Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Серия «Любовный роман»

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

English Lord on Her Doorstep

© 2018 by Marion Lennox

«Под покровом светлых чувств»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Брин Томас Морган, двенадцатый барон Карлайл, пэр Англии, полагал, что эта отвратительная неделя уже не может стать хуже. Оказалось, он ошибался.

Усталый, исполненный ужаса и отвращения к самому себе, он искал под дождем, в темноте, собаку, которую только что случайно сбил.

В голове уже выстраивались дальнейшие планы. Если собака погибла, придется отвезти ее труп в местный полицейский участок и объяснить, что наехал на пса на крутом повороте. А дальше пусть полиция действует сама.

Через три часа Брин должен был вылететь обратно в Лондон, а до аэропорта предстояло добираться еще пару часов. Но все же этого времени вполне достаточно, чтобы разобраться с мертвой собакой и успеть на свой рейс.

Однако, когда Брин наконец нашел несчастное животное, отброшенное на обочину, собака была жива. Несмотря на то что ее сбил итальянский супермощный спорткар.

Двадцать лет назад Брин, будучи еще совсем мальчишкой, учился водить джип по обширным угодьям поместья Баллистоун-Холл. Отец тогда посоветовал ему ни в коем случае не пытаться объехать выскочившее на дорогу животное: «Иначе ты потеряешь управление машиной, — объяснил он. — Животные обычно могут оценивать расстояние до автомобиля и его скорость. А если ты начнешь маневрировать, то, скорее всего, не избежишь столкновения, но при этом можешь погибнуть и сам».

Однако на этот раз перед машиной Брина выскочил не теленок, отбившийся от стада, и не испуганный, но проворный олень. На его пути, прямо посреди проселочной дороги, ковыляла, свесив голову, грязно-белая дворняжка средних размеров.

Разумеется, Брин, презрев совет отца, попытался ее объехать, но дорога была узкой и мокрой от дождя. Не хватило ни места, ни времени, чтобы уйти от столкновения. И вот теперь собака лежала на траве на обочине дороги. Ее задняя лапа была окровавлена, карие глаза наполнены болью и страданием. Брин наклонился и заглянул в них. Они словно молили: «Прикончи меня, чтобы я не мучилась».

— Может, сначала попробуем тебя вылечить? — мягко сказал Брин.

Он любил собак. Скучал по своим псам, оставшимся в Англии, о которых в настоящее время заботились его мать и работники поместья. А эта собака выглядела так, словно с ней плохо обращались.

Что же делать?

Надо успеть улететь из Австралии, потому что из-за приближающейся бури на пару дней может прерваться воздушное сообщение. В Лондоне Брина уже ждала целая куча адвокатов. Ему необходимо разобраться с проблемами и вернуться в Баллистоун-Холл, к выращиванию скота, к работе, которая стала смыслом его жизни. А также ему предстояло наконец принять наследный титул, который он ненавидел…

Но перед ним на дороге лежала истекающая кровью собака. До ближайшего города было минут двадцать езды, и уже минуло восемь часов вечера. Собака смотрела на Брина так, будто ожидала, что он ударит ее топором.

— Все в порядке, — ласково сказал Брин, почесав ее за испачканным грязью ухом и пытаясь придумать, как поступить.

Он находился в сельской местности к западу от Мельбурна. Там, где есть фермы, всегда найдется ветеринар. Можно позвонить ему заранее, предупредить, что сейчас привезет сбитое животное, оплатить все расходы по лечению и поиску владельца этой бедняги.

Но сначала нужно положить собаку в машину. Дождь усилился, вдали уже слышались раскаты грома.

Кровь из раны текла не очень сильно, но все равно нужно было сделать перевязку. Вот только чем забинтовать рану? Брин путешествовал налегке. Он прибыл в Австралию из-за серьезных проблем с родным дядей и собирался проследить, чтобы его собственные интересы не были затронуты.

Агентство по взысканию долгов должно было забрать этот спорткар завтра на парковке аэропорта. Не хватало только, чтобы машину обнаружили залитой кровью. Это бы еще больше усложнило жизнь его непутевого дядюшки.

Брин снял с себя куртку и подсунул ее под собаку, чтобы можно было ее нести. Затем вернулся к машине и достал запасную рубашку, собираясь перевязать ею кровоточащую рану.

— Ладно, псина, надеюсь, у тебя повреждена только лапа, — произнес он, вернувшись. — Я позвоню, и ветеринар нас встретит. Обеспечу тебе тепло и безопасность, прежде чем разыграется буря. Но чтобы успеть на самолет, мне придется гнать с превышением скорости.

Первый натиск бури остался позади. Ветер, гром и молния стихли. Брин удобно устроился в приличной кровати, в сто раз лучше того твердого ложа, на котором он спал последние несколько дней в мотеле.

Карлсбрук был небольшим городком всего с одним пабом и единственным магазином. Он вовсе не походил на курортные города, где привык жить дядюшка Томас. Но Брин прекрасно понимал, почему тот решил обстряпывать свои делишки именно здесь. В этих местах, отрезанных от остального мира, люди, в основном немолодые, проживают на небольших фермах, разводя скот, и тут есть проблемы с подключением к Интернету. Такое население идеально подходит для мерзких афер Томаса.

Но сегодня вечером Брин почти не думал о своем дяде. Он лежал на старинной кровати с балдахином в спальне на втором этаже. Ветер стонал за стенами старого дома, деревья скрипели за окном. Что-то было в этом доме, в этих собаках, в этой женщине такое, что до странности напоминало Брину его родной дом, расположенный далеко, в Баллистоун-Холле, на границе с Уэльсом. Это великолепное место для жизни, но там Брину никогда не спалось хорошо. А здесь, в этой спальне с невзрачной мебелью, он почти мгновенно погрузился в крепкий сон и проснулся только оттого, что буря снова разбушевалась.

Она налетела с такой силой, что весь дом содрогнулся от первого раската грома — небывало громкого и продолжительного. Вспыхнувшая молния осветила всю комнату жутким светом.

Следующий раскат грома был еще громче, еще сильнее, и через две секунды одна из собак вскочила на кровать Брина. Вскоре к ней присоединились пять других псов.

Брин предполагал, что они спят с Чарли, но горе-охранники явно покинули свою хозяйку, как крысы тонущий корабль.

Первый из этих псов, Стретч, похожий на таксу, но с вьющейся бородой, выдающей изъян в его родословной, бросился на кровать и, прежде чем Брин успел его остановить, забрался под одеяло. Остальные пять собак собрались было последовать примеру Стретча, но Брин уже был готов к такому повороту событий и подтянул одеяло к шее.

Затем он кинул взгляд на дверь и в свете очередной молнии увидел Чарли, стоящую на пороге босиком, в полинялой кружевной ночнушке, с растрепанными, словно от беспокойного сна, волосами. В руках она держала лампу и Флосси.

С расширенными от страха глазами Чарли прошептала:

— Собаки бросили меня. Они испугались молнии.

— И вы тоже ее боитесь?

— Если она ударит в дом…

— Вы видели, какие высокие деревья растут рядом? В первую очередь молния ударит в них.

Наверное, зря он это сказал, потому что лицо Чарли побледнело еще сильнее.

— Молния ударит в дерево, а оно упадет на дом.

— Только не с этой стороны, — заверил Брин.

Окна его спальни выходили на задний двор, а эвкалипты росли в основном у парадного входа.

— Моя спальня выходит окнами на другую сторону.

Чарли стояла с испуганным лицом, держа в руках собаку.

— Знаете что, — благородным тоном заявил Брин, — давайте вы ляжете здесь, а я — в вашей комнате!

— Н-нет…

— Чарли…

— Я не люблю грозу, — прошептала она.

Этого было достаточно, чтобы Брин, расслышав ужас в ее голосе, отшвырнул одеяло, оттолкнул собак и направился к двери. Стоило ему подойти к Чарли, как он сразу понял, что она очень испугана, как и Флосси на ее руках. Теперь стало ясно, почему собаки бросили Чарли. Им нужен был вожак, которого не страшила бы гроза. На лице Чарли было написано, что она искала того же.

Значит, им требуется вожак стаи? Брин шагнул вперед и крепко обнял Чарли.

Флосси обмякла, зажатая между их телами, словно в сэндвиче. На Брине были надеты только трусы, потому что его пижама лежала сейчас где-то там, под горящим эвкалиптом. Почувствовав грубую шерсть Флосси на своей голой коже, Брин ощутил, что собаку бьет дрожь. И Чарли тоже.

Он обхватил ее за талию. Чарли положила голову ему на плечо, словно хотела быть как можно ближе к Брину. Он уперся подбородком в ее макушку, и ощущение, что вернулся домой, усилилось.

Волосы Чарли были такими густыми, такими мягкими, и от них так великолепно пахло чем-то цитрусовым! Нет. Эта женщина была великолепной вся, с головы до пят!

В его объятиях она успокоилась. Брин чувствовал, что Чарли хочет, чтобы он продолжал ее обнимать, хочет быть как можно ближе к нему. Но лишь по единственной причине — потому что она напугана. Ей страшно, и он ее утешает.

Но эта женщина и в самом деле великолепная!

Снова это слово — «великолепная»! Оно словно само просочилось в его мозг, и что-то внутри его изменилось.

Еще один раскат грома сотряс дом, и Брин почувствовал, как Чарли вздрогнула. Женщина и собака прижались бы к нему еще крепче, будь это возможно.

Со стороны кровати раздалось шесть громких собачьих воплей.

Что должен делать мужчина в такой ситуации?

— Пойдемте спать, дорогая, — пробормотал он Чарли в волосы. — Вы, я и семь собак. Мы переживем эту бурю вместе.

— Вместе… — эхом отозвалась она.

Брин чувствовал, как в ее душе страх перед бурей сражается со страхом перед незнакомцем.

— Мы можем так поступить, — сказал он. — Когда в постели только мужчина и женщина, дело может зайти далеко. Но если в кровати мужчина, женщина и семь псов… Сомневаюсь, что эта проблема вообще возникнет.

Когда Чарли погрузилась в сон, между ней и Брином лежало семь собак. Но, проснувшись от особенно мощного удара грома, она обнаружила себя в объятиях этого почти незнакомца — ее спина прижималась к его груди, а лицом он уткнулся в волосы Чарли. Она чувствовала дыхание Брина. И все остальное. На нем были надеты трусы, но с таким же успехом он мог бы быть полностью голым. Сквозь тонкую батистовую ночнушку Чарли чувствовала обнаженную грудь Брина. Его мускулистые, сильные руки крепко обнимали ее. Его кожа прижималась к ее коже.

Сквозь щель между задернутыми шторами уже пробивались солнечные лучи. Флосси лежала в конце кровати — Чарли чувствовала тепло и тяжесть ее тела на своих ногах. Но остальная часть своры, очевидно, уже проснулась и убежала из спальни.

Буря закончилась. Чарли понимала, что должна высвободиться из объятий этого мужчины. Но ей так хотелось остаться в кольце его рук! Весь мир в этот момент словно замер. Здесь, в объятиях Брина, было покойно, словно в убежище.

Но как такое может быть? Чарли знала этого человека всего около двенадцати часов, и большая часть этого времени была потрачена на сон. О боже!

«Вставай! — приказала она себе. — Проверь рану Флосси! Оцени ущерб, причиненный бурей!»

Но Чарли не пошевелилась, позволяя коварной сладости момента окутать ее. Вот бы так и лежать в постели, воображая, что никаких проблем в жизни нет: бабушка по-прежнему жива, не нужно выплачивать долги и волноваться о том, как найти новых хозяев собакам, которых она не может оставить себе! Чарли не хотелось вспоминать и о том, что сама она была предана подлецом и, кажется, не может доверять никому на целом свете.

— Как хорошо! — пробормотал Брин ей на ухо. — Как вы думаете, если мы останемся в постели достаточно долго, остальной мир исчезнет?

Значит, он не спит, и у него тоже есть проблемы в жизни? Впрочем, у кого их нет? Это сделало его в глазах Чарли еще более человечным.

«Хорошо»? Нет, этим словом даже близко не описать испытываемое блаженство. Если не заставить себя как можно скорее покинуть объятия Брина, то…

Он словно прочел ее мысли, потому что с сожалением заявил:

— Если мы сейчас же не отодвинемся друг от друга, я за себя не отвечаю…

Чарли почувствовала, как его тело пошевелилось — там, где это сейчас, уж точно, было неуместным. Хватит предаваться фантазиям! Словно поддерживая решение хозяйки, Флосси завозилась у нее в ногах — пора было вставать.

Брин разжал объятия и подался назад, но Чарли не могла заставить себя подняться с постели.

«До чего же нелепо! — подумала она. — Просто мое тело реагирует на стресс последних недель. И это никак не связано с Брином».

Между тем он откинул одеяло, встал на ноги, и у Чарли захватило дух от взгляда на этого мужчину. Вчера вечером Брин сказал, что он фермер, и его тело подтвердило это: загорелое, жилистое, словно Брин всю жизнь тягал тюки с сеном, стриг овец и выполнял прочую фермерскую работу. Эти мысли напомнили Чарли о том, что ее ждут дела.

— Вам, наверное, есть чем заняться. — Брин будто понял, о чем она подумала. — Выпустить собак гулять. Покормить их и остальных ваших животных.

— Надо позаботиться о коровах, — кивнула Чарли, — и накормить кур. Если, конечно, они пережили эту ночь. Но вам нет смысла оставаться тут дольше. Если земля не слишком мокрая, вы сможете проехать на машине по пастбищу за домом.

— И оставить вас разбираться с этим беспорядком в одиночестве?

— Это мой беспорядок. Вы и так слишком задержались из-за меня. Куда вы направлялись прошлой ночью? В Мельбурн?

— Да, — с горечью произнес Брин и потянулся за своими брюками.

Чарли эта ситуация показалась такой интимной, почти семейной: она лежит в постели, пока мужчина рядом с кроватью одевается. Как странно, и до чего же сбивает с толку!

— Я направлялся в аэропорт.

— Выходит, вы опоздали на самолет? — Чарли села в постели и в ужасе воззрилась на Брина. — Из-за Флосси? О нет!

— Будут и другие рейсы.

— Ваш билет пропал? Я могу… Я…

В голове мелькнуло: «А что ты можешь? Заплатить за другой авиабилет? Но чем?»

— Чарли…

Наверное, Брин расслышал панику в ее голосе, потому что наклонился и положил руки ей на плечи. Это был жест, который должен был помочь ей обрести самообладание, и это подействовало, но лишь частично, потому что близость Брина лишала Чарли равновесия.

— Я сбил вашу собаку, — произнес он негромко, но твердо. — Это моя вина.

— Флосси не следовало выскакивать на дорогу.

— Как она убежала?

Брин бросил взгляд на Флосси, свернувшуюся в ногах Чарли.

— Три недели назад, когда у бабушки случился сердечный приступ, врачи скорой помощи оставили ворота открытыми, и Флосси исчезла. Я понятия не имею, где она провела это время. Я искала ее везде.

— Вас не было здесь, когда умерла ваша бабушка?

— Я была в Мельбурне, но еще успела застать ее в живых. Она хотела знать, как там ее животные. Я сказала ей, что они все в порядке, и пообещала присмотреть за ними.

— Так что же с ними будет?

— Я подыщу им новых хозяев, — сказала Чарли с уверенностью, которой вовсе не испытывала. — А пока я пытаюсь привести ферму в порядок, чтобы ее можно было выставить на продажу.

Голос Чарли дрогнул. Сама она ни за что бы не стала продавать бабушкину ферму, но банк пытается забрать все, что можно, в счет погашения долга.

— А теперь еще и это… Вы опоздали на самолет…

— Ничего страшного. Сейчас нам нужно накормить животных, а затем посмотрим, что натворила буря.

— Вам лучше уехать.

Мысль о том, что Брин пропустил из-за нее свой рейс, жгла Чарли каленым железом.

— Значит, даже не предложите мне позавтракать?

— Разве вы не хотите… просто уехать?

— Без завтрака? Вы угостили меня отличным супом, но я снова голоден. Вчера я заметил, что в холодильнике есть яйца, хлеб, грибы…

— Но как же ваш самолет?

— Сегодня вечером будет другой рейс.

— В Лондон? Вы англичанин?

— Наполовину англичанин, наполовину валлиец, — ответил Брин, сев на край кровати, чтобы надеть ботинки. — Я живу на границе с Уэльсом. Моя ферма расположена в Англии… Итак, чем займемся в первую очередь? Наверное, выпустим псов погулять?

— У бабушки во входной двери есть специальная дверца для собак. Но она держала ее закрытой с тех пор, как в доме появилась Флосси…

— Сомневаюсь, что Флосси собирается снова куда-то убежать, — сказал Брин и наклонился над собакой, чтобы ее погладить.

Словно отрицая его слова, Флосси вскочила на три здоровые лапы и радостно бросилась к нему.

Брин подхватил ее на руки, обнял и улыбнулся ей.

— Полагаю, эта собака просто замечательная. И похоже, ей даже не нужен ветеринар. Но я также подозреваю, что ей требуется сходить на прогулку.

— Двор со стороны черного входа огорожен. Можете ее выпустить? А я спущусь к вам через минуту.

— Я присмотрю за Флосси, — пообещал Брин и улыбнулся Чарли.

От его улыбки сердце перевернулось в ее груди. И где этот мужчина научился так улыбаться?

— Не торопитесь одеваться, Чарли, — сказал мягко Брин. — Вам не помешало бы отдохнуть этим утром от навалившейся на вас ответственности. Я сам обо всем позабочусь и проверю, нанесла ли буря какой-либо урон. — Он наклонился и коснулся пальцем ее щеки. — Я могу уделить для помощи вам только одно утро, но сделаю это с готовностью.

Они вышли из сарая, обогнули дом, и Чарли остановилась как вкопанная при виде огромного эвкалипта, лежащего поперек дороги. Это самое большое дерево на ферме засохло еще пару лет назад от старости или от жары, но бабушка не хотела, чтобы его срубили. Увидев его сейчас — сломанное, разбитое в щепки, все еще тлеющее, Чарли почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. В ее воспоминаниях этот эвкалипт навсегда остался волшебным, живым существом.

Когда Чарли было восемь лет, ее родители затеяли развод, ссорясь и скандаля друг с другом, а дочь отправили к бабушке и дедушке, «чтобы не путалась под ногами».

К счастью, бабушка поняла, что Чарли необходимо свое убежище. Дедушка приладил веревочную лестницу к самой нижней ветви эвкалипта, развилка которой образовала что-то вроде кресла. Чарли забиралась туда, раскладывала там подушки, втаскивала наверх веревочную лестницу и зачитывалась комиксами, которые мать не разрешала ей читать. В эти замечательные минуты ей казалось, что весь мир переставал для нее существовать.

И вот этот старый эвкалипт рухнул…

— Он был вам другом, да? — спросил Брин.

Чарли удивленно посмотрела на него. Неужели этот парень в состоянии почувствовать, что дерево тоже может быть другом?

Она покачала головой, не в силах говорить из-за нахлынувших эмоций, затем сердито поморщилась. Нельзя раскисать! Нужно идти дальше. Пусть банк забирает себе остатки этого эвкалипта и все остальное, что еще тут не продано, включая собак и коров… Интересно, банки забирают в счет долга животных?

А в довершение ко всему упавшее дерево раздавило машину Брина, пока тот возвращал домой блудную Флосси. Может ли он подать на Чарли в суд? Конечно, может. Хотя, с другой стороны, как можно пытаться отсудить что-нибудь у того, кого банк и так обобрал до нитки? Чувствуя, что еще немного — и у нее начнется истерика, Чарли подошла к упавшему дереву и увидела, что одна из ветвей смяла капот машины Брина, но остальной кузов не пострадал. Чарли узнала этот ярко-желтый спорткар и отшатнулась, словно обожглась.

Она уже видела его прежде. Здесь, на ферме, когда бабушка была еще жива. Чарли тогда как раз приехала к бабушке на выходные и застала у нее мужчину лет шестидесяти, лощеного, вежливого, одетого в дорогущий костюм. Этот тип улыбнулся ей так, что Чарли занервничала.

— Доброе утро, мисс Фостер. Я Томас Карлайл. Вы раньше, чем мы ожидали. Ваша бабушка говорила, что вы должны приехать сегодня. К сожалению, не могу остаться и побеседовать с вами, но позвольте мне заявить, что ваша бабушка — замечательная женщина, умная и дальновидная. Было приятно иметь с ней дело.

Он пожал Чарли руку, а потом скользнул в свою жуткую желтую машину и укатил прочь.

— Я только что вложила в его фонд немного денег, — сказала бабушка, словно оправдываясь. — Это надежные инвестиции, и он такой умный человек. Это барон, Чарли, настоящий барон! Его полагается называть «лорд Карлайл», но он просил называть его просто Томасом. У него имеется старинный особняк и все такое прочее, хотя он не хвастается этим. Я хотела бы, чтобы Томас остался поговорить с тобой, но он очень занятой человек. — Она подала Чарли брошюру, отпечатанную на глянцевой бумаге с золотым тиснением. — Посмотри, во что я вложила свои деньги.

— Подлое мошенничество, — вспомнив этот разговор, тихо произнесла Чарли.

Но Брин, стоящий рядом, расслышал эти слова.

— Значит, вы уже встречались с моим дядей?

— Ваш дядя… — Она обернулась к нему, задыхаясь от гнева. — Этот подонок — ваш дядя? Вы участвовали в афере, лишившей половину местных жителей их сбережений! Из-за вас бабушка… Она была вынуждена… Она…

Чарли отвернулась и устремила взгляд на нелепый суперкар, жалея, что тот не сгорел дотла.

— Убирайтесь с моей земли! — наконец выдавила она. — Мне плевать, что ваша машина разбита. Убирайтесь отсюда немедленно, или я позвоню в полицию, и вас арестуют. Хотя, если подумать, я в любом случае должна им позвонить. Ваш дядя…

— Чарли, он не имеет ко мне никакого отношения!

— Неужели? Вы ведь сказали, что прибыли сюда по семейным делам. Так где ваш дядя теперь? Считается, что он покончил жизнь самоубийством, вот только полиция утверждает, что он лишь инсценировал свою смерть, а сам сейчас скрывается в Бразилии или где-то еще. Но где бы он ни находился, наверняка продолжает выманивать у стариков последние деньги, представляясь лордом Как-его-там-сегодня-зовут. — Чарли запнулась. — А может, он все еще в Австралии? Вот почему вы здесь! Чтобы помочь ему сбежать! Как бы то ни было, не хочу иметь с этим ничего общего. И с вами тоже. Меня не волнует, замазаны ли вы в аферах вашего дяди, Брин Морган! Если, конечно, это ваше настоящее имя. Хватит с меня лжи и мошенничества! И я не так доверчива, как бабушка. Даже не собираюсь благодарить вас за спасение Корделии и Флосси. Убирайтесь с моей земли, точнее, с земли банка! Сейчас же!

Чарли повернулась и побежала к дому.

«Что я натворил? — думал Брин. — Пообещал остаться на выходные, снова поцеловал Чарли! Зачем?»

Барьеры, которыми он окружил свое сердце, были разрушены шоком от предательства Томаса и мрачностью последних недель. Придется возводить их снова.

Он посмотрел на Чарли, на ее лицо, на котором зарождалась трепетная улыбка, ощутил тепло ее руки в своей руке и сказал себе, что восстановление обороны подождет до понедельника.

В сумерках Брин разжег костер. Вечер был теплым и тихим. Искры от целой горы пылающих сухих ветвей взлетали, казалось, до самого неба, и от них исходил сильный жар.

Брин подошел к покрывалу, которое расстелила на земле Чарли, точнее, к двум покрывалам, но на втором удобно устроились семь собак.

— Придется ждать целый час, прежде чем костер прогорит, и у нас будет достаточно углей, чтобы испечь картофель, — сказала Чарли, предлагая Брину бутылку из вместительной корзины. — Хотите пива?

— А еще чипсов, и сыра, и печенья, — ответил он и плюхнулся рядом с ней.

На нем по-прежнему был надет дедушкин свитер, хотя Брину наконец удалось добраться до машины и забрать оттуда свои вещи. Но он взял с собой только деловые костюмы, рубашки и кашемировый свитер. Такая одежда явно не годилась для тяжелой физической работы и пикника у костра.

Брин налил пива для себя и вина для Чарли, снова сел рядом с ней, посмотрел на огонь, и ему показалось, что он оказался дома. Что за сумасшедшая мысль? Его дом — на другом конце света, а не здесь. А с этой женщиной они познакомились меньше суток назад.

— Расскажите мне о себе, — попросил Брин, внезапно ощутив, что очень хочет узнать Чарли лучше.

— Ну, я люблю сосиски с печеным картофелем. И вино.

— Какая вы глубокая натура. Но, вообще-то, я хотел узнать не это…

— Сначала вы расскажите о себе, — торопливо перебила его Чарли.

«Да уж, — подумал Брин, — как это по-женски: повернуть разговор, заставив меня самого отвечать на вопросы. Так что ей рассказать?»

Он грыз крекер, запивал его пивом и думал о доме, о своем огромном поместье, об обязанностях, которые лежали на его плечах. Да, Брин любил эти земли, этот дом, этот скот, но не ожидал, что станет обладателем титула. Все изменила смерть его деда всего два месяца назад. Брин стал бароном Карлайлом из Баллистоун-Холла. Но ведь дядя Томас, обманувший Чарли, представился именно этим титулом.

Брин посмотрел на Чарли, которая ела сыр, смакуя каждый кусочек. У ее ног лежали собаки. В ее медных кудрях играли отсветы пламени костра. Брин просто не мог признаться ей, что лорд Карлайл — это он. Пожалуй, получится рассказать ей правду о себе, не называя своего титула.

— Ладно. Вот моя краткая биография. Я фермер. Моя семья выращивает скот мясной породы на протяжении уже нескольких поколений. Это у меня в крови. И я люблю свою работу. Мне тридцать пять лет, и я все еще не женат, к большому огорчению моей матери, но мне так нравится.

— Вы предпочитаете холостяцкую жизнь?

Брин помолчал, обдумывая, как ответить уклончиво на этот вопрос. Но ни один из пришедших ему в голову ответов не показался подходящим. Что-то было настолько необычным в этой обстановке, в этой женщине, что заставляло его быть откровенным. И это казалось ему правильным.

— Когда мне было девятнадцать, в нашей семье произошла большая трагедия, — сказал он ей мягко, до конца не уверенный, стоит ли снова бередить рану, которая никогда не заживет. — Думаю, это научило меня тому, что лучше быть одиноким.

— О, Брин, — негромко произнесла Чарли. — Вы хотите рассказать мне об этом?

Хотел ли он? Ему почему-то казалось, что он должен поделиться с ней этой историей.

— Я тогда учился в университете, — начал Брин свой рассказ, глядя перед собой невидящим взглядом. — Моя сестра тоже была студенткой, но в те дни она приехала домой на выходные. Как и во многих фермерских семьях, мой дедушка, мой отец, мой двоюродный брат Алан и мой дядя — старший брат моего отца, а не тот, кто вас обманул, — работали на ферме. Она у нас большая. Обычно ее хватало, чтобы прокормить нашу семью, но в то лето была сильная засуха, и огромный подземный резервуар для воды, который мы использовали, опустел. Едва это случилось, как с севера на нас двинулся грозовой фронт. Прогноз погоды обещал вскоре сильные ливни, поэтому отец и дядя решили почистить резервуар, пока тот снова не наполнился водой. Они воспользовались для этого бензиновым насосом…

— О, Брин, нет!..

«Чарли сразу стало ясно, что случилось, — подумал он. — Интересно, много ли людей смогли бы с ходу это понять? Впрочем, она ведь уже знает, что речь пойдет о трагедии, а вот мои родные ничего не подозревали».

Брин, в отличие от остальных в его семье, с детства интересовался тем, как все устроено и как работает, а потому его близкие постоянно над ним подшучивали на эту тему: «Там трактор заглох. Иди почини его!»

Но в тот день Брина не было рядом с ними, чтобы объяснить, насколько глуп и опасен их план.

— Из-за бензиновых паров отец и дядя потеряли сознание, — продолжил он, стараясь говорить бесстрастным голосом. — Они умерли быстро, потому что бензин продолжал испаряться.

— О, Брин!..

— Это еще не все. — Он закрыл глаза, заставив себя излагать, как все было. — Когда в обед отец и дядя не пришли домой, моя сестра Луиза и мой двоюродный брат Алан отправились их искать. Подойдя к краю резервуара, они увидели моего папу — дядя лежал чуть дальше, поэтому они его не заметили и предположили, что он уже пошел за помощью. Сестра и кузен, пытаясь помочь отцу, спустились вниз по лестнице, но к тому времени паров бензина в резервуаре скопилось так много… — Брин покачал головой. — Единственное, что хоть как-то утешает, — это мысль о том, что их смерть была скорой. — Он помолчал, а затем добавил: — Такое невозможно забыть. Это навсегда остается с тобой.

— О, Брин, мне так жаль это слышать!

— Все в порядке, — резко сказал он и пожал плечами. — Итак, вы теперь знаете мою историю. Из всей семьи остались только мы с мамой. Мы не скорбим непрерывно, но эта боль всегда с нами.

— Вы живете вместе?

— Хм, нет, — улыбнулся Брин при мысли о своей эксцентричной матери, которая после многих лет уныния нашла способ отвлечься от трагедии прошлого. — Мама… Э-э-э… очень хочет меня женить и просто изводит меня списками потенциальных невест. А еще она обожает розовый цвет. Она поселилась в особ… в коттедже рядом с моим домом. Живя отдельно, мы ладим гораздо лучше. Обычно она не достает меня невестами до ланча, и к тому времени я успеваю выпить кофе, чтобы у меня хватало сил выслушивать ее спокойно, а после я возвращаюсь к коровам.

Наступила тишина. Чарли молчала. Казалось, она переваривала только что услышанное, и Брин был благодарен ей за то, что она, в отличие от остальных, узнав о его трагедии, не начала охать и произносить пошлые банальности.

— Значит, ваш дядя — мошенник? — тихо спросила Чарли через пару минут.

Брин обрадовался тому, что она не стала зацикливаться на его печальной истории.

— Дядя, который умер, был старшим братом моего отца, — пояснил он. — А Томас, который вас обманул, — моложе. Он рос непослушным мальчишкой, затем стал неуправляемым юнцом и в конце концов превратился в преступника. Мы видели его лишь время от времени. Он разбил сердца моих бабушки и дедушки. Эта его последняя афера… — Брин покачал головой. — Это непростительно. Я так виноват!

— Вы тут ни при чем, — прошептала Чарли и нежно взяла его за руку.

Это было… удивительно. Всего лишь простой жест, выражающий сострадание, заставил Брина ощутить странное чувство, названия которому он не знал. Он высвободил свою руку, но тут же пожалел об этом.

— Хватит обо мне, — произнес Брин почти грубо. — Уговор есть уговор, Чарли Фостер. Теперь ваша очередь рассказывать о себе.

— Да мне особо и нечего рассказать…

«Похоже, эта женщина не привыкла откровенничать», — подумал Брин и напомнил:

— Вы говорили, что работаете дизайнером интерьеров.

— Сейчас по мне этого не скажешь. — Чарли с сожалением посмотрела на свою грязную, покрытую собачьей шерстью одежду. — Но я и в самом деле дизайнер интерьеров. Расскажите мне о своем доме. В каком стиле он обставлен? Модерн? Шебби шик? Подождите, не говорите! Дайте я догадаюсь. В провинциальном стиле?

Брин улыбнулся, подумав о своем доме, где причудливо сочетались вкусы стольких поколений его семьи. Но он не собирался позволить Чарли соскочить с крючка.

— Значит, вы учились в университете?

— Да. — Из нее каждое слово приходилось тянуть словно клещами. — А вы на какую специальность обучались?

— Я получил диплом инженера, а также немного изучал бизнес. А кто настоял на вашей учебе в университете?

— Бабушка.

— А ваши родители?

— Они далеко. Мама — антрополог. Папа — профессор антропологии. Именно благодаря общей профессии они и познакомились. Сейчас, насколько мне известно, отец живет в США со своей третьей женой и семью детьми. Мы с ним не общаемся. А мама живет в Бразилии и все еще переживает из-за того, что отец, как она считает, ее предал. Я получаю от нее открытки на Рождество. У папиной семьи было достаточно денег, чтобы отправить меня учиться в лучшую школу-интернат. А каникулы я обычно проводила здесь, с бабушкой и дедушкой. Я любила искусство, поэтому мы с бабушкой решили, что именно этим мне и нужно зарабатывать себе на жизнь. Бабушка тогда еще мыслила здраво.

— В отличие от последнего времени?

— Она сильно сдала после смерти дедушки. Эта ферма никогда не была очень прибыльной, и бабушке тут было одиноко и скучно, поэтому она продала большую часть земли, чтобы построить свой приют для животных. Это значит, что у нее были на руках неплохие деньги, которые мог украсть ваш дядя…

— Чарли, скажите, у вас самой были проблемы еще до того, как ваша бабушка залезла в такие долги?

— Я беспокоилась о ней. Она все больше старела, чувствовала себя все хуже…

— Чарли… — Брин осторожно коснулся ее лица. — У вас ведь и до этого не все было ладно?

Она вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю. Но я чувствую, что вас что-то гнетет. У вас возникли проблемы с деньгами?

Чарли закусила нижнюю губу. Брин снова наполнил ее бокал, разглядывая ее лицо, освещенное отсветами огня.

Странно, отчего вдруг так сильно захотелось, чтобы Чарли доверилась ему? Почему казалось таким важным? Брин не знал, но сидел и ждал.

Рядом на покрывале лежали собаки, наслаждаясь теплом костра и близостью людей. Сегодня вечером даже Флосси казалась довольной. Молчание затянулось. Брин не хотел давить на Чарли, ведь она, судя по всему, не привыкла рассказывать о себе.

Наверное, она росла одиноким ребенком. Он подумал о своем детстве. Его родители, дедушка, дядя, кузен всегда были рядом, любили его и его сестру Луизу. Он дружил с детьми фермеров-арендаторов, и до сих пор дружит. Его дом был настоящим раем.

Брин огляделся вокруг. Эти земли, которые должна была унаследовать Чарли, теперь принадлежат банку, ее бабушка мертва. Она, наверное, должна чувствовать себя так, словно лишилась корней. Именно так чувствовал бы себя Брин, если бы потерял Баллистоун.

— Я была замужем, — вдруг произнесла Чарли бесцветным голосом.

— Хотите рассказать мне об этом? — спросил Брин, понимая, что не стоит настаивать.

— Не очень-то.

Он кивнул и почесал черно-белого фокстерьера Опоссума, у которого, похоже, не было одного уха. Теперь Брин знал всех собак Чарли по их кличкам.

— Мой муж был таким же, как ваш дядя, — еле слышно сказала она, глядя на огонь. — Но откуда мне было это знать? Я встретила Грэма, когда только начинала работать дизайнером интерьеров. Он был старше меня и очень красив. Грэм к тому времени уже преуспел в бизнесе, казался любящим, очень внимательным. И он очень хорошо отзывался о моей работе. Это было так лестно, но я тогда была слишком глупа, чтобы понять: он видел во мне лишь рабочую лошадь и только поэтому на мне женился. И Грэм получил, что хотел. Он привел меня в свой бизнес, и я пахала на него изо всех сил.

— О, Чарли…

— Какой же я была идиоткой! Юной, наивной дурой! Не замечала, что для Грэма я просто дешевая рабочая сила. Он, должно быть, любил меня по-своему, но главное для него было то, что жене не нужно платить. Мы набрали кредитов, а потом Грэм ушел к богатой клиентке, оставив меня по уши в долгах.

— Прямо как мой дядя, — тихо сказал Брин.

— Едва мне удалось решить проблемы, которые мне создал Грэм, как бабушка подкинула новые. А теперь… — Она мрачно посмотрела на собак. — Теперь речь не только о деньгах. Мне еще нужно позаботиться об этих животных. — Чарли вздохнула и более бодрым голосом добавила: — Но хватит о мрачном. Достаточно ли прогорел костер? Может, уже пора печь картофель? Предлагаю заодно поджарить на углях сосиски. Я все еще голодна. Ну же, Брин Морган! Давайте продолжим искать в жизни хорошую сторону!

Так они и сделали. Не было больше разговоров о лжи, долгах и прошлом. Чарли и Брин поели печеной картошки, показавшейся им небывало вкусной, а после лежали на спине на покрывале, глядя, как в небе одна за другой зажигаются звезды. Чарли показывала Брину созвездия: Южный Крест, Большую Медведицу, Пояс Ориона, — а Брин слушал ее мягкий голос и смотрел, как ее ладонь нежно поглаживает голову Флосси.

Ночь была тихой и теплой. Огонь погас, оставив тлеющие угли, то и дело брызгающие в ночь яркими искрами. Брину в этот момент не верилось, что последние несколько недель были такими безрадостными, наполненными встречами с адвокатами и полицией, а также пониманием того, что его имя использовалось для обмана людей — таких как Чарли.

Он потянулся и коснулся ее руки, гладящей собаку. Чарли замерла. Она могла бы свободно отдернуть руку, но не сделала этого.

А Брин думал о том, как вошел в этот дом и увидел ее — испуганную, но смелую. Сколько женщин откроют свои двери незнакомцам ночью? И она была так рада, увидев Флосси, никчемную дворняжку, которую был способен полюбить только кто-то вроде Чарли. Она могла уехать, оставить этих животных в приюте, избавиться от долгов, объявив себя банкротом, и найти хорошо оплачиваемую работу — ведь Чарли хороший специалист в своем деле. Но для нее было немыслимо так поступить.

«Я мог бы ей помочь», — эта мысль возникла в голове словно из ниоткуда.

— Чарли…

— М-м?.. — сонно пробормотала она.

День тяжелой физической работы, а после хорошая еда, хорошее вино, тепло и покой делали свое дело, убаюкивая ее. Только ли поэтому Чарли по-прежнему не отнимала у Брина свою руку? Или это прикосновение было для нее таким же важным, как и для него?

Возникшая у Брина идея казалась ему сумасшедшей, но его губы сами произнесли:

— Чарли, я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Страхи, страдания, усталость тут же исчезли. Чарли ничего не было нужно, кроме этого человека. Поцелуй с ним словно заполнил огромную пустоту в ее сердце, о которой Чарли и не подозревала. Она была не в силах оторваться от губ Брина. Чарли чувствовала, что растворяется в нем и ее тело звенит от радости.

Разум твердил ей, что опасно продолжать следовать по этому пути, но тело возражало ему. Она никогда не чувствовала себя так замечательно. «В конце концов, — решила Чарли, — я взрослая женщина и могу позволить себе одну ночь с этим мужчиной».

Брин немного отодвинул ее от себя, улыбнулся, и его глаза потемнели от страсти, нежности и от желания.

— Чарли, если мы хотим остановиться, нужно это сделать прямо сейчас. Я хочу тебя больше, чем…

— Ты не можешь хотеть меня больше, чем я хочу тебя, — перебила она и притянула Брина к себе.

«Сейчас он отнесет меня в постель, — мелькнуло у нее в голове, — хотя семь собак могут испортить даже самые страстные занятия любовью». Но тут же вспыхнула другая мысль.

— Брин, у нас с собой нет…

— Полагаю, есть, — сказал он чуть охрипшим голосом, продолжая нежно улыбаться. — Я достал из машины сумку со своими вещами. Чарли, мне тридцать пять лет, и я не женат. В моей сумке всегда имеется… На всякий случай… — Он коснулся ее губ. — Но это не «всякий случай». Это совсем другое. Чарли, ты уверена?

Сейчас для нее не имело значения, доверяет она этому человеку или нет. Чарли решила, что задумается над этим завтра. А сегодня они лишь мужчина и женщина, которые хотят друг друга.

— Да, Брин, я уверена, — прошептала она.

Три последние недели были для Чарли заполнены хлопотами по оформлению перевозки животных и сборами в дорогу. Она закончила разбирать бабушкины вещи и оставила те из них, что понравились, на хранение в небольшом сарае вместе с вещами из мельбурнской квартиры, от аренды которой пришлось отказаться. Все, чем Чарли теперь владела, находилось в том сарае и в чемодане в ее руках, а еще дожидалось в карантине в Мельбурне посадки на самолет до Лондона.

Чарли чувствовала такую усталость, что во время перелета погрузилась в сон, но едва она приземлилась и сошла с трапа, ее охватила паника. Как можно было довериться Брину? Она что, сошла с ума? Нужно немедленно вернуться в самолет и лететь обратно!

Но ведь Брин предложил ее животным дом. Она видела оформленные документы — перевозка была оплачена в полном объеме. И Чарли знала, что нужна Брину. Но зачем? В чем тут подвох?

«Ну хватит паниковать! — приказала она себе. — Он всего лишь человек, у которого достаточно денег, чтобы сделать замечательный, щедрый жест. Брин не смог удержаться от того, чтобы сесть за руль суперкара своего дяди-мошенника, но тем не менее он — простой парень с восхитительной улыбкой. Он — фермер, такой же, как и мой дедушка. Надежный, здравомыслящий, добрый».

Чарли шагнула в зал прибытия и среди моря лиц людей, встречающих своих близких, увидела лицо Брина. Он улыбался, и его улыбка словно говорила, что все в порядке, что Чарли наконец дома.

Дома? Что за безумная мысль? Ведь она прилетела сюда, чтобы только провести отпуск. Через две недели ей предстоит вернуться в Австралию, найти работу и снять новую квартиру, чтобы продолжить жить своей жизнью.

Брин шел навстречу Чарли, с легкостью пробираясь сквозь толпу. На нем были брюки из плотного хлопка, клетчатая рубашка с расстегнутым воротником и куртка из непромокаемой ткани. Он улыбался и благодарил, когда люди отодвигались, чтобы пропустить его, но смотрел только на Чарли. А потом он подошел, обнял ее и притянул к себе. Его губы встретились с ее губами, и толпа вокруг одобрительно захлопала.

Но Чарли не слышала этих аплодисментов — для нее сейчас не существовало никого, кроме Брина. В его объятиях ей внезапно показалось, что она наконец вернулась домой.

Затем они сели в видавший виды, забрызганный грязью грузовичок-пикап, чтобы отправиться на ферму Брина. В машине сильно пахло собаками, а за сиденьями стоял ящик с инструментами.

— Извини, дорогая, мама отправилась в соседний городок на встречу с дамами из церковного комитета. Она очень рада, что ты здесь, Шарлотта Фостер, и шлет тебе большой привет. Но тебе не семьдесят лет, и у тебя нет артрита, так что она взяла седан, а тебе придется прокатиться на этом пикапе.

Эти слова заставили Чарли рассмеяться. Предстоящая встреча с матерью Брина теперь показалась менее пугающей.

— Должен предупредить: мама будет изо всех сил пытаться нас поженить. Придется тебе это потерпеть, как терплю я всю свою жизнь.

Чарли улыбнулась. Мать Брина больше не казалась ей угрозой. Утро было великолепным, и она оглядывалась по сторонам, изучая незнакомый ей окружающий мир.

Ферма, по словам Брина, располагалась почти на границе с Уэльсом, в трех часах езды от аэропорта, но по австралийским меркам такие расстояния вовсе не считаются большими. Когда наконец показался придорожный указатель, на котором было написано «Баллистоун-Холл», Брин свернул с шоссе на боковую дорогу.

«Баллистоун-Холл»! Это название словно ударило Чарли под дых. Ведь оно упоминалось в той глянцевой брошюре! Фамильное поместье барона Карлайла, именно здесь он разводит своих герефордских коров!

Впереди возвышался огромный, величественный трехэтажный особняк из серо-белого камня, окруженный зелеными полями, тянущимися до самых гор, виднеющихся на западе.

Баллистоун-Холл…

— Где мы? Почему мы здесь? — с трудом вымолвила Чарли.

— Потому что это — мой дом.

То, что Чарли сейчас чувствовала, невозможно было выразить словами. Она с нетерпением ожидала увидеть уютную, добротную ферму, может быть даже достаточно большую, ведь Брин сказал, что он состоятельный человек. Но это…

— Останови машину, — прошептала Чарли.

Брин кивнул, словно ожидал эту просьбу, и затормозил прямо посреди дороги. Или это следовало называть «подъездной аллеей»? Она была обсажена двумя ровными рядами массивных дубов до самого Баллистоун-Холла. Чтобы дойти отсюда до особняка пешком, понадобилось бы не менее десяти минут.

— Это… Это здесь ты живешь?

— Да, — мягко ответил Брин. — Меня зовут Брин Морган. Я знаю, что должен был сказать тебе об этом раньше, но, честно говоря… Я подумал, если ты узнаешь правду, то не приедешь. Так что я Брин Морган. И еще я барон. После смерти моего деда я стал лордом Карлайлом из Баллистоун-Холла.

Его слова заставили Чарли задуматься.

— Томас… твой дядя… он назвался лордом Карлайлом…

— Его зовут Томас Морган. Он — третий сын моего деда. Мой отец был вторым в линии наследования, поэтому, когда он и его старший брат с сыном погибли, я стал наследником. Семья Морганов владела титулом барона Карлайла в течение нескольких поколений.

— Но ведь лорду Карлайлу уже за девяносто лет, — выдавила Чарли. — Так было написано в Интернете.

— Я подозреваю, что сайт, который ты смотрела, какое-то время не обновлялся. Мой дедушка умер всего три месяца назад. Вероятно, шок, который он испытал из-за очередного мошенничества Томаса, ускорил его смерть. Дедушка был одиннадцатым бароном Карлайлом. А я — двенадцатый.

— Я… я понятия не имею, что происходит. Брин, ты меня пугаешь.

— Меньше всего я хочу напугать тебя. Я не солгал тебе. Я подумал, что если назову тебе свой титул там, в Австралии, ты мне не поверишь. Мне и самому еще до сих пор не верится, что я теперь барон. Но я все равно остался фермером по имени Брин Морган, Чарли. Ничего не изменилось.

— Ты меня разыгрываешь? — Она повела рукой в сторону особняка. — Как я узнаю, что все это — действительно твое? А вдруг ты просто снял Баллистоун-Холл на выходные?

— Зачем мне это делать?

— Понятия не имею. — Внезапно Чарли вся подобралась и выдохнула: — Собаки вот-вот прилетят. Они будут здесь через три дня. Я должна остановить их доставку сюда!

— Почему?

— Потому что их нельзя привозить в этот особняк.

Она посмотрела на Баллистоун-Холл, словно это был какой-то монстр.

Последние несколько недель Чарли доверяла Брину. Ей казалось, что в жизни начинается светлая полоса. Но кем оказался этот человек? Потомственным бароном. Лордом Карлайлом из Баллистоун-Холла. Это звучало как фраза из романа.

Чарли глубоко вздохнула, стараясь заставить себя мыслить разумно.

— Значит, это поместье принадлежит тебе? — спросила она ровным голосом.

— Да.

— И ты утверждаешь, что являешься лордом Карлайлом?

— Да.

— Но ты называешь себя Брином Морганом.

— Я и есть Брин Морган.

— Твой дядя представлялся как Томас Карлайл.

— Его фамилия Морган. Карлайлом он назывался, чтобы скрываться от полиции, а также чтобы проще было обманывать людей, прикрываясь фальшивым титулом.

Чарли смотрела на огромный старинный дом в конце аллеи и вспоминала глянцевую брошюру с фотографиями тех мест, что были сейчас перед ее глазами. А еще щедрые посулы.

— Это было частью его аферы, — прошептала она. — Всемирно известные Баллистоунские стада герефордов. Как он там говорил бабушке? «Уникальная возможность». Поверьте мне, простофили, и дайте мне выпить из вас всю кровь до капли…

— Чарли…

Но она больше не желала слушать Брина. Как глупо было сюда приезжать!

— Просто отвези меня до ближайшей железнодорожной станции, — устало выдохнула она. — Или высади меня здесь, и я пойду пешком. Я возвращаюсь домой.

— Что, прямо сейчас? — ошеломленно спросил он.

— Да, сейчас! — Голос Чарли чуть не сорвался на крик.

Наступило молчание, а затем Брин произнес:

— Думаю, ты слишком остро реагируешь.

Чарли снова бросила взгляд на роскошный особняк.

— Это место использовалось, чтобы выманить у бабушки все сбережения, — пробормотала она. — И можно ли винить меня за то, что я не хочу иметь с ним ничего общего?

— А если бы я честно сказал тебе, что мы приедем сюда, ты бы согласилась? — Впервые Чарли расслышала в голосе Брина неуверенность.

— Нет.

— Вот поэтому я и не мог тебе все рассказать. Потому что мне казалось крайне важным, чтобы ты приехала.

Он потянулся к ее руке, но Чарли отдернула ее, будто прикосновение Брина могло ее обжечь.

— Чарли, мне было необходимо, чтобы ты приехала, — повторил Брин. — Я хочу, чтобы ты увидела это место таким, каково оно на самом деле. Это просто мой дом.

— Ты, должно быть, шутишь. Как этот дворец может быть домом?

— Хочешь верь, хочешь нет, — улыбнулся он.

Это была нежная улыбка, которая внезапно напомнила Чарли, как Брин обращался с раненой Флосси в ту ночь, когда разыгралась буря.

— Я использую только одно крыло этого особняка, — пояснил он. — Я в свое время переехал в него, чтобы составить компанию дедушке. А мама живет во вдовьем доме.

— Во вдовьем доме?

— Да, у нас есть такой.

— И ты всегда жил тут?

— Да.

— Но та афера…

— Можно чуть больше рассказать тебе об этом?

Чарли сердито посмотрела на Брина, скрестила руки на груди и бросила:

— Да.

Он печально улыбнулся и повел свой рассказ:

— Мой дядя Томас рос совершенно неуправляемым. Фермерство он ненавидел с детства. Его жизнь состояла из азартных игр, обмана, лжи, трат не по средствам. Мой дедушка выделил Томасу щедрое содержание, но дядя растратил все, что ему дали. Мы много лет не видели его. Но в прошлом году он приехал в гости. По словам Томаса, он желал повидаться с дедушкой, услышав, что тот чувствует себя все хуже. Мы позволили ему остаться — разве мы могли его в этом случае прогнать? Но дядя начал клянчить у дедушки деньги. Кажется, у Томаса возникли серьезные проблемы с кредиторами — возможно, поэтому он оказался в Австралии. Дедушка был растерян, слишком болен, чтобы ответить, и я силой вывел дядю из спальни. Томас осыпал меня оскорблениями, а затем напился лучшего дедушкиного виски до потери сознания.

На следующее утро мне показалось, что он спит, поэтому я оставил его, чтобы проверить скот. Когда я вернулся, дяди уже не было. Только гораздо позже, когда полиция связалась с нами, мы поняли, что Томас обыскал офис и выкрал оттуда пустые пробирки для бычьей спермы и рекламные брошюры. Он был осторожен и взял столько, чтобы кража не была обнаружена сразу.

— Но… Это не важно. Ты солгал мне.

Чарли отчаянно цеплялась за свое негодование.

— Я ни разу тебе не солгал, — решительно возразил Брин. — Прежде всего, я фермер. У меня есть сараи, полные сельскохозяйственной техники…

— Но ты барон.

— Считаешь, мне это нравится? — В его глазах неожиданно вспыхнул гнев, они потемнели, став почти черными. — Ты думаешь, я этого хотел? Наследником титула всегда считался мой дядя, а мой кузен был вторым в очереди после него. Следующим шел мой отец. Все они погибли, остался только я. И даже тогда лордом Карлайлом был мой дедушка — добрый, душевный человек. И хотя было ясно, что он проживет еще недолго, его смерть все равно стала для меня потрясением. Так что да, Чарли, я барон, но четырем людям, которых я любил, пришлось умереть, чтобы титул достался мне. И если ты думаешь, что это для меня повод радоваться и кричать с каждой крыши, что я новый лорд Карлайл…

Брин замолчал, словно этот рассказ исчерпал все его силы, а затем устало добавил:

— А тут еще мой дядя Томас… Он очернил наследие нашей семьи. А титул… Да кому он нужен? Только не мне. Ты спрашиваешь, почему я не рассказал тебе обо всем? Да, я боялся, что ты отвернешься от меня, но еще и потому, что я не ощущаю себя лордом Карлайлом…

Мысли Чарли путались. Она пыталась заставить себя не думать о горе Брина. Ведь ей хватает и собственных проблем. Да, он рассказал правдоподобную историю, может быть, даже не солгал при этом, но как теперь ему доверять? Чарли понимала, что мыслит нелогично, но воспоминания об испытанных в прошлом предательствах не отпускали. Все ее предавали: родители, муж, Томас…

— Брин, мне нужно вернуться домой. Мне очень жаль. — Она глубоко вздохнула и повернулась к нему. — Ты… ты замечательный. Очень. Ты так много сделал для меня и предлагаешь сделать еще больше. То, о чем ты только что рассказал… Извини, но я не могу быть частью этого… Мой муж ушел от меня два года назад. Наш брак никогда не был крепким, но по крайней мере я доверяла мужу. Я была дурой. И моя бабушка… Она тоже умела доверять, и ты знаешь, чем это закончилось. Даже моя мама… Она доверяла моему отцу, а он ее предал.

— И ты хочешь сказать, что я тоже тебя предам?

— Нет, Брин. Но я не знаю тебя. Это… — Чарли обвела рукой особняк, окрестные луга и далекие холмы. — Это стало шоком для меня. Но, думаю, мне нужен был этот шок. Потому что я снова собиралась…

— Довериться?

— Полюбить, — прошептала она.

Наступила долгая пауза.

— Считаешь, что могла бы меня полюбить? — наконец спросил Брин.

— Я не должна.

— «Не должна» — не значит, что не любишь.

— «Не должна» — означает, что мне надо отступить, Брин. Все это слишком быстро, слишком безумно и нереально. Мне нужно вернуться домой. Животных отправят из Лондона завтра. Я еще успею отменить их перелет. Пожалуйста, не пытайся меня остановить.

— Что ты будешь делать с собаками? — устало спросил он.

— Понятия не имею, — честно ответила Чарли. — В крайнем случае отправлю в приют. По крайней мере, там к ним будут относиться по-доброму, пока не…

— Пока не усыпят, потому что не найдется желающих их забрать? И ты поступишь так с этими псами?

— А откуда мне знать, что с ними будет здесь? А вдруг их будут использовать как… ну, не знаю… как приманку для лис?

— Ты действительно думаешь, что я позволю такому случиться?

— Конечно нет. Но я не могу тебе…

— Доверять?

— Да, — устало призналась Чарли. — Мне жаль, что так вышло. Пожалуйста, отвези меня до ближайшей остановки автобуса, идущего в аэропорт. Я верну тебе деньги за мои авиабилеты… Когда смогу.

— Не нужно.

— Нет, нужно.

— И я не смогу тебя переубедить остаться?

— Нет.

Оба замолчали. Чарли чувствовала, что Брин разочарован и разгневан. Неужели это из-за того, что она ему не доверяет? Впрочем, какая разница? Ей снова предстоит самой строить свою жизнь — пока не понятно как.

Брин тихо выругался, завел машину и мрачно произнес:

— Ладно, Чарли. Я отвезу тебя обратно в аэропорт.

Но тут сзади к ним подъехал большой белый седан. Дверь автомобиля распахнулась, и из него выбралась невысокая миловидная женщина в ярко-синем платье, великолепном розовом жакете и туфлях на высоких каблуках. Ее волосы платинового цвета с ярко-синими мелированными прядями были стянуты в небрежный узел. Широко улыбаясь, незнакомка бегом направилась к машине Брина.

— О нет! — пробормотал Брин своей спутнице. — Да помогут тебе небеса, сейчас ты познакомишься с моей матерью.

Элис провела Чарли почти по всем помещениям Баллистоун-Холла — здания с трехсотлетней историей, некогда величественного, а ныне обветшавшего. В большинстве комнат повсюду толстым слоем лежала пыль. Мебель погрызли мыши. Тяжелые портьеры выцвели от солнца на окнах, выходящих на юг, и покрылись плесенью на окнах северного фасада.

В доме лишь одна большая спальня выглядела жилой: кровать была заправлена, рядом с камином лежали дрова. Но оказалось, что она тоже не используется.

— Именно здесь спал дедушка Брина, — объяснила Элис. — Когда сын унаследовал титул, я сказала ему, что он должен ночевать теперь здесь, где спали все предыдущие бароны Карлайлы с тех пор, как был построен этот дом. Поэтому я держу эту комнату наготове. Однажды Брин переберется сюда. Но спать тут в одиночестве…

Элис покачала головой, а затем потащила Чарли дальше из комнаты в комнату.

— Это настоящее безумие! Сколько тут спален? — изумилась гостья.

— Пятнадцать. А еще спальни слуг. Они наверху. Там просто ужасно. Я никогда не поселила бы туда слугу. Впрочем, в доме больше не живет прислуга. Брин говорит, что это бы его нервировало. Одна замечательная женщина из деревни приходит убираться. Ну и, разумеется, у нас есть наемные рабочие, помогающие Брину на ферме… Но давай взглянем на гостиные.

Обстановка в этих гостиных совершенно обветшала и выцвела — было понятно, что ими не пользовались, как и огромными приемными, библиотекой, бальным залом и парадным залом, приспособленным под столовую. При виде всего этого у Чарли перехватило дыхание. Эта семья действительно принадлежала к высшей аристократии.

А потом Элис повела ее на кухню — тоже огромную, но явно обжитую. Большая кухонная плита занимала здесь почетное место. От нее исходило приятное тепло. На полу перед плитой Чарли увидела потрепанную собачью лежанку. Каменные плиты пола за несколько веков истерлись, покрылись выщербинами. Потолок поддерживали деревянные балки — под стать длинному столу, тянущемуся почти через всю комнату.

Очевидно, Брин использовал кухню заодно в качестве своего кабинета и гостиной. На одном конце стола располагались ноутбук и куча книг. Еще несколько стопок книг находилось на красивом старинном столике рядом с буфетом. На буфете стоял небольшой телевизор. У стены — диван, чья обивка была покрыта клочьями собачьей шерсти. В этом помещении было тепло и уютно. Его стены словно пропитались историей, веками хорошей еды, дружеского тепла, смеха…

Чарли почувствовала себя тут как дома.

— Надо застелить эти ужасные камни линолеумом, — заявила Элис.

— Мама говорила тебе, что уже привезла его образцы? — раздался от дверей голос Брина. — И угадай, какого они цвета!

Чарли обернулась, увидела его стоящим с улыбкой на пороге и невольно улыбнулась в ответ. Сердце громко застучало в ее груди.

— Розовые? — предположила Чарли и снова улыбнулась.

— Итак, что ты будешь делать с моей кухней? — спросил Брин, продолжая ей улыбаться. — Постелешь розовый линолеум?

— Извините, Элис, это было бы преступлением, — с трудом произнесла Чарли, пытаясь сосредоточиться. — Пол должен остаться таким, какой он есть. Здесь вообще не нужно многое менять. Эта кухня просто великолепна. Разве что отшлифовать старые балки, отчистив их от жира и копоти…

— Брин, я еще не показывала Чарли подвалы и надворные постройки, — сказала Элис. — Сделаешь это сам. И еще покажи Чарли свою спальню. — Она повернулась к гостье. — Он спит там, где должен спать дворецкий. — Баронесса улыбнулась теплой, многозначительной улыбкой. — А я вас оставлю. Мне нужно срезать розы в саду. — Она направилась к двери, но остановилась и строго взглянула на сына. — Заставь ее остаться, — произнесла она и вышла.

До ужина собаки успели набегаться и, довольные, растянулись перед большим камином в парадном зале, глядя, как хозяева дома и их гостья ужинают.

Чарли тоже чувствовала себя измотанной, но не физически. Сегодня Брин взял ее и собак на прогулку по окрестностям. Он был молчаливым, говорил лишь краткими фразами, показал поле, на котором будут пастись Корделия и Виолетта, старый рудник, остатки каменной стены, построенной еще древними римлянами.

Он играл с собаками, смеялся над их выходками. Псы были безумно рады окончанию карантина, и Брин тоже выглядел довольным. Казалось, он наслаждается жизнью.

А Чарли ощущала огромное напряжение и гадала: «Почему я не могу расслабиться? Почему не могу относиться к Брину просто как к другу? Почему не могу ему позволить стать для меня больше, чем другом? Какая же я дура и трусиха! Но я ничего не могу с этим поделать».

За ужином, сидя за огромным обеденным столом, украшенным букетами роз и заставленным серебряной посудой, она смотрела на собак, лежащих у огня, на сияющую улыбку Элис и нежную, понимающую улыбку Брина и чувствовала, что вот-вот расплачется. Чарли изо всех сил крепилась, чтобы не рухнули стены, которыми она окружила свое сердце, защищая его.

Но тут Элис пустила в ход тяжелую артиллерию.

— Мы ужинаем в этом зале по особым случаям, — радостно сообщила она гостье. — В старые времена у нашей семьи были лакеи, повара, судомойки, горничные, дворецкий и прочие слуги. А теперь мы обходимся помощью всего одной женщины из местной деревни, да время от времени ей помогает еще пара девушек. Я понятия не имею, для чего раньше здесь держали столько слуг.

— Они удовлетворяли все капризы хозяев, — ответил ей Брин. — Но у нас нет столько капризов, чтобы нанимать для их исполнения целую кучу лакеев и горничных.

Чарли задумалась над словами Элис об «особых случаях». А по какому случаю устроен сегодняшний парадный ужин? Чтобы отметить ее предстоящий отъезд? Ведь все ее собаки здесь совершенно счастливы. Можно возвращаться домой. Наверное, лучше уехать уже завтра.

Брин, словно прочтя ее мысли, сказал:

— Я звонил в аэропорт. На рейс во вторник есть свободные места. Если только ты не желаешь подождать прибытия Корделии и Виолетты…

— Нет, — поспешно ответила Чарли, но тут же поспешила извиниться: — Простите, это прозвучало неучтиво, но мне действительно нужно возвращаться домой.

— Что ты там будешь делать? — спросила Элис, и Чарли ощутила боль оттого, что не Брин задал этот вопрос.

— У меня есть друзья. Я могу пожить у них, пока не подыщу себе жилье и новую работу. А до той поры буду перебиваться случайными заработками — людям часто требуются услуги дизайнера интерьеров, чтобы украсить дом для вечеринки.

— Ты предпочитаешь организовывать вечеринки вместо того, чтобы остаться здесь и заниматься переделкой Баллистоун-Холла? — удивленно спросила Элис. — Я понимаю, что Брин не любит розовый, — это, конечно, большая проблема, но ведь есть и другие цвета. Может быть, возьмем за основу морскую тему? Назовем наш отель «Приют Нептуна», а внизу мелкими буквами напишем «Баллистоун-Холл». Построим тут бассейн с искусственной волной. Пляжный отдых вдали от моря…

Чарли посмотрела на Брина, а Брин — на нее. Их губы дрогнули и растянулись в улыбке, в глазах заискрился смех. Но он исчез так же быстро, как появился. Осталось лишь сожаление.

В глубине дома зазвонил телефон.

— Вот когда необходим дворецкий, — проворчал Брин, встал из-за стола и вышел из комнаты. За ним выбежали все собаки.

В зале было слышно, как он торопливо, отрывисто отвечал кому-то по телефону. Вернувшись, Брин сообщил:

— Кажется, рабочие на руднике, уходя сегодня после смены, забыли запереть ворота изгороди. Часть скота Эвана Грейди и нашего тоже покинула пастбище через эти ворота, и теперь коровы могут упасть в ствол шахты. Надо срочно собирать разбредшийся скот.

Брин посмотрел на Чарли. Его лицо было мрачным.

— Спокойной ночи, — резко сказал он ей и вышел из зала.

Чарли оглянулась на баронессу. Та смотрела на нее с пониманием.

— Брин знает, что делает, — сказала Элис. — Не волнуйся.

— Как тут можно не беспокоиться?

— Надо доверять, — мягко произнесла Элис. — Чтобы не сойти с ума.

Чарли прошла к массивным входным дверям, открыла их и посмотрела на удаляющиеся огни задних фар «лендровера». Она наблюдала за ними, пока те не исчезли вдали. Подошла Элис и коснулась ее руки.

— Пойдем, поможешь мне помыть посуду, — мягко сказала баронесса и закрыла двери.

Чарли вернулась в зал, посмотрела на собак, лежащих перед камином, и застыла.

— Элис… А где Флосси?

Когда-то Флосси была душой и телом предана своему хозяину, но тот ее выбросил прямо на дороге. С тех пор она встретила новых людей и стала преданной им. Но сейчас Флосси была сбита с толку: новая страна, новые люди…

Она вместе с другими собаками стояла рядом с Чарли, но, увидев, как удаляется прочь автомобиль, в котором сидит ее новый хозяин, Флосси поняла, как должна поступить.

И она помчалась вслед за машиной…