Илона Эндрюс Альфы: Семья Лукаса и Карины

Пролог

Каждый раз, когда моя жизнь вот-вот куда-то не туда круто повернет, у меня повторяется один и тот же сон. Как будто я маленькая, лет восемь или девять. Я сижу на грязном бетонном полу, одетая в любимую ночнушку с изображением принцессы Жасмин. Бетон, находящийся подо мной, по всем ощущениям — шероховатый и холодный.

Вокруг меня растягивается огромный склад. Его стены скрывают разлитые по углам лужи темноты. Прямо надо мной висит на цепи металлическая лампа. Я сижу освещенная в кругу света.

Сразу же за светом на меня из мрака смотрит нечто. Тощее и уродливое, с серой кожей, лишенной волосяного покрова, и с крупной гривой черного цвета. Оно передвигается на своих четырех, и его кривые черные когти скребут бетон. Этот ужасный звук, похожий на то, как царапают по школьной доске гвоздями.

Идет налево, затем направо.

Оно подступает поближе к свету, и я вижу его лицо. Ужасное лицо, почти человеческое, но без носа, а уши длинные и заостренные. Глаза черные и злые, а рот — это разрез через все лицо, который заполнен острыми, как иголки, длинными зубами. Черные губы и желтые зубы, и взгляд на них заставляет меня дрожать. Я в испуге. Я так сильно испугана. И обнимаю свои колени.

— Ты не убежишь от меня, — говорит эта хрень.

Слышать его хриплый голос для меня подобно обливанию ледяной водой из ведра. Мне хочется закрыть глаза, но я не могу, потому что ничего не видеть — было бы еще хуже.

Я знаю, что оно хочет. И когда я говорю, из меня раздается голосок как у крохи:

— Пожалуйста, не ешь меня.

Это недоразумение опять продолжает ходить. Оно хочет подойти поближе, но на дуге его сдерживает свет.

— Я доберусь до тебя, — говорит нечто. — Скоро. Очень скоро.

Я подаю шаткий голос:

— Пожалуйста, не ешь меня.

Со мною на складе есть еще один монстр. Большой и сильный, намного больший того недоразумения, но он никогда ничего не делает. Просто сидит в темноте и наблюдает.

— Пожалуйста, не ешь меня. Я все что угодно сделаю.

И нечто набрасывается на свет.

А я просыпаюсь.

Глава 1

В спальной комнате было темно, за исключением зеленого света от цифровых часов. Я всячески старалась перевести дыхание. Мое сердце так сильно билось, что было больно. Глупый сон.

Меня напрягал даже мало-мальски услышанный шорох. Я ничего не могла с собою поделать. Мне реально хотелось схватить свое одеяло и побежать через коридор в мамину спальню, точно так же, как обычно я делала, когда была маленькой.

Нелепо. Мне было шестнадцать лет. Я вот-вот должна была получить водительские права, как только бы окончила автошколу. Я была слишком уж староватой для того, чтобы спать в маминой комнате.

У себя под одеялом я все ощупала ногами в поисках бесцеремонной тяжести. Обычно Марблз, моя большая кошка коричневого окраса, спала на краю моей постели. Если бы только я смогла найти Марблз, то заключила бы ее в своих объятиях, чтобы, прижимая к себе, вернуться ко сну.

Ничего.

Я попыталась прошептать, но мое горло пересохло так, что вышло только слабое карканье:

— Марблз, кис-кис…

Ничего.

Я вытянула шею, пытаясь глянуть дальше за конец кровати. В дверном проеме стояла невысокая тень.

Внутри меня взорвался страх, пронзительно жалящий резвыми взрывами. Мои ноздри наводнил металлический аромат, словно я воткнула свою голову в медную миску, которую часами оставляли сушиться на горячем солнце и теперь от этого слегка издающую вонь. По краям поля зрения моих глаз заискрились бледно-красные хорды. Мое тело реагировало на опасность. Мне нужно было жать на тормоза, иначе это унесло бы меня подобно убегающему поезду дальнего следования.

В сражении за сохранение контроля я стиснула одеяло. Нет. Для этого сейчас еще не наступило время. Пока не было точно определенной опасности. Сейчас я должна была раздавить свой страх, или же мое тело возьмет верх, а тогда все об этом пожалеют.

Я села, выпрямившись, на кровати. Тень застыла на месте. Беспорядочно торчащие светлые волосы, коричневая футболка «Техас Лонгхорнс», вытаращенные прямо на меня большие глаза.

— Черт возьми, Дэнни, какого хрена? Тебе жить надоело?

Возникший внутри меня напор исчез. Я глубоко вздохнула, попытавшись набрать достаточного количества воздуха в легкие: «Фух, пронесло».

К моему брату присоединилась вторая тень. Теперь оба близнеца были учтены.

— В чем дело?

— Кажется, что-то плохое должно случиться, — произнесла Тринити.

В животе екнуло. Близнецы очень редко ошибались. Они не могли предсказывать что-нибудь хорошее, но если на нас надвигалось какое-то своеобразное бедствие, они почти всегда это чуяли. Мама говорила, что это защитный механизм их человеческого подвида, вроде того, как котята инстинктивно знают, что надо распушить шерсть и зашипеть, когда страшно. Но вместо того, чтобы пушить шерсть, близнецы предсказывали катастрофы.

— Когда? — спросила я так, как будто нам уже нужно было выметаться из дома, потому что какая-то космическая глыба собиралась приземлиться на нас через секунду или около того.

— Мы не знаем, — сказал Дэнни.

Мы вытаращились друг на друга.

— Элли, мы пойдем в комнату к маме, — сказала Тринити.

— Вам двенадцать лет. Вы не можете бегать к мамочке из-за того, что испугались темноты.

— Мы идем.

И они синхронно ушли через дверной проем.

Теперь я была наедине с собой.

Я подождала кажущуюся вечностью минутку. Врубилось кондиционирование воздуха, в стене раздался гул вентиляторов. Вниз по моей спине побежали мурашки. «Задрало!», — сказала про себя, хватая свое одеяло и зачерпывая в него две подушки. И побежала через коридор и прихожую в спальню мамы.

Окно маминых апартаментов выходило на сторону дома, где большой кипарис блокировал вид из окна, так что мама оставляла шторы не до конца закрытыми. Наполовину открытыми они были и сейчас, и в комнату проливался серебряный свет Луны. Я все же споткнулась о корзину с чистым бельем и чуть не упала лицом в грязь.

— Ш-ш… — произнесла Тринити.

— Ты маму разбудишь, — сказал Дэнни.

И тот и другая лежали возле маминой кровати на ковре.

— Заткнитесь.

Я выгнула шею. Мама лежала под покрывалом, ее темные волосы были разостланы по подушке. Мне было слышно ее дыхание. С ней было все в порядке.

Бросив одеяло с подушками на близнецов, я на цыпочках зашла в ванную комнату мамы, прошла в гардеробное помещение, вытянула запасное одеяло и вынесла его. Мы улеглись внизу, я с Тринити — друг возле дружки, а Дэн — чуть в стороне. А запасное одеяло накрыло нас.

— Я так хочу, чтобы папа не умирал, — сказал Дэнни.

— Я тоже, — согласилась я.

Благодаря папе мы чувствовали себя в безопасности. Пока он был где-то вокруг нас, нам ничто не могло навредить. Но папа покинул нас, а Эмили ушла, занявшись собственными делами. И теперь нас было только четверо: я, близнецы и мама.

На завтра был намечен День матери. Может на этот раз близнецы и ошибались. Ничего плохого, возможно, и не должно было случиться.