Роман перестал печатать, с досадой ударил последний раз по клавише. Он перечитал отрывок и, скривившись, потянулся к ополовиненной бутылке «Русской». Отпил из горлышка, поморщился, сплюнул в переполненную пепельницу и взял в рот новую сигарету. Со скрипом отодвинув стул, Роман ожесточенно заходил по комнате, попыхивая сигаретой.

— Черт знает что такое, — выругался Роман. — Чушь какая-то. Но почему чушь? Чем это хуже, чем у Буева? Буев! Ха, графоман, но у него уже пять книг. А я? У меня пока только одна. Разве может он писать? Что он пишет? Дерьмо! Детское дерьмо! Я лучше, я действительно лучше его пишу. Я пишу лучше. Мой роман «Три клинка» и повесть «Пурпурная тропа» — их не взяли. Их никто не взял. А буевские «Миры фантиков»? Их напечатали. Ничего бездарнее я не читал.

Роман остановился возле бутылки, задумчиво осмотрел ее.

— Мои кзотовские кланы — это тоже будет шедевр. Да, да!

Роман снова приложился к бутылке.

— Шедевр, — выдохнул он, переводя дух.

— А почему бы и нет? — послышался рядом чей-то тонкий голосок.

Роман не обратил внимания, он продолжал разговаривать сам с собой, тем более, что уровень бутылки значительно этому способствовал.

— Я пишу на уровне Хайнлайна, Стругацких и Фармера, вместе взятых. Я пишу крутые книги про крутых парней, про таких, как я сам.

Роман икнул:

— Слышишь меня, Буев?

— Нет, он не слышит, он сейчас занят своей новой работой.

— Ну и пошел он к черту. Он сказал мне, что я пишу белые книги. Белые! Пустые книги! Чушь! Это он пишет белые книги, неудачник! Он до сих пор пользуется авторучкой, а потом перепечатывает — вот осел!

— Ну так проучи его, — сказал голос.

Роман вздрогнул и подозрительно посмотрел на бутылку.

— Да не волнуйся ты так, это не белая горячка, я здесь.

Роман посмотрел в угол комнаты — там, в его кресле, прижатом с одной стороны книжным шкафом, а с другой — маленьким журнальным столиком, сидел ЧЕРТ!!??

— Черт?! — Роман громко икнул, потряс головой, но видение не исчезло.

Черт по-прежнему сидел в кресле, вольготно развалившись нога на ногу, и лениво обмахивался кисточкой хвоста.

— Изыди, Сатана! — воскликнул Роман, про себя думая, что на сегодня его рабочий день закончился.

Он взял со стола бутылку и посмотрел на черта через стекло, черт весело ему подмигнул. «Ну и мерзкая харя у него», — неприязненно подумал Роман.

Черт был абсолютно гол, только голову его украшала круглая розовая шляпа с дырочками для двух маленьких, напомаженных рожек.

— Не бойся, — старался успокоить черт.

— Я не боюсь, — ответил Роман, икая и потянул из бутылки для храбрости.

— Я могу тебе помочь, — официальным тоном заявил черт.

— Чем?

— Если Буев исчезнет, ты сможешь занять его место, — предложил черт.

— Я не убийца.

— Здесь не нужен убийца.

— А цена? Взамен ты потребуешь мою душу?

Черт зевнул, деликатно прикрывая рот загнутыми перламутровыми когтями, должно быть, он с рождения их не стриг.

— Что такое в сущности душа? — задал он риторический вопрос. — Вы сами, люди, в нее не верите, а боитесь потерять.

— Я атеист, — гордо заявил Роман, складывая руки на груди и для пущей убедительности добавил: — Я не верю ни в каких чертей.

— Вот видишь, — невозмутимо сказал черт, в его руках появилась пилочка, он критически рассматривал свои ногти. — В таком случае ты ничего не теряешь. Устранишь своего соперника и займешь место, по праву принадлежащее только тебе, ведь ты действительно не так уж плохо пишешь.

— Я плохо не пишу.

— Конечно-конечно, — поспешил согласиться черт.

Улыбнувшись, он показал большие желтые клыки.

— А почему в это дело вмешались черти?

Пилочка пропала, в руках черта появилась дымящаяся сигара.

— Ну-у-у… — черт глубоко затянулся, его дымок попахивал серой. — Некоторые писатели пишут настолько живо и ярко, что те миры, которые они описывают, действительно появляются, так сказать, — черт хихикнул, — они порождают новые параллельные миры.

— Сплошная чепуха, — Роман икнул и отпил из бутылки. — И как много миров породил Буев?

— Кое-что породил, — дипломатично ответил черт.

— А я?

— Увы, — черт развел руками. — Возможно, все у тебя впереди.

— Дрянь, — прокомментировал Роман, припал к бутылке, отхлебнул и протянул черту: — Будешь?

— Не откажусь, — черт приложился к горлышку и вернул Роману пустую бутылку.

— У меня больше нет, — хмуро посмотрев на тару, ответил Роман.

Бутылка тут же наполнилась. Роман принюхался.

— Спирт? — недоверчиво спросил он.

— Чистейший, — подтвердил черт.

— Здорово, чудеса!

Черт скромно потупился и отмахнулся волосатой лапой.

— Такие чудеса и нам, чертям, под силу, не только им, — черт посмотрел на потолок.

— И что я должен делать? — спросил Роман.

В руках черта появилась золотистая авторучка.

— Вот, просто подари ему ручку, ведь он, кажется, пишет, а потом печатает.

— И что? — Роману казалось, что в его комнате появился еще один сидящий в кресле черт.

— Ничего, — черт устало вздохнул, — пусть пишет.

— А потом?

— А потом он сам попадет в тот мир, о котором пишет.

— И…?

— Ты же знаешь, о чем он любит писать?

— И ему крышка?! — радостно объявил Роман.

Оба довольно расхохотались.

— Крышка, крышка, — кивал головой черт.

— А что, вам досталось от него? — Роман захихикал.

Черт недовольно скривил пятачок:

— Не в этом дело… Просто за все нужно отвечать.

— Правильно, пусть ответит, пусть ответит за все, что он пишет, — Роман поднял бутылку: — Выпьем?

— Нет, мне пора, — черт развел руками, — работа, сам понимаешь.

Кресло внезапно стало пустым.

— Не забудь про ручку! — откуда-то донесся голос.

Роман три раза подряд икнул, затем огляделся — комната была пуста.

— Да, сегодня я заработался до галлюцинаций.

Роман нетвердой походкой прошел к креслу, в котором недавно сидел черт. Осторожно присел.

— Как я устал, — вздохнул Роман, вытягивая ноги, он посмотрел на шариковую золотистую ручку. — Красивая. Подарить такую Буеву? За какие заслуги? — Роман поднес ручку к глазам: — Из чего она сделана? Какое-то золотистое стекло с рубиновыми прожилками, непонятно как разбирается и вставляется стержень. Может, оставить ее себе?

Роман вскрикнул, ручка обожгла ему пальцы и покатилась по ковру.

— Ну хорошо-хорошо, — злобно прошептал Роман, дуя на пальцы и с опаской косясь на ручку. — Я подарю тебя Буеву, чтобы упечь его в мир иной.

Роман всхлипнул:

— Прости, Саша, Боливар не выдержит двоих: кто-то один из нас должен остаться здесь.

Роман икнул, откинувшись на спинку кресла и протяжно, со свистом захрапел.

Ручка, скрипнув, прочертила по бумаге невидимую линию.

— Что за черт, — выругался Саша. — Неужели стержень кончился?

Подаренная недавно Дроздовым ручка со вспыхивающими внутри пурпурными огоньками ему очень нравилась, именно ею он начал писать свою новую повесть. То, что она уже отказала, было совсем некстати.

Саша вырвал лист из блокнота и попробовал ее расписать, но ручка только рвала и царапала бумагу. В сердцах Саша встряхнул ее. К его удивлению, из ручки вылетела и попала на рукописную тетрадь алая клякса, хоть и писала она до этого черной пастой. Завоняло чем-то противным, Саша принюхался: где-то рядом палили свинью. Внезапно ручка раскалилась докрасна, и Саша, вскрикнув, отбросил ее. Прокатившись по столу, ручка упала на пол, тут же вспыхнула клякса, и пламя мгновенно охватило рукопись, словно она была пропитана чем-то горючим. Саша закричал и потянулся к тетради, но ничего не успел сделать — из-под ног вырвался столб черного, пахнущего серой дыма и Саша, потеряв опору под ногами, стал проваливаться. Он попробовал вцепиться в стол, но полированная крышка стола легко выскользнула из-под пальцев. Саша закричал тонким и пронзительным фальцетом, черная труба дыма засасывала его все глубже и глубже…

В панике Саша продолжал шарить руками по сторонам, надеясь хоть во что-то вцепиться…

Когда Саша исчез, в его комнате появился странный субъект, одежда которого состояла только из розовой шляпы, в которой из специально проделанных дырочек торчали небольшие напудренные рожки. Пятачок субъекта судорожно хрюкнул и съежился, волосатые пальцы с давно не стрижеными ногтями сжались в кулаки и впились в ладони, субъект тихонько взвизгнул и растопырил пальцы, его вывела из себя обгорелая обложка тетради и почерневшие, обглоданные огнем страницы.

— Проклятье, — прошептал черт. — На чем он остановился, теперь можно только догадываться.

Он взмахнул рукой, и маленькие язычки пламени, еще лизавшие тетрадь, исчезли.

— Да, неудача, — заключил черт, хлопнул в ладоши и исчез.

Вместе с ним исчез едкий запах дыма и гари, а также обгоревшие останки тетради.

Странным было то, что полировка стола не пострадала от огня и куда-то исчезла ручка.

…Руки Саши нашарили что-то похожее на грубую и шершавую, натянутую горизонтально веревку, он вцепился в нее, как утопающий за соломинку. Саша чувствовал, что стоит на каком-то неспокойном, постоянно ходившем ходуном, слегка поскрипывающем полу. В лицо дул пронизывающий холодный ветер, казалось, что это из-за него качается пол под ногами. Саша открыл один глаз и, поверив в увиденное, второй, затем он около минуты долго и надрывно вопил:

— Спасите! Помогите! Люди! А-А-А-А-ааа-а!

Он стоял на шатком мосту, раскачиваемом ветром и протянутом через пропасть, в которую он не решался заглянуть. Саша стал медленно, полуприкрыв глаза, пробираться к ближайшему краю пропасти. Ветер усилился, словно не желал выпускать свою добычу, мост стал раскачиваться еще сильнее, превращаясь в судно, попавшее в шторм.

— Это сон, всего-навсего сон. Мне все это снится, господи, какой страшный сон. Я хочу проснуться, — шептал Саша побелевшими губами, медленно перебирая руками.

Наконец он сделал последний рывок и, обессиленный, растянулся на голой каменистой почве. Саша вцепился руками в землю, словно боялся, что она может исчезнуть или поверхность ее начнет взбрыкивать.

— Сон, — глухо, переводя дыхание, пробубнил Саша, касаясь руками холодной поверхности камня.

Он перевернулся на спину и осмотрелся. Противоположный берег был скрыт густым, подымающимся из пропасти гигантскими клубящимися щупальцами туманом. Вот щупальца тумана коснулись моста, и теперь уже не ветер, а, казалось, туман раскачивает шаткую ниточку, связывающую два дальних берега.

Сашин берег, или край, пропасти представлял собой каменистое плато. В нескольких десятках метров начинался густой темно-зеленый кустарник, а за ним чернели высокие и хмурые ели, они почти полностью скрывали панораму дальних гор с искрящимися вершинами.

Оглядев себя Саша рассмеялся:

— Черт побери, какой забавный сон.

Он был одет в длинную мягкую кожаную куртку с бахромой на рукавах и груди, что-то похожее носили индейцы Северной Америки, широкий, покрытый металлическими бляхами рыцарский пояс, на нем болтались длинная острая шпага с затейливой гардой в виде розы и широкий длинный кинжал. На перевязи через грудь за спину была перекинута большая кожаная сумка-мешок, на ногах теплые шерстяные чулки и лосиные ботфорты.

— Что-то это мне напоминает? Мне снится моя новая повесть, я выступаю в роли героя! Превосходно!

Со стороны пропасти дохнуло холодом и сыростью. Саша поежился:

— Какой навязчивый и чувственный сон, как реальность.

Он неторопливо поднялся. Туман уже скрыл половину моста и протягивал нить щупальца дальше. Что-то в этом тумане было неестественное, не внушающее доверия, он пугал.

— Надо убираться отсюда, — решил Саша и повернулся в сторону кустарника.

Неприступным стражем колючий кустарник перегородил всю дорогу, объявляя Саше войну. Тому ничего другого не оставалось, как извлечь шпагу из ножен и идти в атаку…

В том, что это не было сном, Саша убедился после двухчасового штурма оплота колючей зелени, потому что даже во сне такой кошмар не мог бы присниться. Саша вывалился из кустарника и со стоном упал лицом вниз в ковер мягкой травы.

В голове его все перемешалось, он уже не спрашивал себя: где я и что я. Аксиома «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» после глубоких царапин, оставленных на лбу и руках, в данной ситуации не годилась.

Саша писал приключенческую литературу, его относили к детским писателям только из-за того, что он часто увлекался фэнтэзи, потому теперь ему легче было поверить в абсурдность этой ситуации.

— Да, я попал в мир. Про который начал писать и который возник в моем воображении, — говорил он себе, чувствуя травинки, щекочущие нос и шею. — Плохо, если я здесь буду выступать в роли своего доблестного героя, не знающего поражений и страха. Похоже, меня обрядили в его одежку. Кто? И зачем? Согласен, что описывать приключения своих героев легче, чем самому выполнять их, зато я наперед знаю, что здесь меня ожидает, — Саша вздрогнул и застонал. — Первые главы готовы, но продолжения нет, что будет со мной в этом мире? Что у нас по плану? Битва с драконом?

Саша с неожиданной прытью вскочил на ноги и быстро огляделся, но кругом было спокойно. Драконы — слишком грубые животные, они всегда прут напролом и их слышно за несколько километров. Саша, несколько успокоившись, сел на место.

«В принципе, — раздумывал Саша, — попасть в иную реальность, тем более созданную самим собой, мечта любого писателя-фантаста. Мы живем с мечтой и, когда она неожиданно превращается в реальный мир, пугаемся. Эта страна по моим задумкам должна оказаться не такой уж и плохой, здесь можно встретить прекрасных принцесс, огнедышащих драконов, верных и храбрых друзей. Можно увидеть много чудес: летающие замки, кентавров, говорящих сфинксов, заброшенные города и новые великие метрополии государства. Эх! Долой старый мир, да здравствует новый».

Саша вспомнил про свою сумку:

— Ба, не сумка, а скатерть-самобранка, сплошные деликатесы домашнего изготовления.

В сумке оказалась фляга с вином — приятное виноградное вино, Саша любовно похлопал по фляжке, попробовав его. В завернутой суконке оказалась холодная тушка курицы, кружок аппетитно пахнущей колбасы с чесноком, головка сыра — в повести Саша помнил, что он должен быть козьим, а здесь был чистый голландский, хлебные лепешки. В другой половине сумки нашелся свернутый теплый шерстяной плащ. Саша был доволен:

— Вполне удачно, герои должны хорошо питаться, им приходится много двигаться и большую часть времени проводить на свежем воздухе, — после этой сентенции он с жадностью вонзил зубы в тело курицы.

Через полчаса он чувствовал приятную сытость в желудке, для счастья не хватало послеобеденной сигаретки.

— Ну, это батенька, ты зажрался, — лениво ответил себе Саша.

Настала пора сваливать. Саша неохотно встал; где-то в горах должен быть замок, найти бы его. Закинув мешок за спину и взяв в руки шпагу, Саша торопливо зашагал к лесу, иногда останавливаясь и прислушиваясь, но никаких подозрительных шумов не было слышно.

Хвойный лес встретил его тишиной и прохладой, Саша осторожно вошел в его полусырой полумрак. «Только идиот мог населить лес не благородными оленями, а драконами, — подумал Саша про себя, — впрочем, по книге в этом лесу всего хватало. Интересно, чем питаются драконы? Ответ один — путешественниками. По сюжету мой герой должен был уложить чудовище перед входом в лес. Или сюжет изменился, или здесь нет драконов? Где найти этого невидимого режиссера, ведь я не похож на своего героя?»

Саше почему-то захотелось запеть что-нибудь веселое, разухабистое, типа:

Но он вовремя прикусил язык — под огромной сосной спал дракон: массивное темно-зеленое лягушачье тело с рудиментарными маленькими крылышками ангела на спине. Длинная шея с плоской крокодильей пастью была вытянута в сторону Саши. Дракон мирно спал, слегка вздрагивая и встряхивая ушами во сне.

«И этого дракона я создал, какое уродство», — пронеслось в Сашиной голове. Он оглянулся, намечая себе путь к отступлению, и осторожно стал пятиться на цыпочках, пытаясь обойти мирно посапывающую тушу.

Саше не повезло только в том, что, несмотря на всю осторожность, он не заметил в густой траве сухого сучка, который по закону подлости оказался самым громогласным сучком в лесу. Сучок надломился, прогремев оружейным выстрелом.

— От судьбы не уйдешь, — прошептал, замирая, Саша.

Дракон всхрапнул и открыл глаза, удивленно уставившись на Сашу. Герой не стал искушать судьбу, он тут же развернулся к дракону спиной и бросился бежать с возгласом:

— Мне в ту сторону!

Дракон прорычал что-то оскорбительное, рывком поднялся, со сна зацепив сосну, та с треском переломилась на две половины, заставив Сашу оглянуться назад и прибавить прыти. Одна половинка сосны обрушилась на спину дракона, он недовольно крякнул, почесался о торчащий осколок и медленно потрусил вслед за Сашей. При передвижении через лес дракон напоминал собой танк, ворвавшийся на лесопосадки.

«Вот она, встреча, — думал на бегу Саша, — если она есть в повести, то ее не избежать, но сражаться с ним я не буду, у нас разные весовые категории. Неужели я мог написать, что одинокий рыцарь может расправиться с этим драконом, не применяя противотанковых гранат?! Эх, если бы в свое время я продолжал заниматься легкой атлетикой…»

Лес расступился перед отвесным скалистым выступом, Саша взвизгнул от страха и от неожиданности и побежал вдоль каменной, отвесной гряды. Порой он вскидывал голову, высматривая удобный путь наверх, но скалы оставались неприступными.

«Говорят, от страха люди могут бегать по вертикальным стенкам», — со злостью подумал Саша, не наблюдая за собой таких способностей.

Дракон, как до верху груженный паровоз, тяжело дышал где-то рядом.

Саша услышал впереди себя журчание воды. Не останавливаясь, он нырнул под лапы ели и покатился вниз, не заметив резкого крутого спуска. Саша опустился на все четыре конечности в резвый поток небольшого ледяного ручейка. Рядом, в скалах, находилась узкая расщелина, из которой выбегал ручей. Над оврагом показалась тяжело дышащая голова дракона, отрыгнув, она свирепо зарычала… Саша подпрыгнул на месте и с новой силой устремился к расщелине.

Дракон медленно и величественно сполз в ручей, сразу подняв его уровень в два раза по закону Архимеда.

Саша конвульсивно проталкивался все дальше и дальше вглубь расщелины, здесь, возможно, дракон его не достанет. Он уперся в маленький серебряный водопад, за ним никакого пути не было — мокрые голые стены.

— Всё, — Саша глубоко вздохнул и повернулся навстречу дракону, неохотно вынимая шпагу.

Плечи его упирались в мокрые стены, сам он по колени стоял в ледяной воде, хорошо ещё, что площадка уходила под уклоном в сторону выхода.

— Теперь я в ловушке.

Перед ним пыхтел дракон, пытаясь протиснуться дальше, что есть сил, он вытягивал свою длинную шею, но все равно ее было недостаточно, чтобы схватить Сашу. Маленькие злобные глазки дракона пылали яростным кровавым пламенем, из открытой пасти сочилась зловонная желтая слюна. Саша отчаянно зажал нос. Дракон рычал, пыхтел, плевался и сопел, но никак не мог приблизиться к своему утерянному ужину ближе. От негодования дракон взвыл и подался назад, но его крупное зеленое тело прочно застряло в узкой расщелине. В глазах дракона появился ужас, он уже забыл о своем обеде, еще громче взвыв, он стал дергаться, пробуя освободиться — тщетно.

Саша злорадно улыбнулся:

— Влип, очкарик? Теперь тебе придется похудеть, чтобы выбраться отсюда.

Он ткнул шпагой дракону в нос, дракон глухо и сердито зарычал.

— Рычи, рычи, я теперь могу твою шею укоротить на одну бестолковую голову.

Саша оглянулся на водопад, прикидывая его высоту — метра три, не больше. Узкие мокрые стены изобиловали трещинами и выступами.

— Если попытаться, — Саша посмотрел на дракона, — можно попробовать. Надеюсь, что тебе это тоже когда-нибудь удастся, пока!

Саша, сложив ладони лодочкой, набрал воды:

— Великолепно, — продегустировал он, — ледяная горная водичка.

Саша начал восхождение.

Через некоторое время с другой стороны ущелья, из которого торчала задняя хвостовая часть дракона, появился, как всегда с розовой шляпой на голове, черт. Он презрительно пнул в мясистый зад дракона:

— Идиот! Он был у тебя почти в пасти! Дармоед!

Хвост дракона угрожающе зашевелился, донеслось сердитое ворчание. Черт еще раз с наслаждением пнул дракона и перепрыгнул через метнувшийся к нему хвост.

— Спокойнее, спокойнее, — черт взмахнул рукой и вытянул из воздуха ароматную чашку кофе.

Он медленно отошел в сторону выломанной драконом ели и присел на ствол.

— Интересно, на чем он остановился? Я догадывался, что от дракона он улизнет, но все-таки надежда умирает последней. Мне не хватает времени, чтобы обследовать эту страну, — черт с наслаждением отхлебнул кофе. — Там, далеко на севере, чей-то замок. В этой стране пахнет сильным колдовством. Проход в горах охраняет безумный сфинкс. Ты не мог так много написать, развязка будет впереди, — черт допил кофе, чашка исчезла, — у тебя до сфинкса еще будет одна встреча, — черт ухмыльнулся, глядя, как ревет и беснуется застрявший дракон, — надо провести инструктаж с еще одним обитателем этих гор.

Саша сидел под высоким, выдающимся на несколько метров вперед каменным козырьком, он уже успел высушить под вечерним солнцем свою мокрую одежду после купания в водопаде и найти эту глубокую нишу под скалой, где намеревался переночевать в относительной безопасности. Завернувшись в теплый плащ, Саша настороженно сжимал в одной руке обнаженную шпагу, а в другой фляжку с вином.

— В горах ночи холодные, — тоскливо сказал Саша, отпивая из фляжки — он хотел ее растянуть на целую ночь. — Если это страна, которую я описываю, то за тем хребтом находится Страна Сфинкса, замок, полный сокровищ. Зачем моему герою столько сокровищ? По замыслу ему нужен рубин Сфинкса величиной с голову, чтобы выкупить у южных береговых пиратов принцессу Ирулен. Черт побери, но мне все это надо? С утра можно повернуть назад и вернуться в веселый морской порт Самос — столицу процветающего королевства: правда, там меня будет ждать папа принцессы, поклявшийся снять с меня голову, если я не спасу его дочь. Хорошая перспектива. Удрать к амазонкам? Путешествуй, твой мир еще не завершен и не закончен, открывай его заново. О чем ты пишешь, о том, что было или о том, что будет? Новая Земля возрождается после экологической катастрофы… Отлично, тебе повезло, ты, счастливчик, живешь в том мире, который сам придумал для себя. Не каждому такое удается. А как же повесть? — Саша отхлебнул немного вина. — Не в моем характере так ее заканчивать, есть и авторская честь. Ирулен — девочка моей мечты; интересно, как эта мечта воплотилась в жизни? Если честно, я бы вернулся назад. Описывать героя одно, а быть им — совсем другое. Дома, в нормальной, спокойной обстановке, с чашечкой кофе на столе, я с блеском могу закончить эту повесть. Зачем я здесь? Почему я здесь? — монолог Саши с Сашей-Гамлетом был прерван нечеловеческим воплем.

— А-а-а! Спасите! Помогите! Спасите, — кричала женщина.

Саша приподнялся, его руки и ноги мелко дрожали, тело покрылось гусиными прыщиками:

— Это западня! Я описывал нападение вампира на своего героя. Но при чем здесь вампир, если это кричит женщина?

Саша выбрался из-под козырька, вытянув перед собой дрожащую шпагу.

— Эй! — хрипло окликнул Саша.

— Спасите! А-а-а-а-а!

— Иду! Где вы!? Держитесь!

Дорогу ему перегораживал огромный валун. Саша осторожно обогнул его и увидел в метрах десяти от себя бегущую женщину в прозрачной развевающейся накидке. «Ее напугал вампир и теперь преследует», — подумал Саша.

— Я здесь, — крикнул Саша и бросился ночной незнакомке наперерез.

Через несколько шагов он зацепился за торчащий из земли камень и, успев коротко вскрикнуть, грохнулся о землю. Его голова и плечи зависли над пропастью. «Идиот, так легко клюнуть на такую приманку», — подумал Саша, отползая в сторону.

Фигура в белой накидке парила над пропастью. Западная вершина Тролля все еще скрывала луну, в этих сумерках ничего нельзя было разобрать. В горах вечер наступает быстро и тьма мгновенно проглатывает весь свет, она выплескивается из пропасти и падает с небес, меняя окружающий мир, превращая его в иной, совершенно незнакомый.

Фигура в белом безмолвно парила над бездной, прислушиваясь к ночи. Саша в это время нащупал увесистый каменный осколок.

— Эй? — не выдержала фигура в белом. Есть здесь кто-нибудь?

…Тишина.

— Ты упал, что ли?…

Летающая фигура злорадно расхохоталась.

— Получи, фашист, гранату! — крикнул Саша и метнул в левитатора свой камень.

— Ай! Ое-ей! Ой! — заверещал вампир. — Он выбил мне глаз!

Белое покрывало затрепетало и стало медленно опускаться в пропасть. В этот момент гора Тролля, наконец, освободила луну, и она, вынырнув, осветила Сашу, лежащего на краю пропасти, и парящую по центру бездны, удаляющуюся фигуру вампира, прижимающего к глазу обе тонких волосатых руки.

— Ты выбил мне глаз! — заорал вампир, увидев Сашу.

Саша выпрямился и угрожающе потряс своим клинком.

— Иди сюда, и я выбью тебе второй, обезьяна! — пообещал Саша.

Вампир не захотел искушать свою судьбу, он продолжал медленно погружаться в клубящуюся туманом бездну вслед за своей белой накидкой. Вскоре туман скрыл и заглушил жалобные причитания вампира.

Осмотревшись кругом в поисках вампиров и ничего не обнаружив, Саша осторожно вернулся к себя под козырек.

— Итак, еще одна встреча-рандеву состоялась, и я набрал второе очко. А что будет дальше, господа присяжные, ведь дальше я не успел написать, бедная рукопись, она сгорела. Нет, рукописи не горят.

Саша зевнул и поспешно закутался в теплый плащ.

— Холодно, — стуча зубами, сказал Саша.

Ему очень сильно захотелось спать, но какой еще сюрприз может принести эта ночь? Безопаснее не спать. Саша зевнул и нащупал на полу фляжку — к сожалению, она была очень легкой.

Перед рассветом под темным козырьком появился черт в розовом цилиндре.

— Привет!

Саша вздрогнул, выронил шпагу и захлопал заспанными глазами. Все перемешалось — и сон, и явь, он не знал, бодрствует ли он или спит, была ли ночная встреча с вампиром, и вообще, где он находится, почему не у себя в квартире. Саша нащупал вместо рукояти шпаги горлышко пустой фляги и просипел:

— Привет, кто там?

Снаружи рассмеялись.

— Бдел всю ночь?

— И сейчас бдю, — Саша громко зевнул.

Черт нагнулся и заглянул под козырек, низкий потолок залихватски сбил на макушку розовый цилиндр. Саша увидел постную круглую рожицу с черными хитрыми глазами-бусинками и свиным пятаком вместо носа.

— Черт?! — Саша еще крепче сжал горлышко фляжки.

— Ага, — черт снял цилиндр и кивнул черной плюшевой головой. — Из «Миров фантиков», помнишь такую повесть?

Саша расхохотался:

— Так вон оно что. А ты как сюда попал?

— Мы — черти, — важно сказал черт, — везде есть. Это благодаря моей чертовщине ты оказался здесь.

— Очень мило с твоей стороны, я и сам это понял.

— Ты не удивлен?

— У меня на это был вчерашний день, теперь я ничему не удивляюсь.

— А ты ловко выкрутился, — с уважением сказал черт. — Убежал от дракона, покалечил беднягу-вампира, он отказался от твоей крови. Твой герой, как всегда, крут.

— Весь в меня, — кивнул Саша.

— А что дальше по плану?

— Какое тебе дело?

— Хочешь сигарету? — миролюбиво предложил черт, в его руках появилась пачка «Мальборо».

— От чертей не беру, — Саша с трудом отказался от соблазна.

— Как хочешь, — черт подбросил пачку вверх, она растаяла в воздухе, но из нее выпала одна зажженная сигарета, черт ловко поймал ее вытянутыми губами. — Скоро ты увидишь, что такое сюжетная линия в действии, — пообещал черт, выпуская в сторону Саши табачный дым. — Ты узнаешь, каково приходится иногда твоим персонажам, героям и антигероям.

Саша промолчал, его ноздри трепетно ловили табачный дым.

— На, потяни, — черт протянул сигарету.

— Изыди, сатана, — рявкнул Саша, замахиваясь на черта.

— Не надо так ругаться, — обиделся черт. — Как ты догадываешься, — черт ловко выстрелил недокуренным бычком, тот в полете растаял, — у некоторых писателей, как говорится, слово не расходится с делом, настолько сильно развито эмоциональное восприятие описываемых ими миров, что невольно они способствуют настоящему появлению таких миров в других вселенных, как вы их называете — параллельных или альтернативных.

— Это параллельная вселенная?

— Вроде того, или твой мир, параллельный параллельной вселенной.

— Мудрено.

— Но проще не скажешь.

— И как много таких миров?

— Более чем достаточно. Встречаются забавные миры-утопии, миры Микки-Маусов и Дональдов, миры, состоящие из одного городка, такие, как Санта-Барбара или Твин-Пикс, и многие другие.

— Неужели?

— Поверь, но это так. Помнишь свои миры фантиков?

— Это абсурдный мир! — воскликнул Саша.

— Но он есть, и я этому пример — черт с вечной дурацкой розовой шляпой.

Саша рассмеялся.

— Ты не закончил его, оставив продолжение, и вот оно развивается.

— Но я не писал продолжения.

— Какая разница, теперь я диктую свои условия.

— Учти, что я тебе одному оставил жизнь и волей авторского искусства помог смыться, — заметил Саша.

— Какая разница, ты погубил тот мир.

— Туда ему и дорога, — отозвался Саша.

— И тебе, — воскликнул черт. — Я пришел тебе отомстить. Повесть свою ты не успел закончить и теперь всякое может случиться, а отсюда одна дорога — к каменному сфинксу — любителю загадок: ты спрашиваешь, он отвечает, и горе тебе, если он знает ответы твоих загадок.

— Это абсурд, ведь я тебя создал, пусть и уродливое, но ты — мое творение.

— В этом мире нет ничего нового, вспомни Голема и Франкенштейна, мы всегда стремимся погубить своих создателей.

— Я сейчас перекрещусь, — с угрозой в голосе пообещал Саша.

— Лучше не делай этого — это тебе не поможет.

— Хорошо, что ты хочешь?

— Ничего, я здесь, чтобы посмотреть, как ты мучаешься, я здесь, чтобы отомстить тебе.

— Кишка тонка, — Саша с ненавистью швырнул фляжкой в ехидную рожицу, заросшую густой черной щетиной.

Черт вскрикнул и выпрыгнул из-под козырька. Саша кинулся следом, но черт успел раствориться в воздухе.

— Вот бес, — Саша сплюнул. — Я покажу тебе месть тому, кто тебя создал. Я тебя породил, вшивое творенье, я тебя и убью.

Из-за горы Тролля показалось восходящее солнце. Саша поспешно прикрыл глаза рукой — горы вокруг засверкали, словно чудовищные россыпи бриллиантов. Саша с наслаждением вдохнул полной грудью воздух.

— Чудесно, — выдохнул он и крякнул, потягиваясь. — Не так уж плохо играть роль создателя вселенных, — Саша мечтательно закатил глаза. — Но хоть убейте меня, я не помню, что я такое сделал с этим чертом в своих «Мирах фантиков»? Ладно, надо подготовиться к встречи с Сфинксом. Что ему загадать?

Путь действительно был только один и вел в пасть каменного Сфинкса. Сколько не пытался Саша найти другой путь, он всегда выходил на широкую каменную дорогу, которая скрывалась в темной глотке Сфинкса — хранителя легендарных сокровищ. Огромная каменная голова человека-льва вместе с двумя передними лапами, обнимающими дорогу, вырубленными в скале, внимательно рассматривала маленького муравья-человека.

— Ты пришел? — прогремел бестелесный голос Сфинкса, и эхо подхватило:

— Пришел, пришел, пришел…

Саша вздрогнул, рот наполнился слюной, шпага в руке мелко задрожала, он откашлялся:

— Кх, кх, кх, — и робко ответил: — Я пришел.

Сфинкс рассмеялся:

— Ты знаешь условие?

— Условие… условие… условие…  — разнесло по горам эхо.

— Знаю, — прошептал Саша.

«Интересно, — подумал он, — если я проиграю, какая будет у меня смерть?» Его взгляд наткнулся на огромные монолитные плиты, беспорядочно разбросанные на дороге и вдоль нее. Они несколько напоминали надгробия, может, в них разгадка.

— Если я не отгадаю одну загадку из трех, ты пройдешь сквозь меня и сокровища буду принадлежать тебе, — проревел Сфинкс.

— Тебе… тебе… тебе…  — согласилось эхо.

— Если я выиграю, ты выполнишь мое желание?

— Что? — Сфинкс расхохотался и эхо подхватило его зловещий хохот. — Если выиграешь? Оставь надежду, всяк сюда входящий!

— Оставь надежду, — пропело эхо.

— Начали! — объявил Сфинкс.

Саша почувствовал, как его голова стала легкой и пустой, совсем, как воздушный шарик. «Бежать, бежать, бежать отсюда», — стучала в голове безумная мысль.

— Сто одежек, и все без застежек? — брякнул Саша, чтобы хоть как-то нарушить затянувшуюся паузу.

— Это загадка? — спросил презрительно Сфинкс и выплюнул из себя: — Капуста!

— Один — ноль, — объявило эхо.

«Что же ему загадать мудреное», — подумал Саша.

— Я жду! — торопил Сфинкс и эхо:

— Жду… жду… жду…

— ЗЗЗБ, — выкрикнул Саша. — Что это такое?

— Что?

— О?… о?… о?…

— Что такое «ЗЗЗБ», — повторил Саша.

Сфинкс погрузился в молчание, а Саша отошел в сторону и присел на край могильной плиты, он заметил торчащие из-под нее кусок зеленого выцветшего плаща и конец затупленной пики.

«Интересно, как он устанавливает памятники. Но еще интереснее, выполнит ли он мою просьбу? Глупый черт, из-за него не успел дописать такую повесть». Стоило помянуть черта, и он тут же появился.

— Привет! — черт радушно улыбался.

— Виделись.

— Ты заставил его задуматься, такое редко случается, интересная загадка.

— Ручка — это твой подарок?

— Мой.

— А как ты успел спеться с Романом Кузяевым?

— Обычная сделка, — черт надвинул на глаза розовый берет.

— Ничего, вы оба свое получите, — пообещал Саша.

— Я могу и с тобой заключить сделку, — предложил черт.

— Поздно, батенька, не надо было заваривать эту кашу.

— Эй, Сфинкс, — закричал Саша, — ты знаешь ответ?

— Нет… нет… нет…  — запричитало эхо.

— Нет, — тихо ответил Сфинкс.

Черт незаметно испарился, только розовый берет с двумя дырочками для рожек остался лежать возле плиты.

— Ты выполнишь мою просьбу?

— Какая еще просьба. Разве тебе не нужны сокровища? — удивились Сфинкс и эхо.

— Нет.

— Что ж, — согласился Сфинкс, — если ответ меня удовлетворит, я выполню любую твою просьбу. Говори ответ на свою загадку, что такое «ЗЗЗБ»?

Саша напрягся, от ответа зависела его жизнь:

— Это детская загадка о пчелке, летающей задом наперед, переставь буквы и получится БЗЗЗ.

— БЗЗЗ, — задумчиво повторил Сфинкс, а вслед за ним и эхо. Не успело эхо умолкнуть, как горы разразились диким хохотом: — Пчелка, летающая задом наперед, — веселился Сфинкс.

Успокоившись, он благосклонно проревел:

— Говори просьбу.

— Просьбу… просьбу… — требовало эхо.

Саша перевел дух — и на сей раз пронесло, прошел огонь и воду, а сейчас — медные трубы. Он смахнул с лица мелкие бисеринки холодного пота.

— Верни меня обратно в мой мир.

— Это тоже твой мир.

— Но в том безопаснее, мне надо вернуться и закончить эту повесть, скоро здесь появится настоящий герой.

— Повесть можно закончить и здесь, на месте, ты тоже герой. Хорошо, будь по-твоему, когда захочешь, ты всегда сможешь вернуться, — пророкотал Сфинкс.

— По-твоему, — печально отозвалось эхо.

— Спасибо, — прошептал Саша.

Что-то заставило его поднять голову и посмотреть наверх — на него падала огромная каменная плита. Саша закричал и закрыл лицо руками.

Первое, что сделал по возвращении домой Саша, это, сунув в рот сигарету, залез в ванну, наполненную горячей водой. Второе — вычистил шпагу и кинжал, помыл сумку и повесил все это над письменным столом, как память о приключениях. И, кто знает, может, это когда-нибудь пригодится. А третье — чтобы не откладывать в долгий ящик, он достал и перечитал свою старую повесть «Миры фантиков» и вечером уже писал продолжение, в котором черт в розовой шляпе получил заслуженное наказание.

Всю неделю он сидел над новой повестью, полностью изменив начало, оставив только сфинкса — любителя загадок.

— Героев надо жалеть, — сделал вывод Саша.

Когда повесть была закончена, Саша решил нанести визит вежливости своему коллеге — Роману Кузяеву.

Дверь в квартиру никто не открыл, а соседка по лестничной клетке сказала, что уже с неделю не видела хозяина.

— Верно, куда-то уехал, — сказала бабка, качая головой. — Нонче модно в круизы разные.

— Когда вернется из круиза, передайте, что ему очень повезло, — сердито ответил Саша и пнул в дверь ногой.

Почему-то с недавних пор он начал сожалеть, что вернулся.

— А стоило ли? — спрашивал он самого себя и не находил ответа, боясь разочароваться.

Повесть ему разонравилась.

— Сфинкс был прав, — рассуждал Саша, все чаще и чаще бросая взгляды на стенку, где были развешаны его доспехи, — если корректировать, то лучше на месте…

Роман Кузяев облокотился на теплый от вечернего солнца, шершавый зубец башни, свесив голову вниз, он зло сплюнул. О соседний зубец башни звякнула стрела. Роман отшатнулся в сторону.

— Допился, — пробормотал он, — сначала черти, теперь эти сумасшедшие кзоты.

Роман полез за сигаретами, через зубец перелетела и упала к его ногам короткая стрела с острым костяным наконечником. Роман нагнулся и поднял.

— Сон или не сон — вот в чем вопрос, — пробормотал Роман, вертя в руках стрелу.

Варвары внизу завопили и засвистели, готовясь к очередному штурму, крепость ответила им сигналом медных труб…