Вроцлав - прекрасное место для американского туриста. Особенно, если он ищет горячих польских "кисок"...
Но, есть и обратная сторона. Это же Европа, мля, с историей в пару тысяч лет...
Вроцлав занимает достойное место среди городов в этой великой стране. Он может похвастаться не только католической архиепархией, в которой более семидесяти церквей с кирпичными стенами, датируемые 1100-ми годами, но и многими ресторанами быстрого питания “McDonald’s”, которые качественно гораздо лучше, чем любой “McDonald’s” в Америке. Что касается известных местных жителей, то и в этом не было недостатка: Алоис Альцгеймер, барон Манфред фон Рихтгофен[1], Пeтер Лорре[2] и Луис М. Кон - главный подозреваемый, как зачинщик “Великого чикагского пожара” в 1871 году, который погубил триста человек и оставил около ста тысяч без крова. Следует отметить, что Вроцлав пишется Wroclaw, а не как можно было бы ожидать, Vrushlahv или Vrotswav, или что-то в этом роде. Другими словами, то, как пишутся слова, кардинально отличается от того, как они звучат. Например, самое популярное пиво во Вроцлаве - и, возможно, во всей стране - пишется Zywiec. Вы можете подумать, что это будет произноситься как “Зивек”, но нет, это произносится как “Живец”. Этот факт, вероятно, объясняется польским языком, который содержит не двадцать шесть, а тридцать две буквы и девять гласных, а не пять, плюс многочисленные диалекты, но есть и другие фонологические причины. Но, достаточно языка.
Вроцлав стоит на реке Одер, протяжённостью пятьсот миль[3], известной своей великой красотой и склонностью к внезапным наводнениям. Город был практически разрушен русскими во время Второй мировой войны, потому что Вроцлав, тогда известный как Бреслау, был частью Третьего рейха Германии. Кстати, город был последним оплотом, который сдался союзникам, за день до безоговорочной капитуляции рейха. Сам Гитлер высоко ценил город, часто посещая его, и, как известно, совершал долгие одиночные прогулки по огромному “Залу Столетия”, построенному знаменитым архитектором Максом Бергом в ознаменование окончательного поражения Наполеона в Лейпцигской битве, которая наконец закончила французский бич Европы. Более того, ходят слухи, что призрак Гитлера регулярно виден там, прогуливающийся возле фонтана и в садах “Зала Столетия”. Но это всё для привлечения туристов…
Во Вроцлаве есть отличные отели: “The Mercure” и “The Orbis”. Это отели с очень приятными ценами, во всяком случае для американских кошельков. Цены во Вроцлаве, по крайней мере, на всё дешевле на треть. На всё, кроме бензина и недвижимости. Но эти последние факторы не относятся к среднестатистическому американскому туристу, одному из таких туристов, чей опыт я должен рассказать вам сейчас. Этот джентльмен по имени Фостер Морли из Флориды однажды посетил Вроцлав, и он объявил мне, что это был самый красивый город, в который он когда-либо ездил, и он полон самых красивых людей. Однако, после его второй поездки, несмотря на все его почести, он не вернулся туда, и никогда уже этого не сделает.
Возможно, мой рассказ поможет пролить свет на причину этого…
* * *
Счастливый Морли с сумками в руках вышел из дверей чересчур опрятного Вроцлавского аэропорта, улыбаясь так же ярко, как дневное солнце. На самом деле, во время своего предыдущего визита сюда, он ни разу не видел плохой погоды. Этот аэропорт был известен как “Аэропорт Коперника”, названный в честь известного математика и астронома, который впервые определил тот факт, что Солнце, а не Земля, является центром нашей Солнечной системы. Но это на самом деле было немного незаслуженно, потому что греческий астроном Аристарх с острова Самос почти две тысячи лет назад изложил этот факт в письменном виде. Но всё же… Николай Коперник был гением и учёным первого порядка, и одним из самых умных людей своего времени (1473-1543). Гений, да, возможно. Но, существовали и противоположные точки зрения. Например, датский астроном Тихо Браге полагал, что Солнце вращается вокруг Земли. Кстати, он потерял свой нос в битве на мечах против двоюродного брата после пьяной ссоры из-за женщины на чьей-то свадьбе. Но, как дворянин, Браге был быстро снабжён фальшивым носом из латуни, серебра, золота или бронзы - никто не знает наверняка. Браге умер в 1601 году, когда его мочевой пузырь разорвался во время банкета в Праге.
Ах, но какое это имеет отношение к нашему американскому герою мистеру Фостеру Морли?
Ничего общего, но я рассказал вам об этом здесь, потому что нахожу это интересным.
Но вернёмся к нашей истории.
Мистер Морли был человеком старше среднего возраста, пятьдесят с лишним лет, и джентльменом досуга - у него не было настоящей работы, но, казалось, у него было достаточно денег, чтобы финансировать свою жизнь. Он получил прекрасную степень в Дартмуте, но она мало ему пригодилась, кроме того, что он ради собственного удовольствия занимался своими же исследованиями. Кто-то может описать его как высокого, лысого, седобородого и милого человека, и хотя он вовсе не неприятен в общении, он оказался не слишком социально адаптированным существом. Он был очень одинок в этом мире и жил совершенно один и для себя, и чувствовал себя вполне довольным этим внутренним состоянием одиночества. Поэтому лишний раз не нужно упоминать, что ни ребёнка, ни котёнка (как гласит пословица) у него не было, и если бы они появились, ну, это было бы воспринято соседями как присутствие очень нового и неуместного элемента в том, что они знали как “жизнь мистера Фостера Морли”. Его самые близкие и доверенные лица существовали в виде небольшой группы онлайн-переписок (я сам являюсь одним из таких членов), которые любили делиться друг с другом взаимными интересами - главным образом, научными просвещениями и описаниями поездок в другие страны. Другими словами, группа людей, склоняющаяся к высокомерному, педантичному и интеллектуальному общению. Однако по какой-то причине мне показалось, что я наслаждаюсь немного более доверительной дружбой с мистером Морли, потому что я и только я знал то, чего не знали другие. Несмотря на то, что Морли был человеком, увлекающимся антиквариатом и архитектурой, он, если можно так выразиться, был человеком, не отстающим от моды.
Все таксисты в Польше были, кажется, ухоженными мужчинами в кожаных куртках, которые не были склонны к болтовне, и все они, кажется, водили блестящие седаны “Mercedes”. Именно на заднем сиденье одного из таких седанов Морли уселся поудобнее, а водитель убрал багаж. Через мгновение счётчик включился, и машина плавно выехала по дороге из аэропорта. Взгляд назад наградил Морли потрясающим видом на объект, который, казалось, был из архитектурного проекта Баухауза: красота через функциональность, и это впечатление было усилено текущей погодой: солнечным, мягким и едва облачным небом, настоящей жемчужиной дня. Морли уже сообщил водителю о пункте своего назначения.
- Центр, - сказал он, - но дайте мне минуту, чтобы найти адрес отеля.
“Центр” был универсальным обозначением центра города, одного из самых восхитительных мест, которые Морли когда-либо видел на земле. Дальнейшее описание будет более подробным, когда придёт подходящее время, но для общего взгляда на Вроцлав необходимо сказать несколько слов. Никогда в своей жизни Морли не видел такого резкого столкновения архитектуры, но здесь слово “столкновение” не должно восприниматься как качество раздора. Во-первых, например, когда они выходили из аэропорта, длинные, низкие ряды зданий эпохи коммунистического времени приветствовали глаз; казармы военные, видимо, и давно не использовались. Их окружали заборы из колючей проволоки, в то время как выцветшие стены из серого цемента были усеяны неисчислимыми пулями, которые, как слышал Морли, были результатом того, как польские войска отпраздновали окончание мёртвой хватки бывшего Советского Союза в этой стране.
И всё же, когда “Mercedes” свернул на перекрёсток с круговым движением, первым, что он заметил, было яркое здание “Burger King”.
В конце концов, начались нужные ему улицы, и Морли, как и во время своего первого визита, восхищался вышеупомянутым “столкновением” стилей зданий. Готические церкви старше пятисот лет стояли бок о бок с домами 1920-х годов, беззаботными коммунистическими квартирами в стиле 60-х годов и длинными сверкающими современными торговыми центрами с чёрным остеклением (здесь они называются “галереями”), которые не уступали даже самым модным торговым центрам в Америке. Здесь была ещё одна восхитительная визуальная особенность: большинство из этих старых, серых жилых домов эпохи коммунистического времени были теперь весело окрашены яркими цветами и узорами в стиле поп-арт. Во всяком случае, способ, которым это удивительное расхождение стилей соответствовало представлению нового видения городской красоты, всегда был чем-то, что неизменно увлекало внимание Морли. Добавьте к этому общую безупречность города, и вы окажетесь в мегаполисе с уникальным, впечатляющим и вдохновляющим видом. Но была и другая черта, которая для такого человека, как Фостер Морли, показалась ещё более вдохновляющей, и это было… женским полом. Местными женщинами. Фостера Морли можно было охарактеризовать как вежливого, высококультурного и воспитанного джентльмена с нормальным здоровым интересом к представителям противоположного пола, а также с нормальным здоровым интересом к выполнению инстинктов, вызванных его сексуальным влечением. Да. Некоторые могут выразить это так. Но большинство, я боюсь, выразились бы по-другому: он был сексистской свиньёй, оргазм-наркоманом и хроническим любителем “кисок”. Когда дело доходило до сексуального освобождения, его высшие манеры и интеллектуальные способности как ветром сдувало. Представление о его поведении было всего лишь блеском, хорошо отточенным шпоном, под которым существовала душа, пронизанная вожделением и желаниями, которые любой порядочный человек назвал бы ненормальным. Более подробное описание этого скоро начнётся, но сначала нужно кратко заметить, что польские женщины имели превосходный генетический фонд. Морли размышлял об этом постоянно. Куда бы ни опускался его взгляд, его встречала пара грудей, которые даже самые привередливые должны были бы назвать притягательными. Анатомические очертания в виде разворота ног, как у взлётно-посадочной полосы, и глаз, как… Что ж, эти избитые сравнения хорошо вписываются в возможности этого человека. Следующая мысль мистера Морли, однако, позволит читателю более чётко визуализировать искомые изображения: глядя в окно машины, повсюду, куда бы он ни посмотрел, были ошеломляющие великолепные кирпичные дома. Морли осторожно прикусил нижнюю губу, глядя на них. То есть он мягко прикусил нижнюю губу и более чем нежно сжал промежность (водитель не мог этого заметить) и радовался тому таинственному удовлетворению, которое приходит к пожилым мужчинам после ощущения предэякуляторной жидкости, выходящей из конца пениса. Это была анатомическая уверенность в том, что он ещё не полностью высох, что оценил бы любой, уже не молодой, мужчина.
Он обрадовался, когда заметил статную молодую женщину, идущую по тротуару с практически обнажённой грудью. Как это может быть? Разве не существует законов, запрещающих такие непристойные проявления эксгибиционизма? Ответ искать долго не пришлось. Видите ли, на одном большом, мокром, торчащем соске был рот младенца, питавшегося молоком так, как того хотела природа. Действительно, грудное вскармливание в общественных местах было не только разрешено в Польше, но и поощрялось (и то же самое в большинстве стран Европы), и этот факт оказался полезным как для младенцев, так и для матерей. А также, да, для извращенцев-вуайеристов, как наш главный герой. Тем не менее, уравновешенный водитель не повёл и глазом: он, конечно, привык видеть такое ежедневно. Морли смотрел с ещё бóльшим интересом, поскольку их поворот на Свидницкую улицу позволил увидеть более ясный угол обзора. Ребёнок, казалось, сосал так, как будто хотел опустошить материнскую грудь полностью. Молоко стекало с его крошечного рта, и выражение лица матери, когда она шла ногами по асфальту, свидетельствовало о том, что ей очень нравилось ощущение того, как ребёнок всасывает её молочные железы. Морли мечтательно посмотрел:
Морли с мечтанием задумался, что заплатил бы за возможность влить необходимую сперму в её лоно, чтобы сделать ещё ребёнка этой дамочке…
- Где вас высадить? - спросил водитель, не оглядываясь.
- О, да! Дайте мне минутку. У меня где-то была бумага…- а затем мистер Морли просунул руку в сумку и ему удалось достать распечатку с Booking.com вместе с названием отеля.
Предыдущие организации в этом городе показали ему много отелей с похожими названиями, таких как “Orbis”, “Ibis”, “Ebis”, “Elbis” - очевидно, или, по крайней мере, так он предполагал, - предприятия одной управляющей или холдинговой компании. Во время своего первого визита он остановился в “the Orbis”, который величественно расположился на нетронутой, засаженной цветами возвышенности, обращенной ко входу в Центр, который он забронировал из-за истории этого места, когда отель был дипломатическим в коммунистические времена. Многие предполагаемые шпионы якобы останавливались там. В целом, его пребывание там было более чем приятным, с его чистыми, тихими комнатами, очень вежливым и эффективным обслуживающим персоналом, а также замечательным баром и меню, которое могло похвастаться лучшим копчёным лососем, который он когда-либо ел. Но Морли время от времени предпочитал немного разнообразия, и несколько последних дней своего первого визита он провёл в “the Ibis”. Он знал, что ибис был какой-то морской птицей. Это было странно, ведь недалеко от Вроцлава не было моря, но это не имело значения. Там было так же отлично, как и в “the Orbis”, но на этот раз он выбрал “the Iblis” (обратите внимание на l между b и i, для удобства дифференциации), подчиняясь какому-то внутреннему желанию, которое он не мог точно определить. Скорее всего, выбор был сделан из-за расположения отеля в идеальной шаговой доступности от замечательного корейского ресторана на западе (чьи говяжьи бульгоги[4] были такими же хорошими, как в Сеуле).
А может быть, была какая-то другая причина, по которой он выбрал это место?
Вскоре после бронирования он вспомнил из своих уроков в университете в Дартмуте, что слово “Иблис” обозначало исламское имя злого духа в Коране. Морли совсем не увлекался оккультизмом, но у него были склонности к истории, и это место оказалось совершенно уникальным, в этом отеле можно было бы устроить… Да, это был отель, по сути, называемый дьявольским именем.
- “Иблис”, - сказал он водителю.
Водитель резко оглянулся.
- “Иблис”?
Почему поведение этого человека так изменилось за короткий срок?
Морли не мог не заметить этого.
- У меня есть адрес этого места…
- Я знаю адрес, - проворчал водитель. - Я подброшу вас.
- Мне показалось… если вы не возражаете, когда я упомянул об этом месте, вы негативно отреагировали на это.
- А?
- Что-то не так с “Иблисом”? Не стесняйтесь, можете сказать.
Или это было воображение Морли?
- Нет, нет, - прохрипел водитель. - Ничего страшного.
- Ой, извините, просто мне показалось, что…
- Ничего страшного! - сказал водитель более резко. - Просто “Иблис” принадлежит полякам, но большинство сотрудников, которых они нанимают, являются боснийцами, которые делают свою работу за меньшие деньги. Та же работа, но меньше денег. За хорошую работу поляка нужно и платить хорошо. В других отелях и ресторанах они нанимают украинцев по той же причине. Кроме того, у нас здесь повсюду цыгане.
Морли сразу же понял проблему. Обычные предрассудки стран, которые держат обиды на несправедливости, которые произошли сотни лет назад или больше.
- Ах, я понял! - всё, что он сказал. - У нас есть похожие вещи в моей стране.
- И цыгане, и украинцы, и боснийцы, - прокомментировал водитель, - никто не является настоящими католиками, конечно же.
Польша была почти на девяносто процентов католической.
- Хорошо, я ценю вашу информацию. Я не знал об этих социальных… аномалиях здесь.
- А? - раздражённо сказал водитель.
Морли не ответил. Вместо этого его глаза удивлённо открылись, когда он заметил большой знак и почти готические красные буквы на чёрном фоне:
“ИБЛИС”.
- Здесь ваш отель. “Иблис”, - объявил водитель.
В целом, это была архитектура прошлых лет, а не удручающая новая. Морли наслаждался старыми отелями, потому что с их возрастом появляется характер и особая атмосфера. Не то, чтобы он был очень древним, но достаточно старым: краеугольный камень гранитной арки датировался 1876 годом.
Здание отеля состояло из красного кирпича, и он подумал, что большинство кирпичей были оригинальными, времён его постройки. Очевидно, что Жуков и его советская армия уничтожения не были обеспокоены его сносом. Были также свидетельства отделки позднего периода готического возрождения: маленькие башенки и пики на крыше, а также серые и ухмыляющиеся горгульи. Когда Морли вышел из машины, он был уверен, что может с нетерпением ждать прекрасного пребывания в таком особом месте старой Европы, ведь ему было в несколько раз больше лет, чем самому Морли. Морли направился к богато украшенной входной двери для регистрации. Восхищение этой страной было незамедлительным: стоимость проезда в такси из аэропорта до отеля равнялась семнадцати долларам США. Он оставил столько же водителю, так как во Флориде стоимость проезда составила бы сто долларов без чаевых. Водитель благодарно кивнул, вернулся к своей машине и поспешно уехал. Поведение водителя можно было бы посчитать странным, но наш мистер Морли был слишком погружён в атмосферу этого места, чтобы это заметить. По своей привычке он уделил время, чтобы визуализировать и, следовательно, насытить себя деталями своего “дневника” путешествия, который, по правде говоря, представлял собой скорее журнал его сексуальных подвигов, а не путешествий, который он решил однажды опубликовать в интернете, используя псевдоним, конечно.
Кто знает?
Возможно, даже автор этого самого повествования опубликует однажды такую же книгу…
Войдя в парадные двери, он оказался в небольшом, хорошо украшенном вестибюле со стеклянными дверями с латунным профилем. Эти двери были, без сомнения, установлены, чтобы перехватить холодный воздух, дующий прямо с улицы зимой. Но поскольку сейчас была не зима, вторые двери служили исключительно для красоты. По какой-то причине Морли не сразу заметил, что в вестибюле был ещё кто-то. К нашему путешественнику сразу же обратился высокий, неприятный мужской голос, искажённый каким-то производным акцента, который не может быть эффективно воспроизведён посредством письменного слова. Это звучало типа: “Дайте мне пять евро! Пять евро, пять евро, пять евро…” Морли не был расположен к внезапным знакомствам, и его неприятное ощущение было утроено присутствием нехороших запахов человека, немытого неделями, а также его ошеломляюще испачканной одеждой. Морли не смог открыть рот. Разумеется, незнакомец был не более и не менее, чем обычный нищий, которых было много в Польше. Этот нищий, однако, был нетипичным в нескольких отношениях, и пара слов должна быть затрачена на этот пункт.
Незнакомец с неприятным запахом был не выше четырёх с половиной футов[5], но, похоже, не отвечал описанию кого-то, страдающего карликовостью или ахондроплазией. Неопрятные тёмно-чёрные волосы в чём-то вроде стрижки украшали относительно нормальную голову. Его тон кожи был оттенком, возможно, арахисового масла, а частично азиатское лицо было сильно усеяно прыщами. Тем не менее, наиболее заметной аномалией его роста была длина рук - явно вдвое меньше, чем можно ожидать от человека такого роста - возможно, девятилетнего мальчика. Этот человек был инвалидом, конечно, и обычно сердце нашего мистера Морли могло бы растаять по отношению к бедному парню, но между ужасающим запахом и шоком его грубых призывов Морли признался себе, что ненависть, а не жалость, было то, что наиболее значительно захватило его.
- Вы - американец! - последовал очередной порыв неприятного запаха, который сопровождался сгнившими зубами.
Он назвал его американцем, как будто это было оскорбление.
- Вы богаты! Вы дадите мне пять евро? Пять евро, пять евро, пять евро!
Морли наконец собрался, ну, по крайней мере, настолько, насколько смог.
- Сэр! - ответил он, стараясь заткнуть ему рот. - Есть способы, с помощью которых обездоленные просят деньги, а есть способы, которыми это делать нельзя. Вы продемонстрировали второй вариант.
A затем Морли протолкнул себя и свои сумки через следующие двери, в то время как охранник отеля, который заметил это движение, пробормотал извинения Морли, накричал на бродягу и выгнал его. Маленький человек скатился на тротуар. Морли проскользнул подальше от них, он не любил подобного рода шумиху. Охранник произнёс ещё несколько оскорблений, а затем закрыл двери. Нищий посмотрел в его сторону, пытаясь встать на ноги, но он не смотрел на охранника. Он смотрел прямо на Морли. Зайдя внутрь, Морли подумал:
Но одна вещь, в которой Морли был экспертом, состояла в изолировании себя от последствий таких встреч. Это было обычное несчастье - мир был полон их - и Морли, особенно в его возрасте, решил, что ничто не испортит его наслаждение каждым живым моментом, и этот инцидент был сразу же признан недействительным, когда он открыл глаза на роскошные декорации внутри отеля, а также открыл свои лёгкие для его чистого воздуха. Прекрасный, уютный зал встретил Морли. Тёмные, явно дорогие коврики большого размера украшали паркетные полы. Ковры больше напоминали гобелены, сшитые в некотором роде в техническом стиле знаменитого английского гобелена Байё. Конечно, эти ковры заслуживают дальнейшего изучения, так как даже в этом первом взгляде Морли заметил изображения фигур дворянства, а также военных фигур, таких как ряды гренадеров, пикинёров и мушкетёров; большие пушки, изрыгающие дым, и даже, что ещё более неприятно, казни через расстрел, пытки, а также повешение и обезглавливание, чьи визуальные выражения жертв оказались делом опытной иглы. Если бы Морли осмотрел ковры с ещё бóльшей тщательностью, он, вероятно, заметил бы другие изображения, ещё более наглядные и тревожные, такие как солдаты, насилующие безголовых женщин, у которых отрубленные головы казались преднамеренно оставленные рядом, обнажённых женщин, вскипячённых заживо в больших чёрных чанах, и такую же обнажённую женщину, пронзённую острыми пиками от рта до влагалища, в то время как некоторые военные фактически изображались как мастурбирующие на это. Действительно, не особо приятная глазу демонстрация рукоделия, хотя и технически искусная.
Однако, только сверхъестественно внимательный, такой как сам Морли, заметил бы такие мелкие и едва различимые детали. Некоторая мебель в зале и картины в позолоченной рамке показались ему азиатскими, в то время как другие подобные вещи - очевидно, более новая мебель и картины - явно созданы в традициях арабески. Это могло бы вызвать в простом путешественнике несоответствие стилей, но только не в нашем мистере Морли. Он обнаружил, что здесь так же, как и в самом городе, было столкновение архитектурных стилей, внутреннее убранство было уникально и являлось ещё одним красивым “пером” в “шляпе” этого города. Взгляд налево показал ему латунный узор и стекло - двери в бар отеля и ресторан. Пожилой мужчина с сутулыми плечами, толкающий пылесос, бросил на него странный взгляд с невозмутимым лицом, похожим на того самого таксиста. Когда Морли кратко изучил меню, размещённое прямо за дверью, он отметил кухню, которая оказалась китайской, а также польской, а также были и некоторые другие блюда, незнакомые ему. Он с нетерпением ждал обеда. Наконец наш посетитель подошёл к стойке регистрации, тяжело дыша от веса своего багажа и возраста. Через ярко освещённую стойку его восторженно поприветствовала темноволосая молодая женщина с прямой чёлкой и немного пышной фигурой.
- О, здравствуйте, сэр! Добро пожаловать в “Иблис”! Вы являетесь мистером Фостером Морли?
- Да, да, - сказал он и предоставил своё удостоверение личности и информацию о бронировании. - Как вы узнали?
- Отель полон, за исключением одной вашей комнаты, сэр.
Это был явно хороший знак, в то время как ещё одним “пером” в вышеупомянутой “шляпе” было то, что девушка была похожа на испанскую актрису Пенелопу Крус. В своих фантазиях Морли не мог не представить, как он облизывает её обнажённое тело от пупка до шеи.
Она вернула его документы и сказала:
- Мы надеемся, что вы останетесь удовлетворены, сэр!
Вместо этого он просто сказал:
- Спасибо.
- Ваш номер - двенадцать, на втором этаже. И вот…- она сунула ему визитку с названием и логотипом отеля, - пароль от wi-fi. Всё это бесплатно.
- Прекрасно, спасибо.
Его мозг озарился ожидаемыми удовольствиями. И он не мог дождаться, когда придёт в свой номер и включит ноутбук, чтобы просмотреть самые последние записи на веб-сайте, который, казалось, был лучшим веб-сайтом для девиц по вызову в Польше. Затем он вспомнил кое-что:
- О, и ещё вопрос - где здесь ближайшее место, где я могу обменять американские деньги? Банк через улицу, я полагаю…
- О нет, сэр. Обменный пункт есть прямо здесь, открыт до 17:00, - и она указала на него слева от одной из странных картин.
- Простите, я сейчас вернусь, - и он помчался по короткому коридору, и только тогда он заметил особый цвет всех стен вестибюля.
Кроваво-красный.
Морли нахмурился.
Но это было нехарактерно и потому интересно. Он продолжал двигаться по короткому коридору и нашёл окно обмена, которое было маленьким, как у кассира банка. Он ожидал, что за окном будет придурковатый толстяк или пожилая женщина, но - нет! Другая молодая девушка с блестящими волосами улыбнулась за стеклом.
- Здравствуйте, сэр! Добро пожаловать в “Иблис”, - сказала она, сделав акцент на названии отеля.
- Ваши слова приветствия очень ценны, и я рад быть здесь, в вашей прекрасной стране!
Она замерла, затем сказала:
- О, Польша, да. Да, Польша - очень милая страна, но я из Боснии - тоже очень красивая страна.
- Надеюсь, что смогу как-нибудь побывать и там. А теперь, если вы не возражаете, поменяйте мне это на злотые.
Затем из своего кошелька он вытащил тысячу долларов США, здоровенную пачку. Глаза женщины расширились, затем она ловко сосчитала её и выдала ему ещё бóльшую пачку денег в польской валюте. Морли еле сдерживал восторг от того, что доллар укрепился со времени его последнего визита, это означало, что злотый ослаб, и это положительно отразилось на кошельке Морли.
- Большое спасибо, леди. И это для вас, - и он подсунул ей чаевые в сто злотых.
Её лицо озарилось. Она произнесла:
- Большое спасибо, сэр! Большое спасибо!
Морли кивнул с улыбкой и повернулся, чтобы вернуться к стойке регистрации.
Однако…
Его взгляд зацепился за одну из странных картин в золотой оправе, по-видимому, она была настоящая и написана маслом, а не напечатана на принтере. Сложная структура изображала бюст дворянина в тёмно-красной тунике с узким воротником и в головном уборе, который показался Морли абсурдным: надутый шар, похожий на полностью приготовленный “Jiffy Pop”[6], только золото вместо серебра. Тёмные напряжённые глаза, густые прямые усы и страшное выражение лица было наиболее заметным. Маленькая гравированная латунная табличка внизу рамы гласила:
“Мехмед II”.
Мысль всего за несколько секунд вернула его на уроки европейской истории Дартмута.
Мехмед II был правителем Османской империи, чья армия разграбила Константинополь и прикончила то, что осталось от Римской империи. Но это странное воспоминание заставило его усомниться в ещё более странном портрете.
Константинополь, затем переименованный в Стамбул, находился на расстоянии более тысячи миль от очаровательного польского города, в котором сейчас находился Морли. Изображение османского султана, который убивал европейцев с той свирепостью, что и американцы убивали индейцев, было таким же странным, как и изображение Роберта Оппенгеймера[7] в японском отеле. И если читатель поверит мне, мистер Морли был сражён и стоял, неспособный сложить два и два вместе.
Тем более, что он вспомнил, что таксист сказал (с небольшой долей насмешки) о притоке боснийцев, работающих за более низкую заработную плату в польских отелях, особенно в этом отеле.
Могли ли работающие здесь боснийцы тайно повесить эту неуместную картину?
Вернувшись за стойку, он получил ещё немного информации от привлекательного клерка, а затем с благодарностью положил в карман свой ключ, поднял сумки и направился к лифту. Лифты в Польше обычно медленные, возможно, этот не был исключением. Я не уверен, но мистер Морли утверждает, что он подождал не менее десяти минут, чтобы подняться в свою комнату. Бóльшая часть этих минут была потрачена на изучение фонтана с золотыми рыбками. Морли улыбнулся приятной мелочи, которая украшала это место. Но улыбка, однако, быстро превратилась в гримасу…
Золотые рыбки были из вида, который часто можно увидеть в китайских ресторанах: hanafusa, казалось бы, самый уродливый, покрытый выпуклыми наростами, склонными напоминать какую-то опухоль. Они, однако, были особенно уникальными.
Но, как так?
Вся рыба в фонтане плавала вверх животами и… без голов. Это была мрачная картина, мягко говоря, не слишком заманчивое украшение, но на самом деле это было немного забавно, и без какой-либо сознательной подсказки следующие мысли начали складываться перед его мысленным взором:
Если бы только тогда лифт не открылся, я боюсь, что более несчастная поэзия была бы изложена перед нашим читателем…
Мистер Морли вошёл, поставил свои сумки и услышал, как что-то звякнуло позади него. Он повернулся и заметил, что уронил ключ от своей комнаты. Поэтому, естественно, как и любой другой, он вернулся назад, чтобы поднять его, и на полпути сквозь тяжёлый процесс наклона услышал, как за ним закрываются двери лифта.
Он немедленно нажал на кнопку и подумал, что, если ему не повезёт, лифт пройдёт весь путь до самого верха, прежде чем снова спуститься вниз, а затем мистер Морли увидел, как светящийся индикатор показывает, что лифт действительно идёт до самого верха. Затем ему пришла в голову другая мысль.
Ему это не нравилось, но его беспокойство было напрасно, потому что, когда лифт снова вернулся, его сумки были там же, где он их оставил. Однако казалось странным, что никто не спустился с лифтом, когда двери снова открылись.
Вероятно, это была прислуга, которая вышла где-то на пути с пятого этажа на нижний ещё до того, как лифт полностью спустился вниз.
Когда двери лифта медленно закрылись, он вспомнил странный случай безголовых золотых рыбок. Морли мгновенно ответил на этот вопрос:
Дальнейшие размышления разожгли его мысли (это был очень медленный лифт), и его поразило, как ему повезло, что его сумки не пропали. Например, в России, Бразилии или Марокко, они, несомненно, были бы украдены, но Польша, как Дания и Швеция, не была страной, известной своим воровством. В одной из его сумок, в действительности, находился ноутбук за три тысячи долларов. Потеряете что-то подобное в Европе, и оно будет взломано за несколько часов, и будут вскрыты все ваши пароли, номера счетов и так далее.
Добравшись до второго этажа, он вышел из лифта, а затем оглянулся по сторонам в поисках указателей. Он определился с направлением, в котором должен был идти, и затем мы находим его стоящим перед коричневой дверью в комнату номер двенадцать.
Коридоры были выкрашены в такой же беспокойный кроваво-красный цвет, как и внизу, но здесь он казался ещё более насыщенным. Электронных ключей в отеле не было - на самом деле он никогда не видел их в Польше. Он вставил обычный ключ в замок и попытался отпереть дверь. Потребовалось много толчков, чтобы уговорить ключ к сотрудничеству, и всего через несколько минут он попал в свой номер.
Это была скромная комната, но она также заслуживала эпитета “уютная”, так как коричневые стены хорошо сочетались с отделкой дверей и окон из красного дерева, а тон был спокойным, но не скучным. Одеяло на королевской кровати имело тот же самый коричневый оттенок, как и шторы единственного окна комнаты. Простой коричневый комод стоял напротив кровати, увенчанный большим телевизором. Между прочим, из всех его поездок за границу наш мистер Морли ни разу не включал телевизор в отеле. Зачем тратить щедрые суммы на поездки только для того, чтобы сидеть и смотреть фильмы?
Беглый взгляд в окно показал ему широкое тёмное здание с множество маленьких стёкол и довольно мрачный вид на широкую аллею, расположенную в задней части другого отеля, более современного и, надо сказать, менее привлекательного, чем “Иблис”.
Не нужно много слов говорить о ванной комнате, за исключением того, что она была похожа на все европейские ванные комнаты отеля: белая фарфоровая плитка, раковина, унитаз и нелепое зеркало, а также большая стеклянная душевая кабина. Единственной картиной на стене было акварельное изображение города, датированное 1929 годом. И это была история о комнате во всех деталях.
Хорошая комната, если не сказать больше. Морли не нуждался в ошеломляющем богатстве в простом гостиничном номере, в котором он явно не будет тратить бóльшую часть своего времени. Конечно, он мог себе это позволить, но такая роскошь казалась поверхностной и неэффективной. Нет, львиная доля кошелька Морли будет раздаваться за пределами отеля, где он надеялся потратить бóльшую часть своих денег и спермы. С раздражением он поднял свой большой чемодан на кровать и открыл его, чтобы разложить одежду в шкаф цвета яблочного пирога. С несколькими парами брюк на вешалках в руках он подошёл к указанному шкафу, потянул за медную ручку, но остановился, чувствуя странную и явно неприятную дрожь в животе…
Изнутри шкафа, казалось, исходил неприятный звук.
Распознать этот звук было довольно легко: это был звук очень лёгкого храпа.
Поэтому он отложил свои колебания и открыл шкаф. В самом низу шкафа он увидел бледное лицо, явно в ужасе. Глаза открылись так широко, что казались без век, а рот застыл в немом крике. Морли сразу заметил, что этим нарушителем была молодая женщина, одетая в белую блузку и чёрную юбку персонала отеля. Также была ещё одна заметная особенность, которую не упустил из виду Морли: её сиськи. Из трёх женщин, которых он встречал до сих пор в отеле, эта грудь была самой красивой. Полуслабый член Морли поднялся на ступеньку выше с этим признанием.
- Что это значит, юная леди? - спросил он, пытаясь казаться авторитетным, но безуспешно. - Это моя комната, арендованная и оплаченная моими собственными деньгами, если хотите знать. Я должен сказать, что если вы открыли ключом мою дверь, чтобы проникнуть сюда, я… ну, я, конечно, это не одобряю. Что может объяснить ваше нахождение спящей в моём шкафу?
Молодая женщина начала открыто плакать и очень позорно выползла из шкафа. Морли был смущён этим образом подчинения. Он, возможно, и был извращенцем и сексуальным эксплуататором женщин, но он не был чёрствым ублюдком! Он наклонился, взял её за руку и помог ей встать на ноги.
- Поднимайтесь, мисс. Так лучше, не так ли?
И когда она вставала, то по неосторожности коснулась бедром его промежности.
- Сядьте на кровать и расскажите мне, что это всё было.
Казалось, она поняла, и её глаза, влажные от слёз, непрерывно моргали.
- Меня зовут Андела…
Морли был немного озадачен.
- Почему такое прекрасное имя я никогда раньше не слышал?
Она либо проигнорировала это замечание, либо не поняла его полностью.
- Сэр, я использую ключ от номера, чтобы зайти и поспать. Видите ли, они здесь нарушают закон, они заставляют нас работать без перерыва двенадцать часов и более, что противоречит закону. Сейчас я работаю уже тридцать пять часов подряд. Они так делают. Им не нужно нанимать больше девушек, они просто заставляют нас делать всё это и даже не платят сверхурочно.
Морли же был потрясён (впрочем, не столько рассказом женщины, сколько видом её груди). Он взял её за руку:
- О, бедная девочка! Это почти рабский труд! Разве в Польше нет лучшей работы?
- Нет, нет, сэр, вы не понимаете, - oна выдавила ещё несколько рыданий. - Если я пойду в полицию, мне не поверят и отправят обратно в Боснию.
Морли поднял брови.
Но теперь проблема молодой женщины была ясно видна. Она прокралась в его комнату, чтобы поспать, так как менеджеры не позволили бы ей это сделать.
- Это ужасно слышать, Андела, - сказал он искренне, - мне очень жаль тебя!
Но теперь симпатичная женщина прямо рыдала. Всё ещё сидя на краю кровати, она наклонилась вперёд, обняла бёдра Морли и закричала:
- Пожалуйста, пожалуйста, добрый сэр! Если вы скажете менеджерам, что я сплю в вашей комнате, меня уволят и отправят обратно! Мне так сильно нужна эта работа, чтобы отправлять деньги моим детям и семье в Боснии!
Он задавался вопросом, какой процент персонала отеля может быть на самом деле польским. Но девушке, чья небрежная близость к его промежности вызвала небольшой переполох, он сразу сказал:
- О, моя бедная, дорогая девушка, это тебя расстраивает? Ну, не бойся. Я обещаю тебе, что никому не расскажу о твоём пребывании здесь, и, поверь мне, я вполне понимаю твои переживания в этом вопросе, бедная девочка!
Женщина вздохнула от облегчения, которое было почти судорожным.
- Спасибо, сэр, большое спасибо! Я так боюсь, что меня отправят домой!
Теперь она крепче обняла его, прижавшись лицом к передней части его штанов.
Морли был весьма чувствителен к своим слабостям, и он уже начал мечтать о том, чтобы сразу же и тут же вытащить свой член одной рукой и дать ей пощёчину другой… Но он знал, что не должен вести себя плохо. В конце концов, он был в чужой стране.
Он осторожно оттолкнул её плечи назад и помог ей подняться на ноги.
- Поднимись, юная леди, и нет причин расстраиваться, - oн дал ей салфетку из коробки на столе. - Высуши слёзы и не беспокойся. Если я правильно понимаю, твоя смена заканчивается через час, тогда ты, наконец, сможешь пойти домой и выспаться. Так что беги сейчас же…- он сунул руку в карман и вытащил деньги. - Вот пятьдесят злотых - нет, я вижу - это сто. Возьми их, с моими наилучшими пожеланиями, Андела.
Сказать, что девушка была вне себя от этого жеста, было преуменьшением. Как будто она никогда не видела благотворительности в своей жизни. Она дрожала. Она обняла его:
- Вы единственный приятный мужчина, которого я когда-либо встречала, - eё шёпот на ухо стал горячим. - Я должна поблагодарить вас, - а затем она соскользнула по его телу, чтобы снова сесть на край кровати.
Прежде чем он успел закончить, говоря:
- Андела, не надо меня благодарить…- её горячие руки уже усердно прощупывали его промежность через брюки, пальцы определяли форму его растущего пениса под тканью.
Голова Морли плыла, а его сфинктер напрягся. Дальнейшие протесты были отменены быстрым: “Ш-ш-ш-ш” от девушки, а затем молния расстегнулась, и всё было прямо перед её лицом. Его стержень был твёрдым и пульсировал. Какая-то незначительная нить его воспитания подсказывала, что он пользуется бедной, отчаянной женщиной среди её страданий, и что он должен оттолкнуть её и прекратить эту непростительную эксплуатацию прямо здесь и сейчас. Ах, но нет. Наш мистер Морли не сделал ничего подобного. Женщина сделала несколько движений ртом, а затем начала усердно работать своей маленькой ручкой. После нескольких минут “ручной работы” колени Морли затряслись, он был на грани оргазма, который бы высвободил достаточное количество сперматозоидов для заселения целой планеты. Довольно неожиданно, однако, но… действия Анделы прекратились.
Она посмотрела на него с непристойной усмешкой, подняла палец, чтобы показать, что он должен обратить внимание на презерватив, и положила его себе в рот. Её глаза оставались прикованными к нему, поскольку её закрытый рот двигался странным образом, и через мгновение пустая обёртка от презерватива была выброшена из её рта.
Затем женщина опустила губы на тот же самый член снова, и вдруг на его головке появилась резина. Рукой она растянула её по всему пенису Морли. Андела встала, сняла трусики, скрытые под юбкой, и жестом показала Морли сесть на кровать. Она встала на колени над ним, подняв юбку и обнажив треугольник блестящих чёрных волос, и сразу же уселась на ноющий, стучащий эрекцией член Морли. Она двигала своими бёдрами вверх и вниз, и Морли казалось, что каждый раз он может пронзить её насквозь.
- Ах, чёрт возьми! У тебя самый лучший член!
У Морли с губ срывались некоторые довольно нелепые вздохи и восклицания. Его тело напряглось, его рот раскрылся, как у только что пойманного окуня, его глаза широко открылись, и он получил оргазм серией диких, мучительных импульсов. По ощущениям, эякуляция была достаточно объёмной, особенно для человека возраста Морли. У Анделы, казалось, прямо сейчас возникали судороги, яростно корчась, так что Морли сначала заволновался, что у неё может быть эпилепсия, но мгновение спустя он уже волновался, что она может быть одержима демонами из-за того, как её спина выгнулась, и из-за того, как её глаза закатились. Но нет, у неё просто был кульминационный момент, который, очевидно, был хорошим благодаря мастерству мистера Морли. Затем, с большим вздохом, девушка обмякла. Ему пришло в голову, что он должен сказать ей что-то, поблагодарить, но он обнаружил, что ему не хватает воздуха в лёгких, чтобы что-то произнести. С усилием он оттолкнул её от себя и растянулся, высунув язык и всасывая воздух, словно рыба на суше. Андела вскочила на ноги и поправила свою одежду. Она подарила ему озорной взгляд.
- О, чёрт возьми, это был лучший оргазм в моей жизни! Так меня ещё ни один мужчина не удовлетворял! - И она назвала это “аргизмом,” который показался Морли ужасно эротичным. - О, позвольте мне, - сказала она.
Морли, конечно, не мог ничего видеть, кроме своего выпуклого живота и потолка. Его колени затряслись, когда горячая, маленькая рука женщины сжимала его спущенный пенис, посылая последний остаток спермы по его уретре в резину. Затем, в дьявольской медлительности, она стянула резину, завязала её, сжимая всё содержимое в сферу в конце, и подняла, чтобы он увидел.
- Смотрите, сколько много!
Морли поднял глаза. Затем она выбросила использованный презерватив в мусорную корзину у двери, легкомысленно наклонилась и поцеловала его в губы.
- Большое спасибо вам, сэр! Вы самый удивительный человек, которого я когда-либо встречала! Но теперь я должна идти работать.
Рука Морли поднялась, чтобы взмахнуть, и его рот двинулся, чтобы попрощаться, но, увы, он всё ещё не смог восстановить дыхание.
Дверь закрылась.
И там лежал наш господин Морли: штаны спущены, член повис, животик торчит, как футбольный мяч под рубашкой. Он оставался таким в течение нескольких минут, он был удовлетворён и рад, что предоставил бедной девочке прекрасный “аргизм.” Далее он уснул.
* * *
Спал ли он так (т.е. со спущенными штанами, повисшим членом и торчащим животиком) или нет, я не знаю, и я не спрашивал. Я просто рассказываю историю, как он рассказал её мне. Когда он проснулся, комната наполнилась сумерками, так что, учитывая, что это была только первая ночь из многих, которые он имел в своём распоряжении, он решил отложить свой визит в клуб “Кристалл” - его любимое место здесь - до завтрашнего дня. Это позволило бы ему принять душ, перекусить и, возможно, побаловать себя короткой прогулкой по районам центра города, которые могли бы оказаться довольно красивыми.
Зачем спешить?
И если говорить правду, то столь необходимое сексуальное освобождение ранее заставляло его чувствовать себя немного истощённым - во многих отношениях. Он посмеялся и подумал:
А потом он громко рассмеялся до такой степени, что почувствовал, как его яйца покачиваются. Он собирался принять душ, и для того, чтобы сделать это с практической точки зрения, он должен был сначала распаковать вещи, чтобы иметь готовую чистую одежду. Он встал, натянул штаны, поднял свой чемодан на кровать и открыл его. Затем он застыл в неожиданном наблюдении… Это была действительно странная вещь. Когда он открыл свой чемодан, странный запах поднялся оттуда. Он был не особенно сильным, но всё равно было неприятно. Запах был, несомненно, плохим.
Подобное случилось с ним однажды, как он вспоминал, когда ехал из Осло, Норвегия, в Венецию, Италия, через Франкфурт, немецкий аэропорт, известный как Рейн-Майн-Флюгхафен, (и вы можете мне доверять, когда я говорю, что есть хорошие аэропорты, в которых можно испытывать не столь длительные задержки, а есть плохие (Франкфурт входит в число последних в этой категории)), где было необходимо двенадцатичасовое пребывание. Видите ли, в Осло он по неосторожности положил небольшой пакет с готовыми суши - прозрачную пластиковую коробку - в свой багаж. Такие глупые ошибки были редкостью в жизни человека, столь же упорядоченного, как Морли. Ах, но, конечно, он становился старше, и его мозгу требовалось всё больше и больше времени, чтобы приспособиться к смене часовых поясов. Но эта ошибка была допущена, и вспомнил он о ней только после того, как прибыл в свой венецианский отель на следующий день, когда необходимость заставила его открыть чемодан. Тот же запах был здесь и бил прямо в лицо: пахло рыбой. Мистер Морли смотрел озадаченно, потому что был уверен, что не мог совершить одну и ту же ошибку дважды в отношении суши. На самом деле, он не покупал суши в течение нескольких недель. Пухлые пальцы Морли прошарили содержимое маленького чемодана, но они не застряли там надолго.
Там, под второй аккуратно сложенной (и довольно дорогой) классической рубашкой “Thomas Mason” лежала… кучка (размером с мяч для гольфа) каких-то блестящих, серебристых, оранжевых… хлопьев. И наш главный герой обнаружил себя совершенно неспособным определить это. Он залез в карман брюк, достал свой носовой платок, а затем после паузы, вызванной смутным, но отвратительным запахом, подобрал этот… этот кусок чего-то. Было мокро. Это он мог различить, чувствуя, как влага просачивается сквозь его платок. Он поспешил в ванную в довольно растерянном состоянии. Яркие лампочки в ванной сияли, и Морли внимательно изучил небольшую массу чего-то органического, что было явно кем-то пережёвано. В месиве проглядывались крошечные кости, а затем он заметил среди всего прочего очень маленькую рыбью голову. Наконец, глазное яблоко с золотой радужной оболочкой отделилось от пережёванной массы.
Потому что нашему путешественнику потребовалось гораздо меньше времени, чтобы сложить два и два на этот раз и понять, что этот мокрый кусок вещества содержал головы золотых рыбок, чьи обезглавленные тела он видел плавающими в декоративном фонтане внизу у лифта. Лицо Морли покраснело от ярости. Очевидно, что “охотник за головами рыб”, кем бы он ни был, воспользовался возможностью для этого ужасного розыгрыша, когда багаж Морли путешествовал вверх и вниз в лифте без него. Это правда, что американцы иногда становились жертвами шуток “хулиганства” в Европе, но это было редкостью в Польше, стране, с очень высоким уровнем культуры. В Германии, Франции и Англии с этим дела обстояли гораздо хуже. Как бы то ни было, об этом безобразии нужно было сообщить, и Морли решил сделать это как можно быстрее, но…
Было ли ему ещё чем заняться?
О, да, действительно, было!
Таким образом, гораздо более важным приоритетом, чем сообщение об инциденте с рыбьими головами, было посещение сайта, чтобы узнать, являются ли его знакомые девушки всё ещё сотрудницами клуба “Кристалл”. Он взял ноутбук, погасил настольную лампу и плюхнулся своей толстой задницей в кресло. Его эмоциональное возбуждение накалилось, пока он ждал, когда компьютер запустится. Он позволил своей голове наполниться мыслями о триаде польских блудниц, с которыми он познакомился в клубе во время его визита год назад.
Как их звали?
Ах, да!
Николина, черноволосая. Катрин, чьи волосы были цвета спелой пшеницы. И Эсси, с каштановыми волосами, пухлым лицом и хитрой улыбкой - личный фаворит Морли.
Но это, конечно, были лишь мечты. Наш мистер Морли был слишком стар и толст, чтобы это сделать. Тем не менее, именно эта странная мысль о его возможных похождениях подняла у Морли Эйфелеву башню в штанах.
Когда он ждал, пока его Windows 10 загрузится, он представил каждую из трёх проституток более точно в своём уме. Сначала Николина, высокая и широкоплечая, с прямыми чёрными волосами до пояса. Она была скромной и очень загорелой, на ней было колье, повязка на голову и плетёный веревочный пояс.
Катрин была маленького роста, макушка её головы едва доходила до груди Морли.
Её наиболее характерной чертой (по крайней мере для такой сексистской свиньи, как Морли) был клитор, высовывающийся, как мясистый розовый нос из бритого лобка. Морли не раз наслаждался тем, что сосал этот самородок размером с грецкий орех. Конечно, совершать куннилингус международной проститутке не могло быть благоразумным в этот зловещий век, но взгляд Морли по этому вопросу был таким:
Что касается Эсси… Только звук её имени в его голове вызвал мгновенный пульс в его брюках. У Эсси было крепкое тело, грудь была небольшая, но с внушительными тёмно-розовыми сосками. Как и у других, у неё тоже был выбрит лобок, предлагая любому зрителю посмотреть на женскую расщелину. Однако больше всего его возбуждал её образ: суженные глаза и хитрая улыбка, едва показывающая зубы, и её обычная стойка, ноги всегда на расстоянии друг от друга, одно бедро взведено, и один или оба кулака на бёдрах. Мысль об этом заставила его извиваться в кресле, твёрдом, как кусок полированного вишнёвого дерева, в очень возбуждённом состоянии. Он был в нескольких шагах от того, чтобы высвободить свой член из брюк и…
Несколько лет назад Морли говорил мне с некоторой весёлой заботой: он признавался в своей паранойе, когда обстоятельства заставляли его мастурбировать в гостиничном номере. Он не мог избежать идеи - маловероятной, как это было - что все такие комнаты могут быть оснащены скрытыми камерами, чтобы обеспечить персонал отеля развлечением. Тайно наблюдать, например, как семейная пара занимается любовью. Это можно считать достаточно интересным, привлекательным для вуайеристов. Ах, но насколько интереснее было бы тайно наблюдать за одиноким толстым мужчиной лет шестидесяти, который взял себя в руки, как Онан Ветхого Завета, второй сын Иудеи, убитый Богом, проливший своё семя в такой творческой манере. Эти мысли часто оказывались в голове Морли, когда он пытался удовлетворить себя на кровати в отеле. Лежащий толстяк, с торчащим животом, кулак отчаянно трясётся над пенисом, едва видимым из-за большого бледного волосатого живота. Другая рука сжимает мошонку так крепко, как только может. Искривлённое лицо, пытающееся достичь оргазма, которого, казалось, всегда так трудно добиться. Морли мог представить маленькую комнату где-то, где сотрудники отеля сидели вокруг видеоэкрана, наблюдая за его действиями с диким смехом. Это наблюдение, конечно, не имеет ничего общего с историей, но здесь упоминается, чтобы пролить больше света заинтересованным читателям на этот маленький странный образ его мышления и самооценки.
Теперь вернёмся к истории, где мы находим нашего мистера Морли как раз собирающимся удовлетворить свою нужду и отправиться в город, когда…
- Как зовут…
Его штаны так и остались застёгнутыми, потому что наш главный герой в ужасе уставился на экран своего ноутбука. Видите ли, именно в этот момент всё загрузилось, но это был совсем не знакомый рабочий стол Windows 10. Вместо этого это было самое мерзкое и ужасающее зрелище, которое он когда-либо видел на экране компьютера - или где-нибудь в своей жизни, если на то пошло - которое каким-то образом появилось само собой.
И это была…
…oбнажённая, пухлая женщина, связанная по рукам и ногам, насильно согнувшаяся над наполненной ванной. Она кричит. Также присутствуют два мужчины, оба обнажённые, худые и мускулистые, и оба в хэллоуинских масках, которые не раскрывают их личности, а лишь показывают самые смутные очертания человека (если вообще-то в них осталось что-то человеческое). Первый человек держит голову женщины под водой. Другой опускается на колени позади неё с потрясающей эрекцией и начинает насиловать её. Камера подвешена над головой, так как она направлена вниз, предлагая точку обзора в стиле Кубрика. С этого отвратительного ракурса Морли может не только услышать неземной звук кричащей под водой женщины, но и увидеть её рвоту, всплывающую на поверхность. Визуальный эффект был ужасен и не был сродни ничему, что Морли (или, возможно, кто-либо ещё) когда-либо видел. Бессмысленные судороги женщины в воде через некоторое время прекращаются. Мужчина позади неё заканчивает акт, затем позволяет ей выскользнуть из ванны, после чего он несколько раз бьёт кулаком по её голой груди. Тело девушки дрожит, потом из её губ вырывается большой брызг воды, и она начинает сильно кашлять. Двое мужчин в масках довольно смеются и болтают на иностранном языке. Затем они пинают её абсолютно бессмысленно. Затем женщина воет как животное, когда первый мужчина прокалывает её глазные яблоки с помощью отвёртки. Теперь оба мужчины поднимают её и бросают обратно прямо в ванну, затем отступают от пролитой воды на полу. Ни одного мужчины теперь не видно - только ослеплённая, избитая женщина, которая бьётся в ванне, кричит, кашляет и воет. Внезапно слышится всплеск. Что-то пролетело в кадре, а затем приземлилось в ванне.
Радио?
Фен?
Электрический консервный нож?
Это не имеет значения. Чем бы ни был объект, он явно был подключён к кабелю электропитания под напряжением. Ванна вместе с её содержимым, кажется, поднимается. Хлопки и трески от взрывающихся искр сливаются с криками женщины, которые сейчас звучат не так, как могли бы звучать человеческие голосовые связки. Это безумие, движение и звук происходят в течение ещё одной минуты, пока, наконец, женщина не останавливается и не умирает. Брошенный объект - теперь явно отключенный от сети - вытащен из ванны (в конце концов, это оказалось феном), а затем две маски снова входят в кадр, вытаскивают мёртвую женщину и начинают насиловать её снова, всё время посмеиваясь.
Наш мистер Морли дрожал в своём кресле с открытым ртом и выпученными глазами. Множество вопросов мучили его мозг одновременно, как пулемётный выстрел, сменяясь слишком быстро, чтобы быть понятными. Я не могу точно сказать, какие были мысли, я не знаю. В определённые моменты этого повествования я могу лишь донести до вас то, что он передал мне по возвращении, и использовать свои собственные домыслы и креативность. Но я могу заметить, что он был очень обеспокоен этим видео.
Более того, как получилось, что видео было на его компьютере?
Почему это произошло?
Почему сам Морли не знал этого?
Его мучила дилемма: было ли показанное видео реальным или инсценированным?
Он надеялся, что всё, что он увидел, было актёрской игрой. А если бы это не было постановкой?
Очевидно, встроенный видеоплеер ноутбука включился сам по себе, но почему это произошло? Глюк? Такая возможность казалась вполне реальной, но Морли не был компьютерным гением. Он знал, как включить его и найти файлы и программы, но это был предел его знаний. Самым актуальным вопросом, конечно же, было доказательство наличия самого видеофайла. Это было, конечно, не что-то, что он приобрёл сам. Да, он был извращенцем, но не из тех, кто интересовался таким. Более того, если видео действительно было подлинным, сама его природа делала его преступным, и, несомненно, простое владение им квалифицировалось бы как серьёзное преступление - международное преступление, поскольку он был иностранцем. Либо видео было загружено с помощью какого-то вируса (на досуге Морли, как известно, просматривал сомнительные сайты, и он знал, что сомнительные европейские сайты особенно печально известны очень сложными видами вредоносных программ; возможно, он наивно полагал, что его антивирусная программа со всем справится), или кто-то неизвестный ему установил видео намеренно. Ему не понравилась перспектива этого. Но разгадывание этой странной загадки начиналось с нахождения и удаления файла.
Однако одной из главных ошибок Морли было переосмысление и, следовательно, упускание из виду самых простых и явных деталей. Он забыл заглянуть в самое очевидное место. В крошечном слоте на правом краю ноутбука он обнаружил SD-карту, которой не было, когда он последний раз касался компьютера. Морли удалил карту. Она была чёрной, как и большинство из них, но на ней не было названия производителя. Логика настояла, чтобы он сразу уничтожил карту и покончил с ней навсегда. Ах, но Морли был не самым логичным из мужчин. Он стал жертвой самого непреодолимого желания посмотреть, есть ли у файла имя, и, несмотря на свои слабые компьютерные навыки, он знал, как этого добиться. Он вставил карту в слот, открыл файловый менеджер и щёлкнул диск, предназначенный для SD-карты. В индексе появилось одно слово: VRACANJE.
Очевидно, польское слово, с которым он был совершенно незнаком. Он должен был попробовать онлайн-переводчик, но что-то ещё привлекло его внимание, которое казалось более уместным. В правой части файла была цифра, которая указывала его размер: 14 ГБ. Даже Морли знал, что это значит (четырнадцать гигабайт), и он также знал, что это необычно большой файл, по крайней мере, достаточный для заполнения трёх DVD. Простое вычитание сделало для него следующий расчёт: тот первый отвратительный сегмент, который он видел, составлял лишь часть всего файла. И, как вы, возможно, уже догадались, наш главный герой проявил чрезвычайно плохое намерение и снова включил видеоплеер, чтобы посмотреть, что ещё может быть на карте.
Это была большая ошибка.
Там было ещё больше видеоклипов, гораздо больше. Во-первых, очень короткое видео, казалось бы, довольно старое; возможно, это была оцифровка старого чёрно-белого фильма. Молодая обнажённая женщина находилась в ванной, перевязанная цепями для собак, с кляпом во рту. Она сгорбилась в пустой ванне, уставившись испуганными глазами, в то время как невзрачный мужчина стоял в стороне и, во-первых, мочился на неё и, во-вторых, мастурбировал. Освещение можно было охарактеризовать только как плохое, а мёртвая тишина и зернистость изображения фильма придавала зрелищу ещё более жуткую атмосферу. Прошла целая минута, затем появились ещё два человека, и почти небрежно опрокинули две стеклянные бутылки (каждая около галлона) в ванну. Прозрачная жидкость была похожа на воду, но… это было не так. Начали подниматься густые пары. Они были как дым, они вздымались, и пленница содрогалaсь, переворачивалaсь и билaсь, как рыба на сковороде. Ещё несколько бутылок было вылито, и вскоре пары заслонили всё. Наконец, мужчины повернулись, показывая перед камерой лица, покрытые противогазами. Пары вздымались и вздымались. Затем, в шокирующем контрасте, последовало ещё одно видео с ярким, потрясающим разрешением, насыщенным цветом и звуком Dolby Digital: несколько обнажённых девушек-подростков в пустом цементном подвале дико кричали, когда на них выпустили стаю явно голодных питбулей. Одна собака грызла лицо девушки, в то время, как другая собака грызла ей голую промежность. Между тем, самая крупная собака, предположительно альфа-самец, уже съела внутренности другой девушки и теперь пыталась совокупиться с ней. Это был сущий ад, объединяющий звуки душераздирающих воплей и неумолимого рыка и глотания, и то, как умирающие девушки дёргались и пытались хоть как-то отбиться от псов. Одна собака виляла своим хвостом, а ещё одна как бы оттягивала грудь другой девушки, растягивая её, как резиновую игрушку, а всё это время альфа-самец энергично совокуплялся с трупом. Морли, возможно, даже заплакал вслух, когда его палец рванулся вперёд, чтобы выключить видео, но в спешке нажал не ту кнопку и только перемотал на следующую подборку, в которой участвовали какие-то террористы в чёрных масках. Среди бела дня, наслаждаясь, они наблюдали, как пресс для мусора промышленного размера медленно раздавил насмерть несколько десятков живых людей. Всё это сопровождалось криками: “Аллах Акбар!”
Но его рука дрожала так сильно, что он снова нажал не ту кнопку и теперь смотрел ещё одно видео - на этот раз это была не толпа Аль-Каиды в чёрных масках, а просто сцена в лесу. Эта сцена, в отличие от других, отображала отметку времени: 15:13 и дату - чуть менее года назад. Камера дрожала, когда были видны ноги видеооператора, шагающие через листья лесной гряды, и хрустящие звуки сопровождали шаги, но, судя по последовательности звуков, по крайней мере, ещё один участник следовал за ним. Птицы весело щебетали и продолжали делать это, даже когда люди остановились, и камера сфокусировалась на цели своей миссии. Это была девушка, молодая девушка - явно мёртвая, молодая девушка. Тем не менее, камера достаточно задержалась, чтобы предоставить больше деталей: лицо покойной было бескровным и мирным, даже безмятежным. Русые косички лежали на траве. Хотя смерть и закрыла её глаза, она выглядела просто спящей. Один человек опустился на колени возле головы и, словно это был фокус, вытащил прямой полуметровый нож с деревянной ручкой, совсем как ножи для сашими из углеродистой стали, которые так часто можно увидеть в японских ресторанах. Это были лучшие ножи для резки рыбы. Этот, однако, не будет использован для разделки рыбы.
С великим изяществом мужчина, стоящий на коленях, начал срезать лицо мёртвой девушки, снимая полоски очень бледной кожи, словно яблочную кожуру. Тонкий звук работы лезвия - скрип, скрип, скрип - заставил прилить кровь к голове Морли. Он чуть не упал в обморок. Губы, нос и щёки девушки были быстро удалены и откинуты в сторону, сейчас только глаза без век смотрели вверх. Затем клинок начал срезать кожу лба, а затем и кожу головы. Когда Морли смог собраться, сцена изменилась. Другой человек наклонился к телу, что означало, что три человека присутствовали для этого небольшого видео, поскольку камера оставалась в воздухе. Мужчина, наклонившись, размахивал парой ножниц и - чик, чик, чик - cрезал летнее платье мёртвой девушки, а затем её белые хлопковые трусики. Бюстгальтера не было, и Морли увидел, что в этом не было необходимости, потому что пока она лежала обнажённой, её телосложение выявляло лишь мельчайшие бутоны груди, безволосый лобок и никаких реальных признаков бёдер - другими словами, жертва была ребёнком, которому не могло быть больше десяти лет.
- Трахни труп! - раздался невидимый мужской голос, и теперь этот второй мужчина тоже встал на колени, раздвинув белые ноги девушки, и из расстёгнутых штанов у него появилась крепкая, пульсирующая эрекция.
Тем временем, человек, снимающий кожу, продолжал резать. Морли издал ужасный стон и вынул SD-карту. Позже он сказал мне, что так никогда и не посмотрел оставшуюся часть этого видеофрагмента. Просто не смог.
* * *
Возможно, он на какое-то время потерял сознание из-за травмы от того, что видел на своём ноутбуке, потому что прошло несколько часов и было уже темно, когда он в следующий раз полностью пришёл в себя. Ему нужно было что-то, что могло бы отвлечь его, и это была прогулка в центр города. Но это была не Родео-Драйв или Парк-авеню, наполненная мишурой, фальшивыми людьми и чрезмерно “модной” архитектурой; это было культурное и торговое соединение, лабиринтные проходы которого были образованы зданиями, намного старше Америки. Он считал Центр одним из самых интригующих и красивых мест, которые он когда-либо видел в своей жизни: живое, волнующее зрелище и ещё красивее в вечернее время, когда всё это освещалось.
В конце концов он отошёл от того неприятного чувства и обнаружил, что принял душ, оделся и вышел на улицу, быстро уходя от “Иблиса” и направляясь к сверкающим огням Центра и всей его суете. Прозвищем этого места было - “Место встречи,” и Морли легко понял, почему. Даже этим ранним вечером толпы друзей собирались, образуя различные группы, в которых возникали оживлённые разговоры, и вскоре после этого каждая группа массово направлялась в согласованный ресторан или бар. Слева от него находилась его любимая закусочная “Сфинкс”, которая специализировалась на жареном мясе всех видов с восточным вкусом специй - козлиные рёбрышки, приготовленные на гриле, были особенно восхитительны. Справа было кафе – “Literatka”, известная таверна для местных писателей и художников, где Морли часто бывал ради разливного пива Pilsner Urquell и произведений постмодернистского искусства. Но сегодня вечером Морли не остановился ни в одном из этих заведений, а вместо этого шёл в каком-то отрешённом состоянии прямо по главной площади Центра, минуя древний участок Рыника, различные бронзовые статуи примечательных поляков и, печально известный, “Стеклянный фонтан”, который был довольно красив, несмотря на то, что местные жители осуждали его как бельмо на глазу. В глубине Центра начинался лабиринт торговых палаток, в которых продавалось всё: от сыра и мёда ручной работы, до кусочков жареной картошки спиральной нарезки, множество копчёного и вяленого мяса, в том числе вяленого кролика. Также было много киосков с кофе, чаем и пивом, а также множество киосков с экзотическими джемами, желе и маринадами, и, конечно, поток движущихся покупателей проходил по каждой аллее, изобилующей потрясающе привлекательными польскими женщинами. Обычно наш господин Морли покупал маленькие вещицы во многих киосках, и его глаза наверняка останавливались бы на множестве прекрасных женщин, чтобы представить изысканную плоть под их одеждой.
Но, не сегодня вечером.
Он даже не заметил ни Bеликой Pатуши, построенной в конце 1400-х годов, ни её образцовых астрономических часов (Морли восхищался ими). Его состояние отрешённости усилилось, пока он шёл, и он предположил, что часть его подсознательного “я” закрывала свою обычно возбуждённую силу наблюдения, чтобы оттолкнуть от его чувств те ужасы, которые он видел в этих видеороликах. Следующее, что он чётко узнал, было то, куда он, казалось, направлялся: каменная тропа, которая в конечном итоге вела к Тумскому Острову (Соборный остров, дом собора Святого Иоанна Крестителя и Церковь Святого Креста, две самые знаменитые церкви города). Но Морли мало интересовался церквями и духовностью, и хотя он обладал оживлённым интересом к старой архитектуре, он уже видел эти две конкретные церкви в прошлом и не хотел видеть их снова…
Так почему же он шёл сейчас сюда, казалось бы, в трансе?
Затем в его воображении появилось странное слово: VRACANJE, слово, изображённое на этой жестокой SD-карте.
Но теперь до него дошло, почему он обошёл все главные достопримечательности своего любимого города и пришёл на Соборный остров. Река вокруг острова была ближайшим водоёмом. Именно тогда подсознание Морли высвободило свои истинные намерения: он хотел избавиться от карты настолько безвозвратно, насколько мог. Обычная мусорная корзина не была достаточно хорошим вариантом, равно как и система канализации. Ему нужно было увидеть, как карта навсегда исчезнет под струящимся туманом.
Конечно, его первая идея состояла в том, чтобы сразу взять и отнести эту карту в полицию, но лишь дальнейшее размышление навело его на эту идею. Эта карта была цифровым устройством хранения настоящего снафф-видео, детской порнографии, пыток, изнасилований, и Бог знает, чего ещё. Простое владение такой ужасной контрабандой, без сомнения, было исключительно уголовным преступлением. Полиция захотела бы точно знать, как такая вещь попала к нему во владение.
И что бы он сказал?
Нет.
Наш мистер Морли не собирался этого говорить.
И было хорошо известно, что католическая церковь, прямо или косвенно, участвует во всём понемногу в Польше, включая систему уголовного правосудия. Что касается данных на SD-карте, Морли мог легко оказаться в тюрьме со сроком в сто лет.
Следовательно, его гражданская обязанность сообщить властям о карте могла быть проигнорирована. Он заметил звезды, мерцающие в сумерках между двумя великими соборами, когда ступил на знаменитый стальной пешеходный мост, который соединял Центр с Тумским Oстровом. Мост был “знаменитым”, потому что он был известен как “Мост влюблённых”; на протяжении более ста лет любовники гравировали свои инициалы на замках, привязывали их к ограде вдоль моста и бросали ключи в воду внизу. Трогательное чувство. Наверняка многие европейские мосты имели одинаковые традиции.
Когда на мосту не было пешеходов, Морли аккуратно уронил в воду SD-карту. Он даже услышал тихий звук, когда она ударилась о поверхность канала.
Беспокойство о том, как именно эта карта оказалась в его слоте для ноутбука, принесло бóльший вред его настроению, чем сама карта.
Но кто-нибудь посчитает самым очевидным вопросом другой: кто спрятал такую ужасную вещь на компьютере?
Более того: почему?
Наш мистер Морли, возможно, был немного отшельником, но в первую очередь он был неплохим человеком. Он сомневался, что у него когда-либо был враг, и не мог вспомнить, когда он обращался с любым другим человеком со злобой или презрением. Он был приятным человеком, который старался, чтобы в нём было всё приятно, и таким он был всегда.
Это было правдой: большинство европейцев не любили американцев по той же причине, что и большинство остального мира. Более высокий уровень жизни, больше свободы, меньше безработицы, больше “Starbucks”, больше еды, больше фильмов, больше гаджетов, больше всего. Это была человеческая натура: винить в своих проблемах людей, которые живут лучше.
Морли перешёл на шумный, хорошо освещённый остров. Он посмотрел в сторону собора, устремил взгляд на мерцающую, бормочущую реку Одер, затем повернулся направо и вернулся в Центр. Еда, напитки и, возможно, сексуальное освобождение были его идеей. Это был идеальный способ забыть об этом неудачном начале своего отпуска. Ещё одна тридцатиминутная прогулка заставила его довольно поверхностно рассказать о закоулках Центра - всегда приятного и живописного места, особенно когда приближалась ночь. Он прошёл несколько продуктовых магазинов, которые напомнили ему, что он собирался купить копчёного лосося. Мало того, что продовольственные магазины здесь были чище и намного лучше снабжены, чем в родной стране Морли, но и копчёный лосось в Польше был намного лучше, чем любой другой, который он ел где-либо в мире. Но он решил совершить эту покупку на следующий день, когда он смог бы пойти в свою любимую продуктовую лавку, “Carrefour Galeria Dominikańska”, расположенную около его отеля. Затем он прошёл мимо “Empik”, увлекательного магазина журналов и предметов искусства, а затем, “Fenick”, многоэтажного универмага, где, как известно, он покупал нижнее бельё, а также сдавал свою одежду в чистку, а не страдал от утомительной прачечной самообслуживания. Едва уловимые ароматы доносились со стороны “Soho Café”, другого места, которое нужно обязательно посетить, потому что куриная печень и лук, тушёные в масле, и жареная свиная рулька были ошеломительно хороши. Многие вывески приглашали его с приветственным словом Alkohole, но он сопротивлялся настолько, насколько он сейчас мог.
Вскоре он приблизился к периметру Центра, минуя KFC (и, да, курица здесь вкуснее, чем в Америке, как и всё остальное) и группы уличных хулиганов, которые спаивали ничего не подозревающих иностранцев и грабили их. На расстоянии мили он заметил “Небесную Башню”: знаменитый высокий чёрный обелиск, похожий на высотку роскошных апартаментов, с шикарным торговым центром на нижних этажах. В этом торговом центре находился любимый суши-бар Морли в Европе, “Fuku Bistro”, и там даже продавали японское пиво, но сегодня вечером было не до этого. Он прошёл мимо большой бронзовой статуи Болеслава Храброго, первого польского короля, и одной из самых внушительных статуй в городе. Здесь уже начался участок улицы Свидницкой, главной магистрали, и места, которое приведёт его к пункту назначения.
Только теперь ему пришло в голову, насколько лучше он себя чувствует, так как он отложил свои размышления об этой смущающей и в конечном итоге ужасающей SD-карте. Его первая ночь здесь была спасена. Наконец он нашёл искомый знак туалета и поспешно вошёл. Вот ещё один пример того, почему он так ценил культуру Польши: общественные туалеты здесь намного чище, чем на его родине.
Закончив с главным делом, он, конечно, вымыл руки, и когда вода лилась из крана, Морли поймал себя на мгновение на странном ощущении, уставившись в зеркало. Его брови нахмурились, и он замер, а затем изображение его лица, казалось, деформировалось и начало расплываться, как на речной глади. Какой-то неидентифицируемый импульс перевёл взгляд Морли с его собственного отражения за его пределы, в область пространства за его плечом.
Затем его глаза начали слезиться от внезапного запаха, самого ужасного запаха, запаха густого, как пар, и тотчас же его живот начал сжиматься. По крайней мере, если он собирался вырвать, то он был в правильном месте. Если бы он был более склонен к литературному языку, ему могло бы прийти в голову, что ужасный запах можно сравнить с запахом человеческой промежности, немытой в течение нескольких недель, или, нет, десять или двадцать таких промежностей, сконцентрированных в одном месте. Морли покачнулся, отогнал ещё несколько побуждений к рвоте, выключил кран и собирался выскочить оттуда, но то, что он увидел в зеркале, заморозило его на месте: позади него, внизу и слева было
- Ты! - крикнул Морли. - Я помню тебя! - и с бравадой, как будто это обычное дело для него, он развернулся, чтобы противостоять нарушителю. - Ты смуглый маленький педераст! Ты преследуешь меня! Я буду обращаться к властям!
Но после того, как он полностью повернулся, никого уже не было видно, только быстрое движение шагов, шумный смешок и более интенсивный запах тела. Конечно, Морли был не в форме, чтобы преследовать его. Он постоял на месте несколько секунд, обдумывая ситуацию.
Затем он приготовился уйти из этого места и вернуться к своим делам, но когда он подошёл к выходу из туалета, другое наблюдение остановило его: это была надпись, сделанная красным маркером или помадой на светло-голубой кафельной стене. Надпись гласила:
VRACANJE.
* * *
Было темно, но маленький дворик с деревьями, по которому он шёл, сверкал приятными мерцающими огнями. Несколько нищих появлялись на глазах, и все они казались в гораздо более дружелюбном расположении духа, чем захватчик в туалете. Морли дал им деньги без особого внимания, а они все отвечали благодарностью на нескольких языках. Снова его настроение поднялось после предыдущих неприятностей, и теперь его темп ускорился при свете звёзд. Огни впереди, казалось, сияли, как будто объявляя о своём возвращении в длинный ряд магазинов, кафе и баров, которые существовали непосредственно под надземным железнодорожным мостом, улицей с немыслимым названием Войцехуцкитба. Он снова почувствовал себя потерянным в то время, когда поезд прогремел где-то рядом. Его глаза осматривали ряд знакомых ему таверн и магазинов. Он был особенно рад видеть паб “Sielanka”, фаворита Морли. В пабе был интерьер с мебелью и обоями начала 1900-х годов, не говоря уже о портретах польских правителей со времен, когда Польша только появилась. И Морли с восхищением заметил на окне рекламу Primator - очень хорошего чешского пива, одного из любимых Морли. Но он шёл дальше, сердцебиение с каждым шагом возрастало. Оставалось три витрины, потом две, потом одна, а потом - возмущённая гримаса исказила его лицо.
Рот Морли был смешно широко раскрыт. На витрине, где ещё год назад красовалась табличка с надписью:
Морли стоял там, уставившись на это всё в течение нескольких минут, понимая, что это правда. Нет больше клуба “Кристалл”. Он закрыт. Предвкушение предстоящего времяпрепровождения в течение следующих нескольких минут даже вызвало смелую эрекцию, но теперь она опускалась вниз, вниз, вниз и вниз. Витринами с обеих сторон были таверны, и значительная часть посетителей начала обращать внимание на Морли - его поведение было непонятным и ненормальным.
Ему пришло в голову, что он, возможно, даже застонал от шока этой сокрушительной правды. Наконец, однако, его сознание дало ему толчок, предлагая двигаться вперёд, прежде чем его аномальность может привлечь полицию.
Вы же знаете, что так бывает?
В тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, ужасные коричневые двери распахнулись, и в густых ароматах карри появился экзотический женский силуэт, и послышались слова:
- Ciesze sie, ze wróciłeś!
На польском языке это означало: “Я рада, что ты вернулся!”
Морли прищурился, подозревая, что его воображение играет с ним злую шутку, но - нет! Женщина в дверях была не кем иным, как Эсси, любимой проституткой Морли.
- Эсси! - воскликнул он. - Мои молитвы были услышаны!
Появившаяся молодая женщина носила фиолетовое шифоновое сари, как было бы в Индии (но явно не в Польше). Она соскочила с верхних ступеней и подбежала к Морли, обнимая его, как давно потерянную любовь.
- Я не поверила тому, что увидела, когда посмотрела в окно! Но это правда! Мой любимый американец вернулся!
Затем она дёрнула его за руку.
- Пойдём! Пойдём со мной сюда!
А затем они едва не вкатились через входные двери в маленькую столовую с изображениями Кришны, Шивы и Шакти на настенных покрытиях, в пастельных розовых и голубых тонах, и спокойных охристых тонах Тадж-Махала. Она подтолкнула его глубже, в более тёмное пространство к задней части столовой, и Морли заметил, какая уютная аура была здесь в целом, она исходила от освещённых свечами столов и спокойной музыки ситар.
Но почему я обременяю вас такими мелочами?
Мистеру Морли было плевать на ресторан и подлинность его декора. Он заботился только об одном.
- Эсси, чёрт возьми! Что случилось с клубом “Кристалл”?
Она нахмурилась.
- Владелец этой дыры отправляется в тюрьму за неуплату налогов. Это нас всех пугает. Николина и Катрин уезжают в Варшаву, надеясь на другое место, похожее на “Кристалл”. Я остаюсь. Думала, что буду просто безработной, ну… или вступлю в армию, чёрт возьми! Ты представляешь это? Вся армия могла бы пользоваться мной!
Нет, Морли не мог этого представить, и ему было всё равно. Всё, что его волновало, это кусок её задницы в своих руках. Он сильнее сжал её, потирая растущий пах о её живот.
- Но я встретила нового хозяина, который сделал из этого места ресторан, - продолжала она. - Он предложил мне работу, если я каждый день буду ему отсасывать. Ну, я согласилась, поэтому я убираю со столов и мою посуду. Индийская еда - такая дрянь! Я получаю бесплатную еду каждый день, но никогда не ем, и каждую ночь, когда иду домой, я пахну как чёртов карри! Фу!
Морли старался быть как можно более вежливым, проявляя искренний интерес к страданиям женщины, но это оказалось невозможным после того, как в другой момент она обняла его. Жар от её тела через платье убивал его, как и запахи шампуни в её волосах. Он не мог помешать своим рукам раскрыть сари-платье и пощупать её белые груди в открытую. На её лице появилась внезапная хитрая улыбка и смешок.
- Моя дорогая, милая Эсси. Что ты должна понять, так это то, в чём я остро нуждаюсь в этот момент. Я просто должен быть с тобой, сейчас, в эту минуту! - настаивал Морли.
- А? - спросила она, но, конечно, её английский не был лучшим. Вместо этого универсальный язык похоти расшифровал его слова, когда её рука скользнула в его штаны и поиграла с тем, что пульсировало там. - Железо! - прошептала она. - Ты хочешь, чтобы я позаботилась об этом, да?
- Да, да! - Морли ахнул, обнимая её крепче.
Он опустил рот к её соску и сосал его, как ребёнок сосёт у матери.
- Мой большой мальчик, - промурлыкала она. - Ты можешь пососать мою грудь сегодня, а завтра я поиграю с твоим американским дружком.
Морли выпрямился в недоумении.
- Завтра? Нет, нет! Мне нужно, чтобы ты поиграла с моим американским дружком прямо сейчас! Прямо сейчас!
Её хищная улыбка обострилась, а глаза сузились, когда она увидела его отчаяние.
- Нет, нет, это должно быть завтра. Сегодня я должна работать здесь, в ресторане, до двадцати двух часов, затем мыть грязную посуду и полы до полуночи и бежать, чтобы успеть на последний поезд домой.
Ещё одна лавина разочарования. Морли не мог удержаться от мысли о том, чтобы не иметь её сегодня вечером, о том, чтобы её сочное тёплое тело не было размазано под ним, и эта лукавая похотливая улыбка смотрела на него. В тот момент он был так безумно возбуждён, что не мог её отпустить, он просто не мог отойти в сторону. Эсси тихо хмыкнула, слишком знакомая с такой беспомощной болью. Она открыла часть своего сари ещё больше, чтобы жестоко позволить ему в последний раз взглянуть на свои голые груди, а затем закрыла их обратно. Он пытался вновь обнять её там, где она стояла, и это только заставило её осознать его отчаяние.
Её рука в его штанах чувствовала себя вполне уверенно, сжимала яички и трогала член, беспощадно дразня его.
- Будь хорошим американским мальчиком и будь горячим с Эсси завтра.
Затем она убрала руку, из-за чего Морли болезненно застонал. Она привела в порядок свою одежду и дала Морли бумажную карточку.
- Это мой номер телефона. Повони мне завтра в полдень. У меня будет выходной, так что мы можем трахаться и кончать с тобой весь день.
Морли показалось, что она это сказала с резким эротическим акцентом. Её присутствие вызывало у него головокружение, а также очевидный факт, что сегодня вечером между ними не будет никакой связи. Затем прозвенел звонок над входной дверью, сигнализирующий о клиентах.
- Я должна идти, - сказала она. - Ты звони, - затем погладила его по губам и отвернулась.
Возможно, он и был удручён, но к нему пришла одна мысль.
- О, Эсси? У меня есть вопрос.
- Да?
- Что означает это слово на польском? - спросил он и быстро написал VRACANJE на обороте её карточки.
Эсси прищурилась и пожала обнажёнными плечами.
- Я не знаю таких слов на польском.
Затем она поспешила к нескольким посетителям, которые вошли. Морли, теперь олицетворяющий человеческое уныние, обошёл вокруг группы клиентов и незаметно выскользнул из ресторана, как будто его там и не было.
Теперь луна висела высоко, ярко-белый маяк переливался над Центром. Публичное веселье, которое он заметил ранее, к настоящему времени удвоилось: счастливые группы и семейные пары всё суетились. Много смеха, много ярких улыбок. Это было действительно сверкающее, радостное общество.
Ах, но бедный Морли не мог быть частью этого. Он был странным человеком, человеком одиноким. В переменчивых видениях он пытался представить себя членом одной из этих счастливых групп, но создать такой образ было невозможно.
Отрешённость, которую он испытывал, выходя из отеля, теперь снова заняла его, но, во всяком случае, он чувствовал себя более приподнятым. Все ярко освещённые просторы Центра были заполнены большим количеством людей, но наш мистер Морли чувствовал себя вдали от этого. Столкновение противоположных эмоций заставило его вздрогнуть: разрушительное разочарование от неспособности устроить свидание со сладострастной Эсси, наряду с возмутительным, пульсирующим сексуальным возбуждением, вызванным их кратким контактом.
Образ тела Эсси, особенно тех голых белых грудей, выглядывающих из-под сари, снова захватил его. Он чуть не заплакал прямо на улице, когда проходил мимо KFC и всех скамеек, занятых улыбающимися и держащимися за руки парами. Эти их чувства были ещё более раздражающими в его состоянии. Но когда он попытался направить свои мысли в другое, менее несчастное русло, неудивительно, что усилия не увенчались успехом. Эсси не смогла перевести это странное слово на SD-карте - VRACANJE, - которое только усугубляло его растерянность и тоску. Одна вещь, которую он всегда особенно любил в Центре ночью, это то, как его ярко-жёлтые огни создавали искусственный дневной свет. Однако теперь он едва заметил это, и ему пришло в голову, что его отпуск до сих пор проходил так плохо, что его накрыла полная депрессия.
Над этой идеей стоило задуматься, даже несмотря на то, что он любил этот город. Но на этот раз многое было не так, начиная с этой ужасной SD-карты и его неприятных столкновений с этим уродливым нищим.
Он даже не замечал чарующей атмосферы вокруг - ярких огней, сильных ароматов и красивых украшений в стиле модерн на окружающей архитектуре - всё это было за пределами Морли. Казалось, что это была странная шутка. Он предположил, что ему, вероятно, надо что-нибудь съесть или выпить, и вот он уже проходил мимо знаменитого и средневекового на вид “Piwnica Swidnicka Restaurcja”. Он был открыт в 1246 году в подвале старой ратуши, и это был самый старый ресторан во всей Европе. Мысль шевельнулась в его голове:
Казалось, это средство не поможет от его гнетущего состояния. Но когда в душе мистера Морли шёл дождь, это помогало. Польско-английская табличка на огромных входных дверях встретила Морли с нежелательным уведомлением о том, что этот некогда хвалёный ресторан больше не работал и с тех пор был преобразован в историческое здание. Лицо Морли удлинилось от этой информации, затем он, словно утомлённый верблюд, повернулся и побрёл прочь, смирившись теперь с полным и необратимым провалом дня.
Он прошёл мимо знаменитой “Арки Старого Города”, на которой висела одинокая ветка винограда, мимо древней церкви, на чьих высотах возвышался “Мост обречённых дев”, где в определённое время ночи можно увидеть призраков несчастных женщин, которые никогда не были благословлены супружеством, а также мимо знаменитых домов Гензеля и Гретель в стиле барокко, которые были соединены арками. Здесь Морли остановился на мгновение для прочтения. Морли узнал о паре этих домов с помощью экскурсовода во время последней поездки: два пятиэтажных многоквартирных дома, как говорили, были построены в 1500-х годах и были достаточно удачливы, чтобы пережить гнев советских войск. Они не имели никакого отношения к людоедской сказке братьев Гримм, но получили это прозвище из-за своего очаровательного стиля. Слова MORS ET VITA IN PORTA были выгравированы на арке.
Но после нескольких минут размышлений Морли не понравилось то, что он прочёл. Это казалось слишком мрачным.
За аркой стояла церковь, но было слишком темно, чтобы её разглядеть. Вокруг располагались много небольших магазинов, но сейчас все они уже были закрыты. Какой-то импульс, казалось, побуждал его пройти через арку, однако он сопротивлялся ему. Хотя в Польше уровень преступности и был низким, только безрассудство позволило бы иностранцу с хорошими деньгами бродить по таким неосвещённым уголкам в ночное время. Затем он бросил взгляд на дорожку, проходившую под аркой. Она была привлекательным образом отделена от остальной части квадратных кирпичных плиток Центра тем, что состояла из больших шестиугольных плит.
Но что находилось под этими плитками?
Морли знал истории из путеводителей. Несколько веков назад группа анархистов подняла бунт, сожгла пару зданий на площади и заняла ратушу, а затем правительственное место. Но прежде чем они смогли выдвинуть свои требования, военные совершили налёт на здание, отвели губернатора в безопасное место, а затем убили много протестующих. Но дюжина главаря была представлена суду, который был честным. Все они были признаны виновными в суде Ойера и Терминера и были заклеймлены на городской площади. Их пороли розгами, а затем обезглавили на всеобщее обозрение. Этa дюжинa тел всё ещё лежалa под шестиугольными плитами, на которых теперь стоял Морли. Действительно, очаровательная история, но эта история не отвечала на очевидный вопрос:
Морли усмехнулся над своим же вопросом. Как и большинство легенд, это была, вероятно, просто выдумка или, по крайней мере, история была преувеличена. Он сделал шаг вперёд, затем другой и остановился. А из тёмной пасти арки донёсся голос:
- Эй, ты! Ты знаешь про это место, да?
Это был грубый, немного коррозийный голос, но отчётливо женский. Морли почувствовал толчок в своём сердце, когда в темноте арки действительно появилась фигура. Конечно, это была нищая, согнутая старушка в плаще с капюшоном.
- Добрый вечер! - сказал он.
Она кивнула и пошла вперёд, показывая всего несколько зубов в своей улыбке.
- Ага, очень хороший вечер. Каждый вечер хороший, пока живёшь.
Морли усмехнулся:
- Я согласен, и я разделяю ваш оптимистичный настрой.
- Ты говоришь по-английски, а знаешь ли ты историю этого места? - спросила она, указывая на гексагональные камни.
- Историю этого места? Да, я знаю. Предатели были казнены за восстание, сотни лет назад. Их головы были отрезаны, а тела похоронены под этими плитами. Бедняги.
Женщина вытянула морщинистый палец.
- Ага, ты знаешь! Ты умный!
Ещё один смешок.
- Ну, это есть в путеводителях.
- А ты знаешь, что они сделали с их головами? - старуха улыбнулась.
- Нет, мадам, я не знаю.
- Ага! Так что теперь я знаю то, чего ты не знаешь! - она кивнула, и Морли мог догадаться, что будет дальше. - И если хороший американский человек будет любезен, пожалуйста, дать десять злотых мне на еду, тогда я скажу.
Для Морли “пожалуйста” было волшебным словом, и к тому же ему нравилась бедная старуха. Она не оскорбляла его словесно, как это делали многие из нищих. И то, что она просила, было гроши, всего около трёх долларов.
- Моя дорогая женщина! На десять злотых можно купить очень мало еды, уверяю вас, очень мало. Вот этого должно хватить, - и он дал ей двести злотых.
Высохшее лицо в капюшоне загорелось.
- Ах, я сразу поняла, что ты хороший человек, и да пребудет с тобой Бог!
- И с вами тоже, - сказал Морли, становясь немного нетерпеливым. Он действительно хотел знать. - Головы? Что с ними случилось?
Это было почти как клише, когда она подняла свой древний палец и сказала:
- Ах! Головы этих бунтарей… Cолдаты бросили их в городскую мусорную яму, но на следующий день их уже там не было. Они пропали.
Морли понял эту игру, но на этот раз он хотел поиграть. Он просто наслаждался гиперболизированным рассказом женщины. Он дал ей ещё сто злотых.
Она затаила дыхание и посмотрела на него с нежностью в глазах.
- Хороший американец, то, что ты даёшь бедным, возвратится к тебе в десять раз больше.
- Я слышал об этом, мадам. Но, пожалуйста. Что случилось с головами?
Её морщинистые глаза сузились, она наклонилась вперёд и застыла в длинной паузе. Старушка, конечно, знала, как добавить интриги в историю!
- Головы взяли посреди ночи… люди Дьявола!
- Кто? Я не знаю, что это значит, - поспешил сказать Морли.
- Чёрные люди!
- О, я полагаю… сатанисты или что-то в этом роде?
- И все двенадцать голов отнесли в лес, который можно увидеть и сегодня.
- В лес? Какой лес? И зачем их туда относить?
Она кивнула капюшоном, и на мгновение на её лице появилось пятно жёлтого света, освещающего весь Центр, чтобы показать, насколько она была старой.
- В лес за Dominikanska, - раздался её голос. - Этот лес был проклят навечно со времён Адама.
Ведь это был большой торговый центр напротив его отеля, и за ним действительно был лес - он сам ходил в нём всего год назад, чтобы увидеть тысячелетнюю кирпичную стену, о которой он читал в путеводителе.
- Но зачем их туда отнесли? - спросил Морли. - Какую цель преследовали эти дьявольские люди?
Но цыганка проигнорировала вопрос и снова подняла свой сморщенный палец.
- Но, хороший американский человек, услышь меня. Никогда не ходи в эти леса! Никогда!
- О, мэм, я не собираюсь этого делать, будьте уверены. Но, пожалуйста, скажите мне, почему дьявольские люди отнесли туда головы!
- Твоя аура сейчас слаба, - сказала она. Ситуация становилось всё хуже. - Будь осторожен!
- Что? Моя аура?
- Американец, пожалуйста, вернись туда, откуда ты пришёл. Это место не для тебя…
Её сморщенная фигура начала отступать в тень.
- Мадам, пожалуйста! Вы должны сказать мне! - он извлек ещё одну купюру с сотней злотых. - Я должен знать! Почему дьявольские люди отнесли головы в лес?
Очертания старухи, казалось, совсем пропали в темноте, и она так и не вышла обратно, чтобы получить купюру.
- Чтобы очистить их черепа, - сказал её старческий голос.
- Очистить?
- Видишь ли, злые люди обладают очень мощной энергетикой, и она становится ещё более мощной, когда их кладут в проклятую землю. Люди дьявола использовали это.
Морли прищурился.
- Для чего?
К настоящему времени женщина полностью отступила во тьму за аркой, но перед тем, как полностью исчезнуть, она сказала:
- VRACANJE.
Морли выпучил глаза.
- Подождите! Что? Что это означает?!!
Всплеск адреналина толкнул его вперёд в погоне за цыганкой, но затем он застыл. Явная чернота в арке, казалось, вздымалась как живая масса какого-то зла.
Сейчас была самая загадочная ситуация в жизни Морли. Он разочаровался в идее следовать за старой цыганкой и вернулся в отель “Иблис”.
* * *
После такого запутанного и даже ужасного дня Морли нужно было почувствовать себя комфортно, и не было лучшего места для достижения этой цели, чем в ресторане отеля. Он чувствовал себя столетним стариком, когда, наконец, плюхнулся своей массой на пуф. Позади него длинный узкий коридор был заполнен ароматами китайской кухни (гораздо более привлекательными для Морли, чем индийские). Удивительно великолепная молодая женщина работала за барной стойкой, с яркими глазами, сияющей улыбкой и шелковистыми тёмными волосами, которые были у каждой работающей здесь женщины. Она принесла ему тарелку яичных рулетиков и пол-литра Pilsner Urquell, который он считал самым вкусным пивом в мире.
Наконец он начал расслабляться от суеты и неудач дня. В ресторане было красиво и тихо, и китайская гитарная музыка была идеальным дополнением, потому что она была настолько тихой, что была совершенно незаметной. Морли чувствовал, что его стареющее тело постепенно расслабляется; это было приятное, спокойное чувство. Ещё приятнее был вид того, как барменша, улыбавшаяся ему, начала мыть стаканы в раковине, которая располагалась прямо напротив того места, где сидел Морли. Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы ополаскивать стакан, Морли мог разглядеть белые груди девушки. Действительно. Теперь всё было намного лучше; наконец-то он снова почувствовал себя собой и, да, его член начал шевелиться. Сначала дразнящая грудь Эсси, а теперь эти, эти, эти…
Она снова наклонилась вниз, чтобы ополоснуть ещё один стакан, и каждый раз, когда она поднималась, она улыбалась ему.
Находиться в Польше было всё равно, что быть в зрелищной художественной галерее: везде, куда бы вы ни посмотрели, было новое произведение искусства, чтобы полюбоваться. К настоящему времени он отказался от идеи рано уходить.
Почему?
Потому что у него был плохой день, и кто-то подшутил над ним?
А затем пришла оживляющая мысль:
Эсси сказала, что завтра она свободна и дала ему свой номер. Хотя Морли едва ли умел пользоваться телефоном в Польше, он мог бы попросить помощи на ресепшене отеля. Он не мог дождаться, когда уже зароется своим лицом в самодовольную, дразнящую киску Эсси.
Эта мысль обожгла его голову и промежность. Он сделал ещё один глоток пива, затем вытащил бумажную карточку, которую она дала ему. Даже её почерк был сексуальным.
Но затем он случайно перевернул карточку без особого внимания и увидел слово, которое он набросал для Эсси: VRACANJE.
Это слово было на SD-карте и на стене в туалете, где он встретил маленького уродливого человека, написанное красной губной помадой, и, да, то же самое слово произнесла цыганка до того, как она исчезла в арке.
Когда он поднял глаза, обдумывая это, барменша ополаскивала ещё один стакан, и, случайно или по замыслу, её белая блузка распахнулась ещё больше, и теперь была видна не только белая плоть её груди, но и край соска над её лифчиком.
- Простите меня, мисс, но, может быть, вы можете мне кое в чём помочь?
Её глаза засияли.
- Да?
- Вы знаете, что означает это слово? - и затем он дал ей бумажную карточку.
Голова девушки опустилась, когда она её увидела.
- Зачем вам это?
- О, это просто слово, которое я увидел на стене.
- Это боснийское слово.
- Боснийское? Как интересно!
Девушка сощурилась.
- То есть мне сказать это по-английски? Ну, “чертовщина”. Да, или “колдовство”. Чёрные, плохие вещи.
Наконец, определение было найдено, и, как он и думал об этом раньше, оно было не слишком хорошее, со всеми этими разговорами цыганки о людях Дьявола.
- Это замечательно, - заметил он, но затем замялся, позволяя своим глазам упасть на вырез её блузки.
Этот вид, наряду с обнажённой грудью Эсси, торчащей над индийским платьем, оставил пенис Морли во власти его гормонов. Это сводило его с ума, но в хорошем смысле. Если бы только девушка предложила ему провести время вместе, но это вряд ли произошло бы, или… Нет! Возможно, он ошибся…
Теперь девушка наклонилась ближе к нему.
- Не могли бы вы помочь мне, сэр? Я должна снять коробку с полки, но я недостаточно высокая.
- Я был бы просто счастлив, - сказал Морли и сразу встал. - Веди меня, моя дорогая.
Она бодро провела его вокруг бара, затем по небольшому коридору с несколькими дверями, а затем пригласила в тесную кладовку, которую она немедленно закрыла на ключ.
Морли начал:
- Так где же эта коробка?
- Тс-с-с! - прозвучал её властный шёпот, а затем блузка распахнулась, и открылись её груди: приличного размера, идеального белого оттенка с тёмными сосками размером с дно бутылки пива.
Морли чуть не упал назад при восхитительном виде таких сосков. Он протянул руки в бешеном желании.
- Не могли бы вы, пожалуйста…
- Тс-с-с! - она вытащила табуретку, посадила его задницу на неё, а сама села сверху на его колени.
Благодаря этому действию, конечно, её белые груди с идеальными сосками оказались прямо перед его лицом. Он с жадностью всасывал каждый сосок, с обожанием, уплывая от прекрасного аромата духов на её коже. Её руки крепко обвились вокруг его шеи.
- О, моя дорогая девочка…- начал он, но она остановила его ещё одним резким:
- Тс-с-с! Просто молчи и соси, - прошептала она ему на ухо.
Естественно, Морли сделал так, как ему было предложено. Всё это время её рука шарила на его промежности, расстегивая ширинку.
- Дорогая, я могу назвать тебе пятьсот причин, почему ты не должна…
- Тс-с-с! Чёрт! - она спрыгнула с его колен, казалось в каком-то бешеном отчаянии. - Я должна увидеть этот член, про который так много говорит Андела, - прошептала она, и двумя ловкими рывками стянула его штаны и трусы до колен. - Она говорит, что твой член идеальный и твёрдый, как кусок стали, - а затем она поспешила поднять свою чёрную рабочую юбку и снять свои трусики.
- Андела действительно сказала это? Что у меня идеальный член?
- Тс-с-с! - прошептала она. - Да! - затем она отступила, чтобы посмотреть на него. Её глаза расширились. - Ах, мой Бог! Она права! Он идеальный!
Она назвала его “идеальной партией”. Морли показалось, что она смотрела на него и видела сверкающую святую реликвию. Одна её рука уже сжимала напрягшиеся яички, а другая довольно сильно сжала его стержень, что позволило предэякуляторной жидкости выйти наружу.
- Андела не лжёт! Выглядит идеально! И твёрдый, как труба! И он выглядит слишком большим, чтобы поместиться в меня!
Что ж, такие комментарии, как эти, послужили стимулом для эго стареющего мужчины с избыточным весом, который никогда не имел настоящих романтических отношений с женщиной и никогда в жизни не был влюблён. Такие обстоятельства не были в стиле Морли, он не был создан для семьи. Ухаживать за женщиной, а затем жениться на ней, стоило огромных денег, но для большинства мужчин (если они были честными) главной целью был секс. Поэтому Морли никогда не обременял себя мыслями о женитьбе. За несколько сотен долларов он мог получить то, что хотел. И, конечно же, большинство из его знакомых женщин, которых он снимал, говорили, что его член был “огромным”, “гигантским”, “громадным” и так далее, но Морли не был дураком. Естественно, такие женщины говорили всё, что угодно, лишь бы получить щедрое вознаграждение. Продажные женщины были дешёвками во всех отношениях, но Морли было всё равно. Но правда была в том, что Морли действительно мало какой пенис мог сравнить со своим собственным. Он никогда не видел другого человека голым лично (и никогда бы не хотел!). И он редко смотрел порно, потому что ему казалось, что это откровенная трата времени.
Ещё в школьные годы он измерил своё достоинство и обнаружил, что оно чуть больше двадцати трёх сантиметров, но у него не было причин полагать, что это было что-то бóльшее, чем в среднем, потому что, в конце концов, он был средний человек. Его пенис доставил ему огромное удовольствие в его жизни, но ему действительно было всё равно, принесёт ли это удовольствие и женщинам (в конце концов, им платят), но если это так, то ещё лучше.
Девушка не смутилась, приступив к делу. Она поднялась на табуретку, подняла юбку и с лихорадочным выражением лица опустила свою чёрную меховую женственность на всю его эрекцию, прежде чем Морли даже смог высказать хоть малейшее предположение об использовании презерватива. Она застонала, горячо прошептав:
- А-а-а-а, чёрт возьми! У тебя лучший член из всех, которые были в моей жизни!
Этот особый комплимент проплыл мимо Морли, чьё лицо стало красным, и, зажмурив глаза, он пытался предотвратить неизбежное как можно дольше. Тем временем её бедра снова и снова стучали об его колени. Затем она наклонилась вперёд, сунула ему в рот сосок и прошептала:
- Вот! Соси снова! Соси так сильно, чтобы молоко вышло.
- Молоко? - выдохнул Морли.
- Да, у меня родился ребёнок не так давно.
Морли, конечно, выполнил её просьбу и действительно сильно сосал, пока какая-то тёплая, слегка сладкая жидкость не попала на его язык, и только тогда её слова на самом деле дошли до него.
- Что? Что ты сказала? У тебя есть ребёнок?
- Да, несколько месяцев назад родился. Просто соси!
Он должен был заставить себя говорить, находясь в таком положении.
- Ну, дорогая, я должен сказать, что если ты не остановишься и не наденешь мне презерватив, у тебя может быть ещё один ребёнок через девять месяцев.
- Тьфу! Мне всё равно! Я хочу, чтобы во мне был твой поршень, и если у меня будет ребёнок, хорошо! Надеюсь, это будет мальчик, потому что тогда у него будет твой большой член!
Да, это было довольно странно, но Морли действительно ничего не мог поделать. У женщин есть умелые способы сделать мужчин бессильными, и вот один из таких примеров. Он прошёл точку невозврата, и она, очевидно, тоже. Её конечности сжались вокруг него, когда стул качался взад-вперёд, и она зашипела, ноющие визги зазвучали сквозь стиснутые зубы. Кульминация Морли тоже наступила. Для автора описывать такую вещь, наверное, не нужно, поэтому я не буду прилагать усилий, но скажу вам, что это было сильно. Один большой толчок и ещё десять таких, и море спермы оказалось в её вагине. Это было количество спермы, которое казалось совершенно неуместным - больше похоже на восемнадцатилетнего мальчика - но, конечно, Морли не собирался жаловаться.
Она слезла с него, и её походка была довольно шаткой. Морли должен был и сам собраться с силами, чтобы не упасть со стула. Он качнулся на месте, пытаясь восстановить дыхание, и было невозможно не заметить, как сперма бежит струйкой вниз по внутренней части её ноги. Наконец, когда он смог говорить связно, он сказал:
- Какая ты прекрасная, милая женщина.
- Да? Ты так думаешь?
- О, да, ты просто прелесть…
Но затем ситуация превратилась в довольно странную. Женщина стояла, её обнажённые сиськи всё ещё торчали и были мокрые от молока, она улыбалась ему, ухмыляясь так, что это выглядело совсем не приятно.
- Дорогая, что… что-то не так?
Тишина продержалась ещё несколько секунд, как и её странная улыбка. Затем она очень медленно прошептала:
- VRACANJE.
Внезапно слева шею пронзила боль, он вздрогнул и произнёс:
- Что происходит…
А затем мир для нашего мистера Морли потемнел.
* * *
Морли сообщил мне, что среди всепроникающей темноты трепетало какое-то малое подозрение полусознания, и природа переживания раскрывалась как наиболее экстремальное столкновение противоположностей, которое только можно вообразить. В этой темноте появлялись зловещие и отвратительные образы, сопровождаемые пронзительными воплями и мерзкими криками. С этим ужасом переплеталось чувство эйфории, непохожее на что-то, что он мог описать, кроме того, что это было самое чудесное, роскошное ощущение, пронизывающее всё его существо. Это, конечно, было связано с высоким содержанием морфина сульфата, который был введён в него. Вскоре он смог вспомнить, хотя бы частично, что происходило что-то очень серьёзное. Он изо всех сил пытался заставить свой мозг работать лучше в эйфории, и затем он вспомнил, что произошло в кладовой бара: он глупо потрахался с барменшей, а затем был одурманен.
Это было очевидно и крайне неопровержимо: Морли был похищен.
Но где он находился?
Чем больше он боролся против блаженного и оцепенелого восторга наркотика, тем больше он мог размышлять о важности восстановления своих чувств. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы сфокусировать своё размазанное зрение, и тогда он смог логически исследовать своё окружение. Он лежал в каком-то металлическом отсеке, но затем заметил пару закрытых дверей и по обе стороны от него колесные колодцы. Пол был рифлёным металлом.
Он был внутри фургона без окон. Единственный купольный свет - это весь свет, который у него был, притом тусклый. Естественно, задние двери фургона были бы заперты, но инстинкт приказал ему убедиться в этом - однако, предприятие провалилось мгновение спустя. Наркотик, казалось, даже не собирался ослабевать. Морли едва мог двигаться, а уж тем более ползти к дверям. Но он смог после нескольких ворчаний повернуться на бок, потому что он только что заметил, что там был его ноутбук. Зачем его похитителям приносить это из его комнаты, если только…
Это потребовало значительных усилий, так как его мускулы были похожи на оконную замазку, но Морли напрягся и сумел подвести палец к ноутбуку и нажать кнопку питания, и, сделав это, он не мог не заметить, как лежала ещё одна SD-карта, на клавиатуре. Яркий экран ожил, показывая его небрежный рабочий стол. Чтобы взять карту и вставить её в слот, потребовалось несколько попыток из-за его размытой координации, но в конце концов он преуспел. Морли лежал в своём ошеломляющем ступоре и смотрел на экран.
Обнажённая женщина была связана на земле в лесу. Она боролась со своими узами и, очевидно, рот её был завязан, потому что не было слышно ни одного крика, только приглушённые стоны. Её лицо оставалось за кадром. Это была ночная сцена, освещённая переносными огнями факелов. Несколько других женщин в чёрных плащах по очереди стояли над обнажённой жертвой, поднимали плащи и мочились на неё мощными ручьями. Затем появился человек в плаще, который встал между раздвинутыми ногами пленницы. Он тоже поднял свой плащ, размахивая поразительной эрекцией, и, плюнув на свой причиндал, лёг между её ногами, а затем энергично прелюбодействовал с ней в течение довольно долгого времени. Повторяющиеся удары его бёдер об её пах звучали как молотки, колотящие сырое мясо. Когда он закончил, его место занял другой человек в плаще, потом другой, потом ещё восемь или десять. Когда последний человек сделал своё дело, он встал и отошёл. Затем камера зависла рядом с влагалищем женщины, которое было настолько энергично разбито, что теперь распухло наружу и выглядело как ушибленные ягодицы новорожденного ребёнка. Массивная порция густой спермы медленно вытекала из пульсирующего отверстия. Камера оставалась на этом зрелище изнурительно долгое количество времени. До сих пор единственными обнаруживаемыми звуками были рвотные позывы жертвы, быстрое шлёпание совокупления и случайные хрустящие шаги по листьям. Но через мгновение вся сцена на экране взорвалась безумной какофонией звука: электроинструмент, не бензопила и не дрель, а нечто, что казалось ещё более отвратительным. Теперь камера поднялась и отодвинулась в сторону, показав, как раскачиваются тёмные верхушки деревьев. Несколько керосиновых факелов мелькнуло между тенями… Это были люди, люди в чёрных плащах с капюшонами, смотрящие вперёд. Затем источник ужасающих звуков появился в кадре. Морли, даже в своём сонном состоянии, вздрогнул от увиденного. Машина представляла собой роторный мотоблок, работающий на газе, который, не теряя времени, упал на обнажённый живот женщины. Двигатель заработал, и зубья сильно врезались в мягкие кишки женщины, разбрызгивая кровь и раскидывая внутренности в безумной темноте. В конце концов машина остановилась. Наступила тишина, за исключением нескольких капель крови, капающих с веток деревьев. И через секунду другой из одетых в плащи мужчин подошёл, поднял свой плащ и начал прелюбодействовать с растерзанной женщиной, которая либо умирала, либо уже умерла.
Камера отодвинулась, когда раздался ужасный скрежет, вскоре источник звука стал очевиден. Даже когда первый мужчина продолжал сексуально соединяться с трупом, другой мужчина стоял на коленях, одна рука его располагалась на лице жертвы и давила вниз, а другая…
Морли вырвало на пол.
Другая рука отрезала женщине голову. Это был инструмент с большим пильным приспособлением, и его удивительно тонкое лезвие разрывало сухожилия и мышцы, как будто они были из пенопласта, и с чуть бóльшей силой оно разрезало трахею и шею. И это было всё.
Всплески крови казались чёрными в огнях камеры и продолжали усиливаться с каждым новым толчком человека, насилующего труп. Но дело на экране ещё не было закончено.
Голова была поднята и передана другой скрытой фигуре. Свидетельство выпуклой груди под плащом указывало, что фигура была женской. Она села в индийском стиле, обхватив голову коленями, и с губ жертвы сняла кусок клейкой ленты. Морли выпучил глаза, и его снова вырвало. При таком конкретном ракурсе камеры лицо жертвы было легко увидеть на свету, и, как читатель, вероятно, уже догадался, это была голова Эсси, его самой любимой проститутки во всём мире.
Морли ощущал себя так, словно его погрузили в какой-то шумный водоворот в аду, и он чувствовал, как его разум вращается по спирали. Он лежал неподвижно, прислонившись щекой к металлическому полу фургона, пока пускал слюни и немигающе смотрел на экран ноутбука. Странный звук теперь шёл из динамиков компьютера, что-то вроде скрежета, после чего последовало ужасно знакомое действие. Тем же самым инструментом, которым отрезали голову Эсси, женщина, держащая её в руках, начала сдирать кожу с лица. На мгновение она остановилась и улыбнулась прямо в камеру. Это была клерк отеля, женщина, которая зарегистрировала его и выглядела немного как Пенелопа Крус.
Морли удалось закрыть глаза достаточно надолго, чтобы не увидеть, как весь скальп Эсси оторвался от макушки её головы. Далее последовала короткая пауза, и камера снова отключилась.
Когда камера вновь включилась, Морли увидел круг людей возле освещённой факелами сцены. Казалось, что в круге теней было немало скрытых культистов (предположительно, они не могли быть никем иным), их призрачно-белые лица смотрели сквозь овальные отверстия своих чёрных капюшонов. Мерцающий факел заставил сцену казаться почти средневековой. Камера сдвинулась со своего места, и кто-то понёс её в тёмные леса, хрипя позади. Затем появилась другая, меньшая поляна, где лежал уже сгнивший труп. В основном остались только кости, если не считать обрывков одежды вокруг них: летнего платья без рукавов, наверное, хотя остатков его первоначального цвета не осталось. Морли, даже в своём сонном состоянии, мог догадаться, что это была девушка-подросток, которую он видел убитой на первой SD-карте, дата производства которой была почти год назад. Затем камера точно сфокусировалась на черепе, и Морли увидел, что он покрыт серовато-зелёным мхом, небольшая щепотка которого была удалена оператором. Подошли другие шаги - ещё одна скрытая фигура, положившая теперь полностью очищенную от кожи голову Эсси прямо рядом с покрытым мхом черепом.
Полное осознание произошедшего придёт к нему только позже: он, без сомнения, стал причиной её отвратительного убийства, так как эти люди нашли её телефонный номер на бумажной карточке в кармане Морли. Кроме того, теперь камера была установлена на отрубленную голову Эсси, которая смотрела стеклянными глазами и с раскрытым ртом. Пальцы оттянули нижнюю челюсть, чтобы всунуть в мёртвый рот плоскогубцы. Плоскогубцы с явным мастерством сжали кончик языка Эсси, а затем вытащили язык изо рта, насколько это было возможно.
Приблизительно два дюйма[8] её языка были отрезаны парой жестяных ножниц. Камера отодвинулась. Раздался смех. Две фигуры подошли и подняли плащ человека, который отрезал язык, и через мгновение стало ясно, что этот человек был женщиной, потому что в огнях камеры теперь сияло изображение лобковой женской области. Кожа резко контрастировала с большим треугольником чёрных волос. Пальцы женщины раздвинули её расщелину и, возможно, читатель уже догадался, что она использовала отрезанный язык, чтобы провести им по её собственному клитору. Этот акт вызвал немало смешков у других присутствующих женщин. После долгих театральных выступлений с языком, камера поднялась, чтобы показать хихикающее лицо женщины, которая отрезала язык: Андела, девушка, которую он пожалел, услышав о её трудностях с работой. Некоторое время спустя Морли обнаружил, что имя “Andela” означает “посланник” на боснийском языке, а в некоторых вариантах используется “посланник дьявола” или “посланник смерти”. Именно в этот момент SD-карта закончилась.
Двери фургона распахнулись, люди в плащах втянулись и вытащили его, и это, к счастью, всё, что запомнил Морли. Всё, что последовало за этим, было заблокировано мозгом мистера Морли из-за явной травмы произошедшего.
* * *
И теперь я надеюсь, что читатель не сочтёт меня плохим писателем за то, что я урезал оставшуюся часть событий, которые затронули моего друга мистера Морли так печально. Гораздо больше действий произошло с ним до его возвращения в Соединённые Штаты и его дом во Флориде, но мне жаль говорить, что пересказа многих событий с помощью ожидаемой манеры театрализованного повествования не будет. Это находится далеко за пределами моих нервов. Это было слишком ужасно.
Несколько недель спустя он смог вернуться в США (после периода госпитализации). Он вернулся совсем другим человеком, не тем, кем он был раньше. Но из-за отвратительных вещей, которые случились с ним, судьба была достаточно милостива, чтобы сделать так, чтобы бóльшую их часть он не помнил. Всё, что он смог, он рассказал мне сам по возвращении, про те события, которые с ним произошли и которые он ещё помнил. Как вы уже догадались, по какой-то причине он стал целью тайного заговора с участием группы - из-за отсутствия какого-либо другого слова - культистов, даже сатанистов, и отсюда можно сделать вывод, что Морли стал жертвой
Почему было так?
Потому что язык Морли был отрезан точно так же, как язык Эсси в видео, и мы вполне можем подозревать, для чего он тогда использовался. Слава Богу, он не помнил фактический акт, и при этом он не помнил другие варварские действия, совершённые против него.
Через несколько недель после возвращения он нашёл в своём почтовом ящике небольшой конверт с почтовой маркой из Вроцлава, Польша. Обратный адрес был позже признан несуществующим. Этот конверт содержал SD-карту, которая по понятным причинам привела моего друга в состояние ужаса. Он абсолютно отказался открывать карту на своём компьютере и посоветовал мне не делать этого, но я указал, что тщательное изучение карты может выявить некоторую пропущенную подсказку относительно фактических личностей преступников. Поэтому Морли неохотно согласился и стал ждать в гостиной, пока я начал смотреть файл SD-карты на его ноутбуке. Это решение было худшей ошибкой в моей жизни. Карта, конечно же, была продолжением того, что случилось той ночью в тех лесах, когда Морли вытащила из фургона стая замаскированных фигур. Как мы все теперь знаем, лидером этой тусовки был тот самый человек, которого Морли впервые встретил при входе в отель “Иблис”: очень короткий и физически изуродованный “бомж”, который требовал денег.
Морли притащили к освещённой факелами поляне, и он был вынужден встать на колени в центре круга. Короткий мужчина (мы будем называть его лидером с этого момента) немедленно сбросил плащ и подошёл к лицу Морли с пенисом больше, чем можно было бы ожидать для человека ростом чуть более четырёх футов, а затем вставил его в рот Морли. Зазубренный нож, приставленный к горлу Морли, был идеальным стимулом не кусаться. Однако, когда он проходил через этот акт, страдания Морли становились всё более явными: он давился, плакал, рвал, и время от времени выглядел так, как будто его снова вырвет, но мы же помним, что этим лидером был человек, который редко мылся (возможно, никогда не делал этого), поэтому запах его тела был ошеломляюще сильным. Вокруг раздавался смех, и в какой-то момент показалось, что Морли не сможет продолжать, но затем кто-то поднёс факел к его голове, и Морли слишком быстро вернулся к своим оральным делам. Затем одна из женщин секты опустилась на колени рядом с Морли.
- Дорогой, ты должен сплюнуть в это, - сказала она.
Чуть ниже его подбородка она держала большую чёрную чашу. На заднем плане десятки замаскированных фигур вышли вперёд, чтобы наблюдать, и более чем несколько из них ласкали друг друга, когда смотрели на оральную сцену. Наконец, бёдра лидера поднялись, он выпустил несколько гортанных стонов, и затем брызнул в рот Морли большой струёй. Как было сказано, Морли выплюнул значительный объём спермы в чёрную чашу. Именно здесь Морли упал назад, вдыхая свежий воздух с облегчением. Но никакого облегчения не наступило. Четверо мужчин прижали Морли к земле, каждый схватив конечность. Пятый мужчина сел прямо на его грудь, одной рукой открыл рот, затем другой взял плоскогубцы и вырвал язык. Морли кричал, захлёбываясь кровью. Язык держали над чашей, чтобы кровь капала в сперму, а затем отбросили в сторону. Морли содрогался, но в одно мгновение они снова были на нём. Я буду описывать эту экспозицию как можно более кратко. Они стянули штаны Морли, обвязали кожаную ленту вокруг основания его члена, и…
Большие жестяные ножницы отрезали его в мгновение ока. Горячая волна факела прижгла рану (они явно хотели, чтобы их жертва выжила). Морли издал в ответ звуки, которые были совершенно нечеловеческими. Но даже наименее любопытным из вас будет интересно, что стало с пенисом после того, как он был отделён от тела своего хозяина.
Ну…
Морли, теперь совершенно потерявшего сознание от шока, перевернули, его ягодицы были грубо раздвинуты, и его анус был обильно смазан вазелином или чем-то подобным смазочному материалу. Не только со значительным изяществом, но и с определённым опытом, который означал большую практику, слабый лоскут плоти, который когда-то был половым органом Морли, был введён прямо в его анус. За этим действием последовало быстрое введение большой “пробки”, настолько большой, что, очевидно, Морли потребовалось бы некоторое время, чтобы изгнать пенис из ануса по собственному желанию.
Я рад сказать, что на этом мучения Морли были закончены, по крайней мере, пока.
Над чёрной чашей подняли использованный презерватив, который был завязан после заполнения. Конечно, это был тот же презерватив, который Андела сняла с Морли, когда трахалась с ним в его номере. Презерватив был обрезан, а его содержимое опустошено в чашу. Затем появился коротышка - лидер - снова в чёрных одеждах, уколол большой палец и тоже выдавил несколько капель крови в чашу. Теперь, имейте в виду, кровь и сперма двух мужчин были в чаше, но прежде чем их можно было использовать для любого зловещего ритуала, который они так тщательно планировали, сначала нужно было добавить ещё один ингредиент…
Рука оператора потянулась вперёд, затем высыпала в чашу ту маленькую щепотку мха, которую он снял с черепа молодой девушки, которая была замучена и убита в прошлом году. Чашу положили на землю, и тут же появилась фигура с факелом в руке. Факел был зажжён, а затем пламя было опущено в чашу. Содержимое чаши сразу начало парить. Чашу взяли и понесли вниз по тропе в глубину леса, камера следовала за ними. Там открылся вид на ещё одну поляну, и именно на ней группа в капюшонах собиралась совершить своё зловещее действие. На поляне был круг, возможно, из двадцати факелов, и перед каждым факелом покоился череп - черепа по виду были древние. В центре этого освещённого круга был помещён абсолютно голый, без сознания и очень изуродованный Морли. Остальная часть этого “обряда”, и я полагаю, что это правильное слово, проводилась каждым замаскированным членом. Один за другим они макали свои пальцы в чёрную чашу, а затем писали какое-то неразборчивое слово на голой коже Морли, каждый символ был написан пеплом сожжённой спермы и крови. На поляне начали проноситься звуки наполовину мелодичного пения на языке, конечно, неизвестном американцу.
Ещё один медленный поворот камеры выдвинул на первый план старинные черепа перед каждым факелом, но, кроме того, я смог обнаружить, я думаю, ещё больше черепов, все они были расположены, как будто зрители этого несомненного упражнения в дьяволизме. В усыпляющих интонациях пения я полагал, что могу неоднократно слышать слово, которое звучит как “шайтан” или “демон”. Более поздние исследования покажут, что это было неудивительно.
После того, как каждый член группы нацарапал пальцем слово или букву на неподвижном теле Морли, каждый из них сбросил свои плащи, выбрал партнёра и вышел на освещённую факелами землю, чтобы принять участие в вакханалии плоти. Эта их деятельность описана мной не будет.
На этом видеофайл закончился.
* * *
Часто в рассказах художественной литературы (возможно, слишком часто), в концовках всё объясняется. Но так не всегда бывает в историях, как эта, которые являются правдой.
Мы можем только обоснованно подозревать, что мистер Морли, либо из-за случайного происшествия, либо из-за чего-то более преднамеренного, стал жертвой культа преходящих боснийцев, которые не были ни христианами, ни мусульманами, но были частью чего-то совершенно противоположного. Но мы, современные образованные люди, не верим в такие идеи, как оккультизм. Очевидно, что лес, о котором мистер Морли узнал (что его история была омрачена какой-то чёрной магией), оказал влияние на его эмоциональное состояние. Вспомните давно известные “гончарные поля”, которые существовали на протяжении всей истории (возвращаясь к библейским временам), когда тела осуждённых преступников, самоубийц, негодяев и прочих были похоронены так, чтобы отделить их от потомков “добрых христианских людей”. Что ж, подобные идеологии связывали с культами ведьм в Европе, восходящих к средневековью, но не обязательно связанных с “захоронением”. Возникло довольно много дел о “колдовстве с трупами”, где кости тел считались чрезвычайно ценными, а именно черепа мёртвых. Коллеги и поклонники с удовольствием эксгумировали кости предполагаемых ведьм и колдунов, так как “отвар” из таких костей был ценным при приготовлении всевозможных зелий, бальзамов и дьявольских настоек. Точно так же эти кости измельчались в порошок и распространялись в особые ночи в качестве удобрения, чтобы то, что росло на таких участках, оказалось полезным для оккультистов. Однако самым интересным было демоническое представление о том, что черепа - не осуждённых и не нечестивых, а невинных и принесённых в жертву - очень высоко ценились сатанистами. Череп очищали от кожи и плоти, а затем оставляли в лесу. Примерно через год мох и лишайники появлялись на указанном черепе, а затем снимались и использовались как ингредиент для чертовщины и колдовства с трупами. Вы можете делать такие предположения в этом вопросе, какие считаете нужными, и хотя доказательства до сих пор сами по себе не очень убедительны, есть один факт, который я ещё не упомянул.
Это была правда, что мистер Морли, вернувшись в Соединенные Штаты, остался изуродованным и лишённым языка. В то же время он был тем же самым толстым человеком ростом почти в шесть футов[9], которого я всегда знал.
Однако по прошествии нескольких месяцев он уже не был таким…
Он стал очень худым человеком, ростом около четырёх футов[10], чьи руки ужасно сжались до длины около фута[11].
перевод: Alice-In-Wonderland
Бесплатные переводы в нашей библиотеке
BAR "EXTREME HORROR" 18+
Ма́нфред А́льбрехт фрайхерр фон Рихтго́фен (1892-1918) - германский лётчик-истребитель, ставший лучшим асом Первой мировой войны с 80-ю сбитыми самолётами противника. Он широко известен по прозвищу "Красный Барон", которое он получил после того, как ему пришла мысль покрасить в ярко-красный цвет фюзеляж своего самолёта "Albatros D.V", затем "Fokker Dr.I", и благодаря своей принадлежности к немецкому баронскому дворянскому сословию фрайхерр. До сих пор считается «асом из асов».
Пе́тер Ло́рре (настоящее имя — Ла́дислав (Ла́сло) Лёвеншта́йн, 1904-1964) - австрийский и американский актёр театра и кино, режиссёр, сценарист.
около 805 км.
Бульгоги – это очень вкусное и популярное корейское блюдо. Говядина маринуется в сладком соусе из кунжута и сои. Подаётся с рисом и острым соусом Чили и с чесноком Шрирача на листьях зеленого салата.
около 1.37 м.
марка попкорна
(1904-1967) - американский физик-теоретик, профессор физики Калифорнийского университета в Беркли, член Национальной академии наук США (с 1941 года). Широко известен как научный руководитель "Манхэттенского проекта", в рамках которого в годы Второй мировой войны разрабатывались первые образцы ядерного оружия; из-за этого Оппенгеймера часто называют «отцом атомной бомбы». Aтомная бомба была впервые испытана в Нью-Мексико в июле 1945 года; позже Оппенгеймер вспоминал, что в тот момент ему пришли в голову слова из Бхагавадгиты: «Я - смерть, разрушитель миров».
около 5 см.
около 1.83 м.
около 1.22 м.
около 30.5 см.