Эбби Хартман любила свою работу - у юриста в маленьком городе обычно больше светлых, нежели мрачных дней. Но этим субботним утром события развивались слишком уж оптимистично вопреки всем ее ожиданиям. Чувствуя, как сердце отчаянно колотится в груди, она расправила юбку - ладони от волнения были липкими - и указала на кресло, стоящее напротив ее массивного стола из вишневого дерева.

- Присаживайтесь, мистер Стюарт.

Одним лишь своим присутствием ее гость, красивый мужчина с коротко остриженными темно-русыми волосами, карими глазами оттенка темного шоколада, подтянутой, атлетически сложенной фигурой, заставил ее просторный офис казаться маленьким и тесным. И это его молчание - словно он, как дикий зверь, затаился перед прыжком и в любой момент может перемахнуть через стол, разделяющий их, и начать ее целовать. Эбби с удивлением поняла, что боится его, - хотя оснований для этого не было никаких. Подобное состояние приводило ее в растерянность. Определенно, сексуальный шотландский акцент и стройная фигура посетителя - не причина терять самообладание. Да и потом, этот привлекательный шотландец был олицетворением высокомерия, свойственного богатым наследникам из семей с громким именем. Сколько уже таких повстречалось Эбби - и всякий раз иметь с ними дело оказывалось настоящим испытанием. Они брали желаемое любой ценой, и меньше всего их волновали чужие переживания. Дункан Стюарт, казалось, тоже нервничал - но, скорее всего, причина этого была не столь банальна, как у Эбби.

- Не знаю и сам, зачем я здесь, - начал он. - Моя бабушка порой любит напускать туман.

Эбби с трудом заставила себя улыбнуться.

- Изобел Стюарт большая оригиналка, в этом ей не откажешь. Она переписала завещание и попросила меня сообщить вам об этом. Позвольте спросить, почему вы решили переехать из Шотландии в Северную Каролину?

Дункан вопросительно посмотрел на Эбби.

- Я думал, это так очевидно. Бабушке уже далеко за девяносто, деда вот уже год как нет с нами. Вы знаете, что мой брат, Броди, снова женился, у него родился ребенок, и они переехали назад на Скай[1].

- Я слышала об этом. Жена вашего брата ведь управляла книжным магазином недалеко отсюда, «Старая добрая книжка», верно?

- Точно. Никому из нас не удалось убедить бабулю продать компанию и уехать из Кэндлвика[2] , так что кому-то нужно быть рядом с ней.

- Великодушно с вашей стороны, мистер Стюарт. Немногие из тех, кого я знаю, вне зависимости от возраста, решились бы нажать на паузу в своей жизни, чтобы побыть рядом с бабушкой. Дункан не мог понять, были ли эти слова сказаны с восхищением или с сарказмом.

- Да у меня и выбора не было, - ответил он, ощущая укол совести, но не собираясь примерять роль благородного героя, предложенную Эбби. При всей своей видимой невинности, девушка его настораживала - не говоря уже о том, что была юристом. Дункан не очень-то уважал ее коллег, если уж на то пошло. Слишком много грязи пришлось ему повидать во время развода родителей.

Эбби с удивлением посмотрела на него.

- Выбор есть всегда, мистер Стюарт. Я могла бы решить, что вас привлекают деньги, но ваша бабушка рассказала мне многое о вас и вашем брате - даже больше, чем требовалось. Так что я осведомлена о том, что вы не испытываете финансовых затруднений и доля в компании «Недвижимость Стюарт» не изменит ничего.

Дункан поморщился.

- Полагаю, она также сказала, что отец не получит и цента - да еще и в деталях описала почему.

Эбби слегка улыбнулась, кивая:

- Да, она это упомянула. Я поискала информацию о вашем отце - у него более десятка галерей по всей Великобритании, и бизнес процветает, не так ли? Сомневаюсь, что он будет гоняться за деньгами матери.

- У них с бабулей непростые отношения. Лучше всего, когда они живут на разных континентах.

Эбби вздохнула, по лицу ее пробежала тень.

- Это я могу понять.

Хотя Дункан и не особенно стремился к этой встрече, он вдруг поймал себя на том, что хочет продолжить беседу, чтобы еще немного насладиться обществом симпатичной незнакомки. Он ожидал, что Эбби окажется дамой средних лет, в сером костюме, по-деловому сухой и сдержанной, однако перед ним предстала миниатюрная девушка с округлой и аппетитной фигуркой. Может, подобные представления и стереотип, но Эбби Хартман определенно выбивалась из общей канвы. Судя по дипломам, висящим на стене позади, ей было чуть больше двадцати пяти. И уж точно ее нельзя было назвать холодной и отстраненной. Волосы ее, доходящие до подбородка, не были ни рыжими, ни светлыми - некая приятная смесь того и другого. Черная строгая юбка до колен подчеркивала округлую попку и открывала стройные ноги, а пуговицы на красной блузке, казалось, вот-вот расстегнутся под весом пышной груди. Дункану приходилось то и дело одергивать себя, дабы не опускать взор на это прекрасное зрелище. Он не был неотесанным невежей и почтительно относился к дамам - но, черт возьми, Эбби Хартман была красоткой. Нельзя сказать, что она вела себя вызывающе, да и одета была по-деловому. Она оставила расстегнутыми лишь две верхние пуговки, и в распахнутом воротнике поблескивал крошечный золотой крестик. Но и того, что открывала блузка, Дункану хватило, чтобы оценить красоту Эбби.

Слегка сместившись на стуле, он откашлялся, жалея, что отказался от предложенной ранее бутылки воды.

- Я люблю бабушку, мисс Хартман. Они с дедом построили компанию с нуля. В ее глазах память о муже жива до тех пор, пока бизнес на плаву.

- Называйте меня Эбби, прошу. Она мне рассказала, что ваш дедушка взял ее фамилию, чтобы род Стюартов продолжался. Довольно необычно, не находите, особенно для мужчины того поколения.

Дункан пожал плечами.

- У них была великая страсть - о таких пишут в книгах. Он ее обожал, она отвечала ему взаимностью. Он полагал, что ради него она оставила все - семью, родину. Наверное, сменив фамилию, он хотел оставить ей хоть что-то из прежней жизни.

- Думаю, это прекрасно.

- Но?…

- Я ничего не говорила.

Дункан улыбнулся.

- Я-то уверен, что хотели сказать.

Эбби зарделась.

- Не хочу показаться грубой, но сомневаюсь, что подобные вещи теперь происходят. Пылкая страсть, широкие жесты, браки на десятилетия.

- Вы ведь жутко молоды, а уже делаете такие пессимистичные выводы?

- А вы недостаточно хорошо со мной знакомы, чтобы подобным образом судить, - резко ответила Эбби.

Дункан растерянно моргнул - у этой штучки есть темперамент.

- Приношу извинения. Давайте вернемся к завещанию. Не хочу вас задерживать.

- И вы меня простите, задели наболевшее. Давайте вернемся на пару шагов назад. Мы с вами обговорим завещание, но прежде я задам вам еще один вопрос. Если ваша бабушка уехала из Шотландии, как вы стали шотландцем?

- У бабушки и деда был лишь один ребенок - мой отец. Ему всегда импонировало то, что его предки живут в Шотландии. Став взрослым, он туда переехал, и мы с Броди появились на свет там, для нас это родная страна, единственный дом. Если не считать случайных визитов в Кэндлвик.

- Я знаю, что ваш брат занимается лодочным бизнесом в Скай. Что вы там делали?

- Я был финансовым директором предприятия. - Дункан вздохнул. - Да и сейчас им являюсь. Мы не знаем, что будет дальше. Я его убедил в том, что мне нужно найти замену. Нехорошо выйдет, если бизнес пойдет под откос из-за неопределенности.

- Мне жаль. Для вас это, должно быть, непростой период.

В серых глазах Эбби засветилось искреннее сочувствие - и впервые за долгие дни Дункан поверил, что он справится с нелегкими переменами в жизни.

- Всех потрясла смерть деда. Он был удивительным человеком.

- Да. Я его не знала, но его репутация впечатляет. Люди здесь готовы ради вашей бабушки на все. Ее любят, знаете ли.

- О да. Вот почему ни у кого из нас не хватило смелости убедить ее уехать. Ну и еще, пожалуй, осознание того, что единственный способ увезти ее отсюда - силком запихнуть в самолет.

- Невероятно.

- Вы не понимаете. Когда капризная шотландская дама преклонных лет решает что-то сделать, ее невозможно сбить с толку.

- Да уж, не завидую вам. И как только вы управляетесь с ее темпераментом, - живо улыбнулась Эбби.

Дункан с трудом заставил себя не смотреть на ее грудь, но внезапно произнес:

- Не откажетесь как-нибудь поужинать со мной?

Эбби замерла - и в воздухе повисло напряжение. Даже Дункан на миг потерял дар речи. Для него вообще подобные импульсивные выпады были несвойственны.

- Не уверена, что это будет правильно, - закусив губу, ответила наконец она.

Дункан отметил, что это не было прямым отказом, и возразил:

- Вы не мой юрист.

- Наверное, мне стоило с самого начала говорить начистоту, - произнесла несколько растерянная Эбби. - Мой коллега, мистер Честер, очень долго был юристом ваших дедушки и бабушки. Но сейчас он на больничном после серьезной операции на сердце. Я занимаюсь делами вашей бабушки - временно. У нас есть клиент, заинтересованный в покупке компании. Готов заплатить наличными.

Вот, значит, как, подумал с разочарованием и яростью Дункан. Все-таки все юристы пронырливые лисы.

- Меня не интересуют подобные предложения.

Эбби прищурилась.

- Предлагают неплохую цену.

- Мне все равно, я не хочу об этом слышать. Бабушка не станет продавать компанию.

- Я полагала, что вы будете действовать в ее интересах, - вкрадчиво произнесла Эбби.

- Так оно и есть. Потому, когда юристы пытаются ее заставить продать любимую компанию, меня это очень сердит.

- Мистер Честер беспокоится о благосостоянии вашей бабушки - как и все мы.

- Как трогательно.

- Вы намеренно говорите со мной так грубо и цинично или это ваш обычный стиль общения? Мне бы не хотелось напоминать вам о профессиональной этике.

- А мне не хотелось бы, чтобы вы воспользовались тем, что бабуля уже немолода.

- То есть наше желание сделать ее весьма состоятельной дамой вы расцениваете именно так?

- Бабушке не нужны деньги. У нее их предостаточно.

- Деньги никогда не бывают лишними, мистер Стюарт, поверьте.

В голосе ее Дункану послышались усталость и боль, но он решил не обращать на это внимания и, несмотря на свою антипатию по отношению к юристам в целом и голос инстинкта, подсказывающий ему, что от этой женщины стоит держаться подальше, вернулся к прежнему разговору:

- Поужинаете со мной?

- Нет.

Он нахмурился.

- Почему бы вам не отнестись к моему предложению как к работе? Я в этом городе одинок, у меня нет ни одного знакомого, кроме древней бабуси и вас. Сжальтесь надо мной, Эбби Хартман. И можете называть меня Дунканом - у меня такое ощущение, что мы с вами уже давно друг друга знаем.

- Не преувеличивайте, Дункан, - с нажимом на последнее слово произнесла Эбби. - Я подумаю, но не давите на меня. И потом, с чего это вы решили поужинать со мной, я ведь юрист, а вы предпочитаете держаться от моих коллег подальше. Странные у вас перепады настроения.

Дункан поднял руки.

- Хорошо, я дам вам время подумать - несколько дней. Вы правы. Так что там с завещанием?

Когда они сменили тему, Эбби, казалось, немного расслабилась - и снова перед Дунканом сидела деловая дама, что его весьма позабавило. Нажав кнопку на компьютере, она что-то проверила в записной книжке и открыла папку, шепча себе под нос какие-то слова. Дункан, полностью очарованный, не сводил с нее глаз. Его всегда привлекали умные женщины - может, оттого, что они не желали мириться с мужской глупостью, и это пробуждало в нем дух соперничества и интерес. Эбби, похоже, не из робкого десятка, и даже тот факт, что она весьма к нему расположена, вовсе не означает, что победа будет легкой. Придется поработать над тем, чтобы уложить ее в постель, - а это ему по душе.

Эбби повернула к нему вторую папку и раскрыла ее.

- Вот, вы уже видели первую версию. Существенное дополнение - этот пункт, избавляющий вас от ответственности за компанию, если вы того захотите. Спустя два года, если вы все еще будете желать вернуться домой, ваша бабушка продаст «Недвижимость Стюарт» и поедет с вами вместе в Шотландию. Посмотрите, я отметила все изменения и места, где вам нужно поставить подпись. Ваши брат и бабушка уже подписали документ.

Дункан нахмурился.

- Неужели?

- Да. Броди подписал перед отъездом, а ваша бабушка пришла с ним.

- Почему никто ничего не сказал мне? - с подозрением спросил Дункан.

- Я говорю вам сейчас.

Пробежав глазами по тексту, Дункан нашел те места, что были изменены, - крошечные розовые точки, обозначающие места подписи, словно насмехались над ним.

Он медленно произнес, не веря своим глазам:

- Не понимаю. Бабуля говорила, что завещает нам с Броди компанию поровну.

- В свете последних событий - свадьбы вашего брата и вашего переезда в Америку - ваши родные решили, что будет справедливо изменить процентное соотношение на восемьдесят - двадцать. Вы отказались от своей карьеры и дома в Шотландии, и они хотят, чтобы вы не жалели о своем решении.

- Я сделал этот выбор сознательно, - настойчиво произнес Дункан. - Я не просил ничего взамен. Это смешно, я не буду подписывать.

- Вы разговаривали с бабушкой? - спросила Эбби, улыбаясь, и глаза ее выражали сочувствие. - Могу вас заверить, в этом вам не удастся ее переубедить. Кроме того, не рассчитывайте, что деньги достанутся вам легко - их придется заработать. Компания огромна и имеет сложную структуру. Я слышала, что один из директоров переезжает на Западное побережье, чтобы быть поближе к семье. Ваша бабушка хочет принимать участие в делах, но ей будет нелегко выдержать полноценный рабочий день. Будущий успех или провал компании - в ваших руках.

- Спасибо за зажигательную речь.

- Знаете, Дункан, как у нас частенько говорят? Если не я, то кто! Ваше решение переехать в Кэндлвик, чтобы присмотреть за бабушкой, не из легких. Заботиться о стариках вообще трудно. Но теперь к этому добавилось еще и управление многомиллионной компанией. - Знаете, речи не ваш конек.

Эбби улыбнулась.

- Это моя работа - освещать непонятные места.

- Что ж, считайте, я все понял, - с отвращением произнес Дункан. - У меня возникло желание оставить все это Броди.

- Не думаю, что он согласится.

- Отлично!

- Почему бы вам не подумать о компании как о некоем вызове судьбы?

Подписав требуемое, Дункан оттолкнул от себя папку.

- Вот, пожалуйста. Надеюсь, смогу рассчитывать на вашу помощь и в дальнейшем.

Розовые губы Эбби приоткрылись в изумлении - и снова сомкнулись.

- Вы имеете в виду, в юридических вопросах?

Дункан откинулся на спинку кресла и, улыбаясь, ответил, на сей раз открыто демонстрируя свой интерес:

- Во всем.

Остаток рабочего дня Эбби провела, не понимая, что делает. Приглашение Дункана привело ее в состояние эйфории, но вместе с тем она не сомневалась в том, что это какая-то шутка. К счастью, у нее были планы на вечер - Эбби собиралась встретиться с лучшей подругой, Ларой Финч. Они отправились в Клермонт, городок примерно в тридцати километрах от Кэндлвика. Разумеется, можно было бы поужинать и дома в одном из небольших семейных кафе или зайти в пиццерию. Но обе предпочитали места потише, да и не были против перемены обстановки.

Заказав блинчики с курицей, Лара посмотрела на подругу:

- Что-то не так, Эбби. С твоего лица не сходит румянец, и ты едва ли произнесла пару слов с того момента, как мы вошли.

- Я говорила с тобой в машине, - возразила Эбби.

- Позволь тебя поправить, - отозвалась Лара, - это я говорила, а ты главным образом слушала.

- Ты за рулем, а я выпила вина, вот почему мне стало жарко и лицо покраснело.

- Эбби! - воскликнула Лара с таким взглядом, что стало ясно: подругу не провести.

- Ну хорошо. Если уж тебе так охота знать, я сегодня встретила одного парня.

Лара, не говоря ни слова, положила вилку, откинулась на спинку кресла и многозначительно посмотрела на Эбби. Та поморщилась.

- Не делай такой вид, точно я сказала тебе о чем-то сверхъестественном.

- В последний раз ты мне рассказывала о мужчине где-то полвека назад.

- Да мы и не знали друг друга полвека назад, - устало ответила Эбби.

Снова взяв вилку, Лара взмахнула ею в воздухе. - Это метафора. Этот загадочный рыцарь, наверное, не простой парень. Я надеюсь, у него есть брат? У меня сейчас не очень-то на личном фронте.

- Есть, но тебе не повезло - он уже женат.

- Черт.

- Да. - Эбби замешкалась, не зная, насколько откровенной быть с Ларой. Если признаться ей в том, какое неизгладимое впечатление произвел на нее Дункан, подруга не отстанет. - Ты знаешь Изобел Стюарт?

- Конечно. Все знают миссис Иззи. У нее несколько счетов в банке.

Лара работала специалистом по кредитованию в местном банке, и для маленького города это означало огромную ответственность и даже признание в обществе. Как и Эбби, она находила, что в городке туго с противоположным полом - а тех его представителей, что были, отпугивала элегантность Лары и ее чувство самообладания. У нее было доброе сердце, но способности испепелять мужчин на месте, стоило им хоть немного пересечь черту дозволенного, могла бы позавидовать любая кокетка.

- Ну так вот, это внук миссис Иззи.

- Броди?

- Нет, он как раз женат.

- На владелице книжного магазина.

- Да.

- Так у него есть брат?

- Да.

- Ты ведь клюнула на акцент, да? Готова поспорить, будь у него две головы, женщины точно так же таяли бы, услышав его речь.

- Ты принимаешь меня за такую вот пустышку?

- Не выпускай колючки. Скажи-ка лучше, что такого восхитительного и неотразимого у него есть, что мою лучшую подругу буквально трясет в лихорадке.

- Не понимаю, о чем ты.

- Обычно так говорят о людях, которые места себе не находят от волнения или страха.

Эбби не хотелось признаваться самой себе в том, что именно так она себя и чувствует.

- Что-то в нем было, Лара, - настойчивость, наверное, а может, ощущение опасности. Не уверена, как это объяснить. Он… очень мужественный.

Глаза Лары округлились. Она принялась махать на себя салфеткой и, взяв бокал, отпила глоток воды.

- И что же мы намерены делать для того, чтобы этот опасный и мужественный экземпляр обратил на тебя внимание?

Эбби с трудом удержалась от ухмылки.

- Ничего. Он уже пригласил меня на свидание.

Лара, обладающая на зависть многим девушкам стройной, как у модели, фигурой, пепельно-светлыми волосами и глубокими синими глазами, лишь смотрела на подругу, не в силах скрыть изумление.

- Ты серьезно? Я на сто процентов уверена: это все твоя грудь. О боже, я бы многое отдала, чтобы хоть на денек получить такую же. Это же магнит для парней.

- Не думаю, что он это всерьез, - призналась Эбби. - Он одинок и, по его словам, никого не знает в городе.

- Наверняка все обстоит сложнее, иначе бы ты так не дергалась.

Румянец на щеках Эбби стал еще гуще.

- Он флиртовал со мной почти с самого начала встречи, а потом пригласил на свидание. Но еще он говорил ужасные вещи про всех юристов и сомневался в моей честности. Я не знала, что сказать.

- И что же ты ответила?

- Что мне нужно подумать.

- А, отлично, пусть помучается.

- Лара! Я не это имела в виду. Не уверена, что это правильно - встречаться с ним. Я слишком долго трудилась, чтобы выстроить свою карьеру, чтобы дать понять всем, что я… я не такая, как отец.

- Ну и ну, Эбби, ты же не станешь представлять его в суде. И потом, разве миссис Иззи не клиентка твоего шефа?

- Да, но…

Лара, широко улыбаясь, оборвала ее:

- Ну вот и все, проблема решена. А теперь давай поговорим о деле. У тебя есть приличное нижнее белье? И что ты наденешь, когда все же сжалишься над беднягой и согласишься на свидание?

Эбби целую неделю не звонила Дункану, пытаясь понять, действительно ли хочет с ним встречаться. Если бы в течение этой недели она поняла, что мужчина лишь играет с ней, и не подумала бы унижаться. Звонок она наметила на утро следующей субботы. Накануне, в пятницу, к ней в гости пришла Лара, и они устроили вечер кино - точнее, битву Крисов. Этой игрой они развлекались уже долгое время - и сегодня на ринге были актеры Крис Пайн и Крис Хемсворт.

На кухне, пока девушки готовили попкорн, Лара спросила:

- Отец тебя в последнее время терроризировал? Пошарив в холодильнике, она достала бутылку лимонада и, открыв ее, сделала глоток, а потом подпрыгнула и уселась на кухонную стойку, свесив ноги.

Эбби состроила гримаску.

- Нет, слава богу. Что-то подозрительно тихо. Слишком тихо. Это меня нервирует.

- Мама хотела, чтобы я тебе передала: ты приглашена к нам на День благодарения.

- До него еще долго, - ответила Эбби, чувствуя ком в горле.

- Не так уж и долго. Мама тебя обожает - как и вся наша семья. И это не твоя вина, что отец пошел по кривой дорожке.

Эбби, ссыпав попкорн в две чашки, вздохнула.

- А мне кажется, что моя. Может, мне следовало найти ему врачей - я ведь не знаю, есть ли у него какие-нибудь проблемы с психикой или он просто полный придурок.

- Не следовало мне поднимать эту тему, - с сожалением произнесла Лара. - Но я не хочу, чтобы в этом году ты провела праздники так же, как и в прошлом. Это было ужасно, Эббс. Ты мне как сестра - и заслуживаешь гораздо большего. - Спрыгнув, она взяла чашку. - Хватит мрачных разговоров. Пошли поедим - и не забудь чизкейк, что я принесла.

- А чизкейк и попкорн сочетаются?

- Конечно, чизкейк можно есть с чем угодно, - беззаботно отозвалась Лара.

Спустя полтора часа, когда на экране появились титры первого фильма, Эбби зевнула.

- Прости, - сонно сказала она. - Я не очень-то вчера выспалась.

- Мечтала о красавце шотландце?

- Не совсем. Он мне не звонил, кстати.

- Если я правильно помню, ты его попросила дать тебе время подумать.

- Да.

- И в чем проблема?

- Не знаю, хочу ли я идти с ним на свидание.

- Лгунишка.

- Да как ты смеешь! - воскликнула задетая за живое Эбби.

- Конечно, хочешь, но боишься.

- О! - Поразмыслив, Эбби пришла к выводу, что подруга права. - Лара, у меня почти семь килограммов лишнего веса.

- Не все парни любят худышек. Ему понравилось то, что он увидел, и потом, ты красива, хоть и не веришь этому.

Легко Ларе говорить подобные вещи, с грустью подумала Эбби, она ведь воплощение женской красоты. Если бы не чудесный характер, ее можно было бы возненавидеть только за неотразимость.

- Ну, это спорный вопрос, потому что он мне так и не позвонил, и, если честно, я не уверена в том, что смогу позвонить сама.

- Давай будем объективны, крошка. Как часто в наш город забредают интересные мужчины?

- Почти никогда.

- А когда это происходит, как часто они оказываются молодыми, привлекательными и неженатыми?

- Почти никогда.

- А когда вот такой молодой, привлекательный и неженатый все же появляется, как часто он оказывается приличным парнем, любящим бабушку и готовым пожертвовать собственным счастьем ради нее?

- Да ты говоришь о нем так, точно он нечто среднее между Робин Гудом и Джеймсом Бондом. Я вот уверена, что Дункана Стюарта интересуют отношения в горизонтальной плоскости.

- Они интересуют всех мужчин, да и тебе бы не помешали.

- Лара!

- Тридцать - это уже угрожающая цифра. Потом будет тридцать пять и сорок. Всех хороших мужиков разберут. Эбби, у тебя на крючке живая рыбка, так не теряй ее!

- Это самая нелепая речь из всех, что мне доводилось слышать.

- Ты же знаешь, что я права.

- А ты тогда почему не закидываешь удочку?

- Так рядом со мной нет очаровательного шотландца!

- Не знаю. Он слишком бесцеремонный - а еще богатый и вспыльчивый. Возможно, ни дня в своей жизни не работал по-настоящему.

- Напиши ему прямо сейчас и скажи «да».

- Ты меня третируешь!

- Нет, я тебя поощряю - это совсем другое.

Эбби взяла телефон, чувствуя, как желудок сжался в комок.

- Не знаю, что ему сказать.

- Просто позвони, Эбби.

Внезапно телефон звякнул - и девушка, вздрогнув, едва его не выронила. Слова на экране не оставляли сомнения относительно того, кто был их автором: «Я дал тебе достаточно времени на раздумья, крошка? Поужинаем во вторник? Заберу тебя в шесть?»

- Это он, Лара. - Эбби протянула подруге телефон. - Он, оказывается, был серьезен.

Лара, прочитав сообщение, просияла.

- Конечно, серьезен. У парня отличный вкус. Напиши ему быстрее.

Дрожащими руками Эбби набрала ответ: «Два условия. Это не свидание. И ты отвезешь меня к своей бабушке, чтобы я могла рассказать про покупателя».

Нажав на кнопку «Отправить», Эбби вздохнула.

- Я не буду есть десерт. Как считаешь, ко вторнику смогу сбросить четыре килограмма?

Лара протянула ей вилку.

- Ешь чертов чизкейк. Ты и так прекрасна - если Дункан Стюарт считает иначе, он идиот.

Каждый день Дункана теперь начинался одинаково - поскольку бабушка на склоне лет предпочитала поспать по утрам, он ехал в офис и открывал его до прибытия сотрудников. Ему нравилось обходить территорию без посторонних взглядов. Работа была незнакомой, как и все вокруг, и единственным, что успокаивало, было постоянство режима. Сотрудники вели себя дружелюбно и открыто, но по ним можно было угадать, что держит всех в напряжении: вопрос, последуют ли за приходом нового начальника увольнения. Это совершенно не входило в планы Дункана: компания процветала, и от него зависело сохранение ее успеха. «Недвижимость Стюарт» занималась двумя выгодными направлениями: постройкой домиков для туристов в горах и сдачей их в аренду. Изобел и Джеффри Стюарт заняли эту нишу рынка много десятилетий назад и остались в ней единственной компанией. Свою репутацию они строили постепенно. Главный офис всегда был в Кэндлвике, а ветви открывались в Эшвилле и нескольких других местах, находящихся в ста пятидесяти километрах отсюда.

Менее чем за неделю Дункан выучил основные обязанности, приметил бесценных сотрудников и тех, с кем могли бы возникнуть проблемы. Насчет бухгалтерских дел он не переживал, будучи финансистом по образованию. Внимание стоило уделить дизайну и строительству. Бабушка по-прежнему выражала желание принимать непосредственное участие в ежедневных делах компании, потому каждый день в районе одиннадцати часов Дункан возвращался и забирал ее на работу. Старая вдова обитала в роскошном доме, больше похожем на дворец, построенном из дерева и камня, - в доме, где они раньше жили вместе с мужем. Он был огромным даже для Дункана, не говоря уже о старой одинокой женщине, но бабушка была непоколебима, и никому до сих пор не удалось убедить ее переехать. Обычно они с внуком обедали вместе, обсуждая различные деловые стратегии. Ум старой леди был таким же острым, как и много лет назад, вот только силы ее подводили. Иногда она дотягивала до конца рабочего дня в пять вечера, а иногда кто-то из сотрудников отвозил ее домой в три.

Этот вторник был продуктивным днем. Дункан и Изобел несколько часов обсуждали новые потенциальные планы строительства домов на недавно приобретенной земле, забраковав предыдущие схемы.

 Закрыв папку, Изобел постучала по ней скрюченным пальцем:

- Эти схемы принесут нам успех, попомни мои слова.

Дункан, обхватив голову руками, зевнул и, увидев, что бабка встает, поспешил вскочить на ноги.

- Верю, бабуля, ты здесь босс.

Взяв внука за руку, Изобел прижала ее к своей щеке.

- Спасибо, мой мальчик. Спасибо за все, что ты сделал для старухи. Для меня это значит очень многое, ты даже не представляешь.

Дункан обнял бабушку, радуясь тому, что она не знает, каких мук ему стоило решение перевернуть всю свою жизнь.

- Я люблю тебя, бабуля. Ты присматривала за мной и Броди с тех пор, как родители развелись и мы остались без семьи. Я многим тебе обязан хотя бы из-за этого. И потом, мне все нравится.

Это было правдой - хотя Дункан и не ожидал такого от нового места работы. Что ж, прилив адреналина и новые сложности - приятный бонус.

Отстранившись, он улыбнулся.

- Наверное, стоит тебе сказать: у меня сегодня свидание, так что не жди меня вечером.

Глаза старухи победно блеснули, и она ухмыльнулась.

- Расскажи-ка поподробнее, внучок. Это кто-то, кого я знаю?

- Эбби Хартман. Она работает в юридической конторе, куда ты отправила меня подписать новое завещание.

- Ах да, Эбби. - Изобел сосредоточенно нахмурилась. - Та милая молодая женщина.

- Ты что, не одобряешь?

- У нее непростая судьба. Она заслуживает хорошего обращения.

- Я и не планировал с ней драться, ба.

- Не дерзи, парень. Ты понимаешь, о чем я. Не хочу, чтобы ты играл ее чувствами.

- Она мне показалась чрезвычайно проницательной молодой дамой - так что, наверное, сможет за себя постоять.

- Может, и так. Привезешь ее ко мне, мы хотя бы поздороваемся?

- Может, в следующий раз? Посмотрим, как пройдет вечер.

В глазах Изобел снова сверкнули искорки.

- Ага, ты сомневаешься на свой счет - это хорошо.

- На чьей ты стороне? - жалобно спросил Дункан.

- Я всегда буду тебя поддерживать, Дункан, но женская солидарность, ничего не поделаешь.

Через несколько часов Дункан подъехал к аккуратному одноэтажному домику, в котором жила Эбби, - он располагался на тихой улочке в двух кварталах от городской площади. В окошках отражался розовый закат, крохотный дворик демонстрировал идеальный порядок. С вечера пятницы, когда Эбби приняла его приглашение, они перекинулись всего парой сообщений - и Дункан сгорал от желания вновь увидеть девушку. Возможно, причиной тому были перемены в жизни и сложности, что они принесли, а может, ему просто хотелось отдохнуть от работы. А еще до смерти хотелось узнать, откуда взялось то странное ощущение взаимного влечения, возникшее во время встречи в офисе, и посмотреть, появится ли оно теперь. Прочитав поставленные Эбби условия, Дункан вначале разозлился, а потом решил: почему бы и нет? Пусть сколько угодно рассказывает о своем загадочном покупателе, это ничего не изменит.

Вот открылась входная дверь, и Дункан затаил дыхание. Эбби робко улыбнулась - но выглядела она столь сногсшибательно, что он потерял дар речи. На ней было шелковое платье цвета хаки с длинными рукавами, что обтягивало ее стройную, напоминающую песочные часы фигурку. Черные туфли на высоком каблуке делали ноги более длинными, а волосы выглядели так, точно она только что вышла из парикмахерского салона.

- Чудесно выглядишь, - произнес Дункан. - Очень рад был твоему согласию.

- Я тоже была рада тебе его дать. Подожди, я захвачу сумочку.

По пути в выбранный Дунканом ресторан в Клермонте - он специализировался на французской кухне и считался одним из лучших в городе - они с Эбби болтали на разные нейтральные темы. Помогая спутнице выбраться из машины, Дункан подхватил ее под локоть - и дрожь возбуждения пробежала по его телу. С этим переездом из Шотландии в Северную Каролину у него не оставалось времени на женщин, однако то, что он сейчас чувствовал, было не просто физическим голодом. Эта миниатюрная леди его притягивала, очаровывала.

За ужином Дункан попросил Эбби:

- Расскажи о своем детстве. Ты всегда хотела стать юристом? Я-то полагал, все девчонки сначала видят себя принцессами.

Эбби рассмеялась - и Дункан радостно отметил, что все идет по плану. Глядя на длинные ресницы девушки, он вспомнил котенка по имени Дымка, который был у него в детстве и следовал за ним повсюду.

Эбби ответила:

- Если честно, я сначала была буквально одержима мыслью об учебе за границей. Хотела поступить в зарубежный колледж - куда угодно, лишь бы вырваться из этого городка. Но даже ребенком я мыслила практично и понимала, что у нас не хватит денег, чтобы это потянуть. Мама умерла, когда мне было три года, и отец растил меня в одиночку. С деньгами всегда было напряженно.

- Юридическая школа - тоже удовольствие не из дешевых.

- Да, но мне повезло. Мистер Честер-старший, который поначалу работал на твоих дедушку и бабушку, ввел традицию курирования выпускников местной школы. После его смерти этот обычай продолжил сын. В выпускном классе мне посчастливилось выиграть стажировку в юридической фирме - и работа мне понравилась. После четырех лет обучения в университете мистер Честер помог мне поступить в Уэйк-Форест[3]. Я его окончила, и мне предложили работу здесь, в Кэндлвик.

- Тебе не хотелось переехать в большой город и самоутвердиться?

Улыбка Эбби померкла - Дункан не мог понять, о чем она думает.

- Наверное, все мы когда-то представляем, каково это - начать новую жизнь в другом месте. Но для меня аргументы в пользу родного города перевесили аргументы против. Я не жалею о своем решении. А ты, Дункан? Какой была твоя жизнь в Шотландии?

Он пожал плечами, ощущая тянущую печаль и тоску по всему, что осталось на родине.

- Ты, наверное, слышала про остров Скай. Про него говорят, что он красив, - так вот, это правда. Озера, водопады, бескрайнее небо и тому подобное.

- Ты скучаешь по дому, я это слышу.

- Да, но я уже не мальчик и могу это пережить.

- Как ты начал работать с братом?

- Броди начал заниматься лодочным бизнесом - промышленное рыболовство и турпоездки - в возрасте двадцати лет. Когда я окончил университет, он меня упросил перейти к нему в компанию и заняться финансами. За долгие годы мы неплохо сработались.

- Ты тогда сказал мне в моем офисе, что он придержал для тебя вакансию.

- Он хочет это сделать, но я не вижу смысла. Бабуля в добром здравии, она легко может прожить еще лет десять. Надеюсь, так оно и будет.

К его величайшему удивлению, Эбби улыбнулась и, наклонившись, взяла его руку в свою. Пальцы ее были теплыми и нежными.

- Ты мягкий человек, Дункан Стюарт.

- Ну уж нет! - воскликнул он, морщась.

Эбби погладила его большим пальцем по руке:

- Это ведь комплимент.

- Вот уж совершенно не похоже. - Подняв свободную руку, Дункан сделал знак проходящей официантке: - Принесите десертное меню, пожалуйста.

- О, только не для меня, - отозвалась Эбби, снова переставая улыбаться.

- Они хорошо пекут пудинг - я читал об этом на «Йелп»[4].

- Заказывай, если хочешь, а я уже сыта.

- Глупости, ты заказала салат и крохотную куриную грудку. Я не могу наслаждаться десертом в одиночестве.

Эбби, искренне огорченная, выпустила его руку.

- Нет, никакого десерта, - твердо сказала она. - Я на диете.

Дункан, заказав себе пудинг, посмотрел на нее, нахмурившись.

- С чего это тебе сидеть на диете, крошка, ты выглядишь потрясающе.

Эбби, не веря своим ушам, смотрела на Дункана и ждала завершения фразы. Почему-то она была уверена, что сейчас он скажет что-то обидное. Пытливо вглядываясь в его лицо, она искала признаки того, что он пытается умаслить ее комплиментами, чтобы затащить в постель. Однако ничего подобного не заметила. Дункана, казалось, искренне озадачило ее нежелание заказать десерт. Тогда Эбби произнесла:

- Ты высок и прекрасно сложен, а такие дамы, как я, - маленькие и тол…

Дункан поспешно закрыл ей рот рукой.

- Не смей так говорить. Боже, неужели все мужчины в этой стране слепые идиоты? Каждую минуту этого вечера я провел, размышляя о том, когда смогу увидеть твое прекрасное тело обнаженным в постели, - а ты думаешь о десерте?

Подошедшая официантка поставила перед ними пудинг, украшенный взбитыми сливками, тарелку и, положив две ложки с салфетками, удалилась. Воцарилась тишина. Эбби ощутила, что краснеет от смущения и сексуального возбуждения. Дункан с невозмутимым выражением лица взял ложку и отломил кусочек угощения, не забыв про сливки и карамель.

- Открой-ка рот, милая. Мне ничего не остается, как покормить тебя с ложечки.

Эбби от изумления и впрямь приоткрыла рот. Глядя на Дункана, она подумала о том, что такие взгляды, каким смотрит на нее он, нужно признать противозаконными.

Поднеся ложку к ее рту, Дункан приказал:

- Шире.

Повиновавшись, она застонала от наслаждения, ощутив вкус пудинга. Проглотив сладкий кусочек, Эбби почувствовала, что у нее вот-вот закружится голова. Дункан, наблюдавший за ней, точно ястреб за мышью, спросил:

- Нравится?

- Да, - с трудом вымолвила Эбби. - Хочешь попробовать?

- Только из твоих рук.

Невозможно было не услышать в этих словах сексуальный вызов. Эбби не знала, что и думать. Никогда в жизни она не оказывалась в подобных ситуациях и была поражена тем, как Дункан Стюарт превратил простой десерт в эротическую прелюдию.

- Я не ложусь в постель после первого свидания, - с отчаянием в голосе произнесла Эбби, тщетно пытаясь вспомнить, отчего и когда она это решила.

- Понял. Но это ведь и не свидание - помнишь? Назовем это десертом. А теперь, крошка, давай - а то он остынет.

Дрожащими руками Эбби взяла ложку и отломила кусочек пудинга для Дункана. Ощущая на себе его пристальный взгляд, она воскликнула:

- Прекрати!

- Что? - с довольной улыбкой отозвался он.

- Прекрати раздевать меня взглядом.

- А что, я тебя раздеваю? Откуда ты знаешь, читаешь мысли?

- Открой рот, Дункан.

- Да, мэм.

Эбби не могла себе представить, как это эротично - кормить мужчину десертом с ложки. Белые зубы Дункана сомкнулись совсем рядом с ее пальцами, и она почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

- Все? - Откинувшись на спинку кресла, она сделала поспешный глоток воды, едва не поперхнувшись.

Ее спутник рассмеялся - черт бы его побрал.

- Я еще голоден, - сказал он.

- Ну так ешь сам.

- Если мне сегодня не светит с тобой переспать, то, может, хотя бы поиграем?

- В шотландских школах что, специально учат этим словам?

Дункан ухмыльнулся - хотя меньше всего в данную минуту он был расположен смеяться. Его член стоял - и был твердым, точно камень. При одной лишь мысли о том, что сегодня он не получит Эбби, хотелось взвыть от огорчения.

- Понятия не имею, - отозвался он. - Я не очень-то пользовался успехом у дам. Был занят работой.

- О, прошу тебя! - устало отмахнулась Эбби.

- Это правда, - возразил Дункан. - Вокруг меня никогда не крутилось много женщин, вопреки твоим представлениям. Это Броди всегда с легкостью очаровывал девушек. Я предпочитал одиночество - гулял по болотам, копался в моторах и всякое такое. Женщины для меня, честно говоря, были всегда связаны со сложностями.

- Почему ты выбрал меня?

Дункан поначалу решил, что Эбби напрашивается на комплимент, но, приглядевшись, понял, что она и впрямь удивлена, - и это заставило его сердце сжаться.

- Ах ты черт, Эбби, да ты же сама муза в образе женщины. Когда я вошел в твой офис, меня точно кулаком в грудь ударили. Я едва не овладел тобой там, прямо на столе. Не могу это объяснить - возможно, ты решишь, что я идиот.

Эбби посмотрела на него широко раскрытыми глазами и, закусив губу, ответила:

- Молодые мужчины вроде тебя обычно не живут со своими бабушками - к тому же далеко от родины. Наверное, ты тоскуешь по дому и соскучился по нормальным отношениям, оттого и совершаешь такие необдуманные шаги. Я никогда прежде не сводила никого с ума.

- Но, надеюсь, слышала о том, что между людьми порой вспыхивает спонтанная взаимная симпатия?

Взглянув на неуверенное лицо Эбби, Дункан решил, что во что бы то ни стало убедит ее в искренности своих намерений, даже если ему придется для этого забыть на время о собственных желаниях.

- Так между нами вспыхнула симпатия? - спросила Эбби.

- Может. А может, это все феи. Мы, шотландцы, верим в их существование.

Эбби устало улыбнулась.

- Вот что, Дункан. Ты мне нравишься. И если говорить начистоту, ты очень сексуален и привлекателен. Но все это кажется мне плохой идеей.

- Почему?

- Если мы с тобой переспим, обо мне будут судачить все кому не лень. Я слишком усердно работала, чтобы построить карьеру, и она для меня имеет первостепенную важность.

- А мы будем шифроваться. Секретная любовная интрижка - это даже еще круче.

- Думаю, ты не понимаешь, - выпалила Эбби, заливаясь ярким румянцем от стыда.

- Я знаю, чего хочу, Эбби. И если начистоту, мне кажется, что и ты этого хочешь, - заговорил Дункан, чувствуя, что сопротивление девушки придает ему силы настаивать. - Но если я не прав, тебе лишь стоит сказать - и я оставлю тебя в покое.

Воцарилась долгая пауза, и Дункан искренне пожалел о своем слишком поспешном заявлении. Наконец Эбби заговорила:

- Если мы на это решимся, это определенно будет временная, недолгая и очень тщательно засекреченная интрижка. Я не хочу, чтобы о нас судачили, когда все закончится. А для этого есть лишь один выход - молчать.

Дункан разочарованно протянул:

- Никогда прежде не начинал отношения, заранее планируя их завершение.

- Мы, юристы, предпочитаем четко представлять себе сроки. Такова наша профессия. Когда ясно, чего ожидать от жизни, все как-то легче. И еще важно, чтобы все участники поставили свои подписи в нужных местах, - ну, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Дункан сделал вид, что вытирает лоб.

- Уф. Я уж готов решить, что ты хочешь заставить меня подписать контракт, прежде чем я тебя раздену.

- Я думала об этом, - призналась Эбби.

- Да ты шутишь! - Дункан вопросительно и пытливо взглянул на нее.

Эбби с иронией посмотрела на него.

- Знаешь… Давай-ка сворачиваться. Хватит для первого раза.

- Ну-ка, ну-ка, мне нравится. Значит, будет и второй раз?

Эбби рассмеялась - к полному восторгу Дункана - и посмотрела на часы.

- Все это прекрасно, но мне нужно завтра работать.

- Да, конечно.

Дункан заплатил по счету, и они двинулись к машине. Несмотря на то что было начало сентября, в горах быстро холодало после захода солнца. Эбби молчала, и Дункан многое бы отдал, чтобы узнать, о чем она думает. За весь вечер она ни разу не упомянула о возможном покупателе «Недвижимости Стюарт». Это и успокаивало, и тревожило его одновременно - он ненавидел секреты. Неужели у нее есть какой-то коварный план - например, дождаться, когда он будет не в состоянии больше сдерживаться, и в подходящий момент уговорить его согласиться на продажу? Пока что они недостаточно хорошо знакомы, чтобы можно было ей доверять.

Но одно Дункан знал совершенно точно - его непреодолимо тянуло к Эбби. Он был почти уверен, что, если бы захотел, получил бы ее согласие провести с ним эту ночь. Сексуальное возбуждение витало в воздухе, точно некая незаметная, но ощутимая субстанция. Его подпитывало все: легкий аромат духов Эбби, ее тихое напевание под музыку, туфли, сброшенные под сиденье, когда она уселась с ногами в пассажирское кресло. Дункан сжимал руль так, что его костяшки пальцев побелели. Как назло, дорога была темной, и пожелай он, без труда нашел бы место, где можно было бы остановиться и утолить свой физический голод. Он отчаянно хотел Эбби, не находя себе места. Она попросила у него времени - и сейчас время будет работать на него, вот только нужно набраться терпения.

На крыльце дома девушки Дункан обвил рукой ее талию и слегка притянул к себе, чтобы поцеловать. Она и не подумала сопротивляться. Поцелуй был первоклассным - пропустив фазу «давай узнаем друг друга поближе», они перешли сразу же к «где же ты был всю мою жизнь?». Невысокая Эбби встала на ступеньку повыше, чтобы Дункану не пришлось слишком сильно склоняться. Он провел ладонями по ее плечам, спустился к стройной талии и округлым ягодицам.

- Ты потрясающая женщина, Эбби Хартман, - прошептал он. - Я рад, что мы встретились.

Он слегка куснул ее за шею и улыбнулся, услышав ее приглушенный стон.

- Я тоже, спасибо за ужин, - отозвалась Эбби.

- Как вежливо, - поддразнил Дункан.

- Так всегда ведут себя южане. Но не перепутай хорошее воспитание с бесхарактерностью.

- Понял, - прошептал он, дивясь собственным чувствам - никогда прежде ни к одной женщине он не испытывал подобной смеси желания и нежности. - Завтра вечером я не прочь снова покормить тебя с ложечки. В шесть удобно?

Эбби отстранилась и провела рукой по волосам, явно в смятении. На крыльце ее не горел свет, но фонари у дороги отбрасывали на стоящих неясный отблеск. - Завтра у меня книжный клуб. Пошарив в маленькой сумочке, она вытащила ключ и отперла дверь.

- Что насчет четверга?

- Ужин с друзьями.

Дункан стиснул зубы и решил не сдаваться.

- А в пятницу?

Повернувшись, Эбби обвила руками его шею и поцеловала в губы, крепко прижавшись к нему всем телом - Дункан ощущал ее мягкую грудь.

- В пятницу прекрасно. Но только если сначала ты отвезешь меня к своей бабушке и позволишь ей рассказать о потенциальном покупателе, которого нашел мистер Честер.

Дункан потерял дар речи - и молчал почти две минуты. Его обуревали противоречивые чувства: ярость и возбуждение - опасное сочетание. Он позабыл о том, что решил вести себя как джентльмен, позабыл о том, где находится и что их могут увидеть. Глядя на соблазнительные губы Эбби, он думал лишь о том, что хочет раздеть ее и овладеть ею прямо здесь, на крыльце. Подумать только, эта невинная с виду девушка такая коварная! Он даже не пытался скрыть своего возбуждения - руки Эбби теребили его ремень на спине, а символ его вожделения упирался ей в живот. Но она и не подумала отстраниться.

Наконец, к его величайшему огорчению и замешательству, Эбби все же отошла.

- Мне пора, Дункан, - произнесла она извиняющимся тоном, поглаживая его по щеке - точно это помогло бы усмирить бушующего в нем зверя.

Дункан прерывисто вздохнул.

- Разумеется.

С этими словами он наклонился, чтобы легонько поцеловать ее еще раз - точнее, сначала его намерения были именно такими, однако, не удержавшись, Дункан раздвинул языком ее губы и прижался к ним долгим поцелуем. Потом, взяв лицо Эбби в ладони, он чмокнул ее в нос.

- Прекрати меня соблазнять.

- Я не соблазняю, - запротестовала она.

Набравшись смелости, Дункан прижал ладонь к ее груди и ощутил ее упругость и тяжесть. Большим пальцем он нашел острый сосок.

- Да, детка, - сказал он. - Еще как соблазняешь.

Войдя в дом, Эбби захлопнула дверь, заперла ее и украдкой бросила взгляд из окна сквозь занавески, чтобы убедиться в том, что высокий симпатичный шотландец сел в машину. Колени ее дрожали, во рту пересохло. Зачем она себя обманывает? Знала же, что свидание с Дунканом Стюартом - плохая идея. Эбби попыталась оправдаться, говоря себе, что хорошие отношения с ним означали возможность поговорить о продаже компании. Но это не сработало - правда в том, что поначалу она и впрямь думала о деле, но к концу вечера позволила себе забыться, завороженная теплой улыбкой своего спутника. Вот почему смешивать дела и удовольствия - верх непрофессионализма. Нужно было установить контакт с Изобел и объяснить ей, почему продажа в ее интересах, - а вместо этого Эбби, забыв об истинной цели, поставила под угрозу свою непоколебимую репутацию в фирме и чуть было не стала временной любовницей Дункана Стюарта.

На следующий день в обеденный перерыв они с Ларой, уплетая яблоки, отправились на неизменную прогулку. Лара даже не старалась скрыть своего любопытства.

- Рассказывай, Эбби. И не опускай пикантные подробности. Если мне в настоящий момент не везет в любви, так я хоть тебя послушаю.

Эбби, проглотив последний кусок яблока, бросила огрызок в урну. Они завернули за угол и пошли, удаляясь от деловой части города.

- Мне понравилось.

- И все?

- Он интересный… Много путешествовал, начитанный. Джентльмен.

- Звучит ужасно скучно.

- Нет, это просто ты негодница. Было приятно провести время с человеком, который может поддержать беседу.

Эбби решила не упоминать про десерт, хотя бы потому, что сама не могла вспоминать об этой детали вечера не краснея.

- Так не было никакого секса? - Лара бросила на подругу взгляд, полный разочарования.

Обойдя район, они повернули обратно, направляясь к местам работы.

- Ты знаешь, Лара, я не импульсивна, особенно когда дело касается интимных отношений.

- Но ты все же пошла с клиентом на свидание - уже что-то.

Эбби, остановившись, посмотрела на подругу со страхом.

- Ты же говорила, что это нормально и ничего страшного не будет.

Лара самодовольно улыбнулась.

- Не мне решать. Скажи хотя бы, что он тебя поцеловал на ночь.

Сунув руки в карманы черных брюк, Эбби снова пошла.

- Да, и что?

- Вежливо поцеловал в щечку?

- Не совсем.

- Ты что, дразнить меня вздумала?

Лара попыталась схватить Эбби за руку, но та уклонилась, продолжая идти.

- У меня через пятнадцать минут встреча, мне некогда.

- Ну, беги, - вздохнула Лара, взглянув на часы. - Но наш разговор не окончен! - крикнула она, глядя вслед удаляющейся Эбби.

Та взглянула через плечо.

- Увидимся сегодня вечером.

К счастью для Эбби, Лара не стала продолжать разговор во время встречи членов книжного клуба - они проходили раз в месяц, и туда приходили дамы самого разного возраста, начиная с двадцати с небольшим и заканчивая восьмьюдесятью. На сей раз встреча проходила в пиццерии. Поболтав о том, о сем за аппетитной пиццей пепперони, женщины принялись обсуждать роман, который условились прочитать заранее. Эбби почти дошла до конца, но, когда главная героиня умерла от ужасной болезни за две последние главы, утратила интерес к книге. Лара - убежденная спорщица и лидер дискуссий - начала разговор о том, является ли образ главной героини символом утраченных надежд, а Эбби, выудив из сумочки телефон, проверила сообщения. Со вчерашнего вечера она не слышала ни слова от Дункана - может, его напугало намерение Эбби увидеться с миссис Иззи. Его определенно разозлило ее предложение о встрече - но, очевидно, не настолько, чтобы уйти, не попрощавшись. И его поцелуй напоследок был горячим - о, он умел целоваться. Так он передумал насчет второго свидания? Если так, это, возможно, к лучшему.

Когда к столику подошла официантка, Лара, улучив минуту, наклонилась к Эбби и тихо спросила:

- Что это ты тут делаешь, крошка? Мы, кажется, договорились: никакой работы.

- Я и не работаю, - сказала Эбби. - Я проверяла, не пришло ли сообщение от Дункана. Он пригласил меня на свидание вечером в пятницу, но я его разозлила, и может, предложение больше не в силе.

- Что такого ужасного ты могла сделать?

- Сказала ему, что соглашусь на свидание только в том случае, если он сначала отвезет меня к миссис Иззи и позволит ей рассказать о выгодном предложении.

Лара откинулась на спинку кресла и сжала губы.

- Ну ты даешь. Удар ниже пояса.

- Вовсе нет, - прошептала Эбби в ответ. - Просто мистер Честер попросил меня выполнить одно простое маленькое дело - рассказать миссис Иззи о предложении. Если она категорически против, ей нужно лишь сказать «нет». Я выполнила свою часть работы и больше не вернусь к этому разговору. А Дункан создает проблему на пустом месте.

- И я его понимаю.

- Как ты можешь понимать, о чем думает этот шотландец?

- Он не очень-то горел желанием переезжать, так?

- Да.

- А если миссис Иззи согласится продать компанию, Дункан будет волен вернуться на родину. Так что бедняга наверняка в глубине души хотел бы, чтобы ты убедила его бабусю, но ненавидит себя за это - потому ему просто легче держать тебя на расстоянии.

- Спорный вопрос, и я не думаю, что его предложение об ужине до сих пор в силе.

Лара, взяв хлебную палочку, обмакнула ее в соус.

- Этот парень хочет тебя, Эбби. Не сомневайся, он найдет способ тебя заполучить так, чтобы его совесть оставалась чиста. Подожди - сама увидишь.

К вечеру четверга Эбби окончательно пала духом - и разуверилась в наставлениях Лары. Прошло уже два дня, а от Дункана по-прежнему не было ни слова. В последнюю их встречу он прильнул к ее губам так, точно она была для него глотком воды в испепеляющей пустыне, а теперь взял и исчез?

Эбби стоило больших усилий прийти на встречу с друзьями и делать вид, что веселится. Куда с большим удовольствием она осталась бы дома, чтобы сидеть перед телевизором, смотреть романтические комедии и проникаться их настроением. Дома можно и всплакнуть, пока никто не видит… В конце концов она решила все же отправиться на встречу, потому что так было легче не думать о Дункане и их несостоявшемся романе. Сколько бы раз Эбби ни говорила себе, что все к лучшему - не дело крутить интрижку с внуком одного из самых важных клиентов мистера Честера, - она не могла убедить себя в этом. Уже очень давно не встречался на ее пути мужчина, способный ее заинтересовать. И пусть есть риск того, что эти отношения могут разбить ей сердце и подорвать доверие к другим мужчинам, - Эбби готова на него пойти. Даже тот факт, что Дункан пробудет в их городке всего год или два, - а их роман конечно же закончится и того раньше, - не так уж и плох. Он притягивал ее - впервые в жизни Эбби хотела позабыть о том, что такое спокойствие и размеренность, и шагнуть в пропасть. Она хотела Дункана.

После ужина Эбби решила оставить машину у ресторана и пройтись до дома пешком - принимая к тому же во внимание тот факт, что она выпила пару бокалов вина. Вечер был по-осеннему прохладный, но приятный. Даже в этот поздний час на улицах можно было встретить людей. В Кэндлвик почти не совершались преступления - кое-кто сравнивал маленький городок с вымышленным Мэйберри, сказочным тихим районом из сериала. И они не так уж сильно ошибались.

Дойдя наконец до своей улицы, Эбби так погрузилась в собственные размышления о Дункане, что не сразу заметила у дома человека - в тихом безлюдном переулке царила тьма и тишина. Внезапно краем глаза она уловила движение в тени и резко втянула в себя воздух. Застыв от страха и последовавшего за ним отвращения, Эбби крикнула:

- Что ты тут делаешь, па?

Подойдя к дому, она не решилась входить, зная, что отец последует за ней. В резком свете уличного фонаря стоящий перед ней мужчина казался стариком - когда-то он был красив и неизменно щегольски одет. Даже сейчас, изменив прическу и костюм, он мог бы предстать в свете и даже произвести весьма положительное впечатление. Но, к сожалению, душевные метания и злоупотребление алкоголем превратили его в жалкую тень человека.

- Хотел полюбоваться на свою детку, да не смог попасть в дом, - нечетко выговорил отец. Эбби уловила исходящий от него запах спиртного и крепче прижала к себе сумку.

- Ну, посмотрел - а теперь мне пора спать, уже поздно. - Она вздохнула, решив сказать правду. - Я сменила замки, потому ты и не смог войти.

Отец протянул к ней руку - сложно было понять, сожалеет он об услышанном или вынашивает некий хитрый план - и произнес:

- Ты на своей этой работе неплохо устроилась. Не дашь старику взаймы? Я поиздержался в этом месяце.

«Не соглашайся», - твердо сказала себе Эбби, памятуя, что этот простой принцип не раз уже выручал ее.

- Мне пора, - сказала она, чувствуя, что не может не испытывать угрызения совести, хотя повода для этого не было никакого. Не говоря уже о том, что месяц еще не закончился, отец получал несколько пенсионных пособий - государственное и от нескольких компаний, где ему когда-то посчастливилось задержаться. Нельзя было сказать, что он бедствует. А если даже он все и потратил, разве это ее вина?

Эбби отвернулась и пошла к двери. Но Говард Лэндер не собирался сдаваться. Плетясь за ней, он ныл:

- Всего сотню, Эбби, и все. Я верну тебе, обещаю.

Эбби ощутила, как в ней закипает ярость. Обычно родители помогают детям финансово и морально, создавая для них все условия для того, чтобы те преуспели. Ее же отец не только ее не поддерживал - он приносил вред, подрывая все ее достижения.

- Если не отстанешь, - дрожащим от слез голосом ответила Эбби, - я подам в суд, и тебе запретят ко мне приходить.

Старик покачнулся и остановился, озадаченный.

- С чего это ты так говоришь?

Эбби рассмеялась - хотя больше всего ей хотелось заплакать.

- Всякий раз, приходя ко мне, ты что-то крадешь, па. Деньги, драгоценности, лекарства, которые непросто достать без рецепта. Ты что, думал, я не замечу?

Отец не отрицал вину.

- У меня была пара нелегких дней. И все же ни к чему тебе дуться и быть такой злюкой.

- Я так больше не могу, па. Если ты не оставишь меня в покое, клянусь, я перееду в другую часть страны. Мне и так хватает того, что весь город знает, что ты за человек.

Раньше, когда отец мог держать себя в руках, он был представителем торговой фирмы, обходящим дома, - порой обаяние и настойчивость даже приносили ему относительный успех. В перерывах же между продажами энциклопедий и средств домашнего обихода он пробовал одну за другой схемы быстрого обогащения, неизменно уверенный, что удача ждет за углом. Когда Эбби исполнилось восемь, Говард перестал пользоваться услугами няни - что, по его мнению, было абсолютной тратой денег - и все чаще оставлял дочь одну дома после школы и по выходным. К счастью, девочка была более чем самостоятельна для своего возраста и не склонна к безумным и опасным выходкам. Так что для Эбби выпускной из школы ознаменовал свободу, а колледж и магистратура стали счастливейшими годами жизни. Возвращение же в Кэндлвик и трудоустройство в фирме Честера, напротив, было палкой о двух концах.

Отец стоял, ссутулившись и глядя в землю.

- Я не хотел никого обидеть. Может, порой и ошибался, но всегда имел благие намерения.

Как бы это ни было печально, в этом он был прав - старик не имел злого умысла, всего лишь оставался неисправимым оптимистом с полной неспособностью разбираться в финансах и талантом вытягивать из людей деньги любым путем.

- Доброй ночи, - произнесла Эбби, заставляя себя пойти дальше, однако отца, похоже, обуяло упрямство, подогретое алкоголем.

- Ты мне обязана! - закричал он. - Я бы мог отдать тебя на удочерение после смерти матери, но не стал. Разве это ничего не стоит? А что, если я начну всем рассказывать, как ты обращаешься с единственным родным человеком, что у тебя остался? Каково это будет для твоей репутации?

Угроза эта нанесла очередную рану в сердце Эбби. Помня, что расплатилась в ресторане наличными, она пошарила в кармане. Там было семь долларов и тридцать два цента. Выудив деньги, она сунула их отцу.

- Бери и иди. Я не хочу больше тебя здесь видеть.

Пробежав по тропинке до двери, она ворвалась в дом, захлопнула за собой дверь и накинула щеколду. Слезы брызнули из ее глаз - ничего не видя, Эбби упала на диван, зарылась лицом в подушки и разрыдалась.

Каждый раз встреча с отцом приносила ей вот такие смешанные чувства… После разговора с ним Эбби казалось, что ее доброе имя запятнано. Она так старалась выйти в люди, чтобы жить нормальной жизнью, - и все же прошлое, точно дамоклов меч, угрожало ее чести, не давая Эбби забыть о том, что в один миг все ее усилия могут пойти прахом по воле отца.

В десять она встала и устало поплелась в душ. Взглянув на себя в зеркало, Эбби пожалела об опрометчивом поступке - глаза были красные и распухшие, а размазанная тушь делала ее похожей на панду. Как хорошо, что Дункан Стюарт не может сейчас ее увидеть. В этот момент телефон звякнул. Эбби подняла его и прочитала: «Мы ведь не договорились насчет завтра, так ведь?» Это было правдой - ведь Эбби поставила условие, что встреча состоится, только если Дункан вначале отвезет ее к своей бабушке. Что ему ответить? Разумеется, встречаться с ним - плохая идея. Не говоря уже о нарушении профессионального этикета - что у них есть общего? Он состоятельный мужчина, живущий в свое удовольствие и не знакомый со сложностями жизни простого обывателя. Например, ему, скорее всего, никогда не приходилось беспокоиться об отключении света или воды из-за неуплаты коммунальных долгов. И, конечно, ему не доводилось есть пять дней подряд макароны с сыром из магазинной упаковки - а Эбби, будучи ребенком, питалась только ими, потому что это блюдо было единственным, которое она могла разогреть в микроволновке. Да и вообще единственным, что было по карману.

Вздохнув, Эбби написала: «Не думаю, Дункан, что нам стоит с тобой встречаться. Слишком много сложностей». Прошло тридцать секунд, минута - и вот телефон снова звякнул. «А как же тот поцелуй?» - значилось на экране. Несмотря на ужасное настроение, Эбби улыбнулась. «А что такое?» - написала она. «Не будь трусишкой, Эбби, мы оба взрослые люди, и ты меня хочешь не меньше, чем я тебя». Эбби попыталась было рассердиться на его самодовольную уверенность в себе - но, черт возьми, он был прав. «Не всем прихотям нужно потакать», - попыталась она продолжить сопротивление. «Ты меня не знаешь, но вот что я скажу тебе, крошка. Меня редко устраивает слово «нет», - пришел ответ. «И меня!» - в отчаянии написала Эбби, добавив пару смайликов. «Вот и отлично. Я привезу тебя к бабуле до ужина, но не удивляйся, если она тебе откажет». «А если нет?» - написала Эбби. Телефон вновь замолчал - и она буквально ощущала огорчение Дункана. Может, Лара права, и он испытывает смешанные чувства по этому поводу, потому что, если предложение заинтересует старую леди, он получит возможность вернуться обратно в Шотландию. Наконец пришел ответ: «Я приеду за тобой в пять тридцать. Мы перекусим у бабули, и можешь развернуть свое наступление на нее. Но никаких хитрых схем и принуждения! Если она откажется, ты оставишь ее в покое, договорились?» «Ты слишком любишь покомандовать, Дункан Стюарт», - решила Эбби не церемониться в выражениях. «Да, но я нравлюсь тебе и таким», - было ей ответом.

Разозлившись, Эбби закинула телефон в ящик, точно он мог напасть на нее и укусить. Она понимала, что общение с Дунканом может навредить ей по многим причинам: во-первых, он слишком хорошо знал женщин и безошибочно распознавал взаимный интерес, во-вторых, можно сколько угодно протестовать против их отношений - Дункану достаточно лишь раз ее поцеловать, чтобы она забыла обо всех своих возражениях.

Пятница стала для Дункана тяжелым днем. Видя улыбку на лице бабушки, он чувствовал себя виноватым из-за их предстоящей встречи с Эбби, понимая, что дал свое согласие лишь для того, чтобы затащить девушку в постель. Еще покоя ему не давало дополнение к завещанию - он ведь приехал в Америку с намерением прожить здесь около десяти лет, а может, и более. Все женщины по линии бабушки в их роду были долгожительницами - некоторые даже отметили свое столетие. Изобел Стюарт также могла отпраздновать свой сотый день рождения в Кэндлвик - она прекрасно себя чувствовала, и ум ее был по-прежнему острым. Не будь дополнительного пункта в документе, Дункан не имел бы иного выбора, кроме как погрузиться с головой в работу и построить новую жизнь. Так поступают все, оказываясь в сложной ситуации. Зная же, что у него есть шанс вернуться на родину года через два, он будет постоянно ждать этого момента и с грустью оглядываться назад, в прошлое. О каком успехе может идти речь?

Дункан едва дождался конца рабочего дня. В пять он позвонил бабушке, чтобы узнать, нужна ли ей помощь. Старая леди объявила, что все под контролем, - слыша это, Дункан улыбнулся. Когда-то вечеринки в доме на горе были роскошными и изобилующими угощениями, а от гостей не было отбоя. Танцы длились до рассвета, а шампанское и шотландское виски лились рекой. В пять двадцать, закрыв офис, Дункан отправился за Эбби. Поездка до Изобел Стюарт была недолгой. Выбравшись из машины, девушка в восхищении посмотрела на дом.

- Я и забыла, как здесь красиво. Хотя… я ни разу не была внутри.

- Кое-что поменялось. Нам с Броди пришлось попотеть с кустами и канавами… ну и тому подобными мелочами. Когда дедушка умер, бабуля долго не могла сюда вернуться. Но сейчас она снова счастлива - этот дом, как и бизнес, они построили когда-то вдвоем, и она решила остаться в нем.

Отперев входную дверь, Дункан впустил Эбби и, бросив ключи в резную деревянную чашку на столике в фойе, сделал девушке знак следовать за ним.

- Ба, мы пришли! - крикнул он. - Она, наверное, на кухне, - обратился он к Эбби.

- Мне так нравится декор, - отозвалась она. - Эксклюзивная работа, но вместе с тем не чувствуешь себя как в музее.

- Да, - согласился Дункан. - Скульптуры и картины собирались по всему свету. Да где же она? Ба! - В этот момент он вошел на кухню, и его сердце оборвалось: в центре лежала маленькая одинокая фигурка. - Ба! - Упав на колени, Дункан растерянно выкрикнул: - Вызови скорую!

Эбби не нужно было повторять дважды - она принялась лихорадочно набирать номер, а Дункан, взяв бабушку за руки, принялся их растирать.

- Скажи что-нибудь, бабуля. Открой глаза. Дай мне мокрое полотенце, - обратился он к Эбби, когда та закончила разговор. - У раковины.

Девушка метнулась к мойке и спустя несколько секунд протянула требуемое. Дункан положил его на лоб старушки, отметив про себя, что губы ее посинели. Чувствуя, как сердце от страха сжимается в груди, он понял, что нужно делать искусственное дыхание. Он принялся, отсчитывая секунды, мерно нажимать на грудную клетку лежащей на полу старой дамы, чередуя массаж с искусственными вдохами и молясь про себя. Эбби взяла Изобел за руку и пощупала пульс. Бросив на нее безумный от страха взгляд, Дункан спросил:

- Что-нибудь есть?

- Нет, - со слезами на глазах ответила она.

- Черт побери.

Дункан повторял массаж снова и снова - пока у него не заболели руки и грудь. Сердце в ней, казалось, разлетелось на мелкие осколки.

- Я разговаривал с ней полчаса назад, - в отчаянии произнес он, не веря в происходящее.

Эбби обняла его и, прижавшись щекой к его щеке, прошептала:

- Думаю, она умерла, Дункан. Мне жаль, мне очень жаль.

Эбби и представить не могла, что будет так сопереживать человеку, с которым едва знакома. Два последующих часа стали для них с Дунканом настоящим кошмаром. В доме перебывало множество народа: врачи скорой помощи, личный врач Изобел, представитель местного ритуального бюро. Наконец тело старушки упаковали в черный мешок и погрузили в катафалк.

Эбби с радостью бы отказалась принимать участие в этой скорбной церемонии, но Дункан ни за что не хотел уходить от тела бабушки, а она не могла оставить его одного. Буквально на глазах он замкнулся в себе - отвечал только по мере необходимости, благодарил тех, кто помогал, принимал необходимые решения, подписывал бумаги - но за этой деловой маской не было видно человека, что приехал за ней сегодня вечером.

Наконец они остались одни. Огромный дом казался пустым - и в нем поселились печаль и тишина.

- Тебе нужно поесть, - тихо сказала Эбби. - Позволь, я что-нибудь найду.

Дункан не ответил - похоже было, что он даже не слышал ее. Они стояли в холле, наблюдая за уезжавшим катафалком. Эбби тихо закрыла и заперла дверь и взяла Дункана за руку.

- Пойдем на кухню, - сказала она. - Я сделаю кофе.

Войдя в кухню, она вздрогнула - так страшно было воспоминание об увиденном зрелище: крохотное одинокое тельце Изобел, лежащее посередине на полу. По словам врача, старую даму настиг обширный инфаркт - она не мучилась, умирая, однако эта весть не принесла утешения Дункану.

Подтолкнув растерянного мужчину к креслу, Эбби твердо произнесла:

- Садись.

Сама она принялась хлопотать, ища тарелки, чашки и столовые приборы. Когда сварился кофе, Эбби положила на тарелки понемногу всего из еды, что должно было стать их угощением сегодня вечером: запеченный сыр бри с малиновым джемом, брускетты с моцареллой и томатами, грибы, фаршированные колбасой и сыром рикотто. Поставив одну тарелку перед Дунканом, она положила руку на его плечо.

- Постарайся поесть, - сказала она.

Он посмотрел на еду невидящим взором. Эбби, чувствуя, что сердце ее рвется на части, налила кофе в две чашки и присела рядом. Взяв его холодную руку в свою, она тихо попросила:

- Поговори со мной, Дункан. Скажи что-нибудь. Он поднял голову, точно пробуждаясь от сна.

- Она была сегодня со мной в офисе и прекрасно себя чувствовала. Я говорил с ней по телефону после пяти вечера - и она была в полном порядке. Как это могло случиться?

- Миссис Иззи была дамой в годах. Наверное, сердце не выдержало.

- Мне следовало быть с ней рядом, - произнес Дункан глухо, и в голосе его послышался упрек самому себе, задевший Эбби за живое.

- Ты же слышал врача. Он полагает, смерть была мгновенной.

Дункан сверкнул глазами.

- Но она не должна была умирать в одиночестве.

На это Эбби не нашла что ответить. Есть совершенно не хотелось, но она взяла вилку и проглотила несколько кусочков, надеясь, что Дункан последует ее примеру. Расчет оправдался - он съел половину того, что лежало на тарелке, выпил чашку кофе и налил еще, а затем принялся ходить кругами по кухне.

- Позвонить твоему отцу и брату? - спросила она.

Дункан взглянул на часы.

- Они давно спят. Не надо их будить. Бабушка оставила очень точные указания относительно похорон. Проститься с дедом приходила вся родня - и для бабули было честью их принять. Но она настояла, что, когда настанет ее час, никого не станут вызывать в Америку, хотела, чтобы ее кремировали и развеяли пепел на вершине горы.

Внезапно Дункан стремительно выбежал из кухни - встревоженная Эбби последовала за ним. Он остановился перед дверью в спальню Изобел и распахнул ее. Их взору предстала аккуратно заправленная кровать, на которой лежала раскрытая книга - наверное, хозяйка читала перед сном. Эбби обняла его за талию, стараясь хоть как-то утешить. Прошла минута, затем вторая. Дункан стоял неподвижно, точно изваяние в этом доме, превратившемся в одночасье в мавзолей. Когда он наконец заговорил, Эбби с трудом могла разобрать слова:

- Думаешь, она знала, с какой неохотой я приехал сюда? Что я не очень-то хотел вникать в бизнес? Что моя душа к нему не лежала?

Эбби прижалась щекой к его плечу и вздохнула.

- Твоя бабушка обожала тебя, Дункан. Тот факт, что ты решился бросить все и переехать сюда, чтобы помогать ей, сделал ее счастливой - и она не видела твоих сомнений. Ты был для нее преданным внуком.

- Надеюсь.

Эбби тоже ощущала угрызения совести, потому что, сожалея о тяжелой утрате семьи Стюарт, понимала, что эта внезапная перемена для нее означает лишь одно: отъезд Дункана. Роман с обаятельным и успешным шотландцем с самого начала был плохой идеей. Однако на сей раз не осталось даже возможности на что-то надеяться.

Дункан сидел неподвижно, точно придавленный тяжестью большой беды, такой невыносимой для мужественного и привыкшего к трудностям человека, какими были все представители его рода. Эбби опасалась за его душевное благополучие - эта внезапная смерть на фоне резких перемен в жизни и переезда в Штаты потрясла его до основания. Она погладила его по руке - по-видимому, он даже не осознавал, что происходит вокруг, эмоции захватили его целиком, не оставляя места для размышлений.

- Пойдем, посидим и отдохнем. Можно посмотреть фильм или поговорить.

Дункан покачал головой, точно пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение.

- Я отвезу тебя домой, - странным официальным тоном произнес он. - Подожди, я возьму ключи.

Эбби, встав перед ним, заглянула ему в глаза.

- Я не оставлю тебя сегодня одного, Дункан. Здесь с полдюжины спален - я могу переночевать в любой. Но я не уйду, позволив тебе слоняться в одиночестве по огромному пустому дому.

- Я уже не ребенок, - хрипло произнес Дункан, глядя словно бы сквозь нее.

Встав на цыпочки, Эбби поцеловала его в щеку.

- Я знаю. Но сейчас тебе больно, а душевную боль никто не должен переносить в одиночестве.

Эбби осталась - но пришла к выводу, что от нее не очень-то много толку. Она усадила Дункана перед телевизором, но взгляд его был рассеянным, невидящим. С таким же успехом можно было бы включить ему мультики или популярные комедийные сериалы - и он бы не заметил разницы. В одиннадцать вечера она выключила повсюду свет и электронные приборы и, подойдя к Дункану, прикоснулась к его руке.

- Почему бы тебе не принять душ? После него станет лучше. Утром я помогу тебе сделать все необходимое, какое бы решение ты ни принял. А сегодня нужно поспать.

Кивнув, он встал, но его покорность свидетельствовала лишь о глубокой прострации, нежели об осознанном действии. Эбби же пошла проверять, закрыты ли двери и окна. В доме была система сигнализации, но она понятия не имела, как ее включать. Может, одну ночь они обойдутся без нее?

Найти гостевую комнату не составило труда: Изобел с мужем частенько принимали сотрудников компании и устраивали для них всевозможные развлечения. Выбранная Эбби спальня была изумительно красивой, но красота эта была строгой, классической - в ней преобладали торжественные темно-синие и алые тона. Все необходимые мелочи можно было найти в ящиках и шкафах - например, шапочку для душа, предлагаемую туристам во многих отелях. Приняв душ и почистив зубы, Эбби натянула ту же самую одежду, в которой пришла, - завтра Лара привезет ей все необходимое. Она уже написала подруге короткое сообщение, в котором рассказала о происшествии. Ее ответ - искренний, полный сочувствия - был единственным лучиком тепла во всем этом затяжном мрачном кошмаре. Откинув покрывало на огромной пышной кровати, Эбби легла. День, наполненный переживаниями, вымотал ее так, что она приготовилась к мгновенному сну - однако не тут-то было. Она то и дело напрягала слух, пытаясь понять, что происходит сейчас в спальне Дункана, расположенной напротив по коридору. Эбби специально оставила дверь своей комнаты приоткрытой, чтобы слышать, что он делает. И ее ожидания оправдались: в час ночи в коридоре послышались осторожные шаги, а на кухне зажегся свет. Звуки, доносящиеся оттуда, сказали Эбби, что Дункан, похоже, проголодался и хочет перекусить. Неудивительно - все съеденное прежде было слишком легкой пищей, не способной поддержать силы взрослого мужчины. Эбби лежала, размышляя, стоит ли вставать - она могла бы приготовить легкий завтрак, что-нибудь вроде яичницы. Но тут свет вновь погас, и опять раздались шаги по коридору.

Пробуждение ото сна, пусть и неспокойного, и беспокойство за Дункана сделали свое дело - Эбби больше не могла заснуть. Встав, она направилась в прилегающую ванную комнату, а выйдя оттуда, принялась размышлять - и мысли ее неизменно крутились вокруг Дункана. Удалось ли ему поспать? Спит ли он сейчас? Завтра им предстоит сложный и долгий день. В подобных ситуациях многие нуждаются в медицинской помощи, и врачи часто погружают пациентов в лечебный сон. Однако вряд ли Дункану понравится подобное предложение.

Вот дверь в коридоре вновь отворилась, и Эбби вышла из спальни, не тратя времени на напрасные размышления. Дункан, не ожидающий ее, вздрогнул.

- Что это ты задумала? - спросил он раздраженно.

Эбби пожала плечами.

- Услышала твои шаги. Я беспокоилась за тебя.

- Прости, что разбудил. Тебе нужно было уехать домой.

Эбби решила не обижаться на его прямоту - как можно, когда Дункан не знает, как совладать с эмоциями?

- Ты спал?

- Время от времени.

Дункан был во фланелевых штанах от пижамы, низко сидящих на бедрах, - Эбби, стоящая рядом с ним в узком коридоре, видела волоски на его широкой обнаженной груди, ощущала тепло, исходящее от его тела. В полутьме было сложно разглядеть лицо, но она знала, что на щеках его проступает тень щетины.

- Дункан, я… - начала было Эбби, однако он поднял руку, останавливая ее.

- Не надо. Я уже говорил себе это много раз, и ничего не помогает. Она была уже стара, а старики умирают. Я все понимаю. Просто я не был готов и не знал, что все будет так.

Опустив голову, Дункан невидящим взором смотрел на пол, и разбитость, тоска читались в каждом его движении. У Эбби защемило сердце, она от души жалела его, такого одинокого и скучающего по далекому дому. Не давая себе времени на долгие раздумья, она взяла Дункана за руку.

- Я прилягу с тобой, - твердо сказала она. - Поверх одеяла. Так ты не будешь один. Я знаю, потеряв близкого человека, лучше иметь кого-то рядом.

Лишь крайнее отчаяние было причиной того, что Дункан не произнес и слова протеста и никак не отреагировал на то, что Эбби предложила фактически лечь с ним в одну постель. Однако ей показалось, что он был молча благодарен ей за предложение.

В спальне его стояла огромная кровать - белье было скомкано, словно на нем происходила какая-то отчаянная борьба. Эбби помогла Дункану расправить простыни и одеяло. Без лишних вопросов он достал еще один плед и лег в кровать. В комнату просачивался лучик света из прилегающей ванной - Эбби решила не выключать его, и это крохотное пятнышко было единственным просветом в непроглядной и тяжелой ночной тьме. Когда Дункан устроился поудобнее, Эбби прилегла поверх одеяла с другого конца кровати и натянула на себя плед.

- Спасибо, Эбби, - произнес Дункан, выключая лампу.

Услышав тон его голоса, Эбби почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы.

- Не за что, - прошептала она.

Когда Эбби вновь проснулась, за окном было еще темно. Растерянно моргнув и оглядевшись по сторонам, она припомнила все события минувшего дня. Итак, она в спальне Дункана, в его кровати, и ее разбудил непонятный звук. Тут Эбби замерла - неужели в дом кто-то пробрался? Из-за того, что она не включила сигнализацию? Она прислушалась - и вновь услышала этот звук: протяжный, полный боли стон. Закинув руку за голову, Дункан метался в постели. Отбросив одеяло, Эбби вскочила и осторожно подошла, не желая напугать его еще больше, прикоснулась к его руке и произнесла:

- Дункан, проснись, Дункан, это я, Эбби.

Ей пришлось повторить эти слова несколько раз - и вот, вздрогнув, он открыл глаза.

- Мне все приснилось? - хрипло спросил он. - Это правда?

Эбби почувствовала, как горло ее точно сдавило внезапной болью.

- Не знаю, что тебе приснилось, но если ты спрашиваешь меня про бабушку, то да, она умерла.

- О нет, - срывающимся голосом пробормотал он.

Эбби, не думая о том, что делает, откинула одеяло и легла рядом с Дунканом, обхватив его руками. Он прижался к ней, дрожа всем телом, и Эбби, гладя его по волосам, прошептала:

- Тише, все будет хорошо, Дункан. Все будет хорошо.

Впервые она видела перед собой не состоятельного отпрыска из богатой семьи, которому все и всегда доставалось без особых усилий, а обычного человека.

Часы на прикроватной полке тихонько тикали, провожая уходящие минуты. Эбби периодически проваливалась в сон и вновь просыпалась. Дункан тоже заснул, тяжело дыша. С каждым прошедшим часом Эбби ощущала, что ее горе тоже растет - она оплакивала отношения, что, не успев расцвести, обречены были на увядание. Дункан Стюарт затронул в ее душе какую-то тонкую скрытую струнку. Она поняла, что всегда хотела бы видеть рядом именно такого мужчину: с приятным, ласкающим слух голосом, с глубоко укорененным пониманием чести и внутренней силой, мужчину, способного заботиться о женщине и принимать ее заботу. Однако это уже не имело значения. Дункан не был предназначен ей судьбой.

Эбби высвободила затекшую руку и попыталась откинуть покрывало. Ей было жарко лежать в одежде - тело Дункана буквально излучало жар. Однако она потревожила его, и он, что-то сонно пробормотав, придвинулся ближе, закинув на нее ногу. В этот момент Эбби ощутила тяжесть его возбужденного члена, и ее желудок, казалось, подпрыгнул и перевернулся. Он ведь спит - а ситуация пикантная, и его тело просто отреагировало на близость… Неужели это произошло из-за нее? Неужели она подсознательно этого хотела? Нет! Она, разумеется, одинокая женщина с острой нехваткой личной жизни и всех ее преимуществ - но не настолько отчаявшаяся.

Она лишь хотела помочь Дункану, потому и легла с ним. Да и потом, она одета - что могло произойти?

Тут он что-то сонно пробормотал и сунул руку под ее свитер. Эбби застыла, не дыша. Его рука замерла на ее груди, большим пальцем он погладил сквозь тонкую ткань лифа сосок - и Эбби едва не застонала, но вовремя спохватилась. Дункан проснется - как ему объяснить сложившуюся ситуацию? Он произнес какое-то слово на гаэльском - и в нем был солнечный свет, теплый ветер и желание. Эбби чувствовала, что от ее добрых намерений не остается и крупинки - точно от замка на песке во время прилива. Однако она решила предпринять еще одну попытку предотвратить неизбежное и прошептала:

- Дункан, не думаю, что тебе стоит это делать. - С этими словами она взяла его лицо в ладони, ощущая шершавость и колкость выступившей за день щетины, легонько прикоснулась к его щеке, провела губами по носу. - Проснись, Дункан, пожалуйста.

- Я и не сплю, - отозвался он и, подняв лиф, обнажил ее грудь, приложил к ней ладонь. - Как ты чудесна, такая красивая.

Эбби затаила дыхание - все ее тело, казалось, обратилось в растекающееся по каплям удовольствие. Она ощущала пальцы Дункана на груди, они пощипывали кожу, ласкали - вот он наклонился и провел по ее соску языком, слегка сжав нежную кожу зубами. Эбби вскрикнула от удовольствия - и тогда он сорвал с нее свитер, стащив его вместе с лифом через ее голову. Теперь она лежала по пояс обнаженная. Дункан принялся за брюки. Эбби, понимая, к чему все идет, прошептала:

- Дункан, прошу тебя.

Он замер и, приподнявшись на локте, - вторая рука его сражалась с застежкой ее брюк, - спросил:

- Ты что, хочешь, чтобы я остановился, милая?

Эбби поняла, что настал поворотный момент, - пожелай она уйти, ее не остановят. Воцарилось молчание - и казалось, что ему нет конца, хотя прошло всего несколько секунд. Колеблясь и терзаясь противоречивыми чувствами - в клубке их была и жалость к Дункану, и желание поддаться его неприкрытому желанию, и собственное возбуждение, - Эбби размышляла. Больше всего сейчас ей хотелось подарить Дункану возможность обрести хотя бы шаткий и временный покой, выплеснуть накопившиеся эмоции. И еще она знала, что счастливого конца у этой истории не будет - будет лишь сегодня. Пока что она владеет этим моментом.

- Нет, - хрипло промолвила Эбби, стараясь не показывать страха. - Не останавливайся.

В сложившейся ситуации можно было бы ожидать от Дункана поспешных действий, желания поскорее получить вожделенное наслаждение. Он был опустошен эмоционально и физически, потрясен и подавлен. Однако похоже, он собрался извлечь из ситуации совсем иные выгоды, нежели быстрое и острое удовольствие. Пока Эбби корила себя за то, что не успела остановить это безумие, он расстегнул на ней брюки, снял их и отбросил в сторону - теперь на ней были лишь трусики. Эбби ощутила его пальцы там, где ткань их была влажной от охватившего ее желания, и возблагодарила Вселенную за то, что вокруг царил полумрак. Она стеснялась своих округлых бедер и совсем не плоского живота. Однако Дункан, поглаживая ее, произнес:

- Мне еще не доводилось видеть более красивую женщину, Эбби Хартман. Мне нравится любоваться тобой и прикасаться к тебе. Так бы и съел тебя целиком - даже не знаю, с чего начать.

- Просто продолжай, - прошептала Эбби.

Дункан встал, чтобы снять с себя одежду, но тут же лег обратно, зарывшись лицом в волосы Эбби.

- Я хотел тебя с самой первой нашей встречи, Эбби. - Произнося эти слова, он целовал ее шею, щекоча своим горячим дыханием. - Ты, верно, и не представляешь, какой предстаешь в глазах мужчин. Ты такая нежная, теплая и соблазнительная - совсем не такая, как я. Женщины удивительные создания, красивые и редкие.

Если бы эти слова Эбби сказал кто-нибудь из ее американских знакомых, она бы рассмеялась, но низкий голос Дункана и его акцент меняли смысл полностью. Потом он заговорил на гаэльском, и Эбби лишь в наслаждении откинула голову, позволяя Дункану целовать ее подбородок, шею, грудь. Может, ей снится сон? За день произошло столько всего, что четкая грань между реальностью и выдумкой стерлась.

Эбби ощущала тепло его тела, слышала его неровное дыхание и понимала, что это означает - ее собственное возбуждение нарастало, и вдруг на какой-то миг ей захотелось включить свет, чтобы полюбоваться на Дункана. Ее женственность пробудилась, и бутон дремлющих инстинктов развернулся осознанием свободы - она могла наконец заявить о своих желаниях и получить то, что хочет.

Дункан рассмеялся.

- Пощади меня, киска, ты расцарапаешь мне спину. Ты хочешь, чтобы остался шрам?

Это была шутка, но Эбби была готова ответить «да» - если в этом мире чувственных наслаждений преобладают первобытные инстинкты и оставить след на теле партнера означает заявить на него свои права, то это именно то, чего она хочет. Невозможно и представить себе Дункана в объятиях другой женщины. Она легонько погладила его спину.

- Мои извинения, мистер Стюарт. Вы сами виноваты - сводите меня с ума.

- Хорошо, я буду продолжать в том же духе, - ответил Дункан, наклоняясь, чтобы поцеловать Эбби - поцелуй был настойчивым, уверенным и властным. Казалось, он длился целую вечность - и все же закончился слишком быстро.

Он лег на нее, раздвигая колени, и у Эбби закружилась голова от обилия ласк. Она обвила его шею руками, не видя вокруг ничего, кроме него. Дункан сунул руку между ее ног - ответом ему были лепестки ее цветка, набухшие и влажные от желания. Пробормотав что-то на гаэльском, он направил свой член в центр и нажал.

Дункан вовсе не обманывал себя - он знал, что делает, и понимал, что будет сожалеть. Но сейчас он не смог бы уйти от Эбби даже под страхом смерти. Его жизнь сейчас в руинах, а Эбби - точно некая абсолютная истина, благословенный путь к успокоению. Дункан даже не испытывал угрызений совести, ведь девушка нравилась ему еще до смерти Изобел, а теперь она была ему просто нужна.

- Тебе больно? - прошептал Дункан.

Она покачала головой, поглаживая его по затылку.

- Нет.

- Боже, ты такая прекрасная, - простонал он. - Я мог бы провести с тобой в постели целую вечность.

Эбби приподняла бедра, выгибаясь ему навстречу.

- Я не сломаюсь, - дрожащим голосом произнесла она. - Не старайся вести себя так осторожно.

- Не хочу причинить тебе боль.

Дункану казалось, он мог бы вот так овладевать Эбби снова и снова… Так долго он не позволял себе давать волю чувствам, но нежность его партнерши и ее искренняя забота сводили его попытки оставаться равнодушным к нулю. Она пришла сюда, чтобы его утешить - а он этим воспользовался. Что он за мужчина?

Эбби, словно услышав его мысли, приложила ладони к его лицу.

- Не думай ни о чем, Дункан, просто дай волю чувствам. Я и ты вдвоем. Может, это просто сон? Может, это его самый прекрасный момент. Покажи мне все, что у тебя есть, упрямец. Заставь меня взлететь к небесам.

Он потерял голову, дав волю безумным инстинктам и желанию двигаться - снова и снова, до момента полного и безрассудного наслаждения. Чувствуя, как грудь Эбби прикасается к его груди, чувствуя слабый аромат, исходящий от ее волос, Дункан думал, что больше никогда не станет прежним. Она отвечала на его страсть, превращая обычное физическое желание в нечто гораздо более загадочное и даже опасное. Движения ускорялись, и вот Эбби закричала. Дункан подождал, пока ее оргазм утихнет, и наконец позволил себе ослабить нечеловеческий контроль над собой.

Эбби проснулась до рассвета и, осторожно высвободившись из объятий Дункана и отчаянно стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить его, выскользнула из спальни. Но, казалось, ее тревоги были напрасны: Дункан крепко спал, раскинувшись на спине, и выглядел полностью расслабленным. Совсем скоро, Эбби знала, утро принесет ему новые заботы и заставит вернуться в жестокую реальность - но пока что она решила подарить ему несколько часов умиротворения и забвения, которые, возможно, помогут восстановить силы и пережить тяжелый день.

Вернувшись к себе в спальню, Эбби проспала до половины девятого, а потом умылась и написала Ларе. Затем, решив позавтракать, прокралась на кухню - и убедилась в том, что дверь комнаты Дункана по-прежнему закрыта. Съев банан и йогурт - Эбби даже не ощущала вкуса того, что ест, - она вернулась в спальню и позвонила на работу, попросив несколько дней на отпуск. Сейчас в компании и без того сложная обстановка, ведь ее управляющий в больнице, но он поймет. Изобел Стюарт была их клиентом не один десяток лет, и в сложившихся обстоятельствах ее семья, несомненно, заслуживает внимания и заботы.

Пробило десять - а Дункан по-прежнему не появился. Эбби понимала, что глупо беспокоиться о взрослом мужчине, но не могла удержаться от разных предположений. Возможно, он ждет ее ухода, чтобы избежать объяснения? Когда приехала Лара, Эбби поспешила к входной двери - она решила поговорить с подругой на улице, чтобы не беспокоить Дункана.

Утро было прохладным, воздух - свежим и даже морозным, на такой высоте первые же заморозки ощущались особенно отчетливо. Скоро кусты рододендрона подернутся первым инеем.

Лара, выпрыгнув из машины, крепко обняла Эбби.

- Как дела, милая? Это так ужасно!

Эбби до сего момента не понимала, насколько близка она к нервному срыву. Участливые слова Лары проникли в ее сознание, сняв защитную реакцию оцепенения, и она разрыдалась от ужаса, слабости из-за почти бессонной ночи и страха перед будущим. Лара похлопывала Эбби по спине, ожидая, когда первая волна эмоций пройдет. Наконец Эбби отстранилась и вытерла слезы.

- Прости. Я и понятия не имела, что вот так сломаюсь.

- Ты ужасно выглядишь, дорогая. Прости за прямоту.

- Знаю. - Эбби покачала головой. - Я никогда раньше не видела мертвого человека… По крайней мере, не видела вот так - без грима и гроба. Это было ужасно! Бедная миссис Иззи. Дункан винит себя за то, что она умерла в одиночестве, и я его понимаю. Мне тоже тяжело об этом думать. Она пребывала в радостном волнении в ожидании моего приезда - и я переживаю, а вдруг для нее это оказалось слишком сильными эмоциями?

Лара, взяв подругу за плечи, легонько встряхнула ее.

- Перестань себя грызть по пустякам. Большинство стариков, которых я знаю, сказали бы, что такая смерть - подарок судьбы. Ни долгой болезни, ни дома престарелых, ни потери независимости и самостоятельности. Миссис Иззи умерла счастливой, ведь ее внук переехал к ней, чтобы помогать управлять компанией. Она могла лишь мечтать о таком. Наверное, просто ее сердце не выдержало. А теперь она с мистером Стюартом, своим любимым.

- Надеюсь, Дункан со временем сможет начать думать так же. Он очень расстроен - это было так внезапно. Она была с ним на работе еще вчера. Они разговаривали по телефону незадолго до того, как он поехал забирать меня. Потом мы приехали - а она лежит на полу… - Эбби приложила ко рту кулак, вновь вспоминая ужасный момент.

Лара снова обняла ее.

- В жизни есть много других страшных вещей помимо смерти. Дункан вскоре утешится. Но это займет какое-то время.

- Я хочу ему помочь, - сказала Эбби. - Всем, чем смогу. Думаешь, это странно?

Лара сжала губы.

- Не знаю. А он тебе позволит?

Прекрасный вопрос, подумала Эбби - и ответ на него пока неизвестен. Она указала на заднее сиденье машины:

- Это мой чемодан?

Кивнув, Лара вытащила его.

- Я собирала вещи в спешке, но, думаю, на пару дней тебе хватит. Да и потом, ты живешь недалеко. Если понадобится машина, дай знать, и я придумаю, как тебе ее пригнать.

Эбби в изумлении покачала головой.

- У тебя золотое сердце, Лара, - из всех моих друзей ты самая отзывчивая. Понятия не имею, почему все это время ты притворялась девчонкой с крутым нравом.

Лара с тревогой посмотрела на подругу.

- Попридержи-ка свои сумасшедшие умозаключения, поняла?

- Ясно. - Эбби помедлила, ощущая, как внезапно ее бросило в жар. - Еще кое-что.

Лара кивнула:

- Что угодно для тебя, мой пирожок, только назови.

- Мой отец заходил вчера вечером. Я поменяла замки на всех дверях и не впустила его. Не проедешь мимо моего дома, чтобы посмотреть, все ли там в порядке?

- Черт возьми, Эбби, подай в суд - и пусть ему официально запретят к тебе приближаться.

- Это будет лишь представление на забаву публике.

- Ты же сменила свою фамилию на девичью фамилию матери, чтобы тебя с ним ничто не связывало. Так сделай еще один шаг, подпиши еще одну бумажку - и больше не нужно будет жить в страхе.

- Он не опасен - я так думаю.

Лара усмехнулась.

- Он опасен для твоего душевного состояния. Для меня этого достаточно, чтобы я пожелала распрощаться с ним навсегда. Ну ладно, я проверю дом. Еще что-нибудь?

Эбби снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

- Спасибо, Лара, ты лучшая.

- Само собой. - Она наклонилась и вытащила с переднего сиденья машины большую корзину для пикника. - Мы с мамой встали пораньше и кое-что приготовили. Я знаю, что в доме только вы вдвоем, потому ничего заоблачного - жареная курица, бобы, кукуруза, роллы, печеные яблоки и ореховый пирог. Вам хватит на пару ужинов, если не захотите выходить из дома. Если что-то понадобится, звони. Люди в городе хотят помочь, но они не знают Дункана. Я пообещала, что буду держать с тобой связь.

Эбби кивнула. Маленькие городки типа Кэндлвик были хорошо известны своим умением поддерживать соседей в трудные минуты, и Дункану, как представителю семьи Стюарт, разумеется, каждый пожелает помочь - хотя, вероятно, он этого и не ожидает. Поставив чемодан на деревянный диванчик на крыльце, Эбби взяла корзину.

- Надо проверить, как он там. Я его еще с утра не видела.

- После такого шока он наверняка всю ночь не спал. Я бы точно глаз не сомкнула, - сочувственно произнесла Лара.

Закусив губу, Эбби с трудом удержалась от того, чтобы не проболтаться о том, как все было на самом деле. Однако она все же решила, что некоторые вещи лучше не обсуждать даже с лучшей подругой.

- Спасибо за все, Лара. Я позвоню позже, когда что-нибудь прояснится.

Помахав вслед уезжавшей машине, Эбби втолкнула чемодан в холл, взяла корзину и понесла ее на кухню. Внутри оказалось множество еды, и в каждый сверток мама Лары вложила записку с инструкциями относительно того, как что лучше хранить и разогревать.

На кухне Эбби увидела Дункана - он стоял неподвижно и смотрел в пол. Внешне он выглядел спокойным, однако было сложно угадать, о чем он думает, и прочесть выражение его лица. Эбби решила обозначить свое присутствие.

- Моя подруга Лара принесла нам обед, - сказала она. - Мне нужно кое-что убрать в холодильник.

Дункан вздрогнул и, увидев Эбби, покраснел от смущения. Взяв у нее из рук корзину, он отставил ее в сторону, а потом посадил девушку на кухонную стойку, с тревогой глядя на нее.

- Прости меня, Эбби, за то, что было ночью. Этого не должно было случиться, я даже не знаю, как перед тобой извиняться.

Его прямота смутила Эбби - она не была готова к столь откровенному объяснению и не сразу нашла слова для ответа.

- Нет нужды извиняться, - произнесла она упавшим голосом. - Последние часы были сложными для нас обоих.

Дункан провел рукой по ее щеке.

- Ты спасла меня прошлой ночью и даже не представляешь, как это было важно для меня. Но я позволил ситуации зайти слишком далеко.

- Ты не затаскивал меня силой в постель, - оборвала его Эбби. - Не разыгрывай из себя благородного героя, это все ерунда.

Дункан прищурился.

- Ты сердишься.

Эбби попыталась сохранять спокойствие, понимая, что от этой ее способности зависит многое в ближайшие несколько дней. Она и впрямь сердилась, но вовсе не по тем причинам, какие приписывал ее поведению Дункан.

- Ни я, ни ты не рассчитывали, что это произойдет. Давай назовем это чрезвычайными обстоятельствами. Не считай, что ты воспользовался моим состоянием. Тебе не за что извиняться. Да и потом, моя фирма будет заниматься завещанием твоей бабушки, так что, наверное, нам неплохо бы установить некие границы в общении.

- Согласен, - сдержанно ответил Дункан, и взгляд его стал холодным. - Еще одна деталь - мы не предохранялись, а я весьма здоров.

Эбби вспыхнула - никогда в жизни она не могла себе представить подобной беседы с мужчиной.

- Я тоже на здоровье не жалуюсь, - ответила она. - Это было рискованно, но так уж вышло, что я принимаю противозачаточные, потому о беременности не стоит беспокоиться.

- Хорошо.

- Да.

Несмотря на то что беседа была напряженной, Дункан стоял перед Эбби, почти касаясь ее раздвинутых колен. Она ощущала его дыхание на своем лице. Внезапно он провел рукой по волосам, точно был крайне расстроен, и произнес:

- Я поговорил с родными.

- Как все прошло?

- Разумеется, они шокированы и опечалены. Никто не ожидает, что потеря близкого человека настигнет их вот так внезапно, даже без возможности попрощаться.

- Что же дальше? - спросила Эбби, спрыгивая со стойки и вынуждая Дункана отойти. Не дожидаясь его согласия, она принялась убирать принесенную Ларой еду.

- В этом и есть моя проблема, - ответил он. - Я не знаю, что делать.

Закрыв холодильник, Эбби пристально посмотрела на него.

- О чем ты?

- Я говорил тебе, что бабушка хотела, чтобы ее кремировали.

- Да.

- Но я не знаю почему. Дед похоронен на городском кладбище, рядом с его могилой есть еще участок земли. Люди хотят проводить бабулю в последний путь - как бывшие сотрудники компании, так и те, кто работает сейчас. Кто-то из них полжизни провел рядом с бабулей и дедом. Так почему не устроить традиционные похороны, дать возможность друзьям попрощаться?

- Ты знаешь, почему она говорила про кремацию? Может, вкладывала какой-то особый смысл в то, что после смерти ее прах развеют на вершине горы?

- Не думаю. Я бы предположил, что она просто не хотела ничего усложнять, желала облегчить процедуру прощания для семьи. Нет похорон - нет проблем. А может, просто исходила из соображений экономичности.

- Старики иногда так поступают, даже если у них есть деньги.

- Да.

- Не хочу оскорбить твои чувства, но я бы предложила тебе сделать так, как ты считаешь нужным. Если тебе кажется, что традиционные похороны - правильный выбор, то сделай его.

Дункан медленно кивнул:

- Хорошо. - Лицо его просветлело. - Спасибо, Эбби. Я не ожидал, что мне придется принимать такие решения. Все как-то сразу навалилось. Не хочу совершить ошибку, но нужно почтить память обоих, бабушки и дедушки. - Прежде чем Эбби успела что-либо сказать, он крепко ее обнял. - Спасибо за то, что ты рядом.

Дункан понял, что он без зазрения совести использовал момент, чтобы прикоснуться к Эбби, якобы выражая ей благодарность. Пожалуй, она права: так не может больше продолжаться. Но как же хочется снова ее обнять! С трудом удержавшись, он лишь погладил девушку по волосам. Прошлой ночью жизнь выбила почву у него из-под ног, а потом великодушно позволила снова воспрянуть духом, приведя в его объятия соблазнительную, заботливую, сексуальную Эбби Хартман. При одном лишь воспоминании о том, что произошло, Дункан ощутил, что снова возбужден. С неохотой отпустив девушку, он произнес:

- Мне нужно в похоронное бюро к часу, посмотреть на бабушку в последний раз. Утром я выбрал гроб и заказал в местном магазине одежду, которую наденут на нее. Хотелось, чтобы она отправилась в последний путь в чем-то новом. Но есть еще несколько вопросов, которые нужно решить. Не поедешь со мной? Пожалуйста!

- Конечно. - Эбби, заметно смутившись, обхватила его руками за талию. - Я взяла недельный отпуск на работе, Дункан, и хочу помочь всем, чем смогу.

- Но спать со мной не будешь?

- Разумеется, нет!

Дункан хитро улыбнулся.

- Просто хотел уточнить.

Подразнить Эбби для него было единственным маленьким удовольствием, помогающим не сойти с ума. Но кто она сейчас для него - ангел, посланный во спасение, или представитель юридической конторы, вынашивающий собственные планы?

 Хотелось бы верить в ее бескорыстные мотивы, но… она явно что-то скрывает, а это повод для осторожности.

- Умираю с голода, - признался он. - Давай посмотрим, что принесла твоя подруга.

За обедом - Дункану давно не приходилось есть ничего вкуснее - Эбби устроила ему настоящий допрос.

- Что ты будешь делать с домом? - спросила она.

Дункан, протянув руку к очередной куриной ножке, ответил:

- Не знаю. Но вне зависимости от того, когда я его продам - завтра или через год, его нужно привести в надлежащее состояние. Не то чтобы мои бабуля с дедом скопидомничали, но они жили здесь очень долго. Тут полно кладовок, шкафов, ящиков. - Дункан покачал головой, словно отгоняя от себя кошмарные мысли. - Броди и Кейт помогли бабушке начать, но то, что они сделали, было каплей в море. Тяжело будет разгрести все вещи.

- Полагаешь, тебе нужно будет все разобрать самому? Не хочешь подпускать никого постороннего?

- Нет, совсем даже наоборот. Пару месяцев назад бабуля подарила нам с Броди пару вещиц на память о деде. Да и потом, мы же парни - нам как-то не нужны тарелки и тому подобная дребедень. Наверное, лучше будет отдать всю одежду и белье нуждающимся, а потом продать поместье.

- Я могу помочь разобрать ящики и кладовки, сложить в сумки вещи, которые нужно будет отдать.

- А я тогда приберусь в офисе дедушки.

- Недели нам хватит?

- Думаю, должно хватить.

Дункан был рад, что Эбби ничего не сказала о продаже компании. Вообще, он должен бы испытывать желание продать ее и уехать. Но теперь, когда бабушки так внезапно не стало, это перестало казаться простым.

Покончив с едой, они помыли посуду и убрали все оставшееся в холодильник. Дункан прикоснулся к руке Эбби.

- Похороны завтра в два часа дня. Не вижу причины ждать. Завтра воскресенье, а значит, большинство людей будут свободны.

- Логично.

Дункан поиграл ее локоном, не в силах отстраниться.

- Когда все закончится, давай поедем в Эшвилл на пару дней. Остановимся в том большом вычурном отеле, о котором я столько слышал. Поужинаем, расслабимся и вернемся домой в понедельник, чтобы начать уборку.

Глаза Эбби округлились.

- Ты предлагаешь мне поехать с тобой в отель?

- Можем забронировать две комнаты, - с неохотой произнес Дункан.

- Я порой не понимаю тебя, Дункан.

Он слегка поморщился.

- Да, знаю.

- Похороны отнимают много сил. Тебе нужно будет потом отдохнуть.

- Это согласие?

Эбби пытливо посмотрела на него, точно ища некие ответы на невысказанные вопросы. Дункан понимал, что они зашли в тупик - нет никакого смысла развивать отношения, ведь главной причиной его переезда в Кэндлвик была бабушка, а теперь ее нет. И тот факт, что компания Эбби будет настаивать на немедленной продаже, вовсе не помогал. Ему нужно было время, чтобы все взвесить и смириться с потерей.

Эбби, вздохнув, на миг прижалась к нему, а затем отошла к раковине.

- Лара привезла мне чемодан одежды и другие необходимые вещи. Думаю, я приму душ и переоденусь. Как только будешь готов выезжать, скажи.

И Эбби ушла, оставив Дункана одного и не обмолвившись ни словом о поездке в Эшвилл.

После визита в похоронное бюро Дункан не помнил, как доехал до дома бабушки. В одночасье его отношение к особняку на вершине горы изменилось - теперь каждый приезд сюда был связан с болезненными воспоминаниями, а внутри поселились пустота и звенящая тишина.

Эбби, бросив сумку на стул в холле, вопросительно посмотрела на него.

- Чем хочешь заняться? Пойти на работу? Прилечь отдохнуть? Пощелкать пультом у телевизора?

Дункан пожал плечами: сейчас он хотел лишь одного - уложить в постель Эбби, снова ощутить тепло и соблазнительные изгибы ее тела.

- Можно отправиться на вершину горы, если хочешь. Я не поднимался туда с тех пор, как умер дедушка.

- Отличная идея. Я когда-то поднималась туда с парнем - очень давно. Мы оба учились в старших классах, и он хотел произвести на меня впечатление. Мы перелезли через изгородь и попали в заросли ядовитого плюща. Можешь себе представить, что было потом.

Дункан рассмеялся, и Эбби с радостью отметила, что ее уловка удалась.

- Будем надеяться, сегодня обойдемся без происшествий.

Переодевшись и взяв по бутылке с водой, они отправились в поход. Солнце уже не было в зените и висело довольно низко над горизонтом, но все же до темноты было еще долго. Они шли по тропе, когда-то проложенной Джеффри и Изобел до вершины горы. Супругам принадлежало несколько сотен акров девственного леса. Дункан невольно задумался о том, что станет с мирным уголком после того, как он продаст поместье. Однако отныне это не должно его беспокоить.

Эбби была в хорошей физической форме, но Дункану все же приходилось подстраиваться под ее шаг. Он поймал себя на том, что поминутно бросает взгляды на девушку: в шортах цвета хаки, белой рубашке, завязанной узлом на животе, и маленьких кожаных походных ботинках она выглядела очень сексуально. Особенно сложно было не смотреть на ее ноги и полоску кожи, выглядывавшую между рубашкой и шортами. День выдался жарким, и Эбби начала с двух расстегнутых пуговок на груди, но, дойдя до вершины, Дункан с возрастающим интересом отметил, что она расстегнула и третью.

Они присели отдохнуть на старую скамейку, любуясь открывшимся в просвете между деревьями видом на город внизу. Эбби одним глотком осушила половину бутылки с водой и отерла губы.

- Я и забыла, как здесь красиво.

Вид и впрямь был завораживающий, но взгляд Дункана гораздо больше привлекала сама Эбби. Его раздирали противоречия: с одной стороны, он скоро уедет в Шотландию, а с другой - его чувства к девушке явно взаимны. Их обоих привлекала перспектива необременительного краткосрочного романа без обязательств, но как это будет выглядеть сейчас, в свете всего произошедшего, ведь просто воспользоваться ее добротой, желанием помочь, а затем бросить - поступок не из благородных. Глядя на Эбби, вставшую со скамейки, чтобы сделать снимок на телефон, Дункан размышлял. Если ее фирма уговорит его продать бизнес, можно будет вернуться в Шотландию с целым состоянием и щедро вложиться в компанию Броди - возможно, даже стать полноправным партнером. Хочет ли он этого?

Эбби, повернувшись к нему, улыбнулась.

- Улыбнись, - потребовала она. Дункан нахмурился в ответ, но она все равно сделала снимок и пояснила: - Будет кое-что на память о тебе.

Ее слова заставили Дункана вновь призадуматься: неужели она сказала это специально, чтобы дать ему понять, что и сама думает о том же, о чем он: несмотря на очевидное притяжение, их роман обречен, потому что нельзя и придумать более неподходящего времени? Эбби села рядом, и Дункан невольно отодвинулся, чувствуя, что ее близость сейчас словно красная тряпка для быка, и не будучи уверенным, что полностью себя контролирует.

Девушка вздохнула.

- Ничего не выйдет, верно?

- Не знаю, о чем ты, - солгал Дункан как ни в чем не бывало.

Вскочив, она зашагала взад-вперед.

- Ты одинок, Дункан. Перед тобой стоит задача неимоверной сложности, даже если брать в расчет только продажу дома, не говоря уже о компании. У твоего брата новая жена и маленький ребенок - Броди не может тебе помочь. По твоим рассказам об отце я поняла, что он тоже слишком увлечен собой, чтобы бросить все и отправиться помогать младшему сыну.

Дункан склонил голову.

- Что ты хочешь этим сказать, Эбби?

Она встала перед ним, уперев руки в бока. Румянец заливал ее щеки, золотистые кудри трепетали на ветру.

- Я твой единственный друг на данный момент. Я тебе нужна. И я хочу помочь, но то, что произошло между нами, все портит и сбивает с толку.

- Ты мне сказала предельно ясно держать при себе руки.

- Может, я ошибаюсь? - с непроницаемым лицом предположила Эбби. - Может, это просто неосуществимо? До смерти твоей бабушки - когда мы оба размышляли о возможности закрутить небольшой романчик - ты собирался здесь жить, а я переживала за карьеру и беспокоилась, что пойдут сплетни. Но ты скоро уедешь из Кэндлвика. Так, может, если держать все в секрете, ничего и не произойдет? В любом случае то, что между нами, касается только нас двоих.

И снова Дункану показалось, что Эбби чего-то недоговаривает. К чему она ведет, чего пытается добиться?

- Я не из тех, кто использует женщину, желая получить секс.

- А если она воспользуется тобой в ответ?

Дункан вскинул голову.

- Что, прости?

Эбби печально улыбнулась.

- Моя жизнь вовсе не похожа на сказку, Дункан: я живу в небольшом городке, и здесь практически не с кем встречаться. Мне было бы полезно насладиться временной интрижкой и не беспокоиться о последствиях. Ты словно невероятно вкусный десерт в местной булочной… когда видишь, что срок годности неумолимо истекает. Ты ведь очень скоро поедешь назад в Шотландию. Так почему бы не насладиться оставшимся временем?

Дункан с изумлением смотрел на Эбби.

- Ты что, делаешь мне своего рода предложение?

- Прости, если это задевает твою мужскую гордость.

Откровенно говоря, так и было - он рассчитывал на то, что девушку придется завоевывать, убеждать.

- Я подумаю, - произнес Дункан, удивляясь тому, какими неестественными кажутся произнесенные слова.

- Отлично, давай так и сделаем, - отрывисто произнесла Эбби, заливаясь свекольным румянцем. - Пойду в дом.

Она бросилась бежать по тропинке - Дункан, ошеломленный только что состоявшейся беседой и собственным дурацким ответом, не сразу пришел в себя, а осознав, что происходит, вскочил и кинулся вслед за Эбби. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы догнать ее - бегала она быстро. Возможно, Дункан даже не смог бы ее поймать, если бы не случайная веточка, запутавшаяся у нее в волосах у самого дома. Эбби, чуть не плача и бормоча под нос проклятия, тщетно пыталась выпутать ее из волос, но та лишь сильнее запутывалась.

- Стой, милая, - произнес Дункан, обхватывая Эбби и не давая ей сопротивляться. - Ты лишь делаешь хуже.

Она замерла, и Дункан, взяв веточку одной рукой, распутал пряди, а потом, взяв лицо Эбби в ладони, произнес:

- Прости меня, сладкая. Ты меня удивила. Она не подняла на него глаз.

- Ничего. Я просто неправильно поняла ситуацию. Я иду домой. Когда тебе понадобится помощь по уборке, скажи.

Дункан поцеловал ее в лоб.

- Не сердись.

- Ты не хочешь меня, - тихо ответила Эбби. - На что мне злиться? Я смущена.

- Не строй из себя дурочку! - закричал он, чувствуя, как внезапная головная боль сжимает его череп, точно колючая сетка. - Ну конечно, я хочу тебя.

Эбби посмотрела на него - в глазах ее читались непонимание, ярость, боль.

- Что-то не похоже. Я все время забываю, что мужчины не любят настойчивых женщин. Я привыкла решать все проблемы сама. Наверное, я перешла грань, прости.

Дункан отпустил ее, сделал шаг назад и сунул руки в карманы, чтобы успокоить нараставшую ярость.

- Клянусь жизнью, - прорычал он, - понятия не имею, как ты можешь быть бескорыстным ангелом в один миг и упрямым ослом в другой.

Эбби не понравились его слова.

- Иди ты к черту, Дункан. Я передумала. Даже если в Кэндлвик не останется ни одного мужчины, я не стану спать с тобой. - Шагнув к нему, она ткнула в него пальцем.

- Ты заносчивый, считаешь, что все вокруг тебе что-то должны, и убежден, что мужчины правят миром. Может, в Шотландии так и есть, но здесь, в Америке, мы…

Дункан схватил ее, притянул к себе и поцеловал, не обращая внимания на протесты. Он целовал ее до тех пор, пока у Эбби не вырвался низкий стон, и волоски на его шее встали дыбом при этом звуке. Обретя контроль над ситуацией, Дункан решил воспользоваться моментом и, удерживая Эбби одной рукой, принялся расстегивать ее кофточку.

- Я обожаю твои персики, милая, я тебе говорил?

- Упомянул как-то, - пробормотала Эбби. - И чтобы ты знал, тут никто не использует это слово.

Дункан, размышлявший, стоит ли раздеть Эбби прямо сейчас, внезапно обнаружил, что ее бюстгальтер расстегивается на груди.

- Да это же рай на земле, - пробормотал он, одним быстрым движением руки расстегивая застежку и взвешивая на ладони тяжелые груди с розовыми бутонами сосков. - Как ты могла сказать, что я тебя не хочу, - это просто смешно.

- Я знаю, что все это не вовремя, - прошептала Эбби с тревогой. - Не то время, не то место, и мы не подходим друг другу. Но мне все равно.

Подняв Эбби на руки, Дункан пошел к дому.

- А мне не все равно. Больше никаких споров, - твердо произнес он. - Сейчас мы вместе и можем делать что хотим. И это наше право хранить все в секрете. В маленьких городках по всему миру происходит то же самое, сплетни - основа жизни. Но я не превращу твою жизнь в ад перед отъездом.

- Ты прав, - согласилась Эбби. - Мы будем рассказывать только самое необходимое.

- Сунь руку в мой карман, достань ключ.

Эбби рассмеялась, и Дункан почувствовал, как его окатила волна жара.

- Я вполне серьезно, милая. Не хочу тебя отпускать, потому что боюсь, что ты убежишь.

Эбби нашла ключ, и вот дверь закрылась за ними.

- А что теперь? - спросила она, глядя на Дункана темно-серыми глазами. Ему показалось, что в них таится загадка.

- В моей ванной комнате есть огромный душ с разными штуками. Давай-ка проверим его на вместительность.

Эбби не знала, что хуже: то, что она уже нарушила около дюжины правил профессионального этикета, или то, что воспользовалась трудной жизненной ситуацией Дункана. Больше всего ее пугало собственное безразличие. В ней проснулась бунтарка, взявшая контроль над осторожной и рассудительной тихоней и решившая, что настал отличный момент для безрассудной и страстной интрижки.

Дункан не шутил относительно душа - выполненный из стекла и мрамора, он был до неприличия роскошным. Повсюду, куда ни кинь взгляд, красовались зеркала. Оглядевшись вокруг и придя в себя от первоначального шока, Эбби заставила себя сконцентрироваться на более важных вещах - а в эту минуту, несомненно, главный интерес представлял ее любовник-шотландец. Он разделся, не тратя понапрасну движений и не любуясь собой. Его тело покрывал ровный золотистый загар, свидетельствуя о том, что далеко не все рабочее время он проводил за столом. Золотистыми были и волоски на ногах и груди. Но больше всего взгляд Эбби притягивал его член, гордо возвышающийся над животом. Любуясь им, она затаила дыхание, замерла. Дункан понимающе улыбнулся.

- Не смущайся, Эбби. Мне гораздо больше по душе была та воинственная гордячка на вершине горы.

Эбби заставила себя взглянуть ему в глаза - это было нелегко, так же, как посмотреть на солнце. Поставив ногу на стул, она принялась развязывать шнурок на ботинке.

- Я и не смущаюсь, - пробормотала она, украдкой глядя на Дункана. Сняв ботинок и носок, она принялась за вторую ногу.

Грудь ее, не стесненная бюстгальтером и рубашкой, при каждом наклоне касалась колена, но было глупо пытаться прикрыться, собираясь в душ. Разувшись, Эбби выпрямилась и посмотрела на Дункана. Щеки его заливал румянец.

- Сними одежду, - сказал он. - Я хочу посмотреть.

Эбби не стала сопротивляться - что-то в его словах заставляло ее подстраиваться под него, быть такой же смелой. Она небрежно пожала плечом.

- Никто тебе не запрещает.

Сняв кофточку и бюстгальтер, она отбросила их и, выпрямившись и подняв голову, встретила взгляд Дункана. Увидев, как он судорожно сглотнул, Эбби поняла, что его спокойствие и расслабленность - лишь маска.

- А теперь все остальное, - произнес он хрипловато.

На шортах Эбби была молния - и она не стала спешить, расстегивая ее. Когда застежка опустилась до самого низа, она стянула шорты, сняла их и отбросила ногой. Каждая клеточка ее мозга кричала, что нужно прикрыться, - никогда еще Эбби не стояла обнаженной перед мужчиной и не ощущала себя такой уязвимой. Но никогда прежде она и не была так возбуждена.

Дункан удовлетворенно кивнул и, повернувшись, включил воду, проверил температуру и вновь посмотрел на Эбби.

- Ты можешь намочить волосы?

- Я надеялась, что ты поможешь мне вымыть голову.

Его член слегка вздрогнул, точно Эбби прикоснулась к нему.

- Да, пожалуй. Иди сюда, Эбби.

Их разделяло всего пять или шесть шагов, но Эбби показалось, что она шла целую вечность. Дункан положил руки на ее бедра и спустил с них трусики, присел на колени и снял их. Эбби переступила с ноги на ногу, опасаясь того, что может за этим последовать, и одновременно боясь, что этого не произойдет. Однако ничего не случилось - Дункан вновь поднялся, вошел в душевую кабину, увлекая за собой Эбби, и закрыл стеклянную дверь. Вода была теплой, но не горячей, и пара, мешающего любоваться телом напарника, не было. В секунду их накрыли струи воды. Вытащив маленький флакон с шампунем, Дункан произнес:

- Повернись ко мне спиной.

Эбби едва не растаяла, точно разогретый огнем воск, когда руки его принялись массировать ее голову и шею. Никогда в жизни не испытывала она ничего более приятного и возбуждающего. Ощущая, что он, большой и сильный, стоит позади, Эбби откинула голову и положила ее ему на грудь.

- Забудь про секс, - пробормотала она блаженно. - Я чувствую себя восхитительно.

Ухмыльнувшись, Дункан развернул девушку к себе и направил струю душа на ее волосы.

- Надеюсь, что ты шутишь. - Взяв полотенце, он вытер ее лицо. - Ты сейчас выглядишь лет на шестнадцать. Я и не замечал, что у тебя есть веснушки. - Дункан легонько прикоснулся к ее носу. - Чуть-чуть. Они такие крохотные и милые - как и ты сама.

- Видел бы ты меня в шестнадцать. Я ужасно страдала из-за прыщей, скобок на зубах, отсутствия уверенности в себе. Поверь, это было не самое лучшее время.

Глядя на воду, стекающую по широким плечам Дункана, Эбби хотела к нему прикоснуться, но внезапно смутилась и поняла, что смелость, с которой она бросала ему вызов на вершине горы, словно куда-то испарилась. Темные глаза Дункана блеснули.

- Прикоснись ко мне, крошка, пожалуйста.

Можно ли было отказаться и дать тем самым понять, что она не способна подтверждать свои слова поступками? Не говоря ни слова, Эбби потянулась за вторым небольшим полотенцем и мылом. Намочив и намылив мягкий кусок ткани, она взяла в руку член Дункана и обернула его полотенцем. Дункан протяжно вздохнул и закрыл глаза, руки его сжались в кулаки. Эбби осторожно, плавными движениями вымыла его тело - сначала член, потом грудь, шею и спину. Массируя его, она чувствовала, как Дункан напряжен. Оба они пробыли в душе достаточно долго, чтобы смыть с себя пыль и пот после похода. Эбби поспешно принялась за себя. Проведя ночь с Дунканом, она все еще не готова была позволить ему проделать с собой то же, что она только что делала с ним. Это могло окончиться совсем не так, как она рассчитывала. Прежде чем Дункан успел ее остановить, она открыла стеклянную дверь.

- Я закончила. Пойду посушу волосы, а ты пока домывайся.

Эбби решила не оставаться в ванной Дункана и, перебежав коридор, вошла в собственную, где начала затяжную процедуру укрощения своих вьющихся волос. Она была почти на сто процентов уверена, что Дункан последует за ней, и, оставшись одна, даже разочаровалась. Высушив волосы, она аккуратно заправила вьющиеся пряди за уши и, вытащив шелковый короткий халатик из чемодана, надела его и завязала пояс. Затем вернулась в ванную и брызнула на себя любимыми духами. Потом встала посреди спальни и, кусая ногти, принялась перечислять все причины, по которым не стоило заниматься сексом с Дунканом. Когда его не было рядом, она чувствовала себя гораздо более способной на здравые мысли. Но как же она устала постоянно мыслить здраво!

Подойдя к выходу, она повернула ручку - но тут дверь неожиданно открылась и ударила ее по босым ногам.

- Ой, больно! - вскрикнула Эбби.

В комнату вошел Дункан - на нем не было ничего, кроме полотенца на бедрах.

- Прости. Я подумал, ты сбежала.

- И поплатилась за это, - проворчала Эбби.

Дункан, подхватив ее на руки, пошел обратно к себе в спальню.

- Ты сама виновата. Если бы не испугалась, мы бы уже лежали в постели.

Эбби ударила его кулачком по плечу.

- Я и не испугалась, мне просто нужен был фен.

- У меня есть фен в ванной. Давай начистоту - ты передумала в душе.

Эбби прижалась щекой к теплой и твердой груди Дункана. Он нес ее, точно она была пушинкой, совершенно не напрягаясь.

- Может, и так, - призналась она. - Но это не означает, что я не хочу тебя.

Дункан ощущал себя уставшим, но не мог поддаться соблазну заснуть. Ему предстояло много дел. Вскоре у них с Эбби будет свободное время, но пока нужно помнить о своем долге внука. Дункан отдавал себе отчет в том, что с ним происходит, - находясь с Эбби, он на какое-то время забывал о горе и боли, о делах, что ждали его.

Перекатившись на бок, он произнес:

- Наверное, нужно поесть.

Эбби легонько провела рукой по его спине.

- Да, пожалуй.

Ее желудок заурчал, словно подтверждая эти слова. Оба рассмеялись и выпрыгнули из кровати. Эбби прошла мимо Дункана, направляясь к себе, но он поймал ее.

- Надень мою рубашку, - сказал он. - И ничего больше.

Пошарив в шкафу, он протянул Эбби темно-синюю рубашку, подумав, что цвет идеально оттеняет ее волосы. Эбби взяла ее и с усмешкой спросила:

- Можно мне пройти в свою ванную, сэр?

- Ах ты, испорченная девчонка. Да, можно. Но только потому, что, если мы снова окажемся в моем душе, завтрак придется отложить.

- А ты сообразительный.

Дункан умылся и надел старые джинсы и фланелевую рубашку. Босиком он вышел в коридор, где его встретила Эбби.

- Ты выполнила мое приказание? - спросил он и, поймав ее, приподнял подол рубашки, проведя руками по попке Эбби. - Хорошая девочка.

- Я замерзну.

- Я включу обогреватель.

Они прошли на кухню, держась за руки. Лара с матерью наготовили так много, что можно было пообедать еще не раз. Дункан с энтузиазмом принялся за еду.

- Я много слышал про южноамериканскую кухню. По-видимому, все это правда. Очень вкусно.

- Но не каждый умеет так хорошо готовить. Я умею, конечно, но мне далеко до Лары. Хотя за последние несколько лет я кое-чему научилась.

- Может, покажешь мне потом? - Дункан поцеловал Эбби, и от него пахло корицей и яблоками.

- Я говорила про еду, а не про секс.

- Можно немного поимпровизировать.

Эбби вспыхнула.

- Перестань, - сказала она. - Я не могу об этом говорить за обедом.

Дункан с невинным видом спросил:

- Тогда что, возвращаемся в спальню?

- Дункан Стюарт, ведите себя прилично, нам нужно сохранять трезвую голову.

Она права, подумал Дункан, хотя признавать правду ему ужасно не хотелось.

- Ну ладно, - ответил он, вздыхая и принимаясь убирать еду. - С тобой не повеселишься.

Эбби состроила гримаску и положила руку на его плечо.

- Чтобы не портить твое настроение, поеду-ка я домой, чтобы переодеться для похорон. Лара упаковала много вещей, но она не знала, какую именно одежду выбрать для этого случая. Возьму твою машину, если не возражаешь. Я недолго.

Дункан помрачнел - от перспективы остаться одному в огромном доме ему стало физически плохо, все внутри налилось свинцовой тяжестью.

- А если я поеду с тобой, ты не будешь против? Я бы посмотрел, где ты живешь.

Эбби пожала плечами.

- Конечно, поехали. Я просто думала, что у тебя могут найтись дела.

- Мне нужно отвлечься. Проехаться было бы неплохо.

Эбби отправилась одеваться, к огорчению Дункана, - он готов был уже сделать ее своей узницей в замке на горе.

Проезжая мимо здания компании, Дункан испытал противоречивые эмоции - смесь вины, гордости и страха. Нужно будет продать бизнес так, чтобы люди не потеряли работу, - возможно ли это? Притормозив перед аккуратным домиком Эбби, он улыбнулся.

- Дом в твоем стиле. Он прекрасен.

- Посмотрела бы я, что ты скажешь, увидев, что крыша постоянно протекает, а проводка дышит на ладан.

Они поднялись на крыльцо.

- Ты напомнила мне, что старые дома требуют много времени и сил на ремонт. Я живу в Шотландии, милая, и у нас там все похоже - все постройки относительно старые.

- Да уж. - Эбби рассмеялась, отпирая дверь. - Но ремонт - это еще и дорого. Мне нужно планировать бюджет и расставлять приоритеты. Это непрекращающийся процесс. - Она указала Дункану на гостиную. - Чувствуй себя как дома. Я быстро.

Обняв Эбби, Дункан поцеловал ее в макушку.

- Я не шутил насчет поездки в Эшвилл после похорон. Так ты согласна?

- Разве нам не стоит начать уборку дома? Это огромная работа, Дункан, даже если ты доверишь ее профессионалам.

- Я понимаю. Вот поэтому предлагаю сначала взять небольшую паузу, отдохнуть, перевести дух. Мне нужен будет перерыв между завтра и последующими делами. Так ты поедешь со мной? Прошу тебя.

Эбби кивнула:

- Конечно.

- И возьми что-нибудь особенное из одежды - длинное платье, например. Пусть оно будет ярким, не черным. Бабушка бы хотела, чтобы я почтил ее память, не предаваясь грусти, а проживая жизнь на полную катушку. Мы выпьем шампанского в ее честь.

Эбби обхватила Дункана за талию.

- Прекрасная идея. Дай мне двадцать минут, я возьму все необходимое, и мы поедем назад.

Она ушла, оставив Дункана осматриваться. Он нашел маленький домик чрезвычайно уютным. Деревянные полы блестели, в воздухе висел тонкий аромат лимонной натирки для мебели. Предметы интерьера были современными и удобными, но недорогими. Странно, подумал он, на стенах и полках ни одной семейной фотографии. Оттого аккуратный домик был каким-то безликим, хоть и уютным, и практически не раскрывал никакой информации о своей хозяйке. Единственное, что бросалось в глаза, - это книги. Эбби, очевидно, любила любовные романы с необычным сюжетом, и еще она сохранила несколько учебников со времен студенчества.

Дункан стоял у полки, читая названия книг на корешках, за этим занятием и застала его вернувшаяся Эбби. В руках у нее была большая сумка.

- Я готова, - сказала она.

- Твой дом такой милый.

- Спасибо. Подписав договор на ипотеку, я страшно гордилась собой. Слишком много мне пришлось работать, чтобы получить собственное жилье.

- Ты любишь независимость.

- А ты что, критикуешь меня? - спросила Эбби, склонив голову.

Дункан поставил книгу на полку и покачал головой:

- Вовсе нет. Ты, должно быть, рано повзрослела. Я, например, в твои годы не имел и десятой доли подобного усердия.

Эбби смутилась.

- Иногда обстоятельства складываются так, что у тебя не остается вариантов.

Дункана заинтересовали эти слова, и он уже готов был начать расспрашивать Эбби о ее жизни, как вдруг она бросила взгляд в окно и пробормотала какое-то ругательство, что было совершенно не в ее стиле.

- Пойдем на кухню, быстрее.

- В чем дело? - спросил Дункан, следуя за ней и не понимая, что происходит.

Внезапно раздался звонок в дверь. Эбби побледнела, и в лице ее ясно читался страх.

- Я не буду открывать. Он уйдет.

- Кто? - Дункан нахмурился. - Тебя что, кто-то беспокоит?

Первой мыслью, пришедшей ему в голову, было то, что кто-то из клиентов Эбби, вознамерившись что-то получить, преследовал ее.

- Нет, ничего такого. - Эбби осторожно выглянула из-за угла. - Это мой отец. Мы с ним не ладим.

Дункан огорчился: вместо веселой, уверенной в себе Эбби, которую он знал, перед ним стояла расстроенная и испуганная незнакомка.

- Я с радостью выйду и скажу, чтобы он убирался подальше, если хочешь.

Глаза Эбби округлились.

- Нет! Мы просто подождем. Он уйдет.

- Твоя машина припаркована у дома, - заметил Дункан.

Эбби поморщилась - по-видимому, об этом она не подумала.

- Я часто ухожу на встречи с друзьями. И порой меня кто-нибудь забирает на своем автомобиле. В любом случае он поймет, что сейчас неподходящее время.

Эбби приложила все усилия, чтобы избавиться от беспокойства и огорчения, что неизменно знаменовал собой приход отца. Она заставила себя сконцентрироваться на том, что ее помощь нужна Дункану, - ее же собственные проблемы могут подождать.

Пока Дункан разговаривал по телефону с родными, Эбби принялась готовиться к похоронам. Она привезла с собой два подходящих платья: одно, шерстяное, было полностью черным, с длинными рукавами и без украшений. Эбби надевала его на выпускной - она окончила учебу в декабре, когда было холодно и снежно. Платье, конечно, подходило для похорон по стилю, но погода ожидалась солнечной и теплой. Так всегда бывало осенью на юге - сложно что-либо предугадать. Эбби стояла перед зеркалом, размышляя. Выглядит неплохо: дорого, изысканно, вот только похороны - событие тревожное, а в церкви будет душно. Так что придется выбрать другой вариант. Второе платье тоже было черным, но гораздо более легкомысленным - облегающим и тонким, подчеркивающим фигуру и достаточно коротким - подол едва доходил до колена. Пиджак в пару к нему тоже был коротким и имел рукав «три четверти». Наряд идеально подходил к украшениям, захваченным Эбби из дома. К тому же, если в церкви будет жарко, можно снять пиджак - правда, это крайняя мера.

Определившись с одеждой, Эбби отправилась на поиски Дункана. Он слушал по радио классическую музыку - и комнату наполняли скорбные звуки сонаты Бетховена, казавшиеся еще более печальными в пустом доме. Увидев входящую Эбби, Дункан поднял на нее глаза, но выражение его лица было невозможно прочесть. Девушка понимала, что для него сексуальная близость - шанс избежать грустных мыслей.

На его месте она, возможно, делала бы то же самое. Но знала она и то, что это лишь временное решение проблем. Когда-то ему придется разбираться с чувством вины, болью и смятением. Подойдя к Дункану, Эбби поцеловала его в макушку, а потом села в кресло напротив, подобрав ноги.

- Ты снова разговаривал с Броди?

- Да. Он проверял, как я держусь.

- И как же?

Дункан напрягся.

- Мне бы хотелось, чтобы на похоронах все прошло хорошо, - чтобы знать, что я сделал все правильно, почтить память бабушки. Здесь все иначе, чем в Шотландии. Другие обычаи, люди ожидают от тебя другого поведения.

- Ты сделал все, что мог, Дункан. Вот увидишь - завтра на похороны придет весь город, чтобы выразить свое почтение и сказать тебе пару слов. Я помогу тебе, чем смогу… Могу держаться на расстоянии, могу стоять рядом и представлять тебя знакомым.

- Я буду рад твоей помощи.

Странно было слышать такие сдержанные слова от мужчины, который всего несколько часов назад был страстным любовником. Что-то в поведении Дункана изменилось, и Эбби не могла уловить эту перемену.

- Твой брат сожалеет о своем решении не приезжать?

- Нет. - Дункан вскочил и зашагал по комнате. - Но у него были весьма радикальные предложения.

- Да?

Дункан, стоя у камина и опираясь на каминную полку, смотрел в пустой очаг.

- Они с Кейт хотят, чтобы я вернулся в Шотландию после похорон. Броди предложил поставить во главе офиса одного из старших менеджеров компании бабули. Потом, когда малыш немного подрастет и Броди сумеет управляться с делами, они втроем переедут в Кэндлвик вместе со мной, поживут здесь месяца полтора-два, и мы продадим «Недвижимость Стюарт» и дом.

Сердце Эбби упало.

- Ясно.

- Так, конечно, было бы намного легче, чем делать все в одиночку. Броди ведь еще не нашел мне замену, и меня дома ждут привычный кабинет и работа. Относительно же поместья нужно будет принять много важных решений - возможно, имеет смысл идти небольшими шагами.

- Ты так и поступишь? - с трудом произнесла Эбби, огромным усилием воли подавляя разочарование и горечь. Она не питала иллюзий относительно Дункана, но и не ожидала, что у них так быстро все закончится.

Дункан продолжал ходить туда-сюда, и это явно свидетельствовало о его душевных метаниях. Схватив пульт, он нажал на кнопку, выключив радио, - комната погрузилась в тишину, - и повернулся к Эбби.

- Не знаю, чего именно я хочу, - тихо и напряженно произнес он. - Когда я полагал, что вынужден переехать в Штаты не на один год, я чувствовал себя точно в ловушке. Теперь я снова свободен, но все сильно изменилось к худшему. Дед и бабуля всю жизнь строили свой бизнес и этот дом. Кто я такой, чтобы все выбрасывать на ветер?

- Миссис Иззи не хотела бы, чтобы ты оставался тут против своей воли.

Дункан провел руками по волосам.

- Ты не знаешь этого наверняка - и я тоже не знаю. Может, она надеялась, что мне не все равно и что я сохраню компанию для последующих поколений.

- Даже если и так, это не имеет значения, Дункан. Она прожила долгую и счастливую жизнь - ее мечты исполнились. Ты ничем не связан, ни в плане юридических обязательств, ни в плане моральных. Согласно ее завещанию, ты - и в какой-то мере Броди - уполномочены принимать решения. В твоем выборе продать бизнес и уехать в Шотландию не будет ничего плохого.

Дункан прищурился.

- Ты пытаешься мне помочь и говоришь то, что я хочу услышать, или вся эта речь плавно идет к покупателю, которого ты и твоя контора мне заготовили и теперь будете ждать, точно грифы-падальщики, пока я не сдамся?

Эбби побледнела от обиды - так больно ранили ее слова Дункана, - но вздернула подбородок.

- Будем считать, что ты этого не говорил, - дрожащим голосом сказала она. - Спокойной ночи, Дункан, увидимся утром.

Резко повернувшись, она собралась уходить, едва различая, куда идет, из-за нахлынувших слез. Дункан нагнал ее на пороге и, схватив за руку, резко развернул.

- Прости меня, черт бы меня побрал. Не следовало этого говорить. - Взяв лицо Эбби в свои большие теплые ладони, он заглянул ей в глаза. - Не плачь, милая, я не могу этого видеть. Я дурак, я знаю. Моя голова переполнена дурными мыслями. Не уходи от меня, ведь ты - единственный маяк в этой буре.

Дункан сделал все, что мог, чтобы Эбби его простила, но понимал, что сильно ранил ее чувства. Она притворилась, что все в порядке, но атмосфера в доме заметно изменилась. Они вместе посмотрели фильм, и Дункан, поначалу убежденный в том, что Эбби проведет ночь с ним, внезапно понял, что все может обернуться иначе. Так и вышло - в одиннадцать Эбби, сославшись на усталость, ушла. Дункан хотел было пойти следом, вернуть ее, но понял, что между ними разверзлась пропасть - по его же вине.

Ему отчаянно хотелось ускорить бег стрелок, чтобы похороны прошли как можно быстрее и настал счастливый вечер, когда они с Эбби остались бы в роскошном отеле наедине. Но впереди простирались бесконечные одинокие часы. Когда стало ясно, что Эбби не изменит своего решения и не вернется, чтобы закончить ту игру, что они начали днем, Дункан, приняв душ, отправился спать. Когда комната погрузилась во тьму, все его сомнения и тревоги, казалось, утроились. Может, Броди и прав - ведь Шотландия его дом, и там все знакомо. Может, пары месяцев хватит, чтобы залечить раны и приготовиться к нелегкой работе по распродаже наследства, оставленного бабушкой и дедушкой?

Пробило два часа ночи - сон по-прежнему не шел. Дункан бродил по тихому дому, чувствуя себя куда более одиноким, чем если бы Эбби отправилась к себе. Осознание того, что она недоступна, заставляло сердце сжиматься от сожаления. Неужели она теперь откажется поехать с ним отдохнуть? Наверное, спор произошел оттого, что в глубине сознания он не доверял Эбби, полагая, что она с ним рядом исключительно из корыстных побуждений. Ведь секс - древний как мир способ управлять мужчинами. Кроме того, она амбициозна и изрядно потрудилась, чтобы создать себе блестящую репутацию и хорошие перспективы. Продать компанию «Недвижимость Стюарт» по просьбе начальника оказалось бы для нее приятным бонусом. Может, потому она и старалась стать такой незаменимой для Дункана?

Он отчаянно хотел узнать правду. Мозг его работал как заведенный, хотя тело сковывала усталость. Столько нужно еще обдумать! Например, если он поддастся на уговоры Броди и вернется домой, для них с Эбби не будет продолжения отношений. Готов ли он к этому? А если останется, справедливо ли будет с ней встречаться, зная, что у него нет в намерениях долгосрочных отношений? Единственной причиной остаться была необходимость убраться в доме и избавиться от имущества. Эбби предложила помощь, и протянуть можно максимум две недели. Хватит ли этого для них или, напротив, слишком мало?

Когда стрелка показала четвертый час, Дункан вернулся к себе в комнату и упал в кровать. Ему удалось заснуть, но сон был неспокойным. Услышав звонок будильника в восемь, он застонал и закрыл глаза рукой. Каждая клеточка тела его отчаянно требовала еще сна, но сознание уже бодрствовало. Может, стоит начать уборку в дедушкином кабинете? Обязательно нужно как-то скоротать время до похорон.

Дверь спальни Эбби была закрыта. Одевшись и прокравшись на кухню, Дункан обнаружил, что его гостья сварила кофе, ставший для него в эти дни незаменимым напитком. Налив себе чашку и добавив молока, Дункан отправился на поиски Эбби. Она сидела на крыльце, впитывая новое морозное утро, и, подняв глаза, слегка улыбнулась Дункану.

- Ты спал?

- Не очень хорошо. Было бы лучше, если бы ты осталась со мной, - произнес он, надеясь поднять Эбби настроение.

Однако она пристально посмотрела на него, опустила глаза в чашку и, вздохнув, произнесла:

- Наверное, твой брат все же прав. Я посмотрела рейсы на сегодня. Если сразу после церемонии отправишься в Эшвилл, сможешь вылететь и даже сделать пересадку в Атланте. К утру будешь дома.

- Ты что, пытаешься от меня отделаться? - спросил Дункан, прислонившись бедром к перилам.

Эбби медленно кивнула.

- Если ты предпочитаешь это так называть, то да. Тебе нужно время, Дункан, чтобы вновь обрести почву под ногами. Изобел умерла слишком внезапно, и для тебя это стало ужасным потрясением. Ты сейчас не можешь точно понять, чего хочешь. Чувство вины и горе затуманивают твой рассудок.

- Так, значит, теперь ты играешь роль не только юриста, но еще и психолога? - раздраженно произнес Дункан - он терпеть не мог, когда кто-то копался у него в душе.

- Я просто хочу помочь.

- Если ты и впрямь этого хочешь, лучше разденься.

Эбби покраснела.

- Мне кажется, ты с помощью секса избегаешь проблем.

- И что в этом плохого? - вполне серьезно спросил он.

Отставив в сторону чашку, Эбби встала и потянулась. При этом край кофты приподнялся, и взору Дункана открылась полоска гладкой кожи - зрелище это навело его на совершенно определенные мысли. Однако Эбби снова вздохнула.

- Покажи мне пару гостевых комнат. У нас еще пара часов до похорон. Мне хочется узнать, во что я ввязалась, предложив тебе помощь.

Стало ясно, что Эбби еще не готова его простить - по крайней мере, настолько, чтобы снова согласиться на близость. Что ж, он подождет - может быть.

- Ладно, - угрюмо согласился Дункан. - Если хочешь испортить себе настроение и устать до того, как мы попадем на похороны, пожалуйста.

К счастью, и на это язвительное замечание она не обратила внимания. Дункан провел ее в одну из трех гостевых комнат, которой давно не пользовались.

- Начнем с нее. Здесь все нужно убирать: занавески, постельное белье. - Дункан открыл шкаф. - И посмотри, тут еще несколько поколений одежды. Она такая старая, что уже, наверное, наполовину испорчена.

- Не хочешь попробовать продать ее куда-нибудь в винтажный магазин?

- Нет. Мой план - избавиться от всего, что нельзя включить в стоимость поместья. Все это можно отдать нуждающимся или, если необходимо, выбросить.

Эбби кивнула, перебирая вешалки.

- Но позволь заметить, старики любят прятать вещи. Придется проверять карманы и все такое, а это существенно замедлит процесс.

- Наверное, - рассеянно ответил Дункан, понимая, что не может сейчас думать ни о чем, кроме Эбби. Взяв локон ее волос, он провел по нему пальцами. - Я очень ценю твою помощь, Эбби, но я не собираюсь лететь в Шотландию сегодня вечером. Ты пообещала остаться со мной и вспомнить бабушку Изобел.

- Для этого мы и устраиваем похороны, - резонно заметила Эбби, но Дункан решил порадоваться хотя бы тому, что она не отступила.

- Прошу тебя, милая. - Он поцеловал ее в шею сзади и, уловив трепет в теле, улыбнулся: может, Эбби и сердится на него, но он ей небезразличен. - Только ты и я, ужин, танцы, большая удобная кровать с мягкими простынями и завтрак в постель.

- Ты же говорил, что у меня будет своя комната.

Дункан слегка прикусил раковину ее уха.

- Я солгал.

Повернувшись, Эбби уперлась рукой ему в грудь, отстраняясь. Ее огромные серые глаза пытливо посмотрели на него.

- Ты истязаешь меня своими перепадами настроений, Дункан.

Он поморщился, понимая, что Эбби права. Он и впрямь ведет себя словно сумасшедший: нежный и заботливый в одну минуту, злой и недовольный - в другую.

- В свою защиту могу сказать, что я обычно не такой. Друзья даже говорят порой, что я скучный и предсказуемый.

Эбби недоверчиво покачала головой:

- Очень сомневаюсь. До смерти миссис Иззи ты мне казался очень спокойным и владеющим собой. Немного потерянным в связи с переездом, но определенно отдающим себе отчет в своих действиях.

- Ты не согласишься сейчас на секс, так ведь? - спросил Дункан, понимая, что Эбби права и что именно он в данный момент - причина всех их разногласий.

- Нет, - твердо ответила она. - У нас несколько часов до похорон. Думаю, лучше будет, если мы будем работать в разных комнатах.

Дункан провел большим пальцем по ее щеке.

- А после похорон? Ты поедешь со мной?

Эбби закусила губу, размышляя.

- Только на одну ночь. Вернемся домой вечером в понедельник, ладно? Тебе нужно будет принять кое-какие решения, возможно, даже запланировать отъезд.

- Хорошо, - произнес Дункан, сожалея, что не выторговал две ночи. Эбби полагала, что их отношения скоро подойдут к логическому завершению, и не хотелось признавать ее правоту - однако именно так и могло произойти. - Одна ночь. Что ж, я сделаю так, чтобы она стала незабываемой.

При мысли о том, что их интрижка может завершиться гораздо раньше запланированного, становилось физически плохо.

Дункан так устал, что болели глаза. Последние несколько часов стали настоящей пыткой. На лице, казалось, застыла натянутая улыбка - попытка создать впечатление, что у него все в порядке, далась нелегко. В душе же зияла незаживающая рана - очень тяжело было смотреть на гроб, опускаемый в землю. Может, идея поехать в отель с Эбби и была крайне глупой, но лишь мысль об этом поддерживала его. Только в ее объятиях, быть может, он и сумеет сегодня заснуть.

В шесть часов они с Эбби приехали в «Глочестер Парк» - величественное четырехэтажное здание, ставшее местной достопримечательностью. Дункан не помнил, как доехал, - он и его спутница молчали, тишину в машине нарушали лишь голосовые указания навигатора. Передав ключи от автомобиля служащему парковки, Дункан направился к стойке регистрации. Эбби же осталась стоять рядом с их двумя небольшими чемоданчиками.

- Я сказала носильщику, что нам не понадобится помощь, - сказала она. - Ты ведь не возражаешь?

- Конечно нет, - ответил Дункан, ощущая волнительное предвкушение. Носильщик им с Эбби сейчас и впрямь ни к чему.

- Пойдем наверх, - с непроницаемым лицом произнесла Эбби.

Комната - точнее, номер с несколькими комнатами - была на верхнем этаже. Дункан заплатил чуть больше за вид на горы и ожидающую их бутылку шампанского, тарелку с сыром и клубникой. Войдя, Эбби моментально сбросила туфли на высоком каблуке и подошла к окну, выходящему на залив.

- Чудесный вид, - произнесла она, посмотрела через плечо на Дункана и улыбнулась. - Я столько слышала об этом месте.

Подойдя к ней сзади, он обнял ее.

- Мне нравится западная часть Северной Каролины. Она напоминает мне о доме.

- Только воды здесь не так много.

- Да. - Дункан легонько поцеловал ее в ухо. - Ты захватила с собой красивое платье?

- Да.

- Тогда иди переоденься, и откроем шампанское. Ужин у нас в семь, так что времени не так много.

- Я не буду усердствовать с одеждой, - отозвалась Эбби, выскальзывая из объятий Дункана. - Потому много времени у меня это не займет.

Номер оказался красивым и просторным: многочисленные диванчики и кресла, разбросанные по гостиной, огромные спальная и душевая. В одном уголке даже располагалась ванная комната с огромной ванной.

Дункан, услышав, как в душе шумит вода, понял, что Эбби решила освежиться. Решив последовать ее примеру, он отправился в другую ванную и взял с собой чемодан. Сегодня он, как и Эбби, привез с собой одежду на смену - не только потому, что в костюме было жарко и всю церемонию он провел в нем, но и потому, что хотел сменить облик. Жизнь полна начинаний и прощаний с прошлым - и сегодня был один из таких дней. Только Дункан пока не знал, что он ему принесет - очередное прощание или начало чего-то нового. Думать о расставании с Эбби было невыносимо, и он заставил себя переключиться на другие мысли.

Эбби вышла из ванной без двадцати семь, и Дункан, глядя на нее, потерял дар речи. Прекрасные волосы девушки струились по плечам, глаза были подчеркнуты более темными, чем обычно, тенями, накрашенные губы казались более пухлыми и чувственными. Но главным было платье - ярко-красное, с крошечными блестками, отражающими свет, и тонкими, точно нитки, бретельками, обнажающими белоснежные плечи, с глубоким вырезом, открывающим восхитительное декольте и намекающим на отсутствие лифа. Эбби выглядела в нем сногсшибательно.

- Боже, - с волнением произнес Дункан, - ты похожа на кинозвезду.

- Ты и сам неплохо выглядишь. - Приподнявшись на цыпочки, Эбби поцеловала его в щеку. - И вкусно пахнешь.

- Я тоже был в душе. Нужно было отправиться туда вдвоем и не тратить слишком много воды.

- Нет, Дункан. Ты прекрасно знаешь, чем бы это все окончилось. Ты обещал мне ужин и танцы.

Он улыбнулся, чувствуя, как тяжесть в груди спадает.

- Да, верно. - Потянувшись за бутылкой, он открыл пробку, налил шампанское в два высоких бокала и передал один Эбби. - Предлагаю тост за Изобел Стюарт, мою упрямую и боевую бабулю. Пусть она и ее Джеффри навсегда будут вместе.

Эбби с грустной улыбкой прикоснулась к его бокалу своим.

- Прекрасная идея.

Она сделала глоток и чихнула. Дункан рассмеялся и осушил свой бокал.

- Отличное шампанское.

Эбби сделала пару маленьких глотков и, поймав на себе взгляд Дункана, произнесла:

- Прекрати.

- Что прекратить?

- Ты смотришь на меня так, точно собираешься съесть.

- Не могу ничего поделать, - вздохнул Дункан. - Не могу отвести от тебя глаз.

Эбби отставила пустой бокал и принялась теребить корсет платья.

- Кажется, я набрала несколько килограммов с тех пор, как в последний раз надевала его. Не помню, чтобы оно было таким…

- Роскошным до неприличия? Восхитительным?

Эбби, явно польщенная, все же посмотрела на Дункана с недоверием.

- Я думала, это ирландцы обычно блещут красноречием[5].

- Если бы у нас с тобой было больше времени вдвоем, я бы тебе доказал, какая ты красивая.

Прошла секунда, затем вторая, и, наконец, Эбби произнесла:

- Если бы ты мог остаться, я бы, может, и позволила доказать мне это.

Дункан ощутил, как атмосфера изменилась - в словах его спутницы было грустное признание того, что совсем скоро им придется прекратить отношения, которые для обоих могли бы означать нечто серьезное. Он не мог думать о расставании с Эбби - по крайней мере, не сегодня.

- Пойдем вниз, - отозвался он.

Роскошный зал ресторана в отеле был рассчитан на строгий дресс-код - смокинги для мужчин и вечерние наряды для женщин. Внимание прежде всего привлекала огромная люстра, отбрасывающая миллионы радужных зайчиков, и безупречно отполированный пол. Столики обрамляли прямоугольную комнату, а большие прозрачные двери вели на открытую террасу. Дункан забронировал столик в углу - они могли сегодня наслаждаться уединением. Зал был полон людей, однако не было ни одного ребенка.

Подошедший официант подал им меню, и Эбби с серьезным видом принялась изучать свое.

- Я возьму лосось со спаржей.

Дункан остановил свой выбор на говяжьем стейке. Сделав заказ, он протянул руку Эбби, не желая больше ждать.

- Потанцуем? - предложил он.

Ее ответная улыбка озарила его, точно луч солнца.

- Я думала, ты никогда меня не пригласишь.

Дункан вывел партнершу в центр зала и, прижав девушку к себе, улыбнулся, когда ее щека легла ему на грудь. Они закружились в танце. Дункан не был идеальным танцором, но умел вести партнершу. Оркестр играл красивую проникновенную мелодию, и, слушая ее, Дункан приказал себе забыть обо всем и сконцентрировался на Эбби, вдыхая нежный аромат ее духов. В его руках она казалась такой хрупкой, женственной - было невозможно представить себе, что скоро он уйдет из ее жизни, оборвав эту тонкую, но уже прочную нить, что связала их. Хотя, с другой стороны… что он знает о Эбби? Она ведь едва ли говорит о себе, и не ясно, то ли это проявление робости, то ли намеренная попытка о чем-то умолчать. Дункан мог бы остаться на некоторое время в Кэндлвике, и тогда у них был бы шанс, однако всякий раз, думая о том, что придется остаться, он ощущал приступ паники. Брать Эбби с собой тоже не имело смысла, ведь она так упорно работала, чтобы построить карьеру, а в Шотландии ей придется начинать все заново.

Дункан легонько провел кончиками пальцев по обнаженной спине Эбби - мысли тут же закрутились в предсказуемом направлении, и теперь нужно было как-то отвлечься, чтобы пережить ужин.

- Расскажи мне о своей семье, - попросил он. - Ведь обо мне ты все знаешь.

Эбби застыла в его объятиях - Дункан ощущал, как она напряглась, и, не понимая причины, произнес:

- Эбби?

Пальцы ее замерли на его нагрудном кармане.

- Нечего рассказывать, - ответила она каким-то безжизненным голосом.

- Твоя мама, наверное, была красивой. Ты, видимо, похожа на нее?

Эбби неопределенно хмыкнула - не ясно было, согласие это или возражение.

- Иногда мне кажется, что у меня мелькают смутные воспоминания, но, наверное, тут примешивается еще и воображение. У меня есть несколько ее фотографий. Знаю, что до моего рождения она работала учительницей.

- От чего она умерла?

- Аппендицит. Она слишком запустила болезнь, и инфекция вызвала заражение крови.

Дункан погладил Эбби по волосам.

- Это так ужасно несправедливо, когда ребенок растет без матери. Мне жаль, что ты потеряла ее.

- Спасибо.

- Расскажи про отца.

- Не буду, - внезапно резко ответила Эбби.

Дункан подумал, что, должно быть, у нее должна быть какая-то не самая приятная причина для молчания, и сказал:

- Я не стану принуждать тебя. Но если вы не ладили, почему ты осталась в городе? Он, конечно, милый, но в больших городах для молодежи больше возможностей. Ты умная и амбициозная - что держит тебя в Кэндлвике?

Эбби подняла на него серые глаза.

- Здесь похоронена моя мама. Я часто прихожу на могилу и разговариваю с ней о жизни. Знаю, звучит странно, но я не психопатка. Мне приятно думать о том, что мама могла бы мной гордиться.

- Мягко сказано. Ты многого добилась, Эбби Хартман.

Оркестр закончил играть, и Эбби отступила, приглаживая волосы.

- Нам принесли еду, - произнесла она. - Пойдем?

- Конечно.

Между ними словно выросла некая незримая стена - былой легкости как не бывало, и Дункан решил, что причиной этого стал его вопрос об отце Эбби. Она определенно скрывала что-то от него. Может, это его и не касается, но пока что ее молчание вызывает больше вопросов и тревоги.

Вопросы Дункана о семье, на первый взгляд ней винные, заставили Эбби позабыть о хорошем настроении, с которым она предвкушала приятный вечер. Она понимала, что не обязана раскрывать все секреты своей семейной жизни, ведь их с Дунканом связывает не что иное, как временная интрижка, увлечение. Однако ее молчание заметно изменило атмосферу.

Самым ужасным было то, что Дункан однажды, можно сказать, встретился с отцом - Эбби тогда ужасно растерялась и смутилась, еще раз поняв, что с ним нужно вести себя осторожнее. Он ведь клиент компании, сотрудником которой она является, компании, что дала ей работу и шанс доказать, что она чего-то стоит. Общаясь с Дунканом, она ставила под удар собственную репутацию, ведь его деловые интересы занимала исключительно она сама. Кэндлвик - маленький городок, и, оступившись, можно не только навредить своей карьере, но и стать предметом всеобщего осуждения.

Ужин прошел в молчании. Эбби не собиралась брать десерт, но Дункан заказал фирменное блюдо, даже не спросив ее. Яблочная стружка с корицей, поджаренная на огне и подаваемая с ванильным мороженым, вызывала ассоциации с осенью, ее цветами и запахами. Эбби всегда любила осень, но ее прохладные дни и длинные ночи неизменно приносили с собой нотку грусти - а зимы в горах приходили рано и бывали порой суровы, в зависимости от года. Дункан, скорее всего, уедет задолго до зимы и заберет с собой всю радость и яркость жизни. На миг Эбби отчаянно пожалела о том, что они встретились, ведь исход их отношений был предрешен с пугающе мрачной ясностью.

Дункан поднял руку, подзывая официанта, и тот возник перед столом, точно по мановению волшебной палочки. Эбби показалось, что во всем зале ни один мужчина не был достоин даже сравнения с ее спутником, хотя она и отдавала себе отчет в том, что несправедлива. Вот он протянул ей руку и спросил:

- Пойдем наверх?

Она кивнула:

- Да.

Когда они поднялись в номер, нервы Эбби были напряжены до предела, хотя она и пыталась казаться спокойной и держаться непринужденно. Дункан, играя с бретелькой платья и поглаживая теплыми пальцами ее ключицу, спросил:

- Ты нервничаешь, милая. Почему?

Его прямой вопрос требовал честного ответа, и Эбби, не колеблясь, произнесла:

- Ты мне нравишься, Дункан, и я определенно к тебе неравнодушна, но я не хочу рисковать своим сердцем.

Показалось ли ей, или он слегка побледнел?

- А что, есть какой-то риск?

Эбби подняла на него глаза.

- Посмотри на себя. Ты такой умный, красивый, забавный - перед твоими чарами непросто устоять.

Дункан провел рукой по ее щеке, но по его лицу невозможно было прочесть что-либо.

- Я тоже не могу устоять перед тобой, и мне жаль, что у нас так мало времени.

Даже сейчас он говорил откровенно, признавая, что их отношения не переживут разрыва. Но Эбби видела, что их определенно тянет друг к другу. Она задала следующий вопрос, дивясь на собственную смелость:

- Ты собираешься продать компанию?

Дункан состроил гримаску.

- Может.

Она кивнула, чувствуя, как ее охватывает разочарование, но, заставив себя не думать о нем, произнесла:

- У нас нет будущего, Дункан, но есть сегодня. Так почему бы тебе не показать мне, как шотландцы соблазняют женщин?

- Это я могу, - произнес он. В один миг его настроение изменилось, от задумчивости и грусти не осталось и следа. Спустив бретельки платья Эбби с плеч, открыв ее грудь, он восхищенно посмотрел на девушку, словно видел ее обнаженной впервые. - Черт возьми, какая же ты прекрасная, - пробормотал он, беря ее грудь в обе руки.

Эбби, ощутив его слегка грубоватые ладони и смуглые пальцы на своей белой коже, вздрогнула - по телу побежали мурашки, ноги стали ватными, в горле пересохло. Пытаясь высвободиться, она произнесла:

- Пойдем в спальню.

Дункан провел большими пальцами по ее соскам - точно искры разлетелись по ее телу. Его прикосновения были одновременно знакомыми и волнующими. Эбби позабыла обо всем и готова была отдаться ему целиком, не думая о последствиях. Взяв ее на руки, Дункан пошел в спальню. Большую часть комнаты занимала огромная кровать, заваленная дюжиной белоснежных подушек. Шампанское по-прежнему стояло в ведерке со льдом. Эбби положила голову на грудь Дункана, ощущая удары его сердца.

- Не заставляй меня ждать, - прошептала она. - Я хочу тебя.

Дункан, услышав эти слова, словно почувствовал электрический разряд, пробежавший по телу. Он откинул покрывало, бросил на кровать свою ношу и лег рядом. Прижав Эбби одной ногой к матрасу, он принялся покрывать ее поцелуями - на губах его все еще оставался вкус яблок. Ей не встречался еще мужчина, которому бы удалось так быстро заставить ее переключиться с тревоги на возбуждение. Она дрожала от нетерпения и прерывисто дышала.

Когда она смущенно потянула за пиджак Дункана, он, не отрываясь от ее губ, снял его. Он был возбужден не меньше ее, и сейчас они были похожи на борцов, перекатывающихся по рингу и отчаянно пытающихся занять место друг друга. В страсти их не было отточенной грации танца, однако в мгновение ока они избавились от одежды, и вот Эбби лежала обнаженная в объятиях Дункана, ощущая бедром его вставший член. Никогда прежде она не испытывала особого интереса к шотландскому национальному костюму, но сейчас, представив себе на миг Дункана, одетого в праздничный килт, она ощутила, как сердце забилось быстрее. Что-то в нем отличало его от мужчин, знакомых Эбби. Не сила - ведь она не стала бы утверждать, что не видела прежде сильного мужчину. Возможно, его настойчивость? Дункан умел так концентрироваться на том, что делает, будь то секс или что-либо еще, что ни одна женщина не устояла бы перед ним. Эбби умела ценить в людях целеустремленность, потому что и сама была ею наделена. Она много трудилась, чтобы оставить позади печальные воспоминания о детстве и доказать себе, что она может чего-то добиться в этой жизни, в отличие от отца. И вот наконец ей удалось обрести работу, построить репутацию, найти близких друзей. Но единственное, что Эбби желала сейчас больше всего на свете, ускользало от нее. Она понятия не имела, что когда-нибудь вот так захочет мужчину, и не думала, что с ним в жизни появятся такие трудности. До сих пор Эбби всегда все удавалось. Встретив же Дункана, она поняла, чего ей так долго не хватало.

Наклонившись, он лизнул ее пупок.

- Мне показалось, ты где-то далеко, милая.

- Я здесь, - возразила она.

- Да, но ты о чем-то задумалась.

Удивительно, как тонко он чувствует ее настроение! Ни один мужчина не может похвастаться таким детальным знанием женской психологии. Это даже делает его немного опасным. Эбби обхватила его затылок и принялась массировать его пальцами.

- Извини, - произнесла она. И тут же тревожно спросила: - Дункан?

Наклонившись ниже, он поцеловал ее бедро и спустился ниже, между ног, лаская ее языком.

- Доверься мне, Эбби. Всего разок, сладкая, расслабься и отдайся во власть момента.

Эбби очень хотелось повиноваться, но этот уровень близости был для нее в новинку. До встречи с Дунканом ее сексуальный опыт был коротким и особенно не выдающимся. Обычно она контролировала ситуацию, и ей это нравилось.

Сейчас же все было иначе. Он требовал полного повиновения, абсолютного доверия, а это было нелегко. Может, если закрыть глаза… Эбби ощутила, как тело ее налилось удовольствием, а затем напряглось…

- Довольно! - вскрикнула она, внезапно испугавшись.

Дункан закинул ее ногу себе на плечо.

- Расслабься, милая. Чего ты боишься? Позволь мне это сделать. Ты просто разрываешь меня на части от желания, я так возбужден, что ощущаю физическую боль. Ты тоже меня хочешь, я же вижу. Я собираюсь овладеть тобой - быстро и с силой, а потом медленно и нежно и вообще по-всякому.

Произнося эти слова, Дункан продолжал свои ласки - и Эбби поняла, что так далеко она еще не заходила ни с одним мужчиной. То, что происходило между ними сейчас, волновало и пугало одновременно.

Дункан перестал разговаривать и всецело отдался процессу - нарастающее удовольствие буквально накрыло Эбби волной, она ощутила себя в центре разбушевавшегося шторма и закричала:

- Дункан!

Прижав ее к себе, он тихо произнес:

- Моя девочка. Я здесь, Эбби, я никуда не уйду.

Наутро Дункан не сразу вспомнил, что произошло накануне. Они с Эбби за ночь успели насладиться друг другом еще пару раз - воспоминания о сексе были смутными, точно о сне, но приятная усталость в теле ощущалась весьма отчетливо. Прищурившись, он посмотрел на окно - тонкий лучик света пробивался сквозь занавески. Эбби спала, прижавшись к нему спиной. Дункан легонько погладил ее по волосам. Так что же между ними за отношения? Вчерашний день оказался очень тяжелым, и благодарность Дункана Эбби никак не была связана с ночью страсти, что они вчера разделили.

Эбби, открыв глаза, перевернулась на спину и посмотрела на него.

- Привет.

Приложив ладонь к ее щеке, Дункан поцеловал девушку в нос.

- И тебе привет.

- Который час?

Он взглянул на часы на прикроватном столике.

- Десять.

Эбби встревоженно спросила:

- Надеюсь, ты повесил на дверь знак «Не беспокоить»?

- Да.

- Нам пора выписываться.

- Да, - ответил Дункан, чувствуя сожаление в голосе Эбби. - Я попрошу принести завтрак и отпущу тебя первую в ванную.

- Здорово.

- Что бы ты хотела? Яйца? Булочки?

Эбби усмехнулась.

- Не хочу показаться неженственной, но закажи все. Я умираю с голода.

- Что ж, нам ночью пришлось сбросить приличное количество калорий, - с невозмутимым лицом произнес Дункан.

Крохотная складочка появилась меж бровей Эбби.

- Вы смеетесь надо мной, мистер Стюарт? Как грубо.

Он прижался губами к ее шее и, поглаживая грудь, закрыл глаза.

- Нет, милая, просто напоминаю. - Приподняв ее голову, он коснулся ее губ своими. - И я чертовски благодарен за эту тренировку. Ты заставила меня поработать, проказница.

Эбби поцеловала его.

- Ты и сам хорош.

Дункан попытался сунуть руку между ее ног, но она оттолкнула его.

- Нет времени. Ты обещал мне еду.

Вздыхая, он встал и потянулся.

- Если ты так настаиваешь…

Он направился в гостиную, чтобы вызвать горничную. Потом быстро оделся и умылся - и практически тут же доставили завтрак. Эбби появилась, когда Дункан давал чаевые сотруднику отеля. Как и на нем, на ней были джинсы и вязаная кофточка, только не синяя, а нежно-розового цвета.

Еды было довольно много, но они быстро расправились с завтраком, и Эбби, глядя на пустой поднос, произнесла:

- Ох, мне даже неловко.

- Я люблю женщин со здоровым аппетитом… ко всему.

Эбби слегка покраснела.

- Уже утро, мы не должны думать о сексе.

- Не выйдет. Я постоянно о нем думаю рядом с тобой.

- Правда?

Внезапно Дункан понял, что Эбби и впрямь полагает, будто он шутит. Наклонившись, он поцеловал ее.

- Да, Эбби.

Когда поцелуй закончился, Дункан внезапно произнес:

- Поживи со мной эту неделю.

Эбби закусила губу.

- Не думаю, что это хорошая идея. Я буду помогать тебе, я же обещала, но по вечерам я буду уходить домой.

- Почему? - раздраженно спросил Дункан, ощущая, как прекрасное настроение после страстной ночи улетучивается.

Эбби пожала плечами, лицо ее было непроницаемым.

- Я лучше прекращу наши отношения сейчас. Ты скоро уедешь, и для меня расставаться будет нелегко, потому что ты мне дорог. Да и потом, у тебя в доме всю неделю будут появляться люди, а я не могу рисковать своей репутацией. Ты уедешь, а я останусь тут жить и работать.

Дункан вспылил:

- Так, значит, это все?

- А чего ты хочешь от меня?

Только неприкрытая боль в ее взгляде удержала его от крика.

- Может, ты мне дашь шанс кое-что решить? - едва сдерживая ярость, произнес Дункан.

- Что решить? Я живу здесь, а ты - там. У нас с тобой был прекрасный секс, и это пока что единственное, что нас связывает. Я не хочу больше об этом говорить. Отвези меня в Кэндлвик, пожалуйста.

В течение целого часа езды оба молчали, и атмосфера была накаленной. В конце концов Дункан решил, что слишком устал, чтобы сердиться на Эбби. Она была права, даже если он и не хотел этого признавать.

Он взял ее за руку.

- Мы все сделаем так, как ты считаешь нужным. И я не хочу удерживать тебя рядом твоим же обещанием помочь мне.

Эбби пожала его руку.

- Я тебе нужна, ты же не можешь вот так просто позволить посторонним людям прийти и все забрать. Знаю, ты говорил, что не хочешь забирать ничего, но там могут быть ценные вещи… ценные не для тебя лично, а для вашей семьи - возможно, их стоит сохранить на память для детей Броди или твоих собственных.

- Я как-то не планировал иметь детей, - отозвался Дункан, кладя руку на руль.

- Да?

- Слишком много ответственности. Да и несправедливо по отношению к детям, когда родители разводятся.

- Личный опыт?

- Да. Я тебе раньше говорил, что не люблю тайн. Вот у моих родителей была одна. Они полагали, что защищают Броди и меня, умалчивая о собственных проблемах, делали вид, что все хорошо, никогда не спорили и не кричали на нас. Наверное, это казалось разумным.

- А на самом деле?

- На самом деле нет. Мы с Броди были буквально ослеплены, узнав о разводе родителей. Эта новость выбила почву у нас из-под ног, мы почувствовали, что нас одурачили, предали. Не знаю, что бы мы и делали без бабушки и дедушки.

- Не все браки завершаются так.

- Но очень многие. Так что я даже пытаться не буду. - Дункан крепко сжал руль. - Может, сменим тему?

- Конечно.

Спустя несколько минут Эбби попросила:

- Расскажи мне, как ты работал в компании брата. Тебе нравилось?

- Да, - искренне ответил Дункан, вспоминая свой офис с видом на озеро.

- И ты, как и Броди, любишь воду и лодки?

Дункан усмехнулся.

- Не совсем. Я люблю Скай. Там очень красиво. Но меня больше привлекают горы. Пару лет назад я начал покорять вершины Мунро. Осилил двадцать три штуки.

- Мунро? Я не знаю, что это означает.

- В Шотландии так называются все горы выше трех тысяч футов. Всего их почти триста. Так что мне еще прилично нужно поработать. Переезжая в США, я постоянно думал о том, как смогу исследовать Голубой хребет. Я буквально влюбился в эти горы, когда ребенком проводил здесь лето.

- Да, у нас есть очень красивые вершины. Но они отличаются от шотландских.

- Да. Наши горы голые, в них ветрено. У вас вершины в два раза выше, и до них нелегко добраться.

- Ну, - с напускной веселостью произнесла Эбби, - может, ты найдешь время хотя бы на один поход до отъезда.

И вновь воцарилось неловкое молчание - той естественной близости, что возникла между ними ночью, как не бывало. Эбби, казалось, намеренно напоминала ему об отъезде.

Дункан решительно направил машину по дороге, взбирающейся на гору, к дому бабушки. Он не собирался давать Эбби шанс попросить его отвезти ее домой. Дом уже выглядел одиноким и печальным, хотя в нем не поменялось ничего, кроме обитателей. Выгрузив сумки из машины, Дункан заметил, что на крыльце кто-то оставил цветы и открытки. Пока он читал их, Эбби сохраняла дистанцию, и это раздражало его, как и все ее попытки держаться на расстоянии после вчерашней ночи. Дункан злился, хотя и не мог сказать, чего он хочет от Эбби. Неужели он испугался, что она захочет от него серьезных отношений?

- Пообедаем? - спросил он, когда они вошли.

- Я не голодна и до ужина вряд ли проголодаюсь, - не глядя на него, ответила Эбби. - Наверное, я начну с первой спальни.

- Как хочешь.

- А ты чем займешься?

- Буду разбирать офис. Бабушка попыталась это сделать с Броди и Кейти, но для нее это было слишком, и она взяла с меня обещание, что я ей помогу.

Эбби подошла к Дункану и обняла его, прижавшись щекой к его груди.

- Мне жаль, что ее больше нет, Дункан.

Он крепко прижал ее к себе.

- Да. Она была потрясающей женщиной. Надеюсь, они с дедушкой не видят сейчас, что я собираюсь сделать.

- Ты должен принимать решения, подходящие для тебя и твоей семьи. - Эбби отошла. - Вчера я нашла на кухне мешки для мусора. В белые буду складывать вещи для благотворительных организаций, а в черные - все, что нужно выбросить. Нормально?

Внезапно Дункан ощутил, что его переполняют эмоции - слишком много на него навалилось: необходимость что-то решать с бизнесом, ожидания Эбби, его собственная неуверенность во всем, что происходило.

- Делай как хочешь, - коротко ответил он. - Мне все равно.

Эбби резко повернулась и ушла. Дункану хотелось броситься за ней и извиниться, но он подумал, что, может, так даже лучше. Пусть решит, что он грубиян, может, так ей будет легче с ним расстаться…

С неохотой он направился в кабинет деда и принялся за утомительную работу разгребания вещей, а их там хватало. Все ящики были забиты мелочами, хранившимися в кабинете десятилетиями. Там были сотни карт и чертежей - Дункан без сомнения решил выбросить все, потому что самые важные сохранились в главном офисе компании. Однако все же Эбби оказалась права - практически сразу он принялся складывать в отдельную коробку вещицы, слишком ценные или исторически важные для того, чтобы их выбросить.

Быть может, местному музею какие-либо из безделушек или программ вечеринок пятидесятых и шестидесятых годов покажутся интересными. Вообще, интерес представляло все, но Дункан понимал, что, начни он копаться в каждом буклете и чеке, придется провести за работой куда больше времени. Коробку побольше он выделил для записных книжек в матерчатом переплете. Супруги Стюарт вели записи о самых сложных годах, когда приходилось прикладывать немало усилий, дабы удержать на плаву бизнес. После Второй мировой войны их проницательность помогла предсказать грядущий наплыв туристов, и тогда они начали расти. Лишь бросив взгляд на пару строчек, Дункан понял, что эти записи могли бы пригодиться брату и его жене. Он соберет их все и отправит в Шотландию - даже если это будет стоить ему целое состояние.

Спустя пару часов Дункан почувствовал первое удовлетворение от проделанной работы. Он делал все быстро, но методично, поборов желание пойти посмотреть на Эбби. Если она хочет, чтобы между ними была дистанция, - пусть будет так. Она права насчет одного: было бы очень легко в нее влюбиться. В Шотландии она не найдет для себя ничего - ее карьера здесь, в этом городе. Дункан был практически уверен, что ее начальник однажды передаст ей компанию. Иначе зачем бы он столько времени и внимания уделял ее обучению?

Опустив два последних блокнота в коробку, Дункан не стал закрывать крышку на всякий случай. Нагнувшись, чтобы поставить тяжелую коробку в угол комнаты, он заметил какую-то бумагу, выглядывавшую из-под огромного дубового шкафа. Это оказался большой и тяжелый конверт из пергамента. Дункан безошибочно угадал руку деда в надписях на нем. По-видимому, никто и никогда прежде не открывал этот конверт. На нем было написано: «Моей дорогой Изобел». Слова, на первый взгляд невинные, пробудили в нем необъяснимую тревогу. Что такого мог написать дед, какой секрет всплывет сейчас спустя год после его смерти?

Эбби выпрямилась, потянулась и зевнула. Спина болела ужасно: несколько раз она перетаскивала тяжелые вещи из шкафа на кровать, чтобы проверить все карманы. И все же приходилось много раз нагибаться и поднимать что-то. В носу свербило, скорее всего, от запаха нафталина - Изобел приложила все усилия, чтобы ни одна моль не добралась до зимних вещей. Прошло уже около двух часов, и Эбби удалось значительно разобрать комнату, над которой она трудилась. Кладовка и ящики в комнате и ванной уже были пусты, осталось лишь снять постельное белье. К сожалению, Дункан оказался прав в своем предположении, что большинство вещей придется выбросить. Одежда была слишком старой и непригодной для благотворительных организаций, но недостаточно старомодной, чтобы заинтересовать музей. Эбби приготовила уже больше десяти мешков, которые нужно было выбросить. Из ценностей она не нашла ничего - ее трофеями стали семь пачек жевательной резинки и несколько разнокалиберных пуговиц. Исключение составляла лишь маленькая золотая галстучная булавка в форме лилии. Сложив все это на тумбочку, Эбби пошла в ванную, чтобы умыться холодной водой. Она уже начинала ощущать усталость из-за недостатка сна накануне. Но, взглянув в зеркало, Эбби увидела, что глаза ее блестят, - несмотря на усталость, она была счастлива находиться здесь с Дунканом.

Состроив презрительную рожицу, она вздохнула.

- Глупышка, - произнесла она вслух. - Тебе нужно убегать, иначе все плохо закончится.

Повернувшись, она увидела Дункана, стоящего в проеме двери. Эбби улыбнулась ему, но он не ответил - лицо его было мертвенно-бледным, в руках он сжимал какой-то конверт.

- В чем дело, что случилось? - воскликнула встревоженная Эбби, подбежав к нему.

- Я нашел записку от деда, адресованную бабушке. Она ее так и не нашла. Дед написал ее за десять дней до смерти.

- О, Дункан, мне жаль. Но сейчас они вместе, так что если хорошенько подумать, это не так уж и важно?

- Все очень плохо, Эбби.

Она ощутила, как желудок ее сжался.

- Насколько плохо?

Эбби помнила, что смерть Джеффри Стюарта не была самоубийством - такое было бы невозможно скрыть в крохотном городке. Он умер от удара.

Дункан посмотрел на нее, и в глазах его читались боль и шок.

- Прочитай, - хрипло произнес он. - Я не знаю, что делать.

Эбби испугалась - что могло быть в этом письме? Джеффри Стюарт был женат на Изобел в течение долгих лет. Неужели это один из тех сценариев, где у человека, счастливого в браке, внезапно обнаруживается вторая семья? Быть такого не может! Но тогда что еще? Может, он изменял жене и решил признаться? Тоже не похоже.

Дрожащими пальцами Эбби взяла конверт и вытащила тонкую, точно луковая шелуха, бумагу. Записка была напечатана на пишущей машинке. Сделав глубокий вдох, она принялась читать.

«Моя дорогая Изобел, если ты читаешь это письмо, значит, я умер, и ты расхлебываешь ту кашу, что я заварил. Мое единственное оправдание - это то, что в последнее время я (как я полагаю) страдаю от старческого слабоумия. Многое из того, что я сейчас расскажу, относится к событиям, которых я совершенно не помню. Знаю, звучит ужасно, но это правда.

Несколько недель назад ко мне подошел джентльмен с предложением вложить денежные средства. Он сумел меня убедить, по-видимому, сделать приобретение от моего имени. Я не помню самой сути его предложения, но с нашего счета в банке я снял пять миллионов долларов и отдал их ему. Все деньги исчезли, Изобел, все. Я старый дурак, и мне следовало бы передать бразды правления компанией в другие руки уже давно. Аудиторы приходили на прошлой неделе, так что пройдет по меньшей мере год, прежде чем кто-либо узнает, что я натворил. Слава богу, я не заложил компанию, но наши текущие активы в опасности, и их сложно будет восстановить.

Я надеюсь, что как-нибудь сумею восстановить эти деньги. Если у меня получится, ты никогда об этом не узнаешь, и я уничтожу записку. Я испуган и потерян. Ты верила в меня, а я так ужасно тебя подвел. В последние дни мне все сложнее помнить обо всем, что происходит. Теперь я хочу рассказать тебе правду, чтобы и ты знала о том, что мой рассудок слаб. Мне очень стыдно обо всем рассказывать, ведь я, как глава семьи, обязан заботиться о тех, кого люблю. Но порой я даже не могу вспомнить дорогу домой.

В том случае, если будет хоть малейший шанс на восстановление активов, прилагаю визитку, найденную мной в кармане пиджака. Имя этого человека - Говард Лэндер».

Эбби ахнула и выронила письмо. Дункан, однако, приписал ее шок совершенно иным причинам.

- Я же говорил, что все плохо, Эбби. Пять миллионов долларов - я даже не смогу сейчас продать компанию. Люди могут потерять работу. Рано или поздно правда все равно бы всплыла, но я не знаю, как сказать Броди. А сотрудникам компании? Как я объясню им, что мой дедушка страдал старческим слабоумием, и потому все они потеряют работу?

Последние слова Дункан выкрикнул, и лицо его было белым как полотно. Эбби и сама с трудом могла говорить.

- Мы что-нибудь придумаем, Дункан. Ты можешь продать пару домов. Сделать реконструкцию. Мой начальник тебе поможет, я уверена.

Дункан сжал губы в полоску, и Эбби почувствовала, как холодок пробежал по ее спине.

- Или я найду этого Говарда Лэндера, и он пожалеет, что на свет родился.

Эбби в эту самую минуту испытывала те же чувства. Дрожащим голосом она произнесла:

- Дай себе немного времени передохнуть. Может, все не так и плохо, как ты себе представляешь.

- Я ценю твои усилия, Эбби, но, как бы позитивно я сейчас ни пытался мыслить, это не поможет мне вернуть пять миллионов долларов.

Его резкий ответ был подобен удару хлыста. Эбби знала, что должна сказать Дункану правду, но не могла. Она точно знала, кто такой Говард Лэндер и где его найти. Но если раскрыть правду, Дункан будет смотреть на нее с недоверием и презрением. Он никогда не поверит, что Эбби не причастна к этой мошеннической схеме, и решит, что она утаивала от него правду.

Эбби стало плохо.

- Отвези меня домой, Дункан. Я сделала все, что могла, на сегодня. Я очень устала и вспомнила о встрече, которую не могу пропустить.

Дункан нахмурился.

- Ты не останешься?

- Утром я вернусь.

Он взял ее за руку.

- Прости, если расстроил тебя, Эбби. Прошу тебя, не уходи.

Глядя на его светлую улыбку, Эбби едва не задыхалась. Ей хотелось остаться, утешить его и успокоить, но в то же время она ощущала себя последним человеком, с которым Дункану стоит сейчас быть. Было уже поздно сожалеть о том, что она не рассказала об отце и его проделках раньше. Когда правда станет известна, Дункан припишет ее молчание совершенно другим причинам. Прежде чем это произойдет, нужно попытаться найти хоть какое-то решение.

На миг Эбби прикоснулась к Дункану и тут же отошла.

- Дело не в тебе, а во мне. Ты не сделал ничего плохого. Но мне и вправду нужно домой. Прошу тебя. Или позволь мне взять машину твоей бабушки.

Дункан вздрогнул.

- Ну уж нет, это старая развалюха. Я отвезу тебя, если хочешь.

Эбби не очень хотела ехать с ним, но у нее не было выбора.

Спустя двадцать минут они ехали в машине. Оба молчали. Эбби постепенно успокоилась. Прежде ей приходилось улаживать сложные ситуации, и эта не была исключением. Однако она презирала отца еще больше, чем раньше. Лжец! Самое ужасное в этом то, что, как бы она ни старалась жить независимо от него, их судьбы были связаны. Его кровь бежала в ее венах, и все его мошеннические схемы становились частью ее жизненной истории. Как теперь она восполнит утрату, которую понес Дункан?

Подъехав к дому Эбби, Дункан не стал глушить мотор.

- Спасибо тебе, - произнес он.

Эбби с трудом заставила себя улыбнуться.

- Благодаришь меня за секс?

- Просто спасибо, без всяких условий, - ответил он, наклоняясь и целуя ее в лоб. - Я бы не справился без тебя.

Спокойствие вновь начало улетучиваться, обнажая острую боль.

- Я просто хотела быть рядом, Дункан, и сейчас хочу.

- Я напишу тебе утром сообщение, хорошо?

Эбби пытливо посмотрела ему в глаза.

- Ты справишься один ночью?

Дункан задумчиво кивнул:

- Я пораньше лягу.

- Не думай о деньгах.

- Это все равно что просить солнце не всходить. Не беспокойся, Эбби, это не твоя проблема.

Выскочив из машины, Эбби вбежала в дом, захлопнув дверь, и рухнула на кровать. Полчаса она просто лежала и рыдала, чувствуя, что уже скучает по Дункану. Потом, когда слезы иссякли, она попыталась успокоиться и дышать ровнее. Болело все - грудь, голова, живот. Но она не могла позволить себе роскоши утопать в собственных слезах. Чувствуя себя разбитой и больной, Эбби встала и поплелась в ванную, чтобы умыться, а потом схватила ключи от машины и вышла из дома.

Отец жил на окраине города в трейлерном парке, когда-то видавшем лучшие дни. Полиция регулярно совершала рейды в парке в поиске наркоманов, но, к удивлению Эбби, отец никогда не баловался наркотиками, довольствуясь виски и сигаретами. Припарковавшись перед проржавевшим трейлером, Эбби вышла из машины. Впервые за шесть лет она приехала сюда по собственной инициативе. Нажав на кнопку облезлого звонка, она с трудом подавила в себе желание убежать.

Говард Лэндер открыл дверь и с изумлением посмотрел на дочь.

- Моя детка, Эбби. Я так рад тебя видеть.

Он попытался ее обнять, но Эбби выставила руку вперед.

- Подожди-ка, па. Я по делу.

Она втолкнула старика в крохотную комнатку и усомнилась в собственных догадках. Отец всегда жил на грани бедности, у него даже не было цельного комплекта мебели. Может, записка, найденная Дунканом, была просто бредом больного человека? О, если бы так!

Отец плюхнулся на кресло и нажал на кнопку убавления громкости звука телевизора.

- Чем обязан? - осведомился он.

- Что ты сделал с деньгами Джеффри Стюарта? - спросила Эбби, отчаянно надеясь, что отец удивится ее вопросу.

Однако выражение его лица было очень легко прочесть. Одутловатые щеки покраснели, в глазах появился страх - или скорее неподдельный ужас.

- Не пойму, о чем это ты толкуешь.

Эбби воскликнула:

- Я знаю про пять миллионов долларов и хочу их получить назад!

Говард разозлился.

- Я что, похож на того, кто владеет такими деньгами?

- Может, ты их скрываешь, чтобы тебя никто не выследил. Но я знаю, и Дункан тоже. Джеффри Стюарт оставил записку, в которой все признал. Там была твоя визитка. Как ты мог, па?!

Эбби всхлипнула, произнося последнее слово. Сколько раз еще отец будет ее расстраивать? Говард принял угрожающую позу, как и всегда, когда его загоняли в угол.

- У этого старого лиса было столько денег, что он и за всю жизнь бы не потратил. Я не сделал ничего плохого. Он сам их мне отдал.

- У него была старческая деменция! - закричала Эбби, тоже вне себя от ярости. - И ты этим воспользовался.

- Да у него было столько денег, что он бы не обеднел.

- Я хочу получить их назад. Где они?

- Их нет.

- Как - нет?

- Мне тогда жутко не везло в кости. Я и подумал, удвою-ка ставку. Выиграю пять миллионов и отдам старику. Но не вышло.

Эбби едва не задохнулась.

- Мы должны их вернуть, - в отчаянии сказала она.

Говард покачал головой.

- Ты с ума сошла? Да если даже продать этот трейлер и твой дом, все равно это будет каплей в море. Эти Стюарты богаты как Крез. Эти пять миллионов для них малость! Ты слишком беспокоишься из-за ерунды, девочка.

- А если Дункан отправит тебя в тюрьму? - вне себя от ярости закричала Эбби. - Что тогда?

Отец с изумлением посмотрел на нее.

- Ты ведь ему не позволишь, Эбби, я знаю тебя. Ты моя дочь. Я - единственная твоя родня.

Эбби попятилась. Она не могла поверить услышанному, ей было физически плохо. А она еще переживала из-за отношений с Дунканом и считала их опасными, полагая, что может потерять работу, репутацию и навредить себе. Но настоящей бомбой замедленного действия оказалась ее семейная история. Как и Дункана в детстве, ее обманули и предали, и сейчас она чувствовала себя одураченной. И все лишь потому, что она отчаянно хотела, чтобы хоть кто-то ее любил.

- Ты для меня никто, - сказала она медленно. - Не подходи больше ко мне. С понедельника я подпишу документ, запрещающий тебе ко мне приближаться. Ты больше не отец мне. Ты проиграл свое право на отцовство.

С этими словами она рванула дверь и выбежала на улицу. Любопытные соседи с удивлением наблюдали, как она села в машину, но Эбби не обращала на них внимания. Дрожащими руками она отправила Ларе эсэмэс: «Можешь приехать ко мне домой? Это очень важно». Банк закрылся пятнадцать минут назад, и подруга должна была освободиться.

Когда Эбби припарковалась у дома, Лара уже сидела на ее крыльце. Поднявшись по лестнице, Эбби подошла к подруге и бросилась ей в объятия. На сей раз она не смогла сдержать слез.

Лара ввела ее в дом и провела на кухню. Эбби, упав на стул, опустила лицо в ладони. Подруга, не говоря ни слова, поставила на плиту чайник и нашла любимый чай Эбби.

- Вот, - сказала она. - Пей.

- Не могу, - сдавленным голосом произнесла Эбби.

Однако спустя несколько минут аромат и вкус любимого напитка помогли ей обрести контроль над собой. На кухне воцарилась тишина - лишь тикали часы, словно бы говоря: что бы ни произошло, мир всегда будет продолжать жить.

Лара намочила бумажное полотенце и протянула Эбби.

- Вытри лицо и сделай глубокий вдох, а потом рассказывай.

Эбби опустила подробности поездки в Эшвилл, но Лара поняла все и так. Когда они дошли до истории с запиской, она нахмурилась. Эбби положила руки на стол.

- Вот и все. Как думаешь, я смогу занять деньги в банке? Мне, наверное, потребуется вся жизнь, чтобы их выплатить, но нужно же что-то сделать.

Лара состроила гримаску.

- Вот что, малышка. У тебя прекрасная кредитная история, но никто в здравом уме не одолжит тебе пять миллионов долларов. Это я тебе говорю как профессионал. Мне жаль.

- О! А сколько же тогда я могу занять?

Лара перегнулась через стол и взяла Эбби за руки.

- Посмотри на меня, милая. Это долг твоего отца, не твой.

- Ты не понимаешь, - пробормотала Эбби.

- Я понимаю больше, чем ты думаешь. Этот придурок висел камнем на твоей шее всю жизнь. Но он - не ты, Эбби. Все в городе тебя знают, видят, что ты честная и ответственная. Я знаю, это нелегко, но ты должна отпустить прошлое. Да, семье Стюарт пришлось пережить непростые времена, но они не обанкротятся, они встанут на ноги.

- Мне нужно сказать правду Дункану.

- Да, конечно, и чем быстрее, тем лучше. Если он настоящий мужчина, то примет тот факт, что ты не отвечаешь за своего отца.

- Я боюсь.

Лара, встав, подошла к Эбби и обняла ее.

- Я бы тоже на твоем месте боялась. Но всегда лучше говорить правду. Позвони ему и все расскажи.

Эбби вытерла беспрестанно льющиеся слезы.

- Я знаю, у нас с ним никогда не было шанса - все было слишком переменчивым. Он скоро уедет. Но я не хотела, чтобы все закончилось так.

- Что бы ни произошло, Эбби, я с тобой. Ты моя лучшая подруга. Ты не должна переносить это одна.

Растроганная Эбби встала и обняла подругу.

- Я в порядке. Я тебе напишу.

Лара склонила голову.

- Ты уверена?

Эбби кивнула:

- Я пораньше лягу спать. Утро вечера мудренее - разве не так говорят?

- Да уж, вряд ли за ночь произойдет что-то еще.

- Иди домой, - произнесла Эбби, улыбаясь. - Со мной ничего не случится.

Лара ушла, а Эбби взяла телефон и набрала сообщение: «Когда ты хочешь начать утром?» Ответ Дункана был немедленным: «Подождем до среды. Мне нужно будет кое-что решить». Сердце ее упало. Он намеренно ее избегает, или впрямь занят? Эбби набрала следующее сообщение: «Не приедешь ко мне завтра вечером на ужин? Нужно поговорить». На сей раз ответ был успокаивающим: «С радостью. Во сколько?» Эбби с воодушевлением написала: «В пять тридцать?» - и получила ответ: «Приеду». Поколебавшись, она набрала: «Скучаю по тебе» - и тут же прочитала: «И я по тебе, милая».

В девять часов Дункан уже был в банке, где хранили сбережения супруги Стюарт. Спустя пять минут его провели в офис президента банка. Тот явно заинтересовался визитом гостя, но вел себя дружелюбно.

- Как я могу вам помочь, мистер Стюарт?

Дункан побарабанил по обитым кожей подлокотникам кресла.

- Перед смертью мой дед снял очень крупную сумму с одного из своих счетов. Вы это знали?

Мужчина кивнул:

- Помню. Такую сумму нелегко забыть.

- И вы не попытались его остановить?

Президент нахмурился.

- Это не наше дело, мистер Стюарт, указывать клиентам, как распоряжаться деньгами. Ваш дедушка подписал необходимые документы и перевел сумму в банк ближайшего города. Наверное, он открыл там счет. Это меня не касалось.

Дункан упрямо сцепил зубы.

- А вы знали, что мой дедушка страдал от старческого слабоумия?

Его собеседник побледнел.

- Нет. Ваш дед был уважаемым предпринимателем. Я бы никогда не посмел вмешиваться в его дела.

- Даже ради его же блага?

- Мы не социальные работники, мистер Стюарт, мы банкиры. А другие знали об этом?

- К сожалению, нет. Может, бабушка и знала, но никому не говорила.

- Тогда с чего вы делаете подобное предположение?

- Это не предположение, а факт. - Дункан сунул руку в карман пальто и вытащил помятое письмо. - Взгляните.

Президент банка изменился в лице - точно так же, как и Эбби, он испытал шок и тревогу.

- Мне очень жаль, - произнес он. - Это ужасно.

- Да. Вы слышали об этом Говарде Лэндере?

- Да, к сожалению. Он уже много лет живет в Кэндлвике. А вы ведь знаете его дочь?

- Его дочь? - повторил Дункан, ощущая, как все внутри сжимается от недоброго предчувствия.

Президент кивнул:

- Эбби Хартман. Бедная девушка всю свою жизнь вынуждена терпеть его выходки. Он мошенник и аферист. Но, признаюсь, то, что вы мне рассказали, - проделка совсем другого масштаба.

Дункан не слышал и не видел больше ничего - собеседник его говорил что-то еще, но он не понимал. За окном, выходящим на залив, бушевал ветер, предвещая шторм и приближение осенних холодов. Разноцветные листья летели с деревьев, точно конфетти. По стеклу пробежала струйка воды - Дункан проследил за ней сверху вниз. Он не мог поверить своим ушам - Эбби Хартман дочь этого мошенника? Он чувствовал себя шокированным и преданным. Внезапно каждое слово, когда-либо сказанное ею, обрело смысл. Подумать только, он еще беспокоился о том, что Эбби хочет уговорить его продать компанию! Сколько раз он ей повторял, что ненавидит ложь, и все же она оказалась двуличной обманщицей!

Вскочив на ноги, он произнес:

- Спасибо, что уделили мне время.

- Если захотите передать дело в суд, я посодействую. Мне очень жаль, мистер Стюарт. Вы и представить себе не можете как.

Коротко кивнув, Дункан открыл дверь и вышел. Постоял немного на крыльце, наблюдая за блестящими нитями дождя и чувствуя, как холод пронзает его насквозь, и пошел к машине. Осталось сделать лишь одно дело - и он прекрасно знал, куда нужно ехать.

Прозвенел звонок - Эбби вытерла руки о фартук, убавила огонь и пошла открывать. Приближаясь к двери, она увидела знакомые очертания сквозь стеклянные вставки - и сердце ее забилось быстрее. Она распахнула дверь.

- Дункан! Боже, да ты весь промок. Что ты здесь делаешь? Позволь мне принести полотенце.

Он промолчал и терпеливо подождал, пока Эбби вернется с пушистым полотенцем в руках. Она хотела было накинуть полотенце на него, но что-то в его осанке и жестах предостерегло ее. Они направились в гостиную, где Эбби включила газовый камин и села на диван. Дункан остался стоять, не шелохнувшись. Его выражение лица было невозможно прочесть.

- Суп еще не готов, - произнесла Эбби. - Но если ты голоден, я могу сделать тост с сыром в духовке.

Дункан продолжал молчать, и лицо его оставалось бледным, а глаза метали молнии. Сжав руки в карманах в кулаки, он заходил по комнате.

- Скажи-ка мне, Эбби, ты тоже принимала в этом участие? Это был ваш грандиозный замысел - лишить компанию активов, чтобы потом ты или кто другой купил ее по дешевке?

Эбби растерялась, точно от удара.

- Ты же не имеешь в виду…

Зловещая улыбка Дункана ее напугала.

- Посмотри на это моими глазами. Ты с самого начала имела подход к юристу нашей компании. Стоило мне въехать в дом бабушки, ты оказалась тут как тут - практически держала меня за руку, стала для меня незаменимой. Ты даже говорила, что мне следует все продать. Как удобно для тебя и папочки то, что я хотел вернуться в Шотландию!

Слезы затмевали Эбби глаза, мешали дышать.

- Ты первый пригласил меня на свидание, Дункан, ты уже забыл? Я тебе говорила, что это плохая идея, - и вот чем все обернулось. Но я никогда не делала ничего плохого тебе или твоей семье. Я бы не смогла.

- Пять миллионов долларов. - Дункан огляделся. - Где они, Эбби? Где деньги? Уже спрятали куда-нибудь в Швейцарский банк? А когда я уеду, вы накинетесь на все то, над чем мои бабушка и дед работали всю свою жизнь?

Эбби не могла поверить, что мужчина, который был таким страстным любовником, смотрит сейчас на нее с таким презрением и отвращением.

- Их нет, - произнесла она, едва не плача. - Я ездила вчера к отцу. Денег нет, он все проиграл.

Дункан прищурился.

- Ты солгала мне, Эбби, да еще так убедительно. Ты вчера прочитала письмо от моего деда и даже не потрудилась упомянуть, что знаешь этого шарлатана, Говарда Лэндера. Ты не сказала, что он твой отец. Почему, кстати, у тебя другая фамилия? Может, у тебя еще и муж есть? И он тоже участвует в заговоре?

Эбби понимала, что Дункан вымещает на ней свою боль, но осознание этого не приносило облегчения.

- Я сменила фамилию пять лет назад, потому что стыдилась того, что Говард Лэндер - мой отец.

- Как кстати.

- Это правда.

Дункан медленно покачал головой, и наконец Эбби смогла прочесть в его лице сожаление, боль и словно некое пробуждение.

- А ты неплохо все обставила, Эбби, в хитрости тебе не откажешь. Наверное, это наследственное. А я-то даже думал, что влюбляюсь в тебя. Смешно, правда? - Тут Дункан побледнел еще сильнее. - Вот почему ты не хотела, чтобы я с ним встретился в тот день, когда ты выбирала платья. Ты тогда так расстроилась. Я думал, он тебя чем-то обидел. Но это был куда более хитрый ход. Ты не могла рисковать, ведь, встретив его, я мог узнать про деньги.

- Я не знала о них ничего! - закричала Эбби, плача. - Вчера, когда ты показал мне письмо, я готова была умереть от отчаяния.

- И не проронила ни слова, - бросил Дункан безжалостно, голос его был безжизненным и холодным.

В маленьком доме воцарилась звенящая тишина. Эбби отчаянно подыскивала слова, которые могли бы его убедить.

- Я была шокирована. Именно потому я и пригласила тебя на ужин сегодня. Хотела тебе все рассказать. Поверь мне, пожалуйста.

Однако выражение лица Дункана оставалось по-прежнему бесстрастным. С ужасом Эбби поняла, что любит его, и сделала пару шагов по направлению к нему. Ей показалось, что им стоит лишь прикоснуться друг к другу - и стена непонимания исчезнет. Она положила руку на грудь Дункана, но взгляд его оставался ледяным. Эбби сделала глубокий вдох.

- Подумай, Дункан, - произнесла она. - Подумай о том, что произошло между нами в понедельник вечером. Это было чем-то особенным. Я отдала тебе все, без утайки. Ты же знаешь, как важно для меня все, что происходит в твоей жизни.

Двумя пальцами Дункан поднял ее руку и отбросил ее.

- Слишком поздно, милая. Я разберусь в этой путанице - найду способ. А если найду свидетельство того, что вы с папочкой вступили в сговор, чтобы ободрать моих родных как липку, я без малейшего сожаления упрячу тебя за решетку - и его вместе с тобой.

На рассвете Дункан проснулся, ощущая себя разбитым и потерянным - ужасно болела голова, и за ночь он так и не нашел ответа ни на один вопрос.

Когда прозвенел звонок, сердце его сжалось. Неужели Эбби? Дункан бросился в холл, распахнул дверь и… разочарованно отошел. На пороге стояла незнакомка. Не успел он произнести и слова, она ткнула его в грудь:

- Что ты с ней сделал, черт тебя побери?

Женщина выглядела так, точно сошла с подиума - светлые волосы, стройная фигура. Но хрупкой ее назвать было нельзя. Буквально втолкнув его в дом, она захлопнула дверь.

- Пожалуйста, не кричите, - взмолился Дункан, чувствуя, как перед глазами все плывет.

- Спрошу еще раз, - произнесла незнакомка. - Что ты сделал с моей подругой?

- Мы знакомы?

- Не играй со мной, Дункан Стюарт. Я говорю о Эбби. Что ты сделал? Она не отвечает на звонки, ее машины нет в гараже, она не пришла на работу.

- Она взяла отпуск на работе. Да все с ней в порядке, я уверен! - выкрикнул Дункан.

Однако он тут же вспомнил, как выглядела Эбби при их последней встрече - подавленной, опустошенной, беззащитной.

- Где кухня? - коротко спросила блондинка.

- Там.

Взяв Дункана под руку, женщина потащила его через холл. Придя в кухню, она толкнула его к стулу и повернулась к кофемашине. Что это - ему снится какой-то странный сон?

- Кто вы? - снова спросил Дункан. - Что вы делаете в моем доме? И нет ли у вас, случайно, парацетамола?

Блондинка с вызовом ответила:

- Меня зовут Лара Финч. Я собираюсь привести тебя в надлежащее состояние, потому что мне нужна твоя помощь. Я беспокоюсь о своей лучшей подруге.

Пошарив в сумочке, она вытащила пластиковый флакон с лекарством и бросила ему. Решив не спорить, Дункан проглотил две таблетки и принялся ждать кофе. Спустя пару минут у него в руках оказалась чашка с дымящимся кофе. Лара, тоже взяв чашку, уселась напротив.

- Когда вы виделись в последний раз? Вчера?

Дункан покачал головой:

- Нет. - Он взглянул на часы. - Прошли уже почти сутки.

Лара нахмурилась.

- Она мне говорила, что у вас будет ужин.

- Его не было. Я был дома один.

Лара покачала головой:

- Погоди, давай сначала. Что ты с ней сделал?

Дункан вздохнул.

- Вчера утром мы с ней разговаривали у нее дома, и я ушел - вот и все.

- Ты вчера был в банке, да?

- Не уверен, что это ваше дело.

Лара и ухом не повела.

- Президент банка сказал тебе, что Эбби Хартман - дочь Говарда Лэндера, и ты сделал неправильные выводы.

- Да откуда ты знаешь?!

- Эбби приходила ко мне в понедельник днем, и она была в ужасном состоянии.

- Потому что знала, что придется отвечать.

- О боже. Да ты только послушай себя! Ты ведь не веришь в то, что она причастна к этому, правда?

Дункан посмотрел на чашку с кофе.

- Нет. А что случилось? - спросил он, ощущая внезапный страх.

- Она исчезла.

Сердце его оборвалось.

- Нужно ее найти.

Сейчас он уже и впрямь не верил в то, что Эбби виновна в проделках отца. Он вел себя с ней как дурак. Он хочет быть с ней - это единственное, что имеет значение.

- Мы тратим время, - произнес он. - Я буду готов через пять минут. Ты знаешь город и окрестности, так подумай, где она может быть.

Когда он вернулся, Лара протянула руку.

- Дай ключи от машины.

- Нет, черт возьми.

Лара ухмыльнулась.

- Я должна была попробовать. Ну что ж, мистер Неотразимый, мы поедем на моей машине, потому что я знаю все проулки. Давай найдем Эбби.

Дункан ненавидел быть пассажиром в машине, но сейчас он был вынужден терпеть ее сумасшедшую подругу, которая гнала так, словно за ней летела сама смерть. Однако Лара не ограничилась этим и принялась его допрашивать.

- Ты ведь знаешь, что Эбби - настоящее золото.

- Да, - с неохотой произнес Дункан, не желая оправдываться. - Я был расстроен и чувствовал себя преданным. Она видела имя в письме, я же ей его показывал, - почему она ничего не сказала?

Лара покачала головой.

- Я скажу тебе почему. Я полагаю, моя подружка влюбилась в тебя и не могла поверить в то, что ее никчемный отец снова отравляет ей жизнь.

- Ты, похоже, много о нем знаешь.

- Еще бы! Мы с Эбби дружим с первого класса. Когда я с ней познакомилась, она уже была сиротой. Ребенку нужна мать, Дункан.

- Да.

- Я видела, как она в течение долгого времени работала усерднее, чем кто-либо. Для нее всегда важно оставаться самой лучшей, самой умной, самой подготовленной. Она при этом не заносчива и готова на все ради тех, кого любит. По неясным причинам, Дункан Стюарт, ты до недавнего времени был в этом списке.

Дункан ощущал себя хуже некуда - они ехали уже час, пока безрезультатно, и все это время он мучился от угрызений совести.

- Расскажи мне об этом Лэндере, - попросил он Лару. - Однажды мы с Эбби были у нее, и она пряталась на кухне, чтобы только не открывать ему дверь.

Лара поморщилась.

- Я пыталась убедить ее обратиться в полицию и запретить ему приближаться. Она сменила фамилию, но этим все и ограничилось.

- Может, сейчас она изменит свое решение.

- Может.

- А что с ним не так?

- Честно говоря, я не знаю. Он чертовски хитер. Эбби еще пыталась его защищать - она считает, что его сломила потеря жены.

- Или, может быть, он всегда был таким ослом.

- Скорее всего. Долгие годы он активно пил. Эбби не рассказывала про последнее Рождество?

- Нет. Я ее спрашивал про родителей, но она как-то не особо жаждала рассказывать.

- Неудивительно. Кстати, мои родители ее удочерили. Мы все любим Эбби, и, если ты снова ее обидишь, мы до тебя доберемся.

Дункан подавил смешок.

- Так что там было насчет прошлого Рождества?

- Представь себе канун Рождества, - начала Лара. - Мы с Эбби ездили на ужин с друзьями и по пути домой проехали через городскую площадь в центре. Говард стоял посреди дороги в одних трусах, пьяный в дым, и пел рождественские песни.

- Черт.

- Да, выглядело ужасно. Полиция его забрала, но что толку? Эбби так стыдилась! А еще потом это показали в вечерних новостях.

Дункан ругнулся.

- Я должен подать на него в суд и упечь этого ублюдка в тюрьму. Как считаешь, лучше будет Эбби или хуже?

- Не могу ничего сказать про Эбби - может, вам стоит это обсудить?

Эбби повернула вешалку на девяносто градусов. Она уже давно научилась печь безукоризненные зефирки - и секрет был в том, чтобы как следует их прожаривать. Ее костер как нельзя лучше подходит для этой цели - большой, чтобы сохранять тепло, но не такой огромный, чтобы обжечься.

Телефон сыпал эсэмэсками не умолкая - Эбби знала, что это пишет встревоженная Лара. В конце концов она выключила его. Вот уже почти сутки она пряталась в лесу в походном лагере. Трусиха, что и говорить, но ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Забыть выражение лица Дункана и тот взгляд, что он на нее бросил, обвиняя в пособничестве отцу. Эбби уже забыла, что когда-то опасалась того, что расставание с ним разобьет ей сердце. Чувство стыда было в сто раз хуже.

В лагере никого не было - до выходных еще далеко, погода отвратительная, большинство туристов разъехались. Эбби удалось поставить навес близко к душевой и всем походным коммуникациям. Когда-то давно, когда она была еще малышкой, они с отцом частенько жили вот так в лесу с машиной и палаткой - и с тех пор у нее остались приятные воспоминания. Только спустя много лет она поняла, что тогда, по-видимому, они с отцом попросту оставались без крыши над головой.

Холодный ветер дул беспрестанно, неся с собой ледяные струи дождя. Закутавшись поплотнее в плащ, Эбби не сводила глаз с пламени. В голове, казалось, не осталось ни единой мысли. Впервые за много лет она абсолютно не знала, что делать дальше. Сдать отца полиции? И чем это поможет Дункану? Денег нет, и их не вернуть. Можно работать до конца своей жизни - и так никогда и не выплатить долг Стюартам.

Внезапно Эбби услышала хруст гравия и подняла голову. Это была Лара в дождевике. Сунув руки в карманы, она сказала:

- Крошка, ты меня напугала.

Эбби поморщилась.

- Прости.

Она не могла заставить себя посмотреть на того, кто стоял рядом с подругой, и обратилась к ней:

- Предательница.

Лара отмахнулась.

- Мне нужна была поддержка, и он оказался свободен.

Дункан посмотрел на десерт Эбби.

- Я, конечно, не эксперт, но выглядит отвратительно.

Лара стукнула его по плечу.

- Ты тут гость, так что… - Она наклонилась и взъерошила волосы Эбби: - Хочешь, я посижу в машине на всякий случай?

Эбби покачала головой и передала Дункану зефир.

- Нет, езжай домой. - Встав, она обняла подругу. - Не знаю, что делать, - прошептала она ей на ухо, едва не плача.

- Ты не должна ничего делать, милая, - ответила Лара тихо. - Если все станет плохо, позвони мне, и я мигом примчусь.

Эбби кивнула, чувствуя, как ее охватывает ужас:

- Хорошо.

Дункан сел рядом с ней - Эбби же сунула в рот зефир и, чувствуя, как комок в груди тает, принялась смотреть на пламя. Она ужасно замерзла и со вчерашнего дня ничего не ела - сейчас же поняла внезапно, что умирает с голода. Сидеть с Дунканом у костра было уютно. Эбби молчала, не зная, что говорить, и он тоже не произнес ни слова. Дождь барабанил по брезенту навеса, окружая их со всех сторон завесой, отрезающей звуки внешнего мира.

Наконец Дункан вздохнул и, помешав угли, отчего в воздух взвилась стайка красных искр, сказал:

- Я должен извиниться перед тобой, Эбби. Я сожалею о том, что наговорил тебе вчера.

Эбби облизала пальцы.

- Это понятно, ты был расстроен и шокирован. И еще не отошел от смерти бабушки.

Дункан произнес какое-то незнакомое слово на гаэльском, а потом повернулся и посмотрел на нее.

- Ты всегда стараешься всех оправдать? Мне жаль, Эбби. Очень жаль. Я злился оттого, что ты не сказала мне правду, но дело было не только в этом. С самого начала меня терзали сомнения относительно клиента, который хочет купить компанию. С одной стороны, мне это было на руку, но я ощущал, что предаю бабулю. А потом, когда я узнал о твоей тайне, то сделал неправильные выводы.

- Мне тоже жаль, - пробормотала Эбби. - Мой отец…

Дункан накрыл ее рот рукой.

- Мы не будем о нем говорить, Эбби. Он живет сам по себе, и его грехи не касаются нас с тобой. Тебе нечего стыдиться, это не твоя вина.

- Тогда почему мне так паршиво? - прошептала Эбби.

Дункан сел ближе и обнял ее - от него исходило успокаивающее тепло.

- Давай я буду говорить, а ты слушать, милая, договорились?

Эбби кивнула.

Дункан неожиданно приподнял ее подбородок.

- У тебя зефир на щеке. Сиди спокойно.

Она затаила дыхание - Дункан наклонился и поцеловал ее в щеку. Губы его не коснулись ее губ, но она ощутила его прикосновение. Кожа его была колючей, и внезапно Эбби поняла, что он выглядит так, точно несколько дней не спал. Сердце ее встревоженно забилось.

- Я был с тобой не до конца честен, Эбби, - произнес тем временем Дункан, прижимая ее к себе теснее.

Эбби вздрогнула - неужели все-таки у него есть другая?

- Да? - произнесла она, стараясь говорить спокойно.

- Мне жутко не хотелось переезжать в Штаты и помогать бабуле управлять компанией. Я чувствовал себя загнанным в угол.

- Понимаю.

- Моя жизнь в Шотландии была хорошей. Всегда. Я люблю свою работу, своих друзей и дикую красоту страны, где я вырос.

Сердце Эбби упало.

- Ясно.

- Не думаю, что тебе ясно, - медленно ответил Дункан. - Итак, моя жизнь в Шотландии прекрасна. Она удобна. Но вот в чем дело, Эбби. Мне тридцать два, и я не думаю, что для чело века моего возраста так жить правильно. Может, в пятьдесят, шестьдесят, - да какого черта, - в восемьдесят скорее так жить и хорошо.

- Что ты хочешь сказать, Дункан?

Он провел рукой по волосам.

- Психологи в телевизоре говорят частенько, что мы растем только тогда, когда выходим из зоны комфорта. Ну так вот эти два месяца для меня и были выходом из этой зоны. И что же - стоит мне решиться на переезд, как бабуля умирает. И компания теряет пять миллионов, и…

Дункан напрягся, и Эбби видела, как заходили желваки на его челюсти.

- Что, Дункан?

Он повернулся и поцеловал ее.

- А потом появилась ты.

Эбби почувствовала себя уязвленной, когда ее включили в этот список несчастий.

- Прости, что усложнила твою жизнь, - сказала она.

Дункан рассмеялся, но в смехе его звучала горечь.

- Ты стала для меня единственным лучом света. Ты такая обаятельная и забавная… и ты стала для меня другом, Эбби. А потом любовницей. Просто я встретил тебя как раз тогда, когда все в моей комфортной жизни встало с ног на голову и я понятия не имел, что же делать.

Эбби молчала. Нелегко было услышать это честное признание. Хорошо, конечно, что Дункан не обвиняет ее больше в пропаже денег, но он ведь и не признается ей в любви. Что неудивительно, ведь они знают друг друга меньше месяца.

Внезапно дождь полил сильнее, заставив костер погаснуть. Даже ветки деревьев не спасали от влаги. Эбби взяла Дункана за руку.

- Пойдем в машину.

Она кинулась к автомобилю, открыла дверцу и забралась на заднее сиденье, Дункан последовал за ней.

- Где твоя палатка, милая?

- У меня ее нет. Вчера я спала в машине.

Вытащив из кармана бумажный платок, она вытерла лицо. Волосы, однако, высушить было нечем - Эбби знала, что они непременно превратятся в буйные кудряшки от воды. Она была одета в старые джинсы и футболку, и, разумеется, на лице ее не было и грамма косметики. Подумать только, она, наверное, в последний раз видит Дункана и выглядит вот так ужасно.

Окна машины вскоре запотели, в салоне стало жарко. Эбби посмотрела на Дункана - даже промокший и уставший, он выглядел потрясающе. Какая несправедливость! Набравшись смелости, она произнесла:

- Тебе не нужно обо мне беспокоиться, Дункан Стюарт. С самого первого поцелуя я знала, что между нами просто временная интрижка.

Дункан нахмурился.

- Ты же обещала слушать, а не говорить.

Эбби сделала вид, что закрывает рот на замок, - губы Дункана тронула слабая улыбка.

- Так вот, эти последние несколько недель держали меня в напряжении. Только мне удавалось найти некий баланс, как происходило что-то еще, выбивавшее меня из колеи. Я-то полагал, что бабуля оставляет нам с Броди компанию пополам, но потом ты рассказала мне про это завещание, и бизнес лег на мои плечи, а вместе с ним и дом, и семейное наследие.

- Ну и в чем проблема? Теперь ты можешь вернуться в Шотландию.

- Без тебя.

- Какая длинная речь, - произнесла Эбби, чувствуя, как подступают слезы. - Я промокла, нельзя ли побыстрее?

Дункан рассмеялся.

- Боже, я обожаю тебя.

- Да? - Эбби не поверила своим ушам.

- Иди сюда, моя сладкая Эбби. - Дункан притянул ее к себе. - Поцелуй меня, любимая.

Его рука легла ей на шею, губы их встретились - Эбби почувствовала, как каждый сантиметр ее тела согревается от сладостного предвкушения. На губах Дункана остался привкус шоколада и зефира.

- Не знаю, почему мы это делаем, - прошептала испуганная Эбби.

- Я знаю, - отозвался Дункан, сунув руку под ее рубашку и расстегивая лиф. - Ты же доверилась мне, милая, телом и душой, и я принял твой дар. Правда, не оценил его по достоинству, но больше я такой ошибки не совершу.

- Продолжай, - выдохнула Эбби, в сердце ее затеплилась надежда.

Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа - тяжелый вздох сорвался с его губ.

- Я не оставлю Кэндлвик, Эбби, - сказал Дункан, положив голову Эбби себе на грудь. - Я внезапно понял, что хочу продолжать дело, начатое дедом и бабушкой. Наверное, это мое предназначение.

Пропавшие деньги означают, что мне придется поработать - возможно, даже больше, чем я себе представляю, но я не боюсь работы. И еще кое-что…

Эбби затаила дыхание, поглаживая его ключицу.

- Что еще?

- Я хочу, чтобы ты была со мной, - твердо произнес Дункан. - Мы можем оформить наши отношения или нет, как хочешь. Если решишь продолжать карьеру в этой компании, я пойму. Но в Шотландии нам бы не помешал профессионал твоего профиля. Не уверен пока в том, какое именно будет жалованье, но предложение будет щедрым.

Эбби провела пальцами по плотной ткани джинсов, туго натянутой между его ног и не скрывающей эрекции.

- Звучит соблазнительно, - вкрадчиво сказала она. Внезапно девушка едва не разрыдалась, осознав, что ей предложили. - Ты серьезно?

Дункан приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза, и у Эбби радостно подпрыгнуло сердце, таким теплым и искренним был его взгляд.

- Я уверен как никогда, Эбби. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что люблю тебя. И можешь даже не спрашивать, я сразу отвечу - да, у нас будут дети.

Эбби не могла поверить тому, что слышит. Дрожа от радости и страха, она спросила:

- Ты и правда любишь меня?

Дункан погладил Эбби по волосам, ощущая их мягкость и шелковистость.

- До глубины души. Пусть это скорее практичное предложение, но я хочу, чтобы ты мне полностью доверилась, - я способен ждать столько, сколько тебе понадобится. - Помолчав, он добавил: - И, конечно, я бы предпочел сделать тебе предложение в более романтичной обстановке.

- Шотландец-романтик. Если мы поженимся, ты обещаешь надеть килт?

Дункан ущипнул ее за попку.

- Никаких «если», киска, ты теперь моя, пути назад нет. И да, я с радостью надену килт, если это сделает тебя счастливой.

Эбби приподнялась, упираясь Дункану в грудь.

- Я счастлива с тобой, Дункан, я люблю тебя.

- Несмотря на то, что я вел себя вчера как идиот? Я позволил гордости взять верх над собой и едва не потерял тебя. Я никогда не прощу себя за это высокомерие, Эбби. Я полагал, что знаю все - как помочь бабушке, как управлять компанией, даже как вести себя с тобой. Я думал, что хочу лишь необременительную короткую интрижку, но ошибся почти во всем.

- Все это в прошлом, а теперь мы должны думать о будущем.

Дункан провел рукой по волосам Эбби, играя с упругими пружинками, обвивающими его пальцы.

- В Шотландии машины меньше, но я слышал, что американские девочки отдаются любимым на заднем сиденье автомобиля.

- Это не для нас. У нас есть два прекрасных дома.

Дункан расстегнул джинсы и сунул руку под них. Прерывисто дыша, он произнес:

- Не могу ждать.

Было тесно, но он не собирался отпускать Эбби - казалось, прошла вечность с того момента, когда они в последний раз занимались любовью.

- А может, ты сядешь ко мне на колени верхом?

По крыше беспрестанно стучали капли дождя - никто не заметит их сквозь запотевшее стекло, да и людей вокруг в такую погоду быть не может.

Эбби вспыхнула:

- Я не знаю.

- Не стесняйся, сладкая, я не позволю никому тебя обидеть.

С трудом сдерживая нетерпение, Дункан помог Эбби снять всю одежду ниже пояса, периодически целуя и лаская ее. Когда оба дрожали от возбуждения, он нашел презерватив, что, к счастью, захватил с собой, и надел его. Держа Эбби за талию, он мягко направил ее вниз и со стоном вошел в нее. Эбби склонилась к его лицу.

- Если бы ты попросил меня, я бы согласилась поехать с тобой в Шотландию, Дункан, но не хочу, чтобы ты потом сожалел о своем решении. Он едва слышно рассмеялся.

- Не будь глупышкой. Единственное, что для меня имеет значение, - это ты. Пока ты рядом, у меня есть все, чего можно пожелать.

Эбби прижалась губами к его шее, щекоча своим дыханием.

- Я уже близко, - прошептала она. - Давай же, подари мне этот момент.

Дункана не пришлось упрашивать дважды: упираясь ногами в пол машины, он двигался быстрее и быстрее - и вот Эбби выкрикнула его имя.

Дункан взволнованно пригладил волосы.

- Как я выгляжу?

Броди ухмыльнулся.

- Никогда не видел тебя таким, братишка, ужасно смешно смотреть.

- Заткнись и помоги мне. Через полторы минуты нужно будет выходить. У меня воротничок в порядке?

По просьбе Эбби оба брата были одеты в килты - и через несколько минут Дункан должен был поклясться в верности своей невесте в той же самой церкви, где проходила церемония прощания с Изобел и Джеффри Стюарт. В отдалении уже слышались звуки волынки. Внезапно Броди крепко обнял брата.

- Я буду скучать по тебе, черт побери. Но я знаю, что ты поступаешь правильно. Бабушка и дедушка очень бы тобой гордились.

Дункан кивнул.

- Ты знаешь, что я остаюсь в Кэндлвике не просто из чувства долга, а для себя и Эбби и будущих поколений нашей семьи.

- Это лучший способ начать вашу совместную жизнь.

Дверь отворилась, и священник у алтаря кивнул Дункану. Они с Броди вошли в зал - толпа гостей оживленно зашепталась. Все внутри было украшено к Рождеству - на окнах стояли цветы, в воздухе витали ароматы масел. По проходу между скамьями шел волынщик, наигрывая традиционную шотландскую мелодию. За ним следовала Лара, одетая в темно-зеленое бархатное платье. Но Дункан не видел никого, кроме той, что стояла в дверях.

Эбби была наряжена в белое платье невесты - Дункан настоял на том, чтобы она почувствовала себя на свадьбе принцессой. В руках она держала букет из алых роз и эвкалиптов. Низкое декольте платья открывало восхитительную грудь, кружевная вуаль спускалась на лицо с бриллиантовой диадемы - свадебного подарка жениха, на шее сияла цепочка с изящным бриллиантом. Она шла по проходу между скамей к алтарю, и Дункан не мог отвести от нее взгляда. В ее огромных серых глазах читалась вся она - ее сила духа, цельность, нежное сердце.

Лара встала напротив Броди. Эбби принялась подниматься по невысоким ступенькам. Дункан сжал ее руку и, помогая подняться, поцеловал в щеку.

- Я люблю тебя, - произнес он, опережая священника.

В толпе гостей пробежал веселый шепоток.

Эбби подняла глаза на жениха.

- И я люблю тебя, упрямый шотландец. А теперь помолчи, позволь священнику сказать хоть слово. У нас впереди целая жизнь для поцелуев.

Дункан посмотрел на брата и ухмыльнулся, а потом, вздохнув, повернулся к священнику.

- Да, любимая, это точно.