© Велес А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Ночь с 22 на 23 апреля

наше время

где-то глубоко под Москвой

В коридоре не просто не было света, казалось, тьма поглощает тоннель, разъедает его полностью, превращая в ничто. Как и тех, кто мог осмелиться прийти в это подземелье. А еще тут стоял премерзкий запах, воняло застарелой грязью, плесенью и сыростью и еще чем-то странным, запах невольно рождал ассоциацию с разорением древних могил.

– Напомни, почему мы тут застряли? – голос девушки звучал как-то глухо, будто сквозь толщу воды или стекла.

– Что ты тут делаешь, Ли, я до сих пор понять не могу, а лично я просто обдумываю дальнейший план действий в безопасном месте, – ответила ей подруга.

Обе искательницы приключений застряли в этом подземелье. Одна, стройная, невысокая, стояла, напряженно вглядываясь в темноту впереди. Девушка была одета в черные джинсы, такого же цвета футболку и ветровку. Ее золотисто-медные, чуть вьющиеся волосы сейчас были нещадно стянуты в толстую косу. Головного убора она не носила, не надевала даже капюшон. Как и ее подруга, также затянутая во все черное.

Ли сидела сейчас на полу, прижав к груди свою сумку. В отличие от первой девушки, спокойной и собранной, вторая явно нервничала.

– У тебя очень странные представления о безопасности, Ева, – несколько язвительно заметила она.

– А что не так? – немного рассеянно поинтересовалась ее подруга, продолжая всматриваться куда-то, в глубину, казалось, не существующего кори– дора.

– Вот это! – Ли указала на некое прозрачное и чуть мерцающее облако, плывущее во тьме.

– Перестань, – с легкой иронией отмахнулась Ева. – Это всего лишь агрессивный призрак.

– В моем понимании, – Ли откинула с лица густую черную прядь волос, – слова «агрессивный призрак» и «безопасность» никак не сочетаются.

– Во-первых, – подруга все-таки повернулась к Ли, подошла ближе и присела рядом с ней на корточки, – он практически не опасен. Как и любой другой призрак. Он бестелесен. Во-вторых, мы окружены защитными чарами. И третье, Ли, я говорила тебе, что не стоит ходить со мной. Но ты же упрямая!

– Конечно, – довольно весело отозвалась девушка. – Но главное, я обязана была пойти с тобой. Я же твой поручитель! Золотая Громада выдала тебе заказ. А представляла тебя я как Правая рука Главы Громады. Так что я просто обязана пойти с тобой. И еще. Нам нужны гримуары Брюса. Я-то хоть знаю, как они выглядят. Так что от меня в этом приключении будет прок. Справимся быстрее, если сдвинемся с места.

– Гримуары Брюса по своему виду похожи на большой судоходный журнал, – стала рассказывать Ева. – Они обернуты куском замши, обложка из потертой и потрескавшейся серой кожи, вместо закладки он использовал чертеж да Винчи «Витрувианский человек».

– Ты знала? – с почти детской обидой переспросила Ли.

– Я лучший в Москве маг-артефактор, – напомнила Ева. – Ну да ладно. Ты уже сыта своим приключением? Ты можешь повернуть назад или ждать меня прямо здесь. Постараюсь до рассвета вер– нуться.

– Назад одна я точно не дойду, – Ли замотала головой, отчего ее угольно-черные пряди разметались по плечам. Будучи ведьмой, она не только не покрывала голову, как и маг, но еще и всегда оставляла волосы распущенными. – Я плохо ориентируюсь в лабиринтах. И вообще, у меня на них аллергия со времен раскопок в Египте.

– Тогда я тоже предупреждала тебя не приезжать, – напомнила ей подруга. – Ну, оставайся здесь. Призрак тебя не тронет. Он вообще почти не опасен. Считай, это первый заслон, для смертных. Конечно, агрессивные призраки, да еще такие древние, высасывают силу, но… Если не нервничать и не бояться, все нормально, ему хватит для питания той энергии, что вложена в защитный круг.

– Что-то я не уверена, что смогу не нервничать, – рассматривая белесое облако, плавающее впереди, решила Ли. – У меня оно вызывает какие-то агрессивные инстинкты. Так и хочется по нему чем-то долбануть.

– Не стоит, – Ева снова встала и уставилась куда-то во тьму, будто даже не замечая призрачного облака. – Если так настаиваешь, поедем дальше. Только там что-то более серьезное впе– реди.

– Есть хотя бы догадки, что именно? – ведьма тоже поднялась на ноги, поправила свою ветровку, отряхнула джинсы.

– Там второй кордон, – объяснила маг-артефактор. – И это что-то уж точно будет более серьезное, чем призрак. В тех записях, что я нашла в библиотеке Магической Академии, говорится о злобном звере.

– Это же не может быть очень старый, прикованный здесь оборотень, да? – Ли кинула на подругу жалобный взгляд, хотя понимала, что ее глаз в темноте все равно не видно.

– Нет, конечно, – Ева постаралась, чтобы в ее голосе была слышна улыбка. – Я думала, что это будет какой-нибудь мелкий бес, но скорее всего – это все же что-то более серьезное.

– Вопрос в том, насколько это может быть серьезно, – с опаской отозвалась Ли. – У тебя есть какие-то предположения?

– Парочка почти очевидных, – Ева поправила свой рюкзак за плечами. – Это может быть грифон. В легендах о колдуне Брюсе часто упоминали, что он прилетал на каком-то чудище в Москву. И о том, что он якобы вывел искусственным путем дракона, но тот впал в безумие, и Брюс превратил его в камень.

– Я тоже слышала про дракона, – припомнила ведьма. – Тогда почему ты думаешь про гри– фона?

– Дракона он себе подчинить не мог, – рассудила маг. – Это нереально. А вот упоминание о камне… Грифоны практически бессмертны, потому что их шкура плотная, как камень. Они живут в пещерах, где много камня. А еще они летают. Но это может быть и василиск. Тогда понятно, как Брюс смог превратить его в камень. Просто с помощью зеркала.

– Мне не нравятся оба варианта, – призналась Ли. – Этих существ, как ты сама признаешь, убить практически невозможно!

– А нам и не надо их убивать, – Ева сделала первый шаг вперед, вместе с нею качнулась вперед и магическая защита, отлетело дальше и призрачное облако. – Мы не можем себе позволить дезактивировать все ловушки. Это слишком опасно. Тайник Брюса должен остаться труднодостижи– мым.

– Хорошо, – Ли двигалась рядом с подругой, стараясь держаться с ней на одной линии. – Но я почему-то хочу вернуться оттуда живой.

– О! – вдруг обрадовалась маг. – Живой… А это мысль! Брюс все-таки был еще и ученым. Вернее, алхимиком. Гомункулус!

– Мелкое жалкое существо просто никак не подходит под описание страшного зверя, – возразила ведьма.

– Это как посмотреть, – не согласилась ее подруга, продолжая осторожно продвигаться дальше. – Он тогда, при жизни Брюса, был маленьким и жалким. А за века подрос. И думаю, очень даже. А еще он очень и очень голодный.

– А чем гомункулусы питаются? – заинтересовалась Ли. – Я помню только крошек, выращенных из корня мандрагоры. Они… да и не ели они при мне.

– Естественно, – усмехнулась Ева. – Гомункулусы, как и любая иная ненормальная форма жизни, питаются только жидкостью, дающей жизнь.

– Кровью, – догадалась ведьма. – Тогда… Это может быть очень неприятная встреча. А ты не думаешь, что пора бы уже и свет как-то тут включить? Мы вроде бы до призрака шли со светом.

– Давай пока поостережемся, – Ева перешла на шепот. – Понимаешь, всякие там чудовища-стражи боятся только живого огня, но не магического. Наш шарик света их не отпугнет. Скорее уж он привлечет к нам внимание чудовища быстрее, чем мы к этому будем готовы.

– Интересно, а как мы к этому подготовимся? – Ли схватилась за руку подруги. – И… ты же не думаешь, что тут до самого тайника Брюса ровная такая дорога? А если поворот пропустим?

– Не поворот, а перекресток, – уточнила маг. – Не пропустим. Я ориентируюсь на ветер. И как раз когда мы на этот самый перекресток попадем, тогда чудище и надо ждать.

– Какой ветер, подруга? – ведьма явно была уже сильно напугана.

– Сквозняк, – терпеливо пояснила Ева. – Он идет по левой стороне всю дорогу, как мы нашли этот коридор. Если подует навстречу… Ага, Ли, мы дошли до перекрестка.

– Чувствую, – призналась еле слышно ее подруга. – И правда, легкий сквозняк был, а тут прямо свежо…

– И тут надо быть очень осторожными, – перебила ее маг. – Помолчи, пожалуйста. Теперь придется положиться только на слух.

Ли послушно замолчала, хотя, когда она нервничала, то всегда болтала без умолку. Девушка умела быть с собой честной, и она прекрасно сознавала, что ей совсем не нужно было идти в это подземелье с Евой. Но Ли так любила приключения! И это же не какая-то там чужая неведомая страна, а родная и любимая Москва. Да и подруга ее не кто-то там, а лучший маг-артефактор сто– лицы.

Как и любая ведьма, Ли была очень амбициозна. Она возглавляла один из богатейших и крупнейших Ковенов города, стала самой молодой Главой, вошедшей и в Золотую Громаду, то есть в Высший совет ведьм.

Когда Громада решила достать гримуары колдуна Сухаревой башни, Ли предложила отдать заказ Еве. Она поручилась за подругу. И надеялась, что их поход в подземные тоннели под столицей будет развлекательной прогулкой.

Вместо этого они стоят в темноте в ожидании нападения неизвестного зверя. Хорошо хоть это страшное облако, маячащее прежде во тьме, вдруг куда-то исчезло. Или оно тоже боится зверя?

Ли подавила желание судорожно и громко сглотнуть. Сейчас любой издаваемый ею звук может быть опасен для жизни. В этой гулкой, какой-то даже гудящей тишине даже дышать страшно. А ведь тишина и правда гудит…

– Метро, – очень тихо пояснила ей подруга, испугав ее неожиданным шепотом до полусмерти.

Метро… В этой тьме и жути такое странное, почти забытое слово. Где-то здесь ползет по рельсам железный змей, увозя людей прочь от страшного подземелья колдуна Брюса с его напряженной тишиной, прерываемой лишь этим чуть слышным скрежетом…

– Ой, – снова заговорила Ева где-то рядом. При этом подруга еще и начала быстро двигаться. – Ли, доставай из своей сумки любые деревянные предметы. У тебя же наверняка что-то с собой есть!

Сама Ева уже сняла со спины рюкзак и вытаскивала из него какие-то вещи.

– Ты будешь разжигать костер? – Ли с сожалением достала из сумки деревянный резной гребень и щетку для волос.

– Нет, – резко отозвалась Ева, уже не понижая голоса. – Просто больше живых людей гомункулусы ненавидят только других искусственно созданных тварей! Они чувствуют дерево. Нюх у них такой. Сейчас из всего деревянного сделаю «куклу», придам ей иллюзию жизни… Ли! – в голосе мага слышалась какая-то странная радость или азарт. – Может, и не зря ты со мной пошла. Приготовь заклятие света. Как скажу, активируешь его. Го– това?

– Угу, – Ли ужасно нервничала, а потому сосредоточилась только на том, как собрать в кончиках пальцев как можно больше энергии. И еще она старалась даже не задумываться, что увидит, когда в этом ужасном месте станет светло.

Она слышала ужасный скрежет по каменному полу тоннеля, какой-то неравномерный, глухой, от этого еще более страшный.

– Готова? – спросила ее подруга. – Кидай!

Ли выпустила из своих пальцев энергию, и тут же вокруг них кольцом стало распространяться свечение, золотистое, непривычно яркое после долгого пребывания в абсолютном мраке. Первой ведьма увидела Еву, чему-то улыбающуюся какой-то хитрой, но нервной улыбкой.

Маг взмахнула рукой, и что-то полетело прочь от них в самый дальний угол. Это что-то на самом деле казалось живым, шевелилось и издавало неприятные хныкающие звуки. Живой комок приземлился с неприятным всхлипом и будто бы стал отползать. Все дальше и дальше…

Ли посмотрела в том направлении: куда-то вдаль уходил коридор. Точно такой же, как остался за их спиной. Еще один такой же был и слева от них, и впереди… Только сейчас трудно было увидеть серые стены или неровный щербатый пол, из тоннеля вылезало нечто, огромное, по-настоящему жуткое и… ведьма со своего места чувствовала его мерзкий запах и просто материализованное чувство голода, источаемое чудовищем.

– Как только оно кинется на куклу, бежим, – шепотом предупредила подругу Ева, беря Ли за руку. – Еще чуть-чуть…

Огромное тело, чем-то похоже на человеческое, только до безумия уродливое, с огромным животом, искореженными конечностями, все морщинистое и бородавчатое, наконец-то полностью втиснулось в небольшой перекресток тоннелей. Оно шумно повело носом, потом разинуло пасть, полную каких-то пеньков, и издало утробный звук. А потом с неимоверной скоростью кинулось в тот тоннель, куда отползала оживленная магией кукла.

Ева рванула Ли за руку и понеслась вперед. Ведьма бежала изо всех сил, стараясь успевать за подругой. И еще она старалась не думать – в очередной раз за время этого безумного приключения. Не думать о том, что они проносятся в опасной близости от бока чудовища, о том, что оно уже добралось до куклы и теперь рвет ее на части, о том, что еще немного, и монстр заметит их.

– Еще шагов двадцать! – крикнула на бегу маг. – Потом поворот. Затем еще немного…

– Ой! – Ли чуть не врезалась в стену, когда они резко повернули направо.

Слева от них была некая ниша, теперь хорошо заметная в магическом свете. Грязная, с исцарапанными стенами, вся такая же искореженная, как и монстр, который в ней обитал.

И снова коридор, снова поворот. Потом еще один…

Ева резко остановилась и удержала подругу, по инерции пролетевшую вперед.

– Все! – маг уперлась ладонями в колени и пыталась восстановить дыхание. – Остался один кордон.

– А там-то что? – жалобно спросила ведьма, хватая ртом затхлый воздух.

– Там все просто, – все с тем же азартом и напускной веселостью отозвалась ее подруга, наконец-то распрямляясь. – Просто небольшая армия упырей.

– Издеваешься? – возмутилась Ли.

– Нисколько, – Ева поправила лямки рюкзака, застегнула ветровку. – Тебя предупреждали, тут не весело.

– Сама сказала, что не зря меня с собой взяла, – упрямо напомнила ей подруга, тоже застегиваясь и заправляя сумку себе за спину. – Кто бы тебе световое заклятье кинул?

– Никто, – совершенно спокойно отозвалась маг. – Мне оно и не было нужно. Одна я бы проскочила в темноте. Ну да ладно. Теперь просто иди вперед и убивай.

– Ты же говорила, – напомнила ведьма, – что надо оставить ловушки взведенными. Чтобы никто за нами не прошел.

– Две мы и оставили, – совершенно спокойно возразила Ева. – А тут… Ты же сама сказала, что хочешь вернуться отсюда живой. Нам просто необходимо прорваться к двери.

– И вскрыть секретный замок? – дополнила ее подруга. – С каким-нибудь безумным шифром? Или с ядовитой ловушкой?

– Нет, – маг начала хмуриться. – Поверь, дверь там не заперта. Просто добраться до нее. Иди и убивай, если придется.

И она двинулась решительно вперед.

– Почему ты так уверена? – со все возрастающей тревогой выспрашивала Ли, снова стараясь держаться ближе к магу.

– Увидишь, – как-то обреченно пообещала Ева. – Вон дверь. Готовься.

Они вышли в небольшой холл, куда сходились еще два тоннеля. Их арки темнели справа и слева. И оттуда уже выдвигались вперед неясные, какие-то невысокие и жутко худые фигуры. Новые монстры не торопились, смачно нюхали воздух, припадали к земле, странно выгибая спину.

– Вот черт! – маг рассматривала приближающихся тварей с почти детским восторгом. – Это же ырки! Откуда же Брюс их взял?

– Думаешь, в его время было мало желающих покончить жизнь самоубийством? – с сарказмом отреагировала Ли, уже готовя боевое заклятие. – Редкостно мерзкие создания.

– Зато они боятся любого огня! – напомнила маг, уже выпуская с ладони заготовленную энергию.

Серебристый поток набирал силу, окрашивался насыщенно-оранжевым, с красными и желтыми сполохами, превращаясь в самое настоящее пламя.

Ырки – неупокоенные духи самоубийц, ненавидящие живых и пьющие их кровь, заверещали, рванулись, кто бегом, кто на четвереньках, прочь от огня.

А Ева и Ли уверенно шагали к тяжелой, дубовой, обитой железом двери.

Маг-артефактор решительно рванула на себя ручку-рычаг. Дверь поддалась на удивление легко и совершенно бесшумно.

– А теперь самое страшное, – шепотом предупредила Ева подругу, шагая внутрь.

Они оказались в узком темном коридоре. Точнее, это было что-то вроде предбанника, так как дверь, большая, деревянная, окованная железом, оказалась прямо за спиной Ли.

– Что еще страшного может быть? – спросила ведьма шепотом, надеясь, что ее голос прозвучит не слишком жалобно.

– Что ты знаешь о Черной книге? – будто не слыша подругу, задала свой вопрос Ева, так же шепотом, только тревожно.

– Что ее лучше никогда не трогать, – послушно ответила девушка.

– Мудро, – с легкой иронией прокомментировала маг. – Но я все-таки просвещу тебя немного подробнее. Черная книга, по легендам, хранилась как раз у колдуна Брюса. Но на самом деле он не был Хранителем, он был ее рабом. Оттуда он получал силу и, возможно, знания. А вот хранит книгу Балор.

– Нам сейчас это важно? – все это пугало Ли с каждым мигом все больше.

– Очень важно, – уверила ее маг. – Ты спрашивала, что может быть страшнее тех трех кордонов, какие мы прошли? Так вот этот самый Балор страшнее. Это демон.

– Настоящий? – ведьме показалось, что волосы у нее на затылке начинают просто приподниматься от ужаса, руки противно вспотели и, кажется, слабнут колени. – Ева, я боюсь, моих сил и навыков против демона не хватит.

– Моих тоже, – и снова в голосе подруги прозвучал этот нездоровый азарт. – Вариант один. Ты останешься здесь.

– Это совсем не вариант! – на миг от возмущения Ли даже забыла о своем страхе. – Ты думаешь, я отпущу тебя одну в лапы демону? Ты сошла с ума.

– Ли, – попыталась переубедить ее маг. – Мне от него ничего не грозит. Он… Ну, понимаешь, демон не может физически тронуть человека, будь то смертный или Избранный, пока тот не прикоснется к книге. Это плюс. Но Балор будет искушать человека, чтобы тот взял книгу и стал ее новым рабом, а значит, и рабом демона. Я уже сталкивалась с таким искушением. Не единожды! Да в каждой сокровищнице, куда я попадаю, есть или кто-то вроде него, или заклятье, заставляющее хотеть… чего-нибудь. Золота там, артефактов… но не тех, за чем я пришла. Это часть моей жизни. А ты…

– А я пойду и просто не буду ничего лишнего трогать! – упрямо возразила Ли.

– А что ты будешь делать с тем, что Балор полезет к тебе в голову? – спросила ее подруга. – Твоих сил не хватит бороться с его магией. Он древнее тебя на века! И еще он очень голоден, потому что его предыдущий раб умер также века назад! Балор будет заставлять тебя взять книгу!

– И тебя, кстати, тоже, – напомнила ей ведьма.

– Я знаю, как бороться, – с тяжелым вздохом призналась маг.

– И как? – довольно скептически поинтересовалась подруга.

– Мороженое, – помолчав, призналась Ева.

В темноте показалось, что ее голос звучит несколько смущенно.

– Ева… Что? – почему-то в этот момент весь страх Ли куда-то растворился. Наверное, в ее голове просто не укладывалось, как можно победить демона лакомством.

– Когда меня начинают искушать магией, – вернув себе уверенность, стала объяснять маг, – или когда действует заклятье, я вбиваю в свою голову образ чего-то очень любимого. Того, что я обычно хочу. Почему-то у меня лучше всего получается представлять мороженое. Фисташковое, политое соком брусники…

– Иногда ты такой ребенок, – умилилась ведьма. – Но… ладно, Ева. Я все равно тебя одну не отпущу. И… тебе будет трудно забирать меня из этого коридора, когда придет время уходить.

– Почему? – не поняла ее подруга.

– Ну, – вот тут Ли смутилась. – Нам же как-то нужно выйти из этого подземелья…

– А! – и снова это веселье. – Так выход тут один. Мы пойдем тем же путем, что и пришли.

– С упырями, гомункулусом и призраком? – казалось, Ли не в состоянии в это поверить.

– Они не пускают в тайник Брюса, – пояснила маг. – Но никому не запрещено оттуда выхо– дить.

– Это точно? – засомневалась ведьма.

– Да, – совершенно серьезно и спокойно подтвердила ей подруга. – Никто же еще не возвращался. Ну, пойдем?

И она открыла дверь в тайный кабинет колдуна с Сухаревой башни.

Помещение на самом деле выглядело как кабинет ученого. Огромный стол, заваленный бумагами, какие-то чертежи, поломанные гусиные перья и древние на вид линейки. Глобус – большой, странный, наверное, именно тот, что стоял раньше наверху, в самой Башне, пока ее не разобрали по кирпичику. Стеллажи забиты книгами. Несколько из них лежат открытыми на специальных постаментах. В воздухе свисают с потолка и массивной люстры какие-то модели, похожие на выдумки да Винчи… И ни пылинки нигде, зато почему-то горят свечи в высоких подсвечниках и… в кресле с высокой резной спинкой сидит кот. Огромный, черный, пушистый. Он смотрит на вошедших своими умными и чуть насмешливыми глазами, в которых скрыто нечто… то ли голод, то ли некая угроза и тайна.

Как у могущественного мага…

– Ой, – шепотом произнесла Ли и тут же отвернулась. – Предупреждать надо.

Ева только чуть хмыкнула на ее упрек. Маг просто игнорировала присутствие кота. Она смело прошла к ближайшему стеллажу, на ходу скидывая с плеч рюкзак.

– А я… – начала было Ли.

– Стой там, – это было сказано магом так властно и твердо, что ведьма на этот раз не решилась спорить. – Это важно. И… расскажи мне что-нибудь.

– Я даже не знаю, – такой поворот смутил ее подругу. – Подожди… А это что? Ну что ты сейчас положила в рюкзак?

– Старинные книги, – как об очевидном сообщила Ева. – Ты, конечно, моя подруга, Ли. Но… Ты думаешь, я согласилась на это все только ради тебя и Громады? Лично мне совершенно не интересны гримуары Брюса. Зато мой брат давно мечтал заполучить парочку трудов по истории магии и алхимии, которые я тут уже нашла…

– Ева! – предупреждающе воскликнула Ли.

Она на самом деле хорошо знала свою подругу, а потому прекрасно понимала, что маг-артефактор не полезет в такое опасное место только ради одного артефакта. И вообще весь этот разговор велся только ради… кота. Любительницы приключений сообщили демону о своих намерениях. Только у него были другие планы.

Пока Ева засовывала в рюкзак вторую книгу, животное перебралось с кресла на край стола и потянулось к магу.

У Ли начала кружиться голова, не от нервов и страха, а от холода. Только сейчас ведьма заметила, что каждый ее выдох сопровождает небольшой клубок пара, вылетающий изо рта. Холод продирал до костей, ломал, подчинял, как и эта странная атмосфера, нечто темное, сводящее с ума. Такое же черное, как обложки книг. И это нечто требовало, гнало вперед. Просто, чтобы все закончилось! Чтобы прекратить этот холод, этот ужас. Надо только взять и открыть…

– Черная книга, – пробормотала ведьма.

– Ли! – окрик Евы был столь же холоден и властен, как и то, что поселилось в мозгах ведьмы. А потому Ли вздрогнула и… открыла глаза.

– Стой на месте! – велела ей маг. – И не смей больше называть это!

Ли даже не заметила, что уже почти прошла половину комнаты. Она тут же рванулась назад к двери. И когда она на миг прислонилась спиной к древнему дереву, ей стало легче, видимо, дверь служила неким защитным порогом, спасающим от влияния демона.

Чуть придя в себя, Ли увидела, что маг уже не стоит возле стеллажей, Ева уверенно искала что-то в ящиках стола. А кот двигался вслед за ней, чуть ли не касаясь артефактора своим телом. Но девушка по-прежнему не обращала на него внимания. Или… это была видимость. Давно знавшая и любившая подругу, Ли заметила, какими нервными, будто рваными, стали движения мага, как неестественно прямо Ева держит спину, как… мага слегка пошатывает при каждом шаге.

– Вот! – наконец-то Ева выхватила из ящика некую книгу.

Для смотревшей со стороны ведьмы это была очередная Черная книга. Все тот же небольшой томик, обтянутый черной, человеческой кожей… Но Ева явно воспринимала этот предмет иначе.

Забрав гримуары, маг даже не стала прятать их в рюкзак, просто прижала к себе и шагнула прочь… И тут все вещи сорвались со своих мест. Подлетели вверх бумаги и черные переплеты, а с потолка рухнули макеты, подвешенные ранее на веревках и лесках. Замигал свет. Все это кружащее в воздухе безумие устремилось к магу.

Ли хотела закричать, как-то предупредить подругу, рвануться вперед, ей навстречу… Но между магом и ней плавно спрыгнул на пол кот….

Ведьма снова вжалась спиной в дверь и тут же ощутила, как удар, волну недовольства и злобы, запущенную в нее демоном. Но, по крайней мере, ее он достать не может. А Ева… девушка никогда не считала важным соблюдать достоинство в таких ситуациях. Маг, видя летящий ей навстречу вихрь предметов, в котором на самом деле могла сейчас кружиться в воздухе настоящая Черная книга, резко припала к полу и поползла вперед, прикрывая голову своим рюкзаком и по-прежнему прижимая одной рукой к груди добытые гримуары Брюса.

– Ли! – прокричала она с пола. – Ты же знаешь наизусть какую-нибудь молитву?

– Да, – ведьма все еще следила за демоном, собирая в кончиках пальцев силу для боевого заклятья. – Прочитать?

– Нет, – самое удивительное, что голос подруги даже в этой ситуации оставался азартно-веселым. – Не прочитать, надо помолиться, Ли. По-настоящему!

– За здравие или за упокой? – ведьма поймала себя на том, что уже давно не боится и даже не чувствует уже больше тяжести воли демона на себе. Она ждет боя. Она спокойна и, почти как ее подруга, полна азарта.

– Просто «Отче наш», – посоветовала Ева.

Магу оставалось всего несколько шагов до двери. Но именно тут ей путь преграждал демон. Ева знала, как подействует на него слово божие. Насколько демон будет разозлен и… как он будет беситься от собственного бессилия.

Артефактор с трудом поднялась на ноги, стараясь просто не обращать внимания на все еще кружащие по комнате предметы. Ева распрямила спину, глубоко вздохнула, шагнула вперед, подхватывая за подругой слова молитвы.

– Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, на земли и на небеси…

Огромный черный кот выгнул спину и зашипел, летающие предметы ускорились, закружились настоящим тайфуном. Ли, не переставая читать молитву, все же вытянула руку вперед и выпустила заряд боевой энергии в этот поток листов и обложек. Превращаясь на лету в лед, ее сила отнесла книги дальше, дав возможность Еве приблизиться к двери еще на три шага.

Маг тоже выговаривала слова молитвы, четко и резко, будто отдавала приказы, будто наотмашь рубила ими… будто изгоняла демона. Кот издал невыносимо высокий визг, встал на задние лапы, будто готовился оцарапать мага, но… в последний момент он не смог преодолеть силу молитвы и как-то боком все-таки отскочил в сторону. Маг тут же рванулась вперед, видя, что Ли уже открывает дверь…

Они вышли из коридора в широкий и просторный подземный зал. Обе девушки знали, что отсюда не так и далеко уже до поверхности. Тайник Брюса остался позади.

В этом верхнем помещении было сухо и намного более грязно, чем во владениях демонов и упырей. Здесь были люди.

Несколько мужчин, одетых как-то неряшливо в камуфляжные штаны и куртки, сидели у костра. Большинство из них были пьяны и злы. Чуть дальше горел еще один костер с такой же примерно «веселой» компанией. В неярком свете можно было разглядеть лица, небритые, грязные и помятые. Трудно сказать, кем были эти личности.

Ева ранее встречала диггеров, те выглядели опрятнее и вели себя более осторожно. Эти же люди больше напоминали бомжей. Либо тут сегодня гуляла вообще какая-то малопонятная шайка.

– О! – отреагировал на их с Ли появление один из мужчин. – Бабы!

И тут же в сторону девушек полетела пустая бутылка.

– Вовремя, – отозвался второй и начал неуклюже подниматься с земли.

Ева чуть шире расставила ноги, приготовила руки для броска заклятья. На ее лице появилась нехорошая улыбка. Ли улыбалась более открыто и злорадно, отбросила с лица копну черных волос.

– Иди сюда, ты, – еще один пьяный начал подниматься, указывая на мага пальцем. – Щас… того…

От второй группы к ним шел еще один человек. Высокий, одетый в черные джинсы, кожаную куртку и высокие ботинки. Он не выглядел пьяным или грязным, но явно был более опасен, чем этот пьяный сброд.

– Бабы!!! – вновь пронеслось по залу, и остальные тоже зашевелились.

Казалось, Ева видит лишь эту толпу, готовится встретить ее ударом магии. Ведьма же старалась не выпускать из виду того незнакомца, считая, и весьма обоснованно, что его стоит опасаться все-таки больше. А он приближался решительно, но в то же время как-то неторопливо. Пока не оказался напротив девушек. Точно встал в центре этого полутемного зала, среди шевелящихся тел.

Ли подняла руку, готовая бросить заклятье.

– Нет! – Ева успела перехватить ее, удержав за запястье. И тут же вокруг пьяных, медленно перемещающихся тел вспыхнула стена огня. Яркая, ровная, чисто алая стена магического пламени.

Маг застыла, держа по-прежнему подругу за руку. Так же в центре всего этого застыл и незнакомец. Зато остальная свора завопила и стала расползаться куда-то в стороны, сквозь дыры, появляющиеся в стене огня. Паника поглотила стаю мгновенно и так же быстро разнесла прочь.

– Ну вот, – весело поделилась Ли с подругой, осторожно высвобождая свою руку. – Оказывается, не только упыри боятся магического пламени.

– Среди смертных тоже хватает упырей, – отозвалась Ева с почти королевским достоинством, будто вдруг оказалась на приеме в своем родовом имении. – Давай поблагодарим нашего спасителя за этот веселый момент.

Ли посмотрела на нее с удивлением, ведь ведьма была уверена, что спектакль устроила именно Ева. Но нет, маг уже уверенно шагала навстречу тому самому незнакомцу в черном.

– Доброго вам утра, – чуть иронично сказала она и склонила немного голову, как было положено по этикету. – Рада видеть вас даже в этом ужасном месте, Правая рука Главы Стражи Москвы, Дан Нарышкин.

– Доброго утра, Ева Куракина, – Страж галантно поцеловал даме руку. – Я всегда и везде рад вас видеть. Особенно живой и невредимой.

– Дан? – Ли подошла ближе и смотрела на Нарышкина с детским удивлением и восторгом. – Вы? Здесь? Но как…

– Здравствуйте, Ли, – он поцеловал ведьме руку. – Найти вас было нетрудно. Золотая Громада уже по всему городу разнесла весть, что к рассвету гримуары колдуна Сухаревой башни будут у них. Мне этого достаточно, чтобы понять: достать их может только лучший маг-артефактор столицы.

– Вот ведь трепливые курицы, – пробормотала ведьма, но не зло, а как-то даже с одобрением. Она уже гордилась очередным подвигом подруги и своим участием в этом приключении.

– Однако же, Дан, – продолжала между тем Ева почти светским тоном, но с явной нотой все той же иронии. – Почему-то мне кажется, что вы тут не только ради того, чтобы первым поздравить нас с победой над загадками демона Башни. Что-то случилось?

Последний вопрос прозвучал уже серьезно.

– Да, – и тут же изменился тон Дана на сухой и деловой. – Ева, Стражам снова нужна ваша помощь. И, к сожалению, очень срочно. Вы знаете что-нибудь об Отроч монастыре в Твери?

– Меня всегда интересовала история этого места, – с некоторой осторожностью призналась маг. – Только монастырь был взорван и разобран по частям. Что вдруг заставило вас об этом месте вспомнить?

– Час назад в крипте единственного оставшегося от монастыря собора обнаружено тело мага, – рапортовал Страж. – Никто не знает, как оно там появилось. Но… на пальце покойника перстень Малюты Скуратова…

На миг в зале повисла тишина. Немного гнетущая и даже пугающая. Но потом Ева кивнула и сказала:

– Заказывайте частный рейс, Дан. Мы летим в Тверь. Быстро.

– Я могу это устроить, – засуетилась Ли, стараясь помочь. – Гримуары доставлю Громаде, остальное – в имение твоему кузену. Самолет будет ждать вас через час. Я соберу и что-то из одежды для тебя…

– Я успею связаться с тверскими Стражами, – подхватил Даниил, уже направляясь через зал налево, к выходу из подземелий. – Нам забронируют номера…

– Ничего не нужно, – властно распорядилась маг. – Я приглашаю вас в свой дом, Даниил. Вы не знали, что я живу в Твери?..

Утро 23 апреля

в воздухе между Москвой и Тверью

Многие века, вернее тысячелетия, среди обычных людей жили и живут Избранные.

Четыре касты существ: маги, ведьмы, оборотни и вампиры. Каждый из них родился человеком, но где-то в возрасте от семи до десяти лет что-то в его развитии пошло иначе. Избранный приобретает силу, благодаря которой он живет дольше, иногда значительно дольше обычного смертного, он сильнее человека, обладает магией.

Последнее разделяет даже Избранных.

Есть Высшие – наделенные одним сильным и уникальным талантом, есть просто Избранные, пользующиеся магическими навыками, приобретенными в ходе их становления, но они значительно слабее Высших. Но любые Избранные были когда-то людьми, и все они живут в тесном контакте с миром смертных. Это цивилизация в цивилизации, где Волшебный мир впаян в оболочку реальности, но остается тайным.

Ева, Ли и Дан были не просто Высшими, они относились к самым верхам Волшебного мира. А потому рисковали больше остальных Избранных. Тайна их мира должна таковой и оставаться, даже если не все представители магической цивилизации считали нужным соблюдать правила.

– У нас где-то минут сорок, – устало сообщил Даниил Еве, устраиваясь в кресле салона небольшого частного самолета.

Вообще-то в Твери официального аэродрома нет, такого как Шереметьево или Пулково. Есть скромное Змеево. Но Ли, со времен Второй мировой войны обожавшая полеты, умудрилась где-то найти этот частный самолет, который мог вольготно и безопасно приземлиться именно на таком маленьком аэродроме.

– Знаю, – Ева тоже уселась в кресле, привычно скинув обувь, подсунула под себя ноги. – Я часто летаю домой. И… рада видеть ваше настоящее лицо, Дан.

Это как раз и был особый дар Высшего. Даниил Нарышкин, Правая рука Главы Стражи Москвы, мог по желанию полностью изменять внешность только силой собственной мысли.

– Вы всегда так говорите, Ева, – чуть смутился Страж. – Я знаю, что надо бы поговорить по делу, но… Я просто… скучал. По вам. По вашим историям и приключениям. И простите, я не могу прямо сейчас соблюсти нашу традицию и накормить вас в обмен на рассказ.

– Мне тоже вас не хватало, – призналась девушка совершенно искренне. – Нам нужно забыть об условностях нашего благородного воспитания и просто стать друзьями, Дан. И я прямо сейчас сделаю первый шаг к этому, расскажу вам историю бесплатно. Я понимаю, что Отроч монастырь… сейчас не самая хорошая тема.

Он кивнул. На самом деле никто не знал, какую тайну похоронил под своими стенами взорванный в 1932 году монастырь. Но тайна была тогда, осталась и сейчас. И эта тайна убивала. Раз в десятилетие, иногда и чаще, в Твери в районе Речного вокзала находили дико изувеченные трупы. Смертные искали маньяков или секты. Избранные знали – так убивает только очень сильная магия.

– Хорошо, – Страж решил пока не расстраивать свою спутницу страшными вещами. – Тогда откройте мне более простой секрет. Ваша верная подруга Ли, уходя, шепнула мне, что только моя способность менять облик дала ей отгадку сегодняшней ночи. О чем она говорила?

– Все дело в Черной книге, – принялась рассказывать Ева. – Как вы знаете, колдун Брюс происходил из древнего рода шотландских королей. И был носителем проклятья. Кто-то из его предков, быть может, сам легендарный король Брюс в какой-то момент, будучи смертным, получил силу магии. От демона Балора. В рамках сделки Брюс обрел книгу заклинаний и в ней же – источник магии. Но потерял душу. Колдун с Сухаревой башни, преемник первого раба сделки, использовал свое проклятье, а после его смерти должен был найтись преемник, но этого не произошло. Более того, наш Брюс сделал все возможное, чтобы похоронить проклятье вместе с собой. Он запечатал кабинет, куда упек и книгу, и ее демона, поставил ловушки и стражей. Только демоны бессмертны.

– Боюсь, ни ваших, ни сил вашей подруги на него бы не хватило, – Дан знал, что ее приключение уже позади, но все равно хмурился, понимая, какой опасности подруги подвергались.

– Мы бы и не пытались с ним сражаться, – возразила маг. – Мы шли за другим. Балор просто хотел, чтобы кто-то из нас дотронулся до книги. Тогда уже невозможно было бы сопротивляться. Но… – она чуть беззаботно пожала плечами, – Ли осталась у двери. Там есть защита. А я… Вот об этом и говорила она вам, я видела, где на самом деле лежит книга и кто ее охраняет. Пусть Ли и казалось, что по комнате кружат черные переплеты, гонимые огромным котом.

– Конечно! – теперь и Страж усмехнулся. – Дар лучшего артефактора столицы – видеть суть вещей и людей. Ли поняла, почему на вас не действовали чары демона, когда увидела меня. Вы же, как и всегда, узнали меня за мнимой личиной. Тогда и ваша подруга поняла, как вы обманули хранителя книги.

У Евы на самом деле был именно такой дар. Она всегда видела суть вещи, любого артефакта, даже простейшего амулета, как и истинную сущность людей и Избранных. Именно из-за таких способностей она выбрала для себя Гильдию артефакторов, где ее талант можно было применить.

– Вот я и порадовала вас небольшой байкой, – девушка перешла на деловой тон. – А теперь, пока у нас еще есть время, давайте поговорим о монастыре. И о Малюте Скуратове. Надеюсь, он все-таки мертв?

Страж прекрасно понял суть ее вопроса. Знаменитый опричник прожил долгую жизнь в мире смертных, причиняя множество зла, но он был Избранным. И после того, как он исчез из мира людей, в Волшебном мире тоже было крайне неспокойно, и его имя все еще помнили и опасались. От его рук погибло множество Избранных, сам Волшебный мир подвергся угрозе разоблачения, и только совет высших Хранителей Равновесия вместе с тогда еще только появившейся Стражей смог ограничить власть Скуратова.

– Он умер, – признал Дан. – Сорок лет назад в подземельях. Не могу сказать, что века его заточения были спокойны. Несколько попыток побега, попытки убийства даже в тюрьме… По-моему, он был окончательно безумен.

– Брат говорил о нем иногда, – тихо согласилась маг, которая являлась кузиной Главе Стражи Москвы, непосредственному начальнику Даниила, Михаилу Куракину. – Малюта был фанатично предан церкви и царю. Но до безумия любил власть. Он видел себя неким мессией, очищающим мир от ереси и тех, кого считал врагами себе, царю или богу. А ими становились те, кто также жаждал власти или получал ее по праву. Зависть и непреодолимая страсть свели Малюту с ума. Счастье, что он умер. Важно лишь понять, как теперь его тень связана с историей сегодняшней ночи.

– Всех деталей дела я пока тоже не знаю, – предупредил Страж. – После того как монастырь был уничтожен в 1932 году, остался лишь один его собор. Как я понял, ранее это было сердце монастыря, Успенский собор. И под ним до сих пор располагается крипта. Там сегодня в два часа ночи примерно вдруг появился умирающий человек. Вернее, Избранный. Это молодой вампир, к сожалению, теперь уже точно мертвый. Его тело ужасно изранено и переломано. Он бредил, когда его нашли. И на его пальце был родовой перстень Малюты. Кто наш погибший на самом деле, откуда он шагнул в крипту и как связан со Скуратовым, нам с вами предстоит выяснить.

Ева согласно кивнула. Она поняла, почему Даниил сказал «шагнул в крипту». Избранные имели возможность жить параллельно в нескольких реальностях, а значит, и перемещаться между ними через порталы. Так, вампирские кланы по традиции строили свое «гнездо» где-то за пределами того мира, который привыкли видеть смертные. Часто свои жилища древние маги или те же оборотни окружали Междумирьем. Это пространство, лишенное жизни и магии вообще, оно как бы заполняет пустоты между обитаемыми мирами. В нем невозможно долго находиться, его трудно преодолеть. А значит, оно отлично защищает границы и секреты. В доме Евы тоже был тайник – комната, подвешенная в Междумирье, крохотный мирок в пространстве Ничто. Там девушка хранила свои трофеи.

– Сознаюсь, я не один раз была на месте, где стоял монастырь, – сказала Ева. – Да, сегодня сохранился только Успенский собор. И… кое-что еще. Вы наверняка уже изучили этот вопрос, Дан, и понимаете, что наличие в православном храме крипты – вещь редкая. На самом деле там раньше, в шестнадцатом хотя бы даже веке, были кельи. И нынешняя крипта – одна и них.

– Кельи? – информация Стража не только удивила, но, похоже, еще и встревожила. – Но почему? Ведь были келейные корпуса. Они стояли вдоль берега Волги, там, где сейчас территория Речного вокзала. Зачем делать кельи под самим храмом? И как они могли сохраниться? Ведь и сам храм тоже перестраивался в семнадцатом веке.

– Все верно на первый взгляд, – покладисто кивнула маг. – Вопросы верные. Если не рассматривать некоторые нюансы истории этого монастыря. Сейчас отвечу на второй вопрос, а потом уже разберемся с главным. Успенский собор построили на месте более древнего строения. У него был высоченный подклет, как раз из старого фундамента. То, что видно сейчас… – она пожала плечами. – Стена ушла в землю более чем на два с половиной метра. Поверьте, там достаточно места под храмом для многих интересных вещей. И сразу скажу про ту самую крипту. Это не просто одна из бывших тайных келий. В ней содержался человек, тесно связанный с Малютой Скуратовым. Митрополит Московский и всея Руси Филипп Колычев.

– Убитый Скуратовым, – вспомнил историю Даниил. – А я ведь даже и не подумал, что произошло это убийство именно в Твери! Но опять же, почему келья – а я уже понял, что убитого сегодня нашли именно там, и именно там раньше находился Филипп – располагалась в таком странном месте?

– Потому что это для некоторых поселенцев монастыря была тюрьма, – чуть грустно улыбнувшись, пояснила девушка. – Пора мне все-таки рассказать вам свой маленький секрет. Одной из причин, почему я поселилась в Твери, стал именно Отроч монастырь. Никто до сих пор не знает его тайну, не знает, что скрыто под ним. Зато мы все помним, как опасна эта тайна. Ведь я уверена, что найденный сегодня человек – один из многих, кто уже раньше пытался попасть туда… в сердце монас– тыря.

– Ева! – Даниил нахмурился. – Но ведь вы же не…

– Нет, – спокойно возразила она. – Я никогда бы не полезла туда. Сама, вот так… без длительной и тщательной подготовки. Хотя… теперь, Даниил, есть вероятность, что нам с вами все-таки придется это сделать. И я хотя бы частично успела изучить настоящую историю монастыря. Но… – девушка посмотрела в небольшое круглое окошко в борту самолета, – сначала мы с вами прогуляемся по старому купеческому городу и только одним глазком взглянем на знаменитую крипту. Мы начинаем садиться, Дан. Поговорим после у меня в доме.

23 апреля

Тверь, район Речного вокзала

9.00

От Змеево их привезли в Тверь на частном автомобиле одного из местных Стражей. В дороге Даниил и Ева почти не разговаривали. Это было не напряженное, а спокойное и уютное молчание сидящих рядом напарников. Оба смотрели в окна на просыпающийся город.

Даниилу Тверь казалась какой-то немного серой и настороженной, будто спрятавшейся, затаившейся за легкой дымкой тумана. Серые многоэтажки, пусть и с яркими пятнами над балконами, редкие деревья. Хотя потом, ближе к центру город стал казаться более уютным и совсем провинциальным. С цветочными горшками на окнах и балконах, детскими площадками, даже с развешанным кое-где сушиться во дворах бельем. И это в двадцать первом веке. Палисадники и клумбы, а рядом модные современные многоэтажки, горящие витрины супермаркетов и теперь уже густая зелень деревьев в скверах и даже прямо на улицах. А потом и центр. Присевший, будто состарившийся, с желтыми оштукатуренными стенами и маленькими оконцами, с рельсами трамвая, хотя сами вагоны тут уже давно не ходят. Контрастный и немного несуразный городок. А при этом старый и… муд– рый?

– Почему Тверь, Ева? – все-таки спросил Даниил, когда они мчались по центральному проспекту с незатейливым названием Тверской. – Кроме всего прочего? Почему здесь ваш дом?

– Кроме монастыря и еще парочки секретов? – весело улыбнулась она. – Потому что… Это город-артефакт. Он закрытый для чужаков, но милый и беззащитный для своих. Он древний, воинский город. Хотя все считают его торговым. Вон, смотрите!

Они выехали на мост, перекинутый через Волгу. Вид открывался просто потрясающий: первые лучи солнца золотом пробегали по берегам, сливались с синевой речной воды, и кругом открывался простор, вольный и какой-то очень чистый.

– Речной вокзал… рухнул? – Даниил засмотрелся на вид и даже не сразу заметил, что круглое здание с рядами тонких колонн, стоящее на широком пирсе, лишилось крыши и частично обвалилось. – За деревьями и не увидишь. Жаль…

Страж раньше бывал в Твери, и как раз здание Речного вокзала ему обычно нравилось, как вся набережная по той стороне Волги.

– Да, жалко, – как-то рассеянно согласилась маг. – Важно само это место. Вот отсюда все началось, Даниил. Не с этого берега Волги, не оттуда, где был когда-то кремль, а теперь – городской сад. Все началось с вот того пятачка на пересечении Волги и Тверцы. Здесь стояло первое поселение дружинников. Застава.

– Застава? – это его заинтересовало. – Но от кого? До границ Руси далеко…

– Смотря когда и как посмотреть, – снова усмехнулась Ева. – В двенадцатом веке именно тут проходила граница княжеств. Разбойничьего, варяжского Новгородского и оседлого торгового Суздальского. Тверь – это форпост суздальских князей, защищающий и от новгородцев, и от забегающих соседних племен балтов со шведами. Которые и досюда когда-то доходили. До этой крепости, что стояла здесь, куда мы с вами почти уже подъехали.

Свернув резко за мостом, автомобиль затормозил. Страж помог магу выйти из машины. Справа от него за деревьями сквера была видна Волга и развалины Речного вокзала. Слева стоял храм. Он разительно отличался от других церквей, которых в Твери было немало.

Больше всего Успенский собор напоминал обычный жилой дом восемнадцатого века, какие виднелись по другому берегу Волги. Двухэтажный, с узкими окнами. И только над центральной частью поднималась вверх небольшая башенка с одиноким вытянутым вверх куполом. Такие чаще можно увидеть на колокольнях, но никак не над соборами, привычно украшенными золотыми «луковками».

– Так вот, Даниил, – решила закончить свой рассказ Ева. – Тут стояла эта крепость, где вместе с дружинниками жили и первые православные монахи, кому было под охраной дружины спокойно и чей труд помогал воинам. Странный это был военный монастырь, где служивых называли отро– ками…

– Отроч монастырь, – понял Страж. – Уже тогда немного странный и таинственный? Как и сейчас?

– Да, – серьезно согласилась девушка, осматривая здание храма. – Там сейчас есть кто-то из представителей церкви?

Страж прекрасно ее понял. Представительница древнего рода Куракиных воспитывалась строго, в уважении к любым правилам и канонам. Ева не хотела нарушать спокойствие представителей церкви, попирая при них один из устоев. Женщинам ведь запрещено заходить в алтарь, особенно тем, кто вообще не принадлежит к данной конфессии.

– Я подумал об этом, – сказал Страж. – Там сейчас никого нет. Только один служка, он сын священника. Но он из Избранных. Оборотень. Его предупредили о вас. Он не будет против.

– Хорошо, – кивнула маг, и было видно, что девушка сразу почувствовала себя свободнее. – И прежде, чем мы войдем, посмотрите.

Она зашла за ограду, на площадку рядом со звонницей. Девушка указала куда-то вниз под окно. Там был виден овраг, специально вырытый и обложенный камнем. С внешней стороны – современным, а у основания церкви…

– Вижу, – Даниил следовал за ней и тут же понял, на что девушка указывает.

Под окрашенной в традиционный светло-желтый цвет стеной был виден подклет. Старинные кирпичи казались еще грубее в сравнении с современной краской. Кладка уходила вниз, будто врастала в землю.

– Тут как минимум метра четыре, – оценил Страж. – Как вы и рассказывали. И плюс подвал… Там могли быть не только кельи.

Наконец, они обошли угол здания и, раскрыв массивную, но хорошо смазанную дверь, шагнули внутрь храма. Здесь было… Интересно.

Ева прошла несколько шагов внутрь по деревянному полу и остановилась, будто впитывая в себя атмосферу этого места. Как и всегда, уходили ввысь балки потолка, они терялись где-то под куполом. Но если в более поздних храмах под самой маковкой ставили окна или даже вырезали целые галереи, чтобы солнечный свет заливал храм, то здесь такого не было. Узкие окна давали мало света, и там наверху, под покрашенными в нежно-голубой цвет сводами, собирался сумрак. Он не был агрессивным, злым или угрожающим, скорее каким-то таинственным, прохладным и успокаивающим. В зале было просторно, ничто не мешало прихожанину встать перед райскими вратами, собранными из тонких, так же уходящих вверх, под самый купол, досок, покрытых церковной росписью. Кое-где чуть мерцала позолота.

– Странно, – заметил Даниил. – Удивительный собор. Небольшой в целом. Но теперь, когда вы рассказали мне уже кое-что о монастыре, мне это место кажется особенным. Здесь всегда молились, но… не об изменах и мелких грехах. А…

– О доблести, о необходимой в бою смелости, о чести, – закончила за него Ева. – Это на самом деле удивительное место. Так же чувствуешь себя в храмах Мальтийского ордена, где молятся не просто монахи, но воители. Так и здесь, только… немного спокойнее и более грустно.

Даниил кивнул.

Здесь чувствовалась эта грусть. Вернее, даже чья-то тоска. Но оба мага понимали, что это не последние эмоции только недавно погибшего здесь Избранного. Тоска здесь была древнее и крепче.

– Идемте дальше, – попросила Ева.

Они прошли дальше, в глубь храма, осторожно приоткрыли створки алтаря. За ним после небольшой залы был коридор, закончившийся еще одной дверью. Тут же начинались ступени вниз. И везде камень, неровный, серый, холодный, как в фундаменте собора. И на лестнице горел свет. Не электричество и не свечи. Это был магический свет. Его зажег тот, кто ждал столичных гостей внизу. Одетый в черную рясу, высокий, худой, с растрепанными густыми черными волосами и такой же бородой по грудь.

Избранный обернулся сразу, как они открыли дверь. Было понятно, что он нервничает. Глаза служки чуть поблескивали желтым звериным отблеском, он шумно втягивал воздух и чуть мотал головой, как большой пес, кем и становился этот оборотень, перекидываясь.

Когда Страж с магом подошли ближе, служка напрягся и даже тихо рыкнул, но, увидев Еву, вдруг как-то дернулся, издал удивленный возглас.

– Вы? – спросил он уже нормально, по-человечески улыбнулся, расслабившись.

– Здравствуйте, Василий, – чуть церемонно склонив голову, произнесла Ева. – Жаль, что наша новая встреча произошла при таких печальных обстоятельствах.

Оборотень лишь кивнул, перевел вопросительный взгляд на Стража.

– Позвольте вас познакомить, – продолжала маг почти светскую беседу, пусть и не совместимую с атмосферой их места встречи. – Василий, это Правая рука Главы Стражи Москвы Даниил Нарышкин. Он лично будет заниматься расследованием. Я же лишь консультант Стражи, но тоже сделаю все возможное, чтобы раскрыть это печальное дело. А Василий служит в этом древнем храме, член общины Отроч монастыря. Однажды он помог мне, оказал любезность, позволив осмотреть келью митрополита Филиппа, когда я просила об этом.

– Вы уже были в крипте? – удивился Даниил. – У вас позволено провожать туда искателей?

Последний вопрос был адресован оборотню.

– Иногда мы пускаем в келью ученых, – смущенно признался Василий. – Но… это исключительный случай. Келья митрополита – реликвия нашего храма.

– Дан, – Ева чуть дотронулась до рукава Стража, привлекая к себе его внимание. – Крипты в православной традиции редкость. Но здесь они имеют немного другой смысл, чем у католиков. На Западе чаще эти тайные комнаты использовали для молений в годы гонений на церковь или же там прятали верующих от преследователей. Иногда в криптах хранились артефакты. И вот именно так чаще крипты используют в православных церквях. По сути, келья митрополита – еще одна молельня, и она не является тайной. Тем более там хранятся и мощи Филиппа.

– Василий, – Даниил тут же решил использовать эту информацию. – Я уверен, вы преданы своему дому, своему храму. Вы же наверняка проверили реликвии? Все в сохранности?

– Да, – оборотень чуть страдальчески поморщился. – Им не нанесен вред. Только фреска… Но вы увидите сами.

– Это вы нашли убитого? – спросила Ева.

– Он еще был жив, – служка снова занервничал, тема была болезненной. – Я… я оставался в храме ночью. И услышал. Его… когда он…

Оборотень сделал какой-то непонятный жест, как-то просто отчаянно взмахнул рукой. Становилось понятно, что молодого Избранного испугал даже не вид умирающего вампира, а его мистическое появление.

– Но почему вы были ночью в храме? – несколько удивился Страж.

– Пост ныне, – Василий чуть пожал плечами, для него, как и для любого верующего, это все объясняло. – Время молитв. И еще мы ждали сегодня гостя. Мой отец, он священник. Он стар уже. Ему тяжело исполнять все обязанности. Я вызвался ждать гостя и проследить, чтобы его молитва прошла спокойно. А пока молился сам. И услышал…

Тонкий слух был явной отличительной чертой этого оборотня, хотя он и не принадлежал к Высшим. Возможно, этот навык обуславливался его второй природой. Сторожевой пес должен слышать любой шорох.

– А кого вы ждали? – задала Ева следующий вопрос.

– Глава Гильдии лекарей оказывает храму свою помощь, – стал объяснять Василий. – Он поддерживает храм, обещал помощь в реконструкции. И он просил дать его сыну возможность помолиться здесь. Там какая-то трагедия в семье, как он намекнул моему отцу накануне. И отец позволил. Я остался встретить…

– Так гость пришел? – продолжал аккуратно Дан.

– Он… все еще там, – оборотень снова впал в свое прежнее нервное состояние, указал рваным жестом вниз, куда-то в подвалы.

– Понятно… – Страж нахмурился. – Стоит уже посмотреть…

Они шагнули в подземелье. Посредине его тянулся коридор. Неширокий, сухой, но неуютный. Камень стен, неровный, серый, холодный, просто подавлял. Эта кладка была намного древнее кирпичей фундамента. А еще массивнее и суровее. Как и полукруглые своды, выступы, стены, в которых то справа, то слева были видны проходы. Неяркий шарик магического света выхватывал из полумрака помещения. Крохотные, тесные, где камень давит со всех сторон. Некоторые из этих камер использовали для хранения предметов, кое-где стояли запечатанные раки. И везде было так… тяжко и жутко, и мороз пробегал по коже, такой, о котором говорят: холодно, как в могиле.

– Это там, – почти шепотом произнес сопровождавший их Василий, останавливаясь.

Он указал на очередной черный проем в стене. Но эта ниша имела еще и дверь. Очередную тяжелую дубовую преграду.

– Спасибо, – учтиво ответил оборотню Даниил. – Я попрошу вас подождать нас здесь?

Служка коротко кивнул, но Ева заметила облегчение, промелькнувшее по его лицу.

Страж открыл дверь, которая вновь оказалась хорошо смазанной и даже не скрипнула. Маг шагнула в келью митрополита вслед за своим напарни– ком.

– Боже… – вырвалось у нее помимо воли.

И трудно сказать, что потрясло девушку больше: вид изувеченного трупа или… то, что его окру– жало.

Келья была очень маленькой, тесной. В правой стене прямо в камень было вставлено окно, за которым были только слои земли и темнота. Почему-то эта деталь ярче всего врезалась в память Евы, как символ какой-то безнадежности.

Поразил ее, но как-то уже мимоходом, неровный пол, будто кто-то выдалбливал камни или ломал их. А потому ступать нужно было очень осторожно. На другой стене, под арочным сводом, очень низким и тяжелым, была фреска. Был виден привычный иконный желтый фон, нечеткие фигуры людей… но рассмотреть сюжет сейчас не представлялось возможным. Все поле фрески было залито жирными, алыми, еще совсем свежими брызгами крови. И точно под фреской лежало тело.

– Ева, вы как? – Даниил заботливо придержал ее за локоть, понимая, что зрелище чудовищно, даже для самых опытных.

– Видала и хуже, – чуть суховато отозвалась маг, присаживаясь на корточки совсем рядом с погибшим. – Война, Дан. Тогда… мы освободили деревню. Там стояли войска СС… Мы думали, что освободили, что кого-то спасем. Но не было живых. Всех жителей убили сразу, когда фашисты только вошли в деревню. В церкви. Обугленные тела снятся мне до сих пор иногда, особенно в мае. И запах… Здесь же просто пахнет кровью.

Погибший лежал на спине, вытянувшись в последнем мучительном рывке. Видимо, его тело перед смертью выгнуло дугой вверх, с последним вздохом он осел на холодный щербатый камень. Вместо лица у вампира было кровавое месиво, из которого чудом можно было выделить бугорок носа. Виден был лишь один глаз, второй закрывало веко, но по тому, как оно ввалилось внутрь, можно было понять, что сам орган зрения исчез. Обе ноги умершего были вывернуты под странными углами, казалось, в них вообще не осталось костей. Левая рука отсутствовала. И еще страшная рана на груди. Его почти разрезало надвое чем-то мощным и неимоверно острым. Вверх торчали осколки ребер.

– Это не магия, – задумчиво оглядывая именно эту страшную рану, сказала маг Стражу. – Тут даже металлическая крошка видна. Это лезвие. Круглое. Оно врезалось в тело с огромной скоростью. Он нарвался на механическую ловушку.

– Похоже, – Дан присел рядом с ней. – У вампиров и оборотней процесс регенерации ускорен. Даже по сравнению с магами и ведьмами. И… ребра расколоты спереди. Странно, но позвоночник не пострадал.

– Думаю, внутренние органы повреждены частично, но не летально, – продолжила Ева. – Рана выглядит страшно, но с ней бы он выжил. В обычных вампирских драках и более страшные случаи бывают. А вот его конечности… Это магия.

– А лицо? – Страж нехотя поднял взгляд на голову трупа. – Опять же, удар поверхностный. Возможно, переломаны скулы и нос. Но и все.

– Глаз он потерял раньше, – сделала свой вывод Ева. – Даниил, в целом этот Избранный пострадал сильно. Вот только… даже со всеми этими ранами он мог бы выжить!

– Я молчу о том, что, как выяснилось, его отец возглавляет Гильдию лекарей, – заметил Страж. – Но все же он мертв. Почему?

– Вы же можете восстановить последние мгновения его жизни? – спросила девушка. – Помните, как тогда с Никола в Петербурге? У меня есть и свои вопросы. Откуда столько крови на иконе? И все же… где был открыт портал?

– Хорошо, отойдите к двери, – Даниил сдвинул рукав своей кожаной куртки, которую он так и не переодел после московских подземелий. – Сейчас посмотрим.

На его запястье висел простой с виду браслет из кожаных ремешков с несколькими хитрыми узлами. Это был амулет Стражи. В каждом узле хранилась магия. Точнее, это был запасник энергии, которой служитель закона Волшебного мира мог поддержать любое заклинание.

Ева раньше уже видела, как действует магия Стража.

Даниил пробормотал несколько слов, а потом легонько сдул с ладони несколько чуть светящихся янтарного цвета песчинок. Они завертелись в воздухе, множась, превращаясь в поток пыли, и все плыли и плыли, заполняя крохотное пространство кельи.

Маг смотрела, как завороженная. Когда-то она услышала фразу: «Главнейшим из искусств для нас является кино». Якобы эти слова принадлежали Ленину. Но это было не важно, просто для Евы именно такое изобретение смертных, как кинематограф, на самом деле стало важнейшим. Она обожала фильмы, редко пропускала премьеры. Вот только на экране картинка всегда была плоской, немного не похожей на жизнь. Магия Даниила восстанавливала трехмерное изображение реальной жизни, которое все равно как пленка кино разворачивалось перед глазами зрителей.

И вот теперь, когда вся келья уже была залита янтарным цветом, началось действие. В серой шероховатой стене вдруг стал открываться проход, светящийся, нестерпимо яркий в сумраке кельи. И через этот портал спиной вперед падал в комнатушку еще живой молодой вампир. Он прикрывал единственной оставшейся рукой рану на груди. В последний момент, уже возле самого пола, он умудрился извернуться, подогнуть колени и упереться локтем, чтобы не удариться всем телом о неровный выщербленный каменный пол. Неловко грохнулся, завалился на бок, потом подполз ближе к фреске. Под самой иконой стоял небольшой ящик с росписью и церковными сюжетами. Видимо, там хранились мощи митрополита Филиппа. Вампир сдвинул его в сторону, заполз в угол и только тут лег на спину, стараясь немного прийти в себя и отды– шаться.

Некоторое время ничего не происходило. Раненый пытался справиться с дыханием, морщился, явно преодолевая боль. И в тот момент, когда, казалось бы, он успокоился и готов был встать, чтобы двигаться дальше, случилось нечто.

Сначала Еву просто отвлек яркий всплеск света. Где-то совсем рядом с телом.

Вампир беззвучно вскрикнул и попытался поднести к глазам свою руку. Но… вместо того, чтобы подчиниться своему хозяину, рука вдруг дернулась к его шее и начала душить человека, будто бы не была частью его тела, а чуждым и зловещим предметом. Вампир завозился, снова беззвучно закричал, его единственный глаз широко раскрылся на изувеченном лице. А рука продолжала сдавливать горло, и на пальце неестественно ярко горел перстень. Так, будто золото, из которого было сделано кольцо, вдруг раскалилось. И четко стало видно изображение на печатке. Отрубленная голова собаки и метла. Наконец страшная рука последний раз сжала пальцы на горле своего же хозяина. Тело вампира выгнулось дугой, отчего рана на груди открылась и кровь брызнула во все стороны, залив фреску. Потом вампир рухнул на камни и затих, рука оторвала пальцы от горла и безжизненно повисла. Перстень перестал светиться.

Даниил снова пробормотал какие-то слова, и картинка исчезла.

Еще пару мгновений в тесном пространстве кельи, где теперь, казалось, стало еще темнее и холоднее, висела тишина. Потом Даниил произнес:

– А ведь именно здесь и был убит митрополит Филипп.

– Да, – Ева кивнула немного нервно. – Здесь Малюта задушил его подушкой. Пять веков назад. Но сегодня этот бедный мальчик умер от проклятья.

Девушка смело подошла к трупу, взяла его руку, стараясь при этом не задумываться, какой ужасно холодной и неживой на ощупь кажется эта кисть, стала снимать с пальца кольцо.

– Ева! – Страж оказался рядом, попытался ее остановить. – Это может быть небезопасно!

– Вряд ли, – она уже рассматривала перстень. – Можете разжечь огонь чуть ярче?

Дан послушно бросил заклинание, в келье стало светлее.

– Так я и думала, – девушка протянула ему кольцо. – Теперь оно абсолютно безопасно. Это даже не проклятие, скорее еще одна ловушка. Хотя она намного страшнее той, что оставила рану на его груди. Это предательский подарок.

– Чей подарок? – Страж рассматривал изображение на печатке. – Местные стражи сказали, что перстень принадлежал как раз Скуратову. Это так?

– Ни в коем случае, – маг отошла от тела погибшего, ближе к двери. Замкнутое пространство, казалось, подавляло. – Меня сразу смутил этот момент. Еще там, в Москве, когда вы сказали про кольцо. Видите ли… Я не сомневаюсь, что за свою долгую жизнь Малюта собрал немалую коллекцию перстней и других украшений. Но… Ни одно из них не имело силы. И уже тут, когда кольцо блеснуло, активируя заложенный в него приказ, я рассмотрела гравировку. Нет, не было ни у Скуратова, ни у кого из опричников такого кольца. С изображением символов опричнины. Да и мастеров таких тогда на Руси не было, кто изготовил бы им перстни. Это новодел. Кольцу не более полувека. Посмотрите, какой качественный в нем металл. В пятнадцатом веке золото было мягким и ломким, кольцо не держало бы так форму. Плюс примеси, влияющие на цвет… Старое золото было грязным. Здесь чистейшая высшая проба. Как и само заклятие. Не знаю, что его активировало, но именно силой кольца был открыт портал, именно перстень убил вампира. А самое главное, тот, кто подарил ему это кольцо, в тот самый момент должен был находиться рядом. Не знаю, куда и как занесло этого бедного мальчика, но даже если бы его приключение закончилось удачно, сегодняшнюю ночь он бы точно не пережил. Тот, кто вел молодого вампира за собой, все равно убил бы его.

– Но почему? – искренне удивился Страж.

– Потому что то, за чем они шли, может принадлежать лишь кому-то одному, – рассудила маг. – То, что, как я подозреваю, лежит в сердце монастыря.

– Вы думаете, что они были где-то здесь, рядом? – Страж нахмурился. – Где-то под землей, близко от храма? Там, где стоял монастырь? Почему вы так уверены?

– Я расскажу вам об этом, Дан, – пообещала Ева. – Только точно не здесь. Нам нужно выбираться отсюда, желательно куда-нибудь, где нас не могут услышать. Тем более что здесь нам делать больше нечего. Мы узнали все, за чем пришли.

23 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

16.00

Даниилу Нарышкину редко выпадала возможность просто побездельничать или заняться какими-то обыденными, бытовыми, можно сказать, чисто человеческими делами, приносящими удовольствие. По меркам Волшебного мира он был еще очень молод, ведь ему даже не исполнилось еще ста пятидесяти лет. Однако Дан уже давно занимал высокий пост, был Правой рукой Главы Стражи Москвы. При такой ответственности на мелочи и отдых времени практически не оставалось.

Но сегодня ему повезло. Они с Евой прогулялись пешком от Отроч монастыря до дома артефактора, они даже зашли в супермакет купить продуктов, что Даниил не делал уже, наверное, лет пятьдесят.

Это было так обыденно и мило, что поначалу Страж даже растерялся. И смутился. Потому что ему нравилось не только выполнять такие бытовые дела, но еще и делать это вместе с Евой. Ему давно нравилась сестра его начальника, нравилось смотреть на нее, слушать ее истории, разговаривать с магом. Только Даниил никак не мог решиться сказать девушке об этом. Поэтому он просто наслаждался возможностью быть рядом с ней и выполнять вместе с Евой все эти милые бытовые обязанности.

Они позавтракали, потом маг отвела его в гостевую спальню, где Даниил постарался выспаться за несколько часов. Теперь они обедали, сидя на террасе дома Евы. Кругом зеленела молодая листва, даже пробивались первые цветы. Все было мирно и спокойно. Хотя Даниил и понимал, что стоит им заговорить о деле, вся эта иллюзия благополучия лопнет. Потому он старался как-то отсрочить обсуждение.

– Я ожидал совсем другого, – в очередной раз оглядывая небольшой задний двор дома, признался Страж Еве. – Думал, вы подберете себе какое-то старое здание, где-нибудь в самом центре города. Но никак не ожидал, что это будет совсем новенький коттедж.

– Старые дома имеют свою историю, душу, тайны, – стала объяснять маг. – И с этим надо считаться. Нужно как бы делить свое убежище еще с кем-то, кто был тут до тебя. Я же индивидуалистка. Я предпочитаю жить только по своим правилам. А значит, только в своем доме. К тому же… – она чуть пожала плечами. – Коттедж новенький, тут вы правы. Ему еще и двадцати лет нет. Но земля, на которой он стоит, древняя и тоже хранит тайны истории. К тому же мне нравится вид из окна спальни, а заодно и то обстоятельство, что до берега Тверцы всего пара шагов.

Даниил кивнул и улыбнулся.

– Дом с видом на Отроч монастырь, – он указал куда-то вправо, где, если присмотреться, можно было увидеть шпиль Успенского собора. А напротив ваших ворот – забор женского монастыря. Тихо тут и мирно. И очень традиционно. Я уже видел такое, в Старице или в Торжке? Когда два монастыря стоят друг напротив друга.

– О нет, – весело возразила маг. – Здесь другая история. Напротив моего дома Свято-Екатерининский монастырь. Все так, только появился он всего несколько лет назад. Точнее, в 1996 году. Здесь никогда не было такой ситуации, чтобы мужской и женский монастыри стояли друг напротив друга. Однако… Все-таки есть один момент. От Отроч монастыря сюда вел когда-то подземный ход под дном Тверцы. Не в Екатерининский монастырь, даже не к храму великомученницы Екатерины. А просто на этот берег. Это еще одна часть тайны.

– Одной из многих? – Даниил чуть улыбнулся.

Все же ему очень нравилось, когда Ева начинала что-то рассказывать. Эта история будет связана с их печальным делом, но пока… пока ее можно воспринимать как очередную легенду, какие маг рассказывает на лекциях своим студентам в Магической Академии. А значит, это не нарушит мирной атмосферы сегодняшнего дня.

– Ладно, – Ева между тем лукаво усмехнулась. – Давайте я расскажу об Отроч монастыре. И о Твери. Потому что история обители тесно связана со всем городом.

– Да, – вспомнил Страж, – вы уже говорили, что город и начался как раз с того самого места, где теперь видны останки Речного вокзала.

– Все верно, – Ева стала чуть серьезнее. – Историки смертных да и кое-кто из Волшебного мира долго не могли понять смысла названия города. Тверь? Что это и от какого слова произошло? Как это ни удивительно, но корни можно найти в литовском и латвийском языках, а также у финно-угров. Название реки Тверца и название города Тверь происходят от понятий «крепость» или «ограда». Потом и в русском языке появилось близкое по звучанию слово «твердь». Вот только ученых смущал тот момент, что кремль тверской стоял не на Тверце, а там, где Тьмака впадает в Волгу. При чем тут тогда Тверца? И только позже археологи установили, что там, на Тьмаке, как и здесь, в Затверечье, где мы сейчас с вами вспоминаем историю, было два небольших незащищенных поселения. А вот та самая твердь стояла как раз на месте нынешнего Речного вокзала. Там и есть не только сердце Отроч монастыря, но и само сердце города.

– И это изначально была крепость? – заинтересовался Страж. – Не монастырь?

– Как сказать, – снова чуть пожала плечами Ева. – Первое упоминание Твери в летописях – это 1135 год. А вот Татищев уверял, что дата основания иная – 1181 год. Тогда впервые упомянут был именно Отроч монастырь. Хотя он в то время еще так не назывался. Это было странное поселение. Крепость, где жили и воины, и монахи. Там же внутри крепостных стен стояла и первая воинская церквушка, посвященная Богоматери.

– Военный монастырь? – это удивило Даниила. – Неужели… Я слышал одну странную легенду, будто в России существовали тайные монастыри, где обучали монахов-воинов…

Маг-артефактор весело рассмеялась.

– Дан! Я когда-то так же, как и вы, попалась на эту удочку! – сообщила она. – Согласитесь, в этом есть некая романтика? По средневековой дороге шествует неторопливо монах, опирающийся на массивный посох. Из ближайшего леса выходят разбойники, надеясь отнять у святого человека копеечку. И тут он в бою побеждает целую банду, орудуя только этим самым своим посохом!

– Если честно, где-то так я себе это и представлял, – чуть смутился Страж.

– Многие хотят верить в эту сказку и даже находят аргументы ей в подтверждение, – продолжала маг рассказ. – Возможно, вы вспомните картины, изображающие Куликовскую битву? По старинному обычаю, перед тем как войска сошлись, каждая армия выставляла на поединок самого лучшего воина. И вот на картинах часто изображают некоего монаха, даже называют его имя – Пересвет. С ним же был и монах Ослябя. И оба они принимали участие в битве, хотя церковь запрещает им носить оружие. Многие считают, что это и были одни из легендарных монахов-воинов. Но это не так, это ложный след.

– Но как-то же это объясняется, – Даниилу как-то по-детски не хотелось расставаться с красивой легендой.

– Да, – согласилась девушка. – Скажу больше, эти двое существовали, и да, они были монахами. Просто в данной легенде нарушена причинно-следственная связь. Эти люди в миру были воинами, потом оставили ратное дело, приняв постриг. А не наоборот.

– То есть воинами они были изначально и только потом стали монахами, и никто не обучал их воинскому делу в монастыре, – понял Страж. – А в нашей истории? В крепости жили воины, но постарев, они принимали постриг?

– Именно так, – Ева улыбнулась. – И как я уже сказала, тогда это поселение не было монастырем. Но вот название свое обитель получила именно тогда. Здесь несли службу младшие дружинники. Именно их и называли отроками. Потому и Отроч монастырь. Пусть обителью в чистом виде он стал чуть позже. Пока же просто запомним, что изначально это была крепость, защищавшая границы от набегов.

– Границы чего и от кого защищали? – все же спросил Дан, хотя помнил, что Ева уже это упоминала.

– Тогда Тверь входила в состав Суздальско-Владимирского княжества, – пояснила ему маг. – И эта твердыня спасала от набегов прежде всего новгородцев. А заодно балтов и варягов. В первой половине тринадцатого века Тверь переходит в состав Переславльского княжества. В 1238 году оба поселения, здесь в Затверечье, и там на Тьмаке, а заодно и сама крепость были разорены Батыем. А потом, уже в шестидесятые годы, князь Ярослав Ярославович начал восстанавливать Тверь. И вот тут произошло перенесение центра города из земель Отроч монастыря ближе к Тьмаке. Там был построен отдельно кремль. Но и монастырь был возрожден. И теперь он официально носит уже то самое назва– ние.

– Но почему князь оставил монастырь? – удивился Страж. – Ведь уже был построен кремль, там же наверняка теперь уже и стояла дружина. Почему возродили обитель?

– Там есть некая легенда, что на эту землю пришел и отстроил тут деревянную церковь и скит некий отрок княжьей дружины, – ответила Ева. – Потом князь, считавший себя перед этим отроком несколько виноватым, поддержал зарождающуюся общину. Но… Это официальная версия. А вот почему монастырь оставили на прежнем месте, хотя в кремле отстроили новый большой городской собор, остается загадкой. Как и многое другое в этой истории.

– То есть это не конец? – заинтересовался Даниил. – Есть и другие, скажем так, странности?

– Их более чем достаточно, – подтвердила Ева. – Постараюсь все изложить кратко. Монастырь довольно быстро разросся, но уже после присоединения Твери к Великой Руси, а произошло это только в пятнадцатом веке при Иване Третьем. Тут были возведены каменные сооружения: Успенский собор, трапезная, келейные корпуса…

– Но почему? – снова удивился Страж. – Ведь, по сути, по тем меркам Тверь была очень далека от Москвы. И… какой-то очередной монастырь… Откуда деньги?

– Верные вопросы, Дан, – улыбнулась маг. – Откуда и с чего вдруг? Ну, наверное, потому, что это был один из придворных монастырей. То есть поддерживался царем и его двором.

– За какие заслуги? – снова спросил Дан.

– Ну… – улыбка Евы стала более хитрой. – Сюда присылали бывших настоятелей других монастырей, важных государственных мужей, вдруг посвятивших себя богу…

– Вдруг посвятивших? – он уловил ее намек. – Вы уже говорили, что это была тюрьма…

– Острог, – став серьезнее, кивнула девушка. – Да. Именно так. И сюда сослал Иван Грозный, он же Четвертый, мятежного митрополита всея Руси Филиппа. Вы сегодня были в его келье. Разве это не тюрьма? Вы видели этот странный пол? Там, где лежал убитый?

– Да, – согласился Страж. – Я тоже обратил внимание. Такое чувство, что там ранее что-то было, что потом сломали. Но это же камень! Тут не сровняешь все, чтобы стало незаметным.

– Это была лавка, каменная скамья, на которой спали, – пояснила Ева. – Каменная тюрьма.

– Об этом даже подумать-то страшно, – признался потрясенный Страж. – Жестокое и холодное место.

– За которое цари неплохо платили, – заметила девушка. – И еще такой момент. Годом позже после своего Новгородского похода, а значит, и спустя год после смерти Филиппа Иван Грозный разорил Тверь. Вернее… Он разорил кремль. Но не монастырь!

– Вот как? – снова удивился Страж и стал развивать некую логическую цепочку. – С самого начала эту крепость, потом и обитель жаловали любые власти. Далекий от столицы, незнаменитый и неименитый монастырь, где нет даже каких-либо значимых реликвий, регулярно получал богатое содержание. Сюда ссылали тех, кто впадал в немилость. И даже когда царь прогневался на весь город, монастырь обошли стороной… Ева, у меня возникает только один вопрос: что же такое было в этом монастыре, причем было изначально, что даровало ему и богатство, и процветание на многие годы и столетия? Что там скрыто?

– Вот это и есть главная загадка Отроч монастыря, которую еще никто не смог раскрыть, – ответила ему Ева несколько грустно. – В поисках ответа на этот вопрос люди и Избранные умирают. Многие годы и даже столетия. Именно эта загадка вчера ночью убила того вампира. И я берусь предположить, что там, где-то под развалившимся зданием Речного вокзала, вчера ночью погиб и кто-то еще. Поверьте, тайна монастыря не раскрыта.

– Почему вы так уверены, что их было двое? – спросил Страж.

– Просто это уже было, – Ева перестала улыбаться, и ее тон сменился на грустный. – Впервые я попала в Тверь еще в шестидесятые. Это было сразу после разрыва Ли с Никола. Она очень переживала. Я сбежала из Петербурга на пару недель, чтобы побыть с подругой. А Марси, младшая дочь Хранителя Равновесия Магнуса Скифа, наша третья подруга, она как раз была здесь, в Твери. И мы с Ли приехали к ней. Развеяться. Пусть это небольшой город, но община Избранных тут довольно обширная. Три стаи оборотней, несколько вампирских кланов и ведьминских ковенов. Но больше всего почему-то магов. Один из них, как раз из Гильдии лекарей, он ухаживал тогда за Марси. У нас была веселая компания… – она тяжело вздохнула. – И вот тогда ночью под Первое мая по традиции после праздника мы пришли сюда. На берег Тверцы. Хотели устроить ночное купание… Но получилось иначе. На берегу мы нашли молодого ведьмака с точно такой же раной на груди, какую мы видели у погибшего сегодня вампира. Он потерял много крови и все время бредил. Наш приятель пытался спасти ему жизнь… Хотя у ведьмаков не так сильно развита регенерация, как у вампиров. И… рана была более глубокой, пострадало легкое. Он умер у нас на руках. И его слова… Он все время звал брата. Того, кто остался там. И все время повторял, что ловушку проходит лишь первый. Удар падает на второго. Брат прошел… Только через два дня его труп тоже нашли. На пирсе. Рядом со входом в Речной вокзал. У него было разбито лицо, не было одного глаза и одной руки. И его ноги… Вы эти повреждения тоже уже видели сегодня.

– Но… – такая информация Даниила встревожила. – Они умерли от ран? Или тоже от про– клятья?

– Нет, – скорбно покачала головой девушка. – Не было кольца. Не было, по крайней мере, этого проклятья. Их отец… отец этих мальчиков. Он не смог смириться с потерей сыновей. Он посвятил многие годы расследованию и поискам. Я, да и все мы, кто был тогда на берегу, мы пытались помочь. Их отец был оборотнем, главой одной из стай. Он говорил, что за этим кто-то стоит. Кто-то могущественный, кто посылает туда детей. И этому незнакомцу нужно то, что лежит под монастырем.

– Он вел расследование, – Страж ухватился за эту важную деталь. – Значит, мы можем поговорить с ним. Мы сможем втроем разгадать загадку и найти того, кто посылает молодых Избранных на смерть. Если этот некто на самом деле существует.

– Не сможем, – с сожалением возразила Ева. – Отец мальчиков тоже мертв. Однажды… он ушел в подземелья монастыря и не вернулся. Остались лишь его записи. Они у его друга. И думаю, он сможет нам помочь, тем более что я в любом случае собиралась обратиться к нему за сведениями.

– Вы с ним тоже знакомы? – оживился Дан.

– Это Реставратор, – маг снова чуть улыбнулась. – И конечно, мы с ним знакомы. Все-таки мы состоим в одной Гильдии. Даже вы, Дан, я уверена, слышали о нем.

– Конечно! – Страж взволнованно взмахнул руками. – Это же легенда! Его слава, простите, Ева, даже громче вашей! Великий артефактор-исследователь. Он способен не только восстановить любой артефакт, но и по составу материала, из которого сделана вещь, он может воссоздать полную историю артефакта!

– Все верно, – кивнула девушка. – И именно ради него я в свое время ходила в келью Филиппа. Реставратор просил меня взять соскоб с той самой фрески. Он должен мне услугу. Хотя уверена, он и без этого будет рад помочь нам.

– Хорошо! – наконец-то Страж услышал хоть какие-то новости, способные ободрить. – Но все равно остается вопрос: насколько вероятно, что за всеми этими смертями стоит кто-то, кому нужна тайна монастыря? И что же все-таки там может храниться? Ведь, как я понимаю, вы считаете, в подземельях скрыт артефакт?

– Я предполагаю, что это именно так, – подтвердила маг. – Вспомните, где мы встретились в этот раз, Дан?

– В подземельях Москвы, в преддверии тайника Сухаревой башни, – его немного удивил ее вопрос.

– Все верно, – Ева снова улыбнулась, она не хотела поддаваться грусти даже из-за такого мрачного дела. – А вспомните теперь, как была снесена Сухарева башня? Вернее, она была разобрана по кирпичику. Верно? А почему?

– Потому что Внутренний Комитет Безопасности смертных искал там то, что видели вы в подземелье Брюса, – эти данные Стражу хорошо были известны. – Черная книга. И скажу вам больше, Ева. Тогда при разрушении Башни работали не только люди. Стража тоже присматривала за сносом. И по той же причине.

– Это мне известно, – призналась маг. – Тогда подумайте, почему за сносом Отроч монастыря был точно такой же строгий надзор? Ведь его разбирали буквально по кирпичику, точно как Сухареву башню.

– Вот как! – Страж прекрасно понял ее намек. – Значит, тут тоже что-то искали.

– Более того, – продолжала Ева. – Все знают, что с Отроч монастырем связаны и иные легенды. О проклятиях. Одна из них повествует, что, когда монастырь был возрожден после нашествия Батыя, у посягнувшего на эти святые стены будет жизнь в страданиях и недолгой. Но было и второе проклятие. В том же 1938 году. Последний настоятель монастыря был зверски замучен перед смертью. Его пытали, стараясь что-то узнать. Он же и проклял своих убийц.

– Его пытали, сам монастырь разобрали до кирпичика… – Страж чуть нахмурился. – А ведь и правда. Все говорит о том, что здесь что-то искали. Что-то, что можно унести… Артефакт. Но какой? Понятно же, что, если бы это была какая-то религиозная святыня, ее бы не прятали так! Те же мощи Филиппа. Их хранили здесь, потом отвезли на Север, затем вернули в Москву. Хотя теперь и в местном соборе в той келье есть частица мощей… Если бы была какая-то животворящая икона или еще какая-то святыня, то ее бы не скрывали. Тогда что?

– Могу предположить, – несколько неуверенно ответила Ева, – что этот артефакт более древен. И вряд ли принадлежит христианству. Первая твердыня стояла здесь в 1181 году. Всего сто лет прошло с момента Крещения Руси. А проходил этот процесс не слишком мирно. Огнем и мечом. Значит, старые культы тогда были еще сильны.

– Языческий артефакт? – предположил Страж. – Но… Зачем хранить его в христианском монастыре?

– Возможно, чтобы он не попал в мир. Его не хранили, его прятали, – предложила свою версию артефактор. – Потому-то его тайна не раскрыта. Но его сила могла пугать и монахов, и царей.

– Тайное оружие, – задумчиво сказал Дан. – Им можно было и шантажировать власти… Только по-прежнему непонятно, что же это такое.

– И какому богу это принадлежит, – дополнила Ева.

– Это трудно, – согласился Страж. – Я тоже кое-что знаю об истории Твери. До пожара, когда город практически был уничтожен, то есть до екатерининских времен население было финно-угорского происхождения.

– В области до сих пор живут карельские общины, – подтвердила Ева. – Потомки славян появились здесь только в семнадцатом веке… Значит, мы имеем дело с финно-угорской мифологией. И это, как вы правильно заметили, очень сложно. Калевала – восстановленный эпос. И никто теперь уже не знает, какими были их боги на самом деле.

– И насколько они были сильны, – дополнил Дан. – Хотя я помню ваши лекции по истории артефактов. Любой предмет, если его касался любой бог, – это уже огромная сила не только по меркам людей, но и Избранных.

– Согласна, – кивнула маг. – Я посмотрю свои записи. Я изучала этот эпос. Можно поискать и предположить, что здесь может быть скрыто. Но пока меня интересует и еще один вопрос. Точнее, он меня беспокоит.

– В этой истории есть и еще что-то? – изумился Страж.

– В истории сегодняшней ночи, – уточнила Ева. – Сегодня ночью погиб сын Главы Гильдии. И есть намек, что отец знал о том, куда собирается его ребенок. Ведь именно отец договаривался со священником о якобы ночной молитве сына. И вот мальчик мертв. А отец? Где он?

– А ведь верно! – Дан нахмурился. – Я совсем упустил это из виду! Община тут пусть и большая, но наверняка новости распространяются быстро. У Главы Гильдии погиб сын, а отец… даже не появился на месте происшествия! Ева, извините. Я должен связаться с местной Стражей. Мы должны найти этого мага.

23 апреля

Тверь, Морозовские казармы

около шести вечера

– Видите? – показывая на окна одного из большущих массивных домов красного кирпича, взволнованно говорил Даниилу ведьмак Илья, сотрудник тверской Стражи. – Там все окна освещены. Смертные делают ремонт.

– Проверял? – Дан тоже смотрел на горящие окна и хмурился. – В квартире был?

– Нет, – немного смутившись, замотал Страж головой. – Я решил их не тревожить. Спрашивал у соседей. Глава Гильдии срочно продал квартиру и выехал вчера днем. Соседи у него смертные. Считают, что у Кирилла Афанасьевича какая-то родственница в Саратове заболела, вот он срочно и выехал. Только… – Страж замялся. – Во-первых, родственницы у него там никакой нет. А во-вторых… даже соседи отметили, странно, что квартиру он продал так спешно и даже с мебелью!

– Понятно, – рассеянно отреагировал московский начальник. – Родственницы в Саратове нет… А где есть?

– Все проверили! – живо докладывал Страж. – Никаких и нигде у него родственников нет, кроме сына. Не было… Парень-то погиб… И сразу скажу, недвижимости иной Глава Гильдии в городе не имеет. Есть у него еще особняк под Старицей. Там местные все держат на контроле. Глава не появлялся. И яхта у него на Волге. Стоит пустая. Проверил лично.

– И все же необходимо было побывать в квартире, – заметил деловито Дан.

– Но там эти смертные с самого утра! – забеспокоился молодой ведьмак. – Это бригада рабочих. К ним наш капрал заходил. Они ему сказали, что никакого Кирилла Афанасьевича не знают. Хозяина знают, его иначе зовут. Но хозяина нет, только они работают. В квартиру не пустили. Там пыль и краска.

– Так! – московский Страж улыбнулся. – Как я понимаю, ремонтники эти не славянской национальности?

– Конечно, – пожал его подчиненный плечами. – Кто же сейчас славян нанимает? Это дорого. Гости там с южных земель.

– Ну, так в чем проблема? – весело удивился Дан. – Идите, Страж. Вперед и вверх! Проверка регистрации. А заодно принесете мне фото. Каждую стену, каждую комнату сфотографировать! Чтобы все было в лучшем виде. И ни метра не упус– тить!

Ведьмак выпрямился, заученным жестом приложил правую руку к сердцу, коротко по-военному кивнул и решительно поспешил к подъезду дома.

23 апреля

Тверь, дом в Затверечье

Ближе к девяти часам вечера

Ева устала и была явно недовольна. Она позволила себе откинуться на высокую спинку рабочего кресла и на несколько секунд прикрыть глаза. Мышцы плеч и шеи затекли, и девушка чуть помассировала их одной рукой. Ничего-то у нее не складывалось.

Маг провела почти четыре часа в своей библиотеке, надеясь разыскать нужную информацию о том, какой артефакт может быть спрятан под Отроч монастырем. Конечно, ее собрание книг сильно уступало библиотеке Магической Академии в Москве или Петербургским архивам. Но сейчас Еве и не нужны были какие-то особые тайные и древние манускрипты, она просматривала простейшие труды по мифологии. Даже общей информации обычно для начала поиска было достаточно. Надо только уметь правильно читать.

Ева рассматривала основной пантеон богов той или иной мифологии, атрибутику божеств, основные легенды – все, что могло бы указывать на связанные с божествами предметы. Зная примерно силу искомого артефакта, его возможное магическое применение или предполагаемую угрозу от его использования, можно было вычислить, с какой конкретно вещью придется работать артефактору. По крайней мере на первом этапе обычно такой информации было достаточно, чтобы составить хоть какое-то представление, с чем придется иметь дело.

Но не в этот раз, как ни странно, найти сведения о финно-угорской первоначальной мифологии оказалось не так трудно.

«Калевала» – это героический эпос по своей сути, но какие-то сведения об основном пантеоне богов этих народов тоже были ученым смертных хорошо известны.

Ева выделила несколько основных персонажей.

Демиургом финно-угорских племен был Йомал. По сути, это мудрый бог небесного свода. Бог – персонификация неба. И конечно, он был женат на богине, олицетворяющей землю. Ее имя – Рауни. Обычно первоначальной паре богов-создателей не поклонялись напрямую. Их функции были мало понятны древним людям, слишком далеким от сил космического масштаба. Потому финны и угры легче воспринимали Укко, некую аватару Йомала. Хотя само слово «укко» до сих пор переводится с финского как «старец». Это и есть мудрый бог-громовержец. Но его славили еще и как покровителя скота и общего благосостояния.

Ева сделала себе пометку, что чаще всего Укко изображали с золотой чашей в руках. Вот эта самая чаша могла представлять интерес для артефактора.

Также был у финно-угорских племен и бог моря – Ахто. Но у него не было силы и славы греческого Посейдона. Неизвестными остались и его атрибуты. Но также, даже в «Калевале», упоминалась и морская или водная царица – Валламо. И в царстве ее и морского царя, в которого в фольклоре превратился Ахто, опять же был некий предмет, приносящий благополучие и дающий силу и вечную молодость. Это осколок Сампо – так в этом эпосе именовали нечто среднее между мировым древом и рогом изобилия. Ева отметила для себя и этот артефакт.

Еще заинтересовал ее Ильмаринен, персонаж «Калевалы», бог-кузнец. В ранней мифологии он был известен как Илмо. Но главное, согласно легендам, этому божеству очень не везло с женщинами. И после очередной несостоявшейся женитьбы этот небесный кузнец выковал себе золотую деву. Она была прекрасна и даже разумна, но холодна, потому что не имела души.

Эта дева Еву очень заинтересовала. В различных мифологиях встречались разные легенды о големах, искусственно созданных бездушных существах. И всегда эти истории заканчивались печально, потому что големы изначально были смертельно опасны. Они не имели души, значит, не знали морали, не испытывали муки совести. А потому легко могли убивать. Любого. И кстати, в силу своего искусственно-магического происхождения големы часто оказывались непобедимы и бессмертны. Вот если предположить, что золотая дева запечатана под монастырем и кто-то выпустит ее наружу… Такую версию можно было бы и рассмотреть.

Также Ева долго читала о Хийси, финно-угорском антагонисте, боге смерти и мертвецов, злом духе, почти Сатане. Вот только ничего не известно было ученым о связанных с ним артефактах. Упоминались лишь сейды – камни-менгиры или сады камней Хийси. И лабиринты. Что-то в этой информации настораживало артефактора, но конкретных зацепок Ева не нашла.

И всего этого было очень мало. А еще… Все это смущало и вызывало сомнения.

Ева сдалась. Ей уже пора было собираться на встречу с Даном, а позже – в гости к Реставратору. Девушка мысленно пообещала себе продолжить изыскания позже.

23 апреля

Тверь, здание бывшей Аваевской богадельни,

полночь

Еве всегда очень нравился дом Реставратора. К сожалению, от взоров смертных его подлинную красоту скрывало маскирующее заклятье. На самом деле очаровательный дом почти в самом центре города, с небольшой башенкой, похожей на украшение знаменитого «Ласточкиного гнезда», выглядел уютно и блестел после полной реконструкции. Ему вернули блестящую, будто чешуя дракона, черепицу, покрасили балясины по краям конической остроугольной крыши-башенки. Реставратор выкупил этот дом еще лет двадцать назад, перевез сюда свою лабораторию, коллекции и библио– теку.

В центральном холле лежали густые ковры, горели свечи в высоких подсвечниках и даже в старинной люстре. Кое-где свет отражали огромные зеркала в золоченых рамах. У камина, самого настоящего, с богатой резной отделкой, стояли глубокие массивные мягкие кресла, а на небольшом круглом столике со стеклянной столешницей гостей ждали закуски и вино.

– Ева Куракина и Даниил Нарышкин! – хозяин дома шел к ним навстречу, чуть расставив руки, будто собирался заключить гостей в объятия. – Какая честь для моего дома!

Даниил, чуть смущенный столь горячей встречей, чинно поклонился, приложив руку к сердцу, как того требовали старые традиции. Ева даже сделала книксен, только не опускала взгляд, как положено, а наоборот, смотрела четко в глаза хозяину с милой озорной улыбкой.

– Я бы сказал, что чрезмерно рад, – подойдя совсем близко к гостям, уже совсем другим, деловым тоном сказал Реставратор, – нашей встрече. Но знаю, какие обстоятельства привели вас ко мне. Перекусим?

Эти смены темы и стиля общения немного выбивали Стража из колеи. Ева же только кивнула, так как сама она хорошо знала манеры Реставратора.

Старому магу было более четырехсот лет. Его грузная фигура была затянута в некий балахон, напоминающий роскошный домашний халат из малинового бархата с меховой отделкой по вороту. Под горлом виднелись кружева кипенно-белой сорочки и скромный черный галстук-бабочка. Седые волосы мага оставались очень густыми, они непослушной гривой падали сзади на воротник, лицо у него было почти круглое, с крупными чертами и массивным подбородком. Все это делало его похожим на льва или на чудовище из диснеевского мультфильма «Красавица и чудовище». Реставратор при этом обладал точно таким же милым очарованием, как тот самый персонаж.

– Итак, у нас еще один труп, – рассудил маг, устраиваясь напротив своих гостей и наливая им вино. – И такое странное место, куда его доставили.

– Верно, – согласилась Ева. – Мальчика выбросило проклятьем прямо в келью митрополита Филиппа. И как я поняла, это первый подобный случай?

– Очень верно, – важно кивнул Реставратор. – Чуть позже я покажу вам точную карту, где обычно находят тела. Они так или иначе располагаются около скрытых входов в подземелье.

– А вы точно знаете, где располагаются эти входы? – тут же заинтересовался Даниил. – И вы, как я понял, ведете всю статистику смертей близ бывшего монастыря. Верно?

– Все так, сынок, – довольно доброжелательно отозвался хозяин дома. – Уверен, наша прекрасная дама, – он тут же послал Еве улыбку, – уже рассказала тебе, что там погиб мой старинный друг. А чуть раньше он передал мне все результаты своих исследований. Только вот честно вам скажу: сколько бы я ни смотрел его записи и чертежи, многое все равно остается непонятным. Особенно с учетом уже моих исследований.

– А можно подробнее? – попросил Страж.

– Конечно! – было видно, что Реставратор доволен, что можно с кем-то поделиться своими мыслями и результатами изысканий. – Вопрос в том, с чего начать? В этом деле так много всего…

– Можно я спрошу для начала, – попросила Ева и, дождавшись кивков от обоих мужчин, задала свой вопрос: – Сколько всего смертей произошло возле монастыря и как давно это продолжается?

– Ты всегда так логична и конкретна, девочка, – обрадовался хозяин дома. – Поешь, а я пока расскажу. Ты очень худенькая… Так вот… попасть в сердце Отроч монастыря и смертные, и Избранные стараются с того самого 1934 года. Первые смерти… А мы говорим не о несчастных случаях или там каких-то человеческих разборках, первые жертвы монастыря были смертными. Это сотрудники… как же тогда это называлось?..

– НКВД? – любезно подсказал Даниил.

– Вот оно! – закивал Реставратор. – Сотрудники НКВД. Пятеро смертных. Они пытались первыми проникнуть в подземелья еще при строительстве Речного вокзала. Так сказать, под шумок.

– Они прошли туда всей группой? – уточнил для себя Даниил. – Все пятеро?

– Да, верно, – снова покивал маг. – И все погибли. Вы слышали о них, Даниил?

– Дан, – машинально поправил его Страж, почему-то не любивший, когда к нему так обращались. – Да. Та операция была спланирована… Скажу честно. Она была инициирована тогдашним Главой Стражи. Он понимал всю опасность проникновения в монастырь и… отправил туда смертных. Не самое красивое решение, но… Тогда были совершенно иные времена. В общем, я читал отчеты. Двое погибли первыми. Причиной смерти была большая потеря крови. А вот трое… похоже, они прошли дальше. Их убила магия.

– Отлично! Все очень точно! – с жаром подтвердил Реставратор. – Скажу, что далее попытки проникнуть в подземелья осуществлялись уже только Избранными. И мой друг стал последним, кто умер там. И вот наша первая странность! С последней попытки проникнуть в монастырь прошло более сорока лет. И вдруг сейчас снова трупы!

– Почему вы говорите во множественном числе? – удивилась Ева. – Пока погиб только один мальчик.

– Разве? – картинно удивился Реставратор. – Ева! У нас городок небольшой, все на виду, новости распространяются быстро. Вы нашли труп сына Главы Гильдии лекарей. А где сам Глава? Продавший спешно свой дом, исчезнувший в неизвестном направлении без единого следа? Вы же сами помните, что именно Глава Гильдии договаривался с церковниками о ночном визите. Значит, он знал! Да и я помню его, – тут маг болезненно поморщился. – Он, конечно, обладал не самым простым характером, но один его несомненный плюс – сына Глава любил до беспамятства. Так что… думаю, вскоре мы узнаем и о втором трупе. Всплывет где-то ниже по течению. Как тогда…

Ева грустно кивнула. В прошлый раз труп второго участника экспедиции в Отроч монастырь нашли также позже, выловили из Волги.

– Не факт, – заметил Дан. – Вы сами сказали, этот случай не похож на предыдущие. Я склонен согласиться, что любящий отец мог быть с сыном в подземельях. Это логично. Но вот… Не уверен, что труп опять попадет в реку. Ведь тело мальчика вынесло проклятьем. Кто знает, не было ли подобного кольца и у отца.

– Интересная мысль, – согласился с ним маг. – И это тоже все странно. Хотя… Тогда мой друг, проводя расследование, долго беседовал с семьями погибших и с их друзьями. И пришел к выводу, что за этими смертями кто-то стоит. Потому что все молодые люди, отправляющиеся в подземелья, незадолго до смерти меняли свои привычки, становились замкнуты, меньше общались с друзьями и родными. А еще куда-то исчезали по вечерам.

– Похоже на тайное общество, – заметила Ева.

– Вот-вот, – снова живо согласился Реставратор. – И все так или иначе упоминали Скуратова. Тогда мне казалось это очень странным. А тут еще и это кольцо!

– Но кольцо на самом деле не имеет к Скуратову никакого отношения! – напомнила артефактор. – Оно создано всего-то максимум пару лет назад. И проклятье вложено в кольцо совсем недавно.

– Что еще больше удивляет, – заметил Дан. – Если тогда, пятьдесят-сорок лет назад, это имя уже всплывало в связи с монастырем и смертями, и вдруг теперь мы находим на новом трупе кольцо, указывающее опять на Скуратова… Почему? Я мог бы предположить, что кто-то тогда сознательно посылал на смерть молодых Избранных. Но зачем нужен был такой долгий перерыв? И почему сейчас вещь, якобы принадлежащая опричнику, убивает охотников за тайной?

– Я же говорю, странностей много, – напомнил Реставратор. – И это далеко не все. Когда Ева с друзьями нашли умирающего сына моего друга… Его отец привез мне труп. Я исследовал тело. Не вскрытие, нет! Я собрал все, что было на бедном мальчике и его одежде. До крупинки!

Ева и Дан понимающе кивнули. Именно в изучении таких следов и раскрывался талант Реставратора. По тем самым крупинкам старый маг мог четко восстановить последние часы жизни погибшего, а также понять, где и что конкретно с ним случилось.

– И вот что я узнал, – продолжал Реставратор рассказ. – Перед смертью бедный ребенок побывал в сухом помещении, стены которого выложены камнем. Казалось бы, это соответствует общей картине, которую каждый из нас может представить. Также скажу, что это подземелье находится ниже уровня воды Волги. То есть ходы подземного лабиринта частично располагаются под дном реки. Лишь частично. Видимо, это тот самый тайный проход, что вел от монастыря в Затверечье. Но важно другое. Нашему подземелью всего около пятисот лет!

– Что? – Ева, до этого момента сидевшая в глубоком кресле, удобно откинувшись на спинку, сейчас резко выпрямилась с самым тревожным видом. – Вы уверены?

– Конечно, уверен, – с легким укором ответил ей старый маг. – И это тоже странность нашего дела. Ведь монастырь появился в двенадцатом веке. А это подземелье, где был погибший мальчик, построено в шестнадцатом веке.

– Подождите, – попросил Страж. – Как я понимаю, все мы задаемся одним и тем же вопросом, что хранится в сердце Отроч монастыря. Так?

И Реставратор, и Ева согласно кивнули.

– И все мы предполагаем, что это некий артефакт эпохи язычества, – продолжал Даниил.

– Пока у нас нет доказательств обратного, – согласился с ним старый маг. – Так же предполагал мой друг, на это указывает и обычная логика. И именно поэтому так странно, что подземелье не соответствует тому времени, когда монастырь только зарождался. То есть эпохе язычества.

– Верно, – кивнул Дан. – Потому можно дать целых два объяснения этому несоответствию. Первая версия, что подземелье на самом деле было построено позже, как раз с целью лучшего сохранения артефакта. А почему именно в пятнадцатом веке, так ведь именно тогда монастырь и стал получать большие дотации от Ивана Грозного.

– Возможно, – подумав, согласилась Ева. – Это же на самом деле так. До пятнадцатого века Отроч монастырь развивался за счет местных князей. И жил не так уж богато. Ну, огородили его князья каменной стеной, так ведь это было сделано больше в военных целях. А в основном до Ивана Третьего Тверская обитель была деревянной, да и община тут была не особенно многочисленной. Первая перестройка, первые деньги появились в Отроч монастыре как раз при Грозном. Тогда же монастырь получил статус придворного и стал острогом для политических преступников и… местом отдыха для верховных чинов церкви…

Девушка вздохнула и чуть нахмурилась.

– Как-то я вот этот факт не учла, – заметила она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ну ладно. Это потом. А какова ваша вторая версия, Дан?

– Она более проста, – чуть пожал Страж плечами. – По сути, дорога к артефакту – это лабиринт. И мы знаем, что там есть ловушки. Так?

– Верно, – покладисто ответила девушка. – Причем первые из них – не магические. Обычная механика.

– Согласен с нашей прекрасной дамой, – кивнул Реставратор. – Более того, скажу, что первый ряд ловушек стоит ближе ко входам, скажем так, на верхнем уровне подземелья. Он на береговой части лабиринта.

– Так я и думал! – Дан чуть улыбнулся. – И мальчик, чье тело вы исследовали, прошел лишь этот уровень. Об этом мы можем судить по его ране.

– Да, – снова подтвердила Ева. – У него была только одна рана. Одна из механических ловушек сработала и рассекла ему грудь.

– Далее он прошел, или, вернее, прополз, – рассуждал Страж. – По проходу, ведущему под место слияния Тверцы и Волги. Там вы его тогда и нашли. Так, Ева?

Девушка кивнула.

– Тогда нетрудно предположить, – закончил Дан свою мысль, – что этот погибший даже и не был в сердце монастыря. Он не добрался до той части, где спрятан артефакт. Потому на нем следы лишь более новой, отстроенной только в пятнадцатом-шестнадцатом веке части лабиринта.

– Гениально! – искренне восхитился Реставратор. – Это отличная версия, Дан! И… дети мои! – хозяина дома явно осенила какая-то мысль. Он даже вскочил со своего кресла. – Мы же имеем возможность это проверить!

– Как? – Ева опять слегка нахмурилась.

Девушка хорошо знала старого мага и предполагала, что его новая идея может легко быть связана с риском.

– У нас же есть новый труп! – совершенно радостным тоном воскликнул Реставратор.

– К сожалению, – напомнил ему Страж.

– Да-да, – старый маг не очень обратил на это внимание. – И сын Главы Гильдии прошел однозначно дальше сына моего друга! А значит, мы можем его исследовать!

– Он сейчас лежит в морге, – напомнил Даниил суховато. – Причем в морге для смертных. И возможно, вскрытие уже провели.

– Пусть так, – отмахнулся старый маг. – Нам не нужно само тело. Лишь его одежда!

– Она у следователей человеческой полиции, – напомнил Страж.

– И что? – искренне удивился Реставратор. – Вы, Дан, сможете узнать через местных своих коллег, где конкретно лежат вещи. А дальше… У нас есть Ева!

И старый маг игриво подмигнул девушке.

24 апреля

Тверь, улица Шмидта

около пяти часов утра

Даниил и Ева стояли посреди просторной и совершенно пустой комнаты. Здесь пахло краской, каким-то растворителем и явно пережаренной совершенно не аппетитной едой. На полу вповалку спали шесть человек, гостей города откуда-то с юга.

– Я усилила их сон небольшим заклинанием, – тихо вполголоса сказала девушка Стражу. – Не хотелось бы, чтобы кто-то из них случайно нас увидел.

Она чуть заметно весело улыбнулась.

– Я просто поражаюсь на то, сколько в вас энергии и азарта, Ева, – заметил Дан чуть смущенно. – Мы спали всего несколько часов, и по моим личным ощущениям это было печально давно. А еще за одну ночь мы проникаем тайно уже во второе помещение! Хотя… за первый такой визит в местное отделение полиции мне все еще немного стыдно.

– Не волнуйтесь и успокойте свою совесть, – безмятежно посоветовала маг. – Мы же не украли ничего ценного. Только небольшой клочок от лохмотьев. Зато через три-четыре часа мы будем знать все о лабиринте под монастырем. А тут… Пока в этом доме вообще нет хозяина, а о рабочих я позаботилась. Мы ничего не нарушаем. Здесь, я имею в виду.

– Но лучше поторопиться, – решил Дан. – Вот фотографии, которые сделал местный Страж.

Он передал ей свой смартфон. Ева уважительно хмыкнула, осматривая новейшую модель аппарата. Мир смертных шел по пути развития технологии, а не магии. Но так как Избранные жили среди людей, они с удовольствием пользовались изобретениями «соседей».

– Качество фото просто отличное, – оценила девушка, листая снимки и внимательно вглядываясь в каждый из них.

Вот оно! Приятно, что Глава Гильдии не стал следовать старым традициям.

– Я нашла место перехода.

Дело в том, что обитатели Волшебного мира легко могли жить сразу в нескольких реальностях. Чаще всего они выбирали себе для существования этот мир, а свои тайные комнаты или сокровищницы помещали в других, параллельных ми-рах.

Так, вампирские кланы по традиции прятали свои «гнезда» в иных измерениях, так же часто поступали и стаи оборотней, перенося из этой реальности свою штаб-квартиру в иной мир. Маги и ведьмы предпочитали прятать от смертных и других Избранных в параллельных действительностях свои сокровищницы или рабочие кабинеты. Нужно было лишь оставить в своем жилище одно конкретное место, где удобно встраивать портал. Старое поколение магов, пережившее Советский Союз, устраивало входы в тайники традиционно в кладовках своих квартир. Ева не стала рассказывать своему спутнику, сколько раз ей приходилось проникать в чужие тайные места из таких кладовок.

Но семья Главы Гильдии поступила иначе. Вход в их с сыном тайные владения начинался прямо из гостиной.

– Здесь была зеркальная панель, – заметил Дан, рассматривая фотографии.

– Тоже традиция, – усмехнулась Ева. Маг изучала стену, легкими движениями водила по ней руками. – Вы наверняка слышали, Дан, что у смертных существует множество поверий, связанных с зеркалами. Они опасаются отражающих поверхностей, даже верят, что в зеркале отражается иной мир. Правда, в их понимании это мир смерти.

– Отголосок той самой традиции? – догадался Страж. – Потому что Избранные предпочитали строить порталы через зеркала?

– Все верно, – несколько задумчиво подтвердила девушка. – Тут точно не единожды открывали портал. Можно сказать, след еще теплый. Его легко можно восстановить. И как я понимаю, там даже нет какого-то защитного механизма. Нет даже коридора Междумирья.

Междумирьем, как нетрудно догадаться, называлось пространство между реальностями. Это некое пространственно-временное понятие, темный портал, где не было никаких энергий. Ни жизни, ни магии – ничего. Путешествие по Междумирью могло стоить смертному жизни.

Избранные тоже с трудом пересекали это недружелюбное пространство. Потому что Междумирье вытягивало из своих гостей и ту же магию, и жизнь. Даже самый сильный и опытный представитель любой касты Волшебного мира мог пройти в Междумирье не более тридцати-сорока шагов.

Зато многие Избранные окружали свои тайники несколькими метрами этого опасного пространства, чтобы затруднить возможным нежеланным гостям переход.

Но Глава тверской Гильдии лекарей этого не сделал. Ева понимала, что это означает отсутствие в тайнике чего-то по-настоящему важного.

– Местные Стражи сказали, – заметил Дан, – что семья Главы Гильдии проживала в этом доме с момента его постройки. Это лет сорок уже. И вообще, Глава человек привычки, как о нем тут все отзываются.

– Отлично, – обрадовалась Ева. – Тогда можем спокойно открывать.

И она прошептала нужное заклинание.

Это выглядело сказочно и очень красиво. Сначала будто бы бывшее здесь ранее зеркало пошло рябью, потом наполнилось радужными всполохами и искрами, и только после этого в середине этого пространства начал понемногу раскрываться проход. Будто на окне, покрытом изморозью, появляется маленькое круглое чистое отверстие. А потом оно растет, открывая вид на уютную комнату, где стоит широкий массивный антикварный рабочий стол с витыми ножками-столбиками, за ним кресло с высоченной спинкой, обитой красным бархатом и с позолотой по самому верху. И еще видны корешки книг на полках, тянущихся вдоль стен. И все это будто вдалеке, за небольшим сумрачным коридором. Но по краям прохода еще остается радужный блеск, напоминающий о сказочном чуде.

– Красивое заклинание, – как-то тепло и немного восторженно прокомментировал Страж.

– В Академии на занятиях для начинающих артефакторов, – по голосу мага можно было понять, что она польщена словами своего напарника, – нам дали начальную формулу, составляющие и научили делать расчеты. И каждый из нас должен был сам для себя составить открывающее заклинание. На самом деле сейчас их у меня более десятка, на разные случаи жизни. Но вы правы, мне тоже нравится, когда секреты открываются так… эстетично. А еще я оказалась права. Проход безопасен.

И она первой шагнула в далекий кабинет.

Там, на той стороне портала, комната оказалась довольно просторной. И столов тут стояло два. В одном кабинете работали и отец, и сын. Здесь были журналы, гримуары, чертежи… Конечно, не такие, как в Сухаревой башне. Намного более современные, и на стенах не висели старинные карты неизвестных земель, не было тут и макетов таинственных изобретений. Зато были пустые полки, где раньше явно хранилось что-то обладающее магией.

– Похоже, здесь был не только кабинет, но и лаборатория, и склад, – заметил Страж. – Вон там в углу полный набор для изготовления зелий.

Ева кивнула, рассматривая издали реторты, перегонный куб, бутыли под зелья и прочий инструментарий.

– Я думаю, – заметила она, – раньше эта реальность была создана дальше от обычного мира, но так как им приходилось бывать тут часто, хотя бы чтобы приносить пациентам лекарства, они со временем приблизили кабинет к квартире, стерев границу Междумирья. И… похоже, тут нет ничего такого, что могло бы нам помочь. Только книги и ингредиенты для их ремесла.

– А следы какой-то иной магии? – Дан чуть прикрыл глаза, будто прислушиваясь к ощущениям. – Нет, вы правы. Тут пусто.

– Или не совсем… – девушка изучала книги на полках. – Боюсь, нам с вами придется вести поиск вручную, буквально обыскивая полки, шкафы и ящики столов. Если что и осталось, то не магия, а только знания. Ищем все, что может показаться хоть немного необычным, не касающимся их ремесла и Гильдии.

– История Твери… – Дан перелистывал книгу. – И тут же рядом «Сказание об Отроч монастыре».

– Это легкодоступные книги, – решила Ева. – Хотя уже что-то. Все же их интересовала наша тема. Ага! У меня тут… за книгами небольшой тайник… или так, закладка… Странно.

Девушка вытащила с заднего ряда книжной полки старинную Библию.

– Это век семнадцатый, – определила она.

– Зачем она здесь? – удивился Даниил.

– Ну, обычно, – стала рассказывать маг, параллельно открывая книгу на последних страницах, – В таких Библиях оставляли последние листы под генеалогическое древо семьи. Сюда записывались даты рождения и смерти…

– Глава вел такие же записи? – недоверчиво осведомился Страж. – Только ему чуть больше двухсот… Эта книга старше его. Или там есть и его предки? Семейная реликвия?

– Просто семейная Библия, – Ева читала имена на последнем листе. – Только… другой семьи. Это книга из дома Бельских…

– Бельских? – Дан подошел ближе. – Тех, которые Скуратовы-Бельские?

– Именно так, – маг закрыла книгу и решила взять ее с собой. – Только что в Твери делает родословная Малюты, который был тут чуть ли не единственный раз в жизни? Или не один раз? Может… он как-то связан с монастырем? Я имею в виду, он что-то искал здесь, уже после своей смерти в мире смертных, тогда и убийство митрополита могло быть не случайным…

– А еще можно вспомнить, – предложил Страж. – То, во что верит Реставратор, во что верил его погибший друг, а возможно, и сам Глава Гильдии. Кто-то посылает магов в подземелье. Кто-то из семьи Скуратова?

– И его кольцо, убившее молодого вампира… – задумчиво дополнила Ева. – Хорошо. Пока мы не знаем ответов, но… Давайте посмотрим, что еще тут есть.

– Я как раз тоже кое-что нашел, – Дан протянул ей небольшой портрет.

Эта миниатюра была выполнена на куске дерева, как когда-то писали иконы. Только портрет был явно светским. С него смотрела молодая девушка, чуть мечтательная и какая-то отчужденная. Судя по ее одежде и прическе, незнакомка жила где-то на границе XVI и XVII веков. Лицо круглое, черты крупные, но изящные, глаза большие, чуть прищуренные, взгляд умный и немного грустный.

– Она явно принадлежала к знати, – заметила Ева. – Украшения, отделка на костюме… Подписи автора, конечно, нет.

– Как сказать, – Страж перевернул портрет.

Сзади, по доске, обычными чернилами перьевой ручкой было выведено «Елена Бельская».

– Младшая дочь Малюты, – поняла маг. – Все это очень странно. Нам нужно больше знать об этой семье и… Смотрите!

Девушка протянула портрет Стражу. Внизу, на обороте была еще одна, более древняя подпись: «Выполнено по заказу Б.К.».

– Только инициалы, – Ева осторожно провела пальцами по подписи. – Остальное не просто стерто, а вытравлено с помощью магии. Причем очень давно… Конечно, я попробую это восстановить… Есть такое зелье. Но мало надеюсь на результат. Надо больше узнать о самом Малюте, его семье… Надо сделать запрос в архивы в Москву. В Библиотеке наверняка есть родовые списки.

– Но там только Избранные, – напомнил Дан.

– Именно это нам и нужно проверить, – уверила его артефактор.

– Тогда я еще сделаю запрос о том, являлся ли Глава Гильдии частью этой семьи, – решил Страж. – Тогда было бы понятно, почему у него есть эта Библия и этот портрет. Может, он потомок Малюты. И тайна Отроч монастыря могла быть спрятана в их личных бумагах…

– Не нужно делать такие запросы, – улыбнулась Ева. – Вы сами сказали: Библия. Я только что просматривала родовое древо на ее последних страницах. Там нет Главы. Но зато могу указать вам на интересный момент. Там вообще не указана ветвь родни по линии самой Елены. Зато аккуратно вписаны все Избранные и смертные по линии ее сестер. Вопрос только в том, кем была сама Елена.

Даниил кивнул, подтверждая важность ее вопроса, на который пока не было ответа. И они продолжили поиски.

– Вроде бы больше ничего, – сообщил Страж через некоторое время. – Я думаю, если бы у самого Главы или у его сына были бы какие-то материалы, они унесли их с собой. Здесь могли остаться только незначительные детали. К ним могу причислить биографию Ивана Третьего Великого. Странно, что эта книга хранится здесь, в тайной ком– нате.

– Странно, – согласилась маг. – И еще… тут несколько исторических списков на греческом… И опять же биография Константина Одиннадцатого, византийского императора. Конечно, у русского царского дома давняя связь с византийским троном… Но… Пока я не понимаю, к чему это в нашей истории.

24 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

14.00

Они снова встретились в уютной столовой дома Евы за ранним обедом. Их ночной поход завершился где-то в начале седьмого утра. Кроме старой Библии, портрета Елены Скуратовой-Бельской и новых вопросов, Ева и Даниил ничего с собой не принесли.

Поспав часов пять, они на скорую руку позавтракали и разошлись по комнатам.

Маг просматривала необходимые ей данные в своей библиотеке, Страж обосновался в гостиной, где общался по телефону с коллегами, собирая нужные сведения.

– Я сделал запрос, как вы и просили, – неторопливо поедая грибной суп-пюре, сообщил девушке Дан. – По семье Бельских-Скуратовых. И нашел много интересного. О самом Малюте мало что известно было при его жизни в мире смертных. Он из небогатого польского рода. Шляхтич, пришедший на Русь в услужение. Даже не он сам, а его отец. Малюта, а звали его по-настоящему Григорий Лукьянович Бельский-Скуратов, не создавал опричнину. Он начал служить в ней в весьма низком чине. Но он был Избранным, а потому, как это часто бывает, легко и быстро поднялся по этой древней «служебной» лестнице. И выбирал он себе еще те должности. Сначала пробился в отряд опричников, кто отнимал нажитое у попавших в немилость бояр. Потом в 1569 году стал работать в некоей тайной полиции по делам политической измены. Малюта быстро прославился своей почти собачьей преданностью царю и садистскими наклонностями. Таким его запомнили и в Волшебном мире.

– Из тех редких рассказов, какие я о нем слышала, – заметила Ева. – Из воспоминаний тех, кто его знал, выходит, что он был очень кровожаден, фанатичен и… попросту безумен. Хотя в мире смертных Малюта вроде бы был более сдержан и хитер.

– Все верно, – согласился Страж. – Кроме безмерной преданности царю, хотя, возможно, все-таки хорошо разыгрываемой, и полной нетерпимости к тем, кто богаче, умнее и сильнее его, Малюта славился еще и горячей привязанностью к своим дочерям. Вот это, наверное, было единственной его слабостью. И дело в том, что из четырех его дочек лишь одна оказалась Избранной.

– Елена? – тут же предположила девушка. – Самая младшая дочь. Малюта устроил старшим девочкам отличные партии. Одна стала царицей, другие две вошли в круг самых влиятельных семей государства Российского. Кроме Елены.

– Конечно, – кивнул Дан. – Это тоже распространенная практика. Вы же наверняка знаете это. Взрослые Избранные «прятали» своих одаренных детей, давая им возможность раньше перейти в Волшебный мир. Так было и с Еленой. Малюта выдал ее замуж за какого-то татарского князя. И вскоре молодые погибли. Муж – по-настоящему, а Елена – лишь для мира смертных. И вот тут-то и случилась неприятность. Когда Скуратов разыграл собственную смерть… В нашем мире дочери он не нашел. Она сбежала от него и долго пряталась.

– И это стало для него ударом, – закончила за напарника маг. – Он счел такое поведение дочери предательством, что сделало Малюту яростным и позволило ему больше не сдерживать своих пороков.

– Верно, – Дан улыбнулся и отодвинул тарелку. – Обед просто потрясающий, Ева. Спасибо. И пока мы разобрали с вами первый интересный момент нашей истории.

– Не совсем, – Ева чуть нахмурилась. – Мне кое-что кажется немного странным. Малюта был фанатично предан царю, как считается. В мире смертных. А вот в Волшебном мире он с тем же фанатизмом и яростью рвался к власти. И по поводу преданности семье… Он устроил весьма выгодные браки дочерям. Напомню, одна из них стала царицей… Все говорит о том, что все-таки и в мире людей для Скуратова власть имела очень большое значение.

– Наверное, вы правы, – задумчиво согласился Страж. – Тогда зачем ему так было нужно это почти рабское служение Ивану Грозному?

– Я маг-артефактор, – напомнила Ева. – И моя логика немного… односторонняя. Обычно я предполагаю, что какие-либо нестыковки в истории должны привести к артефакту. К тому же… Малюта был жаден. И это тоже известный факт…

– То есть, – продолжил Дан ее мысль. – Вы предполагаете, что Скуратов приблизился к царю для получения некоего секрета? Ну… В целом это очень даже может быть.

– Я также могу предположить, – маг рассуждала дальше. – Что Малюта все же получил этот секрет. И… из его дочерей только одна могла прожить долго. Очень долго по человеческим меркам. И именно ее смерть в мире людей Скуратов быстро организовал…

– Вы ведете к тому, – сделал вывод ее напарник. – Что этот самый секрет Скуратов мог передать Елене. Чтобы потом в мире Избранных забрать его обратно. И это был такой секрет, который мог дать ему власть и в новом мире… И, например, это могла быть тайна Отроч монастыря.

– Почему нет? – пожала девушка плечами. – Именно тут мы находим некие документы о семье Скуратовых-Бельских. Именно Малюта бывал в монастыре. И с нашим делом, как выясняется, связана его дочь, принадлежащая к Избранным.

– И вот тут я вам расскажу еще один интересный момент, – Дан улыбнулся немного интригующе. – Елена не просто пряталась в мире Избранных от отца. Она еще и организовала тайную войну с ним. Ведь она была боевым магом!

– Что подтверждает мою догадку! – обрадовалась маг. – Елена видит, кем на самом деле является ее отец. Она понимает, какую власть даст ему хранимый ею секрет и какой вред нанесет миру Скуратов, если заполучит эту тайну обратно. И тогда она просто отказывается передать ему это. И еще и восстает против него. Тогда причина ярости Малюты становится очень логична и объяснима.

– Дополню версию еще одним нюансом, – Дан выглядел довольным. – Не Скуратов подстроил смерть своей дочери. Похоже, она просто воспользовалась ситуацией, когда умирал ее муж. Тогда же она инсценировала и свою смерть. Сама.

– Чтобы как можно лучше спрятаться от отца, – поняла Ева. – Хорошо. Значит, именно Елена является хранительницей секрета Отроч монастыря. Тогда понятно, почему в тайном кабинете Главы Гильдии и его сына находятся ее вещи. Возможно даже, ее потомки продолжают охранять эту тайну. Оттуда и трупы… И это возвращает нас к тому же главному вопросу: что за тайна скрыта под монастырем?

– Верно, – Страж снова нахмурился. – И мы по-прежнему этого не знаем. Но мне все же не нравится мысль, что потомки Елены убивают молодых Избранных, желающих проникнуть в тайну. Также остается открытым вопрос: кто же тогда сейчас эту тайну хочет раскрыть, что посылает туда этих молодых людей. Я, кстати, проверял, кто в Волшебном мире является потомком Елены… И не получил ответа. В те времена прямо-таки истинной смуты, которая затронула смертных и мир магии, никто не вел родовых книг. Хранитель фонда долго сокрушался по этому поводу. Они уже пару десятков лет стараются восстановить всю информацию, но там осталось еще очень много белых пятен.

– Я тоже не смогу здесь помочь, – с сожалением сказала Ева. – Я пыталась с помощью зелья и заклятий восстановить подпись на портрете Елены. Но тщетно. Буквы не проявляются. Кто-то очень постарался скрыть имя того, кто заказывал ее изображение. Но мы можем попробовать узнать хоть что-то о Елене у Свинельда, ректора Академии. Он точно жил в те годы и может что-то помнить. А еще Кир!

При упоминании имени своего старшего кузена Кирилла Куракина девушка радостно улыбну– лась.

Кир Куракин был самым взрослым представителем семьи среди живущих в Волшебном мире сейчас. И явно удерживал титул самого оригинального и бесшабашного из Куракиных. Кир редко посещал светские мероприятия. Почти все время он проводил в своей тайной берлоге, где занимался изучением параллельных реальностей и Междумирья, которое он поэтично именовал Пустотой. С семьей Кир тоже общался редко. Кроме Евы. К этой своей младшей кузине старший Куракин был искренне и нежно привязан. И маг отвечала ему взаим– ностью.

– Обращение к вашему старшему кузену – это отличная мысль! – оживился Дан. – Он один из старейших Избранных, кого мы знаем и кому мы можем доверять. Сколько ему лет? Он старше вас веков на семь, наверное?

– Ничего подобного, – Еве стало весело. – Вижу, легенд вокруг Кира больше, чем я думала. Ему сейчас всего четыреста тридцать восемь лет. Мой возраст приближается к сотне, так что он старше меня всего на триста с небольшим.

– Значит, времена Ивана Грозного он не застал, – с сожалением отметил Страж. – Почти… Когда умер царь, вашему брату было всего три года. А Малюта умер аж за восемь лет до рождения Кира Куракина. Но все же… Вдруг ваш кузен сможет помочь.

– Я отправлю ему весточку, – пообещала девушка. – Он недалеко от нас и быстро сможет прийти, если ему есть что сказать по этому делу. А пока давайте попробуем что-то еще сделать самостоятельно. Я еще не поделилась тем, что успела узнать за это утро.

И тут же она нахмурилась.

– На самом деле новостей мало, – призналась Ева. – Узнать, кто заказал портрет, я не смогла. Да и полученная мною весточка от Реставратора тоже… странная.

– Он уже успел провести анализ? – удивился Страж.

– Конечно, – маг снова чуть пожала плечами. – Ему не нужны заклинания и зелья, достаточно подержать нужную вещь в руках. И он снова подтвердил, что подземелье под Отроч монастырем появилось только в пятнадцатом веке. И мы с вами точно теперь знаем, что тайна монастыря не имеет никакого отношения к финно-угорским или славянским языческим верованиям.

– Но почему вы так уверены? – новости Дана не радовали.

– По многим причинам, – призналась артефактор. – Прежде всего я доверяю мнению Реставратора. Подземелье построено позже языческих времен. В христианскую эру. И надеяться, что туда в пятнадцатом веке поместили более ранний артефакт, не получится. Потому что это бессмысленно. Тогда уже сила язычества была минимальна. Это что-то иное. И… еще один момент. Мы нашли в тайном кабинете Главы биографию Ивана Третьего Великого. А это как раз пятнадцатый век.

– Это на самом деле может говорить о какой-то связи этого правителя с тайной монастыря, – согласился ее напарник. – Значит… это опять же на самом деле нечто, дающее большую власть и принадлежащее именно правящей семье!

– Я тоже так думаю, – кивнула Ева. – И еще кое-что. Я снова перечитала историю монастыря. Основная перестройка монастырских зданий началась именно в пятнадцатом веке. Тогда был выстроен первый каменный Успенский собор. На том же месте, где сейчас стоит церковь более поздней постройки. Также появилась тогда и каменная трапезная. А вот келейные корпуса стояли деревянными. Зато тогда же у монастыря появилась защитная каменная стена с четырьмя башнями по углам и двумя воротами.

– Такое чувство, что монастырь укрепляли, как хорошую крепость, – заметил Дан. – За перестройкой храма и трапезной скрыли и другие работы? По организации тайника?

– Согласитесь, очень на то похоже, – маг явно была довольна, что ее напарник пришел к таким же выводам, что и она сама. – И еще. Конечно, мое изначальное мнение, что монастырь использовали как политическую тюрьму, верно. Но ссылали сюда лишь людей грамотных и особо приближенных к власти.

– То есть тех, кто мог знать секрет, – снова поддержал ее Страж.

– Но также, – продолжала девушка, – сюда отправляли и добровольно сложивших с себя полномочия настоятелей других монастырей. На покой. Например, по возрасту или состоянию здоровья. Это уже не тюрьма, это, получается, привилегия.

– Значит, в монастыре постоянно пребывало немалое количество умных, а главное, грамотных людей, – сделал Дан вывод. – Зачем?

– Хороший вопрос, – согласилась с ним маг. – И также нам пока непонятно, при чем тут византийский император. Имеют ли вообще правители Царьграда хоть какое-то отношение к нашей истории. Пока мы не имеем возможности разгадать эти загадки. Но я знаю, как это исправить.

– В Твери есть какая-то библиотека или архив? – спросил Страж. – Не для смертных, а в мире Избранных?

– Конечно, – Ева улыбнулась. – Именно туда мы и направимся с вами прямо сейчас. Мы пойдем в Тверскую картинную галерею, Дан. Там и прячется библиотека. А заодно я бы все-таки прогулялась и по экспозиции. Поверьте, там есть подсказки.

– Я слышал, галерею недавно отреставрировали, – Дан уже поднимался из-за стола. – Говорят, теперь это очень даже достойный музей, сравнимый с Третьяковкой или Русским музеем.

– Верно, – девушка тоже встала и чуть хитро улыбалась своему напарнику. – А еще экспозиция галереи – и моя личная гордость.

– Почему? – Дан знал, что она ждет этого вопроса.

– Увидите! – обещала Ева. – День хороший, предлагаю прогуляться пешком.

24 апреля

Тверь, Путевой Дворец

16.00

– Это потрясающе! – с совершенно искренним восторгом признался Дан. – У меня какое-то странное впечатление, будто я попал в сказку.

– Совершенно с вами согласна, – Ева радовалась его реакции.

Они стояли на площади перед Путевым дворцом, где ныне в Твери располагается Картинная галерея. За их спиной высился забор стройки, где возводили новый собор. Перед ними раскинулись два крыла отреставрированного здания. Свежая ярко-желтая краска стен, белые полосы по портику, колоннам у входа и по столбикам балкона. Две башенки по краям устремляются вверх. Все выглядит начищенным, откровенно новеньким и чистым, но… при этом настоящим и, как ни странно, старинным. Самый настоящий памятник архитектуры восемнадцатого века.

– Удивительно, – продолжал Страж делиться впечатлениями. – Но это дворец! Самый настоящий! Даже как-то… какая-то ассоциация с европейскими дворцами напрашивается. Так неожиданно… Целая улица старых, облупившихся домиков, стадион рядом, а еще эта стройка… Но стоит ее обойти и тут такое чудо!

– Стоило ждать окончания реконструкции столько лет, – согласилась Ева. – Вы еще не видели, что там внутри!

– Так вот почему вы сказали, что я смогу увидеть вашу гордость, – он, как всегда, был очень внимателен к ее словам и запоминал их. – Вы спонсировали реконструкцию?

– Нет, не совсем, – девушка явно выглядела польщенной таким предположением. – Восстановление дворца оплатили смертные. Это средства из государственных фондов. А вот коллекция произведений искусства внутри, тут да, я сделала некий благотворительный взнос, который был отправлен на реставрацию и чистку одной конкретной коллекции портретов, среди которых есть даже работы Рокотова.

– Рокотов? Здесь? – Даниил снова был приятно удивлен.

– Так же как Репин, Айвазовский, Бенуа и другие не менее знаменитые художники, – подтвердила маг.

– Странно, – заметил чуть задумчиво Страж. – Вы оплатили восстановление произведений искусства. Пусть и шедевров, но без капли магии. А местные фонды? А артефакты? Почему не их?

– Потому что это Тверь, – чуть насмешливо отозвалась Ева. – Даниил, сейчас мы дождемся, когда пройдет на экскурсию вон та группа туристов, а потом зайдем внутрь. Так будет менее шумно… А что до вашего вопроса… Я уже говорила вам, что это очень странный и необычный город. Здесь высокий уровень магической активности… В самой Твери и по округе множество странных мест с сильной энергетикой. Возможно, из-за того, что город стоит на болотах. Также здесь большая община Избранных. Из них две трети – это именно маги. В Твери много некромантов и целителей. А еще боевых магов. Остальные Гильдии очень малочисленны. Но важно то, что среди Избранных в этом городе почти нет Высших! Так же обстоит дело и с наличием здесь каких-либо волшебных предметов. Множество мелких, но ничего серьезного. В местном архиве можно набрать штук десять артефактов средней силы, а остальное – магический мусор.

– Вы правы, это странный город, – согласился Даниил. – Высокая магическая активность, но… ничего серьезного. Кстати! Если в архиве Избранных в Твери нет ничего стоящего, почему мы с вами здесь? Только для того, чтобы осмотреть дво-рец?

– Конечно, нет, – успокоила его напарница. – Хотя поверьте, кое-что в экспозиции очень даже пригодится в нашем деле. Как и те сведения, которые я собираюсь просмотреть в обычном человеческом архиве. Но поможет нам туда попасть все-таки Избранный.

– Он ваш знакомый? – поинтересовался Страж.

Он знал, что его спутница общительна и дружелюбна, что в мире Избранных было большой редкостью. В обществе, где у каждого есть особый дар и уникальные способности, все охотнее демонстрировали эгоизм, высокомерие и надменность.

– Его зовут Алексей, – уже без улыбки и немного нехотя стала рассказывать маг. – Именно он был моим кавалером в той компании пятьдесят лет назад, когда мы нашли Избранного, выбравшегося из Отроч монастыря. Позже еще общались, когда я приезжала сюда. А потом мы расстались, не слишком довольные друг другом. И основной причиной этого стала именно та печальная история.

– Ева… простите, – Дан немного смутился. – Это не пустой комплимент. Я на самом деле не представляю, каким нужно быть человеком, чтобы… просто расстаться с вами. В смысле разорвать с вами некие романтические отношения. Добро– вольно…

Девушка ответила ему благодарной, но тоже смущенной улыбкой. А потом легко пожала плечами. Это был один из ее любимых жестов, как заметил Страж.

– Скажем так, – любуясь левой башенкой дворца, стала объяснять Ева. – Это было не совсем чтобы и добровольно. Просто… Дан, вы же знаете, тогда, пятьдесят лет назад, я жила в Санкт-Петербурге. И в Твери у нас были всего лишь двухнедельные каникулы. Ради Ли. И да, Алексей тогда ухаживал за мной. Но мы нашли умирающего мальчика. И в моей жизни появилась тайна Отроч монастыря. И не только в моей. Нас тогда было шесть или семь Избранных. И каждый был потрясен увиденным. И каждый хотел помочь, а заодно… лично раскрыть секрет монастыря. Но со временем многие отступились. Я… я просто отложила эту тайну на потом. Мне нужно было возвращаться в Северную столицу. Я еще приезжала сюда пару лет, что-то искала. Но не активно. Не слишком усердствовала. Потому что боялась. Тайны, связанные со смертью, не так привлекательны, как многие думают. Да и кем я была тогда? Просто молодым начинающим артефактором. А вот спустя тридцать лет я вернулась сюда снова. Купила дом, отдохнула и… решила узнать немного больше. Тогда я работала с Реставратором, была в Успенском соборе, пришла и в архив дворца… Алексей работал здесь. Мы по-прежнему поддерживали легкие отношения на уровне флирта и ухаживаний. До того моего приезда. Оказалось, что тайна монастыря пугает его намного больше, чем меня. А еще… он считал, что вправе руководить моими поисками и моим даром. Считал, что вправе указывать мне, когда и где его применять. Потому я вынуждена была прекратить общение с ним… и тогда решила не портить себе нервы, не пошла в архив. И в очередной раз отложила темную тайну монастыря.

– Но в этот раз отложить ее не удастся, – с некоторым сожалением напомнил Страж. – Мы с вами пойдем в архив вместе. Не думаю, что при мне этот ваш знакомый позволит себе лишнего.

– Когда идет расследование, слово Стража – закон, – немного лукаво напомнила Ева.

– Ну и если вы не против, на правах вашего друга я просто не позволю ему портить вам настроение и нервировать вас, – галантно заметил Дан.

– Я буду не против, – девушка наградила его озорной улыбкой. – Пойдемте в архив. Но потом мы просто обязаны осмотреть экспозицию. И поверьте, Дан, это будет более чем полезно для расследования.

Они встретились в небольшом кабинете, который приятель артефактора занимал на правах куратора фондов. Этот Избранный отвечал сразу за два архива: за всем доступные материалы для смертных, а также и за собрание артефактов Волшебного мира.

– Здравствуй, Алексей, – официально-вежливо начала разговор Ева.

Маг был невысок, но неплохо сложен, у него была густая грива вьющихся медно-рыжих волос и какое-то тонкое, миловидное лицо. При виде вошедшей девушки и ее спутника он неловко вскочил со своего кресла, будто визитеры его напугали.

– Ева? – в тоне сотрудника архива не было дружелюбия. – Ты…

– Позволь представить тебе моего друга, – будто не обращая внимания на его реакцию, продолжала маг. В ее голосе появились веселые нотки. – Это Даниил. Дан, познакомьтесь с моим давним приятелем Алексеем.

Оба мужчины, смерив друг друга несколько неприязненными взглядами, не стали врать, что знакомство им приятно.

– Я уже говорил тебе, Ева, – нервно и как-то раздраженно стал выговаривать девушке Алексей. – Нет смысла лезть в эту историю. Оставь это профессионалам.

– Боюсь, вы забыли, – вежливо и как-то лениво вмешался Страж, – что Ева как раз и является профессионалом в таких вопросах, если мы говорим о том, что касается некоторых тайн давно разрушенного монастыря. Мы с вами оба имеем честь водить знакомство с лучшим магом-артефактором страны.

– Когда-нибудь вы сглазите мою удачу, Дан, – заметила девушка, немного нервничая из-за явно сгущающейся в кабинете атмосферы.

– Кем бы она ни была, – почти враждебно отреагировал сотрудник архива. – Не ей заниматься такими делами. А вы…

И тут Алексей заметил браслет Даниила.

– Вы… Страж? – былая враждебность сменилась рассеянностью или даже испугом.

– Даниил не просто Страж, – как ни в чем не бывало весело продолжила Ева вести почти светский разговор. – Он старший дознаватель и Правая рука Стражи Москвы.

– А Ева, – в свою очередь, не скрывая иронии, решил представить ее напарник, – милостиво согласилась консультировать Стражу по вопросам артефактов, их ценности и истории.

Некоторое время Алексей смотрел на них молча. На его лице проявлялось выражение усталости и какого-то угрюмого смирения.

– И вы тут, чтобы вести расследование, – наконец сделал он явно не радующий его вывод. – Значит, кто-то еще погиб там… под землей, под этим проклятым монастырем. Снова!

Вдруг сотрудник архива яростно ударил ладонями по крышке своего стола.

– И что! – сорвался он на крик. – Этот монастырь будет убивать вечно! Хотите, пожалуйста, умирайте! Только не смейте втягивать в это меня! Слышите? – это уже напоминало истерику. – Я не хочу!

– А при чем тут ты? – довольно холодно осведомилась у знакомого маг.

– Я? – Алексей посмотрел на нее зло и затравленно. – А ты не понимаешь? Ты даже не знаешь! Сколько нас было тогда? В ту ночь, когда мы нашли того умирающего? Четверо! Нас было четверо, а еще ты и твои подружки. Вы-то уехали. А мы остались. И что? Теперь здесь только я. Остальных нет.

– Как нет? – искренне растерялась Ева.

– Никого нет, – горько продолжал ее приятель. – Исчезли. И ты думаешь, я поверю, что они все уехали в Европу или отдыхают где-то там у родных? Нет! Я знаю. Они все уже там. В Волге. Или остались под землей.

– Стоп, – тихо, но твердо скомандовал Дан. – Прекратите истерику. Кто пропал и когда это случилось?

Алексей тяжело опустился в свое кресло. Потер лицо ладонями, взлохматил волосы.

– Вы даже не знаете, – с какой-то горькой издевкой, заметил он. – Страж… Ну да. Ведь отсюда до Москвы далеко… Ты, Ева, – он посмотрел на девушку с упреком, – помнишь Саню? Такой веселый молодой вампир? Он работал здесь со мной. Помнишь его?

– Конечно, я его помню, – казалось, Ева скоро потеряет терпение. – Ты можешь внятно объяснить, что происходит?

– Уже ничего не происходит! – снова сорвался Алексей на крик. – Уже ничего. Просто Саня пропал. Сказали, будто он перевелся в РАН в Питер. Но кому он там нужен? А? И будто я не знаю, как он сидел здесь, за вот этим столом, и смотрел именно те бумаги, которые ты снова требуешь у меня!

– Когда он пропал? – деловито спросил Страж.

– Пятнадцать лет назад, – глухо отозвался сотрудник архива. – Просто однажды не вышел на работу.

– А когда он смотрел эти документы? – в свою очередь, спросила Ева.

– За неделю до того, – и снова Алексей наградил ее злобным взглядом. – А до него пропал Славка. Его ты тоже помнить должна. Некромант. Работал в Орше.

– Он тоже интересовался Отроч монастырем? – уточнил Дан.

– И он, и Вика, его жена, – подтвердил Алексей. – И их тоже нет. Якобы уехали в Прагу.

– Как давно? – Ева начала хмуриться.

Ей все это совсем не нравилось.

– Еще до того твоего приезда, – это прозвучало с упреком. – Пока ты блистала в Петербурге, они искали эту проклятую тайну!

– И тоже смотрели те же бумаги? – в голосе мага звучало нетерпение.

– Нет, – Алексей отрицательно мотнул головой. – Я не дал. Они просто без конца ползали вокруг Речного вокзала. Ходили в тот собор. И еще… Я не знаю и знать не хочу, с кем они говорили об этом. Но я вижу, что их уже нет!

– Но ведь никто не заставляет заниматься этими поисками тебя, – с уже нескрываемым презрением напомнила Ева. – Оставь нам бумаги и иди, проветрись, успокой свои больные нервы. Проклятье таких не забирает…

Она вовремя заставила себя замолчать, чтобы не сорваться на откровенную грубость.

– Я даже в руки их брать не хочу! – жалко заявил в ответ Алексей. – И ты не имеешь права втягивать меня в это!

– Зато я имею на это право, – теперь голос Дана звучал почти весело. На самом деле Страж не переносил трусов. Они были ему физически противны, вызывали чувство брезгливости. – Как дознаватель по этому делу, как Правая рука Главы Стражи я имею право требовать любые материалы, которые могут помочь в расследовании. Предоставьте их и уходите.

Алексей еще некоторое время буравил Стража ненавидящим, но в то же время каким-то жалким взглядом. Потом он решительно вскочил, дрожащими руками вскрыл сейф, бросил на стол какую-то папку и почти выбежал прочь из своего же кабинета.

– Я прошу вас извинить меня, Дан, – мягко, но с явным искренним раскаянием попросила девушка. – Я даже не знала, что он способен быть настолько…

Она не договорила, но этого и не требовалось. Дан спокойно мог подобрать достаточно определений самостоятельно: настолько жалким, трусливым, истеричным, низким.

– Не берите в голову, Ева, – чуть улыбаясь, ответил Страж своей напарнице. – Благодаря его несдержанности мы с вами узнали кое-что новое. И мне чуть позже будет необходимо это проверить.

– Вы говорите об исчезновении тех моих приятелей, о котором упомянул Алексей? – тут же догадалась девушка.

– Согласитесь, это важно, – Дан был крайне серьезен. – Ведь мы с вами считали, что последняя жертва монастырской тайны – это тот друг Реставратора, отец найденного вами пятьдесят лет назад умирающего ведьмака. А оказывается, это может быть не так.

– Вы правы, – маг нахмурилась и сказала: – Это крайне важно проверить. Сегодня же!

– Конечно, – Страж кивнул и чуть улыбнулся. – Пока мы с вами здесь, и нам все же предоставили хоть какие-то документы. Откуда они? Из фонда Избранных?

– Нет, – девушка уже разбирала бумаги. – В том фонде нет ничего по Отроч монастырю. Не сохранилось ни пол-листка. Ни одного артефакта, ни малейшей вспышки магии. Даже клирикальной. Здесь только старые записи монахов, списки икон и церковного инвентаря. А еще расчеты по строительству…

Она нахмурилась, читая какую-то давнюю, пожелтевшую и здорово обтрепавшуюся по краям рукопись.

– Дан, – позвала Ева напарника. – Смотрите. Вот подтверждение того, о чем говорил Реставратор. Пятнадцатый век. Строительные работы. Кирпич… Камень… Раствор. Но… почти нет песка. А вот и подсчет расходов. Смотрите! Постройка храма, трапезной… Тут материалов почти на две трети меньше, чем тех, что были приве– зены!

– Отсутствие песка говорит о том, что он у них уже был… – размышлял Страж, проверяя бумаги. – Откуда? Они могли вытаскивать его из подземных ходов. В любом нужном количестве! И да, камень… Вот смотрите, на этом листке отдельный расход. И тут же есть песок… Ева? Неужели это правда подтверждение постройки подземелья?

– Как просто это проверить! – с некоторым восхищением и удивлением заметила маг. – А ведь это всего-навсего старые хозяйственные бумаги… И вот еще! Список церковных ценностей!.. Подождите…

Она снова нахмурилась, даже немного занервничала.

– Дан, – девушка снова указывала напарнику на какую-то надпись в документах. – Вы же читаете на церковнославянском?

– Как и на греческом, – тоже начиная хмуриться, заметил Страж. – Вот тут…

В списке икон и церковных ценностей были указаны несколько святынь и образов, привезенных из Византии.

– И снова Царьград, – задумчиво напомнила Ева. – И в тайном кабинете пропавшего Главы Гильдии, и теперь здесь, в бумагах монастыря… Но что это должно значить? Почему?

– Вы уверены, что это важно? – с беспокойством переспросил у нее Дан.

– Не знаю, но… – она вновь пожала плечами. – Да. Наверное, это профессиональная интуиция. Но это точно что-то значит. Пятнадцатый век, перестройка монастыря, появление тайных подземелий и Византия. Что-то объединяет все эти нюансы… Я как-то… чувствую это, но пока никак не могу догадаться…

– Ева, – Дан отобрал у нее документ. – Давайте я сфотографирую на телефон все эти бумаги. Я думаю, что, возможно, мы поймем эту связь, когда соберем все вместе. Книги и портрет из кабинета Главы Гильдии, документы архива и то, что сегодня же необходимо забрать у Реставра– тора.

– Ой! – Ева чуть виновато улыбнулась и детским жестом прикрыла рот ладошкой. – Мы же вчера совсем забыли забрать у него бумаги того погибшего друга… А все из-за ночных похождений.

– И просто хронической нехватки сна, – иронично продолжил Страж. – Я думаю, нам нужна передышка и встреча с прекрасным. Вы обещали мне экскурсию, дорогая…

– Тот, кто создавал и монтировал эту экспозицию, – заметил Даниил довольным тоном, осматривая залы, – обладает уникальным вкусом. Я, кажется, уже говорил, что не являюсь большим знатоком искусства, но здесь… Все идеально. Я не увидел ни одного знакомого имени художника, но… мне просто все нравится!

– И это еще только залы иностранного искусства, – отозвалась Ева, и по голосу было слышно, насколько она довольна впечатлениями своего напарника. – Видели ту небольшую статуэтку, изображающую Данте?

– Он просто великолепен, – искренне признал Страж. – Мрамор… Такая тонкая работа! Кажется, что камень просто прозрачен. Удивительно. Я так рад, что мы пришли сюда после посещения этого вашего знакомого… Просто бальзам на мои нервы!

Маг иронично усмехнулась его веселому замечанию.

– А там впереди залы древнерусского искусства, – заметила она уже более серьезно. – Если хотите, мы осмотрим первый этаж, но то, что нам нужно, находится в зале в башне на втором этаже.

– Жаль, что у нас не так много времени, – искренне огорчился Дан. – Давайте пока осмотрим только самое важное. А потом… я был бы рад посетить галерею повторно, когда мы закончим дело. Если вы не лишите меня своего гостеприимства и составите компанию.

– Конечно! – Ева важно кивнула. – Мы придем сюда еще раз. Обязательно. И… если вы решите побыть у меня пару дней… Дома есть неплохая подборка фильмов. Я помню, вы любите кинематограф.

– Отлично! – он искренне, широко и как-то по-мальчишески счастливо улыбнулся. – Дело у нас непростое. И я надеюсь, что по его окончании мой строгий начальник и ваш любимый кузен подарит мне пару отгулов.

Ева рассмеялась, пока поднималась на второй этаж по красивой витой кованой лестнице.

– Послушайте, – напарник легко ее догнал на третьей ступеньке. – А ведь это в прошлом жилой дом, так? Вы как-то назвали его путевым дворцом.

– Верно, – Ева кивнула и тут же начала рассказывать мелодично, плавно, будто вспоминала сказку: – Изначально императрица Екатерина Вторая заказала постройку этого дворца как временную резиденцию для особ императорского дома по дороге из Петербурга в Москву. Это было в восемнадцатом веке. Тверь тогда была полностью уничтожена пожаром. И город возводили по указу императрицы заново. Тогда же она, возможно чисто для проформы, пожелала видеть здесь и этот Путевой дворец. Кстати, он построен по проекту Казакова.

– Дорогая проформа, – весело прокомментировал Дан, но при этом в его голосе явно слышалось уважение к знаменитому архитектору.

– И не зря он старался, – Ева остановилась в небольшом холле, чтобы закончить свой рассказ. – Пусть Екатерина видела во дворце лишь гостиницу для царской семьи, ее внучка, которую, кстати, тоже звали Екатериной, сестра Александра Первого, устроила тут одну из популярнейших светских резиденций своего времени. В этих стенах принимали и знаменитых деятелей культуры, например, Карамзина и Грибоедова, здесь император вел переговоры с персидскими принцами. А еще тут часто гостил прусский король Фридрих Вильгельм Третий.

– Один из главных интриганов мира, – оценил Страж. – Спасибо за шикарную экскурсию, дорогая Ева.

– Пожалуйста, – она довольно улыбнулась. – А тут на втором этаже мы увидим то, зачем пришли. Для начала… зал церковной живописи. Пойдемте, Дан.

Беленые стены, глубокие низкие арки, таинственные альковы, сводчатый, уходящий ввысь потолок. Это помещение больше напоминало центральный придел какой-нибудь церкви, чем выставочный зал. И повсюду здесь были списки икон. Разные школы иконописи, разная манера. И даже церковная скульптура, так редко встречающаяся в православии. Но Ева не стала рассматривать новые экспонаты. Она свернула в один из небольших соседних залов.

– Вот, – тихо сказала она, указывая на стеклянную витрину. – Могильные камни из Отроч монастыря.

– Ага! – Страж наклонился ниже, стараясь разобрать надписи на серой шероховатой поверхности. – Тут написаны только даты… Вижу начало семнадцатого века. Нам это ничего не даст.

– И не надо, – как-то задумчиво и отстраненно ответила маг.

Она смотрела на второй камень. Здесь не было надписей, не было ни слова. Только небольшой, но очень хорошо сохранившийся выбитый в камне солярный символ и расходящиеся от него в разные стороны кружева мозаики.

– Что это? – спросил девушку ее напарник.

– Солнце, знак бога, знак благодати и царской власти, – перечислила значения символа артефактор. – Универсальный символ. В целом. И чисто византийское изображение, в частности. Снова Царьград… Что же связывает его с Отроч монастырем?

Она тяжело вздохнула и посмотрела на Даниила.

– Наверное, я сойду с ума от этой загадки, Дан, – призналась девушка.

– Или разгадаете ее еще до исхода дня, – убежденно заявил он в ответ.

– Ладно, – тяжело вздохнув, сдалась она. – За такую веру в мои силы вы точно достойны вознаграждения. Идемте. Сделаю вам подарок.

Ева пыталась говорить с прежней шутливостью, но ее напарник понимал, что маг просто заставляет себя отвлечься от головоломки.

– Надеюсь, – поддержал Страж Еву в прежнем, почти беспечном тоне. – В награду вы все-таки покажете мне те самые портреты работы Рокотова, реставрация которых была для вас важна.

– Обязательно! – девушка наконец улыбнулась, как прежде хитро и весело. – Поверьте, вам понравится мой подарок…

Ему подарок понравился. Очень. Именно за то странное волнение и какую-то детскую, пусть и чуть грустную радость, которую он испытал.

Это был портрет. Как и ожидалось. Они прошли всего три-четыре зала и… Ева указала на полотно.

– Нарышкин, – у Дана это прозвучало так, будто он сам не мог поверить. – Один из… Так странно… Один из моих предков. Это очень приятно видеть. Вот так, в парадном костюме, чуть улыбающегося… Сколько между нами лет? Двести как минимум?

– Я думаю, меньше, – маг чуть хитро улыбнулась. – Это портрет восемнадцатого века. А вам, как я помню, сто двадцать шесть лет. Разница с этим вашим родственником составит, возможно, чуть больше века.

Страж кивнул, внимательно изучая портрет. Он как-то машинально отмечал фамильное сходство, но в то же время даже с каким-то азартом искал черты, разнящие его и человека на картине.

– Это удивительно, – признал Дан, улыбаясь девушке. – Когда можно вот так стоять и гадать, как он прожил жизнь, насколько его привычки были похожи на мои, какие-то чисто семейные вещи. И еще странно чувствовать свою сопричастность. С родом, с прошлым, с историей страны в целом. Спасибо. Это один из самых дорогих подарков, которые мне когда-либо делали. А этот портрет? Он один из тех, который реставрировали по вашему указанию?

– Его просто реставрировали, – объяснила Ева. – Но я помогла финансированием работ. Потому что этот портрет был в коллекции Куракиных. Один из моих предков, Борис Куракин, собирал эту коллекцию портретов в своем имении Волосово. Кстати, это недалеко отсюда, в Тверской области. Там были изображения царских особ, представителей других древних семей и, конечно, нашего дома. Нарышкины никогда не стремились к славе и популярности. В вашем роду больше известны женщины. Наталья, мать царя. Хотя ее дочь, более яркая и сильная личность, никогда не светилась на публике.

– Не светится и сейчас, – усмехнулся Страж. – Хотя по-прежнему любит власть и обожает интриги.

Ева рассмеялась. Она хорошо помнила кузину Даниила, с которой познакомилась всего полгода назад в Петербурге, когда впервые помогала Стражу в расследовании.

– Вторая знаменитая Нарышкина была любовницей императора, – продолжала маг. – А вот мужчины вашего рода, притом что их вклад в становление России просто огромен, всегда предпочитали оставаться в тени. И это, как я вижу, не изменилось.

Даниил кивнул. Он сам не терпел популярности, не любил светского общества, хотя старался делать многое для развития Волшебного мира. И не только по долгу службы.

– А еще, – Ева стала серьезнее. – Наши с вами семьи очень похожи. Оба рода многочисленны, но вот Избранных рождалось в этих домах крайне мало. У вас только Наталья Нарышкина-Романова, ваш дед, отец и вы сами. В роду Куракиных – мы с кузеном Михаилом, Фло и Кир. При этом только отец Михаила был Избранным. И родители Кира. Хотя с ним вообще отдельная история.

– Если это не семейная тайна, то вы могли бы мне рассказать эту отдельную историю? – полюбопытствовал Даниил.

Он не спешил покинуть этот зал галереи. Его взгляд все возвращался к портрету родича. И… к еще одной картине, где была изображена молодая, очень гибкая и стройная женщина. С убранными в высокую прическу золотистыми волосами, тонкими чертами лица и странными серо-зелеными глазами.

Куракина из прошлого была очень похожа на Еву. Буквально то же лицо, даже прически у них сейчас совпадали. Только у современной Куракиной глаза были ярко-синими с редкими серебристыми крапинками. В остальном семейное сходство потрясало или завораживало.

– Это не тайна, – между тем рассказывала маг. – Это почти легенда. Кстати, она немного перекликается с нашим расследованием. Не напрямую. А просто по схожести некоторых деталей. Помните, мы говорили о том, что в родовых списках Избранных того времени, то есть пятнадцатого-шестнадцатого веков, множество белых» пятен? Не хватает записей о рождениях и жизни представителей Волшебного мира. Так вот, о Кире вы там тоже ничего не найдете. Я сама узнала это случайно. Кузен как-то рассказал мимоходом. Его отца тоже звали Борис Куракин. И он был одним из первых представителей своего рода. И первым Избранным. Для смертных Борис умер очень рано. А в Волшебном мире о нем знают мало. Он был боевым магом, а время было крайне неспокойным. Известно, что он женился на Избранной, которая была его напарницей. И в результате родился Кир. Так вот о нем в мире людей вообще ничего не известно, потому что он никогда в реальности смертных не жил, а значит, и не должен был инсценировать свою смерть. Кир изначально жил только в Волшебном мире. Или в иных реальностях. Так что записей о нем в родовых книгах нет. Как и о его родителях.

Они все же прошли в следующий зал. И здесь тоже были портреты. Из той же коллекции усадьбы Волосово. Была тут и антикварная, тоже явно отреставрированная мебель. Просто шикарный гостиный гарнитур.

– У нас сегодня очень интересный день, – сказал Страж. – Любая история немного волшебна. Вот так через века хранить память… Иногда вполне даже вещественную. Портреты, вещи. Даже мебель. Ева! Но похоже, эта коллекция просто огромна. Вы были очень щедры, за что мне стоит выразить вам почтение и благодарность. И не только потому, что в этой коллекции был и портрет кого-то из моих предков, а потому что сохранять такое наследие дело благородное в принципе.

– Спасибо за такие лестные слова, – на этот раз девушка осталась серьезной. – Мне приятны ваши комплименты, тем более что сейчас они заслуженны. Пусть только наполовину. Потому что я оплатила реставрацию лишь части коллекции. Вторую спонсировал Кир.

– Я жалею, что сам не поучаствовал в этом проекте, – заметил Страж, продолжая рассматривать экспонаты.

Перед ним был портрет Бориса Куракина. В чем-то изображенный на нем человек тоже был очень похож на Еву. То же семейное сходство. Но… Это явно был более светский представитель семьи. И в нем не было видно того, чем прославились Куракины в Волшебном мире. Не чувствовалось в Борисе их азарта, бесшабашности и непререкаемой смелости.

Дан как-то мазнул взглядом по подписи на табличке, как бы в последний раз замечая имя этого представителя древнего рода. И тут же нахмурился. Что-то было не так. Вернее, все нормально, но… Появилась какая-то пока еще смутная мысль. Подсказка или подозрение. Инициалы: Б.К… А ведь отца Кира тоже звали Борис… Борис Куракин. Эти инициалы…

Даниил решил пока не беспокоить Еву своими догадками, тем более что у него просто не было доказательств.

24 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

19.30

Ева поставила перед Даниилом кружку со свежезаваренным кофе. На столике в гостиной, на белой скатерти красовалось блюдо с булочками и несколько хрустальных вазочек с различными джемами. Страж знал, что запасы сладкого пополнила в доме подруги ведьма Ли. Он уже пробовал ранее эти деликатесы.

– Я начинаю испытывать некое чувство вины, – полушутливо, полусерьезно признался Дан. – Сегодня был отличный день. Мы так много видели, и все эти впечатления, они мне дороги. Я рад этому. Но… Мы проводим расследование, и праздность сейчас немного меня угнетает. Я даже не могу понять, продвинулись ли мы в нашем деле хоть на йоту.

– Я вас понимаю, – согласилась девушка, усаживаясь в кресло напротив своего напарника. – Мне тоже очень понравилось, как мы сегодня провели день, но… Меня гнетет то, что я так и не смогла разгадать загадку монастыря. На самом деле пусть мы и отвлекались сегодня, но видели и слышали многое, что должно помочь в расследовании. Но пока результата нет. И это меня угнетает.

– Мы были в музее, – напомнил ей Страж. – И в архиве. Причем даже не закрытом для смертных. Там все напоказ. А вы, Ева, считаете, что что-то из этих мелких деталей может помочь нам разгадать тайну, которой уже более пяти веков?

– Но обычно именно так все и происходит! – с какой-то почти детской обидой возразила девушка. – В этом и весь смысл. Вы думаете, что мы, артефакторы, или простые смертные археологи, фильмы о которых вам так нравятся, ищем нечто… странное и малодоступное, чтобы раскрыть тайну? Конечно, нет! Тем более сейчас нам нужно ответить на вопрос: какой артефакт скрыт под Отроч монастырем? И поверьте, для понимания ответа не нужны закрытые фонды и труднодоступные документы. Это на виду. Только главное – уметь увидеть… А я пока не могу. Наверное, смотрю не в ту сторону.

– Но как это происходит? – Даниил понимал, что помочь магу сейчас не может. Только подтолкнуть ее в нужную сторону, напомнить, как обычно ведется поиск. – Как приходит это понимание, ответ на вопрос «что»?

– Понимаете, – Ева начала рассказывать, чуть отстраненно, как-то задумчиво, видимо, сама восстанавливая эту логическую цепочку, которую немного упустила раньше. – Никто бы не искал сокровища, если бы об их существовании не было известно. Ведь тот, кто это сокровище спрятал, зная, что самостоятельно, возможно, не сможет заполучить его обратно, должен был оставлять знаки и подсказки. Причем именно на виду. Иначе опять же не было бы возможно их найти. Так же и с тайной монастыря. Заметьте, мы были в архиве, где хранятся обычные хозяйственные записи. И все же мы там нашли подтверждение слов Реставратора.

– Да, – Страж улыбнулся. Теперь он понял, как мыслит его напарница. – Мы точно знаем, что эта самая тайна появилась в Твери в пятнадцатом веке.

– Верно, – девушка села ровнее, вся собралась. – Также мы нашли в тайнике Главы Гильдии биографию Ивана Третьего. А значит, наше сокровище явно принадлежало великим князьям Московским. То есть хранителями выступали именно государи всея Руси… И возможно, византийские императоры.

– То есть мы можем предположить, что знаем происхождение этого сокровища, – высказал Страж догадку. – Ведь русские князья часто женились на гречанках. И эта тайна могла быть привезена сюда в качестве приданого.

– Очень разумная мысль, – похвалила его напарница. – Так значит, тайна появилась в пятнадцатом веке… Тогда же вдруг начинается перестройка монастыря, возведение каменных палат и храма… А заодно и подземелья. Если хранили тайну сами великие князья, то понятно, что это перешло по наследству князю Василию, а потом и первому царю Ивану Грозному. Этому много подтверждений. Ведь Грозный в 1569 году отправился в Новгородский поход, а на обратном пути практически полностью уничтожил и Тверь. Кроме Отроч монастыря.

– Не будет же он разбивать собственную сокровищницу, – усмехнулся Страж. – И не зря же именно сюда он ссылал кучу грамотных людей! Тот же митрополит Филипп. Или… Простите, Ева, я немного путаюсь во временных рамках. А Максим Грек был сослан сюда тоже при Грозном?

Ева побледнела. Она судорожно вцепилась руками в подлокотники кресла, глаза ее начали расширяться, как бывает от страха или сильного потрясения.

– Ева! – Даниил вскочил с кресла, мгновенно оказался рядом с магом. Он чуть приобнял девушку за плечи, попытался сжать в ладони ее руку. – Что с вами? Ева! Вам плохо? Что нужно делать?

– Даниил… – девушка посмотрела на него тем же взглядом, потрясенным и в то же время, похоже, радостным. – Максим Грек! Вы! Вы раскрыли тайну монастыря!

Страж облегченно выдохнул, только сейчас поняв, что даже затаил дыхание от беспокойства за Еву.

– Наверное, – сухо и как-то устало заметил он. – Только я так и не понял этой разгадки. А вы меня просто напугали.

– Простите! – она сжала его руку. – Просто… Это потрясающе! Дан! Мы ищем самое знаменитое сокровище России.

– Это пугает, – признался Страж. – Вам лучше?

– Да, еще раз простите, что напугала, – Ева улыбнулась. – Присядьте. Лучше присядьте.

Дан мог бы сказать ей, что его вполне устраивает, что он находится так близко от нее, но снова промолчал. Зато девушка сама встала с кресла, не отпуская его руки, провела своего напарника к дивану, где и уселась рядом с ним. Страж наконец-то нашел в себе смелость переплести свои пальцы с тонкими пальчиками девушки.

– Скажите мне, Даниил, – теперь уже со спокойным привычным задором и немного хитро спросила его маг. – Что вы знаете об Иване Третьем Великом?

– Если честно, практически ничего, – признался Страж, улыбнувшись.

– А о его женах? – вопрос был явно наводя– щим.

– Видимо, их было несколько, – иронично отреагировал Страж.

– Верно, – Ева усмехнулась. – Но нас интересует только одна. Та самая, которая прибыла из Византии и была племянницей последнего императора Византии Константина Одиннадцатого.

– Я пока так и не понял, кто она, – подумав, снова признался Дан. – Но все эти имена явно из нашей истории.

– Ладно, – девушка сдалась. – Вам станет яснее мой намек, если я скажу, что ее звали Софья Палеолог?

Вот теперь изумлен был Страж. Его посетила дикая и совершенно фантастическая догадка. Он с почти благоговейным ужасом посмотрел на свою напарницу и понял, что Ева не шутит.

– Либерия? – все же перепросил он. – Мы говорим о Либерии? Там… Вернее, здесь, под Тверью лежит… та самая библиотека?

– Боюсь, что так, – девушка снова сжала его руку, такая догадка ее саму приводила в возбуждение и азарт. – Либерия – это знаменитая библиотека, подаренная Ивану Третьему в качестве приданого Софьи. Как известно благодаря многочисленным легендам, кроме вполне безобидных томов древнейших классиков литературы смертного мира там еще были такие же древние гримуары и тайные знания. Причем знания Избранных. Обладатель этих свитков обретал мировое могущество.

– Если смог бы их прочесть, – напомнил Дан.

– Конечно, – охотно поддержала его маг. – И в том все дело. Тот, кто получал доступ к Либерии, мог править и миром людей, и Волшебным миром. Помните, как мы с вами работали вместе пять лет назад? Перед свадьбой моего кузена?

Страж кивнул. Конечно, он это помнил. Ведь именно тогда он и познакомился с Евой. В тот раз некий смертный при помощи мага-артефактора собирался провести обряд над камнем бога. В результате человек должен был обрести бессмертие и силу всех четырех каст мира магии.

– То самое заклинание, тот обряд, – уже нахмурившись, продолжала девушка. – В книгах Либерии таких можно найти с десяток. А есть и варианты похуже. С таким багажом знаний… Равновесие бы пало. Но да, их надо еще прочесть. Ведь все эти заклятья и описания ритуалов запрятаны в обычных человеческих свитках. А сделать это и может либо Избранный, либо гений.

– Гений? – Дан тоже нахмурился. – То есть так и не прошедший инициацию Избранный, кто выбрал человеческий путь, но обрел редкий дар в какой-либо науке или виде искусства. Но при чем тут это?

– Да при том, что вы сами назвали мне имя этого гения! – снова усмехнулась Ева. – Известен лишь один человек, кто двадцать лет занимался переводом Либерии. Единственный, известный в истории переводчик Либерии.

– Максим Грек? – немного удивленно назвал Страж имя.

– Да, – просто сказала маг. – А знаете, где провел Грек эти двадцать лет? Здесь, в Отроч монас– тыре!

– О Господи… – Дан был по-настоящему ошарашен и даже немного напуган. – Тогда это поистине страшная тайна монастыря. И… это единственное доказательство?

– Это главное доказательство, – уточнила девушка. – А еще вспомним перестройку монастыря как раз по заказу Ивана Третьего, вспомним, что именно сюда отправляли самых просвещенных людей того времени. И кстати, я, наверное, все-таки сгустила краски. Монастырь не был острогом. Просто он, как и на заре своей истории, остался крепостью. И тут жили воины. Пусть им было предназначено не сражаться с врагами с оружием в руках, но защищать Либерию силой веры и… клирикальной магии. А условия проживания… Такова суровая правда жизни того времени. Но не важно. Могу вспомнить еще два доказательства. Новгородский поход Грозного, разрушение им Твери. Тогда не был затронут лишь монастырь. И… последнее упоминание о Либерии датируется 1571 годом. Тогда ее стражи запечатали ее навсегда, как гласит легенда. А это как раз через год после того похода.

– Похоже, она и правда здесь, – подумав, согласился Дан. – И это многое объясняет. Я думаю, за пятьсот с лишним лет многие пытались проникнуть в подземелье монастыря. И если бы там был просто артефакт, отдельная вещь, то хоть кто-то, но смог бы ее похитить. А вот библиотеку оттуда легко не вынесешь. Зато знание о том, как проникнуть в тайник, стоит дорого.

– И возможно, именно потому Малюта убил митрополита Филиппа, – рассуждала дальше Ева. – Священник отказался раскрыть тайну.

– Причем не тайну Либерии, – уточнил Страж. – А именно тайну безопасного доступа к библиотеке.

– И именно это кто-то ищет и сейчас, – по совершенно не радостному тону девушки легко было понять, как она относится к этому предположению.

– Я думаю, вы правы, – поддержал ее Дан. – Кто-то на самом деле ищет не саму Либерию. Преступник о ней знает. Он ищет возможность добраться до этих книг. И ради него погибают те, кто проникает в подземелья.

– Скорее всего, эту тайну так и не смог узнать Малюта, но откуда-то ее знала Елена, его дочь, – размышляла маг дальше. – И потому Скуратов так был взбешен, когда не мог добраться до Елены. Ведь она просто лишила отца власти, которую Малюта жаждал.

– Власти над миром магии, – Страж кивнул. – Все верно. Елена стала хранительницей Либерии. И… возможно ли такое, что кто-то из ее родных до сих пор хранит эту тайну и убивает молодых, обманутых Избранных, попадающих в подзе– мелье.

– Возможно, – нехотя согласилась Ева. – Только… Все-таки большинство из них погибли в ловушках тоннелей подземного лабиринта. И еще у нас пока вообще нет доказательств, что этих самых молодых Избранных туда кто-то отправ– лял.

– Это знает Реставратор, – напомнил Страж. – И мы сегодня же возьмем у него эти доказательства. Жаль, что он имеет столь странные привычки. Иначе мы бы все знали уже сейчас.

24 апреля

Тверь, бывшая богадельня Аваева

22.30

Замечание было верным, потому что старый маг-артефактор придерживался очень странных привычек. Он вообще никогда не покидал свой дом. А еще он принимал гостей только после наступления темноты. Чаще всего в полночь. Но в этот раз, уступив Еве, согласился на встречу в половине одиннадцатого вечера.

Они снова устроились в гостиной, все так же напоминающей уголок средневекового замка. Реставратор, облаченный в любимый халат, занял самое массивное кресло. Казалось, он увлечен расследованием.

Старый маг наклонился вперед, решительно жестикулировал и вообще очень напоминал стратега, планирующего грандиозную битву.

– Пока мы лишь знаем о том, что под монастырем сохранился лабиринт, – увлеченно рассуждал он. – Причем он располагается как под береговой частью, так и частично под водами реки. Кстати, уникальный случай, но еще два века назад русло Волги было меньше, чем сейчас. Зато течение было более полноводным! Так вот, если вы сможете взять образцы почвы у входов в лабиринт, расположенных ближе всего к воде, я смог бы вычислить протяженность ходов подводной части лабиринта!

Ева, сидящая напротив Реставратора, спокойно кивала его словам, только в ее глазах мелькали веселые искры. Даниила поначалу тоже развлекал план старого мага, но вскоре все это начало ему надоедать.

– Уверен, что данное исследование очень интересно, – заметил он уже с хорошо заметным нетерпением. – И мы с удовольствием поможем в его осуществлении, но прежде необходимо заняться расследованием.

Последнее слово он выговорил особенно четко и многозначительно.

– Но я же и помогаю в расследовании, – тут же спешно возразил ему Реставратор. – Уверен, что в лабиринте есть тупиковая часть. Это важно!

– Не спорю, – Дан стоял на своем. – Но сейчас мне важнее узнать о тех, кто уже погиб в монастыре, и получить те самые бумаги, которые оставил вам ваш друг. Давайте поговорим об этом.

– Но именно поэтому и важно исследовать лабиринт! – как будто не слыша Стража, продолжал настаивать маг. – Важны именно те, кто уже погиб в лабиринте. Или сгинул. Вы же так и не нашли труп Главы Гильдии. Я уверен, он там. В тупике. И мы должны…

– Позвольте мне решать, в чем состоит мой долг, – полностью потеряв терпение, твердо и даже холодно остановил его Дан.

Реставратор как-то почти по-детски насупился, посмотрел вопросительно на Еву, будто ожидая ее поддержки.

– Я полностью согласна с Даном, – тихо, но уверенно ответила ему девушка. – Нам нужны те документы.

Выражение лица старого мага изменилось. Казалось, он вдруг весь устало осел в кресле, посмотрел на своих гостей как-то затравленно и горько.

– Вы знаете о Либерии, – это был не вопрос, а четкое и уверенное утверждение. – Этого я и боялся.

– И как давно о ней знаете вы? – тут же поинтересовался Страж.

– Уже полвека, – Реставратор устало потер глаза. – И поверьте, я готов был сделать все, чтобы о библиотеке не узнали вы. Чтобы никто о ней не знал!

Старый маг не скрывал, насколько он расстроен.

– Откуда и как вы узнали? – мягко спросила его Ева. – И как вы могли скрывать эту тайну, если знали, что сейчас убийствами и тайной Отроч монастыря занимается Стража?

– Ева! – Реставратор поморщился. – Я узнал это тогда, когда исследовал тело сына моего друга. Это было легко. На одежде были не только следы камня и песка из лабиринта. Там была и книжная пыль. И даже слабый отзвук магии… А дальше – копнуть чуть глубже, сопоставить факты, почти лежащие на поверхности, и все! Но я не сказал о своей догадке даже ему! Моему другу! Хотя он очень хотел знать…

– И вы не сказали это нам, – напомнил Страж.

Сокрытие информации, важной для расследования, конечно, не считалось преступлением в Волшебном мире, где у каждого жителя тайн больше, чем в целом городе смертных. Но все же за это полагалось наказание.

– Не сказал, – совершенно не смутившись, признал старый маг. – И если бы вы сами не узнали о библиотеке… я сделал бы все, чтобы держать вас как можно дальше от этого дела. Я бы мог еще долго придумывать вам задания, водить кругами… Особенно Еву.

– Но почему? – удивилась девушка.

– Потому что ты артефактор! – он произнес это так, будто профессия мага все объясняла. – Потому что ты лучшая в нашем деле. И я не хочу, чтобы ты жила, как теперь живу я! Я просто хочу, чтобы ты осталась жить. Как и Страж! Тогда, пятьдесят лет назад, я еще не знал, насколько Ева талантлива. Да она и не искала страшных тайн. Но после… – он болезненно поморщился. – Потом ты снова приехала и стала задавать вопросы. И ты уже была лучшим артефактором столицы, а может, и всей страны. А ведь тебе еще и ста лет нет! Не хочу, чтобы ты стала затворницей, боялась каждой тени!

– И тогда вы давали мне такие же странные задания, – вспомнила девушка. – Та фреска… потом поход в архив, где Алексей даже не пустил меня на порог. Из-за своей трусости.

– Которая спасает ему жизнь, – напомнил Реставратор. – Ведь все остальные, кто был с тобой тогда на берегу… Они исчезли. Та пара… Они приходили ко мне. Тоже знали о Либерии. Тоже искали безопасный проход в лабиринт. Они исчезли, Ева! А я… после них я стал жить так, как сей– час.

– Как сейчас? – тут же переспросил Страж. – Что вы имеете в виду?

– Я уже двадцать лет не покидаю своего убежища, молодой человек, – немного обиженно заявил старый маг. – И не потому, что к старости у меня развилось слабоумие или какие-то вычурные привычки. Я просто боюсь. На мой дом наложены специальные заклинания. Не просто защитные и маскирующие чары. Эта магия не только не пропустит сюда незваных гостей. Она еще и не выпустит меня наружу.

– То есть, – удивленно уточнила артефактор. – Вы на самом деле физически не можете покинуть дом?

– Именно так, – важно кивнул Реставратор. – Это моя страховка. Я не выйду отсюда до самой смерти. И даже после нее. Ведь дом защищен не моей силой, а специальными артефактами. Я боюсь, как уже говорил. Либерия… Это как проклятие. Я же знаю, она там… Я мог бы… Я мог пойти туда. Я умнее, старше, опытнее. Я бы прошел. Или погиб бы. Но Либерия… Это слишком темная сила, это почти неограниченная власть. И она сможет просто сломать меня. Вот этого я и боюсь. Потому я заточил себя здесь.

– Проклятие артефакторов, – грустно и немного разочарованно проговорила Ева. – Обратная сторона нашего дара.

– Что это значит? – Дан пока так и не понял странного диалога магов.

– Многие реально считают это проклятьем, Дан, – пояснила немного суховато девушка. – Каждый артефактор испытывает в какой-то момент неудержимую тягу к конкретному артефакту, к отдельному поиску. Настолько сильную тягу, что перестает быть осторожным, забывает обо всем. И в девяноста процентах случаев погибает. Иногда прежде став убийцей. Чем сильнее тот артефакт, что становится проклятым для мага, тем больше эта тяга и тем страшнее расплата за попытку его получить. Непреодолимое искушение. В этом обратная сторона дара искателя.

– И вы… Ева! Вы тоже испытываете это? Сейчас? Либерия вас поглощает, как и тех, кто искал ее раньше? – почти с ужасом спросил Страж.

– Вообще-то нет, – девушка позволила себе улыбку. – Наверное, я еще слишком молода. Но я еще ни разу не попадала под это проклятие, и даже Либерия не вызывает у меня такой тяги. Скорее, даже наоборот. Она меня отпугивает. Да и это… несколько не мой профиль. Книги и рукописи не увлекают меня. Вы зря так за меня боялись, – Ева еще раз улыбнулась старому магу. – Я не сдамся. Но я просто обязана сделать хоть что-то, чтобы прекратить этот поток смертей. Хотя все еще надеюсь, что мне не придется спускаться в тот лабиринт.

– Возможно, вам обоим придется это сделать по чужой воле, – предупредил Реставратор. – Ведь кто-то же посылает туда молодых Избранных. И вы оба отличные кандидатуры.

– Вот мы и вернулись к нашим вопросам! – картинно обрадовался Страж. – Итак, я все еще хочу видеть бумаги вашего друга и прежде всего – доказательства, что существует некий таинственный преступник, посылающий других на смерть. И кстати, сколько всего погибших в подземельях монас-тыря?

– Всего двенадцать Избранных, – на этот раз Реставратор ответил точно, оставив попытки запутать расследование. – Раньше я считал, что их больше, из-за тех смертных, что посылали в лабиринт в 1934-м. Без них получится дюжина. Но есть еще и те, кто просто исчез. Таких трое. Четвертым наверняка стал Глава Гильдии лекарей. При этом, заметьте, Избранные стали исчезать только после того громкого дела, когда погибли сыновья моего друга. Хотя… еще и его смерть. Вот она точно стала последней. Потом смерти сменились исчезновениями. До вчерашнего дня.

– Все имена погибших собраны в бумагах вашего друга? – спросил Страж.

– Да, – подтвердил Реставратор. – И я потом продолжил список. Также друг оставил мне карту, где указаны все места нахождения жертв лабиринта. Там же указаны и тайные входы в подземелье. Можно четко проследить всю картину, где входил внутрь каждый из них, где выходил или куда его выносило. Друг составил и список повреждений, полученных каждым погибшим.

– Они все умерли от ран или от воздействия магии ловушек? – Ева продолжила допрос за своего напарника.

– Да, – убежденно кивнул старый маг. – Ни одного такого странного случая, как последний. Но это и неудивительно.

– Почему? – Дана это как раз очень удивляло. – Ваш друг, да и вы вслед за ним были убеждены, что Избранных кто-то отправлял в подземелья. Если бы остальных также убивало проклятие, не принадлежащее монастырю, это было бы логично.

– Не совсем, – Реставратор улыбнулся впервые за весь разговор. – Тут немного другая ситуация. Для начала я расскажу вам о тех, кто погиб. Их сила и способности… Каждый следующий Избранный, отправленный в лабиринт, был сильнее предыдущего.

– Вы серьезно? – вот этот факт заставил Еву занервничать. – Как вы это поняли?

– Легко, – теперь Реставратор снова стал стратегом и, забыв о страхе, упивался своей ролью. – Первыми погибли два молодых мага. Они оба еще учились на старшем курсе Магической Академии. Один должен был стать лекарем, другой мечтал поступить в Стражу. Через десять лет в лабиринте погибли два опытных некроманта. Каждому из них было более ста пятидесяти лет. И опыта жизненного, поверьте, хватало, но…

– Каждый раз в лабиринт ходили по два Избранных? – решила уточнить артефактор и заметила, как кивает ее вопросу Дан, который тоже отметил эту закономерность и теперь считал вопрос напарницы своевременным.

– Не всегда, – возразил старый маг. – Сначала их было по двое. Но после… как раз спустя пять лет после второго парного убийства, в подземелье монастыря отправился молодой оборотень. Один. Кстати, ему удалось выбраться живым. Пусть и сильно израненным. Но все же он оттуда вышел. Хотя и умер чуть позже от магических ран. И он первый, у кого были повреждения и от механической ловушки, и от магической.

– Пока получается пятеро погибших, – суммировал Страж. – И мы добрались уже до 1961 года. Ева, когда вы были здесь?

– В 1967 году, – вспомнила маг. – И тогда погибли также двое. Чуть позже после них отец мальчиков. Таким образом, уже восемь жертв.

– Все верно, – подтвердил Реставратор. – Именно в шестидесятых вылазок в монастырь было больше всего. В 63-м туда отправились еще двое. Это уже были взрослые и сильные Избранные. Вампир и маг-некромант. А спустя год нашли еще один труп, и это был Глава клириков Твери. Последний погибший ушел в подземелья в 1965-м. И он был Высшим.

– Как странно, – Ева хмурилась. Это перечисление погибших просто угнетало. В нем на самом деле что-то казалось очень неправильным и каким-то пугающим. – Как будто и правда, сила Избранных, уходящих в лабиринт, возрастает.

– Это не просто странно, – заметил внушительно старый маг. – Мой друг, да и я вслед за ним усматриваю в этом факте чужой умысел. Кто-то специально выбирает Избранных для поиска. Если бы не было того неизвестного, то явно в монастырь по собственной инициативе шли бы представители нашего мира с совершенно разными способностями и уровнем силы. Не было бы такой четкой логики. И кстати, вернемся к вопросу Стража. Все эти жертвы умирали сами от полученных в подземелье ран. И если кто-то таким образом проверял наличие безопасного пути к Либерии, то ему и не нужно было придумывать дополнительные смертельные ловушки. Лабиринт сам убивал своих жертв.

– Кроме последнего случая, – напомнил Дан. – И последующего исчезновения Главы, как второго участника поиска. Что же изменилось?

– Я думаю, кое-что на самом деле изменилось, – высказал свои доводы старый маг. – Только не сейчас, а чуть раньше. Все начало меняться тогда, пятьдесят лет назад. Вы же заметили, что в семидесятые годы походы в подземелье резко участились? Конечно, пришла оттепель, закончилась война, отстроили страну, и жить стало проще. Поиск тоже казался более безопасным, и им можно было заниматься спокойно, без лишнего риска, как, например, во время Великой Отечественной. И я думаю, тогда наш неизвестный немного увлекся, потерял бдительность. И еще… Когда нашли мальчиков моего друга, было много Избранных. Тем более, там было трое Высших из столицы. Это уже очень опасно! Пусть тогда еще никто не знал, кто такая Ева. Но все равно слишком много внимания было привлечено к тем жертвам. И потому наш преступник затих.

– Заодно и изменил тактику! – догадалась Ева.

– Да, – Реставратор ей улыбнулся. – Но… остался еще и мой друг, серьезно занявшийся расследованием. Наша последняя жертва. Он умер там же в подземелье. Точнее, его нашли у самого выхода… Вот только причина смерти его уже была дру– гой!

Старый маг окинул слушателей интригующим взглядом и после небольшой паузы продолжил:

– Его отравили, – выдал Реставратор. – Причем яд мой друг принял раньше, чем отправился в лабиринт. Кто-то, скорее всего, как раз не хотел его туда допустить.

– Вы хотите доказать, – рассудил Дан, – что этот неизвестный был знаком с вашим другом. Точнее, этот Избранный подобрался к врагу слишком близко, потому и был отравлен? Но тогда зачем ему нужно было идти в лабиринт?

– Потому что мой друг так и не узнал о Либерии, – тяжело признался старый маг. – Я так ему и не сказал этого. Также не знал он и о том, что его дети погибли, пытаясь найти не саму библиотеку, а безопасный проход к ней. Мой друг думал, что он сможет отомстить, просто уничтожив хранящийся в подземельях артефакт.

– А он был на такое способен? – удивилась девушка.

– Да, – тут же уверенно подтвердил Реставратор. – Ведь он был Главой Гильдии некромантов. Пусть и не Высшим, но очень сильным магом.

– Странная складывается картина, – заговорил Дан. – Монастырь уничтожили в 1932 году. В 1934-м мы, то есть Стража, начали пытаться проникнуть в подземелья. А спустя еще восемь лет это начинает делать уже кто-то другой. Пусть и чужими руками. И этот кто-то хорошо знает, что он ищет. Такое чувство, что наш неизвестный знал о той, первой операции. Но откуда? Ведь даже тогда Стража не подозревала о Либерии.

– Этот кто-то, – предположила Ева, – воспользовался начатым Стражей поиском. Но он сам из Твери. И он имел возможность узнать то, что не удалось столичным представителям закона.

– Согласен, – поддержал ее Реставратор. – Этот незнакомец точно не покидает город. И еще он имеет доступ ко всем архивам. И откуда-то знает о библиотеке, причем, я боюсь, больше нас всех.

– Я бы мог предположить, что это некий Хранитель Либерии, – продолжал рассуждать Страж. – Вот только в этом случае ему не было бы смысла посылать кого-то в лабиринт. Он должен был избавляться от тех, кто просто догадался о тайне монастыря. И еще в этом деле слишком часто всплывает имя Малюты Скуратова… Будто этот некто продолжает его поиски. А Хранители Либерии, как я подозреваю, наоборот, стремились не допустить знаменитого опричника до библиотеки.

– Обратите внимание и еще на один момент, – предложила Ева. – В течение всех этих лет убивали далеко не рядовых Избранных. Среди них есть Высший. А ведь в Твери такие наперечет. Его смерть явно могла стать резонансной. Да и Главы Гильдий… Тоже не самые обычные представители Волшебного мира.

– Вот тут ты права! – оживился старый маг. – Между прочим, среди молодых Избранных, погибших в поиске, есть Стражи. Трое из двенадцати!

– И все это время никто не передал дело в столицу? – Дан нахмурился и, похоже, даже разозлился. – Даже местная Стража не начала расследование? Почему? Что происходит в этом городе?

– Странно, что об этом деле вам сообщили в этот раз, – возразил Реставратор. – Я, конечно, понимаю, что появление израненного и умирающего молодого вампира прямо в крипте – это из ряда вон выходящий случай. Но… Как вы сами заметили, это убийство вообще выпадает из схемы. И это лично меня пугает еще больше.

– Согласен, – Дан впервые сегодня благосклонно улыбнулся старому магу. – Я думаю, нам нужно быть намного более острожными. Но это не значит, что мы прекратим расследование. Вы же теперь отдадите нам все бумаги вашего друга и ваши собственные исследования?

Реставратор снова почти по-детски насупился и нехотя кивнул.

25 апреля

Тверь, дом в Затверечье

05.15

Даниил так и не понял, почему он проснулся. Просто он вдруг вынырнул в серый сумрак своей комнаты из сна, о котором сразу после пробуждения уже ничего не помнил.

Страж быстро осмотрелся. В самом помещении ничего с вечера, а точнее, с ранней ночи, не изменилось, и здесь не было ничего особенного или опасного. Как ничего не привлекало внимания и за окном. Лишь серая дымка уже наступившего дня.

Дан протянул руку, взял с прикроватной тумбочки смартфон. Часы на экране показывали самое начало шестого. В доме не раздавалось ни звука. И все же Страж был уверен: что-то не так. Он интуитивно чувствовал присутствие кого-то во владениях Евы. Но угрозы этот кто-то не представлял. Пока…

Быстро надев джинсы и футболку, молодой маг осторожно, привычно бесшумно выскользнул в коридор. Здесь было еще совсем темно, только там, где был спуск лестницы, ведущей в холл, пробивались первые все такие же сероватые лучи утра.

Крадучись, Дан начал подбираться к ступеням, когда заметил какое-то движение впереди. Черный гибкий силуэт мелькнул от двери в дальнем конце коридора.

Ева тоже что-то почувствовала и проснулась.

Страж помахал ей рукой. Девушка удивительно быстро метнулась к нему ближе.

– Внизу, как я думаю, кто-то есть, – еле слышным шепотом сказала она почти в самое ухо своего напарника. При этом ей явно пришлось встать на цыпочки, удерживая Стража за руку.

– Здесь нет таких мощных защитных заклинаний, как в вашей квартире в Москве? – на всякий случай решил уточнить Дан.

Ева отрицательно покачала головой.

– Я пойду вниз первым, – предупредил ее напарник. – Пожалуйста, держитесь за мной.

И снова девушка лишь кивнула, нервно перебирая в руке какой-то тонкий серебристый браслет. Похоже, маг схватила это украшение на ходу, но даже не стала надевать на руку. И наверняка в этом браслете кроется какое-то боевое заклятие.

Они быстро и осторожно спустились в нижний холл. Здесь тоже было серо в предрассветной дымке, тихо и безопасно.

Ева указала на раскрытую дверь гостиной. Страж первым вступил в комнату.

Человек сидел лицом ко входу в одном из кресел. Руки он сложил на животе, закинул ногу на ногу, будто приготовился кого-то или чего-то долго ждать. У незваного гостя было узкое лицо с довольно резкими, будто вырезанными из камня или дерева чертами лица. Волосы чуть вьющиеся, явно светлые, хотя настоящий цвет точно при таком освещении не разберешь, падали в беспорядке на воротник его кожаной куртки.

При виде Стража гость несколько резко и кривовато усмехнулся.

– Не то чтобы я хотел кого-то разбудить, – немного иронично и негромко заметил мужчина. – Но рад, что мне не придется долго ждать.

Дан чуть прищурился, разглядывая незнакомца. Пусть в полумраке черты лица гостя были будто чуть смазаны, но Страж точно видел в этом мужчине что-то знакомое.

– Кир? – с некоторым сомнением спросил он, все еще стоя в дверях. – Кир Куракин?

– Приветствую вас, Даниил Нарышкин, – ответил все с той же веселой иронией старший кузен хозяйки дома.

– Кир? – Ева тут же выглянула из-за плеча своего напарника. – Здравствуй. А что ты тут…

Девушка замолчала, увидев, как со второго кресла, повернутого ко входу спинкой, встает еще один человек. Высокий, худой, явно немолодой. Его волосы, темнее, чем у Кира Куракина, были зачесаны назад, коротко стрижены сзади, а вся фигура скрывалась черной ризой священника.

Второй незнакомец в этот же момент шагнул в комнату справа, из дверей столовой. В нем сразу интуитивно можно было почувствовать воина: решительные движения, но не резкие, а быстрые и плавные, удобная и неброская одежда, он был ниже своих товарищей, зато шире в плечах, и грива его волос, неуправляемо торчащая во все стороны, наводила на мысль, что этот гость относится к касте оборотней.

Угрозы со стороны этих слишком ранних и все-таки незваных гостей Страж не чувствовал, но их тайное проникновение в дом в такое время, их довольно уверенное поведение, будто они признают за собой право доминировать, заставили Даниила шагнуть вперед, расставить чуть шире ноги и приготовить оружие.

Браслет Стражи простой, состоящий из кожаных шнурков со странными узелками и парой деревянных бусин, тут же съехал ближе к ладони, чтобы его удобнее было использовать.

Как ни странно, Ева, прекрасно узнавшая своего кузена, встала рядом с напарником, чуть касаясь его плечом, сжала в одной руке свой амулет с боевым заклятьем и вздернула другую руку вверх, готовая к бою.

– Ева? – Кир не поменял позы, даже не распустил сплетенные на животе пальцы, но было заметно, как он напрягся. – Дан? Мы не принесем вреда вам и вашему жилищу.

Это была ритуальная фраза, принятая в Волшебном мире. Нарушение данного слова грозило произнесшему ее Избранному печальными последствиями. Причем сразу, на месте нарушения этой клятвы.

Ни Ева, ни ее напарник не поменяли позы, все так же цепко оглядывая незваных гостей.

Вторым ритуал выполнил священник. Торопливо, немного нервно, но четко. Боевой маг выставил руки вперед, показывая, что в них нет амулетов и свитков, и четко и даже немного лениво повторил слова клятвы за остальными.

Ева обошла своего напарника, встав немного перед ним, показывая, что именно она хозяйка дома. Все это время она не сводила холодного и упрекающего взгляда со своего кузена.

– Почему? – отрывисто и резко спросила она.

Кир тяжело вздохнул, все же расцепил руки и чуть наклонился вперед. Он еще помолчал, глядя на свою сестру, но потом произнес так, будто лишь чрезвычайные обстоятельства вынуждают его это сделать.

– Либерия, – для него это объясняло все.

Ева еще пару мгновений смотрела на него, все так же холодно и упрямо, потом медленно кивнула и наконец позволила себе чуть расслабиться.

– Понятно, – как-то устало и грустно прокомментировала артефактор. – Дан, мы с вами нашли Хранителей.

Ева устроилась на диване вместе со своим напарником, однозначно давая понять, чьей стороны она придерживается в этом деле.

Священник чуть развернул кресло, чтобы сидеть к ним лицом. Кир легко перетащил свое кресло, хотя предмет мебели был достаточно массивным. Боевой маг устроился на стуле и чувствовал себя очень свободно и удобно.

– Позвольте, я сначала представлю моих спутников, – предложил Кир уже без иронии, но как-то сухо и будто нехотя. – Хотя мы не часто навещаем кого-то все втроем. Итак, это мои… коллеги. Глава Стражи Твери Вячеслав Аваев и настоятель Успенского собора Отроч монастыря Степан Сумароков.

Ева и Даниил синхронно кивнули. Было понятно, что оба представления не стали для них сюрпризом.

– Как вы узнали, кто мы? – спросил Глава местной Стражи. Дружелюбно и даже с каким-то любопытством. – Реставратор рассказал?

– Нет, – легко отозвалась артефактор. – Простая логика. У любого артефакта, да еще такого уровня, как библиотека Софьи Палеолог, просто обязаны быть Хранители. И даже нетрудно было при желании понять, кто выполняет данную миссию. В этом деле как-то очень много родителей, которые подозрительно не беспокоятся о своих детях. Глава Гильдии лекарей, у которого погиб сын и кто даже не появился взглянуть на труп. Потом… Родители тех молодых Избранных, погибших в лабиринте. Из них лишь один пошел вслед за своими детьми. А еще… И это касается непосредственно вас. Молодой служка, нашедший последний труп в своей церкви. И его отец, кстати, по совместительству еще и настоятель церкви, который тоже не пришел поддержать сына. Но если Глава Гильдии пропал, остальные, наверное, были запуганы, то священник… Он мог не появиться только потому, что был в этом деле замешан.

Ее старший кузен одобрительно кивнул, ему было приятно наблюдать за Евой, он даже гордился ее сообразительностью.

– И еще, – продолжила девушка. – Дан правильно отметил, что в течение последних семидесяти лет тут погибло много Избранных, среди которых и Главы Гильдий, и Высший. А еще представители Стражи. И никто не поднял шума, не обратился в столицу. Причина этого могла быть только одна: когда сам представитель закона в Твери скрывает тайну монастыря.

Местный Глава Стражи тоже кивнул, признавая ее правоту, и даже чуть улыбнулся.

– Только твое участие во всем этом стало для меня неожиданностью, – с упреком заметила Ева Киру.

– Зато для меня – нет, – признался ее напарник, глядя на старшего Куракина с некоторым вызовом.

– Почему? – удивилась девушка.

– Вчера в галерее, – стал рассказывать Страж, все еще внимательно глядя на Кира, – Ева рассказала мне о вашем отце. Первом Борисе Куракине в роду. А также о том, что его брак был заключен только в Волшебном мире. Также и его сын никогда фактически и не существовал для мира людей. Любой Избранный благодаря подаренному ему природой долгожительству может вернуться в мир смертных и прожить там вторую жизнь. Так и делает большинство, если находят себе новую жену, если ждут рождения ребенка. Мы все вышли из сообщества людей, нас тянет обратно. Мы как бы узакониваем свое место в цивилизации, существуя и в мире магии, и среди смертных. В те смутные времена ваши родители могли не сделать этого только по одной причине. Из соображений безопасности. Они спасались от чего-то сами и прятали своего ребенка.

Ева смотрела на напарника с некоторым удивлением, но ее не беспокоил и не пугал его рассказ. Скорее, девушку поразила некая смена ролей. Обычно истории рассказывала она, а Дан слушал. Теперь повествование вел Страж. И что изумляло артефактора, эта история была об ее семье. О той части, которую девушка не знала. Это немного очаровывало, было похоже на неожиданный подарок. Пусть не очень приятный, но точно интригующий.

– Итак, Борису Куракину и его семье что-то угрожает, – продолжал Дан, оказавшийся умелым рассказчиком, потому что не только его напарница, но и гости слушали его с явным интересом. – В другой ситуации я мог бы предложить множество вероятных причин для этого. Но мы расследуем дело о тайне монастыря. И еще у меня на руках есть портрет некоей дамы.

Догадавшаяся Ева тихо охнула и прикрыла рот ладошкой, милым, почти детским и уже хорошо знакомым Дану жестом. Он чуть улыбнулся девушке и продолжил:

– Портрет Елены Скуратовой-Бельской, – уточнил он для остальных. – Мы нашли его в тайнике Главы Гильдии лекарей. О котором пока еще нам ничего не известно. И на этом самом портрете стояла подпись заказчика. Когда-то стояла, пока не была стерта магией. Да так, что восстановить имя не представляется возможным. Остались лишь инициалы: Б.К.

Страж снова улыбнулся и чуть взмахнул рукой.

– Думаю, вы сами понимаете, как не сложно провести некие параллели. Тот, кто заказал портрет Елены, явно был близок к ней. Влюблен в нее или, может быть, даже женат на ней. Б.К. За этими буквами легко может скрываться тот самый Избранный, кто прячет свою семью в мире магии. Ради безопасности любимой женщины, преследуемой полубезумным, склонным к насилию отцом. Прячет Борис Куракин и своего сына. Выросший мальчик знает секрет родителей, их цели и стремления. И вероятность, что именно он продолжит защищать дело отца и матери, очень велика. Тем более в ходе расследования я как раз и вижу след Кира Куракина здесь, в Твери. Пусть и не яркий, аккуратный и очень благородный. Такой, например, как восстановление коллекции портретов и части мебели из своего имения. Вещей, хранящихся там же, где есть архив с документами о тайне Отроч монастыря. В городе, где находится семейная Библия и портрет его матери…

– Все точно, – Кир Куракин всегда предпочитал говорить короткими отрывистыми фразами. – Вашей логики стоит бояться, Дан Нарышкин. Но мы тут не для того, чтобы нападать, а защищать.

– Либерию? – тут же уточнила с легким вызовом его младшая кузина.

– Вас, – кратко оповестил ее родственник. – Я вчера говорил с Михаилом. Вам с Даном тут нельзя было появляться. Но теперь поздно.

– Так Глава Стражи знал о вашей миссии? – тут же заинтересовался Страж.

– Конечно, знал, – ответил ему вместо Кира тверской коллега Дана. – Первым Хранителем в моем роду был отец. Младший брат того самого знаменитого купца Аваева, который владел кучей недвижимости в городе, кто выкупил богадельню, в здании которой теперь прячется Реставратор. И именно мой отец был первым в Твери Главой Стражи. Теперь я занял его место. И на службе, и в рядах Хранителей. И конечно, мы всегда держали в курсе наших дел Главу Стражи России и Москвы. И прежнего, и нынешнего.

– Потому никто и никогда не приезжал сюда расследовать эти странные смерти и исчезновения, – понял Даниил.

– Только смерти, – поправил его Кир. – Никто в тайниках монастыря не пропадал.

– Значит, Глава Гильдии лекарей и те Избранные, что пытались расследовать это дело в последние пятьдесят лет, тоже мертвы? – холодно уточнила Ева.

– Верно, – снова вместо Кира отозвался местный Глава Стражи. – Мы тихо закапывали трупы. Потому что после того, как вы, Ева, и ваши друзья нашли тогда этого бедного умирающего мальчика на берегу, все стало слишком опасным. И лучше было избегать лишней огласки.

– Вот только появление умирающего от проклятья вампира позапрошлой ночью в церкви вряд ли похоже на стремление избежать огласки, – несколько ехидно заметил Дан.

– Может, стоит все-таки выслушать нашу историю с самого начала? – предложил молчавший до этого момента священник.

Московский Страж и его напарница синхронно кивнули, соглашаясь.

– Все начинается с нас, – начал рассказ Кир. – Мои отец и мать хранили тайну и воевали с… дедом. Придется признать этот факт. Мама умерла рано.

– Малюта все-таки нашел свою дочь? – тут же с должным сочувствием поинтересовался Дан.

– Не он, – старый хранитель чуть поморщился. – Войну не ведут в одиночку. Их было много. Всегда можно найти многих, кому снится величие и власть. Родители их истребляли. Тогда было такое время. Тайная война. И мама погибла. Тогда отец отдал мне ее портрет. Я был еще слишком мал, мог ее забыть.

– Портрет Елены Скуратовой-Бельской хранился у тебя, – размышляла Ева. – Но тогда как он вдруг оказался у Главы Гильдии лекарей сейчас? Он его выкрал у тебя? И зачем? Я уж не спрашиваю, как такое возможно.

Кир усмехнулся. Его младшая кузина, которую он чаще называл племянницей, была права. Логово старого мага, специалиста по иным реальностям и Пустоте, обнаружить было не просто трудно, а почти невозможно. Пусть Ева и жила там более пяти лет, но даже она вряд ли смогла бы сейчас проникнуть в дом Кира, если бы он сам не открывал ей дорогу.

– Это историческая случайность, – сказал старый маг. – Трагедия русской культуры, которая называлась национализацией.

Дан вопросительно посмотрел на артефактора.

– После Великой Октябрьской революции, – тут же стала пояснять она, – начался процесс насильственной экспроприации ценностей из усадеб, частных домов дворянских родов и богатых купеческих семей. Ценности, или большую их часть, свозили в музеи. В Твери еще в девятнадцатом веке был открыт некий публичный губернский музей. Как раз в здании Путевого дворца. И вот в его запасники попали многие произведения искусства, мебель и прочее, привезенное из усадеб этой и соседних областей. Таким же образом попала в галерею и наша родовая коллекция портретов из Волосово. Боюсь, так же в запасниках оказался и портрет Елены.

– Не оказался, – возразил ей кузен. – В комиссиях было много Избранных. Они следили, чтобы к смертным не попали артефакты или свитки нашего мира. Но не все Избранные думали лишь о безопасности Волшебного сообщества. Кто-то либо уже тогда знал о Либерии, либо быстро понял, что к чему. Портрет выкрали. Как и Библию.

– Это мог быть тот, кого мы ищем сейчас? – прямо спросил Дан.

Кир чуть подумал, но потом утвердительно кивнул.

– Вернемся назад, – снова стал рассказывать он. – Мама умерла. Отец помогал Страже, пока Малюту не арестовали. Но потом… Прожил недолго. Перед смертью передал секрет Отроч монастыря мне. Я стал Хранителем. Нашел тех, кто готов помочь, там же. В монастыре.

– Ну да, – поддержала его Ева. Ее голос звучал уже мягче, без упреков и обид. История увлекла девушку. – Уж монахи-то должны были знать, что они охраняют.

– Не все, – напомнил ей священник. – Сначала секрет Либерии хранили Великие князья Рюриковичи. До Романовых. Последним, кто знал секрет, был Василий Четвертый Шуйский. При Годунове. Но он не выдал тайну даже царю. После него Хранителями оставались лишь руководители Отроч монастыря. Среди них были Избранные всегда. К нам и обратились Куракины.

– Так вы были настоятелем монастыря до революции? – искренне удивился Дан. – Но ведь вроде бы последний настоятель был зверски убит как раз перед разрушением обители!

– Так и было, – священник болезненно поморщился. – Я пришел в монастырь в отрочестве, только получив инициацию Избранного. И был сначала послушником. У каждого из нас были свои… кураторы. Из старших братьев. Мой куратор после как раз и стал настоятелем. И он получил по наследству секрет подземелий. А когда сменилась власть… Он рассказал о тайне мне. После его ужасной смерти я нашел Кира. Так мне велел мой наставник и друг. С тех пор я храню тайну.

– Тогда вы сможете помочь нам уточнить, – тут же обратился к нему Дан. – Тогда, до революции, были попытки найти безопасный проход к тому месту, где хранится Либерия?

– Нет, – тут же уверенно заявил отец Степан. – Были случаи, когда приезжие Избранные, живущие в монастыре, узнавали тайну… Они долго не задерживались… И в обители, и в земной жизни. Но никто и никогда даже не пытался спуститься в подземелья.

– Даже прежний настоятель? – удивилась Ева. – Секрет безопасного прохода был утерян?

– У них не было этого секрета, – внес ясность Кир. – Его знали только Рюриковичи. Так было безопаснее. Для всех. Кто-то за века искал Либерию в принципе, но не конкретный способ до нее добраться: только Малюта тогда и кто-то сейчас.

– Как я понимаю, этот кто-то появился как раз в годы революции, – решил уточнить Дан.

– Да, – согласился старый маг. – Где-то в конце двадцатых годов прошлого века. Хотя… наверное, тогда еще этот некто не понимал, что ищет. Я проводил расследование тогда. Портрет и Библия пропали. Также оказалось, что в запасники не доехали еще кое-какие документы, касающиеся монастыря. Я быстро узнал, кто входил в ту комиссию, которая занималась моим имением. И там был всего один Избранный. Еще совсем молодой. Но его имя было фальшивым. Или он быстро его сменил, как только понял, что в Отроч монастыре хранится Либерия. Потом он, очевидно, стал служителем церкви.

– В самом монастыре? – тут же переспросила Ева.

– Нет, – Кир решительно мотнул головой. – Он уехал куда-то на Север. Пока искал его, нашел тебя.

И снова артефактор удивленно охнула, прикрыв рот ладошкой.

Дан прекрасно ее понимал. Он знал о несчастливом детстве своей напарницы. Она осталась сиротой в подростковом возрасте, практически сразу после своей инициации, только определившись со способностями Избранной. И ее вместе с Ли и младшей дочерью Хранителя Равновесия Магнуса Скифа забрали тогдашние власти страны в специальный лагерь для одаренных детей. Смертные полагали, что создадут из таких мальчиков и девочек страшную армию для борьбы с врагами советской власти.

В лагере Марси заболела, и подруги пытались спасти ей жизнь. Именно тогда Ева впервые проявила свой особый дар Высшей. И именно в ту ночь детей спасли Магнус и Кир. Многие годы для всех оставалось тайной, как старший Куракин узнал о своей малолетней племяннице и других детях. Теперь становилось ясным, что тогда произошло. Ведь этот самый лагерь располагался в стенах одного из северных монастырей. И там Кир надеялся найти преступника. А нашел детей-Избран– ных.

– Так ты оставил поиск, – поняла Ева.

Теперь ее тон стал уже совсем другим, теплым и ласковым, каким она всегда говорила со старшим кузеном.

– Я – да, – подтвердил старый маг. – Но Вячеслав – нет. Хотя, как портрет и Библия оказались у последнего умершего в подземельях, для меня загадка.

– Как и для меня, – легко вступил в беседу Аваев. – Я служил Правой рукой Главы Стражи Твери в начале прошлого века. И уже тогда мой начальник работал с Киром. Их задачей было не допустить, чтобы секрет Либерии узнали за пределами монастыря. Также потом стал работать с Киром и я. Хранители не убивали случайных свидетелей или слишком умных искателей. Мы лишь путали следы, уводили таких Избранных от истины. Если же не получалось… У нас была богадельня, куда мы прятали знающих. Но это случалось редко. С приходом советской власти все изменилось. Сначала шла национализация. Слишком много документов всплыло. Часть удалось перехватить и уничтожить. Но потом… Для меня этот некто начал действовать в 1934 году.

– Когда был уничтожен монастырь? – уточнил Дан.

– Когда убили последнего настоятеля, – веско отозвался тверской Страж. – Его арестовали смертные. Мы, то есть Стража, следили за этим делом. По приказу Стража Москвы, а он знал всегда о нашем существовании, как уже говорилось, мы должны были выкрасть настоятеля, когда он инсценирует свою смерть.

– Инсценирует? – удивилась Ева.

– Он был Избранным, – напомнил Кир. – Что ему смертные?

Артефактор понимающе кивнула.

– Вы должны были выкрасть его, – вернулся к теме Нарышкин. – Но?

– Но кто-то успел вперед нас, – подтвердил его догадки Аваев. – Настоятеля убила магия. И вот те предсмертные муки настоятеля, поверьте, были нешуточными.

– Сделать это мог либо кто-то работающий в Страже, либо Избранный из монахов, – тут же рассудил Дан.

Было видно, насколько ему неприятно предположение, что здесь замешан представитель закона мира магии.

– Кто-то из монастыря, – подтвердил священник. – Среди тех, кто захватил настоятеля, были только смертные.

– Да и Кир искал уже тогда некоего монаха, – напомнил Вячеслав. – Только зря искал. Как и я, как и Степан. Тот Избранный был убит. Он, правда, с 1918-го прятался на Севере. Похоже, документы, попавшие к нему, пугали его самого до жути. Я думаю, он убил настоятеля, надеясь похоронить тайну. Но потом, в 1936-м, кто-то убил его. И захватил его архив. Вот этого неизвестного мы с вами и ищем до сих пор.

– Не вяжется, – не согласился его московский коллега. – Если он так боялся, то не стал бы рисковать, убивая настоятеля. Он мог вернуться сюда, именно надеясь на встречу с тем, кто знал тайну. Но убивать, да еще и в казематах смертных? Вам не кажется, что это не для труса?

– Я тоже им это говорю, – поддержал его Кир. – Убил наш неизвестный. И настоятеля, и вора. А потом, благодаря Страже, понял, что на самом деле искать.

– Ошибаетесь, – Дан чуть усмехнулся. – Как раз потому Стража и инициировала тот самый поход смертных в лабиринт.

Теперь на Нарышкина с удивлением смотрели все.

– Глава Стражи Москвы предоставил мне некоторые материалы по этому делу, – поделился Дан. – Местная Стража заметила попытки некоего неизвестного проникнуть в лабиринт. Надо было что-то делать. Однако все мы понимаем, насколько опасным был этот период родной истории для Волшебного мира. Большевики хотели всего и сразу. И оружие массового поражения, и власть духовную, какую всегда имела религия, и магию. В Страже было решено пока не привлекать особого внимания к месту, где был монастырь. Но при этом в Москве был придуман план, как проверить лабиринт силами смертных. Нужные Избранные вошли в нужные кабинеты тогдашнего НКВД и… дело было за малым. Вы эту часть истории уже знаете.

– Значит, все складывается в такую картину, – стала размышлять Ева. – Есть некий Избранный, получивший документы, позволяющие догадаться о тайне Отроч монастыря. Это знание его пугает, и он бежит из города. Но при этом, видимо, не имея сил хранить такой опасный секрет, он рассказывает о нем еще кому-то. Если мы говорим, что сначала наш Избранный служил в НКВД, а потом подался в монахи, то и его сообщник, скорее всего, был священником.

– Уверен, что ты права, – поддержал ее Кир. – Он, подельник-священник, подбирается к настоятелю Отроч монастыря. Думает, что святой отец знает тайну безопасного прохода в библиотеку. Преступник настоятеля убивает, не получив ответа. Избавляется и от ненужного уже напар– ника.

– И пытается проникнуть в лабиринт, – подхватил за приятелем тверской Страж. – Но был замечен. Прячется, пока смертные пытались сами отыскать нужный проход, с подачи Волшебного мира. Поняв, что тайна слишком хорошо спрятана, он начинает выискивать тех Избранных, которые готовы будут попытать счастья в подземельях.

– Как и сказал мой старший кузен, – напомнила маг-артефактор, – желающих получить власть всегда найдется много. Так что добровольцев у нашего преступника хватает.

– К тому же, – подхватил за ней священник, – теперь ему проще. Монастырь уничтожен. Преступник снова живет в миру.

– Кстати, да, – согласился Дан. – В монастыре был строгий устав, повсюду братья, чьего внимания нужно опасаться. Да, как я понимаю, и Избранных в монастыре было немного. А среди смертных всегда нужно быть аккуратнее. Вот только… Мне вся схема понятна. Кроме одного момента. Почти девяносто лет здесь гибнут молодые Избранные. Я понимаю, что вы, коллега, – Нарышкин чуть кивнул тверскому Главе Стражи, – и вы, Кир, приложили значительные усилия, чтобы это дело не получило огласки в Волшебном мире, чтобы оно не дошло до столицы. Но родители этих погибших? Почему молчали они? Ева правильно отметила, в этом деле слишком много странных отцов.

– Сначала все было легко, – ответил ему Вячеслав. – Сороковые – пятидесятые годы были не самыми спокойными, как вы сами отметили. А вот позже… В семидесятые нам пришлось понервничать. Одна смерть следовала за другой. Где-то нам удавалось скрыть причину смерти, где-то разговаривали с родными и придумывали иные объяснения. Так, двое погибших в самом начале семидесятых. Они были влюблены в одну девушку. Мы списали это все на дуэль. Но потом… Погиб Высший. А последний случай и так получил нежелательную громкую огласку. Ведь тогда на берегу были вы, Ева, ваши московские подруги и еще толпа местной магической молодежи.

– Михаил замял это дело только из-за тебя, Ева, – заметил Кир. – Иначе расследования было не избежать.

– Почему? – упрямо переспросила маг. – Я или кто-то другой? Нужно было еще тогда покончить со всем этим.

– Ничего бы не вышло, – мягко возразил ей священник. – После того дела преступник спрятался. Затих на годы! У нас не было ни малейшего следа.

– Был, – возразил им Дан. – Отец двух погибших тогда Избранных вел свое расследование. И ему помогал Реставратор.

– Которому хватило одного вида трупа, чтобы догадаться о Либерии, – поддержала артефактор напарника. – Если бы вы помогли им, то Глава Гильдии некромантов не погиб бы. Как не умерли бы и мои приятели, которые тоже вели свое расследование. И уж точно не было бы сегодняшнего трупа. И кстати, отец вампира, найденного в церкви, где он?

– Я постараюсь объяснить, – мягко предложил тверской Глава Стражи. – И начну с одного простого момента, о котором и вы, Ева, и вы, Дан, сейчас забыли. Мы Хранители Либерии. И прежде всего мы должны заботиться о сохранении ее тайны. И это не потому, что так выгодно нам. Просто подумайте, что случится, если место нахождения библиотеки станет известно всему Волшебному миру.

– Будет война, – помолчав, вынужден был признать Дан. – Как и во времена Малюты.

– Верно, – легко поддержал его Вячеслав. – И это одна сторона вопроса. Сохранить тайну любой ценой. Вот только именно такого плана придерживается и преступник. Ему конкуренты тоже не нужны. Я лично был тогда у Реставратора, когда старый маг догадался про Либерию. И это я уговорил его ни в коем случае не раскрывать тайну его другу.

– Я и Степан успели перехватить и остальных, – дополнил его Кир. – Твоих приятелей, Ева. Когда они стали искать тайну лабиринта. Замечу, мы надеялись таким образом сохранить им жизнь.

– Но вам это не удалось, как я понимаю, – напомнил Нарышкин.

– Да, – скорбно вздохнул священник. – Глава некромантов ушел в лабиринт все равно. Ему не нужна была Либерия, ему нужен был убийца сыновей и оружие против преступника. А остальные… Никто из них даже близко не подходил к территории монастыря.

– Что? – Ева нахмурилась. – Не подходили? Тогда… почему они исчезли? Или, как сказал Кир, в этом деле нет исчезновений, только смерти. Почему же тогда они мертвы?

– По самой простой причине, – разъяснил тверской Страж. – Они узнали о Либерии. Преступник убил их сразу.

– Это нелогично, – возразил Нарышкин. – Он мог просто отправить их в лабиринт. Они знают тайну, понимают, что стало с тем Избранным, которого пару десятков лет назад они нашли на берегу. Так этих ребят было бы даже проще уговорить спуститься в подземелье!

– Да, – снова легко кивнул Вячеслав. – Но это не имело бы смысла. Просто иной способ убийства. Никто бы из них не прошел лабиринт. Вы наверняка знаете от Реставратора, что Избранные для спуска в подземелья подбирались не случайным путем.

– По возрастанию силы и способностей, – вспомнила Ева. – А мои приятели… У них на самом деле не было шансов. А после того шума, когда мы нашли тело бедного мальчика на берегу, преступнику не нужно было лишнее внимание.

– И ваши приятели тихо исчезли, – подтвердил ей священник. – А Глава Гильдии лекарей… Он был найден нами на рассвете. В то же утро, как вы приехали в Тверь вести расследование. И тут… теперь уже мы сделали все возможное, чтобы не привлекать внимания. Потому что в этот раз преступник как раз внимания и хотел.

– Да, – подумав, согласился Дан. – Что странно. Ведь такое появление раненого вампира в крипте и его убийство проклятьем совсем не вписываются в предыдущую картину поведения преступника. Но что заставило его вдруг сознательно привлекать внимание Стражи?

– Вы и Ева, – коротко объяснил Кир. – Это не просто вызов, это манипуляция. Вы оба идеально подходите на роль тех, кто все же способен отыскать безопасный вход в Либерию. Особенно ему интересна Ева.

– Но… – девушка в очередной раз за время разговора была искренне удивлена. – Это нелогично. Я же давно в Твери. Я же была здесь тогда, в семидесятых… И мой кузен – Глава Стражи Москвы!

– А второй твой кузен – Хранитель Либерии, – дополнил Кир. – И потому ты просто не сможешь остаться в стороне.

– В его плане как раз все очень логично, – аккуратно заметил тверской Страж. – Подумайте. Тогда вы оказались на берегу в совершенно неблагоприятный вечер, когда нашли умирающего мальчика. И как это повлияло на вас?

– Ева задумалась над загадкой монастыря, – за напарницу ответил Нарышкин, и было понятно, насколько ему все это не нравится.

– Но я же не собиралась туда лезть! – возразила девушка. – Даже сейчас эта мысль меня не радует!

– Верно, – снова мягко согласился тверской Страж. – Да и все ваши исследования велись тоже очень вяло.

– Я постоянно следил за тобой, – признался Кир. – Все ждал и боялся… Тогда, пятьдесят лет назад, ты только еще училась и подавала надежды. Когда ты вернулась сюда двадцать лет назад и купила тут дом… Ты уже была лучшим артефак– тором.

– Именно вы, Ева, – увещевал ее священник, – отлично знаете, как обходить ловушки, как избегать магии в лабиринтах. Вы всегда находите то, за чем охотитесь. Достаточно при желании только проследить за вами, чтобы узнать тот самый единственный безопасный путь к Либерии.

– Но ты так и не собралась в подземелья, – усмехнулся старший Куракин. – Что делает тебе честь. Ты прямо на глазах рушишь нашу репутацию безбашенного рода. А потому нужно было сделать что-то такое, что заставит тебя спуститься вниз!

– И тогда преступник совершает это странное убийство, намеренно привлекает внимание к монастырю и к делу Скуратова, – закончил общую канву размышлений Вячеслав Аваев. – И вот, Ева и Дан, вы здесь. Лучший дуэт Стражи Москвы. К тому же Ева – кузина Главы Стражи и Хранителя Либерии. И у Михаила, и у нас связаны руки. Никто не сможет помешать вашему расследованию. Дан на самом деле лучший для вас напарник в этом деле. Вы двое практически обречены на спуск в подземелья.

– Все это, – помолчав и обдумав ситуацию, заявил Нарышкин, – кажется верным и логичным. Вот только мы здесь исключительно для поимки преступника. Мы не идем в подземелье. И еще… Если преступник сделал ставку на Еву… Он должен был не просто знать, кто она. Не просто следить за ней, быть в курсе ее репутации. Он так же точно должен был понимать тот самый факт, который вы назвали: она кузина Кира. А это значит, что преступник знает о Хранителях. И еще он точно знает, что именно теперь Ева стала работать консультантом Стражи.

– И все это говорит о том, – закончила за него девушка, – что преступник где-то очень близко, если имеет о всех нас столько информации. Он рядом. Мы должны только внимательно посмотреть по сторонам…

25 апреля

Тверь, дом в Затверечье

14.00

Кир Куракин, вернувшись днем в дом Евы, застал ее в одиночестве сидящей в библиотеке. Обычно девушка использовала это помещение еще и как свой кабинет.

Старший кузен не раз видел, как работает его любимая племянница. Ева подходила к поиску всегда с азартом и энтузиазмом. Стол ее в такие дни, когда артефактор готовилась к приключению, был завален книгами, открытыми на нужных страницах. По стенам и даже на оконных стеклах девушка крепила какие-то мелкие записки на крохотных листочках, испещренных ее мелким, но очень четким и разборчивым почерком. А еще в библиотеке или кабинете стояли в такие дни батареи пустых чашек из-под кофе и тарелки с крошками от съеденных пирожных.

Но сегодня все было иначе. На столе лежали лишь документы, переданные Еве Реставратором. И карта, где были указаны входы в лабиринт под Отроч монастырем.

Ева сидела в рабочем кресле, откинувшись на спинку, свободно положив руки на подлокотники. Закрытый блокнот покоился на коленях.

Вид у девушки был задумчивый и почему-то немного грустный.

– Ты одна? – поинтересовался Кир, проходя ближе к столу и усаживаясь во второе такое же кресло с высокой прямой спинкой напротив Евы. – А где Нарышкин?

– Дан должен был кое о чем поговорить с Михаилом, – ответила девушка немного нехотя.

– Ты злишься, что я влез в твое расследование? – высказал догадку старший кузен.

– Нет, – Ева чуть натужно улыбнулась. – Сначала, когда вы пришли все втроем, так рано утром… Это напоминало не просто вмешательство, а угрозу. Но потом все прояснилось. Я не злюсь на тебя. Мне просто все это не нравится.

– Тот факт, что убийца где-то совсем близко? – снова уточнил Кир. – Или… то, насколько велика возможность попасть в лабиринт Либерии? И, Ева, – он уставился на нее острым испытующим взглядом, – ты на самом деле не стремишься туда? в подземелья? Обратная сторона твоего дара… Она себя не проявляет?

– Кир, – на этот раз девушка улыбнулась более искренне и весело. – Я живу в Твери уже двадцать лет. Пусть не все время, пусть наездами… Но все же. Мне понадобились сутки пристального внимания к тайне Отроч монастыря, чтобы разгадать тайну, что скрывается в лабиринте. Как ты думаешь, если бы мне это было интересно и важно раньше, неужели бы я бездействовала эти двадцать лет? И снова напомню тебе: мне не интересны рукописи и книги. Я люблю камни, мечи и кольца. Я люблю артефакты совсем другого плана. Либерия не для меня. Так что можешь не беспокоиться, я не одержима библиотекой.

– Значит, тебя беспокоит убийца, – рассудил старший Куракин.

– Нет, – девушка снова стала задумчивой и какой-то грустно-отстраненной. – Дело не в этом. Просто слишком много вопросов. Тревожных, непростых и… есть и такие, которые заставляют меня задумываться о прошлом. О моем прошлом. Обо мне и о нашей семье.

– Ты всегда задавала мне вопросы об этом, – вспомнил старший Куракин. – Изводила меня, пока мы жили вместе.

– А ты отказывался отвечать, – воспоминания ненадолго вернули Еву в хорошее расположение духа и заставили ласково улыбаться. – Мы ссорились, а потом не разговаривали друг с другом неделями.

– Однажды не говорили месяц, – Кир тоже улыбнулся. – И за это время ты вскрыла почти все мои тайники.

– Почти все, – озорно рассмеялась девушка.

– Да, – он кивнул в ответ. – Ты уже тогда была очень талантлива. Я гордился тобой. А что до ответов… Теперь ты все знаешь. Ты ведь тогда все время спрашивала, как я смог тебя найти. И почему я пришел тогда за тобой в лагерь.

– Теперь знаю, – она опять погрустнела. – Но… Я никогда не спрашивала тебя о другом. О моих родителях. Мама… Я помню ее. И до сих пор люблю. Она была со мной хотя бы те первые мои двенадцать лет. Я знаю, кем она была, какой она была и как погибла. Но… отца я почти не помню. Только очень смутно… одну сцену… Как он, высокий, сильный и почему-то очень грустный, склоняется надо мной, говорит, что я его самая любимая малышка, целует меня и… и он уходит… Больше я не помню ничего и не знаю, кем был мой отец. Каким он был? Кир… ты можешь дать мне хоть что-то?

Она посмотрела на него непривычным робким и каким-то умоляющим взглядом.

– Конечно, могу, – он постарался улыбнуться ей ободряюще и нежно, хотя эти чувства были для него редкими. – О нем ты могла спросить и раньше. Даже не знаю, почему молчала?

– Я думала раньше, – призналась Ева. – Что… я попала в лагерь как-то из-за него. Что ты поэтому не хочешь ничего рассказывать. Не хочешь, чтобы мне было больно.

– Нет, – старший Куракин резко подался вперед и возразил ей четко и резко. – Твой отец был очень благородным и достойным Избранным. Ты же помнишь, что я всегда зову тебя племянницей? Потому что это на самом деле так. Только ты моя двоюродная племянница. Наш род очень немногочисленный, пусть древний и с достойной историей. Нас мало. И в мире смертных, и в мире магии. Ты знаешь, что я сын Бориса Куракина и Елены Скуратовой-Бельской. И моя мама умерла очень рано… А отец… Я никогда не злился на него за это, никогда не держал зла. Он долго жил без мамы. Лет семьдесят. И тосковал по ней. Но потом, незадолго до своей смерти, он встретил Варвару Головину… Ту самую Варвару из рода Голициных. Она прожила отличную жизнь среди смертных, блистала красотой и талантом. И… полюбила моего отца. К счастью, она была Избранной. И после инсценировки своей смерти осталась с отцом. Недолго. Он умер, к сожалению. И даже не знал, что у него должен родиться еще один сын… Владимир. Мой брат. Высший Избранный, оборотень, Глава стаи, отличный ученый и составитель замечательных маскирующих заклятий. Через которые так легко прорывалась в свои пятнадцать лет его внучка.

Ева улыбнулась сквозь слезы. Еще никогда Кир не говорил с ней так долго, так тепло. Признанный затворник, он вообще не привык тратить время на разговоры. Но… он рассказывал для нее, о ее семье.

– Его сын, Георгий, – продолжил старший Куракин, – был достойным продолжателем рода. Такой же талантливый, умный, гордый и бесшабашный. Георгий был одним из лучших боевых магов в стране… Который не смог понять и признать власть большевиков, когда революция изменила страну. Он подался в Белую гвардию, он еще долго воевал… Но когда пришло время, когда дело касалось жизни и безопасности его любимой женщины и дочери… Он пожертвовал своей жизнью, наивно веря, что новая власть не тронет жену и ребенка.

Кир поднялся с кресла, подошел к своей племяннице, нежно обнял ее за плечи.

Ева, уже не скрываясь, плакала. Ей было горько. За отца, за мать, за их погубленные ни за что жизни. Она плакала, потому что все еще маленький ребенок в ее душе скучал по маме и хотел гордиться отцом – красивым, умным и смелым. Таким, какого могла представить, выдумать, маленькая наивная девочка. И каким он оказался на самом деле.

Его присутствие рядом успокаивало девушку. Все-таки именно Кир вырастил ее и воспитал. Он был рядом, спас…

Ева заставила себя успокоиться. Старший кузен немного рассеянно поглаживал ее по руке.

– А ведь ты родилась здесь, Ева, – чуть улыбаясь, сказал он, зная, что этот факт удивит ее, заставит слушать дальше. – В Твери. Когда наше дело закончится, я обязательно покажу тебе, где стоял ваш старый дом. Георгий оставил тебя и твою маму под моим присмотром. А сам иногда приезжал… – он тяжело вздохнул, его тон стал суше и грустнее. – После его смерти я часто бывал у вас. Все налаживалось. Твоя мама работала, воспитывала тебя. Никто не знал про вас… Сначала. Но потом… кто-то донес…

Маг-артефактор выпрямилась в кресле и посмотрела на кузена.

– А это могло быть подстроено? – вдруг спросила она твердым голосом, без тени слез и расстройства, только немного зло. – Все это! Мы жили здесь, как ты сказал. Тут же был и ты. И вел расследование, надеясь вернуть похищенные документы. И вдруг исчезает где-то на Севере вор, а на мою мать доносят, что она была женой врага народа…

– Но тогда были такие времена, – пожал плечами старший Куракин. – Доносы были обычным делом.

– Да, я понимаю, – согласилась девушка. – Но с другой стороны… Почему не раньше? Или не позже, когда репрессии стали повальными? Ведь я попала в лагерь именно в тот момент, когда ты там же искал вора! Очень странное совпадение.

– Возможно, ты права, – подумав, согласился с ней кузен. Теперь он отошел от своей племянницы и мерил шагами гостиную, заложив руки за спину и сцепив пальцы в замок. – Тогда… я ведь думал, что почти поймал его. Но был вынужден прекратить поиск, потому что нашел в том месте не вора, а тебя!

– Будто кто-то спланировал это специально, – заметила Ева. – Но кстати, я так и не поняла, откуда ты узнал, что я в том лагере, да еще и с Марси?

– Подожди… – Кир остановился и нахмурился. – В этом что-то есть…

В этот момент хлопнула входная дверь, и буквально через пару мгновений в гостиную вошел Дан. Сегодня он был одет более официально. В черный пиджак, по фасону напоминающий военный сюртук, в белую рубашку и строгие черные брюки. Не хватало только галстука. Свои непослушные волосы цвета спелой пшеницы Страж зачесал назад. Он выглядел внушительно и как-то официально. Пока не заметил следы слез на лице своей напарницы.

– Ева? – Дан тут же нахмурился и перевел холодный, даже угрожающий взгляд на Куракина-старшего. – Что произошло?

– Не волнуйтесь, Дан, – быстро заговорила девушка, стараясь при этом рукой вытереть лицо. – Ничего страшного. Это только воспоминания. Семейное дело. Но оно привело нас к неожиданным выводам!

– Нарышкин, – Кир холодно усмехнулся. – Я никогда и ни за что не причинил бы моей племяннице зла! В других обстоятельствах вам пришлось бы заплатить за такие подозрения. Но сейчас я могу только порадоваться вашей заботе о ней.

Дан выдержал его взгляд, коротко кивнул и повернулся к Еве.

– Что за выводы? – поинтересовался он уже совсем другим тоном, более дружелюбным и спокойным.

– Есть предположение, – стала тут же объяснять маг с несколько преувеличенным энтузиазмом, стараясь увести мужчин от конфликта. – Что тогда Кира специально отвлекли от поисков вора. А это значит, преступник очень хорошо знал, кем является мой кузен. Он уже тогда принадлежал к его окружению.

– А еще это значит, – Дан повернулся к Хранителю Либерии. – Что вам тогда удалось подобраться к нему опасно близко. Надо восстановить все события того времени, возможно, мы сможем понять, кто он.

Кир согласно кивнул и указал Стражу на кресла, приглашая сесть и показывая, что их размолвка забыта.

– Я сейчас спросила Кира, – продолжила Ева. – Как он узнал, что в том лагере, куда, как он полагал, отправился вор, нахожусь я и Марси, дочь Хранителя Равновесия Магнуса Скифа. Это очень странный момент в нашей истории.

– Он на самом деле странный, – согласился с ней Кир. – Я обнаружил пропажу документов, стал искать вора. Проверил архивы Путевого дворца, архив епархии. Нигде не было того, что изъяли в Волосово. Тогда я попросил содействия Стражи. Мне выдали имя того самого Избранного, кто национализировал наследие нашего рода, – старший Куракин поморщился: воспоминания о потере родового имения, коллекции, личных вещей, принадлежащих его предкам и смертным Куракиным, все еще приводили его в ярость. – Я уже говорил об этом. Но имя вора было поддельным.

– Тогда как ты смог проследить за этим Избранным на Севере? – удивилась его племянница.

– Никак, – снова пожал Кир плечами. – Я искал не его конкретно. Я искал любых Избранных, кто уезжал из Твери в другие монастыри после 1920 года. Я же тогда не знал, что вор уже мертв.

– То есть его убили раньше, чем настоятеля Отроч монастыря? – тут же заинтересовался Дан.

– Не знаю, – и снова было видно, насколько старший Куракин недоволен тем, что ему так и не удалось тогда узнать истину. – Но сейчас я все больше склонен в это верить. Не важно. Тогда я искал монахов, покинувших тверской монастырь. Их было более десятка. Поиск занял пару лет. Я перемещался по всей стране. И вдруг, когда я вернулся, выясняется, что мать Евы арестовали и почти тут же расстреляли, а девочка исчезла! Но я уже знал, что Ева Избранная и у нее только-только прошла Инициация! Я обратился к Аваеву. Мне нужны были документы НКВД. А там были еще и фото… Мать Марси расстреляли вместе с матерью Евы. Что странно. Ведь она жила под Москвой. Я помнил эту женщину, видел ее со Скифом. И я нашел его.

– Так Магнус узнал, что от случайного романа у него есть еще одна дочь, – догадался Страж. – Но пока это не объясняет, как вы нашли девочек в том лагере.

– Благодаря дару Скифа, – ответил Кир.

Ева и Дан синхронно кивнули. У каждого Высшего Избранного есть один ярко выраженный дар. Так, Ева могла видеть суть предметов, людей или иных существ. Страж обладал способностью менять свой облик силой мысли. Кир имел странную власть над порталами и Пустотой. А Магнус Скиф, Хранитель Равновесия мира магии, обладал уникальным нюхом. По запаху он мог определить очень многое. Когда и где был человек или Избранный, с кем он общался и даже что делал.

Как часто с некоторой горечью отмечал сам старый вампир, кем Магнус и являлся по сути: кровь впитывает все, что ее окружает, а пролитая кровь оставляет долгий и резкий запах.

Следователям по делу Либерии было нетрудно догадаться, что случилось более девяноста лет назад, когда Кир пришел к Скифу со своими вестями. Вампир вместе с магом тут же построил портал на место расстрела. Там, по следу, нашел тех, кто убил его женщину.

Дальше оставалось только преследовать их. После расстрелов большевики арестовывали имущество погибших. И забирали детей.

Магнус и Кир нашли дом, где жила Марси. Так вампир получил ее запах. Дальше надо было только следовать за ним.

– В том монастыре на Севере, где держали тебя, Ли, Марси и еще пятерых молодых Избранных, – сухим и неприятным тоном продолжал Кир, – после нашего ухода живых не осталось. О чем я не жалею. Но еще я видел и списки тех, кто жил в этом монастыре. Там тоже еще оставались монахи. И вот что странно. Одного из них звали именно тем именем, за которым вор прятался в Твери.

– Это слишком странно, – заметил Дан. – И совсем не похоже на совпадение.

– Особенно если учесть, что тот северный монах был смертным, – снова неприятно усмехнулся старший Куракин. – И очень меня удивляет именно тот факт, что тогда женщину Скифа расстреляли вместе с матерью Евы.

– А если этого не было? – подумав, предположил Дан. – Если просто кто-то подтасовал факты? Кто-то специально положил дела матери Евы и матери Марси в единую стопку? Чтобы именно вы их нашли?

– Это логично, – поддержала напарника Ева. – Так ты бы точно отправился к Скифу, вы сделали бы именно то, что и сделали. То есть пошли выручать нас. И ты на несколько лет был отлучен от поиска преступника.

– Мы не сможем это проверить, – после некоторой паузы напомнил Кир.

– Сможем, – возразил Дан. – Надо просто узнать у Скифа, где жила его женщина. А дальше будет работать Стража. Мне же интересно другое. Каким именем назвался вор, пока работал в НКВД? И соответственно, как звали того смертного монаха, кого вы нашли на Севере?

– Михаил Морозов, – Киру не нужно было долго вспоминать это имя.

Ева не удержалась от ехидного смешка.

– Кир! – весело обратилась она к брату. – И ты в это поверил? Во-первых, это весьма распространенное имя. Во-вторых, как я понимаю, ты заподозрил, что этот Избранный из рода Саввы Морозова, купца первой гильдии, кто строил в Твери фабрику и жилой квартал для своих рабочих. Но в этой семье не было Избранных!

– Интересно, откуда я мог это знать? – искренне возмутился ее кузен.

Дан смотрел на старшего Куракина с удивлением. Он редко вообще имел честь лицезреть знаменитого отшельника. Но все же они пару-тройку раз встречались в доме начальника Нарышкина, второго кузена Евы Михаила Куракина, Главы Стражи столицы. И всегда Кир был холоден, немногословен и не проявлял сильных эмоций. Но здесь и сейчас старый маг выглядел совсем иначе, будто ожил или расслабился в гостях у племянницы. И стал взрывным, даже немного по-детски обиженным.

– Но ты же столько лет, если не веков, живешь в Твери, – удивленно заметила Ева. – Знаешь историю города, знаешь местные семьи. Морозовы – москвичи, конечно, но тут были постоянно. Они купцы! А значит, богатые люди. У них в руках всегда могли оказаться ценности, а точнее, артефакты!

Теперь усмехались уже Кир и Даниил.

– Ева, – примирительно вступил в разговор Страж. – Только вы, в силу своей профессии, можете знать такие вещи. Ни мне, ни вашему кузену в голову бы не пришло интересоваться этой семьей смертных в таком ключе. Даже если бы среди них были Избранные.

– Мы боевые маги, – напомнил девушке старший родственник.

– Возможно, – артефактор немного смутилась. – Но в роду Морозовых на самом деле не было Избранных. И совпадение имен… это точно случайность, которую использовали против тебя, Кир. Наверняка вор или его напарник, позже ставший убийцей, видел списки имен в архивах епархии. Там же есть информация по инокам иных монастырей. Так он воспользовался нужным именем, полагая, что многие, как и ты, решат, что он из известного купеческого рода. Тем более что на Севере в нужном монастыре жил его тезка.

Даниил кивнул, соглашаясь со своей напарницей.

– Мы можем это проверить, – предложил он. – Ева попросила меня связаться с моим начальником и вашим кузеном. Михаил предоставил мне списки родов и семей Твери, в которых рождались Избранные в последние двести пятьдесят лет.

– Интересный запрос, – Кир вопросительно посмотрел на свою племянницу.

– Я хотела видеть картину в целом, – объяснила она. – Мы увидим в этом списке имена всех погибших в монастыре, их родных, кто принадлежит к Волшебному миру, тех, кто может дать нам информацию. А возможно, там же, в этом списке, и имя убийцы.

– Хорошо, – одобрительно кивнул старый маг. – Так у вас есть этот список, Дан?

Страж уже вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные листы бумаги.

– Тут точно нет имени Михаила Морозова, – пробегая глазами имена в списке, сказал он.

– А есть кто-то с фамилиями Соболевские, Мамонтовы, Кладовщиковы или Хлудовы? – с некоторым азартом спросила артефактор.

Даниил невольно улыбнулся. Вот такой он уже привык видеть Еву. Такой она становилась, когда затевала очередное приключение, когда у нее появлялась идея, как достать то, за чем она охотилась.

Дан вспомнил, как пять лет назад девушка именно с таким же выражением лица собралась лезть в каменный колодец, готовый обвалиться даже от самого легкого случайного прикосновения. Тогда так и случилось. А он, Даниил Нарышкин, вместе с Роной, дочерью Магнуса Скифа, и целым кланом вампиров откапывали Еву из-под завала. Артефактор нашла второй выход из той ловушки и достала ценнейший артефакт – реальную частицу древнего божества.

– Вы правы! – Дан по-детски обрадовался, увидев в списке одно из имен. – Хлудов! Кстати… тоже Михаил…

– Я думаю, это и есть твой вор, Кир, – уже серьезно заметила Ева. – Род Хлудовых тоже московский. Предприниматели, меценаты, а главное, любители древних рукописей. Один из них, Алексей Иванович Хлудов, известный культурный деятель, обладатель библиотеки редких рукописей и текстов, был отцом Варвары Алексеевны Хлудовой, в замужестве Морозовой. Последней управляющей морозовской мануфактуры в Твери! А вот ее брата как раз и звали Михаилом.

– Он Избранный? – переспросил Кир.

– О да, – Ева усмехнулась. – До сорока лет прожил в мире смертных. Михаил не стал продолжать достойное дело отца, не интересовался предпринимательством и культурой. Был отчаянным любителем приключений в юности, кутилой и пьяницей в среднем возрасте. А за пару лет до смерти в мире людей вообще признан сумасшедшим.

– Интересно, – заметил Дан. – Любитель авантюр, сын любителя редких рукописей… Подходящий портрет для вора из мира Избранных.

– Но почему ты решила, что это он? – удивился Кир. – Вот так, сразу, только услышав фами– лию?

– Я знаю истории богатых купеческих домов и меценатов, – напомнила Ева. – Но дело не в этом. Помнишь, Кир, как Дан рассказывал нам о твоих родителях? И он тогда перечислил, при каких обстоятельствах Избранные могут вернуться в мир смертных. Чтобы утвердить, узаконить в мире людей брак или рождение ребенка. Все дело в том, как правильно заметил Дан, что все мы привязаны к обоим мирам. А еще к своим корням. К семьям, родам, домам. Также и в нашем случае, как и во многих других похожих, выбирая себе подложное имя для возвращения в мир смертных, Избранный все равно как-то свяжет его со своей истинной семьей. Так наш вор мог оставить себе свое истинное имя – Михаил, но взять фамилию сестры, которую та получила по замужеству. Я же не зря перечисляла целый ряд семей, связанных с Морозовыми.

– В этом есть логика, – признал Кир. – И ты была права: имя Михаил Морозов слишком простое и распространенное. Найти двойника-тезку легко. В этом может быть смысл.

– Тогда мы просто можем проверить дальнейшую судьбу этого Избранного, – предложил Страж. – И тогда все станет ясно. Я возьму это на себя.

– Хорошо, – согласился старший Куракин. – Но теперь, Ева, может, ты сможешь так же просто вычислить и имя убийцы?

– Нет, но у меня есть некий план, как это сделать без списка… Я собираюсь выяснить это имя иным путем, – заявила Ева, решительно и с уже знакомым азартным блеском в глазах. – Но это будет очень непросто.

– Кажется, у вас появился план, – как-то обреченно заметил Дан. – И это меня уже пугает. Особенно если вы сами признаете его опасным.

– Что надо делать? – Кир, не привыкший к сомнениям и такой же бесшабашный, как его племянница, сразу перешел к подробностям.

– Тебе, Кир, – девушка смотрела на кузена испытующе и как-то даже настороженно, – придется сделать больше нас всех. И прежде всего… Ответь, потому что от этого зависит все. Скажи, готов ли ты согласиться, что место Либерии не где-то там в тайнике, куда уже почти сто лет пытаются проникнуть, и… поверь, кому-то это однажды удастся! Место библиотеки – в Хранилище Равнове-сия.

Услышав это, Дан выпрямился в кресле и даже заулыбался. Это было наиболее верное решение, и Стража восхищало, что его напарница с этим согласна. А вот Кир отреагировал совершенно неожиданно. Он издал почти издевательский смешок и громко хлопнул ладонями по коленям.

– Девочка моя! – это звучало с едким сарказмом. – Ты думаешь, мне доставляет удовольствие торчать здесь? Работать изредка могильщиком, пряча трупы тех, кто пока еще не смог туда проникнуть? Нравится носиться по стране за убийцей? И вообще! Ты хоть представляешь, сколько я уже тащу этот груз! Да! Я был бы счастлив перенести эти чертовы книги в Хранилище! Но как?

– С помощью Хранителя Равновесия, естественно, – голос Евы был спокоен, только в глазах плясали хитрые искры. – И именно тебя я попрошу найти и привести к нам в помощь Магнуса Скифа. А уж мы с Даном позаботимся о том, чтобы передать ему Либерию.

На это ее заявление оба мужчины ответили недолгим, но изумленным и каким-то тяжелым молчанием.

Первым не выдержал Дан.

– Вы знаете безопасный путь? – с явным беспокойством и нескрываемым недоверием осведомился он.

– Почти, – со смехом ответила Ева. – Но сегодня к вечеру буду знать точно. Мне всего лишь надо полистать книги и задать кое-кому пару вопро– сов.

– А потом? – Киру это все тоже не нравилось, но он был сдержан и привык говорить только по делу.

– Потом мы с Даном и Скифом заберем Либерию, – девушка говорила так, будто разговор шел об увеселительной прогулке. – А потом… мы расставим ловушку.

Кир начал улыбаться, холодно, зло, даже как-то хищно.

– А мне нравится ход твоих мыслей, – заявил он. – Ловушка… для того, кто почти сто лет рвался в тот подвал! И ты права! Нам даже не нужно знать его имя. Мы просто увидим, кто придет в пустую комнату. И кто останется там навсегда!

И после он посмотрел на Стража, внушительно, даже с угрозой, принуждая Нарышкина согласиться на это убийство.

– Мне не важно, в каком подвале он сгниет, – с ледяным презрением ответил ему Дан. – Если ему повезет выбраться, я устрою ему отдельную комнату в других подземельях.

Мужчины согласно кивнули друг другу и оба обернулись к Еве.

– Что надо делать? – повторил Кир свой недавний вопрос.

25 апреля

Тверь. Бывшая Аваевская богадельня

23.00

– Ева! – Реставратор, казалось, приятно удивлен ее визитом. – Не ждал… Ты одна? Это, знаете ли, не слишком безопасно, девушка. Ваше расследование… Ходить без сопровождения Нарышкина я бы тебе не рекомендовал.

– Ну, – маг несколько иронично улыбнулась. – Пока у меня нет причин для опасений. Никто насильно не заставляет меня лезть в подземелья Отроч монастыря. Но время нам дорого. Дан занят. Потому я одна сегодня. Без него и без Кира.

– Кир? – искренне удивился старый маг и даже на миг замер, наливая в чашку гостьи ароматный чай. – Кир Куракин? Твой старший кузен? Глава Стражи Москвы просил его тоже позаботиться о твоей безопасности?

– Нет, – Ева с интересом ждала реакции хозяина дома на свои следующие слова. – Кир тут в качестве Хранителя Либерии.

Рука Реставратора сильно дрогнула. Чайник ударился днищем о столешницу. На лице старика на миг мелькнул страх.

– Кир – Хранитель? – было видно, что новость на самом деле потрясла старого мага. – Как же так?..

– Разве он не был у вас вместе с остальными? – артефактор знала ответ, но ей было важно дать понять хозяину дома, насколько она осведомлена об этом сообществе.

– Нет, – старик отставил чайник, забыв выполнить обязанности хозяина и доразлить напиток по чашкам. – Если бы знал… Мне надо было бежать из Твери! Если Кир Куракин хранит библиотеку… Боже… Но кто бы дал мне ускользнуть с моими знаниями!

– Вообще-то вы неплохо храните секреты, – напомнила немного суховато девушка. – Нам с Даном вы ни слова не сказали о Хранителях вообще.

– Вы не спрашивали, – резковато и нервно оправдался Реставратор. – Даже если бы спросили… Это не те существа, о которых стоит вести беседы. Я даже не знаю, кто опаснее, тот убийца или противостоящие ему Хранители.

– Думаю, все же убийца, – Ева не скрывала иронии. – Один из Хранителей – мой кузен, потому я могу уверить вас в его благородстве и честности. Ну да ладно. Теперь, когда мы оба знаем то, о чем вы умолчали, поделитесь, пожалуйста, когда приходили к вам Аваев и Сумароков.

– Не вместе, – тут же поправил ее Реставратор. – Они были по одному и в разное время. Первым появился Аваев. Тогда, пятьдесят лет назад. Он пришел ко мне после одного из визитов моего друга. Он понимал, что я догадался о Либерии. Естественно, очень настойчиво просил молчать об этой тайне. Без угроз и насилия. Просто… Коротко рассказал мне о тех смертях. Просил удержать Главу некромантов от глупостей. И после… когда мой друг погиб… именно Аваев сообщил мне о его смерти.

– А священник? – напомнила Ева о втором Хранителе.

– Это было двадцать лет назад, – Реставратор невесело улыбнулся. – В ту ночь, когда ты доставила мне соскоб с фрески в крипте. Степан был моим знакомцем и раньше. Но я не подозревал о том, кто он на самом деле. Вот тогда и узнал. Ты же понимаешь, что он настоятель Успенского собора и не мог не заметить визит столь известной прихожанки, как ты. И вот он зашел напомнить… о смертях и о тайне. Просил позаботиться о тебе и твоей безопасности.

– То есть сбить меня со следа, – весело перевела девушка.

– Конечно, – совершенно спокойно подтвердил старый маг. – Ты же была и у того мальчишки в архиве? У Алексея.

– А он тут при чем? – удивилась Ева.

– Думаешь, его не посещали Хранители? – теперь уже усмехался Реставратор. – Ева! К архиву ведут многие ниточки. Это один из пунктов обязательной программы в поиске самой Либерии или безопасного пути к ней! К тому же Алексей единственный из той вашей кампании, кто еще жив и не пропал, как другие. Думаешь, это просто так?

– Интересная мысль… – согласилась задумчиво артефактор. – Но хорошо. Оставим его. Одна из причин моего сегодняшнего визита – это как раз любопытство, которое я так и не удовлетворила за эти двадцать лет. Та фреска. Я понимаю, что это был лишь отвлекающий маневр с вашей стороны. Но вы же наверняка изучили те крупинки краски, что я принесла тогда. Хотя бы и просто так. Верно?

Впервые за этот вечер Реставратор улыбнулся ей открыто и с прежней хитрецой.

– Конечно! – подтвердил он. – Старые привычки не исправишь. У меня не было интереса к той фреске, но… конечно, проверил ее. На всякий случай. Вдруг в монастыре есть и другие, более безопасные секреты!

– И как? – в тон ему поинтересовалась девушка.

– Нет, – картинно-скучающим тоном отозвался старый маг. – Она только то, что лежит на поверхности. Семнадцатый век. Единственный слой. Ничего тайного и интересного.

– То есть, – уточнила Ева, – фреску нарисовали на той стене в семнадцатом веке. Такой, какая она есть сейчас? Без реставрации, без дорисовок и правок? Она была там всегда и ничего не меня– лось?

– Все верно, – подтвердил Реставратор. – Ни малейшей интересной подробности.

– Может, оно и к лучшему, – иронично усмехнулась девушка. – Слишком много тайн для одного места… это пугает.

– В этом монастыре пугает и та единственная тайна, какая там есть, – напомнил угрюмо старый маг.

– И об этом я тоже все же вынуждена спросить, – Ева стала серьезнее. – Вы сказали, что нашли на одном из трупов книжную пыль. И так узнали о Либерии. Мне нужно знать только одну деталь: как велико хранилище?

– Ева, зачем? – снова упрямо насупился Реставратор. – Вы же уверяете меня, что не собираетесь спускаться внутрь!

– И я уже просто устала это делать, – в голосе артефактора прорезалось раздражение. – Я просто проверяю факты! Не вас, не ваши догадки. А только свои личные выводы. Причем исключительно, сидя здесь в вашей уютной гостиной.

– Хорошо-хорошо, – Реставратор примирительно выставил руки вперед. – Все равно вам это ничего не даст. Библиотека небольшая. В целом все собрание свитков и рукописей помещается в четыре больших сундука. Там помещение… – маг как-то рассеянно огляделся, пытаясь найти, с чем сравнить. – Ну, метра четыре на пять. Это сухой каменный прямоугольник. Голый камень пола, голый камень стен. Я не увидел на трупе бедного мальчика воска или парафина. Думаю, это место освещается магией. Или там вообще нет освещения.

– Сухой каменный мешок, – повторила Ева. – Что ж, как я предполагаю, вы специально говорили мне и Дану о береговой и подводной части лабиринта, чтобы снова сбить со следа и запутать.

– Вообще-то нет, – сам того не замечая, старый маг понемногу увлекался поиском. Это было в крови у каждого артефактора. Тот самый азарт, заставляющий иногда совершать невозможное, но и способный погубить. – Лабиринт на самом деле раскидан под всей территорией монастыря и частично уходит под воду. Я точно могу сказать, что подземелье не спускается под Волгу. Только Тверца. То есть тайный проход от монастыря в Затверечье.

– Это вообще может не иметь отношения к Либерии, – возразила девушка. – Это традиция. Из каждого монастыря должен быть тайный выход. Такие есть в Старицких общинах, в Торжке. И в полусотне старых монастырей по всей стране. К тому же, напомню, раньше Отроч монастырь был своего рода крепостью. Тут без запасного тайного хода никак.

– А ведь ты совершенно права, девочка! – искренне обрадовался Реставратор. – Я должен был догадаться! Я же исследовал труп… А это значит – кровь от ран, даже следы оружия и магии, нанесшие ущерб… И все это было раньше! Там, где-то в глубинах лабиринта. Но не в его подводной части. Судя по всему, система коридоров прилегает к старому тайному ходу. Хотя нет. Просто тайный ход был построен тогда же, в пятнадцатом веке. И он краем захватывает ходы лабиринта. Возможно, ведет в обход тайны Либерии, от храма к безопасности. Но если идти по этому ходу, все равно не удастся избежать ловушек на пути к хранилищу.

– Конечно, – согласилась девушка. – Ход под Тверцой – это только часть пути, которая вплетается в лабиринт. И это объясняет, почему именно на берегу тогда удалось найти единственного раненого, но еще живого посетителя подземелья. Видимо, юноша получил рану, понимая, что повреждение серьезно и дальше к тайне Либерии ему уже точно не пройти, он просто дополз до безопасного выхода на поверхность.

Она весело улыбнулась.

– Спасибо, – искренне сказала Ева старому магу. – В нашей истории слишком много лишнего. Сейчас вы помогли мне избавиться хотя бы от части всей этой мишуры.

– Вот так готов помогать и дальше, – казалось, Реставратор польщен и наконец-то успокоился. – Пока ты сидишь напротив меня и не собираешься делать глупости. Могу быть чем-то еще поле– зен?

– Да, – девушка спохватилась, она чуть не забыла еще один важный вопрос. – Вы же давно живете в Твери?

– Уже около двухсот лет, – старый маг был немного удивлен ее вопросом.

– Очень хорошо, – казалось, девушка этого даже не заметила. – Мне просто хочется понять… Представить атмосферу того времени после революции. Тут было… очень страшно?

Реставратор казался совершенно сбитым с толку.

– Ева? – все же решил аккуратно выяснить он. – Я удивлен… Это же не касается поиска?

– Нет, – нехотя подтвердила девушка. – Просто… здесь после 17-го года жили мои родители. И папа, и мама. Здесь мою мать расстреляли, и меня отсюда отправили в лагерь. И я хочу узнать… больше. Просто услышать, представить, каково им было тогда. Я же их почти не видела и не помню…

– Конечно, – старый маг засуетился. – Девочка моя… я и не знал… Так Георгий Куракин твой отец? Боже… Мы были дружны тогда. И твоя мама… Пусть она смертная, но такая красивая и милая женщина. И очень образованная. Твой отец был очарован ею с первой встречи!

– Да? – Ева чуть застенчиво улыбнулась. – Вы видели их тогда?

– Не совсем, – Реставратор поднялся со своего кресла. – Сейчас организую нам вкусного чаю и пирожных.

Он быстро пробормотал заклинание, и угощение стало материализовываться на столе. Артефактор была уверена, что ее коллега транспортирует сладости и чай из какой-нибудь ближайшей кофейни, причем без зазрения совести.

– Кушай давай, – заботливо предложил Реставратор. – А твои мама и папа… Это был литературный кружок. Тогда время было… странное. Дворян стало мало, и чаще они были нищими. А бывшие крестьяне имели состояния и вес в обществе. Все смешалось. Походы в театр перестали быть событием, стали актом принятия массовой культуры. Зато было много выставок и всяких салонов. По улицам бродили мистики и политиканы. Твоя мама любила читать. И отец увидел ее впервые сидящей на широкой скамье, закутанной в шаль, с книгой в руках… Он потом как-то признался мне, что в тот момент оробел. Ему было страшно подойти и отвлечь ее, будто она сама была девушкой с книжной иллюстрации. Но потом у них все сложилось. Красиво и романтично. Тоже как в книге…

– А они посещали все эти салоны? – любопытствовала Ева дальше. – И вы тоже? А первое кино?

– Да, все это было, – Реставратор весело улыбался, вспоминая то время. – И кино, и первые кабаре… Но твои родители их избегали. Там было слишком шумно. Город у нас вообще-то небольшой и тихий. Но и тут была своя буйная молодежь.

– Смертные? – подкинула девушка следующий вопрос.

– И Избранные тоже, – старый маг махнул рукой и чуть поморщился. – Была тут компания. Всего-то пятеро или шестеро. Но неприятностей от них хватало.

– Я слышала от Кира о каком-то Хлудове, – Ева перешла к самой интересной для нее части. – Он вроде тоже был местным кутилой.

– И местным тоже, – на лице старого мага застыла гримаса легкого отвращения. – Неприятный тип. Он приезжал сюда к Морозовым. Ведь Варвара, хозяйка мануфактуры, была его сестрой. Намучилась она с ним. Кутила, пьяница, смутьян. Но он даже в ту шумную компанию не входил. Вернее, это они его сторонились. По-своему он был опасен. Мог начать магическую дуэль по любому поводу, будучи в подпитии. Всегда ходил по самой грани закона. Да еще и увлекся этими красными идеями.

Ева чуть удивилась.

– Он поддерживал большевиков?

– Ну, не только он, – было видно, что эта тема Реставратору не слишком приятна. – В то время многие Избранные рассматривали эти новые веяния и даже ходили на тайные собрания смертных. Но никто не поддерживал их открыто, когда революция произошла.

– А этот Хлудов? – судьбу вора артефактору было узнать просто необходимо.

– Он вообще куда-то пропал после переворота, – с трудом вспоминал старый маг. – Он не был мне особенно интересен. Да и тогда мы все старались быть осторожнее… Но я слышал, что Хлудов подался к большевикам. Вроде бы даже воевал на их стороне. А потом… куда-то исчез. Наверное, кто-то просто зарезал его в пьяной драке. Хотя мне говорили, будто он образумился и даже подался в веру. Не знаю. Он был мне не интересен.

– Ну и бог с ним, – Ева решила быстро перевести тему. – Вы говорили про политиканов и мистиков. Первые мне тоже не интересны. А мистики? Смертные так близко тогда подобрались к нашему миру? Я читала, что тогда по всей Европе опасались раскрытия, но в то же время многие гении и Избранные стремились во всякие эзотерические кружки. Чтобы не допустить… чтобы отвести интересы смертных от Волшебного мира.

– Было такое, – снова покладисто согласился Реставратор. – Тебе бы тогда понравилось жить. Столько различных артефактов было создано людьми в предвкушении откровений или из страха перед миром магии! Но только не в Твери. Тут все было тихо и совершенно невинно. Был какой-то кружок любителей тайн Египта и тайное общество Византии.

Ева явно была удивлена.

– Что-то я не слышала о каких-то мистических тайнах Византии, – поделилась она со старым магом. – Даже легенды молчат о сокровищницах и артефактах.

– Так откуда же им там взяться? – со смехом отозвался Реставратор. – Но тот кружок… Они изучали жизнь последних императоров Византии. И их дворцы. Вообще в этом что-то есть, – маг стал чуть серьезнее. – Тебе бы даже понравилось, если ты любишь пирамиды.

– К этим сооружениям я питаю искреннее отвращение, – призналась честно девушка. – Эти тайники, ловушки, лабиринты…

Она снова посмотрела на своего более опытного коллегу вопросительно.

– Лабиринты? – решила Ева проверить свою догадку.

– Они самые, – кивнул довольный маг. – Известно же, что Константин Одиннадцатый, последний император Византии, был непревзойденным стратегом и большим поклонником военных кампаний. Он годами готовился к решающей схватке с турками, которою, правда, проиграл. Но в город захватчики вошли с большим трудом. Потому что усилиями Константина улицы были превращены в смертельный лабиринт, где враги долго плутали, попадая из одной ловушки в другую. А еще любимой стратегией императора было создавать такие захороны, куда он устанавливал своих солдат, и когда враги уже проходили мимо ловушек, маскирующие заслоны падали и византийцы наносили неожиданный удар по врагу с тыла. Говорят, Константин хвастался, что секрет лабиринтов достался ему в наследство от самих эллинов.

– Возможно, – немного задумчиво согласилась Ева, – и вот этими военными тайнами забавлялись в том кружке? Нет, мне это вряд ли было бы интересно. Но ладно. Я благодарна вам за все. За рассказ, за вашу помощь и заботу. Надеюсь, нам больше не придется говорить о Либерии. Встретимся снова, чтобы просто попить вкусного чая с пирожными, и тогда уже я расскажу вам что-то веселое о своих поисках.

Довольный и успокоенный Реставратор проводил гостью до дверей…

26 апреля

Тверь, ул. Кутузова

02.30

Многие Избранные, как и простые смертные, испытывали страхи. Кто-то боялся темноты или одиночества, кто-то не переносил холод, были такие существа, кто начинал нервничать в преддверии возможной неизвестной опасности. Ева знала парочку взрослых Избранных, кому перевалило за триста лет, и они боялись людей. Для мага-артефактора такие страхи были не просто неприемлемы, они не могли никак развиться из-за участия в постоянных поисках и приключениях.

Потому Ева с удовольствием сейчас неторопливо шагала по плохо освещенной ночной улице, наслаждаясь тишиной и спокойствием ночи. Воздух казался более свежим, когда пыль дня осела, когда легкий прохладный ветер изредка то налетал, то снова куда-то уносился. Застывшие кусты и раскидистые деревья по краю тротуара казались таинственными и сказочными. Редкие фонари не столько разгоняли ночь, сколько подчеркивали силу сумрака. Здесь и сейчас было намного приятнее, чем в каких-нибудь холодных, по-настоящему мрачных коридорах, где не срабатывает даже усиленное магией зрение, где не нужно прятаться среди холодных мертвых камней от вооруженных и злых конкурентов или обычных бандитов. Здесь и сейчас было хорошо, спокойно, и ничто не мешало Еве просто побыть наедине со своими мыслями, успокоиться, расставить все по местам.

Теперь, когда она начала осуществлять свой крайне рискованный план, девушка понимала, что времени очень мало, что убийца, на которого они охотятся, уже, возможно, проглотил наживку и готов напасть. Или… он, возможно, еще даже не подозревает о задуманной охотниками хитрости. Ведь у Евы было три подозреваемых. Кто-то из них, возможно, пока еще не получил посланный вызов.

И всего сутки на осуществление задуманного. Всего сутки до того момента, как преступник окажется заперт глубоко под землей, в тайнике Отроч монастыря.

Ева не любила поступать жестоко, не любила убивать. Но… когда Кир поставил ей и Дану это условие, девушка сразу, не раздумывая, согласилась. Как и Страж. Хотя ему принять такое решение было намного сложнее. И все же… один из троих, кого подозревала девушка, когда-то, возможно, оговорил ее мать, поспособствовал смерти ни в чем не повинной женщины, только для того чтобы сбить Кира со следа. Возможно, по его же вине погибла и мать Марси… А еще почти сто лет этот некто спокойно убивал молодых Избранных и все это время прикидывался благородным искателем или даже Хранителем, вел полную лжи жизнь высокого Служения.

Ева уже не сожалела о его скорой смерти. Она этого хотела. Пусть это месть, которая никогда еще никому не приносила счастья, которая не вернет ей мать или отца. Но это еще и справедливость. И ради этого Ева готова сама запереть убийцу там в темноте и одиночестве.

Ева чуть ускорила шаг, подгоняемая своими неспокойными мыслями, свернула за угол и…

Это приходит лишь с опытом. Какое-то особое тонкое чувство. Интуиция, слишком чуткий инстинкт самосохранения. Не важно, как это называется, главное, что это работает. Маг, прежде чем шагнуть из-за поворота в круг желтоватого света, оставленный фонарем на тротуаре, на миг приостановилась. Наверное, просто потому, что резкий переход от тьмы к свету ударил по глазам. Или это пятно на асфальте казалось чересчур аляповатым в синих сумерках… Но все же Ева на миг остановилась. И именно в этот момент этот самый круг света на асфальте взорвался миллионом мелких каменных брызг, разлетающихся в стороны от взрыва огненного шара. Простое, но всегда крайне эффективное боевое заклинание.

Ева шарахнулась в сторону, под сень ближайших кустов, прикрывая глаза от яркой вспышки одной рукой, а другой уже направила куда-то вперед, где прятался неизвестный враг, свое заклятие.

Этому приему, элегантному и очень действенному, когда-то научил ее Кир. Силой магии прямо из воздуха выкачивались мельчайшие капли воды, они застывали и складывались в ледяные, острые и быстрые стрелы, летящие в сторону врага. Но в этот раз заклятье не достигло цели, разбившись о щитовые чары.

Бой в темноте продолжался. Ева увидела новый огненный шар, плывущий четко в ее сторону. Девушка отбила его водным потоком.

Когда жидкость встретилась с огнем, прозвучал довольно мощный взрыв. Маг хотела отпрыгнуть дальше в кусты, но в этот момент ей на плечо упала чья-то рука, незнакомец потащил ее вниз, к земле. А над ними пронесся шквал огня странного темно-синего цвета.

– Где твоя защита? – укоризненно проворчал спаситель.

– Скиф! – Ева узнала старого вампира.

– Откатись в сторону и замри, – велел Магнус. – Я сейчас вернусь.

Ева не успела ни возразить ему, ни согласиться. Вампир исчез так же стремительно, как появился. Только блеснул в темноте серебристо-сизый дымок, след открытого портала.

Артефактор перекатилась по земле, как и велел ей Скиф, почти вслепую послала в темноту, в направлении нападавшего россыпь мелких ледяных звездочек.

После взрыва лаяли в соседних дворах собаки. По улице в окнах домов начали зажигаться огни. В их свете темная фигура незнакомого врага стала заметнее. Как и вторая, вдруг вывалившаяся ниоткуда, прямо за спиной нападавшего. Один короткий удар, вскрик боли… Незнакомец упал, в его ладонях погасло очередное смертоносное заклинание. А Магнус уже вновь переместился, на этот раз выйдя из портала рядом с девушкой.

– Вставай, теперь это уже безопасно, – старый вампир тянул ее за руку.

– Как ты тут оказался? – Ева приветливо улыбнулась Хранителю Равновесия и стала отряхивать испачкавшиеся брючки. – Кир должен был вызвать тебя в мой дом.

– Он меня просто вызвал, – Скиф приобнял ее за плечи. – С тобой все нормально?

– Все в порядке, спасибо за помощь, – успокоила его девушка. – Но все-таки. Кир тебя вызвал. В Тверь. Но как ты оказался именно здесь и так вовремя?

– Я прибыл, – Скиф, как и старший кузен Евы, предпочитал общаться короткими фразами. – Решил навестить старого приятеля. Шел к Реставратору. Вижу, ты выходишь от него.

– И ты пошел за мной? – немного удивилась маг.

– Нечего гулять одной по ночам! – безапелляционно выдал вампир, размеренно шагая рядом с Евой прочь от места нападения. – Хотя я и не пошел бы. Просто за тобой следил какой-то священник. Что странно.

– Священник? – заинтересовалась артефактор. – Высокий, лет двухсот от роду? Худой?

Скиф кивнул.

– Интересно! – Ева довольно улыбнулась. – И что? Он еще идет за нами?

Магнус посмотрел на нее с искренним недоумением.

– Естественно, нет, – заявил он. – Я аккуратно его вырубил и оставил в кустах. Как и того мальчишку на улице.

– Так на меня напал какой-то молодой Избранный? – ситуация складывалась все более интригующе. – Такой… немного нескладный и нервный. Лет так ста с небольшим? Волосы темные, лицо немного квадратное.

– Не разглядел, – вампиру нападавший был в принципе не интересен. Скиф уже более двух тысяч лет был воином. Он просто решал проблему и шел дальше, смысла рассматривать лица поверженных врагов он не понимал. – Только он какой-то… не вояка. Так… нервный неумеха. Но и ты хороша! Ева, у тебя целая коллекция защитных амулетов. Некоторые из них могут даже спасти от смерти при прямом ударе. А ты? Даже простейшую защиту не поставила.

– Я тоже не воин, – напомнила девушка почти весело. – Я артефактор. Я умею хорошо прятаться и быстро бегать. А если серьезно… просто забыла. К тому же мы уезжали в Тверь срочно. Я взяла только маленький амулет личной защиты от скрытых заклятий и ядов. Точнее, в тот момент он просто был со мной.

– Ну да, – по его тону нетрудно было догадаться, насколько вампиру претит такая недальновидность. – И что тут у вас происходит?..

27 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

03.20

– Либерия? – Скиф усмехнулся.

Он спокойно воспринял новость о тайне монастыря. Магнус за свою долгую жизнь повидал много чудес и знал еще больше тайн. Его смуглое лицо с резкими чертами, лицо истинного скифа, редко посещало выражение удивления. Казалось, уже ничто не способно вызвать у старого вампира бурную реакцию. Разве что когда опасности подвергалась его семья, он мог впасть в ярость.

Но сейчас тайна, скорее, его развеселила или даже порадовала. Ведь предполагалось, что библиотека Софьи Палеолог перейдет в сокровищницу Хранителей Равновесия, одним из которых Скиф и являлся.

– Неплохой улов, – оценил он. – Кир, почему молчал?

– Смысл говорить о том, чего нельзя достать? – в тон отозвался старший Куракин.

Ева с Даном довольно весело переглянулись. Наблюдать за общением старших Избранных было забавно. В их манере поведения и общении было что-то детское.

– Теперь мы ее достанем? – задал Магнус следующий вопрос.

– Шанс есть, – подтвердила Ева.

– Что надо делать? – тут же поинтересовался вампир.

– Я ее уже спрашивал, – ворчливо сказал ему Кир. – Пока я бегаю у девчонки на побегушках.

Магнус ухмыльнулся.

– Как я понял, у вас картина такая, – стал размышлять вампир. – Либерию хранили Рюриковичи. Романовым секрет не передали. Зато его знала Елена Скуратова. Твоя мать, Кир. Потому теперь о библиотеке знаешь ты. Но секрет безопасного прохода в лабиринт утерян. В 1934 году монастырь снесли. Чуть раньше в мире смертных появились сведения о Либерии. Их нашел некий Избран– ный.

– Вор, – четко определил статус того Избранного старший Куракин.

– Михаил Хлудов, – более спокойно пояснила маг-артефактор.

– Этот хлыщ? – искренне изумился Скиф.

– Вы его знали? – тут же заинтересовался Нарышкин.

– Выпивоха и мот, – презрительно охарактеризовал Хлудова вампир. – Подался к большевикам.

– И именно тогда он украл у Кира документы, – напомнил Дан. – Понял, что хранится под Отроч монастырем, и испугался.

– Что еще от такого ожидать, – пожал Скиф плечами. – И он дал деру?

– Но прежде кому-то проговорился, – заметила Ева. – И скорее всего, передал этому кому-то документы. Теперь неизвестный решил заполучить Либерию. Точнее, получить к ней безопасный доступ.

– Убийца, – в той же короткой и емкой манере дал определение новому действующему лицу Кир.

– Ну да, – снова хмыкнул вампир. – Наверняка он Хлудова и угробил. Быстро и тихо.

– Но прежде, – осторожно напомнила маг, – этот Хлудов сбежал на Север. А убийца… Решил отвлечь Кира от поиска, потому что боялся, что мой старший кузен быстро выйдет на его след. И тогда он, этот преступник, донес на мою мать… И… возможно, на твою женщину, Магнус Скиф.

– Что? – в глазах старого вампира полыхнуло пламя. – Агнетта? Он мог убить ее? Докажи.

Сдерживаемый гнев Магнуса распространялся по комнате холодной волной, заставляя его собеседников заметно нервничать.

– Судя по документам, – решил вмешаться Дан, спокойно и тоже немного холодновато, – их расстреляли вместе. И обеих девочек отправили в тот лагерь.

– И сделано это было лишь для того, – закончила за напарника Ева, – чтобы именно ты помог Киру найти нас там, в этом северном монастыре, и отвлечь от поиска убийцы.

Магнус молчал некоторое время. Все так же напряженно и угрожающе.

– Агнетта жила в Торжке, – наконец сказал он. – Я даже не знаю, как она там оказалась. Я мало вообще ее знал. Но любил. Пусть недолго. Важно, что у нее была Марси. Но все равно, Агнетта моя женщина.

– Я помню место, где их расстреляли, – Кир говорил нехотя. – Это под Торжком. Зачем нужно было везти туда мать Евы из Твери?

– Ее туда и не возили, – снова вмешался Страж. – Я проверил данные. Ангелину Куракину арестовали и держали здесь. В Твери. В подвалах НКВД. Где сейчас территория Медицинской академии. После она была… расстреляна, – Дан кинул на Еву сочувственный взгляд. – Здесь же. Прямо во дворе своей тюрьмы. Да, это произошло тогда же, когда умерла и Агнетта. Буквально день в день. Возможно поэтому оба дела лежали вместе. Или все-таки кто-то специально подтасовал факты, чтобы Кир и Магнус могли отправиться на Север. Тем более что в тот же день были убиты еще пятнадцать человек. И здесь, и в Торжке. Но только документы по матерям обеих девочек почему-то хранились вместе.

– Значит, это было устроено специально, – решил Скиф. – Мы уехали. Кир забыл о поиске на годы. А убийца стал подыскивать молодых Избранных и посылать их в лабиринт.

– Причем каждый следующий обладал большей силой и опытом, чем предыдущий, – напомнил Страж.

– Есть еще важный момент, – тут же решила уточнить Ева. – Кем были эти Избранные, какое место они занимали в мире магии. На поиск пути к библиотеке отправлялись ученые-клирики, Стражи и трое Глав Гильдий. И это важно.

– Почему? – коротко поинтересовался Кир.

– А вы никогда не задавались мыслью, как убийца мог поймать Избранных? Как он направлял их в лабиринт? – спросила своих друзей девушка. – Ведь каждый из погибших должен был иметь весьма серьезную причину для участия в таком рискованном мероприятии. Ни о шантаже, ни об угрозах в их адрес, о каком-то ином принуждении речи не шло. Они сами шли в подвалы Отроч монастыря. Почему? Это правильный вопрос, Кир.

– Тайное общество? – предположил чуть иронично Магнус. – Великая цель?

– Как раз наоборот, – усмехнулся в ответ Дан. – Я посвятил весь день поискам ответов. И все оказалось легко. Два Стража шли искать то, из-за чего погибли Избранные. Им кто-то аккуратно подсказал о тайном деле, которое скрывают Главы Закона. Они хотели справедливости. И потому умерли. И это единственный намек на высокие цели. Дальше все было проще. Мы же знаем, что все уходящие в лабиринт были знакомы с тайной монастыря. И они искали власти, точнее, запретных знаний, дающих эту власть. А уж зачем каждому из них эта власть была нужна… Тут у каждого свой мотив. Личные, но такие же прозаичные, как и у простых смертных: просто занять высокий пост, получить больше способностей, отомстить, обойти личных недругов и так далее. Последний пример – Глава Гильдии лекарей и его сын. Они хотели достичь уровня Высших и переехать на Восток.

– Ясно, – теперь уже презрительно морщился Кир. – Мир не меняется. Кстати, о последнем случае. Магнус, молодого вампира выкинуло порталом. Он был жив, но ранен. Кстати, не смертельно. Его убило проклятье. Наш преступник готовил парню публичную громкую смерть, чтобы вызвать сюда Еву и Дана. Убийца сделал ставку на мою племянницу и ее напарника.

– А упрямство Куракиной он не учел? – весело заметил Скиф. – Заставить Еву что-то делать может только сумасшедший. В чем расчет?

– В том, что мы приедем ловить убийцу, – спокойно отозвалась маг. – А дальше, видимо, я должна была просто поддаться искушению и шагнуть в лабиринт, повинуясь наркотической тяге артефакторов к приключению и наживе. Но это шутка. Теперь мы и подошли к самому важному моменту. Никто нас вынудить пойти в лабиринт не может. Но если быть рядом, пока мы расследуем это дело, то можно услышать верную догадку, как найти путь к Либерии.

Она закончила говорить и очень значимо посмотрела на своего старшего кузена.

– Быть рядом? – переспросил он, чуть прищурив глаза, явно недовольный возникшей догадкой. – То есть быть одним из нас.

– Быть одним из Хранителей, – уточнила его племянница. – Или кем-то, кто давно и тесно с ними связан. Быть одним из троих моих подозреваемых. И весь мой план как раз и рассчитан, что убийца ждет подсказки. И я готова ему эту подсказку дать.

– Аваев, Сумароков и… – Магнус предложил Еве назвать последнего из ее подозреваемых.

– И Реставратор, конечно, – пожала девушка плечами.

– Подождите, Ева! – Дан взмахнул рукой, привлекая внимание напарницы. – Почему они? В целом я согласен с вашим мнением, но нужны доказательства!

Оба старших Избранных одинаково коротко, но важно кивнули, соглашаясь со словами Стража.

– Хорошо, – артефактор почти победно улыбнулась. – Я попробую все объяснить. И начну с того, что почти за сто лет в этой истории появилось слишком много лишних деталей. Стоит их убрать, и мои выводы покажутся вам уже более логичными. Начнем с кражи. Наш вор – это уже лишний момент в истории Либерии. Хлудов был не самым лучшим в мире человеком и стал таким же посредственным Избранным. Долги, мелкие мошенничества, странные идеи. Вот его жизнь. И воровство хорошо вписывается в его портрет. К тому же отец Михаила Хлудова был известным ценителем как раз рукописей и текстов. Видимо, кое-что сынок у него все-таки перенял. Когда Хлудов служил в НКВД, он входил в комиссию по изъятию ценностей богатых имений. Это называлось национализацией. И вот он попадает в Волосово, где хранились документы Кира с вескими намеками на тайну Отроч монастыря. Согласитесь, что такой поверхностный и ненадежный Избранный, как Хлудов, вряд ли по своей инициативе украл бы документы.

– Так вы считаете, что кто-то направлял его уже тогда? – удивился Дан.

– Уверен, она права, – твердо согласился Скиф. – Никто не может так легко и точно найти то, что спрятал Высший! Хлудов должен был знать, что конкретно он ворует у Куракина.

– Кир? – девушка посмотрела на старшего кузена. – Скажи мне, пожалуйста, как давно ты работаешь с Аваевым и Сумароковым?

– Со Степаном с 1923 года, – вспомнил Кир. – Но он знал обо мне и ранее. От настоятеля Отроч монастыря. С Вячеславом – с 1894-го. Хотя тогда он тоже еще не был Главой Стражи Твери.

– Оба знали о тайне монастыря, – перечислила Ева. – И оба могли подсказать Хлудову, что воровать. Также в Твери уже более двухсот лет живет один из сильнейших в стране магов-артефакторов. Он сам признался, что знает секрет Либерии. Только назвал давность своего знания немного иную. Всего пятьдесят лет. Но не зря же он упоминает о своей страсти к библиотеке, признается в желании ею обладать. И ведь на самом деле он мог узнать секрет монастыря раньше.

– Он артефактор, – весомо напомнил Магнус. – Он просто знал, что в Отроч монастыре есть тайна. И этого достаточно. Узнать, что конкретно там спрятано, найти безопасный проход даже к неизвестному артефакту – это уже достаточный повод организовывать туда походы молодых Избранных.

– Все верно, – согласилась Ева. – Но пока продолжим наш основной сюжет. Кто-то из этих троих подсказал Хлудову, где взять документы. И очень скоро вор исчезает. Причем есть сведения, что он все-таки постригся в монахи. И уехал из Твери, вернее, бежал, и больше его никто не видел. И это стало подходящей основой для отвлечения внимания Кира от поисков документов и от тайны монастыря в целом. И вторым отвлекающим маневром стали мы с Марси.

– Но для этого точно нужно было знать, – напомнил Дан, – что вы являетесь племянницей Кира, как и то, что Марси – дочь Магнуса Скифа.

– А для этого нужно было быть рядом с самим Киром, – снова напомнила Ева. – Ведь вы с Магнусом дружите уже сколько лет?

– Около ста пятидесяти, – прикинул Скиф. – И Реставратор… Мы его знаем тоже давно. Лет сто точно.

– И мы оба тогда с ним общались, – нехотя добавил Кир. – Все сходится. И оба Хранителя… один из них священник, другой – Страж.

– Каждый из них мог помочь Хлудову бежать, – добавил Дан. – Как и старый артефактор. Если, конечно, Хлудов вообще покинул Тверь. А не был тихо убит где-то в паре километров от города, после того как все убедились в его отъезде.

Магнус усмехнулся и кивнул Стражу, соглашаясь с логичностью его предположения.

– Как бы там ни было, но поиск вора, а потом и спасение меня и Марси надолго отвлекли Кира от дел Либерии, – продолжила рассказ Ева. – И за это время убийца смог разработать хитрую схему, когда он может манипулировать нужными ему Избранными, возможно, даже не вступая с ними в прямой контакт.

– Что ты имеешь в виду? – чуть нахмурился Скиф.

– Вот ты-то, Магнус, должен был понять сразу! – хитро улыбнулась Ева. – Мы с тобой были однажды конкурентами в поиске. Помнишь? Значит, ты знаешь, как мы, артефакторы, ведем свои дела. Как проходит поиск.

Скиф еще некоторое время думал, потом вдруг весело хохотнул, гулко ударив ладонями по своим коленям.

– Карта подсказок! – с самодовольным видом заявил он.

– Для вас, Дан, и для тебя, Кир, я поясню на примере, – усмехнулась девушка. – Чьи клады легче всего искать?

– Пиратов? – подумав, ответил Страж.

– Конечно, – весело подмигнула ему Ева. – А почему?

– Так ведь карта есть, – как об очевидном, сообщил ее старший кузен. – Ты же читала «Остров сокровищ»?

– Лучше, – девушка смеялась. – Я посещала парочку таких же островов. И сама доставала сундуки с золотом и артефактами. Но вы поняли верно. Всегда есть карта. А почему? Да потому, что пираты были весьма дальновидными людьми. Они понимали, что могут закончить свою жизнь раньше, чем выпадет случай вернуться за сокровищем. А потому пираты оставляли подсказки, чтобы кто-то из команды или какой-то иной наследник смог все-таки найти клад. И такая же ситуация складывается с любым сокровищем или артефактом. Никто не прячет их так, чтобы потом не найти совсем. Чем ценнее наша тайна, тем больше подсказок, как найти клад. Вот именно поиском этих подсказок и занимаются артефакторы. Так мы ищем свои сокровища. И одна подсказка всегда приводит нас к другой. Как это было запланировано теми, кто прятал сокровище. Здесь, в Твери, тоже есть своя карта подсказок. И я могу это доказать.

– Архив и галерея, – сразу назвал Кир два места, где можно было найти небольшие намеки на Либерию и, возможно, на путь к ней. – Вы там были с Даном. И ты сразу обо всем догада– лась.

– Не сразу, – вынуждена была признать девушка. – Последней подсказкой стал портрет Елены Скуратовой и биография Константина Одиннадцатого. Причем именно в последней была настоящая подсказка к тайне не библиотеки, а лабиринта. А еще такие метки на карте Твери: это архив Стражи, где есть материалы бывшего архива НКВД, тайный отдел архива епархии и отдел редчайших свитков в областной библиотеке. Ты был сегодня во всех этих местах, Кир. Ты принес под– сказки?

– Да, – ворчливо отозвался ее старший кузен. – Особенно хорошо я смотрелся в библиотеке среди студентов, кто готовится к сессии.

Магнус рассмеялся. Ему нравилось немного подначивать старого друга.

– И что ты там нашел? – спросил он Кира.

– Несколько предметов быта из Отроч монастыря и приходские книги, – перечислил старший Куракин. – И да, одного этого достаточно, чтобы знать о Либерии и лабиринте. В архиве НКВД – список Избранных, кто жил в монастыре до его уничтожения. Там же список Избранных среди монахов за все пятьсот лет. И еще… дневники кое-кого из них. Никаких указаний точных там нет. Но если читать между строк… Можно понять многое. И архив епархии. Список трудов из библиотеки монастыря и еще кое-каких книг… Точнее, это древние рукописи Либерии, доступные смертным.

– Отлично! – Ева важно кивнула. – Чуть позже я попрошу тебя припомнить названия некоторых из этих трудов подробно. А сейчас… галерея, библиотека, епархия, Стража… И другой список: служители Закона магии, клирики, ученые и Главы Гильдий, кто имеет доступ в любой архив. Так выстраивался поиск. Просто в тот момент, когда убийца намечал себе очередного ничего не подозревающего помощника, этот избранник как бы случайно натыкался на одну из подсказок. А ведь вся Тверь знает, что подземелья монастыря хранят какую-то тайну. Первая подсказка, интерес… потом так просто пройтись по всем архивам и… возжелать Либерию и свободный доступ к ней.

– Повторюсь, – Кир развел руками. – Жаждущих власти всегда найдется много.

– Ну да, – Дан недобро улыбнулся. – А чтобы новая жертва не сбилась с пути, можно всегда подсказать ей нахождение следующей подсказки. При этом даже не нужно покидать свой окутанный заклятьями дом в бывшей аваевской богадельне или свой храм. А уж Главе Стражи это сделать легко вдвойне.

– И каждый из них знал, что Ева начала сотрудничать со Стражей Москвы, – закончил устало Кир. – Что она лучший артефактор страны. И… можно даже попытаться втянуть ее в это дело раньше, отправляя за соскобом с фрески в крипту Успенского собора. И уж точно нетрудно организовать внезапную смерть молодому мальчишке-вампиру прямо в своей церкви. Или… уговорить Михаила Куракина прислать его заместителя расследовать дело, где фигурирует кольцо самого Малюты Скуратова.

– Хорошо, – видя, как падает общее настроение, бодро заявил Скиф. – Что будем делать? По мне, так проще убить всех троих.

– Без суда и следствия? – саркастично поинтересовался Дан. – Думаю, совет Хранителей Равновесия это не одобрит. Как и Глава Стражи Москвы.

– И ты не заполучишь Либерию в Сокровищницу, – хитро добавила Ева.

– Тогда как? – многозначительно спросил Магнус.

– Просто, – Ева снова не удержалась от победной улыбки. – Я знаю, как пройти в тайник без проблем.

Все трое мужчин посмотрели на нее с некоторым осторожным интересом.

– Понимаю, – тут же согласилась Ева с их невысказанным скептицизмом. – Это звучит странно. Либерию ищут уже пятьсот лет. И сто из них в поиске безопасного пути к библиотеке умирают Избранные. И вдруг я сразу нахожу отгадку. Все это кажется странным. Но! На самом деле найти разгадку, правда, можно было легко. Если ты артефактор. Или знаток символов. Потому что карта лабиринта лежит в свободном доступе в одном из залов Тверской картинной галереи. Думаю, эту загадку отгадали многие. Только не простые обыватели, а монахи Отроч монастыря. Но мы никогда не узнаем, сколько из них из-за этого были убиты там, за высокими стенами обители.

– Так что за карта? – Скифу было откровенно наплевать на давно погибших монахов. Он хотел Либерию в Сокровищницу Равновесия. И хотел приключений.

Ева хитро улыбнулась. Она не собиралась открывать свои секреты сразу. Ей нужно было добиться того, чтобы ее будущие соучастники сами, пусть и по ее подсказкам, дошли до тех же выводов, какие сделала она.

– Я уже говорила, – продолжала маг, – что в этом деле очень много отвлекающих маневров. Но при этом эти же лишние детали становятся и подсказками. И одна из них – Византия.

– Тот надгробный камень из Отроч монастыря, – догадался Дан. – Я еще спрашивал, что за символ на нем изображен.

– Верно, – согласилась Ева. Было видно, насколько она довольна ответом своего напарника. – Символ на том камне. Это и есть карта. И кстати, никого не смущает, что на том надгробии нет имени того, кто под ним похоронен?

– Имени нет, – согласился Кир. – Но карта… это же обычная свастика по сути. Просто с византийской стилистикой.

– Да, – его племянница покладисто кивнула. – А погибший сорок лет назад друг Реставратора оставил карту территории Отроч монастыря, где указаны четыре тайных спуска в подземелья. На византийской свастике четыре луча. И каждый сильно изгибается, доходя почти до оси соседнего луча. Ближе к центру есть и второй крутой поворот. Почти до противоположной оси.

– Похоже на традиционный западный символ кругового лабиринта, – подумав, заметил Магнус. – Кажется, круговой имеет путь к центру, а квадратный – нет.

– Опять все верно, – артефактор серьезно кивнула старому вампиру. – Это сходство и есть еще одна подсказка. И кстати, в византийской свастике есть некие места пересечения лучей. Похоже, это точки, где установлены ловушки.

– И что? – скептически поинтересовался Кир. – Напомню тебе, моя дорогая племянница, что все четыре тайных хода опасны. В них как раз и погибали Избранные. Твоя карта ничего нам не дает.

– Ошибаешься, – весело возразила ему Ева. – На этом символе есть еще и стилизованный цветок или солнце в середине. И это как раз пятый и он же безопасный путь!

– Классика! – усмехнулся Скиф. – Четыре входа по сторонам света и пятый прямо из сердцевины. Могу поспорить, центр лабиринта ты тоже уже вычислила. А там только открыть люк и спуститься по лестнице в само хранилище.

– Именно так! – Ева наградила своих слушателей победной улыбкой, далеко не первой за ночь. – Скажу сразу, что свастика-лабиринт на камне – это лишь схема карты. Входы в подземелье не равноудалены, на самом деле, от центра. Один путь начинается в подвалах центрального корпуса Политехнического университета, который стоит ближе к волжскому мосту, второй ведет с набережной Тверцы и соединен с тоннелем под рекой. Есть вход из рухнувшего Речного вокзала. Последний ход начинается в колодце недалеко от нового моста через Тверцу. Если провести линии, соединяющие противоположные входы в лабиринт, то получится немного косой христианский крест. И… – снова хитрая улыбка. – Такое же расположение имеет тайная крипта собора Святой Феодосии в Царьграде. Если спуститься в эту комнату, открыть потайную дверь и долго идти по странной извивающейся лестнице с широкими неровными коридорами между пролетами, то можно найти тайную гробницу последнего византийского импера– тора.

– Константин Одиннадцатый, – вспомнил Дан. – Дядя Софьи Палеолог. Его биографию мы нашли в кабинете погибшего Главы Гильдии лекарей. Вы думаете, что в Отроч монастыре сделали безопасный путь к Либерии по такому же прин– ципу?

– Это логично, – вместо Евы ответил ему Кир. – Тогда… центр лучей свастики… Успенский собор?

– Конечно! – подтвердила его догадку артефактор. – Как только я пришла туда впервые и спустилась в подвал, где келья митрополита Филиппа, мне сразу показалось, что там чего-то не хватает.

– Например, тайного хода? – усмехнулся Страж.

– Именно так, – девушка осталась серьезной. И еще… Двадцать лет назад Реставратор просил меня принести ему соскоб краски с фрески из кельи. Так вот, сегодня ночью он наконец сказал мне результат своего исследования… – она выдержала интригующую паузу. – Ничего! В келье скрытого хода нет. И это единственное, на что нам с вами придется потратить время.

– Только очень странно, что Реставратор исследовал фреску, – заметил Дан.

– Да, – согласилась с ним маг. – А еще сегодня же ночью он подтвердил большинство моих догадок о нахождении безопасного пути. Вот только… его дом опутан заклятиями, которые не выпускают Реставратора из его убежища. Если, конечно, он сказал нам правду об этом.

– Это на самом деле так, – подтвердил Магнус. – Я сам ставил ему эту защиту. Только он Высший и артефактор. За годы при желании он мог давно найти способ обойти заклятие. Но это уже не важно. Когда мы идем в подземелье?

– Завтра в полдень, – мило предложила Ева. – Как только объявим об этом Сумарокову и Аваеву. Я все искала повод, чтобы собрать их здесь с утра. Но за меня все сделал Скиф.

Девушка кратко пересказала свои похождения.

– Значит, – рассудил Кир. – Степан придет убедиться, что с Евой все в порядке, потому что это я попросил его следить за ней. Никто же не знал, что Магнус поймет его неправильно…

Оба старших Избранных одинаково весело усмехнулись.

– А Аваев поспешит рассказать об очередном убийстве, – предположил суховато Дан. – Боюсь, Ева, ваш знакомый из архива мертв.

– Я только немного его оглушил, – с самым невинным видом напомнил Скиф. – Я даже не… стал собирать кровавую дань.

– Но тот, кто велел парню напасть на Еву, вряд ли простит ему проигрыш, – заметил Кир. – Если также учесть трусость этого мальчишки… он точно уже мертв. И кстати, я бы хотел хоть немного поспать до объявления о находке его трупа…

27 апреля.

Тверь. Здание бывшей аваевской богадельни

09.00

С утра выяснилось, что трупа два. Если известие о смерти Алексея было ожидаемым, то новость, что Реставратор тоже мертв, потрясла всех.

Ева сидела все в той же гостиной «дома с башенкой», где когда-то располагалась Аваевская богадельня, в гостиной, где погас давно камин и где вдоль очага еще лежало распластавшееся тело старого мага. Она уже успела поплакать, сожалея об уходе друга. Теперь у нее были силы только на грусть и размышления.

– Жалко мужика, – каким-то отчаянным жестом взъерошив свои густые черные вьющиеся волосы, с явной досадой заявил Магнус Скиф.

Он сидел на корточках возле трупа, осматривая тело.

– Ты только несколько часов назад предлагал убить его вместе с еще двумя, – напомнил насупленный Кир.

Старший кузен осматривал комнату.

– Но как видишь, – ответил ему вампир с некоторой почти детской обидой, – Реставратор мертв. Значит, он невиновен. Мы с тобой с ним дружили. А потому жалко мужика.

В другой ситуации Ева улыбнулась бы. Но не сегодня.

– Ева, – Дан спустился с лестницы, быстро пересек гостиную и остановился рядом с напарницей. Он выглядел также нахмуренным, похоже, Страж считал смерть старого мага своим промахом. – Как вы?

– Нормально, – девушка тяжело вздохнула и снова вытерла щеки, убирая следы слез. – Я думаю, после нашего вчерашнего разговора он догадался, как пройти к Либерии безопасным путем. Из-за этого его и убили.

– Ты вчера пила с ним вино здесь? – задал Кир следующий вопрос, переставляя на столе пустые бокалы.

– Нет, он угощал меня чаем, – артефактор тоже осмотрела стол. – У него явно был в эту ночь еще один посетитель, кого Реставратор хорошо знал.

– Тот священник? – тут же предположил Магнус. – Но я его хорошо двинул. Должен был проваляться пару часов.

– Так и есть, – сказал ему Дан. – Сумароков пришел в себя только к восьми утра. В это время тут уже была Стража. Они его и нашли. Думали, здесь двойное убийство. Так что убивал не Хранитель.

– Аваев? – предположила Ева.

Дан лишь выразительно развел руками.

– Он их обоих и нашел, – рассказал Страж. – И вызвал остальных. Заодно сообщил нам. Не знаю.

– Священник что-то слишком долго провалялся, – подумав, сообщил Магнус с явным сомнением в тоне. – Он все-таки сильный маг, пусть и не Высший. Мог очухаться раньше, зайти к Реставратору… А после убийства просто инсценировал свой долгий сон в кустах.

– Не похоже, – Дан решительно помотал головой. – Я проверял. Следы указывают на то, что он так и лежал там после вашего удара. И вообще… Я слишком сомневаюсь в его виновности в этом деле в целом. Степан слишком близок к монастырю. И изначально слишком многое на него указывало. Он был там, когда в монастырь пришел Хлудов. Именно Сумароков был доверенным лицом последнего настоятеля, в его же церкви нашли тот самый последний труп, который должен был привести нас с Евой в Тверь. И в эту же ночь священник оказывается у дома Реставратора. Слишком много совпадений. Слишком явно.

– Но это и есть отличное прикрытие, – напомнил Кир. – Хотя… Наверное, ты прав, Нарышкин. Тогда остается Аваев.

– Кстати, где он? – спросил Магнус, обшаривая карманы Реставратора.

– Будет здесь минут через десять, – сказал Страж. – Магнус, было бы лучше, если бы он вас не видел.

– Знаю, – Скиф вытащил что-то из кармана халата трупа. – Салфетка… И надпись. Ева, похоже, ты права, он что-то понял, но вот рассказывать это своему гостю не собирался. Смотри.

Он передал мятый тонкий листок магу-артефактору.

– Мечеть роз, – прочитала она вслух. – Так называется церковь Святой Феодосии сейчас, после того, как ее заняли турки и превратили в свое место поклонения Аллаху. Мечеть роз… Когда Византия пала, по легенде, Константин Одиннадцатый встречал врагов в городе именно там, в этой церкви. И он велел украсить храм белыми розами… Это какая-то подсказка.

– Вроде бы я около Успенского собора роз не видел, – нахмурившись, заметил Даниил. – И в самой церкви тоже… Разве что лепнина…

Ева посмотрела не него задумчиво, но потом вдруг улыбнулась.

– Хорошо, – маг чуть ожила после пережитой трагедии. – Магнус, Даниил прав, тебе пора уходить. Пока ни Аваеву, ни Сумарокову не нужно знать о твоем присутствии в городе. Но пока мы здесь… Могу я попросить тебя кое-что сделать?

Вампир кивнул и тут же поднялся.

– Все, что угодно, – великодушно разрешил он. – Только если мы через час уже будем в лабиринте.

Ева не удержалась и иронично хмыкнула. Она тоже поднялась с кресла, что-то тихо сказала старому вампиру. Страж заметил, насколько просьба удивила Скифа. Но Магнус воздержался от комментариев, лишь кивнул коротко, по-военному, и тут же вызвал портал.

Артефактор снова развернула мятую салфетку.

– Тут есть еще что-то, – она всматривалась в странный рисунок.

– И тут тоже, – Кир указал на стол, а потом на труп Реставратора. – Он был один, когда умер. И… что тогда его убило?

Ева оторвалась от изучения рисунка, Дан подошел ближе к телу погибшего и начал его изучать.

– Бокала два, – размышлял Кир. – Но один пуст. И сухой. Вина в нем не было. Реставратор кого-то ждал… Но потом… Или гость убил его сразу, только пройдя в комнату, или гость вообще не дождался хозяина за порогом.

– Похоже, второе, – Страж с некоторым усилием перевернул тело и достал из-под него какой-то жесткий коричневатый лист бумаги.

– Посылка? – удивился старший Куракин.

– Да, – Даниил хмурился все больше. – Только без указания отправителя. Сюда было что-то завернуто. И похоже, это послание просто положили у порога. Тут даже крупинки земли еще сохрани– лись…

– Ночью был дождь небольшой, – Ева подошла чуть ближе к Стражу и своему кузену. – Где-то через минут сорок после моего ухода отсюда. Мы с Магнусом подходили к моему дому уже под дождем. Тогда земля промокла… И этот пакет тоже…

– Но не настолько, чтобы Реставратор мог почувствовать сквозь жесткую бумагу его содержимое, – Кир снова склонился к трупу. – Магнус обыскал его карманы. Но там ничего… Если эта вещь убила Реставратора, то она должна быть где-то здесь…

Ева смотрела на Дана как-то немного жалобно, вопрошающе, будто надеялась, что ее догадка не верна…

– Черт! – Страж резко наклонился, нашел руку мертвеца. Пальцы Реставратора были сжаты в кулак. – Этого не может быть!

Кир стал помогать ему разжимать мертвые пальцы. Ева не выдержала и отвернулась, скрывая вновь набежавшие слезы. Она уже знала, что там, в кулаке Реставратора, будет еще один золотой перстень с печаткой, где изображена голова собаки и метла.

– Гостя не было, – тихо, со сдерживаемой злостью констатировал Кир. – Его ждали, но…

– Но мы по-прежнему не знаем, кто из них двоих убийца, – сухо заметил Нарышкин. – Это могли прислать и Аваев, и Сумароков. Или кто-то третий, кого мы так и не нашли. Но точно найдем.

Он смотрел только на Еву, на ее спину, на опущенные плечи. Дан решился, подошел, аккуратно обнял девушку, успокаивая.

Ева снова вытерла слезы, благодарно кивнула напарнику.

– Я знаю, мы это сделаем, – сказала она. – Сегодня. Прямо сейчас. Дан… Простите… Вы должны найти этих двоих. И действовать по плану. Только… мы пойдем вперед.

Страж прекрасно понял, о чем она говорит. Он мог спорить, мог протестовать, но по лицу Евы было видно, что все это не имеет смысла. Кто-то должен сейчас найти Аваева и Сумарокова, кто-то должен рассказать им, где начинается безопасный путь к Либерии. Кто-то должен их отвлечь. Понятно, что посланником не может стать Магнус Скиф, потому что о его присутствии в городе и участии в деле никто не знает, потому что только старый вампир может перенести библиотеку в Сокровищницу Равновесия. Не может это сделать и Кир. Наверное, просто потому, что именно старший из Куракиных хранил секрет Либерии более трехсот лет. И уж точно это сделает не Ева. Слишком опасно, слишком страшно оставлять ее с убийцей. И… кто сможет провести их к библиотеке, если не лучший маг-артефактор страны?

– Ладно, – это прозвучало, как обещание. – Ева… только, пожалуйста… Будьте осторожны, Ева. И пожалуйста… возвращайтесь.

Даниил мог бы сказать еще многое, но… Он даже не знал, имеет ли на это право. Ведь они только напарники и даже не перешли на «ты»…

– Я задолжала вам вечер с просмотром фильмов, – с трудом улыбнувшись, напомнила девушка. – И… я точно вернусь, Дан. Только…

Она чуть повернулась, встала на цыпочки и зашептала ему в ухо… А потом аккуратно освободилась, кивнула своему старшему кузену и решительно направилась к выходу.

– Вы очень странный Избранный, Нарышкин, – с немного несвоевременной насмешкой, но не злой, а скорее веселой, заметил Кир. – Во-первых, она идет в лабиринт со мной и Скифом. И это уже гарантия возвращения. Хотя бы ее возвращения. И во-вторых… Дан, может быть, уже пора вам хоть как-то объясниться с моей племянницей?..

27 апреля.

Тверь

Успенский собор Отроч монастыря

10.30

Азарт – это чувство всегда гнало Еву вперед, когда поиск переходил из стадии исследований в реальное приключение. Азарт придавал сил, немного, возможно, увеличивал процент удачи, а еще дарил радость, когда очередная загадка решена и можно двигаться дальше. Для многих артефакторов это чувство стало проклятьем, потому что когда азарт становился слишком сильным, то, наоборот, заставлял забыть об осторожности, рождал иллюзию непобедимости и вседозволенности. И тогда маги умирали. Но девушке везло. У нее таких ситуаций никогда не случалось. Только приятное стремление вперед, не больше. Но и без него поиск представлялся артефактору невозможным.

Но не в этот раз. Сейчас, стоя посреди зала Успенского собора, Ева понимала, что не испытывает ни полкапли азарта. Возможно, это должно было напугать девушку или хотя бы заставить ее насторожиться. Но не было ничего. Никаких эмоций. Кроме все еще не ушедшей грусти от гибели Реставратора, кроме какого-то ноющего ощущения в груди, как заноза. И этой занозой был безопасный путь к Либерии. Ненужной и не желанной артефактором, смертоносной и приносящей боль. И все же они должны пройти этот путь, должны завершить дело. И вот единственное, что заставляло Еву сейчас действовать, это острое желание покончить со всем этим как можно быстрее.

– Здесь должен быть служка, – тихо предупредила Ева своего старшего кузена. – Он сын Сумарокова. Надо быть с ним осторожными.

– Уже нет, – Кир указал на Магнуса.

Вампир злорадно усмехнулся.

– Никаких убийств, – успокоил он девушку, видя, что Ева начинает хмуриться. – Только вырубил его ненадолго. На пару часов.

– А когда он очнется, то сможет рассказать… – ворчливо начал старший Куракин.

– О чем? – почти весело перебил его Скиф. – О своем временном помутнении? Думаешь, он успел меня заметить?

И старшие Высшие обменялись довольными ироничными улыбками.

Ева лишь пожала плечами. Сейчас ей было не до них.

– Нам нужно искать помещение в подвале, – стала деловито объяснять она своим спутникам. – Которое будет… по левую сторону от центрального коридора. Это точно не келья митрополита. Я думаю… там должно быть что-то более древнее.

– Почему так? – Кир задал этот вопрос отрывисто и как-то властно, как капитан судна, держащего курс на рифы.

– Посмотри направо, – Ева не привыкла отчитываться в своих решениях.

Но все же спрашивал ее старший кузен. Внезапно ей вспомнилось детство, когда он вот таким же тоном заставлял ее отстаивать свои выводы. Несмотря на гнетущее настроение и нервозность обстановки, девушка все же улыбнулась.

– На той колонне висят образа тех, кто жил в монастыре. Тихон Затонский, митрополит Филипп и Максим Грек. Ранее, в девятнадцатом веке, там, справа, была часовня в память о митрополите. Когда мы спустимся вниз и повернем в коридор, это место окажется слева над нами. Там же крипта. То есть келья Филиппа. И мы знаем, что там входа в подземелье нет. Не имеет к нашей истории отношения и Тихон. Значит, остается Максим Грек. А он жил раньше, чем митрополит. Но я полагаю, там же, внизу, возможно, прямо в соседней келье.

– И там будет вход? – с некоторым сомнением поинтересовался старший Куракин, хотя тон его стал уже значительно мягче.

– Скорее всего, – Ева медленно направилась ближе к алтарю, за которым был спуск в подвал. – Максим Грек изначально был политзаключенным. Здесь. Как в остроге. И переводы были частью его наказания. Не уверена, что в таком случае ему предоставляли бы комфортные условия. Плюс важность соблюдения тайны. Вход в лабиринт должен начинаться прямо из его кельи. Да и вообще… подвал-то небольшой.

Кир обогнал ее, решительно шагая за алтарные врата.

– Молодец, – тихо похвалил ее Магнус, пристроившись рядом с девушкой и приноравливаясь к ее шагу. – Только что-то я не вижу знакомого огня в глазах.

– Потому что его нет, – честно призналась Ева. – Это не поиск, Магнус, это настоящая война. Убийства, предательства, ложь… Мы все вышли из мира людей и как-то интуитивно стараемся жить по старым принципам морали. Всегда… Только не в эти дни. И это угнетает. Как и то, что я веду ненужный и тягостный для меня поиск совершенно не интересующего меня артефакта.

– Ты вообще не ведешь поиск, – напомнил ей Кир, останавливаясь прямо на пороге лестницы, ведущей в подвал. – Ты наказываешь убийцу. И да, это война. Но пока никто из нас не преступил правила морали.

Ева невольно покосилась на Скифа.

– А что? – он чуть кривовато усмехнулся. – Пока я никого не убил. И даже не знаю, придется ли… Убивает пока только преступник. И по-моему, мы замешкались. У нас мало времени, чтобы его остановить.

Девушка неохотно кивнула. Она не была воином, она ненавидела насилие. Но… это на самом деле была война. И если есть шанс ее прекратить…

Ева сбежала вниз по ступенькам, освещая себе путь обычным шариком магического света.

Все оказалось очень легко. Скрытый рычаг открывал проход. Именно там, где и указала маг-артефактор. Одно нажатие, и кажущаяся сплошной стена вдруг отъехала вбок с неприятным, тяжелым скрежещущим звуком. Нехотя, впервые за почти пятьсот лет. А дальше был бесконечный спуск. Лестница, поворачивающая из стороны в сторону под странными углами. И каждый раз на повороте Ева останавливалась и внимательно изучала стены больших площадок между лестничными проходами.

Оба ее спутника явно были недовольны такими задержками в пути, но не спорили. Потому что каждый из них понимал, что маг-артефактор ничего и никогда не делает просто так. Наконец внизу показался вход в комнату, где хранилась библиотека. Стоило ступить на последнюю ступеньку, как еще одна кажущаяся вечной и сплошной каменная стена отъехала послушно в сторону.

Ева тяжело и даже как-то горестно вздохнула.

– Почему мне все это не нравится? – спросил у нее Магнус, останавливаясь точно на пороге комнаты.

– Потому что все прошло как-то слишком легко, – стоя по другую сторону от своей племянницы, ответил ему Кир. – Как-то нереально легко. Не находишь, Ева?

Девушка издала нервный смешок.

– А тут и не должно было быть ничего трудного, – ответила она своим спутникам. – Это всего лишь безопасный вход в Либерию. Но кто сказал, что выход тоже должен быть безопасным?

Оба Высших уставились на нее с тревогой и опасением.

– То есть, – нахмурившись, решил все же уточнить Кир. – На обратном пути нам не удастся избежать все тех же ловушек, что убили остальных?

– И да, и нет, – Ева пока не торопилась входить в комнату, где должны храниться самые опасные заклятья мира магии. – Просто мы не сможем пронести свитки и книги обратно здесь же. Вот если бы мы выходили с пустыми руками, то нам ничто не угрожало бы. Путь назад был бы точно таким же безопасным. Но… Это очень старый и распространенный трюк. Ты же сам должен понимать, Кир, Софья жила более пятисот лет назад. Трудно ждать от нее каких-то современных и хитрых ходов. Здесь все просто. Либерию поместили сюда раз и навсегда. Вынести книги можно лишь одним из тех путей, по которым шли Избранные до нас. Обратно нам дороги с книгами не будет. Эта самая ступенька, что открывает дверь, фиксирует вес входящих. Стоит захватить что-то с собой и… дверь просто захлопнется перед нашим носом. Благо, что от ступеньки до нее меньше полуметра. Скорее всего, сработает еще и какое-то заклятье, откидывающее назад в комнату.

– Могу поспорить, открыть ее изнутри не получится, – Магнус тоже зажег шарик магического света, теперь освещающий все помещение, где в сундуках и ящиках лежало сокровище – Либерия. – И потому тут есть вторая дверь… Которая ведет в опасную часть лабиринта.

– Ты это знала с самого начала? – поинтересовался у племянницы Кир.

– Нет, – честно призналась девушка. – Я вообще этого не знала. Пока мы не оказались здесь. Просто мне уже встречались такие ловушки. И… – она грустно улыбнулась. – Реставратор оставил мне подсказку, но я не смогла ее расшифровать вовремя. А пока… если хотите, можем просто вернуться. Найдем способ закончить это дело иначе.

Оба Высших, не сговариваясь, упрямо шагнули в центр комнаты, заваленной свитками, пергаментами и томами в неуклюжих рукотворных переплетах.

– Я не для того коптился в Твери триста лет, чтобы просто увидеть и уйти! – с сарказмом заметил старший Куракин.

– А я просто никогда и никуда не ухожу без добычи, – по виду Магнуса можно было подумать, что ситуация его больше развлекает, чем беспокоит. – Зато тот, кто придет сюда за нами, тоже не сможет уйти безопасным путем. Я позабочусь, чтобы он вдруг прибавил в весе.

– Надеюсь, его не придется долго ждать, – Кир уронил к ногам свой рюкзак. – Давайте уже заберем то, зачем пришли.

И он решительно протянул руку к ближайшему фолианту.

Вампиры при желании могли двигаться очень быстро. Намного быстрее смертных и ловчее большинства Избранных. А еще они сильны. Настолько, чтобы при желании проломить камень…

Шаги преступника Ева и ее спутники услышали задолго до того, как он спустился до хранилища библиотеки. Магнус и Кир застыли, как две статуи воинов, по обе стороны от двери. Ева просто отошла чуть в сторону, чтобы ее не было видно из коридора. И как только убийца приблизился к порогу… это выглядело так, будто мимо него пронеслась тень. Размытая, безумно быстрая и яростная. Он не успел даже оглянуться… Только грохот сзади заставил его вздрогнуть, а после мощного удара в спину он пролетел вперед, больше чувствуя, чем успевая увидеть, как начинает за ним закрываться дверь, похожая на прямоугольный массив тяжелой стены. И в проем снова прошмыгнула та же текучая шальная и стремительная тень.

Когда, пережив мгновенную панику от мысли, что его запирают внутри этого сухого каменного мешка, как когда-то назвал хранилище Реставратор, он, еще задыхаясь, вскочил на ноги, было уже поздно. Стена встала на место, навсегда закрыв безопасный проход. И теперь он остался здесь… под холодными и жесткими взглядами троих: Кира, Евы и… Магнуса Скифа.

– А Нарышкин утверждал, что это слишком очевидно, – напомнил вампир. Он даже не запыхался после своего рывка к ступеням, после того как ударил по камню своей силой и разрушающим заклятьем. – Настоятель Успенского собора…

– Один из Хранителей Либерии, – с горечью напомнила Ева.

Отдать должное Сумарокову, он быстро взял себя в руки. Поднялся с пола и начал неторопливо отряхивать свое черное облачение. Он знал, что проиграл, но… Наверное, пока еще он не полностью мог в это поверить или… держал какие-то козыри в рукаве.

– Здравствуй, Скиф, – чуть склонив голову, приветствовал он вампира, также холодно и немного зло. – Ночью это был ты?

Магнус кивнул и растянул губы в хищной улыбке, из-под его верхней губы показались острые иглы-клыки. Только это указывало, что сейчас испытывает Скиф на самом деле, какую ярость вызывает у него вид этого Избранного.

– Не доставлю тебе радости, – сказал он, стараясь произносить слова четко и спокойно. – Не буду досадовать, что не убил тебя тогда. Здесь и сейчас. Так будет справедливо.

– А! – священник усмехнулся. – Так это казнь. Мне не светят Подземелья. Предполагаете, что останусь здесь и сгину.

– Почему? – сухо поинтересовался Кир. – Мы можем дать тебе шанс выбраться. А там… Нарышкин будет рад доставить тебя в подземелья, если захочешь. И если выживешь.

– Не по чести, – тихо заметил Степан.

Ева на миг зажмурилась. Она прекрасно понимала, что убийца их провоцирует. Это его замечание… Девушка уже представляла, как Кир сейчас резко взмахнет рукой, кидая простое, но смертоносное заклинание… Но нет. Старший Куракин только рассмеялся. Почти весело, но как-то издеватель– ски.

– Давай без этого, – предложил он наигранно– дружеским тоном. – Без разговоров о чести, без лишнего пафоса. Я вообще за то, чтобы обойтись без каких-либо лишних разговоров в принципе.

– Он сюда сто лет рвался, – обращаясь исключительно к Еве и ее кузену, заметил Скиф, уже успокоившийся, кажущийся почти расслабленным. – Дошел. Оставим его наедине со сбывшейся мечтой.

– Ага, – подыграл ему Кир. – Я уже устал повторять, что к власти рвутся слишком многие. А вот получают ее… не все, кто так ее жаждет. Но этот получил хоть что-то.

– Я получил достаточно, – с достоинством, тихо и твердо произнес Сумароков. – Власть? Это только инструмент. Я же доказал то, что хотел. И даже не я, а сам лабиринт. Где все равны.

– Все равны? – переспросила Ева. – Так… все дело в равенстве? Но простите, это… так наивно. Неужели стоило убивать ради каких-то эфемерных идей? Или… на самом деле вы этим оправдываете себя?

– А мне не надо оправдываться, – усмехнулся священник. – Равенство – это не глупость и не пустая идея. Здесь погибали и Высшие, и Главы Гильдий, и простые Избранные. Потому что они на самом деле равны. И все они хотели одного – прийти, забрать секрет этих подземелий и получить… могущество, ту самую власть или просто исполнить желание. Для себя. Равны. Разве нет?

– Странно, что ты выбрал церковь, а не эти красные идеи, – заметил Скиф. – А что до равенства Избранных, так это верно. Кровь на вкус различается мало.

Священник усмехнулся на его слова.

– Красные идеи… – он кивнул. – Мне это было очень близко. Еще тогда, в середине века, после Дворцовой площади. Первые ростки истинной веры в равенство. Когда по-настоящему! И я поддерживал эти идеи почти до самой революции. Но, – на миг на его лице появилось выражение сожаления или даже горечи. – Пришли большевики. И они очень мало отличались от остальных. Они так же жаждали власти и всех сопутствующих ей вещей. Денег, каких-то материальных благ, привилегий. Взять у других для себя. И тогда я выбрал церковь. Ведь бог учит нас, что мы перед его ликом точно все равны.

– Кажется, я просил без пафоса, – как бы в никуда напомнил Кир, морщась.

Его на самом деле раздражали все эти разговоры о псевдовысоких целях и идеалах. Он считал просто: живи правильно, и все будет у тебя тоже правильно.

– Я все никак не могу понять, – с не меньшим раздражением спросила Ева. – А в чем должно быть это ваше равенство? И где? Среди Избранных?

– Конечно, – пожал Степан плечами. – Нам еще проще, чем смертным, нас меньше. И наш мир имеет более строгие законы.

– А что с Избранными не так? – искренне возмутилась девушка. – В чем тут кто-то не равен? Высшие и обычные Избранные? Так и что? Есть куча магов моего уровня и таланта, которые просто выбирают для себя покой и тихое место где-то в архиве. А то, что я считаюсь лучшим артефактором Москвы или, как говорят друзья, даже всей страны, так это… я это сделала сама! И при чем тут равенство? Хотя ладно. Есть более яркий и достойный пример! Отец Дана.

– Нарышкин сделал для мира магии больше, чем любой Высший, – подхватил Магнус, и по его тону было понятно, насколько уважительно он относился к этому магу. – Какого тебе еще равенства нужно? У нас и так все по правилам социализма: каждому по потребностям – с каждого по способностям.

– Вы даже не способны это понять! – впервые за этот разговор Сумароков сорвался почти на крик. – Нарышкин? Куракина? Кто вы все такие? Представители знатных семей. Дворяне. Вы даже не видите и не способны понять тех, кто ниже вас по классу. По рождению. Уже давно мир смертных ушел дальше, а вы все еще мните себя знатью.

На миг Еве захотелось сделать то, что она видела в одном кинофильме про смертных: развести руками и с милой улыбкой заметить: «Да он псих». Это обвинение, причем высказанное с жаром и искренностью, ее совершенно выбило из колеи.

– А при чем тут дворянство? – все же спросила она.

– А тебе и не понять, – почти не скрывая презрения, выдал священник. – Вы всегда кровь с молоком, элита, высший класс. Вы никогда ни в чем не нуждаетесь, мир просто лежит у ваших ног, даже руку протягивать не надо, найдется кто-то другой, кому прикажут подать. Такой, как я! Сын бывшего крепостного крестьянина. Без образования, без возможности получить хоть что-то. Там, в этом Волшебном мире. Потому что даже если вылезу наверх, такие, как вы, будут всегда смотреть косо, как на прах. При чем тут Высшие и простые Избранные? Пока есть такие, как вы, мир не будет нормальным. И если бы еще немного… Если бы только Либерия была у меня… Я бы посмотрел, как вы падаете в пропасть.

– Какой же бред, – почти жалобно заметил Кир. – Благородные дома, угнетатели-дворяне… А что тогда с Магнусом? Посмотри, юродивый. Перед тобой простой солдат огромного кочевого войска, поднявшийся до Хранителя Равновесия. И поверь, меня, благородного Куракина, не смущают его простецкие манеры или происхождение. Ты несешь чушь, оправдывая свое скудоумие и простую зависть.

– Магнус Скиф… – казалось, священник просто выплюнул это имя. – Это еще хуже вас. Он не только не понимает, он сам стяжал себе все это. Он еще и поддерживает вас, потому что мечтал с вами сравняться! И готов убить за вас.

– Да, сейчас я в принципе готов убить, – поделился все в том же нагло-веселом тоне старый вампир. – И… мне совершенно наплевать на твои наивные бредовые идеи. И есть хочется. Но… ладно. Дворянство – зло, мир магии погряз в неравенстве. А при чем тут те дети, которых ты отправил на смерть? Это-то все к чему?

– Я просто получил возможность очистить мир, – хищно усмехнулся Сумароков. – Я же сказал, лабиринт сам уравняет всех вас.

– Они все были из благородных фамилий, – тихо заметила Ева. – О боже… Он выбирал их не только по силе и умениям. Он… мстил.

– И отомщу еще, – потрясение девушки и даже написанное на ее лице отвращение, казалось, не просто забавляли священника, они будто придавали ему силы. – Я умру. Я понимаю. Но заберу с собой всех вас. А еще Аваева и Нарышкина! Пусть так, но мир станет чище! И потом кто-то обязательно узнает, поймет и…

Ева не слишком слушала его крики, хотя смысл сказанного легко было угадать. Девушка не поверила бы… если бы не увидела, как вдруг блеснули глаза Скифа, как он хищно сощурился и стал осторожно принюхиваться к священнику. Как на миг на лице старого вампира отразилась тревога. Она не боялась за свою жизнь. В Волшебном мире законы намного жестче, чем в мире людей. Не законы чести или морали, а просто законы выживания. Здесь легко можно потерять жизнь. Особенно если ты маг-артефактор. Но сейчас рядом с Евой стояли двое близких ей людей. А еще… где-то там на поверхности был Дан… И Ева представляла, как Страж нервничает, как беспокоится, как он не выдерживает этого напряженного ожидания и быстро направляется к одному из тайных входов в лабиринт…

Самое интересное, что ей удалось опередить Скифа. Тот еще только начал поднимать руку, чтобы броситься к священнику, схватить его, впиться клыками в шею этого сумасшедшего убийцы… Но нет. Ева просто подхватила стоящий у ее ног рюкзак, набитый свитками и пергаментными рукописями. Не такой тяжелый, как у Магнуса и Кира, но все же…

Она подняла рюкзак за лямки и… размахнувшись изо всех сил, удивительно быстро и ловко ударила рюкзаком по лицу Сумарокова.

Священник вскрикнул, пошатнулся и просто рухнул. Не назад всем телом, не плашмя, а как-то сложился вниз, как груда ненужного мусора.

– Ублюдок, – у Евы это прозвучало, как диагноз.

Кир уставился на племянницу со смесью восхищения и изумления. Магнус рассмеялся.

– Вот так дворянство подавляет бунт, – заявил он, закидывая на спину свою часть ноши. – Книгами по морде. И никаких хороших манер… Оставим его так или добить?

– Нет времени, – Ева перешагнула через тело потерявшего сознание священника, направляясь через хранилище к дальней стене, где виднелась простая добротная деревянная дверь. – Надо выби– раться.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Кир последовал за ней. – Магнус, сможешь блокировать засов? Пусть гниет здесь…

Они выскочили в коридор. Древний камень, какое-то интуитивное ощущение холода и… одиночества. И гнетущая тишина.

Магнус привалился к массивной двери, запечатал ее заклятьем.

– Ева, – Кир стоял рядом с племянницей. – Обычно ты более сдержанна. И…

– Потом, – непривычно решительно и твердо остановила его девушка. – Встань, пожалуйста, рядом со Скифом. Магнус? Что? Я же видела, ты почувствовал…

– Прости, девочка, – вампир чуть виновато улыбнулся. – Я должен был понять раньше…

Ева прекрасно знала, что этот простой солдат огромного кочевого войска обладает уникальным даром Высшего. Скиф мог по запаху определить, где бывал встретившийся ему человек или Избранный любой касты, с кем общался и что делал. И вот сейчас, пока Сумароков произносил свою речь, Магнус что-то почувствовал.

– На нем есть кровь, – рассказал вампир. – Кровь Аваева. И еще странный запах речного ила…

– Понятно, – Ева стала разворачивать какие-то бумаги. – Пожалуйста, оставайтесь пока на месте. Здесь где-то совсем рядом есть ловушка. И нам надо понять, в какую сторону идти.

– Ты точно знала, что все так и будет, – Кир не упрекал, скорее, констатировал факт.

– Догадывалась, – просматривая записи при тусклом свете магического шарика, призналась девушка. – И я это уже говорила. Потому что не бывает безопасных путей. Пусть Софья Палеолог была смертной, но строить лабиринт ей помогали Избранные. И они явно не желали, чтобы Либерия покинула свое хранилище. Или чтобы в этой библиотеке было много читателей. Наглостью и напором тут не возьмешь. Так… а еще здесь был запасной вариант. На случай если все-таки Либерию захотят вынести. Где-то есть механизм, который открывает шлюз…

– И подземелье будет затоплено, – понял ее кузен. – Похоже, Сумароков не знал, где вход в библиотеку, но этот самый механизм давно нашел. Аваев и Нарышкин пытались его остановить.

– Теперь Аваев ранен, – напомнил Скиф. – Но они могут пойти в лабиринт искать нас. Дан не слишком терпелив. Надо идти прочь от реки.

– Их тут две, – не без иронии заметила Ева. – Мы с Реставратором думали, что тайный коридор по дну Тверцы, прямо возле ее слияния с Волгой проложили как возможный путь спасения монахов в случае нападения на монастырь. Просто строительство совпало с возведением лабиринта. Но это не так. Шлюз открывается именно там.

– И как понять, в какую сторону бежать? – нетерпеливо поинтересовался Кир. – Пока мы спускались по этим чертовым лестницам, я потерял всякое представление о сторонах света.

– Сейчас, – пообещала артефактор. – Еще один важный момент. Тут есть ловушки. И одна совсем близко. Я видела только труп того молодого вампира, который нашли в келье митрополита. Он дошел до середины лабиринта.

– Где мы сейчас тратим время, – напомнил Кир.

Он явно нервничал и стремился к действиям, что всегда было свойственно его натуре. Скиф был спокоен. Он уселся на пол, облокотившись на стену, и просто ждал.

– Тот мальчик получил три раны, – будто и не заметив комментария старшего Куракина, рассуждала девушка. – Глубокий порез на груди. Механическая ловушка. Это лезвие-маятник. Она должна быть в каком-то узком месте… Повреждение руки… вернее, ее просто оторвало… Снова механика. Он куда-то должен был засунуть руку, чтобы что-то открыть. Тогда сработало горизонтально расположенное лезвие. Тут нечего открывать. Остается магическая ловушка. Там явно на что-то наступают… Отсюда, как из любого лабиринта, не выйти через иные реальности или Пустоту…

– Куда уже идти?! – не выдержал Кир. – Время, Ева! Пока все гладко. Хотя бы до первого поворота! Только в какую сторону? Думать можно и на ходу!

– Реставратор оставил подсказки, – Ева начала медленно собираться в дорогу. – Четыре входа, кроме потайной лестницы, четыре поворота на той же самой лестнице…

– Четыре стороны света, – подсказал Магнус, тоже поднимаясь с пола и закидывая на плечи рюкзак.

– И четыре элемента, четыре стихии, – закончила Ева. – Вот только компас сбит. Мы не знаем, какому выходу какой элемент присвоен… хотя… Магнус, ты сфотографировал, что я просила?

Скиф полез во внутренний карман свой вечной кожаной куртки и вытащил айфон последней модели, стал искать фото.

– Магии тут нормальной нет, – с досадой проворчал он. – И Интернета тоже нет…

– Тебе Интернет не нужен, – раздраженно напомнил ему старший Куракин – Давай уже быстрее. Я не хочу тут утонуть!

– Вот, – Магнус передал телефон Еве. – Пока вода далеко. Видимо, сначала наполнится тот проход по дну реки, потом вода пойдет выше.

– Нам нужно успеть пройти ловушки до того, как вода начнет покрывать пол, – маг-артефактор повернула экран смартфона так, чтобы ее спутники видели картинку на экране. – Это та самая свастика на могильном камне из Отроч монастыря. Здесь указаны все места, где стоят ловушки.

– Тут просто свастика, – взглянув на экран, нетерпеливо заметил ее кузен. – И еще какие-то безумные точки и черточки. Это шифр?

– Это карта местности, – уточнила Ева. – Я же сказала, здесь компас сбит. Видишь, недалеко от свастики сходятся две линии…

– Реки, – понял Кир. – Вот оно! Вот тут они соединяются. Отсюда идет вода. Значит, если мы принимаем это за север, надо бежать на юг.

– Верно, – девушка кивнула. – Теперь совместим это с тем путем, по которому мы шли сюда. Там были знаки на стенах.

– Потому ты торчала там на каждом повороте, – догадался Скиф. – Мы спускались по часовой стрелке.

– Теперь считаем, – наконец-то азарт взял свое. Ева не удержалась от победной улыбки. Снова появилось то тонкое, но важное чувство, ведущее вперед, помогающее и защищающее. Теперь она верила, что война закончилась и начался обычный поиск. – Мы находимся на ровном участке. Куда бы мы ни пошли, впереди будут разветвления. Справа… север и восток, слева – юг и запад. Нам ну– жен юг.

– Двигаемся до развилки, – скомандовал Кир и первым зашагал вперед.

– Он с тобой впервые? – снова двигаясь рядом с Евой, приноравливаясь к ее шагам, спросил Магнус. – Слишком нетерпелив.

– Впервые, – усмехнулась артефактор. – И еще он не умеет плавать.

Скиф рассмеялся.

– Я и не хочу плавать, – упрямо заявил Кир. – Куда теперь?

– Стой, – распорядилась его племянница.

Они дошли до развилки. Ева внимательно осматривалась. Тот же камень стен. Те же тишина и холод. Только если у самого хранилища пол состоял из немного неровных каменных плит, подогнанных друг к другу, то здесь камень был засыпан песком. Будто с речного дна…

– А вот и ловушка, – задумчиво сказала артефактор. – И просто нужно понять, какая именно. Мы повернем в тоннель, который связан с югом. Стихия…

– Вода, – угрюмо подсказал Магнус. – Ева, в ритуальном круге вода соответствует югу. Мы не можем…

– Сбитый компас, – напомнил Кир. – Карта перевернута. А значит, тут огонь. Но пока я не вижу огня.

– Это символ ловушки, – объяснила девушка. – Я думаю, это как раз магия. Если мы наступим на какой-то камень… или уже, возможно, наступили… вспыхнет магический огонь. Именно там, где мы будем проходить…

Она чуть сдвинулась в сторону, стараясь с того места, где они остановились, заглянуть как можно дальше в коридор.

– Там, похоже, проход становится уже, – рассказала она своим спутникам. – Значит… да. Мы могли уже наступить на спусковой механизм. А это значит, стоит нам зайти в тоннель, как сработает заклятье. Результат – повреждение ног…

– Левитация, – подсказал Магнус.

– Конечно, – подтвердила Ева. – Главное, понять, на какой высоте заклятие действует. Тот мальчик… вампир, умерший в храме. Его ноги были искалечены до колен. В целом, если поднимемся до самого потолка, сможем миновать это место…

– И лучше сделать это быстрее, – напряженно заметил Кир. – Слышите?

Ева и Магнус застыли. Звук был далеким и совершенно ровным. Если бы старший Куракин не обратил на него внимания, они могли бы и вовсе не обратить внимания на этот мерный гул. Так течет вода… Потоком, рекой, ровно и сильно.

– Похоже, подтопление не будет плавным, – решила Ева и взмыла вверх.

Под потолком было тесно и как-то неуютно. Не хотелось кожей чувствовать холод и шероховатость камня. Слишком мало места, слишком опасно…

Ева подумала, что, возможно, это неприятное ощущение, этот иррациональный страх, прямо сочившийся от глади камней, навеян магией. Это дополнительная преграда, зеркальное отражение того заклятья, что сейчас действовало внизу.

Магический огонь вспыхнул под ними. Синеватым туманом, какой-то рваной субстанцией. Он выбрасывал вверх огоньки, пытался достать подошвы их ботинок языками. Как самый настоящий огонь. А еще от него шел жар. Тоже очень похожий на настоящий. Ева порадовалась, что магическое пламя занимало всего метра три пространства.

Они пролетели над ним. И продолжали левитировать еще метров пять, все еще опасаясь спуститься. И только когда песок сменился снова каменными плитами на полу, Ева снизилась, позволила себе аккуратно коснуться носком ботинка низа кори– дора.

– Все, – Кир опустился рядом, как всегда более решительный и нетерпеливый. – Это было не очень сложно. Жаль, что столько Избранных попались тут в ловушку.

– У них не было карты и подсказок, – напомнила Ева.

– И опыта артефактора, – дополнил ее Магнус, теперь вышагивающий первым. – Это ты знаешь, что любое изменение условий пути грозит опасностью.

– Кстати, – Кир чуть улыбнулся. – Что еще нам ждать? Вода совсем близко.

Шум потока на самом деле приблизился. Даже воздух в тоннеле изменился. Стал казаться более свежим и… приобрел запах. Аромат все того же речного ила.

– Территория лабиринта небольшая, – из-за шума даже быстрые шаги Евы уже не так гулко отражались от стен. – Сейчас будет безопасный участок. Тоннель делает плавный поворот… И когда он закончится, будет точка пересечения южного пути и западного.

– Значит, еще одна ловушка, – сообразил Скиф. – Запад – это обычно земля. Но тут…

– Воздух, – подсказала артефактор. – И здесь придется туго. Это тот самый маятник. Узкое место, где может пройти только один человек или Избранный. Я помню, что один из погибших, прошедший здесь с братом, бредил перед смертью, что ловушка не пропускает каждого второго. Похоже, сразу за этим узким местом идет резкий поворот. Лезвие его перекрывает. Прошел кто-то один, пока маятник разгонялся, второй попадает под удар. Третий снова проскочит, пока лезвие уходит в обратную сто– рону.

– Я могу быть вторым, – предложил Магнус. Тон у него был настолько ровный и спокойный, будто он вел светскую беседу о погоде. – Сама говорила, вампиры могут вынести такую рану.

– Но пока мы понесем тебя раненого к выходу, – возразила маг, – мы потеряем скорость. И все равно погибнем в воде все втроем.

– Предлагаешь пожертвовать Киром? – усмехнулся Скиф. – Он же все равно не умеет плавать.

– Предлагаю обойтись без жертв, – в тон, задорно отозвалась девушка. – Я его люблю. К тому же у него немалая часть библиотеки за спи– ной.

– И кстати, – старший Куракин совершенно не обижался, поддерживая тот же ироничный тон. – У вас в рюкзаках не меньше. Утонем все.

– Но после того, как остановим маятник, – закончила их шутки артефактор. – Стены начали сужаться. Мы близко.

– Такие ловушки ставят смертные, – сказал Магнус. – Я видел это в их фильмах.

– Даниил любит такое кино, – вспомнила Ева и невольно улыбнулась. – Там лезвия фиксируют с помощью кирпича или еще чего-то, что стопорит маятник. Только у нас это не сработает.

– Потому что у нас нет кирпича, – Кир развел руками, напоминая об очевидном. – Что до Нарышкина… Если выберемся живыми, может, хоть у тебя хватит смелости с ним объясниться?

– Сначала надо выбраться, – Скиф напряженно думал. – Если мы хоть чем-то зафиксируем маятник, никто не сможет пройти мимо него. Он перекроет проход. Его надо отключить.

– Или сломать, – предложила свою версию артефактор. – Я могла бы найти выключатель, если бы у нас было время… Хотя… Сломать его тоже невозможно. Даже твоей силы и скорости, Магнус, тут не хватит. Значит, нужна подсказка…

– Вода совсем рядом, Ева, – тихо и как-то немного грустно сказал Кир.

Поток уже не просто шумел. Его гул перекрывал все. Даже говорить приходилось громко. Запах сырости наполнял ноздри, как если бы они стояли на берегу горной реки после большого ливня.

– Магнус, – теперь Ева уже не размышляла, она командовала. – Быстро достань свой смартфон. Второе фото. Я просила тебя сделать…

– Вот, – Скиф уже протягивал ей экран с новой картинкой.

– Розы, – девушка указала пальцем на фото. – Такие терракотовые украшения были в монастыре. Реставратор написал на листке… Мечеть роз…

– Ищем изображение, – Кир тут же развернулся к узкому проходу впереди. – Идем, прижимаемся к стенам. Где-то там, у самого входа должен быть такой же узор. И сделайте свет ярче.

Они быстро начали изучать стены, двигаясь вся ближе к узкому участку пути. Здесь камень становился толще, выглядел хуже обработанным. Тоннель становился настолько тесным, что вперед мог пройти лишь один человек, при этом все равно задевая плечами стены.

– Нашел, – сообщил Магнус, пробравшийся к самому порогу «горлышка» ловушки. – Ничего-то они в своем пятнадцатом веке по-человечески сделать не могли…

Его явно показное разочарование насторажи– вало.

– Скиф, – Кир все время нервно оборачивался назад. – Или отойди оттуда, или нажимай ты уже на эти чертовы розы!

– Не могу, – вампир боком протиснулся вдоль стены, освобождая место Еве. – Не знаю, на какую именно!

– Тут розы по всему периметру прохода, – сообщила девушка своему кузену. – Так… Дайте мне десять секунд…

Последнюю ее фразу можно было расслышать с большим трудом. Сзади, где-то, как казалось, совсем близко, в коридорах гремела приближающаяся с бешеной скоростью вода.

Ева начинала паниковать.

Как определить нужный фрагмент узора? Она судорожно осматривала небольшие терракотовые квадратики, в каждом из которых была вылеплена роза…

Дар! У артефактора вырвался нервный смешок. Ее дар Высшей. Ведь только Ева сможет увидеть суть предметов, людей или иных существ… Она постаралась сосредоточиться и посмотрела еще раз…

– Новость хорошая, – стараясь перекричать гул потока, сообщила она своим спутникам. – Механизм, отключающий ловушку, есть. Самый верхний фрагмент узора. Новость плохая – чтобы отключить маятник, его сначала надо активировать.

Магнус вопросительно посмотрел на Кира, дождался от него почти мгновенного кивка, а потом шарахнул ногой по нужному квадратику внизу и тут же толкнул Еву вперед.

– Сообщи, когда отключать! – крикнул он ей вслед.

Ева буквально пролетела сквозь узкое горло каменного мешка, влекомая ощутимым толчком и собственным страхом. Тут было всего шагов пять, а потом – резкий поворот.

Девушка в последний момент успела сгруппироваться, чтобы выпасть из жерла ловушки, не повредив об острый угол плечо. А еще через пару секунд, когда она еще и отдышаться-то не успела, мимо нее в тот же узкий проход тяжело прокатился маятник, снабженный удивительно острым вращающимся лезвием.

– Осторожно! – что было сил закричала она оставшимся позади спутникам.

– Нормально, – где-то на грани слышимости прозвучал голос Скифа.

Ева сосчитала до семи, когда больше почувствовала, чем услышала, как маятник катится обратно. И вот он снова мелькнул мимо, скрываясь в каком-то проломе стены.

– Сейчас! – снова прокричала она во всю мощь легких.

Ева, в отличие от своей подруги Ли, никогда не взывала к богам о помощи. Просто… всегда надеялась на себя, просто… стеснялась, что ли, молиться кому-то о своей жизни или делах, слишком мелких для любого божества. Но сейчас, стоя, прижавшись к стене, в этом ужасном темном и холодном каменном тоннеле, лучший маг-артефактор впервые обратилась к богу, посылая ему свои надежды, чтобы кузен и вампир услышали ее крик, что они остановили маятник, что все сейчас смогут спастись…

Магнус вылетел из горла ловушки и чуть не сбил Еву с ног. Вслед за ним тут же показался Кир.

– Все нормально? – машинально спросила девушка, хотя и сама уже видела, что оба Высших целы и невредимы.

– Нет, – коротко отозвался вампир, разворачивая ее за плечи и толкая вперед. – Беги, Ева! Теперь надо только бежать…

– Быстро! – Кир пронесся вперед.

И только теперь, оторвавшись от стенки и начиная наращивать темп бега, маг осознала, что это дрожат не ее ослабевшие от страха за спутников колени, а просто ходит ходуном пол. Так камень реагирует на приближение воды. Очень большой воды.

Несясь вперед, Ева оторвала на миг взгляд от спины своего старшего кузена и обернулась.

Сначала она даже не поняла, что это. Может, пыль попала на лицо… Но тут же догадалась: брызги.

Вода катилась вслед за ними грязным, шумным, каким-то хаотичным клубком. Она заполняла коридор, оставшийся позади Избранных, от пола до потолка. И клубилась, выплевывая вперед эти самые брызги, желто-серые, неимоверно грязные и холодные.

– Ступеньки! – Магнус на всякий случай ухватил ее за плечо. – Вверх!

Ева неслась по ступенькам, думая только о том, как бы не упасть. Тут уже не важно, что она потеряет скорость. Один неверный шаг и… ногу она сломает точно, а еще расшибется, падая, а главное… просто утонет. Потому что тут не спасет никакое умение плавать.

Они бежали и бежали. Вверх. Бесконечные ступени поворачивали снова под разными углами. Но несмотря на то что они поднимались вверх, поток сзади не отставал. Хотя Еве казалось, или она сама себя уговаривала, что напор воды стал меньше. И ровно в тот момент, когда девушка подумала, что больше наверняка уже не сможет сделать и шагу, что ноги уже просто сводит от усталости и напряжения, бежавший первым Кир буквально пробил своим телом дверь…

Свет, пусть и тусклый, электрический, но такой непривычный после подземелья, ударил по глазам. Рядом с Евой недовольно зашипел Скиф. Они на всем ходу вылетели в пустой… коридор.

Тут не было уже древнего камня. Не было и того могильного холода, безумной тишины и пустоты. Они оказались в обычном подвале, заваленном старой мебелью, какими-то коробками и еще бог знает чем.

– Университет, – задыхаясь, выдала маг. – Подвал… Надо найти любой выход…

Вода, казалось, споткнулась об порог, будто на нее подействовало какое-то сдерживающее заклинание. Часть потока просто выплеснулась позади них, тут же начала растекаться неровной лужей, мгновенно заполняющей пол.

– Тут можно бежать медленнее, – подсказал Скиф Еве. – До заполнения подвала далеко, тут выше…

– Я даже ноги не хочу замочить, – буркнул им Кир, решительно направляющийся куда-то вправо. – Мне ботинки жалко. Вон выход!

Они подскочили к двери, стали стучаться в нее, надеясь, что кто-то снаружи услышит. И ответ пришел практически сразу.

За дверью раздался какой-то возглас, и заскрежетали замки. Еще через несколько секунд маг-артефактор вслед за своим кузеном шагнула прочь от надвигающейся воды, подземелья, ловушек и оставленного где-то там далеко внизу и позади Сумарокова. И тут же она попала в чьи-то крепкие объятья.

– Ева! – Нарышкин обхватил ее за талию одной рукой, стиснул, другой стаскивал с ее онемевших плеч здорово надоевший тяжеленный рюкзак. – Ева, как вы? Скажите, что все в порядке!

И в этот момент она почувствовала себя счастливой. Потому что все живы, потому что все закончилось, потому что Дан и Аваев все-таки их дождались и не пошли в лабиринт…

А еще девушке было так приятно слышать его взволнованный голос и стоять вот так, просто уткнувшись ему в грудь… ведь она так устала…

И тут ироничный Кир, сидящий у стены прямо на полу коридора, громко заметил:

– Вот! Нарышкин умеет пользоваться моментом. Мне это нравится!

И тут же захохотал Скиф.

Еве почему-то тоже стало весело и, приподнявшись на цыпочки, она поцеловала Дана в уголок губ.

27 апреля

Тверь, дом в Затверечье

18.00

Ева сидела на диване в гостиной своего дома. Забравшись на сиденье с ногами, укрывшись пледом. Она чувствовала себя усталой, но умиротворенной.

Поиск закончился. Магнус переправил Либерию в Сокровищницу Хранителей Равновесия.

Девушка подумала, что она еще надолго запомнит лицо Аваева, когда при нем стали доставать библиотеку из рюкзаков. Все годы его служения, надежды хоть когда-то соприкоснуться с этой тайной, увидеть, взять в руки…

Он долго не решался даже подойти близко к стопке фолиантов в самодельных неуклюжих обложках.

Когда же он сделал шаг вперед, то только кончиками пальцев провел по старинной коже одного из переплетов. Казалось, он боялся, что библиотека исчезнет.

Кир смотрел на Либерию совсем иначе. На его лице читалось только облегчение и немного грусти. Особенно, когда он перевел взгляд на свою племянницу. Ведь из-за этой мрачной тайны погибли ее родители, брат Кира и Анжелина Куракина.

Кир просто сожалел, но при этом с удовлетворением отмечал, что больше жертв не будет. И только привычный к чудесам Магнус спокойно складывал библиотеку перед отправкой, даже перелистал пару книг, чтобы убедиться, что их содержание достойно Сокровищницы.

Потом еще были разговоры, в которых Ева старалась не принимать участия. Она блуждала по берегу Волги, только издали поглядывая на Успенский собор. Она просто пыталась отпустить еще одну раскрытую тайну, которая так и не подарила девушке радости открытия.

Еще были прощания. С Магнусом – короткие, деловые. Ведь они наверняка свидятся на семейном обеде в конце недели. С Киром – теплые, долгие. Конечно, они тоже увидятся, но позже. Ведь Кир, наконец-то освободившийся от гнета Либерии, больше не привязанный к Твери, уйдет в свою берлогу. И наверняка опять будет месяцами пропадать в иных Реальностях или изучать Пустоту.

И вот теперь Ева была дома. Они с Даниилом по дороге купили роллов и удон. Поели, немного выпили вина. Теперь ей было спокойно и хорошо. И клонило в сон.

– Я совсем забыла за всем этим кошмаром, – сказала она своему напарнику. – Аваев. Магнус сказал, что Сумароков его ранил.

Даниил сидел на диване рядом с ней. Ее голова была всего в паре сантиметров от его плеча. И как обычно, он стеснялся обнять девушку и предложить ей удобнее облокотиться на него.

– Он и был ранен, но, к счастью, очень легко, – стал рассказывать Страж. – Мы долго пробыли все втроем в доме Реставратора. Я туда вызвал и Сумарокова, и Вячеслава. Потом поехали осматривать тело Алексея. Того молодого человека из архива.

Ева кивнула, давая понять, что она помнит про еще одну жертву этого неприятного дела. Пусть ей не нравился Алексей, пусть он был трусом и пособником убийцы, но он так молод… слишком молод, чтобы уже умереть.

– Пока шли в квартиру к архивариусу, – продолжал Дан, – все сетовали, какое долгое и кровавое дело – поиски Либерии. И тогда я сказал, что мы скоро его закончим. Что вы, Ева, нашли этот безопасный вход, что все было просто: прямо из собора надо спускаться вниз… И конечно, добавил, что мы с вами собираемся достать оттуда Либерию уже вот буквально в этот же вечер. Так получилось, что разговор велся уже в квартире Алексея.

– Так его нашли там? – Ева даже не поинтересовалась этими подробностями утром и теперь чувствовала себя несколько виноватой из-за этого.

– Да, – тихо и с сожалением подтвердил Страж. – Когда он утром вернулся после нападения на вас и неудачной встречи со Скифом, его ждало письмо…

– Еще одно кольцо? – догадалась девушка. – И Дан… Если не трудно, давайте перейдем на «ты». Я устаю от нашего этикета…

– Хорошо! – это явно улучшило настроение ее напарника. – Я все не знал, будет ли допустимо тебе это предложить… Так вот. Видимо, потерпев неудачу в ночном нападении, этот Алексей уже боялся всего и всех. Как теперь кажется, он бросил эту посылочку на свой стол, как водится, для поддержания сил выпил горькой, – в этот момент было понятно, что Дан не скрывает иронии. – Подкрепив силы, архивариус сел писать письмо с повинной… И только в какой-то момент, когда, видимо, мысль немного зависла или нужно было еще подбодрить силы… Прости, но я не могу даже о мертвом о нем думать хорошо. Он слишком жалок.

– Не без этого, – вынуждена была согласиться девушка. – Понимаю это. А испитие горькой… Ему следовало сдаться Аваеву раньше.

– Но и в этот раз он не успел, – напомнил Дан. – В общем, архивариус почему-то прервался. И только тут вспомнил про посылочку… Открыл… Похоже, последние два кольца работали немного иначе, чем то, что мы нашли на мальчике в подвале храма. Тот молодой вампир хотя бы носил кольцо. И Реставратор, и этот Алексей, они только успели взять перстни в руку, когда заклятье уже активизировалось.

– Заклятье можно настроить по-разному, – чуть пожала плечами маг. – Интересно то, что Сумароков выбирал именно такие перстни. С такой печаткой. Малюта тоже ненавидел бояр и знать. И как это ни удивительно, Степан выбрал такой же путь для себя. Возможно, он и мнил себя вторым Малютой.

– Конечно, – совершенно спокойно и уверенно подтвердил ее напарник. – Ева, а ты не знала, что в мире магии Скуратов как раз и объявил войну всем Избранным благородных семей? Он призывал на свою сторону всех тех, кто имел дар, но не был знатен по рождению.

– И многие за ним пошли? – с некоторой тревогой спросила девушка.

– Как говорит твой кузен Кир, – усмехнулся Дан, – власти хотят слишком многие. А подходящая идея в оправдание всегда найдется.

– Это да, – согласно кивнула она. – Так, и что дальше? Алексей указал в письме имя убийцы?

– Указал, – теперь тон Стража изменился, ему не очень нравилось то, о чем теперь приходилось рассказывать. – Аваев первым взял письмо в руки. Только успел начать читать… он понял сразу. А Сумароков тут же атаковал. Сначала его, потом меня.

– Мне показалось, что рана Вячеслава не опасна, – заметила Ева. – Он же так хорошо держался там, в университете, когда вы нас нашли.

– Тогда Аваев успел отразить нападение, – продолжил Страж. – И я успел задеть Сумарокова, но совсем немного. Только оглушил. Я не собирался убивать… Я надеялся, что Кир и Магнус решат это сами. Пусть такой исход мне не по душе, но это дело чести. Ну так вот. Сумароков сбежал. И сразу собрался в собор. Я рассчитал, что вы уже должны были найти Либерию, потому мы не собирались ему препятствовать. Я сразу направился в университет. Благо он совсем рядом с церковью. И когда мы с Аваевым уже поднимались по ступенькам… Сумароков вылетел из церкви. Я удивился, потому что на его руках была кровь.

– Ой! – Ева оторвала голову от спинки дивана и уже привычным жестом прикрыла рот ладошкой. – Это мы… Вернее, Магнус. В соборе оставался сын Степана. Тот оборотень, ты его должен помнить. Так вот нам надо было пройти мимо него, и Скиф ударил мальчика, заставил вырубиться. Видимо, отец так и нашел сына…

– Верно, – кивнул Дан и все-таки решился, протянул руку, придвинул Еву ближе к себе, дав ей возможность удобно устроить голову у него на груди. – Мы тоже его потом нашли. Он в порядке. Просто в тот момент Сумароков понял, что вы уже внизу. И тогда он бежал к реке… Там, у потайного прохода за Тверцу было место…

– Он открыл шлюзы, – Ева это уже знала.

– И там же мы с ним устроили бой, – снова нехотя продолжил Страж. – Тогда Аваеву и досталось. Он первым понял, что сделал Сумароков. Бросился вперед и налетел на заклятие. Я успел только свалить его с ног, потому Вячеслав получил только одну рану в плечо. Несерьезно. Ну а после нам оставалось только ждать вас в университете. И я так и не понял, почему ты повела их именно туда? Ведь как раз ход через реку был в большей части безопасным. Вернее, таким казался, пока мы не знали о шлюзах.

– Реставратор помог, – призналась девушка. – Салфетка в его кармане. Там были подсказки. Он пытался рассчитать, где в подземелье какая ловушка стоит. И вот самые опасные были как раз в той стороне. Он и про шлюзы догадался. А я – нет. Просто на рисунке, который он оставил, был странный знак, напоминающий символ воды, как раз в той стороне лабиринта. И рядом Реставратор нарисовал знак опасности. Потому я и сказала ждать нас совсем в другой стороне.

– И слава богу! – обрадованно заметил Дан. – Я знаю, ты все равно бы выбралась и вывела бы Кира с Магнусом. Но… это было нервно.

– Но все закончилось, – напомнила девушка. – А я обещала тебе вечер с просмотром кино. Только давай посмотрим что-то простое и смешное.

Они выбрали старую русскую комедию. Сидели на диване в обнимку, смотрели на экран.

Дан был счастлив. Он подумал, что следовало бы предложить Еве еще вина. Страж повернул немного голову и понял, что маг сладко спит.

Шла двадцатая минута фильма…