Николетт Бессон никогда не собиралась возвращаться в особняк, где прошло ее детство и где она впервые влюбилась в одного из братьев… Габриеля.
Но когда мама девушки тяжело заболела, Никки не раздумывая приехала в поместье, чтобы принять на себя обязанности экономки. Работа в доме с дурной славой, который молва населила привидениями, не особо пугает Ник, ведь единственный призрак, которого девушке стоит опасаться, — призрак из прошлого…
Последние четыре года Габриель де Винсент провел, коря себя за то, что случилось между ним и Николетт накануне ее отъезда в колледж. Оттолкнув девушку однажды, Гейб никак не ожидал, что судьба сведет их снова и он встретит молодую, умную и чертовски привлекательную женщину, которая, увы, успела потерять к нему всякий интерес. Теперь Габриель должен сделать все, чтобы не только вернуть расположение Никки, но и уберечь ее от проклятья, которое, как утверждают легенды, настигает женщин в особняке де Винсентов.
Тебе, читатель.
Николетт Бессон собиралась
Она всерьез намеревалась утопиться, если братья де Винсент не покинут веранду. Просто держать голову под водой и не всплывать, потому что она ни за что не позволит себе показаться им в новом купальнике.
Нет уж.
Она пристально смотрела поверх бортика бассейна. Существовал неплохой шанс на то, что братья даже не подозревали, что девушка там, поскольку она стояла на коленях на мелководье, прячась как дура.
Что они там вообще делали, тесно столпившись и шепчась? Зная их, можно было предположить, что ничего хорошего де Винсенты не затевали.
Если бы их папочка знал, что они собрались тут во главе с Люцианом, он бы сказал, что они задумали
Девлин — старший из де Винсентов, а Габриель — средний. Люциан — самый младший из братьев — всегда создавал проблемы.
Она очень надеялась, что друг Люциана не с ними. Паркер Харрингтон наводил на нее жуть. Он всегда…
Она закусила губу, потому что плитка на краю бассейна буквально жгла пальцы. Когда они уже уйдут? Ее мама скоро закончит на кухне, ей придется выбраться из укрытия. Тогда они увидят ее, и Никки
Боже, зачем она вообще забралась в этот бассейн? Она даже не умела плавать, но было так жарко, и она сильно вспотела. К тому же ей стало скучно сидеть в одной из многочисленных комнат особняка, не трогая ничего и никуда не выходя, потому что мистер де Винсент был дома.
Глава семейства не любил никакого шума, а Никки могла производить только шум. Много шума. Иногда она так увлекалась, что забывала, где находится. Сидеть спокойно — нет, не так она хотела провести свои летние каникулы. Ух. Они…
Люциан вдруг запрокинул голову, дико расхохотавшись. Звук заставил ее вздрогнуть, она почувствовала, как скривились губы. У Люциана был
Что они затевали?
Ее взгляд переместился на Девлина. Он стоял там, пристально глядя на младшего брата с непроницаемым выражением лица. Хотя Гейб ухмылялся и качал головой, пока Люциан размахивал руками как сумасшедший.
Гейб всегда скалился.
Никки невольно задалась вопросом, принес ли ей Гейб какой-нибудь ненужный кусок дерева из своей мастерской. Он уже давненько ничего не приносил, и пальцы у нее зудели от желания опробовать новый набор для резьбы по дереву, который родители подарили на Рождество. Она пока еще училась делать деревянные бусины с дырочкой, чтобы можно было нанизать их на леску и собрать ожерелье или браслет. Никки могла бы спросить Гейба сейчас, но тогда они увидят ее в бассейне, а этого она допустить не могла.
Гейб ни в коем случае не должен увидеть ее в этом купальнике. Кто угодно, но не он.
Медленно шагая по дну бассейна, она была осторожна и тиха, пока глубина становилась больше. Внезапный порыв ветра качнул зонт во внутреннем дворике, и ее окружил аромат роз из сада. Небо начало сереть, и на юге появились свинцовые тучи. Приближалась гроза.
Потому что она не позволить увидеть себя в дурацком, слишком большом цельном купальнике, который мама купила в местном «Кей-марте».
Ни за что.
Де Винсенты были ей как старшие братья. Ну, Гейб и Люциан относились к ней как к сестре. Но не Девлин. Он вел себя так, будто ее не существовало, и ее это вполне устраивало, потому что Дев тоже не любил шума и никогда не улыбался. Вообще никогда.
Хотя Никки только что исполнилось шестнадцать, она не была уверена, как относиться к мальчикам, за исключением того, что большинство из них ее раздражали. Она слышала, как однажды мама говорила папе, что дочь поздно расцветет. Никки закатила глаза. Она не была дурацким растением или чем-то подобным.
Де Винсенты отличались ото всех. Все, кого знала Никки находили их привлекательными. В конце концов, старшая сестра ее лучшей подруги, вероятно, спуталась с Люцианом и теперь была просто одержима им.
Не то чтобы Никки могла в этом признаться, но она всегда считала Гейба
Они у него были длиннее, чем у братьев, и выглядели густыми и мягкими. Глядя на них, ей хотелось странного, например потрогать их. Но Никки сильно сомневалась, что ему это понравится.
Девушка вспыхнула, когда поняла, что пялится на Гейба. Он был одет в джинсы и белую рубашку, но стоял босой, хотя брусчатка под его ногами должна была быть раскаленной.
Она подумала, что у него красивые ноги.
И смех у Гейба тоже был хороший. И улыбка. Та, что заставляла Никки улыбаться в ответ. И он был
Братья отличались друг от друга. Девлин был холоден. Люциан — безумен. А Гейб — просто…
Никки подавила вздох.
Он был просто… ну,
Где-то вдалеке она услышала раскаты приближающейся грозы и поняла, что погода испортится быстро, но оставалась в бассейне, приклеившись взглядом к Гейбу.
Он никогда не относился к ней как к человеку второго сорта из-за того, что ее родители прислуживали в особняке, в отличие от некоторых своих невежественных друзей-снобов, что многие годы околачивались в доме. Так к ней относился Паркер, так иногда делал Девлин, когда соизволял ее замечать.
Она знала, что у Гейба были серьезные отношения в колледже, потому что однажды, несколько лет назад на Рождество, он привозил свою подружку домой. Ее звали Эмма, она была красивой и милой, и Никки просто…
Ну ладно.
Гейб и Эмма уже расстались. Никки улыбнулась себе.
Продолжая красться вдоль бортика, девушка остановилась, почувствовав, что дно резко уходит вниз, так что ей нужно быть осторожнее, если только она не хочет утонуть на самом деле. Так что Никки держалась за край обеими руками, продвигаясь дальше вглубь, ближе к трамплину, которым на ее памяти пользовались только Люциан и Гейб, отважно с него прыгая.
Никки хотела бы так же. Не испытывать страха, словно…
Весь мир полыхнул ярко-белым, когда молния ударила в землю поблизости. Треск грома отразился эхом, и холодок пробежал вдоль позвоночника. Она съежилась, когда небеса разверзлись. Начался ливень, застучав по дворику, окружающему бассейн, и по воде.
Дальше в бассейне оставаться опасно!
Упираясь ногами в боковую стенку, девушка попыталась подтянуться на руках. Она широко распахнула глаза, когда еще одна молния ударила в землю неподалеку.
Именно в тот момент, когда ей удалось закинуть одну тощую ногу на скользкий бортик, братья обернулись.
Гейб сделал шаг вперед из-под навеса веранды.
— Ник!
Она задохнулась, встретившись с ним взглядом. О нет! Она не только была в своем купальнике, но и выглядела словно тонущая кошка, пытающаяся выкарабкаться из воды! Она действительно могла
Гром разразился снова. Звук был такой, будто небо падало прямо на нее. Все случилось так быстро: мгновенно ее нога заскользила, а затем Никки поняла, что вода накрыла ее целиком.
От шока она разучилась думать. Застигнутая врасплох девушка не закрыла рот и наглоталась воды, погружаясь на дно, а поверхность бурлила над ней.
Легкие обожгло, и Никки почувствовала, что задыхается. Пытаясь всплыть, она, казалось, лишь погружалась еще глубже. Паника охватила тело. Девушка стукнулась задницей о дно бассейна, удар был мягким, но неприятным.
Зажмурившись, она отчаянно затрясла головой, пока жжение в груди становилось сильнее, распространяясь по телу. Никки чувствовала себя странно. Словно тысяча огненных муравьев маршировала по коже, и…
Ее внезапно схватили за руки. Обняли за талию. Девушка почувствовала сильный толчок и затем устремилась прямо вверх. Пробила головой поверхность воды. Дождь барабанил по лицу, но она все равно открыла рот, пытаясь отдышаться, хотя смогла лишь закашляться, отплевываясь водой.
Кто-то протащил ее по воде к бортику, а там вторая пара рук подхватила ее и достала из воды. Никки упала на колени, ее вырвало. Чьи-то руки вновь обхватили талию. Мир перевернулся, когда она почувствовала, как ее несут на веранду. Там девушку осторожно положили и сразу перекатили на бок.
Сильный удар пришелся в спину.
— Давай, Ник. Выплюнь это все. Пусть вода выльется, Ник.
Она узнала голос и поняла, кто это, потому что лишь один человек называл ее
— Вот так. — Теперь рука на спине поглаживала ее, а не выбивала воду из легких. — Вот так.
Наконец справившись с дыханием, Никки перекатилась на спину и поняла, что смотрит в глаза цвета глубокого моря, бесконечный сине-зеленый взгляд.
— Ты в порядке? — спросил он, и беспокойство росло в этом прекрасном взгляде с каждой секундой ее молчания. — Ты пугаешь меня, дорогая.
Дорогая?
Никогда раньше он не называл ее «
Над его плечом склонился Люциан.
— Она головой не ударилась?
Кто-то выругался, заставив ее вздрогнуть.
— Дев, — вздохнул Люциан, оглядываясь через плечо, где, как она догадалась, маячил Девлин.
Гейб все так же пристально смотрел на нее, положив руки на плечи, и она знала, что ей надо сказать что-нибудь, прежде чем они пойдут и приведут ее родителей.
— Я не ударялась головой.
Лицо Гейба расслабилось.
— Слава богу. — Плечи его поникли, и только тогда она поняла, что его белая рубашка промокла насквозь и липнет к телу, открывая все изгибы его тела. — Ты меня до смерти напугала, Ник.
И тут до нее дошла суть произошедшего. Гейб спас ее.
О боже, он и правда спас ее, иначе она бы утонула!
Он улыбнулся, когда Никки затрясла головой, уронив на лицо мокрые пряди волос.
— Ты в порядке?
Она кивнула, думая, что лучше сесть.
— Ты спас меня.
Улыбка стала шире.
— Теперь я твой герой?
— Да, — прошептала она, а потом кивнула на случай, если он сомневается. Это точно сделало его ее героем.
Гейб хохотнул.
— Боже, — проворчал Девлин, выдвигаясь в поле зрения и скрещивая руки на груди, — последнее, что нам нужно, — это чтобы она утопилась в этом проклятом бассейне. Что ты вообще там делала? Это не твой бассейн и не твой дом, чтобы устраивать из него чертову игровую площадку.
Ее глаза распахнулись. Слезы встали комом в горле, когда она снова сжалась на горячем камне. Он расскажет
Гейб резко обернулся.
—
— Маленькая дура даже не умеет плавать, — огрызнулся тот, и против собственной воли Никки почувствовала, как подступают слезы. Она не дура, но он был прав. Она даже не умела плавать. — Боже, — пробормотал он, — Ливи и Ричард будут знать, как позволять паршивке слоняться тут, когда отец…
— Хватит! Я серьезно! — Гейб повернулся к старшему брату. — Это был несчастный случай. Все кончилось. Ник в порядке. Так что заткнись и иди уже отсюда. Неважно, куда, лишь бы подальше.
Брови Люциана взмыли вверх, и стало похоже, что он готов расхохотаться, тогда как у Никки перехватило дыхание. Она никогда,
Никто не разговаривал так с ним.
Гейб снова обернулся к ней, плечи его были напряжены.
— Полагаю, мне придется научить тебя плавать, не так ли?
Прямо тут и сейчас,
Николетт Бессон влюбилась без памяти, и в самой глубине своего сердца она знала, что однажды выйдет за Габриеля де Винсента и они будут жить долго и счастливо.
Она будет его.
Потому что он — уже ее.
Габриелю де Винсенту понадобился весь самоконтроль, чтобы отступить и ничего не сделать. Просто стоять и смотреть, как его уводят, но он должен позволить этому случиться, потому что обещал, а Гейб старался быть человеком слова.
Иногда ему не удавалось, и это мучило его ночами, но он ничего не мог с этим поделать.
Он обещал им три непрерывных месяца. И собирался сдержать слово.
Гейб крепко, до боли стиснул зубы, когда Ротшильды вернулись в ресторан. Он не сводил с них взгляда до тех пор, пока те не скрылись. Лишь тогда мужчина взглянул на лист бумаги.
Глядя на рисунок щенка на куске синей строительной бумаги, он испытывал худшую смесь эмоций. Печаль. Гордость. Беспомощность. Надежду. Ярость, какую никогда не испытывал раньше. Гейб понятия не имел, как один человек может чувствовать все это разом, но он чувствовал.
Кривая улыбка тронула его губы. Это был определенно талантливый рисунок. Настоящее мастерство. Сноровка де Винсентов в искусстве, очевидно, давала о себе знать.
Его взгляд скользнул по надписи крупным почерком. Он уже трижды перечитал ее и не мог вынести четвертого раза. Не сейчас. Мужчина не хотел сворачивать бумагу, чтобы не появилось загибов, так что осторожно понес ее туда, где припарковался.
— Габриель де Винсент.
Нахмурившись при звуках смутно знакомого голоса, он развернулся. Мужчина вышел из-за грузовика. Темные квадратные солнцезащитные очки закрывали половину лица, но Гейб узнал его.
Он вздохнул.
— Росс Хайд, чем обязан честью видеть тебя в Батон Руж?
Репортер «Адвоката» выдал то, что, по предположению Гейба, могло считаться фирменной ухмылкой того рода, которая должна была открывать ему доступ в любые места.
— Головной офис тут. Ты знаешь это.
— Да, но ты работаешь в офисе в Новом Орлеане, Росс.
Он пожал плечами, подходя к Гейбу.
— Мне нужно было подскочить в головной офис. Дошли слухи, что де Винсенты в городе.
— Ага, — Гейб не поверил в это ни на секунду, — и ты случайно услышал, что я буду в этом ресторане?
Его улыбка стала чуть шире, когда он провел рукой по своим светлым волосам.
— Не-а. Мне просто повезло натолкнуться на тебя.
«Дерьмо». Росс около двух месяцев вынюхивал все о его семье, пытаясь добраться до кого-нибудь, когда они выезжали на ужин или мероприятие, и появлялся каждый раз там, где были они. Но дома, в Новом Орлеане, Росс не мог приблизиться к ним так просто, не мог подобраться к тому, с кем действительно хотел поговорить, к старшему брату Гейба.
Не требовалось большого ума, чтобы понять, что происходит. Каким-то образом Росс узнал, что Гейб здесь, поэтому
Опустив солнцезащитные очки, Росс осмотрел машину Гейба.
— Славная тачка. Новый «порше 911»?
Гейб вскинул брови.
— Должно быть, семейный бизнес идет неплохо. С другой стороны, семейный бизнес всегда идет неплохо, не так ли? Де Винсенты — старые богачи. Избранные среди
Семья Гейба была из старейших, и история ее тянулась от тех дней, когда был создан великий штат Луизиана. Сегодня они владели самыми прибыльными нефтеперерабатывающими заводами в Заливе, им принадлежала недвижимость по всему миру, а также технологические конторы, ну а когда его старший брат женится, они станут контролировать одну из крупнейших судоходных компаний в мире. Де Винсенты были богаты, но машину и почти все, чем владел Гейб, он купил на деньги, которые заработал сам, а не на те, что достались ему
— Некоторые говорят, что у вашей семьи столько денег, что де Винсенты стоят над законом. — Росс поправил свои солнцезащитные очки. — Похоже, что это правда.
У Гейба и впрямь не было на это времени.
— Что бы ты ни хотел сказать, можешь перестать уже ходить вокруг да около и приступить к делу? Я планирую наконец уже поехать домой.
Улыбка репортера померкла.
— Поскольку мы оба тут, а в любое другое время поговорить с вами чертовски трудно, хочу поболтать о смерти вашего отца.
— Уверен, хотите.
— Я не верю, что это было самоубийство, — продолжил Росс. — И мне кажется также удобным, что шеф Кобс, который так открыто и громко требовал, чтобы смерть вашего отца расследовали как убийство, погиб в автокатастрофе.
— Неужели?
— И это все, что вы можете мне сказать? — Разочарование в голосе Росса гудело словно чертова саранча.
— Этого более чем достаточно, — ухмыльнулся Гейб. — Могу добавить, что у тебя слишком богатое воображение, но ты это наверняка уже слышал.
— Не думаю, что мое воображение достаточно богато, чтобы соперничать со всем тем, к чему приложили руку де Винсенты.
Вероятно, нет.
— Окей, я не буду спрашивать вас об отце или шефе. — Росс мялся, пока Гейб открывал дверцу машины. — Еще я слышал некоторые любопытные слухи о каких-то новых слугах, появившихся в доме де Винсентов.
— У меня складывается впечатление, будто вы преследуете нас. — Гейб положил рисунок лицом вниз на пассажирское сиденье. — Если хочешь поговорить о слугах, тебе лучше обратиться к Деву.
— Девлин не выкроит время, чтобы встретиться со мной.
— Похоже, это не моя проблема.
— А похоже, что теперь ваша.
Гейб засмеялся, но смех прозвучал неискренне. Он потянулся внутрь кабины и взял очки с солнцезащитного козырька.
— Поверьте мне, Росс, это не моя проблема.
— Может, сейчас вы так и не считаете, но все изменится. — Щека мужчины дернулась. — Я намерен сорвать покровы с каждой проклятой тайны, которую де Винсенты хранили годами. Я собираюсь сделать такую историю, которую даже твоя семья не сможет замять.
Качая головой, Гейб надел очки.
— Вы мне нравитесь, Росс. Вы знаете, у меня никогда не было с вами проблем. Так что я просто хочу избавиться от всего этого. Но вам стоит придумать что-нибудь получше, потому что это ужасно банально. — Он положил ладонь на дверцу машины. — Вам стоит знать, что вы не первый репортер, который приходит, считая, что сможет вытряхнуть все скелеты из наших шкафов и разоблачить, что вы там хотите разоблачить. И вы будете не последним, кому ничего не удастся.
— Мне всегда все удается, — ответил Росс. — Всегда.
— Все когда-нибудь проигрывают.
Гейб сел за руль.
— Кроме де Винсентов?
— Это вы сказали, не я. — Гейб поднял взгляд на репортера. — Хотите один непрошеный совет? Я бы нашел другую историю для расследования.
— Вы случайно не советуете мне быть осторожнее? — В его голосе звучало странное ликование. — Предупреждаете потому, что люди, которые встают на дороге де Винсентов, пропадают или что похуже?
Гейб ухмыльнулся и повернул ключ зажигания.
— Кажется, нет необходимости говорить вам это. Похоже, вы и сами все знаете.
Никки стояла в центре тихой и стерильной кухни в особняке де Винсентов, говоря себе, что она уже не та маленькая идиотка, которая чуть не утопилась в бассейне шесть лет назад.
И уж точно она не была той девчонкой, которая годами выставляла себя полной дурой, гоняясь за взрослым мужчиной. Поступок, приведший к одной из худших идей в ее жизни.
Никки в своей жизни приняла целый ряд не самых блестящих решений. Отец говорил, что в ней есть что-то дикое, что дочь пошла в бабулю, но она предпочитала обвинять в своем сумасбродстве де Винсентов. У них был действительно странный талант заставлять всех вокруг вытворять безрассудные вещи.
Ее мать заявляла, что большинство неудачных решений Никки проистекает оттого, что у нее
У девушки была привычка подбирать бездомных и больных кошек, собак, ящериц — тут и там, даже змей, и людей тоже. Она обладала отзывчивым сердцем и ненавидела, когда страдал кто-то, кто был ей дорог, и очень часто ее волновали проблемы незнакомцев.
Вот почему на праздники Никки избегала смотреть телевизор: там всегда крутили разрывающие сердце видео о замерзающих животных или голодающих детях в раздираемых войной странах. Из-за этого она ненавидела канун Нового года и проводила неделю между Рождеством и первым января, слоняясь без дела.
В Никки все еще сохранилось многое от той, кем она была, когда последний раз бродила по этому дому. Она все еще переживала за бездомных животных, поэтому работала волонтером в местном приюте. По-прежнему не могла отвернуться от тех, кто нуждался в помощи, и все еще попадала в нелепые ситуации.
Но безрассудства в ней поубавилось.
С тех пор как она в последний раз была в этом доме перед отъездом в колледж, прошло четыре года. Теперь она вернулась, а тут изменилось все и не изменилось ничего одновременно.
— С тобой все в порядке, дорогая? — спросил папа.
Вопрос вырвал ее из потока собственных мыслей, и она обернулась к отцу, стоящему посреди большой кухни. Боже, папа постарел, и это напугало ее. Никки была поздним ребенком, ей всего двадцать два, и следующие лет пятьдесят своей жизни она хотела бы провести с ними. Девушка знала, что это невозможно. Но прогнала из головы эти мысли.
— Да. Просто… странно быть тут после такого долгого отсутствия. Кухня стала другой.
— Ее переделали несколько лет назад, — ответил он. Похоже, реновировали весь особняк. В конце концов, сколько раз с момента постройки этот дом горел? Никки потеряла счет. Ее отец глубоко вздохнул — четче обозначились морщины у рта. Он казался таким усталым.
— Не знаю, говорил я тебе или нет, но спасибо.
Она отмахнулась.
— Не нужно благодарить меня, па.
— Нет, нужно. — Он подошел к ней. — Ты поступила в колледж, чтобы добиться чего-то большего, чем быть прислугой.
Обидевшись за него, Никки сложила руки на груди и встретила его усталый взгляд.
— Нет ничего плохого в том, чтобы готовить обеды и вести хозяйство. Это хорошая, честная работа, благодаря которой я попала в колледж. Верно, па?
— Мы очень гордимся своим местом. Не пойми меня неправильно, но мы с матерью приложили все усилия, чтобы ты занималась чем-нибудь другим. — Он вздохнул. — Поэтому то, что ты приехала помочь, значит для нас очень много, Николетт.
Только мама и папа звали ее полным именем. Все остальные называли ее Никки. Все, кроме одного де Винсента, которого она даже вспоминать не хочет. Только он называл ее Ник.
С тех самых пор, как она родилась, родители работали у де Винсентов, одной из самых обеспеченных семей в Штатах и, вероятно, в мире. Было странно расти в этом доме, наблюдать многие необычные события, о которых широкая общественность не имела никакого понятия, но, вероятно, заплатила бы неплохие деньги, чтобы узнать о них. Сама же Никки, казалось, зависла где-то между двумя мирами: первый был до неприличия обеспечен, а второй воплощал собой обычный рабочий класс.
Отец девушки служил простым дворецким, только ей всегда казалось, что он решал дела де Винсентов как заправский управляющий. Мать Никки вела хозяйство и готовила еду. Родителям нравилось работать на эту семью, и она знала, что они планировали прослужить де Винсентам до самой смерти, но ее мама…
Сердце Никки болезненно сжалось. Маме нездоровилось, и все произошло так быстро, возникло просто из ниоткуда. Ужасающее слово на букву «Р».
— Честно говоря, это идеально. Я получила степень, и теперь у меня будет время решить, что делать дальше. — Иными словами, решить, что, черт возьми, она хочет сделать со своей жизнью на самом деле. Начать работать или продолжить учиться на магистра? Никки все еще не была уверена. — И я хочу оставаться тут, пока мама проходит через все это.
— Знаю. — Улыбка отца чуть дрогнула, когда он убрал с лица дочери прядь каштановых волос. — Мы могли бы нанять кого-нибудь другого, пока твоя мать…
— Нет, не могли бы. — Она рассмеялась при одной мысли об этом. — Я знаю, какие странные эти де Винсенты. Помню, как сильно вы их защищаете. Понимаю, что нужно держать рот на замке, и умею закрывать глаза на то, чего не должна видеть. Вам не стоит переживать еще по поводу кого-то новенького, который слишком много болтает или подмечает лишнее.
Ее отец выгнул бровь.
— Многое переменилось, дорогая.
Никки фыркнула, оглядывая белые мраморные столешницы с серыми прожилками. Во время одной из химиотерапий мама посвятила ее в подробности некоторых
Сначала глава семьи, Лоуренс де Винсент, повесился несколько месяцев назад. Поступок, который потряс ее, потому что ей казалось, что этот человек переживет даже атомный взрыв. А у Люциана де Винсента, похоже, появилась подружка, и они собирались переехать в собственный дом. Мысль о том, что этот ходок наконец-то остепенился, казалась еще более безумной.
Люциан, которого она знала, во всем искал забаву. Он был неисправимым ловеласом и оставлял за собой череду разбитых сердец по всему штату Луизиана и за его пределами.
Она не видела его подружку, потому что они уехали в какое-то путешествие: богатые люди, кажется, редко живут по расписанию. Девушка лишь надеялась, что, кем бы ни оказалась его избранница, она будет славной и не похожей на невесту Девлина.
Никки, может, и не появлялась у де Винсентов четыре года, но помнила Сабрину Харрингтон и ее брата Паркера.
Сабрина начала встречаться с Девлином за год до того, как Никки уехала в колледж, и это был целый год ехидных комментариев и довольно обидных презрительных взглядов. Но с Сабриной можно справиться. Если она осталась прежней, то в своей злости могла посоперничать с гремучей змеей, но обычно Никки на таких людей даже не обращала внимания.
Но Паркер.
Никки подавила дрожь, не желая тревожить отца, который следил за ней словно ястреб. Этот парень часто пялился на нее так, как она хотела бы, чтобы на нее смотрел Гейб, особенно когда отважилась сменить закрытый купальник на раздельный.
Паркер не только смотрел на нее…
Она глубоко вздохнула. Не стоит думать о нем, он недостоин даже упоминания.
Но то, что случилось с Лоуренсом, и новый роман Люциана были не единственным, о чем рассказала ей мама. Она посвятила Никки в историю появления и последующего исчезновения сестры Люциана. Мама не знала всех подробностей, но Никки догадалась, что история наверняка получилась очень драматичной, в манере де Винсентов.
И она понимала, что об этом лучше не спрашивать.
Отец продолжал.
— Все мальчики разъехались.
«Слава Богу и младенцу Иисусу».
— Девлин должен вернуться сегодня к вечеру. Он любит, чтобы ужин был готов в шесть. Думаю, мисс Харрингтон приедет с ним.
Благодарности Богу и младенцу Иисусу хватило всего на пять секунд. Она подавила порыв закатить глаза и хмыкнуть.
— Окей.
— Габриель все еще в Батон Руж, по крайней мере, мне так сказали, — продолжил отец, посвящая ее в расписание братьев, пока Никки гадала, что Гейб там делает. Не то чтобы это ее сильно волновало, но она невольно задавалась вопросом, не связана ли поездка с его столярным делом.
У него были золотые руки.
По всему дому стояли образцы работ Гейба: мебель, спинки стульев, отделка на кухне. Он приложил руку ко многим деревянным изделиям в особняке. В детстве ее завораживала мысль о том, чтобы взять кусок дерева и превратить его в настоящее произведение искусства. Это увлечение стало для Никки отдушиной. Все началось в один долгий осенний день. Никки уже исполнилось десять. Однажды она нашла Гейба на кухне, строгающего деревяшку. Со скуки девчушка попросила его показать, как он это делает. Вместо того чтобы прогнать ее, парень дал ей небольшие кусочки дерева и объяснил, как пользоваться стамеской.
Она достигла в этом определенного мастерства, но не бралась за инструмент более четырех лет.
Никки вновь сфокусировалась на том, что говорил ей отец.
— Сейчас нам немного не хватает работников. Так что в ближайшем будущем тебе придется вытирать много пыли. Девлин очень похож на своего отца.
«Великолепно».
В ее понимании это был не комплимент.
— Это призраки, — девушка отшутилась, — распугали весь персонал? — Отец бросил на нее укоризненный взгляд, но она совершенно точно знала, что родители верят, будто дом населен привидениями. Черт побери, они даже не решались приходить сюда ночью без крайней необходимости. Никто из слуг не остался бы тут ночевать, и весь город знал легенды о земле, на которой стоял особняк де Винсентов. Да и кто хоть раз не слышал о проклятии этого рода?
Она, конечно, тоже замечала некоторые необычные вещи и слышала посторонние звуки, которые невозможно объяснить. К тому же Никки выросла в нескольких минутах езды от Нового Орлеана. Она была верующей, но в отличие от своей подруги Рози, с которой познакомилась в колледже, не слишком увлекалась всякой паранормальной ерундой. Девушка руководствовалась теорией «пока ты не веришь в призраков, они не трогают тебя», и до сих пор это прекрасно работало.
Она приходила сюда ночью всего однажды, и кончилось это не очень хорошо. Так что, может быть, ее тактика игнорировать призраков не так уж и безупречна, поскольку ей нравилось думать, что в ту ночь она была одержима одним из духов, что слонялись по залам, и потому сделала то, что сделала.
Никки прекрасно знала, как следить за этим домом, потому что большую часть своих летних каникул проводила у мамы, поэтому, как только отец привозил ее, девочке тут же находилась работа.
Прежде всего следовало выяснить, что за персонал остался в доме. «Недоукомплектованы, черт побери!» Все оставшиеся в особняке слуги — ее отец, садовник, который, казалось, постоянно косил траву или орудовал тяпкой, водитель де Винсентов и миссис Нили, пожилая женщина, которая занималась стиркой с тех пор, как Никки была маленькой девочкой.
На самом деле Беверли Нили владела собственной прачечной, и она появлялась в доме всего три раза в неделю, чтобы позаботиться о белье и об одежде.
По словам Бев, которую она нашла в большой прихожей в задней части дома, где та упаковывала одежду для химчистки, за последние два месяца уволились почти все.
— Дайте разобраться. — Никки пригладила несколько прядей, выбившихся из хвоста на макушке. — Уволились официанты и горничные?
Пышная грудь Бев вздымалась, когда она говорила.
— Последние три месяца тут оставались только твои родители. Думаю, вся эта работа утомила бедную Ливи.
Никки почувствовала вспышку гнева. Разве де Винсенты не замечали, какой худой и уставшей выглядела мать, как быстро она выдыхалась?
— Почему де Винсенты не наняли никого в помощь?
— Твой отец пытался, но никто в округе не хотел и близко подходить к этому месту, только не после того, что случилось.
Она нахмурилась.
— Вы о Лоуренсе? О том, что он сделал?
Бев затянула узлы.
— Уже немало, но не это стало соломинкой, что переломила спину верблюда.
Никки понятия не имела, о чем речь.
— Прошу прощения. Кажется, меня не уведомили обо всех безумствах. Что еще стряслось?
Оглядев комнату, Бев вскинула брови и направилась к задней двери.
— У стен есть уши. Если хочешь знать, что тут случилось, спроси отца или одного из мальчиков.
Она поджала губы.
Бев задержалась у двери и оглянулась.
— Не думаю, что Девлин обрадуется, когда увидит, в чем ты ходишь.
— А что не так с моей одеждой? — На Никки были джинсы и черная футболка. Она ни за что не станет одеваться как мама или отец. Ее желание помочь родителям не столь сильно, чтобы надеть униформу.
Она осмотрела себя и увидела дыру как раз под коленом.
Девушка вздохнула.
Девлину, вероятно, и вправду не понравится дыра, но хотелось бы знать, что за чертовщина случилась тут, что все слуги сбежали.
Наверняка что-то выдающееся.
Не оттого, что де Винсенты платили необыкновенно много, но и потому, что отец ничего ей не сказал.
А это означало, что случилось нечто действительно плохое.
Около часа пополудни Никки заканчивала уборку в гостиной, расположенной рядом с кабинетом на первом этаже. Она протирала от пыли стулья, которые на самом деле не очень-то и нуждались в этом, когда почувствовала покалывание в затылке. Промокнув пот на лбу, девушка встала и обернулась.
В дверях стоял Девлин де Винсент.
Его появление напугало настолько, что она чуть не выронила тряпку. Отступив назад, Никки наткнулась на тяжелую тумбу в викторианском стиле.
Боже.
За эти годы девушка видела много его фотографий в желтой прессе, но они не встречались лично.
Он так походил на своего отца, что по спине у нее пробежал холодок. Темные волосы подстрижены коротко и аккуратно уложены. Холодно красивый и совершенно отстраненный, он был одет так, будто явился с важной деловой встречи — в брюки и рубашку, застегнутую на верхнюю пуговицу, хотя стоял сентябрь и все еще было дьявольски жарко.
В детстве она побаивалась старшего из братьев де Винсент. Сейчас ему, наверное, где-то около сорока.
Да и Никки уже не ребенок.
Оценивающий взгляд Девлина скользнул по девушке, и она почувствовала себя предметом мебели, владелец которого сомневался, то ли сохранить его, то ли засунуть на чердак, подальше от глаз важных и влиятельных людей.
— Здравствуй, Никки, давно не виделись.
Вцепившись в тряпку, она заставила себя непринужденно улыбнуться.
— Привет, Дев.
То ли удивление, то ли раздражение промелькнуло на его лице, когда Никки использовала сокращенную версию его имени. С Девлином никогда нельзя было быть уверенной.
— Спасибо, что приехала и осталась помогать, пока твоей мамы нет, — сказал он безразличным тоном. — Надеюсь, она поправится.
— Она держится.
— Твоя мама — очень сильная женщина. Если кто и может справиться с этим, так это она.
Это, вероятно, была самая милая фраза, какую она когда-либо слышала от Девлина.
Он снова скользнул по ней взглядом.
— Знаю, ты долго отсутствовала, училась в колледже и все такое, но уверен, помнишь, что наши работники носят униформу, а не рваные, поношенные джинсы?
Наконец-то он все испортил, выступив в роли Капитана Придурка де Винсента, чьи слова звучали так, словно ему восемьдесят, а не сорок.
Никки замерла.
— На самом деле они не поношенные.
— Ты их такими и купила? — На его лице появилась надменная ухмылка. — Возможно, тебе стоит потребовать деньги назад.
Она поджала губы, подавив порыв показать ему средний палец.
— Мне жаль. Меня не предупредили, что я должна носить униформу.
Это была неправда, но какого черта.
Он склонил голову набок, как всегда делал его отец.
— Понятно. Тогда, возможно, ты найдешь в своем гардеробе что-нибудь, что не выглядело бы так, будто мы платим своим работникам гроши? Ведь ты получаешь жалованье, а не занимаешься этим бесплатно.
Она глубоко вздохнула. Может, дом и изменился немного, а Люциан уже не ловелас, но Девлин остался прежним.
— Уверена, что смогу найти что-нибудь, что удовлетворит вас.
И вот снова. Проблеск эмоции, который пропал раньше, чем Никки успела хотя бы понять, что это было.
Внезапно Девлин очутился всего в паре футов от нее. Ее глаза чуть распахнулись. Как, черт возьми, он мог двигаться так быстро и так тихо?
Он что, призрак?
Скорее, дьявол. В конце концов, так его звали в желтой прессе. «Дьявол».
Стоя перед Девлином, Никки едва доставала ему до плеча, поэтому не могла не испугаться, когда мужчина навис над ней.
— Мне кажется или ты дерзишь, Николетт?
О боже.
Мысленно проклиная себя и Девлина, она родила самую широкую улыбку в своей жизни.
— Надеюсь, нет. Я говорила серьезно. У меня есть брюки получше.
Он впился в нее взглядом.
— Рад слышать.
Окей. Хотя это прозвучало совсем не радостно.
Он склонил подбородок, и она почувствовала, как встали дыбом волоски по всему телу.
— Мне бы очень не хотелось обсуждать эту дерзость с твоим отцом.
Никки тоже не хотелось.
— Помнишь, что случилось в последний раз?
— Да.
О, она помнила. Ей было семнадцать, и она забралась в бар выпить адски дорогого скотча, пока мама не видит: все, чтобы доказать, что она уже не маленькая девочка. Оглядываясь назад, Никки понимала, что на самом деле совершила ребяческий поступок, но дело было даже не в этом. Она послала Девлина, когда он приказал ей прекратить преследовать Гейба, словно «потерявшийся некормленый щенок».
Он так это и сказал.
— Помню. — Широкая улыбка сползла с ее лица. — В свою защиту могу сказать, что была немного пьяна и не вполне отвечала за свои действия.
Девлин изогнул темную бровь.
Ее плечи напряглись.
— К тому же я не преследовала вашего брата, так что даже немного обиделась.
— Ты прилипла к моему брату как банный лист, понятия не имея, почему взрослому мужчине неинтересна девочка-подросток.
Вот дерьмо, он правда только что сказал это и попал в самую точку.
— Я… — Никки понятия не имела, что ответить, потому что он оказался прав.
С тех самых пор, как Гейб вытащил ее из бассейна и защитил от Девлина, она каждую свободную минуту буквально преследовала его, пытаясь привлечь внимание. По какой-то дурацкой причине в то время она не замечала их разницы в возрасте, которая играла такую огромную роль.
Боже, это выглядело по-идиотски.
Она совершенно помешалась, не понимая, что разница в возрасте играла очень,
Откровенно говоря, Гейб никогда не давал Никки повода думать, будто относится к ней как-то по-особенному, но она была юной, глупенькой… и влюбилась первый раз в жизни.
— Я могу говорить с тобой откровенно, Никки?
Она моргнула.
— Конечно.
— Меня совсем не обрадовала мысль, что ты заступишь на место матери, пока ей не станет лучше.
Вау. И что ей ответить на это? «Спасибо»?
— Твой отъезд в колледж стал лучшим решением, которое ты приняла, потому что если бы осталась здесь, то попала бы в большую беду. — Он помедлил. — Или мой брат.
На самом деле она уехала после того, как
Девлин опустил подбородок.
— Очень надеюсь, что ты не начнешь с того, на чем остановилась.
Во рту у Никки пересохло, а сердце тревожно сжалось.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
— Нет, ты знаешь, что это неправда. — Его голос звучал обманчиво тихо. — С того момента, как начала испытывать интерес к мальчикам, ты скакала вокруг этого дома всякий раз, как Гейб оказывался рядом.
Она готова была со стыда сгореть, потому что Дев говорил правду. Девчонкой Никки делала буквально все, чтобы привлечь внимание Гейба. Иногда это срабатывало. Но чаще всего — нет.
— А как же уроки плавания? — продолжал он, к ее великому ужасу. Это были не те воспоминания, в которые она хотела бы погрузиться. Она пока даже не набралась храбрости хотя бы
«О боже!»
— Но чем старше ты становилась, тем более открытые купальники надевала. — Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. — Так или иначе, но мы все это замечали.
Внезапно она вновь почувствовала себя той шестнадцатилетней девочкой, которая хотела утопиться в бассейне.
— Я была подростком, Девлин.
— Сколько тебе сейчас, двадцать? — Он не ошибся. — Не настолько уж ты и старше. Все та же девчонка, хоть и достигшая возраста согласия.
Сложив руки на груди, чтобы сдержаться и не швырнуть ему в лицо тряпку, Никки сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем убедилась, что не станет ругаться.
— Я больше не тинейджер, сохнущий по взрослому парню. Поверьте мне.
— Но я не верю.
Несколько мгновений Никки просто смотрела на него, даже не зная, что возразить.
— Не понимаю, что вы хотите от меня услышать. — Она действительно не понимала. — Я приехала сюда не ради Гейба, а чтобы помочь родителям. Если мое пребывание здесь грозит стать такой огромной проблемой, тогда вам нужно нанять кого-нибудь другого. Уверена, мой отец поймет.
Девлин немного помолчал.
— Ты знаешь, как тут все устроено. Знаешь, чего от тебя ждут.
— Да. — Девушка страстно желала, чтобы щеки ее перестали гореть и этот разговор наконец кончился.
Старший де Винсент пристально смотрел на нее.
— Последнее, что моему брату сейчас нужно, — еще одна сложность.
Еще одна сложность? Внутри у нее все оборвалось.
— О чем вы? С ним что-то случилось?
Очевидно, ей не следовало это спрашивать, потому что Девлин прищурился. Никки не жалела, что задала этот вопрос, хотя чувствовала себя полной дурой всякий раз, когда думала о Гейбе, и не сильно жаждала встречи с ним, но все-таки он был ей небезразличен.
Да и как можно не переживать о нем?
Гейб был и всегда будет полностью недосягаем для нее, но они дружили когда-то. Он уважал ее, несмотря на разницу в возрасте. Гейб был добр к ней и даже приносил ей смузи, всякий раз удивляя новыми вкусами. Какие-то готовил сам, другие покупал в ее любимом магазине по дороге из города, если знал, что Никки дома. И не раз приходил ей на помощь.
Но она все разрушила, поэтому Девлину не стоило беспокоиться о ее планах насчет Гейба. Он совсем ей не обрадуется, и девушка сделает все от нее зависящее, чтобы избегать его.
— Надеюсь, мы достигли взаимопонимания, — сказал Девлин, не ответив на ее вопрос.
— Да.
— Приятно слышать.
Никки медленно кивнула, изо всех сил надеясь, что этот адски неловкий разговор закончился и она сможет уединиться, чтобы поругать себя за все прошлые прегрешения.
— Дев, — раздался голос из коридора, — где ты, черт тебя побери?
Сердце замерло у нее в груди, когда она услышала этот голос. Нет. О, младенец Иисус,
— Легок на помине, — пробормотал Девлин сквозь зубы. Он закатил глаза к потолку, пока Никки пыталась дышать глубоко, чтобы ненароком не упасть в обморок. — Гейб, не знал, что ты приедешь сегодня.
— Планы поменялись. — Голос приближался.
Никки оглядывалась в поисках укрытия. Если броситься под диван с высокими ножками, это будет выглядеть странно? Определенно будет! Но она не готова встретиться с Гейбом.
Только не после этого разговора.
Но поздно! Прятаться просто некуда, а Девлин развернулся, загородив от нее своим широким торсом дверной проем. Никки зажмурилась.
«Я справлюсь. Это не так уж сложно. Я уже не девочка-подросток». Самовнушение не сработало.
— Что ты тут делаешь? — спросил Гейб, и его голос прозвучал точно так же, как раньше: глубоко, плавно, с легким акцентом. — О, у тебя гости. — Он нервно хохотнул. — Прошу прощения за вторжение.
Она чуть не рассмеялась при мысли о том, что между ними с Девлином может что-то быть, но ей удалось сдержаться, потому что это, вероятно, прозвучало бы слишком невежливо.
— Да, у меня компания. — Девлин отошел в сторону. Никки ничего не видела, потому что все еще стояла зажмурившись, но почувствовала, что он подвинулся.
Тишина и последовавший за ней возглас:
— Вот дерьмо.
Распахнув глаза и увидев Гейба, Никки тут же пожалела.
Прошла вечность с тех пор, как она в последний раз позволила себе разглядывать его фото. Возможно, стоило делать это чаще, потому что тогда у нее не появилось бы желания броситься на него словно бешеный кролик и одновременно убежать из комнаты.
Она не могла отвести от него взгляд.
Боже, Гейб был красив в своей грубой, мужественной манере. Именно таким она его и запомнила, но за прошедшие годы в его образе произошли неуловимые изменения. Теперь он казался выше и шире в плечах, а мышцы приобрели невидимый ранее рельеф.
В тридцать два единственным признаком возраста у Гейба были едва заметные морщинки вокруг потрясающих глаз насыщенного зеленого цвета. Парень обладал характерными для всех де Винсентов высокими, резко очерченными скулами и пьянящими пухлыми губами.
О боже, у него по-прежнему длинные волосы. Темно-каштановые, почти черные, едва достающие до плеч. Легкая щетина затеняла решительную линию подбородка, как будто он не брился день или два. В отличие от брата, он был одет в стиле casual: темные джинсы и бледно-голубая хлопковая рубашка, небрежно заправленная спереди. Завершали образ босые ноги.
Никки едва заметно улыбнулась. Гейб
— Ник? — Он обошел стул, пялясь на нее, словно не до конца понимал, кто перед ним.
В то время как Гейб остался прежним, Никки сильно изменилась за последние четыре года. Восемнадцатилетняя девушка, которая пролила по нему столько слез, исчезла.
Он остановился рядом с ней, видимо, все еще думая, что она — плод его воображения. Его взгляд скользил от растрепанного хвоста на макушке к кедам с ламами и обратно. То, как он ее разглядывал, не имело ничего общего с тем, как смотрел на нее его брат. Она постоянно чувствовала его пристальный взгляд на своих округлых бедрах и налитых грудях. Сладкий, нежеланный и неожиданный румянец залил ее лицо.
«Плохая Никки. Плохая. Плохая».
Теперь он мог пялиться сколько угодно — это ровным счетом ничего для нее не значило. Он остался в прошлом — всего лишь глупая подростковая любовь.
Так, нужно взять ситуацию под контроль!
Когда их взгляды снова встретились, она подняла свободную руку и неловко помахала ему.
— Привет.
— Привет, — моргнув, повторил он.
Никки с трудом вдохнула и попробовала снова.
— Привет.
Девлин, стоящий рядом, издал тяжелый вздох.
— Что-то случилось? — Взгляд Гейба метался между нею и братом. — Что-то случилось с Ливи?
Никки медленно повернулась к Девлину. Он не сказал Гейбу? Что за черт?
— Я замещаю маму, пока она проходит лечение. Ты не…
Это было очевидно по тому, как Гейб вытаращился на нее, и Никки понятия не имела, почему Девлин не сообщил ему эту довольно важную новость.
— Нет, — сухо ответил Гейб, — мне не сказали.
Никки бросила на него недоуменный взгляд. И почувствовала беспокойство, когда заметила, что он все еще смотрит на нее. Девушка тут же опустила глаза.
— Уверен, у Никки много работы, — ловко вмешался Девлин.
Уцепившись за возможность уйти, как за последний спасательный жилет на «Титанике», она стала медленно волочить ноги, не сводя глаз с двери. Но, когда проходила мимо него, не смогла удержаться. Казалось, она не контролировала собственных действий.
Никки бросила взгляд на Гейба и увидела, что он все еще смотрит на нее.
— Было приятно увидеться, Гейб.
Она сказала это, и слова, хоть и правдивые лишь отчасти, прозвучали естественно.
Только дважды за всю жизнь Гейба происходило что-то, что могло выбить его из колеи.
Сейчас как раз тот случай.
Гейб уставился на дверь, в которую вышла Никки, в полном потрясении.
— Это и вправду была она?
Дейв издал нечто среднее между смешком и покашливанием.
— Маленькая Никки уже не такая маленькая, да?
На самом деле маленькая Никки уже не была маленькой во время их последней встречи, но она не выглядела
Матерь божья, но он не заметил такой задницы и сисек.
Что за черт? Он что, серьезно думает об этом?
Его скрутило от отвращения. Он не станет думать о ее прелестях, несмотря на то они отчетливо выделялись под обтягивающей майкой и джинсами.
Проклятие.
Неважно, что ей уже двадцать с крошечным хвостиком.
Ник всегда была милой девочкой. Тощей и чертовски милой, но теперь стала… Она, мать его, стала красавицей.
Он чуть не рассмеялся, прокручивая в голове слова о позднем расцветании, но все так и случилось. За время ее отсутствия лицо Никки вытянулось, наконец-то став соразмерным большим карим глазам и широким, выразительным губам.
Из милой она превратилась в опасно обворожительную.
Гейб поверить не мог, что девушка тут. Он заставил себя обратиться к брату.
— Мы не могли нанять кого-нибудь другого?
Какой угодно выбор был бы лучше этого.
Дев вскинул бровь и скрестил руки на груди.
— Как ты знаешь, в последнее время у нас наблюдается текучка персонала.
Да, это так.
— И после того, что тут произошло, я не мог не согласиться с предложением Ричарда вызвать Никки на замену ее матери. Она и так собиралась вернуться домой. Плюс она знает, как не соваться не в свои дела и держать рот на замке.
Гейб стиснул челюсти. Ник определенно знала, как держать рот на замке. Он провел рукой по волосам. Что за черт? Откровенно говоря, мужчина понятия не имел, что теперь делать, учитывая все новые обстоятельства. Как будто мало было проблем в жизни.
Он искренне верил, что никогда больше не увидит Ник, по крайней мере, не так близко. Наблюдать издалека
Дерьмо.
Сколько ей сейчас лет?
Он быстро прикинул в уме. Двадцать два. День рождения у нее в ноябре. Ей исполнится двадцать три. Дерьмо. В свои двадцать три он помнил лишь одни вечеринки и секс. Это было целую жизнь назад. Возник наиглупейший вопрос: она по-прежнему делает маленькие браслеты и ожерелья из дерева? Он надеялся, что да. У девчонки был прирожденный талант.
— Это станет проблемой? — тихо спросил Дев.
Он нахмурился, уронив руку.
— Нет. С чего бы?
— Хороший вопрос.
Он прищурился. Дев никак не мог знать. Его даже дома не было в те катастрофические выходные четыре года назад, когда Гейб совершил вторую величайшую ошибку в своей жизни.
Но его брат мало что упускал из виду.
— Ты странно и бурно отреагировал, увидев ее, — подчеркнул он.
— Меня застали врасплох. — Чертовски верно. — Не ожидал увидеть ее тут. Дерьмо. Решил, что с Ливи что-то случилось.
Дев молча разглядывал его минуту.
— Я думал, ты не вернешься до четверга.
— Так я и планировал. — Гейб вздохнул, снова взглянув на дверь. Черт. — Но решил вернуться раньше.
— В Батон Руж все пошло не так?
Гейб покачал головой. Хотя все пошло совсем не так — боже, все пошло адски не так, — теперь он даже не думал о своей поездке в Батон Руж. После того, как он увидел Ник, его мысли были где угодно, только не там.
— Не могу винить их в этом. Они оказали услугу, вызвав меня в первую очередь, но не позволят мне вот так запросто войти в свою жизнь.
— Мы можем их заставить.
Взгляд Гейба заледенел.
— Черт, нет. Не смей вмешиваться, Дев. Это
— Семья имеет к этому отношение. Вильям…
— Нет. — Гейб посмотрел в глаза Деву, и в груди у него все похолодело. — Я улажу это по своему усмотрению, Девлин. Тебя это не касается.
Дев дернул щекой, редкое проявление эмоций, и на минуту Гейбу показалось, что старший брат не уступит.
— Кстати, вдруг вспомнилось, — сказал Гейб. — Когда я уезжал из Батон Руж, столкнулся с Россом Хайдом.
Легчайший проблеск раздражения мелькнул на лице Дева.
— Дай угадаю. Он хотел поговорить об отце?
— И о шефе полиции. И о том, почему у нас проблемы с наймом работников.
— Разумеется, — пробормотал Дев. — Он становится довольно навязчив, а это значит, его нужно…
— Игнорировать, — закончил Гейб, не сводя глаз с брата. — Его нужно просто игнорировать. В конце концов он переключится на что-то другое, Дев. Больше мы ничего не станем делать.
— Именно это я и хотел сказать. — Легкая улыбка заиграла на его губах, и Гейб уже готов был выпалить вслух «Чушь собачья!», но Дев продолжил. — Кстати, Сабрина придет сегодня на ужин.
Боже.
Этот день может стать еще хуже? Значит, он не будет ужинать тут, потому что даже другая планета не стала бы достаточно большим расстоянием между ним и невестой Дева. Стоп. До него вдруг дошло.
— Никки будет прислуживать за ужином?
— Поскольку у нас нет другого персонала, она будет в полной мере выполнять обязанности миссис Бессон.
А это значит, что ей придется прислуживать Сабрине.
Дерьмо.
Стоя перед большой духовкой, упершись ладонями в ее стекло, Никки вглядывалась внутрь. Живот у нее крутило. Сэндвич с ветчиной и сыром, который она сделала для себя перед началом этого самого неловкого из всех неловких разговоров с Девлином, не смог удовлетворить потребностей голодного желудка. Этот крохотный ланч она проглотила несколько часов назад.
Цыпленок пах потрясающе: травами, сливочным маслом и домашней едой. И, насколько она могла судить, кожица поджарилась идеально.
Боже, из-за этого Никки чувствовала себя голодной.
Это также напомнило о тех днях, когда она сидела на одном из ближайших табуретов, наблюдая, как мать готовит для де Винсентов. Определенно табуреты теперь выглядели новее, гладкие и серые, с мягкими сиденьями, но всякий раз, как она оказывалась в кухне этого дома, снова чувствовала себя ребенком.
По правде сказать, Никки была чертовски хорошей стряпухой, и за это следовало благодарить ее мать. Девушка действительно любила готовить, но ей никогда не приходилось делать это в студенческой комнате в Таскалусе или в маленькой квартирке, где она жила в последний год обучения. Так что, когда дочь возвращалась домой на каникулы, она любила торчать с мамой на кухне и готовить фаршированные блюда, пироги и многое другое.
Только вот эта кухня ничуть не походила на кухню дома. По размерам она могла сравниться со всем первым этажом родительского жилища.
Она прижала нос к теплому стеклу. Кому нужна такая большая кухня? Де Винсентам, вот кому. Дьявол, да весь дом был гигантским. Три уровня и два крыла, отходящих от основной части. Тут спален больше, чем Никки может сосчитать.
Поместье де Винсентов снова и снова переделывалось и перестраивалось, но отражало стиль тех дней, за которые все еще отчаянно цеплялись некоторые части юга. На каждый этаж можно было войти с галереи, что опоясывала весь дом, и она знала, что у братьев есть свои приватные комнаты и входы, где они в основном и обитали. В этих частях дома располагались свои гостиные, кухни, спальни и ванные. Черт, их личные комнаты на самом деле были больше, чем обыкновенные квартиры.
Если верить отцу, Гейб и Дев обитали в правом крыле, а Люциан со своей подружкой — в левом.
Все остальные спальни стояли пустыми, как и комнаты их родителей. У них были отдельные спальни, и она догадывалась, что ни один из братьев не хотел бы занять их.
К счастью, убирать там следовало лишь раз в неделю, а значит, только в пятницу. Она не жаждала идти в апартаменты Гейба. Когда она находилась там в последний раз, то сжимала ожерелье, которое сделала для него, и…
Никки одновременно вспыхнула и поморщилась.
Память вернула девушку к неловкой встрече. Гейб таращился на нее, словно… Боже, она даже не могла сказать наверняка. Но с явно нехорошим выражением.
— Что ты делаешь?
Взвизгнув, она отпрянула от плиты и резко обернулась. Сердце ее быстро забилось.
В кухне стоял Гейб.
— Да что с вами такое, что вы так бесшумно подкрадываетесь к людям? — требовательно спросила она, прижимая руку к груди. — Боже.
Его губы изогнулись так, будто он собирался улыбнуться, но в конечном итоге передумал.
— Я шел не так уж бесшумно.
— Я тебя не слышала.
— Может быть, потому, что пыталась влезть головой в духовку.
Ее щеки вспыхнули.
— Дверца закрыта, так что попытка провалилась бы.
— Да уж.
Никки прерывисто вздохнула и замерла, когда их взгляды встретились. Повисла пауза. Оба стояли, молча глядя друг на друга. Он не выглядел враждебным, но и дружелюбным его сложно было назвать.
Пауза затянулась.
— Ужин пахнет превосходно, — вдруг сказал Гейб, нарушив молчание. — Жареный цыпленок?
Она вздрогнула.
— Э, да. — Она развернулась к кухонному столу, где только что закончила чистить картошку. — И картофель. А еще салат, булочки… с маслом.
«Булочки… с маслом».
Никки потребовались все силы, чтобы не закатить глаза.
Он стал подходить ближе, но замер, будто встретился с дикой собакой. Ее сердце затрепетало.
— Твои волосы… — Он опустил голову набок. — Они другие.
— Да. — Они когда-то были невнятно-темного цвета, но потом она нашла в Таскалусе потрясающего стилиста, и та превратила их в каскад золотых и каштановых локонов, использовав технологию окрашивания балаяж. — Это просто высветленные пряди, ничего больше.
— Ничего больше. — Его взгляд скользнул по узлу на макушке.
Чувствуя себя неловко, она водила взглядом по кухне.
— И волосы у меня теперь намного длиннее.
Он поднял брови.
Неужели они действительно обсуждают длину ее волос? Получался самый натянутый разговор в жизни. Печально. Когда-то все было иначе. До того, как она все испортила: он бы поддразнивал ее и расспрашивал о колледже, разговаривал как человек, которому не стыдно находиться с ней в одной комнате.
Нужно сворачивать этот разговор и крепко подумать, как продолжать здесь работать, не натыкаясь постоянно на Гейба. Дом достаточно большой, чтобы как-то это устроить.
— Мне нужно вернуться к…
— Созерцанию духовки?
Плечи ее поникли.
— На самом деле мне нужно закончить с картошкой. Так что, если ты меня извинишь. — Она начала разворачиваться, молясь, чтобы он просто ушел.
— И это все, что ты можешь сказать? Потому что мне есть много о чем поведать, — продолжил он. — Думал, пройдет миллион лет, а я так и не увижу тебя тут больше.
Никки выпрямила спину, будто вместо позвоночника ей вставили стальной прут. О боже. Горло сжал спазм.
— Нам нужно поговорить.
— Нет, не нужно, — быстро ответила она. — Нам не нужно ни о чем разговаривать.
— Чушь собачья, — выпалил он, и голос его раздался настолько близко, что она инстинктивно развернулась к нему.
Гейб теперь стоял у края массивного кухонного острова, всего в паре шагов от нее. Она отступила, упершись спиной в стол. Сердце быстро билось, а взгляд метнулся к двери.
— Никто сюда не придет, — сказал он, будто прочитав ее мысли. Она перевела взгляд на него. — Дев в своем кабинете на втором этаже, у него встреча, а твой отец — снаружи, с садовником. Никто нас не услышит.
Странная смесь чувств охватила ее. Холод побежал по спине. А по коже заплясала мелкая горячая дрожь.
Гейб подходил все ближе, не останавливаясь до тех пор, пока не очутился прямо перед ней, всего в нескольких сантиметрах. Она вдохнула, уловив морозный, свежий запах его туалетной воды. Аромат напомнил ей о грозе, о
Это было последнее, о чем хотелось вспоминать.
Как и брат, он на голову выше нее, так что теперь Никки смотрела прямо на его грудь. Слава богу, на нем рубашка.
— Я не хочу говорить, — с трудом выдавила она.
— Я хочу.
— Гейб…
— Ты должна мне это.
Девушка сжала губы. Он прав. Она должна ему этот разговор.
— Окей.
Повисла еще одна долгая пауза, а потом он спросил так тихо, что она не была уверена, правильно ли его расслышала.
— Я обидел тебя той ночью?
— Что? — Она потеряла дар речи.
Гейб пристально смотрел на нее.
— Я видел простыни после того, как ты ушла. На них были алые пятна.
О боже, кровь отлила от ее лица, а потом снова ударила в голову так быстро, что она испугалась, не случится ли с ней удар. В тот момент это казалось вполне возможным.
— Я обидел тебя? — снова требовательно спросил он.
— Нет. — Она говорила правду. Почти. Никки почувствовала боль, но, насколько она знала, в первый раз и должно быть так.
Что-то похожее на облегчение мелькнуло на его лице, когда он на мгновение закрыл глаза.
Она прерывисто вздохнула.
— Просто, ну, ты знаешь…
— Нет. — Облегчение сменилось гневом. — Я
Правда? Она отвела взгляд, повторяя себе, что уже взрослая и может выдержать этот разговор, потому что Гейб прав. Она должна ему это.
— Я была девственницей…
— Да, я как бы догадался об этом, — жестко оборвал он. — Кажется, крови было больше, чем следовало. С другой стороны, никогда не имел привычки трахать девственниц, так что в этой области у меня мало опыта.
Никки вздрогнула. Конечно, за ним не водилось таких привычек. Гейб был хорошим парнем. Одним из
— Не знаю, что ответить, но ты меня не обижал.
— Не верю в это ни одну, мать его, секунду.
Она подняла глаза и попыталась сфокусироваться на его плече.
— Ты не обидел меня, Гейб.
Он склонил голову, упершись руками в стол позади нее, по обе стороны от ее бедер. Она оказалась в ловушке.
— Я немногое помню о той ночи, — начал он.
Никки снова вздрогнула, потому что она о той ночи помнила все.
Не понимал, что это была
— Только отдельные фрагменты, — продолжил он. — Но я чертовски уверен в том, что обращался с тобой не так, как обращаются с женщиной, у которой никогда не было секса.
И это тоже правда. Гейб не сдерживался, и все случилось по меньшей мере жестко.
— Еще помню обломки и кровь. Я сразу подумал, не обидел ли тебя.
Она покачала головой.
— Ты не обидел. — Ее взгляд упал на костяшки пальцев его правой руки, побелевшие от того, как сильно он вцепился в столешницу. — Гейб, мне так…
— Жаль? — тихо предположил он. — Ты что, серьезно собираешься извиняться передо мной?
— Ну да. Я ведь извинялась перед тобой тем утром. Многословно, если мне не изменяет память…
— О, это я помню. — Его глаза блестели словно лед. — Но не уверен, насколько извинения уместны в такой ситуации.
Они и не были уместны. Совсем нет.
— Но я это сделала. — Она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Мне жаль. Ты понятия не имеешь, как мне жаль.
Ничто в его виде не смягчилось. Хотя она не ожидала, что извинения помогут.
— Ты хотя бы представляешь, как плохо все могло кончиться?
— Я…
— Нет, — отрезал он, и Никки замолчала, — ты не дала мне возможности сказать тебе ни слова. За все четыре года. Ни когда я пытался звонить тебе. Ни когда пытался убедиться, что, мать твою, не обидел тебя. Ты исчезла, уехав в колледж. Исчезла с лица планеты и больше не появлялась.
— Разве ты не этого хотел? — спросила она. — Потому что я практически уверена, что тем утром ты сказал, что никогда больше не хочешь видеть мое «гребаное лицо». — Ком в горле стал больше. Даже думать о том, как он смотрел на нее, какое крайнее отвращение выражало его лицо, было все еще больно. — Я помню, ты это произнес.
Он не ответил.
— Еще ты сказал, что я отвр…
— Я помню, — перебил он.
— Тогда почему ты задаешь мне такие вопросы? Непохоже, чтобы ты действительно хотел поговорить со мной, — разозлившись, выпалила она в ответ. Девушка понимала: ее поступок был неправильным, более чем неправильным, но злость все равно росла внутри. Он что, действительно ждал, что она ответит на его звонки? После всего, что он ей сказал? После того, как увидел ее такой опустошенной? Она никак не могла разговаривать с ним. Ей было стыдно. Она была унижена. И что самое главное — ее глупое сердце разлетелось на миллион маленьких осколков.
— Но теперь ты вернулась, — сказал он. — Снова вошла в мою жизнь, как будто ничего не случилось.
— Я не вела себя так, будто ничего не случилось, и никуда я не входила…
— Ты понимаешь, что могло бы случиться со мной, если бы кто-нибудь узнал?
Она уставилась на него.
— Мне исполнилось восемнадцать, Гейб, я не была малолеткой…
— Это неважно. Ты, мать твою, была все еще ребенком…
— Я
Он резко рассмеялся.
— Да, конечно, но в восемнадцать ты еще не взрослая, дорогая.
«
Боже.
Сердце ее разрывалось. Он называл ее так раньше, и тогда это казалось ласковым прозвищем. Но не теперь.
И тут до нее дошло. Возвращаться было ошибкой. Никки сделала бы для родителей все что угодно, но в этот раз ничего не получится.
А Гейб все продолжал.
— Если бы мы поменялись ролями и я не был бы так пьян, что случилось бы? Если бы я пришел к тебе, когда ты была без памяти, и воспользовался ситуацией?
Слезы стыда и сожаления встали комом в горле. Это ужасное ощущение, будто она снова тонет, грозило овладеть ею с головой.
Бог свидетель, девушка знала, что он выпивает, но никогда не видела Гейба пьяным. Он не походил на прежнего Люциана. Никки догадывалась, что он выпил несколько банок пива. Но не думала, что парень был так пьян, что едва ли осознавал, что делает и
Потому что Гейб перекатился на бок, обнял ее за талию, прижал к себе так, будто ему претила сама мысль о том, что сейчас девушка встанет с постели. И эти короткие секунды были чудесны. А затем он назвал ее Эммой, уничтожив все глупые мечты, которые она лелеяла.
— Не думала, что ты был настолько пьян, — прошептала она.
Его глаза недоверчиво распахнулись.
— То есть ты действительно считала, что я могу трахнуть восемнадцатилетнюю девочку, которая была мне практически как сестра? Девочку на десять лет младше меня?
Слезы угрожали хлынуть из глаз. Она отвела взгляд, сжав губы и замотав головой. Она не станет плакать. Проклятие, не станет,
— Боже, — прорычал он, — да за кого ты меня держишь?
Никки не собиралась отвечать на этот вопрос.
Он едва слышно выругался.
— Если бы твои родители узнали, что случилось, мне пришел бы конец. И фигурально, и буквально. Твоя мать отравила бы мой ужин, а отец скормил бы аллигаторам. Я их уважаю.
— Знаю, — прошептала она. — Я думала…
— О чем ты думала, Ник? Я понял, что ты втюрилась в меня, но ты хоть знаешь… — Он глубоко вздохнул, как будто пытался сдержать себя, но не очень-то в этом преуспел. — Ты хоть знаешь, как я казнил себя за то, что позволил подобному случиться?
— Это не твоя вина, — ответила она, снова переводя взгляд на него. — Я одна во всем виновата.
Гейб молчал так долго, что Никки начала опасаться, не потерял ли он дар речи.
— О чем ты думала? — наконец выдавил он.
— Не знаю. Я вообще не планировала делать это, была глупой восемнадцатилетней девчонкой и… — Она оборвала сама себя.
Никки ни за что не признается, что влюбилась тогда. А когда поняла, что он пьян и принял ее за другую, почувствовала такое опустошение, которое сложно выразить словами.
— Слушай. Мне жаль. Поверь. Знаю, то, что я сделала, — неправильно, и сожалею, что у тебя были из-за меня неприятности. Ты невиноват и ничем меня не обидел.
Гейб наконец-то отвел взгляд.
Она передернула плечами.
— Я уже другая.
— Да уж, точно, — пробормотал он, и она понятия не имела, к чему относились его слова.
Никки продолжила:
— Я тут не для того, чтобы создавать тебе проблемы, а ради своих родителей, вот и все. Я проработаю лишь до тех пор, пока мама не сможет вернуться, и больше тебе не придется иметь со мной дело.
Он снова резко повернулся к ней.
— Приятно слышать, потому что мне нужно, чтобы ты поняла одну очень важную вещь.
Она вся обратилась в слух.
— Я не хочу иметь с тобой ничего общего и советую держаться от меня подальше.
Гейб был уже на полпути к тому, чтобы напиться в хлам.
В последнее время это случалось с ним слишком часто, но, опять же, весь его мир взлетел на воздух несколько месяцев назад, а теперь часть его прошлого, которое он хотел бы забыть, готовила внизу ужин для Дева и этой его… невесты.
Он прикончил последние капли сорокалетнего «Макаллана», едва заметив обжигающий глоток, а затем поставил пустой бокал на барную стойку. Люциан предпочитал бурбон, Гейбу же нравилось обжигающее послевкусие, которое оставлял скотч.
Пройдя через жилую часть комнат, он открыл французские двери и вышел на галерею. Рубашка тут же прилипла к телу. Поздний сентябрь, а до сих пор кажется, будто он в одном из кругов ада.
Он слишком жестко разговаривал с Ник.
Маленькая идиотка заслужила это, но, черт побери, он был резок. Потирая грудь, он уставился на расстилающийся пейзаж, на бассейн внизу. Гейб видел, как остекленел ее взгляд, когда он высказал ей все.
И он говорил совершенно серьезно.
Последнее, что ему сейчас нужно, — это Ник, которая станет волочиться за ним и заставит его чувствовать себя героем только потому, что он дышит с ней одним воздухом.
Но, черт побери, ведь он не до конца честен ни с ней, ни с собой. Он закрыл глаза, и голова закружилась.
Большая часть ночи вспоминалась в каком-то угаре. Он не преувеличивал, когда сказал, что был пьян до беспамятства.
Открыв глаза, Гейб обернулся и посмотрел на дверь. Да, кое-что он все-таки помнил.
Помнил, как поразился, увидев Ник в ту ночь в этой самой двери. Он и понятия не имел, что задумал этот чертенок. С ней никогда не знаешь наперед. Гейб впустил ее, потому что с Ник всегда весело. И хотя он знал, что она серьезно в него втюрилась, девчонка казалась ему безобидной.
Уже не в первый раз она приходила в его комнаты. Никки постучалась в эти двери, когда чертов Дэнни Крисли высмеял ее на втором году обучения в старших классах и она разревелась. Поджидала его, когда расстроилась, что ее никто не пригласил на выпускной вечер. А однажды осмелилась даже войти без спроса и подождать его внутри, потому что, по ее словам, отец начал бы кричать на нее за то, что она мешает ему.
Он никогда бы и представить не мог, что та ночь обернется тем, чем обернулась. Если бы он не напился, ему хватило бы здравого смысла, чтобы понять, что на этот раз все будет иначе.
Гейбу следовало это предвидеть.
По мере того как приближался ее отъезд в колледж, она все больше и больше липла к нему. Ее взгляды становились все более долгими и вызывающими, и он готов поклясться, купальники все меньше и меньше прикрывали тело.
Он делал все возможное, чтобы этого не замечать. И хоть братья относились к ней как к сестре, Ник была им никем.
Их настоящая сестра оказалась лгуньей и психопаткой, склонной к убийству, и по сравнению с этим прегрешения Ник казались мелочами.
В итоге девчонка наворотила дел той ночью, и все могло обернуться гораздо хуже. Бог свидетель, он делал прорву эталонных глупостей, когда ему было восемнадцать. Хотя, опять же, сколько бы безумств он ни совершал, ему хватило ума не спать с кем-то в стельку пьяным.
«Я не думала, что ты пьян».
Дерьмо.
Произнесенные ею слова эхом звучали в его затуманенном сознании. Очень может быть, что она действительно этого не понимала.
Но и он был не до конца честен с собой, потому что осознавал, кто появился в его комнате той ночью, очутился в итоге у него на коленях, а затем — в его постели.
Да.
Он был достаточно трезв, чтобы понимать, чье именно тело извивалось под ним.
Но слишком пьян, чтобы это его заботило.
А между «слишком пьян, чтобы заботиться о последствиях» и «слишком пьян, чтобы осознавать происходящее» расстояние с футбольное поле.
И этот факт его явно не красит.
Многие считали его хорошим человеком, таким, который всегда поступает правильно. А по большому счету он нехило облажался.
Какое прозвище придумала ему желтая пресса, когда он учился в колледже? «Демон». Если бы они только знали, как оказались правы.
— Твою ж мать, — пробормотал он, отворачиваясь от дверей и обхватывая рукой увитые лозой перила. Стебли покрывали каждый сантиметр дома снаружи, не залезая разве что только на пол галереи. Ему казалось, что со временем они завоюют и доски настила.
Губы его изогнулись в усмешке, когда он вспомнил, как много лет назад отец пытался избавиться от лозы. Но сколько раз ее ни вырубали, она снова разрасталась.
Теперь его так называемый отец мертв, и никто не станет искоренять эти заросли. Лоза в конце концов победила.
Оттолкнувшись от перил, Гейб вернулся обратно в комнату. Живот урчал, пока он искал новую бутылку скотча. Тот цыпленок пах потрясающе.
Но он ни за что не спустится туда, где можно столкнуться сразу с двумя женщинами, которых он был бы счастлив никогда не увидеть снова.
Никки не могла дождаться минуты, когда уедет домой.
Она отработала всего один день, но уже находилась на грани того, чтобы не вылить остатки шампанского из бутылки на голову Сабрины Харрингтон.
Сабрина воплощала в себе все, чем никогда не станет Никки.
Необыкновенно стройная, элегантная, красивая, с хорошими манерами и маникюром, до неприличия богатая, да еще и невеста одного из братьев де Винсент. К тому же первоклассная стерва.
Никки очень не любила это слово. В основном потому, что его часто использовали, чтобы унижать женщин, но Сабрина стала олицетворением всех худших черт богатых людей.
Стоя за дверью малой столовой, она крутила бутылку в руках, вместо того чтобы поставить ее обратно в лед, как предписывал порядок.
Ей было глубоко плевать, нагреется ли из-за этого шампанское. Никки лишь хотела, чтобы они уже закончили свой проклятый ужин, а она могла прибраться, отправиться домой и зарыться головой в подушку в той самой спальне, где выросла.
Девушка мечтала забыть сегодняшний день.
Забыть адски неловкий разговор с Девлином.
И определенно,
«Не хочу иметь с тобой ничего общего и советую держаться от меня подальше». Никки не могла винить его за то, что он хотел этого разговора, но воспоминание до сих пор жалило, словно она разворошила гнездо шершней.
Ей потребовалось столько времени, чтобы преодолеть то, что она сделала, и начать вести себя как нормальная девушка-студентка. После той ночи секс в ее сознании извратился. Она чувствовала себя грязной после произошедшего, очень долго не придавая значения тому, что действительно не знала, насколько Гейб был пьян. Так продолжалось весь первый год в колледже, девушка не могла даже заводить отношения или спать с кем-то, не вспоминая о той ночи.
Но, несмотря на практически отсутствующий опыт в сексе и отношениях, Никки смогла преодолеть этот зажим. Она научилась не думать о Гейбе и том происшествии.
Так что ей казалось, что она сможет справиться с этим.
— Прошу прощения,
Закрыв глаза, девушка мысленно составила внушительный список достойных ответов, а потом прошла в столовую.
Девлин и Сабрина сидели в противоположных концах стола.
— Да, — Никки остановилась рядом с Сабриной. Та подняла изящный фужер.
— Понимаю, у тебя нет прирожденных навыков в этой области, и тебя никогда толком подобному не учили, но никогда нельзя позволять бокалу оставаться пустым.
Закусив щеку, Никки молча подлила шампанского. Очевидно, во время еды ноги у Сабрины отнимались, и она не могла сама встать и наполнить свой проклятый бокал.
Стройная холодная блондинка слащаво-приторно улыбнулась.
— Это — отличительная черта великолепного слуги. — Взгляд Никки метнулся к Девлину, но тот как раз уставился в свой телефон. Девушка не была уверена, что он понимал, что находится тут не один. Никки даже не слышала, чтобы они обменялись хотя бы пятью фразами. Так романтично.
Отступив, она уже была готова нырнуть обратно в свою спасительную нору, когда Сабрина вдруг закашлялась, поднеся к горлу руку с французским маникюром.
— «
Никки поняла, что оправдываться бесполезно, поэтому начала молча разворачиваться, но затем увидела поразительное преображение, случившееся с Сабриной. Она скрыла улыбку ледяной принцессы, и все ее лицо просветлело, будто взошло ее личное солнце.
Никки проследила за взглядом Сабрины. Внутри нее все оборвалось.
Гейб вошел в комнату, тоже не с пустыми руками. В правой он держал бокал с янтарной жидкостью. Скотч. Никки прямо-таки чувствовала его запах.
— Девлин, дорогой. Посмотри, кто к нам присоединился! — Весь ее тон изменился так сильно, что Никки задумалась, говорила ли эта женщина когда-нибудь искренне.
Старший из де Винсентов поднял взгляд, когда Гейб надменно развалился в кресле рядом.
— Добрый вечер.
Гейб кивнул, ставя бокал со скотчем на кремовую скатерть. Он не посмотрел на Сабрину, но обернулся к Никки, все еще сжимавшей бутылку шампанского ценой в подержанную машину.
Что он тут забыл?
— Никки, обслужи Гейба. — Смех Сабрины звучал словно колокольчики на ветру. — Будь так добра.
Очевидно, он спустился поесть.
— Мне помнится, раньше она не была такой тупой, — сказала Сабрина, качая головой и улыбаясь Гейбу так, будто он был с ней согласен.
Хотя если Никки простоит тут еще немного, то он, вероятно, согласится с этим.
Очнувшись, девушка развернулась и поспешила на кухню, едва не уронив шампанское в ведерко со льдом. Она машинально накладывала еду в тарелку. Вероятно, Гейб был голоден, поэтому она положила ему куриную грудку и бедро, добавила гору картошки и с полными руками вернулась назад.
— Итак, — говорила Сабрина, — над чем ты сейчас работаешь, Гейб?
— Заграничный заказ, — ответил он безразличным тоном, при этом внимательно наблюдая за действиями Никки. Она никак не могла скрыть легкий румянец, когда наклонилась, чтобы поставить на стол салат и главное блюдо.
Сабрина опустила свой фужер. Ее тарелка осталась практически нетронутой.
— О, что за заказ?
Он не ответил Сабрине, что показалось Никки несколько грубым. Когда девушка отошла в сторону, Гейб неожиданно поймал ее за запястье. Все ее тело вздрогнуло от прикосновения его пальцев, сжавшихся на бьющемся пульсе.
— Можешь принести мне стакан воды? — Он помедлил. — Пожалуйста.
С трудом сглотнув, она кивнула, но Гейб все еще держал ее за руку. Хватка была мягкой, но уверенной, и она чувствовала ее, как клеймо на коже. Ее взгляд метнулся к нему. Что он сделал? Тронул ее? После того как велел держаться от него подальше?
Гейб выгнул брови в ожидании чего-то.
И тут она поняла, чего он хочет. Раздражение вспыхнуло, когда она выпалила:
— Да, могу.
— Хорошо. — Он отпустил ее с легкой улыбкой, такой же фальшивой, как и те, которыми ее одаривала Сабрина.
Прижав запястье к груди, она развернулась, встретившись взглядом с Сабриной. Та смотрела напряженно, будто шампанское горчило. Не имея ни малейшего понятия, в чем опять проблема, Никки пошла выполнять просьбу Гейба.
— Гейб, дорогой, — снова попробовала Сабрина, — над чем ты работаешь?
Никки не услышала ответа и понятия не имела, последовал ли он.
Когда она вернулась, разговор за столом оставался таким же натянутым. К счастью, тарелка Девлина была почти пуста, исчез и почти весь салат Гейба. Она поставила на стол стакан воды.
— Я думаю, какой у тебя потрясающий талант, — продолжала щебетать Сабрина. — Знаю, ты занят, но я была бы счастлива…
Гейб локтем задел нож на столе, сбросив его на пол. Их с Никки взгляды встретились, и она снова увидела эту кривую ухмылку. Он смотрел на нее.
— Прошу прощения, — пробормотал мужчина, — мне нужен новый нож.
«Да ты издеваешься», — подумала Никки, наклоняясь и подхватывая нож с пола. Когда она вернулась с чистым ножом, Гейб уже выпил всю воду и захотел еще, а затем ему понадобился свежий салат, и даже Девлин смотрел на него с любопытством. К тому моменту Никки уже поняла, что он делает все это специально.
Ладно.
Пускай.
Хочет вести себя как скотина, вперед.
По правде говоря, она заслуживала худшего. Но если это было лучшее наказание, какое он мог придумать, она легко его примет. Девушка принесла ему еще стакан и салат.
— Мой бокал
Сколько жидкости пьют эти люди! Боже!
Вздохнув, она выпрямилась и пробормотала едва слышно: «Черт меня побери».
Гейб издал звук, ужасно напоминавший смешок.
Сабрина распахнула глаза.
— Прошу прощения?
Вот дерьмо. Никки широко улыбнулась.
— Я сказала, что совершенно не справляюсь с этим.
Женщина внимательно посмотрела на нее.
— Уверена, именно это ты и сказала.
Вновь бросив взгляд на Гейба, Никки с удивлением увидела искреннюю улыбку на его губах, когда он поднимал бокал скотча. Она схватила шампанское.
— И когда вернется другая? — обратилась Сабрина к Девлину, который в ответ лишь пожал плечами. — Надеюсь, скоро. Эта явно не справляется. На самом деле, — она бросила взгляд на Никки, — это очень печально. Работа несложная.
Девушка крепче сжала бутылку.
Сабрина склонила голову набок, и Никки готова была поклясться, что ни один волосок на ее голове не шевельнулся. Что за лак для волос использует эта женщина?
— Девлин говорил, ты только что окончила колледж. Мне сложно в это поверить. Думаю, стоит проверить твой диплом и опыт работы.
— Она училась в колледже, — ответил Гейб, до чертиков шокировав присутствующих, в частности Никки. — Специалист по социальной работе. Диплом с отличием. Верно?
Никки стояла рядом с застывшей Сабриной. Откуда, черт побери, он об этом знает? Однако ответ был очевиден. Ее родители, скорее всего, сообщали ему и братьям все новости, хотели они того или нет.
Но неужели он и впрямь пытался вступиться за нее после всего случившегося?
— Ну, — Сабрина подняла свой фужер повыше, — тогда я понятия не имею, почему она никак не может сообразить, как правильно наполнять бокалы.
Никки не понимала, почему она сделала то, что сделала. Может, это была та дикость в характере, которая досталась ей от бабки, но она действовала не задумываясь, хотя это бы не помешало.
Улыбнувшись самой яркой и широкой улыбкой, она принялась наливать шампанское в фужер и не остановилась вовремя.
Сабрина взвизгнула, когда чертовски дорогое шампанское потекло по ее длинным пальцам и залило белые брюки, и рванула с места словно ракета, опрокинув тяжелый стул.
— О боже! — Блондинка уставилась на собственные ноги. — Поверить не могу, что ты это сделала!
— Мне так жаль, — ответила Никки. — Позвольте вам помочь. — Она потянулась за бледно-голубой салфеткой, к которой едва прикасались. — Я просто так неопытна во всем этом. Хорошо было бы поучиться где-то, но…
Один из братьев издал странный сдавленный звук, но Никки не осмелилась взглянуть в их сторону. Если бы она это сделала, они бы моментально все поняли. При одном только взгляде на ее лицо.
— Нет! — взвизгнула Сабрина. — Не прикасайся. Ты только все испортишь.
— Сабрина, — Девлин вздохнул, — сядь.
Она подняла голову.
— Я не могу сесть. Нужно немедленно сдать все это в химчистку, пока еще можно что-то сделать.
Девлин уперся ладонью в стол, глядя на свою невесту.
— Это просто брюки. Я куплю тебе три новых пары взамен этих. Сядь.
Сабрина села, но продолжала злобно смотреть на Никки.
— Стоимость чистки этих брюк должна быть удержана из твоего жалованья.
— Дев уже сказал, что купит тебе новые, — вмешался Гейб. — Это всего лишь брюки.
Блондинка задохнулась.
— Это не просто брюки. Это «Армани». Они уже даже не шьют такую модель.
Дев по другую сторону стола снова вздохнул.
— Я куплю тебе полный шкаф брюк от «Армани», если ты прекратишь говорить об
Сабрина сжала губы, но молча подняла салфетку и положила ее на мокрое пятно.
Не сумев удержаться, Никки спросила:
— Мне принести другой бокал?
— Нет, — отрезала Сабрина, ее бледные щеки вспыхнули румянцем.
— Как скажете.
Быстрый взгляд на ту сторону стола подсказал Никки, что братья на самом деле поняли: произошедшее неслучайно.
Еще раз извинившись, Никки осторожно отошла от стола, пытаясь скрыть смех, что клокотал у нее в горле. Выходя из комнаты, она не могла не заметить, что Гейб, наблюдая за ней из-под густых ресниц, улыбался той самой улыбкой, которая много лет назад втянула девушку в неприятности, и ее глупое,
После худшего дня на работе Никки дождаться не могла, когда уже уедет из поместья де Винсентов. Выскользнув с заднего хода, она поспешила туда, где рядом с забитым машинами гаражом был припаркован ее почти десятилетний «форд-фокус».
Заводя машину, она тут же включила музыку, и из колонок понеслись песни поздних восьмидесятых. Она сразу же узнала мелодию.
Боже, она любила эту песню.
Почему-то ей нравились песни тех лет. Может, потому что их слушали родители, но она не переваривала большую часть современной музыки, предпочитая подпевать Дэвиду Боуи или Talking Heads, чем любой популярной современной мелодии.
Хотя в какой-то момент своей юности она увлекалась One Direction.
Как всегда, когда ей не сиделось на месте, она начала подпевать, покачивая головой.
— Где мне найти женщину… ла-ла… девушку Джесси!
Боже. Пела она отвратительно, но продолжала, руля по извилистой подъездной дорожке, обсаженной деревьями, стараясь не думать об этом дерьмовом дне и о том, что ей придется снова и снова встречаться с Гейбом.
Добравшись до выезда на шоссе, Никки замедлила ход и наклонилась вперед. Никаких машин. Она повернула направо, выжав педаль газа, устремляясь туда, где люди не зацикливаются на пустых бокалах или…
Яркий свет вдруг полился через окно «форда». Бросив взгляд в зеркало заднего вида, она нахмурилась, потому что фары приближались. Странно. Она крепче сжала руль. Девушка точно помнила, что, когда выезжала, на дороге никого не было. Никто не смог бы появиться сзади так быстро, только если он не вывернул от де Винсентов.
Внутри у нее все оборвалось.
Это невозможно! Кто поедет по этой дороге? Ее взгляд снова метнулся к зеркалу заднего вида. Машина все еще ехала за ней, не вплотную, но достаточно близко. Скорее всего, авто было припарковано где-то между деревьями на одной из боковых дорожек, которыми пользовались садовники.
Но кто бы стал парковаться там?
Никто не посмеет слоняться по владениям де Винсентов. Тревога росла, пока она ехала дальше по шоссе, замедляясь по мере того, как движение вокруг становилось интенсивнее. Никки все так же поглядывала в зеркало заднего вида и всякий раз видела машину прямо за собой. Насколько она могла различить в закатном свете, это был темный седан. Когда она повернула на улицу, ведущую к дому родителей, машина — матерь божья — свернула туда же.
Сердце Никки подскочило, и она нажала кнопку на руле, выключив радио. Ей нужно было сосредоточиться.
За ней что, следят?
Это нелепо. Девушка подняла взгляд. Машина была все еще там. Дыхание перехватило, когда она подумала о телефоне. Он лежал в сумочке. Никки принялась нащупывать его, но потом остановилась. Кому она собиралась звонить? В полицию? И что она им скажет? «Возможно, меня преследует какая-то машина»? Глупости.
Сжав губы, Никки сосредоточилась на оживленной улице, где дома буквально наползали один на другой. Дом родителей располагался в двух кварталах. Если машина повернет…
Никки вызовет полицию. Пусть это будет выглядеть глупо, но она позвонит им.
Едва дыша, она повернула и набрала скорость, поглядывая в зеркало заднего вида. Машина притормозила на перекрестке, заставив ее судорожно вздохнуть. Она ошиблась. Это был похожий, но другой автомобиль.
Машина ускорилась, пересекая перекресток, но за ней не повернула.
Никки вздохнула с облегчением, подъезжая к дому родителей: с губ сорвался смешок, но напряжение никуда не исчезло.
— Каково это — снова вернуться туда? — спросила Ливи Бессон, прошаркав к кухонному столу. Несмотря на то что снаружи было тепло и старый кондиционер едва справлялся с жарой, она была закутана в халат, в котором утопало ее худое тело.
Потягивая кофе, Никки смотрела, как мама пытается устроиться поудобнее. Лечение было довольно агрессивным, от него выпадали волосы и уходили силы. Даже в те дни, когда ее мать не проводила по восемь часов под капельницей, получая очередную дозу химиотерапии, она все равно выглядела изможденной. В кресле ей было бы удобнее, но мать предпочитала придерживаться старых привычек, хотя кофе она заменила каким-то чаем, который должен был ей помочь справляться с последствиями терапии.
— Странно, — ответила Никки, отбрасывая прочь беспокойство и страх, упорно растущие внутри при мысли, поправится ли мама. — Кое-что не меняется, например Девлин, а что-то кажется иным. Не знаю, как и объяснить.
— Как поживает Девлин?
— Полагаю, нормально. Ему не понравилась дыра на моих джинсах.
Нежная улыбка тронула губы матери.
— Девлин любит, чтобы все выглядело определенным образом.
Никки закатила глаза. Только ее мать могла испытывать к этому мужчине нежность.
— Пока еще не видела Люциана, но Гейб вернулся вчера.
Ее мать глотнула еще чая.
— Он был в Батон Руж?
— Да. — Ее наполнило любопытство. — Что он там делал?
— Полагаю, улаживал кое-какие личные дела, — ответила мать таким тоном, что Никки не смогла понять, знает ли она больше, чем говорит.
Тем не менее у нее возникло неприятное чувство. У него что, там подружка? А может, и не одна. Он немного слетел с катушек после того, как разошелся со своей девушкой из колледжа.
Потому что Ник больше не существовало.
Девушка провела пальцами вдоль глубоких царапин на кухонном столе.
— Что случилось со всей прислугой?
Ее мать бросила взгляд на часы, потом поправила цветастый платок на голове.
— В доме произошел инцидент, в результате которого персонал почувствовал себя очень неуютно.
В устах Бев это прозвучало как нечто гораздо более значительное, чем то, что случилось со старшим де Винсентом. Хотя на самом деле произошедшее было ужасным: хозяина особняка нашли повешенным в собственном кабинете. Она и представить себе не могла, что чувствовали братья.
— Произошло что-то еще? Это как-то связано с возвращением их сестры?
В детстве Никки никогда не проводила время с Мадлен де Винсент, учитывая, что та исчезла, когда девочке было двенадцать, растворилась в воздухе в ту же ночь, когда мать де Винсентов бросилась с крыши.
После этого для братьев наступили тяжелые времена, а до исчезновения они с Мадлен просто никогда не общались. Но Никки до смерти хотелось узнать, где та была все эти десять лет, куда она делась теперь и почему все молчат об этом.
Прошла минута.
— Есть некоторые вещи, произошедшие за последнюю пару месяцев, которые я не могу рассказать.
— Мам…
— Ты знаешь, я сказала бы, если бы могла. — Она потянулась через стол, накрыв прохладной ладонью руку Никки, и мягко пожала ее. — Ты знаешь, какая у них семья. С ними случается разное. Иногда — плохое.
«Случается плохое» — это тянуло на преуменьшение года. В конце концов, ходило поверье, что де Винсенты прокляты. На самом деле. Вот насколько плохие вещи случались с ними.
— Но я могу сказать, что недавно там произошла еще одна смерть, — продолжила мама. — Это было в газетах, так что я не нарушу тайну, сказав тебе.
Никки ни о чем таком не читала, но она сознательно игнорировала все, что касалось де Винсентов.
— Что за смерть?
— Помнишь их кузена Даниэля? — Когда Никки кивнула, ее мать продолжила. — Однажды ночью он вломился в дом, угрожая Люциану и его девушке. Хотел убить. Девлин их защитил.
— Что? — Никки опешила. — Девлин убил Даниэля?
— Самооборона, — подчеркнула мать. — Ходили кое-какие слухи о смерти мистера де Винсента… Что это не было самоубийством. Что кто-то повесил его, обставив все как суицид.
Никки едва не уронила челюсть на стол.
— Один из детективов считает, что это могло быть делом рук Даниэля.
— Почему?
— Он издержался. Ему нужны были деньги, а ты знаешь, что они делают с людьми.
Никки сидела как громом пораженная. Даниэля она тоже знала плохо. Он всегда был рядом с Мадлен.
— А как Даниэль связан с возвращением Мадлен?
Ее мать выпрямилась.
— Это заходит в те области, о которых мне говорить неудобно, но я уверена, ты помнишь, насколько близки они были с Мадлен.
Она открыла рот и тут же захлопнула его, когда ее озарило: мать намекала на то, что все это время Мадлен была с Даниэлем? И если это так, то состояли ли они в отношениях?
Что за черт?
Они ведь кузены! Никки чуть не пролила кофе. Неужели она права в своих предположениях? Что бы ни произошло с Мадлен, это оказалось в высшей степени драматично и мрачно.
— Каково было снова увидеться с Габриелем? — внезапно спросила мама.
На этот раз Никки едва не поперхнулась кофе.
— М-м-м, нормально.
Мать смотрела понимающе.
— Хм… — Чувствуя неловкость от смены темы, Никки заерзала на стуле. Она понятия не имела, знали ли родители, как сильно она влюбилась в Гейба, но они были не слепые и, если судить по Девлину, все это видели. Но девушка точно знала, что никто понятия не имел о том, что произошло в ночь перед тем, как она уехала в колледж.
Де Винсенты не единственные в доме были способны на убийство.
Ее родители точно убили бы Гейба, а ее бы заперли навечно, если бы узнали.
Было слишком рано, но Гейб лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.
В висках стучало.
А член стал таким твердым, что им можно было гвозди забивать.
Проклятие.
Он слишком много выпил прошлой ночью, не остановившись после того, как узнал, что Ник ушла. И он точно знал, во сколько она уехала на своем стареньком «форде», потому что вышел на галерею, когда она разворачивалась по кольцу.
Наблюдал за ней словно какой-то маньяк.
Он даже не знал, зачем. И во всем винил проклятый алкоголь.
Невольная улыбка заиграла на губах, когда он вспомнил вчерашний ужин. Он поклялся себе, что не спустится туда, но в конце концов оказался за столом.
Проклятый скотч.
Как и ожидалось, Сабрина вела себя с Ник как настоящая стерва, и в глубине души Гейб знал, что эта девчонка не будет долго терпеть, прежде чем ответит.
Ее безрассудство могло сравниться в размерах с озером Пончартрейн. Разве он этого не знал? Возможно, сыграло роль и то, что за ужином он постоянно цеплялся к ней. Гейб даже не был уверен, почему вел себя как засранец. На самом деле он немного лгал себе. Он злился на нее и…
Но Никки точно пролила шампанское неслучайно.
Хриплый смешок сорвался с губ, когда Гейб закрыл глаза. О боже, он все еще слышал испуганный вскрик Сабрины. Можно подумать, служанка ударила ее или что-то подобное.
Чертова Ник. Что за…
На языке вертелось слишком много описывающих ее прилагательных, и почему он лежит в постели, думая о ней? Дерьмо. Подняв руки, мужчина провел ладонями по лицу. Она была последней, о ком стоило беспокоиться.
Между ними все ясно. Он велел ей не приближаться, и, пока сам держался подальше от нее, все было хорошо. Он высказал все, что хотел. Никки его услышала.
Пришла пора вычеркнуть эту главу из своей жизни. Кроме того, у него только-только начинался гораздо более важный период.
Уезжая из Батон Руж, Гейб пообещал Ротшильдам, что не будет появляться три месяца. Будь он проклят, если нарушит слово, хотя ему казалось, что там осталась часть него.
Сложив руки на груди, Гейб подумал, что может встать и сделать что-нибудь полезное. Поехать в свою мастерскую в городе. Там всегда полно работы.
Но сперва он позаботится о своем набухшем члене.
Откинув перекрученные на бедрах простыни, он потянулся вниз, сжав его кулаком. Закрыв глаза, провел вверх-вниз по всей длине. В его воображении у женщины не было лица, но она оседлала его, и руку заменило то, что находилось у нее между ног. Гейб продолжал фантазировать. Пот выступил на лбу, когда он задвигал рукой быстрее и активнее. Вскоре почувствовал знакомое покалывание в основании позвоночника и напряжение в мошонке.
— Боже, — простонал он.
Его бедра приподнялись, когда он крепче сжал член, и в одно мгновение безликая женщина испарилась, оставив вместо себя каштановые волосы с золотым проблеском и большие карие оленьи глаза, и прежде, чем он сумел остановиться, из обрывков воспоминаний возникло лицо. Крошечный нос. Широкий, выразительный рот. Высокие скулы.
Глубокий стон вырвался из груди Гейба. Мощнейшая разрядка пошла вниз по спине, и казалось, что, добравшись до головки члена, она сожжет дотла его нервные окончания. Мужчина упал на постель, его грудь тяжело вздымалась. Когда в последний раз он передергивал
Будучи, мать его, подростком.
Что ж, он хотя бы дрочил на двадцатидвухлетнюю Ник, а не на ее восемнадцатилетнюю версию.
Нет.
Это было ничуть не лучше.
— Дерьмо, — прорычал он, отпуская член и роняя руку на простынь. Сердце неслось вскачь. Он уставился в потолок.
Это точно станет проблемой.
Свежие цветы прибыли во вторник днем, как повелось уже много лет назад. Это была традиция, начатая миссис де Винсент, и мать Никки продолжила ее, лично подбирая поставщиков.
Прислали десять больших одинаковых букетов. Кипенно-белые лилии выделялись в обрамлении белых закрытых бутонов и бронзовых хризантем. Все распределили в вазы из посеребренного стекла.
Никки быстро сделала снимок и отправила его маме, зная, что та очень гордится букетами. Затем она принялась расставлять вазы в нужных местах. Цветы были тяжелыми, но разместить их внизу оказалось просто. Она отнесла по букету в каждую столовую, а еще семь — в разные гостиные на этаже.
Слава богу, только один из них нужно было тащить наверх. От тяжелых букетов у нее уже болели руки. Дев любил, чтобы свежий букет стоял в его кабинете, так что она прошла на заднюю лестницу и принялась подниматься.
От подъема ее ноги начали гореть, она почувствовала себя немного не в форме. Возможно, не стоит есть булочки в таких количествах.
Взяв вазу в одну руку, девушка повернула ручку двери, но та не поддалась.
— Что за черт?
Никки попробовала снова, но дверь оказалась заперта. Она постояла минуту, как будто дверь могла открыться магическим образом, попробовала еще раз. Ничего.
Застонав, она развернулась и посмотрела на третий лестничный пролет. Она может попробовать ту дверь и попасть на второй этаж через лестницу с внешней стороны. Ее взгляд упал на красивые цветы.
— Фух.
Никки взобралась на третий этаж, и, аллилуйя, эта дверь оказалась открытой. Она вошла на этаж, не сводя глаз с солнечных лучей, струящихся через дверь в конце коридора. Проходя под аркой направо, девушка не оглянулась. Это был путь, ведущий к комнатам Гейба.
Она поспешила по коридору на галерею. Никки шла, уткнувшись взглядом в пол, обхватив вазу обеими руками.
В последний раз она была на этой галерее темной ночью… Пришлось оборвать эти мысли. Гейб сказал свое слово. Никки — свое. Больше нет нужды думать об этом.
Никки достигла верхних ступеней и начала спускаться вниз. Доски пола скрипнули. Там кто-то был? Она развернулась. Девушка почувствовала сильный удар по спине между лопаток. Пошатнувшись, она соскользнула с края ступени. Испуганный вскрик вырвался из груди, когда Никки, не успев бросить вазу и схватиться за перила, кубарем покатилась вниз по крутой лестнице.
Гейб открыл двери на галерею, когда услышал раздавшийся в тишине крик. Птицы разлетелись с ближайших деревьев, когда он выскочил на крыльцо. Откуда раздался звук? Слева?
Он сорвался с места, повернув за угол галереи. Не увидел там ничего. Может, ему померещилось? В этом доме все могло быть. Проходя мимо лестницы на третий этаж, мужчина свернул налево, замедлив шаг.
Одна длинная лоза отцепилась от поручней и протянулась через пол, обвив стену дома. Он нахмурился, глядя на нее.
Вот дерьмо!
Разве он не думал еще совсем недавно, что лоза скоро захватит этажи? Буквально вчера. Его взгляд скользнул вниз по ступеням.
И тогда он увидел ее.
— Матерь божья. — Сердце замерло, а потом забилось быстрее обычного. Он кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени. — Ник.
Она лежала на лестничной площадке на боку, с огромным букетом в руках.
— Ник! — Она вообще жива? Гейб бросился рядом на колени и потянулся к ней. — Проклятие, Ник, скажи что-нибудь.
— О, — пробормотала она, подтягивая одну ногу к груди. Слава богу. Его руки замерли прямо над ее бедром.
— Ты в порядке?
— Думаю, да. — Она приподнялась на локте.
Если Никки скатилась с этой лестницы, он не представлял, как она могла быть в порядке. Она пролетела по меньшей мере десять ступеней. Дерьмо. Ее волосы скрывали лицо, и потому он потянулся и притронулся к ней.
Девушка вздрогнула и глубоко вздохнула от его прикосновения к ее щеке.
— Больно? — спросил Гейб, откидывая ее волосы назад.
— Н-нет.
Его взгляд скользнул по бледному лицу девушки — на нем не было заметно никаких ран.
— Где-нибудь болит?
Никки посмотрела на цветы, покачав головой.
— Все нормально. — С этими словами она глубоко вздохнула, и стало понятно, что ребра у нее не сломаны. — Цветы тоже в порядке.
Что за черт?
— Мне плевать на цветы. Ты в порядке?
Ник с недоверием посмотрела на него своими огромными глазами, будто не ожидала услышать ничего подобного. Теперь забеспокоился Гейб, вспомнив случай, когда Джулия — подружка Люциана — упала в душе и сильно ударилась головой. Она тогда тоже была сильно дезориентирована, как и Ник. Выглядела она неважно.
— Отпусти ты уже эти цветы, — раздраженно сказал он.
— Я не хотела испортить их.
— Ты и не испортила. — Гейб потянулся за ними, и ее хватка тут же стала крепче. Он вскинул бровь. — Можешь отпустить их, Ник. — Девушка еще несколько мгновений держала букет, но в конце концов отпустила. Забрав вазу, мужчина отставил ее в сторону. Постепенно он начал успокаиваться.
— Сесть сможешь?
Никки кивнула, и Гейб аккуратно поддержал ее под руку. Девушка снова дернулась.
— Точно нормально себя чувствуешь?
— Да. — Она выпрямилась, подняла правую руку и тихонько ойкнула — вдоль руки тянулась ярко-красная царапина. — Ой.
— Дай посмотрю.
— Все не так ужасно.
Он проигнорировал последнюю реплику и, придерживая запястье, аккуратно повернул руку. Рубашка Никки порвалась, несколько царапин тянулось от локтя до рукава.
— Не думаю, что понадобятся швы. — Гейб закатал рукав и наклонился ближе. Осматривая ее, он пытался игнорировать, как приятно она пахла. Словно жасмин.
— Но, вероятно, стоит вызвать врача. Чтобы он…
— Я в порядке. Правда, — ответила она, отстраняясь от него. — Не нужно никакого врача.
— Эти лестницы — нешуточное дело. Ты могла повредить себе что-нибудь и просто пока не осознать этого, Ник. Нужно, чтобы тебя осмотрел врач.
— Головой я не ударилась. — Она отбросила волосы с лица. — Я в порядке.
Он не был так уж уверен в этом.
— Ник…
— Серьезно. Я в порядке. Это просто царапина. Не знаю, как, но я и правда не сильно пострадала.
Разочарование росло.
— Ты катилась через весь лестничный пролет, и у тебя кровь. Неужели так сложно признать это?
— Мне не сложно, — огрызнулась девушка, вырывая руку. — С чего тебя это вообще заботит?
Он отшатнулся.
— С чего меня это заботит?
— Я думала, ты закатишь вечеринку, если я сверну себе шею.
Гейб удивленно уставился на нее. Потом вспомнил, что сказал ей позавчера, и понял, что не может винить ее за подобные мысли.
— Я не стану радоваться, если с тобой что-то случится. Боже. — Мужчина уперся руками в колени и начал вставать. — По крайней мере, позволь позвать твоего отца…
— Нет. — Никки схватила его за руку, и его взгляд снова метнулся к ней. Она смотрела на него сверху вниз. — Прошу, не говори ничего отцу. Не хочу, чтобы он переживал и расстраивался по пустякам.
— По пустякам? Ник, ты могла…
— У него сейчас и так полно тревог. Он не должен переживать попусту еще и из-за этого, — ответила девушка, глядя с мольбой. — Прошу, Гейб. Не говори ничего.
Такая забота об отце тронула его. Потянувшись, Гейб взял ее за руку. Несмотря на то что произошло между ними той ночью четыре года назад, он всегда с трудом мог ей отказать.
— Я ничего не скажу, — пообещал он хрипло, отпуская ее руку. — Но только если ты не пострадала. Пойду поищу, чем обработать раны, а потом посижу с тобой несколько минут, чтобы убедиться, что все в порядке.
Она смотрела так, будто собралась спорить, но через мгновение кивнула.
Боясь оставить ее, Гейб немного поколебался, но потом поднялся по ступеням, шагнув на верхний пролет и схватив лозу, за которую она, видимо, зацепилась. Он выдрал ее и перекинул через перила. Затем пошел в свои комнаты, быстро набрал кучу всего и вернулся обратно. Она сидела рядом с вазой на ступеньках. Он вдруг вспомнил маленькую Никки, сидевшую на том же месте в ожидании его возвращения.
Прогнав образ из головы, мужчина обошел ее и сел на ступеньку, на которой покоились ее ноги.
— Дай осмотрю руку.
— Я сама могу обо всем позаботиться. — Она потянулась за влажной тканью, которую он принес.
Гейб вскинул брови.
— Дай мне руку, Ник. — Девушка сперва уставилась на него, а потом закатила глаза.
— Как хочешь.
Он скрыл улыбку, когда она все-таки вытянула руку вперед, затем начал осторожно стирать кровь. Взглянул на ее обувь — балетки на тонкой гладкой подошве.
— Стоит носить обувь на более устойчивой подошве, тогда не будешь спотыкаться о лозу и летать по ступеням.
— Я не спотыкалась и не летала со ступеней, — запротестовала она, а Гейб тем временем кинул полотенце на лестничный пролет и потянулся за антисептиком и ватными дисками, которые захватил с собой. Потом смочил диск в растворе.
— А для меня выглядит именно так. Может, ты не заметила лозу, но она лежала там, прямо на верхней ступени. — Из ранки на локте сочилась сукровица. — Тебе очень повезло, — пробормотал он, качая головой. — Все могло кончиться гораздо хуже. Может немного щипать.
— Знаю, что повезло. — Она резко вздохнула, когда он прижал ватку к царапинам. — Но я не спотыкалась и не поскальзывалась. Кто-то толкнул меня.
Его рука замерла, он поймал ее взгляд.
— Что?
— Кто-то толкнул меня. Выглядело все именно так. — Уголки ее рта дрогнули, когда перекись запенилась на коже. — Я услышала шаги за спиной, а потом почувствовала удар в спину.
Гейб нахмурился, потянувшись за маленьким тюбиком антибактериального крема. Он принес с собой целую аптеку.
— Я пришел, как только услышал твой крик. Наверху никого не было.
— Я никого и не видела, но знаю, что почувствовала. — Дрожь пробежала по телу Ник. — Я не просто поскользнулась. Я не такая неловкая.
— А когда-то ты была именно такой. — Он нежно втирал крем в рану и поднял взгляд, когда услышал, как резко она вздохнула. — Извини.
Ее щеки вспыхнули прелестнейшим образом, и она затрясла головой.
— Не было никакой лозы на ступенях.
— Была. Я только что выдрал и выбросил ее.
— Я не заметила.
Гейб молча закончил наносить крем и взял бинт. Неужели она и правда не споткнулась, а ее толкнули? Одна мысль об этом приводила его в бешенство, но он понятия не имел, кто и зачем мог это сделать.
Сделав перевязку, он аккуратно отпустил ее руку.
— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?
— Нормально, — продолжала настаивать она. — Спасибо, что обработал рану.
— Не за что… — Он услышал звук шагов. И через мгновение на верхней ступени появился Дев, а за ним — Сабрина.
Гейб почувствовал, как Ник напряглась.
Дев пристально смотрел вниз, по его лицу невозможно было угадать его мысли.
— Хочу ли я вообще знать, что тут происходит?
— Ничего. — Гейб окинул взглядом Ник. — Все в порядке.
— А выглядит так, будто не в порядке, — ответил Дев. — Ты ранена, Никки?
— Нет, — ответила она, запрокидывая голову наверх. — Я в порядке.
— Ты упала с лестницы? — Сабрина спросила это так, будто пыталась не рассмеяться.
— Да. — Ник отвела взгляд. — Упала.
— О нет. — Сабрина взяла Дева за руку. — Надеюсь, она не попытается взыскать компенсацию. — Она вздохнула. — Или засудить тебя.
Гейб собрался что-то сказать, но Никки его опередила.
— В отличие от тебя я не настолько рвусь к деньгам, чтобы бросаться ради них с лестницы.
Сабрина прищурилась.
— Отрадно слышать. — Ответ Девлина был сух. — Так ты не упала со ступеней?
Гейб ждал, что она расскажет, как ее толкнули, но услышал, как Ник ответила:
— Я упала, но сберегла цветы.
На следующий день Никки чувствовала себя неважно.
Боже, как ей повезло не разбить голову или чего похуже, а отделаться парой царапин. Будто ангел-хранитель стоял вчера за ее плечом. Девушка все еще не могла поверить, что ее нашел Гейб. И не только нашел, но и оказал помощь, как будто не испытывает к ней ненависти.
Но он ненавидит ее.
Он просто не мог оставить ее в таком положении: мало ли что с ней произошло.
Никки поморщилась, потянувшись за двумя банками куриного супа. Прижав их к груди, подхватила пачку макарон.
«Неужели меня толкнули?»
Этот вопрос преследовал ее с полудня вчерашнего дня. Она точно почувствовала толчок в спину, а не просто потеряла равновесие. Но кто мог толкнуть ее? Гейб сказал, что наверху никого не было, а по полу тянулась лоза. Никки сомневалась, что он стал бы врать. Девушка сама никого не видела и не слышала, чтобы кто-нибудь убегал. Хотя она упала со ступеней с криком, вероятно, поэтому и не слышала никого, но знала, что ее толкнули. Если это был не человек, то оставался только один вариант: ее толкнул призрак. Идея не показалась Никки такой уж нелепой. Она практически выросла в этом доме, никогда ничего не видела, но слышала странные шаги в пустых коридорах, женский смех там, где не было других женщин, находила предметы не на своих местах.
Дрожь пробежала по спине. Она не была уверена, что хуже: живой человек, решивший ее покалечить, или призрак, захотевший немного поразвлечься.
Как бы там ни было, девушка была благодарна Гейбу за то, что он ничего не сказал ее отцу. Вчера ей удалось скрыть повязку, накинув кардиган, а сегодня на ней была рубашка с рукавами.
Она подумала о машине, которая преследовала ее почти до дверей родительского дома. Снова по телу пробежал холодок. Никакая машина ее не преследовала, и, наверное, она действительно запуталась в лозе. Это выглядело более вероятным, чем версия о том, что ее кто-то толкнул.
Никки покинула кладовую и вернулась на кухню. Когда она подошла к острову, то услышала, как цокают по деревянному полу острые каблуки. Никки поняла, кто это, еще до того, как их обладательница вошла в кухню.
При виде Сабрины она поежилась от раздражения. Женщина выглядела безупречно, как всегда. Ее шикарный боб бросал вызов законам физики, потому что из него не выбивался ни один волосок. На ней были темные брюки, которые, казалось, отталкивали любые ворсинки, и отглаженная, без единой морщинки блузка, заправленная настолько идеально, что Никки удивилась, как такое вообще возможно. Девушка также невольно задалась вопросом, что вообще гостья делает в кухне. Она сомневалась, что эта женщина отличит кухонную лопатку от вилки.
— Привет,
К сожалению, Никки была в курсе.
— Да. Мне сказали сегодня утром.
Взгляд Сабрины метнулся к острову.
— Очень надеюсь, что вот это, чем бы оно ни было, — не наш ужин.
— Запеканка была…
— Меня не волнует, что было в меню, — оборвала ее Сабрина. — Я не стану есть на ужин
— Тогда, возможно, стоит сделать заказ. — Никки старалась сохранять спокойный тон.
Взгляд Сабрины заледенел.
— Это ты всерьез или просто пытаешься умничать?
— Нет, разморожена только курица. Если вы захотите мясо, я не успею его приготовить…
— Тогда я хотела бы куриную грудку, жаренную в масле с травами, — оборвала Сабрина, и Никки вдруг невольно задалась вопросом, не работала ли та в ресторане. — Это не станет слишком сложной задачей, чересчур неподъемной для твоих ограниченных навыков?
Ограниченных навыков? О боже, что за испытание.
— Я могу приготовить ее для вас. Вы будете салат?
Губы Сабрины искривились в усмешке.
— Это следовало бы предложить с самого начала.
Попытавшись сосчитать про себя до десяти и дойдя лишь до пяти, Никки проглотила ругательство.
— Подать вам салат с куриной грудкой?
— Да, мне хотелось бы салат с куриной грудкой.
Никки кивнула и отвернулась, надеясь, что Сабрина поймет намек.
Та не поняла.
— Как ты себя чувствуешь после падения?
По спине пробежал холодок. Ни единой секунды Никки не верила в искреннюю озабоченность ее здоровьем.
— Хорошо, спасибо.
Блондинка кивнула.
— Рада это слышать. — Никки не сомневалась, что это вранье. — Ужасно было бы в столь юном возрасте получить серьезную травму, последствия которой будут с тобой всю жизнь. — Сабрина улыбнулась. — Значит, увидимся за ужином.
Еще одна ледяная волна прокатилась по коже, когда Никки смотрела вслед уходящей Сабрине. Жуткая мысль пришла ей в голову. А не Сабрина ли толкнула ее? Вчера она оставалась у Девлина, а значит, могла улизнуть и сделать это. Тем более Никки пролила на нее шампанское, хотя это казалось слишком жестокой местью даже для такой мелочной особы.
Но что если это все-таки она?
В следующие два дня Никки видела Гейба только за ужином, и, если не считать его бесконечных просьб принести воды, они не разговаривали. Только в среду он спросил, как рука.
Ее это устраивало. Никки не встречала его в течение дня. Насколько она знала, его даже не было дома, а Девлин походил на одного из призраков. Она видела его лишь мельком, а когда хотела поприветствовать его, мужчина уже исчезал.
Жуть.
Возможно, Девлин следил за ее внешним видом и контролировал перемещения, чтобы она снова не скатилась кубарем со ступенек.
Пока ничего такого не случалось, но, оказавшись на лестницах, Никки на всякий случай оглядывалась по сторонам. Невозможно было отделаться от мысли, что Сабрина могла толкнуть ее, но, сколько бы она ни думала, допустить, что эта стервозная блондинка способна на нечто столь безрассудное, казалась безумием.
Сабрина просто неспособна на такое, хотя бы потому, что побоялась бы испортить маникюр.
Поэтому Никки по-прежнему терялась в догадках, кто или что сделало это. Все годы, проведенные в доме, она лишь несколько раз чувствовала дискомфорт, но теперь девушка ходила по тихим комнатам и коридорам, ощущая, будто рядом с ней постоянно кто-то есть, прямо за спиной.
В пятницу днем Никки занималась своими обычными обязанностями, убирая в игровой комнате и по совместительству домашнем баре, когда в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Точнее, это были джегинсы, настолько удобные, что она в них практически жила.
Ставя в бар бутылку скотча, Никки вытащила телефон и увидела, что это было сообщение от Рози. Улыбка тронула ее губы, когда она заправляла за ухо прядь волос.
«Выпивка и плохие жизненные выборы стартуют завтра в восемь вечера!»
Рози слыла бунтаркой. Никки познакомилась с ней в первый год обучения в Университете Алабамы. Крошечная рыжая девушка была на несколько лет старше Никки и прошла в колледже
Наконец они одновременно выпустились, получив степень по философии.
Никки навсегда запомнила момент, когда узнала, сколько на самом деле Рози лет. Ты выглядела на двадцать три и вела себя как ровесница-студентка. У Рози была такая жажда жизни, и Никки терялась в догадках, не оттого ли это, что подруга не обременена карьерой или другими обязательствами вроде детей и ипотеки.
Никки отправила ответ.
«Не смогу выбраться на эти выходные, но в следующую субботу свободна».
В ответ пришел хмурый смайлик, а затем Рози повторила первое сообщение, изменив дату на следующую субботу. Никки сунула телефон обратно в карман. Ей и вправду не терпелось увидеть Рози. Перед тем как начать работать тут, она провела пару недель дома, и все это время только и делала, что обедала с друзьями детства или работала в местном приюте для животных. Ей нужно было выбраться из дома, и перспектива оторваться вместе с Рози выглядела соблазнительной, потому что обычно вечер субботы Никки проводила с мамой.
Она приезжала домой, когда мама уже спала, измотанная жестким курсом лечения. Так что Никки начала вставать на час раньше, чтобы перед уходом позавтракать с мамой.
Обливаясь потом, поднимая чертовы бутылки и прыгая все время вверх-вниз по стремянке, она поднялась на цыпочки, чтобы поставить на место последнюю, когда услышала в коридоре шаги.
Никки немного расстроилась, повернувшись на стремянке, потому что знала: это не отец. Он уехал по делам. Держась за верхнюю ступеньку стремянки, девушка потянулась, чтобы заглянуть в коридор, но там никого не было.
Волна мурашек прошла по затылку. Она закусила губу и снова развернулась к полкам. Вероятно, это Девлин крадется где-то там…
Звук стекла, царапнувшего дерево, будто ударил ее в живот, как порыв холодного воздуха. Развернувшись так быстро, что ей лишь чудом удалось не упасть, она посмотрела на дубовую барную стойку цвета вишни.
Вымытые бокалы стояли там, где она их оставила.
Одного не хватало. Она увидела его неподалеку от остальных. Волосы у Никки на затылке встали дыбом.
— Проклятый дом, — прошептала она.
Бокалы были очень тяжелыми. Если бы девушка бросила один кому-нибудь в голову, то вырубила бы его моментально. Они не могли сдвинуться сами по себе.
— Нет. — Она осторожно спустилась со стремянки и помедлила секунду, протянув руку. — Не сегодня, сатана. Отцепись от меня.
Взяв стакан, она быстро убрала его и проделала то же с остальными. Затем вышла из-за барной стойки. Слава богу, она здесь почти закончила: темная, без окон, комната начинала пугать ее.
По дороге к двери она увидела скатанную в шарик салфетку под бильярдным столом и, дрожа, направилась туда. То ли ее знобило, то ли в этой комнате было прохладнее, чем в остальном доме? Возможно, так и есть, потому что отсутствовали окна, через которые в комнату могло бы пробиваться солнце. Или тут точно водились призраки.
Никаких других вариантов.
Она тихо радовалась тому, что поблизости не было лестниц. Нагнувшись, девушка подхватила салфетку с пола.
— Ну, здравствуй.
Мужской голос заставил ее вздрогнуть. Она резко выпрямилась, ударившись головой о дно бильярдного стола. Упала назад, приземлившись на задницу, и прижала ладонь к голове.
— Ой!
Низкий смех заставил ее волосы встать дыбом. Что смешного в том, что она едва не получила сотрясение мозга? Или в том, что дом пытается убить ее?
— Я привык к тому, что женщины бросаются на меня, но не к тому, что они вырубаются при моем появлении. Это что-то новое, — сказал странно знакомый голос. — Ты в порядке?
Щурясь от тупой боли, Никки разглядела перед лицом руку. Ее взгляд скользнул выше, к белой рубашке с закатанными до локтей рукавами.
— Ау! — сказал он, шевеля пальцами.
Она попыталась сосредоточиться на лице говорящего. «Вот дерьмо». Не удивительно, что она узнала голос.
Он принадлежал Паркеру Харрингтону. И Никки ни за что не примет помощь от него.
Она лучше сунет ладонь в пылающий огонь, чем возьмет его руку.
Какого черта он слоняется тут? Обычно ее отец был начеку, следя за тем, чтобы никто из посетителей не мог свободно расхаживать по дому, и Паркер знал это. Он тысячу раз приходил в этот дом, когда Никки была младше, потому что дружил с братьями де Винсент, а теперь ни почти родственники. Тем не менее никто, кроме членов семьи, не мог ходить по этим коридорам без сопровождения. Очевидно, Паркер воспользовался отсутствием ее отца. Отказавшись взять предложенную руку, она сама поднялась, пытаясь игнорировать боль в виске.
— Ты меня напугал.
— Да уж. — Взгляд его бледно-голубых глаз, таких же, как у сестры, опустился к раскрытой ладони. Он чуть нахмурился и опустил руку. — Признаю, я подошел тихо. Увидел тебя и наслаждался зрелищем.
«Фу».
Паркер не только вел себя так же, как в юности, но и почти не изменился, только стал старше. Его светлые волосы были зачесаны назад, что делало образ мужчины хищным. Он всегда так плотно сжимал тонкие губы, что напоминал ей стервятника. Паркер был младше Сабрины, ровесник Люциана.
— Черт, не видел тебя целую вечность, — продолжал он. — Ты только посмотри на себя. — Он разглядывал ее так откровенно, буквально пожирал взглядом. — Совсем взрослая. И так приятно округлилась, Никки.
«Двойное фу».
Девушка отступила, сжимая в руке проклятую салфетку.
— Рада видеть, — ответила она сухо. — Надеюсь, у тебя все в порядке, а мне надо вернуться к работе.
Паркер шагнул в сторону, встав между ней и дверью. Вспыхнуло раздражение, но вместе с ним и легкий приступ паники. Она уже оказывалась в подобной ситуации.
Только этого не хватало под конец рабочей недели. Несносный и, к сожалению, дружелюбный отпрыск семьи Харрингтон.
— Когда Сабрина сказала, что ты теперь работаешь у де Винсентов, я едва поверил в это. — Он улыбнулся, блеснув очень белыми и ровными зубами. — Но вот ты тут.
Она тяжело вздохнула.
— Да, тут. И порядком занята…
— Да ладно, Никки. Мы не виделись целую вечность. — Он опустил тяжелую руку ей на плечо. — Давай вспомним старое.
Никки отошла в сторону.
— Нечего нам вспоминать.
Паркер рассмеялся.
— Это не совсем правда.
Она тяжело вздохнула, расстроенная тем, что он вообще заговорил об этом.
— Это не то, что хотелось бы помнить. Ты был…
— Был кем? Пытался вести себя с тобой мило и дружески, тогда как ты всегда оставалась заносчивой сучкой?
Брови Никки взлетели вверх.
— Это я была заносчивой сучкой? — Он сестру свою видел? А в зеркало давно смотрелся?
— Да. — Паркер все еще улыбался, но глаза смотрели холодно. В этом они были похожи с Сабриной. — Я помню, как пытался познакомиться с тобой поближе, когда ты ждала, пока освободится эта экономка.
— Эта
Определенно разные. Однажды, в ее семнадцать, он зажал ее в углу одним особенно жарким июльским днем. Девлин тусовался дома с друзьями. Она пошла в раздевалку у бассейна переодеться, а Паркер наскочил на нее, когда Никки была завернута лишь в одно полотенце. Вместо того чтобы смутиться и уйти, как любой воспитанный парень, Паркер, наоборот, стал приближаться к ней.
А потом…
Во рту у Никки пересохло.
Паркер напугал ее, и, если бы не Люциан, который заглянул в раздевалку за полотенцем, испугом дело не обошлось бы. Конечно, этот козел обернул все в шутку, сказал, будто не знал, что Никки здесь, и удивлялся, почему Люциан ему не верит. Девушка промолчала, хотя очень хотела сказать многое.
И Паркер знал, почему она повела себя именно так.
— О, я уверен, мы оба понимаем, что значит познакомиться поближе. — Он снова перекрыл ей дорогу, на этот раз сделав шаг навстречу. — В том самом роде, в котором ты хочешь поближе узнать Гейба.
Никки уперлась спиной в бильярдный стол.
— Не понимаю, о чем ты.
— Неужели? — Паркер рассмеялся, склонившись и положив одну руку на стол рядом с ней. Тело девушки напряглось. Гейб сделал то же самое в понедельник на кухне, но это было совсем другое. — Ты текла, как кошка, всякий раз, как появлялся Гейб. Сомневаюсь в том, чтобы что-нибудь изменилось. — У нее чуть не отпала челюсть. Ответ вертелся на языке, но Никки сдержалась. Ха. Очень взрослый поступок, за который она, как ей казалось, заслуживала похвалы. И не важно, правда то, что он сказал, или нет. Отрицать это или спорить с ним значило лишь продлевать разговор.
— У меня работа, Паркер.
— Я знаю. — Он двинул бедрами, положив на стол вторую руку. — А что ты делаешь после?
Никки не поверила своим ушам.
— Ты это серьезно?
— А ты как думаешь?
— Ты меня на свидание приглашаешь?
Паркер опустил голову, снова заставляя ее отстраниться как можно дальше.
— Можешь прийти посмотреть, как я живу. У меня пентхаус в Вудворде. Думаю, тебе понравится.
Несколько секунд Никки не могла даже думать, а затем громко расхохоталась.
— Ты не приглашаешь меня на ужин, а сразу зовешь посмотреть пентхаус?
— Да. — Улыбка начала сползать с его лица. — С чего бы мне приглашать тебя на ужин?
— О боже. — Она снова расхохоталась, скорее всего, от нервов. Он не мог говорить это всерьез. Его предложение было настолько тупым и непристойным, что она даже не могла оскорбиться.
Кто-то закашлялся.
— Я не мешаю?
Никки закрыла рот, а Паркер на мгновение прикрыл глаза. Странная дрожь прошла сквозь него. Оттолкнувшись от стола, он развернулся.
— Привет, Гейб. — Начал он беспечным тоном. — Не знал, что ты дома. Поднялся бы наверх поздороваться.
Никки поймала взгляд Гейба. Он смотрел так, будто находился в шаге от того, чтобы вышвырнуть одного из них или сразу обоих из дома.
— Что ты тут делаешь, Паркер? — недружелюбно поинтересовался Гейб. Гость ухмыльнулся.
— Я собирался повидать Девлина, но потом увидел Никки и просто обязан был поздороваться. Проклятие, я не видел эту девчонку четыре года. С ума сойти.
Глубоко вздохнув, Никки скрестила руки на груди.
— Он как раз уходит, — сказала она.
— Отрадно слышать, — ответил Гейб, освобождая проход.
Паркер оглянулся.
— Не забудь о моем предложении. Оно всегда в силе.
Никки не успела ответить, что его пентхаус ей так же интересен, как местные болота. Он уже проходил мимо Гейба.
Паркер кивнул де Винсенту.
— Я найду выход.
Они с Гейбом остались наедине впервые с того момента, как он перевязывал ее руку.
Не попросит ли он у нее воды?
Смех разбирал ее, но, взглянув на то, как внимательно Гейб разглядывает ее, она поняла, что хихикать будет неумно.
О боже.
Отойдя от бильярдного стола, она сказала:
— Мне нужно готовить ужин.
— Что тебе нужно, так это держаться подальше от Паркера Харрингтона.
Никки ушам своим не поверила. Она остановилась и обернулась к Гейбу.
— Я и не планировала околачиваться рядом с ним.
Он пристально посмотрел на нее.
— А мне так не показалось.
— Не знаю, что тебе там показалось, но он пришел сюда, когда я убиралась. Я не искала его общества.
— Мне показалось, что вы двое решили возобновить знакомство.
Голова у Никки готова была взорваться.
— Значит, тебе показалось.
Похоже, он не поверил ей.
— Паркеру от тебя нужно только одно. И это будут не постоянные отношения.
— Да уж, конечно, — ответила она и снова рассмеялась, потому что разговор был нелеп по целому ряду причин. Если бы он знал, кем на самом деле являлся Паркер, у него и предположений таких не возникло бы.
Хотя, опять же, может, Гейбу все равно, учитывая все случившееся. Он пристально посмотрел на нее, сделав шаг навстречу. Она осталась на месте.
— И ты согласна, что тебя трахнут по-быстрому и выбросят? Потому что люди вроде Паркера имеют дело лишь с теми, кто похож на семью Харрингтон. Все остальные для них — мусор.
Несколько секунд прошло, прежде чем Никки хотя бы осознала, что он сказал, а когда поняла, то просто взорвалась. Ей дела не было до того, ненавидит ли ее Гейб, но она не собиралась стоять тут и слушать лекции о Паркере Харрингтоне.
— Прежде всего позволь прояснить. Паркер мне абсолютно неинтересен, повторю тебе это
— Мы непохожи, — прорычал он. — И ты хорошо знаешь это.
— Девлин женится на одной из них, — напомнила Никки.
— Это Дев.
Она всплеснула руками.
— Он де Винсент!
Гейб шагнул еще ближе к ней, его голос стал ниже.
— И ты знаешь, что я совсем не похож на Дева.
— Речь не о тебе или Девлине. — От разочарования покалывало кожу. Что за черт? — Позволь мне вернуться к теме разговора. Я не заинтересована ни в каких делах с Паркером, но даже если бы и была, это не твое дело, Гейб.
— Да неужели?
— Да. — Она яростно стрельнула в него глазами. — Только это не то, о чем ты подумал. Я не брожу повсюду, кидаясь на парней, так что…
— Ой ли? — сухо ответил он. — А со мной у тебя все именно так и приключилось.
Никки отшатнулась как от удара. Сердце сжалось от обиды и злости.
— Ты считаешь так, потому… — Она судорожно вздохнула, отступив от него. — Ты судишь по тому, что я сделала в восемнадцать? Ты серьезно считаешь, что я кидаюсь на парней?
Мужчина промолчал, но по его лицу пробежала тень сомнения, как будто на мгновение он пожалел о сказанном, но черты его лица тут же разгладились. Она, наверное, сошла с ума, если думает, что ему стало стыдно за свои слова.
Никки покачала головой, в горле стоял ком.
— Последние четыре года я провела, сожалея о той ночи, и думала, что исчерпала эту огромную цистерну сожалений до дна, но ошиблась. Потому что никогда еще не сожалела об этом так, как сейчас.
Тень вернулась.
— Ник…
— Понимаю, ты думаешь обо мне очень плохо. И даже знаю, почему, но мне было восемнадцать, и я совершила ошибку, за которую расплатилась, ты даже не представляешь, как. Я не та же самая девчонка. — Голос ее дрожал. — Но ты этого не знаешь. Ты совсем меня не знаешь!
Как ни стыдно признавать, Никки пришла домой тем вечером и рыдала, будто снова стала той восемнадцатилетней девочкой, которой она, по ее же собственным словам, уже не являлась, и это лишь сильнее раздражало. Почему его в корне неверное предположение ранило так сильно?
Единственный ответ приводил ее в ужас.
Это означало, что где-то в глубине души ей по-прежнему не все равно. Но это просто неприемлемо.
Никки оставила позади свою дурацкую безрассудную влюбленность. Она повторяла себе это все выходные и вернувшись в поместье де Винсентов в следующий понедельник. А когда мысли о Гейбе невзначай прокрадывались в голову, она гнала их прочь, пытаясь сосредоточиться на более важных вещах.
Например, ее живо волновал вопрос, чем заняться после того, как она закончит помогать в особняке.
Как бы высоко Никки ни ценила работу родителей, от жизни она хотела другого. В воскресенье, занимаясь с бедными собачками в приюте, она придирчиво перебирала варианты. Еще не решив, продолжать ли ей обучение и получать степень специалиста или доктора в сфере социальных наук либо сразу же приступить к работе, она точно знала одно: при любых обстоятельствах она хочет оставаться поближе к дому.
Страх за здоровье матери говорил, что время, когда родители будут рядом, небесконечно. Как ни больно признавать, даже если маме станет лучше… а ей
Так что Никки останется поблизости при любом раскладе.
Поэтому нужно найти тихое, спокойное жилье. Небольших средств, которые она накопила, работая по вечерам в книжном магазине кампуса, надолго не хватит, но она получит деньги от де Винсентов, что вызывало странные чувства. Родители не позволили ей отдать им весь заработок. Она знала, что при текущих обстоятельствах они нуждаются в деньгах, но после долгих споров сошлись на том, что она возьмет половину и отдаст им оставшееся.
И это казалось правильным, потому что никто не смотрел за домом де Винсентов так хорошо, как это делала мама. Девушка была уверена: Девлин думает об этом всякий раз, когда видит ее.
Прежде всего ей требовалось найти жилье. Затем она решит, что делать с карьерой, и, может быть, найдет кого-то, кто… отвлечет ее. Это не очень-то срабатывало в колледже, но Никки решила, что так случилось потому, что она не до конца отдавалась отношениям.
На первом и последнем курсах она встречалась с Кельвином. И даже привозила его однажды домой на Марди Гра, чтобы познакомить с родителями. Он был не самым хорошим парнем, но Никки не особо
Больше такой ерунды не случится.
Она станет ходить на свидания и не будет сравнивать то, что
Больше ничего подобного не повторится.
Она сосредоточится на своей настоящей жизни и на том, что с ней делать, и это не даст упасть в кроличью нору под названием «Гейб». Операция «Избегай Его Любой Ценой», «ИЕЛЦ» для краткости, работала.
В основном потому, что с прошлого четверга он не появлялся на ужинах, и когда бы она ни замечала его в коридорах или ни слышала голос, переходила в режим ниндзя и бросалась в любую ближайшую комнату.
Редко когда ей это удавалось.
И теперь, возможно, не удастся снова, потому что Никки услышала, как он говорит по телефону, как раз в тот момент, когда заканчивала раскладывать в сауне свежие полотенца.
Да.
У них была сауна.
Бросившись к открытой двери, девушка пожалела, что не закрыла ее за собой. Она оглянулась. Можно ли спрятаться в сауне? Ладно, это было чересчур. Никки чувствовала себя как в юности, когда застряла в бассейне в уродливом купальнике, слишком смущенная и неловкая, чтобы хотя бы пошевелиться.
Что творил с ней этот дом, заставляя чувствовать себя так, будто она гигантским прыжком перемещалась в собственное прошлое?
— Да, я закончу раму к началу следующей недели, — говорил он. Потом повисла пауза, и Никки подумала, не броситься ли к ближайшему окну и не выбраться ли наружу через него.
Гейб рассмеялся.
У нее перехватило дыхание. Она так давно не слышала его смеха. Он был глубоким и заразительным. Заставил ее вспомнить ленивые летние дни, когда она делала какую-нибудь глупость, лишь бы услышать его.
— Плата за транспортировку станет меньшей из его забот. — Он приближался.
— Проклятие, — пробормотала Никки, понимая, что окажется в ловушке, если он зайдет сюда.
Через секунду Гейб уже стоял в дверном проеме, и ее сердце замерло в груди, а потом снова пустилось вскачь.
Гейб был без рубашки.
Ее мозг кричал, пока ненасытные глаза изучали каждый дюйм его тела. Никки видела его без рубашки и раньше. В этом не было ничего нового, но за годы, проведенные вне дома, воспоминания несколько притупились.
Никки не могла оторваться. Спортивные штаны висели неприлично низко, демонстрируя заманчивые впадины по обе стороны бедер. На животе выделялись кубики пресса. Тонкая полоска волос спускалась по животу от пупка и исчезала под поясом штанов. Сердце замерло, когда она стала подниматься глазами выше от гладкой кожи пресса к широким плечам. На шее болтались наушники. Волосы были собраны в неаккуратный пучок, который показался ей странно и нелепо привлекательным.
Их взгляды встретились, и улыбка сползла с его лица. Он понял, что она на него пялится.
— Ладно, мне пора.
Похоже, Гейб не стал дожидаться ответа и опустил телефон. У нее перехватило дыхание.
С их разговора прошла почти неделя.
— Что ты тут делаешь? — спросил он.
— Развешивала свежие полотенца.
— А выглядит так, будто стоишь, застыв как статуя.
Никки не могла понять, дразнит он ее или нет, да и неважно. Мышцы наконец расслабились, и она смогла сдвинуться с места, выбрав кратчайший путь, чтобы поскорее скрыться от него. Для этого требовалось перешагнуть через одну из четырех беговых дорожек. Ее не заботило, насколько глупо это смотрелось. Только не в ту минуту, когда она чувствовала на себе пристальный взгляд.
— Знаешь, можно и по полу ходить, — прокомментировал он.
— Знаю. — Она кивнула и заправила за ухо прядь волос, чувствуя по меньшей мере пять разных степеней неловкости. — Люблю ходить по беговым дорожкам.
— Ага.
Ее щеки вспыхнули, когда она ступила на беговую дорожку.
— Ник.
Она замерла. Как будто не контролировала собственного тела. Тишина.
Закусив губу и говоря себе, что, возможно, пожалеет об этом, девушка медленно повернулась к нему.
Каким-то непостижимым образом он стал ближе и смотрел на нее безмятежным взглядом. Она невольно задалась вопросом, поинтересуется ли Гейб, как ее рука. Прошло несколько напряженных мгновений, и он сказал:
— Ты не убирала в моих комнатах на прошлой неделе.
Ой.
Не это она ожидала от него услышать.
— Да, я подумала, ты не хочешь, чтобы я делала это.
Его голова склонилась чуть набок.
— Это твоя работа, не так ли? — Его ледяной тон впечатлил бы даже Девлина. — Почему я не должен хотеть, чтобы ты выполняла ее?
Никки почувствовала обиду, хотя понятия не имела, почему эти слова так ее встревожили. Может быть, потому, что она знала: с мамой или папой он не стал бы говорить в таком тоне. А может, потому, что это стало болезненным напоминанием о том, кто она ему теперь.
Прислуга, просто наемная работница.
Мерзкое чувство, возникшее ранее, запутанным клубком встало в горле, но она вскинула подбородок. Она больше не собирается рыдать из-за Гейба.
— Я подумала, ты не захочешь, чтобы я появлялась в твоей комнате, — ответила она, сохраняя ровный тон. — Но могу убрать там днем, если хочешь.
Что-то сверкнуло в его глазах, он заиграл желваками.
— Не хочу, чтобы там убирались сегодня.
— Тогда я могу убрать завтра.
— Завтра тоже не подходит.
Она нахмурилась.
— Завтра пятница, когда же еще мне сделать это? Следующая неделя…
— Ты могла бы сделать это на прошлой, за это тебе платят.
Она сложила руки на груди, как будто это могло как-то помочь защититься от жалящих слов.
— Ты прав. Я могла сделать это на прошлой неделе, но я могу сделать это и сегодня, и завтра. Если нет, тогда я сделаю это на следующей.
Его лицо окаменело, будто он был расстроен, но она не могла понять, что послужило причиной. С ним всегда все было непросто.
— Твои предложения неприемлемы.
Внутри нее росло раздражение. Это развязало ей язык.
— Тогда как насчет того, чтобы ты сам убрал у себя?
От удивления он раскрыл рот.
— Я хочу сказать, ты — взрослый мужчина, который вполне способен сам перестелить простыни и убрать за собой, — выпалила она, опуская руки. — Я тебе не
— Да уж точно, — огрызнулся он в ответ. — Но спасибо, что пояснила.
— Так я не знаю, что ты хочешь услышать. Или я убираю у тебя в те дни, которые перечислила, или ты делаешь это сам.
Уголки его губ дернулись.
— Поверить не могу, что ты со мной так разговариваешь.
Никки уже не могла остановиться и рявкнула:
— А я поверить не могу, что ты такой ублюдок.
Он вдруг удивленно рассмеялся, и девушка не могла сказать, хорошо это или плохо, но в тот момент ее это не заботило, она была вне себя.
— Я, может, сейчас и работаю тут, но тебе нужно помнить, что я не твоя прислужница, готовая явиться по первому зову.
— На самом деле ты тут для того, чтобы являться по первому зову, — усмехнулся Гейб. — За это тебе платят хорошие деньги. — Он был прав, но не понимал, о чем она говорила.
— Что с тобой случилось? — Вопрос вырвался сам. — Ты никогда таким не был. Девлин — да. Но ты! Что, черт возьми, произошло?
—
Эти слова были словно настоящий удар. Никки отшатнулась, впившись в него взглядом. Она замолчала от неожиданности и не знала, то ли начнет сейчас проклинать его, то ли разрыдается.
Поэтому сделала единственно разумную вещь: развернувшись, поспешила прочь из зала — и ей послышалось, что он выругался. А потом она вздрогнула, когда ей показалось, будто Гейб швырнул что-то в стену.
Никки злорадно надеялась, что это телефон.
Тень упала на верстак Гейба, заставив руки замереть. Мужчина оторвал взгляд от рамы, над которой работал. Несмотря на дерьмовый день, он улыбнулся, увидев Люциана.
Тот пришел не один.
Трой ле Мер был с ним, и они заявились не с пустыми руками.
Люциан поставил на верстак открытую бутылку пива, и Гейб вынул из ушей наушники и выключил музыку на телефоне.
— Так и знал, что мы найдем тебя тут.
Улыбаясь, Гейб встал и обнял младшего брата, похлопав его по спине. Сукин сын отсутствовал три недели.
— Рад, что ты вернулся домой. — Он повернулся к Трою, точно так же поприветствовав его. Они были знакомы много лет, завязав дружбу на баскетбольных площадках. — И что я такого сделал, чтобы заслужить встречу с тобой лицом к лицу?
Трой улыбнулся и провел ладонью по бритой голове.
— У нас мальчишник.
Гейб вскинул бровь и подхватил пиво.
— Мальчишник, а вы проводите его в моей мастерской в районе оптовых складов?
Темнокожий детектив запрокинул голову и расхохотался.
— Когда женишься, мальчишники проходят именно так.
— Это точно, — пробормотал Люциан, делая глоток пива.
— Что? — Гейб рассмеялся, откинувшись на верстак. — Ты не женат.
— Пока что, — вклинился Трой, усаживаясь на табурет. — Держу пари, они поженятся до конца года.
Люциан ничего не сказал, и Гейб покачал головой. Последним, кто в его представлении мог остепениться, был его младший брат, но взгляните на него теперь: Джулия обвела парня вокруг пальца, и он вовсе не против.
— Где твоя симпатичная девушка? — Сделав глоток, Гейб дерзко улыбнулся. — Я скучал.
Люциан прищурился.
— С чего бы тебе скучать по ней?
Он усмехнулся. Ничего не было приятнее, чем поддразнивать брата в том, что касалось Джулии.
— Серьезно, где она? Обычно вы неразлучны.
— Она устала после длительного переезда. Наверняка свернулась в моей кровати и ждет меня. — Люциан осмотрел раму для комода, над которой работал Гейб. — Почему, черт побери, ты тут в субботу вечером?
Гейб пожал плечами, думая, что, должно быть, хорошо, когда у тебя, как у Люциана и Троя, есть кто-то, к кому ты хочешь вернуться домой, с кем жаждешь встретить утро и завершить день. У него было это с Эммой. И он все просрал не без помощи семьи.
Он выбросил из головы эти мысли.
— Нужно закончить заказ.
— Ага. — Трой закинул на верстак свои длинные ноги. — Слышал, тебя уже несколько дней не было в Батон Руж. Что изменилось?
Гейб крепче стиснул бутылку. Оба знали, зачем он ездил туда.
— Мне нужно дать им немного пространства. Так будет лучше.
Люциан помолчал минуту.
— Сложновато придется.
— Так и есть. — Признав это, он отпил сразу половину бутылки. — Ты даже не представляешь, насколько.
— Не представляю, — согласился брат. — Ты знаешь, что Дев собирается вмешаться?
— Твой брат не чувствует границ. — Трой попытался содрать со своей бутылки этикетку.
Гейб фыркнул.
— А то мы не знаем. — Он скрестил ноги. — Меня не заботит, что Дев обо всем этом думает, я велел ему держаться подальше, и если он не дурак, то послушается. Это не его жизнь.
— Дев отступится, — сказал Люциан. — Но ненадолго. Ты знаешь, что он сделает.
Отставив бутылку в сторону, Гейб скрестил руки. Он доподлинно знал, на что способен Дев. Как знал и Люциан. Даже у Троя были свои подозрения, особенно о том, что на самом деле случилось с проклятым кузеном Даниэлем… Подозрения, которые Трой не станет озвучивать, потому что, как только он это сделает, вынужден будет действовать. Этот парень был им как брат, но оставался полицейским и серьезно относился к своей работе.
Гейб лишь надеялся, что служебный долг Троя никогда не встанет между ними.
— Итак, — протянул Люциан, проводя ладонью по светлым волосам. Если бы не глаза де Винсентов, едва ли кто-нибудь подумал, что они братья. Тот факт, что Люциан и его сестра-двойняшка были так не похожи на Гейба и Дева, всегда настораживал их. Но, как оказалось, они с Девом сильно ошибались. Вся чертова семья ошибалась. Только Люциан и Мадлен были детьми Лоуренса. Гейб и Дев понятия не имели, кто их отец.
— Я еще кое-что узнал, когда пересекся с Девлином, — продолжил Люциан. — Слышал, твоя давно потерянная любовь вернулась.
Гейб оцепенел.
— Да пошел он. — Мужчина расставил ноги шире, занимая больше пространства. — Не говори так.
На лице Троя читалось замешательство.
— Давно потерянная любовь?
Люциан ухмыльнулся.
— Ага.
— Я вообще хочу знать, кто это? — спросил Трой, опуская пиво.
Люциан хохотнул, увидев мрачный взгляд Гейба, а затем развернулся к Трою.
— Помнишь Никки, дочь Ливи и Ричарда?
В глазах Троя читалось удивление.
— Да. Она в колледже. Алабама, верно?
— Уже нет. — Люциан оттолкнулся от верстака. — Она замещает мать в нашем доме.
— Я переспрошу, — сказал Трой. — Хочу ли я знать, почему вы называете ее давно потерянной любовью Гейба? Серьезно.
Люциан снова без зазрения совести рассмеялся.
— Когда девчонка была младше, сильно втрескалась в Гейба. Преследовала его по всему дому и как-то убедила давать ей уроки плавания.
Ник не убеждала его давать ей эти уроки. Как последний тупица он сам предложил это после того, как она чуть не утонула в бассейне.
— Заткнись, Люциан. — Тот конечно же, продолжил.
— Гейб ничего не мог поделать. Женщины просто одержимы им. Думаю, это из-за волос. — Он потянулся к голове брата.
Гейб отклонился подальше.
— Женщины? Их что, было много? — спросил Трой.
Люциан кивнул.
— Ага, ты не знаешь про Сабрину?
— Невесту Дева?
Гейб был на грани того, чтобы ударить Люциана.
— Ага. Ее самую. Ты знал, что Сабрина познакомилась с Гейбом в колледже. — Глаза Люциана озорно блестели. — С тех пор она охотится за членом Гейба, как будто тот — последний в мире.
Трой открыл рот.
— Но он не последний. Это даже не последний член в семье де Винсентов.
— Может, вы прекратите трепаться о моем члене? — прорычал Гейб.
Они проигнорировали его.
— Этот член не хотел иметь с ней ничего общего, и вполне закономерно, потому что Сабрина — стерва. Ненавижу это слово, но оно правдиво. Как бы там ни было, она перешла к следующему члену. Деву.
— Ни хрена себе, — пробормотал Трой, качая головой. — А он знает?
Люциан пожал плечами.
— Не представляю, как он может не знать. Хотя, думаю, ему плевать.
— Дев не знает, что она вилась за мной хвостом все годы в колледже. Она надоедлива, но безобидна, — сказал Гейб, кривя в отвращении губы. — И, честно, я бы предпочел забыть это все. Сабрина выходит за Дева. Боже, помоги ему, но это не моя проблема.
— Если не считать того, что она выслеживает тебя всякий раз, когда ты дома, — озорно подчеркнул Люциан.
Да, и это было еще одной причиной, по которой поиск жилья в Батон Руж стоял наверху списка приоритетов. Он не собирался жить с Сабриной в одном доме.
— Окей. — Трой выгнул бровь. — Давайте вернемся к нашим баранам. Что не так с Никки?
Люциан выглядел довольным, как свинья, извалявшаяся в грязи.
— Суть в том, что, когда Никки была младше, все воспринималось несерьезно. Затем она начала взрослеть, и я поставил себе смыслом жизни напоминать ее тренеру по плаванию, что хоть она уже и не выглядит девочкой, но все еще подросток.
Люциан посмотрел брату в глаза, приподнял бровь, и внутри Гейба вспыхнуло раздражение. Люди, которые не знали Люциана, недооценивали его. Младший де Винсент не упускал
Трой прищурился, глядя на Гейба.
— А тебе нужны были напоминания?
— Твою мать, нет, — огрызнулся тот. Несмотря на то что случилось перед тем, как Никки уехала в колледж, ему не требовались напоминания о ее возрасте. Какой бы красивой она тогда ни была, к ней нельзя было приставать, даже смотреть в ее сторону. — И прекратите называть ее подростком. Боже. Ей, черт возьми, уже двадцать два.
И это проблема.
— Рад это слышать. Может быть, семнадцать лет в этом штате и являются возрастом согласия, который спасет тебя от обвинений в нарушении закона, но этот факт не остановит пулю в затылок. — Трой хлебнул пива.
— Ну, парень, ты и коп, — со смехом сказал Люциан. Трой пожал плечами.
— Ричард, может, и выглядит спокойным, но я видел его глаза. Он убьет любого засранца, который обидит его дочь.
Да, он бы это сделал.
Ричард бы не принял во внимание, что Ник уже восемнадцать. Дерьмо, для него и сейчас она маленькая девочка. Гейб повернулся, подхватывая пиво. Какого черта он вообще думает об этом
Возможно, потому что, когда он трижды передергивал на этой неделе, в грезах появлялось ее чертово лицо.
Люциан ухмылялся, наблюдая за братом.
— Ей, может, сейчас и двадцать два, но для меня она всегда будет малышкой Никки.
— Боже, — пробормотал Гейб, потирая грудь. Прошла минута. — На прошлой неделе я обнаружил, что вокруг нее ошивается Паркер.
— В жопу Паркера, — пробормотал Трой.
Гейб кивнул, чувствуя нарастающую вину. Он был мужчиной, чтобы признать, что повел себя с Ник неправильно, когда дело дошло до Паркера. Его застало врасплох то, что он увидел их вдвоем.
Ему вдруг захотелось вырвать Паркеру кадык.
А он не имел права на подобные чувства и не мог высказывать Никки свое недовольство. Она была права, резко ответив ему на эти обвинения, и он понимал, что обязан извиниться за то, как разговаривал с ней в четверг.
«Что с тобой случилось?» — спросила она.
«Ты» — был его ответ.
Боже, он поступил как урод, это совсем на него не похоже. Неужели он превращается в морального урода? Это ему не нравилось. Но одно он знал наверняка. То, что случилось между ними четыре года назад, было непростительно. Так же как и то, что все его проблемы с Эммой не извиняют того, как он говорил с Никки.
Потому что Гейб понял, какие чувства вызвал.
— Что Паркер делал в доме? — спросил Люциан, и непринужденная улыбка исчезла с его лица.
— Вероятно, приехал к Деву. — Гейб прикончил пиво и бросил бутылку в корзину для мусора. — Ричарда не было дома, так что Паркер просто бродил там.
У Люциана заиграли желваки.
— И что он делал с Никки?
Гейб пожал плечами.
— Разговаривал.
— Паркер не стал бы подходить к Никки с одним лишь желанием поговорить, — прокомментировал Трой, и Гейб чертовски хорошо знал это.
Люциан молча сосредоточился на одном из законченных, но еще не окрашенных стульев.
— Да уж, — пробормотал он.
Гейб нахмурился, чувствуя недоговоренность.
— Что?
Прошла долгая минута.
— Не знаю. — Люциан бросил свою пустую бутылку. — Возможно, ничего, но был один случай. Совсем про него забыл, а тут вспомнил.
— А подробнее? — Гейб повернулся к брату.
— Думаю, Никки было где-то семнадцать. Она пошла в раздевалку. Я не знал, что она там. Сначала. — Он помедлил. — Пошел туда взять полотенце.
Гейб оцепенел.
— Когда вошел, увидел там Паркера и Никки, завернутую лишь в полотенце.
— Что за черт? — Гейб взорвался. Какого дьявола он слышит об этом впервые?
— Да. — Люциан провел ладонью по волосам и опустил руку. — Он сказал, что вошел буквально за секунду до меня. Я не мог утверждать обратное, да и Никки мне ничего не сказала. Она выглядела смущенной, но…
— Но что? — Трой склонился ближе, спустив ноги на пол.
— Но что-то мне показалось странным. — Люциан играл желваками. — Когда я потом спросил его об этом, он клялся, что пробыл там всего несколько секунд. Я велел ему держаться от нее подальше. Не думаю, что там что-то произошло. Мне казалось, Никки хотела о чем-то рассказать, но… Надо было сделать тогда что-нибудь.
— Вырубить его? — спросил Трой. — Мне как-то сложно поверить в то, что он пробыл там всего несколько секунд. Дерьмо. Ты натыкаешься на девушку в одном полотенце, значит, должен пулей вылететь оттуда.
Гейб едва слушал рассуждения друга. Он не знал об этом. Неужели в раздевалке что-то случилось? Он вспомнил, как отреагировала Никки, когда он сказал ей, будто она кидается на Паркера. Там совершенно точно были шок и отвращение, и… и что-то еще промелькнуло в ее глазах.
Трой не остался надолго, спешил вернуться к жене, и Гейб понял, что Люциан скоро отправится за ним: создавалось впечатление, что он проводит не больше пары часов вдали от Джулии.
Тем не менее Люциан не ушел сразу, а занял место Троя, закинув ноги на верстак, о который опирался Гейб.
— Как ты вообще? — спросил он. — У нас не было возможности толком поговорить с тех пор, как все случилось.
Гейб усмехнулся.
— Может, оно и к лучшему, учитывая все нюансы.
— Если не считать того, что произошла еще куча всего, — ответил Люциан, покачивая ногами. — Все это с Эммой…
— Не хочу говорить о ней, — перебил Гейб.
— Может, стоит, — мягко ответил брат.
Стиснув зубы, он подобрал стамеску, которой работал, и подошел к столу. Разговоры об Эмме, даже мысли о ней всегда заканчивались одинаково.
Он напивался. И не хотел снова провести ночь так.
— Знаю, для тебя это запретная зона, но ты должен выплеснуть эмоции. — Люциан помедлил. — Или станешь таким, как Дев.
Гейб фыркнул и швырнул стамеску на стол. Иногда ему хотелось походить на Дева, который казался спокойнее гремучей змеи с отрубленной головой.
— Уверен, что-то случилось. В противном случае ты бы не околачивался тут в субботу вечером, — продолжил Люциан, — а отправился бы в «Красного жеребца» найти себе женщину на ночь. Или двух.
Он повернулся к брату.
— Ты сегодня играешь в психотерапевта?
Люциан усмехнулся.
— Что происходит? У тебя никогда не было от меня тайн. Может, от Дева. Но не от меня.
Это было правдой. У них с Люцианом имелось несколько общих тайн. Он прошел к своему табурету и рухнул на него, потирая руками лицо. Стоило держать рот на замке. Это был лучший вариант, но он знал своего брата. Кончится тем, что он будет изводить его до чертиков, пока Гейб во всем не сознается. Тяжело вздохнув, он опустил руки на колени.
— Это связано с Ник.
Удивление промелькнуло на лице Люциана.
— Да?
— Кое-что случилось между нами.
Люциан смотрел пронзительно.
— Что произошло между вами? — Краткая пауза. — И когда?
Откинув голову, Гейб потянулся.
— Твою ж мать. Не верю, что вообще говорю об этом.
— Что бы там ни было, тебе лучше сказать, потому что я уже вообразил кучу разных вариантов.
Он опустил подбородок.
— Возможно, ты мыслишь в верном направлении.
Глаза Люциана слегка распахнулись, затем он пробормотал:
— Дерьмо.
Сцепив пальцы, Гейб сделал то, чего не думал делать никогда: рассказал историю той ночи.
— Прямо перед тем, как уехать в колледж, Никки осталась в доме. Ее родители уже отправились восвояси, и я понятия не имею, где были вы с Девом. Я много выпил той ночью и был пьян, но, если честно, впустил бы ее в любом состоянии. Она не в первый раз приходила в мою комнату. Хотя в тот раз все было иначе. Никки пришла ночью.
Люциан сидел очень тихо.
— Я впустил ее и… не знаю, как все случилось, — продолжил он, закрывая глаза. Это было ошибкой, потому что сразу же вспыхнули обрывочные воспоминания о той ночи. Он поддразнивал ее, как обычно. Потом она сказала, что будет скучать по нему в колледже. В какой-то момент девушка начала плакать, когда говорила о том, что долго его не увидит, и он обнял ее. Каким-то образом она оказалась у него на коленях, а потом — под ним. — Но это случилось.
— Предполагаю, под словом «это» ты подразумеваешь крепкие объятия?
Гейб коротко и резко, но совсем не весело рассмеялся.
— У нас был секс.
Единственный раз он видел своего брата таким потрясенным, когда они узнали правду об отце и матери. Сейчас настал второй раз, когда Люциан изумленно молчал.
Он снял ноги с верстака, тяжело уронив их на пол. Открыл рот, но ничего не сказал. Гейб продолжил:
— Проснувшись несколько часов спустя, я видел ее и сначала не мог понять… — Он оборвал сам себя, вздохнув. — Я, мать его, сорвался на ней. Ник так быстро уехала, и после той ночи я впервые увидел ее, когда она пришла к нам работать.
— Твою мать, — выругался Люциан и пристально посмотрел на него. — У меня нет слов. А это редкость.
— Мне от этого не легче.
— А я и не пытался как-то облегчить твою душу. — Люциан покачал головой. — Ей было восемнадцать, когда она уезжала в колледж, верно?
— Да. Но тут нет никакой…
— Чушь собачья. Тут есть разница. Небольшая, но есть. — Он играл желваками. — Ты был пьян?
— В стельку. Ник клянется, что не осознавала, насколько я был пьян, и я ей верю.
Брат медленно моргнул.
— Уточни, насколько ты был невменяем, когда решил заняться сексом с восемнадцатилетней дочерью Ливи и Ричарда?
— Достаточно, чтобы мне было плевать, — честно ответил Гейб, и, черт побери, сказав это вслух, он как будто снял с плеч часть ответственности. — Вот насколько пьян.
— Дерьмово, чувак. — Люциан откинулся назад. — А вы с Ник говорили об этом?
— На прошлой неделе, когда я ее увидел, был вне себя. Она так и не дала мне возможности объясниться раньше. А я пытался. Звонил ей. Писал после того, как она уехала, хотел убедиться, что с ней все в порядке…
— Хреново. А с ней все было в порядке?
—
Люциан усмехнулся, потому что это было правдой.
— Я бы не переживал по этому поводу. Ричард тебя любит. Тебя бы убила ее мать.
Гейб слабо улыбнулся.
— Тут ты прав.
— Хотя они никогда бы не подумали, что ты способен на такое. Я? Дьявол. Да они, наверное, удивлены, что я не пытался. Но ты? Не-а. На тебя они никогда не подумают. Среди нас ты считаешься хорошим.
Гейб выгнул бровь.
— Это так.
Люциан вздохнул и потер лицо.
— Вау. Ну, мать твою, чувак. Не знаю, что и сказать. То есть это дерьмово. Для вас обоих. Теперь все будет очень непросто.
— Да, и то, что я вел себя с ней как ублюдок с тех пор, как она вернулась, делу не поможет. Я, мать твою, накричал на нее на прошлой неделе, когда увидел с Паркером. Обвинил ее в том, что она кидается на него. Да и вообще был с ней неласков.
Люциан взглянул на брата.
— А ты считаешь, что должен быть с ней ласков?
Гейб задумался.
— Последние четыре года мне хотелось задушить ее и спросить, все ли с ней в порядке, одновременно. Я ненавидел ее за возможные последствия той ночи, но тоже нес ответственность за все это. Она не поскользнулась и не упала на мой член случайно. Я был пьян, Люциан. Но осознавал, что это она. Осознавал, что делаю. — Он судорожно вздохнул. — Дерьмовый я человек, да?
— Нет, я так не думаю. Просто это все усложняет.
«Усложняет» казалось мягким словом, чтобы описать все творившееся у него в голове, но одно он знал точно. Он уже не ненавидел Ник. Он не знал, какого черта все это значит, но не ненавидел ее.
— Знаешь, что я думаю? — спросил Люциан.
— Боюсь спрашивать.
— Думаю, ты знаешь, что тебе делать. — И тут Люциан до чертиков удивил его, ухмыльнувшись так, что Гейб едва не наяву услышал сигнал тревоги. — О да, я думаю, ты отлично знаешь, что тебе делать.
— Я душу продам, только бы оказаться в том доме. — Шоколадные глаза Рози блестели, но голос был серьезен. — Ну же, Никки. Выручи подругу.
Никки хихикнула, помешивая соломинкой какой-то напиток, который подруга уговорила ее взять. Она понятия не имела, что это, — ничего удивительного, если учесть, что они пришли в «Лекарню», бар на Фререт-стрит, знаменитый своими уникальными коктейлями.
— Ни за что.
— Серьезно, — прощебетала Бри с другой стороны столика. Она-то уж наверняка знала, как опасно открывать двери сумасбродству Рози. Она была дочерью Бев, и, насколько Никки знала, Бев не сплетничала о том, что видела, работая на де Винсентов. Бри знала достаточно о порядках в этом доме. — Никто не может попасть в поместье де Винсентов без разрешения.
Никки не стоило говорить Рози о том, что случилось на прошлой неделе, — бокал двигался сам по себе, — потому что теперь подруга еще больше жаждала попасть в особняк.
— Ты можешь помочь мне пробраться внутрь! — Рози вскинула руки. — Мне казалось, ты говорила, что камеры лишь для видимости, потому что они
— Они не работают. — И это была одна из загадок дома де Винсентов. Ни одна камера, кроме камер на телефонах, никогда ничего не могла записать. Она знала, что туда много раз вызывали электриков и технических специалистов, и никто не мог найти причину. — Из-за привидений.
— Именно! — Рози ударила ладонями по столу, покачнув его. Люди за соседним столиком оглянулись. — Вот почему я должна попасть туда с ИПФНО.
Это была команда по исследованию паранормальных феноменов Нового Орлеана, с которой сотрудничала Рози. Никки коротко рассмеялась: прозвучало нехорошо, но она ничего не могла с собой поделать.
— У Девлина будет удар, если к нему в дом заявится команда исследователей паранормальных явлений.
— Ага, — Бри кивнула, забросив на спину тугие косички, — это точно. Я всего раз видела этого парня и могу ручаться. Черт, они даже меня не пускают в дом, а мама работает там
— Фу. — Рози уронила подбородок на грудь. — Я бы побрилась налысо, лишь бы попасть в этот дом.
— Тебе пойдет, — сухо заметила Никки. Рози была креолкой из Луизианы, и у нее был красивейший медовый тон кожи из всех, которые Никки когда-либо видела. — Так что это будет не настоящей жертвой.
— Согласна. — Бри опустошила бокал.
Никки закатила глаза.
— Как будто ты не можешь сделать то же. А вот я, если побреюсь, буду выглядеть кошмарно.
— Ты всегда так выглядишь. — Бри ухмыльнулась, когда Никки швырнула в нее салфеткой. — Дерьмо. — И проверила время на телефоне. — Пора идти. С утра придется работать. — Не обращая внимания на их разочарованные стоны, она соскользнула с табурета и быстро поцеловала подруг в щеку. — Не распутничайте тут без меня сегодня.
Рози рассмеялась и кивнула на Никки.
— Как будто она знает, что такое распутство.
Бри рассмеялась в ответ.
— И то правда. Аккуратнее тут.
— Я знаю, что такое распутство, — заявила Никки после того, как помахала уходящей Бри. — И не раз пускалась во все тяжкие.
Рози выгнула бровь, убирая золотисто-каштановый локон с лица.
— Дорогая, когда в последний раз ты ходила на свидание?
Хм. Никки наморщила нос, пытаясь припомнить.
— В марте, кажется.
— То есть семь месяцев назад.
— И что? Я сдавала выпускные экзамены, а потом переезжала. — Никки снова глотнула цитрусового напитка. — А что насчет тебя?
— Вчера, — улыбнулась Рози. — Мы не переспали. — Она пожала плечами. — Но было мило.
— Мило. — Никки рассмеялась, но смех снова вышел каким-то фырканьем, а это значило, что ей пора прекратить пить. Вздохнув, она отодвинула бокал.
Рози внимательно изучала ее.
— Как дела с Гейбом?
— Фу. — Она застонала. Подруга знала о Гейбе
Подруга потянулась к ней. Оранжевый и красный браслеты зазвенели, когда она похлопала Никки по руке.
— Расскажи мне.
Склонившись ближе, чтобы Рози могла слышать, Никки рассказала о столкновении на кухне и о том, что произошло вчера. Когда она закончила, Рози тихонько присвистнула.
— Черт побери, девчонка, не знаю, что сказать.
— Именно, — пробормотала Никки. — Я стараюсь держаться от него подальше. Кроме тех случаев, когда у меня нет выбора, но…
— Что «но»?
Она вздернула плечи.
— Знаю, что все испортила, но я просто хочу, чтобы все было иначе. То, что он сказал мне вчера, было некруто.
— Да уж, точно.
Она принялась вертеть в руках меню, от бара доносились раскаты смеха.
— Но я хотела бы, чтобы между нами все было как прежде. Он хороший парень. Понимаешь, он легко мог бы игнорировать меня, как большую часть времени делали его братья, но не вел себя так, а всегда уделял мне время, даже когда я была навязчива.
— Ты должна понять, что прошлое — это прошлое. К нему возврата нет, — сказала подруга. — Прими его и отпусти.
Никки понимала это.
Но знала она и то, что легче сказать, чем сделать.
— Серьезно, Никки. Сколько лет мы знакомы? Ты хорошая женщина, и пришла пора найти какого-нибудь хорошего парня.
Никки открыла рот.
Рози еще не закончила.
— Ты никому не позволяешь приблизиться к себе. А бедный Кельвин? Он был хорошим парнем, Никки. Ты
Она взглянула на подругу, и в горле у нее встал ком. Рози атаковала так, будто это был день высадки союзников в Нормандии.
— Ты не сможешь жить дальше, веселиться, найти кого-то, пока не отпустишь все это дерьмо. — В эту минуту голос подруги звучал на удивление серьезно. — Тебе было восемнадцать, первая любовь ослепила тебя, и ты сделала неправильный выбор. Но при этом никого не убила, не пыталась обмануть. Просто так получилось. Все закончилось. Прекрати наказывать себя.
Никки слабо улыбнулась.
— Я сейчас заплачу.
— Не вздумай. Потечет тушь, и у тебя не останется шансов на разврат сегодня.
Никки громко расхохоталась.
— Я не собираюсь развратничать сегодня.
Парень, проходивший мимо их столика, бросил заинтересованный взгляд. Остановился.
— Тебе она не по карману, — бросила ему Рози, — двигай дальше.
— О боже. — Никки проглотила смешок. — Спасибо. Думаю, мне нужно было это все услышать.
— Это правда. — Склонившись, Рози поцеловала ее в щеки. — Ты слишком молода, чтобы жить как женщина моего возраста, потому что даже мне не нравится такая жизнь. А теперь давай закажем еще выпить.
К счастью, этим бокалом они и ограничились, лишив себя шанса оказаться во Французском квартале, лавируя между дурно пахнущих луж.
Тем не менее ночь выдалась хорошей. Никки по-настоящему поняла это, когда прощалась с Рози, которая отправилась к своему приятелю, а не домой. Она
Чтобы добраться до пригорода, водителю понадобится минут пятнадцать или даже больше. Вздохнув, она обняла себя за плечи и осмотрела скамейки вдоль здания. Большая их часть была занята курящими и болтающими людьми.
Ну хоть погода стояла хорошая, ни дождя, ни изнуряющей жары. Она встала у обочины и посмотрела вдаль по Фререт-стрит, заметив огромную толпу там, где когда-то был театр комедии. Что они там делали? Может быть, уличный артист, а может, наркоман с передозом. В Новом Орлеане никогда нельзя знать наверняка. Заправляя волосы за уши, она отвернулась и запрокинула голову. Звезды уже мерцали, сражаясь с сияющими огнями города. В Таскалусе ей не хватало улиц и звуков Нового Орлеана.
Никки хотела заглянуть в телефон, но замерла, когда странный холодок пробежал по спине. Развернувшись, она почти ожидала увидеть, как кто-нибудь подходит к ней, но там никого не было. Никто не обращал на нее внимания, но девушка не могла отделаться от ощущения, будто чей-то взгляд прожигает дыру в ее затылке. Это длилось до тех пор, пока не показался зеленый «приус». И чувство полностью пропало, лишь когда она вернулась домой и легла спать.
Казалось, Никки проспала всего пару часов, когда услышала стук в дверь и отца, зовущего ее по имени.
Сбросив с головы покрывало, она села, щурясь от яркого утреннего солнца.
— Да, — прохрипела она, а затем застонала. Голос звучал ужасно. — Что, пап?
— Ты проснулась? — спросил он.
Уже да. Вставая с постели, Никки откинула назад спутавшиеся волосы.
— Можешь войти.
Дверь распахнулась, и отец просунул внутрь голову.
— У тебя гости.
— Что? — Она поморщилась, потом глянула на часы на запястье. Девять утра. Никто из ее знакомых не заявился бы к ней в девять утра в воскресенье.
Лицо отца оставалось странно бесстрастным.
— Это очень необычный посетитель… — Он оглянулся. — Спустись вниз.
Она проследила, как он закрыл дверь.
— Что за черт?
Пустая комната не ответила, так что через минуту сонного недоумения Никки сбросила простыни и поставила ноги на пол. Она направилась в ванную, но передумала. Кто бы ни пришел, не стоит ради него причесываться и умываться. На ней были свободные фланелевые штаны и майка на бретельках с бра, поэтому она лишь накинула легкий кардиган.
Подавив зевок, девушка пошла по узкому коридору и спустилась вниз. Она прошаркала до кухни, с облегчением почувствовав запах кофе. В ее планы входило выпить галлон кофе и пачку аспирина.
Проводя рукой по стареньким обоям уютной столовой, она повернула направо и вошла в кухню. А потом резко остановилась.
Она что, все еще пьяна после прошлой ночи? Или напилась сильнее, чем думала? Скорее всего, так оно и было.
Это был единственный возможный вариант, иначе Гейб де Винсент не мог сидеть в кухне ее родителей с бокалом смузи.
Гейб едва смог сдержать улыбку. Это стоило труда, и ему понадобилось прикрыть рот рукой, потому что Ник смотрела в полной растерянности. Он не мог осуждать ее за это. А еще она выглядела очаровательно взъерошенной. Как будто только что скатилась с кровати и пришла сюда.
Наконец она смогла сфокусировать взгляд своих огромных глаз.
— Что происходит? — Взгляд ее заметался по кухне и остановился на отце, наливающем себе чашку кофе. — С мамой все в порядке?
— Мама спит, — ответил отец. — Она немного устала, но в порядке.
— Ладно. — Никки взглянула на Гейба, на лице ее читалось беспокойство. — А у вас там все хорошо?
Это его удивило. После того, как он с ней обошелся, мужчина поверить не мог, что ей вообще есть дело до того, все ли у них в порядке.
— Да, все хорошо.
Она открыла рот, но ничего не сказала, и Гейб понял, что пялится на нее. Он не замечал раньше, какие полные у нее губы. Или, может, замечал, просто никогда не придавал этому значения.
Вероятно, последнее.
— Он сказал, что был поблизости и решил заскочить и поздороваться, — невозмутимо ответил отец. — Хотя я не представляю, что он мог делать поблизости в девять утра в воскресенье.
Его объяснение было не самым лучшим.
— Я катался. Не мог заснуть и очутился тут. — Отчасти это было правдой, но очутился он тут неслучайно. — Я купил клубничный смузи.
Ник уставилась на него.
Ее отец закашлялся и прошаркал по полу.
— Я буду наверху, — заявил он, похлопывая Ник по плечу, — если вам, ребята, что-нибудь понадобится.
Гейб улыбнулся ему и подождал, пока он скроется за углом, прежде чем заговорить.
— Ты же по-прежнему любишь смузи, так?
Она все еще смотрела на него раскрыв рот.
— Ты… под кайфом?
— Что? — Он рассмеялся. — Нет.
Ник помолчала минуту.
— Уверен?
Борясь с улыбкой, он кивнул.
— Итак, ты катался, решил взять смузи и принести его мне?
— Да. — Теперь он не мог не улыбнуться. Только не при виде этого полностью потерянного выражения ее лица. — В это так сложно поверить?
— Да. — Она кивнула, подчеркивая это. — Да, сложно.
Внутри у него все сжалось от ее честного ответа, улыбка померкла.
— Я хотел поговорить с тобой.
Ник замерла, и он почти решил, что она велит ему убираться. Если бы она так сделала, это несколько усложнило бы ситуацию, потому что он не собирался уходить, не поговорив.
Но девушка лишь схватилась за края тонкого серого кардигана и запахнула его на талии.
— Можем выйти на улицу. Там, вероятно, прохладно.
— Да. — Вставая со стула, он подхватил смузи и обошел стол. — Тут мало что изменилось.
Она странно посмотрела на него.
— Да, мало.
Никки вышла в коридор, украшенный ее фотографиями в разном возрасте.
— Мне нравится.
— Правда? — сухо спросила она.
— Да. Тут уютно. Это настоящее. — Он разглядывал фото, пока девушка шла к задней двери. Один снимок привлек его внимание. Судя по всему, фото сделали в старших классах. Широкая, гордая улыбка на ее эльфийском личике совсем не походила на ту, что он видел в последнее время. — Глядя на это, можно с уверенностью сказать: тут действительно живет семья.
Гейб был здесь всего раз с коротким визитом, но даже пахло в доме по-старому: яблочным пирогом. В его собственном доме стоял запах моющих средств и свежего белья и не висели фотографии улыбающихся родственников.
Когда Гейб встречался с Эммой, мечтал, что у них тоже будет уютный дом, теплый и полный семейных фотографий.
Похоже, ничего подобного ему никогда не светит.
Ник открыла дверь, и они оказались на небольшой террасе, выходящей в узкий дворик. Увитый плющом навес отбрасывал густую тень на старые железные стулья и деревянные качели, закрывая утреннее солнце.
Гейб протянул ей смузи.
— Будешь?
Она взглянула на него, а потом выхватила напиток из рук так, будто боялась, что он заберет его обратно.
— Спасибо, — пробормотала она, вцепившись в пластиковый стакан, и пошла к качелям. Села. — Я практически уверена: папа не поверил, что ты случайно оказался тут.
Он смотрел на нее минуту, потом сел на один из стульев напротив.
— Помнишь последний раз, когда я тут был?
Она молчала, потягивая смузи через соломинку.
— Тебе было шестнадцать, ты напилась в гостях у подруги.
— Я не напилась, — проворчала она спустя мгновение. — Мне стало плохо.
Он постарался сдержать улыбку.
— Ты перебрала, Ник. Если я правильно помню, ты впервые так напилась. И позвонила мне, потому что вы с подругой повздорили, а ты хотела домой, но не хотела будить родителей. — Он помолчал. — Ты позвонила мне, и я приехал.
Несколько прядей упали ей на лицо, пока она молча продолжала пить. Проклятие. Волосы у нее стали намного длиннее.
— Тебя вырвало в моей машине, — добавил он. Никки замерла.
— А потом ты расплакалась, потому что испугалась, что я разозлюсь. — И он разозлился. Но не потому, что ее рвало в его «порше», а прежде всего потому, что она так напилась.
Никки подняла голову.
— Почему мы вообще говорим об этом?
Он и сам не был уверен, поэтому пожал плечом.
— Я привез тебя домой. Твой отец не спал. Я думал, он запрет тебя на всю жизнь после всего этого.
Ник вернулась к атаке на смузи.
— И такое случалось много раз. Ты звонила. Я приходил, не думая, как это выглядит со стороны. Взрослый мужчина, выполняющий просьбы девочки-подростка, которая ему даже не родственница. Оглядываясь назад, я понимаю, что это должно было настораживать.
— Ты заботился обо мне как о сестре, — пробормотала она себе под нос. — Ты не был извращенцем.
— Это так. — Он смотрел, как ветерок играет с ее волосами.
— Зачем ты тут? Явно не ради прогулки по аллее воспоминаний. Приехал поговорить о чем-то?
Поговорить нужно было о многом.
Гейб не мог ждать. Он хотел найти ее прошлым вечером, но, судя по ее растрепанному виду, вчера она была не способна ни к каким серьезным разговорам.
Что разжигало в нем очень сильное любопытство и желание узнать, чем же она занималась накануне.
— Кажется, у тебя небольшое похмелье?
Она посмотрела на него из-под ресниц, которые раньше не казались ему такими густыми.
— Небольшое.
Он задумался и понял: мысль о том, что она выпивает, не нравится ему так же, как раньше.
— И где ты была?
Она опустила смузи, и это казалось великим подвигом, потому что половину стакана она уже прикончила.
— Встречалась с подругами в «Лекарне».
— Хорошее место. — Туда часто ходила местная молодежь. — Засиделись допоздна?
— Не очень. — Она нахмурилась, будто пыталась понять смысл этих вопросов. — Зачем ты тут, Гейб?
Его не задевала ее дерзость, как и в тот день, когда она предложила ему самому убираться в комнатах. Это ее поведение вызывало у него совсем другую реакцию.
Он наклонился вперед.
— Ты влюбилась в меня.
— Гейб…
— Просто выслушай меня, хорошо? Я тут не для того, чтобы унижать тебя, хотя понимаю, что ты наверняка думаешь именно так. У тебя нет никаких поводов считать иначе, но я просто хочу поговорить.
Она смотрела на него с подозрением.
— Тогда говори.
Он подавил улыбку.
— Ты влюбилась в меня, и я это знал. Но думал, все безобидно.
Ник заметно напряглась.
— Той ночью, когда ты пришла ко мне, — его голос стал тише, — и я впустил тебя, я знал о твоих чувствах. Мне не следовало впускать тебя. Ответственность за это полностью на мне. Я не был настолько пьян, чтобы забыть, кто ты.
Она опустила смузи на колени.
— Знаю, мы оба наговорили всякого о той ночи, но я не сказал того, что действительно нужно было сказать, — продолжил он, стараясь не замечать румянца, расползавшегося по ее щекам. — Я прекрасно осознавал, что делаю.
Она шумно вздохнула, и порыв ветра унес этот едва слышный звук.
Помолчав немного, он продолжил.
— Но меня это не заботило.
Ник медленно моргнула.
— Тогда почему ты…
— Не сказал тебе этого раньше? Не знаю. Тут я был козлом. Меня ничто не извиняет.
Она снова нахмурилась и отвела взгляд, будто собиралась сказать что-то, но передумала.
— Мы оба совершили ошибки той ночью. Не вини себя во всем. Хочу, чтобы ты знала это, — сказал он, уверенный в каждом своем слове. — Хочу, чтобы знала. Это важно для меня.
Ник сглотнула, глядя в сторону. Ее голос был едва слышен.
— Я ненавидела себя за ту ночь.
В груди что-то перевернулось, и он сорвался с места раньше, чем понял, что делает. Он пересек пространство между ними и сел на качели рядом, порадовавшись тому, что древняя штуковина не обрушилась, когда их взгляды снова встретились.
— Прекрати, — сказал он так же тихо. — Прекрати ненавидеть себя. Мы оба были неправы. Все кончилось. Все в прошлом.
— Но ты ненавидишь меня…
— Нет, я не ненавижу тебя. — Хотя малая часть его в глубине души жалела об этом, потому что тогда он быстрее бы разобрался во всем этом хаосе. — Я не ненавижу тебя, Ник. И надеюсь, ты не ненавидишь меня. Конечно, я не стал бы тебя осуждать, потому что был, мать его, козлом, и мне жаль.
— Я не могу ненавидеть тебя, — быстро ответила она, а потом покраснела еще сильнее. — То есть я хочу сказать, я тебя не ненавижу.
— Хорошо. — Почувствовав, как тело расслабилось, он подумал, что, может, хоть сегодня ночью сможет поспать.
— Но ты действительно был козлом — добавила девушка.
Гейб повел бровью и отвернулся, скользнув взглядом по ее бирюзовому педикюру.
— Знаю. Но я изменился. Хочу, чтобы мы стали друзьями.
— Друзьями? — пропищала она, словно маленькая птичка.
—
Существовал весьма вероятный шанс, что все это — какая-то галлюцинация. Возможно, они с Рози не остановились вчера на одном бокале, а теперь у нее воображаемый разговор с Гейбом.
Гейб взглянул куда-то поверх ее головы и закусил губу.
— Хочешь быть моим другом? Если нет, то этот разговор, вероятно, станет очень неловким.
Ее глупое сердце едва не взяло верх, и Никки открыла рот, чтобы заорать «да», но сдержалась.
А смогут ли они стать друзьями?
Вернее, сможет ли она быть ему другом после всего? Хочет ли? После того как прошлой ночью решила жить по-новому? Она не помнила, но в ее планы точно не входила дружба с Гейбом.
— Ник. — Он внимательно смотрел на нее.
— Как? — пробормотала она. — Я не имею в виду то, что между нами случилось. Но как мы можем быть друзьями? Ты — де Винсент. Мои родители — прислуга.
Уголки его губ опустились.
— Раньше это никогда не было проблемой.
— Раньше я была надоедливой маленькой девчонкой, которую ты жалел.
Он нахмурился сильнее.
— Я тебя не жалел.
Она фыркнула.
— Неважно. Я пытаюсь сказать, что у нас больше нет ничего общего. — Никки подняла смузи. — Теперь я умею плавать, Гейб.
— Мне плевать, нужен ли я тебе для уроков плавания. — Он потянулся, забрав у нее смузи.
Он отнял у нее смузи!
А там оставалось еще как минимум два глотка. Блин.
— Думаю, у нас много общего, — продолжил он.
— Например?
— Мы оба знаем, как взять брусок дерева и превратить его в нечто потрясающее.
Уже нет, но этого Никки не сказала.
— Хм, и теперь мы оба можем напиться на законных основаниях, — саркастически добавил он.
Девушка удивленно повела бровями.
— И это — лучшее, что ты смог придумать?
Он улыбнулся и отсалютовал смузи.
— Я пошутил.
Она обомлела, когда он обхватил своими чудесными губами соломинку, через которую она только что пила, и прикончил ее напиток.
Ладно.
Друзья так поступают. Они делятся напитками и все такое.
Но почему внезапно она испытала возбуждение?
— Я теперь работаю на твою семью, Гейб. Твой брат — мой работодатель.
Он фыркнул.
— Если это и правда было бы причиной, ты бы не накинулась на меня и не велела бы самому убирать в своих комнатах.
— Но тебе стоит попробовать. Ты не настолько занят, чтобы быть не в состоянии самостоятельно убрать за собой или самому приготовить себе перекус.
Он рассмеялся глубоким смехом, и ее грудь сдавило при этих звуках. Этот смех. Проклятие.
— Видишь, — сказал Гейб, наклоняясь и ставя пустой стакан на ближайший железный стул, как будто позаимствованный в летнем кафе. — Если бы ты на самом деле считала себя просто наемным работником, то никогда не сказала бы так. Подумала бы, но не высказала бы вслух.
— Ну и ладно, — пробормотала она, держа руки по швам, чтобы не прикоснуться к нему нечаянно.
— И, кстати, обычно мне за ужином никто не прислуживает.
— Что? — Никки повернулась к нему.
Он сидел так близко, что она видела тонкие морщинки вокруг глаз, которых не было четыре года назад.
— Обычно я справляюсь сам, если только не выпадает какой-то особый случай. Я никогда не позволял твоим родителям обслуживать себя.
— Ты заставлял
Гейб снова громко рассмеялся.
— Я был козлом.
— Да, был! — Не подумав, она ударила по его руке так сильно, что почувствовала жжение в ладони.
— Эй, — он все еще смеялся, — теперь ты бьешь меня, а это лишний раз доказывает мою правоту.
Никки прищурилась, а потом задала, вероятно, самый важный вопрос.
— Почему ты хочешь дружить со мной? Я признательна за то, что ты извинился и разрядил атмосферу. Поверь, тебе никогда не понять, каково это… — Голос сорвался, и она закашлялась. Она не позволит ему увидеть, как много это значило для нее. — Мне это было нужно, но мы могли остаться просто добрыми знакомыми. Ну, ты понимаешь, не грубить друг другу. Нам нет необходимости дружить.
Он снова посмотрел на нее.
— Но если я хочу этого?
Дрожь пробежала у Никки по спине. Их взгляды снова встретились.
— Почему? — прошептала она. — Почему ты этого хочешь?
Гейб опустил глаза, и ей показалось, что он смотрит на ее губы, но она тут же отбросила эту мысль. Затем его взгляд снова замер, встретив ее.
— Честно?
— Честно.
— Не знаю, — сказал он, опуская ресницы. — Просто хочу этого.
На это у Никки не было ответа.
На его губах снова заиграла кривая усмешка.
— И ты просто обязана согласиться.
— Почему?
— Потому что я — де Винсент, — сказал он. — А мы всегда получаем то, чего хотим.
Она уставилась на него, не уверенная, как реагировать на его слова.
— Это правда?
— Правда.
Никки скривила губы, отведя взгляд. Она действительно не знала, что ему ответить. Разве прошлой ночью она не говорила Рози, что хочет вернуть все на круги своя? Гейб предлагал именно это, но его отношение после ее возвращения ранило Ник, и герой девичьих грез уже не был тем парнем, которого она помнила. Они изменились… Она вскочила с качелей.
— Который час?
— Не знаю. — Он откинулся, доставая телефон из кармана. — Почти десять…
— Проклятие. Я опаздываю.
— Куда? Сегодня воскресенье.
— Я знаю. — Она поспешила к задней двери. — Я должна бежать.
— Ник. — Гейб встал.
Она рывком открыла дверь.
— Мы продолжим этот разговор позже.
Или, может быть, никогда. «Никогда» звучит вполне подходяще.
— Что ты делаешь? — требовательно спросила Никки, выйдя из дома с сумочкой в одной руке и ключами от машины — в другой.
Гейб перекрыл ей проход к дверце машины, прислонившись к ней, сложив руки на груди и скрестив ноги. Он нацепил серебристые очки-авиаторы и, хотя ей не хотелось этого признавать, выглядел хорошо.
Чертовски хорошо!
Почти час прошел с того момента, как девушка оставила Гейба на террасе, чтобы принять душ, подсушить волосы и собрать их в хвост. Она решила, что мужчина уже уехал, и, откровенно говоря, ей было некогда думать об их разговоре.
— Жду, — ответил он, — тебя.
Обойдя маленького садового гнома, которого ее мама поставила у дорожки, Никки подошла к нему.
— У меня правда нет времени. Я еду…
— В приют, гулять с собаками, — оборвал ее он. — Знаю. Твоя мама рассказала мне, когда я навестил ее.
Никки не видела маму с утра, а Гейб видел? Что-то в этом было не так.
— Тогда ты знаешь, что мне пора бежать.
— Ага. — Он отошел от машины. — Я за рулем.
— Что? — Она опустила ключи.
— Я еду с тобой. — Он встал перед ней, заслонив низкое утреннее солнце. — Собираюсь провести время с другом.
Никки нахмурилась.
— Знаю, что уже спрашивала, но повторю вопрос: ты под кайфом?
Смех снова заставил ее вздрогнуть. Гейб сделал шаг прежде, чем она смогла понять, что происходит, выхватил у нее ключи и взял за руку. Опешив, она позволила ему провести ее к его роскошной машине.
Она не разбиралась в марках, но знала, что на стоимость авто могла бы оплатить съемную квартиру на несколько лет. Очень хорошую квартиру. Он выпустил ее руку, лишь распахнув перед ней дверцу пассажирского сиденья. Но она не стала садиться.
— Что ты творишь, Гейб?
— Я практически уверен, что мы только что это обсуждали. Ты едешь в приют, тот, что на шоссе Джефферсона?
— Да, но…
— Я еду с тобой.
— Но почему…
— Им всегда нужны волонтеры, верно?
— Да, но ты не подавал никаких заявок.
— Они откажут мне? — Он с кривой усмешкой указал ей на переднее сиденье. — Де Винсенту?
Они совершенно точно не станут отказывать де Винсенту, но суть была в другом.
— Слушай, понимаю, ты хочешь доказать, что мы навсегда останемся друзьями, но в этом нет необходимости.
— Судя по сарказму в твоем голосе, есть, — ответил Гейб, и она закатила глаза. — Да и заняться мне больше нечем. Я рано проснулся и хочу почувствовать себя нужным и все такое, и чем дольше ты стоишь тут, споря со мной, тем сильнее опаздываешь.
Тысяча возражений крутилась на языке, но он прав. Чем дольше она будет тут стоять, тем дольше придется ждать собакам, пока их выпустят из вольеров.
Ей никак не удавалось отделаться от мысли, что Гейб затеял что-то, но она подумала, что в ту минуту, когда парень поймет, что ему придется убирать собачьи какашки, он, вероятно, пожалеет о своем выборе.
Так что Никки широко улыбнулась и скользнула мимо него, приземлившись на переднее сиденье машины.
— Ладно. Поехали.
Откровенно говоря, Гейб понятия не имел, с чего вдруг решил ехать с ней в приют. Он догадывался, что существовали более простые, менее затратные по времени способы доказать ей, что он хочет искупить свою вину, но когда он хорошенько обдумал это, то решил действовать именно так.
Никки ему не поверила, и Гейб не мог обвинять ее в этом, поэтому немного удивился, когда она уступила. Он ждал, что девушка толкнет его, схватит ключи и убежит к своей машине. Именно так она поступила бы в юности.
То, что Никки так легко смирилась с его компанией, и ее молчание немного нервировали его, но оставалось кое-что еще, о чем он хотел поговорить.
Отъезжая от тротуара, он взглянул на нее. Девушка доставала из сумочки солнцезащитные очки.
— Люциан дома, — сказал он. — У тебя еще не было возможности познакомиться с Джулией.
— Нет. — Она надела очки.
— Тебе она понравится.
Ник взглянула на него.
— Должна признаться, я удивилась, услышав, что у него серьезные отношения. Не ожидала.
Гейб хохотнул, притормозив у светофора.
— Готов ручаться, никто не ожидал, но ему правда повезло с Джулией. Она хорошая женщина.
— Не похожа на Сабрину? — уточнила Никки.
Он фыркнул.
— Намного лучше нее.
Девушка улыбнулась в ответ.
— Отрадно слышать.
Зажегся зеленый свет.
— Мы с Люцианом разговаривали вчера вечером, и он рассказал мне об одном случае, произошедшем, когда ты была младше. Он сказал, что натолкнулся на вас с Паркером в раздевалке у бассейна.
— Что? — Она вжалась в кожаное сиденье. — Да, но я…
— Знаю. — Гейб подумал, что ему стоило быть тактичнее. — Люциан и не сказал, что ты это поощряла. — Он помолчал, задаваясь вопросом, что же хочет узнать, если даже не уверен, что сделает, услышав ответ. — Паркер пытался приставать к тебе?
Ник молчала так долго, что он забеспокоился. Она пристально разглядывала свои крепко сжатые руки.
Внутри у него все оборвалось.
— Ник!
Она подняла глаза.
— Он вошел, когда я переодевалась, и стал…
Напрягшись, Гейб сконцентрировался на дороге. Еще один красный светофор.
— Дружелюбным?
— Он схватил меня и попытался… — Она оборвала сама себя.
— Попытался что? — тихо подтолкнул он, и рулевое колесо заскрипело под его хваткой.
Ник развернулась, чтобы видеть его лицо.
— Ты поэтому пришел ко мне утром? Потому что Люциан рассказал тебе о Паркере?
— Нет, — ответил он без промедления. — Пришел извиниться за то, что был козлом.
— И?
Он стиснул зубы, тронувшись с места. Они отъехали от ее дома всего на два квартала.
— И я действительно хотел спросить тебя о Паркере. Но имей в виду, что одно тут не исключает другого.
Она промолчала.
Гейб вздохнул.
— Ты расскажешь мне, что произошло, Ник?
— Он пугал меня, как и всегда, — наконец ответила она сдавленным голосом. — Говорил, что я становлюсь по-настоящему хорошенькой, и приставал. Это было странно, мерзко и…
— И что?
— Ничего. Вошел Люциан.
Гейб не знал, все ли она рассказала.
— Мне жаль, что это случилось. Хотел бы я, чтобы ты сказала мне об этом тогда. Я бы принял меры. Позаботился бы, чтобы он больше никогда не смотрел в твою сторону. Ник, я…
Звук, похожий на выстрел, оборвал слова Гейба. Ник взвизгнула, когда мужчина перевел взгляд на окно пассажирского сиденья. Побежала трещина, и окно взорвалось.
Никки вскинула руки, закрывая лицо, но было слишком поздно. Крошечные осколки стекла полетели ей в щеки и солнцезащитные очки.
— Боже! — Гейб дернул руль вправо, и Никки выбросила руки вперед, чтобы не уткнуться в усыпанную стеклом приборную панель.
— Что за черт? — прорычал он, резко тормозя машину. — Ник!
Сердце бешено билось, она медленно открыла глаза.
— Матерь божья, — прошептала она.
Стекло рассыпалось на сотни осколков, словно Халк, собрав всю силу, выбил его кулаком. Она хотела опустить трясущиеся руки, но замерла, увидев, что колени ее усыпаны стеклом. Как такое возможно?
— Ты в порядке? — требовательно спросил он.
— Да, — прошептала она, практически уверенная, что каким-то чудом не пострадала.
— Не двигайся, — приказал Гейб, и ему не нужно было повторять дважды. Девушка и так застыла. Сумев припарковать машину на свободном участке узкой улочки, он распахнул дверь и выскочил наружу.
Она понятия не имела, что приключилось. Они просто ехали по дороге, и вдруг — бах! — стекло разлетается во все стороны! Очевидно, кто-то бросил камень или что-то подобное, но она не заметила никого убегающего.
Иногда дети специально скидывали камни вниз с эстакады, но ее родители жили в тихом районе. Такого там не случалось.
Дверь пассажирского сиденья внезапно распахнулась, и Гейб встал перед ней на колени. Когда он снял солнцезащитные очки, на его лице читалось беспокойство.
— Ты уверена, что все в порядке? — переспросил он. — Ник!
Она вздохнула.
— Кажется, да. По крайней мере, я не чувствую никакой боли.
— Это очень хорошо, — с облегчением сказал он, снимая с нее солнцезащитные очки, чтобы внимательнее осмотреть лицо Никки.
— Боже, Ник. — Голос у него был хриплым. — Не представляю, как тебя даже не поцарапало.
Она тоже не понимала этого.
— Ты вся покрыта стеклом, так что сиди тихо, пока я отстегну тебя, хорошо?
— Хорошо, — повторила девушка, слишком шокированная, чтобы спорить. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Что произошло?
— Что-то влетело в проклятое окно, — резко ответил он, осторожно перегнувшись через нее и нечаянно коснувшись ее бедра. Стекло зазвенело, когда он отстегнул ремень. — Понятия не имею, что это было, — продолжал он, наклонив голову и ребром ладони сметая осколки с ее бедер. — Дерьмо. Ладно. Вытаскивай ногу, но осторожно, не ерзай на сиденье. Тут повсюду стекло. Уверена, что все в порядке?
— Да.
— Не представляю, как. Чертово чудо, — прорычал он. — Давай поднимай ногу.
Никки повиновалась, закусив губу, когда он подхватил ее под колено, чтобы помочь. Затем второй рукой взял ее за подмышки, вытащил из машины и поставил на землю.
Стекло со звоном посыпалось на асфальт. Посмотрев вниз, Никки увидела осколки, застрявшие в ткани рубашки. Она начала отряхивать их, но Гейб перехватил ее руку.
— Дай я.
У нее не было возможности возразить, потому что его руки уже двигались по ее животу, по выпуклости ее груди. Воздух комом встал в горле. Его движения были целеустремленными и методичными, вовсе не романтичными, но с каждым быстрым касанием она чувствовала давящую тяжесть в груди.
Девушка проклинала разбившееся стекло.
— Черт возьми, — прорычал Гейб сквозь зубы. — У тебя стекло повсюду… в волосах. — Он огляделся вокруг. — И никого не видно.
К его удивлению, никто даже не вышел из близлежащих домов посмотреть, что случилось.
— Но окна просто так не бьются, верно? Только если это не новая фишка «порше».
Он замер, слегка коснувшись ладонями ее плеч, и громко рассмеялся.
— Нет, Ник. Ничего такого.
Она чуть повернулась, морщась от того, как хрустит под кроссовками стекло.
— Мне нужно достать сумочку и позвонить в приют.
— Дай я достану. Она, вероятно, вся в осколках.
— Насколько я помню, ты можешь так же легко порезаться, как и я, — съязвила она.
— Да, но моя кожа грубее, и, прежде чем ты что-нибудь скажешь, это действительно так. Наука. — Он хотел отодвинуть ее в сторону, но замер. — Что за черт?
— Что? — Ее глаза распахнулись, и она испугалась, уж не летит ли в них что-нибудь еще.
— Там что-то на полу. — Гейб наклонился, потянувшись в машину, и поднял что-то с пола: небольшой белый камешек. — Никки не могла представить себе, как таким можно разбить стекло. — Что за черт? Это керамика.
Люциан присвистнул, уставившись на окно машины Гейба.
— Проклятие. Стекло вдребезги?
— Ага. И сделала это одна крошечная штука.
Мужчина изо всех сил пытался скрыть свой гнев. Ник могла пострадать из-за какого-то придурка.
— Это нормально для таких машин? — хмурясь, спросила стоящая рядом с Люцианом Джулия. — То есть я думала, у «порше» стекла прочнее.
— У них закаленное стекло, но оно бьется. — Раздраженный Гейб бросил ключи на верстак. — Завтра все уже починят. Я рад, что Ник не пострадала.
— Я тоже, — прокомментировал Люциан. — Поразительно, что с ней ничего не случилось.
Это и вправду стало чертовым чудом. Если бы на ней не было солнцезащитных очков, то несколько осколков вполне могло бы попасть в глаза. Ужасно.
— Детям действительно нужно найти занятие получше, — заметила Джулия, качая головой.
Полиция сочла, что это были ребенок или группа каких-то маленьких сорванцов, и, хотя Ник жила в тихом районе, дети там иногда шалили. Логика подсказывала, что они увидели дорогую машину и решили похулиганить. Но Гейб не был в этом уверен.
— Ты что-то подозреваешь? — Люциан смотрел на него.
— Да. — Он вытянул руку и дернул за маленькую кожаную полоску, удерживающую волосы, затянув ее туже. Ему уже давно пора подстричься. — Не знаю. Похоже, что какой бы хулиган ни сделал это, метил он прямо в пассажирское окно.
— Может, они хотели попасть в ветровое стекло, но промазали? — предположила Джулия.
Возможно, но легче не становилось.
— Ты считаешь, что кто-то целенаправленно бросил камень, целясь в Никки? — спросил Люциан.
Это тоже звучало нелепо, потому что кто, черт возьми, захочет причинить вред этой девушке? Гейб молча скрестил руки.
— Что ты вообще делал дома у Никки? — спросил Люциан.
Он вскинул бровь и посмотрел на брата.
— Что? — Его младший брат ухмыльнулся. — Ты правда считал, я не спрошу об этом?
— Люциан, — Джулия ткнула его локтем, — не будь таким любопытным.
— Не могу сдержаться. Любопытство — мое второе имя. — Джулия пристально посмотрела на него, а Люциан лишь улыбнулся в пять раз шире. — Ты еще не видела Никки, но позволь мне сказать… — Он замолчал, развернувшись.
Слава богу, звук приближавшейся машины заставил Люциана заткнуться. Гейб увидел тонированный внедорожник Троя, остановившийся в другом конце гаража. Опустив руки, он пошел к выбиравшемуся из машины гостю.
— Привет! — крикнул Гейб, пока Трой обходил свое авто сзади. — Вижу тебя второй раз за сутки. Чувствую себя везунчиком.
Трой фыркнул, кивнув Люциану и улыбнувшись Джулии.
— Ага, тогда чувствуй себя любимчиком, потому что у меня сегодня выходной.
— Тебе не стоило приезжать из-за разбитого окна, — сказал Гейб, чертовски хорошо зная, что детективы не занимаются такими глупостями.
— Это точно, но я был поблизости, а офицер Ньюман, который принял твой звонок, дал мне знать, потому что в курсе, что мы друзья. Он показал мне, что прилетело в стекло, и я понял, что нам нужно поговорить.
— О разбитом окне? — Люциан обнял Джулию за талию. — Это были дети?
— Понимаете, непохоже, чтобы кто-то просто бросил камень. — Пройдя к пассажирской двери своего внедорожника, Трой открыл ее и вынул маленький прозрачный пакет. Внутри было то, что Гейб нашел на полу под сиденьем водителя. — Знаешь, что это?
Гейб нахмурился.
— Да, кусок керамики.
— Не просто кусок керамики. Это кусок свечи зажигания, — объяснил он, переворачивая пакет, и Гейб наконец узнал спиральную нарезку детали. — Такие штуки называют «камень ниндзя».
— Серьезно? — Джулия вскинула брови.
Трой кивнул.
— Ага. Бросаешь их, даже если машина движется со средней скоростью, и практически любое стекло разлетится вдребезги.
— Проклятие, — пробормотал Люциан.
— Вот откуда столько осколков. — Трой опустил пакет. — И главное: дети по большей части ничего не знают об этих «камешках». И слава богу.
— Но это значит, что кинуть мог и не ребенок? — Гейб чувствовал нараставшую тревогу.
— Это значит, там был тот, кто знал, что использовать. Вот почему я решил, что должен поставить тебя в известность. — Трой посмотрел перед собой. — Возможно, стоит подумать, кто хочет тебе навредить, пока дела не стали хуже. Понимаешь?
— Да, — Гейб сжал челюсти, — понимаю.
— У вас с Габриелем все в порядке? — спросила мама за поздним ужином. — Поверить не могу в то, что случилось, — добавила она, качая головой. — Вы двое могли серьезно пострадать. Что если бы этот кусок непонятно чего попал в тебя?
— Он не попал, — заверила ее Никки. — Я в порядке. Гейб — тоже. Это просто странное происшествие.
— Никогда на нашей улице не случалось ничего подобного, — возразила мама, а потом тяжело вздохнула. — Но, полагаю, все когда-нибудь происходит впервые. За некоторыми детьми нужен строгий присмотр, когда дело касается дисциплины.
Никки не могла не согласиться. Это как нужно заскучать и насколько быть безрассудным, чтобы в свободное время бросать камни и другую дрянь в машины? Но полиция уверила их, что все так и случилось, а сами они никого не заметили.
Конечно, они с Гейбом были в таком шоке, что кто-то легко мог скрыться незамеченным. А что сказал тот молодой офицер? Такая машина, как у Гейба, привлекает много внимания.
Де Винсент не очень вежливо отреагировал на это.
Нет нужды говорить, что Никки так и не добралась до приюта. Они долго ждали полицию, а потом ее едва ли не насильно препроводили домой, чтобы убедиться, что на ней больше нет стекла. А оно было повсюду.
Она по-прежнему понятия не имела, как умудрилась даже не поцарапаться. Как и в тот раз, когда упала со ступеней в поместье де Винсентов: она могла серьезно покалечиться, но ничего не произошло.
Может, у нее и правда был ангел-хранитель.
Никки быстро сменила тему, переключившись на обсуждение квартир, которые она нашла в Сети. Девушка не хотела, чтобы родители продолжали задавать вопросы о неожиданном визите Гейба, потому что ее близкие не дураки.
Приезд любого из де Винсентов в их домик в новокреольском стиле нельзя назвать рядовым явлением.
В понедельник она шла на кухню, невольно задаваясь вопросом, не померещился ли ей визит Гейба.
Девушка все еще не понимала, что это было. Как и Рози.
Никки позвонила подруге сразу после того, как полиция и Гейб ушли, и пересказала весь их диалог. Рози терялась в догадках, что задумал де Винсент, но считала, что все это, скорее всего, к лучшему.
Никки не разделяла ее убежденности, но была вынуждена признать: честный разговор о той ночи снял изрядный груз с ее плеч. Что ж, той ночью он понимал, что с ним оказалась именно она. Но что тогда это значило: он
Хотя какая, в конце концов, разница — это больше не имеет значения.
Отбросив эти мысли, девушка подошла к отцу. Он повернулся к ней:
— Можешь оказать мне услугу?
— Конечно.
Подняв поднос с двумя чашками, блюдцами и горячим чайником, он попросил.
— Можешь отнести это в кабинет Девлина? Он там с сенатором, но скоро должен прийти электрик, и мне нужно быть тут.
— Без проблем. — Никки только что закончила вытирать пыль в комнатах, которыми никто никогда не пользовался. Забрав поднос, она собиралась уйти, но отец остановил ее.
— Я сегодня уйду пораньше, чтобы провести время с мамой, пока она на терапии, — напомнил он. — Справишься тут без меня?
Никки кивнула, опустив поднос.
— Знаю, сегодня надо заплатить садовнику. Чек лежит в твоем кабинете. Бев уже забрала белье в чистку, а ужина сегодня нет, потому что Девлин едет на какое-то благотворительное мероприятие. — «Слава богу». — Так что не беспокойся. Проведи время с мамой, я справлюсь.
Отец улыбнулся и, проходя мимо, поцеловал ее в висок.
— Да, ты справишься.
Подхватив поднос, Никки развернулась и пошла к лестнице, ведущей в кабинет Девлина. Тот располагался в конце коридора за двойными, украшенными панелями дверьми. Одна створка была приоткрыта. Она постучала.
— Входите, — раздался голос Девлина.
Толкнув створку бедром, девушка вошла в кабинет. Поднятые жалюзи впускали в комнату солнечный свет. По стенам стояли встроенные книжные шкафы, полные справочников, изучать которые было бы так же интересно, как читать словарь. Здесь же висели различные сертификаты, лицензии и дипломы.
Никки подумала о том, что сказал Гейб, глядя на фотографии в доме ее родителей. В этой комнате не было ничего личного.
Девлин сидел за большим дубовым столом, но ее насторожил пожилой мужчина в кресле напротив, который, облокотившись на ручку, подпирал подбородок ладонью.
Сенатор Стефан де Винсент был близнецом Лоуренса. Видеть его, зная, что Лоуренс мертв, — все равно что встретить призрака.
С темно-каштановыми волосами, посеребренными на висках, сенатор выглядел красиво, как все де Винсенты. Он был живым доказательством, что возраст пощадит всех братьев.
Он также служил примером того, что с деньгами можно отвертеться от чего угодно.
Никки старалась держаться спокойно, идя с подносом через комнату.
— Николетт Бессон, — сказал сенатор, потирая подбородок. — Давненько я вас не видел. — Он перевел взгляд на Девлина. — Женщины из прошлого, как правило, имеют свойство появляться вновь, верно?
— Очевидно, так, — прокомментировал тот.
Никки понятия не имела, что ответить, поэтому просто улыбнулась и поставила поднос на тумбочку. Она уже собралась уходить, но вовремя вспомнила, что нужно разлить чай.
Фу. Девушка закатила глаза.
— Все еще не пойму, почему ты так беспокоишься о финансах Харрингтонов, — сказал Девлин, пока Никки расставляла чашки. — Когда я женюсь на Сабрине, то получу контроль над перевозками. Кроме того, непохоже, чтобы они бедствовали. Передай Паркеру, он может оставить себе новый пентхаус.
Разливая горячий чай, Никки сохраняла нейтральное выражение лица.
— Это никак не относится к Паркеру, — ответил сенатор.
— Неужели? — задумчиво протянул Девлин. — Он был тут на прошлой неделе, переживал, что я разорву помолвку с Сабриной. Сомневаюсь, что это из братской любви.
— Ты не назначил день свадьбы, — сказал сенатор. — Неудивительно, что невеста обеспокоена.
— Если она обеспокоена, тогда должна прийти ко мне сама, а не ее брат или ты.
Подавая чай, Никки изо всех сил пыталась делать вид, что не заинтересована разговором, прекрасно понимая, что сенатор наблюдает за ней.
Богатые люди привыкли разговаривать в присутствии прислуги так, будто в комнате больше никого нет. Безумие. Неужели Девлин думал о том, чтобы расторгнуть помолвку?
— Ты знаешь Паркера, — ответил сенатор. — Но меня беспокоит, смогут ли они вложиться в мою предстоящую кампанию, вне зависимости от того, получит парень наследство после смерти отца или нет.
— Которая, как я слышал, уже совсем близка. — Девлин откинулся в кресле, когда Никки поставила на его стол маленькую сахарницу. Она хотела опустить туда ложку, но потом сообразила, что для нее предназначено маленькое блюдце. — Возможно, вам стоит больше побеспокоиться о том пропавшем интерне, чем о пожертвованиях на свою кампанию.
«О боже».
Никки снова вернулась к подносу, заморгала, вновь поднимая чайник.
— Уверен, мисс Джоан рано или поздно объявится. — Сенатор помолчал. — Занятно, что люди в этих краях умирают или пропадают при таинственных обстоятельствах.
— Хм, — пробормотал Девлин.
Разговор становился мрачным. Никки налила сенатору чаю.
— Как шеф полиции, который расследовал смерть Лоуренса. Погиб в аварии с участием единственной машины, — продолжил Стефан. — Тот журналист из «Адвоката»
— Помнится, официальные источники утверждали, что у шефа перед аварией случился приступ, — ответил Девлин. — А Росс Хайд может звонить куда угодно. Никто не станет разговаривать с ним.
— Полагаю, мистер Хайд интересуется смертью шефа полиции. Странное совпадение, учитывая, что тот был здоровым мужчиной, который ни секунды не верил в то, что мой брат повесился. — Стефан не изменил положения, когда Никки подавала ему чай, поэтому девушке пришлось тянуться через него, и, конечно же, чашка задрожала.
— Вижу, некоторые вещи не меняются, — сухо прокомментировал сенатор. — Вы все так же не в состоянии вести себя тихо.
По коже пробежал холодок. Лоуренс всегда повторял ей это. Но не сенатор. Она могла отличить братьев друг от друга, лишь когда видела их рядом. Стефан никогда не обращал на нее внимания, в то время как Лоуренс постоянно делал ей замечания.
Сенатор де Винсент вскинул бровь.
— Вам помочь?
— Нет. — Она моргнула. — Прошу прощения. — Выпрямилась и отступила назад. — Соболезную по поводу вашего брата.
Легкая натянутая улыбка появилась на его лице.
— Благодарю. — Никки взглянула на Девлина, который изучал ее с любопытством. — Что-нибудь еще?
— Нет, — быстро ответил Девлин. — Спасибо, Никки.
Кивнув, она поспешила убраться оттуда как можно скорее, мысли ее неслись вскачь. У Харрингтонов финансовые проблемы? От этой мысли хотелось смеяться. И что за ерунда с этим шефом полиции? Она понятия не имела, о чем они говорили, но слышала о пропавшем интерне, потому что эта новость была повсюду. Год назад ее фотографии были развешаны везде.
Ее исчезновение было крайне подозрительным и загадочным. Насколько Никки помнила, интерн просто растворилась в воздухе. Ее сумочка, ключи от машины и документы были найдены в квартире. Автомобиль стоял у подъезда. Ни отпечатков пальцев. Ни следов. Ничего, кроме слухов о ее связи со Стефаном де Винсентом.
«Проклятие снова наносит удар».
Уж простите, но в этой семье все были чокнутыми. Все. Выйдя в коридор, она отправилась к наружной лестнице. Никки уже дошла до террасы и собиралась повернуть за угол, когда неожиданно перед ней появилась женщина. Вздрогнув, девушка попятилась, едва не уронив поднос. Только тогда она сообразила, что следовало оставить поднос в кабинете, чтобы унести на нем посуду после окончания встречи. Действительно вышла промашка, но в данный момент ее это не волновало.
На пороге стояла высокая пышная брюнетка в красивом платье на бретельках. Ее распущенные темно-каштановые волосы обрамляли великолепное лицо.
— О! — воскликнула женщина. — Прошу прощения. Я напугала вас! — Она рассмеялась, ее теплые карие глаза блестели. — А в этом доме и так достаточно поводов пугаться.
Никки сразу же поняла, кто это.
— Джулия?
— Это я. — Широкая приветливая улыбка заиграла на ее губах. — А вы, должно быть, Никки? Точно, вы Никки. Только что встретила вашего отца, и он сказал, что вы наверху, так что я планировала подождать в коридоре, а тут вы и появились.
Никки опустила поднос, обнаружив вдруг, что улыбается. Так это и есть подруга Люциана? Она вовсе не походила на Сабрину, вела себя совершенно иначе и уже за это получила кучу бонусных очков.
— Приятно наконец познакомиться с вами. — Никки протянула руку.
Джулия пожала ее.
— Вы на кухню? Пойду с вами.
Они пошли рядом.
— Так вы только вернулись? Я еще не видела Люциана.
— Вечером в воскресенье, но он где-то здесь. Это безумный дом, — сказала Джулия. — Вся семья из пяти человек может жить тут, и ты никогда не столкнешься с ними.
Никки рассмеялась.
— Да, это так. Когда я была маленькой, мне случалось теряться тут. — Как только девушка сказала это, поняла, что Джулия, возможно, не знает, кем именно она является. — Мои родители…
— Ливи и Ричард. — Джулия отбросила волосы назад. — Знаю. Люциан рассказал мне о вас. Вы вроде как выросли в этом доме.
Почувствовав облегчение оттого, что ей не придется пересказывать все свое прошлое, Никки кивнула.
— Я оставалась тут в основном на лето и иногда днем после школы. Было слишком дорого нанимать няню присматривать за мной.
— Это точно. У меня нет детей. Никогда не было, но когда я работала в своем родном городе, родители тратили по меньшей мере половину своего жалованья на нянь. Это безумие. — Она помолчала. — Славно, что вам разрешали оставаться тут.
Они дошли до входа на главный этаж. Джулия открыла дверь, ожидая ее.
— Думаю, родители были удивлены, когда мистер де Винсент согласился на это и не стал возражать. — Никки поджала губы. — По крайней мере, пока я вела себя тихо.
Джулия хихикнула.
— Никогда его не видела, но…
— Он был не самым приятным человеком, — тихо произнесла Никки, думая о сенаторе наверху.
— Я так и поняла. Люциан не… — Ее лицо омрачилось, и Никки вспомнила, что мама рассказывала о Даниэле, кузене Люциана. — Кажется, у этих мальчиков не было толком ни отца, ни матери.
Они остановились в конце коридора.
— Не было.
— Кстати, вспомнила. — Ее лицо стало мягче. — Как дела у вашей мамы?
— Хорошо. Она немного измотана, но отлично справляется.
Они снова пошли к кухне.
— Рада слышать. У вас чудесная мама.
— Да, она такая.
— Я слышала о том, что произошло вчера с вами и Гейбом, — сказала Джулия. — Слава богу, никто не пострадал. Просто дичь какая-то, если подумать.
— Иногда случаются дикие вещи… — Никки смолкла, когда они вошли в кухню. Кухня не пустовала.
Остальные братья де Винсент собрались возле острова. Люциан — спиной к ней, но Гейб смотрел на вход. Его волосы были распущены, свисали вперед и касались подбородка, а сам он улыбался тому, что говорил или делал его брат.
Когда Гейб поднял взгляд, внутри у нее все оборвалось. Казалось, он почувствовал ее, потому что его взгляд немедленно остановился на ней. Они не виделись со вчерашнего дня, и Никки понятия не имела, чего ожидать от него.
Он искренне улыбнулся, и ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Никки выдохнула.
— Привет… — Люциан обернулся. Пройдя через комнату, он смотрел только на Джулию. Мужчина обнял ее за талию, заставив вскрикнуть от неожиданности. — Я скучал по тебе, женщина.
Глядя на них, Никки не могла сдержать удивления. С одной стороны, девушка испытывала восторг оттого, что они так очевидно влюблены, с другой — не могла поверить, что это был Люциан.
Его репутация…
Джулия рассмеялась, когда он зарылся носом в ее волосы.
— Ты видел меня буквально тридцать минут назад.
— И все же соскучился. — Отпустив любимую, он поцеловал ее в щеку и шлепнул по заднице, а потом повернулся к Никки. — Посмотрите-ка, Малышка Никки вернулась из колледжа и уже совсем взрослая.
Она закатила глаза и поставила поднос на стол.
— Привет, Люциан.
Он хохотнул, подходя к ней, и поприветствовал ее не так бурно, но все же мило.
— Как твои дела?
— Хорошо. А твои? — Никки украдкой взглянула на Гейба, который наблюдал за ними.
— Знаешь, ничего особо не поменялось. Просто теперь предаюсь безделью со своей женщиной. — Люциан повернулся, подмигнув, когда Джулия возмущенно фыркнула. — Неужели я слышу недовольство?
Джулия села на стул, поставив ноги на нижнюю планку.
— Возможно.
— Мое сердце. — Он положил ладонь на грудь. — Ты меня ранила.
— Ой, ладно. — Джулия улыбнулась Гейбу. — Не знаю, как вы справлялись с ним все эти годы. Он такой беспомощный.
Тот усмехнулся.
— Я научился противостоять ему. Это навык, с которым тебе нужно будет поработать, если хочешь остаться с ним надолго.
Брат пихнул его в бок.
— Это было грубо.
Пожав плечами, Гейб пошел прочь от острова, не сводя с Никки глаз.
— Как прошел понедельник?
— Эм, хорошо. Хлопотно. — Чувствуя ужасную неловкость и не зная, как вести себя с Гейбом, она хлопнула в ладоши. — А твой?
— Ездил в город кое-что закончить и только вернулся. Кстати, вспомнил. — Гейб открыл дверцу холодильника, и Никки увидела слой древесной пыли, покрывший его джинсы. — Завернул в кафешку и прихватил тебе смузи.
Девушка удивилась, когда он вытащил высокий красновато-оранжевый коктейль. Раньше Гейб делал так постоянно, но теперь все иначе.
— Спасибо. — Никки взяла его и, снимая обертку с соломинки, глянула на Люциана и Джулию. Оба пристально смотрели на них, но именно фирменная усмешка, характерная для де Винсентов, заставила ее покраснеть. — Очень мило.
Гейб пожал плечами.
— Я и себе взял. Выдул в два счета.
Она улыбнулась, сделав глоток и подавив стон наслаждения, — восхитительный мангово-клубничный вкус.
— Ой, как вкусно.
— Так и думал, что тебе понравится. — Он улыбнулся, прислонившись к столу и скрестив руки на груди. — Но я практически уверен, тебе нравится клубничный.
Тот факт, что он помнит такие подробности, поразил ее.
— Лишь бы не с черникой.
Он покачал головой.
— Ты понятия не имеешь, что теряешь со своей иррациональной нелюбовью к чернике.
Не в силах удержаться, она хихикнула.
— Она ужасная.
— Ага. И все же тебе нравится малина.
— Это не одно и то же, — возразила Никки. — Черника слишком кислая.
— В реальной жизни, вне твоих вкусовых рецепторов, малина кислее черники.
— Лжец, — сказала она, делая еще один глоток смузи, и повернулась к Люциану и Джулии. Парочка все еще пялилась на них.
Люциан упер подбородок в ладонь.
— Ита-а-ак, — протянул он, — Джулия сегодня готовит ужин.
— Ага. — Никки отошла от Гейба, вспомнив, что нужно возвращаться к работе. Напоминание было жестким. Она не принадлежала к их кругу. — Да, я видела, что приготовление блюд на вечер сегодня не планировалось.
— Я люблю готовить. Не часто приходится делать это тут, но… — Джулия опустила голову, — без кота мышам раздолье.
Никки рассмеялась, сообразив, что это относится к Девлину.
— Это одна из главных причин, по которой я жду не дождусь, когда мы отсюда съедем. — Джулия пихнула Люциана локтем. — И вот почему мы так долго не можем вселиться в новый дом. Идет ремонт кухни.
Судя по тому, как младший де Винсент смотрел на нее, у Джулии будет потрясающая, роскошная кухня.
— И где вы, ребята, поселитесь?
— В районе Гарден. Риелтор клянется, что призраки там не водятся, — с улыбкой добавила Джулия. — Но я уже смирилась с тем, что тут, вероятно, везде есть по паре-другой привидений.
Покачав головой, Гейб вздохнул.
— Всегда можно благословить дом.
— Можно? — Она посмотрела на Люциана. — Мы можем…
— Все, что пожелаешь, детка. Благословение дома. Очищение. Полный экзорцизм. Лишь бы ты была счастлива.
Джулия просияла, а Никки почувствовала болезненный укол в груди, потому что в его тоне не было ни снисходительности, ни сарказма. Он говорил серьезно, как бы безумно это ни звучало.
Между ними любовь, настоящая любовь, и Никки понятия не имела, каково это, когда тебя так любят. И хуже всего, если уж оставаться честной с собой, Кельвин не мог бы стать для нее таким мужчиной, даже если бы она позволила.
— Ты должна поужинать с нами, — вдруг заявил Люциан, и ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, что он обращается к ней.
Что-что?
— Я приготовлю домашние спагетти с тефтелями и чесночным хлебом, очень калорий-но. — Джулия похлопала себя по животу. — Лучшие из лучших.
Звучало заманчиво, но…
Никки взглянула на Гейба. Конечно, он предложил ей дружбу и даже поехал с ней в приют, но Никки по-прежнему работает на де Винсентов, а прислуга
— Я не знаю. Мне стоит…
— Тебе стоит остаться и поужинать с нами. — Люциан положил руку на плечо Джулии. — Так, Гейб?
Гейб кивнул.
— Джулия делает потрясающе вкусные спагетти.
— Спасибо. Звучит привлекательно, но я не думаю, что Девлин будет в восторге, если я останусь на ужин…
— Разве похоже, что тут кого-нибудь колышет мнение Девлина? — спросил Гейб. — Нет. Ничуть.
— Ни в малейшей степени, — добавил Люциан.
Джулия кивнула с улыбкой.
— Я не стану повторять то же, потому что Девлин меня до сих пор вроде как пугает.
— Он всех пугает, — пробормотала Никки.
— Ну давай, — Гейб повернулся к ней, — поужинай с нами. Будет весело.
— Очень весело, — пропел Люциан.
Девушка переводила взгляд с одного на другого, зная, что должна сказать «нет», потому что не принадлежит к их кругу и никогда не принадлежала.
— Поужинай с нами, Ник. — Гейб потянулся к ее руке. — Пожалуйста.
И она вновь почувствовала себя маленькой, по уши влюбленной девчонкой, потому что не могла отказать Гейбу.
За ужином Гейб поймал себя на мысли, что не может перестать пялиться на Ник. Возможно, потому что она сделала новую укладку и совсем не походила на девушку, которая весь день провела, протирая пыль и составляя списки покупок.
А может, потому что она держала бокал вина и улыбалась Люциану и Джулии так, как давно не улыбалась ему.
Или оттого, что, когда ее щеки порозовели, а огромные карие глаза заискрились, она стала еще красивее.
Откинувшись на спинку стула и подперев щеку рукой, он изо всех сил старался прекратить на нее смотреть, потому что делал это слишком очевидно.
Старался, но не смог.
И алкоголь был тут совсем ни при чем. Он пил лишь воду и чай.
— Так почему ты решила пойти в социальные работники? — спросила Джулия, поднимая бокал красного вина. — Это сложная работа.
— Не сложнее работы медсестры, — ответила Ник, потянувшись за куском чесночного хлеба.
Она не смотрела на Гейба. У мужчины создавалось впечатление, будто девушка вообще едва его замечает, и это его чертовски раздражало, потому что теперь они
Гейб заметил, что Ник не ответила на вопрос Джулии, так что решил вклиниться в беседу.
— Ник всегда была
Наконец она взглянула на него.
—
Люциан удивленно посмотрел на брата.
Гейб проигнорировал его.
— Да, она всегда хотела помогать людям.
Ник моргнула, а потом перевела взгляд на Джулию.
— Моя подруга Рози говорит, что у меня комплекс спасителя. Не думаю, что все так запущено, но мне и правда хочется помогать людям. Знаю, звучит как бахвальство…
— Нет, — перебил ее Гейб, — миру нужно больше таких людей, как вы с Джулией, и меньше таких, как мы.
— Согласен, — усмехнулся Люциан, глядя поверх бокала.
Джулия опустила свой.
— Вы, ребята, много жертвуете на благотворительность.
— Давать деньги просто, — ответил Гейб. — Отдавать время — нет.
Ник закусила губу, опустив ресницы.
— Так ты уже закончила учебу или нет? — спросила Джулия.
— Я бакалавр и теперь думаю, стоит ли мне получать магистерскую или кандидатскую степень. Все мечусь от одного к другому, — ответила Ник, разламывая чесночный хлеб на мелкие части и рассыпая крошки по всей тарелке. — Могу пойти учиться на вечернее.
— Будет очень трудно.
— Да, — согласилась девушка, забросив в рот кусочек ароматного хлеба. — Устроиться на работу и заняться наконец делом — звучит более заманчиво, чем аспирантура.
— Это точно. — Люциан откинулся на стуле, играя с прядями волос Джулии. — Ты знаешь, что Гейб не единственный умелец, когда дело доходит до работы с деревом?
Джулия посмотрела на Ник.
— Ты?
— Хм, — она сделала большой глоток вина, — когда-то у меня получалось делать дурацкие маленькие браслеты и фигурки…
— Они вовсе не дурацкие. — Гейб выпрямился на стуле, нахмурившись. — У Ник есть талант.
— Не назвала бы это талантом, — начала та.
— Я не собираюсь молча сидеть тут, пока ты строишь из себя скромность и все такое. Она делала потрясающие украшения. — Гейб говорил правду. — И фигурки — тоже. Ты же все еще занимаешься этим?
Она спрятала взгляд.
— С учебой и остальными проблемами у меня не было времени. — Она пожала плечами. — Теперь я этим не занимаюсь.
— Серьезно? — удивился он. — Я думал, тебе хотелось открыть магазинчик и продавать свои работы. Ты только об этом и говорила…
— Люди меняются. Мне нравятся уже не те вещи, которые нравились в детстве.
В детстве? Никки увлекалась этим вплоть до той самой ночи, и он абсолютно уверен, что тогда она уже не была ребенком.
Девушка повернулась к Джулии.
— Как вы с Люцианом познакомились? Ты ведь из Пенсильвании, верно?
Гейб напрягся, когда Ник сменила тему. Очевидно, она не хотела привлекать к себе внимание, что было в новинку. Юная Ник обожала быть в центре внимания… в центре
Джулия взглянула на Люциана.
— Я была…
— Ее наняли смотреть за Мадлен, — завершил за нее Люциан, поскольку, судя по всему, Джулия не знала, что ей можно рассказывать. — Ты знала, что она вернулась?
Ник сперва лишь кивнула в ответ, потому что ее рот был полон хлеба.
— Мама упоминала об этом. Как у нее дела?
Гейб удивленно изогнул бровь, позволив Люциану ответить: что бы он сам ни сказал о Мадлен, его младший брат, скорее всего, расстроился бы. Люц лишь недавно узнал, что натворила его сестра, но ведь они были двойняшками, а такую родственную связь сложно преодолеть.
— Не очень, — ответил Люциан спустя минуту. — Она мертва.
— Что? — изумилась Ник, и Гейб заметил, как изо рта у нее выпал крошечный кусочек чесночного хлеба. Она посмотрела на него, потом снова на Люциана. — О боже. Мне жаль.
— Спасибо, но не стоит сожалеть. Не о Мадлен. — Люциан со вздохом откинулся на спинку стула. — Что ты знаешь о том, что тут случилось?
Красивый румянец схлынул со щек Ник.
— Знаю, что Мадлен вернулась и что-то произошло с Даниэлем. Он угрожал вам с Джулией?
— Это сжатая версия, но Мадлен действительно объявилась. Я нашел ее однажды ночью дрейфующей снаружи в бассейне, — пояснил Люциан. — Она была в коматозном состоянии, так что нам понадобилась сиделка.
— Это оказалась я. — Рука Джулии нырнула под стол, и Гейб понял, что она успокаивает Люциана. Скорее всего, положила ладонь на его постукивающую о пол ногу. — Мы полагали, что она находилась в некоем замкнутом состоянии сознания, но это было не так.
— Помнишь ночь, когда погибла наша мать? — спросил Люциан.
Ник кивнула.
— Как я могу забыть? Я была маленькой, но такого рода вещи врезаются в память.
Гейб помнил, что Ник плакала, когда услышала новости. Не потому, что хорошо знала их мать, а потому, что переживала за братьев.
— Выяснилось, что мама не кончала с собой. Они с Мэдди спорили на крыше. — Голос брата звучал отстраненно, но Гейб прекрасно знал о его чувствах. Все это ранило Люциана очень глубоко. — Спорили о нашем кузене Даниэле. Мадлен состояла с ним в отношениях.
— О боже, — прошептала Ник.
— Спор нарастал и… — Люциан глубоко вздохнул. — Мэдди столкнула ее с крыши.
Ник вздрогнула.
— Господи!
— Хуже. — Гейб потянулся за водой, жалея, что это не алкоголь. — Последние десять лет она скрывалась у Даниэля. У них кончились деньги, и они изобрели какой-то безумный план, чтобы добраться до состояния де Винсентов.
— Который почти сработал, — тихо продолжил Люциан. — Она обдурила меня, водила за нос вплоть до той ночи, когда Даниэль начал угрожать Джулии.
Удивленный тем, что Люциан открылся, Гейб откинулся на спинку стула и замолчал, обрадовавшись, что брат наконец
— Не знаю, что и сказать. — Ник снова потянулась к бокалу, потом остановила себя. — Как она вообще думала, что сможет получить деньги?
Джулия потягивала вино, пока Люциан подбирал слова.
— Ее план выглядел нелепым, но ты знаешь, что ни для кого не было секретом, что мы с Мэдди не родные дети старого доброго Лоуренса де Винсента.
Если до Ник и дошли эти слухи, она не подала виду.
— Оказалось, Мэдди знала, кто истинные наследники нашего отца. — Люциан выдавил печальную улыбку. — В действительности мы с Мэдди были детьми Лоуренса. Дев и Гейб — нет.
Ник открыла рот, уставившись на Гейба. Ее лицо страшно побледнело, так сильно, что тот даже немного испугался.
— Я действительно не знаю, что сказать.
— Вот так обстоят дела. — Люциан подхватил вилку и лениво поковырял ею спагетти. — Мало что изменилось. Дев — по-прежнему наследник. Гейб, как и раньше, в запасных.
Средний брат поднял руку.
— А я по-прежнему Люциан, и мне не приходится думать обо всех этих деловых встречах или о том, чтобы общаться с тупоголовым сенатором. Если честно, Мэдди оказалась настоящим социопатом, но я в некотором роде благодарен ей. — Люциан посмотрел на возлюбленную. — Если бы она не вернулась, я бы никогда не встретился с Джулией.
— Это… мило, — пробормотала Ник.
Гейб улыбнулся, когда та посмотрела на него.
— Это нужно переварить. Кроме твоих родителей и семейного врача, никто не знает, что Мадлен возвращалась.
— Так и должно оставаться. — Ник подхватила бокал с вином и допила его. — Понимаю.
— Ну, может, уже прекратим? — Джулия нервно рассмеялась. — Думаю, хватит откровений на этот счет.
— Впервые мы встретились в баре. — Люциан улыбнулся ей. — Нам стоит придерживаться этой версии.
— Да, я уверена, стоит, — сказала Ник. — Это не так шокирует.
Джулия поцеловала Люциана в щеку, а потом обернулась к Гейбу.
— Ты поедешь в Батон Руж на этой неделе?
Он покачал головой.
— Нет.
— А зачем тебе в Батон Руж? — спросила Ник.
Вопрос казался вполне невинным. Гейб знал наверняка, что ни Ливи, ни Ричард ни слова не скажут о его участившихся поездках.
— Кое-что личное, — ответил мужчина.
— О. — Разочарование промелькнуло на ее лице, и он почувствовал себя засранцем. Стоило придумать что-нибудь получше, но он не был готов рассказывать ей об
Или вообще не хотел этим делиться.
На помощь пришел Люциан.
— Так ты встречаешься с кем-нибудь, Никки?
Рука Гейба замерла на подлокотнике. Интересный вопрос.
Ник удивилась.
— Хм, нет. Я холостячка. — Она наморщила нос. — Хотя состояла в отношениях с одним парнем в колледже.
— И они не сложились? — спросил Гейб, прежде чем успел прикусить язык.
Она взглянула на него.
— Мы разошлись некоторое время назад.
— Интересно, — пробормотал он.
Она нахмурилась. Люциан уставился на брата.
И тут Гейб понял, что его ответ выглядит несколько странно.
— Это интересно, потому что большинство отношений, начавшихся в колледже, никуда не ведут.
Окей.
Это прозвучало глупо.
Но затем на лице Ник мелькнуло что-то такое, по чему он понял, о чем она подумала. Дьявол, Гейб был уверен в этом на все сто.
Или о ком, если быть точным. Об Эмме.
Ужин оказался… познавательным.
Это все, о чем думала Никки, забирая сумочку из комнаты для прислуги. У нее в голове не укладывалось, что Люциан рассказал ей о сестре и об отце. У де Винсентов всегда в загашнике имелась какая-нибудь безумная драма, но это было уже слишком.
И она понятия не имела, как с этим справляется Гейб. Ей всегда казалось, что Люциан никогда не был близок с Лоуренсом, но Гейб и Дев были близки с ним настолько, насколько это вообще возможно для этого мужчины.
Каково это — узнать, что твой отец тебе и не отец вовсе?
Вытаскивая ключи из сумочки, она пошла к задней двери, но остановилась.
Никки помнила, как тяжело братья восприняли смерть их матери. Они выросли, считая, что она покончила с собой, а на самом деле ее отняла у них собственная сестра.
Как вообще с таким справиться?
Пока она стояла в маленькой комнатке, ей в голову пришла мысль о проклятии де Винсентов.
Как оно звучало? Женщины не задерживаются здесь надолго. Да, именно так. Они либо сходят с ума, либо умирают…
Никки никогда особо не верила в проклятие, а братья относились к этому весьма безразлично, но она начинала думать, что в этом что-то есть и что пренебрежение было демонстративным.
Никки оглянулась на пустой коридор. Что бы она почувствовала, если бы узнала, что отец ей не отец? Это убило бы ее. Конечно, он навсегда остался бы для нее родителем, потому что единственное значение имело то, кто тебя воспитал, и все же. А каково обнаружить, что собственная сестра убила твою мать, потому что путалась со своим кузеном, а та была против?
Сердце девушки сжалось от тоски, и Никки побрела прочь. Где-то на задворках сознания она услышала, как Рози говорит:
«Не слушай свое разбитое сердце…»
К сожалению, девушка слушала, ну и что. Она же не собиралась искать Гейба, чтобы кинуться его утешать. Ей просто хотелось — боже, помоги ей — убедиться, что он в порядке.
Потому что так поступают друзья.
Никки направилась по коридору в комнату отдыха. Шестое чувство вело ее к приоткрытой двери. Опустив пальцы на украшенную резьбой деревянную панель, на которой Гейб вырезал лозу, она толкнула дверь.
Он был один.
Мужчина стоял за бильярдным столом, целя кием в шар. Кий дернулся, ударив по шару. Тот пролетел через стол, задев другой красный шар, и укатился в угловую лузу.
Она опустила взгляд.
Выпрямившись, он посмотрел на нее.
— Ник.
— Привет. — Девушка вошла в комнату, невольно спрашивая себя, что вообще тут делает. Снаружи было уже темно, и бог свидетель, она всегда вела себя глупо, оставаясь тут ночью, так что ей стоило бы убраться побыстрее. — Играешь сам с собой?
— Люциан захотел провести немного времени с Джулией. — Он прислонил кий к столу. — Так что некому составить мне компанию.
— Это как-то… печально.
На его губах появилась еле заметная усмешка.
— Разве?
— Да. — Положив ключи обратно в сумочку, она накинула ремень на плечо. — Все же бильярд — игра не для одного.
— Некоторые считают бильярд спортом, — поправил он, прислонившись бедром к столу.
Она закатила глаза.
— Я искренне считаю, что в спорте нужно потеть.
— Если ты играешь в бильярд не потея, значит, ты играешь неправильно.
Она улыбнулась.
— Придется поверить тебе на слово.
Гейб склонил голову, и прядь волос упала на лицо.
— Я думал, ты уже уехала.
— Собиралась, но…
Гейб напрягся.
— Но?
Что она творила? Никки оказалась нечестна с собой, а теперь попала в глупую ситуацию.
— Я хотела спросить, как твоя машина.
— Спросить, как машина?
— Да. Окно.
— Починили. Машина цела и невредима.
— Это хорошо, — неловко ответила девушка.
Он посмотрел с пониманием.
— Ты тут не поэтому.
Ненавидя себя за то, что он так легко может ее раскусить, Никки сделала глубокий вдох.
— Просто хотела сказать, что сожалею обо всем, что произошло с твоей сестрой, мамой и папой.
Он пристально смотрел на нее минуту, потом отвел взгляд.
— Это все не так уж важно.
— Неважно? — удивленно повторила она. — Гейб, это чрезвычайно важно. Все. До мельчайших деталей.
Он тихо рассмеялся.
— Ты знаешь лишь половину всего.
— Половину чего?
Мужчина повернулся к ней, играя желваками, и, прежде чем начать говорить, выдержал такую долгую паузу, что Никки начала беспокоиться.
— Как бы там ни было, спасибо за эти слова.
От нее не ускользнуло то, что он не ответил на вопрос.
— Тебе не нужно извиняться.
— Знаю. — Она придвинулась чуть ближе. — Но я представить себе не могу, через что вы прошли.
Подняв руку, девушка убрала волосы с его лица.
— А что делать? Мы не можем изменить то, что сотворила наша сестра, или то, что происходило между родителями. Нет повода зацикливаться на этом.
Теребя ремень сумки, она придвинулась еще чуть ближе.
— У вас с Девлином есть какие-то предположения, кем может быть ваш отец?
Мужчина покачал головой, но Никки заметила, что он занервничал. Может, Гейб и пытался делать вид, что все произошедшее — пустяки, но Никки знала, что это лишь видимость. Вероятно, кто-то вроде Девлина и способен выйти из всего этого без потерь, но только не Гейб, которого она знала.
Прежде чем Никки успела подумать, что делает, она подалась вперед и почти обняла Гейба. Обхватив его за талию, она сжала его и сказала:
— Мне очень жаль, что все так получилось.
Гейб застыл, напрягшись всем телом, и Никки задумалась, дышит ли он. Это был один из тех натянутых моментов, когда Никки решила, что позволила себе сделать еще один неправильный выбор.
Но затем грудь Гейба приподнялась под ее щекой, и он обнял ее в ответ. Он держал ее, и она даже не могла вспомнить, когда в последний раз они были так близки.
Хотя на самом деле снова себя обманывала.
В ночь перед ее отъездом они обнимались, и, очевидно, это переросло в нечто гораздо большее. Четыре года — большой промежуток между объятиями, и то, что она находилась так близко к нему, творило странные вещи с ней. Она ощутила дрожь по всему телу, когда вдыхала свежий аромат его парфюма.
«Это просто объятия», — повторяла она себе, понимая, что пора бы отстраниться. Возможно, он вообще ничего не чувствует, а эти мысли лишь обесценят ее лучшие намерения.
Сильные руки обхватили ее крепче, и она закусила губу, почувствовав его подбородок на макушке. Одной рукой он гладил ее спину, постепенно опустив ладонь на талию.
Ее тело было на иной волне. Яростный и требовательный жар охватил ее. Чувствовать его грудь и…
О боже.
Глаза Никки распахнулись. Она почувствовала
Гейб внезапно отпустил ее и шагнул назад, увеличив расстояние между ними, и Никки с непониманием посмотрела на него.
— Ты должна уйти. — Голос у него был хриплый и глубокий. Никки поежилась. — Немедленно.
И, чтобы снова не влипнуть в неприятности, Никки решила послушаться голоса разума и убраться поскорее.
После фиаско объятий Никки не видела Гейба целых два дня, но в четверг он принес ей бананово-клубничный смузи. Следующую неделю мужчина покупал девушке разные вкусности и болтал с ней, пока она готовила ужин.
Он снова спросил, почему она не нашла времени мастерить украшения, которыми когда-то так увлекалась. Никки дала ему тот же ответ, потому что ей стыдно было сказать правду.
Та ночь отняла у нее дело, которое ей когда-то нравилось.
Но она не скажет ему об этом теперь, когда они стали друзьями.
Гейб спрашивал о колледже. Она интересовалась, как разросся бизнес в его мастерской. Рассказала ему о своих планах найти квартиру, и он предложил помочь переехать, когда она что-нибудь подберет.
Де Винсент, таскающий ее вещи?
Она рассмеялась, когда услышала предложение, и эта мысль смешила ее до сих пор.
Они не говорили о том, что случилось с его сестрой, или о его отце, и уж точно никто из них не упоминал о том, что произошло в игровой комнате.
Никки даже начала думать, что, возможно, она нафантазировала, будто что-то в нее упиралось. Даже с Рози не поделилась этим, и если все же не привиделось, она предпочла расценить все как простую физиологическую реакцию на близость к женскому телу. Никки всерьез верила, что у некоторых парней встает даже от легкого ветерка.
В конце концов, ничего больше и не могло быть, потому что Гейб не демонстрировал явного интереса к ней, кроме того что предложил остаться друзьями.
Вечером в среду, перед ужином, Гейб пришел на кухню.
— Нос по ветру, — сказал он, проходя мимо, подхватил ее косу и перекинул ей через плечо. — Мисс Харрингтон явилась.
— Фу, — пробормотала она, уже зная, что Девлин планировал ужинать с ней сегодня. — Вместе с братом?
— К сожалению. Значит, ужин на четверых, — ска-зал он, привлекая ее внимание. — Ни за что не оставлю тебя наедине с ними.
Как мило и похоже на того Гейба, которого она знала.
— Спасибо.
— И у меня есть еще одна цель, кроме той, чтобы следить, как ты готовишь ростбиф, который, кстати, пахнет удивительно.
Никки улыбнулась, проигнорировав трепет в груди, возникший после комплимента.
— Думаю, будет вкусно.
Закрыв дверцу духовки, она повернулась к нему и… застыла. Почему, ну почему он такой невероятно привлекательный?
— Зачем ты тут? Я не вижу смузи.
— Смузи нет. Пока что.
— Хм. — Она не знала, что ответить.
Появилась кривая улыбка.
— Что ты делаешь после работы?
О боже. Неожиданный вопрос.
— Ничего. Еду домой.
— Значит, никаких планов? — Когда она кивнула, он продолжил: — Отлично, потому что теперь они у тебя есть.
— Есть? — пропищала она. Его улыбка стала шире.
— Ага.
Теперь внутри нее все бушевало.
— И что я делаю?
— Это сюрприз.
Она замерла затаив дыхание.
— Не люблю сюрпризы.
— Да ладно, — он рассмеялся, — любишь.
— Больше нет.
Оттолкнувшись от стола, он бросил на нее понимающий взгляд.
— Этот тебе понравится. Поверь.
Она хотела возразить, но Гейб уже вышел, оставив ее в недоумении посреди кухни.
В таком положении ее и нашел Паркер.
— Никки.
Девушка напряглась.
— Что ты тут делаешь?
— Ищу себе выпить. — Он расхаживал по кухне, как будто имел на это право.
Никки отлично знала, что если он захотел выпить, то должен спросить об этом ее отца, а значит, смог как-то обойти правило.
— Но, застав тебя здесь, позволю тебе выполнить свою работу. — Он сверкнул белыми зубами. — Налей мне скотч со льдом.
Борясь со страстным желанием сказать ему, чтобы обслужил себя сам, она развернулась и направилась в кладовую за бутылкой.
— Смотри выбери тот, что получше.
Никки вздрогнула от того, как близко раздался его голос. Ей следовало догадаться, что он последует за ней.
— Тебе нет нужды идти сюда.
— Подумал составить компанию, — ответил он. — Как Гейб, который от тебя не отходит.
Взобравшись на маленькую стремянку, она посмотрела вниз: Паркер стоял, перегородив дверь, и мерзкая ухмылка расползлась по его лицу. Сколько он ждал в коридоре, прежде чем войти? Она взяла бутылку с верхней полки.
— Я не нравлюсь Гейбу, — сказал он безразлично. Она решила, что это и есть ответ на ее вопрос.
Что за мерзкий человек.
— Мне об этом ничего не известно. — Она спустилась с лестницы. — Позволь.
Паркер не шелохнулся.
— Ему придется привыкнуть ко мне. Его брат женится на моей сестре.
— А Девлин уже назначил дату? — Вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела прикусить язык.
Он слегка поджал губы.
— Назначит. Скоро.
— Хм. — Она сделала шаг в сторону. — Если хочешь, чтобы я налила тебе выпить, придется посторониться.
— А если я не хочу посторониться?
Она раздраженно повела плечами.
— Слушай, я просто пытаюсь делать свою работу. Пропусти меня, пожалуйста.
Он наклонился к ней, заглянув в глаза.
— Попроси хорошенько, и, может быть, я пропущу тебя.
Она отшатнулась, едва сдержавшись, чтобы не отдавить ему ноги.
—
— Так себе просьба, но я действительно хочу выпить. — Мужчина шагнул назад. — И хочу, чтобы мне наливала ты.
Проглотив тысячу ругательств, которым позавидовал бы и дальнобойщик, Никки прошла назад в кухню и взяла бокал.
— Тебе я тоже не нравлюсь. — Он последовал за ней. — Даже не отрицай. Знаю, что это так.
Что ж, он попросил не отрицать, поэтому она молча наполняла бокал льдом.
— Не понимаю причины, — продолжил он. — Ты должна приходить в восторг оттого, что я вообще замечаю тебя.
Ладно. Теперь она уже не могла промолчать.
— Может быть,
Паркер рассмеялся.
Она не знала, какого ответа ждать, но смеха в списке ее предположений не было.
Взяв бокал, он высокомерно уставился на нее.
— Хочу дать тебе совет, Никки.
— Жду с нетерпением.
Его ноздри затрепетали.
— Тебе лучше изменить свое отношение, прежде чем моя сестра выйдет за Дева. — Говоря это, он провел пальцем по ее щеке. — Фактически тебе стоит начать прямо сейчас.
Никки дернулась назад.
— Не трогай меня.
— Ты не слушаешь, — усмехнулся он, опуская руку. — Тебе стоит быть повежливее со мной, потому что, если даже ты уйдешь отсюда к тому моменту, когда Сабрина выйдет за Дева, она сможет сделать так, чтобы твои родители потеряли работу.
Она гневно уставилась на Паркера. Ее охватило странное чувство дежавю.
— Ты угрожаешь моим родителям? Опять?
— Ты знаешь, что это не угроза. Просто совет. Перестань вести себя как стерва, и, возможно, когда твоей маме станет лучше, у нее все еще будет работа. — Он помолчал. — Учитывая ее здоровье, последнее, что ей нужно, — потерять вместе с мужем место из-за того, что их дочь вела себя как маленькая сучка.
Девушка открыла рот от изумления. Она не могла поверить своим ушам. Хотя чему, собственно, Никки удивлялась. То же самое он сделал и в прошлый раз, когда пытался сдернуть с нее полотенце и облапать. Он угрожал ей, и это сработало. Видимо, сыграло то, что он знал, как больна ее мать, и угрожал, что ее выгонят с работы.
Никки чувствовала ужас и отвращение.
Переложив бокал в другую руку, он потянулся и, прежде чем она успела пошевелиться, провел влажным пальцем вдоль изгиба ее шеи.
— Просто подумай об этом в следующий раз, когда наши пути пересекутся. — Он криво усмехнулся. — Окей?
Паркер не дождался ответа. Никки проглотила ругательство, наблюдая за тем, как он выходит из кухни, и в этот момент в помещении появился раздраженный отец.
Проходя мимо, Паркер кивнул ему.
— Все в порядке? — Отец поспешил к ней.
Не желая его беспокоить, она кивнула. У него и так было достаточно причин для тревог.
— Да, все отлично.
С тех пор как она села в машину, он уже раз сотый посмотрел на нее.
Всю поездку она молчала, сидела спокойно, пристально глядя в окно. За ужином она тоже едва ли замечала хоть кого-нибудь. Гейб думал, Ник будет в хорошем настроении, учитывая, что Паркер не присоединился к сестре за ужином. Черт, он даже не видел этого засранца.
Крепче сжав руль, он снова посмотрел на нее.
— С тобой все в порядке, Ник?
Она кивнула.
— Да.
— Эй. — Гейб потянулся, легонько коснувшись ее руки. Девушка подпрыгнула, и он нахмурился. — Уверена?
— Да. Прошу прощения. — Она посмотрела на него. Уличные фонари отбрасывали причудливые тени. — Просто задумалась. Так ты не расскажешь, что за сюрприз?
— Если расскажу, это уже не будет сюрпризом. — Он свернул к деловому кварталу.
Гейб не до конца понимал, зачем это делает. Но мысль засела у него в голове с того самого ужина.
Она посмотрела на него, теребя кончик косы, а потом спросила:
— Думаешь, Девлин действительно женится на Сабрине?
— Неожиданный вопрос, — со смехом ответил он.
— Знаю. — Она положила руки на колени. — Просто они почти не разговаривают друг с другом. За ужином Сабрина уделяет больше внимания тебе, чем Девлину.
Он скривился от отвращения.
— Да ну, Сабрина хочет то, чего не получит.
— Тебя?
— Я познакомился с ней в колледже, уже после того как Дев закончил обучение. Она заинтересовалась мной. — Он повернул к Ибервилю. — Но
— Между вами что-нибудь было?
— Нет, — честно ответил он. — Она пыталась пару раз соблазнить меня в колледже, но дело не пошло.
Люциан всегда был убежден в обратном, но ошибался. В самом начале Гейб даже пытался по-доброму относиться к Сабрине, но никогда не делал ничего, чтобы поощрить ее интерес.
— Она мне не нравится, — со вздохом сказала Ник.
— Да. — Он вспомнил, как Сабрина разговаривала с ней во время первого ужина. И он был не лучше. — Мне жаль, что я вел себя как козел за тем ужином. Мне не следовало так поступать.
Ник отмахнулась, но он знал, что его поведение задело ее.
— Мы едем в мастерскую, да?
— Ага.
— Зачем? — В ее голосе сквозило любопытство.
— Увидишь.
Она тяжело вздохнула.
— Сабрина упомянула за ужином Батон Руж. Кажется, ты часто туда ездишь.
Он кивнул, срезав путь по узкой улице.
— Ездил.
Гейб чувствовал на себе ее пристальный взгляд.
— И что ты там делал?
— Подыскивал себе дом, — честно ответил он.
— Ты переезжаешь? — удивилась она.
— Частично. Таков был план.
— Зачем?
Он промолчал, не зная, как ответить, чтобы не почувствовать себя ничтожеством и чтобы она не подумала о нем плохо. Потому что, как только Никки узнает правду, невольно задастся вопросом, которым задавались все: какого черта он тут, а не там?
Он и сам постоянно спрашивал себя об этом.
— Ты встречаешься с кем-то? — тихо спросила она.
Припарковав «порше», он резко развернулся к ней. Ник снова теребила свою косу, не глядя на него.
— Нет.
— Ясно.
Гейб потянулся, мягко взяв ее за руку. Она выразительно посмотрела на него.
— У меня там просто кое-какие дела, окей?
Она нахмурилась.
— Окей.
Тяжело вздохнув, он отпустил руку девушки, гоня от себя мысль, какая мягкая у нее кожа.
— Ты готова?
— К сюрпризу? — Она улыбнулась. — Думаю, да.
Смеясь про себя, он отстегнул ремень безопасности.
— Погоди.
Гейб вылез из машины, оббежал вокруг и распахнул перед ней дверь. Подав девушке руку, он повел ее через задний ход в свою мастерскую.
Когда мужчина открыл дверь, их встретили порыв холодного воздуха и запах сырого дерева. Гейб включил свет.
Ник скользнула мимо него, и легкое прикосновение ее бедра к его было подобно удару под дых. Он никак не мог игнорировать реакцию собственного тела на нее. Его член тут же пробудился к жизни: верный признак того, что пора с кем-нибудь переспать, потому что собственные руки уже не помогали.
Никки — красавица, этого не отнять. Но отношения с ней были под запретом, и это делало ее еще более желанной в его глазах.
— Вау. — Никки пробежалась взглядом по разным вещам, над которыми он работал. — Тут просторнее, чем я себе представляла.
Она прошла вглубь мастерской и опустилась на колени, поглаживая орнамент на ножке кресла.
— Как красиво, Гейб. — Взгляд сквозь густые ресницы. — Правда.
Он вдруг позавидовал этой ножке кресла.
— Мне всегда казалось странным. — Никки провела рукой по резному дереву.
— Что? — Он наблюдал, как она склонила голову набок.
— Люциан рисует. Мадлен тоже была художницей. Ты можешь превратить пару листов фанеры и доски в нечто потрясающее. — Девушка плавно, с гибкой грацией танцовщицы поднялась на ноги. — Но у Девлина нет таланта.
— Разве выводить людей из себя — не талант? Потому что в этом братишка преуспел.
Она тихо рассмеялась, но от ее смеха волоски на коже встали дыбом.
— Это точно.
— У Дева есть скрытый талант, — ответил он, не в силах отвести взгляд от того, как она идет к верстаку. Никки потрогала каждый оставленный там инструмент, сначала одним пальцем, потом двумя, и он мог поклясться, его член набух еще сильнее.
Неужели все так плохо?
Ему нужно срочно с этим что-то делать, потому что вожделение, пульсирующее в его венах, требовало разрядки.
И Ник не могла стать этой разрядкой, как бы соблазнительно ни выглядела.
— И в чем его талант? — спросила она, беря маленькую стамеску.
— Он умеет петь. — Он прошел позади нее, проведя рукой по столу, над которым работал сегодня.
— Что? — Никки рассмеялась. — Ты серьезно?
Гейб кивнул, встав по другую сторону от нее. Если он решил, что разговор о брате как-то успокоит возникшую эрекцию, то ничего подобного не случилось.
— Разве я стал бы врать про такое?
— Не знаю. А вдруг?
— Я не вру. Он умеет петь. Но для этого его надо напоить. — Он устал от разговоров о брате. — Идем. Твой сюрприз вон за той дверью.
Она посмотрела ему за плечо.
— Даже не представляю, что там может быть.
Желая помучить себя, Гейб взял ее за руку, несколько пораженный тем, какой маленькой она ощущалась в его ладони.
Каким же придурком он был.
Он потащил ее через комнату, не глядя ей в глаза.
— Я подумал, раз ты пока не определилась, учиться тебе или работать, тебе надо чем-то занять руки. — Мужчина остановился перед дверью и повернул ручку. — И я помню, как ты сказала, что тебе перестало нравиться то, что нравилось раньше, но решил, вдруг ты все же заинтересуешься.
Толкнув дверь, он потянулся внутрь и щелкнул выключателем. А затем пропустил ее внутрь.
Мимолетное касание тел снова обострило все его ощущения, но он проигнорировал их, сосредоточившись на ее лице. Поэтому точно запечатлел в памяти момент, когда она поняла, что перед ней.
Она с тихим вздохом приоткрыла пухлые розовые губы и широко раскрыла глаза.
— Гейб…
Никки резко повернулась к нему, и он улыбнулся.
— Я годами хранил обрезки дерева, просто закидывал их сюда. Сам не знаю, зачем. — Мужчина нахмурился, не желая, чтобы всплыла реальная причина. — В общем, я спросил Ричарда, сохранился ли твой набор для резьбы по дереву. Он сказал, что вроде нет.
Гейб все выходные расчищал комнату и поставил туда маленький верстак, который сделал сам. На нем был такой же узор из лоз, как и на домашней мебели. На верстаке рядом с лампой стояла черная гладкая коробка.
— Я заказал новый набор, — продолжил он. — Вся эта комната твоя, если захочешь. Уверен, твои родители не оценят, если в их доме снова появятся пыль и стружка.
— Ты серьезно? — прошептала она.
— Да. — Он вздохнул. — Можешь пользоваться ею, когда захочешь. Вот запасные ключи.
— Не знаю, что сказать. — Быстро моргая, Никки снова оглядела комнату и крепко сжала его руку. И только тут он понял, что так и не отпустил ее.
— Надеюсь, тебе понравится и ты найдешь применение всему этому.
Глубоко вздохнув, Ник прижала ладони к щекам. Она протянула руку, дотронувшись до ящичка. Секунду спустя открыла его, а затем погладила инструменты. Его проклятый член снова встал.
— Наверное, это стоит целое состояние, — сказала она с удивлением. — Это недешевый набор.
Он пробурчал в ответ что-то невнятное.
— Мне нравится, — сказала Никки, а потом резко развернулась к нему. — И я найду ему применение.
И в этот момент произошло нечто очень странное. Он вдруг спросил себя, не совершает ли ошибку.
Взгляд Гейба упал на ее губы.
Секунду спустя она бросилась к нему, как и в тот день, когда узнала правду о его отце.
Он поймал ее, и девушка обвила руками его талию, а он обнял ее в ответ, моля, чтобы она не почувствовала его эрекцию, потому что это все усложнило бы.
— Спасибо, — произнесла она приглушенным и странно хриплым голосом. — Ты понятия не имеешь, что это значит для меня.
Гейб подумал, что все же понимает ее, и положил подбородок ей на голову, почувствовав аромат ее шампуня. Клубника. Она и ее проклятая клубника.
Он на мгновение закрыл глаза, а потом отстранился, положил руки ей на плечи. Затем отодвинул ее от себя.
— Рад, что тебе нравится.
— Ужасно нравится, — подтвердила она.
Как ему было приятно это слышать! И, несмотря на то что он понимал, какую ошибку совершает, Гейб знал, что ни черта бы не изменил, даже если бы был шанс.
— Что он сделал? — спросила Рози громким шепотом.
Никки кивнула, подхватывая свой пончик. Поздним субботним утром Никки с подругой сидели в кафе и поглощали лучшие десерты в городе. Тот факт, что им удалось найти свободный столик, удивил обеих, потому что на улице стало прохладно.
Она только что рассказала подруге о сюрпризе Гейба.
— Ага. Он устроил для меня собственную маленькую мастерскую.
— Это безумие. — Рози откусила кусочек пончика, умудрившись не обсыпаться пудрой. — Я даже не знала, что ты умеешь мастерить из дерева. Почему ты никогда не рассказывала?
Никки пожала плечами.
— Думаю, если бы я заговорила об этом, мне захотелось бы вернуться к хобби, а в колледже не было времени, к тому же резьба по дереву…
— Напоминала тебе о Гейбе?
— Да. — Она вздохнула. — Возвращаясь к сюрпризу, я не знаю, чего ожидала, но точно не
Рози взяла бутылку с водой.
— Ты собираешься пользоваться мастерской?
В груди у нее все затрепетало, словно пробудилась стая бабочек.
— Думаю, да. Он так старался.
Большие солнцезащитные очки закрывали глаза Рози, и было трудно понять, о чем она думает.
— Станешь использовать его рубанок?
— Конечно. Он сохранил… Стоп. — Никки швырнула в подругу салфетку. — Все совсем не так.
— Разве?
Теперь бабочки пытались прорваться наружу, потому что она вспомнила об объятиях и о том, как он смотрел на ее губы. Девушка заерзала на стуле и скрестила ноги.
— Заткнись.
— Серьезно! У него полная комната ненужных обрезков, — Рози наклонилась вперед, опустив голову, — и он даже не знает, зачем их хранил?
— Гейб так сказал. — Бабочки переместились в живот.
— Знаешь, что я думаю. — Подруга выпрямилась. — Он хранил все это для тебя.
Подобная мысль потрясла ее. Если все обстояло именно так, то она не знала, что и думать.
Сердце щемило от осознания, что подруга права, и Рози, должно быть, почувствовала это, поскольку произнесла:
— Тебе просто стоит быть осторожнее, Никки.
— Я не придаю этому особого значения.
— А следовало бы.
Никки нахмурилась.
— Не понимаю.
— Слушай, то, что он сделал, нехарактерно для человека, который ненавидел тебя последние четыре года.
— Вау.
— Такой поступок — большой шаг. Гейб должен понимать это, даже если не догадывается, почему ты забросила свое увлечение. — Выдернув салфетку, она вытерла руки. — Думаю, тебе стоит читать между строк.
Никки нервно вздохнула.
— Я не могу позволить себе расслабиться.
— Вот почему я прошу, чтобы ты была осторожна. Он взрослый и очень опытный мужчина, а ты слишком наивная.
— Спасибо.
— И у вас, ребята, есть сомнительное совместное прошлое. Это все усложняет.
Никки покачала головой.
— Не знаю. То есть ты предполагаешь, что у него может быть какой-то мотив, выходящий за рамки дружбы? Когда я произношу это вслух, звучит безумно. Он четыре года меня ненавидел.
— А ты не думала, что все это время он, скорее всего, ненавидел себя? — Ярко-розовый браслет скользнул по ее руке, когда Рози уперлась локтями в стол. — Может, он хотел тебя тогда и не мог простить себе такого?
Никки открыла рот.
— Ты ведь знаешь, что у меня степень по психологии? — Рози постучала по лбу пальцами с фиолетовым маникюром. — Я в этом разбираюсь.
Мог ли Гейб ненавидеть себя? Вероятно, но не по тем причинам, которые предположила подруга.
— Думаю, он хотел меня потому, что был пьян в ту минуту.
Рози покачала головой, и кудряшки на ее голове запрыгали.
— Я просто хочу предупредить, чтобы ты продолжала с осторожностью.
— Ничего я не стану продолжать. — Никки взяла остаток пончика. — Мы друзья. Думаю, это символ нашей дружбы. Настоящий белый флаг.
— Рада это слышать, потому что у меня есть для тебя кое-что.
Зная Рози, это могло быть все что угодно, от доски для спиритических сеансов до куклы вуду.
— Хочу, чтобы ты познакомилась кое с кем.
— Рози…
— Он холостяк. У него есть работа. Парень не живет в особняке с призраками, что для меня, скорее, недостаток. Но никто не идеален. И ты не работаешь на его семью. Он симпатичный, и… ты не переспала с ним в восемнадцать.
— Я с кучей народа не спала в восемнадцать, — с насмешливым вздохом ответила Никки.
— Да. — Рози широко улыбнулась. — И самое главное: он спрашивал о тебе.
Никки нахмурилась.
— Что?
— Он видел нас вместе в «Лекарне» и решил, что ты самая сексуальная штучка после блинчиков с начинкой.
— Хм…
— Не знаю, почему он не подошел поздороваться. Думаю, нервничал или что-то типа того. Знаешь, думаю, тебе стоит пойти на свидание с ним.
Она открыла рот, чтобы произнести безапелляционное «нет», но Рози опередила ее.
— Если ты и вправду готова двигаться дальше по жизни, первое, что тебе нужно, это познакомиться с кем-то помимо Гейба.
Никки же считала, что ей есть чем занять себя, кроме встреч с незнакомым парнем.
— Я ходила на свидания в колледже…
— Едва ли.
— И у меня был парень…
— Мы знаем, чем это кончилось, — саркастически заметила Рози.
Никки прищурилась. Действительно, почему она так противилась свиданию? Никки же решила, что пора начать новую жизнь.
— А знаешь, я пойду на свидание.
Восторг наполнил Рози.
— Правда?
Никки кивнула.
— Договаривайся обо всем.
Они услышали, как над их головами что-то хрупкое врезалось в стену. Возможно, даже что-то дорогое.
Гейб поднял взгляд на потолок.
— Стекло.
— Или ваза, — прокомментировал Люциан.
— Надеюсь, не окно. — Джулия опустила кий.
Гейб ухмыльнулся.
— На это Сабрина не пойдет.
Последние сорок минут или около того Сабрина находилась с Девом в кабинете, и время от времени они слышали ее пронзительный голос. Сложно сказать, о чем они спорили, но можно было строить догадки.
Как всегда, старая песня.
Скорее всего, она настаивала на том, чтобы Дев назначил дату свадьбы, и каждый раз подкрепляла свои слова, швыряя что-нибудь, когда жених отказывался уступать.
Обогнув бильярдный стол, Люциан подошел к Джулии.
— Почему бы тебе не подняться наверх и не подыскать нам фильм? — Он обнял ее за плечи. — Я скоро приду.
Джулия приподняла одну бровь, но потянулась и поцеловала его в щеку.
— Буду ждать.
— Уверен. — Он хлопнул девушку по заднице, когда она развернулась, за что получил неодобрительный взгляд через плечо. — Это я разогреваюсь.
— Ладно, — пробормотала она, и лицо ее пылало, когда она помахала на прощание Гейбу и вышла из комнаты.
Тот откинулся назад, сложив руки на барной стойке.
— Умный шаг.
— Хм, — Люциан прошел за стойку и подхватил несколько бокалов. — Думаешь, Дев назначит дату?
— Если бы он собирался сделать это, наверху бы ничего не летало. — Гейб повернулся на табурете, наблюдая, как брат разливает бурбон по трем бокалам.
— Дев не тот, кого она хочет.
Гейб фыркнул, беря бокал.
— Ага, но это не моя проблема.
— До тех пор пока она не переедет сюда. — Люциан прислонился к стойке. — Думаешь, она магическим образом перестанет пытаться запрыгнуть на твой член?
Этот образ заставил Гейба ухмыльнуться.
— Она чокнутая, если считает, что ей удастся добиться успеха.
Люциан отсалютовал бокалом.
Вытащив телефон из кармана, Гейб проверил сигнализацию мастерской. Включена, а это означало, что Ник пока там нет.
Она не приходила в мастерскую с тех пор, как он привез ее туда в среду, но, когда они уезжали, взяла с собой набор инструментов и кусок деревяшки.
Сидя в кресле и взбалтывая в бокале янтарную жидкость, он невольно задавался вопросом, что делала Ник. Может, пошла прогуляться? Он сомневался, что молодая девушка станет сидеть дома в субботу вечером.
Дьявол, почему же он сидит дома?
Он уже получил сообщение от одной из тех, с кем пересекался раньше в «Красном жеребце». Алисия всегда была готова поразвлечься без каких-либо обязательств или последствий. Обычно он с охотой встречался с ней. Почему бы и сейчас так не сделать?
Вот только ему не хотелось идти в бар. И не было желания встречаться с Алисией.
— Ты подумал о том, что сказал Трой о машине? — спросил Люциан.
Он очень много об этом размышлял.
— У всех есть недруги, но не представляю, как такое возможно, чтобы кто-то из них узнал, где я, и сделал это намеренно.
— Считаешь, что это дети?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Просто не думаю, что это как-то связано с Ник. Она отсутствовала четыре года, кто может быть так зол на нее, чтобы сделать подобное?
— Не ты, — тут же съязвил брат.
Гейб проигнорировал комментарий.
Люциан помолчал минуту.
— Не думаешь, что это может быть как-то связано с Ротшильдами?
Вопрос встряхнул его.
— Считаешь, они швырнули что-то в окно моей машины?
— Не они, но могли кого-то нанять. — Люциан пожал плечами. — У тебя есть возможность изменить их жизнь так, как им не понравится. Знаю, дико обвинять их в причастности, но я видел и более безумные вещи.
Звучало действительно неправдоподобно, но Люциан прав. Они видели и более странные вещи.
— Не думаю, что это они. Было бы глупо поступать так. Я вел себя с ними более чем разумно.
— Правда, но… — Люциан замолк.
Ему не требовалось договаривать. Гейб и так знал, о чем тот думает. Люди действительно способны на все что угодно.
Гейб как раз прикончил бокал бурбона, когда вдруг появился Дев. Обычно выглаженная без единой морщинки рубашка была заправлена лишь наполовину. На левой щеке виднелась красная отметина.
— Ого. — Люциан подтолкнул Деву третий, нетронутый, бокал. — Похоже, у вас с Сабриной состоялась интересная встреча.
Тот фыркнул, подхватив бокал и осушив одним глотком.
— Она тебя ударила? — спросил Гейб. Сабрина имела привычку швырять вещи… Обычно — самые дорогие в пределах досягаемости, но драться…
Дев опустил бокал на стойку.
— Скажем так, ее истерика достигла новых высот.
— Или опустилась на новые глубины, зависит от точки зрения, — предположил Люциан. — Я обязан спросить: зачем ты женишься на ней, Дев?
Сев на табурет рядом с Гейбом, старший де Винсент сложил руки на столешнице.
— Почему нет?
Гейб взглянул на брата.
— Это не лучший ответ на подобный вопрос.
Тот пожал плечами.
— Их компания может стать ценным приобретением.
— Вау, — пробормотал Гейб, — а некоторые утверждают, будто романтика мертва.
Люциан усмехнулся.
— Нам не нужна их компания. У нас больше денег, чем нужно всем будущим поколениям.
Дев ничего не ответил, сфокусировавшись на полках за баром.
— Этикетки смотрят в разных направлениях. — Гейб проследил за его взглядом. Некоторые бутылки действительно стояли косо. — Это, должно быть, Никки. — Дев вздохнул. — Поговорю с ней.
— О бутылках виски, которые стоят криво? — Гейб напрягся. — Ты, мать твою, серьезно?
Дев посмотрел на брата.
— Да. Но твоя реакция несколько неадекватна.
Гейб проигнорировал его комментарий.
— И о чем ты хочешь с ней говорить?
— О том, как она разговаривает с Сабриной.
Откинувшись на табурете, Гейб смотрел в глаза Деву.
— И что такого она говорит твоей невесте, чего та не заслуживала бы?
— Неважно, чего заслуживает Сабрина. Она станет моей женой, и Никки должна уважать ее.
— Сложно уважать того, кто относится к тебе как к прислуге, — выпалил Гейб в ответ.
— Насколько я помню, это
— По этому поводу бушевала Сабрина? — спросил Люциан, наливая бурбон. — Я видел, как Никки ведет себя рядом с ней. Она обычно молчит и стойко игнорирует постоянные оскорбления.
— Кроме того случая, когда вылила на нее шампанское, — ответил Дев.
Гейб скривил губы.
— Это была случайность.
— Мы оба знаем, что это не так.
— Это произошло сто лет назад.
Дев снова поднял бокал.
— Очевидно, Никки подло намекнула Паркеру на то, что дата свадьбы еще не назначена. Это расстроило Сабрину и заставило ее сегодня немного потерять самообладание.
Гейб прищурился. Когда Ник успела повидаться с Паркером? Он решил, что это случилось в среду. Брат Сабрины как раз ошивался тут, а Ник была подозрительно тиха в машине по дороге в мастерскую.
— Я поговорю с Ник, — сказал Гейб.
— Да? — пробормотал Дев.
— Отличная идея, — вклинился Люциан. — Лучше, чем если это сделаешь ты.
— Почему? — спросил Дев.
— Потому что ты засранец, — ответил Люциан, ухмыляясь. — А Никки пришла сюда, чтобы помочь матери, у которой рак. Последнее, что нужно этой девочке, — нотации, как себя вести «для ее же собственного блага».
— Последнее, что ей нужно, — это вообще разговор с тобой. — Гейб сложил руки на груди. — Я позабочусь о том, чтобы она держалась подальше и от Сабрины, и от Паркера. Позабочусь о ней.
Дев изобразил некое подобие улыбки.
— Знаешь, что я думаю, Гейб?
— Не терпится услышать.
Девлин сделал глоток и взглянул на него.
— Последнее, что тебе нужно, — это
В воскресенье днем Никки стояла в центре маленькой комнатки, которую оборудовал для нее Гейб. В руках она держала столярный набор и кусок дерева, которые забрала домой в среду.
Тысяча лет прошла с тех пор, как девушка в последний раз занималась чем-то подобным, поэтому чувствовала себя новичком, которого Гейб впервые познакомил с инструментами для резьбы по дереву.
В необработанном бруске она вырезала полумесяц, удивляясь, что с каждой минутой получается все лучше. Неважно, сколько прошло времени. Ее пальцы знали, что делать, как только девушка взялась за стамеску.
Никки положила полумесяц на верстак. Может быть, она закончит его позже, но сейчас очень хотелось сделать браслет для мамы. Она уже представила его: шесть продолговатых бусин, символизирующих каждый этап лечения… И жизни.
Когда мама пройдет последний этап, Никки подарит ей этот браслет.
Пройдя к аккуратно сложенной груде обрезков, девушка выбрала кусок, а затем взялась за мини-дрель. Включив музыку на телефоне, она села за верстак и принялась за работу.
Никки понятия не имела, сколько прошло времени. Она находилась в особом состоянии, когда все внимание сосредоточено только на том, чем ты занят, и никакие посторонние мысли ее не тревожили. Девушка не думала о Гейбе, не беспокоилась о маме и не переживала по поводу прямой угрозы Паркера. Боже, до тех пор, пока Никки не села за верстак, который Гейб, очевидно, смастерил собственными руками, она понятия не имела, как ей этого недоставало.
Она так увлеклась своим делом, что даже не заметила присутствие в комнате постороннего, пока в открытую дверь тихонько не постучали.
Подняв глаза, она не удивилась, увидев Гейба.
— Привет, — улыбнулся он.
— Привет. — Она опустила инструмент. — Надеюсь, ты не против, что я тут?
— Конечно, нет. Я же сказал, можешь пользоваться этой комнатой, когда захочешь. — Он прислонился к косяку. — Рад тебя видеть.
Внутри у нее все оборвалось, когда она вспомнила о том, что Рози говорила накануне. «Тебе следовало бы придать этому значение». У нее перехватило дыхание.
— Еще раз спасибо.
Он пожал плечами.
— Да ничего особенного.
Гейб уже говорил это раньше, но для нее это казалось именно таким. Ведь даже после стольких лет он сохранил все это для нее.
— Над чем работаешь? — спросил мужчина.
— Браслет для мамы. — Она закусила губу, взглянув на две бусины, которые закончила. — Не уверена, в какой цвет их раскрасить, но попытаюсь вырезать на них розы: ее любимые цветы.
— Будет непросто.
— Да, но благодаря тебе у меня есть идеальные инструменты. — Она стряхнула с рук тонкий слой древесной пыли. — А ты чем займешься?
— Думал немного поработать. — Он оттолкнулся от косяка. — Ты уже ела?
Никки покачала головой.
— Нет.
— Хочешь перекусить? — предложил он. — Тут есть кафешка ниже по улице. Они подают замечательные крылышки.
В груди все затрепетало. «Это просто обед», — повторяла она себе.
— Да, дай собраться.
Гейб подождал, пока Никки взяла телефон с верстака и схватила сумочку. Проходя мимо, она случайно задела его. Легчайшее прикосновение руки к руке ощущалось словно электрический разряд, пославший острые покалывания по всему ее телу.
Неожиданное и бурное возбуждение захлестнуло ее, заставив дыхание сбиться. Она уже не могла ничего с собой поделать. В животе появилось странное ощущение. Грудь набухла, и приятная пульсация разлилась по телу.
Пожалуй, ей стоит чаще ходить на свидания и знакомиться с кем-то, потому что такая реакция на простое прикосновение казалась нелепой.
— Ты в порядке? — Гейб остановился у входа.
Не очень. Она почувствовала, как покраснела.
— Да, просто надо поесть.
— Так давай сделаем это, пока ты не упала в голодный обморок.
Когда он развернулся, Никки закрыла глаза и мысленно надавала себе по щекам.
Как он и сказал, кафе располагалось кварталом ниже, и, добравшись до места, они сели у окна. Гейб заказал себе воды, а она выбрала сладкий чай.
Она все смотрела то на него, то на улицу и не могла до конца поверить, что сидит с ним за столиком. Если бы еще год назад кто-нибудь предположил подобное, она бы рассмеялась ему в лицо.
— Кстати, хотел попросить тебя кое о чем, — сказал он, привлекая ее внимание. — Думаю, будет очень разумно с твоей стороны держаться от Сабрины и ее брата как можно дальше.
— Что? — Она нахмурилась. — Это очень странная просьба, ведь ты знаешь, что я лучше отправлюсь на Луну во время солнечного затмения, чем останусь в одной комнате с ними.
— На Луну во время солнечного затмения… — тихо повторил он и покачал головой. — Сабрина пожаловалась на тебя Деву.
Внутри у нее все оборвалось.
— На что?
— На то, что ты сказала ее брату, что дата свадьбы еще не назначена.
Проклятый Паркер. Она сжала кулаки.
— Я его
Гейб пристально смотрел на нее.
— Ненависть — довольно сильное чувство.
— Да, я его ненавижу. Он высокомерен, и когда я ему об этом сказала, то сделала это не для того, чтобы досадить. — Она оборвала себя. — Ладно, я хотела ему досадить, но это неважно.
На последнее он усмехнулся.
— Когда ты виделась с Паркером?
— В среду, когда он приехал на ужин. Заявился на кухню за выпивкой.
Он посмотрел понимающе.
— И что случилось в среду?
Желание рассказать ему о том, что говорил Паркер, было страстным, но она знала, если сделает это, Гейб этого так не оставит, а тот снова пожалуется сестре. А учитывая то, что сказал ей Гейб о Девлине, Сабрина снова пойдет к нему, и Никки уже не сможет ручаться за рабочие места своих родителей.
— Ничего не случилось.
— Непохоже на то.
— Он просто, как всегда, оказался мудаком. — Она прерывисто вздохнула. — Обещаю вести себя так хорошо, как только смогу.
— Не уверен, что ты умеешь, — улыбнулся Гейб.
Ей понадобилось время, чтобы понять: он ее дразнит.
— Я умею. Иногда. Но обещай, что ничего не станешь говорить Паркеру. Если ты ему что-нибудь скажешь, все будет только хуже.
— Что именно? — Его голос стал таким холодным, что она поежилась.
— Неважно. Если ты проболтаешься, может кое-что случиться. Обещай, что не станешь ничего говорить.
— Обещаю, но тоже хочу, чтобы ты пообещала мне, что, если что-нибудь все же
— Обещаю! Постой… — Внезапно она испытала разочарование, потому что вспомнила разговор в машине в тот день, когда он повез ее в приют. — Ты поэтому позвал меня пообедать? Сказать, чтобы я была поласковее с Сабриной?
— Нет. — Он нахмурился. — Я позвал тебя пообедать, потому что хотел пообщаться с тобой.
Разговор о Сабрине мог подождать и до завтра. Звучало убедительно.
— Чем занималась в выходные? — спросил он, меняя тему.
— Встречалась вчера с Рози в кафе и съела пончиков столько, сколько вешу сама. А ты?
Он улыбнулся.
— Просто провел время дома. — Он помолчал. — Удивлен, что ты не пошла развеяться или что-нибудь в этом роде.
— Почему? — Никки улыбнулась, когда официантка принесла их напитки. Они заказали крылышки, и девушка заслужила неодобрительный взгляд, когда попросила снять со своих кожу, тогда как Гейб заказал какую-то приправу, которая наверняка сожгла бы ей рот.
— Просто хорошо помню себя в твоем возрасте, — сказал он, когда официантка ушла. — Весь город казался одной большой игровой площадкой.
Она рассмеялась.
— Ты говоришь так, будто это было тысячу лет назад.
— Все верно.
— Ты и в колледже был заводилой? — поддразнила она, и он рассмеялся. — Я особо никуда не выбиралась с тех пор, как вернулась домой.
В его глазах сверкнул интерес.
— А ты много развлекалась во время учебы?
Никки покачала головой, не спеша признаваться, что не вела обычную разгульную студенческую жизнь.
— Знаешь, я и там мало куда выбиралась.
— Ты была ботаником? — поддразнил он.
Она рассмеялась.
— Нет, просто…
— Что?
Обернувшись к окну, Никки посмотрела на шедшую мимо женщину с детской коляской и, не ответив, пожала плечами.
Прошла минута, и девушка почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Могу я задать очень личный вопрос?
Ее сердце тревожно сжалось, когда она взглянула на него.
— Конечно.
Гейб наклонился вперед, положив руки на стол.
— Ты особо никуда не выходила из-за того, что случилось между нами?
Проклятие. Он слишком быстро ее раскусил. Конечно, они и раньше обсуждали колледж, но она всегда обходила тему свиданий и вечеринок.
— Черт побери, — пробормотал он, откидываясь на спинку стула, и посмотрел сквозь заляпанное пальцами стекло. — Ужасно осознавать, что это так. Я всегда считал, что ты оторвешься в колледже. Может, даже сожжешь пару зданий.
Сперва она не знала, что ответить.
— Так случилось не только из-за той ночи. Правда. Ты знаешь, я всегда была странным, неловким ребенком. И в колледже я осталась такой же…
— Но у тебя был парень?
— Да, и очень хороший.
— И что произошло? — Гейб пристально посмотрел на нее, и его глаза показались ей сегодня скорее голубыми, чем зелеными. — Если он хороший парень, почему вы не вместе?
Это был не тот разговор, который она хотела бы когда-либо вести с ним.
— Я оказалась… не самой простой подружкой.
— Да неужто?
Она закатила глаза.
— Я не открывалась по-настоящему. Он очень старался и был терпелив, но я мало помогала ему.
— Не понимаю.
Конечно же, он не понимал.
— Окей, мы вроде как планировали что-то, и я всегда забывала об этом. Не специально, просто не думала. Он приглашал меня в кино или поужинать, а я не выказывала особого интереса, убеждая себя, что домоседка, но на самом деле просто не хотела никуда идти с ним… или с кем-либо еще. А когда он наведывался ко мне в комнату, чтобы побыть наедине, то просто раздражал меня, независимо от того, что делал.
— Проклятие. — Он постучал пальцами по столу. — Жестко.
Она поерзала на стуле, испытывая неловкость.
— Весьма. Кончилось тем, что он высказал мне все это, когда я забыла о нашей годовщине.
— Черт, ты облажалась.
— Так и было. Особенно когда он спросил, люблю ли я его, а я промолчала. Я могла бы ответить, но едва ли он хотел услышать именно это. И тогда парень порвал со мной.
Гейб задумался.
— Похоже, ты не очень-то хотела остаться с ним.
— Думаю, да.
— Тогда почему не бросала?
— Честно? Боже. Стыдно признать, но я не хотела оставаться одна и пыталась быть… нормальной, как все, кто заводил интрижки или строил долгосрочные отношения, пока я сидела за учебниками как дура.
— И ты не стала встречаться ни с кем другим? — спросил он, а когда она покачала головой, посмотрел с недоверием. — И не спала ни с кем ради развлечения?
Разговор становился все сложнее. Как она могла объяснить свой страх перед тем, чтобы идти куда-то и экспериментировать? Перед тем, чтобы отрываться и развлекаться? Она и сама себя до конца не понимала.
Никки не могла просто переспать с кем-то. Она была бы и рада. Но для этого ей требовалось увлечься человеком по-настоящему. А встречи на одну ночь этого не предполагали.
— Это очень неловкий разговор. Серьезно.
— Если не хочешь говорить, не надо.
— Заткнись.
Он наклонился ближе.
— А вы, ребята…
— Ты серьезно спрашиваешь, был ли у нас с Кельвином секс? — спросила она тихо.
Он вздохнул.
— Да. Я собирался спросить, трахались ли вы, но слово «секс» звучит более прилично.
Никки покраснела до корней волос.
— Это вообще не твое дело, но да, у нас был секс.
Он не сводил с нее глаз.
— Твой парень остался единственным, кроме меня?
— О боже. — Она вжалась в кресло. — Поверить не могу, что ты об этом спрашиваешь. Честно, не верю.
— Так поверь, потому что я это и делаю. Ты спала с кем-нибудь еще?
Никки задохнулась от возмущения.
— Я не стану отвечать на этот вопрос.
Он криво ухмыльнулся.
— И почему нет?
— Ты серьезно не понимаешь, почему? — Подпрыгнув на сиденье, она вцепилась в край стола. — Ладно, хватит говорить обо мне. Давай поговорим о тебе.
Он прищурился.
— Что случилось между тобой и той девицей, с которой ты встречался в колледже и которую ты любил? — Она со смесью раздражения и удовольствия заметила, как он изменился в лице. — Эмма, кажется?
Казалось, мужчина окаменел.
— Мы не станем говорить об этом.
Раздражение перевесило удовольствие, оттого что ей удалось поставить его на место.
— Теперь ты знаешь, каково это, когда у тебя спрашивают подобное.
— Это другое.
— Да неужели? — Она склонила голову набок. — И почему?
— Потому что я любил ее, а ты того парня — нет.
Никки резко вздохнула. Вот. Он сказал то, что она всегда подозревала. Он любил ее. А поскольку Никки была эталонной идиоткой, то спросила:
— Ты все еще любишь ее?
Гейб отвел взгляд, плечи его напряглись. Сердце девушки на мгновение замерло, а потом она почувствовала, будто в душе что-то надломилось, и это доказывало, что он все еще ей небезразличен.
— Я всегда буду любить ее.
Практически все оставшееся время обеда они промолчали, и прогулка обратно была такой же неловкой, как конькобежец, пытающийся скользить по асфальту.
Гейб поверить не мог, что она заговорила об Эмме. Братья знали, что эту тему лучше не трогать. Все, кроме Люциана, но тот умел вовремя заткнуться.
Но Ник!
Она просто задала ему тот вопрос, который не осмеливался задать даже младший брат. Никки могла не знать всю историю его отношений с Эммой, но была наблюдательна. Девушка видела достаточно, чтобы понять: это запретная тема.
И будь он проклят, если соврал!
В глубине души, в самом темном ее уголке, он продолжал любить ее, и это не давало ему покоя долгие годы.
Желание поработать пропало, поэтому он оставил Ник в мастерской, сел в машину, поехал и каким-то образом оказался у кладбища Метейри. Припарковавшись, он побрел вдоль ухоженных зеленых лужаек. Легкий ветерок играл в кронах деревьев, заставляя листья тихо планировать на землю.
Гейб срезал путь между могилами и увидел высокий мавзолей, охраняемый двумя скорбящими ангелами. Когда-то де Винсенты тоже пользовались склепом, располагавшимся позади поместья, ближе к болоту. Он не знал, почему в итоге семья начала хоронить своих на кладбище Метейри. Возможно, потому, что склеп на их земле уже не мог вместить всех умерших.
Тут были похоронены его бабка, а также несколько теток и дядей. Человек, который его воспитал, которого он всегда будет считать своим отцом, тоже покоился тут вместе с его матерью.
После того как Мадлен, его сестра, действительно умерла, ее захоронили отдельно. Церемония, конфиденциальность которой стоила Деву кучу денег.
Убийцу не положили рядом с матерью.
Гейб шагнул в сторону и сел на скамейку. Щурясь на солнце, он потянулся в карман и достал телефон. Просмотрев список контактов, нажал вызов и поднес телефон к уху.
Самюэль Ротшильд ответил после третьего гудка, и, как всегда, голос его был безжизненным.
— Вы сказали, что дадите нам три месяца. Сейчас кончается только первый.
А ему казалось, что прошло больше времени.
— Я не отступаюсь от своего обещания.
Трубка помолчала.
— Тогда зачем вы звоните, Габриель?
Он сжал челюсти и закрыл глаза.
— Хотел позвонить и спросить, как ваши дела.
— Хорошо, — последовал стандартный ответ.
Гейб вздохнул.
— Знаю, что не нравлюсь вам, и вы беспокоитесь о том, что я собираюсь делать. Но у меня есть право на этот звонок. У меня есть право и на гораздо большее, Самюэль.
— Пять лет, Габриель.
— Да, пять лет я понятия ни о чем не имел, — с раздражением ответил он. — Вы не можете забывать об этом. Не можете обвинять меня просто так. Если бы я знал, то оказался бы там еще пять лет назад.
Снова повисла пауза.
— Знаю. Именно это нас и пугает.
Играя желваками, он покачал головой и поднял взгляд к медленно ползшим по небу облакам.
— Как он?
Послышался тяжелый вздох.
— Хорошо. Немного простудился, но ничего серьезного.
Гейб сжал телефон.
— Дерьмо. Вы уверены, что это просто простуда?
— Абсолютно. — Голос Самюэля немного смягчился. — Он спрашивал о вас. Хотел знать, когда вы вернетесь.
Услышать это было все равно что получить удар под дых.
— И что вы ему ответили?
— Сказал ему, что у вас есть дела, но вы обязательно вернетесь, — ответил тот. — Я не солгал.
— Спасибо. — Гейб столько всего хотел сказать, но подавил свои чувства, оставив слова при себе. Ему оставалось сказать лишь одно: — Позаботьтесь о моем сыне, Самюэль.
Гейб знал, что после обеда между ними будет чувствоваться некоторое напряжение, но не мог винить Никки в этом, особенно учитывая, как все закончилось. Однако когда он увидел ее в понедельник, то лишний раз напомнил себе не вести себя как засранец.
Кажется, это сработало, поскольку хоть она и казалась поначалу скованной рядом с ним, но постепенно расслабилась.
Смузи и тонкие шоколадные печенья, которые он принес, помогли все сгладить.
А когда Никки упомянула о том, что, вероятно, после работы будет приезжать в мастерскую, его это заинтересовало. Он и сам мог выбираться поработать только после ужина, поэтому нашел такое совпадение очень удачным.
Поэтому во вторник они оказались в мастерской вдвоем. У Гейба было несколько новых заказов. Один из них — винная полка в стилистике шкафа, который он делал губернатору несколько лет назад. Хотя изделие было небольшим, отделка требовала много времени. Заготовку он сделал накануне.
— Как дела у твоей мамы? — спросил Гейб, вспомнив, что уже давно не интересовался.
Ник сидела на полу, скрестив ноги. Ему это нравилось. Девушка посмотрела на него.
— Нормально, но… — Она глубоко вздохнула, пристально глядя на бусину, над которой работала. — Она действительно измотана. Лечение отнимает много сил.
Беспокойство за женщину, которая относилась к нему как вторая мать, возросло.
— Она очень сильная.
— Знаю, но думаю, в данном случае это не имеет значения. — Она прикусила губу. — Количество лейкоцитов упало, и им пришлось делать ей укол перед очередным курсом химиотерапии.
— Укол подействовал?
Она кивнула.
— Да.
Гейб видел беспокойство на ее лице и хотел хоть как-то облегчить ее тревогу, но знал, что может сделать это лишь словами.
— С ней все будет в порядке.
Ник снова посмотрела на него.
— Думаешь?
— Да. — Он надеялся на это.
Она улыбнулась, превратившись из великолепной в умопомрачительную. Ничто в ней в этот момент не напоминало о Ник, которая выросла, постоянно ошиваясь рядом с ним.
Ничто в ней не напоминало Эмму.
Он понятия не имел, откуда взялась эта мысль, но именно она пришла в голову.
Ник вернулась к работе над бусиной, и на время между ними воцарилось молчание. Такого у него никогда ни с кем не было. Даже с Люцианом, который часто присоединялся к нему. Его брат не мог посидеть тихо и нескольких минут, но Ник знала, когда нужно полностью отдаться работе.
Мог ли Гейб представить, как сидит тут с…
Он оборвал эту мысль, но затем заставил себя закончить этот вопрос. Мог ли он представить, как сидит тут с Эммой?
Нет.
Совсем нет.
Эмма была тиха, любила обдумывать все, что он говорил или делал. Гейб знал, если Эмма замыкается в себе, значит, она собирается с духом, чтобы обсудить с ним что-нибудь важное. Когда-то он считал это милым. Но в конце их отношений такая манера стала выводить его из себя, потому что он понимал: Эмма думала обо всем том дерьме, которое он творит, вместо того чтобы поговорить.
Глядя на Ник, он понимал, что девушка просто полностью отдалась работе. В отличие от Эммы, Ник не имела привычки планировать серьезные разговоры, а сразу выкладывала все, что приходило ей в голову.
Гейб понятия не имел, какого черта все это значит, но он ужасно себя чувствовал из-за того, как закончил тот разговор с Ник об Эмме.
Обычно это бы его не взволновало. Он ни с кем не обсуждал ее, но с Ник все ощущалось иначе, как-то неправильно. Может быть, потому что у них было такое же сумбурное прошлое, как однажды у него с Эммой.
Впервые в жизни Гейб почувствовал потребность поговорить с кем-то об Эмме.
Он отложил полку, над которой работал.
— Когда мы обедали, ты упомянула Эмму.
Ник подняла взгляд, и ее щеки вспыхнули.
— Да. Извини.
— Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого. Это я вел себя как засранец.
Она опустила руки, но ничего не сказала, продолжив смотреть на него.
Он глубоко вздохнул, разглядывая ладони.
— Ты помнишь Эмму? Она приезжала однажды со мной на Рождество. Ты была у нас в один из этих дней.
— Помню, — ответила Никки после долгой паузы. — Она показалась мне очень милой.
— Да, — Гейб медленно кивнул, — именно такой она и была. Как и ты время от времени.
— Не думаю, что ты действительно считал бы меня «милой», если бы знал, как я частенько думаю о людях.
Он криво ухмыльнулся.
— И все же ты милая. Прямо как Эмма. Она была хорошим человеком. Никто из тех, кто ее знал, не мог сказать о ней ничего плохого. Она нравилась даже Деву.
— Почему вы расстались? — спросила Ник. — Ты ведь ее любил.
Она задала сложный вопрос, а он не хотел грузить ее правдивым ответом.
— На последнем курсе у нас была вечеринка. Я не пришел, даже не помню, почему, но Эмму там обидели.
— Что ты имеешь в виду под словом «обидели»?
Он взглянул на нее, сжав кулаки.
— Парень, с которым она дружила, не понял слова «нет».
— Боже, — прошептала она, побледнев.
Беспомощный гнев рос в нем, когда он отвел взгляд.
— Она не хотела идти в полицию. Я был не в восторге, но уважал ее решение, хоть и пытался убедить ее пойти в участок, но… — Он покачал головой. — Я подрался с ним. После этого случилось многое, и наши отношения разрушились.
Гейб не услышал, как пошевелилась Ник, просто почувствовал, что она подошла ближе, и когда поднял глаза, увидел, что собеседница сидит на грязном полу рядом с ним. Выразительные глаза смотрели тяжело и печально.
— Я даже представить себе не могу, через что Эмма прошла, — сказала она. — Мне так жаль.
Взгляд Гейба скользнул по ее лицу.
— Я тоже не могу. Хоть и пытался, и думаю… нет, я
Она склонила голову набок, положив ладонь ему на руку.
— Нет инструкции, как справляться с такими вещами, Гейб. Ты не должен себя винить.
Он рассмеялся, но смех вышел резким и нервным. Если бы только Никки знала, что сделали они с братьями, то запела бы иначе. Дьявол, она бы не захотела оставаться с ним в одной комнате или прикасаться к нему.
— Так вы поэтому разошлись? — Девушка сжала его руку, и это прикосновение должно было успокоить, но вызвало в нем противоречивые чувства.
Откашлявшись, он кивнул.
— Да. Это убило меня. Я любил ее, но ей нужен был покой, и, думаю, мне — тоже. Подсознательно я всегда знал, что мы снова сойдемся. То есть, когда ты любишь кого-то, а он любит тебя, все в конце концов улаживается, так?
— Да, — прошептала она, убирая руку и садясь на корточки.
Он провел рукой по волосам, растрепав зачесанные назад пряди.
— Около пяти лет назад я посещал благотворительное мероприятие. Не хотелось ехать, но Люциан убедил меня. — Слабая улыбка появилась на его губах. — И она была там.
— Что произошло?
Одновременно лучшее и худшее, что могло случиться, по его мнению.
— Мы зацепились, понимаешь? Разговорились, и кончилось тем, что провели вместе все выходные, но у нее была своя жизнь в Батон Руж, а у меня — своя.
Что-то мелькнуло на ее лице.
— Батон Руж?
— Да, это случилось. — Он встал, подхватив один из своих инструментов, и понес его к верстаку. — Мы провели совместный уик-энд, и я больше не слышал о ней. Пытался звонить, но она не отвечала. Очевидно, Эмма не хотела, чтобы я возвращался в ее жизнь. Это, мать его, очень горькая таблетка, потому что в те дни я понял, что все еще люблю ее. — Мужчина швырнул инструмент на верстак. — А три месяца назад телефон зазвонил.
Ник сидела очень тихо, и Гейб обернулся к ней. Она не смотрела на него, но пристально вглядывалась туда, откуда он только что встал.
— Звонила не она, — сказал он. Никки посмотрела на него. — А ее отец. Эмма попала в аварию и получила тяжелые травмы. Она впала в кому, и они решили, что я должен знать.
Девушка закрыла рот рукой.
— Я поехал туда. Она лежала в реанимации и не походила на себя. — Злость закипала внутри. — Когда я сидел рядом, а она лежала, подключенная к аппарату, я мог думать лишь о том, чего так и не сказал ей. О том, как сделал все только хуже в тот момент, когда она была особенно ранима. Сидел там, ненавидя себя и ее за то, что она не отвечала на мои звонки, не оставив нам никаких шансов.
Хотя к чему обманывать себя. Еще до этого звонка он понимал, что возможность снова быть вместе ничтожно мала. Только не после того, как ему стало известно о тайне, которую она скрывала.
Некоторые вещи нельзя прощать. Просто невозможно.
— Она находилась в коме, когда я приехал, и… — Гейб резко выдохнул, потер ладонью грудь. — Не было мозговой активности. Ни один из проделанных тестов не дал даже проблеска надежды. Она ушла, и на долю ее родителей выпало принимать решение о том, чтобы отключить ее от системы жизнеобеспечения. Они сделали это примерно спустя неделю после того, как я приехал.
А затем он произнес два слова, которые не произносил все эти месяцы.
— Эмма мертва.
Никки сидела в гостиной родителей, наблюдая, как во сне размеренно дышит ее мать. Ливи уснула на кушетке, приехав домой, и у отца не хватило духу будить ее. Он бродил по кухне, занимаясь бог знает чем. Дома было не холодно, но мама спала под несколькими мягкими одеялами.
Никки читала, что озноб — один из побочных эффектов химиотерапии. Некоторые ощущали его лишь во время процедур, но у мамы этот эффект проявлялся наряду с другими.
Никки посмотрела в сторону, откинувшись в старом шезлонге и подтянув ноги к себе так, что колени уперлись в грудь.
Эмма умерла.
Это стало шоком для нее. Она думала, что любовь Гейба еще жива. И, когда он сказал про Батон Руж, она тут же решила, что именно поэтому он искал там жилье.
Обняв ноги, девушка положила подбородок на колени и закрыла глаза. Гейб и Эмма снова встретились пять лет назад. За год до того, как она уехала в колледж, и если хорошенько поразмыслить, в то время Гейб действительно выглядел более мрачным, чем обычно, чаще оставался дома и пил больше. Прежним собой он становился, лишь когда работал.
На следующее утро после того, как она пришла к нему, во сне мужчина назвал ее Эммой. И где-то в глубине души он по-прежнему любил ее.
Никки обрадовалась, что он открылся ей. Очевидно, что Гейбу требовалось с кем-то поговорить, и она поверить не могла, что стала таким человеком. Это многое значило. Теперь Никки не могла справиться с растущей печалью и испытывала разочарование. Сколько лет она провела, считая, что Гейб с Эммой снова сошлись? Ведь в глубине души она сохранила к нему теплые чувства.
Но если откровенный разговор что-то и доказал ей сегодня, так это то, что сказала ей Рози: дальше надо было продвигаться с осторожностью.
Гейб больше не любил женщину, которая отвергла его, но любил призрака, а с этим никто не мог состязаться.
Гейб наблюдал за Ник.
В последнее время он делал это так часто, что невольно спрашивал себя, нет ли у него проблем. Во вторник вечером он сидел в мастерской и ждал, когда она соберется домой. Может, ему стоит начать отвозить ее? Так безопаснее. Ему определенно нужно предложить это.
Он подумал, что скажет ее отец, но, вместо того чтобы поежиться, ухмыльнулся.
Что-то изменилось после того, как Гейб поговорил с Ник об Эмме. Как бы пошло это ни звучало, он почувствовал облегчение.
Люциан был прав, сказав, что, возможно, ему стоит выговориться. Последнюю пару ночей он спал крепко. Это просто чудо.
Ник взглянула на стеллаж у дальней стены, отложила бусину и стамеску и поднялась, отряхнув руки от древесной пыли.
— Это пила там? — Она указала на верхнюю полку.
— Да. Нужна?
Она подошла к стеллажу.
— Я достану.
Подавив смешок, Гейб встал с места. Никки ни за что не дотянулась бы до той полки.
Тем не менее этот чертенок стоит там, встав на цыпочки, и тянется к рукоятке пилы, свободной рукой держась за нижнюю полку.
— Ты сейчас на себя стеллаж опрокинешь. — Гейб подошел к ней. — Вот. — Он потянулся через нее в тот самый момент, когда она отступила.
Гейб не понял, как это произошло, но в следующий момент прижался к ее ее спине, помогая ей устоять на ногах.
— Ого, — сказал он, придержав ее ладонью за бедро.
Мгновенно воздух вокруг заискрился. Оба замерли.
Он сжал челюсти, когда чистое первобытное вожделение разлилось по венам. Сделала ли она это специально? Посмотрев вниз, он увидел, как тяжело вздымается и опадает ее грудь, натягивая рубашку спереди. Он склонил голову и глубоко вздохнул, уловив ее клубничный запах.
Боже.
Даже эта невинная близость переполнила его. Он должен собраться с духом и убрать ладонь с ее бедра.
Но он так не поступил.
Мужчина почувствовал, как по ее телу пробежала легкая дрожь. Мозг Гейба отключился, и он крепче сжал ее бедро.
В голове тут же возникла фантазия, как он разворачивает ее в другую сторону и перегибает через верстак. И ничего не останется между ними, когда он скользнет рукой меж ее бедер и погрузится в…
Матерь божья, эти мысли не помогали сбросить напряжение. Совсем нет.
А чувствовала ли она его? Как чертовски твердо он упирался в ее задницу?
Тут Гейб снова ощутил ее дрожь. Она развернулась к нему, и он решил, что сейчас Ник оттолкнет его. Но она замерла на месте, а потом набрала воздуха в легкие и спросила:
— Ты уже достал пилу?
Он медленно закрыл глаза. Итак, Никки предпочла сделать вид, будто не ощущает его член, упершийся в нее сзади. Он может притвориться.
— Пока нет.
Никки опустила руки на полку ниже, и он понял, что они оказались в идеальной позиции.
— Тебе помочь?
О да, ему требовалась помощь.
Первобытные инстинкты подсказывали, что в эту минуту она позволит ему практически что угодно, и эти догадки не имели ничего общего с их прошлым.
Ник снова пошевелила бедрами, на этот раз описав небольшой круг, и он невольно задался вопросом: она вообще осознает, что творит, или хотя бы понимает, что ее действия делают с ним?
Нужно прекратить это, пока он не кончил прямо в джинсы. Не убирая руки с ее бедра, он потянулся, достав наконец пилу с верхней полки. Еще немного постоял, вдыхая ее аромат, и отошел в сторону, демонстрируя, что в нем еще осталась хоть капля пристойности.
— Извини, — выдавил он хрипло, отходя, — потерял равновесие.
— Все в порядке. — Когда она повернулась, он увидел, как густо покраснело ее лицо. Никки подняла дрожавшую руку. — Спасибо.
Гейб кивнул, отходя назад к верстаку. Не очень-то хотелось садиться, но именно так он и поступил.
Твою ж мать.
Он не мог больше притворяться, не мог лгать себе.
Это не воздержание заставляло его член вставать всякий раз, когда рядом оказывалась Ник. Это она.
Он посмотрел на нее.
Убирая с лица прядь волос, девушка взглянула на него и едва заметно улыбнулась, крепко держа пилу.
Эта слабая улыбка добила его. Тело мужчины напряглось. Он хотел
Вожделение, чистое и простое, как мощный наркотик.
Гейб наблюдал за тем, как она вернулась к работе над кусочком дерева. Готов ли он пойти до конца?
Гейбу не нужно было спрашивать себя об этом. Он уже знал ответ.
Позже той ночью Никки лежала в постели и пялилась в потолок, не в силах заснуть. Ее тело и разум предательски прокручивали в голове события вечера снова и снова.
Боже, что случилось между ними?
Что-то случилось. Она не могла отрицать, что чувствовала, как его член уперся в ее зад.
Желудок перевернулся, а ее лоно
Прошло несколько часов, а девушка по-прежнему чувствовала на бедре его ладонь. Как будто он заклеймил ее своим прикосновением. А то, насколько крепче стала его хватка, когда он потянул ее на себя?
— Боже, — прошептала она, сжимая бедра. Это никак не помогло унять томление внизу живота. На самом деле все стало только хуже.
Гейб должен понимать, что делает. Иначе и быть не могло. Как и она понимала, что позволяла ему, стоя там, пока он прижимался к ней.
Они оба притворились, будто ничего не случилось, но он хотел ее. Никки это чувствовала. И, боже, какая же она безрассудная и тупая, раз
Только теперь она доподлинно знала, что означает подобное желание. Может, она и не была искушенной в плане секса, но знала, как сильно можно кого-то желать.
Когда Никки закрыла глаза, ее соски набухли. Мысли устремились прочь, и девушка снова очутилась в мастерской с Гейбом, таким большим и сильным, обнявшим ее сзади.
Что если бы он наклонил ее вперед? Никки прерывисто вздохнула. Она бы позволила ему? Когда ее рука скользнула под одеяло, девушка уже точно знала ответ: позволила бы. Воображение подкинуло картину, в которой она расставляет пошире ноги, подобно тому, как сделала сейчас, и позволяет делать с собой все что угодно.
Она положила ладонь на промежность — та была мокрой, как и несколько часов назад, в мастерской, когда Гейб прижимался к ней.
Никки стиснула зубы, скользнув пальцем внутрь и прижав ладонь к самой чувствительной точке, представив, что это Гейб прикасается к ней, ласкает пальцами ее клитор.
Ей не понадобилось много времени. Девушка почувствовала напряжение глубоко внутри, мышцы напряглись. Ее ноги сжались, когда пальцы заработали быстрей и быстрей. Она повернулась и, вжавшись лицом в подушку, кончила.
Тяжело дыша, Никки откинулась на спину и открыла глаза. Несколько мгновений прошло с того момента, как она убрала руку. Ноги казались ватными, но девушка все равно ощущала себя пустой.
Она медленно выдохнула. В глубине души Никки поверить не могла, что только что это сделала. Конечно, она мастурбировала не впервые, но никогда не позволяла себе представлять Гейба. Только не после той ночи.
Но это было просто фантазией, а в воображении возможно все. Фантазии безопасны. Даже полезны. И нереальны.
Днем в пятницу Гейб вошел на кухню, точный как часы. В руке он нес клубничный смузи.
— Привет. — Отбросив с плеча толстую косу, Никки закрыла дверцу холодильника и положила на кухонный стол упаковку с мясом. — Это мне?
— Конечно. — Он вручил ей смузи. — Твой любимый. Предсказуемо, но все же.
— Предсказуемость — это хорошо. — Она улыбнулась, забирая у него напиток, и, случайно задев его пальцы, отдернула руку. Девушка решила следить за тем, чтобы не касаться Гейба, после того
— Без проблем. — Мужчина опустил руку и сел на один из табуретов. — Что на ужин?
— Ты действительно присоединишься к Девлину?
Он пожал плечами.
— Может быть. — Никки содрала бумажку с соломинки и кинула ее в мусор. Гейб не спускался к ужину с той первой недели, когда она появилась в особняке. Люциан и Джулия периодически присоединялись к Деву, но всякий раз приносили свою еду. И ни на какие ужины Никки больше не приглашали.
— В меню ягненок. — Взглянув на мясо, она скривила губы. — Фу.
— Ягнята вкусные. — Гейб широко развел колени, упершись босыми ступнями в перекладину табурета.
Девушка покачала головой.
— Они слишком милые, чтобы их есть.
Он улыбнулся, вытащил из кармана телефон и положил его на столешницу.
— Полагаю, коров ты не находишь милыми, потому что без проблем ешь их. Или цыплят.
— Коровы и цыплята милые, но я предпочитаю не думать о них, когда они в моей тарелке. — Он вопросительно поднял бровь, и она улыбнулась. — Только не надо ставить под сомнение мою логику.
— Никогда бы не осмелился. — Гейб провел пальцем вдоль края столешницы. — Так у тебя есть какие-нибудь большие планы на выходные?
На самом деле, у нее они были. Она не собиралась все выходные просидеть в мастерской, работая над украшением для мамы. Никки почувствовала себя плохой девочкой. Внутри все перевернулось.
— Я собираюсь посмотреть квартиру.
— Ты нашла жилье? — В его голосе сквозил искренний интерес.
Никки кивнула, поскольку посвящала его во все подробности своих поисков.
— Выглядит неплохо и расположено в хорошем районе, сразу за городом. Надеюсь, мне подойдет. Пойми меня правильно. Мне нравится снова жить у родителей, но это не совсем то, что я представляла себе, когда думала о том, как буду жить в двадцать три года.
Гейб улыбнулся.
— Я не осуждаю. Все мы по-прежнему живем в родительском доме.
— Это другое. Тут столько места, что целая семья может вселиться, а вы и не узнаете, — возразила она, делая глоток смузи. — Кроме того, у вас всех есть личные комнаты. Вам не приходится видеть друг друга, если только вы сами этого не захотите. А если я задерживаюсь где-то вечером, то чувствую себя шестнадцатилетней девчонкой, которая крадется домой, боясь разбудить родителей.
Гейб рассмеялся.
— Буду держать за тебя кулаки.
— Спасибо.
— Еще что-нибудь планируешь?
Она планировала. Отвернувшись от Гейба, она поставила смузи назад на стол.
— Иду на свидание завтра вечером.
Молчание.
Велев себе не делать этого, она все же оглянулась на Гейба. Выражение его лица стало резким. Это испугало ее.
— Подруга Рози устроила мне рандеву.
Его рука замерла на краю столешницы.
— Так это свидание вслепую?
— Да. — Она отвернулась, открыла шкаф и вытащила большую сковороду.
— А это безопасно?
Никки подумала, что за странный вопрос.
— Рози его знает, а я ей доверяю. Она не стала бы организовывать мне свидание с каким-нибудь маньяком.
— Как его зовут? — Гейб задал вопрос ровным тоном, как будто не поверил ее словам. Это выглядело нелепо, поскольку он никогда не встречался с Рози.
Мысль о том, чтобы познакомить Рози с любым из де Винсентов, заставила ее улыбнуться. Особенно при мысли о Девлине.
— Его зовут Джеральд. — Никки поставила сковороду на стол. — Сомневаюсь, что ты его знаешь.
— Джеральд? — Он расхохотался. — Что это за имя?
Она резко обернулась, нахмурив брови.
— Просто имя.
Он ухмыльнулся.
— Стариковское.
— Ты тоже уже старый, — парировала девушка.
— Не настолько старый, чтобы зваться
— Ну и пусть. — Она закатила глаза. — Мы пойдем в «Полумесяц».
— «
— А что не так с «Полумесяцем»? У них потрясающие стейки, и мне нравится их картофель по-французски.
— Я бы повез тебя по меньшей мере к «Мортону». Тебе бы понравился их картофель.
Она прищурилась.
— Извини. «Мортон» не по карману большей части людей. Как бы там ни было, мы просто поужинаем.
Гейб помолчал минуту.
— Кажется, свидание с Джеральдом тебя не слишком воодушевляет.
— Воодушевляет. — Никки очень хотела выбраться куда-нибудь и поужинать и с нетерпением ждала нового знакомства. После того, что случилось между ними в мастерской, ей
С кем угодно, кроме Гейба.
— Ага.
Покачав головой, она прошла к шкафчику со специями. Пришла пора сменить тему.
— А чем ты займешься в выходные?
— Работаю. Не меняй тему. Хочу узнать побольше о дедушке Джеральде.
— О боже. — Она рассмеялась. — Я практически уверена, что Джеральд моего возраста, так что прекрати,
Его взгляд пронзил насквозь, и Никки поняла, что в эту самую секунду что-то изменилось. Она не могла точно сказать, что, но об этом сигнализировали все ее чувства.
— Мне казалось, ты не ищешь отношений.
— А я и не говорила, что ищу.
Мужчина выпрямился.
— Тогда зачем ты идешь на свидание?
Она уставилась на него, но не спешила отвечать.
— А зачем люди ходят на свидания, Гейб?
— Трахаться? — предположил он.
— Вообще-то, я имела в виду знакомиться с новыми людьми, но хочу сказать, что если на свиданиях и случается подобное, пусть так.
Никки понятия не имела, будет ли у них секс, но знала, что для этого должна запасть на Джеральда, и надеялась, что это и случится.
Он склонил голову набок.
— То есть ты ищешь, с кем переспать.
— Я не говорила, что ищу, с кем переспать…
— Но ты согласишься, если Джеральд захочет?
— Мне казалось, мы договорились, что не будем говорить об этом, — напомнила она.
— Не понимаю, о чем ты. Я хочу поговорить о тебе и Джеральде. — Гейб встал с табурета и пересек кухню, подойдя прямо к ней. — Ты хотя бы знаешь, как он выглядит?
— Да, Рози показала мне фото. — В руке она сжимала баночку с тмином. — Он милый.
— Милый? — Он остановился прямо перед ней. Никки запрокинула голову.
— Да.
— Интересно. — Мужчина придвинулся еще ближе, так, что теперь его босые ноги задевали ее балетки.
Она вжалась в кухонный стол, все еще держа дурацкую баночку со специями.
— Не понимаю, почему ты находишь это интересным.
Опустив ладони на бедра, он наклонил голову, и внезапно их губы оказались на одном уровне. Она тихонько вздохнула, а ее сердце грозило вырваться из груди.
— Что ты делаешь? — прошептала Никки.
— Снова собираюсь завести с тобой неловкий разговор.
— И для этого требуется вторгаться в мое личное пространство?
— Да. — Легкая улыбка тронула его губы.
— Не думаю.
Когда Гейб заговорил, его дыхание играло на ее губах, вызывая дрожь вдоль позвоночника. Осознавал ли он, насколько близки их губы? Он вообще в своем уме?
— Знаешь, чего я не могу понять? — спросил он.
— Полагаю, ты сейчас скажешь мне.
Густые ресницы опустились, прикрыв глаза.
— Да. Готова? Я представить себе не могу, как ты спишь с каким-то парнем по имени Джеральд.
Сильно ли он разозлится, если она швырнет в него тмин?
— Это потому, что ты по-прежнему считаешь меня малышкой Никки?
— Я практически уверен, что перестал считать тебя малышкой Никки примерно четыре года назад.
Ее глаза распахнулись. Что он сказал?
— Возвращаясь к нашим баранам. Знаешь, почему я не могу представить, как ты спишь с каким-то парнем по имени Джеральд?
— Почему? — прошептала девушка.
Гейб склонился к ней, задев носом ее нос.
Ее грудь резко поднялась, когда она тяжело вздохнула.
— Вот оно, — сказал он. — Этот вздох, который ты только что сделала. Вот почему.
Сладкий и пьянящий жар пробежал по телу. Никки могла думать лишь о тех коротких мгновениях в мастерской. Он, прижавшийся к ней, его рука на ее бедре.
Это не было фантазией.
— Не понимаю, о чем ты, — сказала она, с трудом сглотнув.
— Нет, понимаешь. — Он снова задел кончик ее носа, вызвав еще одну волну дрожи по телу, а затем отстранился. — Ты уверена, что хочешь идти на это свидание?
Какое свидание?
Тяжело дыша, она смотрела, как он отходит в сторону. Мужчина подхватил ее смузи и сделал большой глоток. Она уже хотела прямо спросить его, какого черта он задумал, но внимание привлек стук каблуков.
На кухню вошла Сабрина.
Мало что могло насторожить так, как встреча с Сабриной Харрингтон. Ее стройная фигура выглядела элегантно в бледно-голубом платье, которое подчеркивало благородный тон ее кожи. Холодно-светлые волосы были зачесаны за уши, демонстрируя сверкающие бриллиантовые серьги.
Никки вспомнила об угрозе Паркера и развернулась к ягненку. Глядя на специи в руке, она спрашивала себя, какого черта собиралась делать с ними.
— Я ищу Девлина, — сообщила Сабрина.
— Не знаю, с чего ты решила, будто твой жених будет на кухне. — Гейб опустил смузи на стол.
Краем глаза Никки заметила, как он, скрестив руки, прислонился к кухонному столу.
— Но ты-то на кухне, не так ли? — Голос у Сабрины был густым и сладким, словно патока.
— Я живу тут.
Сабрина рассмеялась, но Никки не нашла в этом ничего смешного.
— Девлин — тоже. Он мог спуститься на кухню.
— Ты, очевидно, совсем не знаешь этого парня, если думаешь, что он может быть тут. — Гейб отвечал ровным тоном, каким только что допрашивал ее о свидании. — Тебе что-нибудь нужно?
Никки обошла Гейба и открыла холодильник, взяв свежий тимьян.
— Очень мило, что ты предлагаешь помощь. — Голос Сабрины раздался ближе.
Закатив глаза, Никки подхватила разделочную доску и оглянулась на Гейба. Он вскинул бровь. Закусив губу, чтобы не улыбнуться, она сняла упаковку с травы. Казалось, будто ее вообще нет в комнате, и это вполне устраивало.
— Я и вправду рассчитывала на помощь, — сказала Сабрина. — Потому что принесла ту картину, что хочу повесить в кабинете Девлина. Но не могу его найти, может быть, ты мне поможешь?
— Ты не пробовала поискать его в кабинете?
— Конечно. — Блондинка снова рассмеялась, но смех прозвучал резко. — Я даже поискала мистера Бессона, но, должно быть, у него перерыв.
Никки подхватила нож.
— Днем у Ричарда свободные часы. — Мужчина оттолкнулся от стола. — Я помогу тебе.
— Это так мило.
Гейб тронул Никки.
— Мы закончим этот разговор позже.
Та молча кивнула, поскольку считала беседу уже законченной, ведь она не собиралась обсуждать с Гейбом свое свидание.
Пока они шли к припаркованному у главного входа красному «БМВ» Сабрины, Гейб едва ли слушал болтовню о шедевре, который блондинка оставила в машине.
— Картина на заднем сиденье, — сказала она. — Это сюрприз для Девлина. Как думаешь, ты сможешь повесить ее для меня?
— Я предоставлю это Деву. Это его кабинет. — Он тщательно следил за тем, чтобы между ними оставалась дистанция не меньше фута.
Сабрина открыла заднюю дверцу, и Гейб уставился внутрь. Она это серьезно? Картина оказалась совсем небольшой.
— Ты что, сама не могла отнести это?
— Она тяжелее, чем кажется.
Он наклонился, легко подхватив завернутую картину одной рукой. Не сказав ни слова, развернулся и пошел обратно к дому.
Сабрина поспешила догнать его.
— Прошу, будь осторожнее.
— Все нормально. Я отнесу ее в кабинет. Можешь подождать его в одной из гостиных.
— Ждать его, как будто я — гость? — Она опустила ладонь Гейбу на плечо. — Дорогой, я скоро стану твоей невесткой. И не должна ждать в гостиной, как будто чужая.
Стряхнув ее руку, мужчина открыл дверь.
— Пока не выйдешь за него, ты гость в этом доме.
Он пошел к лестнице, но Сабрина метнулась вперед.
— Пока ты еще обращаешь на меня внимание, думаю, нам есть о чем поговорить.
— Не уверен, что нам есть о чем разговаривать. — Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие. — Хочешь, чтобы я отнес это наверх? Тогда тебе придется посторониться.
Сабрина оглянулась, отступив в сторону.
— Помнишь колледж? Когда-то мы были друзьями.
— Мы никогда не были друзьями, Сабрина.
— Это неправда. — Она хотела положить руку ему на грудь, но он сделал шаг назад. — Что ж, полагаю, с Эммой я сошлась ближе, чем с тобой. Какая трагедия случилась с ней тогда.
Он сжал челюсти.
— А ты-то откуда об этом знаешь?
Сабрина подняла на него расчетливый взгляд.
— О, так ты не знал, что я в курсе случившегося?
Гейб во все глаза уставился на Сабрину.
Она тихо цокнула.
— Как же его звали? О, вспомнила. Кристофер Фицпатрик. Любопытно, что с ним случилось. — Блондинка склонила голову набок. — Разве он не пропал? Такое происходит с каждым, кто идет против семьи де Винсент или тех, кто ей дорог?
Гейб захлопнул дверь кабинета Дева. Брат сидел за рабочим столом, просматривал какие-то бумаги перед ужином.
— Какого черта Сабрина знает об Эмме и Кристофере Фицпатрике?
Дев недоуменно посмотрел на него.
— Неожиданный вопрос.
— А знаешь, что еще неожиданно? — Гейб прошел вперед. — Что твоя невеста заговорила об Эмме и этом ублюдке.
Дев слегка нахмурился.
— Сабрина не должна ничего знать о Кристофере.
— Тогда почему она знает?
— Честно говоря, не имею понятия. — Дев закрыл папку, которую просматривал. — Сабрина была знакома с Эммой. Есть вероятность, что та рассказала ей что-то.
— Она едва знала Эмму. Понятия не имею, делилась ли она тем, что случилось с ней, но я чертовски уверен, она бы никогда не сказала твоей невесте о том, что случилось с Кристофером.
Дев помолчал минуту.
— Сабрина любит вести себя так, будто ей многое известно. Я бы не стал обращать на это внимание.
Гейб не был так уверен на этот счет. То, как эта стерва озвучила свои догадки, намекало Гейбу, что каким-то образом Сабрина знала, что Кристофер Фицпатрик пропал не просто так.
— Раз уж ты тут, — Дев толкнул закрытую папку через стол, — то будешь рад узнать, что расследование о смерти нашего… смерти Лоуренса официально закрыто.
Гейб взял папку и открыл ее, пролистав копии полицейских рапортов, собранных Троем, и отчет о вскрытии.
— Теперь они уверены, что царапины на шее появились, когда он, вероятно, передумал, — сказал Дев, откинувшись и закинув ногу на ногу. — Поскольку нет никаких ран и повреждений, все это официально классифицировано как самоубийство.
Гейб закрыл папку и уронил ее на стол.
— И новый шеф полиции выслал свои извинения за неудобства, доставленные в результате расследования, — с улыбкой продолжил Дев. — Он заверил меня, что дело закрыто окончательно.
— Даже если Стефан продолжит давить?
— Если Стефан надеется на пожертвования от Харрингтонов, то он оставит все это в покое. — Дев взглянул на часы. — Почти ужин. Присоединишься ко мне?
Гейб рассеянно кивнул, разум его занимало другое. Ни он, ни Люциан не верили, что Лоуренс де Винсент покончил с собой, и существовали причины, по которым они не говорили об этом подозрении Деву.
Потому что Гейб был уверен: существовал лишь один человек, который мог бы убить Лоуренса, и это была не Мадлен.
Почувствовав вдруг поток холодного воздуха, Гейб обернулся. В этот момент он заметил картину, которую принес сюда раньше. Дев не повесил ее, и она стояла распакованная, прислоненная к тумбе.
С портрета смотрела обнаженная Сабрина.
Никки не помнила, когда в последний раз так смеялась, но живот буквально болел от смеха, и в этот момент принесли заказ.
Свидание с Джеральдом проходило вовсе не плохо.
Парень определенно был так же мил, как на фото, которое показывала ей Рози. Выяснилось, вопреки заявлениям Гейба, что он всего на шесть лет старше Никки. Вот уж точно не
Он оказался очень забавным и умел рассказывать анекдоты. Бонусные очки он заработал за то, что не походил на Гейба. Джеральд был коротко стриженным блондином, не таким высоким и широкоплечим, как Гейб, но все равно выше нее. Среднему брату семейства де Винсент она доставала лишь до плеча…
— Итак, — Джеральд поднял бокал, — Рози сказала, что ты работаешь на де Винсентов. На
— Временно. Моя мама работает на них много лет.
— Боже, ручаюсь, вы там слышали и видели всякое.
Она напряглась.
— Почему ты так считаешь?
— Из-за того, как их называют в прессе. Как там? Дьявол, Люцифер, как-то еще, черт, не могу вспомнить.
— Демон, — сказала она, вздохнув. Они окрестили Габриеля «
— Разве? — Парень удивился. — Это как-то разочаровывает. Звучит круто, когда тебя называют
Она была не до конца согласна с этим.
— Забавно, как газеты постоянно муссируют всякие слухи и глупости, но никогда не пишут о том, что эта семья делает для благотворительности, и о тех миллионах долларов, которые жертвует.
— Люди предпочитают читать о скандалах, а не о добрых делах.
Печально, но факт.
— А де Винсенты замешаны в стольких скандалах. — Он сделал глоток. — Например, недавний случай с их отцом. Жуткая история.
— Да, — пробормотала она, желая сменить тему. — Так ты рассказывал мне о том, как Рози хотела исследовать твое место работы.
— Ах да. — Он рассмеялся. — Однажды Рози убедила меня позволить ей исследовать здание, в котором я работаю.
— О нет. — Никки, улыбаясь, резала стейк. В субботу вечером «Полумесяц» был набит под завязку, и официантки бегали туда-сюда между столами. — Уверена, все закончилось ужасно.
— Так и есть. С ней притащился медиум. Некто по имени Принцесса Серебряная Луна.
— Не может быть, — удивилась Никки. — Ее не могли так звать.
Он прижал руку к груди.
— Слово скаута. Ее звали именно так. Принцесса Серебряная Луна.
Смеясь, она сделала глоток вина. «Слово скаута». Это ей понравилось. Очень мило. Все в нем было мило. Он казался почти идеальным, но…
Улыбка Никки померкла.
Но с того момента, как они встретились, ждали свободный столик, заказывали аперитив и главное блюдо, она ждала
Искры пока так и не случилось.
— Итак, Принцесса Серебряная Луна прошла по первому этажу и считала место. Она тут же заявила, что увидела маленькую девочку, которая умерла там во время одной из эпидемий гриппа. Призрак девочки искал ее…
Телефон в сумке зазвонил. Поскольку все, с кем Никки поддерживала контакт, знали, что она на свидании, внутри возникло чувство тревоги.
— Прошу прощения. — Девушка потянулась за сумочкой. — Не возражаешь, если я посмотрю, кто это? Моя мама больна, хочу убедиться, что это не срочно.
— Все нормально, — ответил он.
Улыбнувшись, она потянулась за сумочкой и вынула телефон из кармашка. Перевернув его, увидела незнакомый местный номер.
— Семья?
Она покачала головой, кладя телефон обратно в сумку и вешая ее на спинку стула.
— Нет, я не узнала номер. Должно быть, ошиблись. Так что там с призраком девочки? Чего она хотела?
Джеральд улыбнулся, подняв бокал воды.
— Она, очевидно, искала, с кем бы ей поиграть.
— Как-то грустно. — Никки услышала сигнал сообщения, но проигнорировала и его.
— Да, но, когда Серебряная Луна пошла наверх, все стало совсем жутко. Она заявила, что в самом дальнем кабинете, том, где работал мой босс, жила «женщина ночи».
Ее губы изогнулись.
— Проститутка?
— Ага. Очевидно, это был жаждавший мести дух женщины, убитой одним из своих клиентов.
Пока Джеральд говорил, Никки прикончила стейк и поняла, что оглядывается в поисках официанта. Ей бы не помешал еще бокал вина. Может быть, он поможет разжечь недостающую искру.
Хотя бы на время.
Никки откинулась на спинку стула, положив одну руку на колено, а второй поглаживая ножку бокала. Он был действительно мил. С приятной улыбкой.
— Затем Рози решила, что мы просто обязаны провести сеанс. Даже не знаю, почему я согласился. Мне не следовало, потому что мой босс вошел через пятнадцать минут…
Тень упала на их столик, и Джеральд затих. Думая, что это официант, Никки повернулась на стуле. Первое, что она почувствовала, — свежий, бодрящий запах одеколона. Тревожный звонок зазвенел, когда она подняла голову.
— Что за черт?
Девушка потеряла дар речи, увидев стоящего рядом со столиком Гейба. У нее галлюцинации? Она моргнула, но тот никуда не исчез.
Он злобно смотрел на Джеральда, будто собирался вот-вот сбросить его со стула.
— Гейб.
— Ты, мать твою, издеваешься? — требовательно спросил Гейб.
Никки вздрогнула, посмотрев на Джеральда.
— Что ты тут делаешь, Гейб?
— Это тот самый парень, на свидание с которым ты пошла? — спросил он вместо ответа на ее вопрос. —
— Гейб, что…
Собеседник Никки откинулся на спинку стула.
— Не ожидал увидеть тебя сегодня, Габриель.
Никки обернулась к Джеральду, внутри нарастала тревога.
— Ты знаешь Гейба? — Уму непостижимо. Рассуждая о де Винсентах, он не выглядел так, словно это имя находится вверху списка его знакомств.
— Его зовут не Джеральд, — отрезал Гейб, глаза его горели. Люди за близстоящими столиками начали оборачиваться.
— Что? — прошептала она в полной растерянности. — Это не твое имя?
— Это мое второе имя, — ответил Джеральд, беря салфетку с колен и швыряя ее на стол. — Я не лгал об этом.
— О, это так удобно, что ты забыл упомянуть, что тебя зовут Росс Хайд!
Это имя было незнакомо Никки, но у нее появились очень дурные предчувствия.
— Росс?
— Росс Джеральд Хайд, — слабо улыбнулся Джеральд-Росс.
— И ты забыл упомянуть, что ты — журналист «Адвоката»?
Все в Никки оцепенело.
— Журналист? Ты сказал, что писатель. Точнее, так сказала Рози.
— Журналист и есть писатель, — ответил Росс.
Гейб опустил руку на спинку ее стула.
— Ага, писатель для «Адвоката», который работает над историей моей семьи.
Она испытала ужас.
— Ты пишешь историю о них?
— Да. — Росс посмотрел на Гейба. — Но с тобой, Никки, я хотел встретиться не поэтому.
— Чушь собачья, — тихо сказал Гейб. — Ты крутился тут как змея последнюю пару месяцев. Узнал, что Никки работает на нас, и тогда нацелился на нее.
Никки пораженно откинулась на спинку стула. Рози никак не могла знать об этом.
Пазл сложился, и девушка испытала невероятный стыд. Первая попытка нормального свидания обернулась ужасающей катастрофой.
— Ты, сукин сын, — Гейб наклонился вперед, упершись рукой в стол, — еще раз увижу тебя рядом с Никки…
— И что? — Она безошибочно уловила пыл в тоне Росса. — Боишься, Никки может рассказать мне что-то, что я смогу использовать?
«Что-то, что я смогу использовать?»
О черт, нет.
— Ты даже не захочешь знать, что тогда случится, — предупредил Гейб.
— Угрожаешь мне? — спросил Росс.
— Используй воображение, чтобы догадаться.
Никки никогда прежде не слышала, чтобы Гейб говорил так.
— Постой. — Девушка взглянула на мужчину в противоположном конце столика. — Ты позвал меня на свидание в надежде узнать что-то о де Винсентах?
— Я бы не сказал, что это
Гейб издал звук, который жутко напомнил ей настоящий рык. Она схватила его за руку, встав со стула, подхватила сумочку, а потом протянула в лицо Россу средний палец.
— Да пошел ты, урод.
— Эй, — улыбка сошла с лица Росса, — серьезно. Я не приглашал тебя на свидание потому лишь только, что…
— Заткнись, — прорычал Гейб.
Он не шелохнулся, так что Никки потянула его за руку.
— Пойдем, — сказала она. — Он того не стоит.
Гейб пристально смотрел на Росса.
— Тебе это дорого обойдется.
Хотя Никки очень хотела увидеть, как из Росса выбьют все дерьмо, она понимала, что если он и в самом деле репортер, то для Гейба все кончится плохо. Она должна увести его отсюда до того, как тот сотворит какую-нибудь глупость.
— Идем, — прошептала она. — Прошу.
Гейб посмотрел на нее, оттолкнулся от стола, и бокалы зазвенели.
— Я серьезно, Росс. Можешь и дальше наседать на мою семью, но держись подальше от Никки. Ты меня понял?
Ее сердце сжалось, когда Росс процедил в ответ:
— О, я прекрасно понимаю.
Она понятия не имела, искренне ли он говорил, но Гейб развернулся и взял ее за руку. Они выходили из ресторана под осуждающие взгляды присутствующих.
Едва оказавшись снаружи, Никки выдернула свою руку. От стыда девушка не могла вымолвить ни слова.
— Ник.
— Он использовал меня, чтобы собрать сведения о твоей семье! — Никки развернулась, уставившись на вход и испытывая желание ворваться обратно и влепить Россу, или как там его звали, пощечину. Она вздохнула и резко повернулась к Гейбу. — Я ничего ему не сказала. Ничего о…
— Знаю. — Его лицо смягчилось. — Знаю, что ты никогда не сказала бы. Ни секунды не сомневался, и не стоит стыдиться. Ты не знала, кто он. И не совершила ничего плохого.
Напряжение частично ушло, но Никки чувствовала себя полной идиоткой.
— И Рози никак не могла знать, что он на самом деле задумал. Она бы никогда не устроила мне такое свидание, если бы знала.
— Я тебе верю.
Никки с облегчением выдохнула.
— Кстати, выглядишь прекрасно. — Гейб повернулся к ней, и даже в неярком свете огней ресторана она заметила, как внимательно он рассматривал ее. — Платье, волосы, туфли. Боже.
Никки вспыхнула, взглянув на себя. Она тщательно подготовилась к сегодняшнему вечеру. Маленькое черное платье подчеркивало грудь и плоский живот, мягкими фалдами драпируя бедра. Она уложила волосы, зафиксировала их с помощью обруча, чтобы пряди падали свободными волнами. И потратила кучу времени на макияж, отдав предпочтение «смоки айс» и алой помаде.
Она смутилась.
— Спасибо. Что случилось?
— Хочу, чтобы ты знала, — перебил он. — Ты красавица, Никки. Слишком хороша для Росса, даже если бы он не был тем, кто он есть.
Она не знала, что ответить, и решила сменить тему.
— Как ты узнал, что это он?
— Я не знал, пока не увидел.
— Но почему ты пришел в ресторан?
— Я пытался дозвониться до тебя.
Так это его номер? Стоп, а как у него оказался ее?
Возможно, он нашел его в анкете, которую она заполняла при трудоустройстве.
Гейб пошел по улице.
— Сейчас ты, возможно, разозлишься на меня, но будешь благодарна потом.
— Что?
Она с трудом догнала его на каблуках.
— Я понятия не имел, что Джеральд — это Росс, сперва собираясь просто прервать твое свидание, — сказал он и посмотрел на нее. На губах его появилась кривая улыбка. — Думал, сделаю одолжение, ворвусь и спасу тебя.
Она изумилась в очередной раз.
— Ты ведь шутишь, да?
— Не-а.
— Ты говоришь, что собирался просто так прервать мое свидание?
— Оказалось, что совсем не просто так.
— Но ты не знал, кто это. Что если бы он не был репортером?..
— «Что если» — это глупость, Ник.
— Нет, не глупость, засранец. — Какой-то прохожий неодобрительно посмотрел на них, но Никки это не волновало. — Да ты смеешься надо мной!
Гейб искренне улыбался ей.
— Я не шучу. Давай представим, что это не Росс, не любитель грязного белья, который хотел лишь использовать тебя, а просто Джеральд. И он охренительно жалок, а ты слишком крута, чтобы сидеть там с ним.
Никки остановилась посреди тротуара, развернулась и сильно ударила его по руке.
— Ох. — Он от души рассмеялся. Мужчина запрокинул голову и не сдерживал веселья. — Я предупреждал, что сначала ты разозлишься.
— Я вне себя, — вскипела она. — Что с тобой не так?
— Ты на своей машине приехала? — невозмутимо спросил он.
— Нет. Я вызвала такси. Ненавижу ездить по городу вечером в субботу.
— Замечательно. — Гейб повел ее за собой. — Я отвезу тебя домой.
— Ты никуда меня не повезешь. — Она потянулась к сумочке. — Поверить не могу. Я правда…
— Что ты делаешь?
— Вызываю такси.
— Нет, не вызываешь.
— Нет, вызываю, — огрызнулась она, роясь в сумочке. Не имело значения, что ее свидание было лишь прикрытием для проклятого репортера. Гейб пришел, чтобы испортить ей встречу, а не чтобы спасти.
— Если ты не пойдешь сейчас со мной, я перекину тебя через плечо и понесу до парковки.
— Не посмеешь.
Он уставился на нее.
— Похоже, будто я шучу?
Как бы это ни раздражало ее, но на шутку это не походило.
— Нет.
— Так я и думал, — самодовольно ответил он. — Если будешь вести себя прилично и не станешь меня бить, я остановлюсь, чтобы купить тебе смузи.
— Вести себя прилично? — Ее взгляд метал молнии. — Я не ребенок, Гейб.
— Знаю. — Он замедлил шаг, чтобы она не отставала. — И когда я прошу тебя вести себя прилично, то говорю не о том, о чем ты думаешь.
Она понятия не имела, что он хочет этим сказать.
— Я тебя все-таки стукну по башке.
Он рассмеялся. Они дошли до перекрестка.
— Ты даже до нее не дотянешься.
Хм, он прав.
Но это не означало, что не стоит попытаться.
Никки пребывала в смятении.
— Зачем ты это сделал? — спросила девушка, глядя на него. — Если ты не знал, кто такой Джеральд на самом деле.
Уличные фонари мягко подсвечивали его профиль. Он помолчал минутку.
— Я сидел в мастерской, думая о том, что ты сказала в пятницу, о том, почему ты хочешь пойти на свидание. Что не ищешь отношений, но переспала бы с кем-нибудь, если бы дело дошло до этого.
Никки нахмурилась.
— Уверена, что сказала не так.
— Но именно это имела в виду.
Она крепче сжала ремень сумочки.
— Ну и?
— Мне это не понравилось.
Невероятно. Никки промолчала всю дорогу до парковки. Поскольку Гейб явно заключил сделку с дьяволом, ему как-то удалось получить парковочное место на первом уровне.
Звук ее каблуков эхом отдавался на пустынной парковке.
— Я вообще тебя не понимаю.
Он пошел медленнее.
— Думаю, понимаешь. Просто не хочешь это признавать.
— Нет, — сказала она. — Честно не понимаю.
Гейб молчал, пока они не дошли до машины.
— Мы продолжаем притворяться, будто между нами в мастерской ничего не произошло?
Она остановилась, когда он открыл для нее дверь со стороны пассажирского сиденья.
— Не знаю, о чем ты.
— Лжешь. — Он взял у нее сумочку и положил на сиденье.
Никки, конечно же, лгала, потому что притворяться было удобнее и безопаснее.
Он повернулся к ней.
— Ты чувствовала мое желание, когда я стоял позади.
Ее щеки вспыхнули, и девушка поблагодарила Бога за то, что тут темно и он не может видеть, как она покраснела.
— Ты парень. Вы все заводитесь от малейшего ветерка.
Гейб рассмеялся.
— Хотел бы я, чтобы это было так, но нет. И ты это знаешь, потому что чувствовала то же.
Ее сердце замерло. Она ни за что не признается, неважно, что они оба ощущали.
— Ты больше не интересуешь меня.
— Чушь собачья.
Никки опешила.
— Твоя заносчивость действительно беспредельна.
— Это не заносчивость. — Он направился к ней, заставив отступать, пока она не уперлась в машину. — И это не имеет отношения к тому, что случилось между нами перед тем, как ты уехала в колледж.
— Все имеет к этому отношение, — отрезала Никки.
Гейб пристально посмотрел на нее.
— Окей. Пусть так. Но это не меняет одного факта.
— И что это за факт?
— Ты пошла на свидание с этим парнем, хотя хотела бы провести время со мной.
Ее глаза чуть не выскочили из орбит. Тысяча возражений вертелась на кончике языка, но мужчина двигался так быстро, что она не сразу сообразила, что тот задумал.
— Что ты делаешь? — спросила Никки, когда он обхватил рукой ее за талию.
— Доказываю свои слова.
Девушка в ужасе рыскала взглядом по парковке.
— Тебе не надо ничего доказывать.
— А я думаю, надо. — Его бедра уперлись в ее зад, и Никки почувствовала его. Она не могла это отрицать. — Ты все еще хочешь меня. Возможно, хотела всегда.
— Ты пьян? — выдохнула девушка.
— Сегодня я не пил ни глотка. Сегодня все не как той ночью.
Выводы, которые из этого следовали, заставили ее задрожать. Как и рука, которая прошлась по ее бедру.
— Гейб.
— Скажи мне остановиться, и я перестану.
Никки раскрыла рот. Она должна потребовать, чтобы он прекратил, ведь знает: что бы ни случилось сейчас, это изменит между ними все, и на этот раз без возможности что-либо исправить. Это разрушит их дружбу и, возможно, ее жизнь.
Будущее выглядело слишком расплывчатым, особенно после того, как она узнала, что случилось с Эммой. Надеяться на что-то глупо. Что бы ни произошло, его сердце принадлежало другой, а что оставалось ей?
Только
Она почувствовала его дыхание у виска.
— Ты понятия не имеешь, что я хотел сделать, когда ты сказала, что идешь на свидание. Возможно, сейчас узнаешь. — Его пальцы добрались до подола платья. — Может, это безумие. Плевать.
— Не стоило бы, — прошептала она.
— Тогда прикажи мне остановиться. — Его губы скользнули по ее виску. — Ты все еще молчишь.
Никки понятия не имела, как получилось, что ее вечер начался с одним парнем, а теперь ее так приятно ласкает на парковке Габриель де Винсент.
За прошедшую неделю девушка не позволила себе даже пофантазировать об этом.
Он усмехнулся.
— Это потому, что ты не хочешь, чтобы я прекращал. Но Росс! Даже если бы он не был гребаным засранцем…
Она не могла дышать, когда его рука скользнула под подол ее платья и пробежалась по бедру. Мозоли на его ладони сводили с ума.
— Ты бы не позволила ему ничего подобного. — Пальцы побежали вверх к единственной тонкой полоске материи, огибающей ее бедро. — Не так ли?
Да, не позволила бы.
— Ответь мне, Ник. — Он зацепил пальцем край ее стрингов.
Она прерывисто вздохнула.
— Да, не позволила бы.
Его губы скользнули по мочке ее уха, послав дрожь по позвоночнику.
— А почему?
У нее пересохло в горле.
— Не было искры.
— Почему? — Он сильно потянул за стринги, и ее бедра дернулись, когда трусики порвались с обеих сторон.
Гейб отбросил их прочь.
— Почему не возникло искры, Ник?
Она едва могла думать, когда его рука скользнула по низу ее живота и затем глубже, приближаясь к лону, где уже все пульсировало.
— Просто не возникло.
— Нет, это не причина. — Его пальцы замерли. — Скажи мне, почему не было искры, и я покажу тебе, что это такое.
Ее грудь тяжело вздымалась. Никки с трудом произнесла.
— Он не был… тобой.
— Моя девочка. — Его пальцы скользнули меж бедер, заставив девушку замереть.
О боже, это происходило на самом деле. Гейб трогал ее посреди парковки. Кто угодно мог натолкнуться на них, но ей было все равно. Единственным, на чем Никки могла сосредоточиться, были Гейб, нарастающие ощущения внизу живота, вызванные его действиями, и желание, сдавившее грудь.
Она так давно его хотела. Хотела всегда.
— Твою мать, ты такая мокрая, — прорычал он.
Она сжала ноги.
— Нет. Не делай этого. — Он легонько куснул ее за ухо. — Мне это нравится.
Она оставила ноги разведенными.
— Знаешь, что я хотел сделать тем вечером в мастерской? Это все, о чем я думал. — Он провел пальцем по клитору, дразня Никки. — Хотел перекинуть тебя через верстак и оттрахать так жестко, чтобы ты даже не думала о свиданиях с другим.
— Хотя сейчас я не могу это сделать. — Его палец продолжал массировать клитор. — Но кое-что все же мы можем себе позволить.
— Что? — прошептала она. Ее взгляд метался по парковке.
Он слегка отстранился, и она услышала звук расстегнувшейся молнии, а потом он вжался в нее.
Ее тело
— Презерватив…
— Мы не станем заниматься сексом, Ник. — Его бедра скользнули вдоль ее задницы. — Поверь.
И с этими словами он погрузил в нее палец.
Все тело Никки выгнулось, когда он вошел настолько глубоко, насколько мог. Ощущения отличались от тех, которые она испытывала, делая это сама. О дьявол, это было совершенно иначе.
Грязное слово обожгло горячим дыханием, когда он потерся ладонью вокруг ее самой чувствительной точки. Он двигал бедрами, скользя членом вверх-вниз по ее заднице, а потом ввел в нее еще один палец. Она дернулась в ответ.
Пальцы Гейба замерли.
— Тебе больно?
— Нет, — выдохнула она. — Просто у меня давно никого не было.
— Это заметно.
Неужели? Эта мысль появилась и исчезла, как только он снова начал ласкать ее. Она полностью подчинилась его воле, впившись ногтями в его запястье, а он свободной рукой уперся в автомобиль.
Ее мысли путались. Тело напряглось. Никки не сдерживала себя. Девушка двигалась вместе с ним, оседлав его руку так, как фантазировала об этом раньше.
— Вот так. — Голос его стал почти гортанным, она никогда не слышала раньше, чтобы он говорил так. — Трахни мои пальцы.
Его слова словно обожгли кожу, и, возможно, завтра она станет стыдиться их, но сегодня они завели ее. Кровь превратилась в лаву, и каждая клеточка отвечала на его ласки. Вероятно, он почувствовал приближающийся оргазм и знал, что Никки не сможет кончить молча, поэтому прикрыл ей рот ладонью, заглушая крик, который вырвался, когда она кончила.
Волны удовольствия все еще пробегали по телу, когда Гейб издал глубокий горловой звук. Он прижался к ней и замер, содрогнувшись всем телом. И тут она почувствовала, как он пульсирует у ее ягодицы, и откинула голову ему на грудь.
Никки понимала лишь то, что оба они сошли с ума.
К счастью, у Гейба нашлась на заднем сиденье запасная рубашка, и он, как мог, вытер Ник. Оказавшись в машине, мужчина посмотрел на нее. Девушка держалась за подол и смотрела перед собой. Если бы не легкая полуулыбка на ее лице, он бы забеспокоился.
Хотя основания для тревоги были.
Все зашло дальше, чем он ожидал. Собираясь прервать дурацкое свидание, он не планировал рвать на ней трусики и трахать ее.
Гейб нажал кнопку зажигания, и мотор заворчал.
Откровенно говоря, он даже не понимал, каким образом все зашло так далеко и так быстро, но, черт побери, уже не мог обернуть время вспять.
— Эй, — он потянулся к ней, взяв за руку, — ты в порядке?
— Ага, — она замялась.
Он внимательно разглядывал ее лицо, ища бог знает что, но затем легкая улыбка Никки стала шире, девушка отвернулась, и он успел заметить, как румянец на ее лице стал ярче, превратившись из розового в красный.
Эта ночь была иной.
Гейб чуть не убил человека посреди ресторана, а потом она получила один из лучших оргазмов в жизни посреди парковки, причем без настоящего секса.
Точно не обычная ночь субботы.
— Знаешь, чего я хочу сейчас? — спросил он, выруливая с парковки.
Она посмотрела на него.
— Вздремнуть?
Гейб хохотнул, выезжая из гаража.
— Было бы неплохо, но я не об этом. Думаю, что не отказался бы от смузи.
Он снова взглянул на нее, она улыбалась.
— Я бы и сама не отказалась.
— Тогда вперед.
Гейб поехал к ближайшему кафе и взял ей клубничный, а себе — черничный, от которого она наверняка станет воротить нос.
— Спасибо, — сказала Никки, забирая смузи, когда он скользнул на водительское сиденье.
— Без проблем. — Мужчина потянулся к зажиганию, но замер. В зависимости от трафика добраться до ее дома — минут двадцать. — Не возражаешь, если я допью, прежде чем мы поедем?
— Конечно, нет. — Никки сделала глоток своего смузи.
Он вдруг вспомнил о ее планах, которыми она делилась прошлым вечером.
— А что там с квартирой, которую ты смотрела?
— О! Она идеальна. Я заполнила бумаги и жду не дождусь ответа от департамента жилья. Если все одобрят, она моя.
— Замечательно.
— Спасибо. На этой неделе узнаю ответ.
— Тогда тебе стоит завести собаку или что-то в этом роде.
Девушка тихо рассмеялась.
— Может, кошку.
— Или броненосца.
— Броненосца?
Улыбаясь, он пожал плечами.
— Помню, ты пыталась спасти броненосца лет в тринадцать.
Она помолчала минуту.
— О боже, поверить не могу, что забыла об этом. Мама разозлилась, когда я попробовала его поднять…
— Естественная реакция, если ты видишь, как твой ребенок пытается поднять броненосца.
— Он бы ничего мне не сделал. Я ему понравилась.
Гейб покачал головой.
— Все-таки думаю, броненосцы — самые милые существа на свете. — Никки посмотрела на него. — Прекрати пялиться на меня.
— Я не пялюсь. — Хотя он делал именно это.
Она повернулась к нему.
— Ты делаешь это прямо сейчас.
— Ладно. — Улыбаясь, он перевел взгляд на смузи в ее руках. — Теперь я на тебя не пялюсь.
— Но ты
— Может быть.
Она рассмеялась, но смех стих слишком быстро.
— Гейб.
— Да?
Откинув голову на спинку сиденья, он снова посмотрел на нее. Боже, у него просто не было слов.
— Что мы творим? — тихо спросила Ник.
Гейб не знал, как ответить. Пока он сидел в мастерской, глядя на чертову полку, то мог думать лишь о ней на этом свидании. Прежде чем осознал, что делает, оказался в машине, набрал ее номер и поехал в «Полумесяц». Его охватило самое примитивное раздражение, и, если оставаться честным с собой, к нему примешалось и другое чувство, внушившее ему решимость просто-напросто сорвать ее свидание, и он был рад этому по множеству причин. Бог его знает, что попытался бы сделать с ней Росс вне зависимости от того, вынюхивал ли он сведения о его семье или нет. Стоило только взглянуть на нее. Эта женщина великолепна.
— Не знаю, — ответил он, посмотрев ей в глаза. — Честно не знаю. Просто меня вывела из себя мысль, что ты пошла на это свидание.
Она вскинула брови, сделав большой глоток смузи.
— То есть тебе не понравилась мысль о том, что я пошла на свидание, и ты решил, что нужно довести меня до оргазма на парковке?
Не в силах сдержаться, Гейб расхохотался.
— Ты не единственная кончила там.
— О, я в курсе, — сухо ответила она.
— Я не планировал этого. Так получилось.
Она опустила смузи и уставилась на него.
— Крутовато для того, что
— Понимаю. — Он провел пальцами по волосам. — Полагаю, мне просто хотелось убедиться, что ты так же влюблена в меня, как я — в тебя.
— А ты влюблен в меня?
— Кажется, ты удивлена. — Гейб рассмеялся. — Такая разрядка, которую я получил сейчас, не случалась со мной со старших классов.
— Оу. — Она взяла губами соломинку.
Он смотрел на нее, и какое-то странное чувство росло внутри. Гейб не ощущал такого уже довольно долго. Нежность? Конечно, он чувствовал нежность к Ник.
— Твои слова о том, что ты больше не влюблена в меня, стали своего рода вызовом, который я принял.
Она ненадолго задумалась.
— Так это было доказательством или вызовом?
— Дерьмо. Нет. Я не это хотел сказать. — Он сделал глоток своего смузи, пытаясь понять смысл ее слов, но, черт возьми, не преуспел. — Вовсе нет.
Никки тяжело вздохнула, заставив его взглянуть ей в глаза. Сама же девушка прятала взгляд.
— Ты жалеешь об этом?
Ее вопрос был едва слышен, и сначала он поверить не мог, что она его озвучила, потому что сам он не давал никаких поводов думать так. Но потом до него дошло. Общее прошлое прокрадывалось между ними словно гадюка.
— Нет. — Потянувшись, Гейб обхватил пальцами ее подбородок и заставил посмотреть на себя. Эмоции по поводу случившегося и чувства к ней представляли собой один тугой клубок, запутавшийся в груди. — Не знаю, что произошло сегодня или что случится завтра, но в одном уверен наверняка, Ник: ни одна моя гребаная клеточка не сожалеет об этом.
Резкий звонок телефона окончательно разбудил Никки. У нее сложилось четкое ощущение, что он трезвонил уже некоторое время.
Застонав, она перекатилась на другой бок и принялась шарить по тумбочке, пока не нашла дурацкий телефон. Затем приоткрыла один глаз.
Рози.
Нажав на клавишу «ответить», она поднесла телефон к уху и прохрипела:
— Который час?
— Самое время рассказать мне, что случилось вчера! — Прошлая ночь казалась сном, нереальным в эти утренние часы.
— Полагаю, ты говорила с Джеральдом. Или, постой, как там его зовут на самом деле? Россом Хайдом, репортером…
— Я знала, что иногда он пишет для «Адвоката», но не думала, что это станет проблемой. Первое, что он сообщил мне, цитирую: «Габриель де Винсент похитил мою девушку». Сначала я подумала, что он, должно быть, шутит, — начала Рози. — Но потом он написал снова и пояснил, что пишет о де Винсентах. Он клянется, что не поэтому хотел пойти с тобой на свидание, но я его убью, серьезно. Какого черта творится, Никки?
Как, ради всего святого, она могла объяснить это, когда сама была не уверена, что происходит.
— В общем-то, ты получила сокращенную версию событий.
— Так что, Гейб вычислил Росса? — Рози так повысила голос, что Никки поморщилась.
Застонав, она перекатилась на спину.
— Нет. Он понятия не имел, пока не приехал туда. Сказал, что пришел, чтобы спасти от, вероятно, ужасного свидания.
— Да неужели? — сухо спросила Рози.
— Ага. — Никки прикрыла глаза рукой. — Я растерялась, когда он появился и разоблачил Джеральда.
— И что случилось потом? — требовательно спросила подруга. — Он отвез тебя домой и уложил в кроватку?
Никки поджала губы.
— Нет.
— То есть он просто объявился, утащил тебя и все?
— Не совсем, — пробормотала Никки, уронив руку на кровать.
— У меня такое чувство, что нам нужно поговорить лицом к лицу, — решила Рози. — Вставай.
— Не хочу.
— Тогда ты должна сказать мне, что вчера случилось.
Часть ее не хотела делиться с Рози, ей казалось, это бросит тень на случившееся. Но она знала подругу. С той станется заявиться к ней домой в поисках ответов.
— Между нами действительно кое-что произошло, — начала Никки, бросив взгляд на закрытую дверь спальни. Говорить об этом в доме родителей было странно. — Даже не знаю, как это случилось.
— Так
— Мы вроде как ругались из-за того, что он хотел испортить мне свидание, даже не зная, кто такой Джеральд на самом деле, и, вспоминая это все, я бы сказала, что спор был нелеп. Гейб сказал что-то наподобие того, что я все еще люблю его, я ответила, что он ошибается. — Девушка потерла глаза. — Ну и он вроде как доказал, что это не так.
— Окей. Мне нужны подробности, — потребовала Рози. — Как он доказал?
Чувствуя, как горят щеки, она покачала головой.
— Мы вроде как целовались.
Повисла тишина.
— Что значит «вроде как целовались»?
Она тяжело вздохнула.
— Представь, будто мы целуемся, только мы не целуемся, и во всем этом участвуют пальцы.
— Матерь божья, — выдохнула Рози.
— Ага.
— Пальцы? То есть не один.
Никки рассмеялась, перекатившись на бок.
— Не один.
— Матерь божья, — повторила Рози.
— Вот-вот. Все как-то быстро завертелось и… — У нее, черт побери, случился лучший оргазм в жизни. — Уже после мы взяли смузи.
— Погоди. Что?
— Ты правильно поняла. Мы взяли смузи.
— Даже не знаю, как на это реагировать, Никки. — Повисла пауза. — Вы обсуждали случившееся?
— Да, обсуждали. Я спросила его, что происходит, и он ответил, что не знает. Но добавил, что ни о чем не жалеет. — Никки поджала губы, снова откинувшись на спину. — Я ему верю. И не думаю, что он все это планировал и теперь жалеет.
— Никки… — вздохнула Рози.
— Слушай, знаю, что это безумие. Учитывая наше прошлое, это было последнее, что мне следовало делать, но…
— Но он тебе все еще небезразличен.
— Я не это собиралась сказать, но да, он мне небезразличен. Очевидно.
— Ты понимаешь, о чем конкретно я говорю, — ответила та. — Так что ты собиралась сказать?
Никки нахмурилась.
— Что я особо не задумываюсь о случившемся. У меня нет ожиданий.
— Дорогуша, — Рози снова повысила голос, — как я и говорила, тебе надо анализировать его поступки. И я скажу кое-что еще. Надо прекратить обманывать себя.
— Я не обманываю себя.
— Нет, обманываешь. Слушай, я тебя не осуждаю, потому что знаю Гейба и какой он человек, но между вами что-то есть.
— Ненавижу тебя, — пробормотала Никки.
Рози рассмеялась.
— Могу я спросить в расчете на честный ответ?
О боже.
— Давай.
— Ты когда-нибудь переставала любить его?
У Никки перехватило дыхание от вопроса. Рози не спросила, любит ли она Гейба. Подруга спросила, переставала ли она когда-нибудь любить его, и этот вопрос разорвал ее на части. Забурлил вихрь эмоций. Страх. Предвкушение. Ужас. Восторг. Одну крохотную секунду Никки позволила себе чувствовать, как это чудесно и пугающе одновременно. Могло ли быть так, что она действительно любила Гейба все это время? Что это не глупое увлечение юности? Не безрассудная страсть на одну ночь?
Она ничего не ответила Рози. Та вздохнула.
— Так я и думала.
Утром в воскресенье Гейб стоял у шоколадно-коричневой двери новых, выполненных в беспорядочной стилистике домов в районе Притчард.
Он постучал в дверь кулаком — долго ждать не пришлось. С другой стороны послышались шаги, а потом дверь приоткрылась, явив половину лица Росса Хайда.
— Что за черт? — Тот быстро заморгал и открыл дверь. На нем были лишь белая майка и фланелевые брюки.
Не сказав ни слова, Гейб двинулся вперед, заставив Росса отступить и пропустить его в свой дом. Мужчина закрыл за собой дверь.
Изрядная доля страха наполнила Росса.
— Чувак, ты что делаешь? Знаешь, кто я и на кого работаю?..
Отведя руку, Гейб врезал ему кулаком в челюсть. Хозяин дома упал словно мешок с картошкой, приземлившись на задницу и схватившись за щеку.
— Хотел это сделать вчера. — Гейб разжал кулак и склонился над Россом. — Понадобилось все мое самообладание, чтобы не уложить тебя прямо там.
— Твою мать. — Росс сплюнул полный рот крови. — Мне кажется, ты сломал мне зуб. С ума сошел?
— Тебе стоило бы задать этот вопрос себе. — Ответил Гейб. — Можешь вынюхивать вокруг моих братьев и меня все что угодно, но держись подальше от Ник.
— Дерьмо. — Росс перекатился на спину. — Точно помню, ты говорил это еще прошлой ночью.
— А сейчас хочу убедиться, что ты понял. — Ударив Росса, Гейб получил небольшое удовлетворение, но ему хотелось разорвать его на части за то, что тот унизил Ник и пытался использовать. — Потому что следующий раз станет для тебя последним.
— Ты серьезно собираешься прийти ко мне в дом, двинуть мне в зубы, а потом еще и угрожать?
— Уверен, ты станешь молчать. Хочешь знать, почему? Потому что ты не настолько глуп. Расскажешь об этом, и я постараюсь, чтобы весь гребаный мир узнал, почему я надрал тебе задницу. Уверен, что твое начальство в «Адвокате» хочет такого рода статью? О том, как ты используешь женщин? — спросил Гейб. — Я предоставлю им информацию, и это будет вовсе не та история, которую ты хотел бы обнародовать.
— Проклятие. — Росс закашлялся. — А про тебя еще говорят, что ты — самый спокойный и рассудительный из де Винсентов. Похоже, люди сильно ошибаются.
— Ошибаются, когда дело доходит до тех, кто мне небезразличен.
— А тебе небезразлична Никки? Двадцатилетняя с небольшим дочь твоих слуг? — Росс снова рассмеялся, и Гейб подумал, что, весьма вероятно, ударит сукина сына снова. Журналист опустил руку и приподнялся на локте. — Кто она для тебя?
Гейб знал, куда клонит Росс.
— Если я увижу хоть какую-нибудь статейку о ней, сочту, что за это ответственен лично ты.
— Я не собираюсь писать о ней. Она мне и правда нравится.
— А вот этого говорить не стоило, — предупредил его Гейб.
— Да? — Тот подтянул одну ногу к груди. — Начинаю думать, что моя теория о твоей семье верна.
— Меня не колышет, что ты там думаешь.
— А стоило бы. — Росс сел и стер ручеек крови, сочившийся из уголка рта. — Не думаю, что твой отец совершил самоубийство. Уверен, он что-то натворил, и один из вас убил его.
Утром в понедельник Никки сильно нервничала и дважды подходила к морозильнику, прежде чем сообразила, что пошла в кладовую за стейками к ужину.
Она не слышала вестей от Гейба с тех пор, как он проводил ее до дома в субботу вечером, и до сих пор его не видела. Понятия не имея, значит это что-нибудь или нет, девушка пыталась собрать разрозненные мысли в кучу и вернуться к работе.
По понедельникам она обычно протирала пыль с вещей, которыми никогда не пользовались. Никки сомневалась даже, что де Винсенты знали об их существовании.
Собрав волосы в хвост, она погрузилась в работу. У такого монотонного занятия существовал один недостаток: ничто не мешало ей обдумывать мельчайшие детали произошедшего в выходные.
А это было не совсем то, чего она хотела.
Как бы ни старалась она сфокусироваться на том, какой интерьер выбрать в свою милую квартирку, одобрение на которую она надеялась получить, и как бы ни переживала о решении подать заявку на место социального работника округа или поступить в аспирантуру, ее мысли постоянно возвращались к Гейбу.
Она даже хотела посильнее ударить себя.
Лучшее, что можно было сделать, — жить дальше, как будто ничего не случилось. Не самый простой выход, но самый разумный. Очевидно, Никки привлекала его физически. Она заводилась в его руках, но разница заключалась в том, что она воспринимала это как нечто большее, чем просто физическое влечение. Оно могло перерасти во что-то значительное, и не стоило этим рисковать.
Около полудня она пылесосила одну из неиспользуемых спален на втором этаже того крыла, которое занимали Люциан и Джулия. Роскошный ковер был совершенно чист, и Никки сбросила балетки и оставила их в коридоре. Она что-то напевала без слов в унисон гудению пылесоса, когда тот вдруг выключился.
Нахмурившись, Никки подергала переключатель, затем обернулась, оглядывая комнату. Шнур был выдернут из розетки.
— Странно, — пробормотала она, подходя к нему. Провод такой длины она вряд ли бы выдернула сама.
Чертов населенный демонами дом.
Никки воткнула шнур обратно, и пылесос взревел. Вздохнув, она развернулась и удивленно пискнула.
Гейб стоял на пороге, скрестив руки и прислонившись к косяку.
— Проблемы с пылесосом?
— Это ты его вырубил? — спросила девушка, поспешив к пылесосу и выключив его.
— Нет. Зачем?
Она, прищурившись, взглянула на него.
— Что он, сам выдернулся из розетки?
— Призраки.
— Не думала, что ты веришь в них.
Он пожал плечами.
— Никогда не видел ничего странного, но слышал достаточно, чтобы начать сомневаться.
Девушка сомневалась, дурачит он ее или нет, но отдавала себе отчет, что они совершенно одни на втором этаже в комнате с кроватью.
Никки вздохнула, сложив руки на ручке пылесоса.
— Мне нужно вернуться к работе, так что…
Гейб нахмурился.
— Все так и будет продолжаться?
— Не понимаю. — И это была правда. — Я должна пропылесосить эту комнату. Одну из пяти на этаже, которыми никогда не пользуются. Очень важно, чтобы я тут закончила.
Он улыбнулся.
— Почему?
— Полагаю, если этого не сделать, пылевые кролики под кроватью размножатся и захватят дом, чем повергнут Девлина в шок. Мы не можем это допустить.
Гейб рассмеялся.
— Пылевые кролики могут подождать.
— На самом деле нет. Ты знаешь, какие это кролики. Постоянно скапливаются, размножаются и делают маленьких пылевых крольчат. К тому же это моя работа.
— Я искал тебя, — сказал Гейб, проигнорировав ее слова.
— Что ж, ты меня нашел, но, как видишь, я занята… — Никки чуть отступила, когда он вошел в комнату, задержавшись, чтобы закрыть за собой дверь. — Что ты делаешь?
Он запер дверь, и ее сердце подпрыгнуло в груди. Гейб молча крался к ней, словно большой кот, увидевший добычу.
— Гейб…
— Ты пряталась от меня весь день?
— Нет, я работала…
— Ага. — Он преодолел пространство между ними. — Помню, в детстве ты пряталась в этих комнатах от Лоуренса.
— Ему не нравился шум, который я создавала…
— Ты никогда не шумела настолько сильно. — Остановившись прямо перед ней, он схватил ее за бедра. — В общем, я рад, что нашел тебя тут.
Сердце ее неистово стучало, когда она подняла голову.
— Почему?
— Потому что тут есть то, о чем я думал всю прошлую ночь.
Никки едва осмелилась спросить.
— И что это?
Он крепче обнял ее за талию, а потом поднял на руки. Девушка даже не успела запротестовать, и тут же оказалась на кровати, а он навис над ней.
О боже.
— Ты думал о том, чтобы кинуть меня на постель? — спросила она.
Гейб снова хохотнул.
— Нет, но это тоже забавно.
— Для тебя — может быть.
— Тебе тоже понравилось.
Ладно, ей вроде как действительно понравилось, но Никки не собиралась признавать это.
— Что ты делаешь?
— Следую вчерашнему течению мыслей. Я же сказал. — Улыбаясь, он встал на колени и выпрямился. — Не тупи.
— Не тупи? Ты заявился сюда, бросил меня на кровать, и я должна знать, что ты задумал? — Она начала подниматься. — Гейб.
— Хочешь знать, что я задумал?
— Не очень.
— Врешь, об этом ты захочешь узнать. — Он потянул ее за талию, и она резко вздохнула. — Но лучше я просто тебе покажу.
— Я не думаю, Гейб! — выдохнула Никки, когда он подцепил пальцами пояс ее черных легинсов. — Что ты делаешь?
— Увидишь. — Он потянул, и она вцепилась в его запястья. — И у меня есть подозрение, что тебе очень, очень понравится.
Девушка быстро и тяжело дышала. Она понятия не имела, как перешла от уборки к этому. Все случилось так неожиданно, что Никки невольно задавалась вопросом, а контролировала ли она хоть что-то с того момента, как этот мужчина вошел в комнату.
Или хотела ли контролировать.
Она расслабилась.
Улыбка Гейба стала шире.
— Как прошел твой день?
Вопрос застал врасплох.
— Хорошо. Обычный понедельник.
Он снова потянул за пояс, сумев стащить легинсы вниз.
— Ты уже получила ответ по квартире?
— Еще нет, — ответила Никки, подумав, что ведет разговор из крайне неудобной позиции.
— У меня в мастерской есть несколько предметов мебели, которые идеально впишутся в твою квартиру, — сказал Гейб, проводя большим пальцем по ее бедру. — Кофейный и прикроватный столики и комод. Можешь их забрать.
Она удивленно уставилась на него.
— Не могу. Твоя мебель стоит столько, сколько платят за семестр обучения в университете Алабамы…
— Плевать. Хочу, чтобы они стали твоими. — Его большой палец переместился на другое бедро, скользнув по низу живота. — Я сделал их сто лет назад и так и не продал.
— Гейб…
— Мне решать, кому их отдать, и я выбираю тебя.
Я выбираю тебя.
О боже, эти слова молнией пронзили ее сердце. Он не вкладывал в них тот смысл, который она хотела в них услышать, и все же.
— Просто подумай об этом как о подарке на новоселье, — сказал он, как будто они не обсуждали что-то стоимостью в десятки тысяч долларов. — А теперь ты должна спросить меня, как прошел мой день.
Она наморщила нос.
— Как прошел твой день?
Гейб рассмеялся.
— Хоть бы постаралась притвориться, что это тебя волнует.
— Волнует. — Она закатила глаза.
— Рано встал и не мог снова заснуть. Думал о субботнем вечере, о том, как восхитительно мой член чувствовал себя рядом с твоей задницей.
О боже.
Внутри у нее все оборвалось, и по телу разлился жар.
— И о том, как приятно было находиться внутри тебя, когда ты кончала, — продолжал он, и его слова обжигали кожу. — От этих мыслей член затвердел, как скала.
— Да? — прошептала она, когда кровь ее закипела.
Он закусил губу, и его взгляд опустился ниже, на ее грудь, а потом еще ниже.
— Пришлось решать проблему. Это было не так приятно, как в субботу вечером, но на время помогло.
Ник вытаращила глаза от его намека.
Гейб снова потянул, стащив ее легинсы достаточно низко, чтобы стала видна полоска ее трусиков. Он склонил голову набок.
— Это что, шортики?
— Заткнись, — вспыхнула она.
— Мило. Хочу увидеть их полностью.
Ее взгляд метнулся к закрытой двери.
— Ты с ума сошел? — Она вцепилась в его руки. — А что если кто-то войдет?..
— Никто нас не увидит. Я запер дверь. — Он снова потянул, отвоевав еще дюйм. — А это намного интимнее, чем парковка.
Ее кожа вспыхнула.
Тут он потянул снова, и Никки даже не могла солгать себе. Она не пыталась остановить его по-настоящему, потому что в этот момент уже абсолютно обезумела. Все мысли о том, чтобы предпринять что-нибудь, если Гейб станет слишком решителен, вылетели в открытое окно, когда он переместился на край кровати, стягивая с нее штаны.
Никки едва могла дышать, когда мужчина погладил ее по внутренней поверхности бедер. Затем подцепил пальцами ее трусики.
Это не было похоже на вечер субботы.
Она рискует остаться перед ним абсолютно голой, а она уже давно ни с кем себе такого не позволяла.
Но Никки не стала его останавливать.
Гейб издал глубокий звук, когда она приподняла бедра, помогая ему стащить трусики. Он отбросил их в сторону, затем скользнул ладонями по бедрам.
Вздох застрял в горле, когда она приподнялась на локтях. Ее кожа горела, но Никки не могла отвести взгляд от того, как он смотрел на самую интимную ее часть.
— Ты красива. — Гейб провел пальцем по ложбинке на ее бедре, затем с другой стороны. — Черт побери, идеальна.
— Нам, наверное, не стоит делать это.
Он поднял на нее глаза.
— Почему?
Никки с трудом вспомнила все внятные причины, и это было чертовски глупо, потому что он раздвинул ей ноги. Инстинктивное желание свести их вместе ни к чему не привело, потому что мужчина уже закинул одну ее ногу себе на плечо, а потом опустился между ее бедер.
— Почему я не должен это делать? — спросил он.
Сдавленный вздох сорвался с ее губ, когда его дыхание опалило нежную кожу.
— Я сказал вечером в субботу, что не знаю, что мы творим и чем все это кончится. — Он повернул голову, поцеловав внутреннюю сторону ее бедра. Грубая кожа его подбородка сводила с ума. — Но это не значит, что я не хочу прогуляться по этой дороге и узнать, куда она приведет.
Он еще даже не коснулся Никки, а она уже трепетала. Чувства были в смятении, и именно их девушка винила в той глупости, что сорвалась с ее губ.
— Ты не позвонил и не написал вчера. Поэтому… — Она запнулась. — Я решила, что ты предпочел забыть о случившемся.
Он снова посмотрел ей в глаза и ничего не сказал, когда провел щекой по внутренней стороне ее бедра.
— Я не забуду того, что случилось. И больше не стану давать поводов так думать.
И он снова поцеловал ее бедро.
А потом Никки вообще забыла обо всем, потому что губы Гейба начали двигаться. Он поцеловал ее прямо под пупком, а потом — ниже. Его губы неслышно порхали над ней, заставляя дрожать все тело.
Никки содрогнулась, когда он проскользнул ладонями ей между ног и провел языком по клитору.
— Вот… — Гейб снова провел языком снизу вверх. — Я думал, какова ты на вкус. Просто должен был узнать это.
Никки вскрикнула, когда он сделал это. Он пробовал ее. Языком. Губами. Лизал. Посасывал. Заходя глубже и выныривая. Любые сомнения, которые еще оставались, пропали, когда ее захлестнула волна чувственных удовольствий. Она вцепилась в покрывало, ее бедра двигались сами по себе, прижимаясь к его губам, когда девичьи вздохи сменились стонами.
Он очень хорошо знал, что делает.
Гейб положил руки ей под попу, чтобы приподнять ее. Он наслаждался ею. Поглощал ее. Именно так она ощущала это. Затем его губы сомкнулись на пульсирующем клиторе, и Никки взорвалась.
Она запрокинула голову и выгнула спину, упершись плечами в кровать, пока руки терзали покрывало. Никки потерялась в захлестнувших ее волнах наслаждения. Ее нога соскользнула с его плеча, когда он ослабил хватку, подняв голову, чтобы запечатлеть поцелуй прямо под ее пупком.
— На вкус ты лучше, чем я себе представлял. — Голос звучал хрипло, когда он захватывал губами ее кожу, заставляя ее вздрагивать.
Заставив себя открыть глаза, она посмотрела на него. Его губы блестели. Никки затрепетала. Их взгляды встретились, ее дыхание успокаивалось. Уронив руки на матрас, он оттолкнулся и сел. Ее взгляд упал ниже. Она видела его член, упершийся в джинсы. Внутри нее все оборвалось, губы раскрылись. Никки желала сделать то же. Гейб, должно быть, прочел ее мысли, потому что его руки потянулись к пряжке ремня. Проворные пальцы быстро расстегнули ремень, а затем молнию, и он стянул с себя брюки вместе с узкими черными боксерами, освободив толстый, набухший член.
Девушка облизнула губы.
— Теперь я хочу попробовать тебя.
— Как раз то, что я хотел услышать.
— Ты сегодня выглядишь невероятно самодовольным.
Гейб пожал плечами, положив ноги на оттоманку в одной из небольших комнат основного этажа. Больше всего она напоминала гостиную. Гейбу там всегда нравилось. Возможно, из-за матери. Она любила оставаться в этой комнате по вечерам, собирая вокруг себя мальчиков и Мадлен, и они смотрели фильмы.
Плохо, что сегодня в этой комнате с ним оказался сенатор.
Но даже его неожиданное появление во вторник не могло испортить Гейбу настроения. Красивая женщина, страстно и с наслаждением сосущая твой член, — лучшая природная защита против раздражающих сукиных детей. Прошло двадцать четыре часа, а Гейб все еще улыбался.
И, боже, он все еще чувствовал ее на кончике языка. Она была словно мед.
Он не сделал той же ошибки, что совершил в воскресенье. Откровенно говоря, Габриель де Винсент давно уже не переживал, в каком бы то ни было смысле этого слова, о женщинах, с которыми спал. Так что, когда ему пришло в голову позвонить ей, он просто по привычке отбросил эту мысль.
Идиотский поступок.
Гейбу были небезразличны переживания Ник по поводу всего случившегося. Так что он написал ей прошлым вечером, когда она не пришла в мастерскую, а осталась дома поужинать с родителями. И пожелал ей доброго утра.
Прямо сейчас Гейб собирался оставить Ник в покое. Она находилась где-то в доме, но он давал ей время подумать.
— Я пришел повидаться с Девом. — Стефан сидел в глубоком кресле напротив Гейба. — Но он с Сабриной.
Габриель не смог сдержать гримасу отвращения, и это не осталось незамеченным.
— Тебе не нравится мисс Харрингтон?
Гейб поморщился.
— А кому она нравится?
— Твоему брату.
Он рассмеялся.
— Не думаю, что это так.
— А я считаю, необязательно испытывать симпатию к тому, на ком собираешься жениться, — прокомментировал Стефан, закидывая ногу на ногу, стуча пальцем по подлокотнику. — Возьми, например, твою мать и Лоуренса.
Он прищурился, взглянув на Стефана. Ни для кого не было секретом, что его родители не ладили. Тот факт, что Лоуренс оказался им с Девом не родным отцом, служил прямым доказательством.
— Думаю, Люциан первым нарушит эту традицию, — продолжил Стефан, лишь бы заполнить тишину. — Раз женится на сиделке.
— Нет ничего плохого ни в Джулии, ни в том, что у нее действительно есть опыт работы сиделкой, — выпалил Гейб в ответ. — И я считаю, тот, кто трижды женился и трижды разводился, не должен комментировать чьи бы то ни было отношения.
— Туше, — пробормотал Стефан.
Качая головой, Гейб отвернулся от него как раз в тот момент, когда Ник вошла в комнату, неся маленький поднос с одним бокалом. В нем вспыхнуло раздражение. Ему не нравилось смотреть, как она обслуживает его гребаного дядюшку. Девушка подхватила бокал и поставила его на подставку рядом с креслом. Ник быстро улыбнулась ему, когда повернулась и взглянула в его сторону, а когда он подмигнул, все ее лицо прелестно вспыхнуло. Она поспешила прочь из комнаты, и ему потребовались все силы, чтобы не последовать за ней. Гейб не знал, кем стала для него Ник, но он вел себя словно чертов наркоман.
— Вижу, некоторые вещи никогда не меняются.
Он пристально посмотрел на Стефана.
— Что это значит?
Мужчина пожал плечами и не ответил. Может быть, к лучшему, потому что меньше чем через минуту в комнату вошла Сабрина, а за ней — Паркер.
Сабрина увидела Гейба, и ее накрашенные красной помадой губы расплылись в улыбке так широко, что он испугался, не треснет ли ее лицо.
— Какой приятный сюрприз.
Твою мать. Нельзя было позволить этой женщине испортить себе настроение. Он решил уйти.
— Ну вот, смотри, что ты наделала, Сабрина. — Стефан улыбнулся. — Заставляешь моего племянника сбежать.
— Ничего подобного. — Щеки девушки вспыхнули.
Гейб встал и внимательно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на Паркера.
— Мне кажется странным, что в последнее время ты появляешься тут слишком часто, — сказал Гейб. — Интересно, почему.
Тот пожал плечами.
— Чтобы поближе познакомиться с будущей родней.
Из кресла послышался иронический смешок.
— Уверен, это не имеет ничего общего с маленькой экономкой, что бегает по дому.
Гейб стиснул челюсти.
— Лучше бы это было действительно так.
— Конечно, не имеет. — Казалось, Сабрину действительно сбило с толку это предположение. — Это самая большая глупость, которую я услышала за весь день.
Гейб пристально посмотрел на Паркера. Сукин сын нагло пялился в ответ.
— Даже если так, кажется, ты странно озабочен этим, — ответил Паркер.
— Она для нас как член семьи. — Гейб, улыбаясь, шагнул вперед, тогда как Харрингтон отошел на полшага назад. — В отличие от остальных в этой комнате.
Сабрина резко выдохнула.
Сенатор расхохотался.
— Иди сюда, Сабрина, побудь со мной. Расскажи мне о том благотворительном проекте, над которым работаешь. Что это? Проект для «Дочерей» или что-то другое?
Гейб оглядел комнату, невольно задаваясь вопросом, что задумали эти трое, потому что они не в первый раз собирались вместе. Он хотел быть как можно дальше от всего этого.
Оставив троицу, Гейб пошел искать Ник. Он уже устал ждать, когда она появится сама, и обнаружил ее на кухне изучающей лист бумаги. Девушка стояла спиной к нему, но услышала шаги.
Оглянувшись, она улыбнулась. По какой-то необъяснимой причине он испытал острое желание защитить ее, которое не мог до конца понять и сам.
— Привет, — сказала Никки, вернувшись к своей бумажке. — Угадай что?
Он понимал, что не стоит делать то, что собирается. Только не когда в доме полно Харрингтонов, а ее отец бродит поблизости, но это его не остановило.
Гейб подошел сзади и положил ладони на ее бедра.
— Что?
Он почувствовал реакцию Ник на его прикосновение. Едва заметная дрожь пробежала по телу девушки, когда он прижал ее спину к своей груди.
— Около часа назад мне позвонили из агентства, которое занимается моей квартирой.
— И как дела? — Гейб скользнул ладонями дальше, на живот.
Тот румянец, который он уже видел сегодня, вернулся на щеки.
— Я получила эту квартиру.
— Потрясающе. — Он развернул ее, чтобы она смотрела на него. — Серьезно.
— Знаю. — Никки держала бумажку между ними. — И я в восторге.
— Когда собираешься переезжать?
— Не знаю. — На лице ее заиграла красивая улыбка. — Ты меня знаешь, я нетерпелива, так что, вероятно, как только съедут прежние жильцы.
Он рассмеялся.
— Даю тебе максимум две недели на то, чтобы переехать.
— Значит, та мебель, про которую ты говорил…
— Твоя.
Она рассмеялась.
— Я должна заплатить тебе за это.
— Ты можешь. — Его взгляд упал на ее губы. Это было единственное, чего он еще не пробовал. Как и ее груди. Хотя сейчас было не время и не место для подобных вещей. — Позволь мне пригласить тебя на ужин, чтобы отпраздновать это.
— Ты серьезно? — В ее голосе слышалось удивление.
— Да. — Гейб улыбнулся ей. — В эту пятницу. Поужинай со мной.
Она пристально смотрела на него некоторое время, потом оглянулась.
— А ты не беспокоишься, что скажут люди?
— Мы идем ужинать, а не грабить магазины.
Ник наклонила голову.
— Если люди увидят нас вместе, поползут слухи.
— Люди всегда сплетничают, когда видят де Винсентов, — ответил он. — Мне все равно. А тебе?
Она помолчала немного, обдумывая ответ, и он даже начал беспокоиться, а потом озорной блеск наполнил ее взгляд.
— Люди решат, что я ужинаю со своим старшим братом или что-то подобное.
Он тихо хохотнул.
— Метко, Ник.
Она рассмеялась.
— Шучу. Мне все равно, что подумают люди. Я пойду на ужин с тобой.
— Моя девочка, — сказал он, убирая от нее руки, пока не сделал какую-нибудь глупость.
Она отступила, пристально глядя на него.
— И пусть это будет тот супердорогой ресторан, о котором ты рассказывал.
— Да здравствует новая квартира! — Бри подняла бокал с «маргаритой». Никки с улыбкой поддержала тост, как и Рози.
— Ура!
Вечером во вторник девушка присоединилась к подругам на тако-вечеринке, чтобы отпраздновать заключение договора. Никки оставила дом де Винсентов и поехала прямо в контору, чтобы подписать аренду.
— Поверить не могу, что в следующие выходные ты переезжаешь. — Бри покачала головой. — Мне бы понадобился по меньшей мере месяц, чтобы упаковать все и подписать коробки.
— Это потому, что ты немного параноик, — ответила Рози.
— Действительно, — Бри пожала плечами, — люблю порядок. И в этом нет ничего плохого.
— У меня не так уж много вещей, чтобы долго собираться. — Никки взяла то, что осталось от ее закуски. — Большая часть вещей из колледжа хранится на складе.
— А ты слышала? — Рози повернулась к Бри. — Гейб обставит всю ее квартиру мебелью ручной работы.
Подруга открыла рот, и у нее едва не выпал лист салата.
— Что?
— Вовсе нет. — Она нахмурилась, глядя в сторону Рози. — Он предложил лишь пару вещей.
Бри медленно опустила бокал на стол.
— Его мебель стоит…
— Я знаю, сколько она стоит. — Никки взяла бокал. — Это просто старая мебель, которая уже давно у него хранится.
Бри смотрела на нее во все глаза.
— О, и он также пригласил ее на свидание, чтобы отпраздновать получение квартиры, — добавила Рози. — Не стоит забывать об этом.
— Это не свидание, — возразила она, хотя ее сердце счастливо подпрыгнуло. — Мы просто пойдем на ужин.
— Дорогуша, не плюй мне на ногу, утверждая, что это дождь, — ответила Рози, и Никки поморщилась. — Я знаю, что вы не просто друзья. Не забывай об этом.
— Что ты знаешь? — требовательно спросила Бри.
Никки откинулась на спинку стула, вертя в руках бокал, пока Рози посвящала Бри в то, что произошло между ней и Гейбом в ночь ее провального свидания с Джеральдом. Слава богу, она не рассказала этой болтушке о самых последних событиях.
Когда Рози закончила, Никки прищурилась.
— Никогда тебе больше ничего не расскажу.
Та рассмеялась.
— Поверить не могу, что ты не рассказала мне. — Бри наклонилась вперед, распахнув глаза. — Ты должна ответить. У него большой…
— Давайте, пожалуйста, сменим тему? — спросила Никки. — Мы празднуем мой договор на жилье, а не мое свидание со знаменитостью.
— Так все-таки это
Бри расхохоталась, когда Никки бросила в ту щепотку соли. К счастью, тема после этого действительно сменилась.
— О, пока я не забыла. — Рози потянулась в свою сумочку и достала красный вельветовый мешочек. — Это для браслета, над которым ты работаешь. Мой друг, владелец магазина лечебных товаров, специализируется на цветотерапии…
— Цветотерапии? — Бри нахмурилась. — Знаешь, я даже знать не хочу, что это.
Рози отмахнулась от нее.
— Ладно, он сказал, что красный цвет помогает стимулировать энергию и жизненные силы.
— А я думала, красный как-то связан с сексом, — пробормотала Бри.
— Конечно, ты так и думала. — Рози покачала головой.
Никки потянулась и взяла мешочек.
— Спасибо. Он идеален, чтобы хранить в нем браслет. — Она не знала, работает ли цветотерапия, но хуже от нее точно не станет. — Мне как раз нужно раскрасить браслет. Теперь я знаю, в какой цвет.
Выйдя в прохладу буднего вечера, Никки попрощалась с подругами и пошла к припаркованной неподалеку машине. Она скрестила руки и прибавила шаг. Было странное время года, когда периоды жары и влажности днем внезапно сменялись холодом к ночи. Хотя она знала, что люди из северных штатов спокойно восприняли бы то, что здесь считали холодом, девушка жалела, что забыла захватить с собой кардиган.
Она завернула за угол и сошла с тротуара, переходя дорогу. Когда она нажала кнопку на брелоке, то почувствовала острое покалывание у основания шеи, от которого волоски по всему телу встали дыбом.
Было такое ощущение, будто кто-то наблюдает за ней, как в ту ночь у «Лекарни».
Оглянувшись, Никки осмотрела улицу позади. По ней шли люди, но, как и раньше, никто не обращал на нее внимания. Никто из тех, кого она заметила, но, когда девушка открыла дверцу машины, чувство никуда не ушло.
Закусив губу, Никки изо всех сил старалась не закричать. Но как это было возможно, когда Гейб, лаская, ввел в нее еще один палец. Она кончила бурно и быстро и упала бы без сил, если бы он не придержал ее за бедра.
Боже, он был чертовски хорош в этом.
— Ты сегодня специально в юбке, да? — Гейб провел губами вдоль ее бедра.
Держась за тумбочку, она пожала плечами.
— Может быть.
— Легкий доступ? — спросил он, отклонившись назад и расправляя ей юбку. — Если так, я полностью поддерживаю этот план.
Она рассмеялась, а он встал. В четверг днем Гейб настиг ее в одной из ванных комнат третьего этажа, и, хотя их могли застукать за подобными играми, это его не остановило.
И это не остановит ее.
Положив руки ему на грудь, Никки проскользнула между ним и тумбой, толкнув его туда, где только что стояла сама.
Он вскинул бровь.
— Что ты задумала?
— Увидишь. — Девушка добралась до ширинки на его джинсах. Глаза мужчины сверкнули, когда она расстегнула пуговицу и потянула молнию вниз. — Кажется, ты начинаешь догадываться.
— Да. — Голос у него был низкий и хриплый.
Улыбаясь, она стянула штаны вниз. Гейб оказался без нижнего белья, и его твердое толстое достоинство просто выскочило наружу. Никки знала о его внушительном размере по опыту одной давней ночи, но, даже если бы у них не было секса, она могла бы догадаться об этом при одном только взгляде на него.
Девушка опустилась на колени, обхватив одной рукой основание его члена. Его бедра дернулись в ответ, и он прерывисто вздохнул. Она знала, как действуют на него ее прикосновения.
Гейб наблюдал за ней, когда она нагнулась, пробежав языком по блестящей головке. Он не сводил с нее глаз, когда потянулся и собрал в кулак ее волосы, придерживая их, пока она вылизывала всю длину от кончика до основания и обратно, надавливая языком на небольшое углубление. И девушка знала, что он был всецело сосредоточен на ней, когда она сомкнула вокруг головки свои губы.
— Дьявол, — простонал он.
Он крепче схватил ее за волосы, зарывшись глубже, и легчайшим нажимом заставил ее вобрать член так глубоко, как она только могла. Она помогала себе рукой, двигаясь в такт с губами.
— Ты меня убиваешь, — сказал он.
Она нечасто делала минет, но быстро поняла, что когда парень тобой увлечен, то практически ничего невозможно испортить. Кроме того, ей нравилось делать это для него. Девушка догадалась, что это компенсирует отсутствие опыта.
— Твою мать, Ник, — прорычал Гейб, заставив ее замереть, когда его бедра задвигались, и он взял дело в свои руки. — Ты только взгляни на себя. Боже.
Было что-то возбуждающее в том, как этот мужчина двигался, взяв ситуацию под контроль. Он не сдерживался, глубже проникая ей в глотку. То, как он трахал ее в рот, заставляло ее бедра сжиматься в попытках унять томление, что вновь зарождалось там.
Его движения стали быстрее, и Никки почувствовала пульсацию вдоль ствола. Он застонал, и она открыла глаза, чтобы увидеть момент, когда он кончит.
Это показалось ей красивым.
Его лицо напряглось, когда он откинул голову, открыв шею. Кто мог знать, что эта часть тела может быть такой сексуальной, но напряженные мышцы и вены невероятно заводили ее.
Гейб кончал, и у Никки не было возможности отстраниться, потому что ее затылок сжимала его рука. Хотя она и не собиралась. Ей хотелось довести мужчину до оргазма, и она сделала это, приложив все усилия, и продолжала сосать, пока член наконец не начал опадать и парень не отстранился.
Он посмотрел на нее сверху вниз, по-прежнему держа за волосы. Повисло молчание. Свободную руку Гейб положил ей на щеку, проведя большим пальцем по ее, кажется, распухшей нижней губе.
— Я буду свиньей, если скажу, что желал бы видеть тебя такой всегда: на коленях, готовую в любой момент принять меня?
— Будешь, — ответила Никки, улыбнувшись и ткнувшись щекой в его ладонь. — Но я не против, чтобы и ты оставался на коленях, так что кто я такая, чтобы судить?
Гейб издал полустон-полусмех, помогая ей подняться и прижимая к груди. Другой рукой он обнял ее за талию и наклонился к шее.
— Ты меня убиваешь. — Мужчина поцеловал ее, вызвав дрожь. — Но тебе ведь это известно, да?
— Потому что ты старый и у тебя случится сердечный приступ? — поддразнила она.
— Дорогая, я мог бы быть твоего возраста и все равно чувствовать себя так, словно у меня вот-вот случится инфаркт, когда ты сосешь мой член.
— Не уверена, должна ли я чувствовать себя польщенной.
— Должна. — Он снова поцеловал ее в шею. — Хотя ты все же меня убьешь.
Никки закрыла глаза, и сердце девушки подпрыгнуло в груди от этих слов. Она вовсе не была в этом уверена. Ей казалось, что в итоге все окажется совсем наоборот.
Или это никогда не закончится?
Эта мысль вернула ее к реальности, как ушат холодной воды. Ник не понимала, откуда она вообще взялась. Может быть, потому что в глубине души она испытывала страх потерпеть крах в этих отношениях. Ведь девушка понимала, что влюбляется в него.
Влюбляется в него
Она ничего не контролировала.
И они еще не целовались. Даже той ночью, четыре года назад, и ни разу с тех пор, как они начали…
— Эй. — Он легонько скользнул губами по ее шее. Она открыла глаза и увидела, что Гейб пристально смотрит на нее. — Что там, в твоей голове?
— Ничего.
Он ловил ее взгляд.
— Уверена?
— Да, — она заставила себя улыбнуться, — но мне надо вернуться к работе.
Он крепче обхватил ее за талию, приглаживая растрепанные волосы. Ей точно понадобится расческа.
— А если я хочу, чтобы ты осталась?
Ей слишком понравилось, как это прозвучало.
— Думаю, это не останется незамеченным во время ужина.
— Точно. — Он вздохнул и, склонив голову, поцеловал ее в щеку. В груди у нее защемило. — Не могу допустить, чтобы Дев ходил голодным.
— Тоже мне трагедия. — Никки выскользнула из его объятий и пошла к двери.
Он перехватил ее, когда она пыталась расчесать волосы руками.
— Ты по-прежнему выглядишь так, будто тебя трахнули.
Никки вспыхнула.
— Вау. Спасибо.
Гейб хохотнул, посмотрев на нее в упор.
— Но мне это нравится.
— Верю, — сухо ответила девушка, пытаясь пальцами распутать узел. — Тебе пора идти.
— Не забудь, завтра у нас ужин.
Она отмахнулась от него.
— Не забуду.
Гейб не сдвинулся с места.
— Может, нам стоит отправиться на ужин сегодня, только пропустить трапезу и перейти прямо к…
— Убирайся, — сказала она, прогоняя его.
Он попятился к выходу, улыбаясь ей, и рассмеялся, врезавшись в стену. Никки хихикнула, оглядев себя и встряхнув головой.
Гейб такой… Боже, она даже не знала, что сказать.
Удовлетворенная, она закрыла дверь в ванную и вышла из спальни. Пройдя полкоридора, девушка услышала позади скрип открывшейся двери.
Сердце Никки подпрыгнуло, когда она развернулась. В коридоре никого не было, но дверь рядом с комнатой, где они развлекались с Гейбом, оказалась приоткрытой.
— Дерьмо, — прошептала девушка.
Поборов собственный страх, она решила проверить, что там. По рукам побежали мурашки, когда Никки заглянула в спальню — пусто.
В комнате стоял холод как в морозилке.
Она снова испытала знакомое покалывание в затылке — верный признак того, что кто-то или что-то наблюдает за ней прямо позади.
Задержав дыхание, она медленно обернулась. В коридоре никого не оказалось.
Но дверь, ведущая на террасу, была открыта, и прозрачные занавески колыхались от ветра. Никки точно помнила, что еще несколько секунд назад все выглядело иначе.
Было уже поздно, когда Никки решила закончить работу и отправиться домой. Гейб все еще трудился, его руки покрылись тонким слоем пыли, пока он водил шлифовальной машиной по доске.
Она задержалась у маленькой комнаты, которую он оборудовал для нее, раздумывая, как попрощаться. Просто помахать рукой? Подойти и обнять? Никки поверить не могла, что вообще так переживает по этому поводу, но между ними по-прежнему отсутствовала какая-либо определенность. Да, он доводил ее до потрясающих оргазмов, а его руки и губы побывали практически во всех ее интимных местах, но они не были парой.
Никки не понимала, кто он для нее, поэтому стояла, закусив губу как идиотка и спрашивая себя, как же поступить.
Гейб обернулся, и на его лице появилась едва заметная улыбка.
— Уходишь?
— Да.
— Подойдешь сказать «до свидания»?
— Да. — Она поняла, что больше не может стоять у двери, и с пылающими щеками направилась к нему, собираясь хоть что-нибудь сказать. Он повернулся к ней, отложив шлифмашину.
Прежде чем Никки успела открыть рот, Гейб обнял ее и приподнял. Девушка крепко прижалась к нему. Он склонил голову, и ее сердце затрепетало. Он собирался поцеловать ее?
Губами он нежно коснулся ее щеки, потом мочки уха. Она задрожала, а затем легкая улыбка тронула ее губы, когда он поднял голову и чмокнул ее в лоб.
— Увидимся завтра.
Стараясь не чувствовать разочарования оттого, что он так и не поцеловал ее, она улыбнулась.
— Увидимся завтра, Гейб.
Никки помахала ему, а потом развернулась и зашагала к двери. Она уже почти вышла, когда он ее окликнул. Девушка обернулась.
На губах его играла хитрая улыбка, которая всегда заставляла ее ощущать приятный жар внизу живота.
— Сделаешь мне одолжение?
— Конечно.
— Наденешь завтра красивое платье?
Это заставило ее рассмеяться.
— Можно.
— Уж постарайся, я собираюсь отблагодарить тебя за старания. — Он подхватил шлифовальную машинку. — Спокойной ночи, Ник.
— Спокойной ночи, — пробормотала она, чувствуя некоторое смущение, когда вышла на воздух. Она так и не дождалась поцелуя в губы, но прощание оказалось искренним.
Вытащив ключи, девушка отправилась к забегаловке, у которой припарковалась и уже собиралась сесть в машину, когда услышала, как кто-то окликнул ее:
— Никки!
Голос показался ей смутно знакомым, она обернулась и застыла в изумлении.
— Мать твою, серьезно? — Росс Джеральд Хайд шел по тротуару к ней. Его шаги замедлились, когда он поднял руки.
— Я тут не для того, чтобы создавать тебе проблемы.
— Да неужели? Не верю ни на секунду.
— У тебя есть все основания подозревать меня, но я лишь хотел очень быстро с тобой переговорить. — Он сунул руки в карманы джинсов. — Пытался взять твой номер у Рози, чтобы извиниться, но она в бешенстве…
— Могу представить. Ты использовал ее, чтобы добраться до меня и написать свою дурацкую историю о де Винсентах. Да, она в бешенстве, как и я. — Никки крепче сжала ключи, лишь бы не швырнуть их ему в лицо. — Как ты вообще узнал, что я тут… Стоп, ты же репортер. — Внезапно она вспомнила об ощущениях рядом с баром и «Лекарней». И о вечере того дня, когда она начала работать у де Винсентов. Никки могла поклясться, за ней следовала машина. Матерь божья, это что, было он? — Ты следил за мной?
— Я репортер. Не сталкер.
Она не поверила.
— Для меня звучит одинаково.
Он сжал челюсти.
— Я просто хотел извиниться, Никки. Тот ужин не доставил мне удовольствия. Был бы рад пригласить тебя снова…
— Ты псих. — Она почувствовала злость. — Гейб в мастерской, и если он выйдет…
— Он будет не в восторге. Знаю. — Росс все так же держал руки в карманах. — Но я пошел на этот риск, чтобы извиниться. Я должен…
— Извиниться? Можешь взять свои извинения и засунуть их…
— Предупредить тебя, — оборвал ее он. — Ты, кажется, славная девушка, и Рози тебя любит. Чувствую, что должен сказать тебе это. Ты давно знакома с де Винсентами и можешь считать, что знаешь их, но это не так, Никки. Ты совсем их не знаешь.
Она почувствовала отчаянное желание возразить ему.
— А ты знаешь?
— Знаю достаточно, чтобы понимать: хорошие люди страдают рядом с ними, а ты кажешься хорошим человеком, — сказал он, посмотрев ей в глаза в тусклом свете уличных фонарей. — И мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось.
Гейб смотрел, как свечи отбрасывают отблески на лицо Ник всякий раз, когда она подносила бокал к роскошным губам. Увидев ее в ресторане, он еле удержался, чтобы не схватить ее и не унести из «Файерстоуна», словно какой-то пещерный человек.
Никогда в жизни у него не возникало такой потребности. Ник выглядела прекрасно. Волосы, собранные в простой пучок, подчеркивали высокие скулы и удивительные выразительные глаза. До этой минуты он не осознавал, как изящна линия ее шеи. А это платье! Черт побери, словно второй слой кожи в королевском синем цвете. С низкой линией плеч, подчеркивающей упругую грудь.
И тот факт, что несколько мужчин, одетых для делового ужина, откровенно на нее пялились, подпитывал его примитивное желание спрятать ее.
Он хотел заехать за ней, но девушка настаивала на том, чтобы встретиться в ресторане. Он уступил лишь потому, что затруднялся объяснить Ричарду и Ливи, почему он пригласил Никки на ужин.
Что он им скажет?
Хороший вопрос, который преследовал его весь день. Черт, он задавал его себе снова и снова всю последнюю неделю. А если они узнают, что он делал с их дочерью? Ему не нравилось, что они скрывают от них свою связь.
Да и своей семье он лжет. Люциан спросил его, что он делает вечером, не хочет ли присоединиться к ним с Джулией за ужином. Гейб отказался и отмахнулся от объяснений. Истина заключалась в том, что его все равно узнают многие, но вот Ник — никто.
Создавалось ощущение, что он прятал ее, но так и есть. Гейб скрывал эти отношения от близких людей. Все это тревожило душу. Но он тем не менее не изменил своего поведения.
Они сидели в приватной кабинке, которая напоминала кабинет. Ужин подходил к концу. Счет уже был оплачен, и он вспоминал ближайшие к ресторану отели. Примет ли она предложение провести ночь в одном из них?
Боже, он так на это надеялся.
— Ты снова на меня пялишься, — сказала Никки, отставляя бокал.
— Да.
Она улыбнулась, склонив голову.
— Это немного нервирует.
— Да?
Ник кивнула.
— Почему?
Она пожала плечами. Казалось, что ее кожа сияет.
— Я практически уверена, что любой занервничает, если пялиться на него так.
— А мне нравится, когда ты пялишься на меня.
Девушка взглянула на него.
— Ты не абы кто. — Гейб хохотнул. — Это правда.
Она отвела взгляд, закусив губу. Повисла первая неловкая пауза с начала ужина. Они говорили обо всем, начиная с предстоящих каникул и заканчивая любимыми предметами в колледже. Для него все это было вечность назад, но в разговоре с ней вспоминалось легко.
— Ты размышляла о том, чтобы вернуться в аспирантуру?
— Да. — Она крутила ножку бокала. — Если лечение мамы окажется успешным, она сможет приступить к работе в начале следующего года. Сначала частично, пока не окрепнет, но моя помощь уже не понадобится.
Гейб обрадовался, услышав, что Ливи планировала вернуться в их дом, но не пришел в восторг оттого, что потеряет фактически ничем не ограниченный доступ к Ник.
Неужели он загадывает настолько вперед? Это случится через много месяцев.
— Ну и, сняв квартиру, я считаю разумным начать работать по специальности. Так я заработаю денег и получу опыт. Когда все утрясется, подумаю о том, чтобы получить степень. Буду работать и учиться.
— Думаю, это мудрый выбор.
— Правда? — спросила она с неподдельным интересом.
Он кивнул.
— Начав работать, ты, скорее всего, получишь больше опыта и понимания, чем просто во время учебы. Я не против, чтобы ты училась и дальше, но, думаю, будешь счастливее на работе.
Она улыбнулась.
— Это правда.
— Хотя работать и учиться одновременно тяжело.
— Знаю. — Никки вздохнула. — Я не очень-то стремлюсь к этому, но иногда ты просто делаешь то, что должен.
— Верно. — Гейб откинулся в кресле. — Рискуя показаться стариком, которым ты меня считаешь, скажу, что я невероятно горжусь тобой.
Ник улыбнулась.
— Ты и так старик.
Он оскорбленно фыркнул.
— Ну ладно, серьезно. Ты первая в своей семье поступила в колледж и окончила его. При этом работая, что непросто, да еще и вошла в список лучших студентов.
— Как ты… — Она оборвала сама себя. — Родители рассказали?
— Они очень гордятся собой. Тебе тоже следует.
— Лесть догонит тебя повсюду, — поддразнила она.
Гейб улыбнулся.
— А когда ты понадобилась семье, то тут же примчалась, без промедлений.
— Это не то, чем я горжусь, — сказала Никки, переложив салфетку с колен на тарелку. — И сделала это ради семьи.
— Не все поступают так. — Гейб взглянул на часы. — Хочу показать тебе кое-что. Если, конечно, у тебя нет других дел.
— Я не планировала еще одного ужина.
— Надеюсь. — Встав, он обошел стол и предложил ей руку. — Идем?
Ник не медлила ни секунды.
Подхватив сумочку, она вложила руку в его ладонь. Мужчина повел ее из кабинки к черному входу.
— Ты когда-нибудь забиралась на крышу «Файерстоуна»?
— Нет. — Она рассмеялась, когда он распахнул дверь и провел ее на переполненную кухню.
Гейб подмигнул ей, увидев, под каким впечатлением от увиденного находилась девушка. Этот момент напомнил ему о том, как Люциан привел сюда Джулию.
— Полагаю, никто не будет возражать, что мы тут? — прошептала она, подхватывая его под руку.
— Нет. — Он оттащил Ник с пути официанта, несшего над головой поднос, полный дымившейся еды. — Вход на крышу частный. Лишь у немногих есть ключи от этого лифта.
Ник рассматривала старый лифт, который должен был доставить их на крышу.
— Так это и есть одна из скрытых новоорлеанских жемчужин? Как я могла не слышать о ней?
— Она
— Ты самый лучший, — сказала Никки, когда двери распахнулись. Гейб взял ее за руку и завел в лифт.
— Тут немного трясет, предупреждаю.
Девушка подняла бровь, когда двери с грохотом закрылись и лифт, дернувшись, поехал.
— Очень не хочется погибнуть в маленькой железной коробке, — сказала она, оглядываясь.
Хохотнув, Гейб притянул Никки ближе, наконец позволив себе прикоснуться к ней. Он положил ладонь ей на бедро и повел вверх по изгибу талии, почувствовав легкую дрожь, когда остановился под грудью.
— Кстати, мне очень нравится твое платье.
Она улыбнулась.
— Я так и думала.
Лифт остановился. Холодный воздух хлынул внутрь, когда двери распахнулись. Вновь взяв Никки под руку, Гейб вывел ее на тускло освещенную крышу.
Преодолев несколько заграждений, он подвел девушку к выступу.
— Вау, — выдохнула она, опустив руки на перила и вглядываясь в мерцающие огни машин и зданий внизу.
— Нравится? — Он присоединился к ней, упершись бедром в перила.
— Да. — От ее улыбки у него едва не случился сердечный приступ. — Сколько ни жила тут, никогда не видела город с такой высоты.
Вид отсюда действительно был уникален, и Гейб решил, что Никки просто обязана увидеть город ночью.
Она кивнула.
— Сколько раз я оказывалась в ночном городе, но никогда не поднималась достаточно высоко, чтобы увидеть что-то подобное. Очень красиво.
— Да. — Он наблюдал, как прядка волос упала ей на щеку.
Никки посмотрела на него.
— Полагаю, ты приводил сюда многих женщин.
— Только одну, — признал он. — И это была Джулия.
Она склонилась к нему.
— У меня такое чувство, будто тут требуются объяснения.
Он хохотнул.
— С нами был Люциан.
— Мог бы с этого начать.
— Резонно, — согласился Гейб, склоняя голову набок. — Тут не слишком холодно?
— Нет. Идеально. — Девушка посмотрела ему за спину на плавно колыхавшиеся белые занавеси. — А что там?
— Хочешь посмотреть?
— Да. — Ее лицо было так красиво в серебряном лунном свете. И прямо там, в эту секунду он понял, что едва ли сможет отказать ей в чем-либо.
Если Никки и считала, что вид с крыши заслуживает восхищения, то увиденное за белыми занавесками во много раз превосходило это.
Гейб откинул в сторону одну из штор, пропуская спутницу внутрь, и Никки увидела роскошные белые диваны и шезлонги вокруг газового очага, который обогревал помещение. Когда Гейб опустил занавеску, скрыв их от всего мира, ей почудилось, что они вовсе не на крыше.
Никки снова взглянула на диван. Ее фантазия мгновенно разбушевалась, когда она спросила себя, чем люди занимаются за этими занавесками. Они были не очень плотными, но обеспечивали достаточную приватность, чтобы за ними просматривались лишь силуэты.
— О чем ты думаешь? — Гейб прошел мимо и сел в центре дивана.
— Мне нравится. — Она оглянулась. — Полагаю, здесь не очень уютно летом.
— Летом они поднимают занавеси и ставят большие вентиляторы. Все равно чертовски жарко, но зато есть бассейн.
— То-то мне показалось, что пахнет хлоркой.
Он откинулся на сиденье, закинув руку на спинку дивана. Никки нашла эту самоуверенную позу невероятно сексуальной. Верхняя пуговица белой рубашки была расстегнута, и виднелась кожа цвета обожженной солнцем глины. Волосы каскадом ниспадали вниз, подчеркивая четкую линию волевого подбородка.
— Теперь ты пялишься на меня, — мягко заметил он.
— Да.
— И мне это нравится.
Может, всему виной вино, выпитое за ужином, дорогой напиток, название которого она не могла даже произнести и которое, возможно, никогда уже не попробует снова. Или потрясающей вкусноты ужин вкупе с ошеломляющим видом Нового Орлеана. А возможно, присутствие Гейба подействовало на нее так, что девушка почувствовала себя немного дикой и отважной.
Обойдя очаг, она кинула сумочку на диван рядом с ним, а затем забралась к нему на колени, расставив ноги по бокам.
Он тут же положил руки ей на бедра.
— Что ты задумала, Ник?
— Устала стоять.
— Детка, всякий раз, как устанешь стоять, можешь пользоваться моими коленями. — Он притянул ее ближе, посадив так, чтобы она могла чувствовать, как его член упирается в нее. — В любое время.
Она смутилась, опустив руки ему на плечи.
— Спасибо за ужин.
— Не стоит благодарности.
— Это
Он усмехнулся, проводя большим пальцем по ее груди.
— Начинаю думать, что единственная причина, по которой ты согласилась пойти со мной сюда, это возможность поесть стейков.
— Может быть.
— Я не против, чтобы меня использовали. — Большим пальцем он уже поглаживал ее сосок.
В платье был вшит лиф, поддерживающий грудь, поэтому Никки не надела бюстгальтера, так что когда потянула вниз крошечные рукава, не позволила себе думать о том, что делает.
Позже, спрашивая себя, действительно ли сделала это, Никки винила во всем вино.
Зная, что Гейб не сводит с нее глаз, она стянула рукава вниз. Девушка чувствовала, как ткань соскользнула, собравшись прямо под грудью.
Гейб прерывисто вздохнул.
Прохладный воздух остужал горячий румянец, что разливался по ее шее и груди, пока она сопротивлялась желанию прикрыться. Вместо этого Никки положила ладони ему на плечи и позволила налюбоваться вволю.
Девушка обладала среднего размера грудью, но он смотрел на нее так, словно увидел настоящее сокровище.
— Красиво, — произнес он, глядя ей в глаза.
Она закусила губу и заметила, что его руки дрожат, когда он взял в ладони ее груди. Все ее тело затрепетало от этих прикосновений.
— Не помню ничего такого в ту ночь, — сказал он, и Никки вздрогнула. Они не говорили об этом событии с того дня, как он впервые принес ей смузи. — Есть обрывки воспоминаний, но этого я не помню.
У Никки перехватило дыхание, когда он стал поигрывать пальцами с ее сосками.
— Не помню, какой они формы. Пойми меня правильно, воображение у меня буйное. — Он ущипнул ее за сосок, заставив девушку резко выдохнуть. — Но я не помню, какие они на ощупь, мог только вообразить.
— Надеюсь, они соответствуют твоим представлениям.
Он пристально посмотрел на нее из-под густых ресниц.
— Они превосходят мои ожидания.
Гейб опустил ладони, притянул ее еще немного ближе, наклонился и нежно взял губами сосок. По телу девушки словно электрический разряд пробежал, заставив спину выгнуться.
— Я делал подобное той ночью? — хрипло спросил он.
— Нет, — прошептала она.
Гейб покусывал чувствительную кожицу.
— Помню, что уделил тебе не слишком много времени. Но я это исправлю.
Продолжая ласкать языком один сосок, он зажал другой между пальцами. Она запрокинула голову, скользнув по его бедрам.
Ноющая пустота тут же пробудилась к жизни. Никки хотела, чтобы он прямо сейчас выполнил обещание исправить события той ночи. Ей было все равно, что они на крыше. Она так нуждалась в нем, хотела его так сильно, что…
— Гейб, ты тут? — Голос Дева внезапно раздался на крыше.
Никки и Гейб застыли на месте. На мгновение девушка потеряла ход мыслей, а затем в голове закрутилось: «
Не так Никки хотела поведать миру о том, что происходит между ними. Значит, ей придется рассказать родителям, поскольку глупо было бы ожидать, что Девлин станет молчать. А если даже он скроет это, дочь все равно обязана сказать им, потому что не сможет долго обманывать.
Эта мысль напугала ее не так сильно, как она ожидала. Конечно, ситуация неловкая, но на губах девушки заиграла глупая улыбка, а в горле застрял смех. Их застукают как двух озабоченных подростков. До чего нелепо.
Гейб откинулся назад, изменившись в мгновение ока.
— Дерьмо, — пробормотал он, натягивая на нее платье. Никки стало не смешно, когда он подхватил ее и спешно поставил на ноги. Гейб быстро поднялся, сосредоточив взгляд на узкой щели между занавесками, а затем повернулся к ней.
— Если пойдешь туда, сможешь обойти вокруг и выйти к лифту, не наткнувшись на Дева. Я его отвлеку.
Улыбка померкла, Никки медленно повернулась, осмысливая сказанное им. Он хотел, чтобы она ушла до того, как Девлин увидит их вместе.
«
Этот вопрос она так и не решилась задать. В горле першило от глупых слез. Чему она удивляется?
— Иди. — Гейб поцеловал ее в щеку и похлопал по бедру. — Я напишу тебе потом.
Никки повиновалась и, развернувшись, побрела туда, куда указал Гейб, невольно спрашивая себя, какого черта они делают.
О чем
Проклиная брата и себя, он смотрел, как Ник проскользнула и исчезла за занавесками. Какого черта тут делал Дев?
Он привел себя в порядок, не желая показаться перед братом в крайней степени возбуждения, а затем раздвинул занавески. Выйдя под ночное небо, он осмотрел крышу и нашел брата с бокалом в руке.
— Что ты тут делаешь? — спросил Гейб, шагая навстречу.
— Вот ты где. — Дев повернулся к нему. — Мне сказали, ты пошел сюда с красивой женщиной. — Он нахмурился, оглянувшись. — Мне стало любопытно.
— Кто-то ошибся.
Дев снова посмотрел на него.
— Странно.
Он не ответил, еле сдерживаясь, чтобы не врезать ему за то, что тот прервал один из лучших моментов жизни.
— И чем же тогда ты занимался?
Гейб тяжело вздохнул.
— Просто наслаждался одиночеством. Очевидно, неудачно.
— Неужели? — сухо переспросил Дев. — Кажется нецелесообразным приходить в ресторан в поисках уединения.
— Я ужинал, — ответил Гейб, — а потом решил прийти сюда.
Брат усмехнулся и сделал глоток.
— Интересно.
В его тоне не было ничего, что убедило бы Гейба в том, что ему поверили.
Через секунду Дев подтвердил его сомнения.
— Официант, который это сказал, упомянул, что ты был с
Гейб замер, испытывая недоброе предчувствие.
— Сказал, очень красивая, с большими карими глазами, — продолжил Дев. — Напомнила мне нашу общую знакомую.
— Ты знаешь много красивых женщин.
— Да. — Он взглянул на Гейба. — Но не многих ты приводишь сюда. Могу вспомнить только одну.
Гейб ничего не ответил.
Между ними повисло молчание, потом Дев спросил.
— Что ты делаешь, Гейб? Я бы мог ожидать чего-то подобного от Люциана, но никогда не переживал о том, что ты будешь проводить вечера с…
— Аккуратнее заканчивай это предложение, — предупредил Гейб.
— Так это правда? — Дев обернулся к нему. — Даже не потрудился солгать. У тебя сохранилась эта нелепая привычка защищать Никки с тех пор, как она была девчонкой, влипавшей в неприятности.
Гейб промолчал.
— О чем ты думаешь? — снова требовательно спросил Дев. — Хотя я, кажется, понял. Ей двадцать два, и она красива. Какой мужчина не заинтересовался бы? Но ты и сам знаешь. Развлечения еще не значат…
— Достаточно, — прорычал Гейб, делая шаг по направлению к брату. — Я не стану обсуждать с тобой Ник. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.
Брат склонил голову. Прошла минута.
— Я тут с несколькими членами правления. Поскольку я, очевидно, ничего не прервал, почему бы тебе не присоединиться к нам? По крайней мере, на пару бокалов?
Гейб сцепил челюсти. Это было последнее, чего он хотел бы. Он собирался отправиться искать Ник. Мужчина дерьмово себя чувствовал после того, как выставил ее отсюда, но ему не хотелось, чтобы Дев нашел их в таком виде.
Старший де Винсент ждал.
— Спущусь через минуту, — ответил Гейб.
— Мы будем внизу.
Вынув телефон из кармана и открыв мессенджер, Гейб подождал, пока брат уйдет, а потом послал Ник короткое сообщение.
«Извини за это. Напиши, когда сможешь».
Гейб еще секунду смотрел на экран, затем выругался и поплелся вниз, чтобы присоединиться к проклятому обществу.
Когда он подошел к столику брата, где тот устроил какое-то гребаное заседание правления, Ник все еще не ответила. Минуты стали складываться в часы — телефон по-прежнему молчал.
Никки чувствовала себя мерзко, будто она сделала что-то плохое, и теперь ей хотелось смыть с себя все. Нечто подобное она испытывала четыре года назад, и вот это снова повторилось.
Какой еще знак свыше ей нужен? Когда противный репортер говорил о хороших людях, которые страдают, Никки не думала, что он имел в виду именно это, но тот оказался прав.
Ее
Никки не понимала, почему ее удивил и разочаровал его поступок. Очевидно, что ему не все равно, что о нем подумают родные, даже если он заявляет, что это не так.
Ей тоже было не все равно, ведь она не хотела, чтобы люди узнали, что они встречаются тайком. А Гейб, очевидно, прятал ее. Поэтому Никки проигнорировала сообщение Гейба, а субботу посвятила упаковке тех немногих вещей, которые хранились у родителей дома, а не на складе. Затем девушка раскрасила браслет в красный цвет, чтобы он сочетался с мешочком, который подарила Рози. Никки положила его на кусок картона сохнуть.
Быстро приняв душ, она собрала сумочку и спустилась вниз. Мама листала журнал в гостиной. Румянец уже начал возвращаться на ее щеки.
— Поеду за коробками. Тебе что-нибудь нужно?
Мама посмотрела на нее и покачала головой.
— Нет, спасибо.
Она подошла к ней и поцеловала в щеку.
— Ты сегодня хорошо выглядишь.
— Я и чувствую себя неплохо. — Ливи улыбнулась. — Думаю выбраться на задний двор и заняться цветами.
— А что на это скажет папа?
Мама фыркнула.
— Если он не дурак, скажет лишь «прополи их все, дорогая».
Никки рассмеялась, зная, что ее папа скажет совсем другое.
— Увидимся позже.
Когда Никки подошла к своему старенькому «форду», небо было затянуто тучами. Она надеялась, что мама останется в доме, когда начнется дождь. Если иммунитет практически уничтожен химией, простуда легко может перерасти в пневмонию.
Никки знала одно место, где было много пустых коробок, — мастерская Гейба. Она серьезно сомневалась, что он окажется там так рано, скорее всего, ближе к обеду. Нет смысла избегать его — все равно они увидятся в понедельник, но что она скажет ему при встрече?
Из-за пробок дорога до мастерской заняла больше времени, чем Никки рассчитывала, но она была рада найти место для парковки в том же квартале.
Открыв входную дверь, девушка заглянула внутрь. На первом этаже царил полумрак. Почувствовав облегчение и быстро закрыв дверь, Никки заперла ее и поспешила в заднюю часть мастерской, в маленькую комнатку, где, как она знала, Гейб хранил разобранные коробки.
Никки не спеша пересекла первый этаж. В планах было лишь взять коробки и убраться отсюда. Добравшись до зала, она взглянула на закрытую дверь в нескольких футах дальше по коридору, которая вела в кабинет Гейба.
Покачав головой, она потянулась к другой двери и открыла ее. Никки сделала шаг, и ее сердце ухнуло в пятки, когда дверь кабинета распахнулась настежь.
Гейб вышел в узкий коридор.
«
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Почему ты не отвечала на мои сообщения? —
Она вздохнула.
— Что ты тут делаешь?
Он вскинул бровь.
— Это моя мастерская.
— Да. Но свет выключен, а ты в своем кабинете, за закрытой дверью.
— Я в своем кабинете, потому что хочу найти заказ, насчет которого мне позвонили. Свет выключен, потому что я не планировал работать, — ответил он. — И ты не ответила на мой вопрос. Почему ты не отвечала на мои сообщения?
— Я не видела их, — солгала Никки. — Была занята. Пакую вещи. Пришла сюда взять несколько коробок.
— Чушь собачья. — Он сделал шаг вперед и оказался в узком коридоре рядом с ней. — Я писал тебе пять раз.
— Нет, — пискнула она, — ты написал…
— Трижды сегодня и дважды вчера, и, насколько я помню, три плюс два будет пять.
Она прищурилась.
— Думала, ты говоришь про сегодня, умник.
— Никто не может быть занят настолько, чтобы не ответить на чертово сообщение.
Он прав.
— Ладно, мне просто нужно взять несколько коробок… — Она развернулась, но он поймал ее за руку.
Никки гневно посмотрела на него.
— Я просто возьму коробки и уйду.
Девушка напряглась.
— Ты злишься.
Никки собралась возразить, но потом просто высказала все. Чувства, которые кипели в ней с прошлой ночи, вырвались на свободу.
— Вчера вечером я чувствовала себя дерьмово, — сказала она, высвободив свою руку. — Как будто я та, кого стоит стыдиться…
— Я не стыжусь тебя, Ник. — Он выглядел удивленным. — Как ты могла так подумать?
— Правда? — Она рассмеялась. — Ты буквально скинул меня с себя и велел бежать, пока Дев не застукал нас. Как я должна себя чувствовать?
— Ты действительно хотела, чтобы Дев увидел нас так? — спросил он.
— Очевидно, я не хотела, чтобы он увидел меня с вываленной на всеобщее обозрение грудью…
— Рад, что в этом мы сходимся.
Она проигнорировала замечание.
— Но мне не нравится, когда меня заставляют чувствовать себя так, будто я — какая-то вещь, которую нужно прятать.
Он старался заглянуть ей в глаза.
— Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя так.
— Но получилось именно так. — Никки скрестила руки и покачала головой в ответ. — Какого черта мы творим, Гейб?
Он замолчал. Девушка тяжело вздохнула.
— Хоть один из твоих братьев знает о наших отношениях, чем бы они ни были? Нет. Как и мои родители. Полагаю, это потому, что мы не встречаемся, верно?
Гейб отвел взгляд, заиграв желваками.
— Даже не понимаю, почему я злюсь и разочарована, ведь мы даже не обсуждали, что между нами.
— Мы обсуждаем сейчас.
Никки резко рассмеялась.
— Да, но уже немного поздно для этого.
— Разве? — Он снова посмотрел на нее. — Почему вдруг стало слишком поздно?
— Потому что мы говорим об этом
— Как это не свидание? — выпалил он в ответ. — Мы поехали в город на ужин. Я бы подвез тебя, но это
— Ты о той части, в которой попросил меня бежать, пока твой брат нас не застукал?
Его ноздри раздулись.
— Слушай, я поступил отвратительно и тоже дерьмово себя чувствую после этого. Но я пытался защитить тебя.
— Неужели? А может, ты пытался защитить себя?
Гейб немного помолчал.
— Полагаю, я пытался защитить нас обоих.
Она уставилась на него, не уверенная, как воспринимать это заявление.
— Не хотел, чтобы тебе пришлось иметь дело с Девом. Ты его знаешь. Он бы сказал что-то невероятно оскорбительное, потому что всегда так делает, — продолжил Гейб. — Но мне не стоило прогонять тебя, потому что я не пытаюсь тебя прятать.
— Нет? — У нее снова встал ком в горле.
— Это непростая ситуация, Ник. Ты знаешь. — Он провел рукой по волосам, слегка покачав головой. — Хочу лишь сказать, что не могу прекратить думать о тебе. Когда ты далеко, я задаюсь вопросом, где ты, что делаешь. А когда ты рядом, мне требуются буквально все силы, чтобы держать руки при себе. Знаю, что хочу тебя сильнее, чем кого бы то ни было в своей жизни.
Гейб отшатнулся, как будто собственные слова поразили его.
Он сказал: сильнее, чем кого бы то ни было в жизни? Сильнее, чем Эмму? Потому что если это действительно так, то значит: все очень серьезно, но это всего лишь страсть. Секс. Это не романтика. И она была чертовски уверена, что это не любовь.
Любовь?
Когда в этом клубке эмоций появилась любовь?
Ее плечи напряглись. Она уже не могла дурачить себя. Любовь была, потому что если прошлая ночь и причинила ей боль, то это случилось оттого, что девушка открыла ему сердце.
— Ты говоришь все это, но даже не целовал меня, Гейб.
— Что? — Он смотрел растерянно.
— Не целовал меня в губы, — объяснила она, закатывая глаза. — Так что не стой там, рассказывая, что ты…
Он метнулся так быстро, что она невольно задалась вопросом, нет ли у него каких-то суперспособностей. Прежде чем Никки успела хотя бы вздохнуть, он положил ладони ей на щеки и заставил посмотреть на него.
А затем поцеловал в губы.
Это был всего лишь поцелуй — их первый поцелуй — но в ту секунду, когда он прикоснулся к ней губами, она мгновенно поняла, что ее никогда раньше не целовали так. В их поцелуе не было ничего мягкого и сладкого. Они вложили в него всю страсть, все эмоции, бушевавшие между ними. Все, о чем они спорили несколько секунд назад, ускользнуло, и остался лишь он,
Гейб дрогнул, и девушка подумала, что вот-вот перестанет дышать прямо здесь и сейчас. Голова шла кругом, чувства путались, она задрожала, когда поцелуй стал глубже, пронзительнее.
Ее никогда раньше не целовали так: как будто пробовали на вкус и владели ею. Из его груди раздался почти первобытный звук. Гейб поднял голову, тяжело дыша.
— Ты права, я не целовал тебя. Не стоило ждать так долго.
И он поцеловал ее снова.
На долю секунды Никки начала сомневаться, что их действия неразумны, но она отбросила эту мысль в сторону, ведь она… любила его. Конечно, все, что Гейб говорил ей, еще не означало, что он чувствует то же, но она не могла сдержаться. Никки слишком сильно хотела этого.
Ладони Гейба скользнули ей на бедра. Он поднял ее, и инстинкт взял верх. Обхватив его ногами за талию, она сдерживалась, пока Гейб не повернулся, прислонив ее к стене. Внутри все оборвалось, словно она мчалась с самой высокой горки аттракционов.
Он склонил голову, целуя ее еще глубже. Мягкие пряди его волос щекотали ее пальцы. Никки застонала. Ее пульс бешено стучал, она сильнее сжимала бедра вокруг его талии.
Он зашагал куда-то, сметая все на своем пути, крепче сжимая руки на ее заднице. Сводящее с ума буйство ощущений разливалось по телу, пока они пробирались в кабинет, упиваясь страстными поцелуями.
В кабинете ей доводилось бывать лишь однажды, но она помнила, что там есть стол, несколько стульев и диван. У нее было ощущение, что именно туда он ее и нес, и она всецело поддерживала эту идею.
Они упали на диван, и их губы не разомкнулись, когда они погрузились в мягкие подушки. Он схватил девушку за бедра, а потом приподнял ее ногу, закинув себе на талию. Его губы продолжали требовательно целовать ее, когда он повел бедрами, прижавшись к ее трепещущему лону. Она подалась навстречу тому, чего они хотели оба. Он ответил хриплым стоном.
Жадно терзая губы Никки, он запустил мозолистые ладони девушке под рубашку, и от этого прикосновения кожа запылала. Она почувствовала на себе вес его тела, такого желанного, крепкую, почти болезненную хватку на бедрах, когда они двигались навстречу друг другу, — всего этого ей казалось мало. Она впилась пальцами в его волосы, а он отвел в сторону чашку ее бюстгальтера и обхватил грудь ладонью.
Он оторвался от ее губ, потянувшись к вороту рубашки, а свободной рукой ущипнул Никки за сосок.
— Гейб, — выкрикнула она, выгибая спину.
Он откинулся назад, убрав руки от ее груди, и она испытала разочарование, подумав, что он решил остановиться.
— Рубашку! Прочь! Немедленно!
Нет, он точно не собирался останавливаться!
Прежде чем она успела пошевелиться, он уже стащил через голову собственную футболку и отбросил ее в сторону. Она заметила, как ловко он расстегнул пуговицу на джинсах.
— Не тормози, милая, — подгонял он.
Никки села и потянулась к пуговицам своей рубашки, но, очевидно, она двигалась недостаточно быстро, потому что он просто сдернул ее в нетерпении.
Проклятие.
Он не позволил ей занять прежнюю позу, обхватив рукой затылок и удерживая ее, пока снова не настиг ее мягких влажных губ. Свободной рукой он пытался найти на спине застежку ее бюстгальтера. Очевидно, мужчина обладал большим опытом в этой области, потому что справился в мгновение ока, и в следующую секунду бюстгальтер полетел на пол.
Затем Гейб отпустил ее.
Она откинулась на локти и смотрела, как он пристально изучает ее. Внимательный взгляд ощущался словно прикосновения.
— Ты нужна мне, Ник. Ты так мне нужна, — сказал он, и взгляд его горел, когда он посмотрел ей прямо в глаза. — У меня нет с собой презерватива, но я чистый.
Ее сердце билось так часто, что она испугалась, не случится ли с ней сердечный приступ.
— Я на таблетках.
— Слава богу. — Он склонился над ней, упершись ладонью рядом с ее головой. Мускулы на его руке напряглись. — Ты хочешь этого? Если нет, мы можем прекратить. Прямо сейчас. Только скажи.
— Да, хочу, — не раздумывая, ответила Никки. Возможно, она станет ужасно сожалеть об этом позже, но не сейчас. — Я хочу тебя.
Гейб, казалось, пробормотал какую-то молитву, а в следующую минуту уже скатился с дивана. Она повернулась, завороженно наблюдая, как он сбрасывает брюки, трусы и все остальное и оказывается перед ней полностью обнаженный. Закусив губу, она посмотрела на его набухший член.
— Будешь смотреть на меня так, все кончится раньше, чем мы начнем.
Она заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Это стало бы таким разочарованием.
— Именно. — Он смотрел напряженно. — Встань.
Приятная дрожь прошла по телу, когда она подчинилась его требованию. Он рывком снял с нее штаны. Если бы это был олимпийский вид спорта, он получил бы золотую медаль.
Девушка начала смеяться, но тут он снова принялся целовать ее и опрокинул на спину, устроившись у нее между ног. Она чувствовала его член напротив своего пульсирующего лона.
Никки напряглась, приготовившись к тому, что он ворвется в нее, как это было той ночью, но ничего подобного не случилось.
Гейб снова поцеловал ее, но этот поцелуй был другим: медленным, сладким, нежным. Он целовал ее так, словно она — хрупкий сосуд, и продолжал, пока она не расслабилась.
Тогда мужчина оторвался от ее губ и, целуя и пощипывая нежную кожу, спустился вниз по шее. Кончики его мягких волос щекотали грудь, распаляя тело. Он нежно взял сосок в рот, свободной рукой скользнув девушке между бедер, и каждую клеточку ее тела объял неконтролируемый жар. Волна удовольствия захлестнула сознание, вздох превратился в стон, когда он вставил в нее палец. Мышцы ее лона сжались вокруг его руки, пока Никки сотрясала горячая дрожь. Он сводил ее с ума, медленно двигая рукой и терзая грудь языком и губами.
Никки простонала его имя, двигая бедрами под его рукой.
Когда он поднял голову, губы его расплылись в самодовольной улыбке.
— Проклятие. Мне так нравится, как ты произносишь мое имя, когда в тебе мой палец.
Удовольствие пронзило ее, когда он сунул внутрь еще один.
— Боже, ты такая мокрая. — Большим пальцем он коснулся клитора, послав по телу электрический разряд. — Готова для меня.
— Да. — Она захватила его за волосы и потянула к себе. В жилах теперь текла словно расплавленная лава. — Сейчас, — произнесла она. — Я хочу тебя
Он снова издал гортанный звук, вынув из нее пальцы, а потом она почувствовала его член, твердый и горячий. Рука, упиравшаяся в диван, вздрогнула, когда он вошел в нее, растягивая ее узкое лоно. Боль и удовольствие слились воедино.
Он замер.
— Ты в порядке?
— Да. — Она откинула назад прядь его волос. — Просто у меня уже давно никого не было. Очень давно.
Гейб задрожал.
— Знаю, что выставлю себя засранцем, но ты понятия не имеешь, как сильно я хочу трахнуть тебя, услышав это.
Никки содрогнулась.
— Больше, чем раньше?
— Не думал, что это возможно. — Он поцеловал ее. — Но да.
— Тогда сделай это.
Он поднял голову, и его глаза цвета моря пылали.
— Сделать что, Ник?
Никогда в своей жизни она не говорила этих слов, но произнесла их в ту минуту без тени стыда.
— Трахни меня. — Ее бедра машинально дернулись вверх. Гейб медленно закрыл глаза, застонав. Он надавил, и она приняла его, подняв колени выше и обхватив ногами его талию, пока он погружался в нее на всю глубину.
Долгое мгновение никто из них не двигался. Их тела пылали. Она чувствовала его трепет глубоко внутри себя, а затем он начал двигаться.
Крепкое тело мужчины дрожало, когда он медленно вышел, а потом устремился вперед, заставив Никки выгнуть спину.
— Боже, — простонал он. — Как хорошо… Боже, это слишком хорошо.
Никки почувствовала то же. Хотелось сказать ему об этом, но в ту секунду она не могла произнести ни слова, полностью растворившись в медленном ритме, с которым они двигались на вершину блаженства. Их губы снова встретились. Подняв бедра, она принимала каждый глубокий и ровный толчок, пока не лишилась сил, когда темп ускорился и Гейб навалился на нее. Мужчина прижался к ее щеке, диван скрипнул, и она почувствовала, как член набухает с каждой фрикцией. Напряжение нарастало внутри, когда она уперлась ногами ему в спину, заставляя двигаться быстрее и жестче, и он ответил.
Казалось, каждый мускул в ее теле напрягся, и какая-то пружина глубоко внутри нее распрямилась с головокружительной скоростью. Глубокие толчки сбросили ее с обрыва. Закричав, когда самое сильное наслаждение накатило на нее тугими горячими волнами, она лишь крепче вцепилась в него, и бедра Гейба начали врезаться в нее в головокружительном темпе.
— Гейб… о боже… я не могу… — Он запрокинула голову назад, когда он просунул руку ей под плечи, прижимая ее к себе, и вжался в нее бедрами. Она не могла сказать, испытала ли еще один оргазм, или все еще чувствовала разрушительное воздействие первого. Никки с закрытыми глазами откинулась назад, чувствуя онемение во всем теле.
Он прохрипел ее имя, в последнюю секунду достав из нее член, и излился ей на живот, в котором она все еще ощущала слабую пульсацию.
Гейб оперся на одну руку и губами коснулся ее плеча. В следующий момент он уже целовал уголок губ.
Никки тихонько вздохнула.
— Это был… тот еще поцелуй.
Гейб пялился в потолок, слушая, как дождь барабанит по крыше, и водил пальцами по руке Ник, ощущая ее теплое дыхание. Они лежали на боку, лицами друг к другу, рискуя упасть с узкого дивана, если пошевелятся. Он обнимал ее, а она использовала его плечо как подушку. И, несмотря на тесноту, никогда еще он не чувствовал себя так комфортно.
А еще у него никогда не было такого секса. Даже с Эммой. Он слегка удивился, что мысль об Эмме не причинила боли, словно хлыст с зазубренным концом. Она просто
Гейб посмотрел в сторону, а затем снова на Ник. Она лежала, ничем не прикрытая, и спокойно и глубоко дышала. От вида ее обнаженной груди, маленьких пухлых сосков и разведенных в стороны бедер он почувствовал, как член возвращается к жизни. Он снова посмотрел на грудь девушки.
— Ты пялишься на мою грудь? — тихо спросила она.
Гейб улыбнулся, посмотрев ей в лицо: глаза Ник были закрыты.
— Может быть.
— Думаю, да.
— Это не единственное, на что я пялюсь.
Она повернула голову к нему.
— Грязный старикашка.
— Чертовски верно. — Он прижался членом к ее бедру.
— У тебя эрекция?
— Почти. — Гейб провел рукой по ее щеке. — Рядом со мной лежит красивая обнаженная женщина. Так что стоять у меня будет практически постоянно.
Она тихо рассмеялась.
Оглянувшись на настенные часы, он вздохнул.
— Ты спешишь?
— Нет, но, пожалуй, стоит написать маме, — зевая ответила она. — Я сказала ей, что поеду за коробками.
— Достать твой телефон? Кажется, сумочка где-то на полу.
— Подожди, — ответила она. — Тогда тебе придется встать, а ты теплый, и мне уютно.
Хорошо. Он тоже не хотел вставать. Гейб не хотел ее отпускать. Мысль, казалось, пришла из ниоткуда, но он и правда не хотел этого.
— Голодна?
Она что-то промычала и пожала плечами, отчего ее груди всколыхнулись, а его член стал твердым как камень. Замечательно.
Она снова закрыла глаза. Очевидно, их разговор не окончен, но что он может уладить?
У него было чувство, что разговоры лишь все усложнят, потому что Никки настойчиво спрашивала, кто они друг другу, а у него не было ответа.
Когда дело касалось Никки, в голове у него воцарялся хаос.
Гейб закрыл глаза, и его охватило острое чувство отчаяния. Было очень тяжело отделаться от ощущения, что всему этому — им — придет конец.
Мужчина вспомнил о том, что сказал ему прошлой ночью Дев. О чем он думал? Ему стоило сосредоточиться на том, чтобы найти дом в Батон Руж и начать строить новую жизнь со своим сыном, а не заводить отношения с Ник.
Гейб никогда не планировал забирать Вильяма у бабушки с дедушкой. Вот почему он искал дом в Батон Руж. Конечно, он хотел, чтобы сын жил с ним постоянно, но на это потребуется время. Больше, чем три месяца, но правда состояла в том, что никакое время не сможет убедить Ротшильдов отдать его.
Если они захотят выступить против него и привлекут к суду, факт, что Гейб встречается с женщиной гораздо младше себя, будет выглядеть нехорошо. Де Винсент знал, что люди способны на мерзкие поступки, чтобы защитить тех, кого любят. Дьявол, он сам так поступал, ограждая близких.
Но он не Дев. У его семьи есть власть и деньги, чтобы гарантированно не иметь проблем с опекой, но он не станет поступать так со своим сыном и родителями Эммы, которые потеряли единственного ребенка.
Дерьмовая ситуация.
Сердце сжалось. Он поступает несправедливо по отношению к Ник, зная, что не сможет дать ей много. А она заслуживала большего.
Он невольно задавался вопросом, а испытывал ли когда-нибудь настоящие чувства, даже к Эмме. Придется отказаться от Ник.
Он открыл глаза, почувствовав, как девушка языком облизала его большой палец, а потом полностью взяла его в рот и начала посасывать, отчего Гейб ощутил волну неконтролируемого желания.
Твою мать.
Все мысли испарились.
Он приподнялся на локтях, глядя на роскошные губы девушки.
— Я тебя трахну, — сказал он.
Ник закрыла глаза и застонала, не вынимая палец изо рта. Твою мать. Это было самое сексуальное, что он видел и слышал в своей жизни. Гейб перевернул девушку на живот и поставил на колени. Ник уперлась локтями в диван.
— Не двигайся, — приказал он, убедившись, что она удобно устроилась, взял член и направил прямо в ее лоно, свободной рукой ухватившись за ее плечо.
Он помнил, какая она узкая, поэтому проникал медленно, давая время привыкнуть к его размерам. А потом она двинула попкой, насаживаясь на его член.
Гейб вздохнул.
— Мне казалось, я велел тебе не двигаться.
— Не могла удержаться, — ответила Никки, очерчивая бедрами небольшой круг. — Так приятно чувствовать тебя там.
Гейб замер, когда она подалась назад, оседлав его член, наблюдал, как двигается ее задница.
Помогая себе рукой, он заставил ее бедра замереть и прошептал на ухо:
— Сейчас я трахну тебя очень жестко, детка.
Ник задрожала, и Гейб исполнил свое обещание. Он больше не старался быть нежным, а напористо входил в нее, распаляемый тихими стонами, заполнившими комнату.
Он знал, что ему стоит ослабить напор, ведь она сказала, что у нее давно никого не было, но Гейб не мог. Кровь стучала в висках, и он чувствовал себя чертовски хорошо, когда мышцы ее влагалища сжимались вокруг его члена. Он потянулся и, нащупав клитор, принялся играть с ним, пока входил в Ник резкими толчками.
Крики стали громче, когда она глубже насела на него. Диван грозил пробить дыру в стене, но он не мог остановиться.
Холодок пробежался вдоль позвоночника.
Гейб утратил всякое подобие контроля, когда почувствовал, как запульсировало, сокращаясь, ее лоно. Тогда одной рукой он надавил ей на поясницу, а другой — приподнял бедра. И продолжил быстрые и жесткие фрикции, чувствуя, что теряет частицу собственного разума, когда разрядка наконец настигла его.
Никки ужасно нервничала, когда в воскресенье утром написала Гейбу и спросила, не хочет ли он встретиться с ней в приюте. В глубине души она ждала, что он откажется, но этого не произошло. Ответ пришел немедленно, и вот мужчина стоял у дверей «Нед Риверс», держа врученные ей поводки.
Нед был одним из добровольных кураторов приюта, старик, выросший в городе и успевший в молодости побывать в переделках, в том числе и посидеть в тюрьме. Отбывая срок, он участвовал в программе по работе с собаками-спасателями и с тех пор посвятил свою жизнь тому, чтобы предоставлять второй шанс людям и животным.
Было странно находиться в приюте вместе с Гейбом. Нед задумчиво смотрел на ее спутника. Никки сочла, что это не из-за того, что Гейб впервые пришел сюда, а скорее потому, кем являлся. Немногие из местных не знали, кто такие де Винсенты.
— Спасибо, Нед. — Никки забрала поводок, пока старик рассматривал Гейба. — Кому сегодня нужны занятия?
— Кроме меня? — пошутил Нед, глядя на нее с ухмылкой. — Фьюжн и Дизель. — Он скользнул взглядом в сторону Гейба. — Взрослые питбули. Думаешь, сможешь с ними справиться?
Гейб криво улыбнулся.
— Надеюсь.
— Все будет нормально. — Никки подавила улыбку, забирая поводок у Неда. — Фьюжн и Дизель — просто большие дети.
— А судя по именам, так не скажешь, — прокомментировал он. Нед фыркнул, взяв со стола папку, но промолчал. Ник подхватила Гейба под руку и потащила к двери офиса.
— Мне кажется, я не нравлюсь этому парню, — сказал тот, когда они завернули за угол, приближаясь к лающим псам.
— Он тебя не знает. — Никки высвободила руку, когда они подошли к вольерам. Если бы де Винсенты не были столь знамениты в стране, то Гейба можно было бы принять за обыкновенного волонтера в обычных серых спортивных штанах и простой футболке.
Боже, он отлично смотрелся в этой одежде. Серебристые солнцезащитные очки, волосы собраны сзади на затылке в аккуратный узел. Хотя Гейб выглядел прекрасно практически всегда.
— Спасибо, что пришел, — сказала она, останавливаясь перед воротами. Один из рабочих поспешил открыть их.
— Без проблем. Я ничего особо не планировал.
Никки улыбнулась рабочему, который изучал Гейба.
— Не собирался в мастерскую?
— Позже. — Когда они проходили через ворота, он опустил ладонь ей на талию. — А ты?
Она пожала плечами.
— Может быть.
— А стоило бы. — Мужчина провел ладонью по ее бедру, заставив задрожать.
Никки закусила губу, пока они шли к вольерам.
— Есть причины?
— Множество причин.
Остановившись погладить золотистого ретривера, она оглянулась на Гейба.
— Среди них есть диван?
Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но она чувствовала на себе разгоряченный взгляд.
— Может быть. Но там также есть письменный стол, который, как мне кажется, чувствовал себя одиноко прошлой ночью.
Рассмеявшись, она почесала ретривера за ухом.
Через несколько секунд она убрала руку, и пес заскулил.
— Ты уже гулял, малыш. Прости.
Отходя от собаки, она почувствовала привычную боль в сердце. У последних двух вольеров Никки повстречала рабочего, и через несколько минут Дизель и Фьюжн уже сидели на поводках, крутя хвостами и обнюхивая обувь Гейба.
— Надеюсь, это значит, что я им нравлюсь. — Он пристально смотрел на них сверху вниз.
— Им нравятся практически все. Питбули — дружелюбные собаки, — сказала девушка, ведя их к широкой лужайке. — Хотя у них плохая репутация.
Гейб улыбался питбулю в черно-белых пятнах.
— Это кто?
— Дизель.
— Потрясающе сильный.
Пес возбужденно тянул поводок, обнюхивая каждую травинку, а Фьюжн прыгал, как всегда, радуясь прогулке.
— Полагаю, тебе трудно работать волонтером, — заметил Гейб. — Ты, наверное, хочешь забрать домой всех собак.
— Хотела бы. — Она заправила упавшую на лицо прядь волос. — Если бы у меня была куча денег, я бы организовала собственный приют.
Гейб хохотнул.
— Ты прямо как Джулия. Она говорит то же самое.
— Это потому, что Джулия — хороший человек. — Никки улыбнулась. — Я хочу собаку, но в квартире поместится совсем маленькая псинка. Эти ребята с ума сходят в тесных помещениях.
Гейб помолчал немного.
— Мальчишкой Люциан всегда хотел питбуля.
— У твоего отца случился бы долбаный приступ… — Она замолкла. — Прости, Лоуренса хватил бы удар.
— Все в порядке. — Он улыбнулся. — Лоуренс все равно мой единственный отец, хоть и не биологический. Но ты права: он ни за что не позволил бы никому из нас завести питомца.
— Потому что тот бы шумел, — прокомментировала девушка, вспоминая день, когда в дом приезжал сенатор. — И повсюду валялась бы собачья шерсть.
— Хотя мы однажды почти убедили маму. На самом деле это была Мадлен. Она хотела одну из этих маленьких собачек, которые кусают тебя за пятки. — Он опустился на колени рядом с Дизелем и потрепал его по спине. Пес тут же перевернулся на бок, прося, чтобы ему почесали живот. Гейб повиновался. — Кажется, это был йоркширский терьер или что-то в этом роде.
Насколько Никки помнила Мадлен, она вполне могла представить себе эту всегда мрачную девушку рядом с такого рода собаками. Она взглянула, как Гейб чешет пузо Дизелю.
— Почему твоя мама не купила ей собаку?
— Не знаю. У них с мамой были странные взаимоотношения. Начиная с того, что она делала для Мадлен все что угодно, и заканчивая тем, что они порой вообще не разговаривали друг с другом. — Он провел пальцами по груди собаки, и Дизель застучал хвостом по траве. — Но ты знаешь, чем это все кончилось.
Она все еще не могла поверить в это.
— Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это.
Гейб поднял голову, и легкая улыбка тронула его губы.
— Заставляет задуматься, может, проклятие де Винсентов существует.
Проклятие, которое относилось к женщинам.
Говорили, что земля, на которой построен дом, проклята. По-видимому, этот участок служил карантинной зоной во время многочисленных смертельных эпидемий гриппа, что обрушивались на Новый Орлеан. Ходили легенды, будто основателя рода де Винсентов предупреждали не строить там поместье, но он не послушался, чем возмутил духов всех умерших там. Странность этого проклятия, если, конечно, верить подобным вещам, заключалась в том, что оно касалось только женщин.
С женщинами де Винсентов происходили две вещи: они сходили с ума или умирали.
И всему этому были подтверждения.
— А ты веришь в проклятие? — спросила Никки, принявшись чесать питбуля за ухом.
Рука Гейба замерла на спине собаки. Прошла минута, прежде чем он ответил.
— Когда-то я думал, что это просто занятная история, которую рассказывала нам бабушка, но иногда невольно задаюсь вопросом, нет ли в ней доли истины. Даже если не брать в расчет странные смерти в нашей семье. Просто взгляни на то, что случилось в последнюю пару лет. Наша мать. Эмма. Мадлен. Джулия могла погибнуть той ночью на крыше. Может быть, проклятье существует. Как будто всё… все, к кому мы прикасаемся, становятся прокаженными.
— Не все. — Она потянулась и взяла его за руку, чувствуя горечь за его семью. — Я — нет.
Он внимательно смотрел на нее минуту, затем улыбнулся.
— Ты — нет.
Никки, вероятно, была самой большой дурочкой на свете, но она не могла не улыбаться, когда в понедельник подобрала стопку полотенец и понесла их наверх.
Девлин дал ей выходной в пятницу, чтобы она могла сосредоточиться на переезде, сообщив ей об этом до своего отъезда в Хьюстон. Так что теперь девушка не только могла пораньше заняться переездом, но и до конца недели не готовить ужин, поскольку вернуться тот собирался лишь в воскресенье днем.
И поскольку старший де Винсент в поместье отсутствовал, значит, и для Сабрины с Паркером нет поводов приезжать к ним.
Двойная удача.
Глупая улыбка, не сходившая с губ с вечера субботы, не была вызвана одной лишь щедростью Девлина или его отсутствием. Основная причина крылась в том, что произошло между ней и Гейбом.
Боже, этот мужчина оказался действительно ненасытен.
Ее щеки вспыхнули, когда Никки в сотый раз вспомнила выходные. Субботний вечер был удивителен, но воскресенье его переплюнуло. Чтобы письменный стол не остался в накладе, он усадил ее на столешницу и, насладившись губами девушки, развернул и наклонил ее над столом, а потом овладел сзади. Она почувствовала ни с чем не сравнимое возбуждение, не говоря уже о том, что ее никогда раньше не трахали так жестко. Никки поняла, что ей это очень и очень нравится.
Но на этом Гейб не остановился. Он заказал обед из кафе неподалеку, как и накануне вечером, а когда заказ принесли, снова занялся с ней сексом. Но не таким напористым, а медленным и нежным, и Никки даже показалось, что они занимаются любовью.
А еще они много говорили обо всем на свете. Обсуждая переезд, он снова сказал ей, чтобы она завела собаку, и они опять вспомнили того броненосца. Никки была не против собаки, но понимала, что пока стоит подождать с этим. Не хотелось завести пса, а потом постоянно отсутствовать дома из-за работы и занятий в университете.
Они поговорили о том, что Люциан съезжает, и обсудили, как пусто станет в доме без него. Гейб рассказал больше о поступке его сестры и о том, что это значило для него с братьями. Они обсудили даже то, кем мог бы быть его отец, но у Гейба действительно отсутствовали какие-либо догадки. После ужина и очередного секса они просто лежали вместе, и это казалось таким нормальным и правильным. Как будто между ними любовь.
Остановившись в коридоре, Никки закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она не хотела думать об
И она не хотела уходить.
Внутри, словно пробудившаяся ото сна змея, зародилась тревога. Они поговорили обо всем, кроме их отношений. И хотя секс был потрясающим, это ничего не решало. Ни на один из своих вопросов она так и не услышала ответа.
Открыв глаза, Никки невольно спросила себя, где Гейб. Она не видела его. Возможно, он в мастерской, но ей казалось, мужчина должен скоро вернуться. Примерно в это время он всегда привозил ей смузи.
Она поспешила дальше по коридору. Завернув за угол, чуть не столкнулась с Джулией.
— Привет. — Женщина тут же потянулась к полотенцам. — Дай я помогу тебе с этим.
— Ты не должна.
— Знаю. — Улыбаясь, она забрала верхнюю часть стопки. — Но я терпеть не могу просто смотреть, когда могу помочь. Куда ты их несешь?
И снова Никки поняла, как сильно Джулия отличается от Сабрины.
— На самом деле это для комнат Люциана.
— Значит, все отлично совпало, — ответила Джулия, шагая рядом с Никки. — Как твоя мама?
— Очень хорошо. Лечение подходит к концу, так что мы все скрестили пальцы и ждем результатов анализов.
— Очень на это надеюсь.
— А как ремонт в доме? — спросила Никки, когда они подошли к комнатам Люциана.
— Почти закончен. Думаю, мы переедем туда еще до праздников, так что жду с нетерпением, — ответила Джулия. — Хотим пригласить родителей и все такое. Мне не нравится идея, чтобы они приезжали на ужин сюда… — Она округлила глаза. — Вероятно, этого мне говорить не стоило.
Никки рассмеялась.
— Все нормально. Я вполне понимаю, почему ты не хочешь, чтобы твои родители провели День благодарения за столом де Винсентов. Это, наверное, будет самый неловкий и натянутый ужин всех времен и народов. Поверь мне. Я видела подобные ужины, когда их родители были живы.
— Все время забываю, что ты хорошо знаешь эту семью, — ответила Джулия, глядя на закрытую дверь в комнаты Люциана. — Не думаю, что посторонние люди поймут, какие они.
— Они и не поймут, — согласилась Никки, вспомнив о Россе. Она не рассказала Гейбу, как встречалась с ним, решив, что ему не стоит знать об этом. Но люди вроде Росса действительно никогда не поймут де Винсентов и всегда будут подозревать худшее.
— Вот и мои родители не поймут. Нет, не Люциана или Гейба. — Джулия перехватила полотенца. — Но Девлина, Сабрину или сенатора… Они скорее скажут: «Что, черт побери, не так с этими людьми?»
Никки улыбнулась.
— Думаю, этот вопрос многие задают себе ежедневно.
Тихо смеясь, Джулия вновь посмотрела на нее.
— Но ты им как семья, так что все понимаешь и знаешь, как мальчики всегда сражаются за то, что считают лучшим для себя, за то, чего действительно хотят. Это заставляет их говорить и совершать глупости. — Она помолчала. — Кажется, ты по-настоящему близка с Гейбом.
Никки замерла, не зная, что ответить.
— Гейб всегда был добр ко мне. — Она тут же подумала о выходных и покраснела. — Нам обоим нравится работать с деревом.
— Да уж, наверное, — улыбнувшись, сказала Джулия.
Глаза Никки распахнулись.
— Я не имею в виду…
— Знаю. — Джулия рассмеялась. — Как бы там ни было, я надеюсь съехать отсюда к праздникам. Дождаться не могу, когда мои родители увидят новый дом. Думаю, Люциан планирует свозить их на одну из своих странных экскурсий по городу или что-нибудь в этом роде.
Почувствовав сперва облегчение оттого, что разговор перешел к более безопасной теме, Никки вдруг поняла, что улыбка ее померкла, а к жизни пробудилась зависть. Экскурсии с родителями. Совместные праздники. Счастливое будущее с людьми, которых любишь. Что бы девушка ни чувствовала по отношению к Гейбу, она была не настолько наивна, чтобы представлять себе их будущее вот так.
И это было
Никки разложила полотенца и, оставив Джулию, зашагала обратно по коридору, когда ее вдруг накрыло понимание ситуации.
Она любила Гейба.
Это не стало сюрпризом. Она любила его с того дня, как он спас ее в бассейне. Любовь заставила ее делать идиотские вещи, в которых Гейб принимал участие.
Но, вернувшись в дом, она не бегала за ним. Держалась в стороне, и это он пришел к ней, утверждая, что хочет быть ей другом. Именно он испортил ей свидание и сделал первый шаг. Это Гейб преследовал ее.
Это должно что-то значить.
Вспомнились только что сказанные Джулией слова. «Ты знаешь, как мальчики всегда сражаются за то, что считают лучшим для себя, за то, чего они действительно хотят».
Гейб хотел ее и доказывал это снова и снова. Помимо этого, существовали еще его братья. Их общее прошлое. Ее родители. Разница в возрасте. Все это не имело значения для нее. Она любила его, и крошечная частица ее сердца твердила ей, что, вполне возможно, Гейб чувствовал то же.
В конце концов, непохоже, чтобы он страдал от отсутствия женщин в жизни. Он легко мог выйти в город и найти себе кого-нибудь для секса. Ему в любой момент доступен секс без обязательств.
Существовала другая причина, по которой он хотел быть с ней, и Никки не могла не вспомнить о том, что сказала ей Рози, когда узнала о маленькой комнате, которую Гейб отвел ей в своей мастерской. Как там выразилась подруга? Может быть, последние четыре года Гейб провел, ненавидя себя, потому что тогда желал ее так же, как желал сейчас.
Нельзя хотеть кого-то так долго, не испытывая к нему сильных чувств.
Никки знала, что нужно делать. Ей необходимо рассказать Гейбу о своих чувствах. Скорее.
Она не пошла вниз, а поддалась порыву и поспешила в другое крыло самой короткой дорогой, выйдя наружу через террасу. Взбираясь по ступеням правого крыла, она прошла на третий этаж, ко входу в комнаты Гейба.
Никки помедлила у дверей, а затем постучала. Дверь распахнулась настежь. Она оказалась не заперта даже на щеколду. Внутри у нее все оборвалось. Значит, Гейб дома. Она ступила внутрь жилой части его комнат. Свет не горел, а дверь в спальню — открыта. Никки слышала включенную в душе воду. Она вошла в просторную комнату, сперва даже подумывая устроить ему сюрприз, раздевшись догола, но затем закатила глаза. У нее пока не хватило бы храбрости на это, и, кроме того, если она сделает так, они не станут ничего обсуждать.
Вместо этого Никки осмотрела спальню. Она не была в этой комнате с той самой ночи, ни разу не убиралась здесь, и он не заговаривал об этом после того дня в спортзале.
Очутившись тут, Ник обнаружила, что в комнате мало что изменилось. Обстановка была прежней. Огромная кровать в центре. Один прикроватный столик с потрепанной книгой, а рядом — фото в рамке.
В комнате было слишком темно, чтобы разобрать, кто на нем изображен. Напротив кровати стоял большой комод, который Гейб делал сам. Замысловатый узор из веток плюща тянулся по всему фасаду. Никки вдохнула свежий, чистый запах одеколона.
Ее взгляд переместился к комоду. Его едва можно было рассмотреть, так он сливался со стенами. Она сделала пару шагов и раскрыла от удивления рот.
— Не может быть, — выдохнула Никки, подходя ближе.
Она подняла ожерелье, тут же узнав тонкий дешевый кожаный ремешок. Дыхание перехватило, когда она провела большим пальцем по медальону, который вырезала для него. Он получился довольно простым и немного грубоватым. Просто круг с мечом и стамеской, вписанными в него.
Все эти годы он хранил подарок.
Слезы наполнили глаза, когда она взяла медальон в руки. Он сохранил ожерелье, которое она принесла ему той ночью. Не спрятал его. Оно лежало на комоде, где он мог видеть его каждый день.
Каждый день в течение четырех лет.
Потрясенная этим сильнее, чем можно было представить, Никки поднесла ожерелье к груди, когда услышала, как стихла вода. Не в состоянии справиться с появившейся на лице улыбкой, она развернулась к ванной. Прошло несколько секунд, затем дверь открылась. Вырвалось облако пара и…
Из душа Гейба вышла Сабрина Харрингтон в одном лишь полотенце на стройном теле.
От удивления Никки раскрыла рот.
— Что за черт?
Женщина дернулась, ее глаза округлились. Она побледнела так быстро, что на какое-то мгновение Никки подумала, что сейчас блондинка упадет в обморок.
— Что ты делаешь в комнате Гейба? — опомнилась Сабрина.
Она серьезно? Задавать этот вопрос
— Что ты делаешь в его душе?
— С чего ты решила, что я пользуюсь его душем?
Никки рассмеялась прямо ей в лицо. Просто не смогла удержаться, поскольку поняла, на что намекает Сабрина.
— В тебе столько дерьма, что места для мозгов уже не осталось.
Сабрина отшатнулась, раскрыв рот.
— Прошу прощения?
— Да ни за что на свете Гейб не может знать, что ты тут. Если он войдет и увидит тебя, то вышвырнет вон. — Никки расхохоталась вновь, но больше от шока. Она не могла поверить в это. Принимать душ в спальне Гейба было сверхнаглостью. Она, конечно, слышала, что маниакальные преследователи делают это в каких-нибудь шоу на каналах, рассказывающих криминальные истории, но увидеть воочию. — Вот дерьмо.
— Что ты можешь знать? — огрызнулась Сабрина, сжав кулак.
— Знаю, что он тебя не выносит. Все это знают, так что даже не пытайся притворяться. — Никки стояла на своем. — И как удобно, что ты тут, когда Дев улетел в Хьюстон. Хочешь сделать Гейбу сюрприз? Боже. Что с тобой не так? Серьезно.
— А что ты тут делаешь, сучка? Убираешь комнату и копаешься в его вещах?
Никки вскинула брови и захотела поскорее уйти. Ей нужно срочно найти Гейба. Этот случай с Сабриной пересекал все возможные границы.
— У меня-то есть причины быть тут. В отличие от тебя, жалкая женщина.
— О, я знаю все о вас с Гейбом. Он трахает тебя, не так ли,
— Такие, как я? С чего ты взяла…
— С чего я взяла, что вы трахаетесь? Потому что слышала вас двоих как раз на прошлой неделе. Вы были в одной из пустых спален, — сказала Сабрина. — Ты была похожа на шлюху, когда выкрикивала его имя.
Она испытала шок. Значит, в коридоре в тот день действительно кто-то
— По крайней мере, меня он хотя бы трахает, — выпалила Никки в ответ, слишком разъяренная, чтобы молчать. — Готова поспорить, это терзает тебя, да? Ты так давно его хочешь, но все, что тебе доступно, — мыться в его душе словно маньячка.
Сабрина издала сдавленный визг. Один этот звук заставил Никки занервничать. Давно пора убраться отсюда и найти Гейба. У этой женщины действительно проблемы с головой.
— Ты ведь знаешь, что он любит другую? — спросила Сабрина.
— Ты говоришь об Эмме? Я знаю все о ней.
— Я говорю о матери его ребенка.
Все внутри Никки замерло, когда вдоль позвоночника прокатилась ледяная волна. Она решила, что неверно расслышала. Мать его ребенка?
— У Гейба нет детей.
Широкая улыбка появилась на лице Сабрины.
— О нет, у него есть ребенок. Его зовут Вильям, и он живет в Батон Руж со своими бабушкой и дедушкой.
Никки напряглась. Батон Руж. Гейб искал там себе дом, не может быть. Сабрина, должно быть, врет, потому что после всего, о чем они говорили с Гейбом, после всего, чем они поделились, он не мог ни разу не упомянуть, что у него есть ребенок.
— Не знала об этом, да? — самодовольно спросила Сабрина. — Это потому, что он лишь трахает тебя, Никки. Но не делится с тобой своей жизнью.
Жало пропитанных ядом слов попало в цель. Девушка тряхнула головой и отступила назад, все еще сжимая в руке ожерелье.
— Ты сумасшедшая.
— Я не сумасшедшая. Просто права.
— Если ты думаешь, что Гейб смирится с этим…
Сабрина метнулась вперед, схватив Никки за руку.
— Если ты знаешь, что для тебя лучше, будешь держать рот на замке.
— Ты действительно сумасшедшая, если думаешь, что я ничего не скажу Гейбу… и Девлину. Твой жених должен знать…
— Откроешь рот, и я сделаю так, чтобы ты никогда больше не заговорила. — Глаза Сабрины сверкнули холодом. — Не недооценивай меня, Никки. Де Винсенты не единственные, кто знает, как сделать так, чтобы человек исчез.
Неверие захлестнуло Никки.
— Ты серьезно угрожаешь мне?
— Ты говоришь, что знаешь все об Эмме? — Сабрина улыбнулась. — Готова спорить, ты не знаешь, что братья убили того, кто напал на нее, а? Люциан и Гейб. Его звали Крис. Они забили его до смерти.
В груди у Никки похолодело. Не потому, что она услышала нечто подобное. Она выросла в доме де Винсентов и знала, на что они способны. Ее пугало, что Сабрина знала нечто настолько опасное.
— Пусти меня, — сказала Никки, не сводя глаз с блондинки.
— Ты будешь молчать об этом?
Глядя на Сабрину, она вспомнила тот день, когда упала со ступеней. Эта женщина была там. Никки тогда даже подумала, что от нее такое можно ожидать, но отмахнулась от этой мысли, решив, что та должна была бы по-настоящему чокнуться, чтобы поступить так. Вспомнила она и день, когда в машине Гейба разбили окно. Могла ли невеста Девлина участвовать в этом?
И все потому, что она подозревала, что между Никки и Гейбом что-то есть.
— Это была ты? — спросила Никки, чувствуя себя все более неуютно. — Ты толкнула меня со ступеней в тот день, когда я несла цветы?
Сабрина холодно ей улыбнулась.
— Если бы я это сделала, то могла бы убить тебя. Я не плохой человек.
Такой ответ не успокоил Никки. Она отдернула руку.
— Держись от меня подальше. — Девушка попятилась из спальни.
Сабрина прошла за ней.
— Ты пожалеешь, что вообще зашла в комнату Гейба.
Никки уже жалела об этом.
Гейб шел по первому этажу, держа клубничный смузи в одной руке и доставая телефон из кармана другой. Он обошел весь первый этаж в поисках Ник. Где, черт возьми, она? Он вернулся домой немного позже обычного, но в это время девушка всегда находилась на кухне.
Он уже собирался позвонить ей, когда двери на заднюю лестницу распахнулись, и та, кого он искал, выбежала из них, будто увидела привидение.
— Ты в порядке? — спросил Гейб, подходя к ней.
— Да. Наверное. Я вообще-то ищу тебя. Нам нужно поговорить.
В нем росло беспокойство.
— Что происходит?
Девушка покачала головой, когда схватила его за руку и потащила в ближайшую комнату, где когда-то братья смотрели кино вместе с матерью.
Беспокойство сменилось озабоченностью.
— Ладно. Ты начинаешь меня пугать. — Он положил ладонь ей на щеку, заставив посмотреть в глаза. — Расскажи мне все, дорогая. Что происходит?
— Прости. Сейчас случилась безумная вещь. — Она пошла к дивану.
Лишь когда девушка обернулась, он увидел, как что-то свисает с ее левой руки.
— Что у тебя в руке?
Ник моргнула и опустила взгляд.
— Ой, я даже не осознавала, что оно все еще у меня. — Щеки ее покраснели, когда она разжала пальцы.
Гейб подошел к ней, поставив смузи на кофейный столик.
— Это… — Да, это было оно. Ник держала ожерелье, которое подарила ему когда-то. — Ты была в моей спальне?
— Я искала тебя и пошла наверх. Дверь с террасы открылась, когда я постучала. Мне показалось, что ты там, так что я вошла внутрь. — Она пристально посмотрела на ожерелье, потом подняла глаза на него. — И услышала шум воды в ванной.
Он удивился: в комнате работал душ?
— Это был не я.
— Знаю. — Она села было на диван, но тут же встала. — В твоей комнате была Сабрина. Она принимала душ.
—
— Примерно так я и сказала, когда она вышла из ванной в одном лишь полотенце, — ответила Ник.
— Она все еще там?
— Не знаю. Я только что оттуда ушла.
Гейб даже не видел ее машины снаружи. Злость жгла его словно кислота. Развернувшись, он пошел к двери. Внутри билось желание вышвырнуть эту женщину из дома. Хватит с него этого дерьма.
— Погоди. — Ник обошла кофейный столик. — Она знает о нас.
Гейб повернулся к ней. Он был настолько зол, что едва понял ее слова.
— Что ты хочешь сказать?
— Она слышала нас на прошлой неделе, когда мы развлекались в одной из пустых спален. — Ник вздохнула.
Дьявол.
Конечно, не самая шокирующая новость, но, поскольку Дев уже подозревал правду, а сам он не очень-то отрицал это, тот факт, что Сабрина знает об их связи, беспокоил его только потому, что это могло отразиться на Ник. Эта женщина была настолько чокнутой, что могла навредить девушке из чувства извращенной зависти.
— Думаю, она следила за нами. — Ник содрогнулась. — Это жутко.
«Жутко» было не вполне точным словом.
— Она пыталась сделать вид, будто ты знаешь, что она там, но я-то в курсе. С этой женщиной что-то не так, Гейб. — Ник подняла подбородок, посмотрев на него. — Не знаю, почему ты ничего не сказал Девлину, но что-то сделать нужно, причем уже давно. Она угрожала мне, чтобы я молчала о том, что застукала ее. Она сумасшедшая.
Точнее и сказать было нельзя. Он даже не сразу поверил, что Сабрина дошла до такого. Что она делала там? Ждала, когда он вернется домой? Неужели она действительно думала, что у нее есть хоть малейший шанс соблазнить его?
— Знаю, прозвучит дико, но я думаю, что это она толкнула меня со ступеней, — сказала Ник, качая головой. — Я спросила об этом, и в ее ответе не было прямого отрицания, Гейб.
Холодок пробежал у него по спине.
— Что она сказала?
— Что если бы она сделала это, то могла бы убить меня, а она не плохой человек, — ответила Ник. — Не слишком обнадеживающий ответ. Я думаю, она толкнула меня, Гейб.
Дерьмо.
— А помнишь тот день, когда кто-то кинул камень в окно машины? Вдруг она причастна к этому? Ведь стекло разбилось с моей стороны.
Гейб поборол желание схватить что-нибудь и швырнуть в стену. Ник могла сломать себе что-нибудь или даже хуже в тот день, когда упала. Чудо, что она серьезно не пострадала. То же самое можно было сказать о случае с машиной.
И все это было из-за него? В то время между ними еще ничего не закрутилось, но состоялся ужин, на котором девушка облила Сабрину шампанским. Весь тот ужин он пялился на Ник. Невеста Дева наверняка заметила.
— Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться со всем этим, — процедил он сквозь зубы. — Я позабочусь о том, чтобы ты…
— Это не единственное, что она сказала. — Глядя в сторону, Ник провела рукой по волосам. — Сабрина сообщила, что у тебя есть ребенок.
Каждый мускул в теле Гейба напрягся. Сабрина не могла знать о Вильяме. Дев никогда не рассказал бы ей об этом. Если только эта женщина не следила за ним.
Матерь божья, должно быть, все так и было.
Если Сабрина знает о Вильяме, то она точно следила. Чувствуя отвращение и ярость, Гейб потерял дар речи. Все это время он молчал о поведении этой сумасшедшей, потому что ее увлечение казалось ему безобидным. Но все зашло слишком далеко.
— Это ведь неправда? — спросила Ник, придвигаясь чуть ближе к нему. Шнурок ожерелья все еще свисал между ее пальцами. — У тебя нет ребенка?
Долю секунды он подумывал о том, чтобы солгать, и это ужаснуло его до глубины души. Он не станет скрывать существование Вильяма. Но он понимал, что как только признается в этом Ник, все между ними изменится. И не потому, что ей не будет интересен мужчина с ребенком.
А потому, что она узнала об этом
Отчаяние того субботнего вечера вернулось, когда Гейб взглянул в ее прекрасные карие глаза. Он видел это. Ее абсолютный отказ верить в то, что Сабрина сказала правду.
Гейб не мог смотреть на нее.
— У меня есть сын.
Нет.
Не может быть.
Некоторое время Никки отказывалась верить, что у Гейба есть ребенок и он не сказал ей об этом.
— Это не смешно, Гейб. — Ее рука крепче сжала ожерелье.
Он по-прежнему не смотрел на нее.
— Это не шутка, Ник.
Девушка открыла рот, но не нашла слов. Шагнула назад, врезавшись в кофейный столик.
— У тебя есть ребенок… сын? У вас с Эммой?
Он глубоко вздохнул.
— Да. Его зовут Вильям. Ему пять лет.
Пять лет. Части головоломки встали на места.
— Вы провели ночь, и она забеременела. Вот почему ты ищешь дом в Батон Руж.
— Так будет правильно, — ответил он таким холодным и отстраненным тоном, что Никки вздрогнула.
— Ты рассказал Сабрине о сыне? — Ее голос звучал унизительно тонко.
Он резко повернулся к ней.
— Я ничего не говорил Сабрине. Единственные, кто знает, — мои братья, и, может быть, твои родители что-то слышали, но я ни за что не стал бы рассказывать все этой полоумной. Как и Дев.
Никки уже не знала, стоит ли этому верить.
— Тогда почему она знает, а я…
— Она преследовала меня. — У него вырвался сдавленный смешок. — Только так я могу объяснить это. Боже, Сабрина, должно быть, действительно следила за мной.
Это и правда имело смысл. Никки видела эту сумасшедшую собственными глазами, но это не объясняло, почему он ничего не сказал ей.
— Ты ни разу не упоминал о нем.
Гейб снова отвел взгляд, заиграв желваками.
— Как он мог ни разу не всплыть в наших разговорах? Ты рассказал мне все о том, что случилось с Эммой. Почему же не рассказал об этом? — Ее сердце билось так быстро, что она испугалась, не случится ли с ней инфаркт. — Это ведь так важно. Ребенок — это очень важно.
— Да. — Его черты казались вырезанными из камня.
— Тогда почему ты не сказал мне? Мы многим поделились…
— Мы встречались, проводили время друг с другом, занимались сексом, — огрызнулся Гейб. — Почему я должен был рассказывать тебе о нем?
Не может быть, что он произнес это вслух.
О боже, он не мог ей такое сказать.
Никки отшатнулась, почувствовав себя так, будто ей дали настоящую пощечину. С замиранием сердца она вглядывалась в лицо человека, который за секунду стал для нее буквально незнакомцем.
Сабрина оказалась права.
«Он лишь трахает тебя. Но не делится с тобой своей жизнью». Сердце Никки разбилось на сотни осколков. Вероятно, так было всегда, но она оказалась слишком наивна, чтобы заметить это.
— Дерьмо. — Гейб потер ладонью руку. — Я…
— Лишь однажды в своей жизни я чувствовала себя настолько глупой и наивной. Четыре года назад, когда проснулась, а ты назвал меня Эммой.
Его глаза стали шире.
— Ты не помнишь этого? — Ее нижняя губа задрожала. — Тогда я поняла, что ты все еще любишь ее.
— Нет. — Голос у него был хриплым. — Я этого не помню.
— Конечно. — Она рассмеялась, и смех прозвучал горько и прерывисто. — Можно было бы подумать, что это заденет меня, помешает снова влюбиться в тебя.
Гейб побледнел.
— Но как я могла не влюбиться снова, если
Никки разжала руку, и ожерелье упало на кофейный столик. Она пошла к дверям, отчаянно пытаясь держаться, пока силы не оставили ее.
— Ник.
— Не приближайся ко мне, — предупредила девушка, выставляя вперед руку. — Если тебе вообще есть до меня дело, то держись подальше.
Гейб поднимался по ступеням в оцепенении, крепко держа в руке ожерелье.
Он облажался.
Толкнув двери террасы, мужчина замер, увидев сидящую у бара Сабрину. По крайней мере, гостья оделась, но было очевидно, что она только что из душа: влажные волосы зачесаны назад и ни грамма косметики. Потрясение сменилось яростью.
— Ты, мать твою, серьезно? — раздраженно спросил он, направляясь к ней.
Она подняла руку.
— Понимаю, ты зол…
— Убирайся к чертям из моей комнаты и из этого дома — или клянусь богом…
— Или что? — Она улыбнулась. — Вышвырнешь меня отсюда? Расскажешь Девлину? Не думаю.
— Ты, мать твою, спятила.
— Нет, я не спятила. — Ее щеки вспыхнули румянцем. — Ты говоришь это лишь потому, что я женщина, которая решила заполучить то, что
— Если бы ты была мужчиной, я бы буквально надрал тебе задницу. — Гейб пытался не сорваться. — Как, черт побери, ты узнала про моего сына?
Она ухмыльнулась.
— У меня свои методы.
— Не надо пичкать меня этими мутными отговорками, Сабрина. Ты что, преследовала меня?
Блондинка фыркнула.
— Ты называешь это преследованием, я называю слежкой. Ну правда, Гейб, было не так уж сложно узнать, что у Эммы остался ребенок. Только не когда ты начал почти каждую неделю ездить в Батон Руж. Оставалось только узнать, чем ты занимался…
— Ты наняла кого-то следить за мной?
Она пожала плечами.
— Я увидела его фото и поняла, что это твой ребенок. Он выглядит как де Винсент.
Матерь божья. Гейб знал, что Сабрина способна практически на все что угодно, но это был какой-то гребаный сюрреализм.
— Тебе лучше даже не думать о том, чтобы появляться рядом с моим сыном.
— Меня не волнует твой сын, но знаешь, кого он, вероятно, волновал бы? Никки. Но, кажется, она не знала о нем.
Гейб вздрогнул.
Улыбаясь, она закинула ногу на ногу.
— Я оказала тебе услугу. Ты должен быть мне благодарен.
— Что?
— Избавила тебя от Никки. Ты ведь не мог серьезно ей увлечься. Я снова выполнила за тебя грязную работу.
Он мог лишь ошарашенно пялиться на нее.
— Ты все рассказала Никки, чтобы она прекратила встречаться со мной?
— Непохоже, чтобы вы двое действительно встречались, будем честны. Ты трахал ее. Это все. Ты ведь даже не рассказал о ней братьям и не называл ее своей подружкой, — возразила Сабрина. — Она же не идеальная Эмма.
Как ни мерзко ему признавать, ее слова попали в цель. Вот, значит, как Ник воспринимала их отношения? Твою ж мать.
Гейб покачал головой, пытаясь собраться с мыслями.
— Ты толкнула Ник с лестницы?
Сабрина наклонила голову вбок.
— Это такой дрянной поступок. Я выше этого.
Он не поверил ей ни на секунду.
— Все это прекратится немедленно. Держись подальше от Ник. Держись подальше от…
— Или что? Уверена, ты никому ничего не расскажешь. Смотри, если ты скажешь твоему брату, я позабочусь о том, чтобы удача навсегда отвернулась от Никки. Одно слово Девлину, и я это сделаю, ты знаешь. — Гейб сжал кулаки. Он знал, что она попытается. — Я испорчу ей жизнь. Положу на алтарь этой цели свою!
Гейб метнулся так быстро, что не успел обдумать свои действия, сжав горло женщины так сильно, чтобы та поняла, что ему не до шуток.
— Только посмотри в ее сторону косо, и меня ничто не остановит от того, чтобы уничтожить тебя. Ты меня поняла, Сабрина? Я устал от твоего дерьма. Устал оттого, что ты лезешь в мою жизнь. Лезешь туда, куда тебя не звали. Меня это заколебало.
Блондинка улыбнулась.
— О, ты тоже любишь пожестче, как Девлин? — Она соскользнула с табурета. — Готова спорить, ты трахаешься так же свирепо…
— Я тебя не хочу, — отрезал он, не сводя с нее глаз. — И никогда не хотел. Боже, женщина, что такого я сделал, чтобы ты подумала, будто я хочу тебя?
— Ты никогда не позволял себе хотеть меня. — Она облизнула пересохшие губы. — Сначала из-за Эммы, а теперь из-за
— Не правда. Это всегда было только из-за тебя, — огрызнулся он. — Можешь выглядеть сколь угодно соблазнительно, но ты, мать твою, прогнила до чертова нутра. Ничто в тебе никогда не могло компенсировать это.
Сабрина дернулась.
— Тебе стоит подумать об этом, — сказал он, отбрасывая ее от себя прежде, чем успеет сделать что-то, о чем потом пожалеет. — И если ты хоть
Сабрина побледнела, и ему показалось, будто глаза ее заблестели, когда она ответила.
— Я никогда не хотела Девлина.
— Тогда почему ты выходишь за него?
— Потому что у меня нет выбора, — прошептала она и побледнела еще сильнее.
— Что это значит?
Сабрина покачала головой и, кажется, взяла себя в руки.
— Я выйду за Девлина. И сделаю
— Убирайся отсюда к чертям и держись подальше от меня и моего сына.
У Сабрины хватило здравого смысла, чтобы быстренько унести задницу из его комнат, и лишь когда он захлопнул за ней дверь, до него дошло, что она сказала ему.
«Я снова выполнила за тебя грязную работу».
Снова?
Какого черта она хотела этим сказать?
Сабрина стала не единственной, кто поспешил убраться из дома в полдень понедельника.
Ник поступила также.
Она уехала, и Гейб порадовался, что Дева не было дома. Но девушка вернулась во вторник. Он не подходил к ней, но знал, что она тут. Видел ее мельком с утра, несущую половик в гостиную. Они пересеклись лишь раз, на кухне. Он каким-то образом оказался там, когда она раскладывала купленную на неделю еду.
Когда Никки поняла, что он молча наблюдает за ней, сразу ушла, оставив покупки неразобранными, не сказав ни слова и едва взглянув на него.
Гейб сам разложил покупки по местам и теперь сидел в изножье своей кровати, пристально глядя на ожерелье в руках. Он хотел поговорить с ней. Попытаться объяснить, почему не рассказал о Вильяме.
Хотел извиниться за свои слова. Никки стала для него больше, чем девушкой на ночь, больше чем кто-то, с кем он убивал время. С ней все оказалось иначе. Он даже не понимал, почему высказал ей все это. Или, может, просто не был честен с собой.
Он поступил так, потому что чувствовал себя виноватым, скрыв от нее правду, испытывал стыд, что прятал Вильяма. И мужчина просто сорвался на Ник точно так же, как его отец срывался на матери, когда делал что-то неправильно и чувствовал себя загнанным в угол.
Гейб оказался ничуть не лучше.
Но, черт побери, ему не хватало это девушки.
Не хватало ее улыбки. Того, как она смеялась, прогоняя все тревоги и озабоченность. Он скучал по тому, как она могла просто сидеть рядом с ним в тишине и выглядеть
Обо всем, кроме самого важного в жизни.
Почему он ей не рассказал?
Причины не казались ему достаточно вескими. Вдобавок ко всему, его отговорки звучали нелепо. Он знал, что она не станет слушать, почему он не участвовал в воспитании Вильяма. Понимал, что она молода и, возможно, даже еще не задумывалась о том, что однажды ей придется заботиться о ребенке, но Ник сказала, что любит его.
Гейб закрыл глаза, прижав ожерелье ко лбу. В груди болело так, будто кто-то взял тупой нож и вырезал из нее сердце. Хуже всего было то, что он сам же и держал этот нож.
Мужчина знал, почему чувствовал себя так, ведь уже испытывал подобное раньше.
Но Гейб понятия не имел, как исправить все с Ник. И не был уверен, что это удастся, даже если он наберется храбрости. Слишком мало у него было шансов. И он сам свел их к нулю.
Но оставалось кое-что еще, что он должен был сделать.
Поговорить с Девом, как только тот вернется домой. Это не телефонный разговор, а запоздалый диалог тет-а-тет.
Эти танцы вокруг Сабрины пора заканчивать.
Никки помахала на прощание, когда Бев отъехала от прачечной. Собрав многочисленные упакованные в полиэтилен пиджаки Девлина, девушка пошла в комнаты правого крыла.
Кажется, Девлин единственный постоянно отдавал свои вещи в химчистку. Люциан делал это очень редко, а Гейб никогда не носил ничего, что требовало бы особого ухода.
Девушка тяжело вздохнула.
Никки не хотела находиться в доме, где каждая вещь служила постоянным напоминанием о Гейбе. Лучше бы она осталась в постели, под тяжелым одеялом, пожирая пончики и кукурузные чипсы до тех пор, пока не впадет в кому от переедания.
Эмоции четырехлетней давности померкли в сравнении с болью, теперь пульсирующей внутри. Она чувствовала себя полностью уничтоженной.
Смахивая навернувшиеся на глаза слезы, Никки открыла комнату Девлина и быстро развесила костюмы. По каким-то причинам он предпочитал, чтобы они оставались в целлофане. Девушка вышла из комнаты. В особняке стояла тишина. Папа уехал, а Люциан с Джулией занимались ремонтом в новом доме.
Она понятия не имела, где Гейб, но не думала, что он тут. Они не виделись со вчерашнего столкновения на кухне. Он вошел и просто смотрел на нее, как будто собирался что-то сказать, но Никки не смогла вынести этого и ушла. К счастью, у парня хватило совести разложить покупки, прежде чем они испортились.
Достав пылесос, она собиралась убраться в маленькой гостиной с телевизором. Маленькой комната считалась, конечно, по меркам де Винсентов. Помещение при этом было просторнее, чем большая часть жилых комнат.
Никки собиралась уже включить пылесос, как услышала шаги в коридоре. Внутри все оборвалось, когда она подняла взгляд и застыла возле розетки, ожидая, что это Гейб.
Она была не готова видеть его и не думала, что вообще когда-нибудь захочет снова…
Но в комнату вошел Паркер, и Никки тут же напряглась, застыв от неожиданности.
— Что ты тут делаешь?
Он поджал губы.
— Вау. Вижу, мои слова о том, что ты должна говорить со мной уважительно, влетели в одно ухо и вылетели из другого.
Никки не забыла угроз и после перепалки с его сумасшедшей сестричкой беспокоилась о том, как это может повлиять на ее родителей. Но девушка не могла себе представить, чтобы после всего, что сделала Сабрина, Гейб не поговорил бы с Девлином.
— Я не пытаюсь быть грубой, — сказала она. — Но как ты попал в дом? Отца нет, кто тебя пустил?
Он наклонил голову набок.
— Если не хотите, чтобы посторонние бродил по дому, тогда, возможно, стоит запирать двери.
Люди не должны просто так входить в чужие дома, но суть заключалась не в этом. Никки была уверена, что все двери заперты, все двенадцать миллиардов дверей в особняке.
— Я пришел повидаться с Девлином, — объяснил Паркер, входя в комнату.
— Его нет дома. — Внутри, словно ядовитый сорняк, росло беспокойство. Как он мог не знать, что Девлина нет?
Он должен был знать.
Никки не верила ни единому слову. Дрожь пробежала ее спине. Зачем он тут?
— Да? — задумчиво протянул Паркер, стряхивая воображаемую пылинку с отглаженной синей рубашки. — Действительно непохоже, чтобы тут вообще был кто-нибудь, кроме тебя.
Беспокойство внутри Никки росло, и она отошла в сторону, чтобы не стоять между телевизором и одним из кресел.
— Гейб тут.
— Разве?
Девушка не была уверена, но очень надеялась, что кто-нибудь дома. Она кивнула.
— Отлично. Пора наведаться к нему. — Харрингтон оглянулся, а затем взгляд его бледно-голубых глаз остановился на ней. — Но я рад, что нашел тебя, особенно сейчас.
Она с трудом сглотнула, посмотрев на дверь. Паркер заставлял ее нервничать, пробуждая примитивные инстинкты.
— Я хотел нанести визит тебе, — сказал он, потянувшись назад и закрыв дверь за спиной. — Приватный.
С дрожащим сердцем Никки выронила шнур пылесоса, и тот с тихим стуком упал на ковер.
— Моя сестра очень тебя не любит. — Паркер расстегнул пуговицу на левом рукаве рубашки. — Буквально
— Я и сама догадалась.
— Да? Думаю, ты не понимаешь, что происходит, когда моей сестре кто-то не нравится. — Паркер закатал рукав до локтя. — Она сказала мне, что ты неверно истолковала один недавний случай.
Видимо, он о той сцене, когда Никки нашла невесту Девлина обнаженной в спальне Гейба. Но девушка была больше чем уверена, что все поняла верно.
— И она обеспокоена тем, что ты можешь сказать что-нибудь ее жениху. — Он расстегнул пуговицу на другом рукаве и тоже закатал его. — Я уверил ее, что ты не осмелишься сделать ничего подобного, но она сказала, что ты уже говорила с Гейбом.
Сердце ее подпрыгнуло к горлу.
— Она была в его спальне…
— Ждала, чтобы поговорить о помолвке с его братом. — Улыбнувшись, Паркер опустил руки. — Обсудить вечеринку. Хотела узнать, какое шампанское заказать.
Никки удивленно раскрыла рот.
— И собиралась сделать это после того, как приняла душ в его ванной? Вы, ребята, серьезно? Или это шутка такая?
— Она пролила бокал на свою рубашку и приняла душ. Гейба там не было. — Паркер пошел в обход кофейного столика. — Но пришла ты.
— Думаешь, Гейб никому не скажет? — требовательно спросила Никки. — После такого?
— Не проронит ни слова, — уверенно ответил Паркер.
Парень был так же безумен, как и его сестра.
— Что ты делала в личных комнатах Гейба, Никки? — спросил он.
— Я тут
— Да ладно, Никки, ты была в его спальне не поэтому. — Он поджал губы. — Если только не планировала поработать на спине. Знаешь, я даже в какой-то мере оскорблен.
У нее перехватило дыхание.
— Оскорблен?
— Ты относишься ко мне так, будто терпеть меня не можешь. Каждый раз, когда я рядом, смотришь на меня, словно я вот-вот наброшусь на тебя, — сказал он, глядя, как она обходит кофейный столик с другой стороны, и рассмеялся. — Ты и сейчас это делаешь.
— Потому что ты пугаешь меня, Паркер.
— Что такого я сделал, чтобы ты меня боялась?
Ее брови взмыли вверх.
— Кроме того, что сейчас пришел без приглашения? А как насчет того случая в раздевалке?
Он сжал челюсти.
— Там ничего не было.
— Потому что вошел Люциан. — Внутри у нее все заледенело. — Ты бы не остановился, хоть я и стояла там в одном полотенце, которое ты пытался сдернуть с меня…
— Кажется, у тебя не было проблем с тем, чтобы сверкать своими сиськами и задницей перед Гейбом всякий раз, как он оказывался поблизости. Можешь подать на меня в суд за то, что я подумал, ты без проблем покажешь их и мне.
Никки резко вдохнула.
— Я никому тогда ничего не показывала, но даже если и так, это был бы мой выбор. Как и то, с кем делиться своим телом сейчас.
— О, ну ты прямо как миленькая маленькая феминисточка. — Он фыркнул. — Факт остается фактом, я тебе ничего не сделал. И никогда не имел ввиду ничего дурного, лишь пригласил тебя в свой пентхаус.
— Ага, спасибо, но я скорее повыдираю ржавым пинцетом все волосы, чем хотя бы подумаю принять это предложение, — огрызнулась она.
Взгляд его стал жестче.
— Ты — маленькая сучка, которую надо поставить на место.
Никки подошла к краю кофейного столика.
— И где мое место?
— Пока не уверен.
— Тебе пора уходить, — как можно спокойнее сказала девушка. — Немедленно.
Паркер рассмеялся.
— Не уверен, что Девлин придет в восторг, когда узнает, как неласкова ты с будущим членом его семьи.
Никки не находила слов, разрываясь между страхом и удивлением, ведь Паркер с Сабриной все еще рассчитывают на какую-то помолвку.
— Ладно, — девушка решительно направилась к двери. — Если ты не уйдешь, я заявлю в полицию, что ты вторгся в частную собственность. — Дойдя до двери, она открыла ее и вышла в коридор, зная, что Паркер последует за ней. Она развернулась, чтобы контролировать его. — Даю тебе десять секунд, чтобы…
— Ты пришлешь за мной копов? — Он рассмеялся. — Это грубо.
— У тебя осталось пять секунд. — Она потянулась в задний карман за телефоном. — И я…
Паркер крепко схватил ее за руку.
— Вызвать полицию — это очень плохая идея, Никки.
— Отпусти меня, — приказала она, пытаясь освободить руку.
Он так больно впился в ее запястье, что она едва ли могла дышать.
— Помнишь, что я сказал о твоих родителях? Я сделаю так, чтобы они остались без работы…
— Я начинаю думать, что твои угрозы ни черта не значат, потому что вероятность того, что Девлин женится на Сабрине, стремится к нулю. — Она не сводила с него взгляда, пусть даже сердце ее грозило выскочить из груди. — Отпусти мою руку.
В его глазах сверкнула злость, когда он потянул ее на себя.
— Если Девлин разорвет помолвку с моей сестрой из-за того, что ты разболтала все Гейбу, ты пожалеешь о том, что не держала рот на замке.
Каждая клеточка ее тела тряслась от страха. Она отпрыгнула.
— Отпусти меня немедленно.
— Или что? — Голос Паркера стал ниже, когда он снова потянул ее на себя.
— Или я оторву тебе руку.
Никки облегченно вздохнула, подумав, что вот-вот лишится чувств. А Паркер же, наоборот, напрягся, услышав слова Гейба. Он отпустил ее, и она отшатнулась назад, а ее мучитель обернулся навстречу идущему по коридору Гейбу.
Он выглядел восхитительно в своем гневе. Увидев его, она испытала смешанные чувства, но все же обрадовалась, что не одна.
— Гейб, — вымученная улыбка появилась на лице Паркера. — Я искал…
Никки взвизгнула, когда де Винсент своей огромной ладонью схватил Паркера за шею, прервав поток лжи, который тот собирался произнести. Он впечатал оппонента в стену.
— Назови хоть один хороший повод не придушить тебя прямо сейчас, — попросил Гейб слишком спокойным тоном. — Сомневаюсь, что ты сможешь меня убедить, но я сегодня добрый.
Никки никогда не видела Гейба таким. Она вдруг вспомнила, что рассказывала Сабрина о том, кто напал на Эмму. Но тут же забыла об этом в той неразберихе, что последовала за его вопросом.
Паркер поперхнулся, когда Гейб крепче сжал его горло.
— Я все еще жду. Причина, Паркер.
И тут Никки кое-что поняла. Может, среди братьев он и считался самым спокойным и разумным, но здесь и сейчас она увидела, что скрывало это мнимое спокойствие. Как было бы здорово, если бы это смогло изменить ее отношение к нему.
Но ничего такого не произошло.
Красный как рак Паркер вцепился в руку Гейба.
— Почему он схватил тебя, Ник? — спросил де Винсент тем же спокойным тоном.
Она перевела взгляд с одного на другого, почувствовав извращенное удовлетворение от того, как жалобно посмотрел на нее Паркер.
— Я сказала ему, что если он не уйдет, я вызову копов.
— И почему он не ушел?
— Не знаю. Спроси сам.
— Уверен, мне не захочется слушать его ответ. Что он тут делал?
Никки скрестила руки на груди.
— Сказал, что пришел повидаться с Девлином.
Он наклонил голову вбок.
— Чушь собачья, Паркер. Ты знаешь, что Дева не будет до субботы. Так зачем ты тут на самом деле и как, черт тебя побери, сюда попал?
Паркер действительно не мог ответить, потому что Гейб душил его. Лицо его превратилось из красного в пунцовое.
Никки решила заговорить.
— Думаю, он пришел сюда, чтобы убедить меня молчать о том, что я видела в понедельник.
— Неужели?
Гейб отпустил Паркера.
Тот сполз по стене, кашляя и шумно вдыхая.
— Боже, — выдавил он, голос его был хриплым и клокотал в глотке. — Ты душил меня.
— Не может быть. — Гейб нагнулся, оказавшись на уровне глаз Паркера. — Сабрина послала тебя запугать Ник? Ты, наверное, не ответишь на этот вопрос честно, так что даже не начинай.
Паркер хотел отвести взгляд, но Гейб схватил его за волосы и заставил смотреть себе прямо в глаза.
— Хочу, чтобы и ты, и твоя сестра кое-что поняли. Я решил, что кристально ясно объяснил это Сабрине в понедельник, но повторю снова. Держитесь подальше от Ник. Не смотрите на нее. Даже не дышите в ее сторону. Если ты или твоя сестра ослушаетесь, пеняйте на себя. Ты меня понял?
Паркер не ответил.
Гейб впечатал мужчину головой в стену.
— Еще раз. Ты меня понял?
— Понял, — выдохнул Паркер.
— Хорошо. Теперь сообщение для Сабрины. Дай ей знать, что я поговорю с Девом. Это произойдет сразу же, как он вернется домой в субботу. Сабрина облажалась, и ей придется смириться с этим. Как и тебе.
Паркер с трудом сглотнул.
— Если Девлин не женится…
— Меня не колышет. Совсем. Ни на йоту, — сказал Гейб, а затем улыбнулся, и это была самая пугающая улыбка, которую видела Ник. — Ты меня понял?
— Да, — простонал Паркер.
— Отлично. — Гейб отпустил волосы Паркера, и тот откинулся на стену, грудь его тяжело вздымалась. — И еще одно.
Паркер поднял подбородок.
Улыбнувшись, Гейб отвел руку назад. Он двигался со скоростью молнии, ударив Паркера кулаком в челюсть. Тот опал словно тряпичный мешок.
— О боже. — Никки прикрыла рот ладонью.
Гейб навис над Паркером.
— Вставай и выметайся из дома, пока я не сделал что-нибудь похуже.
Харрингтон не стал возражать, поднялся и побежал по коридору, не оглядываясь, а потом рывком распахнул дверь.
В коридоре остались только Никки и Гейб.
— Что-то не так с семьей Харрингтонов, — пробормотала девушка.
— Это точно. — Он вздохнул, потирая костяшки пальцев. — Уже второй раз я бью кого-то из-за тебя.
Никки медленно повернулась к Гейбу.
— Что?
— Ты в порядке? — спросил он вместо ответа.
— Ага. — Она сложила руки на груди. — Не знаю, как он сюда попал. Я запирала двери.
— Неприятно говорить тебе, но я только что вошел через дверь в тамбуре. Она была открыта.
— Что? — Недоверчиво спросила она. — Я закрывала ее. Уверена, что закрывала.
Гейб покачал головой и пошел вперед.
— Паркер тебе что-нибудь сделал? — Он подошел к входной двери и запер ее.
— Нет. Только напугал, но больше ничего не успел.
Гейб повернулся к ней, потом опустил взгляд на свою руку.
— Я уже однажды сказал ему, чтобы он держался от тебя подальше. Очевидно, у него проблемы со слухом.
— Ты предупреждал его?
— Дай посмотреть твою руку. — Он шагнул к ней.
Никки отступила.
— С моей рукой все в порядке.
— Я был бы спокойнее, если бы ты позволила мне осмотреть ее.
— Почему тебя это так волнует?
— Почему меня это так волнует? — медленно повторил он. Гейб отвел взгляд в сторону, закусив губу. — Ник, нам надо поговорить…
— Нет, не надо, потому что ты скажешь: «Конечно, я волнуюсь о тебе» — и тогда все станет совсем неловко и болезненно. — Она опустила руки. — Потому что ты, очевидно, не воспринимаешь меня серьезно.
Он снова повернулся к ней.
— Ник…
— Достаточно серьезно, чтобы делиться по-настоящему важным в своей жизни. — В горле ее снова встал ком. — Например, что у тебя есть сын. И ты не можешь это отрицать. — Зажмурившись, она прерывисто вздохнула, пытаясь не разреветься. — Спасибо, что побеседовал с Паркером, двинул ему и все такое. Но я по-прежнему не хочу говорить с тобой. — Она открыла глаза и поняла, что его лицо расплывается, потому что в ее глазах стоят слезы. — Не хочу тебя видеть.
Никки никогда еще так не радовалась переезду, который отвлек ее от мыслей о Гейбе и воспоминаний о Паркере и Сабрине.
Сегодня впервые она не захотела оставаться в постели и рыдать, как будто ей снова восемнадцать. Распаковывая коробки и расставляя посуду, Никки странным образом избавлялась от всех мыслей.
Помогло и то, что часть дня с ней провели родители и Рози, которая распаковала оставшиеся полотенца, сложив их на кровати.
Когда подруга вышла из короткого узкого коридора, взгляд Никки упал на маленький остров, который отделял кухню от гостиной. Справа от него осталось место для кухонного стола. Она еще не успела его выбрать.
Ее взгляд зацепился за набор инструментов, подаренный Гейбом. Он стоял открытый, и Рози копалась там в поисках чего-нибудь острого, чтобы открыть коробку.
Никки взяла его с собой в новую квартиру, потому что не хотела позволить случившемуся между ними снова отнять то, что она любит.
Смотреть на этот набор оказалось больно, но будь она проклята, если позволит этому остановить ее.
— Ты в порядке? — спросила Рози, вытирая ладонью лоб.
— Ага. — Никки подняла руки над головой и потянулась. — Просто немного задумалась.
— Помнишь, что я тебе говорила. — Она поправила шарф. — Пошли его на…
— Помню.
Никки посвятила Рози в случившееся несколько дней назад. Она верила, что подруга будет молчать о том, что у Гейба есть ребенок, но опустила слова Сабрины о человеке, который напал на Эмму. Это Никки никогда бы не стала рассказывать.
— Пошел он на…
Фраза «Пошел он на…» стала новым девизом Рози.
Она обняла Никки за плечи.
— Потом станет легче.
— Знаю. — Она сглотнула и улыбнулась. — Уже ездила этой дорогой.
Подруга поцеловала ее в щеку, а затем прислонилась к острову.
— Я по-прежнему думаю, что были еще какие-то причины, по которым он не рассказал тебе о своем сыне. Уверена, в конце концов он объяснится.
— Это не будет иметь значения. — Никки тяжело дышала, стараясь унять пронзавшую грудь боль. — Не сказать мне о чем-то настолько важном, что повлияло бы на наше совместное будущее… Очевидно, что он не загадывал так далеко вперед.
Рози ничего не ответила.
— В итоге я стала той, с кем он просто проводил время. Он сам это сказал, Рози. Так оно бы и продолжалось.
— Мужчины постоянно говорят всякие глупости, которых на самом деле не имеют в виду.
— А иногда они говорят то, о чем действительно думают. — Никки хотела поглубже вздохнуть, но помешал ком в горле. — Боже, поверить не могу, что все еще люблю его. Я идиотка.
— Ты не идиотка. Но я практически уверена, что он — идиот.
Она улыбнулась подруге.
— Большое тебе спасибо, что помогала сегодня. Я очень признательна.
— Без проблем. Хотела бы я остаться подольше, но у меня уже назначена встреча с Рэнди. Осень. Ты же знаешь, как популярны туры по домам с привидениями в Кварталах.
Никки улыбнулась, немного жалея, что не может присоединиться к ней.
— Все нормально. Ты и так уже много сделала.
После того как Никки пообещала Рози приготовить первый ужин в собственной квартире, они распрощались, и девушка осталась одна.
Было слишком тихо.
Она тут же включила телевизор, ужасно обрадовавшись тому, что кабельное ТВ успели подключить утром. Ей не хватало фонового шума.
Положив на место пульт от телевизора, она уставилась на кофейный столик. Грудь ее болезненно сжалась. Утром сразу после кабельщика появился грузовик. Сперва она понять не могла, что в нем, пока рабочие не начали заносить мебель и девушка не увидела подарок Гейб.
Когда она, сжав губы, отвела взгляд, в горле першило от подступающих слез.
Никки тяжело вздохнула. Каждый раз, когда она думала о них, и о том, что он ей сказал, сердце ее разбивалось вновь.
Она хотела бы ненавидеть его.
Боже, как все стало бы проще, если бы она его ненавидела.
Войдя на кухню, Никки вынула контейнер со спагетти, которые приготовил отец, подогрела их в микроволновке и несколько минут отрешенно ела.
У нее было еще столько дел.
Разложив книги на маленькой полке, она вернулась в спальню, чтобы взять стопку полотенец. За окном только-только стемнело.
Ей действительно очень нравилась квартира. Небольшая, меньше спальни Гейба в доме де Винсентов, но для Никки — идеальная. Она хотела лишь, чтобы весь этот переезд прошел без боли в сердце.
Дьявол, если говорить начистоту, она хотела бы, чтобы он оказался сейчас с ней, они распили бы бутылку вина и завершили бы вечер в постели.
Ничего этого не будет.
Шмыгнув носом, Никки плечом вытерла глупую слезу, побежавшую по щеке, и взяла следующее полотенце, чтобы сложить. Она переживет разрыв, и на этот раз ей не понадобятся четыре…
Дыхание у нее перехватило, а внутри все замерло, когда она услышала, как открылась дверь квартиры.
У Никки по спине пробежал холодок, она уронила полотенце на кровать. Затем девушка подошла к двери спальни, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Кто-то только что вошел в квартиру. Неужели дверь оставалась открытой?
Никки выглянула в коридор. Она знала лишь одного человека, достаточно наглого, чтобы войти в ее квартиру без предупреждения, но это не мог быть он. Не после всего, что случилось.
Она начала красться по коридору, вглядываясь в темноту. Тишину нарушало лишь тихое ворчание телевизора, который она оставила включенным в гостиной. Девушка видела ручку кресла и остров, что отделял кухню от гостиной.
— Гейб? — позвала она, сжимая и разжимая кулаки.
Прошла секунда, а потом навстречу ей шагнул человек. Мужчина. И это точно был не Гейб, если только тот не похудел в рекордное время. И не решил, что черная лыжная маска — новый модный аксессуар.
Никки не могла пошевелиться, даже вздохнуть, лишь пялилась на незваного гостя в коридоре. Она замерла, словно животное, парализованное приближающимися огнями машины, пока тело пыталось собраться, чтобы выполнить то, что приказывал ему мозг.
Человек двинулся по коридору.
Ледяной ужас разлился у нее внутри, когда инстинкты наконец взяли верх. Девушка рванулась вперед, схватившись за ручку двери. Она захлопнула ее и провернула жалкий замок.
— Дерьмо! Дерьмо! — Никки развернулась в поисках сотового. Черные лыжные маски — это плохо, очень плохо. Она метнулась к кровати, скинув полотенце. Нет телефона.
Что-то тяжелое врезалось в дверь спальни, заставив стену задрожать. Тонкий крик сорвался с ее губ, когда она оглянулась. Боже, телефон остался в гостиной!
Мужчина снова ударил в дверь. Деревянное полотно треснуло от центра к низу, и Никки отшатнулась. Девушка тяжело дышала, наблюдая, как неизвестный выламывает дверь. Рука в перчатке потянулась в дыру, нащупав замок.
О боже, она не могла поверить в происходящее. Чужой мужчина в маске и перчатках в ее квартире, как в одном из криминальных обзоров, которые всегда заканчиваются плачевно.
Ее обезумевший взгляд метался по спальне в поисках выхода. Но инстинкт подсказывал, что ее уже не спасут стеклянные двери балкона.
Ей нужно оружие.
Резко развернувшись, она схватила лампу, единственную по-настоящему тяжелую вещь в спальне. Дверь распахнулась настежь, когда она попыталась вырвать шнур из розетки.
— Назад! — взвизгнула она, держа лампу, словно бейсбольную биту.
Человек пошел на нее.
Дерьмо.
Никки не сомневалась. Она замахнулась лампой так, чтобы наверняка снести ему голову. Только вот этого не случилось.
Девушка ударила лишь воздух, потому что мужчина низко пригнулся и бросился на нее, резко врезавшись плечом девушке в живот и заставив согнуться пополам. Вздрогнув от боли, она открыла рот, когда он потянулся, выдернул лампу из рук и швырнул на пол. Лампа упала на ковер, но Никки успела встать и метнуться в сторону коридора.
Ей не удалось добежать до него. Ее поймали за талию: вот она стоит на ногах, а в другую секунду уже падает. Девушка сильно ударилась о кровать, и у нее перехватило дыхание. На секунду она замешкалась, и эта оплошность не осталась безнаказанной.
Никки вывернулась, пытаясь закричать, но ее крик задушили, едва тот успел сорваться с губ. Мужчина оседлал ее, зажав рот и придавив ноги.
Паника парализовала Ник, когда он склонился, опустив голову к ней. Его глаза…
Рука незнакомца зажимала рот, оставляя синяки на губах, а другая опустилась на плечо и скользнула вниз, на грудь.
Он до боли сжал ее.
Новый ужас зародился в ней, когда она закричала. Этот мужчина… о боже.
Чистый ужас подпитывал адреналин, бежавший по венам. Приподняв бедра, девушка попыталась сбросить его, но он давил вниз. Боль пронзила грудь, но она проигнорировала ее, размахнувшись так сильно, как только могла, и ударила его кулаком по лбу.
Голова мужчины дернулась назад, его хватка ослабла. Она снова замахнулась, попав ему в челюсть. Боль пронзила костяшки пальцев. Он откинулся назад, и этого хватило, чтобы Никки смогла сесть, освободив одну ногу. Она перевернулась, потянувшись к краю постели.
Незнакомец схватил ее за волосы, дернув голову назад. Нестерпимая боль пронзила сознание, когда он перевернул ее на спину.
— Глупая сучка, — прорычал он голосом, от которого все волосы на теле встали дыбом.
Этот голос. Она узнала…
Он ударил ее кулаком в челюсть. Девушка почувствовала острую боль, потом ее щека запылала, а во рту появился металлический привкус. Кровь. Он снова ударил ее.
Еще одна болезненная вспышка пронзила тело — в глазах потемнело, когда она рухнула на кровать. Происходящее внезапно потеряло всякий смысл. Никки попыталась сесть, но голова словно налилась свинцом.
Боль заполнила все тело.
— Лежи, — резкийудар в живот выбил из легких весь воздух. Она почувствовала, как что-то треснуло. Ребро? Девушка упала, скорчившись от боли и неожиданности.
«Почему это происходит со мной?»
Вопрос крутился в голове снова и снова. Казалось, время тянется бесконечно. Преступник схватил ее за ногу, потянув к краю постели. Потом сел у нее между ног, загородив собою весь обзор.
«Почему это происходит со мной?»
Несколько минут назад она сворачивала белье, отчаянно пытаясь не заплакать, не утонуть в бушующих эмоциях, в понимании того, что она делила постель с Гейбом, а теперь будет спать в ней одна. Всего несколько минут назад…
Она почувствовала, как его пальцы уцепились за пояс ее легинсов.
Ярость, горячая и удушающая, смешанная с ужасом, заставила ее забыть о боли, забыть о смятении от происходящего. Мысли прояснились.
Она подняла бедра, и, должно быть, мужчина решил, что она помогает ему, потому что сместился назад, отпустив ее ногу. Никки толкнула его со всей силы, ударив пяткой в живот.
Он застонал, упав на задницу.
Она не теряла времени.
Вскочив с кровати, девушка побежала в коридор. Но ноги едва слушались ее.
«Добеги до двери. Кричи. Кто-нибудь услышит тебя. Кричи».
Никки заорала так громко, как могла, но крик вышел слабым.
Что-то врезалось ей в спину, опрокинув ее. Она упала, больно ударившись подбородком.
— Да пошло оно все. — Он грубо перевернул ее, ударив спиной об пол.
Никки вздохнула еще раз, чтобы закричать, но он тут же сжал ее горло, заставив подумать, что этот вздох станет для нее последним. От этой мысли Никки пришла в ужас. Девушка судорожно пыталась дышать, но нападавший лишь сильнее сжимал ее горло.
Она сейчас умрет. Никки поняла, что он собирается убить ее. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Она увидела родителей, Рози, Бев, Гейба.
«Нет».
Ни за что она не допустит этого.
Никки взмахнула руками и потянулась к единственному незащищенному участку на его лице, который видела, — кожи вокруг глаз. Она вонзила ногти в его правый глаз. Он взвыл, ослабив хватку, чтобы поймать ее руку, но она не разжала пальцы.
Мужчина дернулся назад, но ее ногти застряли в лыжной маске. Он повертел головой и, опираясь на руки, пополз назад. Никки рванулась в противоположном направлении, и маска сползла с нападавшего. Вставая на колени, девушка увидела, что та осталась у нее в руках. Тяжело дыша в впопытке встать на ноги, Никки успела уклониться, когда преступник нанес удар, но промахнулся, попав кулаком в стену. Она оглянулась и не поверила своим глазам.
— Паркер, — выдохнула Никки, выронив маску.
Нападавший резко повернул голову. Кровь струилась по его лицу, искаженному болью и злобой. Он вскочил на ноги.
— Говорил ей, надо действовать так же, как с другой его сучкой, а она не слушала. Сказала, две аварии подряд будут выглядеть подозрительно. Стоило сбить тебя той ночью, когда я следил за тобой.
Она пришла в ужас, когда смысл сказанного дошел до нее.
— Это вы подстроили аварию Эммы? — Слова прозвучали тихо, но Паркер, казалось, услышал, потому что издал рев, от которого она испытала первобытный страх.
Никки развернулась, заставив себя двигаться как можно быстрее. Коридор казался бесконечным. В глубине души она понимала, что не успеет добраться до входной двери, даже если очень постарается. Но девушка знала, что если упадет еще раз, он уже не даст ей подняться.
Сознание отключилось, когда она добралась до кухонного островка. Инстинкт самосохранения взял верх, направив ее руку туда, где стояла открытая коробка со стамесками. Она схватила самую большую и развернулась.
Никки не поняла, как все случилось. Она держала стамеску обеими руками так крепко, что когда он грудью налетел на ее кулак, девушка все равно не выпустила инструмент. И продолжала держать, даже когда он попытался ударить ее на отмашь в лицо и когда что-то теплое заструилось по ее руке. Потом он обмяк и упал ей под ноги, его тело дернулось пару раз и замерло.
Несколько секунд девушка стояла в оцепенении, но потом как будто бы пришла в себя.
Она должна позвонить в полицию. Ее действия были машинальными. Она нашла телефон на кофейном столике и набрала 911. Никки что-то сказала диспетчеру и тот подтвердил, что полиция едет. Ей показалось, что ее попросили оставаться на линии, но она хотела позвонить Гейбу.
Девушка решила, что де Винсенты должны знать, что Паркер был в ее квартире и теперь мертв. И что он фактически признался в том, что имеет непосредственное отношение к аварии, случившейся с Эммой. Братья должны узнать об этом до полиции.
Девлин будет так разочарован. А что подумает Гейб?
Где-то на задворках сознания Никки понимала, что поступает неправильно, звоня ему. Но девушка едва ли думала об этом, пока в ухе раздавались телефонные гудки. Упершись спиной в стену, она сползла вниз.
Гудки все шли, а Гейб не отвечал.
По-прежнему сжимая стамеску, она прижала телефон к груди и уставилась в коридор, наблюдая, как кровь медленно растекается по полу.
С тех пор как Гейб увидел, что ему звонила Ник, он, наверное, в сотый раз потянулся в карман за телефоном.
Он был потрясен, увидев ее имя на экране. Ему казалось, что после последнего разговора она скорее даст ему пару раз по яйцам, чем позвонит.
Что ей могло понадобиться?
Возможно, она хотела, чтобы он забрал мебель, которую подарил. Но Ник может ненавидеть его сколько угодно, а эти вещи теперь принадлежат ей.
Гейб услышал, как телефон снова зазвонил, но потянулся в карман и не глядя сбросил звонок.
Разговор со старшим братом был в самом разгаре, поэтому он не мог просто встать и уйти: необходимо дождаться, пока страсти поутихнут, прежде чем покинуть дом и перезвонить Ник.
Дев опрокинул третий бокал бурбона.
— Я знал.
— Прошу прощения? — удивился Гейб.
Он только что выложил Деву все о Сабрине и теперь наблюдал за реакцией брата.
— Знал, что она бегает за тобой. И понимал, что временами ведет себя как долбаная психопатка. — Дев обошел письменный стол и взял бутылку бурбона. — Тем не менее у меня теплилась надежда, что она устанет бегать за тобой. Я надеялся, Сабрина умнее.
У Гейба перехватило дыхание.
— Ты, мать твою, серьезно?
Дев прошел обратно к своему креслу и сел, поставив бокал на стол.
— Похоже, что я шучу?
Гейб едва не подпрыгнул на месте.
— Ты знал, что она следит за мной, лезет в мою жизнь…
— Последнего я не предполагал, — прервал его Дев. — Если бы был в курсе, все бы прекратилось.
— Прекратилось?
Дев вперил в брата холодный взгляд.
— Да. Семья всегда на первом месте.
— И что собираешься делать? — требовательно спросил Гейб. — Не можешь же ты по-прежнему планировать свадьбу.
— Конечно, нет. Все кончено. Скорее всего, женитьба не состоялась бы, даже если бы ты не рассказал мне об этом или если бы Никки промолчала. — Он поднял свой бокал. — Я не так сильно жажду империи Харрингтонов.
Гейб откинулся на спинку кресла, проведя рукой по волосам. Он почувствовал такое облегчение, что едва не бросился целовать брата.
— Мне жаль, что твоя невеста…
— Не стоит. Я ее никогда не любил. С трудом терпел.
— Тогда что это было? — Его переполняло любопытство. — Если ты знал, что она почти десять лет пытается трахнуть меня, почему оставался с ней? Ты не мог так сильно хотеть их компанию.
— Я действовал из ложного убеждения, что смогу контролировать ее. — Он покачал бокал. — Что мне будет проще приглядывать за Сабриной, если я на ней женюсь.
— Звучит бессмысленно.
Дев пожал плечами.
— Она знает кое-что, о чем я не был с тобой откровенен.
Пришло понимание.
— Ты говоришь о Кристофере Фицпатрике.
— Я никогда не рассказывал ей, что с ним случилось, — оборвал Дев. — Она знала. Может, Эмма рассказала, я не в курсе. Держать ее рядом, чтобы она не подвергала опасности мою семью, казалось важнее всего.
— Матерь божья. — Гейб потрясенно и с благоговением смотрел на брата, будто увидел его впервые за много лет. — Ты был с ней, чтобы защищать…
— Я был с ней, потому что я так решил. А теперь решил разорвать отношения. Все просто.
Гейб медленно покачал головой. Когда они были младше, Дев всегда принимал на себя наказания, когда у братьев возникали проблемы. Он всегда выступал на стороне отца, и часто Гейб спрашивал себя, почему, ведь этот человек не был добр к Деву. Гейб задавался этим вопросом до тех пор, пока не повзрослел и не понял, что Дев делал это по собственной воле.
Это сдерживало Лоуренса от того, чтобы обращать слишком много внимания на Гейба, Люциана, Мадлен. Таким способом Дев защищал их.
И он по-прежнему делал это. Боже.
Гейб вздохнул.
— Не верю, что с разрывом все закончится. Думаешь, Сабрина воспримет его спокойно?
— Воспримет. — Он пристально посмотрел в свой бокал. — Я могу быть очень убедительным.
Гейб внимательно посмотрел на брата.
— Иногда ты пугаешь меня.
Мелькнула редкая искренняя улыбка.
— Иногда я сам себя пугаю. — Гейб удивился. — Кстати, — сказал Дев, делая глоток, — что ты собираешься делать с Никки?
Перемена темы стала неожиданностью.
— Ты о чем?
— Ты знаешь, о чем.
Гейб прищурился.
— Как я и сказал в прошлый раз, не стану это обсуждать.
Дев пожал плечами.
— Надеялся, ты подумаешь о возможных осложнениях, связанных с вашими развивающимися отношениями. Она почти на десять лет тебя младше, только что окончила колледж и работает на нашу семью.
— Я подумал об этом, Дев.
— Знаю, что уже говорил это раньше, но повторение не помешает. Как считаешь, что произойдет, если Ротшильды решат судиться за право опеки? — спросил он. — Ты и твоя двадцатиоднолетняя подружка. Уверен, судье это не покажется идеальным вариантом.
— Ник, может, и младше меня на десять лет, но она ответственный, зрелый человек, и ее поступки более взвешенные, чем у половины из нас, — сказал он, чувствуя досаду на себя за то, что так облажался. — Вильям мой сын. Хотел бы я посмотреть на того судью, который пойдет против меня, если дело дойдет до этого.
Дев провел пальцем по краю бокала.
— Значит, мы сделаем все, чтобы до этого не дошло.
Гейб взглянул на Дева.
— Я без вопросов доверю Ник Вильяма. — Как только эти слова сорвались с губ, он понял, что говорит правду. Это была горькая пилюля, учитывая, что осознание факта пришло слишком поздно и уже ничего не стоило.
Гейб снова причинил ей боль, но на этот раз знал, что раны от того, что он сказал и чего не сказал, глубже, чем от случившегося четыре года назад.
— Стоило ожидать, что в конце концов она заполучит тебя в свои коготки. — Слабая, невеселая улыбка появилась на лице Дева. — Если бы только Лоуренс дожил до того, чтобы увидеть это.
— Не знаю, как на это реагировать.
— Он бы много чего сказал.
— Вероятно.
— Вот только он бы не ограничился одними словами, — продолжил Дев. — Почему ты думаешь, мне не нравилось, что малышка Никки бегала тут в своих гребаных купальниках? Не из-за тебя. — Желваки заиграли под его скулами. — Из-за отца.
Ничто не могло поразить Гейба сильнее.
— Что?
— Ты никогда не замечал, как он смотрит на нее? — Его губы скривились от отвращения. — А я замечал. Я видел это.
Гейб моргнул.
— О чем ты?
Дев молчал долгое мгновение.
— Ты не знал его, Гейб, так, как я. Только мне было известно, на что был способен этот гребаный ублюдок. Что ему сходило с рук.
Все в нем оцепенело, когда Гейб вытаращился на брата.
— Он… — Гейб оборвал сам себя. Нет. Ник упомянула бы что-нибудь, особенно после того, как он рассказал ей об Эмме. Но это не успокоило его, учитывая то, что о Паркере и о случае в раздевалке она ему тоже не рассказывала, пока он не спросил. — Что сделал этот подонок?
— Лучше спросить, чего он не делал. — Дев опрокинул оставшееся содержимое бокала. — Думаю, я никогда не был счастливее, чем в день, когда узнал, что он не мой отец. Что не его гребаная кровь течет во мне. — Дев посмотрел на Гейба. — Поверь мне, нам с тобой повезло.
Средний де Винсент вцепился в ручки кресла. Что знал Дев? На поверхность всплыл один вопрос, от которого Гейб не смог удержаться.
— Ты его убил?
Дев снова посмотрел на брата, но тот не ответил.
Прошла долгая минута, затем Гейб откинулся на спинку кресла. Пощипывая переносицу, он выругался про себя. Честно говоря, ему не хотелось знать ответ на свой вопрос. Он уже жалел, что спросил.
Гейб положил руку на подлокотник кресла.
— Знаешь, Сабрина ляпнула еще кое-что. Сказала, что опять делает за меня грязную работу. Ума не приложу, что она имела в виду.
Дев напрягся.
— Не думаю…
Дверь кабинета распахнулась настежь, и вошел Люциан. То, что младший брат сделал это, не постучавшись, служило тревожным сигналом. И его бледность не успокаивала.
Интуиция Дева, должно быть, сработала, он наклонился вперед и спросил:
— Я вообще хочу это знать?
Младший брат взглянул на Гейба, медленно качая головой и сжимая в руке телефон.
— Это Никки.
Внутри у Гейба все похолодело. Он сорвался с места, выхватив из кармана телефон, увидел пропущенный звонок, и сердце его остановилось. Это не Ник снова звонила ему, а Трой.
— Может, расскажешь поподробнее? — спросил Дев спокойным голосом, тогда как Гейбу казалось, что вся комната плывет у него перед глазами.
— Я только что говорил с Троем. Он сказал, что на Никки напали в ее квартире…
Это все, что Гейбу требовалось услышать.
— Она в порядке?
Люциан открыл рот.
— Не знаю.
Весь мир замер в ужасающем чувстве дежавю, охватившем его. Нет, только не Ник. Он не мог потерять…
Гейб оборвал себя, не дав ужасающей мысли даже шанса зародиться.
— Где она?
— В университетском госпитале, — ответил Люциан.
Гейб направился к дверям.
— Стой. Ты еще не все услышал. — Люциан повернулся к Деву. — Это был Паркер Харрингтон.
Никки моргнула, когда молодой врач посветил ей в левый глаз.
— Прошу прощения. — Он наклонил голову набок, потом откинулся, выключив фонарик. — Определенно, будет синяк, но, кажется, сам глаз и глазница не повреждены.
Она собралась кивнуть, но во время остановилась, потому что все тело нещадно болело.
— Скоро получим ваши снимки, но, думаю, они лишь подтвердят то, что мы уже знаем. У вас ушиб левой стороны грудной клетки, но ребра вряд ли сломаны. Бок будет болеть пару недель, но вам очень повезло.
Ей
Никки понимала это как никто другой. Паркер собирался убить ее. Не только убить, но и хотел…
Она резко вздохнула.
Врач слабо улыбнулся.
— Мы подержим вас тут несколько часов, может быть, остаток ночи на случай, если у вас сотрясение. Вы получили несколько весьма ощутимых ударов в голову.
Она посмотрела врачу за спину, в сторону входной двери. В проеме стоял полицейский в форме. Трой приехал раньше, но она не видела его, потому что ее возили на рентген.
Она надеялась, что он не звонил ее родителям.
— Скоро дадим вам что-нибудь обезболивающее, — продолжал врач. Она все не могла вспомнить его имя. — Вы почувствуете некоторую сонливость, так что не беспокойтесь, если вдруг начнете дремать, хорошо?
— Ладно. — Ее голос звучал хрипло, и каждый раз было больно говорить. Страшное напоминание о том, что ее едва не задушили.
Она не хотела думать о произошедшем, но не могла перестать.
Паркер угрожал ей, обещал лишить работы родителей, предупредил насчет Сабрины, но все сделал сам. Он напугал ее в тот день, когда Гейб ударил его, но она никогда не подумала бы, что может произойти что-то подобное.
Но когда Никки сидела в квартире в ожидании полиции, в мозгу постепенно складывались все факты, убеждая ее, что она ошибалась, когда сомневалась в такой возможности.
Она снова посмотрела на полицейского. С заплывшим левым глазом сложно было различить его черты. Когда Никки смотрела на его спину, то думала о… Сабрине.
Паркер пришел к ней из-за сестры.
Она никогда не считала, что эти двое способны на что-то подобное, но Паркер, по-видимому, был хорошим братом.
О боже.
Нижняя губа задрожала, и Никки почувствовала себя ужасно, потому что губы были разбиты и болели. Удивительно, что ей не выбили ни одного зуба.
— Вы уверены, что не хотите, чтобы мы позвонили кому-нибудь? — спросил врач.
— Я уже позвонила подруге. — Девушка лгала, но она собиралась позвонить Рози, когда ее отпустят домой.
Доктор пристально посмотрел на нее, потом кивнул.
— Ладно. Скоро придет медсестра с обезболивающими.
— Спасибо, — кивнула Никки, и доктор вышел из палаты.
Она осталась одна, если не считать полицейского. Зачем он здесь? Возможно, потому, что Трой ни на секунду не поверил, что она не имела ни малейшего представления, почему Паркер хотел убить ее.
Но если бы Никки все рассказала, то ей пришлось бы впутать в дело де Винсентов. Но девушка почему-то инстинктивно стремилась защитить их. Возможно, потому что так поступали ее родители.
Как бы там ни было, девушка ни слова не сказала копам. Закрыв непострадавший глаз, она попыталась удобнее устроиться в постели, но каждый раз, когда шевелилась, тело протестовало. Одеяло было таким тонким, а она чертовски замерзла.
Никки тяжело вздохнула, в горле комом стояли слезы.
Она убила человека.
И не понимала, что чувствует по этому поводу, потому что, хоть она и радовалась тому, что осталась жива, убивать кого-то страшно. Девушка чувствовала необычную отстраненность от всего. Как будто парила над собственным телом, связанная с ним тонкими, хрупкими нитями, готовыми порваться в любой момент.
Вошла медсестра, спросила, как она себя чувствует, и дала какие-то обезболивающие. Никки подождала, пока лекарство начнет действовать, закрыла глаза и стала надеяться, что таблетки унесут прочь и воспоминания о безумном взгляде Паркера в последние минуты его жизни.
Гейб знал, что Люциан неотступно следует за ним по коридору госпиталя в палату, где держали Ник. Сердце мужчины тревожно билось, он завернул за угол и лицом к лицу столкнулся с Троем.
— Вот ты где, — сказал тот. — Надо поговорить.
— Это может подождать. — Он оттолкнул друга.
— Нет. — Трой схватил его за руку. — Не может.
Гейб опустил взгляд на ладонь Троя.
— Ты знаешь, я тебя чертовски уважаю и считаю братом, но, если ты меня не отпустишь, все может повернуться весьма нехорошо.
Трой не отпустил его.
— Слушай, знаю, ты хочешь увидеть ее, и увидишь. Она прямо по коридору, живая и дышит, но тебе необходимо уделить мне пару минут.
— Гейб… — Люциан опустил руку брату на плечо.
Их взгляды встретились.
— Она звонила мне, а я не ответил.
— Но сейчас ты тут и скоро увидишь ее. — Люциан сжал плечо Гейба. — Удели Трою пару минут.
Выругавшись, он повернулся к детективу.
— Давай, мать твою, быстро.
— Нападавшим был Паркер Харрингтон, — сказал тот тихо. — Он ворвался в ее квартиру…
— Знаю, — прошипел Гейб.
— Но мы не знаем, почему он это сделал. Я не фанат Паркера, но избить девушку до полусмерти, а потом попытаться убить ее? Это на него непохоже.
После этих слов Гейб снова почувствовал, как земля уходит из-под ног. Если бы не рука Люциана на плече, он бы сделал что-нибудь безумное.
— Где Паркер? — спросил Гейб, думая, что лучше бы они заперли его в клетке, чтобы сохранить жизнь этому куску дерьма.
Трой перевел взгляд с одного брата на другого, и, когда заговорил, голос его был тих.
— Он мертв.
— Что? — воскликнул Люциан.
Гейбе замер.
— Никки его зарезала.
— Боже. — Гейб растерялся.
— Это самозащита, — сказал Люциан.
Трой склонил голову набок.
— Ясно как божий день. Но мы не знаем, почему, а Никки молчит.
— Что значит молчит? — требовательно спросил Гейб.
— Она говорит, что понятия не имеет, почему Паркер хотел причинить ей вред, а я думаю, это чушь собачья. Готов спорить, девушка что-то скрывает, и единственная причина, которая приходит на ум, когда я об этом думаю, что произошедшее связано с одним из вас. А поскольку сестра Паркера — проклятая невеста Дева, напрашивается несложный логический вывод.
Гейб потерял дар речи. Гребаная Сабрина. Он повернулся к брату. Их взгляды встретились, и он тут же понял, что Люциан думает о том же.
Младший де Винсент отошел в сторону.
— Нужно позвонить Деву.
— Нет, ты не станешь ему звонить. — Трой повернулся к Люциану.
А Гейб уже спешил по коридору, не обращая внимания, что Трой кричит ему вслед. Найти ее палату оказалось легко, потому что рядом стоял офицер полиции.
Входя внутрь, он двигался словно по зыбучим пескам. Ощущение, что Гейб уже бывал тут раньше, заставило колени задрожать. Слова Троя о том, что она жива и дышит, ничего не значили. Гейб отлично знал это.
Тяжело вздохнув, он отдернул занавеску в сторону и увидел ее спину.
Ник лежала на боку, отвернувшись от двери. Он увидел одну капельницу и минимум мониторов. Это было хорошо, учитывая обстоятельства.
Но она казалась слишком маленькой для больничной постели.
Гейб обошел узкую кровать. Его взгляд отчаянно искал прекрасные карие глаза. И когда увидел ее лицо, сердце его чуть не остановилось.
Мутный рассказ Троя о том, что сделал с ней Паркер, не мог подготовить Гейба к тому, что он увидел. Казалось, на лице ее не осталось ни одного нетронутого участка. Губы покраснели и распухли. Ярко-фиолетовые синяки проявились на подбородке. Левый глаз затек. На щеке виднелись царапины.
Ноги мужчины подкосились.
Гейб хотел бы, чтобы Паркер остался жив, по нескольким причинам. Одна из них — чтобы Ник не пришлось делать то, что она сделала. Она, черт побери, была слишком невинна, чтобы нести такую ношу. Но самая эгоистичная причина состояла в том, что он сам хотел забить этого ублюдка до смерти, отплатив ему за каждый синяк, за каждую секунду боли, которую она прочувствовала.
Он сел на пустой стул перед койкой, невольно задаваясь вопросом, где, черт побери, ее родители. Опустив локти на колени, мужчина провел ладонью по лицу.
Проклятье, такого не должно было случиться с ней. Никто не заслуживал подобного, но она и подавно.
Казалось, он вот-вот расплачется.
Он должен был это предвидеть. Убеждение, будто Сабрина и ее брат были безобидным раздражителем, оказалось ложным в ту секунду, когда он понял, как много сумасшедшая невеста Дева знала о нем. Ему следовало догадаться, что кто-нибудь из них придет за Никки. Ни Сабрина, ни Паркер никогда не верили, что Гейб расскажет все Деву. Он
Боже.
Ник задрожала, привлекая его внимание. Гейб тяжело вздохнул, взглянув на одеяло. Оно соскользнуло на талию. Он осторожно наклонился и обернул его вокруг ее плеч.
Она пошевелилась и поморщилась. Гейб оглядел ее. Есть ли у нее еще какие-то повреждения, которых он не видит. Дрожь пробежала по его телу.
Ник снова пошевелилась, затем открыла один глаз. Выражение ее лица стало осознанным.
— Гейб.
— Мне так жаль. — Голос его звучал подавленно. — Так жаль, черт побери.
Она нахмурилась, попытавшись сесть.
— Что… — Она резко вздохнула.
Он потянулся к ней, но замер, не уверенный, где можно коснуться ее так, чтобы не причинить боль.
— Чем я могу помочь?
Ник поджала губы, откинувшись на спину.
— Что ты тут делаешь?
Вопрос удивил его.
— Где еще мне быть?
Она не ответила, отведя взгляд.
Ее шея. Матерь божья. Он увидел синяки, которые были ужасно похожи на отпечатки пальцев.
— Боже, — прорычал Гейб.
Рука Ник замерла.
— Я так плохо выгляжу?
Он понял, что сжимает кулаки.
— Ты выглядишь прекрасно.
Она хрипло засмеялась.
— Думаю, у тебя проблемы со зрением.
— Я прекрасно все вижу. — Он разжал и снова сжал кулаки. — Где твои родители?
Девушка открыла неповрежденный глаз.
— Я им еще не звонила.
— Ник.
— Не хочу, чтобы они видели меня такой. Они испугаются, а маме это сейчас не нужно.
Гейб поверить не мог, что она боится расстроить родителей.
— Детка, они все равно увидят тебя рано или поздно.
— Знаю. — Она сглотнула и поморщилась. — Но им не нужно видеть меня прямо сейчас.
— Ты звонила мне, — сказал он через секунду, голос его звучал хрипло. — Я не ответил. Разговаривал…
— Все нормально. Это неважно.
— Важно, Ник.
Ник помолчала минуту.
— Я позвонила тебе после случившегося. Мысли путались. Мне кажется, Девлин должен знать. — Так она звонила ему не с просьбой о помощи. Боже, как глубоко это ранило. Из-за него все вышло так, что его девочка не захотела просто позвонить ему, когда больше всего в нем нуждалась.
Он никогда себя не простит. Ник осторожно потрогала губу.
— Ой.
Кривая улыбка появилась на его губах, и он наклонился, нежно поймав ее запястье и отведя руку в сторону.
— Не трогай.
Их взгляды встретились, но она быстро отвернулась. Прошла минута, и Гейб отпустил ее запястье. Он хотел взять ее на руки и никогда не отпускать.
— Не знаешь, они уже убрали тело? — спросила она.
— Не знаю, но могу выяснить.
Ее губы задрожали.
— Там было много крови. Наверное, пол…
— Я обо всем позабочусь. — Он разберется. Ей не придется смотреть на все это снова. — Не хочу, чтобы ты беспокоилась. Я наведу там порядок.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не стоит благодарить. Я должен был…
— Должен был что?
Быть там. Он должен был быть там, чтобы защитить ее. Должен был рассказать ей о Вильяме и довериться собственным чувствам, а не вести себя как черствый осел, который боится впустить кого-то в свою жизнь.
Должен был признаться себе, что любит ее.
Все могло бы закончиться плачевно, и он сейчас находился бы в морге на опознании или на похоронах, как в случае с Эммой, а не в больничной палате. Вряд ли мироздание даст ему еще один шанс, чтобы все исправить.
Он должен действовать немедленно.
Забавно, как легко в такие моменты понимаешь, что действительно важно, а что — всего лишь белый шум.
Ник нарушила молчание.
— Я собираюсь позвонить Рози, чтобы поехать к ней. Не могу вернуться в квартиру, пока там не убрано.
— Ты вернешься домой со мной, — сказал Гейб, нахмурившись. — И останешься у меня столько, сколько будет нужно.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему, черт побери, нет?
Никки пристально посмотрела на него, а потом отвернулась. Он должен был сказать ей все, о чем думал и что чувствовал, но сейчас неподходящий момент.
Гейб взял Ник за руку. Костяшки пальцев были красными и распухшими. Под ногтями виднелась засохшая кровь. Все это злило его, но нельзя было отрицать, что эта девочка — боец.
— Готова рассказать мне, что случилось? — спросил он через минуту.
— Сначала я даже не поняла, что это он, — тихо ответила Никки. — На нем была лыжная маска, он двинулся на меня. Я заперлась в спальне, и там… — Дрожь пробежала по ее телу.
Каждый его мускул напрягся, мужчина взял ее ладонь обеими руками. Трой не упоминал ни о каком сексуальном насилии, но внутри него нарастала новая волна ярости и ужаса.
— Что он сделал, дорогая?
— Думаю, он пытался изнасиловать меня. — Ее глаза были закрыты, и слава богу, потому что он был уверен, что не сможет скрыть убийственную ярость, что переполняла его. — Я боролась, и, полагаю, Паркер решил сдаться и попытался быстрее все закончить.
Мужчина нежно сжал ее руку.
— Он тебе что-нибудь сказал?
— Да. — Она судорожно вздохнула. — Он ляпнул кое-что, и я даже не знаю, как сказать это тебе.
— Ты можешь поделиться всем. — Он поцеловал ее ладонь.
Провисла долгая пауза.
— Он практически признался, что пришел ради Сабрины. Она одержима тобой. Не знаю, почему он делал для нее это, но, Гейб, он сказал…
Внутри у него все сжалось.
— Что он сказал, Ник?
Девушка прерывисто вздохнула.
— Он сказал, что хотел действовать так же, как раньше, но Сабрина сказала, что две аварии будут выглядеть подозрительно. — Гейб замер. — Я думаю, он говорил об Эмме. Звучит безумно. Не знаю, как Эмма попала в аварию, но уверена, в этом нужно разобраться.
Он не чувствовал руки, которую держал. Не видел Ник и не слышал размеренные сигналы монитора. Когда мужчина наконец вдохнул, то почувствовал себя словно за пределами больничной палаты.
Сабрина и Паркер имели какое-то отношение к аварии Эммы?
Это казалось возможным. Насколько он знал, та потеряла управление всего в нескольких милях от дома родителей. Она собиралась забрать Вильяма. Машина врезалась в дерево. Мог ли кто-нибудь, например, Паркер, подрезать ее на дороге?
Выглядело более чем вероятно.
«Я снова сделала твою грязную работу».
Сабрина практически сама призналась в этом.
Он почувствовал себя так, будто мир только что перевернулся. Всегда жившая в нем ярость вновь проснулась и сжигала его изнутри.
— Гейб, — прошептала Ник.
Он не обратил на нее внимания. Смерть Эммы не была несчастным случаем. Это убийство, потому что Сабрина одержима им. Он не мог осмыслить это, не мог уложить в голове.
— Мне жаль, — прошептала Ник. — Мне так жаль.
Все его тело вздрогнуло в ответ на ее тихую фразу, и он попытался сосредоточиться на ее избитом лице. Ник лежала перед ним на больничной койке. Не Эмма. Они отняли Эмму у ее сына, но им не удалось отнять у него Ник.
Вновь поднеся к губам ее руку, он поцеловал ладонь и закрыл глаза. В ночь, когда на Эмму напали, они отдалились друг от друга, а когда он отомстил ее обидчикам, стали совсем чужими.
Они встретились еще раз, пять лет назад, и встреча подарила ему сына, но Гейб уже давно смирился с тем, что между ними все кончено, еще до того, как узнал, что случилось с возлюбленной. Почему Сабрина решила разделаться с ней через столько лет, было выше его понимания.
— Ты в порядке? — спросила она.
Был ли он в порядке? Конечно нет. Гнев одновремено с беспомощностью — опасная смесь, но он взял себя в руки, ради Ник. И снова ее забота потрясла до глубины души. Никки не должна беспокоиться о нем сейчас.
— Я в порядке, дорогая.
Она помолчала.
— Я не сказала Трою и полиции ничего о том, что мне известно о Сабрине и Паркере.
Он поднес ее руку к своему лбу.
— Дев будет признателен за это, но мне плевать, если ты им расскажешь. Ты не должна лгать, чтобы избежать скандала. Ты вообще не должна беспокоиться об этом.
— Что дальше?
— Не знаю. — Что бы ни случилось, это будет выглядеть некрасиво. — Я разговаривал сегодня с Девом. Он вернулся раньше. Рассказал ему все.
— Правда?
— Да. Он разрывает отношения с ней.
Резкий смех сорвался с ее губ.
— Если Сабрина послала Паркера, чтобы заставить меня замолчать, все было зря? Или этот поступок вызван злостью и завистью?
Он недооценил Сабрину. Она способна на такое. Но оставался вопрос, почему Паркер так рисковал ради сестры.
— Этот поступок бессмысленный, — рассуждала Никки. — Ты все равно сказал бы Девлину. Паркер все сделал зря. Он умер…
— Мне плевать на него. Он заслужил. Я просто хотел бы, чтобы такого с тобой никогда не случилось. Чтобы тебе не пришлось драться… — Его голос дрогнул. Он не смог закончить фразу.
— Гейб.
Он покачал головой, все еще держа ее за руку.
— Ты не должна была столкнуться со всем этим дерьмом.
— Все нормально, — тихо сказала Никки. — Все будет хорошо.
— Ты пытаешься утешить меня?
— Не знаю. Наверное.
Гейб с удивлением покачал головой.
— Не знаю, что и сказать.
Она попыталась освободить руку, но он держал ее крепко. И не собирался больше отпускать.
— Думаю, ты сказал уже достаточно.
Он заслужил это.
Повисла долгая пауза, прежде чем она спросила:
— Зачем ты тут?
— Нам нужно поговорить. Но не сейчас. — Он наклонил голову, снова целуя ее искалеченное запястье, заглушая ее протесты. — Мы поговорим позже.
Гейб оставался с Ник, пока та не задремала, и ему потребовались все силы, чтобы покинуть ее теперь. Но он должен был поговорить с братьями.
Мужчина нашел их в одной из закрытых комнат дальше по коридору. Дев стоял в углу маленького помещения, сложив руки на груди. Люциан сидел на диване. Рядом с ним расположилась Джулия. К счастью, Троя видно не было. Он закрыл за собой дверь, и невеста Люциана встала.
— Никки в порядке? — спросила она, в ее взгляде ясно читалась озабоченность.
— Она сильно пострадала, но с ней все будет хорошо. — По крайней мере, физически. Когда Гейб заговорил снова, его голос звучал хрипло. — Сейчас она отдыхает.
Люциан тяжело вздохнул, откинувшись в удобном кресле.
— Боже. — Он провел ладонями по лицу, и Джулия снова села, взяв его за руку. — Где Ливи и Ричард?
— Она не хочет, чтобы они видели ее сей-час, — объяснил Гейб. — И мы должны уважать это желание. — Он посмотрел на Дева. — Согласен?
— Согласен, — пробормотал тот, а затем заговорил громче. — Ты спрашивал ее о Паркере?
Гейб не мог сидеть и вышел на середину комнаты.
— Да. Он пришел к ней из-за Сабрины, но это не все.
— Не все? — Люциан протянул руку Джулии.
— Это только начало, — выдавил он.
Дев взглянул на диван.
— Возможно, Джулии стоит…
— Нет, — оборвал его Люциан. — Мы с Джулией семья, и делим не только радостные события, но и проблемы. Она останется.
Дев благоразумно закрыл рот. В глубине души Гейб предпочел бы, чтобы Джулия не слышала этого, но не потому, что он ей не доверял.
— Паркер намекал на то, что они с Сабриной имели какое-то отношение к аварии Эммы.
Люциан побледнел и, кажется, потерял дар речи, но не его реакция потрясла Гейба, а старшего брата. В основном потому, что Дев никогда не показывал истинных эмоций.
Но сейчас все было иначе.
Мужчина побледнел, напрягся, словно собираясь куда-то пойти, а потом безвольно опустил руки.
— Ты уверен? — спросил он не своим голосом. — Что она тебе сказала?
Гейб слово в слово повторил сказанное Ник.
— В этом есть логика. Особенно учитывая то, что болтала сама Сабрина.
— Боже правый, — прошептала Джулия.
Дев пристально посмотрел на Гейба, потом отвел взгляд и поджал губы.
— Мы должны найти Сабрину, — сказал Гейб.
Брат едва заметно кивнул.
— Я сначала наведаюсь к Стефану, а потом в дом Харрингтонов. Никто не защитит ее от нас.
Гейб прерывисто вздохнул.
— Она ответит за это.
— Более чем.
— Ты должна поспать, Никки. Серьезно. — Рози стояла перед старым шахматным столиком, переделанным под кофейный.
Квартира ее подруги могла похвастать странным набором вещей. Занавески из бусин отделяли гостиную от спальни. Плакаты с призраками Нового Орлеана висели рядом с картинами, которые выглядели так, будто только что прибыли из музея. Вдоль книжных полок, заполненных правдивыми рассказами о привидениях и, как ни странно, поваренными книгами, стояли свечи в виде людей, а на телевизионной консоли — обыкновенные.
Никки осторожно села на диван.
— Мне хватит места и тут. — Она потянула за больничный браслет и вздохнула, не сумев порвать его. Чем они соединяют их? Суперклеем? Спасибо, что подобрала меня.
— Еще раз скажешь спасибо, я закричу. — Рози села рядом с озабоченным видом. Она взглянула на сотовый Никки. — Тебе действительно нужно позвонить родителям.
— Я позвоню. — Та вздохнула, откинув с лица прядь волос. — Еще есть время. Вряд ли кто станет упоминать мое имя, когда появятся новости.
— Дорогая, все уже в новостях, — сказала Рози. — Еще с утра. Паркер
Внутри у нее все перевернулось.
— Но они же не упоминали обо мне?
— Нет. Как ни странно, они предположили, что это был бытовой инцидент между ним и женщиной, с которой он встречался.
— Боже. — Никки откинулась назад, надеясь, что это снимет нагрузку на ребра. — Просто боюсь, что родители перепугаются.
— Они в любом случае перепугаются. Не хочу тебя расстраивать, но их дочь чуть не убили.
Никки поморщилась.
— Меня это не утешает.
— Знаю, но непохоже, что ты сейчас вздремнешь, а когда встанешь, будешь выглядеть так, словно ничего не случилось. Твои родители расстроятся, когда поймут, как долго ты ждала, прежде чем увидеться с ними.
Она понимала это.
— Я скоро им позвоню.
— Окей. — Рози встала, подойдя к окну. Неплотно задернутые шторы пропускали солнечные лучи. В этот момент телефон Никки зазвонил.
Рози сразу поняла, кто звонит.
— Гейб?
— Да, — прошептала Никки. Он звонил уже в третий раз. — Я написала ему, что еду сюда.
— Но он хотел, чтобы ты поехала к нему? — Подруга задернула занавески, и в комнате стало темно.
Когда Гейб рано утром ушел от нее, чтобы переговорить с братьями, Никки реализовала свой план побега. Удача ей улыбнулась. Рози ответила на звонок, и ее выпустили из больницы раньше, чем Гейб вернулся.
— Да, но это не самое умное решение. — Никки потерла ладонью колено, сконцентрировавшись на дыхании.
— Уверена, он все обдумал, предлагая такой план.
Никки не могла не думать о том, как нежно он держал ее руку, какая печаль была в его глазах и с какой неохотой он ушел от нее. Гейб сказал, что им нужно поговорить, но она знала, что случившееся не могло не отразиться на его чувствах.
— Это неважно. — Она прикрыла непострадавший глаз. — Я просто хочу поспать. Ладно?
— Хорошо. Я отстану от тебя, если ты оттащишь свою задницу в мою постель и ляжешь там. — Никки собралась возразить, но Рози подняла руку. — Я уже встала, и если ты останешься спать тут, то не отдохнешь. Так что вставай и тащи свою задницу туда.
Слабая улыбка тронула ее губы.
— Ты замечательная подруга. — Никки заставила себя встать, несмотря на боль. — Уговорила, пойду в кровать.
Прежде чем улечься, девушка для удобства переоделась в шорты и свободную майку. Хотя она надела бы и мешок из-под картошки, лишь бы не оставаться в прежней одежде.
Она не хотела видеть ни легинсы, ни рубашку, и Рози, очевидно, почувствовала это. Едва Никки легла, как подруга убрала одежду из спальни.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы устроиться, но в конце концов она сдалась и легла на спину. В комнате было так тихо, что девушка засомневалась, а дома ли Рози. Тишина действовала на нервы, но когда она закрыла глаза, то услышала прерывистое дыхание Паркера, почувствовала его на себе и увидела этот предсмертный взгляд.
Никки сжала губы, не обращая внимания на боль. В горле стоял ком. Горячие слезы обжигали глаза. Она не хотела плакать, потому что, во-первых, слезы будут больно жечь заплывший глаз, а во-вторых, она боялась, что, начав рыдать, уже не сможет остановиться. Во всяком случае, не скоро. Слишком многое произошло, и она не знала, как справиться с этим.
— Ты уверен, что ее подруга живет тут? — спросил Дев, когда они поднимались по металлической лестнице на второй этаж в квартиру, расположенную над магазинчиком вуду. — Или она жрица, готовая воскрешать мертвых?
Гейб проигнорировал замечание.
— Тебе необязательно было приходить.
— Нет, обязательно. — Дев поправил очки. — Никки пострадала из-за моих отношений с Сабриной.
Ответственность пала на них обоих. Гейб должен был рассказать о Сабрине раньше, а Дев — еще много лет назад прекратить извращенные отношения.
Но теперь все это не имело значения.
Гейб остановился перед дверью, на которой болталось нечто, похожее на кельтский деревянный крест. Работа привлекла его внимание, но выглядела настолько странно, что он решил особо не всматриваться.
Де Винсенты надеялись, что пришли по адресу. Потребовалось провести небольшое расследование, включавшее звонок Бев, поскольку они знали, что Ник дружила с ее дочерью. Именно Бри рассказала, где живет Рози.
Он постучал в дверь, когда Дев догнал его на лестничной клетке. Секундой позже дверь приоткрылась. Бинго. Судя по описанию Бри, это была Рози. Она высунула голову в щель: волосы на затылке были стянуты фиолетовым шарфом с
— Так и думала, что вы доберетесь сюда. — Она заглянула Гейбу за плечо и нахмурилась. — Не ожидала увидеть тут
Дев шагнул в сторону.
— Прошу прощения?
Женщина проигнорировала его.
— Вы тут из-за Никки?
— Да. Вы собираетесь меня впустить?
Она встала в проходе.
— Это зависит от нескольких факторов. Вы наконец поступите с моей подругой как должно?
— Кто эта женщина? — требовательно спросил Дев.
— Имя «Не», фамилия «Твоедело», — огрызнулась Рози, не сводя взгляда с Гейба.
Несмотря на все случившееся, Гейб с трудом сдерживал смех.
— Я постараюсь.
— Постараться недостаточно, приятель. Уже недостаточно, — выпалила Рози в ответ, удивив Гейба. — Ваши попытки очень уж похожи на мои потуги не съесть последний пончик в холодильнике. Не особо успешные, короче.
— Хорошо. Я поступлю с ней как должно. За этим и пришел, — снова сказал Гейб. — Вы меня впустите?
Она обдумала его слова, а потом отошла в сторону, открыв дверь.
— Никки в моей спальне.
Гейб вошел.
— Спасибо.
— Не заставляйте меня пожалеть об этом, — тихо сказала Рози. — Потому что вам не понравится.
Он улыбнулся, уже не в силах сдерживаться.
— Не стану.
— Хорошо.
Гейб обошел стороной эту пугавшую его женщину, и услышал, как Дев сзади спросил:
— Это что, действительно штора из бус?
— У вас какие-то проблемы с этим? — выпалила она в ответ. — Не соответствуют вашему вкусу или положению?
— Готов ручаться, большая часть тех, кому уже исполнилось шестнадцать, находят их безвкусными.
— Веди себя прилично, — сказал брат Деву, оставив его в комнате с подругой Никки.
Он раздвинул бусины и вошел в темную комнату. Глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте, но он быстро заметил ее в центре кровати.
Когда Гейб вернулся в больничную палату и увидел, что Никки исчезла, то разрывался между тем, чтобы выругаться и рассмеяться. Если она прилагала усилия для того, чтобы поступать вопреки его решениям, то это был явно хороший знак.
Подойдя к постели, мужчина присел. Даже в темноте он смог разглядеть, что синяки выглядят хуже, чем раньше. Гейб сжал челюсти, потянулся и аккуратно заправил ей за ухо прядь волос.
— Никки, — тихо позвал он.
Она нахмурилась, потом открыла правый глаз, пытаясь рассмотреть его, и сон как рукой сняло.
— Доброе утро, — улыбнулся он.
Девушка пристально смотрела на него.
— Где Рози?
— В гостиной.
— Как ты нашел меня?
— Провел небольшое расследование, — ответил Гейб. — Ты же не думала, что я не стану искать тебя после того, как ты ушла из больницы и не отвечала на мои звонки?
— Я думала, — она отвернулась, — ты предоставишь мне немного свободы.
— Это не то, что тебе сейчас нужно.
— Откуда тебе знать?
— Оттуда, — ответил он и увидел, как напряглись ее плечи. — Иногда необходимо настоять на своем. Что тебе сейчас действительно нужно, так это чтобы я был рядом.
— Я не Эмма.
— Я в курсе.
Она тяжело вздохнула.
— Знаю, что ты чувствуешь себя виноватым и, вероятно, действительно так думаешь, но это все не по-настоящему, понимаешь? Ничто из этого не продлится дольше месяца, так что можно мы, пожалуйста, не станем претворяться?
— Нам нужно поговорить, и прямо сейчас не лучший момент, но я скажу тебе одно. Ты понятия не имеешь, что я думаю, — выпалил Гейб. — Я облажался с тобой. Мне следовало рассказать тебе о Вильяме, и я, черт побери, не должен был говорить все те вещи. Я очень хорошо знаю, что ты чудесно поладишь с ним, примешь его, а он — тебя. Последних пару дней я провел, ужасно сожалея обо всем этом и думая, смогу ли все исправить, стою ли я вообще этого. Но увидев тебя сейчас, понимая, что ты могла умереть, а я бы остался один, снова ожидая чего-то, не прилагая никаких усилий к тому, чтобы построить свою жизнь так, как мне нужно, не распаляясь по пустякам, я понял, что у меня больше нет времени на всякие глупости. Ничего не имеет значения, когда дело касается нас с тобой.
Никки замерла. Он невольно задался вопросом, дышит ли она вообще.
— Я здесь, потому что должен, потому что нужен тебе, — сказал он, целуя ее в макушку. — Потому что понял кое-что перед тем, как на тебя напали.
— Что? — прошептала она.
— Это мы обсудим позднее, хорошо? Прямо сейчас я хочу просто отвезти тебя домой и обнять, чтобы точно знать, что с тобой все в порядке, что все будет хорошо.
Никки не ответила, а потом скривила лицо.
— О боже.
— Дорогая. — Он потянулся к ней.
Она попыталась сесть, когда он прижал ладони к ее лицу. Страдания девушки убивали его.
Гейб забрался к ней в кровать и осторожно обнял, почувствовав, как ее плечи затряслись от рыданий. Девушка прижалась к его груди. Гейб держал ее, пытаясь успокоить какими-то бессвязными фразами. А потом просто позволил ей выплеснуть все, потому что для нее это было лучше всего.
В какой-то момент мужчина понял, что к ним заглянула Рози, но ничего не сказала и оставила одних.
Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем всхлипы затихли. Никки подвинулась чуть назад, так, чтобы между ними оставалось пространство.
— Прости. — Голос ее звучал тише, чем раньше. — Я не хотела распускать нюни.
— Все в порядке. — Он продолжал обнимать ее. — Из меня получился хороший носовой платок.
Она прерывисто засмеялась.
— Просто все сразу навалилось.
— Понимаю.
Никки осторожно вытерла глаза.
— Ты правда хочешь, чтобы я поехала к тебе?
— Да, и нам, вероятно, стоит поехать поскорее, если ты согласна, — сказал Гейб, лишь тогда позволив себе улыбнуться. — Дев в другой комнате с твоей подругой.
— Что? Ты оставил Рози с ним?
Он сдержал улыбку.
— Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о ней. Я больше беспокоюсь о Деве.
Девушка откинулась на кровати.
— Это плохо.
— Вероятно, — согласился он. — Поехали со мной, Никки. Позволь мне быть рядом. Позволь исправить все.
Взгляд Никки скользнул к нему, и какое-то мгновение Гейб боялся, что она скажет «нет», и уже собирался умолять. Он даже был готов силой унести ее отсюда.
— Ладно, — ответила она, выскальзывая из его объятий. — Я поеду.
Гейб смотрел, как Ричард вышел в гостиную, оставив дочь в его спальне вместе с матерью. Управляющий выглядел так, будто постарел сразу на десять лет, едва переступил порог этой комнаты. Гейб и сам чувствовал себя схожим образом. Последние сутки были непростыми.
Он привез Ник в особняк, и она не сопротивлялась, когда Гейб понес ее прямо в свои комнаты. Девушка уснула, выпив немного бульона, но проспала недолго.
Кошмары преследовали ее, и Гейб ничего не мог сделать, только лишь обнимать ее, напоминая, что она в безопасности, лишний раз убеждаясь, что его возлюбленная по-прежнему жива.
Утром Никки наконец решила позвонить родителям. Это было необходимо, потому что Ричард собирался на работу уже завтра. Визит был не из легких.
Гейб не мог смотреть, как плачет Ливи.
Все это сильно отражалось на Ник.
— Хочешь выпить? — спросил Гейб.
— Да. — Ричард закашлялся, глядя на закрытую дверь. — Это хорошая идея.
— С ней все будет в порядке. — Гейб подошел к небольшому бару рядом с личной, совмещенной со столовой кухней. — Она сильная. Прямо как Ливи.
Старик кивнул. Прошло несколько мгновений.
— А что будет с Сабриной?
— Люди Дева приглядывают за ней. Все будет улажено.
— В обычной манере де Винсентов?
Гейб налил два бокала скотча. Ричард работал на их семью очень долго.
— Ты действительно хочешь знать ответ?
— Это мой единственный ребенок, — сказал Ричард, поворачиваясь к Гейбу. — Моя Николетт — хорошая девочка. У нее доброе сердце. Однажды она сделает жизнь других людей лучше. Я хочу, чтобы эта женщина заплатила за то, что случилось с моей дочерью.
Гейб наклонил голову, передавая бокал Ричарду.
— Тут наши желания совпадают.
Старик, одним глотком выпив половину стакана, поставил его на барную стойку.
— Я присматривал за вами с тех пор, как вы родились, и знаю многое о вашей семье, многое о вас.
— Да.
— И всегда уважал вас, относился к тебе и братьям как к собственным сыновьям. — Он уперся ладонями в бар, глядя Гейбу прямо в глаза. — У вас всегда имелись свои причины, чтобы делать то, что вы делали. Я понимаю это и, даже когда вы трое творили то, что шло вразрез с моими убеждениями, я по-прежнему заботился о вас как о родных детях.
Плечи Гейба напряглись. Ричард знал многое. Многое видел. Гораздо больше, чем Ливи.
— И знаю, что вы, мальчики, уважаете меня и мою жену, так что я ожидаю прямого ответа на вопрос, — продолжил он. — Моя дочь — в твоей спальне, в твоей постели, и я уверен, вы проводили много времени вместе, поэтому хочу знать, какие у тебя намерения.
Гейб ответил без промедления.
— Я люблю ее.
Старик сжал челюсти.
— Ты только что узнал, что женщину, которую ты любил последние лет десять, убили…
— Понимаю, к чему ты ведешь. И понимаю, почему ты подумал об Эмме. В глубине души я всегда буду любить ее. — Гейб глубоко вздохнул. — Но моя любовь к Ник реальна.
Удивление мелькнуло на лице Ричарда, затем он поднял бокал, допив скотч.
— Ты на десять лет старше ее.
— Я этого не чувствую. Может быть, почувствую однажды, когда буду в твоем возрасте. И поправь меня, если я ошибаюсь, но разве ты не старше Ливи на восемь лет?
— Когда мы сошлись, все было иначе.
— Когда вы сошлись, ей едва исполнилось восемнадцать, не так ли?
— Как я сказал, все было иначе…
— Вы любили друг друга, — поправил Гейб. — Это все, что имеет значение. А теперь посмотри, сколько вы уже женаты?
Ричард вскинул бровь.
— А как насчет Вильяма?
— Я познакомлю их, когда она будет готова, и тогда посмотрим, — ответил он. — Слушай, я еще не обо всем подумал. Даже не сказал Ник, что чувствую, но говорю это тебе. Я люблю ее, поэтому ручаюсь, мы все решим.
— Ты еще не сказал моей дочери, что любишь ее?
— Еще нет. — Он посмотрел на закрытую дверь. — Не было подходящего случая.
— Не нашел времени, чтобы сказать кому-то, что любишь…
Гейб почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он взглянул на человека, к которому относился почти как к отцу. Он знал, что этот разговор с Ричардом состоится. Тот
— Так что скажешь?
— Скажу, что моя дочь могла придумать что-нибудь похуже, чем влюбить в себя де Винсента.
Осторожная улыбка тронула его губы.
— Думаешь, Ливи скажет то же, учитывая проклятие и все остальное?
— Ты не тот из братьев, о котором я волнуюсь, когда речь заходит о проклятии, — ответил Ричард. — За тебя я переживаю меньше всего.
Никки сидела в кресле на террасе, выходившей к бассейну. Мягкое тонкое одеяло укрывало ее ноги от холодного ветерка, пробегавшего по макушкам деревьев и игравшего с прядками волос на шее.
Рядом стоял стакан сладкого чая и лежала нетронутая книга, которую дала ей Джулия. Никки очень хотелось погрузиться в хорошую историю, но последние несколько дней она была поглощена собственными мыслями.
Воспоминания о том, как отреагировали родители, увидев ее, останутся с ней надолго. Черт, да и само нападение забудется не скоро, но почему-то то, как отец едва не расплакался при встрече, поразило ее больше.
Родители были самыми сильными людьми из всех, кого она знала.
Никки радовалась, что повидалась с ними. Только когда мама обняла ее, она поняла, как ей этого не хватало. Ничто так не успокаивало и не убеждало в том, что все будет хорошо, как мамины ласки.
А вот вопрос Ливи, что она делает в
Гейб связался с домовладельцем, и ее квартиру восстанавливали. Это была не простая уборка. Потребовалось перестелить полы, поскольку кровь…
Никки потянулась за чаем. Рука дрожала, лед стукнулся о стенки, когда она взяла стакан.
Другими словами, пройдет еще пара дней, прежде чем она вернется в свою квартиру. Гейб вместе с Рози подобрал ей одежду на эти дни.
Хотела бы она посмотреть на эту совместную поездку.
Отставив чай в сторону, Никки подоткнула одеяло под плечи и закрыла глаза. Отек на левом глазу начал спадать, и, слава богу, она начинала им потихоньку видеть. Ребра все еще болели, когда девушка ложилась или вставала, но ей стало легче.
Жизнь шла своим чередом, хотя никто понятия не имел, куда пропала Сабрина, и братья не имели к этому отношения. Блондинка как в воду канула.
Но она по-прежнему была где-то там, и это пугало. У женщины явно были не все дома. И это заставило Никки поверить в слухи о проклятии де Винсентов: их женщины умирали, пропадали или сходили с ума.
Когда она думала о Сабрине, сестре де Винсентов и их матери, то невольно спрашивала себя, нет ли во всем этом доли истины.
Или им просто катастрофически не везло.
Никки, вероятно, стоило обеспокоиться, потому что она стала женщиной, живущей, пусть и временно, в доме де Винсентов, но то же можно было сказать и о Джулии. Но Даниэль чуть не убил возлюбленную Люциана.
А Паркер чуть не убил Никки. Может, ей все же стоило отнестись к проклятию серьезно.
Она все еще со страхом думала о том, на что были способны Харрингтоны. Тот факт, что они преследовали ее, шпионили за Гейбом, очень напрягал. Никки теперь ни секунды не сомневалась, что Сабрина стояла за ее падением с лестницы и за разбитым окном. Последнее, вероятно, было делом рук Паркера, и каждый раз, когда у нее возникало чувство, будто за ней наблюдают, скорее всего, так оно и было. Она понятия не имела, чего они хотели добиться, разбив в машине стекло. Вероятно, просто напугать ее или, может, это был просто акт ревнивой злобы.
То, что они пытались сделать с ней, ужасно, но то, что сотворили с Эммой и ее сыном, оказалось в миллион раз хуже.
Никки просто не могла понять, как можно быть такими злыми. Как чувство Сабрины к Гейбу смогло превратиться в нечто темное и уродливое.
Скорее всего, она никогда не поймет этого.
Открыв глаза на звук приближающихся шагов, девушка не удивилась, увидев вышедшего из-за угла террасы Гейба.
Босого.
— Привет, — сказал он, подходя и останавливаясь рядом с ней. — Долить чая?
— Нет, спасибо.
Гейб постоянно ухаживал за ней с тех пор, как ее перевезли в его комнаты. Признаться, девушке это даже нравилось. А кому бы не понравилось?
— Становится прохладно, — заметил он, глядя за перила. Ветер небрежно трепал его волосы. — Хочешь, пойдем внутрь?
Но Никки хотела другого.
Она была готова к тому разговору, который он ей обещал, потому что желала знать, что между ними происходит. В последних пару дней Гейб вел себя как влюбленный мальчишка, заботился о ней, спал рядом и просыпался всякий раз, когда она видела кошмар.
Но они не целовались. Не было никаких озорных или веселых прикосновений, никаких доверительных разговоров. Они находились в режиме ожидания.
Никки уже отдала свое сердце Гейбу. Во второй раз. Она должна знать, будет ли третий, потому что не собиралась больше гоняться за этим мужчиной.
— Хочу, чтобы мы поговорили, — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Ты обещал, думаю, пришла пора.
Гейб на мгновение застыл, и в ней зародился страх.
— Да, пора поговорить.
Она прерывисто вздохнула.
— Тогда начинай.
— Я снова и снова прокручивал этот разговор у себя в голове, хотел, чтобы он прошел идеально, понимаешь? Потому что ты этого заслуживаешь. — Он прислонился к перилам, ладонями обхватив лозу. — Так что я мысленно подсчитал, сколько раз облажался с тех пор, как проснулся однажды утром и назвал тебя чужим именем.
Когда-то ничто не причиняло Никки больше боли, чем воспоминание об этом моменте, но в последних пару недель она поняла, что это всего лишь точка на радаре событий, которые могут с головой окунуть тебя в долгие годы интенсивной терапии.
— И я обнаружил, что список довольно длинный, — сказал Гейб иронично. — Такой длинный, что я даже не знаю, как нам удалось сохранить отношения.
Она сама задавалась тем же вопросом, но обычно гнала эту мысль, потому что напрашивался следующий вопрос: не позволяет ли она ему попросту вытирать об себя ноги?
— Но самое непростительное, что я сделал, — не рассказал тебе о Вильяме и то, как я ответил, когда ты спросила о нем. Меня застали врасплох. Сработали защитные механизмы. Это меня не извиняет, — добавил он. — Я не должен был реагировать так.
— Почему ты не поделился со мной? Если не считал, что это не мое дело, то в чем истинная причина?
Он отвел взгляд, тяжело вздохнув.
— Мне было стыдно. Не потому, что у меня есть сын. Боже, нет. А потому, что у меня есть сын, которого воспитывают бабушка с дедушкой, которого я не знал пять лет. Сын, в жизни которого я все еще не принимаю участия и который живет далеко от меня. Таким непросто делиться.
— Понимаю, но ты не знал о его существовании, пока его бабушка с дедушкой не позвонили тебе. И не можешь казнить себя за то, что не находился рядом.
— Ты серьезно защищаешь меня сейчас? — Его голос звучал потрясенно.
— Я все еще думаю, что ты засранец из-за того, как обошелся со мной, — сказала она серьезно. — Но факты — упрямая вещь. Эмма по какой-то причине скрыла от тебя Вильяма. Это не твоя вина.
— Но мы и сейчас не вместе.
— Потому что ты позволяешь его деду и бабушке вмешиваться в ситуацию. Я не утверждаю, что ты идеально все уладил, но сделал лучшее, что мог, находясь в своем положении.
Он немного помолчал.
— Знаешь, никогда не пойму, почему Эмма не рассказала о нем. Что такого плохого во мне, что она даже не захотела сообщить мне о сыне?
— Не взваливай всю вину на себя. — Никки наклонилась вперед, не обращая внимания на боль в ребрах. — Ты неидеален, а семья у тебя несколько странная, но какими бы ни были причины, это ее вина, а не твоя.
Когда Гейб промолчал в ответ, девушка добавила:
— Я знаю тебя с детства, Гейб. Нет ничего, что заставило бы меня думать, будто ты будешь плохим отцом. Никаких причин, по которым я считала бы, что ты не должен участвовать в воспитании ребенка.
— Даже если бы знала, что я помог убить кого-то?
Внутри у нее все сжалось.
— Я уже знаю.
— Что? — Он побледнел.
— Сабрина сказала мне, когда поведала о Вильяме. В общем, я…
— Что?
Она резко выдохнула.
— Знаю, что случилось с Эммой. Может, я плохой человек, но он получил, что заслуживал. Я ведь могу негативно относиться к тому, кто сделал нечто подобное?
Гейб промолчал.
Она глубоко вздохнула.
— Я убила Паркера, помнишь?
— Это другое. Ты защищала себя.
— А ты защищал женщину, которую любишь.
— Это не одно и то же.
Никки посмотрела на него.
— Если она решила скрыть от тебя существование Вильяма из-за того, что случилось с напавшим на нее, то это ее выбор. Я не могу судить Эмму. Могу лишь сказать, что я бы сделала на ее месте.
Взгляд его стал напряженным.
— И что бы ты сделала?
— Я бы захотела помочь тебе.
Он приглушенно хохотнул.
— Да, ты бы захотела.
— Я бы помогла, — настаивала она. — Мне не нравится думать, что я убила кого-то, но сделала это, чтобы выжить, и при любом другом исходе я бы тут не сидела. То, что произошло с вами, — другое, но случившееся перевернуло мои взгляды на многие вещи.
Она наблюдала, как Гейб медленно кивнул, и поняла, почему он хранил такой важный секрет. Ей это по-прежнему не нравилось. Простит ли она его? Стоит ли он прощения?
В глубине души она уже знала ответ на этот вопрос.
Он едва заметно улыбнулся.
— Знаешь, я представлял себе этот разговор в разных обстоятельствах. Может, за ужином при свечах или после того, как мы затрахаем друг друга до изнеможения.
При мысли о последнем внутри у девушки затеплилось желание.
— Но один мудрый человек, которого ты очень хорошо знаешь, сказал, что нет неправильного момента, чтобы сказать кому-то, что любишь.
Никки вытаращилась на него, не уверенная, верно ли расслышала.
— Что? — прошептала она.
Его улыбка стала робкой, почти мальчишеской.
— Я люблю тебя, Ник.
— С каких это пор, — пробормотала она.
Он расхохотался.
— Не знаю. Думаю, с тех пор, как ты велела мне самому убираться в своих комнатах.
Она отшатнулась.
— Вот как?
— Ну да, а может, с того раза, когда ты впервые кончила с моим именем на губах.
— Пожалуйста, прекрати приводить примеры.
Засмеявшись, он потянулся к ней, нежно обхватив ее лицо ладонями.
— Я не помню точного момента, но знаю, что это произошло. Может быть, все случилось в одно мгновение. Может, постепенно. Но я уверен, что это по-настоящему. То, что я чувствую к тебе, — не просто желание, хотя оно очень сильное, пойми меня правильно. Но мое чувство глубже. Основательнее. Оно заставляет меня задумываться о вещах, о которых я уже и не мечтал задумываться.
Сердце колотилось у нее в груди.
— Например?
Их взгляды встретились.
— Например, жить вместе. Может, завести рыбку, а потом пойти и взять себе одну из тех собак, которых ты выгуливаешь. Маленькие шаги на пути к большой цели. Создать семью с Вильямом и тобой, а может, еще парой детишек.
У Никки перехватило дыхание. Она поверить не могла в то, что слышит, но все ее чувства голосили, что это по-настоящему.
— Так что я люблю тебя, Ник. — Гейб провел пальцем вдоль ее губы, осторожно, чтобы не задеть еще заживающие раны. — И если ты разлюбила меня, я потрачу столько времени, сколько понадобится, чтобы полюбила снова. А у меня много времени. Я де Винсент и всегда получаю то…
— Я люблю тебя, идиот, — ответила Никки, пока глупые слезы наполняли глаза. — Если бы не любила, меня бы тут не было.
Их губы встретились в мягком и осторожном поцелуе, о котором она уже давно мечтала: поцелуе влюбленного мужчины. Она почувствовала разницу.
Когда она была моложе, то грезила этим моментом, даже молилась о нем пару раз, но реальность была настолько прекраснее и живее, что казалась сном. Эмоции бурлили внутри, смешанные, яркие и всепоглощающие.
Голос ее дрожал, когда она повторила:
— Я люблю тебя, Гейб.
— Никогда не устану слышать это. Никогда. — Мужчина подхватил ее на руки, прижал к груди и понес в дом. — Следующие несколько часов я собираюсь доказывать тебе это.
Никки никогда не была более благодарна, чем в тот день, когда Гейб впервые переночевал в ее квартире. Это никак не относилось к тому, что произошло там больше месяца назад. И все же ради ее спокойствия он остался с ней в первую ночь, которую Никки наконец провела в собственном жилище.
Если бы она уже не любила его, то непременно бы влюбилась, когда он делал все, чтобы она почувствовала себя в безопасности там, где с ней случился весь этот кошмар. Когда Никки проснулась посреди ночи, испугавшись, что кто-то вломился в квартиру, Гейб встал, проверил все замки и двери, а потом держал ее за руку, пока она в конце концов не заснула снова. Та ночь прошла, но повторилась снова еще не раз, пока травма от воспоминаний о Паркере не забылась настолько, что девушка спокойно проспала всю ночь.
И вот она снова испытывала благодарность, на этот раз за то, что, проснувшись минут тридцать назад, мужчина проснул руку ей между ног, и очередная волна наслаждения прокатилась по ее телу. Девушка всерьез задумалась о том, что совсем не прочь просыпаться так каждый день.
Никки зарылась пальцами в шелковые пряди мужчины и притянула к себе. Целуя его, она чувствовала собственный вкус на его губах.
— Привет.
— Доброе утро. — Она перекатила Гейба на спину и оседлала его, проложив дорожку коротких поцелуев по его шее и груди.
Он крепко обнял ее бедра.
— Ты хорошо спала?
— Идеально. — Она скользнула языком по его соску. — А ты?
— Как младенец. — Он застонал, когда она протянула руку, обхватив упругий член. — Знаешь, ты заснула на мне прошлой ночью.
— Нет. — Она подняла бедра и медлено стала опускаться на него.
— Да, заснула. — Он положил ладони ей на задницу. — Прямо у меня на груди.
Никки улыбнулась.
— Это вино.
— Только вино?
— И, может быть, оргазмы.
— Это совершенно точно были оргазмы. — Стон оборвал фразу, когда девушка села на всю длину члена. — Хотя мне понравилось.
— Да? — Она начала плавно раскачиваться на его бедрах.
— Да. — Гейб провел одной рукой вдоль ее спины, зарывшись пальцами в волосы. — Мне понравилось чувствовать на себе твой вес. Думаю, поэтому с тобой я всегда сплю лучше. — Он притянул ее ближе. — Хотя это мне нравится больше.
Ее смех оборвал его поцелуй, и не осталось больше места для слов. Их тела двигались в неспешном ритме, постепенно ускоряясь, пока комнату не заполнили звуки тяжелого дыхания и стонов. Напряжение возрастало, когда она насаживалась на него глубже и интенсивнее.
— Я люблю тебя, — прошептал Гейб.
После этих слов Никки утратила всякую способность удерживать ритм и прижалась к его груди, а он обнял ее за талию и взял контроль. Он входил в нее, стимулируя каждую точку, сводя с ума. Поразительное наслаждение пронзило ее. Она снова рассыпалась на миллион маленьких кусочков. На этот раз Гейб последовал за ней, откинув голову назад и погрузившись глубоко в нее, издав самый сексуальный звук, который она слышала в своей жизни.
Никки рухнула на него. Ее сердце гулко стучало, тело все еще содрогалось.
— Думаю, я засну на тебе снова.
Он хохотнул, убирая волосы с ее лица.
— Я бы не стал возражать, но нам скоро вставать.
Это действительно было так, но в тот момент она чувствовала себя как желе, да и Гейб не двигался, одной рукой по-прежнему обнимая ее, а другой — гладил по щеке.
Никки закрыла глаза.
Последний месяц оказался непростым. Родители приняли ее отношения с Гейбом, но Ливи навестила избранника, и она узнала об этом лишь после. У них состоялся
Люциан и Джулия и глазом не моргнули, когда Гейб впервые пригласил их на ужин. Возможно, это объяснялось тем, что они подозревали, что происходит, когда после нападения она осталась в его комнатах, и, возможно, это был верный признак того, что они с Гейбом больше, чем друзья.
А Девлин остался самим собой.
Никки редко видела его после того, как он заявился с Гейбом в квартиру Рози. Даже когда вернулась к работе в доме де Винсентов, он редко ужинал дома и, кажется, появлялся там только по вечерам. Девушка понятия не имела, как он улаживал все, но полагала, что главе дома было над чем подумать.
Например, куда, черт побери, делась Сабрина?
Никто не видел ее и ничего не слышал. Ее семья заявила об исчезновении, и это лишь усугубило скандал, охвативший теперь и Харрингтонов, и де Винсентов. Желтые журналы и сайты были переполнены рассказами о событиях, и Росс Хайд тоже участвовал в этом. Не каждый день в хронике вместе оказываются сын-убийца и пропавшая дочь одной из самых богатых семей Америки. Дочь, помолвленная с сыном другой богатейшей семьи, чье имя стало синонимом скандала.
Но они с Гейбом прекрасно справлялись, учитывая все обстоятельства. Они были вместе, по-настоящему, не прячась. Никки так много фантазировала об этом, но ни одна фантазия даже близко не могла сравниться с реальностью. Усталая, но счастливая улыбка тронула ее губы.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— О нас, — призналась она. — Думала, как часто мечтала об этом, и насколько реальность лучше, чем мечты.
— Иногда я все еще думаю, что не заслуживаю тебя.
Она подняла голову, чтобы видеть его.
— Ты заслуживаешь меня, Гейб. И доказываешь это каждый день.
— Продолжу доказывать и дальше.
— Знаю…
— Нам, наверное, пора вставать, — сказал Гейб, но вместо этого крепче обнял ее. — Это не долгая поездка, но я не хотел бы застрять в пробках.
Она поцеловала его грудь.
— Да.
Сегодня предстоял важный день. Один из самых важных в жизни Никки, потому что он дожен стать шагом в
Сегодня Никки встречалась с сыном Гейба.
— Ты нервничаешь? — спросил он.
— Немного, — призналась она.
— Не стоит.
Гейб сел, держа ее так, чтобы их глаза оставались на одном уровне. Их взгляды встретились.
— Думаешь?
— Знаю. — А затем Габриель де Винсент снова повторил слова, о которых она мечтала всю жизнь, которые никогда не устанет слышать. — Я люблю тебя.
Гравий захрустел под колесами, когда Гейб медленно въехал на парковку позади дома. Они прибыли на несколько минут раньше. Он заглушил мотор и повернулся к Ник. Они переглянулись, и он взял ее за руку.
— Я все же нервничаю, — сказала Никки. Она пять раз переоделась, прежде чем остановиться на темных джинсах и шелковой блузке. — Но справлюсь.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Уверен, что справишься.
Она наградила его широкой улыбкой, от которой перехватило дыхание.
— А ты нервничаешь?
Гейб едва не соврал, ответив «нет», но он хотел, чтобы они были честны друг с другом, даже если это неприятно.
— Да. Я всегда нервничаю, когда еду повидаться с ним.
Он виделся с Вильямом на прошлой неделе: подумал, что лучше провести немного времени с сыном вдвоем, прежде чем знакомить его с Ник. Ротшильды знали, что он приедет сегодня не один, и оказались не против этого плана, но и особого восторга не испытывали. Дело было не в какой-то личной неприязни к девушке, ее возрасту или их отношениям с Гейбом. Они не чувствовали враждебности из-за того, что Гейб привел еще кого-то, кто станет частью жизни их внука.
Старики переживали из-за Эммы.
Боль от потери дочери становилась очевидна любому, кто видел их. Гейб вынужден был рассказать им о Сабрине, хотя и не хотел, чтобы они знали такие подробности, чтобы на них свалилось еще и это, ведь чувство беспомощности, обернувшись яростью, разрушало изнутри. Но учитывая то, что Сабрина гуляла где-то на свободе, Ротшильдов следовало предупредить, на случай, если она попытается что-то сделать с его сыном. Гейб очень надеялся, что ее местоположение скоро станет известно и сумасшедшая блондинка перестанет быть проблемой, но все же решил не оставлять Ротшильдов в неведении.
— Это нормально, что ты нервничаешь. Но он любит тебя, Гейб. — Ник пожала его руку, а потом перегнулась через сиденье и нежно поцеловала. — И я люблю тебя.
— М-м-м, — пробормотал он, — нам лучше выбраться из этой машины, пока мы не начали вести себя неприлично.
Она рассмеялась.
— Идем.
Парочка вышла из машины, Гейб взял ее за руку, они прошли стоянку и оказались в парке. Он знал, что Ротшильды встретят его у детских площадок. Сын был непоседой, и Гейб не сомневался, что малыш станет носиться от качелей к горкам, а от горок — к тарзанкам.
— Вон там, — сказал он, когда они взобрались на небольшой холм.
Ротшильды сидели на скамейке, а Вильям висел на одной из металлических конструкций.
Они, должно быть, сказали ему что-то, потому что малыш быстро спрыгнул и развернулся в противоположную сторону, заметив их прежде, чем Гейб успел вымолвить хоть слово. Мальчик широко улыбнулся. Часть страхов Гейба испарилась. Вильям узнал его. Это был дурацкий страх, возникавший всякий раз, когда он виделся с сыном. Не забудет ли его Вильям за те дни, что прошли между визитами? Этот страх, наверное, останется с ним, пока все не станет более постоянным.
— О боже, — едва слышно прошептала Ник, но он услышал ее слова. — Он так похож на тебя, Гейб.
— Правда? — Его голос был полон гордости. — Он станет маленьким сердцеедом.
Ник рассмеялась.
— Да он уже стал.
Она сжала его руку, когда Вильям сорвался с места, побежал вокруг карусели, размахивая маленькими ручками. Гейб почувствовал, как испаряются остальные страхи. Вильям не только узнал его, а, казалось, пришел в восторг, увидев, и это наполнило сердце радостью. Ник выпустила его руку как раз вовремя. Гейб опустился на колено, когда Вильям буквально бросился на отца, закинув руки ему на шею. И хоть вес у него был не велик, он чуть не сбил мужчину с ног.
— Привет, малыш, я так рад тебя видеть. — Хриплым голосом сказал он. — Очень рад.
Вильям любил обниматься. Он прижимался к нему всем телом, не сдерживаясь. Такие объятия могли заставить взрослого мужчину разрыдаться.
Затем Вильям отстранился и поднял голову, его глаза цвета морской волны были полны любопытства, когда он взглянул на Ник.
Она улыбнулась ему, помахав рукой.
— Привет.
— Привет. — Осторожная улыбка тронула губы его сына.
— Вильям, я хочу, чтобы ты познакомился с очень особенным для меня человеком. — Гейб все еще обнимал сына, когда поднял глаза на Ник. Их взгляды встретились, и мужчина почувствовал, как в груди его расцветает неведомое доселе чувство. — Уверен, ты полюбишь ее так же, как я.
Я хочу поблагодарить Кеван Лайон за то, что она — удивительный агент, который всегда поддерживает любые истории, что приходят на ум, и работает со мной на каждом шагу. Я не могу не поблагодарить Тарин Фагернесс за то, что она представила мои книги как можно большему числу стран и читателей. Благодаря тебе у меня целая стена книг на самых разных языках. Спасибо моему редактору Тессе Вудворд, которая решила дать жизнь братьям де Винсент, и Шейлин Тавелла, а также замечательной команде HarperCollins/Avon Books. Спасибо Кристин Дуайер, которая неустанно работала над тем, чтобы эта книга попала в руки как можно большего числа людей.
Огромное спасибо Стефани Браун за то, что помогла мне поддерживать быт и заставила смеяться. Без Сары Маас, Лауры Кей, Андреа Джоан, Стейси Морган, Лесы Родригес, Софи Джордан, Коры Кармак, Джея Кроуновера, К. А. Такер и множества других удивительных друзей я, наверное, уже сошла бы с ума. СПАСИБО.
Особая благодарность всем членам JLAnders, которые заставляют меня чувствовать себя особенной. И все это было бы невозможно без тебя, читатель. Ради тебя я напишу еще одну книгу, оживлю другой мир. Спасибо.