Juno Dawson

Doctor Who. The Good Doctor

Зоркими желтыми глазами генерал Оррикс осматривала руины. В свое время Канда слыла красивейшим, гордым городом. Теперь же от нее остались лишь камни да обугленные скелеты домов, храмов и магазинов.

К рассвету война закончится и принесет лобосцам победу. Генерал всегда твердила своим войскам: «Лобос для лобосцев».

Канда стала последней цитаделью повстанцев, и Оррикс сумела их окружить. Танк дергался и качался, продвигаясь все дальше и дальше по руинам. Флотилия окружила город. Теперь человеческой мрази уж точно не уйти.

– Генерал Оррикс, – обратился к ней капитан Брун. – В воздухе обнаружен объект.

Оррикс проверила радар – действительно, к ним приближалось нечто маленькое, возможно, дрон.

– Что это? Перехватите его. Сбейте на землю.

Двухместный танк окружали сотни пеших солдат, готовых по команде штурмовать все, что осталось от площади Канды.

– Стойте! – раздался голос из всех динамиков.

Оррикс зажала уши руками; Брун сдернул с головы наушники. Танк заглох. Те немногие уличные фонари, что еще работали, моргнули разок и тотчас погасли. Даже сенсоры на панели потускнели, пока не включился аварийный генератор.

– Это кто? Откуда звук? – зарычала Оррикс. Глаза ее почти светились во мраке. – Зачем ты остановился?

– Это не я, генерал! Кнопки управления вышли из строя, ничего не работает!

– Где прожекторы? Где визуализация?

Наверняка людишки наложили свои лысые лапы на инопланетные технологии.

– Уничтожь беспилотник! Чего ждешь?

– Оружие в автономном режиме…

Сердце Оррикс вырывалось из груди. Как же так? Это невозможно! У повстанцев нет средств, чтобы…

– ЭТО Я. ПОЖАЛУЙСТА. НЕ СТРЕЛЯЙТЕ.

Оррикс хорошо знала этот голос.

– Генерал? – тихо проговорил Брун. – Кажется, это…

– Прекратить штурм. Живо! – гаркнула она в переговорное устройство. – Флоту. Прекратить огонь! Это приказ.

У танка хватало мощности, чтобы использовать визуализатор. Оррикс оглядела местность: оба солнца восходили на востоке, озаряя небо фиолетовым светом; бронетехника стихла, и пыль уже начала медленно оседать на площадь. В небе осталось только лишь сияние сферического дрона. Он завис на месте, будто ждал от нее дальнейших действий.

– Это еще что? – прорычала Оррикс.

– Не могу знать, генерал. Сканер не определяет устройство как человеческую технологию.

– Оружие?

– Я… Я не знаю, генерал.

– МАМА, – вновь прорезался голос. – ПРОШУ ТЕБЯ! МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ?

На пустынной улице мелькнуло движение: крышка канализации поднялась, перекатилась на другую сторону дороги и с лязгом упала.

– Не стрелять! – приказала Оррикс, стараясь не выказывать паники. – Направить оружие на вход в канализацию.

– Кто-то выходит, – доложил Брун.

Из канализации появился самодельный белый флаг на бамбуковой палке – хлопковая футболка с надписью «FRANKIE SAYS RELAX»[1], нанесенной черными человеческими буквами.

– Они сдаются, – прошептал Брун. – Мы одержали победу.

– Жди здесь. Отдрай люк.

– Но генерал, у них могут быть газовые бомбы или…

– Живо!

Люк с шипением распечатался. Оррикс повернула ручку и открыла его. В воздухе витали пыль, песок, едкий дым и запах пороха. Генерал натянула на нос платок. Из водостока, держа в руках флаг, появился Ави. Оррикс едва сдержалась, чтобы не броситься к нему с криками радости.

Она ведь так давно его похоронила.

И все же вот он. Прямо перед ней. Живой и невредимый. Только Ави ступил на обломки, как вдруг за ним следом появилась человеческая женщина в длинном сером пальто. Голову ее покрывала желтая шерсть. Женщина была не похожа на солдата: во-первых, брюки слишком короткие, а во-вторых, она с трудом выбралась на руины с поднятыми руками. За ней последовал пожилой мужчина и еще один человек, чье лицо было прекрасно знакомо генералу: Алекс Блейн, лидер сопротивления.

Снайперы готовили оружие – слух не обманешь. Солдаты окружили прибывших со всех сторон.

– Я сказала, не стрелять! Шкуру сдеру!

Оррикс знала, что не станет рисковать единственным сыном, тем более сейчас, когда у нее появился второй шанс. Как? Как это возможно?

Она соскользнула с передней части танка и приземлилась в груду мусора. Оррикс уже определила, что Блейн не вооружен, но какое это имело значение? В свое время он убил немало лобосцев.

– Мама… – обратился к ней Ави.

Оррикс промолчала – она едва сдерживала слезы, а слезы – непростительная роскошь. Детеныш вырос, стал выше нее. Их родство нельзя было не заметить: одни глаза, одинаковая густая каштановая шерсть.

– Мама… Я…

Внезапно человеческая женщина прервала его, встав между сыном и матерью. Вблизи она казалась хрупкой, озорной.

– Прошу прощения, но что за бардак вы здесь учудили? – Она махнула рукой на руины. – Только посмотрите на это безобразие!

Женщина приблизилась на шаг, и генерал мгновенно выхватила пистолет.

– Стой где стоишь! Ни с места!

– Но вы посмотрите, посмотрите! – повторила женщина, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

Оррикс задумалась. Может, та не в себе?

– Я не стану предупреждать дважды.

– Просто взгляните!

На этот раз слова прозвучали почти как приказ. Каким-то образом человеческая женщина оказалась почти нос к носу с генералом.

– О чем ты толкуешь?

– Я предельно ясно выражаюсь. Взгляните на это безобразие.

Оррикс фыркнула и впервые опустила глаза. Возле ее блестящих ботинок валялось барахло со старого рынка.

Женщина с желтой шерстью присела на корточки и быстро поднялась с колотой кружкой в руках.

– Гляньте-ка.

Оррикс вздохнула. Что за ерунда? У нее не было времени на раскопки.

– Чашка.

– Синяя чашка.

– Я не слепая.

– Возможно, она кому-то принадлежала, правда ведь? – Женщина указала на руины. – Тому, кто жил в одном из этих домов. Наверное, это была чья-то любимая чашка. По утрам этот человек просыпался и заваривал себе вкусный чай. Я вот с утра просто не могу обойтись без чая в любимой кружечке, а вы?

– Чего?

– Йоркширский чай – божественный. А вам какой нравится?

Большое и маленькое солнца неспешно садились за морской горизонт. Как же великолепен был этот закат! ТАРДИС стояла возле таверны, названной «Новым городом». С другой стороны Канды нынче располагались человеческие лагеря. Кулак гражданской войны не так сильно ударил по этой части города, в отличие от маленького рыбацкого городка и лачуг, где жили люди. Столь скверная жизнь оставляла у Грэма дурное послевкусие, даже после третьего бокала приторного вина.

Пока Доктор помогала недавним противникам заключить мировое соглашение, Грэм, Райан и Яс наслаждались едой и вином на передней террасе: соленое мясо и рыба, свежий теплый хлеб и странный фиолетовый фрукт, на вкус одновременно как лайм и оливки. День выдался долгим, и работы оставалось много, но, по крайней мере, Блейн и Оррикс разговаривали без оружия в руках. Грэм чувствовал, что начало согласию положено.

Настала пора уходить. Настало время для отдыха за просмотром телевизионных игр. Что бы там Доктор ни говорила о путешествиях во времени, в мире Грэма в пять пятнадцать начиналось шоу «Pointless», а ровно в шесть поспевал ужин. Так было еще при Грейс, и Грэм чувствовал, что должен и дальше хранить их общие традиции.

– Красота, – восхитилась Яс, закинув ноги на стул.

– Верно. Надеюсь, так все и останется.

– Останется, – ответила Яс. – Мы ведь все исправили.

Двери распахнулись, и компания во главе с Доктором вышла из таверны.

– Готово? – спросил Грэм.

Кэти обняла его.

– Да. Спасибо, Грэм. Спасибо за все!

– О, да брось! Не за что меня благодарить.

Она сложила руки на животе.

– Есть за что! Ты ведь сказал, вы с женой были разных видов…

– Я не так сказал, родная! Разных рас! Это большая разница!

– Для меня это много значило.

Грэм улыбнулся и обнял ее в ответ.

– Пожалуйста.

Доктор взяла руку Блейна и вложила в лапу Оррикс.

– Вы двое – просто легенда! – воскликнула она, сияя от радости. – Знаете ли вы, сколько людей погибло сегодня? Ноль! И все благодаря вам. Молодцы!

– Спасибо, Доктор, – поблагодарила Оррикс.

– Так держать. Теперь все зависит только от вас. Пусть ваши имена ярко горят на страницах истории!

Ави нервно шагнул вперед, неуклюже держа камеру.

– Гм… Можно?..

– Конечно! – ответила Яс.

Доктор усомнилась, но села с краю возле Кэти. Переполненный гордостью Грэм встал между Оррикс и Блейном.

– Улыбочка! – воскликнул Ави, и камера вспыхнула.

Райан и Яс закончили прощаться с Ави, Кэти и Эдвардсом – основателями нового Лобоса.

– Народ, на выход! У лобосцев много работы, – позвала Доктор. – Пора оставить их в покое.

– Удачи! – пожелала Яс, заходя в ТАРДИС.

Райан последовал за ней.

– Пока!

– Берегите друг друга! Знаете, там, откуда мы родом, есть такая поговорка: «Собака – лучший друг человека»! – Грэм рассмеялся, довольный собой. Планета людей-собак! Он почти два дня ждал, чтобы пошутить на эту тему.

– Один, два, три, – подсчитывала головы Доктор.

Грэм стоял рядом.

– Всё верно! Все на месте. Пора в путь.

Блейн нахмурился.

– Как вы все помещаетесь в эту коробку?

Доктор улыбнулась и подмигнула.

– Скажите людям, что она волшебная. Всегда срабатывает.

– Но Доктор, – начала Оррикс. – Что, если нам понадобится ваша помощь? Мир еще так хрупок. Что, если?..

Доктор подняла палец.

– Забудьте про «если». Будущее открыто перед вами, так что уж потрудитесь его сберечь. А если вынудите меня вернуться, то не оберетесь проблем! Так что… ведите себя хорошо!

И с финальной маниакальной усмешкой Доктор нырнула в синюю будку. Дверь захлопнулась, сумерки прорезал хриплый рев, и будка исчезла из виду.

Оррикс посмотрела на Блейна.

– Кто же она такая?

– Понятия не имею. Просто незнакомка и ее друзья. Пришли и спасли всех нас.

Райан уставился на сооружение.

– Это… должно быть…

– Должно быть.

Доктор примолкла на секунду. Она перескочила с ноги на ногу, и Райан узнал этот танец – «Убегай прочь или беги навстречу». И он точно знал, что она выберет.

– Ну же, пойдем посмотрим. На свете есть лишь две вещи, в которые я не верю, и одна из них – совпадения.

Еще быстрее Доктор продолжила путь к вершине холма.

– А вторая?

– Гоблины. Хотя… Никогда не говори никогда. Ладно, тогда я не верю только в совпадения.

Райан тяжело дышал и шагал широко, чтобы поспевать за Доктором.

– Разве нам не стоит вернуться и рассказать обо всем остальным?

– Нет. Они в безопасности. А мы всего на минутку-две отлучимся. Здание великолепно, я не отрицаю, но нам нельзя попадаться никому на глаза. Они ведь нас обязательно пригласят на чай с лимонным пирогом, а у нас дел невпроворот. Моя гипотеза заключается в том, что мы все-таки прыгнули вперед во времени.

– Насколько далеко?

– А вот это очень правильный вопрос. Достаточно далеко, чтобы построить целое здание. Предполагаю, что это памятник мира. Райан! Ты только погляди! Мы стали частью истории. Как же я люблю, когда такое происходит! Давай посмотрим одним глазком, погордимся немного собой, а затем заберем твой телефон.

Райан остановился и подбоченился. Ночь стояла теплая, душная. Он снял толстовку.

– Как будто он там! Лет пятьдесят прошло!

– Ой, точно. Ну, думаю, мы запросто сможем потом слетать обратно в прошлое за ним. Пойдем скорей, черепаха! Я на две тысячи лет тебя старше, но даже не выдохлась!

Город остался позади. Доктор и Райан держали путь по зигзагообразным тропинкам к необычной синей башне. Дорогу освещали фонари. Местность оказалась труднопроходимой и каменистой, и в темноте Райану приходилось смотреть себе под ноги. Голубая ящерица с ярко-оранжевыми пятнами промчалась мимо и нырнула в невысокий кустарник.

Башня красовалась над Новым городом на самой вершине холма. Вблизи сооружение казалось еще выше – этажей десять или больше. На фоне громадного строения Райан почувствовал себя коротышкой.

– Это же ТАРДИС?

– Похоже на то.

– Разве там не заперто? Ночь на дворе.

– Есть только один способ выяснить, – без доли смущения ответила Доктор. – Свет горит – очевидно, внутри кто-то есть. Видишь мерцание? Это свечи. Значит, здание может быть церковью или храмом…

Когда тропа наконец закончилась ровной площадкой, по спине Райана уже струился пот.

Они нашли главный вход – дверь, к которой вела парадная лестница, а вокруг стояли статуи какого-то человека в длинном плаще. Доктор оказалась права – это явно был храм. Над дверью в камне была высечена надпись – «ТОРДОС».

– Тордос? ТАРДИС?

Доктор усмехнулась.

– Совпадение? Не думаю.

– И что будем делать? Просто вломимся туда?

Доктор пожала плечами.

– А почему бы и нет? Мы ведь ничего плохого не делаем. Пока что. – Она взобралась по ступенькам.

И откуда у Доктора столько сил? Райан уже мечтал заглотить баночку «Ред булла».

Доктор толкнула огромные двойные двери с левой стороны.

– Смотри-ка! Открыто для молитв и тихого созерцания!

Райан остановился на полпути и нахмурился. Он пока еще не понимал, в чем дело, но почему-то явственно ощущал – что-то неладно.

– Кто-нибудь, на помощь! – завопил Райан. – Прекратите!

Он не знал, слушает дрон или нет, но внезапно робот изменил цвет и из алого стал янтарным.

– СРОЧНО! ВСЕМ ГЛАЗАМ СОБРАТЬСЯ В ХРАМЕ!

Со вздохом облегчения Доктор перекатилась на спину.

Райан бросился к ней, чтобы помочь приподняться.

– Доктор? Доктор, ты в порядке? Вот чертовщина…

Доктор застонала.

– О-о-о-о-о-о-о-о… Вот уж действительно мало приятного…

Райан выдохнул. Еще никогда он не испытывал такого облегчения – с Доктором все в порядке, пусть и пахнет она сгоревшим тостом.

– Сразу вспомнились времена, когда на Крандулоксе-7 мне делали массаж. Ну, знаешь, эти крошечные наноботы, которые пробивают кожный покров, зарываются глубоко в ткани и… Что это они задумали? – Доктор внезапно села.

С громким ударом двойные двери настежь распахнулись, и пять беспилотников с янтарными шипами слетелись в часовню.

– Понятия не имею. Этот, первый, просто вдруг стал оранжевым и замер на месте.

– ВРЕМЯ ПРИШЛО, – твердили все дроны в унисон. – ВРЕМЯ ПРИШЛО.

– Божественное вмешательство? – Доктор схватила Райана, поднялась на ноги и отряхнулась.

«Глаза» слетались в Храм, выкрикивая лозунги. Затем показался и Грэм, который шел среди них с робким видом и с поднятыми руками.

– О, слава богу! – воскликнул он. – Вот вы где! Эти роботы совсем одичали!

Райан оглянулся на витраж с изображением мужа его бабушки.

– Э-м-м, да… Тут вообще много чего творится…

Доктор протянула руку.

– Иди сюда. Думаю, это безопасно.

Грэм подбежал к ней.

– Что произошло? – спросила Доктор.

– Все пошло наперекосяк. Сначала они забрали Яс…

У Доктора вытянулось лицо.

– Кто забрал?

– Они! Самые жуткие летающие футбольные мячи в мире!

– Куда забрали? С ней все в порядке?

– Не знаю! Они использовали какой-то парализующий луч, не знаю, что это было. Она жива, но ее увезли в тюрьму у подножия холма.

Доктор выдохнула.

– Знаете, я часто задаюсь одним вопросом, и вопрос этот – почему. Почему я путешествую во времени и пространстве? И частенько мне кажется, что все это только ради того, чтобы хоть когда-нибудь, хоть раз мои друзья послушались и остались ждать в ТАРДИС, когда я им скажу это сделать. – Доктор взяла лицо Грэма в ладони и заглянула ему в глаза. – Как ты? Не ранен?

– Нет. Даже наоборот. Странно, но они называют меня Доктором…

Глаза Доктора расширились от удивления.

– Тогда это все объясняет.

– О, теперь понятно… – Райан отошел в сторону, и Грэм впервые увидел гигантский витраж.

– Господи. Боже. Мой. Это еще что?

– Ну… – протянула Доктор. – Либо это ты, либо тот ведущий из телеигры. Но это было бы странно до крайности, так что скорее всего…

Райан заметил, как побледнел Грэм.

– Но… Но это…

– Нам пророчили возвращение Великого Доктора, – голос эхом разнесся по храму.

Доктор, Райан и Грэм повернулись к новоприбывшему – старому лысому мужчине с клювообразным носом. Он был в штанах с подтяжками и в золотистом пальто в пол – в точности как у Доктора, только куда более напыщенном и с замысловатой вышивкой в виде вопросительных знаков на воротнике. За ним в часовню проследовали двое мужчин, одетых так же, но с большими капюшонами, как у монахов.

Мужчина почтенно приблизился к троице и упал на колени перед Грэмом, уткнувшись лбом в пол.

– О, Великий Доктор! Я не усомнился ни на миг! Вера моя была крепка, и вы явились нам!

Грэм наклонился, чтобы поднять его с пола.

– Не нужно, приятель. Поднимайся. Я не…

Священник (как предположил Райан) вцепился в руку Грэма, как в спасательный круг.

– Это вы! Это действительно вы! Множество реликвий давних времен были утрачены, но сохранилось единственное изображение… Ваше!

– Хм, да. А ты кто?

– Прошу прощения! Позвольте представиться, первосвященник Микадос, ваш скромный слуга.

Доктор встала между Микадосом и Грэмом и ткнула первосвященника в грудь.

– Однако ваш маленький робот чуть не спалил меня до смерти. Как это понимать?

Ужас вспыхнул на лице Микадоса, но Райан заметил, что первосвященник не обратил внимания на Доктора, а сразу переключился обратно на Грэма.

– О, помилуйте! Глаза запрограммированы на защиту храма. Как вы знаете, мой всевидящий милосердный господин, Лобос переживает тяжелые времена. Тем не менее, Глаза всегда распознают лик ваш. – Микадос потянулся к щеке Грэма, будто не мог поверить, что тот действительно предстал перед ним во плоти.

Грэм увернулся от руки.

– Да, приятель, это мое лицо.

– Да еще в канун дня Святого Расмина! Хвала небесам! – Микадос вскинул ладони к потолку.

«Святой Расмин? – подумал Райан. – Не может быть… Райан и Ясмин…»

– С днем Святого Расмина, – поздравила Доктор. – Да вот только незадача: эти ваши «Глаза» схватили… послушницу Доктора… и забрали в тюрьму.

– Так и есть! – согласился Грэм. – Они схватили Яс!

Микадос, похоже, испугался.

– Приношу свои извинения! Мне остается лишь нижайше просить вашего божественного прощения, Великий Доктор! В преддверии праздника Глаза настроены на максимальную безопасность. Мы тотчас ее освободим.

Доктор вроде бы немного расслабилась.

– Отлично! Осталось обсудить еще один вопрос: почему в храм не пускают женщин? В чем причина? Скажите ему, Доктор. – Она подтолкнула Грэма.

– Что? Ах да, справедливо. Да. Вам следует… разрешить женщинам посещать храм. Разумеется.

Микадос переменился в лице, но все же кивнул.

– Ваша воля – закон.

Райан попытался поймать взгляд Доктора. Он сомневался, что эта игра в бога закончится чем-то хорошим. Игра в шарады на прошлое Рождество прекрасно доказала, что у Грэма актерский талант отсутствует напрочь. Но Райан понял намерение Доктора – притворяться до последнего, пока они не придумают, как убраться с этой планеты подобру-поздорову.

Микадос повернулся к одному из монахов:

– Брат Алексис, пожалуйста, известите монастырь о свершившемся чуде! Доложите отцу Паносу о возвращении Великого Доктора. Вместо праздника Святого Расмина мы устроим богослужение.

– Не стоит, не нужно отменять праздник… – отпирался Грэм. – Держу пари, люди с нетерпением его ждали.

Микадос склонил голову.

– Как пожелаете, ваша милость. Вы слышали просьбу, Алексис. Быть празднику! Ступайте! Ступайте скорее!

Монах склонил голову и поспешил выйти из Храма.

Грэм схватил Доктора за руку.

– Доктор, что делать? Эти парни думают…

– Подыграй, пока Яс не вернется, – протараторила она со скоростью света. – Меня они не послушают, а я хочу выяснить, что происходит. Я ведь тут тоже отчасти виновата. Оставила им беспилотник, и они разработали Глаза. Продвинув технологию, я нарушила очень важное правило… Придется теперь все исправлять.

Микадос повернулся к монахам.

– Как смиренный человек я не имею права ни о чем просить вас, правитель наш всевышний, но молю, благословите нас, ваших покорных слуг, своим присутствием на празднике Святого Расмина…

– Эмм… а этот Расмин… – прозапинался Райан. – Он кто?

Священник как будто бы растерялся.

– Святой Расмин – великий архангел, который погасил солнце в день Пришествия, и чей великолепный голос взывал к людям Лобоса.

– Ох, ничего себе! – воскликнул Райан с широкой улыбкой. – Это же я! Правда, солнце мы не гасили…

– Неважно, Расмин, – перебила Доктор. – Первосвященник Микадос, могу я поинтересоваться, сколько времени прошло с… Пришествия?

Младший монах шагнул вперед.

– Женщинам запрещено обращаться к первосвященнику. Лгут их языки и распространяют болезни.

Доктор застыла в замешательстве.

– Вы о чем? – удивился Грэм. – Кто придумал эту ерунду?

– Вы, ваше великолепие, – ответил монах.

– Так написано в Книге Истин, – объяснил Микадос. – Именно женщины принесли чуму на наши земли. Они предали слово ваше и несут теперь бремя греха бесконечного.

– Забавно звучит, – протянула Доктор.

– Вот что я скажу, – начал Грэм. – Что, если этот грех бесконечный… закончится? Прямо сейчас! Я… отпускаю женщинам грехи. Доктор… – В последнюю секунду Грэм осознал, что если Доктор – он, то сама Доктор должна стать кем-то другим, – …молвил свое слово, ибо Великий Доктор я и есть.

«Выкрутился… – подумал Райан. – Может, Грэм все же обладает талантом».

– С настоящей минуты, – продолжал Грэм. – Я дозволяю вам говорить с другом моим… имя которому Медсестра.

– Медсестра? – взорвалась Доктор.

– А что плохого в медсестрах?

Доктор смягчилась, но не впечатлилась идеей.

– Точно, все верно. Да, я тут медсестра.

Микадос наконец-то посмотрел в глаза настоящему Доктору.

– В Священном писании ничего не сказано о Медсестрах.

– Надо бы мне взглянуть на это ваше писание, – серьезно заявила Доктор, сощурившись. – Но сначала нужно забрать другого нашего ангелочка из вашей тюрьмы.

У Ясмин Хан никогда не бывало похмелья, но она подозревала, что по ощущениям оно как раз такое – мозг как будто барабанил по черепу изнутри, пытаясь выбраться наружу.

На долю секунды ей почудилось, что она у себя дома в постели, поэтому Яс в ужасе подскочила, боясь опоздать на работу. Однако в мгновение ока память вернулась.

Яс была уже не возле ТАРДИС. Первое, что сразило ее наповал – запах. Запах потных носков, канализации и грязного тела. Яс тотчас прижала рукав к носу, надеясь спастись от жуткой вони.

Ясмин лежала на спине на холодной твердой поверхности. Готовая защищаться, она вскочила на ноги, но врезалась головой прямо в верхнюю койку.

– Ай!

– Аккуратнее, – отозвался грубый голос.

Камера (Яс не раз доводилось бывать в таких по долгу службы, так что она сразу поняла, где оказалась) была грязной и сырой. По стенам струилась вода, а по ту сторону высоких оконных решеток слышался шум океана. Яс придерживалась мнения, что о всяком обществе можно судить по тому, в каких условиях оно держит своих заключенных. И, честно говоря, о Лобосе впечатление у Яс сложилось так себе.

В маленькой камере стояли четыре двухъярусных кровати, но, судя по всему, заключенных помимо Яс там было только двое.

– Тяжелая ночка? – раздался голос. Напротив, небрежно закинув руки за голову, лежал лобосец с черной шерстью с серебристой проседью. – Ты в тюрьме Старого города.

Яс потерла лоб.

– Эти сферы…

– Глаза. Понимаю. Чертовски больно попасть под удар.

Яс заметила, что оба заключенных – лобосцы. Другой, на верхней койке, видимо, отключился в пьяном угаре.

– Какой священный закон нарушила?

Перед глазами по-прежнему все плыло.

– Девушкой оказалась.

Лобосец обнажил клыки в улыбке.

– Боже. Они и правда не любят женский пол.

– Я ходила по улице одна, ночью. Видимо, это преступление.

– Что продавала?

– Ничего! – возмутилась Яс. – Я… не с этой планеты.

Теперь он сел, свесив ноги с койки.

– Врешь.

– Не вру!

– Космодром закрыт уже лет сто.

Яс осмотрела камеру. Сквозь окна струился лунный свет. Через решетки точно не пролезешь. Побег – не вариант.

– Мы другим путем прибыли. Что здесь приключилось? В прошлый раз… э-м-м… Последнее, что мне довелось слышать о Лобосе – это о перемирии между лобосцами и людьми.

Лобосец фыркнул.

– Не было никакого перемирия.

– Было! – негодующе возразила Яс. – Его заключили Оррикс и Блейн. Я была… Я читала об этом.

Лобосец подергал тонкий металлический ошейник, чтобы чуть его ослабить.

– Я ничего не слышал ни об Оррикс, ни о перемирии, но Блейн – один из отцов-основателей. Понятия не имею, что за чушь ты прочитала.

Яс нахмурилась.

– Ты о чем? Оррикс – лидер армии лобосцев. Между лобосцами и людьми вспыхнула гражданская война, а затем Доктор помогла им разработать схему разделения власти, при которой…

– Заткнись! Ты что, с ума сошла? – Он сердито глянул на Яс сверкающими в темноте глазами. – Ты всех нас тут прикончишь своей болтовней. Это сущая ересь.

Вот так дела. Должно быть, ТАРДИС и вправду ошиблась местом. Судя из разговора с этим парнем, они оказались на сотню или даже тысячу лет в будущем. Раз он слышал о Блейне, значит, это точно не прошлое. Ясмин догадалась, что с перемирием и Лобосом что-то пошло не так. Лобосцы в ошейниках и цепях – явно не часть мирного соглашения, которое они помогли составить.

– Прости, – извинилась она. – Меня зовут Яс.

– Меня называют Боб «Морской волк».

– За что тебя посадили?

– Гулял без хозяина.

– Что?

Его ледяные голубые глаза сузились.

– Лобосцам запрещается появляться в общественных местах без хозяев-людей. Вот почему мы называем это место «Тюрьмой».

– Но это смешно!

– Поосторожнее со словами. Это ведь священный закон. Не могу понять, то ли ты слишком смелая, то ли слишком глупая.

Яс улыбнулась. До того, как на жизненном пути ей повстречалась Доктор, этот комментарий ее бы обидел. Теперь же ей было все равно.

– Наверное, немного и того, и другого, – ответила Яс, полагая, что так бы сказала Доктор. – Нас выпустят?

– Тебя, возможно, и выпустят. Ты – человек. А если моего хозяина не найдут, меня положат.

– Положат?

– Похоже, ты и правда глуповата. – Боб не сводил с нее глаз. – Убьют.

Глаза Яс расширились от ужаса. Что, черт возьми, здесь произошло?

Грэм оглянулся и понял, что они оказались в той же самой фруктовой роще, где приземлилась ТАРДИС.

– Синяя будка! – Доктор повернулась к Микадосу. – Здесь была синяя будка.

На земле даже еще оставался квадратный след.

– Прямо как в Книге Истин, – изумился Темпика.

Микадос проигнорировал Доктора и вместо этого заговорил с Грэмом.

– Вы вернулись в синей будке, как в пророчестве!

– Да! – согласился Грэм. – Только теперь ее нет!

– Воспользуйтесь Глазами, – велела Доктор. – Они ведь патрулируют улицы? Они покажут, кто ее забрал.

Микадос еще раз глянул на Грэма.

– Делайте, как она говорит! – нахмурившись, сказал он.

Монах обратился к одному из мужчин в капюшоне:

– Брат Такис, возвращайтесь в храм и откройте базу данных Глаз. Узнайте все, что сумеете. Великий Доктор, это могли сотворить только повстанческие силы.

– Какие? – поинтересовалась Доктор.

– Богохульные язычники. Те, кто ставит под сомнение Слово ваше, Великий Доктор.

Грэм посмотрел на Доктора, ища помощи. Если честно, он уже начал уставать от роли бога.

– Док… Медсестра. Все будет хорошо? С ТАРДИС?

Доктор закатила глаза.

– О, старушка и не такое повидала. Ее нельзя уничтожить… Но все равно досадно, что ее кто-то забрал. Вот почему на каждой планете обязательно находятся столь резвые дорожные инспектора, а?

Грэм понял, что Микадос пошевелится, только если лично он ему это прикажет.

– Слушай, приятель. Нам правда очень нужна наша будка. Там находятся… великие дары.

Микадос упал в ноги Грэма.

– Помилуйте нас, всемогущий! Пожалуйста, поймите, большинство людей на Лобосе восхваляют имя ваше. Посягательство на ваше святилище – наивысшая степень кощунства. Как только мы отыщем повстанцев, которые осмелились наложить на него свои грязные руки, уверяю вас, они в одночасье их лишатся.

– Боже правый, приятель! В этом нет необходимости. Мы лишь хотим обратно свою будку. – Грэм присел, чтобы помочь Микадосу подняться. – Вставай.

Доктор стояла позади с угрюмым видом.

– Как только мы вытащим друга из тюрьмы, первосвященник Микадос, нам нужно будет сесть и поговорить о вашей Книге Истин.

Грэм кивнул.

– Как пожелаете.

– Мне любопытно, много ли истины в ней на самом деле. Пойдемте! Всему свое время. Сейчас нужно вытащить Яс, а уж потом и ТАРДИС. За дело!

Грэму и раньше доводилось видеть стальной взгляд Доктора. Улыбка ее оставалась доброй, но под ней скрывался настоящий гнев.

У подножия холма раздался рев сигнализации, и сердце Райана сжалось. От сирен хорошего не жди. От крепости валил черный дым, а вскоре последовали и выстрелы.

– Что там происходит? – спросил он Темпику.

Спутник его побледнел.

– Я… не знаю.

Доктор спрыгнула с машины и устремилась в сторону тюрьмы.

– Стойте! Остановите ее! – закричал Микадос. – Это небезопасно!

Навстречу им бросилось полчище тюремной стражи – во всяком случае, так решил Райан. Все они были в униформе, цвет которой очень походил на цвет ТАРДИС. Двое из них сразу схватили Доктора.

– Ребята, простите, но вам придется меня отпустить! Там мой друг!

– Погоди, он ведь сказал, там опасно! – возразил Грэм.

– Ну ясное дело, в том и суть!

– Первосвященник Микадос, – поприветствовал его один из стражников, склонив голову.

– Что… что за ужас там происходит?

– Атака повстанцев, ваша милость. Они бросили гранату, и нам не попасть в восточное крыло.

– Тромос?..

– Нам не известно, ваша милость.

Микадос вдруг резко заволновался, и Райан задумался почему.

– Где сидела Яс? Ясмин Хан? – спросила Доктор.

Охранники явно не поняли, о ком речь.

– Человеческая девушка! Смуглая! В розовых кроссовках! – поторопил их Райан.

Один из стражников опустил взгляд.

– Ее держали в восточном крыле.

Поскольку праздник Святого Расмина начался без Микадоса, кто-то играл на мандоле один из его наименее любимых, чрезмерно веселых гимнов. Микадос тем временем поспешил сквозь ледяные катакомбы в подвалы храма.

Убежища охранял отец Киос, который был слеп и потому не возражал против того, чтобы подолгу сидеть в темных погребах.

– Кто идет? – спросил он, подняв глаза от Книги Истин для незрячих.

– Это я, – отозвался Микадос.

– Ваша милость. С Днем Святого Расмина.

– И вас тоже. Позволите войти?

Без лишних слов Киос ввел сложный код, чтобы открыть Великое Хранилище. Пусть он и был слепой, но ум у него не зашел за разум. Огромные двери с шипением распахнулись.

– Спасибо, отец Киос. Я отойду на минуту.

Микадос вошел в освещенное факелами хранилище. В центре круглой комнаты стояла витрина с изображением внутри. Это был клочок древней фотографии, выполненной в технике сепии.

Микадос коснулся стеклянной витрины, с подозрением разглядывая фото. Нет, сомнений быть не могло – человек на фотографии в этот самый миг обедал наверху.

– Х-м-м-м, – пробормотал он и подошел к сейфу.

Вытащив ключ из мантии, Микадос открыл сейф, достал книгу в кожаном переплете и спрятал в одеждах.

На выходе первосвященник остановился возле кабинки Киоса.

– Отец Киос? Кто-нибудь пытался сегодня войти в Хранилище?

– Нет, ваша милость.

– Хорошо. – Он кивнул. – Никого без меня сюда не пускайте. Понятно?

Еще никогда Яс не бывала в такой кромешной тьме. Танцующий луч факела Марии – единственное, что было видно, пока они уходили все дальше и дальше в горы. Было холодно и сыро; вода капала со стен прямо на голову Яс. В такой темноте она только и могла, что следить за тем, куда ступает.

Внезапно ей показалось, что земля под ногами задрожала.

– Вы чувствуете? – крикнула Ясмин. – Земля…

Пещеры затряслись сильнее. Нога Ясмин скользнула по мокрому камню, и, не найдя в темноте опоры, девушка упала, больно ударившись коленом. Прай впереди тоже рухнул на землю.

– А-а! – Ясмин схватились за ногу.

Мария подняла факел с земли.

– Землетрясение усиливается.

– Нужно двигаться дальше, в сторону Канды. Здесь небезопасно.

– Слушайте, я знаю, что задаю миллиард вопросов, но что тут все-таки происходит? – не выдержала Яс. – Куда мы идем? Кто вы такие? Вопросов, между прочим, оказалось всего три, так что уж извольте на них ответить.

В темноте она услышала вздох Прая.

– Мы почти дошли до базового лагеря. Там я все объясню. – Прай поднял ее на ноги. – Ты в порядке?

– Колено поцарапала. Ерунда. – На самом деле Яс солгала, ей было очень больно, но слабачкой показаться не хотелось. – Позвольте тогда мне начать. Не вижу смысла молчать. Я не с Лобоса. Я издалека, и, честно говоря, не понимаю, что здесь происходит. Я была на Лобосе раньше, правда, в далеком прошлом… Конкретно в это можете не верить, если не хотите.

– Ха! – воскликнул Прай. – Говоришь ты и впрямь как инопланетянка.

– Я человек. Но определенно не ваш враг. Я только знаю, что мои друзья где-то здесь потерялись. За Доктора я не переживаю, но вот…

– Доктора? – перебила Мария. – Что за доктор?

– Моя подруга. Ее называют «Доктором». Она крепкая и способная, поэтому за нее я не волнуюсь. Что такое? – Ясмин заметила, как Прай и Мария обменялись взглядами.

– «Она»? Да нет, ничего.

Похоже, Яс сказала что-то не то. Земля снова сотряслась, и сверху посыпалась пыль. На этот раз толчок был несильным, и Ясмин удалось удержаться на ногах. Если это шахты, то здесь явно небезопасно. Вибрации усиливались, напоминая шум пневматической дрели. Где-то послышались приглушенные голоса.

Не сразу до Яс дошло, что она наконец хоть что-то видит – свет забрезжил впереди.

– Он вернулся! – раздался чей-то возглас, когда Прай вышел на свет.

Тоннель привел их в огромное подземное помещение. Все вокруг выглядело довольно кустарным, но Яс поняла, что они добрались до лагеря. Повсюду стояли палатки и каркасы с кабелями и лампочками, а в стороне грохотал генератор.

Вокруг, занятые своим делами, толпились люди и лобосцы в касках, как муравьи в муравейнике. В пещере пахло мясом, и Яс тут же вспомнила, что не ела уже несколько часов.

– Отец! – Девушка примерно ее возраста бросилась обнимать Прая. – Никогда больше так не делай! Я волновалась! – Она игриво хлопнула его по руке. – Попасться в лапы обычного патруля! Как же ты неосторожен!

Прай крепко обнял ее в ответ.

– Ты же знаешь, меня в клетке так легко не удержать.

Девушка была очень красивая. Смуглая кожа и длинные черные волосы достались ей от Марии, но клыки и пронзительные голубые глаза – от отца. Как и у Прая, в волосах у нее виднелась серебряная проседь.

– А это кто?

– Джая, это Яс, – представила ее Мария. – Мы… присматриваем за ней. Взглянешь на ее колено?

Яс опустила взгляд и обнаружила, что нога у нее вся в крови и в той самой неведомой субстанции, по которой она ползла в тоннеле. Все выглядело хуже, чем она ожидала.

– Конечно, – согласилась Джая. – Тебе, должно быть, очень больно. Пойдем со мной.

Зал, видимо, служил пересечением множества тоннелей, ведущих в разные стороны.

– Нам нужна помощь! – послышался чей-то голос из одного прохода.

– Нет покоя грешникам, – буркнула Мария, и они с Праем поспешили на помощь.

– Все в порядке, – успокоила ее Джая. – Они разберутся. Пойдем со мной, нужно обработать рану, чтобы заражение не заработать.

– Подожди! – Яс остановилась.

Она увидела, как группа лобосцев затаскивает в пещеру на тележке кое-что очень знакомое. Неведомое нечто лежало на боку, укрытое брезентом, но не узнать его было невозможно.

– Эй! – крикнула Яс. – Где вы это взяли?

Все замерли и посмотрели на нее.

– Это еще кто? – спросила молодая лобоска.

– Да какая разница, кто я! – возмутилась Яс. – Это мой космический корабль!

Прай стянул брезент и представил на всеобщее обозрение не что иное, как ТАРДИС.

– Что вы с ней делаете? – сердито спросила Яс. – Нельзя вот так воровать машины времени!

Небольшая толпа повстанцев смотрела на нее, как на сумасшедшую. Впрочем, их можно было понять.

– Она… Она наша! – смущенно добавила Ясмин.

Прай проницательно глянул на девушку.

– Похоже, тебе пора объясниться.

– Думаю, это вам пора объясниться! – возмутилась Яс. – Зачем вы ее украли?

Прай усмехнулся и посмотрел на лобосца помоложе, который вез будку.

– Ну?

– Мы… мы подумали, это новое оружие. Очередное оружие храма.

– Хотели его разобрать, – продолжил другой. Проведя столько времени в пещерах, все повстанцы успели перемазаться в пыли и саже.

– Удачи вам с этим, – пожелала Яс, хотя ей и не очень хотелось проверять, правду ли Доктор говорила о том, что ТАРДИС разрушить невозможно. – Это не оружие, а корабль. И он абсолютно безвреден.

Обстановка слегка разрядилась, разговор зашел в тупик.

– Отдохни, не нагружай ногу. – Мария подвела ее к походной кровати.

– Теперь твоя очередь отвечать, – рыкнул Прай. – Кто ты такая?

Яс пожала плечами. Ее колено пульсировало болью.

– Путешественница во времени. Честно. – Иногда бывает правильнее всего просто сказать правду, как бы нелепо она ни звучала. – Мы путешествуем в пространстве и времени. Однажды мы с друзьями попали на Лобос… Полагаю, в ваше прошлое. И тогда все было иначе.

– Иначе? – отозвалась Джая.

С чего начать?

– Во-первых, лобосцы не носили ошейники, а в воздухе не летали эти страшные шары, готовые оглушить человека до отключки. О храме тогда даже речь не шла.

Прай и Мария обменялись понимающими взглядами.

– Храм правит Лобосом уже почти шестьсот лет.

Яс попыталась вытянуть ногу. Было больно.

– Значит, в последний раз мы были здесь шестьсот лет назад. Слушайте, я не знаю, что происходит, но Доктор наверняка знает.

– Доктор? – переспросила Джая.

– Точно, ты упоминала Доктора, – вспомнил Прай.

Джая выглядела изумленной.

– Великий Доктор?

– Что? – растерянно спросила Яс.

– Считается, что Великий Доктор пришел на наши земли шестьсот лет тому назад, – объяснила Джая. – Храм основал на нем целую религию. Он бог.

Яс поморгала.

– «Он»? О, здесь явно какая-то ошибка.

Снова задрожала земля, и Ясмин тотчас ухватилась за Джаю. Некоторые подмостки развалились, с грохотом упав на пол и осыпав все вокруг обломками.

– Вы уверены, что здесь безопасно?

Прай с Марией снова украдкой переглянулись, намекая на обратное. Почему они вообще здесь? Разве не разумнее уйти как можно дальше от храма?

– Эти шахты… В них до сих пор что-то добывают?

– Нет. Уже очень давно, – ответила Мария, неуверенно глядя в потолок.

– Как твое колено? – спросил Прай. – Джая, перевяжи ей ногу и принеси чистую одежду – от нее смердит.

– Вот уж спасибо, – проворчала Яс. – А чего вы хотели? Я только что ползла через…

Прай проигнорировал ее.

– Нужно уходить. Собирайтесь, если не хотите, чтобы вас погребли здесь заживо.

Все приступили к работе: стали паковать походные плитки, койки, раздвижные столы и инструменты.

– Пойдем в медчасть, – велела Джая, помогая Яс подняться. – Нужно осмотреть твое колено.

Яс взглянула на сталактиты над головой. Она даже представить боялась, что будет, если все они рухнут вниз.

Земля задрожала вновь. Казалось, она пробуждается.

Мэр Старого Города, Бемус Белен, жил на охраняемой вилле с видом на море. Багги Микадоса остановился перед большими воротами, и охранник проверил машину, прежде чем впустить ее на территорию.

Как и каждую ночь до того, Микадос приехал на виллу, чтобы благословить Белена, его жену и дочерей. Так было из поколения в поколение, и Микадос считал свои ночные визиты крайне… плодотворными.

Микадоса поприветствовал дворецкий по имени Рекс – седой, хилый лобосец, который служил последним трем мэрам. Он провел первосвященника наверх в частный кабинет Белена, где на свежем морском ветру вздымались шторы. Микадос считал дом мэра безвкусным, но роскошным. По его мнению, золото и драгоценности должны были украшать исключительно храм, чтобы восхвалять убранством Великого Доктора. На вилле же все это казалось абсолютно неуместным.

Прежде чем войти, Рекс постучал в дверь. Микадос успел краем глаза заметить, как мэр очень быстро отстраняется от служанки-лобоски, которая принесла ему поднос с сыром и вином. Микадос не стал это комментировать, но запомнил на будущее, когда придет черед назначать нового мэра.

– Ваша милость, пожалуйста, заходите! – пригласил его крупный, общительный мужчина со смуглой кожей и сальными черными волосами. – Оставь нас, – велел он служанке, и та проскользнула мимо Микадоса, понурив голову.

– Давайте помолимся, мэр Белен.

Возле одной из стен кабинета, в выложенной плиткой нише, располагалась святыня: бронзовая статуя Великого Доктора, озаренная свечами. Белен опустился на колени на низкий красный табурет перед ней.

– Благодарю, что покинули праздник, ваша милость.

– Не стоит благодарности. – Микадос благословил Белена, изобразив на его лбу священный квадрат Тордоса.

– Ходят слухи, Микадос, – продолжил Белен с закрытыми глазами. – Говорят, Он вернулся.

В Старом городе молва разлеталась до тревожного быстро. Микадос надеялся подольше удержать Белена в неведении. Этот клоун станет только мешать.

– На Лобос прибыл мужчина.

– Это он?

Как же сильно Микадосу хотелось в это верить. В Книге Истин говорилось о пришествии Доктора. Как иначе возможно, чтобы этот человек так сильно напоминал своим видом единственный лик божества, сокрытый в самом надежном хранилище храма? Однако интуиция подсказывала, что подлинное пришествие Доктора должно было бы породить в сердце Микадоса уверенность. Уверенность, любовь и преданность. Тот человек, что ждал его в храме, доверия не внушал. За всю жизнь Микадос ни разу не усомнился в Великом Докторе… и все же…

Первосвященник улыбнулся Белену.

– Полагаю, это возможно.

– «Возможно»? – Глаза Белена широко распахнулись. – Ваша милость? Вы сейчас утверждаете, что сам бог ходит среди нас?

Микадос налил бокал вина и благословил питие, прежде чем передать его мэру.

– К чему тревога, Бемус? Разве день этот не был предречен давным-давно?

Белен замешкался.

– Да, но… Я просто… Я не понимаю, что это значит. Книга Истин учит нас, что Всевышний вернется, чтобы забрать нас с собой в…

– Да, Белен, я знаю Священное Писание. – Микадос возложил руку на голову мэра. – Не держи страхов в сердце и верь в Великого Доктора. Если Он вернулся, то, должно быть, затем, чтобы нас спасти. Это знак, что война с повстанцами подходит к концу.

Мэр посмотрел на своего собеседника.

– Вы так думаете?

– Бемус, вы верите в Великого Доктора?

– Всем сердцем.

– Тогда верьте и мне. – Микадос похлопал мэра по плечу. – Я верю, что его пришествие – знак. Великий Доктор явился, чтобы помочь нам подавить восстание. Вы дадите мне полномочия действовать в интересах народа Старого города?

– Да… Делайте, что считаете нужным.

Микадос склонил голову, скрывая легкую улыбку.

– Да благословит вас Доктор, дитя мое.

Под вооруженной охраной Доктора и Грэма сопроводили обратно в Старый город и в храм. Пока они шли через мост в колонне монахов и стражников, Грэм чувствовал, как от Доктора волнами исходит грусть, но ничего не сказал. А что говорить? Прекрасная, добрая, совсем юная Ясмин… Что они скажут ее семье? Он сморгнул слезы.

Сквозь черную ночь пробивался рассвет. Два великолепных солнца поднялись над морем, как пара розовых грейпфрутов, но Грэм не обращал на них внимания. Он не мог думать ни о чем, кроме Яс.

– Нужно его найти, – роптал Микадос. – Он же не мог раствориться в воздухе?

– Он – ангел! – закричала Доктор. – Может, он расправил крылья и улетел?

Макрис и Микадос обернулись и уставились на нее. Она ответила им таким же суровым взглядом.

– Ага, – прошептал Грэм. – Но где он на самом деле?

– Понятия не имею, – процедила Доктор сквозь зубы. – Он был там, а потом раз – и исчез. Как думаешь, может, он и вправду растворился в воздухе?

Они, конечно же, говорили о Райане. Грэм, конечно, хотел бы наподдать приемному внуку за то, что тот бродит невесть где, но все же надеялся, что в это самое время Райан придумывает, как вытащить их из этой передряги.

Они вернулись в храм и сразу отправились в библиотеку Микадоса.

– Следи, пожалуйста, за дверью, – велел Микадос одному из стражников храма. – Но жди снаружи.

Стражник кивнул и закрыл за собой дверь. Доктор плюхнулась в кресло, как недовольный подросток.

– Ну что, – начала она. – Давайте, за дело.

Грэм отошел в уголок библиотеки, радуясь, что наконец может вернуть роль Доктора ей самой.

– Что за дело? – удивился Микадос.

– Допрос, который, конечно же, неизбежен. Кто мы такие? Откуда пришли? Чего хотим? Но, учитывая, что вы только что обрушили шахту на голову моей подруги, не ждите, что я стану охотно вам содействовать.

Микадос медленно обошел громадный стол и сел в скрипучее кресло. В читальном зале пахло ладаном и многовековой бумагой. Грэм тотчас вспомнил воскресную школу в Чингфорде, куда ходил еще мальчишкой.

– Если ваша подруга – небесное создание, как вы утверждаете, разве с ней может что-то случиться?

Доктор не сводила глаз с Микадоса.

– Лучше вам побеспокоиться о своем благополучии.

– Вы мне угрожаете?

– Да. Вы еще пожалеете, что я оказалась не выдумкой.

– Так и знал, что вы – шарлатаны! Все вы! Не удивлюсь, если Прай и его приспешники все это подстроили.

Доктор улыбнулась.

– Вот так поворот сюжета! Вы почти правы! Мы уже бывали на Лобосе и посодействовали заключению мира. Так что Храм что-то напутал или даже умышленно манипулировал людьми, чтобы распространять пропаганду.

– Да что вы! – гаркнул Микадос, потирая острый подбородок. – Тогда удосужьтесь пояснить, в чем же, по-вашему, мы ошиблись?

– Ну, во-первых, – начала Доктор, широко улыбаясь, – Великий Доктор – это я. Приятно познакомиться.

Стражник надел на шею Доктора тяжелый металлический ошейник. Запястья ее уже были прикованы к стене сырой камеры. По мнению Грэма, для такой хрупкой женщины предосторожностей было многовато. Темница представляла собой кошмарное место: по стенам струилась вода, по полу сновали мыши.

– Раз вы вздумали величать себя богом, тогда вам не составит труда выбраться из оков, – подметил Микадос.

Доктор перевела на него сердитый взгляд.

– Я никогда не называла себя богом. Ни разу.

Грэм чувствовал себя ужасно, ведь ничем в тот момент не мог помочь – рука стражника на плече держала крепко.

– У вас в распоряжении двенадцать часов, чтобы исповедаться перед Великим Доктором, после чего вы понесете самое страшное наказание. Надеюсь, Доктор простит вас и позволит войти в царство Тордоса.

Микадос повернулся к Грэму:

– Что касается вас, у меня еще остались вопросы. Стража, уведите его в комнату для допросов.

– Подождите! – Грэм вырвался из рук стражника и бросился к Доктору. – Все нормально? Чем я могу помочь?

Доктор одарила его легкой улыбкой.

– Просто скажи им правду. Возможно, он послушает тебя. Да если и не послушает, совесть у нас будет чиста.

– А как же ты?

Охранник схватил Грэма и поволок прочь из камеры.

– Я, по-видимому, остаюсь здесь. – Доктор дернула цепи. – Мне и до кармана не дотянуться.

Грэм понял, что это завуалированное сообщение – ей не достать звуковую отвертку.

– Я сделаю все, что в моих силах! – воскликнул он.

На этот раз Доктор широко улыбнулась.

– Пусть ты и не Великий Доктор, Грэм, но чертовски хороший человек!

Дверь за ними захлопнулась.

После того как Грэм вышел из камеры Доктора, его привели в другую темницу, где привязали к ледяному гранитному трону, покрытому ржаво-коричневыми пятнами. Кожаные ремешки врезались в запястья. Единственной радостью оказалось месторасположение – наконец-то они поднялись над уровнем моря, и через решетки камеры заструился дневной свет. В камере стояла жуткая вонь, и Грэму ничего не оставалось, кроме как дышать через рот.

– Покайтесь, – сказал Микадос, вышагивая вокруг Грэма, словно пантера. – Исповедуйтесь в грехах своих.

Грэм вытянул шею.

– Слушай, приятель, я никогда не утверждал, что я – Великий Доктор. Меня узнали ваши Глаза.

Священник наклонился настолько близко, что Грэм почувствовал, как неприятно у него пахнет изо рта.

– Как вы это сделали? Как одурачили их?

– Никого я не дурачил! Глаза узнали меня, потому что я уже бывал на Лобосе. Ведь даже фото остались! Мы фотографировались тогда!

– Брат Лазар, – позвал Микадос.

Очень худой и изможденный монах выкатил тележку с хирургическими инструментами. Острые как бритва скальпели и пилы поблескивали в лучах бледного света.

– Черт возьми! – Грэм так вытаращил глаза, что они чуть из глазниц не выскочили. – Пытать-то зачем? В этом нет необходимости! Я скажу все, что вы хотите! Я как открытая книга!

– Как вы украли облик Великого Доктора?

– Я свое лицо ни у кого не крал! – отрезал Грэм.

Брат Лазар выбрал длинную острую иглу.

– Погоди-погоди! – умолял Грэм, ерзая от вида инструмента. – Я все расскажу и буду честен, только скажи ему убрать эту вязальную спицу!

По взмаху руки Микадоса Лазар отложил свой инструмент.

– Прости, что изображал из себя Великого Доктора. Мне не следовало этого делать. Совершенно очевидно, что я не Доктор.

– Я так и знал!

Грэм говорил исключительно с Микадосом и крайне добрым голосом.

– Но придется мыслить шире, приятель. То, что произошло на самом деле, покажется тебе еще более маловероятным, чем мое божественное начало.

Микадос скрестил руки на груди.

– Отлично. Продолжай.

Грэм извивался на сиденье. Так и геморрой заработать недолго.

– Ладно. Что ж, та синяя будка, что пропала из рощи – машина времени.

Микадос вскинул бровь.

– Машина времени?

– Да. Космический корабль, который путешествует во времени. Я знаю, это звучит безумно! Я сам не сразу поверил! Однако это правда. Вчера моя подруга – женщина в камере внизу – доставила нас на Лобос.

– Вчера?

– Вчера для нас – шестьсот лет назад для вас.

– Потому что… ты путешествуешь во времени?

– Верно. Я сказал, что это звучит глупо, но правда есть правда. Мы покинули Лобос, когда между людьми и лобосцами было заключено перемирие. Клянусь. Мы вернулись лишь потому, что Великий Ра… Потому что Райан потерял телефон. Должно быть, что-то пошло не так, потому что мы совершили огромный скачок во времени – в будущее. Вот почему ты узнаешь меня, приятель. Я был здесь раньше.

– Но ты больше не претендуешь на звание Великого Доктора?

Грэм покачал головой.

– Микадос, я не знаю, как тебе сказать, но Великого Доктора не существует, – заявил он со всей мягкостью и добротой. – Есть просто Доктор, и она внизу. Она помогла людям и лобосцам заключить перемирие. Да, она удивительная личность, и все же… она не бог.

Лицо Микадоса исказилось от ярости.

– Тебе язык нужно отрезать!

Кто-то постучал в тяжелую дверь камеры.

– Заходите!

Дверь распахнулась, и на пороге появились трое монахов: двое старших и приятель Райана… Как его там, Темпика?

– Ваша милость?

– Отец, братья? Что вас беспокоит?

Вперед шагнул один из старших монахов с длинной белой бородой. Он выглядел именно так, как представлял монаха Грэм.

– Первосвященник Микадос, по храму ходят слухи, что вы намерены казнить одного из новоприбывших?

– Слухи не врут. Ее казнят за богохульство.

Старшие монахи неуверенно переглянулись. Грэм попытался высвободить руку из оков, но сам не знал, что будет делать, если освободится. Грэм посчитал, что в схватке с Микадосом (при условии, что та пройдет один на один) победу одержит именно он. Но это были лишь мечты – узлы на веревках оказались настолько тугие, что руки уже начали затекать. Нет, сбежать ему не удастся.

– Однако… людьми овладела тревога, – сообщил третий монах. – Многие из младших братьев считают… верят, что наши гости – божественные создания.

– Они лжецы и язычники! – выплюнул Микадос.

Бородатый снова заговорил:

– После всего, что мы увидели в восточных шахтах, они полагают, что это испытание нашей веры, ваша милость.

Микадос вскинул руки.

– Скорей уж испытание моего терпения, отец Орнид!

– И все же…

– Ерунда! Этот кретин даже сам признался, что он не Великий Доктор! Он смертный! Он человек, как вы и я!

– Эй! – возмутился Грэм. – Человек – да, но с «кретином» ты явно погорячился!

Отец Орнид поднял кривой палец.

– Но разве не это сказал бы Доктор, если бы испытывал нашу веру?

– Если эта женщина в темнице действительно божественное создание, Великий Доктор обязательно спасет ее. Неужели он даст обезглавить ангела?

– По моему скромному мнению, вера устроена иначе, ваша милость.

Микадос ударил отца Орнида тыльной стороной ладони.

– Вы смеете подвергать сомнению мою веру, отец?

Орнид, казалось, подумывал нанести ответный удар, но только поклонился и смерил Микадоса суровым взглядом.

Темпика кашлянул.

– Ваша милость? Разве не пишут в Книге Истин, что когда незнакомые с писанием странники, глупцы или дети забредут на Лобос, наша святая обязанность обучать их пути Великого Доктора? То же самое относится и к гостям. Наши законы им неведомы.

– Ваша милость, – снова подал голос третий монах. – Я не знаю, что будут делать младшие монахи, если казнь свершится. Они поговаривают о восстании – Братья Храма Святого Расмина в частности.

– Реформисты и неотесанные либералы, – усмехнулся Микадос.

– Вы не можете убить нас всех, Микадос, – заявил отец Орнид, держась за щеку. – И не думайте, что нам неизвестно о случившемся с братом Картерисом.

– Представления не имею, о чем вы толкуете.

«Может быть, Микадос не обладает властью столь явной, как думает? Инакомыслие в рядах…» Грэм оставил эту мысль на потом – может, еще пригодится.

– Замечательно. Пусть братья придут и сами убедятся в обмане. – Микадос улыбнулся, как грызун, и Грэму жутко захотелось ему наподдать. – Я предлагаю компромисс. Вместо того чтобы приговаривать женщину к смерти, устроим ей суд поединком, как изложено в Книге Истин. Мне нравится эта идея. Если чужаки и впрямь бессмертны, она быстро расправится с Тромосом.

Все три монаха застыли.

– С Тромосом, ваша милость?

Грэму не понравился их тон.

– Вы правильно услышали. Велите стражникам подготовить его и привезти на старую арену в Канду.

– Но арена заброшена! – настаивал Темпика. – А Тромос… Тромос сотрет ее в порошок.

– Да, брат Темпика. Да, так все и будет.

Мэр Белен вылетел в мраморный коридор, одновременно завязывая халат. Переполох разбудил Ану – она теперь точно устроит скандал. Микадос ждал на террасе. Три белые луны рябили в черных морских водах. Белен представил, как мог бы скинуть священника вниз на скалы, и тут же помолился Великому Доктору о прощении за такие мысли.

– Микадос, – рявкнул Белен, едва скрывая раздражение. – Что все это значит? Середина ночи! Я же сказал, что утром проведу публичное выступление о событиях в восточных шахтах.

Микадос слегка склонил голову, все еще очень похожую на голову стервятника.

– Я прошу прощения, мэр Белен. Боюсь, дела не могут ждать рассвета.

– Выкладывайте, – вздохнул Белен, прежде чем крикнуть через плечо: – Рекс! Принеси каффу!

Он услышал, как Рекс бежит на кухню.

– Я пришел просить вашего разрешения на открытие боевой арены в Канде.

– Что? С какой стати открывать арену?

Около десяти лет назад в районе арены мятежники применили химическое оружие. Это случилось еще до того, как Белен вступил в должность мэра. Последнее, что он слышал – земля стала опасно радиоактивной.

– Кое-кто из гостей, женщина, утверждает, что она Великий Доктор. Наказание за подобное богохульство – смерть, но в… столь необычных обстоятельствах… казнь не самый правильный выход.

– Женщина?

– Так точно.

– Откуда вам известно, что она лжет? Вы же сами говорили, что возвращение Доктора предсказано. Возможно, внешний облик…

– Он вернется в облике мужчины!

Казалось, глаза Микадоса сейчас вылезут из орбит.

– Вы же видели древности былых времен, видели его изображения, его лик! Когда Великий Доктор ступил на земли Лобоса, он был мужчиной!

– Но он же… создание мистическое. Может быть, он просто изменил облик?

– Мэр Белен! Как мы можете даже предположить подобное! – Лицо Микадоса скривилось в отвращении. – В Священных Писаниях Первосвященника Клакса четко изложены слабость женщин и их распутная природа, что привели к Великой Чуме. Размножение людей с лобосцами чуть ни уничтожило наш уклад жизни. Женщины по умолчанию низшие существа. Как Всевышний мог выбрать образ падшего создания?

Подобный образ мыслей Белену всегда был чужд. Женщин он любил. Иногда даже слишком. Но также знал, что спорить с Микадосом бессмысленно.

– Боевая арена закрыта уже много лет. Я думал…

– Что она радиоактивна? Судя по прошлогодним исследованиям, там безопасно.

Белен потер глаза.

– Вам не кажется, что эти методы… слегка устарели, Микадос?

Он хорошо помнил боевые испытания прошлых лет, и зрелище было кошмарное.

– Вовсе нет! – возразил Микадос. – К тому же сражения служили нам источником дохода. Сколько стоил билет? Пятнадцать золотых? Больше? О, как же любили сражения старые семьи. Все основатели и торговцы приводили своих детей взглянуть на битвы. Думаю, в столь смутные времена мэру подобный шаг может принести успех.

Мэр оживился.

– Что ж, полагаю, это пойдет на пользу моральному духу общества.

– Точно.

– Давайте только по-быстрому? Не нужно слишком уж кровавых зрелищ… Подумайте о детях.

– Полагаю, для жителей Старого города это послужит уроком. Пусть знают, что случается с теми, кто выдает себя за Спасителя. – Микадос поднял руки. – Вы не переживайте. В качестве чемпиона я выбрал Тромоса. Богохульница долго не продержится.

– Тромос! – вскрикнул Белен. – Вы что, с ума сошли?

– Прошу прощения?

– Я… Простите за резкость… Просто… Тромос – это дикарь… монстр! Разве можно выпускать из клетки такое неуправляемое существо?

– О, да. – На губах Микадоса появился намек на улыбку. – Все в Старом городе боятся Тромоса. Они рассказывают истории у костра о солдате, который стал живым кошмаром. Так… пусть им будет еще о чем поговорить.

Доктор выглядела смехотворно маленькой по сравнению с пятью громадными стражниками, которые вели ее на арену. Из-за мешка на голове она понятия не имела, как далеко ее увезли, но по ощущениям они добрались до окраины Старого города.

Теперь они шли в тоннели под стадионом, где пахло лишь немногим лучше, чем в тюрьме. Доктора резко остановили и сдернули с ее головы мешок.

– Привет! – сказала Доктор.

Она оказалась в другой камере, где было полно ржавого оружия. На этот раз ее поприветствовал дневной свет. Все вокруг устилали пыль да паутина. Воздух стоял затхлый, как будто долгое время здесь никто не проветривал.

– Боец, – обратился к ней стражник, – выбирай оружие.

– Что, простите?

– Как сказано в Книге Истин, ты сразишься с действующим чемпионом Великого Доктора на священной арене. Первосвященник постановил, что заключенный Тромос станет твоим противником.

– О, держу пари, он так и сделал.

Стражник проигнорировал ее слова.

– Если тебе улыбнется удача, ты доживешь до нового рассвета. Твоя судьба в руках Великого Доктора.

– Если это правда, то все мы обречены. – Доктор улыбнулась.

– Боец, выбирай оружие. Копье, меч или кинжал?

Держа руки за спиной, Доктор осмотрела ряды страшных лезвий.

– А щит – не вариант?

– Нет.

– В таком случае обойдусь. Спасибо, что предложили.

– Выбирай оружие.

– Нет, благодарю.

Стражник глянул на нее со смесью жалости и отвращения.

– Пустоголовое ты создание! Битва с Тромосом – это смертный приговор! Выйти к нему без оружия – настоящее безумие.

Доктор пожала плечами.

– Отлично. Раз битва с Тромосом так и так смертельный приговор, какой тогда толк от оружия?

– Дурная! – Стражник повернулся к напарнику. – Отведи ее в камеру возле арены.

– Можно только одну просьбу? – спросила Доктор. – Пусть в этой тюрьме будет окно.

Полуденные солнца взошли высоко и пекли жарко вдали от прохладного ветра на побережье. Багги вез Грэма, Микадоса и стражников через песчаный засушливый пейзаж. Грэм заметил огромных розовых ящериц, которые грелись в лучах солнца на скалах.

Район выглядел пустынным: на обочине стояли брошенные автомобили; даже виднелись опустевшие дома и торговые центры. Арена выглядела не лучше. Должно быть, в свое время она была довольно помпезной, но теперь на щитах висели рваные флаги. Интересно, в какой вид спорта играли здесь в мирные времена? Лавка фастфуда до сих пор стояла возле стадиона, но ярко-красные пластиковые стулья наполовину утопали в песке.

Раньше здесь было уютно и, похоже, весело. В нынешние времена единственной постройкой остался огромный синий храм.

Грэм задумался. Война… Какая от нее польза?

– Как же прекрасно вновь вернуться сюда, – обратился Микадос к стражнику. – Когда в последний раз проходили испытания боем?

– Точно не с тех пор, как повстанцы сбросили сюда ту свою чертову бомбу.

Что ж, теперь стало ясно, почему место заброшено. Когда они проехали мимо трейлеров и передвижных домов, Грэм заметил, что одежда и простыни все еще висели на бельевых веревках, покрытые толстым слоем пыли. Должно быть, жители быстро бежали, бросив свое имущество.

Багги подъехал ко входу, и в ту же секунду со стропил взлетели ввысь десятки птиц. Сквозь большие отверстия в потолке фойе струился свет. Весь пол был покрыт птичьим пометом, и Грэм пришел к выводу, что ареной не пользовались уже много лет.

– Городские старейшины с нетерпением ждут представления, – радостно щебетал Микадос. – Они давно боролись за то, чтобы восстановить деятельность арены. Приберите здесь и сил не жалейте. Нужно подготовить арену к шоу.

– Шоу? – с отвращением переспросил Грэм. – Женщину порвут на кусочки, а ты называешь это «шоу»? Ты в своем уме?

Стражник вытащил Грэма из багги, схватив за наручники.

Из облака пыли показалось второе транспортное средство побольше размером и с решеткой на окнах. Грэм подумал, что привезли Доктора, но когда машина проезжала через арочный вход, он заметил, что весь грузовик ходит ходуном.

– Что это? – спросил он.

Изнутри раздался глубокий гортанный рев. Фургон качался из стороны в сторону, как будто что-то бросалось внутри на стены. Что-то невероятно огромное.

– О, он проснулся, – пренебрежительно сказал Микадос.

– Успокоить его, ваша милость?

– Никак нет! Кто же захочет смотреть на спящего воина? На него надет контрольный ошейник?

– Да, ваша милость, конечно.

– Тогда воспользуйся им, чтобы его придержать и заковать в камере до прихода зрителей.

– Понял.

Существо в грузовике снова взвыло.

– Вытащите меня! Я не могу дышать! Выпустите! – Раздался удар кулака, и на кузове появилась вмятина.

– С ним будет бороться Доктор? – едва выговорил Грэм.

– О да, – ответил Микадос. – Это Тромос.

Грэму стало плохо. Он очень, очень надеялся, что у Доктора остался туз в рукаве.

Тромос оказался в два раза больше любого лобосца, который встречался Грэму. Он стоял, сгорбившись, и был такой огромный, что плечи его заграждали весь тоннель. Он вышел на солнечный свет, казалось, ослепленный. Тогда Грэм сумел его разглядеть: черная с проседью шерсть выглядела грязной и спутанной; густые брови нависали над почти красными глазами; по желтым клыкам прямо на тюремную робу капала слюна.

На шее Тромоса висел мощный металлический ошейник, мигающий красным светом. Грэм глянул вниз и увидел у стражника Макриса в руках пульт управления. Было бы славно, если бы получилось протянуть руку и его схватить…

– БОЙ! – дал команду объявитель, и прозвучал гудок.

Тромос зарычал и сжал когти. Брызжа слюной, он бросился по песку к Доктору, которая неподвижно застыла на месте.

Грэм вытер вспотевшие ладони о брюки. Почему она стоит? Ей нужно бежать в сторону!

– Доктор! – закричал он, хотя крик тут же потерялся среди шума толпы.

Может быть, это была просто игра воображения, но Грэму показалось, что Тромос замедлился, приблизившись к Доктору.

Он взревел, поднял лапу и полностью оголил зубы.

Доктор не двигалась с места.

Тромос с ревом закинул голову и, сорвав верхнюю часть робы, продемонстрировал крепкие, мохнатые мускулы.

Доктор стояла себе и даже не думала шевелиться.

– Ты девчонка! – выплюнул Тромос.

– Ага. Во всяком случае, теперь.

По тому, что каждое их слово разлеталось по всей арене, Грэм понял, что к прожекторам прикреплен микрофон, чтобы усилить крики и рыки.

– Почему ты не борешься? – Тромос замахнулся на нее.

Доктор молниеносно и безо всякого труда увернулась.

– Что ж! – начала Доктор, подняв палец. – Прежде чем начать бой, я хочу задать несколько вопросов. Надеюсь, вы сможете мне кое-что прояснить, мистер?..

– Я Тромос.

– Мистер Тромос. Приятно познакомиться! Я Доктор. Во-первых, я бы хотела попросить вас объяснить мне правила, потому что больше никто не потрудился. Как это типично, не правда ли?

Грэм поднял голову и посмотрел на очень растерянных зрителей.

– УБЕЙ ЕЕ! – закричал чванливый мужчина.

– ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ? – завопила женщина.

– Бойся меня… – Тромос замахнулся, с виду вроде бы слегка, и ударил Доктора тыльной стороной ладони. Этого оказалось достаточно, чтобы отшвырнуть ее на другую сторону арены.

Посреди облака пыли Доктор села и отряхнула песок с волос.

– Уф… – Она поднялась на ноги и направилась обратно к Тромосу. – Ясно. Значит, это первое правило? Бояться тебя, потому что ты большой и страшный? Правильно?

– Сражайся, девчонка.

– Попридержи лошадей, дай мне минутку. Куда спешить? Как я понимаю, зрители заплатили за билеты, так что пусть смотрят представление. Так. Вернемся к борьбе. Каковы правила? Настоящие правила, официальные. Или у вас тут бои без правил? Я как-то была на «Абсолютном бойцовском чемпионате», или, может, дело было на Пеладоне? – Она почесала затылок. – Забыла. Ну так вот там вообще правил не было! Кусаться, плеваться, что угодно! Нельзя же так, правильно я говорю?

Тромос оглянулся на Микадоса, столь же растерянный, как и зрители.

Ноздри Микадоса раздулись, и тот повернулся к Макрису.

– Стимулируй его.

Макрис повернул ручку на пульте управления. Тромос тотчас сжал воротник на шее и взвыл от боли. Раскинув руки, он хотел напасть, но Доктор грациозно увернулась.

– Разве это честно и законно, мистер Тромос? Они бьют вас электрическим током, чтобы спровоцировать на жестокую битву?

Тромос упал на одно колено.

– Бойся меня.

Доктор осмелилась сделать шаг ближе.

– Я не хочу с вами бороться, мистер Тромос. Мы ведь с вами не марионетки?

Тромос зарычал и снова бросился вперед.

– Тихо! Глупая девчонка!

Доктор протянула руку.

– СТОЙ!

Тромос в самом деле остановился.

– Подожди секунду. Правильно ли я понимаю, что это бой насмерть?

Тромос потянул за ошейник и ударил себя в грудь.

– Я. Должен. Тебя. Убить! – В отчаянии он топнул ногой по песку.

– Но что произойдет, когда я умру, мистер Тромос? – спокойно спросила Доктор. – Что с вами будет? Вы выйдете на свободу? – Она подошла ближе, встав прямо у него перед носом. – Когда в последний раз вы были свободны? Вы вообще хоть когда-нибудь были свободны?

До Грэма вдруг дошло, что у него кружится голова – так надолго он затаил дыхание и даже не заметил.

– УБЕЙ ЕЕ! УБЕЙ ЕЕ! УБЕЙ ЕЕ! УБЕЙ! – скандировала толпа, топая ногами.

Вовсе не Тромос был чудовищем на этой арене.

– Бей его, – прошипел Микадос капитану Макрису. – Я устал. Заканчивай этот фарс.

Тромос упал на колени, дергая за ошейник.

– Мне жаль, что они так с вами поступили, мистер Тромос, но я не буду с вами сражаться. Если хотите, убейте меня, однако это не положит конец боли. И не подарит вам свободу.

Тромос посмотрел на нее.

– Мне больно, – прошептал он.

Доктор уверенно потянулась к Тромосу и почесала его за ушами.

– Мистер Тромос, – обратилась к нему она, и вся публика ахнула, – вам нужен… хм, пожалуй, ветеринар.

Неожиданно красный свет на ошейнике Тромоса со щелчком переключился на зеленый.

– Что это? – спросила Доктор, нахмурившись. – Это не я…

Тромос удивленно поднялся на ноги.

– Мистер Тромос?

– Боль прошла.

– Это… хорошо… – осторожно ответила Доктор.

Тромос зарычал, и губы его изогнулись в улыбке. Но вместо того чтобы сокрушить Доктора, он медленно повернулся к сектору, где сидел Грэм. Ой-ой.

– Священник. – Тромос кинулся в их сторону, переходя на быстрый бег.

– Тромос, остановись! – закричала Доктор, пытаясь догнать его. – Я помогу тебе!

– Это твоих рук дело… – Тромос ударил себя в грудь громадными кулаками. – Священник…

– Оглушить его! Вырубайте его! – Микадос отступил назад.

– Ошейник не работает! – Макрис бил кулаком по кнопке управления, но пульт не работал.

– Охрана! Открыть огонь! Стреляйте на поражение! – скомандовал Микадос.

Но было уже поздно. Один мощный прыжок – и Тромос оказался среди зрителей. Казалось, время замедлилось в миг, когда этот мутант ринулся на них.

Люди с криками бросились вон, падая и перегораживая проходы. Началась давка, и бежать, казалось, было некуда.

С помощью страшных когтей Тромос забрался в VIP-сектор, где Микадос схватил Грэма и выставил перед собой как живой щит.

– Эй! – закричал Грэм. – Ты что делаешь?

Они принялись бороться и оба рухнули на пол.

– Ты превратил Тромоса в зверя… – Громила встал над ними, хватая стулья и швыряя на арену. Слюна капала прямо на лицо Грэма, и все, что он мог предпринять – прикрыться закованными в наручники руками. – И теперь я свободен…

Грэм зажмурился и ждал, когда Тромос бросит его в толпу как тряпичную куклу.

Но вместо этого раздался грохот, и весь стадион сотрясся. Что на этот раз?

В ушах Грэма стоял звон, арена наполнилась криками. Открыв глаза, он увидел над собой густой серый дым. Грэм стал задыхаться от нехватки воздуха; глаза его начали слезиться.

Он услышал выстрелы, и через долю секунды Тромос взревел. Кровь брызнула прямо Грэму в лицо – Макрис открыл огонь. Тромос схватился за левое плечо правой лапой и отпрыгнул обратно на арену.

Оттолкнув Грэма, Микадос вскочил на ноги.

– Охрана! Что происходит?

Смущенный молодой стражник протолкнулся сквозь толпу, которая все еще роилась у выходов.

– Повстанцы! Повстанцы напали!

Повстанцы? Но они ведь погребены под обвалом! Грэм вскочил на ноги, чтобы рассмотреть получше. Он пытался разглядеть хоть что-то сквозь едкий дым, который, казалось, шел из канализации. Райан. Скорее всего, это Райан. И, может быть, Яс? Внезапно Грэм почувствовал, как что-то затеплилось у него в душе. Это была надежда.

В Храме один из монахов аккуратно наклеил Грэму на голову пластырь – он упал во время давки, и теперь возле его левого глаза красовался глубокий порез.

– Ваша милость, – обратился лекарь к Микадосу, – позвольте вас осмотреть.

– Я в полном порядке! – огрызнулся Микадос, хотя Грэм видел, что он хромает, ведь упали-то они вместе.

– Так лучше? – спросил молодой монах.

Грэм потрогал голову.

– Да, отлично. Спасибо, приятель.

Молодой монах удалился, когда в небольшую медчасть зашел отец Орнид. Комната представляла собой скромных размеров палату с шестью кроватями, симметрично расположенными по обе стороны. Здесь пахло спиртом и антисептиком.

Очередное землетрясение обрушилась на храм, отчего банки с зельями и мазями загрохотали на полках.

Орнид прислонился к дверному проему, но Микадос накинулся на него, как стервятник:

– Доложите, что там происходит!

– Мэр Белен созывает собрание. Он привел на арену свою маленькую дочку и теперь очень недоволен. Крайне недоволен, я бы сказал.

За дверью Грэм услышал голоса, за которыми последовал хлопок двери и тяжелые шаги.

– В чем дело? Что на самом деле происходит?

– Первосвященник Микадос. – Орнид поднялся. – Люди говорят, что Великий Доктор серчает на нас. Карает нас за то, как мы обошлись с гостями. – Он указал на Грэма. – Некоторые семьи пакуют чемоданы и бегут из Старого города к побережью или в горы.

– Это безумие! Истерия! – прошипел Микадос.

– Разве? Глаза не могут найти повстанцев, женщину и Расмина. Да и монстр Тромос до сих пор на свободе! Это настоящий хаос! Сама земля ожила у нас под ногами! Ходит молва…

– Какая молва, отец Орнид? Выкладывайте!

Орнид смертельно побледнел.

– Что пророчество сбывается.

Микадос повернулся к Грэму и схватил его за подбородок костлявыми пальцами.

– Значит, вот кто ты такой? Знамение грядущего апокалипсиса?

Грэм покачал головой.

– Нет, приятель. Всего лишь отставной водитель автобуса.

Микадос ослабил хватку.

– Мне всегда было интересно, как будет выглядеть конец света, но я никак не представлял, что все пройдет настолько… мирно. Хотя, волки так и проникают в дом… Прячутся в овечьей шкуре.

– Это не конец, Микадос, – нервно отрезал Грэм. У Доктора и Грейс речи всегда выходили лучше. – Всякий конец может стать новым началом, нужно только этого захотеть.

– Да, так и написано в книге, – подтвердил Микадос, глядя в окна на Старый город. – Солнце озарит мирскую эру, и духовный рассвет будет царствовать вечно.

– И что это значит? – полюбопытствовал Грэм. Он уже сожалел, что прогуливал воскресную школу, чтобы отправиться порыбачить.

Земля снова затряслась, на этот раз сильнее. Несколько бутылок соскользнули с полок и разбились о твердый пол.

– Я должен молиться! – объявил Микадос. – Я буду в часовне. – Он посмотрел на стражника. – Не выпускай его отсюда.

Когда Микадос и Орнид ушли, Грэм решил, что пришло время наконец прочитать Книгу Истин и посмотреть, есть ли в ней хоть крупица правды. И, что даже важнее – подробности о том, как именно должен наступить этот предполагаемый конец света и что должно произойти.

Доктор, Яс, Джая и Темпика молча и почтительно несли тело Марии по тоннелям и пещерам. Темпика использовал устройство слежения, которое, как он объяснил, приводило его к повстанцам, чтобы передавать информацию Джае.

Когда они вернулись в главный лагерь повстанцев, несколько человек бросились к ним на помощь.

– Что случилось? – спросила Дайна. – Мне так жаль… Я тотчас отправилась обратно сюда, когда на арене начался хаос.

– Мама, – печально ответила Джая.

– Мария! Нет! – вскрикнул один из повстанцев, прикрыв рукой рот.

Они бережно положили тело на одну из лагерных коек. Весть разлетелась по лагерю, и вокруг быстро собралась толпа. Повстанцы обнимались и пытались утешить Джаю. Вся эта скорбь вновь ножом прошлась по сердцу Яс. Марию здесь очень любили, и всем ее будет не хватать.

Доктор выскользнула из объятий и отвела Дайну в сторону.

– Где Прай?

– Не знаю. – Лобоска покачала головой. – Он ворвался сюда, не сказав ни слова, и ушел вслед за экскавационной группой.

– Второй вопрос. Тромос схватил нашего друга. Можешь отследить его ошейник?

Она покачала головой.

– Я потеряла сигнал еще на арене. Где бы он ни был, ошейник неисправен.

– Ладно, поняла. Спасибо и на том.

– Доктор, – сказала Яс, уводя ее в сторону от скорбящих. – Экскавационная группа работает под склоном холма в Старом городе. Прай вздумал разрушить храм. Буквально.

– Не лучшая мысль.

– Думаешь? – с сарказмом спросила Яс.

Темпика завершил обход. Он выглядел растерянным и нервно заговорил:

– Доктор, Яс, я не могу найти взрывчатку. Прай… Должно быть, он забрал ее. У нас оставалось мало огневой силы, но…

– Этого хватит? – перебила Яс.

Темпика покачал головой.

– Честно говоря, не знаю.

Яс догадалась, что Прай надумал сделать свое дело поскорее.

Доктор отправилась в самый широкий из тоннелей.

– Сюда? – крикнула она.

– Доктор! – Яс бросилась за ней. – Разве не нужно… не знаю… сначала обдумать план действий?

– Это и есть план! Побежим по этому тоннелю к убитому горем лидеру повстанцев и заставим его признать свою ошибку! Легко!

Яс схватила Доктора за руку.

– Прай опасен. А сейчас он опаснее, чем когда-либо прежде.

– Нет. – Доктор указала в сторону Джаи. – Вовсе нет. Ему просто нужно кое о чем напомнить, вот и все.

Земля снова задрожала.

– Все в порядке, – проговорила Яс. – Здесь иногда трясет.

Вот только на этот раз землетрясение не прекратилось. На головы им посыпались сажа и пыль. Вся пещера, казалось, вздыбилась, да так сильно, что Яс не устояла на ногах. Они вместе с Доктором рухнули прямо друг на друга.

– Что-то я сомневаюсь, что все хорошо.

– Возможно, ты права, – неуверенно согласилась Ясмин.

Держась за стену пещеры, Доктор направилась обратно.

– Все в укрытие!

Сверху откололся огромный сталактит и с грохотом разбился о землю. Повстанцы с криками разбежались в разные стороны, а Темпика потащил Джаю к тоннелю.

– Подожди! – закричала Джая. – А мама?!

– Мы вернемся за ней! Нужно прятаться, Джая!

– Бегите! – завопила Доктор, перекрикивая рев земли. – Зал сейчас обрушится! Уходите! Быстро!

Повстанцы похватали что могли, но времени на сборы не оставалось. Опорные балки стали гнуться и ломаться под весом обрушившихся стен. Огромные валуны попадали вниз, поднимая с земли густую пыль.

– Доктор! – воскликнула Яс. – ТАРДИС…

– Поздно. Мы погибнем. Торопись!

Закрыв рот и нос рукавом, Яс побежала вслед за Доктором. Оглянувшись, она увидела, как среди пыли и щебня мелькнула синева. ТАРДИС оказалась погребена под обвалом.

Грэм поднялся с пола палаты.

– С тобой все в порядке? – спросил он стражника, который, казалось, ударился головой о шкафчик с лекарствами.

– Вроде бы да. – Охранник потер затылок.

– Ты слышал грохот? – спросил Грэм. – Что это было? Как будто взрыв.

– Стража! – раздался снаружи крик. – Стража!

Юноша казался взволнованным и не знал, что делать.

– Хм… Подожди здесь, – велел он Грэму и отправился на шум.

Грэм досчитал до десяти и попытался дернуть дверную ручку. Было не заперто. Приоткрыв дверь, он выглянул и увидел стражников и монахов, которые из-за чего-то суетились. По-видимому, они указывали вниз, на часовню. Тот грохот… Грэм задумался, уж не тот ли жуткий витраж с его изображением мог разбиться.

Сейчас или никогда. Грэм проскользнул сквозь щель и прижался к стене, стараясь двигаться как можно незаметнее. Пока стражники бежали к часовне, Грэм мчался к читальному залу Микадоса в поисках ответов.

Доктор замерла, как будто хотела сказать что-то, что вертелось на языке.

– Что? – спросила Яс.

– Все закончилось бы катастрофой, но не закончится. Потому что мы их остановим.

– Но как?

– Я забыла кое-что важное: люди не дураки. Считать так было ошибкой Повелителей времени, и именно из-за этой ошибки я никогда с ними не ладила. Яс! Иногда можно решить, будто люди – просто стадо овец, которые бездумно ходят за пастухом, но люди Старого города – не овцы и не дураки.

О, Яс просто обожала, когда Доктор начинала говорить метафорами.

– Отлично… и?..

– Нужно добраться до храма, тут свит. Не знаю, что это значит, но звучит отлично.

– Toute suite[3]. Это французский.

– О, прекрасно, я обожаю французские пирожные. – Доктор подошла к Глазу. – Сестра Лалла, вы можете проложить безопасный путь до шахт?

– Да.

– Замечательно. – Она повернулась к Яс. – Мне понадобится твоя помощь, но это может быть опасно.

– Не проблема.

– Возьми устройство отслеживания Темпики и найди Прая. Как думаешь, у тебя получится отговорить его от уничтожения храма?

– Он мне нравится. Думаю, это взаимно. Могу попробовать.

– Нет, – вмешалась Джая. – Он мой отец. Идти нужно мне.

– В любой другой день я бы согласилась, но ты мне нужна, – возразила Доктор.

– Я?

– Ты и Темпика. И ты, Дайна. Я все объясню, обещаю, но нужно скорее добраться до храма.

Джая сомневалась, но все-таки кивнула.

– Держи. – Темпика передал Яс устройство слежения. – Он вычисляет расстояние до экскаватора.

Яс посмотрела на дисплей. Все выглядело довольно понятно.

– Будь осторожна. Если тебе покажется, что в тоннеле небезопасно, то…

– Уносить ноги.

– Уноси ноги, если жизнь дорога. Или беги к ТАРДИС и выкапывай ее. Попадешь внутрь – и ты в безопасности. – Доктор достала звуковую отвертку и активировала до гудка. – Связь налажена. Я смогу найти ТАРДИС несмотря ни на что.

Яс кивнула.

– Справлюсь.

– Справишься. – Доктор озарила Яс улыбкой и направилась в противоположную сторону. – Ну же, команда! Нехорошо опаздывать на службу! Веди нас, жутковатый летающий глаз!

В храме Тордоса никогда не бывало так людно. Все свободные места, скамейки, проходы и арки были заняты мужчинами, женщинами, детьми и даже слугами-лобосцами. Микадос было неуютно из-за присутствия в часовне женщин и собак, но такие необычные времена требовали особых мер.

Микадос, одетый в лучшие церемониальные одежды, стоял за золотой кафедрой. Вокруг слышался взволнованный ропот. Первосвященник поднял руку.

– Тише, преданные дети мои, сейчас я все объясню.

В храме воцарилась тишина.

– Спасибо вам, что явились в храм среди ночи.

Холодный ночной ветер задувал в зияющую дыру в окне, прибивая к лицу Микадоса его тонкие волосы.

– Ваша милость, – обратилась к нему матушка Капинелла, самая старшая женщина в храме. Ее морщинистое лицо выглядывало из-под белого капюшона. – Что происходит с Лобосом? Мы в безопасности?

– Успокойся, женщина. – Микадос оглядел часовню. – Сегодня вечером в этом храме меня посетил Великий Доктор.

Аудитория ахнула.

– И нет, это были вовсе не шарлатаны, выдающие себя за небесных существ. Меня благословил невидимый дух Великого Доктора. Я просил дать мне знак, и Он ответил мне.

Его откровение вызвало очередное волнение.

– Прошу вас, соблюдайте тишину! Нам многое предстоит сделать до рассвета. Как вам известно, Книга Истин предельно ясна. В ней отчетливо сказано, что Великий Доктор вернется на Лобос перед концом света. Те, кто следовал благословенным учениям, обретет вечную жизнь в царстве Тордоса.

Для верующих в его словах не было ничего нового. Это первый урок, которому учат детей. Если ты хороший и ведешь себя в соответствии с Книгой Истин, то будешь жить вечно.

– Дети мои. Лобос пережил чуму, войну и терроризм. Но теперь сама земля разлагается. Земля, на которой мы стоим, прогнила и рушится под ногами. – Микадос вздохнул. – Настали последние дни Лобоса.

Люди в толпе резко втянули воздух.

– Не бойтесь! Не бойтесь, дети мои. Мы всегда знали, что этот день наступит. Если ваша вера чиста, то и сердцу нечего бояться. Мы знали, что настоящий рай находится далеко за пределами мирской жизни – в царстве Тордоса. Дети, вместе мы совершим путешествие в пространстве и времени! – Микадос указал на брата Глезоса, который внес церемониальное вино в богато украшенном золотом графине.

Церковные колокола пробили полночь. Настал день Великого Доктора.

– Да, дети. Сегодняшняя служба станет последней. В последний раз мы вкусим святое вино. – Он налил вино в рубиновый кубок. – Верные лобосцы, рабы наши, добро пожаловать в загробную жизнь. В этот святой день мы раз и навсегда попрощаемся с Лобосом. Настал день Великого Доктора и…

– А теперь мой выход? – раздался голос. – В центре трансепта один из братьев в капюшоне вышел вперед. С грацией фокусника он сбросил с себя мантию.

Это была она. Богохульница.

– Всем привет! – поздоровалась женщина. – Думаю, пришло время и мне сказать свое слово.

Доктор держала рукопись над головой, не подпуская к ней священника.

– О, Микки, вам еще столетия назад стоило уничтожить эти улики. Хотя, полагаю, в том, чтобы хранить секреты, есть нечто очень заманчивое. Лобос, у меня в руках отчет о мирном договоре, который я помогла составить шестьсот лет назад. Договор о мире и разделении власти между людьми и лобосцами. Право правления принадлежало обеим сторонам.

Люди в церкви гневно зароптали.

– Хватит! – отрезала Доктор. – Если вы думаете, что обладаете генетическим превосходством, то ошибаетесь. Шестьсот лет назад вы боролись за существование. Люди выжили только благодаря гостеприимству лобосцев. Все остальное – ложь. Теперь вы знаете правду. Что будете с ней делать?

Снаружи храма лобосцы не верили своим ушам. Слухи… сказки… неужели все это правда? Лобосцы не были рождены рабами?

Грэм увидел, как один из монахов вышел из толпы и снял капюшон. Отец Орнид.

– Микадос? Это правда?

Значит, только первосвященник имел доступ к древним документам; к правде.

– Чушь! – огрызнулся Микадос. – Зачем ворошить прошлое?! Все мы видели, что произошло, когда люди и лобосцы свободно скрещивались друг с другом. Чума, которая уничтожила всю планету!

– Конечно, удобная ложь, ведь правда? – Доктор не давала Микадосу выхватить из ее рук бумаги. – Но вот что забавно. Я исследовала неочищенную воду и нашла в ней бактерию под названием F. tisseralos. Довольно безвредная в небольшом количестве, однако порой мутировавшие штаммы могут вызывать крайне серьезные проблемы с животом.

Присутствующие явно растерялись.

– Хочешь сказать, они заработали пищевое отравление? – удивился Грэм. – Или, вернее, водой отравились?

– Да. И все это вылилось в серьезную вспышку. Скорее всего, бактерии попали в систему водоснабжения. Вот что это было, а вовсе не кара божья. А всего лишь обычная болезнь.

Микадос шагнул вперед и обратился к храму:

– Нет! Грех всему виной! Греховное смешение человека и лобосцев вызвало чуму!

– Что за чушь! – возмутилась Доктор. – Если это так, как вы объясните существование Джаи? – Доктор поманила ее к себе.

Джая скинула с себя накидку и поспешила на платформу.

«Женщина и человеко-лобосец женского пола в храме! Большой день для Лобоса», – подумал Грэм.

– Джая, как у тебя дела?

– Я в порядке.

– Ты лучше, чем в порядке. Ты прекрасна. – Доктор взяла ее красивое лицо в ладони и повернулась к аудитории. – Мать Джаи – человек; отец – лобосец. А помолвлена она с монахом.

Толпа оцепенела от ужаса, и тогда Темпика побежал к Джае.

– С бывшим монахом, – поправил он. – Я не хочу быть частью этой лжи.

– Послушайте! – воскликнула Доктор. – Даже не слушайте, а посмотрите!

Джая взяла Темпику за руку.

Храм наконец смолк.

– Посмотрите. Посмотрите, как они берегут свою любовь. – Доктор улыбнулась. – Смотрите в будущее. Да, прошлое всегда нужно помнить, но при этом следует оставлять его там, где ему место.

Тромос бросился к алтарю.

– Доктор?.. – промямлил Грэм, пятясь назад.

– Помолись, Грэм.

Доктор бросилась через алтарь к Микадосу со спины и обхватила его руками за грудь.

– Отойди от меня! Что ты себе позволяешь?!

– Спасаю тебе жизнь!

Доктор подняла звуковую отвертку, и тотчас раздался пронзительный звон, сопровождающийся зеленым свечением. Тромос был уже всего в нескольких метрах от них. Он кинулся на алтарь. Доктор зажмурилась и…

Грэм услышал знакомый жужжащий звук. Вспыхнуло голубое свечение, и вокруг Доктора и Микадоса возникло нечто кубоподобное. Мигая фонариком, оно становилось все материальнее и плотнее, и вот уже несколько мгновений спустя там, где только что были Доктор с Микадосом, стояла ТАРДИС.

Тромос остановился перед синей будкой и вытаращил глаза.

Грэм взглянул на толпу: они разинули рты и даже не моргали.

Наконец Райан догнал Тромоса.

– Что ты делаешь? Прекрати!

Несколько стражников направили на Тромоса оружие.

– Он успокоился! – уверял их Райан. – Ты ведь успокоился?

Тромос зарычал и сжал кулаки.

– Быстро возьми себя в руки, иначе они убьют тебя!

Тромос заревел Райану в лицо. Ну и запах…

– Ты свободен, Тромос. Не нужно все портить.

Тромос в отчаянии колотил по корпусу ТАРДИС, но Райан чувствовал, что он остывает.

– Успокойся. – Райан похлопал его по спине. – Молодец, хороший парень.

– Это чудо! – воскликнул один из монахов, упав на колени перед ТАРДИС. – Великий Доктор вернулся к нам!

Дверь со скрипом открылась, и из будки появилась Доктор.

– Нет, это вовсе не чудо, – заявила она, поднимая монаха на ноги.

Вслед за Доктором из дверей вышел потрясенный Микадос.

– А теперь слушайте, – продолжила Доктор. – Давайте кое-что проясним раз и навсегда… Кто-нибудь записывает? Я не бог. Я Доктор, и я здесь, чтобы помочь. Понятно? Поднимайтесь с колен!

Стражники и монахи неохотно выполнили просьбу.

Доктор подошла к кафедре, а Райан и Грэм последовали за ней.

– С этого дня вы можете поклоняться своим богам, но лобосцы станут свободны и равны с вами в правах. – Она заговорила тише и очень серьезно. – А если вы не выполните мое наставление, то очень пожалеете, что я не оказалась Великим Доктором. Потому что тогда я вернусь опять и действительно вас накажу.

Некоторые из толпы побледнели от страха.

Доктор вновь повернулась к Грэму и Райану и наклонилась поближе к ним, чтобы прошептать:

– Ну как? Грозно получилось? Думаешь, они пойдут на примирение?

– Да, зуб даю, – ответил Райан.

– Вот и замечательно. А то я думала, что вышло не очень правдоподобно.

Разговор прервал звук кубка, с лязгом упавшего на мраморный пол. Пустой кубок покатился по ступеням, а Микадос схватился за горло.

– Микки! – Доктор спрыгнула с кафедры. – Зачем? Зачем ты это сделал?

Микадос смотрел на Доктора с неистовой ненавистью в глазах.

– Я в таком мире жить не стану.

Жалость на лице Доктора сменилась усталым смирением.

– Что ж, выбор твой. Но мир меняется к лучшему, Микадос. Есть одна истина, в которой я уверена: все в мире меняется, ничто не остается прежним.

Задыхаясь, Микадос рухнул на колени. Совсем скоро тело его окостенело и упало набок, как поваленное дерево.

– Нет!

Доктор опустилась на колени рядом с Микадосом и проверила его пульс. Затем закрыла ему веки, качая головой.

– Что за бессмысленная смерть…

– Джая! – раздался голос, нарушив тяжелое молчание.

Грэм увидел высокого лобосца в грязном комбинезоне, который стоял на месте сорванной с петель двери. Рядом с ним появилась Яс. О, как запело сердце Грэма! Ясмин была цела и невредима! Ей бы ванну принять, правда, но в остальном все было хорошо.

Оба кинулись к ним по проходу, и лобосец заключил Джаю в крепкие объятия.

– Отец, я люблю тебя!

– Прости меня, – пробормотал Прай.

«Что-то я пропустил», – подумал Грэм.

– Иди сюда, – позвала Доктор и крепко обняла Яс. – Ты это сделала! Я так и знала, что ты справишься!

Доктор поманила к себе Грэма и Райана.

– Давайте, всем срочно обниматься!

Грэм и Райан обняли девушек.

– Секундочку, Док! У этой чертовой будки есть пульт управления? С каких пор?

Доктор пожала плечами.

– Если бы ТАРДИС работала исправно, мы бы всегда пользовались пультом. Я пыталась наладить функцию еще с тех пор, как ТАРДИС у меня появилась. Срабатывает нечасто, но я поняла, что мы стоим прямо над ее крышей. Поэтому ТАРДИС оказалась в пределах зоны действия сигнала, а я как раз недавно подключалась к ней, поэтому решила, что попробовать стоит. Не могу поверить, что это сработало…

– А каков же был план «Б»? – спросил Райан.

Доктор улыбнулась.

– Не было такого плана. – Она похлопала ТАРДИС. – Но я верила в старушку. Что мы с вами сегодня уяснили? Иногда немного веры – это все, что нужно.

– Итак, на этот раз никто ничего не забыл? – Яс бросила на Райана острый взгляд.

– Мы еще не ушли, – подметила Доктор. – На этот раз мы не оставим ничего, что можно было бы истолковать превратно.

На вершине храма располагался огромный зал совещаний с внушительным каменным столом, вокруг которого собралось будущее Лобоса вместе с Доктором и ее друзьями.

– Микадос мертв, – тихо объявила Доктор. – Но не он один в ответе за рабство лобосцев. Храм был его соучастником.

Представителем Храма выступал отец Орнид.

– Я начну разбирательство и выясню, кто знал правду о мирном соглашении.

– Этого недостаточно, – вмешался Прай.

Рядом с ним сидел тихий Тромос. Спустя трое суток после дня Великого Доктора он все еще отходил от всех химикатов, которыми его накачали в тюрьме. Он потел и дрожал, но Доктор обещала, что Тромосу станет лучше.

– Будет нелегко, – продолжала Доктор. – Не все люди захотят отказываться от слуг. Им всю жизнь твердили, что только так и нужно жить, поэтому вам еще предстоит их переубедить.

– Мы прибегнем к силе храма, – решительно заявил Орнид. – Эта большая синяя будка станет символом мира, надежды и единства.

Наконец заговорил Бемус Белен:

– Мы и другие мэры Лобоса продолжим сотрудничество с Храмом, чтобы вступить в новый век. Но я также настаиваю на расследовании, чтобы выяснить, не скрывал ли Храм от нас еще что-нибудь.

Орнид кивнул.

– Мы будем сотрудничать в полной мере.

– Что ж, меня все устраивает, – поддержала идею Доктор. – Если уж оставлять после себя наследие, то пусть оно будет таким.

Прай прочистил горло.

– Я велел своему народу укреплять старую шахту. К счастью, ущерб еще можно исправить.

– Кто будет во главе? Храм или мэр? – спросила Яс.

– Нужен кто-то, кто сможет приглядывать за обоими. Может, Темпика и Джая? – предложила Доктор. – Темпика из храма, Джая – дочь главаря сопротивления. Какая идеальная симметрия! Как думаете?

Молодая пара взялась за руки.

– Конечно, – согласился Темпика. – С Джаей я готов на все.

– Иногда ты такой сентиментальный, – улыбнулась Джая. – Я согласна. Мама точно бы этого хотела.

– Да, – согласился Прай.

Целый батальон Глаз парил по краям комнаты, наблюдая за происходящим.

– В таком случае осталось сделать лишь одно, – продолжила Доктор. – В присутствии всего Лобоса подпишете ли вы указ о прекращении огня? Новый мирный договор, который станет свидетельством для ваших потомков?

Как коренной житель Лобоса Прай подписал соглашение первым. Представляя людей-колонистов, бумагу подписал отец Орнид.

Доктор посмотрела на Грэма, и они обменялись улыбками.

– Но на этот раз, – сказал Грэм, – рассказывайте историю правильно.

Шестьсот лет спустя…

Frankie says relax (с англ.: Фрэнки говорит «расслабься»). Отсылка к песне «Relax» (Расслабься) группы Frankie goes to Hollywood (Фрэнки едет в Голливуд).

Мариачи – один из самых распространенных жанров мексиканской народной музыки.

Toute suite – сейчас же (фр.).