Сентябрьское ночное небо обильно проливалось на город стеной дождя. Он громко лупил по крышам старинных венецианских дворцов, порождая тревожные предчувствия. Плиты площади Сан-Марко, стены колокольни и позолоченные купола огромной базилики блестели от воды. Как и каменные изваяния злотворных врагов Алхимии Света, выставленные перед Дворцом Дожей: четыре статуи и одна отделанная мрамором ваза. Обезвреженные два месяца назад, они символизировали конец дьявольской Магии Тьмы.

До рассвета было еще далеко, когда две темный фигуры, одна длинная, тощая, – человек был явно пожилой, – другая невысокая и худенькая, – наверняка юноша – пересекли площадь Сан-Марко. Влажное безмолвие обнимало Венецию. Завернувшись поплотнее в намокшие плащи, они остановились у каменных истуканов, поклонились им в знак уважения и, подняв руки к небу, обратили к ветру прозвучавшие зловеще два слова:

На часах в лаборатории было 10 часов 1 минута и 40 секунд. Напряжение утра 16 сентября все нарастало. Звезда не теряла своего розового цвета. Новостей от друзей не было. Несмотря на то, что Нина несколько раз обращалась с вопросами к говорящей Книге, та так и не ответила, для чего Клавис Музивум. Расстроенная девочка уткнулась лбом в большую позолоченную обложку Книги, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Неожиданно громко размяукался Платон, и Нина сердито повернулась к нему, собираясь сделать ему выговор, но так и осталась сидеть с открытым ртом. Над котелком, подвешенным в каминчике, переливаясь всеми цветами радуги, парила большая свеча.

«Откуда она появилась?! Может, ее прислал дед?» – подумала девочка, подбегая к каминчику.

Не успела она дотронутся до свечи, как услышала за спиной грохот, от которого на полках подпрыгнули все склянки. Нина обернулась и увидела, что это открылась говорящая Книга. Окутанная бронзовым светом, она зазвучала на торжественный лад. Произносимые ею слова всплывали из глубины жидкой страницы:

Сияющая гоасиловая выпуклость лупы отражалась в любопытных глазах юных алхимиков. Света, испускаемого стеклом, изготовленным из магического самоцвета Ксоракса, было достаточно, чтобы хорошо видеть коробочки с компонентами Джиролумы. Держа лупу в руке, Нина вслух читала надписи на крышках:

– В первой коробочке – порошок Арбуза Лунного… Во второй – Оксида Железистого… В третьей – молотый Зуб Дракона! Всё, что надо, есть!

Нина опустила магическую лупу на лабораторный стол.

Рокси заглянула в коробочки и покачала головой:

– Но всего очень мало! Мы должны обращаться с этими компонентами предельно аккуратно, иначе не сможем приготовить для Джолии и Фило нужного им количества Джиролумы.

Пока Фьоре копалась в россыпи драгоценных камней на каминной полке, ища ксораксианские изумруды, Додо достал из шкафа зеленоватную бутылку с Водой Изумрудной.

– Ну что ж, приступим! – сказала Нина, передавая Додо черпак.

Мальчик стал наливать им Воду Измурудную в котелок, в котором уже кипела сапфирно-золотая смесь.

– Приготовиться! Через тридцать минут и шесть секунд добавляем остальное, – сверяясь с рецептом, предупредила Нина.

Хотя ребята и были потрясены открытиями Фило Морганте, описанными в «Карте Нигра эт Умбраэ», ни восхищение, ни возбуждение от обретения нового алхимического опыта не могли отвлечь их полностью от тяжелых мыслей по поводу возвращения Каркона. Об этом свидетельствовало молчание, повисшее в лаборатории.

Неспешное бульканье кипящей смеси и потрескивание огня в камине не успокаивало, а усиливало их беспокойство. Каждый из них думал о том, как же справиться с Карконом и его таинственными помощниками, чьи фигуры продемонстрировало им зеркало. Кто они такие? Как их зовут? Что могут означать буквенные ряды: Д.Б.Д.К. и Л.Б.Д.К. Требовалось как можно скорее найти ответы на эти вопросы.

Ческо уставился невидящим взглядом в пустоту, размышляя о том, что появление Каркона, хозяина пришедшего в запустение дворца Ка д'Оро, помешало исполнению одному из обещаний, которое юные алхимики дали Этэрэе: привести в порядок здание, где проживал Каркон, пока не был заключен в каменную статую. Ческо и Додо проделали большую работу, но теперь мечте вернуть дворцу прекрасное состояние грозило так мечтой и остаться. Магистр Магикум вернулся более бесноватым, чем был прежде. Что будет с его дворцом? Каркону опять позволят поселиться в нем?

«Все наши с Додо усилия пошли насмарку», – подумал Ческо с грустью. Он чувствовал, что его гордость уязвлена, и лишь алхимические силы могли бы помочь ему пережить глубокое разочарование.

Цепи и колючая проволока, слово костлявые дани скелета, охватывали стены старинного здания, находившегося в двух шагах от площади Сан-Марко. Мало кто из венецианцев, полагавших, что здесь располагается пансион для сирот, открытый князем Карконом, обратил на неожиданное изменение облика дворца. Только несколько коммунальных советников были поражены, увидев нынешнее его состояние.

В полдень 16 сентября они доложили об этом новому меру Венеции, профессору истории Людовико Сестьери. Среднего возраста, среднего роста, пухлый, добродушный любитель хорошей кухни и ярких галстуков, мэр действовал на горожан умиротворяюще и терпеть не мог всякой магии.

То, что во дворце Ка д'Оро совсем недавно происходили необъяснимые события, было известно многим, но никто из жителей, а из властей и того меньше, не связывал это с колдовскими штучками. Правда, благодаря Нине де Нобили городу открылось, что никого сиротского приюта здесь не было и в помине, а помещения дворца служили Каркону для проведения самых безжалостных алхимических экспериментов. Но сейчас-то в чем дело? Почему так изменился внешний облик дворца?

Город считал ужасного князя и его сообщниками безвредными, безопасными изваяниями и полагал, что угрозы возвращения Зла на венецианские улицы отныне не существует. В реальности все было иначе. Нина и ее друзья собственными глазами видели свирепую физиономию Магистра Магикум, материализовавшегося в пламени черного зеркала. Теперь было ясно: в стоящих на площади Сан-Марко статуях больше не замурованы тела мерзопакостных служителей Зла. Они снова переместились во дворец Ка д'Оро. Не поднимая шума и пыли, Зло вернулось тихой сапой.

Цепи и колючая проволока, опоясавшие стены и вход во дворец Ка д'Оро, явно свидетельствовали о том, что в этой части города Зло взяло верх над Добром. Появившись неожиданно, острые металлические колючки и железные цепи становились все гуще, закрывая почти весь фасад здания от нежеланных визитеров.

Этого уже не могли не заметить потрясенные жители Венеции, сперва не уделявшие этому внимания. А кто обязан нести ответственность за состояние исторических зданий, если не мэр?

Недавно избранный на должность профессор Людовик Сестьери, желая произвести на своих избирателей хорошее впечатление, собирался показать им, что любые проблемы решаются конкретными действиями властей. А также то, что к руководству Венецией пришел наконец честный и энергичный человек, намеренный восстановить ущерб, нанесенный поистине разорительным правлением его предшественника, маркиза Лориса Сибило Лоредана.

Исчезновение маркиза случилось при еще памятных всем обстоятельствах. Но лишь Нина и ее друзья знали то, чего не знал никто: ЛСЛ был способен превращаться в отвратительного и коварного Пернатого Змея. Именно в этом состоянии он и оказался в эпицентре мощного взрыва, испепелившего его тайное убежище и весь остров Клементе. Ныне вся его территория нуждалась в полом оздоровлении.

Унаследовавший от ЛСЛ тяжелую ношу, новый мэр старался любой ценой доказать, что избран на этот пост не зря. Поэтому едва до его сведения довели информацию о том, что творится с дворцом Ка д'Оро, он немедленно распорядился разобраться с проблемой в кратчайшие сроки.

Сидя перед блюдом со сладкими эклерами, он слушал малоприятный доклад своих советников:

– Господин мэр, с утра льет как из ведра, а в такую погоду не представляется возможности произвести тщательный осмотр состояния фасада здания, – убеждали его коммунальные советники, удобно расположившись в мягких креслах роскошного кабинета Первого гражданина города. – Разумнее переждать непогоду, вам так не кажется?

– Нет, мне так не кажется, – сделал мэр строгое лицо, перекладывая бумаги на своем шикарном письменном столе с изумительной конструкцей. – Поэтому прошу как можно скорее найти специалистов, способных произвести оценку. По ходу работ прошу постоянно докладывать мне о результатах.

Покончив с последним эклером, остававшимся на блюде, он поднял правую руку, призываю сотрудников к вниманию:

– Советую подключить к работе двух отважных юношей, которые вот уже несколько месяцев тянут на себе весь груз реставрационных работ во дворце. Если не ошибаюсь, их зовут Додо и Ческо. У родителей обоих замечательный магазин маскарадных принадлежностей «Лавка масок» на мосту Риальто. Пожалуй, я навещу ребят лично. Тем более это – отличная возможность получить информацию из первых рук.

Мэр включил гигантскую перламутровую люстру, света которой залил розовый потолок, богато украшенный фресками и лепниной, и поправил новый красный шелковый галстук, с интересом наблюдая за реакцией советников на его предложение.

Один из них подал голос, в котором звучали нотки раздражения:

– Бьюсь об заклад, они сами обмотали здание колючей проволокой. Они вообще очень странные ребята. Ходят слухи, что оба увлекаются магией. А верховодит всем их подруга Нина Де Нобили с Джудекки.

Мэр нервно дернулся:

– Я не хочу ничего слышать о магии! Хватит с нас делишек моего предшественника! Вы помните, что он издал декрет против магии, а сам был отъявленным колдуном! Мы что, хотим повторить те же ошибки?

– Нет!.. Что вы!.. Ни в коем случае! – загалдели, делая вид, что возмущены, советники.

– Вы обратили внимание, что я сменил мебель и вышвырнул вон из этого кабинета обожаемые ЛСЛ ужасные картины с изображением змеевидных персонажей? Какой дурновкусие! Ничто не должно напоминать нам о прошлом. А что касается Нины Де Нобили, то вы забыли, что именно она и её друзья спасли честь Венеции, нанеся поражение князю Каркону?.. Забыли? Так вот, вспомните, пожалуйста! И не забывайте этого никогда!

Однако советники не унимались:

– Вы правы, господин мэр, действительно, эта девица действовала в интересах нашего города, но общеизвестно, что она воспользовалась для этого алхимическими средствами, унаследованными ею от деда, почившего профессора Михаила Мезинского. После чего ей и её друзьям и было поручено заняться не только реставрацией дворца Ка д'Оро, но и восстановлением территории острова Клементе! Не слишком ли мы доверчивы, наделяя такими полномочиями совсем еще детей?

Людовико Сестьери стукнул кулаком по столу:

– Вы что, детей испугались?! А вам не кажется, что вы выглядите смешно?

Советники оскорблённо замолкли. Мэр жестом показал, что они свободы и могут идти.

Время перевалило за четыре часа, до закрытия городских учреждений оставалась еще пара часов – время, достаточное для того, чтобы заманить в западню Зла даже такого честного и доброго человека, как новый мэр Венеции, который, несмотря на проливной дождь, решил пройтись и собственными глазами увидеть, в каком состоянии находится дворец Ка д'Оро.

Остановившись у входной двери, он с удивлением заметил, что цепей и колючей проволоки намного больше, чем ему докладывали, как будто дождь служил для них витаминной подпидкой. Держа над собой зонт, он ужасался виду старинного здания. Только профессиональные эксперты могли бы объяснить эту метаморфозу, произошедшую со зданием. Все его существо протестовали против обвинения в том, что это дело рук друзей Нины Де Нобили. Наоборот, в его душе крепло ощущение той пользы, которую можно было бы извлечь из сотрудничества с этой необыкновенной и отважной девочкой.

В последний раз обведя взглядом фасад дворца и печально вздохнув, мэр уже собрался уходить, как вдруг услышал приближающиеся шаги. Он повернул голову и с удивлением увидел перед собой две длинные фигуры в блестящих от дождя длинных плащах с капюшонами.

– Господин мэр, простите за то, что остановили вас на улице, – сказал человек, приподнимая капюшон и тем самым открывая старое морщинистое лицо, тонике фиолетовые губы и красные глаза.

– Кто вы? – спросил Людовико Сестьери, подняв повыше зонт, чтобы лучше разглядеть незнакомцев.

– Меня зовут Джакопо Борио, а это мой сын Ливио, – представился старик с уважительным поклоном.

Молодой человек также приподнял капюшон и, вежливо улыбнувшись, проговорил:

– Для меня большая честь разговаривать с вами, уважаемый профессор. Я читал некоторые ваши исторические исследования, примите мои комплименты.

Мэр с удивлением посмотрел на юношу. У того было светлое лицо с нежными чертами, на котором сияли большие черные глаза.

– Благодарю. Чем могу быть вам полезен?

Джакопо Борио откашлялся:

– Скорее мы можем оказаться полезны вам. Мы специалисты по реставрации старинных дворцов. Этот, – кивнул он в сторону дворца Ка д'Оро, – к сожалению, в очень плохом состоянии и требует немедленного вмешательства.

Мэр отступил на шаг:

– Мне тоже так показалось. Какая удачная встреча! Значит, вы специалисты…

– …высочайшего класса, господин мэр, и с давних пор занимаемся венецианской архитектурой, – подхватил юноша.

– Но вы еще совсем мальчик! – воскликнул мэр, пристально глядя на Ливио.

Чем больше он смотрел на лицо этого необычайно красивого юноши, тем больше попадал под исходившее от него обаяние. В глазах молодого человека было что-то, что притягивали и отталкивало одновременно.

– Уважаемый профессор, я воспитывал своего сына с пеленок в любви к искусству, – вновь подал голос старик. – Ему всего четырнадцать лет, а он уже подает большие надежды. Если вы желаете убедиться в нашем профессионализме, прочтите вот это. Здесь перечень наших работ, подтверждение нашей компетенции.

Он вытащил из-под плаща серую папку и протянул мэру.

Мэр охотно принял папку:

– Я прочту это сегодня вечером. А завтра к одиннадцати утра жду вас в моем кабинете. Там и поговорим спокойно.

Старик и юноша учтиво попрощались с мэром. Никто из троих не заметил, что при этом что-то выпало из-под плаща Джакопо и упало в грязную лужу у самого входа во дворец Ка д'Оро.

Попрощавшись, мэр пошел по улице. Сделав несколько шагов, он обернулся. Улица была пустынна. Парочка словно испарилась. Единственное, что бросилось мэру на глаза, – это лист бумаги на поверхности большой лужи перед дверью дворца. Он вернулся, хотел поднять листок, но, увидев, что он уже полностью намок, отказался от своего намерения. С облегченным сердцем он направился в сторону моста Риальто с целью посетить магазин родителей Додо и Ческо. Отмеряя шаги под дождем, продолжавшим лить и лить, мэр размышлял над чудом неожиданной встречи.

День катился к концу, а непогода все не унималась. Гром и молнии разрывали небо над Венецией. Звуки грозы были слышны даже в лаборатории виллы «Эспасия», где Нина и её друзья увлеченно готовили препарат, изобретенный Фило Морганте.

– Внимание! Тридцать минут прошло, осталось шесть секунд… приготовить изумруды и порошок Арбуза Лунного! – распорядилась Нина, отсчитывая последние секунды. – Бросайте!

Следуя её команде, Фьоре опустила в котел найденные ею изумруды, а следом Ческо высыпал туда же алхимический порошок. Девочка Шестой Луны схватила черпак и начала энергично мешать кипящую жидкость, не сводя глаз с часов. Ровно через четыре минуты и тридцать шесть секунд она сняла котелок с огня. Теперь пришла очередь Фьоре и Рокси. Они аккуратно перелили препарат из котелка в заранее приготовленную большую бутыль, наполнив её по самое горлышко.

– Подождем, когда жидкость остынет, и добавим Оксид Железистый вместе с размолотый Зубом Дракона, – напомнила друзьям Нина, подвигая ближе зеленые коробочки.

Часы показывали 16 часов 50 минут и 5 секунд. Ребята переглянулись. В их глазах читался вопрос, почему Этэрэя до сих пор на дает о себе знать, чтобы подсказать им дальнейший ход действий.

Словно прочитав их мысли, Книга открылась и произнесла ровным глубоким голосом:

Подземелье дворца Ка д'Оро было все пропитано удушливым запахом прокисших настоев. Повышенная влажность, сочашаяся по стенам, и капающая с потолка вода образовывала смердящие грязный лужи.

Не лучше пахло и в лаборатории К, откуда доносился громкий шум. Покрытые плесенью стены и давным-давно сгнившие доски пола создавали греющее сердце Каркона обстановку в его любимой потайной комнате. Дверь была отворена, и слабый свет тридцати черных свечей освещал стол, за которым для обсуждения своих гнусных планов собрались все обитатели дворца. Князь удобно расположился в кресле фиолетовой кожи, любуясь свешивающимися с потолка летучими мышами и крысами, бегающими среди комков паутины и останков останков животных и птиц, убитых карконианскими садистами. Завернувшись в фиолетовый плащ, Каркон с удовлетворением ощутил, как магическая мощь вновь наполняет кровью его грубые синие вены. Несмотря на то что миновало так много времени, компьютер и большой экран на стене прекрасно работали.

Каркон протянул руку и подвинул к себе теперь уже пустой ларец: его Злотворящие Алхимические Карты были уничтожены этой мерзкой ведьмой Ниной Де Нобили. Добротворящие антиподы, направляемые ею, победили Карты одну за другой, а он был лишен возможности пресечь алхимические действия её и её помощников!

Четыре Тайны тоже были им потеряны: Вода, Земля, Огонь и Воздух ныне опять принадлежали миру Алхимии Света. Князь, которому так и не удалось добраться до Ксоракса, четко сознавал, что теперь уже никогда не сможет завладеть ими. Безмерная спесь, однако, не позволяла ему признать окончательное поражение. Больше того, он и слышать не желал о нем. И сейчас, по возвращению к жизни, им владела одна-единственная идея: уничтожить Нину и воцариться в мире, окутанном Мраком!

Об этом он размышлял в данную минуту, сидя в своей мрачной берлоге, не тронутой никакими изменениями, поскольку до неё не дошли руки юных реставраторов Ческо и додо. Они успели привести в порядок только Трапезную и часть Изолятора. Остались нетронутыми ванны, все еще полные алхимической жидкости, куда для восстановления потраченной энергии Каркон помещал своих андроидов. Ческо хотел выбросить ванны, а стены комнаты расписать веселыми красками, но двух месяцев работы ему не хватило. Два месяца – слишком малый срок, чтобы кардинально изменить облик дворца, пропахшего смертью.

Увы, в нем снова воцарился пышущий злобой алхимик Тьмы, который всегда гордился своим огромным домом, упиваясь загробной мерзостью заплесневелых стен лаборатории К.

Каркон встал и подошел к камину. Протянул зеленые руки к копящему котлу, повешенному над огнем, и пламя осветило его безобразное лицо и красные, налитые кровью глаза. Монструозный облик князя источал ненависть и жажду мести.

Вернувшись к столу, он взял стоявший на нем серебряный кубок, усыпанный аметистами и содержащий Эликсир Жизни, суперэнергетический препарат, продлевающий жизнь, изобретенный Карконом много столетий назад. Без риска умереть его мог выпить только сам Каркон.

Секретная темно-зеленая жидкость состояла из пяти капель Паприки Сернистой, трех граммов коры Кедра Розового, одного кувшина Воска Пятнистого, трех лапок черного кролика, шести голубиных глаз и языка новорожденного дракончика. Когда в процессе изготовления смесь приобретала зеленоватый оттенок, в неё добавлялось шесть столовых ложек Пыли Космической.

Князь с жадностью проглотил эликсир. Сидевший рядом с ним Вишиоло, в несменяемой грязной накидке, удовлетворенно крякнул и воинственно поправил черную повязку, закрывавшую кривой глаз. Поместившиеся на мраморной скамье у стены гнусные близнецы-андроиды Алвиз и Барбесса расплылись в мерзкой улыбке. Оба выглядели жалко: черные тощие косички Барбессы походили на фитили для керосиновых ламп, а искусственная кожа, обтягивающая лицо Алвиза, – на изъеденную молью тряпку. Хотя кошачьи сердца в их груди бились по-прежнему надежно, невооруженным глазом было видно, что со здоровьем у них совсем плохо. За шестьдесят дней, проведенных внутри каменных изваяний, им не пришлось съесть ни крошки. Зато этим вечером их ждала огромная миска вонючей жидкой похлебки! Чудом воскресшие, они, несмотря на страшную слабость, были полны решимости отомстить за все, уничтожив под корень Добро и Алхимию Света.

Черные свечи отбрасывали красноватый всполохи на изъеденные сыростью стены лаборатории К, где замышлял свой новый дьявольский план князь Каркон с единомышленниками.

– Ты и твой сын Ливио проделали отличную работу. – Легкий поклон в сторону неподвижно стоящего рядом с дверью Джакопо и Ливио Борио. – Мои поздравления! Хотя кто бы сомневался в вашей изобретательности и храбрости! Мы одной крови. Вы мои древние венецианские родственники, хранители могущественной Алхимии Тьмы, нашей защитницы и путеводной звезды. И мои любимые ученики готовы выступить против Нины и её бездарных друзей. Уверен, что вы будете рядом с нами в нашей борьбе.

Старый призрак надулся от самодовольства:

– Да, с помощью «Пулвис Умбраэ» мы сотворили истинное чудо!

– «Пулвис Умбраэ» – истинное алхимическое изобретение! Выдающееся! – был вынужден оценить Каркон.

– Благодарю, мой Господин. Но не такое выдающееся, как созданный тобой Эликсир Жизни! Что касается «Пулвис Умбраэ», то я изобрел его в 1577 году, перед самой своей смесью от чумы. Мой сын Ливио присоединился ко мне через несколько дней. Он скончался в мучительных корчах, но не потерял своей неземной злотворящей красоты. Ты ведь помнишь о трагедии нашей семьи, которую скосила эта роковая болезнь?

– Ещё бы! Тогда мне не удалось спасти никого их наших. У меня не нашлось противоядия от чумы, а мой Эликсир Жизни, как тебе известно, воздействует на меня одного. Зато я помню всех поименно. – И Магистр Магикум принялся с мрачным видом перечислять членов семьи, умерших ужасной смертью от чумы.

Выслушав его со склоненной головой, старый призрак продолжал:

– Моя жена Марилина Коррер до сих пор скитается по загробному миру, сойдя с ума после того, как потеряла наших сыновей. Чудом мне удалось с помощью энергии Алхимии Тьмы удержать от безумия Ливио, слава черным небесам, он полон зла и жажды мщения. Другой мой сын, Мошио, к сожалению, оказался слишком хил и слабоумен. Он так и не овладел азами магии, и я потерял его навсегда. Только мой брат Карфио, тот, что заразил всех нас чумой, еще пригоден к активным действиям в мире мертвых. Но и он не способен использовать алхимическую энергию с тем, чтобы превращаться в призрака.

– Не все члены семьи дворца Ка д'Оро обладают максимумом алхимических способностей. – С циничной улыбкой Каркон обвел глазами древних родственников. – Только наиболее злонравным даровано право обладать энергией нашего магического мира. Ты и твой сын Ливио доказали, что вы из таких и многое умеете. Правда, меньше меня. Вот почему мне одному по силам нанести окончательное поражение Алхимии Света!

– Именно поэтому мы обязались служить твоим замыслам. Алхимия, которую мы унаследовали, подарила мне и Ливио счастливую возможность оказаться в столь великую минуту рядом с тобой. Несмотря на то что мы мертвы, что мы призраки, мы горды тем, что еще можем послужить великому делу. Ты наш единокровник. И ты вечен. На протяжении веков ты творишь историю и указываешь нам верную дорогу к победе! – Джакопо Борио с кряхтеньем опустился на колено перед Карконом.

Вишиоло, растроганный словами старого призрака, смахнул слезу с единственного глаза, почесал огромный горб о дверной косяк и поспешил еще раз наполнить кубок Каркона Эликсиром Жизни.

– Джакопо прав, мой Господин, ты бессмертен! – просюсюкал слуга, протягивая кубок хозяину. – Смерть боится тебя. Ты доказал это, проживая столетие за столетием и побеждая грозных врагов друг за другом!

Князь растянул губы в подобие улыбки:

– Хватит комплиментов. Попросим удачу побыть с нами до той поры, пока я, ко всеобщей радости, не прикончу последнего алхимика Света! Я уничтожу сопливую девчонку собственными руками! Я уничтожу всяческую красоту! Я очищу Землю от гармонии! Земля будет нашей! Только нашей! Прекрасной в вечной Тьме!

– И никто не сможет остановить нас! – добавил Джакопо, не сводя восхищенных глаз с Каркона.

– Я уж и не чаял увидеть тебя когда-нибудь. – Каркон вылил в красный рот последний капли из бокала и обтер свою острую бородку. – Прошло столько веков с твоей смерти!

– Мы почувствовали, что наступил момент наилучшим образом применить наши магические способности, – признался Джакопо. – И потом, нам так надоело прозябать во мраке вечной смерти! Мы с сыном воспользовались умением превращаться в призраков и прибыли сюда, к тебе.

– Я высоко ценю то, что ты делаешь для меня. И для них. – Князь кивнул на двух юных андроидов.

В эту самую минуту Алвиз и Барбесса с идиотскими блаженными улыбками предавались мечтам о том, как они станут издеваться над Ниной и её друзьями, пытая их, как Каркон пытал лабораторных морских свинок. Андроидов переполняла радость от того, что они вернулись к жизни, чтобы исполнять людоедские приказы своего создателя.

Джакопо Борио с низким поклоном протянул Каркону длинную узкую шкатулку из потемневшего от времени дерева:

– Подарок для тебя, мой Господин. Открой. Тебя ждет сюрприз. Дело рук Спящих.

Каркон резко оттолкнул Вишиоло, потянувшегося за шкатулкой.

– Подарок от Спящих?! – переспросил он Джакопо. – Не верю своим ушам! Ты не шутишь? Неужто у тебя получилось вывести их из сна, в который они впали в 1421 году?

– Да. – Самодовольство прямо-таки сочилось изо всех пор старого призрака. – Они так и не поняли, кто и каким образов вогнал их в сон. Чтобы разбудить их, я не мог применить «Пулвис Умбраэ», потому что спящие Воины – не человеческие существа, а статуи могучих и отважных людей. Когда два месяца назад Нина Де Нобили использовала в отношении к вам свою необыкновенную магию на площади Сан-Марко, я подумал, что все кончено. Что ты и твои ученики так и останетесь навечно заключенными в камне. Но, когда она своей магией оживила мраморную статую Крылатого Льва, я подумал: а не распространилась ли её магия на все статуи мира? И помчался к Спящим. Но нет! Они как были, так и остались неподвижными камнями. Алхимия Света не оказала на Спящих никакого воздействия. Что бы я ни пробовал для их оживления, не срабатывало ничего. Пока я не вспомнил об Имсомнии Фульгис. И все получилось! Теперь мраморные тела Спящих полны жизни. Ты и представить себе не можешь, какой восторг охватил меня, когда я увидел, что они задвигались!

– Имсомния Фульгис?! Как тебе удалось собрать такое огромное количество энергии для столь мощного электрического разряда?! – вытаращил свои красные глаза Каркон.

– Пусть это останется моим маленьким секретом, – скромно потупился Джакопо Борио. – Скажу только, что я смог определить нужную алхимическую дозу Энергии Свинцовой. Результат налицо. Спящие ждут только твоего сигнала к действию. Они хорошо вооружены и горят желанием сражаться!

Вишиоло подсел к близнецам и спросил шепотом:

– О чем они говорят? Кто такие эти Спящие? И что такое Энергия Свинцовая, которая создает Имсомнию Фульгис?

Алвиз пожал плечами, а Барбесса покачала головой: они сами впервые слышали эти слова.

Услышав вопросы Вишиоло, Каркон рассвирепел:

– Вонючий раб! Куда ты суешь свой нос? Не твоего ума дело!

– Прости, мой Господин, я не хотел тебя рассердить, – умирая от страха, промямлил Кривой, шмыгнул в темный угол и умолк.

– Давай расскажем ему это, – рассмеялся Джакопо. – Рано или поздно и Вишиоло, и твоим близнецам придется познакомиться со Спящими.

– Спящие – это Воины! Каменные Воины! Статуи самых храбрых и непобедимых! Вот кто они такие! – рявкнул князь.

– Каменные Воины?! – переспросили близнецы.

– Да! Они ожили благодаря Имсомнии Фульгис, алхимическому разряду огромной мощности, созданному Джакопо Борио. Эти воины, находящиеся сейчас далеко от Венеции, отважны и жестоки! – снизошел до объяснения Каркон. – Интересно, что за подарок они мне прислали? – вспомнил он о шкатулке.

Истекая слюной от любопытства, он открыл крышку. И, к своей великой радости, увидел в шкатулке новый Пандемон Морталис! Еще более красивый и могущественный алхимический меч, чем тот, который он потерял в схватке с Ниной.

Меч черного металла имел в длину сорок сантиметров. На сверкающем лезвии алмазами была выложена буква К. Серебряную рукоятку украшали семь красных жемчужин, каждая соответствовала своему виду магии. Нажатие на жемчужину вызывало выброс пучка мощной энергии, способной уничтожить любого врага.

Каркон схватил меч и, вопя от восторга, воздел его к потолку, поразив кончиком меча несколько летучих мышей. Их кровь пролилась ручьем, а тела упали на сырой пол.

Вишиоло и Алвиз захлопали в ладоши, а Барбесса, вскочив на скамью, задергалась в сумасшедшей пляске.

– Мой уважаемый учитель! Я понимаю, что тебе не терпится испытать исключительную мощь своей магии, но прошу потерпеть. Есть еще кое-что, что тебе необходимо увидеть сейчас же, – загадочно ухмыльнулся Джакопо Борио, показывая на выход из лаборатории.

– И что же это? – Князь был не в силах оторвать восхищенного взгляда от нового Пандемона Морталис.

– Следуй за мной. В Комнате Платен тебя ждет сюрприз, какого ты даже представить себе не можешь!

И старый призрак первый покинул лабораторию, пройдя сквозь толстую стену.

Близнецы разинули рты, пораженные способностями старика.

– Классные мужики, эти призраки! Без проблем преодолевают бетонные стены и железные решетки! – завистливо восхитился Алвиз.

Вишиоло ехидно хмыкнул и, покачивая горбом, хлопнул Алвиза по плечу:

– Вам никогда не стать призраками. Вы и живы-то до сих пор только благодаря кошачьим сердцам. А когда помрете, от вас останутся одни болты и микрочипы!

– Закрой пасть, вонючка! – взвилась Барбесса. – Не то я выцарапаю тебе твой единственный здоровый глаз!

Не обращая внимания на злобную перепалку своих подручных, Каркон поспешил в Комнату Планет. Слуги бросились вдогонку за хозяином, ломая головы над вопросом, что может оказаться в комнате, где всего два месяца назад вращались лишь сферы Злородящей Вселенной.

Пробравшись в слабом свете факелов по усыпанному металлическим хламом длинному коридору, они очутились в Комнате Планет.

Как и два месяца назад, на маленьком деревянном столике стоял включенный компьютер, рядом с ним – горка микрочипов, которые Каркон использовал для создания своих андроидов. Под потолком, подвешенные на крепчайшем тросе из Тензиума, вращались семь сфер, приводимых в действие совершенной электрической системой. Каркон обвел взглядом помещение и, не заметив никаких изменений, удивился:

– Все как прежде. В чем сюрприз?

– Сейчас увидишь, – пообещал Джакопо Борио, сидящий под потолком верхом на самой крупной темно-красной планете.

Хитро улыбаясь, призрак принялся царапать острым ногтем плотную оболочку планеты, на которой сидел, пока не проковырял её насквозь. Алхимическая сфера задергалась, будто внутри её что-то пыталось выбраться. Джакопо Борио в акробатическом прыжке отлетел в сторону и плавно спланировал на пол.

Тут же из процарапанной им маленькой дырочки в красной планете вырвался слепящий желтый луч, рассекая полумрак комнаты, пропитанный темной магией. Висящая на тросе планета бешено завращалась, подняв сильный ветер, который разметал по комнате пыль и плесень.

Все, кто находился здесь, инстинктивно закрыли физиономиями руками, чтобы защитить глаза от секущего мусора.

Словно управляемый невидимой рукой, луч сделался еще ярче, изогнулся золотой аркой и замер посреди комнаты. Обжигающий глаза свет, исходивший от арки, прогнал из комнаты остатки темноты. Под потолком теперь вращались шесть сфер. Трос, на котором до этого висела красная планета, одиноко болтался в воздухе: в мгновение ока она исчезла без следа.

В пространстве под аркой послышалось легкое потрескивание. Несколько секунд спустя оно заполнилось золотистой жидкой субстанцией. Свернувшись спиралью, она запульсировала, будто обнаженное сердце.

Джакопо Борио набрал полную грудь воздуха и, торжествуя, заорал в полный голос:

– Мой Господин, это Дверь Каоса!

Каркон убрал руки от лица, рот его открылся от изумления, глаза вывалились из орбит, он уставился на пульсирующую спираль пышущей жаром магмы, не в силах вымолвить ни слова.

Старый призрак, взволнованный и радостный, воскликнул:

– Смотри и любуйся! Золото, дороже которого нет ничего на свете, сияет перед твоими глазами! Заключенное в арку, оно вобрало в себя наимогущественнейшую из энергий, которая обеспечивает жизнь и красоту всей Земле. Надеюсь, мой Магистр Магикум понимает, что я имею ввиду? – Старого призрака так и распирало от осознания своего торжества.

Еще не отошедший от эмоционального потрясения Каркон хрипло спросил:

– Ты хочешь сказать, что… что тебе удалось разрушить Золотое Число, лежащее в основе гармонии всей Вселенной?! И что теперь энергия Числа – пленница Двери Каоса, а значит, принадлежит мне?!

Усмешка призрака сморщила все его и без того изборожденное морщинами лицо:

– Да, мой Господин. Это заслуга Воинов. Они смогли разбить Золотое Число, как только я вывел их из состояния сна, в который их наверняка ввергли проклятые алхимики Света. Заодно своими острыми тяжелыми каменными мечами они раздробили на мелкие осколки саму Демиургию!

– Саму Демиургию?! – поразился князь.

– Да-да! Ты не ослышался. Демиургию, – закивал призрак.

– Демиургию… Алмазной сферы, в которой хранилось Золотое Число, больше не существует? Фантастика! Стало быть, теперь ничего из того, что связано с Золотым Числом, нет?! – Каркон был вне себя от восторга.

– Да, мой Господин. Цифровой ряд 1,618, который поддерживал всеобъемлющую гармонию, исчез. Само число разбито на четыре части, а высвободившаяся энергия теперь заключена внутри Двери Каоса. И отныне в виде золотой, пульсирующей субстанции принадлежит тебе.

Победоносный вопль ударил в старинные стены дворца, обрушивая изъеденную сыростью штукатурку. Никогда в долгой своей жизни Каркон не был так счастлив.

– Дверь Каоса!! Золотое Число!! Управление вселенской гармонией!! Все в моих руках!! Все мое!! Мое!!! – орал с выпученными красными глазами князь, крутясь волчком и размахивая фиолетовым плащом.

Вишиоло и оба близнеца, сидя с разинутыми ртами на лавке у стены, смотрели то на хозяина, то на яркий свет магмы, пульсирующей в позолоченной арке. Ни цифровой ряд 1,618, ни Золотое Число ничего им не говорили. И о Демиургии они никогда не слышали.

Довольный произведенным эффектом, Джакопо Борио, напыжившись, продолжал подливать масле в костер возбужденного себялюбия Каркона:

– Да, отныне в твоих руках вся алхимическая судьба Земли! Пусть Нине и удалось присвоить Четыре Тайны, но теперь ей не удастся победить тебя. Красоте и гармонии, которые так ценят жалкие людишки, предназначено сгинуть в течение трех месяцев! Эффект от разрушения Золотого Числа необратим, Алхимия Света бессильна прийти в себя от такого потрясения. Земля будет поглощена Тьмой! Нашей любимой Тьмой! Энергия гармонии навсегда останется запертой в Двери Каоса!

Услышав название арки, Барбесса вскочила с лавки и подбежала к ней, остановившись в нескольких шагах:

– Какая восхитительная! И манящая!.. Так и хочется войти внутрь… Можно?

– Отойди от Двери!!! Не хватало еще, чтобы алхимическая энергия втянула тебя внутрь своей бесконечной спирали! – закричал Каркон.

– А что будет с тем, кто окажется в спирали? – отступила с страхе андроид.

– Он мгновенно сгорит в расплавленной магме, которая захватила и удерживает гармонию Вселенной. Эта спираль с магмой и называется Каос, – ответил Джакопо Борио, не отрывая взгляда от ослепительного света, представлявшего собой последний алхимический вызов сил Зла.

Глядя на спиральный танец магмы в позолоченной арке, Каркон взмахнул рукой, в которой сжимал новый Пандемон, и его адский хохот громом разнесся по дворцу:

– Алхимическое господство!! Власть Тьмы!! Золотое Число в плену моей оккультной силы! Числа 1,618 больше не существует! Оно разбито на части!.. И потому бессильно! Только моя Числомагия будет наполнять все существующее во Вселенной! Эта соплячка приползёт ко мне на коленях, умоляя о милосердии! Мой ответ: никакой пощады! Я уничтожу её! Она кончит так же, как её безумны дед! – орал он, распаляя себя все больше.

Алвиз, сложив руки, принялся молиться:

– Да будут дарованы нам победа и отмщение… Да пребудет вечное повсюду одна Числомагия Алхимии Тьмы и да будет она диктовать свои законы Земле…

Наоравшись, князь повернулся к Джакопо Борио:

– Я хочу поговорить с Воинами, чтобы узнать, где они спрятали части Золотого Числа.

– Я уже знаю где. – Старый призрак достал из-под плаща свиток желтоватого папируса – Вот карта. Воины нарисовали её для тебя.

Каркон быстро схватил папирус, развернул его, ища знаки, которыми отмечены тайные места хранения отдельных частей Золотого Числа. Найдя их, он с восхищением произнес:

– Великолепно! Четыре тайника под хитроумной алхимической защитой. А идея спрятать два числа 1 в разных местах просто гениальна! Да еще поместить далеко друг от друга 8 и 6! Отлично! Воины знают свое дело. Никто никогда не обнаружит, где всё так удачно спрятано!

– Ты уверен в этом, мой Господин? Нина и её друзья не такие глупцы, – посмел встрять со своим сомнением Вишиоло.

– Заткнись, грязный червяк! Хочешь накликать несчастье? – Разъяренный князь отпустил слуге сильную затрещину.

– Успокойся, мой Господин. Практически невозможно, чтобы юная ведьма смогла отыскать тайники, – надменно усмехнулся Джакопо Борио. – Даже если предположить, что у неё это получится, первая же минута её встречи с каменными Воинами станет для неё последней на этом свете. Тебе прекрасно известно, как сильны и многоопытны все четверо.

– Хотя было бы серьезной ошибкой недооценивать эту девчонку, – проговорил Каркон. – Но сегодня она недостаточно сильна, чтобы доставить нам неприятности. Даже сил четверка её придурочных друзей и овладела азами алхимии и у каждого есть свой Талдом Люкс. Надо признать, это очень эффективное оружие. Я, как ни старался, так и не смог завладеть хотя бы одним. Нину и её дружков над нейтрализовать до того, как истекут девяносто дней, за которые алхимическая сила отдельных частей Золотого Числа окончательно иссякнет, и Гармония освободит место для Тьмы, и мы навсегда воцаримся на Земле. Золотая энергия так и останется пленницей Двери Каоса здесь, в моем дворце. Я стану самым могущественным алхимиком Вселенной! Никто и ничто не сможет помешать мне в этом!!

Зловещий рык Каркона эхом отдался в Комнате Планет, фоном ему был свист ослепительной магмы, закручивавшейся жаркой спиралью в Двери Каоса.

И тут у входа в комнату прозвучал звонкий молодой голос:

– Нина уже в моих сетях!

Все обернулись, чтобы посмотреть, кому принадлежит этот голос.

Подметая пол краем плаща, в центр комнаты неспешно вышел Ливио и остановился в нескольких шагах от Двери Каоса.

– Ливио! Сынок! Значит, ты уже приступил к своему Обольщению? – Старый призрак с любовью посмотрел на сына.

– Да, отец. Я встретился с ней и даже поговорил. Она смущена и сбита с толку. Еще немного, и Нина моя, – ответил Ливио с высокомерное улыбкой.

Каркон скептически скривился:

– Что это значит «Нина моя»? И что это за Обольщение?

– Я поражу сердце Нины, заставив её влюбиться в меня. Не сомневаюсь, что у меня получится. И, когда она влюбится, у неё не останется другого выхода, как подчиниться и сдаться мне, – уверенно провозгласил юноша, отбрасывая капюшон, скрывавший его изумительные черные кудри.

Князь сплюнул на пол:

– Влюбить её в себя? Что за глупость? Она же еще сопливая девчонка!

Джакопо Борио поспешил вступиться за сына:

– Мой Господин, любовь – оружие, способное поразить сердце сильнее, чем разряд Пандемона. Девочка в начале своего эмоционального пути, это самый уязвимый момент жизни человека. Именно в это время техника Обольщения и Убеждения, которую использует Ливио, особенно эффективна.

– Убеждение? Добиться результата в этой области способен только Голос Убеждения, мой монах без лица и тени. Он отомстит за каменный плен этой маленькой дурочке!.. А ваша любовь… – Каркон вновь сплюнул, высказывая презрение к намерениям юного призрака с бездонными черными глазами.

– Но Голос Убеждения до сих пор заточен в каменной вазе. И даже «Пулвис Умбраэ» оказался бессилен оживить его, – сказал с обидой за сына старик Джакопо.

Алвиз и Вишиоло захихикали, но гневный взгляд Каркона заставил их тотчас умолкнуть.

Барбесса уставилась на юного призрака. Ей не понравилось, что он встречался с Ниной. Пусть даже с целью навредить ей. Девочка-андроид провела рукой по лицу из искусственной кожи, растрескавшейся от долгого пребывания в камне, и впервые в жизни поняла, до чего же она некрасива.

«Мне никогда не стать такой смазливенькой, как Нина, – подумала она, наливаясь ненавистью к девочке Шестой Луны. – Я ведь всего-навсего андроид».

Ливио, поглощённый желанием любой ценой добиться от Каркона разрешения продолжать свою вероломную интригу с Ниной, не замечал призывного взора Барбессы.

– Если пожелаешь, я могу помочь тебе оживить Голос Убеждения, – с уважительным поклоном предложил он Каркону. – Я много слышал об этом монахе и считаю твое творение бесценным.

– Да, когда-то я собственными руками создал алхимические препараты, которые обеспечили ему жизнь. Жаль, что всё так для него закончилось. Если бы нам посчастливилось вытащить его из каменной тюрьмы, он был бы нам крайне полезен, – оскалил в жуткой улыбке гнилые черные зубы Каркон. – Хорошо, паренек, – склонился князь к согласию. – Посмотрим, на что ты способен. Мы с тобой одной крови, и, может быть, семейное алхимическое наследие позволит тебе рано или поздно превратиться в самого могущественного мага-призрака, – с ехидной улыбкой заключил он, помахивая Пандемоном перед бледным лицом Ливио.

Ливио сбросил плащ на пол и, встав на колени перед Дверб Каоса с пылающей спиралью алхимической магмы, поклялся во что бы то ни стало истребить девочку Шестой Луны.

Каркон понравился злобный фанатизм юного призрака:

– Хорошо, Ливио, я позволю тебе использовать тайно метод Обольщения. Но заруби себе на носу: решение о том, когда и как убить Нину Де Нобили, принимаю только я!

Не поднимаясь с колен, Ливио решительно воскликнул:

– В любом случае я сделаю все, чтобы остановить Нину, раньше, чем она осознает наши новые возможности! Она никогда не отыщет ни единой части Золотого Числа и никогда не войдет в этот дворец. Колючая проволока и цепи защищают его надежно. Дверь Каоса неприкосновенна. При этом нам с отцом надо быть очень осторожными, потому что Нина знает, кто мы такие.

Старый призрак вздрогнул:

– Ей известно, что мы призраки?! Откуда?

– Понятия не имею, как она это узнала, – пожал плечами Ливио. – Хотя должен признать, что она обладает сильной интуицией.

Юный призрак и представить себе не могу, что благодаря говорящей Книге в руки Нины попала та записка, которую его отец по неосторожности обронил, и она осталась лежать в грязной луже перед дворцом Ка д'Оро.

– Проклятая девчонка! – взъярился князь. – Ну попадет она мне в руки! Ответит за всё! Пусть у меня больше нет Тайн, зато я владею энергией Золотого Числа, а она могущественнее всей Тайн, вместе взятых! Я не позволю, чтобы эта глупая девчонка победила меня еще раз и нарушила мой грандиозный замысел. – Каркон поднял глаза к шести сферам, которые не прекращали вращаться. – Мой трактат о Великом Начале заложил основы нового карконианского летоисчисления. Звезды благоприятствуют нам: сейчас полнолуние, Марс в равновесии, Плутон на исходе, Юпитер на восходе. Зарю семнадцатого сентября я провозглашаю началом новой эра! Эры Золотой Тьмы! Я клянусь вам, самым дорогим мне созданием, что Алхимия Тьмы, которая много веков служит нам верой и правдой, обретет наибольшую силу и сотрет в порошок любую другую магию! – закончил Каркон, воинственно потрясая Пандемоном.

– А то, что Нине, после того как она прочла украденные у тебя Записки, известен механизм действия Числомагии и Механогеометрии, это нам не очень повредит? – задала неожиданный вопрос Барбесса.

– Заткнись, ты, курица безмозглая? Что ты в этом смыслишь? Плевать я хотел на её знание! Да с энергией Золотого Числа я могу напридумывать столько новых формул, что никакая Алхимия Света не устоит перед всесилием Эры Золотой Тьмы!

И в который раз презрительно сплюнув на пол, князь направился к выходу из Комнаты Планет, собираясь вернуться в лабораторию К, чтобы поработать над новой стратегией.

На пороге он заорал:

– Змеи Очковые, ко мне! Быстро!

На его крик из щелей в полу стрелами вылетели и молниеносным зигзагом заскользили к его ногам десять ужасных желто-зеленых змей с телекамерами вместо глаз.

– Они станут сторожить Дверь Каоса и передавать все, что будет происходить в этой комнате, на мой компьютер в лаборатории К, – снизошел до объяснения всем присутствующим.

– Гениальное решение! – оценил Джакопо Борио, опасливо косясь на необычных беспозвоночных, расположившихся вокруг Двери Каоса и бешено вращавшими своими светящимися глазами-объективами.

– Ты, Вишиоло, – последовал приказ кривому слуге, – отведи Алвиза и Барбесса в Изолятор и помести их в Ванны Воскресительные. Смотри не ошибись в дозировке, когда будешь наполнять ванны Медью Унавоженной, Лепестками Розовыми и Шкурой голубой лани. Иначе их кожа не восстановит естественной красоты, и они не будут походить на нормальных детей. Если что не так, голову оторву!

– Теперь ты! – Тычок зеленым пальцем с острым фиолетовым ногтем в Ливио. – Слушай внимательно! Займись приготовлением препарата, который вернет к жизни Голос Убеждения. Каменная ваза, в которую он заключен, стоит под столом в моей лаборатории. После этого сделаешь Ткань Армированную для изготовления его сутаны и Сталь Эластичную для капюшона. Затем собери Мальву Разумную. Она понадобится, чтобы вернуть монаху речь, – закончил он.

– Будет сделано все по твоему повелению, мой Господин. Один вопрос: все ли ингредиенты в наличии?

– Все, что надо для Мальвы Разумной, лежит в холодильнике Зала Пыток, – угодливо влез в разговор Вишиоло. – Кишки рыси уже взвешены и упакованы. Также и языки соловьев и филинов. Сердце сгнившего дракона я положил в котел, а когти белого ворона – в овальную глиняную миску. Еще я нарубил бизоньи хвосты и ощипал крылья сизых голубей. Кроме того, в железном контейнере осталось немного потухшего мяса. Что касается Серебра Дьявольского и сфер Пламени Объемного, то с ними нет проблем: они в шкафу, где пыточные щипцы. Но вот боюсь, что у нас закончились…

– Что у вас закончились? – грозно рявкнул Каркон.

– Мозги… Мы их израсходовали полностью в прошлый раз. А нам их нужно штук восемь. – У Кривого голос сел от страха.

– Тоже мне проблема! Замени их голу иными. В теперешней ситуации опасно добывать новые. Эй, вы! – Князь повернулся к близнецам. – Займитесь голубями. Убейте восемь штук и отдайте Вишиоло!

Алвиз и Барбесса, держась за руки, оставались неподвижны.

– Это еще что такое?! Вам что, жалко голубей? – громыхнул князь, угрожающе подняв Пандемон.

– Нет-нет, совсем не жалко… – залепетал Алвиз, опустив глаза. – Мы займемся этим… но завтра, как только взойдет солнце… сейчас совсем нет сил…

– Ладно. До утра дело потерпит. Не сомневаюсь, что вы выполните мои распоряжения, – проявил снисходительность Каркон.

– Мы сделаем точно так, как хочет наш Господин. Однако осмелюсь напомнить, что, даже если у нас будут все ингредиенты, на изготовление препаратов и освобождение из каменного плена Голоса Убеждения понадобится еще тридцать два дня, и еще две недели ему придется набираться сил в Ванне Воскресительной.

Проговорив это, Вишиоло съежился, предполагая, что сейчас последует затрещина от хозяина, который рассердился за это напоминание.

Каркон ограничился словесной бранью:

– Мог бы и промолчать, ничтожество! Без тебя знаю. Сделаем все, как предписано. Больше я не намерен тратить на вас свое бесценное время. Мне надо поразмыслить и написать план первого года Эры Золотой Тьмы. Я буду в лаборатории К и требую меня не беспокоить! – И он двинулся к выходу.

– Одну секунду! – окликнул его Джакопо Борио. – Мой выдающийся маэстро, да будет тебе известно, что завтра утром я и мой сын встречаемся с Людовико Сестьери, мэром Венеции. Считаю не лишним и даже важным заручиться его доверием. Мы постараемся убедить его, что колючая проволока и цепи вокруг стен дворца служат для того, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь по неосторожности не вошел в здание, находящееся в аварийном состоянии. И что всего два человека будут иметь доступ в здание: специалисты-реставраторы, то есть мы с Ливио.

Каркон пренебрежительно отмахнулся:

– Новый мэр – простодушный придурок. Он не создаст нам проблем. Уверен, что после встречи с вами он будет играть по нашим правилам. Конечно, было бы лучше, если бы мэром по-прежнему оставался мой друг Лорис Сибило Лоредан, но эта мерзкая соплячка одолела его! И это я ей тоже припомню!

…Пробила полночь, а князь Каркон все сидел в своем кресле фиолетовой кожи и при свете тридцати черных свечей писал новый трактат по Алхимии Тьмы.

– Ночь поможет мне выработать самую победоносную стратегию Зла, – бормотал злобный князь, по привычке сплевывая на грязный сырой пол лаборатории К.

В это время на вилле «Эспасия» в своей постели вертелась девочка Шестой Луны – сон бежал от неё. Уснуть не давало смятенное состояние души. Встреча с Ливио Борио все перевернула в ней. Черные бездонные глаза юного призрака её околдовали.

Она села в кровати и, стараясь изо всех сил избавиться от мыслей о Ливио, молила о быстрейшем прибытии Джолии и Фило Морганте. «Мне не справиться с Карконом и Ливио без их помощи. И если не дед, то пусть они объяснять мне толком, что на самом деле происходит. Пока ясно одно: Алхимия Тьмы вернулась, вновь угрожая всем жителям Земли» – думала она, прижимая к груди свой Талдом Люкс.

Красавчик негромко, но надоедливо рычал. Платон безостановочно царапал дверь. Что случилось? Нина, нервничая, пару раз сердито прикрикнула на своих любимых животных, но и это не помогло. Мало было того, что ее ни на секунду не оставляла мысль о Ливио Борио, так до сих пор ей не позвонил никто из друзей. Даже Ческо. Их мобильники не отвечали, и тревога за ребят только обостряла ее взвинченность.

Она бросила взгляд на деревянную слезу в бронзовом кольце. Кто бы сказал, для чего она! Поскорее бы прибыли Фило Морганте и Джолия…

«Господи, как тяжело ждать, пока Этэрэя все не объяснит. Я же ничего не понимаю! Я уверена, что Каркон не сможет остановить меня, и в то же время я никогда до сих пор не ощущала себя такой слабой», – думала она, кладя в карман комбинезончика Кольцо Дыма, которым открывалась находящаяся в конце длинного подземного туннеля дверь в Акуэо Профундис, откуда можно улететь на Ксоракс.

«Ксоракс, любимая Шестая Луна! На этой чудесной планете я могла бы получить ответы на все вопросы. И советы, как поступить. Я так в них нуждаюсь!» – думала Нина с грустью.

Пес и кот продолжали один тявкать, другой скрестись в дверь.

– Ну-ка прекратите, сейчас же! – окончательно рассердилась она на них. – Ночь за окном!

Девочка боялась, что животные разбудят Любу, спящую на первом этаже. Но обычно послушные Красавчик и Платон не унимались. Охваченная любопытством, девочка спрыгнула с кровати, подкралась к двери, тихо открыла ее и выглянула, пытаясь понять причину звериного беспокойства. И действительно, она услышала странный шорох, доносившийся из глубины коридора. Свет погашен, окна плотно закрыты, так что это не мог быть сквозняк. Как не мог быть и шум дождя: дождь давно прекратился, и ничто не предвещало новой непогоды.

Следуя за собакой и котом, Нина на цыпочках прошла мимо комнаты родителей и не сумела удержаться от вздоха: это была первая ночь без них. «Счастливые, плывут на корабле, который везет их к теплому Карибскому морю», – мелькнула короткая мысль.

И тут из спальни, которая когда-то принадлежала деду Мише, до нее донесся низкий хриплый голос:

– Оима Каба… Оима Каба… Стара я… ох, стара для таких путешествий… Не зря я не хотела отправляться в это…

Нина замерла. Голос явно не Каркона. Но кто мог оказаться в этой комнате? Люба точно нет. И эта фраза не ее.

Сжав в правой руке Талдом, левой Нина взялась за ручку двери и осторожно открыла. Опьяняющий запах моря окутал ее. Взволнованная необыкновенным запахом, девочка нерешительно вошла в комнату и в полумраке увидела два небольших светящихся кружка на полу. Мгновенно среагировав, она направила в из сторону свое грозное оружие, готовая в любую секунду испепелить вероятного врага.

Красавчик яростно залаял, а у Платона на спине шерсть встала дыбом.

– Кто тут? – вскричала юная алхимичка, готовая ко всему.

– О-хо-хо, Оима Каба!.. Это я… И не кричи так громко… Включи свет, – прохрипело с пола.

Нина нажала выключатель и огромная хрустальная люстра залила ярким светом комнату, на полу которой было нечто, чего Нина никак не ожидала увидеть! Гигантская черепаха!

Девочка от изумления не могла вымолвить ни слова. Ее домашние звери стояли в атакующей позиции: Красавчик рычал, обнажая страшные клыки, Платон шипел разъяренным тигром.

– Да-да, я черепаха. Чего тут удивительного? А ты кого ждала? – ворчливо побурчала неожиданная гостья, поднимая морщинистую шею и неловко поводя передними лапами, заскользившими по натертому до глянца паркету.

Не отпуская Талдом, Нина велела псу и коту успокоиться, а сама незаметно ущипнула. Нет, это не сон: перед ней на самом деле было черепаха необыкновенного размера, с зеленовато-коричневым панцирем и не длинным, но толстым хвостом. И, как показалось Нине, совсем не опасная.

– Но я правда не ждала никакой черепахи. Да еще и говорящей! Ты кто? Откуда? И как здесь оказалась? – Нина уселась на пол перед черепахой, чтобы лучше разглядеть неожиданную гостью.

Шквал вопросов озадачил черепаху.

– Успокойся, девочка… и дай мне прийти в себя… Путешествие оказалось нелегким…

– Успокойся, девочка… и дай мне прийти в себя… Путешествие оказалось нелегким… Стара я уже для таких приключений… – отдуваясь, проговорила черепаха.

– Путешествие? Ты сказала путешествие? – удивилась Нина.

– Оима Каба!.. Ты умеешь разговаривать только вопросами?

Нина, уже ничего не боясь, положила Талдом на пол и протянула руку, чтобы погладить черепаший панцирь:

– Что такое Оима Каба? Это твое имя?

– Только без фамильярностей! Не притрагивайся ко мне! Уважай старших! Ты не можешь понимать черепашьего языка, ты ведь его не знаешь. Запоминай: Оима Каба – это восклицание, которое мы используем, когда хотим посетовать на жизнь. А я, как правило, всегда чем-то недовольна. Ясно?

Тут черепаха принялась громко чихать, отчего по всей комнате полетели брызги.

– Оима Каба! – в перерыве между чихами выговорила черепаха. – Прогони этих лохматых зверей! У меня аллергия на собак и кошек! Ты что, хочешь, чтобы я исчезла?

Черепаха с отвращением посмотрела на Красавчика и Платона, которые вовсе не собирались уходить и с нескрываемым любопытством разглядывали говорящую черепаху. Никогда в жизни они не видели ничего подобного.

– Это мои любимые животные, – сказала Нина, – и это их дом. Так скажешь наконец, кто ты такая? И почему можешь исчезнуть? – Нина начала терять терпение.

– Меня зовут Джолия. Мой кодовый номер 0000006. Только не говори, что впервые обо мне слышишь, – проворчала черепаха.

– Так ты…ты…призрак?.. То есть, я хотела сказать, ты черепаха-призрак и прилетела с Ксоракса? – Изумлению девочки не было предела.

Джолия зевнула, демонстрируя толстый зеленоватый язык.

– Я думала, ты сообразительнее. Этэрэя так тебя расхваливала! А ты все продолжаешь задавать мне глупые вопросы, словно тебе ничего не известно. Ну, естественно, я прилетела с Ксоракса! Дремала себе спокойно в Мирабилис Фантазио, а тут вызов, будь он проклят!

– Вызов?! – Нина все еще не могла опомниться, поэтому плохо понимала, о чем говорит Джолия.

– Да. Вызов от Этэрэи! Она сообщила мне и Фило Морганте, что мы должны бросить все дела и отправляться сюда, к тебе!.. Дошло?

– Дошло, – кивнула Нина, окончательно успокаиваюсь.

– Тьма никогда не победит Свет! Никогда! – неожиданно провозгласила черепаха, широко распахивая глаза, похожие на два фонаря, и хлопая правой лапой по паркету.

Нина рассмешил это искренний порыв старухи.

– Извини за расспросы. Я просто ждала увидеть двух алхимиков-призраков, а не старую черепаху, – объяснила она.

– Хочешь, чтобы плюнула Ядом Кобальтовым? Или, может, желаешь получить Оплеуху Одуряющую одной из моих могучих лап? Ты что, сомневаешься в моих алхимических способностях?! – задохнулась от возмущения Джолия, громко застучав хвостом об пол.

– Прости, я не хотела обидеть тебя, я просто… – попыталась оправдаться девочка Шестой Луны.

– Ты просто самодовольная и невоспитанная девчонка! – фыркнула черепаха. – Терпеть не могу таких задавак! Ладно, оставим это… Придется нам с Фило Морганте поработать над тобой. Он тоже скоро будет здесь. Мы потеряли друг друга из виду во время скоростного перемещения. Лететь сквозь звезды и кометы, конечно, красиво, но уж слишком тяжело. Я несколько тысяч лет не была на Земле.

Забыв предупреждение черепахи, Нина положила руку на её костяную спину, и внезапно в долю секунды перед её мысленным взором промелькнула в подробностях история жизни её предков-алхимиков.

– Я вспомнила! – воскликнула Нина. – Вспомнила, кто ты такая! Как я могла забыть! Ты та самая легендарная Джолия, волшебная черепаха моих далеких предков с остова Пасхи, Хамои Атури и его сына Эамио, а там же Авата Атури…

– Наконец-то я слышу от тебя что-то разумное! – с удовольствием проговорила Джолия. – Да, я именно та самая черепаха с острова Пасхи, где ты открыла для себя мощь Атанора, Первой Тайны. Тысячи лет назад жизнь на Земле была совсем иной. Зла не существовало и в помине. Я дружила со многими поколениями семьи Атури. Это были замечательные алхимики, с помощью моих магических слез и порошка от моего панциря они научились создавать препараты, обладающие огромной энергией. Авата Атури – вообще мой самый близкий друг. У него на правой ладони была красная звезда, как потом у всех его потомков. У тебя ведь она тоже имеется?

– Да, вот она. – Нина показала Джолии звезду на правой ладони. – Несколько часов назад она порозовела, а затем почернела. Это значит, что опасность где-то близко.

Джолия обнюхала ладонь девочки.

– Зло, пытаясь уничтожить нас, использует самые коварные методы. Но мы живучи. И сильны. Очень сильны. Они не дождутся! – Улыбка растянула складки морщинистой кожи черепахи.

– Скажи, ты и Морганте посланы нам на помощь? Я не ошибаюсь?

Нина ждала одного ответа: да!

– Разумеется, да! Мне хорошо известно, что значит всю жизнь воевать со Злом. Я умерла около трех тысяч лет назад в возрасте пятисот лет и повидала столько всего, сколько тебе, юная барышня, и не снилось! – Джолия опять пристукнула лапой по паркету. – Как я могла оставить без поддержки потомка моих лучших друзей? И вот я здесь благодаря Фило Морганте, который дал мне выпить Джиролуму, и я…

– Джиролума!!! – Нина, подхватив лежащий на полу Талдом, вскочила на ноги. – Ты должна немедленно её выпить, а то ты станешь прозрачной и исчезнешь! Мы с ребятами только что приготовили свежий препарат для тебя и для Фило Морганте. Препарат в лаборатории, идем!

Джолия огляделась вокруг:

– Я так и поняла, что надо еще куда-то идти. Это место не похоже на то, где создают алхимические препараты. Тут скорее спальня, – констатировала черепаха, любуясь мебелью и шторами.

– Ты права, в этой комнате спал мой дед Миша, а сейчас это спальня моих родителей, – подтвердила девочка.

– Уже ночь, а их нет. Где они бродят так допоздна? – полюбопытствовала черепаха.

– Они плывут на корабле на Карибы, – объяснила, улыбаясь, Нина.

– Карибы! Прекрасное место! Ну так даже лучше. Нам сейчас их присутствие совсем ни к чему. Не вешай носа, дорогая девочка! Ты не одна. Я уже рядом. Кстати, мне действительно не мешает выпить Джиролумы, а то что-то цепенеют задние лапы, – сказала Джолия, неловко подвигав задней левой, которая явно теряла плотность и, казалось, вот-вот станет совершенно прозрачной.

Увидев это, Нина не на шутку перепугалась:

– Джолия, нам надо поторопиться! Ты сможешь идти?

Черепаха медленно проковыляла к двери.

Тут же к большому мешку, прислоненному к кровати с балдахином, подскочил Платон и начал царапать его когтями.

Джолия повернула голову и хрипло крикнула:

– Кыш, отвратительный мохнатый зверь! Что ты делаешь с моим мешком? Оставь его в покое!

Нина поспешила погнать Платона.

– А что в мешке? – полюбопытствовала она.

– Слишком много вопросов, девочка. Бери мешок и молчи!

Черепаха переваливаясь через порог и поковыляла по коридору.

Красавчик с грозным рыком обогнал её и сбежал вниз по винтовой лестнице.

– Я что, тоже должна проделать этот трюк? – скривила рот Джолия.

Платон, здрав хвост, перепрыгнул через черепаху и пулей слетел по лестнице перед самым её носом.

Усевшись рядом, оба животных, казалось, забыли о противной черепахе, настороженно вперившись в непонятное зеленоватое света, колыхавшееся посреди холла. Поведение питомцев отвлекло Нину от раздумий над задачей, как ей спустить по крутой лестнице тяжеленную черепаху.

– Я с вами помру! – выдавила Джолия и опять расчихалась. – Я устала… я страдаю от аллергии, а ты… – она сурово посмотрела на Нину, – ты мне совсем не помогаешь!

– Послушай, Джолия, скажи, как я могу тебе помочь? Что я должна сделать? – растерялась девочка Шестой Луны.

Эта говорящая черепаха была просто невыносима!

– Открой мешок! – распорядилась Джолия сухо.

Нина развязала черную веревку, стягивающую горловину мешка, так чтобы черепаха смогла просунуть голову внутрь. Что та с ворчанием и сделала. Через несколько секунд она высунула голову, держа во рту нечто, напоминающее круглое печенье голубого цвета.

– Это Вафля Скользящая, – прошамкала с полным ртом черепаха. – Готова поспорить, что ты видишь её впервые.

И, подобравшись к верхнему краю лестницы, выпустила вафельный кружок, который весело поскакал вниз со ступеньки на ступеньку.

Нина, не выпуская мешка из рук, с удивлением наблюдала за эффектом, который произвел вафельный кружок, скатившийся с лестницы и улегшийся рядом с котом и псом. За этим кружком по ступеням протянулась широкая голубая полоса, явно скользкая. Джолия вползла на полосу и скатилась с неё, как с горки, едва не сбив с ног успевших отскочить Красавчика и Платона.

– Оима Каба!.. Какие трюки приходится выкидывать в моем-то возрасте! – пожаловалась Джолия, отдышавшись.

Нина сбежала следом за ней и увидела зеленое пятно, пульсирующее прямо под огромной потухшей люстрой. Она вскинула Талдом.

– Это что еще такое?! – крикнула она, целясь в пятно.

Черепаха с ехидством покачала головой:

– И это вопрос алхимички? Да ты совсем ничего не соображаешь в магии! Это же Фило оповещает о своем прибытии!

Пламя свечей в большом канделябре заколыхалось, зеленое пятно ярко вспыхнуло и сгустилось в нечто, смутно напоминающее человеческую фигуру. С каждой секундой её формы становились все отчетливее, и вот уже в центре холла стоял старик, высокий, очень худой, с длинной белой бородой и волосами, спадающими на плечи. Он был одет в коричневый плащ и круглую плоскую шляпу красного цвета. Фило прижимал к груди видавший виды Талдом.

– Уф-ф… наконец добрался! – прохрипел старик, отдуваясь.

Нина, широко раскрыв глаза, взволнованно воскликнула:

– Фило Морганте!

– Он самый. Фило Морганте, код 4546733, к вашим услугам, – представился старик, галантно приподнимая шляпу, скрывавшую обширную лысину на макушке. – Мое почтение, юная алхимичка! – Он оценивающим взглядом оглядел с головы до ног внучку друга. И, опустив взгляд к полу, добавил: – Джолия, старая ехидна, ты уже здесь! – Он завертел головой, принюхиваясь. – А тут хорошо, красиво… и вкусно пахнет… Всё, как мне описывал мой старый друг, профессор Мезинский!

Чудесным образом Красавчик и Платон успокоились и, виляя хвостами, не сводили глаз с забавного старика.

– Ты что-то припозднился, умник! – язвительно заметила черепаха.

Глядя на эту странную парочку посланцев Этэрэи, не упускающих случая подначить друг друга, Нина не могла не испытать симпатии к ним.

– Я приготовила для вас свежую Джиролуму, – сообщила она, помня об указании говорящей Книги.

– Отлично! Мы с моей дряхлой подружкой с удовольствием выпьем по чарочке. А то у меня кое-какие части тела скоро станут совсем прозрачными. А после этого немедленно примемся за работу. Ситуация требует спокойствия и решимости, – изрек Фило.

Нина первой вошла в Зал Дожа, где находилась дверь в лабораторию. Следом за ней неспешно перебирал длинными ногами бородатый старик. Процессию замыкали пес и кот, теперь доброжелательно сопровождавшие необычных гостей, заявившихся к ним среди ночи.

Послышался скрип открываемой двери, и по разнесся пронзительный крик. Нина пулей вылетела обратно из Зала Дожа и увидела лежащую на полу в глубоком обмороке Любу. Та, услышав шум в холле, вышла из своей комнаты, чтобы узнать, в чем дело, и не перенесла увиденного.

– Хорошенькое начало! – проворчала Джолия, всматриваясь в круглое белое лицо русской няни. – Никогда не думала, что мы такие страшные. Есть еще кто-нибудь в этом доме, кто будет хлопаться в обмороки при виде нас?

– Но мы же ничего такого не сделали… – сокрушенно развел руками Фило.

Нина склонилась над Любой, и тотчас рядом оказались пес и кот.

– Безе… Безе… Безе, очнись! – позвала девочка, провожая взглядом Джолия и Фило, скрывающихся за дверью Зала Дожа.

– Что это было?.. Я видела черепаху… огромную-огромную… и старика… с длинной белой бородой и в красной шляпе… – бормотала Люба, все еще вне себя.

Нина пыталась ободрить её:

– Это тебе привиделось… галлюцинация… ночной кошмар… Возвращайся в постель и постарайся уснуть. Пусть тебе приснится приятный сон.

Люба с трудом поднялась, поправила ночной чепец на своих светлых волосах и, сложив на пышной груди полные руки, очень серьезно спросила:

– Нина, ты что, хочешь довести меня до инфаркта?.. Никакая это не галлюцинация. Я собственными глазами видела гигантскую черепаху. Пусть в холле и мало света, но это точно была огромная черепаха!

– Хорошо, хорошо… только не волнуйся… – старалась успокоить няню девочка. – Нам ничего не грозит…

– Нет, ты скажи, что здесь глубокой ночью делает черепаха? И кто такой этот мужчина в красной шляпе? И куда они подевались? – настаивала на своем Безе, нервно оглядываясь по сторонам.

– Перестань волноваться, Безе, это мои друзья. Они не сделают нам ничего плохого, клянусь! – Нина не знала, что еще сказать, чтобы снять напряжение.

– Нина, ты же обещала, что больше не будешь ввязываться ни в какие авантюры. Ты хочешь, чтобы я немедленно позвонила твоим родителям или мадридским тетушкам?

Никогда еще Люба не была так строга с Ниной.

– Няня, я прошу тебя забыть обо всем, что ты здесь видела. Ты же знаешь, что…

– Я знаю, что так точно такая же, как твой дед! – прервала её Люба. – Одна магия и алхимия на уме… Безумие какое-то!

И, не прекращая ворчать, русская няня вернулась в свою комнату и заперлась на ключ.

Красавчик с Платоном разлеглись на персидском ковре, проводив взглядом Нину, которая помчалась к гостям, подхватив мешок Джолии.

Фило стоял посреди зала и, поглаживая бороду, с восхищением разглядывал книги на полках шкафов, тогда как Джолия обнюхивала паркетный пол.

– Вот и я! – объявилась Нина. – Минута – и мы в лаборатории она принадлежала моему деду, а теперь в ней работаю я.

Девочка достала из кармана стеклянный шар и вставила его в углубление над потайной дверцей.

Войдя внутрь, оба призрака облегченно вздохнули.

– Воздух родного дома! – С мягкой улыбкой Фило поглаживал колбы и перегонный кубы.

Джолия приблизилась к каминчику и, вытянув шею, заглянула в висевший над огнем котелок.

– Господи, кипящая смесь сапфира и золота! Какой божественный аромат! – И она с шумом втянула ноздрями воздух.

Нина взяла бутыль с Джиролумой и протянула её Фило. Тот придирчиво повертел бутыль в руках и посмотрел на просвет:

– Отлично! Идеальный светло-желтый цвет. Вы молодцы! – прокомментировал он, прежде чем откупорить бутыль. Сделав приличный глоток, бородатый призрак наклонился к Джолии: – Ну-ка, старая, разевай пасть.

Черепаха, презрительно фыркнув, послушно открыла рот и высунула язык, на который Фило вылил немного животворной жидкости.

Действие препарата произвело на Нину ошеломляющее впечатление.

Тела обоих гостей сразу сделались абсолютно прозрачными, а секунду спустя обрели плотность и энергичность. Даже большой мешок черепахи сначала словно испарился, а затем чудесным образом материализовался вновь.

– Теперь я могу без проблем менять свое состояние: исчезать и появляться во плоти, где и когда хочу. А также спускаться или подниматься по лестницам, таская за собой мой драгоценный мешок! – поделилась радостью с Ниной говорящая черепаха.

– Стало быть, вы действительно настоящие ксораксианские призраки! Я и вообразить не могла, как они выглядят! – Нина переводила взор с Фило на Джолию и обратно.

Фило Морганте поправил красную шляпу и с достоинством произнес:

– Прежде всего мы алхимики. Старые мудрые алхимики. Такие же, как твой дед.

– Как мой дед? Тогда почему он не прилетел вместе с вами? – с печалью в голосе спросила Нина.

Джолия предупредительно кашлянула, и Фило, не ответив на вопрос, сменил тему:

– А твой дед Миша оставил тебе превосходную лабораторию! Здесь есть все что надо. Даже Система Магической Вселенной, она же говорящая Книга… есть Пирамида Дракона и…

Взгляд бородатого призрака уперся в мисочка Соли, которая неподвижно сидела на краю лабораторного стола, свесив лапки. Фило из любознательности протянул руку и коснулся одной из лапок.

– Ой, щекотно! – подпрыгнула мисочка.

– Ты кто? – спросил пораженный призрак.

– Я Соль Морская. А ты можешь не представляться. Я знаю, кто ты такой. И кто твоя приплюснутая подруга в панцире, – ответила простодушная мисочка.

Джолия, вытянув шею и подняв верхние веки, – сердито уставилась на неё:

– Попрошу без фамильярностей! Я требую уважения к старости!

Нина рассказала о тяжелой судьбе Соли, которой выпала участь принадлежать какое-то время Лорису Сибило Лоредану.

– Бедняжка! Иметь такого хозяина, как Пернатый Змей!.. – посочувствовал Фило мисочка и нежно погладил её. – Слава богу, что это позади. С нами тебе нечего бояться.

Мисочка с признательностью посмотрела на старого призрака.

Джолия нетерпеливо повернула голову к Фило:

– Хватит кокетничать, старый пень, пора работать! – И, обращаясь к Нине: – Что там у тебя, девочка?

Нина положила на стол Клавис Музивум и деревянную слезу с бронзовым кольцом и открыла верхний ящик, где лежали еще две слезы. Затем аккуратно подняла алебастровую крышку Кумисты, и сверкающий свет Артемизии Албореа залил лабораторию.

– У меня есть вот эти предметы, но, говоря откровенно, я понятия не имею, каково их назначение и как ими пользоваться, – уныло призналась Нина.

– Превосходный набор! – оценила показанное Джолия. – Все это тебе еще как пригодится! Рекомендую быть особенно аккуратной с Артемизией. Она единственная в своем роде, как, кстати, и три деревянные слезы. А что касается их назначения…

– Подожди, старая, прежде другое, – перебил её Фило Морганте, доставая из складок плаща голубоватый пергамент и разворачивай его на столе перед Ниной. – Это схема Золотого Числа. Внимательно рассмотри её.

Не понимая хода мысли призрака, юная алхимичка растерянно уставилась на рисунок. В центре был изображен круг, внутри его располагались две пятиконечные звезды, наложенные одна на другую. Вокруг, в небольших кружках, были начертаны цифры, составляющие число 1,618. А в правом нижнем углу, тоже в кружках, – три окольцованные деревянные слезы и надпись: Священные Слезы. Левее была нарисована сфера, надпись под ней гласила: «Демиургия». Над большим кругом ближе к левому углу располагалась спираль, вдоль которой тянулась надпись: «Тайна Бесконечности».

В голубых глазах Нины еще полыхали отблески ксораксианского изумрудного воздуха, когда она материализовалась в стеклянной кресле Акуэо Профундис.

Макс 10-п1 сидел точно там же, где она его оставила, металлические пальцы лежали на клавиатуре компьютера. Андора беседовала с Фило и Джолией, стремясь произвести на них хорошее впечатление. Время, казалось, замерло. В Венеции по-прежнему была ночь, с ее мраком, напоенным тайнами.

Все повернулись к яркому световому столбу, в котором приземлилась Девочка Шестой Луны. Первое, что бросилось всем в глаза, – небольшой хрустальный ларец в руках Нины.

– Это же Красное Сердце Этэрэи! – воскликнули оба алхимика-призрака.

Джолия поприветствовала Нину, помахав ей левой лапой, а Фило, стараясь сохранять невозмутимость, приподнял свою красную шляпу. Андора робко спряталась за спину Макса, не отвода взгляда от ларца с Сердцем Матери Алхимии.

– Да, она доверила мне свое Сердце, – сказала дрожащим от волнения голосом девочка. – Я должна сложить в него все части Золотого Числа, которое вместе с Демиургией разрушили Воины Тьмы.

– Раз у тебя в руках новая Демиургия, значит, это правда – случилась большая трагедия… – мрачно побормотал Фило. – А я надеялся, что Этэрэя не пойдет на такие крайние меры.

– Ты хоть осознаешь, что держишь в руках? – Весь облик мудрой черепахи говорил о том, что она встревожена не меньше бородатого призрака. – Ты понимаешь, какой суперважный поступок обязана совершить? И то, что не имеешь права на ошибку? Хотя бы одну!

Нина вновь ощутила тяжесть ответственности, легшей на ее хрупкие плечи.

– Да, сознаю. И я не боюсь. Как сказала Этэрэя, страх делает нас несвободными… Я готова к действию. – Девочка решительно встала.

– Пора действовать! – воскликнул Фило Морганте.

Джолия закивала в знак согласия и направилась к выходу.

– Этэрэя никогда не умрет. Она будет Всегда. Она есть Все, ее сердце не должно остановиться. – Бородач сжал свой Талдом и последовал за Джолией.

Макс с задумчивым видом подошел к Нине и спросил, вращая ушами-колокольчиками:

– А деда Мишу ты видела?

– Да, он по-прежнему полон любви и нежности, – ответила Нина и вдруг вскрикнула: – Числомаги! Он же забыл дать мне Числомаги!

Оба призрака остановились и си недоумением уставились на девочку.

– Он должен был дать мне новые Числомаги, без которых я не смогу вернуть части Золотого Числа! Как он мог забыть об этом?! – Нина была в отчаянии.

– Пгофессор Миша никогда ничего не забывает, – возразил Макс, проглотив сразу две порции земляничного джема, который Андора дала ему для успокоения.

– Ты прав, возможно, он пришлет их мне, – согласилась Нина.

Тем временем оба призрака покинули Акуэо Профундис, и до Нины донеслось лишь эхо голоса Джолии, обращенного к ней:

– Мы перемещаемся прямо в твою лабораторию. Нет смысла тратить время на поездку в твоей ржавой тележке. Ждем тебя там. Поторопись! До рассвета совсем немного, а у нас еще полно работы.

Андора последовала за Ниной, не отрывая взгляда от ларца с пульсирующим в ней Сердцем.

– Раз Этэрэя передала свое Сердце тебе, значит, только ты можешь нанести поражение Каркону, – сказала она. – К сожалению, я не в курсе насчет Золотого Числа. Когда я была у Каркона во дворце Ка д'Оро, я ни разу не слышала, чтобы о нем говорили. Если бы слышала, я бы тебе сказала. Клянусь!

Нина сжала локоть клона своей тети:

– Спасибо, я знаю, что ты не предательница.

Когда девочка вошла в лабораторию, Джолия с обычным брюзжанием уже рылась в своем мешке. Вытащив из него небольшую черную мраморную плитку и широкий ошейник, усыпанный камнями Гоасила, она выдохнула:

– Фу-у, Оима Каба… Это то, что нам нужно.

Фило в свою очередь распахнул тяжелый плащ с множеством карманов и карманчиков на подкладке.

– Это тоже нам понадобится, – сказал он, доставая пульверизатор и круглую коробочку.

Нина поставила хрустальный ларец на лабораторный стол, ожидая, что последует дальше.

Черепаха носом подтолкнула мешок к Пирамиде Дракона и взглянула на Фило, предоставляя ему возможность объяснить девочке смысл каждой вещи.

– Итак, – начал Фило. – Распылитель и коробочка. С этим ты должна быть уже знакома.

Нина с недоумением посмотрела на старого призрака. Между тем он продолжал:

– Распылитель – это Пурфитто, а в нем Луминас! Тебе что, ни о чем это не говорит? – В тоне Фило прозвучали обидчивые нотки.

– Ну конечно! – всплеснула Нина руками. – Я же читала «Карту Нигра эт Умбраэ», где ты написал о них! – И она процитировала: – С помощью Пурфитто распылить Луминас, и пол, по которому прошел злотворный призрак, окрасится в синий цвет… А в коробочке… печенье! – попыталась догадаться Нина.

– Верно, – кивнул Фило. – В ней сладкое печенье Имбевия. Призрак, съевший его, становится прозрачным и теряет свои силы и способности. – Оба предмета вернулись в карманы плаща.

– Ты собираешься использовать их против Джакопо и Ливио? – спросила Нина.

– Умница! – засмеялся удовлетворенный Фило Морганте.

Вслед за этим он взял черную мраморную плитку Джолии и вслух прочитал написанные на ней слова:

– Компаратио эт Кониуратио!

– Компаратио эт Кониуратио? – повторила за ним Нина. – Что это значит?

– В переводе с латыни: Война и Заговор. Магическая плитка символизирует эти два понятия. Чтобы уменьшить боевую силу и вероломство двух призраков Каркона, мы должны поступить с ней таким образом…

Фило с силой сжал плитку обеими руками, и она рассыпались на тысячу мельчайших кусочков.

– То есть ты полагаешь, что это поможет сорвать встречу Джакопо и Ливио с мэром Сестьери? И что призракам не удастся убедить его назначить их реставраторами дворца Ка д'Оро? – спросила Нина, желая удостовериться, что она все поняла правильно.

– Именно так, моя дорогая! – улыбнулся Фило, поглаживая роскошную седую бороду. – Можешь быть уверена, что ловушка, которую эта парочка приготовила мэру, не сработает. Недолго Каркону прятаться в этой дьявольской норе, дворце Ка д'Оро, в тайных комнатах которого он затевает свои мерзости!

– А у нас еще много подобных плиток? – поинтересовалась Нина.

– Не беспокойся, – вступила в разговор Джолия. – В моем мешке их предостаточно. И на каждой Этэрэя запечатлела смысл их магического воздействия. Эта плитка была первой, которую мы должны были использовать… Что стоишь столбом? – укорила она Нину. – Помоги застегнуть ошейник. Я должна быть готова к встрече карконианских призраков с мэром!

Нина бросила взгляд на часы: они показывали 4 часа 6 минут и 2 секунды, 17 сентября.

– Но еще рано! – возразила она. – Встреча с мэром назначена на одиннадцать часов!

– Не умничай, – фыркнула Джолия, – застегивай ошейник. Кому говорят?!

Нина послушно стала застегивать на шее черепахи ошейник с драгоценным орнаментом.

– Для чего тебе ошейник? – не удержалась она от вопроса.

Черепаха ухмыльнулась:

– У вас, у людей, имеется Талдом, а у меня ошейник с магическими камнями Гоасила. У них мощнейшее алхимическое действие.

– Если мы тебе понадобимся, – объяснил Фило, доставая магический жезл из складок плаща, – надо будет трижды нажать на глаза Гуги твоего Талдома, и мы получим сигнал. Я – на своем Талдоме, а Джолия – на ошейнике.

– Поняла, – сказала Нина. – Но меня волнует, когда дед пришлет мне Числомаги. И как узнать, где находится Крепость? И что такое точно Дверь Каоса? – Девочка обратилась к Фило и Джолии: – Этэрэя много чего сказала, но, если вы не поможете, как я смогу отыскать все части Золотого Числа?

Джолия постукала правой передней лапой по полу:

– Оима Каба, опять много вопросов! Всё ты узнаешь. Не торопись. В свое время будет разгадана каждая загадка. А пока включи свои мозги, ты девочка взрослая. Поменьше спрашивай и побольше размышляй. Используйте алхимию.

– Хорошо, – кивнула Нина. – Если вы уже уходите, мне надо предупредить Ческо и Додо. Они знают, как пройти к мэру, и проводят вас.

– Не беспокойся. У тебя и без этого будет полно работы. Мы сами свяжемся с твоими друзьями, – пообещал Фило.

– Но они вас не знают! И потом, мэр будет очень удивлен, увидев говорящую черепаху! – улыбнулась Нина.

Джолия захлопала веками своих желтых глаз:

– Оима Каба! Все ей надо объяснять! Я и не собираюсь появляться у мэра. Что я, ненормальная? И почему твои друзья должны удивиться, увидев нас? Или они не алхимики? Ты лучше думай о Сердце Этэрэи и Числомагах, которых у тебя пока нет!

Черепаха чихнула и в мгновении ока исчезла из лохаборатории. Вместе с ней исчез Фило Морганте. Теперь о них напоминал только медленно блекнущее голубое сияние.

Мисочка Соли, в присутствии призраков скромно сидевшая на краю стола, заковыляла по направлению в хрустальному ларцу.

– Стоп! – закричала Нина.

У мисочки от испуга подкосились лапки:

– Но я не собиралась сделать ничего плохого…

– Я знаю. Но я должна была предупредить тебя никогда не приближаться к этому ларцу.

В ту же секунду распахнулась говорящая Книга, и из жидкой страницы к потолку начала подниматься белая вуаль, напоминающая фату невесты. Комната наполнилась нежным ароматом роз. По странице побежали строки, голос громко озвучивал их:

Воск в ваннах кипел не переставая, пар поднимался к потолку; торчащий из стены рядом с ванной, наполненной золотым воском, кран безостановочно капал. Раз в секунду с его носика падала большая капля зеленой воды и катилась по желобу, обегающему все три ванны. Царило ощущение, что время в Секретузии остановилось, и только мерное раскачивание Толстой веревки, привязанной к крюку в потолке, отсчитывало его течение. Веревка качалась влево-вправо, не сотанавливаясь, словно ею управляет чья-то невидимая рука.

Юные алхимики некоторое время молча изучали комнату и ванны, захваченных одной мыслью: погрузиться в эту кипящую массу без риска быть заживо сваренным невозможно!

Щеки Додо раскраснелись от жаркого воздуха, приобретя цвет его волос. Кажется, мальчика охватила паника. Руки, державшие ларец с Сердцем Этэрэи, начали потеть. А если драгоценная ноша выскользнет из его рук на пол?

– Я б… б… боюсь, что не удержу л… л… ларец! – сумел выговорить он. – Н… н… надо куда-то с… с… срочно поставить его!

Ческо, который держал Кумисту, огляделся и увидел у стены за ваннами небольшой алтарь из желтого потускневшего от времени и изъеденного сыростью мрамора. На алтаре лежала деревянная пластита, разбухшая и почерневшая от пара. Можно было рассмотреть вырезанную на ней надпись, одни буквы читались хорошо, другие почти целиком исчезли под восковым налетом.

– Смотрите, там что-то написано… – Ческо показал на алтарь. – На деревянной пластине. Видите?

– Да… но ничего нельзя прочесть, – сказала Рокси, напрягая зрение.

– Нет, кое-что можно, – сделала попытку Фьоре. – Вижу МИ… ГИ… АР… МИЗ… АЛ… РЕА… Н-да, мало что понятно. Слишком много букв отсутствует.

Нина хотела было подойти к алтарю, но вспоминала запрет деда заходить за бронзовую ванну и поспешила предупредить друзей:

– Ребята, стойте где стоите! К алтарю можно попасть, только пройдя мимо ванн с серебряным и золотым воском, а дед категорически запретил приближаться к ним, это опасно для жизни. Не исключено, что опасна и зеленая вода!

В эту минуту Нина почувствовала, как сильно нагрелась лежавшая в кармане комбинезона деревянная слеза. Нина быстро достала ее. Бронзовое кольцо, опоясывающее слезу, ярко блестело. Внезапно из слезы вырвался узкий, как спица, луч, устремился к деревянной пластине и принялся вписывать буквы в пропущенные места. Как только стало возможным прочитать всю фразу, луч исчез.

Пока Гуги летела в поднебесье, держа курс на запад, девочки, уютно устроившись на мягкий перьях, уснули.

Прошло некоторое время, и Рокси открыла глаза. Над ней был воздушный шатер, усыпанный звездами. Их становилось все больше. Оттенки ночи пригасили лунное сияние, и, казалось, все краски померкли, остались только черная и белая, как на старинных фотографиях. Рокси повернулась к Нине. Та продолжала спать. Рокси не стала тревожить подругу. После всего что та пережила, ей требовался отдых. Внезапный крутой вираж птицы пробудил Нину.

– Что происходит? – спросила она.

– Не знаю, – ответила Рокси, с беспокойством вглядываясь в темноту. – Кругом мрак.

И действительно, куда-то подевались и луна, и звезды, небо над их головами стремительно затягивалось черной пеленой, в которой таилась смертельная угроза.

– Гуги, ты не могла бы ускориться? – попросила Нина пернатого друга. – Нам надо побыстрее выбраться из этого мрака.

Но птица продолжала свой равномерный полет, плавно помахивая широкими крыльями. Девочек охватило беспокойство, они с тревогой вглядывались то в небесную черному над головой, то в белые вершины гор на горизонте, то в темные леса, казавшиеся непроходимыми.

– Что-то всё же произошло, пока мы спали, – сказала Нина. – Мир потерял краски. Мы явно столкнемся с чем-то нехорошим. И я не понимаю, куда нас несет Гуги.

Рокси достала из кармана Рубин Вечной Дружбы и, сжав его в кулаке, мысленно обратилась к Додо и Фьоре, прося друзей придумать что-нибудь, чтобы помочь им. Верные клятве, друзья, конечно, оставались в Секретузии, но не исключено, что они могли бы найти способ вмешаться в ситуацию.

Прижав губы к камню, Рокси прошептала:

– Помогите нам… или попросите об этом Джолию и Фило. Мы не знаем, куда подевался Ческо и куда летит Гуги.

Нина немного приподнялась попристальней вглядеться в окружающее – напрасно: ни зги не видно.

– Бесполезно, Рокси, – покачала она головой. – Додо и Фьоре ничего не смогут сделать для нас. Нам надо самим найти выход из положения. Облака становятся все плотней… ничего не видно.

А между тем действия Рокси возымели эффект. Рубины в карманах Фьоре и Додо накалились, выведя обоих из состояния расслабленности, в каком они пребывали, ожидая возвращения друзей. Самоцвет, разумеется, не мог сообщить об исчезновении Ческо и обо всех бедах, приключившихся с Ниной и Рокси в Крепости Шпандау, но он подал сигнал и заставил Фьоре и Додо действовать.

– Наши друзья в опасности! Раскаленный рубин – это знак того, что кто-то из троих нуждается в помощи. Возможно, что-то случилось с Рокси… а возможно, с Ческо! – воскликнула Фьоре, глядя на драгоценный камень, лежащий на ладони.

– Или с Н… Н… Ниной… Именно ей предстояло с… с… сразиться с Воинами Тьмы! Ч… ч… что нам делать? – Додо был в полной растерянности.

Фьоре посмотрела на ванну, в которой исчезли её друзья. Та по-прежнему лучилась ярким светом, а в соседних ваннах, серебряной и золотой, по-прежнему булькал раскаленный воск.

– Мы могли бы нырнуть в ту же ванну, в которую нырнули Нина, Рокси и Ческо. Но мы должны оставаться здесь. Мы это им обещали.

– Н… н… нам конец! К… К… Каркон явится с…с…сюда и убьет нас! – Додо был не на шутку перепуган.

– Не раскисай! – укорила его Фьоре. – Лучше подумай, как нам связаться с Фило Морганте и Джолией! Ведь они прибыли на Землю со специальной миссией соучастия в наших делах!

Внезапно рубин в её ладони запульсировал, то вспыхивая, то угасая.

– Не поняла… – с недоумением протянула Фьоре. – Опасность сохраняется или миновала?

Поведение камня окончательно добило Додо. Заикаясь еще сильнее прежнего, он пролепетал:

– Я б…б…боюсь…я б…б…боюсь.

Надо сказать, что и Фьоре была сбита с толку. Закрытые в Секретузии, задыхаясь от испарений кипящего воска, не спуская глаз с Рубина Вечной Дружбы, они приуныли, не умея расшифровать сигналов камня.

В это де время этажом выше в нефе прекрасной венецианской бализики, сидя на лавке, Фило Морганте продолжал беседовать с мэром.

– Господин мэр, до вас дошло, что я вам сказал? – подытожил предыдущий разговор старый призрак.

Обеспокоенный судьбой Нины и её друзей, отправившихся в Крепость Шпандау, он намеревался поскорее закончить беседу.

– И не пугайтесь, не случится ничего страшного… Вы просто делайте так, как я вам говорю, и все будет в порядке. Договорились?

Добрый призрак Ксоракса поднялся с лавки и запахнул плащ. Пламя свечей в канделябрах заколыхалось, и запах ладана стал ощутим еще сильнее.

– Если я вас правильно понял, князь Каркон жив? – спросил, приходя в себя, городской глава. – Вы в этом убеждены? – В его взгляде все-таки читалось недоверие.

Он искоса посмотрел на стоящих у входа в базилику священников и карабинеров, чтобы удостовериться, что те не слышали, о чем он беседовал с экзотическим стариком.

– Да, это чистая правда, – сказал Фило. – Можете убедиться в этом лично. Пойдемте со мной, и вы своими глазами увидите, что статуи у базилики пусты. Тела Каркона и его помощников исчезли из них.

И оба направились к выходу, провожаемые любопытными взглядами присутствующих.

– Не надо следовать за нами! – приказал мэр советникам, которые собрались было присоединиться к начальнику. – Я сам разберусь в этой истории. Почините замок на дверях и ждите меня в зале для совещаний!

Один из карабинеров выступил вперед и щелкнул каблуками:

– Господин мэр, расследование подходит к концу, еще немного, и мы схватим воров!

– Какие, к черту, воры! Как утверждает господин Фило Морганте, который помогает нам разобраться в проблеме, вся штука совсем в ином! – сказал раздраженно мэр, вытирая платком вспотевший лоб.

Отведя любопытствующие взоры от длиннобородого старика в теплом плаще и красной шляпе, городские советники, священники и карабинеры бросились исполнять распоряжения мэра.

Ни одна мельчайшая деталь из того, что происходило в церкви, не ускользнула от пытливого взгляда популярного репортера городской газеты «Венецианский гондольєр» Пьетро Зулина, под шумок пробравшегося в базилику вместе со свитой городского главы. Теперь он торопливо заносил в блокнот каждую мелочь, все больше убеждаясь, что за этой историей стоят вовсе не воры.

Два месяца назад Пьетро написал в своей оригинальной манере вызвавшую огромный ажиотаж статью о невероятном феномене, вызванном алхимическими действиями Нины Де Нобили. Статуи добропорядочных граждан Венеции, стоявшие на площади Сан-Марко, пришли в движение и вели себя словно они живые люди. Тогда как князь Каркон и его мерзкие подручные оказались заключенными в каменные могилы. Все венецианцы, явившиеся свидетелями действий Нины Де Нобили, выразили ей за это глубокую признательность.

Эта сцена отчетливо всплыла в памяти репортера, когда он, стараясь остаться незамеченным, шел за мэром и странным стариком. Оба они остановились на площади перед статуями с явными следами разрушения и бесчисленными трещинами.

– Смотрите. Видите? В них больше нет тел, – негромко сказал призрак.

Людовико Сестьери осторожно заглянул в щели, попятился и, зашатавшись, вцепился в плащ Фило.

– Вы правы, там пусто… – потрясенно прошептал он. – Но как такое могло случиться? Кто смог помочь им выбраться оттуда?

– Злотворящие колдуны, явившиеся из далекого прошлого. Это они применили к статуям дьявольскую магию, оживившую мерзавцев. К сожалению, никто не мог предвидеть ничего подобного.

Старый призрак дотронулся до растрескавшихся статуй, и мэр с удивлением заметил, что рука старика почти прозрачна.

– А-а… вы тоже колдун! – взвизгнул он. – Такой же колдун, как те два жулика, которых я только что видел в церкви!

Голова у мэра шла кругом. Он чувствовал себя жертвой какого-то ужасного обмана с непонятными целями и последствиями.

– Спокойно! Что вы так раскипятились? Возьмите еще одну карамельку, она вам просто необходима! – Фило протянул ему очередную Меморину Душевную.

Глядя на призрака выпученными глазами и плохо соображая, мэр взял карамельку и положил её в рот. Алхимический эффект был мгновенным, и он с благодарностью и доверием бросил на Фило просветлённый взгляд.

– Даже если я и использую магическое искусство, это совсем не значит, что я приношу этим кому-нибудь зло. – Бородатый призрак поправил красную шляпу и приветливо посмотрел на первого гражданина Венеции. – Сейчас я лишь пытаюсь помочь вам разрешить серьезную проблему, грозящую Венеции большими неприятностями. Минуту назад вы сами удостоверились, что князь Каркон и его мерзкие слуги вернулись, чтобы строить козни вашему городу и всему миру. Уважаемый мэр, вы должны бояться не добротворящей, а злотворящей магии зла. Поверьте мне!

Людовико, заложив руки за спину и выпятив пухлый животик, согласился:

– Хорошо-хорошо. Но как быть мне? Не могу же я сказать горожанам, что мы во власти магических явлений! Меня примут за сумасшедшего, и я кончу так же, как мой предшественник. Вы ведь понимаете, о ком я говорю?

– О пресловутом Лорисе Сибило Лоредане, оказавшемся вовсе не человеком, а ядовитым змеем, – с горечью в голосе ответил старый призрак.

– Он обвешал все стены мэрии ужасными картинами со змеями, – пожаловался Людовико Сестьери. – Но оставим в покое прошлое. Скажите лучше, как я должен объяснить всю эту историю городским советникам и карабинерам с полицейскими?

Фило Морганте открыл рот, чтобы ответить на вопрос мэра, но тут завибрировал его старый Талдом, спрятанный в складках плаща. Призрак быстро извлек его на глазах мэра. Тот изумленно уставился на оригинальный золотой жезл.

– Это Нина! – воскликнул Фило.

После того как Нина и Рокси подали сигнал опасности Додо и Фьоре с помощью Рубины Вечной Дружбы, девочка Шестой Луны вспомнила слова старого призрака о том, как связаться с ним в критическом случае твоя обеих девочек сейчас был именно такой случай. И они вызвали призрака, трижды нажав на гоасиловые глаза Талдома.

– Нина?! Нина Де Нобили? – загорелся мэр. – Вы её имеете в виду? Где она? Что с ней?

– К сожалению, я должен вас покинуть, уважаемый мэр. Дело не терпит отлагательств! – Фило сделал было шаг к выходу, но мэр остановил его, схватив за плащ.

– Вы не можете бросить меня так! Я не знаю, что мне делать! – воскликнул Людовико, указывая на толпу горожан, собравшихся перед базиликой.

– Хорошо, пойдёмте со мной! – согласился старый призрак. – Но поклянитесь, что не будете задавать никаких вопросов. – Фило Морганте строго взглянул на мэра, не оставляя ему выбора.

– Я клянусь… – поспешно выпалил мэр. – Но куда мы идем?

Выражение морщинистого лица призрака не предвещало ничего хорошего.

– Я же вам сказал: никаких вопросов! – отрезал Фило.

И оба быстрым шагом устремились в сторону пристани, оставив с носом начавшую роптать толпу.

Единственный, кто был доволен, так это Пьетро Зулин. Журналист увидел и услышал предостаточно, чтобы написать статью, которая обещала стать настоящей бомбой.

Фило и мэр на ходу вспрыгнули в уже отходивший морской трамвайчик, который доставил их на Джудекку, и побежали к вилле «Эспасия». Задыхаясь, Людовико с большим трудом поспевал за длинноногим призраком. Они пронеслись по улице Креста, не сбавляя скорости, пересекли мостик над узким каналом, на берегу которого находилась вилла. Калитка была заперта, но Люба, завидев бородатого призрака, да еще и в сопровождении самого мэра, поспешила распахнуть перед ними калитку и дверь в дом.

– Добрый день! Мое почтение, господин мэр! – Удивлению русской няни не было границ.

Фило и Людовико в ответ коротко кивнули и, не произнося ни слова, вошли в дом. Люба заволновалась. Необычный вид Фило Морганте напомнил ей о ночном визите черепахи.

Ей не оставалось ничего иного, как бежать за двумя гостями, но тут зазвонил телефон. Люба подняла трубку, когда призрак и мэр были уже в Зале Дожа.

– Алло? Нина, это ты? – раздался в трубке голос Веры.

– Нет, синьора, это я, Люба. – Няня откашлялась, прочищая голос.

– Привет, Люба, ты не могла бы быстро позвать к телефону Нину. Мы посреди океана, и связь может прерваться в любую секунду, – сказала Вера, которой не терпелось поговорить с дочерью.

– Мне очень жаль, но она ушла со своими друзьями, – покраснев, ответила добрая Безе.

– Я пробовала позвонить ей на мобильник, но она не ответила, – сказала ей Вера. – Передай ей, что я и папа чувствуем себя хорошо! И что поездка просто чудо! – В тоне Веры слышались счастливые нотки.

– Обязательно передам! – пообещала Люба, борясь с искушением рассказать Вере обо всем, что происходит на вилле.

– У вас правда все в порядке? – заподозрила что-то неладное чуткая Вера. – Как-то ты странно разговариваешь…

– Нет-нет, все хорошо… не беспокойтесь. – Люба прикупила губу, глядя на теперь уже закрытую дверь Зала Дожа.

Положив трубку, она со слезами на глазах побежала на кухню к Красавчику и Платону и села, обняв их.

– Господи, прости меня! Я обманула Веру… Я была вынуждена сделать это ради Нины, – шмыгнула она носом.

А в Зале Дожа Фило зажег зеленую лампу на письменном столе и указал мэру на удобное кожаное кресло:

– Садитесь и отдыхайте. И самое главное, ничего здесь не трогайте.

Профессор Людовико Сестьери с восхищением обвел взглядом огромные стенные шкафы, забитые старинными книгами.

– Да, конечно… я ничего не трону, – севшим от волнения голосом, чуть слышно сказал он. – Сколько чудесных книг! Нина Де Нобили так любит читать?

– Да-да, поэтому она такая умная девочка. А сейчас возьмите еще одну карамельку. Вам станет лучше.

Старый призрак хотел быть уверенным, что мэр будет и дальше послушно себя вести и не создаст проблем в самый неподходящий момент.

Посасывая очередную карамельку, Людовико Сестьери внимательно разглядывал расставленные в хорошо продуманном порядке фолианты, когда из-под книжного шкафа показались сначала две почти прозрачные лапы, затем голова и, наконец, панцирь… черепахи!

Джолия, пребывавшая в алхимической лаборатории Нины, решила вернуться в Зал Дожа и, чтобы не лазать по лестницам, прошла прямо сквозь стены.

– Святое небо! – Мэр пулей вылетел из кресла.

– Оима Каба! – поморщилась Джолия. – Что вы так громко кричите? – укорила она перепуганного толстяка.

Она подняла правую лапу, чтобы поправить усыпанный самоцветами ошейник, и насмешливо посмотрела на него.

– Синьор мэр, меня зовут Джолия. Я старая говорящая черепаха. Извините, что перепугала вас. Встреча была неожиданной для меня. Фило должен был предупредить вас о том, что в доме еще есть и я. – Джолия растянула в улыбке рот. Вид ошарашенного и ничего не понимающего гостя развлек её.

Мэр схватился рукой за сердце и прошептал:

– Мне плохо… у меня инфаркт…

И снова уселся в кресло, вытирая струящийся по лбу и щекам пот. Переводя полный ужаса взгляд то на Фило, то на черепаху, он решился спросить:

– В конце концов, скажите мне, кто вы такие?

– Мы алхимики. И призраки. И еще мы друзья Нины, – объяснила Джолия, подползая к башмакам мэра, чтобы понюхать их. – Только, пожалуйста, не задавайте так много вопросов! Я этого терпеть не могу!

Мэр затаил дыхание, думая, что черепаха собирается укусить его:

– Я сделаю все, что вы хотите. Только не ешьте меня!

– Оима Каба! – возмутилась Джолия. – За кого вы нас принимаете? Расслабьтесь. Я всего лишь хотела понюхать, чем вы пахнете. Вы не опасны для нас. А мы для вас – тем более.

Старая черепаха отползла, заметив, что Фило собирается что-то сказать ему.

– Синьор мэр, простите, но я больше не могу тратить на вас время, – сказал Фило. – Нина нуждается во мне и Джолии. Позже мы вам все объясним, а сейчас прошу сидеть тихо и не мешать нам.

Бородатый призрак склонился к черепахе и прошептал ей на ухо несколько коротких фраз. Джолия широко открыла глаза, пожелтевшие как две противотуманные фары.

– В таком случае нам нужно спешить к ней на помощь. – воскликнула она.

– Да, я тоже так считаю. Но к ней отправишься ты одна. Я останусь здесь. Каркон, Джакопо и Ливио явно затевают какие-то мерзости, и мы не можем позволить им осуществить их. Как только доберешься до Нины, дай мне знать. Договорились?

– Договорились. Но мне нужно взять кое-что из моего мешка, который остался в лаборатории. Из неё я и отправлюсь туда, где находиться Нина… Это далеко, а я старая, и такие долгие путешествия для меня – тяжелые испытания.

Джолия сделалась почти прозрачной и через мгновение исчезла, даже не попрощавшись с достопочтенным гостем, который был уже на грани помешательства.

– Ничего не понимаю… Моя бедная голова… Я хочу уйти из этого дома! – закричал мэр, чувствуя, как у него ум заходит за разум.

Фило Морганте погладил свою роскошную седую бороду:

– Я не имею права открывать вам алхимические тайны. Скажу лишь, что Джолия и я прибыли сюда из далекого далека, из чудесного мира, который мы спасаем. Если нам удастся сделать это, то и на Земле жизнь тоже станет гармоничные. И все её жители: мужчины, женщины и дети будут жить в счастье и радости. Что бы ни случилось, вы не должны усомниться в порядочности Нины и всех нас, тех, кто помогает ей. Вам достаточно моего слова?

Мэр утвердительно закивал.

– В 1400 году я жил в Болонье, где провел тысячи экспериментов, – продолжал добрый призрак, – я был знаком со множеством коварных магов и сражался с ними до последней капли крови, чтобы, искоренив их, искоренить Зло. Я допускаю, что вам это нелегко понять, но доверяйте и помогайте нам для вашего же блага. Согласны?

Он ждал от Людовико короткого ответа «да».

– Призраки… маги… говорящая черепаха… Мне это не снится? – прошептал мэр.

– Нет. Это реальность, – улыбнулся Фило Морганте. Так и не дождавшись «да», он отошел к книжному шкафу и любовно погладил корешки старинных книг.

Тем временем в лаборатории Джолия сунула голову в свой мешок, полный предметов непонятного постороннему назначения, вытянула зубами Всеточкимира, декорированный золотом железный инструмент в форме вытянутого компаса. Прибор не просто определял положение север – юг – запад – восток, но и при нажатии двух боковых кнопок показывал точное направление на разыскиваемое место. Черепаха приковыляла к люку, ведущему в туннель к Акуэо Профундис, и положила прибор прямо на звезду, изображенную на крышке люка.

– Теперь было бы неплохо вспомнить, как эта штука работает. Хотя её изобрела я сама, но уже много-много веков ей не пользовалась, – бормотала Джолия, задумчиво глядя на прибор. Правой лапой она инстинктивно нажала на одну кнопку, потом на другую, кашлянула и неуверенно, но громко произнесла магическую фразу: – Кудабынибыловсегданаместомарш!

Всеточкимира завертелся волчком, а когда остановился, его синяя стрелка указывала на северо-запад. После чего прибор запылал красным, как огонь, а мгновение спустя посинел, как океанская вода. Черепаха схватила его передними лапами.

– Прибор в порядке. Я могу отправляться. В путь! – приказала она Всемточкаммира и, став прозрачной, исчезла без следа.

Джолия, покряхтывая, летела с закрытыми глазами, моля Бога достичь точно того места, где пребывала Нина. Полет начался ужасное: черепаху потрепал вихрь, притащивший откуда-то песок со льдом. Ужасно и закончился: внезапный скачок гравитации камнем бросил её в реку вместе со Всемиточкамимира, зажатыми в лапах. Погружение в ледяную воды оказалось таким неожиданным, что она невольно выпустила из лап магический компас, и он тотчас пошел ко дну и затерялся среди камней и водорослей.

Открыв рот, Джолия выпустила несколько воздушных пузырей, потом взмахнула лапами и вынырнула на поверхность, отфыркиваясь.

– Оима Каба, какая холодная вода! И какая непроглядная темень! Интересно, где я?

Пока она крутила головой, пытаясь сориентироваться, о панцирь ударилось что-то твердое и потащило её по течению. Она обернулась и, к своему великому удивлению, разглядела в темноте медленно плывущее массивное сооружение, несколько башен и пара высоких стрельчатых окон которого освещались голубоватым светом факелов.

– Плавучий замок! – догадалась черепаха.

С трудом она вскарабкалась на заросший травой берег. Отдышавшись, осмотрелась и сделала вывод, что находится в небольшом запущенном парке, окруженном растрескавшимися от сырости стенами. Среди облетевших кустов и засохших цветов к замку вела одна-единственная тропинка.

Джолия побрела по ней и скоро уткнулась в высокие железные ворота, на них было что-то написано. Но света, чтобы прочитать надпись, не хватало. Поэтому она по щурилась и, отдавая приказ алхимическому ошейнику осветить ворота, громко выкрикнула:

– Фулмис!

Драгоценные камни на ошейнике вспыхнули, осветив ворота целиком: орнамент из мечей, копий и щитов и поржавевшие буквы:

– Семь фиолетовых раскаленных браслетов на левом запястье и семь красных – на правом. С этими украшениям ты будешь висеть прямо перед Дверью Каоса, пока Нина не явится освободить тебя. И вас обоих поглотит вечная пустота! Спираль, которая уничтожит жизнь и свет, перемелет ваши косточки! – исходя слюной от самодовольства, вещал князь Каркон, стоя нос к носу перед своей жертвой.

Ческо висел в воздухе, руки разведены в стороны, пышущие жаром браслеты, надетые на них, были прикреплены веревками из Тензиума к потолку Комнаты Планет. Он пытался пинать князя свободно болтающимися ногами, но раскаленные браслеты и энергия, исходящая от ужасной Двери Каоса, пресекали любые его попытки к сопротивлению. При каждом движении он чувствовал, как кожу обжигает жар металлических браслетов, изобретенных Карконом. Он уже не испытывал боли, утеряв всяческие ощущения.

Карконианская пытка состояла в том, чтобы замучить его до полусмерти, но при этом не сжечь живьем.

– Жар раскаленных браслетов не вызовет у тебя ожогов. Я не хочу, чтобы ты умер так быстро. Ты умрешь, как только твое сердце уступит слабости и страху, – продолжал, гнусно ухмыляясь, Магистр Магикум.

– Ты, как стервятник падалью, питаешься страданиями других, и поэтому тебе не дано понять, в чем красота жизни. – Голос Ческо звучал едва слышно, но Каркон прекрасно его услышал, и слова эти подействовали ему на нервы.

– У тебя еще есть силы злить меня?! Тебе недостаточно мучений, которым ты подвергаешься? – взъярился Каркон, размахивая Пандемоном.

С его помощью князь и произвел те огненные браслеты, что сверкали теперь на руках мальчика. Такие кольца новый алхимический меч Каркона был способен производить в любых количествах, достаточно было нажать на первые две красные жемчужины, вправленные в серебряную ручку.

Ческо посмотрел на Дверь Каоса, пульсирующую прямо перед ним раскаленной магмой. Даже через запотевшие стекла очков мальчик мог разглядеть бешеное вращение её губительной спирали. Он сделал попытку протереть очки, но окружавшие его запястья фиолетовые и красные огненные кольца браслетов не позволили ему этого сделать.

Дряхлый призрак Джакопо Борио, сидевший в дальнем углу комнаты рядом с парой Очковых Змей – охранниц Двери Каоса, наслаждался зрелищем медленно умирающего Ческо. Довольно потирая уже частично прозрачные руки, он со злорадством обратился к испытывающему муки мальчику:

– Тебе не дадут ни есть, ни пить. И никто не сможет спасти тебя. Даже если Нина и украла одну часть Золотого Числа, у нее нет выхода: чтобы заполучить тебя, она должна будет сложить оружие перед Алхимией Тьмы…

– Ох, как я хочу видеть эту соплячку на коленях! – перебил его Каркон с пеной на губах, потрясая Пандемоном. – Она должна будет умолять меня, чтобы я тебя освободил. Пусть отдает назад цифру, которую она у меня украла! Эта ведьма сумела победить Клауса фон Димберга, но теперь ей прийдется иметь дело со мной! Иначе ты умрешь! Умрешь!

Стоявший рядом с хозяином Вишиоло с противной ухмылкой почесывал горб. Сидящие на лавке у стены Алвиз и Барбесса нагло улыбались: вид Ческо, висящего, как колбаса, смешил их до безумия.

– Нина никогда не встанет перед тобой на колени! Никогда! Она смелая и сумеет уничтожить тебя! – собрав последние силы, выговорил мальчик и закрыл глаза от усталости.

В ответ Каркон только расхохотался. Его хохот был прерван звонким голосом Ливио. Юный призрак с надвинутыми на глаза капюшоном материализовался рядом с отцом, отгоняя ногой Очковых Змей, которые со злобным шипением отползли к центру комнаты.

– Она настоящая и очень ловкая алхимичка, я недооценил её, – признался юный призрак. – Мне так и не удалось заморочить ей голову, хотя я был близок к этому. Она уже была в моих руках, готовая сдаться, как тут…

Ливио не закончил фразы, поскольку Каркон нетерпеливо перебил его:

– Что опять у тебя не так? Рассказывай!

Юноша с магнетическими глазами, потупив взгляд, стал тихо объяснять, что запер девочку Шестой Луны в комнате Замка на Воде.

– Что?! – взревел Каркон. – Ты хочешь сказать, что эта ведьма отыскала еще одну часть Золотого Числа?!

Каркона трясло. Вот уж он никак не рассчитывал, что девчонка, разобравшаяся с тайником Крепости Шпандау, так быстро доберется до второго тайника.

– Я не знаю ничего про вторую часть Числа, – отрицательно замотал головой Ливио. – Я оставил её до того, как она встретилась с каменным стражем Замка. Может быть, Густав Готембауер её остановил. А я был вынужден бежать, потому что неожиданно появилась Джолия, та самая черепаха, о которой я читал в старинных книгах по алхимии. Она носит магический ошейник, который обладает огромной силой, – закончил расстроенный юноша.

– Джолия? – изумился Каркон. – Но она умерла много веков назад!

– Она жива… в том самом смысле, в котором живыми можно считать меня и моего отца, – ответил Ливио.

Джакопо Борио нахмурил изрезанный морщинами лоб:

– Значит, она тоже превратилась в призрака? Но в таком случае она здесь не одна. Наверняка Нине помогают и другие призраки.

– Эта история мне совсем не нравится! – закричал князь, грозно надвигаясь на Ливио. – Новая Эра Золотой Тьмы не потерпит вмешательства Нины. Она должна быть уничтожена! А с ней и все те, кто помогает ей! Твоя дурацкая техника обольщения абсолютно беспомощна. Я так и знал, что ты не справишься. Ты не захотел использовать Малвию Разумную, настоянную на голубиных мозгах, и вот результат: твоему голосу не хватило заряда обольщения. Какого дьявола близнецы добывали мозги восьми новорожденных голубят?! – вопил Каркон, сплёвывая зеленую слюну на змей-охранниц, ползающих у него под ногами.

Алвиз и Барбесса обнялись, вжали головы в плечи от страха, что князь обвинит их в том, что голубиные мозги оказались не того качества. Но они здесь ни при чём! Никогда еще им не удавалось отыскать восемь мозгов за такой короткий срок!

– Ты прав, мне надо было поработать над модуляциями своего голоса… – признал Ливио.

– Возомнил, что ты сильнее Голоса Убеждения! Да ты просто сопливый глупец, считающий себя умнее всех! Тебе еще многому надо учиться! Ты должен лизать пол и умолять меня простить тебя! – гремел князь с горящими глазами.

Он испытывал страшную досаду за то, что позволил мальчишке действовать самостоятельно. Тот вздумал занять место монаха без лица и тени, и это обернулось крахом.

Оба близнеца тоже сплюнули на пол в знак презрения к юному призраку.

– Ну так что? Что ты скажешь в свое оправдание? – строго спросил сына Джакопо Борио.

– Я же не мог предвидеть появления старой черепахи! – огрызнулся Ливио. – Даже вы удивились, услышав о ней. Хорошо хоть, что Густав Готембауэр своим боевым топором покалечил подругу Нины! – Ливио усмехнулся, откинул капюшон и с вызовом взглянул на Ческо.

При этих словах особенно острая боль сжала сердце Ческо, его пересохшие губы прошептали:

– Рокси… нет, нет… не верю…

Ливио взлетел к потолку и, словно летучая мышь, начал кружить вокруг своего соперника.

– Знаешь, еще немного, и я поцеловал бы твою Нину! Она влюбилась в меня. В следующий раз она от меня никуда не денется! – победно бросил он в лицо Ческо.

Ческо сжал зубы, чтобы не закричать. Сдержав приступ ярости и ревности, он подумал, что никогда в жизни Нина не дала бы поцеловать себя этому ублюдочному призраку.

– Я принял твой облик, но потом вернулся в свой и обольстил её взглядом. Теперь ты ничего не значишь для нее. Она на тебя и смотреть не захочет! – Ливио завис напротив Ческо, и сияние огненных браслетов утонуло в его бездонных зрачках.

– Это ты-то обольстил? – с презрением выговорил Ческо. – Ты же дым. Прах. Ты обманка. Ты мертцец… И я тебя не боюсь!

Ливио плюнул в лицо мальчику и засмеялся.

Джакопо Борио, гордый поступком сына, сделал ему знак спуститься. Юноша подчинился и уже через секунду сидел рядом с отцом.

– Отец, я хочу сделать еще одну попытку. Я поработаю над голосом и использую все магические приемы, которым ты меня научил. Нина не получит остальные цифры Золотого ряда. Клянусь!

Каркон подозвал к себе змей-охранниц и приказал им быть настороже:

– Хоть Нина и завладела двумя цифрами Золотого Числа, у Двери Каоса еще много отрицательной энергии. Я должен быть уверенным, что никто и ничто больше Двери не повредит. В помощь вам я включу систему тревоги, которая оповестит меня, если кто-то покусится на энергию Двери. Эра Золотой Тьмы наступила, и победа будет за нами!

Магистр Магикум взял со стола Пандемон и, любовно погладив алмазную букву К, последовательно нажал на семь красных жемчужин, вправленных в серебряную рукоятку меча. Из кончика лезвия вырвался язык фиолетового пламени. Оно смешалось с огненным свечением раскаленных браслетов на запястьях Ческо, и зазвучала громкая траурная мелодия – Песнь огненных браслетов.

Джакопо и Ливио застыли от неожиданности, а Вишиоло и близнецы зааплодировали.

– Нравится? – Каркон был удовлетворен произведенным эффектом. – Эта мелодия будет звучать бесконечно. Тот, кто попытается освободить мальчишку, будет испепелен и поглощен Дверью Каоса. И только в этом случае, предупредив меня о прибытии непрошеного гостя, песня прекратится, – сообщил он.

Громкая мелодия оглушила Ческо, но он был лишен возможности заткнуть себе уши. Вынужденное бездействие мучило его больше всего, и от отчаяния по его щекам покатились слёзы.

– Ну всё. Я ухожу в лабораторию К. – Каркон бросил последний взгляд на Ческо.

– Мы что, оставим здесь только змей? Может, мне тоже остаться? – спросил хозяина Вишиоло.

– Нет, ты пойдешь за мной. Со змеями останутся Алвиз и Барбесса. И чтоб не спускать глаз с мальчишки! Я хочу быть уверенным в том, что ни Нина, ни какой другой её дружок не преподнесет мне неприятного сюрприза, – проворчал Каркон, не оборачиваюсь. – А вы, – обратился он на ходу к Джакопо и Ливио, – вы отправляйтесь на виллу «Эспасия». Проверьте, не вернулась ли маленькая ведьма и, главное, нет ли там каких-нибудь призраков, которые ей помогают. Джолия меня мало беспокоит, она всего лишь старая и выжившая из ума черепаха. Но могут появиться те, кто поумнее. И не попадитесь на глаза мэру. После всего, что вы устроили сегодня утром в базилике, вам лучше обходить его стороной…

Ливио перебил князя:

– А как быть с дворцом Ка д'Оро? Ведь наши враги могут сунуться сюда!

– Могут, – согласился Каркон. – Охрана дворца – тоже ваше дело. А пока я хочу связаться с Густавом Готембауэром. Надо срочно узнать, чем все закончилось в Замке на Воде. – Последние слова князь произнес уже за порогом.

Очковые Змеи расположились вокруг Двери Каоса, их фосфоресцирующие глаза, словно фары, освещали всю комнату.

Алвиз обидчиво поджал губу:

– Какая жалость, что нас заставили сидеть здесь! Я предпочел бы тоже отправиться на виллу «Эспасия», потому что терпеть не могу эту мелодию!

– А я, наоборот, очень довольна! – Барбесса поправила свои тощие косички и бросила исподтишка страстный взгляд на Ливио. – Так приятно смотреть на этого дурака, висящего под потолком!

Юный призрак прошел мимо Барбессы, и она, преодолевая робость, сделала ему комплимент:

– Ты такой храбрый! Поспорю с кем угодно, что ты станешь намного сильнее Голоса Убеждения.

Ливио остановился и галантно поклонился:

– Спасибо, твоя поддержка делает мне честь.

Барбесса покраснела, прикрывая руками дефекты искусственной кожи лица.

– Нет, это для меня честь, – смущенно проговорили она. – Я так рада видеть тебя здесь, что…

Не дослушав, Ливио коротко кивнул и побежал догонять отца, уже покинувшего комнату.

Алвиз, раздосадованный кокетством близняшки, презрительно сплюнул на пол и поднял взгляд на Ческо: тот уронил голову на левое плечо и тяжело дышал. Жар Двери Каоса и нескончаемая душераздирающая Песнь огненных браслетов отняли у него последние силы.

– Как ты думаешь, он долго так провисит? – спросил Алвиз сестру, чтобы отвлечь её от мыслей о красавце призраке.

– Через пару часов помрет, – пренебрежительно бросила Барбесса.

Ощущение страшной опасности, нависшей над Ческо, ни на миг не покидало Нину. Сидя на спине Гуги, она мысленно подгоняла магическую птицу. Ей не терпелось вернуться в Венецию, чтобы в очередной раз сойтись с Карконом, быть может, в самой трудной для нее битве. Она перевела взгляд на Рокси, по-прежнему не подающую признаков жизни. Рядом с нем спала раненая и смертельно уставшая Джолия. Для её почтенного возраста это приключение было чересчур.

Мрак ночи рассеивался, освобождая место солнцу. Занималась заря нового дня. Теплый ветер, дувший с юга, ласково овевал осунувшееся от переживаний лицо Нины.

Пение Гуги становилось звонче, но и тревожнее по мере приближения к растянувшейся над горизонтом черной тучи, все еще закрывавшей полнеба. Это Зло продолжало, хотя и медленнее, поглощать кусочек за кусочком гармонию Вселенной. Нина прижимала к груди оба Талдома и, еле сдерживая слёзы, думала о Ческо. Неожиданный толчок остановил течение её грустных мыслей: это Гуги, заложив крутой вираж и громко крича, часто-часто замахала всеми четырьмя крыльями, словно бросая вызов усилившемуся ветру.

Джолия вздрогнула и медленно приоткрыла глаза.

– Нам что-то угрожает? – вытягивая шею, спросила она Нину.

Девочка показала ей на светившуюся розовым точку на затянутом чернотой горизонте.

– Смотри, там вход в бронзовую спираль Золотого Числа. То, что мы испытаем, когда окажемся в ней, непередаваемо словами! Такое ощущение, что тебя обволакивает любовь. Рокси, Ческо и я пережили это всего несколько часов назад. А сейчас мы остались лишь вдвоем, дорогая Джолия, – добавила она с печалью. – Моя подруга без чувств, и я не знаю, удастся ли нам спасти её. А Ческо… может быть, и он…

Старая черепаха нежно погладила девочку лапой:

– Не мучай себя. Всё образуется.

Между тем розовая точка приближалась, превращаясь в ярко-бронзовую. Подлетев к ней, Гуги издала прощальный крик, и её пассажиры, соскользнув с перьев птицы, закружились в воронке магической спирали. Гуги, рассыпав позолоченную пыльцу, исчезла в лучах восходящего солнца.

Джолия замахала лапами, словно плывя. Нина, трижды перевернувшись кувырком, сумела правильно сориентировать свое тело относительно направления спирали. И лишь беззащитная и бесчувственная Рокси летела, будто торпеда, в мерцающем водовороте.

Нина расслабилась и отдалась скольжению по виткам волшебной спирали. Мягкие вспышки света и капли меня на губах успокоили её и изгнали вон все страхи и тревоги. Джолия, также ласкаемая лучами бронзового света, позволила спирали нести себя, больше не испытывая усталости и боли. Рядом с ними в теплых ладонях любви мягко скользила Рокси.

Нырок в короткий световой туннель – и как по волшебству все трое очутились с Секретузии, в той же ванне, только пустой, перед глазами ошеломленных Фьоре и Додо. Те после миги замешательства запрыгали от радости как кузнечики.

Нина вышла из ванны и посмотрела на алтарь. Сквозь рэпера она разглядела Артемизию Албореа, сияющую внутри Кумисты, и Пальмодито, прислоненную к алебастровой шкатулке. Рядом сверкали хрустальный ларец с Красным Сердцем внутри и разноцветными гранями флакончик Онирики.

– Ребята, у нас беда… – обратилась она к друзьям. – Каркон похитил у нас Ческо и… – Комок встал у нее в горле, не дав продолжать.

Додо схватился за голову и пробормотал что-то непонятное, а Фьоре с ужасом уставилась на бездыханное тело Рокси в бронзовом свете ванны.

– Рокси! – закричала она, бросаясь к подруге.

Джолия, с трудом выбравшаяся из ванны на пол Секретузии, чуть слышно произнесла:

– Не трогай её.

– Ч… ч… что с в… в… вами приключилось? – наконец выговорил Додо, разгоняя пар, идущий от ванн с кипящим воском.

– Её ранил один из Воинов Тьмы, с которым мы сражались, Густав Готембауэр, – ответила Нина. – Он охранял Замок на Воде, где я нашла вторую цифру 1 Золотого ряда.

– Она мертва? – Фьоре, едва сдерживая рыдания, не решалась дотронуться до подруги.

– Всё, прекратите ныть! – рассердилась Джолия. – Успокойтесь, сейчас я перенесу её на виллу «Эспасия». Надеюсь, мой ошейник обладает еще достаточной энергией, чтобы перенести туда меня и Рокси. А там…

– Ты правда можешь это сделать? – оживилась Нина.

– У нас есть другие варианты? – буркнула черепаха и закончила фразу: – А там Фило Морганте сделает всё, чтобы вернуть её к жизни.

Держа в лапе волшебный компас, Джолия отдала мысленный приказ, и драгоценные камни на её ошейнике засияли всеми цветами радуги. Тело Рокси медленно поднялось над краем ванны.

– Вы её спасете, правда? – уже в полный голос рыдала Фьоре.

Додо с безумной надеждой на спасение Рокси повторял про себя её имя:

– Рокси… Рокси… Рокси…

– Видите, как она крепко сжимает свой Талдом. Это значит, что она жива… – проговорила сквозь слёзы Фьоре, ища поддержки у остальных.

– Будем молиться о ней. Сейчас дорога каждая минута. – Джолия повернулась к Нине: – Поскорее положи обе цифры 1 в ларец с Красным Сердцем.

Ошейник засиял еще ярче. Черепаха нажала кнопки волшебного компаса и произнесла ритуальную фразу:

– Кудабынибыловсегданаместомарш! – и вместе с Рокси исчезла из Секретузии.

Додо обессиленно опустился на колени в нескольких сантиметрах от нескончаемого потока зеленой воды и непрерывно капающего крана – его капли, казалось, отсчитывали вечное время.

– В… в… всё, я больше не м… м… могу… я сдаюсь… Б… б… без Ческо и Рокси у нас ничего не п… п… получится, – запаниковал он, с отвращением глядя на свой Талдом. – Погибнуть за З… З… Золотое Число – это б… б… безумие.

– Не говори так. – Фьоре положила руки ему на плечи. – Ты дал клятву Этэрэе, когда на Ксораксе она вручила нам Талдомы. Мы алхимики, и наша обязанность – бороться с такими мерзавцами, как Каркон.

Додо поднял покрасневшие глаза:

– И ч… ч… что, мы все теперь д… д… должны умереть?

– У меня тоже ранена душа. И у меня тоже болит сердце, – сокрушенно вздохнула Нина. – Вы знаете, как я люблю Ческо и Рокси, моих незаменимых друзей, и я, как и вы, не хочу их потерять. Но именно любовь, которую мы испытываем к нашим друзьям, поможет взять верх над Злом, бросившим нам вызов. Мы должны быть едины, иначе нам не выиграть это сражение.

Додо молча поднялся и обнял девочку Шестой Луны. Сжав свой золотой жезл, он почувствовал, как к нему возвращается уверенность и решимость. Поцеловав Нину в щеку, он отошел и уселся на скамью около двери, чтобы окончательно успокоиться и подумать о том, как действовать дальше.

У Нины от насыщенного воском пара першило в горле. Она опять посмотрела на алтарь: Красное Сердце пульсировало, испуская сильное сияние.

– Этэрэя рассчитывает на нас. Мы не склоним головы перед Тьмой! – Нина протянула Фьоре Талдом Ческо: – Подержи его, я должна положить цифры в ларец с Красным Сердцем.

Она нащупала в кармане полоски Числомагов с отпечатанными на них цифрами 1. Её Талдом завибрировал и выбросил тонкую струйку белесого дыма в сторону алтаря с хрустальным ларцом. Как только струя коснулась ларца, Числомаги вспорхнули с Нининой ладони и, скользнув по дымной струйке, остановились у ларца. Моментально его крышка открылась. Зелено-розовое сияние вырвалось из него и, ударившись о потолок, осыпалось яркими искрами, которые закружились в воздухе, а затем кометами полетели в две другие ванны с воском. Слепящая вспышка осветила Секретузию и смешалась с паром, затянувшим всю комнату. Обе цифры 1, будто стрелы, вонзились в Сердце, отчего оно увеличилось в размерах и ритм его биения ускорился. Сияние рассыпалось на тысячи золотых лучей. Из глубины пустой ванны поднялась толстая прозрачная пластина и накрыла её, как крышка.

– Смотрите, ванна закрылась! Теперь мы можем без опаски пройти по её крышке в любой угол Секретузии! – воскликнула Фьоре.

– Всё это означает, что с усилением Демиургии количество отрицательной энергии уменьшается и Дверь Каоса теряет мощь, – сказала Нина. – Но нам надо продолжать. Не хватает еще цифр 6 и 8, чтобы собрать в одно целое Золотой ряд, а мы даже понятия не имеем, где они.

Внезапно биение сердце Этэрэи обрело звук, как будто забил маленький барабан. В Ларце показалась смутно различимая геометрическая фигура из двух наложенных друг на друга звезд: символ Золотого Числа начал возвращаться к жизни, фонтан алой крови ударился о потолок и сложился в слова, засиявшие в восковом пару:

– Я не ослышалась? Ты прошептала имя Ливио. – Фьоре с любопытством посмотрела на Нину.

– Да, – смутилась Нина. – Ничего удивительного. Два призрака, о которых написал дед, это Ливио и его отец Джакопо.

Она окунула кончики факелов в банку с маслом.

Фьоре заметила смущение подруги, но не поняла, чем оно вызвано.

– П… п… пойдем, мы т… т… теряем время, – подал голос Додо, уже приготовивший свои Дивампы.

Когда они покинули лабораторию и шли через зал, мэр все еще спал мертвецким сном.

– Счастливый человек! Храпит, и всё ему до лампочки, – засмеялась Нина, освещая факелом пухлую физиономию Людовико Сестьери.

Кто, по-видимому, совсем не собирался спать, так это Безе. Несмотря на поздний час, русская няня, у ног которой устроились пес и кот, у входной двери оживленно болтала с Карло Бернотти.

– Что вы намерены делать с этими факелами? – ужаснулся садовник, увидев шесть больших пылающий факелов.

– У нас перед калиткой очень темно, – коротко отозвалась Нина.

Люба собиралась сказать что-то, но Фьоре осадила ее тяжелым взглядом, и та осталась стоять с открытым ртом. Вспомнив просьбу Нины не задавать лишних вопросов, Люба решила положиться на судьбу и, шаркая тапками, удалилась на кухню. За ней поплелся садовник, ворча, как кастрюля с кипящей фасолью. А кот и пес последовали за ребятами и сели на крыльце, наблюдая, как те устанавливают Дивампы перед само калиткой. Пока что ни на противоположном берегу канала, ни на железном мостике через него никого не было видно.

– Они очень скоро будут здесь, я чувствую, – прошептала Нина, глядя на свою правую ладонь: звезда заполнила ее целиком и была черной-черной.

Вдруг, нарушая ночную тишину, в небе послышался свистящий шорох. Ребята вскинули головы и увидели, как над самой калиткой повисли два серых облака, фиолетовый свет залил фасад виллы. Облака рассеялись, и в ночном небе материализовались Джакопо и Ливио, в развевающихся плащах и с надвинутыми на глаза капюшонами.

– Вон они! – закричала Фьоре, вцепляясь в рукав Додо.

– М… м… мы забыли Т… Т… Талдомы! – задрожал мальчик.

Нина почувствовала, как леденеет ее кровь: без золотых жезлов они были беззащитны.

Первым спустился, почти касаясь ногами ступенек моста, Джакопо.

– Пришел момент нашего реванша. Вам не выйти отсюда живыми. А мы, наоборот, войдем и разнесем виллу по камешкам, пока не доберемся до ваших тайных лабораторий, – закаркал он, как ворон.

Красавчик залился свирепым лаем, а Платон, выпустив когти, выгнул спину, готовый к нападению.

– Давайте, давайте входите… Так мы вас и испугались, – засмеялась Нина в лицо Джакопо.

Она изо всех сил старалась быть отважной, чтобы не оставить в своей душе места страху.

Злой старый призрак с гнусной усмешкой подлетел к калитке, но едва он попытался преодолеть невидимую линию над ней, как Дивампы одновременно вспыхнули, и шесть языков пламени, слившись воедино, образовали серебристый огненный барьер, окружавший весь сад по периметру. Проникнуть сквозь эту обжигающую изгородь, не заплатив жизнью, не могло бы ни одно существо.

Джакопо, казалось, не испугался огня. Самонадеянно решив, что преодолеет пылающую границу, ничем не рискуя, он издал боевой клич и ринулся вперед. Но мощное алхимическое пламя Масла Освобождающего поймало призрака в огненную ловушку, и его плащ вспыхнул, как солома. Пронзительный вопль взлетел к небу, затянутому тучами и дымом. Пепел посыпался на листья деревьев. Еще мгновение, и от Джакопо Борио осталась только горстка золы.

Додо и Фьоре отвернулись, не желая наблюдать за трагическим концом ненавистного карконианского призрака. А объятые ужасом Красавчик и Платон шмыгнули в при открытую дверь виллы.

Ливио остолбенел при виде ужасного зрелища, а потом начал кружиться в растекающимся, как чернила, дыме, зовя:

– Отец!.. Отец!!

– Ну что, может быть, ты тоже хочешь кончить так же, как твой отец?! – крикнула юному призраку Нина.

Ливио резко остановился, повиснув в рваных клочках дыма, капюшон упал ему на плечи, открыв лицо. Зрачки его расширились, и он уставился на девочку своим магнетическим взглядом, еще более притягивающим, чем прежде.

– Ты убила моего отца с помощью неизвестного нам алхимического средства. Ты – ядовитая змея! Я уничтожу тебя так, что ты никогда не сможешь возродиться даже в виде призрака! Я тебя ненавижу!

Полные злобы, больно ранящие слова призрака не только не усилили неприязни Нины к своему обаятельному противнику, но заставили ее проникнуться сочувствием к мальчику, только что потерявшему отца.

Почувствовав неладное, Фьоре позвала подругу:

– Нина, уходи! Уходи! Пусть Ливио сгорит тоже!

Ливио распахнул плащ, его глаза стали белыми, как серебряное пламя алхимической изгороди.

– Ты совершила преступление, Нина, безжалостно убив старика. Это все потому, что коварство и злодейство у тебя в крови. Ты – порождение Тьмы. Понимаешь это? – внушал Нине призрак, убедительный как никогда.

Колдовская техника, помноженная на убеждающий и завораживающий голос, была его последней картой в жестокой игре Зла с Добром.

– Нет… ты неправ, я совсем не злодейка, – попыталась оправдаться девочка Шестой Луны.

– Это так, Нина. Но если только ты возьмешь меня за руку и поклянешься в верности Алхимии Тьмы, я смогу простить тебя, – продолжал Ливио, движимый страстным желанием отомстить за смерть отца. – Давай же, открой калитку, выйди на мост. Я встречу тебя и обниму.

Нежный, как бархат, и притягательный, будто магнит, голос Ливио змеей вползал в мозг Нины, и ее мысли попадали в плен алхимической дисгармонии.

– Нет… я не поддамся… – сознавая, что не должна поддаваться чарам юного врага, она тем не менее испытывала сильную тягу к нему.

– Я тот, кто тебе нужен. Смирись с судьбой и позволь себе идти за ней. Я здесь ради тебя, – звучал в ее мозгу голос Ливио.

Шаг. Еще один. Нина уже была готова пройти сквозь огненный барьер, чтобы открыть калитку. Фьоре распрямилась, как пружина, молнией кинулась к подруге и с силой оттолкнула ее назад:

– Хватит! Двигаем отсюда! Пошли, пошли! Ты что, не понимаешь, что это ловушка?

С Нины словно спал морок, она несколько раз глубоко вдохнула и, мокрая от пота, оперлась о руку Фьоре:

– Да-да, уведи меня отсюда… Отведи меня домой.

Серебряное пламя полыхнуло высоко в небо. Ливио, взвыв, закружился волчком, а затем растворился в венецианском небе, оставив после себя эхо своего поражения.

– Он с… с… смылся. Ты спасена, – сказал, тяжело дыша, Додо, закрывая за ребятами дверь виллы и обессиленно оседая на толстый ковер в прихожей, и прибавил – Б… б… боюсь, этот мерзкий тип так п… п… просто от тебя не отстанет. Он еще в… в… вернется.

– Я вела себя как последняя дура, – призналась Нина с блестящими от слез глазами.

– Не ругай себя. Не каждый мог бы устоять на твоем месте, – попробовала утешить подругу Фьоре, глядя по спутанным волосам. – Ливио применил технику Голоса Убеждения. И это произвело на тебя гипнотический эффект. Все позади. Расслабься и наберись сил.

Услышав голоса ребят, из кухни появились Люба и Карло.

– Ну что нам с вами делать? Два часа ночи, а вам приспичило устраивать фейерверки в саду и кричать как сумасшедшие! – напустился на них рассерженный садовник.

Нина опустила голову:

– Извините нас… этот огонь должен оставаться там. Прошу вас, не приближайтесь к нему.

Люба возвела руки к потолку:

– Ты хоть поняла, что сказала? Не приближаться к нему означает, что мы не можем выйти из дома!

– Безе, эти факелы – не фейерверк. Они защищают нашу виллу. И вас тоже, – подала голос Фьоре.

– Защищают нас?! От чего? И от кого? – Карло Бернотти не мог допустить, чтобы что-то горело, что могло повредить его ухоженному саду.

– От Зла! – отрезала Нина.

Люба и Карло обменялись взглядами и пожали плечами, показывая всем своим видом, что не стоит связываться с неразумными детьми.

– Ладно… Хорошо. Переживаем и это, но, когда вернутся твои родители, я буду вынуждена сказать им всю правду, – пригрозила русская няня.

– Н… н… не создавайте н… н… новых проблем. У н… н… нас их и так выше к… к… крыши, – выговорил Додо.

Он уже двинулся в Зал Дожа, когда возмущенная Люба бросила ему в спину:

– Вы сами нарываетесь на неприятности! А я не хочу, чтобы ваши родители потом предъявляли мне претензии!

Нина обняла ее пухлые плечи:

– Люба, все в порядке. Я тебя люблю. Только ни о чем меня не спрашивай, ладно?

– Ты еще хуже, чем твой дед! – Люба отвесила девочке шутливый подзатыльник. – Ну как я могу отказать тебе?

Нина взяла за руку Фьоре, и они последовали за Додо в Зал Дожа.

– Мэр еще не спит? – крикнула Люба напоследок. – Что он там делает, запершись с этим странным человеком в красной шляпе?

Нина обернулась:

– Этого странного человека зовут Фило Морганте. Он друг деда Миши. Мэр чувствует себя превосходно и останется здесь до утра.

Удивленная Люба поглядела на садовника, словно тот мог растолковать ей что-то. Но Карло стоял с непроницаемым лицом: поведение мэра волновало его меньше всего на свете.

В Зале Дожа ребята нашли мэра в том же состоянии, в каком оставили. Людовико Сестьери возлежал в кресле и сладко посапывал, свесив руки и склонив голову на правое плечо.

– Слава богу, хоть с ним никаких проблем. По крайней мере пока, – тихо сказала Фьоре, осторожно обходя вытянутые ноги мэра. – Давайте побыстрее! не терпится узнать, как там Рокси.

Они вошли в алхимическую лабораторию и сразу обратили внимание: говорящая Книга открыта. На этот раз её жидкая страница была необычного желтого цвета. Пока Фьоре и Додо брали со стола свои Талдомы, Книга заговорила:

Акуэо Профундис – алхимическая лаборатория, расположенная на дне венецианской лагуны, в которую можно попасть только через тайный проход из виллы «Эспасия». Большая кубической формы комната со стеклянными стенами. Выход в воду возможен через единственный иллюминатор.

Алхимические карты – магические гадальные карты, обладающие способностью превращаться в людей или магические предметы. Могут быть как добро-, так и злотворящими.

«Альма Магна» – Большая энциклопедия алхимиков Ксоракса.

Амфора Цветущая – сосуд зеленого стекла с пробкой из Сахара Чертис. Служит для хранения Ликера Спасительного.

Анис Вареный – важный компонент жидкого Луминаса.

Арбуз Лунный – растет один раз в шесть лет в специальном огороде, возделываемом алхимиками Ксоракса. В протертом виде является компонентом для изготовления Джиролумы.

Ассаф – белый цвет на языке Шестой Луны.

Атанор – Первая Тайна, Вечный Огонь. Символизирует Сильную Душу. Видимый и летучий. Пульсирующее сердце Вселенной – основа жизненной энергии.

Бизиоф – зеленый цвет на языке Шестой Луны.

Бокал Вибрирующий – специальное приспособление, изобретенное Болонский алхимиком Фило Морганте для дозирования препарата Мрак Разгоняющий при его приеме внутрь.

Бомильо – пробирка из мягкого стекла ярко-красного цвета.

Буосс – серый цвет на языке Шестой Луны.

Ванная Воскресительная – ванна со специальной водой Жизни для оживления или восстановления жизненных сил андроидов Каркона. Находится в Изоляторе дворца Ка д'Оро.

Вафля Скользящая – круглое печенье, изобретенное Джолией. Будучи брошенной по лестнице, образует блестящий скользящий желоб.

Вили – черный цвет на языке Шестой Луны.

Вироас – лиловый цвет на языке Шестой Луны.

Вода Подкрепляющая – используется в процессе кипения некоторых субстанций для закрепления их свойств.

Вода Изумрудная – компонент множества алхимических препаратов. Хранится в бутылях зеленого стекла.

Восьмая Нота – нота музыкальных произведений в исполнении оркестра Шестой Луны из двухсот ксораксианских музыкантов.

Всеточкимира – магический компас из железа и золота. При нажатии на две кнопки на его боку показывает точное направление к нужной цели.

Гайси – коричневый цвет на языке Шестой Луны.

Гипноз Основательный – магический гипноз, наводимый на человека ошейником Джолии.

Гоасил – магический камень розового цвета. Существует только на Шестой Луне.

Голос Убеждения – монах без тени и без лица в монашеской рясе и капюшоне. Творение Каркона. Появляется во снах Нины и пытается переманить её на сторону Алхимии Тьмы. Остался закупоренным в каменной вазе.

Графит Фиолетовый – алхимическая паста, используемая для изготовления карандашей, которыми рисуют Числомагов.

Гуги – магическая птица многоцветная птица Ксоракса с золотым клювом, красными глазами, четырьмя крыльями и всего одной лапой. Издает нежнейшее пение. Для защиты от Зла использует алхимическую золоченую пыль, хранимую в своих ярких перьях. Длина три метра, вес двести килограммов. Вместо ушей – два отверстия, прикрытых перышками. Питается Золотым Кремом, который готовит для него сама Этэрэя. Когда находится на Ксораксе, живет в Мирабилис Фантазио.

Дверь Каоса – результат разлома Золотого Числа. Представляет собой заключенную в арку вращающуюся спираль кипящей магмы, в которой аккумулируется похищаемая Дверью энергия Вселенной.

Демерсус – книга с бархатными страницами, на которой нанесены цифры Золотого числового ряда: 1,618. В заднюю сторонку обложки с внешней стороны воткнут черный гвоздь, с которого свисают две белые атласные ленты: к первой привязан нож с очень острым лезвием, ко второй – миниатюрный флакончик с препаратом Онирика.

Демиургия – алхимическая хрустальная сфера. Бесценна. Хранилище Золотого Числа 1,618. Находилась в Крепости Шпандау, где и была разбита Воинами Тьмы.

Джиролума – алхимический энергетический напиток, обеспечивающий жизнеспособность призраков Ксоракса, когда они прилетают на Землю.

Дивампы – алхимические факелы с убийственным пламенем. Будучи зажженными, создают непроходимый барьер для любых призраков.

Змеи Очковые – механические змеи с очками-телекамерами вместо глаз. Двигаются зигзагом. По ночам охраняют коридоры и комнаты дворца Каркона Ка д'Оро.

Зоки – оранжевый цвет на языке Шестой Луны.

Золото Философское – ценный алхимический материал, изготовленный из ртути и серы, очищенных при свете звезд и Третьего Солнца. Предметы из Золота Философского обладают сильными магическими свойствами и служил для подключения к энергетическому полю Шестой Луны.

Золотое Число – 1,618 – числовой ряд, обеспечивающий гармонию и красоту Вселенной и всего существующего в ней. Должно постоянно хранится в Демиургии.

Зубы Дракона – используются в качестве ингредиентов для многих алхимических препаратов, а также в качестве чипа для компьютера Акуэо Профундис. Без них невозможно путешествовать во времени и летать на Ксоракс. Зеленоватого цвета с серым оттенком. Хранятся зубы в Желтой Пирамиде.

Имбевия – сладость для распознавания призраков. Её формула описана в «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Имсомния Фулгис – большой мощности алхимический электрический заряд Энергии Свинцовой, который призрак Джакопо Борио использовал для того, чтобы вывести спящих Воинов Тьмы из состояния сна.

«Карта Нигра эт Умбраэ» – документ, написанный на черной бумаге в 1445 году Фило Морганте. Содержит алхимические формулы некоторых препаратов, связанных с деятельностью призраков. К документу красным шпагатом привязаны пакетики с редкими компонентами некоторых препаратов и их распылители.

Кассафорте – древний большой деревянный сейф, покрытый красным лаком, для хранения алхимических предметов и важнейших исторических документов.

Клавис Музивум – он же Ключ к Мозаике. Золотой стержень длиной около двадцати сантиметров с двумя серебряными завитками на одном конце. Служит ключом, открывающим мозаику с изображением символов Золотого Числа на полу базилики Сан-Марко.

Кожа Голубой Лани – один из ингредиентов искусственной кожи для карконианских андроидов. Выдерживается в голубых чернилах в течение шести месяцев.

Кольцо Дыма – специальный ключ, с помощью которого Нина попадает в Акуэо Профундис. Изготовлен из большого изумруда.

Красное Сердце – Сердце Этэрэи, оно же новая Демиургия. Служит местом временного хранения Золотого Числа.

Крокотио Партикуларис – специальная смесь из перьев попугая, выдержанных в извести. Используется при реставрации.

Куаскио – маленькая и неповоротливая лазурная рыбка Ксоракса. В случае опасности издает оглушительный свист. Может жить вне воды. Откладывает маленькие яйца, содержащие волшебные самоцветы.

Кумиста – продолговатая алебастровая шкатулка для хранения Артемизии Албореа.

Лаут – голубой цвет на языке Шестой Луны.

Лепестки Розовые – используются для осветления искусственной кожи карконианских андроидов.

Ликер Спасительный – алхимическая жидкость, хранящаяся в Амфоре Цветущей. Служит для создания ураганного ветра, сбивающего с ног и гасящего любой пламя.

Луминас – алхимический пар, служащий для обнаружения мест, посещавшихся призраками. Его формула описана в «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Лупа Гармонизирующая – изобретенное Фило Морганте волшебное увеличительное стекло, позволяющее гармонизировать реальность и читать самый мелкий шрифт. Если поместить над огнем, можно разжечь пожар. При неправильном обращении может саморазрушиться. Изготовлена из Гоасила. Круглой формы в ободке из серебра. Рукоятка тоже серебряная, с кольцом на конце. Общая длина – тридцать сантиметров, из них двадцать – рукоятка.

Магическая Система Вселенной – созданная Этэрэей говорящая Книга с жидкими страницами. Обложка из золота и серебра, в центре барельеф Гуги. Находится в алхимической лаборатории виллы «Эспасия». Но её первоначальное место – на хрустальной подставке в Мирабилис Фантазио.

Магнолия Белая – растение, листья которого служат для изготовления препарата Имбевия.

Малвия Разумная – алхимическая субстанция, используемая Карконом для регулировки магических модуляций Голоса Убеждения.

Масло Освобождающее – алхимическое масло для пропитки Дивампов.

Медь Удобренная – медь, смешанная с продуктами жизнедеятельности животных. Используется как ингредиент искусственной кожи для карконианских андроидов.

Меморина Душевная – благотворная карамелька на апельсиновой основе, укрепляющая здоровье и возбуждающая полное доверие к угощающему ею.

Механогеометрия – волшебная технология Каркона, позволяющая ему создавать защищенные колдовством машины и механизмы.

Милат – фиолетовый цвет на языке Шестой Луны.

Мирабилис Фантазио – великая алхимическая лаборатория Ксоракса, откуда проистекает Всё. В ней собираются мысли детей Земли, а работающие там ксораксианские алхимики отделяют хорошие мысли от плохих. Здание Мирабилис Фантазио сделано из света.

Мисиль – маленький красный цветок Шестой Луны. Обладает волшебными свойствами, и тот, кто его съест, может путешествовать в прошлое. Очень ароматный, цветет один раз в сто лет и долго увядает.

Молоко Дракона – важный ингредиент для изготовления Зеленого Масла и жидкости Луминас.

Мрак Разгоняющий – очень редкая и ценная алхимическая субстанция для воскрешения людей и зарядки их энергией.

Нойзи – розовый цвет на языке Шестой Луны.

Огненные браслеты – служат для беспрерывной пытки врагов Каркона. Фиолетовые и красные. Приводятся в действие Пандемоном Морталис, издают заунывное траурное пение.

Огонь Обширный – алхимическое пламя в форме шара. Используется при замесе материала для создания Голоса Убеждения.

Оксид Железный – ингредиент Джиролумы. Хранится в одной из трех зеленых шкатулок, прикрепленных к «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Олис – желтый цвет на языке Шестой Луны.

Олоо – синий цвет на языке Шестой Луны.

Ондула – маленькая оранжевая бабочка с человеческим лицом, короткими ручками и ножками. Когда поет свои песенки, радуются все существа Шестой Луны. Способна имитировать любые звуки и голоса. Чтобы призвать её на Землю, нужно трижды произнести слово «Зуку».

Онирика – зеленая алхимическая жидкость, хранящаяся в хрустальном флакончике. Принимается перед погружением в ванну с кипящим воском.

Оплеуха Одуряющая – пощечина, с помощью которой черепаха Джолия сбивает с ног противника, посылая его в нокаут на несколько минут.

Ошейник Джолии – магический ошейник из драгоценных камней и Гоасила. Обладает всеми свойствами и возможностями Талдома Люкс.

Пальмодито – алхимическая перчатка из зеленых алмазов, без которой невозможно держать в руке Артемизию Албореа.

Пандемон Морталис – новый алхимический меч Каркона, выкованный Спящими Воинами и подаренный князю взамен утерянного в схватке с Ниной. Длиной сорок сантиметров, черного цвета и с алмазной буквой «К» на лезвии. На серебряной рукоятке расположены семь красных жемчужин, каждая соответсвует своей магии. Одновременный нажим на все камни выбрасывает энергию, способную уничтожить любого врага.

Пернатый Змей – он же ЛСЛ, Лорис Сибило Лоредан, мэр Венеции, погибший на острове Клементе в результате взрыва. Ближайший союзник Каркона, превращающийся в самого могущественного змея в мире – Пернатого Змея, почитаемого античной цивилизацией майя.

Пирамида Дракона – деревянная шкатулка в форме пирамиды желтого цвета. Служит для хранения Зубов Дракона.

«Пулвис Умбраэ» – созданная Джакопо Борио магическая пыль, которую он использовал для воскрешения Каркона и его подручных, превращенных в каменные статуи.

Пурфитто – распылитель, используемый для распыления Луминаса.

Розмарин Рассчитанный – ингредиент препарата Имбевия.

Ропина – овальная шкатулка для хранения желтых зерен чистого концентрата серы.

Рубин Вечной Дружбы – драгоценный камень с магическими свойствами. Каждый из друзей Нины имеет свой рубин и обязан всегда носить его с собой. Если он становится горячим или начинает светиться, это значит, что кому-то из них грозит опасность.

Сахар Чертис – алхимический сахар, которым закупоривают бутыли и ампулы.

Сбаккио – животное Шестой Луны, напоминающее огромный теннисный мяч или пушистого цыпленка. Сам белый, уши и клюв желтые. Диаметр один метр, вес сорок килограммов. Передвигается на двух пружинистых лапах, благодаря которым делает гигантские прыжки. Живет на алмазных холмах. Когда находится в хорошем настроении, выдувает гигантские пузыри высокой прочности, способные выдерживать вес людей и тяжелых предметов. Сходит с ума по землянике. Его присутствие придает храбрость и уверенность в себе. Чтобы вызвать его на Землю, нужно трижды произнести: «Олис Ассаф».

Священные Слезы – три деревянные слезы, содержащие в себе жизненно важные тайны, нанесенные алхимической лимфой. Каждая слеза охвачена кольцом из разного металла. Первая – бронзовым, вторая – серебряным, третья – золотым. Используются при погружении в ванны с кипящим воском.

Секретузия – сверхсекретная комната, расположенная в подземелье базилики Сан-Марко. В ней находятся три ванны с кипящим воском различных цветов. Одна с бронзовым, вторая с серебряным, третья с золотым.

Серебро Дьявольское – средство для воскрешения Голоса Убеждения.

Серебро Живое – один из компонентов жидкого Луминаса.

Спатракина – жидкость зеленоватого цвета, составленная из растворимой меди и слюны жабы. Используется как отвердитель мягкого стекла Бомильо.

Сталь Эластичная – очень гибкая специальная сталь. Используется для изготовления капюшона Голоса Убеждения.

Тайный глаз Атлантиды – в подводном городе Атлантида есть алтарь с негаснущим высоким пламенем. За алтарем находится стена с двумя глазами, выложенными желтой и черной мозаикой. Между глазами – вход в очень длинный туннель, который заканчивается синим кругом: это и есть Тайный глаз Атлантиды, через который берет начало путь на Ксоракс.

Талдом Люкс – магический ксораксианский жезл из Золота Философского с острием в форме головы Гуги. При нажатии на гоасиловые глаза птицы клюв открывается и стреляет жидкостью, огнем, электрическим разрядом, в том числе смертельным. Это волшебный меч всех алхимиков Шестой Луны.

Тензиум – суперпрочный материал из стали и жидкой кожи. Каркон использует его для изготовления цепей и канатов.

Технология Обольщения – набор магический действий, используемый Ливио Борио для обольщения Нины.

Тинтиннио – животное Шестой Луны в форме колокола, покрытого фиолетовыми и голубыми перьями. Рот и глаза черные. Высота около метра. Всегда весел, при ходьбе производит звук: «Тин… тин… тин». Обладает способностью приносить спокойствие и душевную радость. Чтобы пригласить его на Землю, нужно трижды сказать: «Милат и Лаут».

Топор Бородатый – боевой топор Воина Тьмы Густава Готембауэра с удлиненным лезвием, заканчивающимся крюком, к которому привязаны длинные и крепкие веревки с крюками.

Туманный Ноль – двухметровый круг в позолоченной раме с вырезанными на ней цифрами.

Фаботина – растение с красными листьями, которое растет только в сырых и дождливых местах. Цветет один раз в тридцать лет. Важнейший компонент Луминаса.

ФЕРК – Научно-исследовательский институт внеземных цивилизаций, где работают родители Нины. Находится в Москве.

Фойят – красный цвет на языке Шестой Луны.

Фусталла – гигантское растение Шестой Луны с огромными синими листьями. Растет очень медленно, по два-три сантиметра в год. Каждые десять лет рост останавливается. Алхимики Ксоркаса собирают самые мелкие листочки и используют из в качестве компонента для некоторых препаратов. Каждое растение имеет очень глубокие корни, которые формируют подземный лабиринт. Растение обладает магическими свойствами и создает атмосферу покоя и расслабленности. Если съесть один лист, можно летать в течение двадцати четырех часов.

Хауа – Вторая Тайна, Воздух. Газообразная сфера.

Хрустальный шар – прозрачный шар с маленькой белой жемчужиной в центре. Служит ключом к двери в алхимическую лабораторию виллы «Эспасия».

Хумус – Третья Тайна, Земля. Кусок черного камня.

Черная тетрадь – тетрадь деда Миши в черно-золотой обложке. В ней на языке Шестой Луны описаны различные алхимические формулы и магические предметы.

Числомагия – техника создания Числомагов. Существуют Злотворящие Числомаги и Добротворящие Числомаги Нины.

Шанда – Четвертая Тайна, Вода.

Эйзи – бирюзовый цвет на языке Шестой Луны.

Эликсир Жизни – препарат, принимаемый Карконом, чтобы жить вечно. Без риска для жизни его может пить только он.

Ягоды Колючие – компонент препарата Имбевия.

Яд Кобальтовый – яд в слюне Джолии. При плевке во врага моментально поражает его.

Ямбир – волшебный медальон, алхимический символ возможной жизни. Копия с герба на дверях Мирабилис Фантазио. Изготовлен из темного металла с сильным запахом ладана. Позволяет путешествовать во времени.