Слава богу! Эта женщина умеет смеяться.

Дилан откинулся на спинку стула и выдохнул, когда похожая на строгую школьную учительницу Мия в один миг превратилась в озорного чертенка. Его взгляд задержался на ее губах, и только теперь он заметил, какие они пухлые.

Когда они сказали, что хотят видеть Мию в команде, занимающейся подготовкой свадьбы, Нора дала Мии блестящую рекомендацию. И это обнадеживало, ведь Дилану хотелось, чтобы все, связанное со свадьбой, несло Карле радость. Он должен был удостовериться в том, что все пройдет без сучка без задоринки.

Если бы только он мог быть уверен, что с этой чертовой свадьбой все в порядке!

— А далеко этот пруд с лилиями? Вы можете мне его показать?

— Вы хотите посмотреть пруд прямо сейчас?

— Да.

— А как же ваша сестра?

— Она висит на телефоне со своим нареченным. Это может продолжаться несколько часов. Я отправлю ей сообщение, чтобы она знала, где нас найти.

Дилан достал мобильник и написал сообщение: «Мия ведет меня к пруду с лилиями. Встретимся там».

Он показал Мии текст, а потом нажал «Отправить».

Затем они вышли из офиса под теплое летнее солнце, и он полной грудью вдохнул пахнувший эвкалиптами воздух. Маленькое административное здание стояло на краю роскошной прямоугольной лужайки размером не меньше двух футбольных полей. По краям лужайки под сенью вековых деревьев стояли два ряда накрытых для пикника столиков. На ветках расселись разноцветные попугаи.

Под соседний столик для пикника забрел павлин, а из кучи листвы вылезла дикая индюшка. Воздух наполняли крики птиц и теплые ароматы луговых трав. Небольшие группки людей толпились вокруг столиков, некоторые сидели на траве. Со стороны детской площадки, проглядывавшей сквозь деревья, до Дилана доносился детский смех.

— Я смотрю, это место пользуется популярностью.

— Да.

Мия жестом указала, что им надо идти по дорожке, ведущей влево.

Ее темно-каштановые волосы, убранные в тугой конский хвост, красиво отливали на солнце красноватым золотом. На лице ни грамма косметики. Впрочем, Мия в ней не нуждалась: у нее был чудесный цвет лица — кремовая кожа с нежным румянцем.

— Мы можем на время свадьбы арендовать весь заповедник?

— Боюсь, что нет. «Плам пайнс» — общественный парк. Мы можем огородить часть территории, где будет проходить свадьба, и перекрыть туда доступ публике.

— Хм-м…

— Вы полагаете, это может стать проблемой?

— Нет, я найму надежную охранную фирму.

— Если вам понадобится помощь в подборе фирмы, дайте мне знать. — Она повела его по мосту через большой пруд. — Парк открыт для посещения с семи утра до семи вечера.

Дилан уставился на обширную гладь пруда. У дальнего берега он заметил несколько черных лебедей.

— Это и есть пруд с лилиями?

— Нет, это утиный пруд.

Он бросил взгляд на воду прямо под ними и удивленно моргнул, когда оттуда вынырнула голова черепахи.

— Это… — он замер на месте. — Это же…

Мия наклонила голову:

— Обычная длинношеяя черепаха. Их здесь много.

Дилан упер руки в бока и обвел взглядом окрестности. Парк, безусловно, был очень красив, а окружавший пруд лес выглядел поистине величественно. Дилан побывал в самых экзотических местах планеты, однако умудрился пропустить то, что было у него под носом.

— Трудно поверить, что мы стоим в черте второго по величине города в Новом Южном Уэльсе. Ощущение такое, что мы в диком лесу.

— Да, иметь такой парк — большая удача для нас.

— Если вы хотите, чтобы свадебный праздник продлился дольше официального времени работы парка, вам придется обратиться в совет за разрешением. Но, думаю, проблем с этим не возникнет.

Она решительным шагом пошла дальше, и Дилан, бросив еще один взгляд туда, где скрылась черепаха, последовал за ней.

— А вы когда-нибудь видели свадьбу, которая закончилась бы до семи вечера?

— Знаете, сейчас модно устраивать церемонию утром и ограничиваться праздничным ланчем. Так что да, видела.

До чего же она серьезная. И все понимает буквально. Дилан невольно засмеялся.

Мия взглянула на него и строго нахмурила лоб:

— Что здесь смешного?

— Я вижу, вы не любитель болтать попусту, верно?

Она резко остановилась.

— Вы хотите поболтать?

— Как вы обеспечиваете закрытие парка в семь вечера?

— Мы закрываем ворота, которые ведут на парковку. За открытие их без разрешения полагается большой штраф. Наши сотрудники и ваша охрана получат список номеров машин гостей, чтобы они смогли въезжать и выезжать, когда им будет угодно.

— Хорошо.

— «Плам пайнс» расположен в пригородной зоне, поэтому здесь нечасто встретишь пешеходов или бродяг, которые ищут место для ночлега. — Мия заглянула в блокнот. — Вам известно, сколько будет гостей?

— Карла сказала мне, что хочет маленькую вечеринку для самых близких.

— А вы, случайно, не в курсе, что означает в представлении вашей сестры «маленькая»?

— Понятия не имею. К тому же не знаю, что она подразумевает под словом «близкие».

— Полагаю, мы должны выяснить это как можно точнее. От этого зависит, сколько лампочек мы будем развешивать под навесом и на соседних деревьях, а также количество белых скатертей, букетов, свеч, фарфора на столах и число музыкантов.

— Звучит так, словно вы все это не одобряете.

Она вскинула голову и посмотрела на него:

— Мистер Феар… Дилан. Одобрять или не одобрять — это не мое дело. Задача «Плам пайнс» помочь Карле устроить такую свадьбу, которая понравится ей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удовлетворить все ваши пожелания.

Ее темно-зеленые глаза прямо и твердо уставились на него, и Дилан вдруг почувствовал, что ему надо перевести дух.

— Мне нужно, чтобы вы проявляли такую же заинтересованность в этой свадьбе, как Карла, — сказал он.

— Конечно, это я вам обещаю. Но вам этого недостаточно, верно? Вы хотите, чтобы я испытывала такой же восторг.

Он поморщился, поняв, как дико звучит эта мысль, произнесенная вслух. А ему просто хотелось, чтобы она снова улыбнулась. Ради этого он и затеял весь разговор.

Дилан потер рукой загривок.

— Когда речь заходит о свадьбах, мне на ум приходят слова «приятное волнение», «веселье» и… «радость».

Ему хотелось, чтобы не только свадьба, но и вся жизнь Карлы наполнилась радостью. Он почувствовал стеснение в груди. Если Тьери ее обидит, он…

Мия сделала пару шагов и встала прямо перед ним. Дилан моргнул.

— Чтобы свадьба прошла успешно, необходимо проделать массу работы, которая не бросается в глаза. — Она направила на него кончик своей ручки. — Радость и воодушевление — это очень хорошо, но моя работа, как я себе ее представляю, состоит в том, чтобы сохранять здравомыслие. Вам не приходит в голову, что энтузиазм может проявляться спокойно? — спросила она.

— Согласен. Извините. — Он поморщился. — Это невесте полагается сходить с ума, не так ли? Но вовсе не ее брату.

Мия наконец улыбнулась, и сердце Дилана с силой ударилось в грудь.

— Вы очень волнуетесь за нее? — Она снова посерьезнела. — Обычно я бываю сдержанна. Но это не значит, что меня ничто не волнует.

— А я, наоборот, всегда рвусь общаться. И иногда забываю, что это желание присуще не всем.

— Вы по-прежнему хотите посмотреть пруд с лилиями?

— Да, конечно. И мое желание увидеть пруд не требует, чтобы вы относились к этому с бурным восторгом.

Он мог поклясться, что ее губы дрогнули в улыбке всего лишь на мгновение. Дилана радовало общество Мии. Карла говорила о ней с восторгом, и ему стало интересно, кто же произвел такое сильное впечатление на его сестру.

Однако сейчас ему нужно ответить на вопрос, что значит Карла для Мии — просто выгодный клиент или нечто большее? Дилан очень хотел, чтобы у Карлы появилась подруга, с которой она могла бы обсуждать все, что касалось свадьбы.

Он оглянулся и заметил, что Мия пристально смотрит в какую-то точку у него за спиной. Дилан проследил за ее взглядом и увидел вольер для страусов эму. Одна из птиц сидела на земле в пыли. Дилан снова посмотрел на Мию, она стояла, прикусив губу.

— С этим эму что-то не так?

Она колебалась.

— Вы не возражаете… — Она махнула рукой в сторону загона.

— Нет, ничуть.

— Эй, Чарли… поди-ка сюда, малыш!

Мия постучала по ограждению. Эму повернул голову и уставился на нее, но не двинулся с места. Мия достала мобильник.

— Дженис? Это Мия. Чарли как-то неважно выглядит. Ты можешь кого-нибудь прислать, чтобы его осмотрели? — Она плотно сжала губы, слушая, что отвечают на том конце. — Он сидит на земле, я его зову, а он не подходит. Но…

Мия шумно вдохнула, и Дилан догадался, что она пытается успокоиться.

— Ладно, если это все, что ты можешь сделать… — Она с силой надавила на кнопку отключения и сунула телефон в карман.

— Вы беспокоитесь за него?

— Чарли вырос у нас. Он совсем ручной. Обычно он стоит у забора и выпрашивает угощение. Все, кто здесь работает, его обожают.

Дилан бросил взгляд на эму.

— Может быть, вы хотите осмотреть его?

Она огляделась, как будто проверяла, не слышит ли их кто-нибудь.

— Вы не будете возражать?

— Нисколько.

— Это займет всего минуту. Я просто хочу убедиться, что его ноги в порядке. Выброшенные пластиковые пакеты — это сущее проклятие. Такое впечатление, что они летят к нам со всех сторон.

— Я ничего не имею против.

Мия подошла к воротам загона и отперла их ключом, который извлекла из одного из многочисленных карманов своих брюк-карго цвета хаки.

Обернувшись, она бросила на Дилана извиняющийся взгляд:

— Я должна попросить вас не заходить в загон. Если я разрешу вам пойти со мной, это будет нарушением правил.

— Поверьте, я с удовольствием постою снаружи, но этот эму такой огромный. Что, если он на вас нападет?

— Он мне ничего не сделает. Я вам обещаю.

— В таком случае я обещаю, что буду стоять с этой стороны ограждения.

Тем не менее он почувствовал, что его сердце забилось чаще, когда Мия проскользнула в загон и стала приближаться к гигантской птице. Она погладила страуса по шее, ничуть не смущаясь его размерами. Дилан напомнил себе, что она обучена обращаться с этими существами, но все же не сводил с нее глаз.

Мия просунула руки под тело птицы и приподняла ее, заставляя встать на колени. Теперь Дилан увидел, что ноги страуса в чем-то запутались. Бедный эму был совершенно беспомощен! Дилан с восхищением смотрел, как Мия осторожно освободила ноги птицы. Все это время она успокаивала эму, бормоча, что он хороший мальчик, красавец и тому подобное. Чарли наклонился совсем близко к ней, выражая полное доверие.

Затем Мия снова подсунула под него руки со словами:

— Ну, давай, Чарли, поднимайся.

Эму издал какой-то сдавленный звук, и сзади прямо на рубашку Мии из него вывалилось что-то зеленое и малоприятное на вид. Только после этого птица окончательно встала на ноги и бросилась к поилке с водой. Мия с комичным удивлением на лице отскочила назад. Она с ужасом повернулась к Дилану.

Дилан прикрыл рот рукой, чтобы хоть немного приглушить хохот. Подавляющее большинство женщин, которых он знал, разрыдались бы или пришли в бешенство. Но не Мия. Она отвела назад плечи и вышла из загона, стараясь сохранять достоинство, насколько это возможно. Но даже ей это давалось с трудом. Вся ее рубашка была перепачкана птичьим пометом.

Словно прочитав его мысли, она вздернула подбородок:

— Как видите, Чарли преподнес мне маленький подарок за мою заботу.

Дилан сглотнул и сделал серьезное лицо:

— Вы сделали доброе дело, Мия.

— Проблема в том, что, когда эму нервничают, это кончается, — она опустила взгляд на свою одежду и наморщила нос, — диареей.

— Господи, какое счастье, что эти птицы не умеют летать!

Эти слова вырвались у него сами собой, и он увидел, как задрожали губы Мии, она оценила весь комизм ситуации.

Дилан больше не мог сдерживаться, он расхохотался.

— Мия, простите меня. Не обижайтесь, но, когда это случилось, у вас сделался такой вид. Это просто… это было бесподобно!

Мия усмехнулась, осторожно дотронувшись до испачканной рубашки.

— Чертова птица! Я тут стараюсь в наилучшем свете представить вам с сестрой достоинства нашего парка… а теперь вы будете бояться, что можете подцепить диарею от кого-нибудь из наших диких обитателей!

От этих слов Дилан окончательно зашелся в хохоте. Мия, запрокинув голову, хохотала вместе с ним. Сердце Дилана с силой ударилось в грудь, и на какое-то мгновение он потерял дар речи. Он просто смотрел на нее и не мог оторваться.

— Знаете, вам надо чаще смеяться. Вы становитесь неотразимо красивой.

Мия взглянула на него, и смех замер на ее губах. Казалось, в воздухе между ними промелькнула искра. Мия покраснела, быстро отвернулась и направилась к водопроводному крану, торчавшему у ворот загона.

Дилана окатила волна жара. Значит… серьезная Мия Мейдью в конце концов поддалась его чарам?

Он тут же выругался про себя. Его заигрывание ровным счетом ничего не значит, а девушка может подумать, что между ними что-то может быть.

Мия наклонилась к крану и стала замывать свою рубашку.

— Если хотите, я могу дать вам носовой платок.

— Спасибо, но мне кажется, я уже сделала все, что возможно. Вы не раздумали идти к пруду с лилиями?

— Нет.

— Вы не возражаете, если я позвоню в офис, чтобы они не беспокоились о Чарли?

— Нет, конечно.

Их общение снова возвращалось в деловое русло. Но Дилана не оставляло ощущение, будто что-то изменилось — Мия его заинтриговала.

Дилан со вздохом отмахнулся от непрошеных мыслей. Надо сосредоточиться на главном. Он не может подвести Карлу. Особенно сейчас, когда она больше всего в нем нуждается.

Мия вернулась в офис и села за стол с ноутбуком, собираясь написать памятку для Норы, и в тот же момент в стеклянную дверь постучала секретарша.

— Мия, тебя хочет видеть мистер Коултер.

Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь его кабинета.

Мия никогда не доверяла Гордону, поэтому, войдя, оставила дверь кабинета открытой.

— Вы хотели меня видеть?

— Да.

Он не предложил ей сесть, а от его улыбки у нее пробежал мороз по коже.

— С огромным удовольствием сообщаю вам, мисс Мейдью, что вы уволены.

Комната поплыла у нее перед глазами. Эта работа — все, что у нее есть. У Мии похолодели пальцы.

— Вы разрываете договор со мной? Но… почему?

Как раз в этот момент мимо кабинета Гордона Коултера проходил Дилан, он услышал эти слова и понял, что Гордон Коултер увольняет Мию.

— Ваше сегодняшнее поведение с Диланом Феаруэзером переходит все рамки дозволенного. Вы здесь не для того, чтобы делать клиентам непристойные авансы. Вы должны были как можно добросовестней и эффективней выполнять свои обязанности, но, судя по всему, не в состоянии сдержать свою сексуальную агрессию.

У Дилана потемнело в глазах. Мия не делала ему никаких непристойных авансов. Вот он, что греха таить, немного пофлиртовал с ней в кафе. Уж очень ему хотелось снова заставить Мию смеяться.

Гордон с наслаждением перечислял воображаемые прегрешения Мии, а Дилан заключил, что Коултер — напыщенный осел!

— Но даже если бы я решил не делать из этого выводов, — произнес Гордон тоном, который полностью исключал такую возможность, — я отказываюсь закрыть глаза на тот факт, что, войдя в загон эму, вы подвергли опасности здоровье и жизнь посетителя.

Этого Дилан уже не мог стерпеть и с приветливым «тук-тук» ворвался в кабинет.

На него тут же взметнулись две пары глаз. Лицо Мии было серым как пепел.

«Ты просто бестолковый богатенький мальчик», — прочел он в ее взгляде.

Однако при всей справедливости этого замечания он умел быть солидным и властным. Он стремительно прошел по комнате с таким видом, будто все вокруг принадлежит лично ему.

— Вы уже здесь, чтобы донести мое пожелание до вашего руководства, Мия? Так быстро? Не могу передать, как я вам признателен. — Он нарочито по-хозяйски расселся в кресле напротив Гордона. — Гордон, надеюсь, вы понимаете, какое сокровище вам досталось. — Он потянул Мию за руку, приказывая сесть на стул рядом с ним. Как посмел этот Коултер не предложить ей сесть, и отчитывать, как провинившегося ребенка? — Мия, вы уже рассказали Гордону, что я предлагаю?

— М-м-м… еще нет.

Мия сглотнула, и он увидел, что она героическим усилием снова взяла себя в руки.

— Боюсь, мне еще не представилась возможность.

— Да, пока я не забыл… — Дилан снова повернулся к Гордону: — Завтра мы с сестрой приедем вместе с Тьери. Если он одобрит наши планы, а вы примете мое предложение, то мы арендуем «Плам пайнс» для проведения свадьбы Карлы и Тьери.

У Гордона заблестели глаза. Ему уже мерещились пачки долларов.

— Это просто замечательно!

— Карла просила, чтобы Мия непременно присутствовала на нашей завтрашней встрече. Уверен, это не составит проблемы.

— Да, но я…

— Теперь, возвращаясь к моему предложению… — продолжил Дилан с таким видом, словно считал согласие Гордона само собой разумеющимся. Он заметил, как Мия прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Я понимаю, что в «Плам пайнс» есть своя команда прекрасных талантливых устроителей праздников, но мне бы хотелось взять на себя руководство всеми подготовительными работами с возможностью привлечения своих людей. Я понимаю, что это противоречит вашей обычной практике, но обещаю, что все необходимые разрешения будут получены. Кроме того, если вы сделаете для меня исключение, то в качестве жеста благодарности я намерен пожертвовать… ну, скажем… сто тысяч долларов в фонд сохранения дикой природы «Плам пайнс».

Плотоядный рот Гордона открылся сам собой, и он поспешил его закрыть.

— Не сомневаюсь, что мы найдем способ пойти навстречу пожеланиям столь щедрого благотворителя, — просиял он.

— Вот и отлично.

Ему стало смешно, потому что он видел Гордона Коултера насквозь. Ходили слухи, что на следующий год Коултер собирается баллотироваться на пост мэра. Крупное пожертвование, предложенное Диланом, безусловно, стало бы заметным козырем в его копилке. Дилан надеялся, что у жителей Ньюкасла хватит ума не выбирать на свою голову этого узколобого властолюбца.

Он мысленно пообещал себе, что внесет крупное пожертвование в избирательную кампанию конкурента Гордона.

— Если мы можем еще чем-то вам посодействовать, пожалуйста, обращайтесь. Наша обязанность обеспечить вам сервис самого высокого уровня.

— Что ж, раз уж вы сами упомянули об этом: Карла хотела бы, чтобы официальным посредником между ФИЭ и «Плам пайнс» выступала мисс Мейдью.

Гордон помрачнел.

— У Мии нет необходимой подготовки. Мы можем предоставить вам более компетентного сотрудника и…

— Увы, боюсь, это не обсуждается, — возразил Дилан. — В противном случае нам придется подыскать другое место для свадьбы, и «Плам пайнс», как это ни печально, останется без пожертвования в сто тысяч долларов.

Гордону оставалось лишь согласиться. Если он откажется назначить Мию посредником, Дилану придется забрать ее из «Плам пайнс» и подыскать ей место в своей фирме. Хороший человек всегда пригодится.

— Ну, если вас не смущает некоторый недостаток опыта… — начал Коултер в присущей ему напыщенной манере.

— Именно так.

— Однако я настоятельно советую, чтобы она посоветовалась с Норой, — торопливо выпалил он в попытке сохранить лицо.

— Непременно.

Гордон несколько раз сглотнул, судорожно сжав челюсти.

— В таком случае у меня нет возражений.

— Прекрасно, — одобрил Дилан.

— А как же наш предыдущий разговор? — мрачно спросила Мия.

Коултер приосанился в кресле.

— В свете этих… новых обстоятельств мы отложим принятие дальнейших решений. Они будут зависеть от того, как вы справитесь с новым заданием.

Мия очень медленно выпрямилась. Дилан молча наблюдал, как она сжимала и разжимала кулаки. В конце концов она кивнула:

— Очень хорошо.

Дилан встал.

— Я понимаю, что вы очень занятой человек, Гордон, поэтому не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Мия… — Он повернулся к ней, и Мия вскочила. — Я забыл дать вам номер телефона Карлы. Он вам непременно понадобится. Иначе, я боюсь, она будет день и ночь заваливать вас письмами.

— На этот счет можете не беспокоиться, — вмешался Гордон. — Мия знает, что для нас в «Плам пайнс» самое главное — клиент. Ваша сестра может обращаться к ней в любое время дня и ночи.

Дилан с трудом удержался, чтобы не процитировать ему параграф «Максимально допустимая продолжительность рабочего дня» из закона Нового Южного Уэльса, касающегося трудовых отношений. Вместо этого он обратился к Мии:

— Давайте вернемся в переговорную.

Они вышли из кабинета. Мия молчала, пока за ними плотно не закрылась дверь переговорной. Там она стремительно повернулась к Дилану:

— Вы устроили все это нарочно, верно? Вы слышали, что он собирается меня уволить, поэтому влетели в кабинет и не дали ему это сделать.

Она смотрела на него как на своего спасителя, и под ее взглядом Дилан невольно расправил грудь. Мия прижала руку к сердцу:

— Мне кажется, я даже немного влюбилась в вас.

Дилан был очарован искренностью Мии. Он наклонился к ней, но она отступила.

— Простите, я просто имела в виду, что очень вам благодарна за то, что вы меня защитили.

— Не стоит благодарности. Этот Гордон — просто самодовольный осел.

— Но этот самодовольный осел имеет право прервать мою стажировку в любой момент.

— Для этого он должен представить вескую причину в суде по трудовым спорам. Не забывайте об этом. И вообще, — Дилан расправил плечи, — почему бы вам не бросить этого Гордона и «Плам пайнс» и не перейти работать ко мне?

Губы Мии тронула легкая улыбка.

— Боюсь, во мне нет вашей восторженности для такой работы, Дилан.

— Вот тут вы ошибаетесь. Вы замечательная.

— Нет, это не так! — резко бросила она.

— Я имел в виду ваше отношение к работе. Ваше отношение к клиенту выше всяких похвал. Это все, что я хотел сказать.

Она жестом предложила ему сесть.

— Если вы действительно хотите, чтобы я работала с вами и с вашей сестрой, вы должны кое-что обо мне узнать.

Дилан сел в кресло во главе стола.

— Я знаю о вас все, что нужно.

Мия опустилась на соседний стул слева от него.

— Будет лучше, если я расскажу вам сама, чем если вы узнаете об этом из других источников.

— Я вас слушаю.

Он заметил, как судорожно дернулось ее горло.

— Десять месяцев назад я вышла из тюрьмы, где отсидела три года за мошенничество. Думаю, будет справедливо, если вы узнаете, что я — бывшая преступница.

Жених Карлы Тьери Жиру оказался настолько же смуглым и мрачным, насколько Карла и Дилан — светлыми и радостными. Мия невольно задумалась, что в нем нашла Карла. Но тут же отмахнулась от этой мысли. Это не ее дело.

Словно угадав ее мысли, Тьери уставился на нее хмурым взглядом. Ей сразу же захотелось сказать, что ее этим не испугаешь. Мия видала людей и пострашнее Тьери. Но, конечно, она ничего не сказала, просто улыбнулась ему одной из тех равнодушных улыбок, в которых уже успела поднатореть.

— Мистер Жиру, у вас есть какие-нибудь вопросы?

— Нет.

— Совсем никаких? — наморщив бровь, переспросил Дилан.

— Прекрати дергаться, — раздраженно бросил Тьери Карле, которая, повиснув у него на руке, переминалась с ноги на ногу.

— Но, Тьери, это же так волнительно!

Тем не менее топтаться она перестала.

Тьери повернулся к Дилану:

— Свадьба должна быть такой, как хочет Карла. И раз уж вы спец по организации торжеств, я не сомневаюсь, что вы с этим справитесь.

На Мию он вообще не обращал никакого внимания. И ее это вполне устраивало.

Дилан повернулся к ней:

— Между свадебной церемонией и приемом нужно будет сделать перерыв, чтобы Карла и Тьери могли сфотографироваться.

Мия кивнула:

— Обычно так и делают. Свадьба состоится в конце весны, а значит, светло будет допоздна. Для фотографирования я могу вам организовать тур по самым интересным местам парка.

— О! — Карла подпрыгнула от восторга. — А нельзя сделать это прямо сейчас?

— Конечно, можно.

Птичьи вольеры и загоны для животных были органично вписаны в естественный ландшафт. Извилистая деревянная дорожка, проходившая через птичий вольер на высоте, достигающей середины деревьев, позволяла беспрепятственно разглядывать птиц. Посетители могли пообщаться со скалистыми кенгуру, гревшимися на солнечной стороне крутого холма, понаблюдать за вомбатами, ехиднами и игуанами.

Но жемчужиной парка считался дом коал. Сделанная в виде огромного шалаша на большом эвкалипте, эта деревянная конструкция защищала посетителей от непогоды с трех сторон, а с одной стороны оставалась полностью открытой в сторону дикого леса и искусно спроектированного пруда.

Весь комплекс был огорожен и представлял собой гигантский вольер. Подняв голову вверх, посетители могли увидеть ярких попугаев, а пройдя чуть дальше — посмотреть на спящих исполинских белоногов. На уровне глаз на специально сделанных для этого опорах сидели коалы, жующие свежие эвкалиптовые листья. Никакие решетки или стекло не разделяли людей и зверей. Только деревянные перила и перепад высоты в десять футов.

— Мне безумно нравится это место, — вздохнула Карла, когда они вошли внутрь.

— Да, это действительно нечто уникальное, — прошептал Дилан на ухо Мии.

От его дыхания по спине Мии побежали мурашки.

— Да, это место особенное, — согласилась она, делая шаг в сторону от него.

Когда они насмотрелись вдоволь, Мия отвела их туда, где в ряд стояло несколько маленьких домиков для ночных животных, и первый из них — для змей.

Карла передернула плечами:

— Я не люблю змей.

И хотя Мию они не пугали, она кивнула:

— Нам не обязательно здесь останавливаться. Можно сразу пройти к домику амфибий, а потом к опоссумам.

— Тьери, пойдем.

Карла потянула его за локоть, ей явно хотелось уйти, но Тьери отцепил ее руку.

— Иди вперед, а я побуду здесь. Змеи всегда казались мне очень занятными.

Наконец-то этот человек проявил какой-то интерес.

Тьери взглянул на нее:

— Может быть, Мия будет так любезна, что останется со мной и ответит на несколько вопросов?

Змеи, может, и не пугали ее, но Мия терпеть не могла темноту, царившую в этих домиках и заставлявшую ее чувствовать себя как в ловушке.

— Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Дилан встретился с ней взглядом и махнул рукой, показывая, что они с Карлой пойдут вперед. Мия кивнула. Сделав пару шагов, она остановилась рядом с Тьери и указала на тонкую зеленую змейку с ярко-желтой шеей, которую он разглядывал.

— Это древесная змея. Она…

— Я умею читать.

Мия вздернула подбородок. Наверняка с ним придется непросто, но она привыкла к трудной работе.

— Эти змеи широко распространены, — продолжила Мия, — но их редко можно увидеть, потому что они очень осторожны и почти никогда не кусаются. Главный способ защиты для них — бегство и ужасный запах, они испускают его, когда пугаются.

— От тебя тоже плохо пахнет.

Тьери сделал быстрое движение, и Мия оказалась зажатой между стеной и стеклом террариума. Оливковый питон, лежавший с другой стороны стекла, даже не шевельнулся.

— Дилан рассказал нам о твоем прошлом. Ты обыкновенная маленькая воровка с тюремным сроком за плечами.

От этого внезапного ощущения несвободы сердце Мии, подскочив к самому горлу, упало вниз и с силой стукнулось в грудь.

— Пока я сидела в тюрьме, — бесстрастно заговорила она, — многое узнала о том, как защитить себя и причинить вред другому. Если в течение трех секунд вы не сделаете два шага назад, будете валяться на земле и кричать от боли.

Видимо, внутренне досчитав до трех, Тьери отодвинулся в сторону. Мия набрала в легкие побольше воздуха и расправила плечи.

Он наставил на нее палец:

— Ты мне не нравишься.

«И почему меня это должно волновать?» Она не произнесла этих слов вслух. У Мии накопился большой опыт держать свои саркастические замечания при себе.

— Карла и Дилан слишком доверчивы, но не жди, что и я буду таким же легковерным. Ты неподходящая компания для Карлы. Так что держись от нее подальше. Ты слышала? Иначе у тебя будут проблемы, я тебе обещаю.

— У вас все в порядке?

Темноту прорезала полоса солнечного света — в домик снова вошел Дилан.

Тьерри тут же вышел из домика. Они услышали, как удаляются его шаги.

— Вы в порядке?

Абсурд, но беспокойство Дилана вызвало у Мии желание заплакать, которого не вызывали угрозы Тьери.

— Да, конечно. — Она повернулась и показала на змей. — Просто, чтобы вы знали. Мы можем организовать для ваших гостей знакомство с какой-нибудь из рептилий, если это их заинтересует. Однако должна сказать, это удовольствие по вкусу далеко не всем.

— Что здесь происходит? — прогремел Гордон, входя в кабинет как раз в тот момент, когда Дилан появился из раздевалки в спецовке и ботинках, которые нашла для него Мия.

Она сидела здесь же, одетая для работы.

— Дилан… — попыталась она объяснить, вскочив.

— Мистер Феаруэзер, — поправил Гордон, бросив на нее многозначительный злобный взгляд.

— Дилан, — подтвердил, однако, мистер Феаруэзер, позволив себе небольшое удовольствие щелкнуть Гордона по носу. — Я решил записаться в волонтеры. — Он расправил плечи. — Хочу лично убедиться, на что пойдет мой благотворительный взнос в сто тысяч долларов.

Какое‑то время Гордон молча сжимал челюсти.

— Чрезвычайно великодушно с вашей стороны пожертвовать «Плам пайнс» и свои деньги, и свое время…

Стоявшая за его спиной Мия, махнула рукой, показывая, что им пора идти. Дилан с самым высокомерным видом пожал плечами и удостоил Гордона коротким кивком.

— Всего хорошего, Гордон.

— Всего хорошего, мистер Феаруэзер.

Не предложив Гордону называть его по имени, Дилан стремительным шагом вышел в дверь, которую открыла ему Мия.

Прежде чем дверь за ними закрылась, он услышал за спиной, как Гордон пробурчал секретарше:

— Черт бы подрал этих золотых детишек.

Шагавшая рядом Мия усмехнулась:

— А я‑то думала, вы ему нравитесь.

Дилан взглянул на нее и, запрокинув голову, расхохотался.

Дилану очень не хотелось в этом признаваться, но он не мог дождаться, когда увидит Мию без униформы. Он ничего не имел против униформы, но просто уже сверх всякой меры насмотрелся на этот хлопок цвета хаки.

Где‑то в глубине его сознания затаились мужские фантазии. Ему бы очень хотелось, чтобы Мия открыла дверь в коротенькой юбочке и туфлях на высоком каблуке. Впрочем, он подозревал, что у Мии, скорее всего, нет ни того, ни другого.

Дилан постучал еще раз, и дверь приоткрылась. Он улыбнулся. Мия стояла перед ним в джинсах и балетках. В качестве бонуса в ее ушах висели на удивление игривые серьги, выгодно подчеркивавшие ее темные блестящие волосы. До этого Дилан ни разу не видел ее с распущенными волосами. У него возникло безумное желание запустить в них руку, чтобы убедиться, действительно ли они такие мягкие и шелковистые, какими кажутся.

Он уже собирался поприветствовать Мию со своей фирменной преувеличенной галантностью. Поцеловать руку, закружить ее, сказать, что она выглядит достаточно хорошо, чтобы пойти на свидание… Но выражение ее глаз его остановило.

Дилан замер.

— Что случилось?

Мия шумно вздохнула и распахнула дверь шире.

— Вы пришли раньше времени.

— Если вы не успели собраться, я с радостью подожду. Кстати, вы прекрасно выглядите.

— Нет, я готова. Просто… Понимаете, я этим не занимаюсь.

— Вы не ходите на свидания? Да, Мия, вы говорили.

Ее гостиная оказалась совсем маленькой. Да и весь коттедж был крохотным. Мия еще раньше, на неделе, сказала ему, что снимает один из коттеджей для работников «Плам пайнс». Три таких коттеджа стояли в ряд в южной части парка. Можно сказать, вся жизнь Мии протекала в «Плам пайнс». Дилан огляделся. Странно, но, похоже, она не особенно старалась сделать свое жилище уютным или хотя бы удобным.

— Дилан, вы уверены, что это хороший план?

Он повернулся к ней и нахмурил брови:

— Что вас беспокоит?

Она пожала плечом:

— Что я вас подведу. — Мия жестом предложила ему сесть на диван, а сама опустилась на грубый деревянный стул у маленького обеденного стола.

Она облизнула губы. Желание пронзило Дилана. Он постарался не обращать на это внимания. Ради бога! Он же себя предупреждал, что не должен этого допустить!

— Мне трудно представить, как вы можете меня подвести.

— Я… Понимаете, я не слишком разговорчива, а сегодня мне придется поддерживать беседу.

Мия подняла руки и беспомощно уронила их на колени.

— Я пыталась придумать подходящие темы для разговора, и вот… — Она пожала плечами. — Вот теперь мне не по себе.

В этот миг Дилану хотелось только одного, обнять ее и крепко прижать к себе. Но вряд ли это то, что ей нужно. Тогда он просто наклонился к ней. От девушки шел нежный цветочный аромат, и Дилан с удовольствием вдохнул его.

— Я и не жду, что вы вдруг начнете болтать без умолку. Вы нравитесь мне такой, как есть. И Карле тоже.

— Просто… вы с Карлой такие веселые. Мне бы очень не хотелось выглядеть букой.

Дилан невольно усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что мы с сестрой такие шумные и болтливые, что, начав говорить, не дадим никому другому вставить ни слова?

Мия вытаращила глаза.

— Я этого не говорю! — сказала она и со вздохом откинулась на спинку стула.

— Вы, должно быть, решили, что мы с Карлой любим быть в центре внимания. Но вы забыли, что там будет Тьери, а уж его нельзя упрекнуть в излишней живости.

— Не думаю, что меня можно сравнивать с Тьери.

— Расскажите лучше, как прошла сегодняшняя экскурсия для школьников.

— О, им очень понравилось, — оживилась Мия. — Так забавно наблюдать за ними, когда они впервые дотрагиваются до змеи или ящерицы.

Дилан взял с кофейного столика книгу, оказавшуюся недавно изданной автобиографией знаменитой комической актрисы.

— Интересно?

— Да, очень. В книге она такая же смешная, как на экране.

Он положил книгу на место.

— Вы слышали про розыгрыш с садовыми гномами, который устроили в университете студенты инженерного факультета?

Мия бросила на него удивленный взгляд:

— Я видела фото в газете. Довольно рискованно, но смешно.

— Какое блюдо вам всегда хотелось приготовить, но так и не удалось?

— М‑м‑м… телячьи эскалопы.

— Мне бросилось в глаза, что у этих коттеджей нет специальной парковки.

— И…

— И перед домом я не заметил машины. Это навело меня на мысль, что у вас нет машины.

Она сложила руки на груди.

— Верно.

— Вы планируете ее купить?

— Возможно.

— Когда?

Мия наморщила лоб.

— Дилан, зачем столько вопросов?

— Вот видите, сколько у вас тем для разговора! Смешной случай на работе, интересная книга, история из местной газеты, рецепт телячьих эскалопов и вопрос о том, какую модель из небольших хэдчбеков вам лучше всего купить.

Уставившись на него сердитым взглядом, она заправила волосы за уши и снова сложила руки на груди.

— Как вы узнали, что я хочу купить хэдчбек?

— Вы молоды, у вас нет детей, а значит, вам пока не нужна машина размером с железнодорожный вагон.

Мия опустила руки на колени. А потом улыбнулась — и как будто вся засветилась изнутри. В ее темно‑зеленых глазах плясали веселые искры, и у Дилана екнуло сердце.

— Темы для разговора… Так просто? — Мия щелкнула пальцами. — Вы справились с этим на раз‑два. Как вам это удается?

— Наверное, так же, как вам, когда надо отличить лесную орхидею от злостного сорняка. — Дилан усмехнулся, напомнив ей инцидент, который произошел на неделе, когда он чуть не вырвал ценное растение.

Мия смотрела на него, как на волшебника, и у него возникло чувство, что он бы с радостью купался в ее восхищении всю жизнь.

Он пожал плечами.

— Практика. Мой род занятий предполагает необходимость говорить с людьми. Хотя, по правде сказать, факт состоит в том, что у меня природный дар нести всякую легкомысленную ерунду.

— В умении вести приятную беседу нет ничего глупого и легкомысленного.

— Да, если правильно им пользоваться.

Мия очень серьезно посмотрела на него:

— Избавить кого‑то от смущения — это не ерунда.

А он подумал, интересно, если он продолжит избавлять Мию от смущения, она разрешит ему поцеловать ее? И тут же спохватился, они с Мией не должны целоваться. Они должны лишь выяснить, достоин ли Тьери его сестры. На этом все закончится.

Это не более чем обычное влечение противоположностей. Они с Мией слишком разные, чтобы это могло продлиться долго. И он не сделает ничего такого, что могло бы причинить ей боль.

В тот же вечер Дилан появился на пороге ее коттеджа.

Не говоря ни слова, Мия пропустила его в дом. Она сама не знала почему, но его появление совсем ее не удивило.

— Я хочу поговорить о том, что случилось сегодня в парке, — без предисловий заявил он.

— Не понимаю, о чем тут говорить. — Мия направилась на кухню. — Хотите чаю или кофе? Могу предложить легкое пиво.

— Спасибо, нет.

Она налила себе немного воды и, жестом предложив ему сесть на диван, сама устроилась за столом.

Но Дилан встал посреди комнаты и, сложив руки на груди, уставился на нее.

Мия вздохнула:

— Дилан, мне очень жаль, но я не умею читать мысли. Что вы хотите обсудить?

— Мне не понравилось ваше обвинение в том, что я пытаюсь решать за вас. Я просто почувствовал себя виноватым из‑за того, что поставил вас в ситуацию, в которой вы явно чувствовали себя неловко. Мне захотелось это исправить, и я не понимаю, почему вы решили, что я пытаюсь вами командовать.

— Я ценю ваши добрые намерения, но это не меняет того факта, что вы даже не спросили моего мнения.

— Я не успел! — Дилан взмахнул рукой. — Когда имеешь дело с такими людьми, как Фелипе, лучше всего действовать жестко и быстро.

— Но что, если я скажу, что ваше решение испугало меня еще больше, чем сама проблема?

— А это действительно так?

— Да.

— Почему?

Мия встала, прижав руки к груди.

— С того дня, когда я вышла из тюрьмы, у меня одна задача — быть незаметной, избегать любых проблем. Судебный процесс вызвал бы гораздо больше шума, чем фотография неизвестной девушки на какой‑нибудь выставке.

Дилан выпрямился во весь рост.

— Вас беспокоит, что какой‑то человек из вашей прошлой жизни может снова доставить вам неприятности?

— Нет. — Это ее не волновало. С этим Мия давно покончила.

— Послушайте, я понимаю вашу тревогу при мысли о публичности, но, ради бога, почему вы испугались, что я куплю эту фотографию?

— Я уже и так достаточно многим вам обязана!

— Но это мои деньги. Я могу делать с ними все, что хочу.

— Только не у меня на глазах. Вы не можете тратить деньги на то, что нужно только мне одной.

Дилан впился в нее немигающим взглядом.

— Вы предпочитаете, чтобы эту фотографию выставили на публике, лишь бы не чувствовать себя обязанной мне?

Она посмотрела ему в глаза:

— Да.

На мгновение он отвернулся, а когда повернулся к ней, его глаза сверкали огнем.

Не дожидаясь, когда он обрушит на нее упреки в упрямстве и неблагодарности, Мия поспешила выпалить:

— Если бы Фелипе продал вам эту фотографию, вы согласились бы отдать ее мне?

Дилан замер. Его подбородок чуть опустился вниз.

— Я бы пообещал, что надежно сохраню ее.

Они оба понимали, что это не одно и то же. Мия почувствовала, как ее губы скривились сами собой.

— Значит, в конце концов Фелипе сделал именно то, что я хотела.

— И это ваша благодарность за то, что я пытался вам помочь?

Она не стала отводить взгляд.

— Вы не пытались помочь мне. На самом деле вас бесит, что вы упустили шанс купить эту фотографию.

Он шагнул ближе к ней.

— А вас это до смерти пугает, верно?

— Вам уже известно мое отношение к флирту и прочей романтике. Не знаю, как объяснить это еще яснее. Но, когда вы предлагаете такие бешеные деньги за мою фотографию, у меня складывается впечатление, что вы меня не услышали.

— Многие женщины не нашли бы в моей попытке ничего романтического.

— Но только не я.

Не вынимая рук из карманов, Дилан прошелся по комнате. Мия изо всех сил старалась не замечать, как двигались мышцы его плеч под тонким хлопком деловой рубашки и какой маленькой казалась ее гостиная, когда он мерил ее своими стремительными шагами.

Мия знала, стоит ей подойти и прижаться к нему, обхватить руками за шею, и он обнимет ее. Тогда они забудут обо всем на свете, утопая в наслаждении, которое подарят друг другу.

Ей казалось, что сердце сейчас вырвется из груди. Она сжала руки. Это не помогло. Возможно, не стоило так усложнять, если иметь в виду короткую интрижку, но Мия не хотела рисковать.

Если бы только все эти мысли могли остудить ее разгоряченную кровь!

Дилан резко повернулся к ней:

— Мия, вы можете сколько угодно прятать свое сердце за семью печатями, но у вас нет права распоряжаться моим.

Мия почувствовала, как жаркая пелена застилает глаза. Дилан не собирался обещать ей ничего серьезного. Только просто переспать. И они оба это понимали.

— Вы забыли о нашей договоренности. Мы дали обещание!

— То, что мне захотелось получить эту фотографию, еще не означает, что я хочу вас.

Но он хотел ее, и оба знали, что она тоже хочет его. Они балансировали на самом краю обрыва, и Мия не могла позволить им сорваться вниз.

Дилан наклонился так близко, что она почувствовала на щеке его дыхание.

— Вы уничтожите этот снимок?

Ей захотелось ответить «да», но она не смогла.

— Нет.

— Вы отдадите его мне.

Она покачала головой:

— Мне не нужны ваши деньги.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке, и ее бросило в дрожь.

— Я не говорил, что собираюсь купить его у вас, Мия. Я имел в виду, что рано или поздно вы все равно отдадите его мне. В подарок.

Его рука вдруг обхватила ее затылок, а губы оказались совсем рядом с ее ртом. Слова замерли у нее в горле.

— На той фотографии девушка, которой вы должны быть. Я это знаю, и вы это знаете.

Нет, он ошибался! Она не заслуживала того, чтобы быть той девушкой. Она заслуживала только одного — прожить свою жизнь мирно.

Он тронул поцелуем уголок ее рта. Ее глаза закрылись, она повернулась к нему…

И тут Дилан ее отпустил.

— Вы хотите меня не меньше, чем я вас.

Кровь застучала у нее в ушах. Ей пришлось протянуть руку и опереться на стул.

— Я не понимаю, почему вас пугает мысль о том, чтобы быть счастливой.

Разочарование и смущение боролось в ней со здравым смыслом, и Мия не сразу смогла понять, что сказал Дилан. Она расправила плечи.

— Я и так счастлива.

Отстранившись от него, Мия взяла свой стакан с водой и сделала несколько шагов в сторону.

— Лгунья.

Дилан произнес это слово почти ласково. Но как он не мог понять, что ей нужно просто не сбиться с пути? Мия повернулась к нему спиной.

— Дилан, не хочу показаться грубой, но мое счастье никак не связано с тем, буду я с вами спать или не буду.

— Я сейчас говорю не о себе, Мия, не о том, могу ли я сделать вас счастливой. Я вычеркнул себя из этого уравнения.

— И очень кстати.

— Просто мне кажется, что сейчас вы так же несвободны, как если бы сидели в тюрьме.

На его слова она так резко повернулась, что из стакана выплеснулась вода.

— Если вы так считаете, то это лишь показывает, насколько вы наивны.

Дилан смущенно моргнул, а потом кивнул:

— Простите, я сболтнул глупость. Это действительно было так ужасно? — тихо спросил он.

Мия закрыла глаза.

— Да. — Она с усилием открыла их снова. — Я больше никогда туда не вернусь. И счастье — совсем не большая цена за это. Думаю, вам пора уйти, Дилан.

Он долго пристально смотрел на нее, но в конце концов кивнул:

— Надеюсь, насчет субботы все остается в силе?

— Да, я буду.

В пляжных шортах и майке Мия выглядела очень симпатично. Эта комбинация голубого с розовым подчеркивала теплый тон ее кожи, создавая идеальный фон для блестящих темных волос. И хотя Дилан солгал бы, сказав, что не хочет видеть ее в бикини, по большому счету ему было все равно, во что она одета, ему просто хотелось видеть ее спокойной и счастливой.

Мия лежала на надувном матрасе и с улыбкой разглядывала свои ноги.

Дилан присел на соседний матрас.

— Чему вы улыбаетесь?

Ее щеки покрылись нежным румянцем.

— О, я…

Он с любопытным видом наклонился к ней:

— Сознавайтесь.

В глазах Мии плясали веселые огоньки. Они только что перестали играть в водный волейбол, и все пребывали в хорошем настроении… даже Тьери.

— Это прозвучит в высшей степени нескромно, но… я любуюсь своими ножками.

Дилан взглянул на ее ноги, и Мия повертела ими, чтобы он мог их рассмотреть.

— В последний раз я красила ногти на ногах лет в пятнадцать или шестнадцать, после педикюра они стали такие красивые.

Ее ногти сияли ярко‑розовым лаком, и его так и тянуло их поцеловать.

— Я, пожалуй, полежу здесь и тоже полюбуюсь ими. Они так хороши, что не описать словами.

Мия засмеялась, и Дилан почувствовал, как душа взмывает ввысь.

— Дилан, я провела день на редкость приятно. И хочу сказать вам спасибо.

— Я очень рад. Надеюсь, вечер вы проведете не хуже.

Она бросила взгляд на Карлу и Тьери, сидевших в тени огромного зонта за столом с другой стороны бассейна.

— По‑моему, Тьери выглядит более расслабленным, чем обычно. Возможно, ключом к его душе стал водный волейбол.

Дилан вдруг почувствовал странное нежелание думать о том, что происходит с этой парой, как на самом деле, так и в его воображении.

— Вы не хотите посмотреть фотографию Джейсона Гилмора? — Заметив, что Мия нахмурилась, он добавил: — Помните, это тот фотограф, над которым насмехался Фелипе?

Мия колебалась, но потом взмахнула рукой:

— Она может соперничать с этим?

Он посмотрел на открывавшийся перед ними вид, а потом подложил руки под голову.

— С этим видом конкурировать невозможно.

А в сочетании с ножками Мии пейзаж выигрывал еще больше.

— Вашему бассейну могли бы позавидовать многие отели.

Бассейн был довольно длинным и, загибаясь с одного края, образовывал лагуну с островом посередине, где стояли закуски и напитки. Из‑за того, что вода доходила до самого края, бассейн казался бесконечным, и это заворожило Мию с первого взгляда.

Дилан кивнул. Бассейн действительно выглядел потрясающе.

— Но то, что за ним, еще лучше.

Дом Феаруэзеров стоял на мысу, и лес, спускавшийся по склону холма, закрывал раскинувшийся внизу пляж. Зато Тихий океан простирался перед ними во всем своем сапфировом великолепии.

— Нам невероятно повезло, что мы живем в таком месте.

— Да, верно, — без тени зависти согласилась Мия. Она взглянула на Дилана. — Подозреваю, что для этого вам пришлось немало потрудиться.

Он обвел жестом бассейн и дом:

— Мы унаследовали все это от родителей.

Мия не сводила с него глаз.

— И все же могу поспорить, что вы согласились бы все это отдать, ради того чтобы провести с ними хотя бы еще один день.

Ее слова попали в ту тайную часть его души, куда Дилан не допускал никого, кроме Карлы. Если бы он мог увидеться с отцом и спросить его совета о том, как лучше вести себя с дядей. Если бы мог встретиться с матерью и спросить, как помочь Карле. Если бы ему дали шанс хотя бы просто обнять их еще один раз… посидеть с ними за обеденным столом… посмеяться с ними. Сердце Дилана сжалось от боли.

— Простите, я не хотела вас расстраивать.

Он заставил себя встряхнуться.

— Вы меня ничуть не расстроили.

Мия улыбнулась:

— Вы ужасный врун, Дилан.

Почему‑то эти слова заставили его рассмеяться.

— Я скучаю по ним. Не знаю, что еще сказать.

— Вы не обязаны ничего говорить. И где висит эта ваша фотография? У вас в спальне?

Дилан уставился на нее не в силах сдержать улыбки.

— Неужели вы думаете, что Гилмор — только предлог, чтобы заманить вас в спальню?

Поджав губы, Мия указала на него пальцем:

— Я вижу все ваши хитрости, Дилан. Вам нельзя доверять.

— Да, но вам же хочется мне доверять? — Он поймал ее палец и поцеловал его.

Она резко вдохнула.

— И тем не менее, мадам, в данном случае мне можно полностью доверять. Фотография висит в парадной гостиной.

Мия бросила взгляд на свои ноги, потом на океан, потом на него.

— В таком случае я хотела бы на нее посмотреть.

Дилан встал и протянул ей руку. После недолгих колебаний она приняла ее, и он помог ей встать. Он сплел свои пальцы с ее пальцами с намерением как можно дольше не выпускать их.

— Почему вы держите ее в парадной гостиной, а не в жилых комнатах?

— Вы сами поймете, когда увидите.

Мия не спешила убирать руку, и у Дилана возникло ощущение маленькой победы.

В первый же миг, когда ее взгляд упал на фотографию, Мия поняла, почему он не повесил ее в жилых комнатах. Даже несмотря на то, что ее отвлекало прикосновение Дилана, державшего ее руку так, словно для него это самое обычное дело, мощная энергетика снимка сразила Мию наповал.

За всю свою жизнь она держала за руку только трех мужчин: отца, когда была очень маленькой, Джони, когда была очень глупой, и теперь Дилана.

«Но ты уже не очень маленькая и не очень глупая».

В последнем у нее возникли некоторые сомнения.

— Это… впечатляет.

Она не знала, смогла бы изо дня в день жить рядом с такой картиной. Ее сила потрясала. Хотя Мия не могла понять, откуда исходит эта сила.

Это был просто пейзаж — сверхъестественно спокойный океан, гладкость которого не нарушала ни одна волна, на переднем плане холм, трава на котором, не тронутая ни малейшим дуновением ветерка, была так же неподвижна, как вода. Над океаном нависали низкие грозовые тучи, делавшие воду угрожающе темной. А откуда‑то из‑за спины фотографа било яростное солнце, заливавшее всю картину мощным потоком света, от которого каждая травинка выглядела невероятно ярко и отчетливо. Этот контраст — такой странный и вместе с тем такой реалистичный — завораживал.

— Что скажете?

Мии пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить:

— Ваш мистер Гилмор поймал самый последний миг перед началом шторма. Еще секунда, и подует ветер, а солнце скроется за тучами. Это… это как глубокий вдох. Как дуэль между светом и тьмой, между добром и злом.

Дилан подошел к ней и встал рядом.

— Я чувствую то же самое.

— И понимаете, что в этом случае победит тьма…

— Но?..

— Но меня не оставляет ощущение, что это не навсегда. Тьма — это на время. Шторм выдохнется, и солнце снова возьмет власть в свои руки.

Какое‑то время они стояли и молча смотрели на фотографию.

— Она говорит о печали и надежде, — вдруг выпалила Мия, не в силах удержаться. — Она навевает на меня грусть и вместе с тем дарит надежду, ощущение счастья… и благодарности.

Дилан кивнул:

— Да, я понимаю.

— Это самая удивительная картина из всех, которые я видела.

— И вторая из самых удивительных картин, которые видел я.

Слова Дилана заставили Мию повернуться к нему и с изумлением поднять брови.

— Неужели вы видели что‑то лучшее?

— Тот снимок, который сделал Фелипе в четверг в парке. Глядя на него, я чувствую все, о чем вы сказали и много больше.

Мия почувствовала, как невидимая рука сдавила грудь, не давая вздохнуть.

— О, я…

Она не знала, что сказать, но внезапно гипноз рассеялся, потому что в комнату ворвалась Карла:

— О, Дилан!

Дилан повернулся к ней, как показалось Мии, весьма неохотно.

— Что случилось?

Карла лишь заламывала руки и издавала нечленораздельные звуки, его взгляд сделался жестче.

Мия шагнула и взяла Карлу за руку.

— Карла, в чем дело?

Карла вцепилась в ее руку мертвой хваткой.

— О, Мия, у меня нет слов, чтобы извиниться перед тобой. — Повернувшись к Дилану, она добавила: — Только что приехал дядя Эндрю.

Мии показалось, что от этих слов Дилан сразу же постарел лет на десять. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что брат с сестрой не питали особой любви к своему дядюшке. Если судить по выражению ужаса в потемневших глазах Карлы, он был не иначе как монстром‑людоедом. Похоже, она боялась этого человека.

Бросив взгляд на фотографию, Мия расправила плечи.

— Значит, ваш дядюшка — это шторм?

Дилан удивленно посмотрел на нее.

Она слегка улыбнулась.

— У меня тоже есть такой родственник. Полагаю, нам надо просто переждать его визит. — Она подмигнула Карле: — Как знать? Может быть, его очарует Тьери.

Карла чуть не рассмеялась.

Дилан тоже посмотрел на фотографию, и его плечи немного расслабились. Обняв Мию одной рукой, он прижался губами к ее волосам. Жест был нежный и дружеский, без признаков сексуальности, но ее кровь все равно вспыхнула огнем.

— Тогда идем, — сказал он. — Встретимся с драконом лицом к лицу.

Мия сидела за столом для пикника и вяло подкармливала павлина остатками своего сэндвича, который, как обычно, принесла себе на ланч. У Дилана сжалось сердце. Прошло четыре дня после их поцелуя, а она выглядела бледной и усталой.

Если Мия думала, что он отступится, она ошибалась. Он хотел понять, что она имела в виду, говоря «спасти себя», и со всей решимостью настроился это выяснить. И как только он это поймет, то сможет разработать план игры, позволяющей сломать защитную стену, которой окружила себя Мия.

Словно почувствовав появление Дилана, Мия повернулась и, увидев его, уронила сэндвич. Павлин мгновенно склевал добычу.

— Хорошо, что я это принес, иначе ты осталась бы голодной. — Дилан положил на стол несколько плиток шоколада и занял место напротив девушки. — Как дела, Мия?

— Все нормально. — Она взяла одну шоколадку, но не стала ее разворачивать. В глубине ее глаз Дилан заметил тревогу. — А как ты?

Он должен был ответить, что не спит по ночам, думая о ней, но лишь улыбнулся.

— Мне будет гораздо лучше, когда я съем одну из них. — Дилан взял шоколадку и заметил, что плечи Мии немного расслабились. — Карла просила меня передать тебе рецепт телячьих эскалопов, который обещал Тьери.

— Почему она не привезла его сама?

Он пожал плечами, надеясь, что не выдал себя.

— Она сказала, что занята. — А он готов был ухватиться за любой повод, лишь бы увидеть Мию. — Наверное, подумала, что я увижусь с тобой первым.

— У тебя есть время? Хочу кое‑что тебе показать.

— Я свободен как птица.

— Отлично. Тогда пойдем со мной.

Мия повела его по узкой дорожке, проложенной в диком лесу. Вокруг царили тишина и покой. Дилан в очередной раз изумился, что такое место существует в черте города.

Минут через десять Мия замедлила шаг. Повернувшись к нему, она приложила палец к губам, а потом, отогнув ветку дерева, показала куда смотреть.

Подойдя ближе, Дилан перехватил ветку, которую она держала.

Оказалось, они вышли к пруду с лилиями. На подстилке для пикника расположились Карла и Тьери. Голова невесты лежала на коленях жениха, и его пальцы нежно перебирали ее волосы. Он что‑то говорил ей, а она смеялась.

У Дилана забилось сердце. Задержав дыхание, он смотрел на сестру и ее жениха. Потом Мия взяла его за локоть и потянула назад. Снова приложив палец к губам, она повела его по другой дорожке, пока они не вышли на каменистую поляну. Там Мия села на большой валун.

Дилан опустился на соседний камень. Наконец он поднял глаза на Мию:

— Я никогда не видел Карлу такой счастливой.

Мия благоговейно кивнула.

— Как ты узнала, что они здесь?

— Я случайно наткнулась на них в понедельник. А сегодня заметила на парковке машину Тьери и догадалась, что они снова здесь.

— Она так влюблена в него и совершенно счастлива.

— Ты заметил, как он на нее смотрел?

Да, Дилан это заметил.

— Он смотрел на нее, как будто она лучше всех на свете. — Он вскочил и принялся ходить взад‑вперед, потом повернулся к Мии: — Мужчина, который так смотрит на женщину, никогда ее не обидит. Он будет делать все, что в его власти, чтобы защитить ее и сделать счастливой.

Мия кивнула. А Дилан невольно задумался о другом. Он снова опустился на камень, и Мия, взяв его за руку, слегка пожала ее.

— Дилан, ты не потеряешь Карлу. Ты приобретешь брата.

— Но он такой неприятный человек!

— Мне кажется, чем лучше ты будешь его узнавать, тем больше он будет тебе нравиться. И еще я думаю…

Дилан поднял глаза, внезапно насторожившись.

— Что ты думаешь? — спросил он.

Не глядя на него, Мия потерла рукой шею.

— Я думаю, нам больше нет смысла делать вид, что мы встречаемся.

Дилан не мог понять, что могло заставить Мию так резко оборвать их отношения, хотя их и не было. Но он хотел, чтобы были. Ну, не совсем отношения, но что‑то вроде того.

— Возможно, ты права, — отозвался он.

Казалось, Мия напряглась, но заставила себя расслабиться. Дилан опустил голову, чтобы спрятать улыбку. Мия Мейдью была весьма противоречивой дамой.

— Пожалуйста, только не говори, что ты хочешь бросить и Карлу.

— Я вовсе не собираюсь бросать Карлу. Мы с ней будем друзьями до тех пор, пока ей нужна моя дружба. — Скрестив руки на груди, она строго посмотрела на Дилана: — И еще, Дилан, тебя я тоже не бросаю, ведь между нами ничего не было. Мы лишь притворялись.

— Я не притворялся, когда целовал тебя. И какой бы хорошей актрисой ты ни была, Мия, уверен, что и ты не притворялась.

Мия облизнула губы и сглотнула. Дилана охватил приступ неистового желания.

— Даже не думай!

Глаза Мии сверкнули огнем. Дилан глубоко вздохнул и кивнул.

— Извини, я на миг потерял голову и позволил себе представить, что могло бы быть. Но, если мне когда‑нибудь выпадет счастье заняться с тобой любовью, это будет там, где я смогу всеми известными мне способами показать тебе, как ты красива и желанна. Где не будет никакой спешки. И ты наконец сможешь полностью расслабиться. Я вовсе не собирался перепихнуться по‑быстрому на траве, где нас будут жрать комары и мошки и где на нас может наткнуться кто угодно. Когда я буду заниматься с тобой любовью, Мия, я сделаю так, чтобы ты думала только обо мне.

Отскочив от него в сторону, она взглянула на часы:

— Мой обеденный перерыв почти закончился. Я должна продолжить работу.

Они вместе вернулись на поляну для пикника. И он спросил Мию, подарит ли она ему еще одно фиктивное свидание.

— Зачем? — удивилась она.

— Хочу попробовать пообщаться с Тьери в доброжелательной обстановке. Кстати, если ты не забыла, ты пригласила всех нас на обед.

У Мии вдруг поникли плечи.

— Да, пригласила. Конечно.

— Ты можешь отказаться, если хочешь. Я без проблем придумаю для тебя какое‑нибудь оправдание. Никто не обидится.

— Готовка меня не волнует. Нас же всего четверо, а не четырнадцать.

— Тогда что тебя волнует?

— Мой дом.

— И что не так с твоим домом? Я понимаю, что он маленький, но для нас это не важно.

— Он похож на тюремную камеру.

— Он пустой, негостеприимный, и… и мне за него стыдно.

— Тебе нечего стыдиться. Он чистый и функциональный. Остальное не смущает ни меня, ни Карлу. А если это смущает Тьери, то говорит лишь о том, что он идиот.

— Я понимаю, что это не должно иметь значения. Просто я не умею наводить красоту на то, что меня окружает. Наверное, мне стоит купить пару журналов, где об этом пишут, и хотя бы немного его украсить.

— В этом я могу тебе помочь. Ты ведь не хочешь переделывать весь дом. Тебе просто надо сделать его немного веселее… немного уютней, да? На самом деле, чтобы оживить твой маленький коттедж, достаточно всего несколько аксессуаров. Я клянусь, ты сама удивишься, как это просто. Какой у тебя бюджет? — спросил Дилан, чтобы она поняла — он не пытается ее купить.

Мия назвала сумму, небольшую, но вполне достаточную для их цели.

— С этим и будем работать, — сказал он, потирая руки.

— Ради бога, что ты можешь понимать в бюджете?

— Я прошел ускоренный курс бухгалтерии, когда создавал свою компанию. К тому же в работе мне каждый раз приходится иметь дело с бюджетами своих клиентов. И если я хочу заработать, я должен в них укладываться.

— Извини, я сказала глупость. Конечно, ты…

— Да, я богатенький мальчик, Мия. Если бы я захотел, то мог бы жить в роскоши до конца своих дней, не пошевелив и пальцем. Ты не первая из тех, кто сомневается в моих способностях.

— И все же ты не захотел так жить, верно?

— Мне хотелось самому что‑то создать. Кроме того, не в традициях нашей семьи сидеть сложа руки или почивать на чужих лаврах. Но ни политика, ни юриспруденция меня не интересовали и…

— Ты решил пойти своим путем?

— И, как ты справедливо напомнила мне в прошлую субботу, я могу этим гордиться. И я горжусь. Теперь я хочу помочь тебе. Ты согласна? Пускай мы с тобой не встречаемся по‑настоящему, но мы ведь можем быть друзьями, правда?

— Я жила сама по себе с тех пор… уже больше одиннадцати месяцев. — Расскажет ли она когда‑нибудь, как и почему оказалась в тюрьме? Конечно, он мог бы получить полицейские отчеты, протоколы суда, Тьери наверняка уже это сделал, но Дилану хотелось, чтобы Мия сама ему рассказала. — Я забыла, как хорошо иметь друзей.

— Для меня честь быть твоим другом, Мия. Если бы Карла была здесь, она сказала бы то же самое. Мы не привыкли считать дружбу чем‑то само собой разумеющимся.

— Удивительно, как много у нас общего при том, что мы из разных слоев общества.

— Тогда, может, съездим в магазин? В субботу? Чтобы оживить твой коттедж?

— Я работаю до полудня.

— Я заеду за тобой в час.

— О’кей.

Дилан не удержался и поцеловал ее в щеку.

— Увидимся в субботу.

Дойдя до конца дорожки, он оглянулся, увидел, что она смотрит ему вслед, и помахал ей. Мия с заметным опозданием ответила тем же.

Дилан задумался, был ли в жизни Мии кто‑то, кто считал бы ее самым важным в своей жизни человеком? В глубине души он знал ответ — Мия совершенно одинока.

И Дилан решил, что не станет для нее очередным разочарованием. Он просто покажет ей, как надо жить. И когда они расстанутся, Мия будет рада, что встретила его.

Мия осмотрела свою крохотную гостиную. Она не могла поверить, чтобы несколько мелочей могли так сильно ее изменить. Прежде у нее никогда не было шанса попробовать свои силы в декорировании. У ее отца имелось твердое мнение насчет того, что считать респектабельным, а что нет — мать никогда ему не перечила. Мии не позволялось даже вешать постеры в своей комнате. Она рано поняла, что проще подчиниться и жить мирно, чем бунтовать.

Когда Мия познакомилась с Джонни, его дом уже был красиво обставлен. Она испытывала благоговейный трепет перед его вкусом. А те два года, что она прожила одна до того, как переехать к Джонни, Мии приходилось так туго, что у нее совершенно не оставалось денег на украшение жалких маленьких комнат, которые она снимала.

В тюрьме Мия научилась обходиться самым малым и вышла оттуда с той же привычкой. Сначала это казалось ей мудрым. Она действительно не хотела слишком привязываться к вещам, как Джонни. Но сделать уютным свое жилище — не преступление.

— Мия, очнись.

Она отшатнулась, когда Дилан помахал у нее перед носом рукой.

— Такое впечатление, что ты где‑то далеко, — лукаво заметил он и обвел жестом гостиную. — Тебе нравится?

— Я просто влюблена в эту комнату.

Сегодняшний поход по магазинам с Диланом был увлекательным. Мия думала, что он выберет в магазинах то, что ей нужно, как сделал бы ее отец или Джонни. Но нет, он каждый раз спрашивал ее мнение.

— Мне нравится цветовая гамма, которую ты выбрала. — Дилан огляделся по сторонам. — Теперь здесь стало гораздо светлее.

— Цветовая гамма — это наше общее достижение. Сама я бы ни за что не сообразила.

Когда Дилан привез ее в магазин, он первым делом спросил, какие цвета ей нравятся. В конце концов Мия остановилась на ярко‑синем и песочно‑сером. Теперь она накрыла диван покрывалом, разложила на нем подушки и застелила стол скатертью в тех же тонах. Разделочный стол украсили синие кувшины, на каминной полке появилась ваза и несколько безделушек, а на стене два постера с изображениями морского берега в простых винтажных рамках. Под кофейный столик лег джутовый палас с каймой цвета шоколада, а у двери симпатичный приветливый коврик.

— Все так изменилось, — удовлетворенно вздохнула Мия. — Теперь мне больше нечего стесняться.

— Сюда нужна ваза со свежими цветами. — Дилан показал на рабочий стол. — Возможно, еще какое‑нибудь растение на кофейный столик, и комната будет идеальна.

— Так. В кухню маргаритки, на кофейный столик фиалки. Все сделаю.

— И самое главное — все это укладывается в бюджет! — улыбнулся Дилан.

Он выглядел таким довольным, что Мия невольно рассмеялась, и ее сердце забилось сильнее. То, что сегодня сделал для нее Дилан, стоило тысячи слов. Он вел себя с ней как с другом. Теперь настал ее черед. 

— Видишь? Я же тебе говорил, что это отличная идея.

Дилан устроился на песке и улыбнулся ей. Мия расстелила полотенце, чтобы он мог поставить на него коробки с пиццей.

— Я подожду выносить окончательное суждение, пока не попробую пиццу.

Она выставила на полотенце две бутылки с водой. У них оставалось еще полчаса светлого времени, возможно, даже чуть больше. В воде отражались последние лучи солнца, переливавшиеся всеми оттенками розового, золотого и лилового. Легкий ветерок играл волосами Мии, мирно набегали на берег волны, раздавались крики чаек над головой, слышался смех небольшой семейной компании, расположившейся на берегу в стороне от них. Слева на вершине холма виднелся знаменитый ньюкаслский маяк. А прямо перед ними расстилался Тихий океан.

Такой простор. Мия всей грудью вдохнула морской воздух и, повернувшись к Дилану, увидела, что он за ней наблюдает. Она застенчиво пожала плечами и села рядом с ним, но так, что между ними оказались коробки с пиццей.

— Место просто замечательное. Лучше ты не мог бы выбрать.

— И вечер для пикника просто прекрасный. А теперь попробуй пиццу.

Мия взяла из коробки пиццу, откусила от нее и с трудом сдержала стон удовольствия.

— Вкусно… — пробормотала она. — Правда, очень вкусно.

Какое‑то время они молча ели. У Мии стало легко на душе. Дилан заставил ее вспомнить, сколько удовольствий существует на свете. Мия вышла из тюрьмы почти одиннадцать месяцев назад, но все еще боялась радоваться жизни.

— О чем ты думаешь? Ты только что радовалась, а теперь уже нет.

— Что? — Она повернулась к нему. — Мне очень хорошо. Честно.

Дожевав свою пиццу, она взяла бумажную салфетку.

— Хочешь знать правду? Я боюсь слишком сильно радоваться.

— Почему?

— Из осторожности. Вдруг я сделаю какую‑нибудь глупость, и снова окажусь там.

— Ты имеешь в виду тюрьму?

Она кивнула.

— У тебя есть какие‑то причины считать, что ты снова туда попадешь?

— Мне трудно считать свободу чем‑то само собой разумеющимся. Люди многое так воспринимают, пока у них это не отнимут. Одна мысль о том, что я совершу ошибку, и меня снова посадят… — Она передернулась. — Поэтому иногда в радостные моменты я вдруг вспоминаю тюрьму, и мне становится страшно…

Дилан наклонился к ней, и Мия почувствовала слабый аромат мускатного ореха. Этот аромат смешивался с запахом моря и пиццы, и она подумала, что ей никогда в жизни не было так хорошо.

— Мия, теперь ты совсем другая. Ты уже не сделаешь тех ошибок.

— Думаю, тебе надо узнать, что со мной случилось.

— Да, я очень этого хочу.

— Жалкая история, — предупредила Мия. — Ты в самом деле не пытался ничего обо мне разузнать?

— Мне хотелось услышать все от тебя, а не вычитать в так называемых фактологических отчетах, где отсутствуют многие по‑настоящему важные факты.

— Я, кажется, уже говорила, что мой отец был тяжелым человеком.

— Ты имеешь в виду, что он обижал твою мать?

Она кивнула, борясь с внезапно навалившейся усталостью.

— В шестнадцать лет я наконец взбунтовалась против него.

— И что случилось?

— Он подбил мне глаз и выгнал из дома.

Дилан сжал кулаки.

— Я оказалась во временном приюте для бездомных и начала работать официанткой.

— А школа?

— Я не могла совмещать школу с работой. — Мия выдохнула. — Есть одна действительно хорошая вещь, которую дала мне тюрьма — я завершила школьное образование. Только благодаря диплому о полном среднем образовании, я смогла поступить на учебу в «Плам пайнс».

— Понятно.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я познакомилась с парнем. Его звали Джонни Питерс. Ему было двадцать пять, и он казался мне ужасно опытным. До этого у меня была парочка бойфрендов, но ничего серьезного.

— До Джонни?

— До Джонни… — Она попыталась проглотить комок, вставший в горле. — Он буквально сразил меня. Я безнадежно влюбилась.

На щеках Дилана заходили желваки.

— Я не ошибусь, если скажу, что он тебя не стоил?

Мии потребовалось все ее мужество, чтобы не отвести глаза.

— Я много думала, пока сидела в тюрьме, и теперь понимаю, что существует такой тип мужчин, которые специально выбирают глупых наивных девочек. Именно такой я и была.

Дилан потянулся к руке Мии и пожал ее:

— Ты была очень молода.

— Когда что‑то кажется слишком хорошим, на поверку оно обычно оказывается совсем не таким. Джонни заставил меня почувствовать себя особенной, а мне так этого хотелось. Он нашел мне новую работу — с девяти до пяти, — и я стала администратором в офисе. Для меня это был шаг вперед. Я радовалась, хотя весь день проводила на ногах.

Потом, оказавшись в тюрьме, она с тоской вспоминала об этой работе, о своих усталых ногах и обо всем остальном. Как она могла не ценить то главное, что имела? Покой.

— Я переехала в его симпатичную квартиру, он покупал мне красивые наряды. Джонни работал биржевым брокером и, как мне казалось, мог бы выбрать любую женщину. Я считала себя самой счастливой девушкой в мире.

— Он оторвал тебя от семьи, от друзей… распоряжался твоими деньгами?

— Моя семья сама меня отвергла, а в остальном… да. — Все это Мия поняла, когда говорила со своим адвокатом. — Первые два года мне казалось, что все прекрасно. Но я не понимала, что Джонни игрок.

— Что произошло? — поторопил ее Дилан, когда она замолчала.

— Он стал просить меня размещать в банках чеки на чужое имя, чтобы потом получать наличные.

— И деньги ты отдавала ему?

— Я отдавала ему все до цента. Конечно, это не могло продолжаться долго, и вскоре по записям с видеокамер меня выследили.

— А Джонни?

— Он был гораздо умнее меня и никогда даже близко не подходил к тем банкам, где я брала деньги. Он заявил, что ничего не знает.

— Этот подонок скормил тебя волкам.

— Он оказался куда более умным, Дилан. Джонни убедил меня сделать так, что я сама отправилась к ним в пасть. Я сказала, что он ни в чем не виноват.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Сколько тебе понадобилось времени, чтобы понять, что он собой представляет?

— Около четырех месяцев… когда он ни разу не пришел меня навестить… и перестал отвечать на мои письма.

— И тогда ты сдала его властям?

Мия отрицательно покачала головой.

— Ты позволила ему остаться безнаказанным?

Она замерла, услышав в голосе Дилана с трудом сдерживаемую ярость.

— Для этого у меня были причины. Первая — я бы не смогла ничего доказать. Тем более что после моих предыдущих показаний все обвинения могли бы списать на желание отомстить бывшему любовнику. Вторая — мне надо было подвести черту под той частью моей жизни и двигаться вперед. И третья — я заслужила наказание. И ничто не могло этого изменить.

— Он манипулировал тобой!

— А я ему позволяла. Я понимала, что поступаю плохо. Когда я в первый раз обналичила чек, Джонни сказал мне, что это для его престарелой тетушки. Во второй раз он сказал, что хочет помочь коллеге. В третий раз он попросил сделать это для него, сказав, что у него возникли проблемы. Я знала, что нарушаю закон, но все равно делала это. Он никогда не угрожал мне, я делала все сама.

— Но я могу поспорить, что за каждой его просьбой стояла молчаливая угроза бросить тебя. Верно?

Да, верно. Она даже представить не могла, что потеряет Джонни.

— Я предупреждала, что это жалкая история.

— Мне кажется, три года слишком большой срок для первого правонарушения.

Мия облизнула губы:

— Я украла кучу денег.

Дилан мрачно уставился на море, и у Мии упало сердце.

— Ты совершила ошибку и расплатилась за нее. Разве ты поступила бы так, если бы знала то, что знаешь сейчас?

— Конечно нет. Но мы не можем повернуть время вспять и прожить жизнь по‑другому. Мы должны просто найти способ жить дальше со всеми своими ошибками.

— Если ты будешь отказываться от простых удовольствий, это тебе не поможет. И разве тебя не волнует судьба других девушек, которых он выберет своими жертвами?

Сердце Мии с силой ударилось в грудь. Неужели это возможно, миллионер Дилан Феаруэзер беспокоится о беззащитных женщинах, которых он даже не знает? Она опустила глаза.

— Через четырнадцать месяцев после того, как меня посадили, Джонни совершил попытку вооруженного ограбления инкассаторской машины. Его приговорили к пятнадцати годам. Так что, думаю, в ближайшее время он не представляет угрозы для глупых молодых женщин.

— Хорошо. Так вот почему ты не позволяешь мужчинам взять над тобой верх?

— Я не позволяю тебе взять надо мной верх.

Уголки его губ слегка приподнялись, но глаза по‑прежнему смотрели жестко.

— Но у меня все же есть надежда.

— Нет, у тебя ее нет! Я…

— Но ты позволила Гордону, Тьери и Фелипе вести себя так, будто ты ничего не стоишь. Твой отец и Джонни обошлись с тобой хуже некуда. Неужели ты в самом деле ценишь себя так дешево?

— Ни отца, ни Джонни в моей жизни больше нет. Тьери ровным счетом ничего для меня не значит! Фелипе не стал пользоваться моей слабостью. А что касается Гордона… Он имеет право меня уволить. Поэтому для меня самое мудрое — быть с ним осторожной. Но это не навсегда.

— В твоей жизни всегда найдется какой‑нибудь Гордон. Неужели ты позволишь им вытирать об себя ноги?

— А если и так, тебя это совершенно не касается!

— Тогда зачем ты мне все это рассказала?

— Затем, что, если мы хотим быть друзьями, — она сделала упор на этом слове, — пресса в конце концов выяснит, кто я. Я не хочу, чтобы эту историю ты узнал из газет.

Дилан провел рукой по лицу.

— И…

— И я хотела, чтобы ты понял, почему мне не нужны романтические отношения.

— Потому что однажды ты обожглась?

— Потому что мне не нравится, какой я становлюсь, когда влюбляюсь. Я больше не хочу быть такой.

Он стремительно поднялся.

— Хочешь сказать, что я такой же, как Джонни Питерс?

Она тоже вскочила.

— Конечно нет!

Он ткнул в нее пальцем:

— Но ты ведешь себя именно так. Ты боишься, что окажешься незащищенной передо мной и я этим воспользуюсь.

Мия чувствовала, что ее начинает трясти.

— К тебе это не имеет никакого отношения!

— Чушь. Я…

Он резко умолк, потому что их обоих ослепила резкая вспышка света. Тогда Мия поняла: наступила ночь… и кто‑то только что их сфотографировал.

Не говоря ни слова, Дилан скрылся в темноте. Мия последовала за ним.

Дилан бросился на мелькнувшую в темноте тень, и повалил неизвестного фотографа на землю. Ему хотелось придушить незнакомца. А еще ему хотелось разорвать мужчин, обижавших Мию — ее отца и подонка Джонни Питерса. Ему хотелось изменить ее неверный взгляд на себя, как на какое‑то бесхребетное ничтожество. Но больше всего ему хотелось голыми руками разорвать самого себя. И он не понимал, почему.

— Феаруэзер, успокойся!

Дилан выпрямился. Подбежавшая Мия навела на фотографа свет от мобильника, подтверждая его подозрения.

— Перси Струтерс. Какого черта ты здесь делаешь? Опять пытаешься меня выслеживать?

В прошлом году Перси поднял настоящую бурю в прессе, когда Дилан занимался организацией празднования дня рождения турецкого султана. Перси опубликовал фотографию Дилана с очень красивой младшей дочерью султана, намекавшую на их романтические отношения. Никаких отношений, конечно, не было, но втолковать это взбешенному султану было невозможно.

Перси Струтерс имел репутацию одного из самых грязных представителей желтой прессы.

— Когда у тебя появляется новая женщина — это каждый раз бомба.

— Дай мне камеру.

Перси со вздохом протянул фотоаппарат, и Дилан вытащил карту памяти.

Тем временем Перси поднялся, Дилан бросил ему фотоаппарат, и тот схватил его.

— Ты же понимаешь, что меня это не остановит.

— Без фотографий твоя история не стоит ломаного гроша.

— Рано или поздно кто‑нибудь из нас раздобудет фотографию, — гнусно ухмыльнулся папарацци. — Невозможно быть начеку ежедневно двадцать четыре часа в сутки.

Мия окаменела, для нее это был бы самый страшный кошмар, и именно Дилан навлек его на нее.

— Я знаю, кто она такая, — продолжил Перси. — И мне известно, что она совершила. Ты не боишься, что она взялась за старое? Что ты для нее очередная жертва?

Дилан скорее почувствовал, чем увидел, как вздрогнула Мия. Ярость переполняла его, угрожая вырваться наружу с силой пушечного ядра.

Перси снова ухмыльнулся.

— Бывшая уголовница? Тебя потянуло на острое, Дилан?

Дилан взял Мию за руку.

— Думаю, нам здесь больше нечего делать.

— Беги, беги, дорогуша. — Фотограф ухмыльнулся. — Теперь мы знаем, чего тебе не хватало.

А потом он назвал Мию словом, которое ни один мужчина не должен произносить в отношении женщины.

Дилан резко развернулся и кулаком правой руки врезал фотографу прямо в нос. Кровь хлынула потоком, и Перси, опрокинувшись назад, упал на землю. Руку Дилана пронзила острая боль.

Мия резко втянула воздух, и он даже в темноте увидел, как сверкнули ее глаза.

Перси выругался.

— Ты за это заплатишь, Феаруэзер.

Мия попыталась вырвать руку, но Дилан не выпустил ее. Вместо этого он потащил девушку к машине. Нужно было убраться отсюда, пока он не избил Перси до полусмерти.

Всю дорогу до дома Мия просидела молча, плотно сжав губы, а когда машина остановилась у ее коттеджа, она, выходя, хлопнула дверью с такой силой, что Дилан невольно вздрогнул.

Ему пришлось бежать, чтобы догнать ее. Мия не стала придерживать входную дверь и приглашать Дилана в дом, хорошо еще, что она не захлопнула ее у него перед носом. Дилан сказал себе, что это уже кое‑что.

— Ты на меня сердишься?

Мия повернулась к нему и схватила его правую руку:

— Больно?

— Да.

— Вот и хорошо.

Она оттолкнула его руку, как будто обожглась об нее. Подойдя к холодильнику, она достала пакет замороженного горошка и шлепнула его поверх распухших костяшек его пальцев. На самом деле рука уже не болела, но Дилан все равно поморщился. И сразу же подчинился, когда она толкнула его к одному из своих деревянных стульев, которые стали не такими жесткими, после того как на них положили синие подушечки.

Подняв его левую руку, Мия резко опустила ее поверх пакетика с горошком, чтобы Дилан его придерживал, а потом уселась на диван и уставилась на него сердитым взглядом.

— Думаешь, я поступил как идиот?

— Конечно.

— Он не имел права оскорблять тебя.

— Ты меня просто бесишь! — Руки Мии сжались в кулаки. — Да, слово, которым он меня обозвал, отвратительно, но лучшее, что ты мог сделать, это уйти и не доставлять ему удовольствия дракой. — Она вскочила и принялась ходить по комнате. — Но ты не мог удержаться, верно? Твоя честь потребовала заступиться за даму, невзирая на то, в какое положение ты ставишь эту даму!

Дилан приподнялся на стуле.

— Я… хм…

— Эта история попадет в таблоиды, меня станут обвинять во всех смертных грехах, репортеры и фотографы начнут охотиться за мной на работе. — Мия всплеснула руками. — И как только это дойдет до Гордона, меня уволят. — Повернувшись к Дилану, она ударила себя в грудь. — Мне необходимо закончить обучение. Мне нужна достойная квалификация, чтобы я смогла найти работу.

— Я тебе уже говорил, переходи работать ко мне.

— Я не хочу работать у тебя!

— Конечно. Ты предпочитаешь похоронить себя в каком‑нибудь богом забытом месте и приговорить к вечному одиночеству и покаянию.

— Это мое дело и мое решение.

— Я не могу изменить того, что ты пережила, сидя в тюрьме, но я могу дать тебе возможность наполнить свою жизнь новыми красками. — Горький комок злости поднялся из груди к самому горлу. — И я не Джонни Питерс.

Мия содрогнулась всем телом.

— Я тебе уже говорила, ты здесь ни при чем. Ты ударил человека, Дилан. Этот фотограф может подать на тебя в суд за нападение. Он имеет на это право. А меня ты сделал свидетелем этого происшествия.

Дилан обернулся и встретился с ней взглядом. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание.

— Если бы я тебя любила и ты попросил бы меня соврать полиции о том, что случилось сегодня…

Мия не закончила фразу, но от ее побледневшего лица у него сжалось сердце.

— Ты боишься, что могла бы из‑за меня солгать под присягой?

— Если бы я тебя полюбила, то боюсь, я могла бы снова рискнуть всем.

Дилан обнял ее за плечи.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом.

Она отодвинулась в сторону, и его руки упали вниз.

— Самый лучший способ уберечься от соблазна это избегать любых романтических привязанностей. Я хочу жить спокойно. Это ни от кого не потребует больших жертв.

— Если ты считаешь, что жить вполсилы это не жертва, то ты ошибаешься. Да, это убережет тебя от тюрьмы, убережет от беды, но есть вещи и похуже тюрьмы. И одна из них — прожить жизнь без любви. Но есть и еще кое‑что, о чем тебе стоит подумать. Если бы я влюбился в тебя, разве это означало бы, что ты получила надо мной такую же власть, какую имел над тобой Джонни? Разве это означало бы, что я откажусь от своих принципов?

— Неужели ты думаешь, что ради тебя я стал бы обманывать, красть и лжесвидетельствовать?

— Ты мог бы сказать неправду, но не думаю, что это была бы большая ложь.

— А остальное?

— Нет.

— Так почему же ты думаешь, что станешь это делать?

— Мое прошлое доказывает, что я слабый человек.

— Ты действительно считаешь, что три года тюрьмы плюс консультации психолога и образование, которое ты получила, не сделали тебя сильней?

По выражению ее зеленых глаз Дилан видел, как лихорадочно работает ее ум. Может, ему и не удалось ее убедить. Пока. Но он дал ей пищу для размышлений.

Внезапно Дилан притянул Мию к себе.

— Что ты делаешь? — воскликнула она.

— Собираюсь дать тебе еще одну тему для размышлений. Ты, в самом деле, хочешь прожить без этого, Мия?

Он хотел прижаться к ней губами и поцеловать ее. Но Мия вся напряглась, приготовившись сопротивляться атаке. Но его губы нежно прикоснулись к ней, и медленно скользнули по мягким изгибам ее рта. Дилан вкладывал в этот поцелуй всего себя, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия.

Мия вздохнула и с трепетом прильнула к нему, ее руки вцепились в рубашку Дилана. Шепча ее имя, он попытался прижать ее к себе, но наткнулся на руку, которая упершись ему в грудь, остановила его.

— Стоп.

Дилан немедленно отпустил ее. Грудь Мии поднималась и опускалась, как после бега.

— Ты не должен меня целовать. Тебе надо готовиться к тому кошмару, который вот‑вот разразится в прессе.

Дилан молчал, пока она не подняла на него взгляд.

— Ты не потеряешь работу. Я обещаю.

Она недоверчиво фыркнула:

— Ты предупредишь Карлу? Было бы хорошо, если бы ты повторил ей все, о чем я тебе рассказала сегодня вечером.

— Ты хочешь, чтобы Карла узнала?

— По‑моему, это будет справедливо.

— Нет. — Дилан не хотел участвовать в ее попытках отгородиться от людей. — Если ты действительно ее подруга, Мия, ты сама все ей расскажешь.

Он повернулся на каблуках и вышел.

Мия взглянула на блюдо с легкими закусками, которое поставила на кофейный столик, — деликатесный сыр, аппетитные крекеры и немного оливок, начиненных сыром фета. Может, стоит добавить винограда?

Она то сжимала, то разжимала руки. Она приготовила только основное блюдо, десерт, да эти легкие закуски в качестве аперитива.

Заглянув в холодильник, Мия проверила порционные крем‑брюле, бросила взгляд на вино. Что, если она выбрала неправильный сорт? Мия ничего не смыслила в вине. Продавец в винном магазине очень старался ей помочь, но вдруг…

Что, если ее гости не захотят вина или захотят то, чего у нее нет? Мия припасла минеральной воды и колы. Приготовила несколько лотков льда, чтобы его было вдоволь. Но она не купила портвейна. Вдруг кто‑нибудь захочет портвейна после обеда? Или шерри!

Мия взглянула на блюдо с легкими закусками, которое поставила на кофейный столик, — деликатесный сыр, аппетитные крекеры и немного оливок, начиненных сыром фета. Может, стоит добавить винограда?

Она то сжимала, то разжимала руки. Она приготовила только основное блюдо, десерт, да эти легкие закуски в качестве аперитива.

Заглянув в холодильник, Мия проверила порционные крем‑брюле, бросила взгляд на вино. Что, если она выбрала неправильный сорт? Мия ничего не смыслила в вине. Продавец в винном магазине очень старался ей помочь, но вдруг…

Что, если ее гости не захотят вина или захотят то, чего у нее нет? Мия припасла минеральной воды и колы. Приготовила несколько лотков льда, чтобы его было вдоволь. Но она не купила портвейна. Вдруг кто‑нибудь захочет портвейна после обеда? Или шерри!

Дилан появился в девять утра. Увидев, какой он усталый и изможденный, Мия почти простила ему свою бессонную ночь. Он опустился на ступеньку рядом с ней.

— Я уже два часа ее ищу. — Он махнул рукой в сторону машины Карлы. — Слава богу, она здесь.

— Дилан, она взрослая женщина. Тебе не кажется, что, если ей хочется провести ночь не дома, это ее личное дело? И ее право.

— Она не отвечает на звонки.

— Так же, как ты.

Мия произнесла это как можно нежнее, но глаза Дилана сузились и стали темно‑сапфировыми.

Подъехавший в этот момент Тьери припарковался рядом с машиной Дилана.

— Я хочу ее видеть! — заявил он.

— Ничуть не сомневаюсь. — Мия говорила очень спокойно. — Но дело в том, что Карла не хочет видеть ни одного из вас.

— Она не хочет меня видеть? — Дилан вскочил. — Почему она не хочет видеть меня?

— Насколько я помню, она сказала: «Мне надоели мужчины, которые считают, будто лучше меня знают, что мне нужно».

Мужчины открыли рты. Дилан стал ходить взад‑вперед.

Тьери стоял на месте, сжав руки в кулаки. Он бросил взгляд на дверь.

— Она заперта, — предвосхитила его вопрос Мия. — И если вы хоть немного дорожите ее покоем, не вздумайте стучать в дверь. Карла спит.

Дилан замер на месте.

— Ты уложила ее в постель?

— Да.

— Я не знаю, что мне делать. Я вел себя как идиот. — Тьери разжал руки, его лицо посерело.

Дилан схватив его за грудки, с силой тряхнул:

— Что, черт возьми, ты с ней сделал?

— Если мне придется достать поливочный шланг, чтобы охладить ваш пыл, я так и поступлю. Дилан, отпусти его. Карла прекрасно знает, что вы оба желаете ей только добра, но она имеет право побыть одна, когда ей это нужно. И для этого она не обязана спрашивать у вас разрешения.

Дилан кивнул и отпустил Тьери.

— Извини, — сказал Дилан.

— Ничего, — ответил его будущий зять.

Мия повернулась к нему:

— Не знаю, из‑за чего вы поссорились прошлой ночью, но если ты действительно сожалеешь…

— Конечно!

— Тогда я тебе предлагаю поговорить с ней, честно объяснить, почему ты так себя вел. И приготовь убедительное, прочувствованное извинение.

Тьери кивнул:

— Хорошо.

— Цветы тоже не помешают.

Он поднял голову:

— Могу я сюда вернуться?

— Думаю, ты можешь приехать к четырем. Но я ничего не обещаю. Только Карла может решить, захочет она тебя видеть или нет.

— Хорошо. — Тьери повернулся и пошел к выходу. Дойдя до калитки, он остановился и оглянулся: — Спасибо.

Кивнув Дилану, он ушел. Мия была потрясена, Тьери поблагодарил ее!

Они с Диланом смотрели, как он отъезжает. Мия со своего места на ступеньках, Дилан — стоя на ее крохотной лужайке.

Как только машина Тьери скрылась из виду, он повернулся к ней:

— Ладно, теперь я могу ее увидеть.

— Извини, Дилан, но все, что я говорила, относится и к тебе тоже.

— Ты, должно быть, шутишь! — Он подошел ближе и навис над ней. — Ты же знаешь, что я желаю Карле только добра.

Мия встала в полный рост на верхней ступеньке, чтобы хотя бы отчасти скомпенсировать разницу в росте.

— Тебе никогда не приходило в голову, что твоя братская забота может быть немного навязчивой? — Мия сделала акцент на слове «немного», чтобы у Дилана не осталось никаких сомнений, что она имеет в виду «очень».

— Но моя обязанность присматривать за ней! — воскликнул он.

— Карла уже взрослая. Она в состоянии сама за собой присмотреть.

— То, что ты не ладила с родителями, еще не значит, что во всех семьях происходит то же самое. Дай мне ключи. — Дилан протянул руку ладонью вверх, его глаза сверкнули.

У Мии сжалось сердце, потому что она вдруг поняла, каким предательством видится Дилану ее отказ пропустить его к сестре. Ей захотелось плакать.

Мия вздернула подбородок и выпрямила спину.

— Нет. — Уперев руки в бока, она наклонилась к нему. — Карла пока не хочет тебя видеть. Поезжай домой, Дилан. И не пытайся меня запугать.

Дилан сжал кулаки, все его тело задрожало от гнева.

— Я могу забрать их у тебя силой.

Мия сложила руки на груди и приподняла одну бровь.

— Запугать? — повторил он. — Не могу поверить. Ты, что же, готова поставить меня в один ряд с Тьери?

Мию резанула боль, звучавшая в его голосе.

— Да, я действительно ставлю тебя в один ряд с Тьери. Тьери любит Карлу, он обожает ее. Он готов отдать за нее жизнь. И я знаю, что ты тоже. Но это не меняет того, что сейчас Карла не хочет видеть вас обоих.

Дилан бросил на нее острый взгляд, но лицо оставалось каменным. Повернувшись кругом, он бросился к воротам, чтобы уйти.

Слезы затуманили взгляд Мии, в горле встал ком. Тонкая нить, соединявшая их, натянулась до предела. Если эта нить порвется, она никогда не сможет этого исправить.

У калитки Дилан остановился и повернул назад. Он был мрачнее тучи.

— Я должен извиниться перед тобой. Я вел себя как двухлетний ребенок, но я очень волновался за Карлу.

— Я знаю.

Он схватил ее за плечи:

— С ней все в порядке? Мия?

У нее заныло сердце, хотя она не смогла бы объяснить почему.

— Она расстроена.

— Из‑за Тьери?

— Подозреваю, что из‑за него тоже. Но главное — из‑за вашего дяди.

— Его машина стояла у нашего дома вчера ночью, когда я вернулся. Было поздно, и он уже лег спать. А сегодня после завтрака он уехал. Но мы успели обменяться парой слов. Не думаю, что мы снова его увидим. Я сказал, что, если он попытается создать тебе проблемы на работе, ты перейдешь в ФИЭ. Думаю, с этой стороны тебе больше ничто не угрожает.

— Я… Спасибо.

— Я не знал, что он говорил с Карлой.

— Думаю, когда Карла немного поспит, позавтракает и выговорится, все будет нормально. Ей просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Дилан сжал ее плечи и убрал руки.

— О’кей.

— Спасибо, что заботишься о Карле.

— Она моя подруга. Конечно, я о ней позабочусь.

— Я не хотел тебя запугивать.

— Это я тоже знаю. — Конечно, он этого не хотел. — Если бы это было не так, ты просто отнял бы у меня ключи.

— Мия, неужели ты не видишь?

В глазах Дилана мелькнуло отчаяние, от которого у нее сжалось сердце.

— Чего я не вижу?

— Я пытался тебя уговорить, запугать, даже пустил в ход психологический шантаж, но ты держалась твердо. Ты предпочла поступить правильно вместо того чтобы подчиниться моей воле. И ты до сих пор считаешь себя слабой и подверженной чужому влиянию?

— Я…

Двор поплыл у Мии перед глазами.

— Мия, я так больше так не могу.

— О чем ты говоришь?

— Я люблю тебя. Ты знаешь, что я тебя люблю. Всей душой. Я готов сделать все, что угодно, чтобы завоевать твою любовь. Но ты по‑прежнему далека от меня. Я чувствую себя таким потерянным, просто убитым… Я набрасываюсь на тебя, пугаю тебя…

— Дилан, я…

Он прижал палец к ее губам.

— Я люблю тебя, Мия. Я хочу, чтобы мы были вместе всегда. Но я не стану тебя принуждать. Если ты когда‑нибудь решишь быть со мной, я хочу, чтобы это было, потому что ты тоже меня любишь.

Мию охватило смятение. Когда Дилан ей улыбнулся, она чуть не заплакала.

Потянувшись вперед, он прижался губами к ее лбу.

— Скажи Карле, что, если ей что‑нибудь понадобится, пусть мне позвонит.

Она кивнула.

— Мия, я хочу дать тебе полную свободу. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Ее сердце сжалось от страха. Дилан кивнул и пошел прочь.