Kate Hardy

A DIAMOND IN THE SNOW

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Серия «Любовный роман»

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

A Diamond in the Snow

© 2018 by Pamela Brooks

«Дерзкая помолвка»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

— Виктория? — вопросительно произнесла Фелисити, эксперт по текстилю, каждый год проводившая проверку состояния обшивки и гобеленов в Чивертон-Холле. — Есть минутка? — Она выжидающе остановилась на пороге.

У Виктории упало сердце. Фелисити и ее команда обычно составляли список реставрационных работ на зимний период. Ее желание поговорить означало, что они что-то обнаружили.

— Плохие новости?

— Не совсем, — ответила Фелисити с ноткой оптимизма. — В паре комнат необходимо еще немного уменьшить уровень освещенности, чтобы предотвратить выцветание тканей. А вот ловушки моли отлично работают и никаких следов жука-короеда на дереве под обшивкой.

— Рада это слышать. — Виктория была уверена, что главная новость впереди. Фелисити не пришла бы обсуждать мелочи. — И все же?

Фелисити обреченно вздохнула.

— Я проверяла состояние позолоты на раме зеркала и обнаружила за ней плесень.

— Плесень? — изумилась Виктория. — Но мы следим за влажностью и установили специальные радиаторы, которые реагируют на уровень влажности, а не на температуру. Откуда могла взяться плесень? — Виктория ужаснулась. — Нет, только не это. Неужели где-то образовалась протечка, намочившая стену? — Она каждый день обходила все комнаты и не могла не заметить влажную стену.

Фелисити покачала головой.

— Полагаю, что плесень появилась до установки оборудования. Видимо, тогда уже была повышенная влажность, но мы не заметили плесень во время предыдущего осмотра, потому что она образовалась за зеркалом и только сейчас разрослась, выйдя за его границу. Мы снимаем зеркала и картины для полной чистки обшивки раз в пять лет.

— Прошу меня простить. — Виктория прикусила губу. — Я не хотела на тебя нападать.

— Я понимаю. Подобная новость кого угодно выбьет из колеи.

Виктория облегченно выдохнула.

— В какой комнате?

— В бальном зале.

Это была любимая комната Виктории в доме. Дамасский шелк на стенах сиял и завораживал в буквальном смысле слова. В детстве они с Лиззи представляли себя на балу эпохи Регентства[1]. Они наряжались в соответствующие платья, изображая своих предков. По правде говоря, это были предки Лиззи. Виктория — приемная дочь Патрика и Дианы Гамильтон, хотя они всегда считали ее родной.

— Думаю, что плесень завелась в самом подходящем месте, — заметила Виктория. — Мы не пользуемся камином в зале. В дымоходе собирался холодный и влажный воздух, а оттуда влага попала на стену за зеркалом.

— Точно, — согласилась Фелисити. — Знаешь, если тебе наскучит управлять этим фамильным особняком, буду рада пригласить тебя экспертом в свою команду.

Виктория заученно улыбнулась, хотя в горле стоял ком. Плесень — проблема для любого здания, а для исторического — вдвойне.

— Спасибо, но мне здесь некогда скучать. Насколько велик ущерб?

— Придется снимать и сушить драпировки. На месте этого сделать нельзя. Надеюсь, что тщательная очистка ткани с помощью специального пылесоса с мягкой щеткой удалит плесень, но, если ткань чересчур истончится в процессе чистки, придется сделать подкладку.

— А самый худший вариант? — спросила Виктория.

— Если шелк расползется, будем искать специалистов-реставраторов, которые смогут создать новую ткань по оригинальному образцу.

Виктория невольно ахнула.

— На весь зал?

— Надеюсь, только на одну стену, — ответила Фелисити.

Полная смена драпировки даже одной стены — трудоемкий и очень затратный процесс.

— Я понимаю, что мы сможем полностью оценить ущерб только после снятия драпировки и обследования изнанки. Вероятно, и стену нужно будет тоже лечить от плесени, — сказала Виктория. — Я не прошу сейчас назвать стоимость всех работ по наихудшему сценарию, но можешь назвать хотя бы примерную сумму?

Услышав цифру, Виктория поморщилась. Сумма сильно превышала заложенные в бюджете расходы на реставрационные работы. На страховку тоже нет надежды. Появление плесени считается рядовым случаем и не подлежит оплате. Ей придется искать средства на реставрацию на стороне. Но где? Выиграть в лотерею или выйти замуж за миллионера? Оба варианта так же несбыточны, как полет на Луну.

— Мне нужно подумать, как изыскать необходимые средства, — грустно констатировала Виктория.

— Обратись за грантом в какой-нибудь фонд по изучению исторического наследия, — посоветовала Фелисити. — У тебя будет шанс, если ты представишь особняк как центр просветительской и образовательной деятельности.

— Неплохая идея, — оживилась Виктория.

— А еще мы можем привлечь к работам студентов, изучающих реставрационное дело. Они смогут работать под нашим руководством в качестве практикантов, — продолжила Фелисити. — Бальный зал — прекрасный образец интерьера периода Регентства и должен быть сохранен во что бы то ни стало, — решительно закончила Фелисити.

— Согласна, — ответила Виктория. — Факты — упрямая вещь. Нужно смотреть правде в глаза.

Фелисити погладила ее по плечу.

— Знаю, дорогая. Я сама чуть не расплакалась, когда увидела плесень. А это даже не моя собственность.

По правде говоря, фамильный особняк не мог принадлежать Виктории по праву наследования. Она не была урожденной Гамильтон. Хотя ее приемный отец урегулировал этот вопрос, и особняк действительно перейдет к ней, а не к дальнему родственнику мужского пола. Виктория знала, что настоящая наследница лежит в семейном склепе на кладбище. В ее душу закралось ужасное чувство, что она всех подвела. Она должна была заботиться о родителях и доме ради памяти Лиззи, а она не сумела сохранить особняк в надлежащем виде.

Когда Виктория увидела нанесенный плесенью урон, ей стало совсем плохо.

Без зеркала над камином, отражавшего свет из окон на противоположной стене, бальный зал казался меньше и темнее. А когда Фелисити выключила свет и посветила на стену ультрафиолетовым фонариком, масштаб катастрофы предстал в полном объеме: островки плесени светились здесь и там.

— Удаляем тканевую облицовку со всей стены и накрываем целлофаном, чтобы споры не распространялись, — сказала Фелисити.

— Все должны работать в защитных масках, — твердо произнесла Виктория. — Нужно будет взять пробы воздуха на анализ, чтобы определить наличие в нем спор плесени. Возможно, придется временно закрыть зал для посетителей.

Фелисити дружески погладила Викторию по плечу.

— Не переживай. Мы справимся, и бальный зал снова засияет.

Виктория наполнилась решимостью сделать все от нее зависящее: подавать заявки на гранты в благотворительные фонды, обивать пороги банков в поиске кредита, наконец, вступить в фиктивный брак с миллионером, только бы спасти бальный зал.

— Что конкретно тебе известно о человеке, который хочет у нас работать, папа? — спросила Виктория.

— Он сын моего биржевого маклера.

— Он в академическом отпуске? Его специализация история?

— Понятия не имею. Но Алан говорит, что сын очень энергичный и с острым умом.

Должно быть, это действительно так, подумалось Виктории. Не всякий придет на интервью в девять утра в воскресенье.

— Хочешь, поговори с ним сам, раз ты знаком с его отцом?

Патрик улыбнулся и погладил дочь по плечу.

— Нет, дорогая. Тебе с ним работать, тебе и решение принимать.

— Если вдруг передумаешь, мы будем в офисе.

Жаль, что отцу ничего не известно о потенциальном помощнике. Он даже не попросил прислать стандартное резюме. Но ее отец принадлежит к поколению тех, кто верил в джентльменские соглашения и не любил бумаги. Виктория надеялась, что соискатель принесет с собой документы об образовании, чтобы она могла понять, подойдет ли он на роль помощника.

Викторию одолевали сомнения. С одной стороны, некрасиво интервьюировать человека, которому не собираешься платить за работу. С другой стороны, если он безнадежен, за ним придется все проверять, а это отнимет еще больше времени. К тому же он приобретет неоценимый опыт, который поможет в будущем получить работу в сфере изучения исторического наследия.

— Пошли, Хамфри, — позвала Виктория рыжего лабрадора, свернувшегося в запретном кресле. — Погуляем. — Виктории хотелось проветриться перед интервью. Ей казалось, что она по уши увязла в бумажной работе.

Услышав заветное слово, Хамфри немедленно спрыгнул с кресла и последовал за девушкой, умильно виляя хвостом.

Расти и воспитываться в Чивертон-Холле было огромной привилегией для Виктории. Она обожала этот величественный старинный особняк из камня песочно-золотистого цвета с портиками и венецианскими окнами и роскошным садом. Но больше всего на свете она любила бальный зал.

Реализация ее планов потребует больших организаторских способностей. Она надеялась, что Сэмюэлю Уиверби понравится особняк и он поможет ей раздобыть необходимые на реставрацию средства.

Как только они вышли из дому, Хамфри помчался к пруду и, плюхнувшись в воду, уже гонялся за утками, прежде чем Виктория успела позвать его назад.

— Я запру тебя на кухне, — отчитывала она лабрадора, направляясь к дому. Хамфри только вилял хвостом и отряхивался от воды. — Не хочу, чтобы ты приставал к нашему волонтеру. — Хотя, если он окажется неподходящим кандидатом, можно предложить ему кофе на кухне. Тогда чересчур любвеобильный пес оближет его с ног до головы и, возможно, кандидат сам откажется от работы.

Виктория живо представила смеющуюся Лиззи, которая наверняка сказала бы:

— Ну ты и озорница, Тори! — Лиззи была одной из двух персон, которым позволялось сокращать имя Виктории.

Девушка встряхнулась. Сейчас не время для сентиментальных воспоминаний. Ей нужно сосредоточиться и продумать вопросы для соискателя. Ей нужен деловой, образованный, инициативный и спокойный помощник. Он не должен пренебрегать и грязной работой.

Взамен он получит бесценный опыт для резюме, проживание и завтрак в доме, как предложила мама. Виктория может купить ему учебники, которые стоят недешево.

Она переоделась в деловой костюм и заканчивала просматривать почту, когда раздался громкий звонок домашнего телефона.

— Могу я поговорить с мистером Гамильтоном? Это Сэмюэль Уиверби. У нас назначена встреча.

Голос звучал уверенно.

— Вообще-то у вас встреча со мной, — ответила Виктория. — Я его дочь и управляю особняком.

— Прошу прощения, мисс Гамильтон.

Он быстро оправился, подумалось Виктории.

— Раз вы звоните, значит вы у ворот?

— Да. Я припарковался на гостевой стоянке.

— Я сейчас подойду и открою вам.

Хамфри заскулил, когда Виктория проходила мимо кухонной двери.

— Не беру тебя с собой, чтобы ты не напугал бедного студента, — мягко сказала она. — Мы погуляем с тобой попозже.

Виктория понимала, что они с Сэмюэлем совершенно разные. Тем не менее на данном этапе они нуждались друг в друге. Ей нужен помощник в сборе средств, а ему необходима эта работа, чтобы отец в него поверил.

— Даю вам неделю испытательного срока. Посмотрим, сработаемся ли мы.

— Спасибо, — ответил он.

— Если вам здесь не понравится, у меня будет достаточно времени найти другого интерна, прежде чем все закрутится.

Сэм склонил голову набок.

— А если вы сочтете меня невыносимым, вам придется мириться с этим всего неделю.

— Я не собиралась говорить подобного. Это было бы грубо. — Девушка слегка покраснела, потому что действительно так подумала.

— Расслабьтесь. Я пошутил, Вики.

— Виктория, — поправила она. Хотя не предлагала перейти на имена.

Словно прочитав ее мысли, Сэм спросил:

— Ваши сотрудники называют вас мисс Гамильтон?

— Нет.

— Но вы предпочитаете формальное обращение.

— Никто не сокращает мое имя. Для вас это проблема?

— Ни в коем случае. Просто я хочу подружиться с вами, вашей собакой и всеми сотрудниками. Мне прийти на работу в строгом костюме или в повседневной одежде?

— Особняк завтра днем будет открыт для посетителей, — сказала она. — Но если вы будете знакомиться с Хамфри…

Сэм не дал ей закончить.

— Что, если я утром приду в джинсах и переоденусь в костюм, когда появятся посетители? Или ваши экскурсоводы носят костюмы времен Регентства?

— Вам нужно будет пройти соответствующую подготовку, прежде чем вы сможете показывать гостям особняк. И мы обычно работаем в своей одежде. Хотя на предстоящее Рождество я действительно планирую костюмированный бал, — добавила Виктория.

— Отличная идея, — похвалил Сэм. — Это привлечет новых посетителей.

Виктория неожиданно представила Сэма в историческом костюме, и ее обдало изнутри жаром. Вот кто может привлечь посетителей, точнее, посетительниц. Он великолепен в современном костюме, что уж говорить об историческом. Виктория внутренне одернула себя.

— Да, — подтвердила она, стараясь придать голосу спокойный деловой тон. — ОК. Увидимся завтра в девять. Дайте мне номер вашего автомобиля. Я предупрежу охрану, что вы новый сотрудник, и вы сможете парковаться на служебной бесплатной стоянке.

— Конечно. У вас найдется ручка и бумага?

Она достала из ящика стола блокнот и подала ему. Сэм нацарапал номер и вернул ей блокнот.

— Значит, завтра в девять.

— Да. И добро пожаловать в нашу команду. — Она протянула ему руку, и, когда он ответил на ее рукопожатие, Виктория почувствовала, будто ее током ударило.

Как странно. Она ни на кого еще не реагировала подобным образом. Это совершенно неуместная реакция на простого интерна. Хотя следует признать, что он красавец: высокий, темноволосый, зеленоглазый, с соблазнительной улыбкой. Виктория встряхнулась, напомнив себе, что будет его начальницей в ближайшую неделю. С деловым видом она взяла с полки брошюру про особняк и протянула Сэму.

— Чтение перед сном? — коварно улыбнулся он.

— Я подумала, что вам будет полезно узнать побольше о том месте, где придется работать, хоть и недолго, — сухо ответила она.

— Конечно. И спасибо еще раз за предоставленный шанс.

Честно говоря, он мог кого угодно обаять, подумалось Виктории. А не заговор ли это их родителей? Но девушка тут же отбросила эту мысль. Интересно, как шеф отреагирует на его уход? Но она не собиралась спрашивать об этом, чтобы он не подумал, будто она хочет узнать о нем побольше.

— До завтра, — сдержанно попрощалась она, внутренне проклиная себя за то, что держалась с ним не совсем по-деловому.

Делить офис с посторонним было странно. Виктория привыкла, что к ней часто заходили сотрудники, а под ногами вертелся Хамфри, но постоянное присутствие нового сотрудника было непривычным.

Она пыталась не слушать, о чем говорит по телефону Сэмюэль. Виктория полагалась на его опыт и знания в финансовой сфере. Она была уверена, что он хорошо знает свое дело. А если захочет с ней посоветоваться, то спросит сам.

Виктория разослала сотрудникам сообщения о новом интерне, который будет работать с ними ближайшую неделю, а может быть, и до Рождества. И естественно, все сотрудники заглянули к ней, чтобы познакомиться с новым коллегой.

Сэмюэль очаровал всех и каждого, включая более пожилых и сдержанных сотрудников.

— Я принес печенье и фрукты, чтобы отметить первый рабочий день, — сказал Сэм. — Пожалуйста, угощайтесь. Я все оставил на кухне.

Виктория не могла не отметить коммуникабельность Сэма. Он освоился в коллективе очень быстро. Он умел слушать и слышать собеседника, подчеркивая его значимость.

Сэмюэль произвел прекрасное впечатление и на родителей Виктории, которые зашли днем познакомиться. Она заметила, что Сэм не упомянул про здоровье отца. Может, он считал, что весть о нездоровье отца плохо отразится на семейном бизнесе. Хотя была уверена, что ее отец скорее выразит сочувствие давнему другу и деловому партнеру, чем станет паниковать по поводу своих инвестиций.

К середине рабочего дня Виктория так и не смогла разобраться в Сэмюэле. Он виделся ей клубком противоречий. Отец считал его безрассудным, а он пожертвовал интересной и высокооплачиваемой работой, чтобы быть поближе к родителям. Он был единственным сыном, но сопереживал ей в потере сестры. Его работа была связана с цифрами, но он цитировал Шекспира.

Сэмюэль ничего не говорил о подруге жизни. Неужели он один? Такой же трудоголик, как она, не имеющий времени на личную жизнь? Она не хотела задавать ему личных вопросов, чтобы не отвечать на подобные с его стороны. Виктория не желала, чтобы ее жалели. Она вполне довольна своей жизнью.

Тем не менее Виктория обрадовалась, когда Николь, старшая смотрительница в ее команде, предложила познакомить Сэма с работой смотрителей залов, которые водили экскурсии. Днем особняк был открыт для посетителей. Когда Сэм вышел, Виктория с облегчением вздохнула.

— До завтра, босс, — попрощался Сэм, заглянув в кабинет в конце рабочего дня.

— До завтра, — улыбнулась она. — Спасибо за помощь. И за бисквиты, и за лакомства для Хамфри.

— Не за что, — улыбнулся он в ответ. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему этот дом такой особенный.

— Рада это слышать. — Если он полюбит дом, то сделает все возможное для спасения бального зала.

Вторник стал самым тяжелым днем. Команда Фелисити приступила к снятию обшивки со стены бального зала. Виктория провела бессонную ночь и на рассвете бродила по залу в сопровождении Хамфри. Она не уберегла наследие Лиззи.

— Прости меня, Лиззи, — шептала она, заливаясь слезами. — Я подвела тебя. И маму с папой тоже.

Хамфри тихонько скулил, тычась мордой в ладонь хозяйки, стараясь ее утешить.

— Я все исправлю, чего бы мне это ни стоило, — твердо пообещала она себе.

Фелисити и ее команда будут работать в комбинезонах и защитных масках во избежание контакта со спорами плесени. В течение ближайших двух дней зал будет закрыт даже для персонала.

В пятницу в зале предстоит генеральная уборка.

— Нужно сделать фотографии для сайта, как снимается обшивка. Хотите, я этим займусь? — предложил Сэм.

— Спасибо, но я должна видеть это сама. Хамфри, оставайся здесь, — обратилась она к лабрадору.

— Я присмотрю за ним, — пообещал Сэм.

Собака завиляла хвостом. Эти двое быстро подружились. Виктория даже немного ревновала.

— Спасибо, — сказала она и пошла в зал, предварительно облачившись в защитный костюм и маску.

Без мебели, ковра, картин и зеркал зал выглядел пустым и заброшенным. А оголившаяся стена над камином, с которой снимали первую полосу шелка, вызвала чувство тошноты. Казалось, что вместе с драпировкой у нее из души вырывают детство, то благословенное время, когда Лиззи еще была жива. Горе наполнило сердце Виктории.

— Все нормально, дорогая? — участливо спросила Фелисити, приобняв Викторию.

— Да. — Это была явная ложь, и обе знали об этом.

— Хорошая новость в том, что стена не повреждена и не потребует реставрации.

Строительные работы в исторических зданиях всегда были долгими и затратными. Виктория была рада, что стало одной проблемой меньше.

— Если нам не удастся полностью восстановить ткань после просушки, у нас есть специалист по ткацкому делу, — увещевала Фелисити. — Все будет хорошо.

— Конечно, — вяло поддержала ее Виктория, сделав несколько снимков снятых драпировок для сайта.

Затем она вернулась в офис, намереваясь заняться обновлением страницы на сайте особняка. Увидев ее, Сэмюэль встал.

— Вы хотели инициативного интерна? — спросил он.

Виктория нахмурилась.

— Да.

— Хорошо. В таком случае приглашаю вас на ланч.

Она покачала головой:

— Спасибо, но у меня масса дел. — Работа всегда выручала ее, когда на душе скребли кошки.

— Передайте часть из них мне, — сказал он. — И давайте выйдем из конторы на час-другой. У Фелисити все под контролем, в особняке сегодня выходной, можно спокойно уехать обедать.

— Я…

— Никаких возражений, — прервал он.

Виктория устала сопротивляться.

— Поедем на моей машине. Возьмите все необходимое — и вперед.

В его тоне не было командных ноток, просто решимость и чуть-чуть сострадания. Она взяла сумку, телефон и пальто.

— Я полагаю, что Хамфри с нами не едет.

— Нет. Но я прихвачу ему остатки ланча.

— В таком случае я отведу его домой. — Она увела лабрадора и вскоре вернулась в офис и последовала за Сэмом к его автомобилю.

— Застегните пальто. На улице прохладно, но светит солнышко, поэтому поедем с открытым верхом.

— Хотите покрасоваться?

Однако ей и правда было приятно, что лицо овевает прохладный ветерок, а ногам тепло. И Сэмюэль оказался очень дисциплинированным водителем. Совсем не лихачил.

— Итак, ланч, — объявил он, паркуясь у небольшого загородного паба. — Я угощаю. Отказ не принимается.

Он провел Викторию внутрь, совершенно не обращая внимания на восхищенные взгляды, которыми его провожали сидевшие в пабе женщины. А на себе Виктория чувствовала недоуменные взгляды представительниц прекрасного пола, словно вопрошавшие: что он нашел в этой простушке?

Сэм тем временем с обворожительной улыбкой попросил официантку посадить их за столик у камина.

— Вкусная еда поднимает настроение, — убежденно сказал он, листая меню. — Думаю, цыпленок по-дижонски с картофельным пюре и капустой кале в сливочном соусе подойдет. И не говорите мне, что не голодны. Понимаю, но это действительно поможет, поверьте.

Она послушалась и тоже заказала цыпленка. Он не приставал с разговорами. Еда действительно оказалась вкусной. Виктория почувствовала себя гораздо лучше.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Он склонил голову набок.

— Не стоит благодарности. Я понимаю, как много для вас значит бальный зал, но реставраторы знают свое дело, а сегодня самый тяжелый день.

— Самым плохим будет, если я не получу грант на реставрацию от фонда исторического наследия, — сказала она. — И еще, если урон, нанесенный плесенью, окажется серьезнее, чем рассчитывает Фелисити. Тогда придется продавать картины. Папа этого не переживет. Он буквально трясется над каждым экспонатом.

— У вас есть расчеты затрат на случай худшего сценария, — убежденно возразил он. — А вы не похожи на человека, который так просто сдается. Вам не придется продавать картины. Вы обязательно получите финансирование. Кроме того, мы тоже непременно соберем денег.

Странно, но на сердце Виктории потеплело при слове «мы».

— У меня особое отношение к залу еще из-за Лиззи. Мы обе его обожали, — призналась Виктория.

— Ваши воспоминания всегда останутся с вами, — напомнил Сэм. — А через три месяца бальный зал снова станет таким, каким вы его помните и любите. Да к тому же еще и роскошный рождественский бал на повестке дня.

Виктория в такие моменты всегда вспоминала сестру. Лиззи обожала музыку, танцы, исторические костюмы. У нее защемило сердце. Словно угадав ее мысли, Сэмюэль тихо сказал:

— Лиззи обязательно будет незримо присутствовать на балу.

— Да, конечно, — согласилась Виктория.

Сэм уговорил ее и десерт заказать.

Теперь ей нужно будет выйти на пробежку с Хамфри, чтобы потратить лишние калории. Но еда действительно помогла.

— Лучше? — спросил Сэм после кофе.

Она кивнула.

— Спасибо. Гораздо. Но платить должна бы я. Вы ведь мой интерн.

— Не имеет значения. По условиям контракта я буду получать зарплату на старой работе еще три месяца, если не наймусь брокером к конкурентам, что не входит в мои планы. Моя прежняя зарплата выше вашей. Кроме того, это была моя идея. Так что ланч за мой счет. — Он взглянул ей прямо в глаза, и Виктория внутренне затрепетала.

— Послушайте, если вам станет от этого легче, вы можете пригласить меня на ответный ланч как-нибудь.

Это было похоже на приглашение на свидание. У Виктории закружилась голова.

— А ваша партнерша не станет возражать? — Вопрос вырвался у Виктории помимо воли. Какой ужас. Теперь он подумает, что она выуживает информацию о его личной жизни или ищет подтверждения факту, что следующий ланч будет своего рода свиданием. Она не знала, который вариант смутил ее больше.

— Партнерши нет, — легко ответил он. — А если ваш будет возражать, скажете ему, что это деловой ланч.

Стало быть, никакое это не свидание.

Конечно, разве может такой красавец, как Сэмюэль Уиверби, позариться на нее? Она слишком серьезная и обыкновенная. Как сказал бывший бойфренд Пол, единственное ее достоинство — это Чивертон-Холл. От неловкости ситуации Виктория на время утратила дар речи. Теперь он подумает, что она на него запала. Что, если выдумать партнера?

Но он потом может упомянуть про партнера ее родителям, и все еще больше осложнится. Лучше сказать, как есть.

— У меня тоже нет партнера. И это будет бизнес-ланч.

— В самом деле, — улыбнулся он.

От этой улыбки у нее подогнулись колени.

Всю обратную дорогу, к облегчению Виктории, Сэм молчал. Реставраторы уже закончили работы на этот день и уехали. Фелисити оставила на столе Виктории записку и файл.

Виктория открыла файл и увидела танцевальную карту и старинные ноты.

— Только посмотрите, что нашла Фелисити! — воскликнула Виктория. — Из дневников моей тезки Виктории Гамильтон мы знаем, когда комната превратилась в бальный зал. Но как попали за обшивку ноты и карточка?

— Понятия не имею, — отозвался Сэм. — Думаю, надо сфотографировать их и разместить на сайте в разделе, посвященном реставрации.

Виктория согласно кивнула.

— А что такое танцевальная карта?

— Своего рода буклет, куда дама записывала имя партнера на каждый бальный танец. До эпохи Регентства танцы были формальной процедурой, и каждый продолжался до получаса, пока пары не совершат полный круг по огромному залу. Кроме того, существовали строжайшая иерархия и определенный этикет. Но в период Регентства все упростилось и танцы стали не формальностью, а удовольствием. Танцевальные карточки завезли из Вены, и они стали чрезвычайно популярными, — объяснила Виктория. — Тогда же и вальс вошел в моду. Хотя поначалу считался предосудительным танцем. Даже Байрон сочинил поэму с критикой вальсирования.

Виктория снова сияла. Она рассказывала о дорогих ее сердцу вещах. Сэм специально увез ее на ланч, чтобы она не видела, как уносят шелк на чистку и реставрацию. Он хотел проявить простое человеческое участие, но оно вылилось в нечто более глубокое. Сэм вдруг заметил золотистые крапинки в карих глазах девушки, красивый изгиб губ и нежную сливочную кожу.

Но она же совсем не его тип женщины. И ей наверняка нужны глубокие отношения, а не мимолетная интрижка. Тем не менее она спросила его о партнерше.

У них сугубо деловые отношения. Даже если бы он с кем-то и встречался, какое это имеет отношение к деловому обеду? Неужели она имеет на него виды?

Чтобы отвлечься от крамольных мыслей, Сэм отправился к садовникам обсудить вопрос наружного освещения для рождественской недели. Виктория для него табу.

— На этой неделе будем радоваться жизни, — заявила Виктория утром в понедельник.

Сэмюэль взглянул на нее с подозрением.

— Что вы подразумеваете под весельем? — спросил он.

— Рождественские украшения, — ответила она.

— Ну, про это вы мне уже рассказывали, — вздохнул Сэм. — Ничего в этом веселого нет: зелень, падуб, ветки омелы. Скучно. Ничего блестящего и яркого.

— Поскольку мы все-таки решили ставить елки, их надо украсить.

— Мишура! — радостно выпалил он.

Виктория сердито прищурилась.

— Вы же знаете, что…

— Мишура вне закона, не соответствует традиции. Анахронизм, — ухмыльнулся он.

Виктория не обратила внимания на его сарказм.

— Думаю, что елочные украшения должны вписаться в интерьеры тех комнат, где будут установлены. В столовой украсим елку игрушками красного цвета и лентами из тафты. Елка у парадной лестницы должна быть золотой — наберем в саду еловых шишек и сухих головок аллиума, декоративного лука, и покрасим их золотой краской.

— Золотая краска-спрей наверняка продавалась на каждом углу в эпоху Регентства, — сухо заметил Сэмюэль.

— Это ведь вы ярый сторонник нарушения исторических реалий, — напомнила Виктория. — Композиции из сухих соцветий аллиума и павлиньих перьев будут главным украшением каминных полок и праздничного стола.

— Но существует поверье, что павлиньи перья приносят несчастье, разве не так? — спросил Сэмюэль.

Виктория пожала плечами.

— У нас есть спальня поздневикторианского периода с оригинальными матерчатыми обоями с популярным павлиньим принтом известной фирмы «Либерти».

— Популярный принт? — переспросил Сэм.

Виктория вздохнула.

— Иногда я чувствую себя лет на пятьдесят старше вас. Пойдемте, покажу вам эту спальню. Хамфри, ты останешься здесь. Мне не нужны отпечатки грязных собачьих лап на оригинальном покрывале середины девятнадцатого века. Оно слишком хрупкое для стирки.

Она провела Сэмюэля в небольшую спальню. Он раскрыл от удивления рот при виде роскошных обоев в бирюзово-золотистых тонах на синем фоне с принтом павлиньих перьев. Тот же рисунок был выткан на покрывале ручной работы, которое украшало кованую железную кровать. Портьеры на окнах были синие, в тон фона обоев. Деревянные ставни были бирюзовыми.

— Ну и ну! — воскликнул Сэм. — Не ожидал такой красоты. И выглядит почти современно.

— Вневременная элегантность, — заметила Виктория.

Кованая кровать была цвета слоновой кости с позолотой, настольные лампы на прикроватных тумбочках с кремовыми шелковыми абажурами, на ажурном туалетном столике стоял фарфоровый набор для умывания, тоже кремовый. В углу находился камин.

— Так и представляю себе гостя, отдыхающего здесь после бала, — сказал Сэмюэль.

Виктория согласно кивнула.

— Это одна из моих любимых комнат после бального зала и библиотеки. Обожаю павлиньи перья.

— Потому и решили их использовать для флористических композиций? — Он нахмурился. — А откуда перья? Я что-то не заметил павлинов в саду.

— Флористы привозят, — ответила Виктория. — Перья подвергают чистке горячим паром. У нас есть команда флористов, собирающих цветочные композиции для украшения дома, а взамен они получают цветы из нашего сада в собственное пользование. Одна сотрудница обещала помочь с контактом флориста, который проведет здесь пару семинаров по изготовлению рождественских венков и цветочных композиций.

— Звучит привлекательно, — согласился Сэмюэль. — Какие еще мастер-классы вы планируете?

— Есть местный художник, который обещал показать, как изготовить елочные украшения из цветного стекла. Еще планируется мастер-класс по изготовлению леденцов и засахаренных фруктов. И конечно, танцевальный класс к балу.

— Если вы хотите воспроизвести бал, описанный в дневниках Виктории Гамильтон, было бы интересно опубликовать оригинальные отрывки из него, — предложил Сэмюэль.

— Мне бы очень хотелось, но сейчас на это совсем нет времени.

— Давайте мне больше заданий, и тем самым освободится время для дневника.

Виктория улыбнулась.

— Спасибо за предложение. Но стоит мне окунуться в ее дневник, и вы меня не увидите все три месяца.

Как и ожидалось, все смотрители были в полном восторге от печенья. И родители Виктории тоже.

Сэм решил угостить печеньем всех, с кем они вели переговоры на этой неделе по поводу рождественского бала. Он буквально купался в комплиментах.

— Могу стать официальным изготовителем печенья для бала, — предложил он. — В меню печенье можно назвать «Чудо от Уиверби».

Виктория застонала.

— Боже, я породила чудовище. — Виктория закатила глаза.

— Отцу настолько понравилось вчера печенье, что он захотел побеседовать с вами и выяснить, что вы сделали с его сыном.

Виктория рассмеялась.

— Вы просто невыносимы.

На следующий день они отправились в Лондон. Джэз немедленно прониклась к Сэму симпатией. Он и ее угостил печеньем.

— Выпечено по рецепту, существовавшему двести пятьдесят лет назад, и с помощью инструмента моей прапрабабушки в пятом поколении, выражаясь фигурально, — горделиво сказал он, хлопая длиннющими ресницами.

— Я сварю кофе. — Джэз откусила кусочек. — О, похоже, у меня есть еще кандидат на семинар по исторической кулинарии. Второкурсники уже спрашивают, будет ли бал на будущий год, Тори. Так они завидуют нынешнему третьему курсу, — сказала Джэз. — А третьекурсники вне себя от восторга, что будут готовить исторический ужин и к тому же жить в Чивертон-Холле.

— Я не смогу заплатить им за работу, — ответила Виктория, — но хотя бы предоставлю завтрак и ночевку.

— Для них главное — опыт. Они все сейчас работают над меню. Предложений море.

— Я рада, что они внесут свою лепту.

— Пока я выбрала шесть вариантов, — сказала Джэз, протягивая подруге увесистую папку. — Большинство гостей бала наверняка поклонники Джейн Остин, поэтому нужно непременно включить в меню белый суп.

— Что это за блюдо? — спросил Сэм.

— Куриный крем-суп с миндалем, — объяснила Виктория. — Согласна, Джэз. И суп из артишоков для вегетарианцев, — добавила она.

— Тогда тоже были вегетарианцы? — удивился Сэм.

— Да. Они называли это системой Пифагора. Мэри Шелли была вегетарианкой, как и ее муж Перси Биши Шелли. Имя этого шотландского поэта известно всем.

— Да, помнится, Джуд читал мне его сонет «Озимандия» в шестом классе.

— Кто такой Джуд? — спросила Джэз.

— Джуд Линдсей, мой лучший друг, — ответил Сэм.

— Актер? — Сэм кивнул. — Я видела его в «Двенадцатой ночи». Потрясающая работа. Себастьян, эгоистичный оппортунист, но ваш друг сыграл его так, что я стала ему симпатизировать.

— Обязательно передам ему ваши слова. Он будет польщен. — Сэм снова заглянул в меню. — Что еще предложить вегетарианцам? Может, тофу? Хотя вряд ли тогда был тофу. — Сэм задумчиво барабанил пальцами по столу.

— На самом деле Бенджамин Франклин в 1770 году написал письмо другу в Филадельфию, в котором говорил о тофу, — сказала Джэз. — Мы можем слепить из тофу лосося, покрасим его паприкой, сделаем щечки из ломтиков огурца. Назовем его мнимый лосось и положим две рыбки по бокам от настоящего. Меню будет с комментариями, Тори? — спросила Джэз.

— Думаю, да, для исторической достоверности, — ответила Виктория. — Возможно, мы включим и несколько рецептов из дневника Виктории Гамильтон.

— Итак: два супа, лосось, мнимый лосось и салаты, — подытожила Джэз. — Это первая смена блюд.

— Затем лакеи убирают посуду и снимают белую скатерть, под которой лежит зеленая. Вторая смена блюд, — пояснила Виктория Сэму.

Они принялись оживленно обсуждать различные варианты, остановившись на цыпленке, ростбифе, пироге с дичью, овощном фрикасе, котлетах из чечевицы, грибном пудинге и макаронах для вегетарианцев.

— Теперь десерты, — выдохнула Джэз.

— Бланманже, яблочные тарталетки, лимонное желе, малиновый крем по рецепту Виктории. Я вышлю тебе фото с описанием, — сказала Виктория.

— Фантастика. Остались конфеты и засахаренные фрукты.

Сэм кашлянул.

— А как насчет «Чуда от Уиверби»?

Джэз погладила его по руке.

— Конечно, дорогой. Твое печенье украсит праздничный стол.

— После второй смены блюд слуги снимут зеленую скатерть и десерты подаются прямо на деревянном столе.

— А шоколадное суфле или фрукты в шоколаде? — с надеждой спросил Сэм.

— Не соответствует традиции, — отрезала Виктория. — Эти десерты появились сорок лет спустя.

— Но современная публика будет ждать, — упорствовал Сэм.

— Гости на балу — знатоки истории. Они все поймут.

Джэз вопросительно выгнула бровь.

— Похоже, вы не сейчас начали этот спор.

— Ты права. Он хочет елки и Санта-Клауса, представляешь? — Виктория закатила глаза.

— Попробуйте объяснить четырехлетней малышке, почему злая тетя не пускает в дом Санту?

Джэз расхохоталась.

— Пожалуй, вы правы. И по поводу елок тоже. А вот насчет шоколада я солидарна с Викторией. Остановимся на фруктах, печенье и конфетах.

— Двое на одного, так нечестно, — притворно заскулил Сэм, хотя в глазах у него плясали чертики.

— Тогда, пожалуй, все, — подытожила Виктория. — Я приготовлю комнаты студентам и лично проведу для них экскурсию по особняку. Они смогут работать на оригинальной кухне, и я разрешу им воспользоваться моей коллекцией книг. Я также оплачу транспортные расходы.

— Мы арендуем микроавтобус. Я буду за рулем, — сказала Джэз.

— Отлично. Спасибо.

Джэз улыбнулась.

— Теоретически мы могли бы все обсудить по телефону.

— Но это был хороший повод, чтобы повидаться, — улыбнулась в ответ Виктория.

— Я перенесла встречу, чтобы мы могли пообедать вместе.

— Конечно. — Виктория взглянула на Сэма. — Вы к нам присоединитесь или у вас есть планы?

— Как я могу отказаться от общества двух таких прелестных спутниц? Кроме того, я ваш интерн и обязан вас сопровождать.

— Чересчур квалифицированный интерн, — поправила она.

— И тем не менее вам от меня так легко не избавиться, — ухмыльнулся он.

Они вкусно пообедали в небольшой греческой таверне и с удовольствием пообщались.

Виктория извинилась и направилась в дамскую комнату.

— Я с тобой, — сказала Джэз.

Виктория поняла, что сейчас начнется допрос с пристрастием.

— Только представь себе его в костюме Дарси, — взволнованно заговорила она, как только они остались одни. — Если его фото появится на рекламном буклете про бал, тираж разлетится в мгновение ока, и пригласительные билеты тоже.

— Не вздумай сказать об этом в его присутствии, — попросила Виктория. — Он и так уже считает себя пупом Земли. Персонал от него без ума. Даже старший садовник Боб приходит каждое утро поздороваться «со своим мальчиком», хотя раньше мне приходилось отлавливать его в саду, чтобы задать необходимый вопрос.

Джэз присвистнула.

— Это впечатляет. Но Сэм и правда хорош. Ты вроде говорила, что вы заинтересованы друг в друге. Он твой интерн, понятно. А он что? Имеет на тебя виды?

Виктория почувствовала, как по ее телу пробежала горячая волна.

— Нет. Он просто интерн.

— Он смотрит на тебя совсем не как интерн, — задумчиво сказала Джэз. — В чем проблема? У него кто-то есть?

— Понятия не имею. Но он прирожденный донжуан. Разве ты сама не видишь?

— Возможно, что это чисто внешнее впечатление. Он гораздо глубже. Иначе не примчался бы заботиться о родителях, бросив успешную карьеру, — подчеркнула Джэз.

— Он хороший парень, — неохотно признала Виктория. — Отец его явно недооценивает. Но… — Виктория наморщила нос. — Не думаю, что он сторонник глубоких отношений. Кроме того, он заявил, что я слишком серьезная.

— Ты и сама это прекрасно знаешь. — Джэз обняла подругу за плечи. — Он точно положительно на тебя влияет. Так здорово видеть тебя в приподнятом настроении и смеющейся.

Виктория проигнорировала похвалу подруги.

— Он не моего поля ягода, — сказала Виктория. Джэз нахмурилась.

— Это почему же?

— Да будет тебе, подруга. Ты сама все прекрасно знаешь. Три моих предыдущих кавалера видели во мне лишь богатую наследницу Чивертон-Холла, а не меня саму. А я была слишком глупа, чтобы понять, что они охотятся за приданым. Они наивно полагали, что фамильный особняк — источник богатства и роскоши, не представляя, сколько сил и средств уходит на его содержание.

— Это они идиоты, а не ты, — возразила Джэз. — Я обожаю Чивертон-Холл, но ты в нем главное сокровище.

— В тебе говорит лучшая подруга. Пол ясно дал понять, что никто не будет со мной встречаться ради меня. — И Виктория с тех пор не заводила романов.

— Пол был лжецом и мешком с дерьмом, — твердо сказала Джэз. — Он и мизинца твоего не стоит. Мне кажется, что Сэмюэлю ты нравишься.

— Как коллега.

— Нет, как женщина.

— Это вряд ли, — усомнилась Виктория. — Он отлично делает свою работу. Я не хочу ничего осложнять. Мне нужно собрать средства на реставрацию.

— Я знаю. — Джэз снова обняла подругу. — Тогда займись им после бала.

— Может быть, — пообещала Виктория, только чтобы подруга отстала. Ничего у них не выйдет. Они слишком разные, как небо и земля. Их связывают исключительно деловые отношения.

У Джэз было занятие после обеда. Они попрощались. Сэм посмотрел на Викторию.

— Ваш выбор: выставка, музей, художественная галерея или ко мне домой? Джуд на репетиции, но вечером я вас познакомлю.

— Поедем к вам, — сказала она. Его сердце радостно забилось, но Виктория продолжила: — Вы не будете возражать, если я поработаю?

— Ни в коем случае. — Внутренне он тут же сник. Хотя именно такой реакции он от нее и ожидал. Она радовалась встрече с Джэз, но всю встречу провела с карандашом в руке, делая бесконечные пометки в блокноте относительно меню.

Вскоре они приехали к нему на квартиру. Странно, но все показалось ему чужим, хотя он отсутствовал меньше месяца.

Джуд был аккуратен и содержал квартиру в полном порядке.

— Хорошо. Показываю: ванная — чистые полотенца в бельевом шкафу. Берите сколько нужно. — Он открыл следующую дверь. — Спальня. Устраивайтесь.

— Спасибо. — Она поставила дорожную сумку.

— Комната Джуда. — Он показал на следующую дверь. — Кажется, я говорил, что он присматривает за квартирой на время моего отсутствия.

— А вы где будете спать?

— На диване.

— Но…

— Возражения не принимаются. Вы гостья, а диван вполне удобный. Кухня.

Она заглянула.

— Или Джуд аккуратнее меня, или кухней никто не пользуется.

— Джуд пьет здесь чай с тостом по утрам. А обедать и ужинать предпочитает вне дома.

— Понятно. Из окон прекрасный вид, — заметила она.

Ему вдруг представилось, как она готовит на кухне обед в стиле эпохи Регентства. На вечеринке ее друзья-ученые из университета общаются с его друзьями-финансистами из Сити. Хорошее вино, тихая музыка, приятная беседа. Господи, куда это его занесло. Он встряхнулся. Ему не нужна сейчас подружка. Да и Виктория никогда не покинет Чивертон-Холл.

— Из окон гостиной тот же вид, — пробормотал он, провожая ее в гостиную. Если он когда-то и женится, то уж точно не на Виктории Гамильтон. Слишком она для него серьезна и неприступна.

— Очень симпатичная комната, — сказала Виктория, подойдя к окну. — И к тому же с балконом.

— Да. Летом очень приятно посидеть здесь с бокалом вина и понаблюдать за рекой, — сказал Сэм.

— Просто прекрасно, — согласилась она. — А теперь не возражаете, если я поработаю?

— Конечно. Если я приношу работу домой, то делаю ее за кухонным столом. Вам подойдет?

— Да, спасибо.

Как же она вежлива и сдержанна. Он хотел бы разрушить этот барьер, но не вправе этого сделать. Сэм не может предложить ей будущего, а Виктория Гамильтон не создана для легких любовных интрижек.

— Я сварю кофе и справлюсь у Джуда, будет ли он с нами ужинать. Вы предпочитаете ресторан или заказать еду на дом?

— Я плачу, а остальное не имеет значения.

Он сварил кофе и оставил ее на кухне одну, не желая мешать. Написал Джуду, договорился об ужине. Включил телевизор, пощелкал по каналам. Выключил. Ему решительно нечем было заняться. Он снова заглянул на кухню.

— Если вам скучно, можете начать составлять программу нашей рождественской недели в особняке, — предложила она.

— ОК. Не возражаете, если я устроюсь рядом?

В ее глазах мелькнула улыбка.

— Нам и раньше приходилось работать за одним столом. Только ваш будет поновее.

Вечером пришел Джуд и немедленно очаровал Викторию, засыпав ее бесчисленными вопросами об особняке и цитатами из Шекспира и Остин. Виктория буквально расцвела от его внимания. А Сэм, к своему удивлению, ощутил укол ревности.

Этого ему только не хватало!

Он едва не взорвался, когда Виктория приняла предложение Джуда заказать лучшую, по его мнению, в Лондоне пиццу, хотя до этого твердо сказала Сэму, что сама заплатит за ужин.

— Пиццу не ели в эпоху Регентства, — с издевкой сказал он.

— Отстань, парень. Виктория не на работе сейчас и может есть современную еду.

— Между прочим, неаполитанская пицца известна с восемнадцатого века, а ее предтеча лепешка и вовсе со времен Римской империи, — добавила Виктория.

— Ну и всезнайка, — процедил Сэм сквозь зубы.

Джуд хлопнул друга по плечу.

— Перестань, приятель. Что это на тебя нашло?

— Хм, — фыркнул Сэм, не желая выглядеть идиотом, но не в силах справиться с собой.

— Переживаете по поводу отца? — участливо спросила Виктория.

Теперь к ревности прибавилось чувство вины. Он даже не вспомнил, что нужно бы позвонить родителям.

Как же это все глупо. Он познакомился с лучшей подругой Виктории. Она ему понравилась. Он хотел, чтобы Виктории понравился Джуд. Он ей и понравился. Ему бы радоваться, а он злится.

— Извините, — сказал Сэм. — Пойду позвоню родителям.

За завтраком Виктория выглядела отрешенной.

— Все хорошо? — спросил Сэм.

— Да, спасибо, — тихо ответила она. Виктория молчала всю дорогу к мастерской портнихи, хотя Сэм ожидал, что она будет оживленно обсуждать ткани и фасоны исторических костюмов. Это был ее конек.

— Каким будет мой костюм? — спросил Сэм.

— Бриджи, рубашка, галстук, жилет, фрак, белые чулки и мужские бальные туфли, — равнодушно перечислила она.

Ни слова о цветах или тканях. Странно. Прежняя Виктория прочитала бы ему целую лекцию об особенностях одежды того времени. Он попытался зайти с другого конца.

— Я бы хотел купить вам бальное платье.

— В этом нет необходимости, — обронила она.

— Знаю, но мне хочется. — Он помолчал. — Тогда я смогу выбрать ткань на платье.

— ОК.

Теперь он точно знал: что-то произошло.

— Виктория Гамильтон, которую я знаю, без умолку говорила бы об аутентичном стиле, тканях и расцветках. А вы говорите, что я могу нарядить вас хоть в зеленый полиэстер с фиолетовыми разводами, если захочу.

— Простите. У меня немного болит голова.

Сэм не был уверен, что Виктория говорит правду. Она снова закрылась. Виктория, учившая его печь печенье и дразнившая его, исчезла. Вместо нее перед ним снова предстала чопорная и замкнутая девица. А Сэм хотел видеть жизнерадостную и веселую Викторию. Ему ее не хватало.

Только в мастерской портнихи Виктория немного оживилась, и улыбка осветила ее лицо.

— Вам подойдет для бала красное платье, — решительно сказал Сэм. — Даже скорее алое.

Виктория замотала головой.

— Нет. Что-то более спокойное.

— Бежевое? — фыркнул он. — Это ваш бал и ваш любимый зал, Виктория. Вы должны быть королевой бала. Вы приложили столько усилий для организации этого торжества.

— Я бы предпочла оставаться в тени. Красный цвет будет привлекать внимание.

— Вообще-то, ваш спутник прав, — вмешалась портниха. — С вашей кожей и цветом волос вы будете выглядеть сногсшибательно в красном. — Миссис Прикс взяла с полки рулон алого шелка и, отмотав полотно, накинула на плечо Виктории.

Это был действительно ее цвет. На мгновение их взгляды встретились, и сердце Сэма учащенно забилось. Девушка действительно ему нравилась. Но он ничего не может ей предложить. У нее на руках Чивертон-Холл, а у него родители. Тут не до романтических отношений. Хотя Сэм понимал, что Виктория совсем не Оливия, разрушившая его веру в любовь.

Щеки Виктории слегка порозовели.

— Хорошо, я беру эту ткань.

В следующие полчаса они обсудили и утрясли все детали. Через пару недель они приедут на примерку. Костюмы будут готовы за неделю до бала.

Они возвращались в Кембридж поездом. По дороге перехватили по сэндвичу. В поезде, как Сэм и ожидал, Виктория уткнулась в лэптоп, целиком погрузившись в работу.

Сэм послал ей эсэмэску:

Она оторвалась от телефона.

— Вы сидите напротив, Сэмюэль. Могли бы просто спросить.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Она покачала головой.

— Вы ничего такого не сделали. Я просто устала.

Тем не менее он был уверен, что Виктория чего-то недоговаривает. Но понял, что девушка упряма и давить на нее не стоит.

Он подождет до завтра.

Три недели спустя к балу было практически все готово. Мастер-классы, освещение сада, елки, Санта-Клаус, меню ужина. Оставались музыка и танцы. Учитель танцев даст урок накануне бала и будет распорядителем на балу. Сегодня у Виктории и Сэмюэля была назначена с ним встреча для обсуждения всех деталей. Учителя танцев звали Майкл Филлион.

— Ты знаешь танцы эпохи Регентства? Танцевала их? — спросил Сэмюэль.

— Да. Я танцевала в студенческие годы. У нас была группа любителей старины. Джэз тоже в ней состояла. Наша преподавательница танцев, к сожалению, умерла несколько лет назад. Но я связалась с ее дочерью, и та дала мне координаты Майкла. Он стал преподавать вместо Лайлы.

— Полагаю, что ты никогда не занимался танцами.

— Нет.

— Может, Майкл покажет тебе основные движения, если время останется.

— Ну или ты меня поучишь, — предложил он.

О боже. Она представила, как учит его танцам, а плату берет поцелуями…

Виктория встряхнулась.

— Я давно не танцевала.

Когда приехал Майкл, они сначала угостили его кофе и показали дом, закончив экскурсию в бальном зале.

— Зал с идеальными пропорциями, — заметил Майкл. — Лайла здесь бывала?

— Не как преподавательница танцев, — ответила Виктория.

— Жаль. Ей бы здесь понравилось. Интерьеры эпохи Регентства, — заметил он. — Обычно над камином висит зеркало?

Виктория сглотнула подкативший к горлу ком.

— Именно у его края мы и обнаружили плесень. Шелковая облицовка вернется на стену к балу. Мы получили грант на реставрацию и занимаемся сбором недостающих средств.

— Красивый зал, — отметил Майкл. — Рад, что он используется по назначению. Струнный квартет расположится рядом с фортепиано. Вы сказали, что будет живая музыка.

— Да, скажите, какую вы хотите музыку, и они все отрепетируют.

— Прекрасно. Все будут в костюмах эпохи?

— Думаю, да. Но если кто-то придет в современном наряде, тоже не беда. Только туфли на шпильках будут исключены, чтобы не испортить паркет.

— Очень разумно, — согласился Майкл. — У меня есть бальные туфли разных размеров, я прихвачу, если у кого-то не окажется подходящих, — сказал Майкл. — Вы, кажется, упоминали, что хотели бы взять небольшой урок прямо сегодня?

— Это очень наглая просьба? — спросила Виктория, краснея.

Майкл улыбнулся.

— Отчего же, напротив, в таком зале сочту за честь.

— Я давно не танцевала. Буду выглядеть неуклюжей, — предупредила Виктория.

— Все вернется, не волнуйтесь. А вы, Сэм?

— Я зеленый новичок.

— Ничего страшного. Я одолжу вам туфли. Виктория, у вас есть туфли?

— Да, в офисе. Я принесу.

— Какой у вас размер ноги, Сэм?

Фотографии Виктории и Сэмюэля в исторических костюмах в бальном зале и интерьерах особняка, а также сообщение о предстоящем бале в Чивертон-Холле заняли целый разворот в местной газете.

— У тебя с Викторией?.. — спросила Дэниз сына, рассматривая фото молодых людей у рояля.

— Мы исключительно коллеги, — улыбнулся в ответ Сэм. Это было правдой лишь отчасти, но Сэм не был готов обсуждать сейчас с матерью фиктивную помолвку.

— Надеюсь, что эта фотография поможет продать оставшиеся билеты на бал.

Дэниз выглядела разочарованной.

— Я беспокоюсь за тебя, Сэмми. Мне хотелось бы…

Сэм обнял мать, не дав ей договорить.

— Знаю, мам. Со мной все хорошо. Сейчас вы с папой — мой приоритет. И еще организация бала в особняке Гамильтонов.

— Да, они высоко ценят твою помощь, — сказала Дэниз.

Сэм понял, что нельзя допустить встречи отца с Патриком в ближайшие пару недель, чтобы отец Виктории ненароком не упомянул о «помолвке».

— Нам с отцом надо бы купить билеты на бал, — задумчиво сказала Дэниз.

— Это очень мило с твоей стороны, мама, но ты же знаешь, как отец относится к костюмам и танцам, — Сэм улыбнулся. — Вы просто можете сделать благотворительный взнос. Я уверен, что его оценят. А я испеку вам песочное печенье.

— Хорошая идея, — согласилась Дэниз.

— Мне пора, иначе опоздаю, — Сэм снова обнял мать.

Пожелание Сэмюэля в последней эсэмэске звучало как прощание. Он явно не планировал быть частью ее будущего.

Какая же она идиотка. Снова попалась на ту же удочку — влюбилась без взаимности. Но Сэмюэль, надо отдать ему должное, хотя бы на особняк не претендовал.

Что ж, остается смириться и признать свое поражение. Единственное, что ей остается, — это навестить Алана Уиверби в больнице, когда ему полегчает, и рассказать об отличной работе Сэмюэля в качестве ее помощника.

А пока последние дни подготовки к балу требовали ее неусыпного внимания.

Виктория наводила окончательный блеск. Добавила последние украшения на елки, сделала несколько целующихся шаров, расставила великолепные цветочные композиции из аллиумов и павлиньих перьев, проверила расписание работы и наличие исходных материалов для всех мастер-классов. Она так уставала, что ночью засыпала, едва коснувшись головой подушки. Работа, как всегда, спасала от невеселых мыслей о фиаско на любовном фронте.

Патрик стоял у рояля рядом со струнным квартетом.

— Я с огромным удовольствием приветствую гостей второго рождественского бала в Чивертон-Холле. Теперь это традиция, начатая моей замечательной дочерью Викторией. Настало время первого танца.

— Что ж, достопочтенная миссис Гамильтон-Уиверби, все выглядит очень празднично. И смотри-ка, мы под шаром поцелуев. — Сэм сорвал быстрый поцелуй. — Я по-прежнему считаю, что мишуры не хватает.

Виктория знала, что он просто ее поддразнивает.

— Не в этой жизни, — сказала она.

— Анахронизм, — усмехнулся Сэм. — Приглашаю тебя на вальс.

Они кружились в центре зала, когда Виктория сказала:

— Вальс эпохи Регентства хорош тем, что партнеры находятся достаточно близко друг к другу, чтобы поделиться секретом.

— Неужели? — удивился Сэм.

— Я бы призналась тебе в любви, но это никакой не секрет.

Сэм рассмеялся.

— Обожаю, когда в твоих глазах пляшут чертики. Так о чем тогда ты хочешь мне сказать?

Виктория загадочно молчала, сделав еще один круг.

— Про наш медовый месяц. — Они провели его в Италии, наслаждаясь музеями и художественными галереями. Сэму даже удалось уговорить оркестр у знаменитого кафе «Флориан» на площади Святого Марка в Венеции сыграть вальс эпохи Регентства, чтобы они смогли его прямо там станцевать.

— И что с медовым месяцем?

— Похоже, он имел последствия, — сказала Виктория.

— Последствия? — переспросил Сэм.

— Платье периода Регентства имеет замечательный фасон, когда завышенная талия скрывает некоторые выпуклости, — улыбнулась Виктория.

— Выпуклости? — повторил Сэм, как попугай. — Ты хочешь сказать, что…

Виктория утвердительно кивнула.

— Два месяца. Сначала я подумала, что у меня задержка месячных. Мы так напряженно работали, готовя нынешний рождественский бал. Но сегодня утром я сделала тест. Он оказался положительным. Я ждала подходящего момента, чтобы сообщить тебе эту новость.

— Я не думал, что могу быть счастливее, но… — Сэм буквально светился от радости. — Это потрясающая новость. Надеюсь, ты понимаешь, что этот ребенок будет самым избалованным в мире. Его появления ждут не дождутся две бабушки и два деда.

— Не говоря уже о папочке-обожателе, — улыбнулась Виктория.

— Если родится девочка, — нежно сказал он, — можно назвать ее Лиззи.

— Мне нравится эта идея, — тихо отозвалась Виктория.

— Подумать только, — оживился Сэм. — Прошлогодний бал ознаменовался нашей помолвкой. Нынешний — потрясающей новостью о ребенке. На следующий год…

Виктория лучезарно улыбнулась.

— Уверена, что чародей мистер Уиверби придумает что-нибудь особенное.

Сэм улыбнулся в ответ.

— Подожди же, дорогая, подожди…

Регентство — период в истории Англии с 1811 по 1820 г. В течение этого времени принц-регент, в будущем король Георг IV, правил государством по причине недееспособности своего отца Георга III. (Примеч. пер.)

Мистер Дарси — один из главных героев романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». (Примеч. пер.)

Супруга мистера Дарси из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». (Примеч. пер.)