Мы с Давидом стоим на улице перед подъездом дома, где я живу.

– Доброй ночи, Виталий! Вы мне сегодня больше не понадобитесь, – парень отпускает своего водителя, вернее, он пытается это сделать.

– Но, господин Розман…

– Мне необходимо проводить свою спутницу до квартиры и удостовериться, что ей по дороге не станет вновь плохо.

Когда это мне было плохо? Или он имеет в виду мои отключки во время пути, им же и устроенные? К чему такая конспирация? Раньше подобных проблем не возникало. Странно.

– Как же вы доберетесь? – Голос у Виталия очень растерянный.

– На такси доеду. Я не знаю насколько задержусь, так что поезжайте домой – уже поздно.

Мужчине приходиться смириться с тем, что довести до ума свою работу сегодня он не сможет. Как только Давид закрывает дверцу, автомобиль мягко трогается с места.

Парень оборачивается ко мне.

– Ведите меня.

После этих слов я вдруг четко представляю наш дальнейший маршрут. Сейчас мы войдем в подъезд, где встретим Николая Федоровича, он как раз в это время выгуливает собаку. Некоторое время будем ждать лифт, а, когда откроются двери, из него выйдет Женечка, вечно забывающая в магазине какую-нибудь мелочь и непременно возвращающаяся за ней. На лестничную площадку, пока я буду возиться с ключами, обязательно выглянет Зоя Михайловна, чтобы поздороваться. Потом все эти замечательные люди сочтут своим долгом позвонить моей маме, чтобы доложить с кем и когда меня видели. Затем мама позвонит мне… Столько возможностей закону подлости в отношении меня еще ни разу не выпадало.

Возвращаюсь из мира грез, то есть кошмаров, и вижу, что Давид уже стоит рядом, держит меня за руку и внимательно смотрит в глаза.

– Вела, еще раз спрашиваю: что-то не так?

Я отрицательно качаю головой и тяжело вздыхаю.

– Идемте. – Звучит так обреченно и жалко, даже самой противно.

Входная дверь подъезда тихо, но неприятно скрипит, впуская нас, однако заядлый собачник, бывший мамин коллега, навстречу не выходит. Один – ноль в мою пользу.

В тишине ждем лифт. Створки открываются… Женечки там нет. Два – ноль.

Лифт ползет на четвертый этаж.

– Вы меня кофе угощать будете? – неожиданно спрашивает Давид.

– Хм… а вы хотите? – Я несколько удивлена таким вопросом.

– Было бы замечательно.

– Значит, буду.

Вот и мой этаж. Стараюсь греметь ключами как можно тише, хотя понимаю, что не поможет. Ура! Я успеваю затолкнуть Давида в квартиру и чуть прикрыть дверь, до того как в щелку выглядывает соседка.

– Здравствуй, Велочка! Что-то ты припозднилась сегодня.

– Добрый вечер, Зоя Михайловна! – говорю как можно спокойнее, а про себя молюсь, чтобы парень не стал мне еще какие-нибудь вопросы задавать. – В магазине книги после смены расставлять пришлось, потом в кафе забежала.

– Неужели до дома пешком добиралась? Поздно ведь!

– А я с коллегой была, – сочиняю прямо на ходу, но выходит удивительно складно, – за ней на машине приехали, ну и меня подвезли.

– Тогда ладно.

Так и подмывает поинтересоваться, будет ли она звонить маме. Вместо этого я, вежливо улыбаясь, прощаюсь и закрываю дверь.

– Три – ноль.

– Простите?

Ой!

– Ничего. Это я… Мысли вслух.

Включаю свет и начинаю раздеваться. Самостоятельно стягиваю шарф с шапкой. Пальто мне, конечно же, снять помогают.

– А вам не говорили, что врать нехорошо?

– Нехорошо, но порой необходимо. Лучше соврать в малом, чем потом лгать по-крупному. – Наверное, так оно и есть, но практиковать подобное мне раньше не приходилось. Не скажу, что я патологически честная, просто обманывать не умею.

– Вы верите в существование меньшего зла?

Откуда мне знать, я философскими изысканиями на эту тему не занималась и не собираюсь.

– Понятия не имею, – обрываю назревающую дискуссию. – Тапочки не предлагаю – в квартире чисто и пол теплый.

Быстренько снимаю сапоги и прохожу на кухню ставить чайник.

– А вы к кофе что будете?

– А что есть? – отзывается Давид из прихожей, все еще шурша одеждой.

Интересно, это он сейчас про еду или про сахар-сливки-молоко? Хотя нет, он, насколько я помню, предпочитает черный. Значит, все-таки про еду.

– Я блины утром пекла. – Залезаю за тарелкой в холодильник. – Варенье есть…клубничное, сметана… Может, тогда лучше чай?

– Давайте чай.

Оборачиваюсь и вижу, что парень уже стоит возле стола. Место занять без разрешения воспитание ему не позволяет.

– Вы присаживайтесь! Если нужно, то можете воспользоваться ванной. – Я киваю на дверь рядом с входной.

– Спасибо.

Естественно, Давид первым делом отправляется в ванную.

Сама мою руки тут же, под краном. Накрываю на стол и грею блины. Куда он пропал? Выхожу в прихожую. Там Давид медитирует на зеркало, медленно поглаживая раму.

– Все в порядке? – возвращаю его же вопрос.

– Все хорошо. – Его голос звучит как-то медленно, тягуче. – Антиквариат?

– Да, мой дядя любил старые и дорогие вещи. Когда оба этих определения подходили одному предмету, он просто впадал в эйфорию… Чай, кстати, готов.

Давид отрывается от рамы и покорно идет за мной, по пути продолжая допрос.

– Вы говорите о нем в прошедшем времени. Он умер?

И где такт потерялся?

– Нет. Овдовел. Теперь он любит вещи современные и дорогие, как и его новая супруга. Так что эта квартира в корне не совпадает с недавно приобретенными вкусами. Однако как объект недвижимости, представляет собой хорошее вложение денег, поэтому до сих пор не продана.

– Понятно. Варенье домашнее?

Я вздыхаю. Мастер плавных переходов – это не про Давида.

– Домашнее.

– А сметана?

– Нет, конечно! – Улыбаюсь.

– Почему так категорично? Я знаю, что на рынке у частника вполне можно приобрести нормальную сметану.

– А эта ненормальная? – Я несколько обескуражена.

– Кушайте сами, если вам нравится. – Давид с невозмутимым лицом принимается намазывать на блинчик варенье.

Ничего себе тон! По-моему, я не предлагала ему чувствовать себя как дома! Очень много слов на языке, но ни одно никак не может сорваться. Видимо, решают, которое должно быть первым. В итоге мне остается только молча смотреть на парня. Удивительно, но он не давится. Конечно, мой взгляд не обладает такой же степенью материальности как его, но спустя полтора блинчика Давид все же обращает на меня внимание. Наверное, заметил, что я никак не займусь своим чаем.

– Что-то не так? – Парень тянется ложечкой за очередной порцией варенья.

Я отрицательно качаю головой.

– Вам не говорили, что так пристально рассматривать людей невежливо? – задает он следующий вопрос.

Это напоминает мне о нашей первой встрече. Кажется, кто-то пытается пошутить: по интонации похоже. Невероятно! Обычно кроме удивления и улыбки в плане эмоций ждать от него ничего не приходится, но за сегодняшний вечер это уже второй случай проявления чувств.

Я молча переключаюсь на еду. Вновь воцаряется тишина. Меня она немного нервирует. Мой сотрапезник, напротив, спокоен и сосредоточен на уничтожении блинов. Утром придется придумывать что-нибудь на завтрак.

– Понравилось? – интересуюсь, когда Давид приканчивает последний блин.

– Я без обеда и ужина остался из-за сегодняшней встречи.

– Это значит «нет»? – Честно говоря, мне немного обидно.

– Вы хотите обсудить мои пристрастия в еде?

– Нет. – «Я хочу, наконец, услышать таинственный рассказ, обещанный Третьим».

– Вот и хорошо. – Он кивает, удовлетворившись моим ответом. – Покажете мне квартиру?

Я в ступоре.

– Мне показалось, что…

– Не переживайте, мы поговорим, но сначала я хочу посмотреть квартиру. – Он очаровательно улыбается и добавляет: – Пожалуйста.

Приходиться встать. Оказавшись в коридоре, я жестом указываю на дальнюю дверь.

– Там гостиная.

Давид обходит меня и заглядывает в комнату. Осмотр помещения занимает секунд пять, и он вновь поворачивается ко мне.

– Справа от вас находится спальня, слева – кабинет.

Следующей парень выбирает спальню. Я думала, что он так же бегло окинет ее взглядом, но нет. Что-то привлекает его внимание, и Давид заходит внутрь. Меня разбирает любопытство. Прохожу в комнату следом и наблюдаю знакомую картину под названием «Давид и зеркало».

– У меня в доме не все в порядке с зеркалами?

– Оно новое. – Как это часто случается, парень игнорирует мой вопрос.

– Да. Это эффект такой, древесину специально состарили. – Понятия не имею, зачем ему это объясняю, сам ведь может догадаться.

– Идемте в кабинет.

– Конечно. – Мы вновь выходим в коридор. – Но вам будет неинтересно.

– Почему вы так решили?

– Там нет зеркал. – Открываю дверь и отхожу в сторону, пропуская Давида.

– Шутите?

– Если честно – даже не знаю.

Парень внимательно изучает каждый предмет интерьера: книжный шкаф, стол, кресло, мой диванчик…

– Большую часть времени вы проводите здесь, – заявляет он.

– И как вы догадались?

– Диван. – Коротко, емко и, главное, понятно.

– Очень на меня похож? – интересуюсь насмешливо. – Такой же странный и неказистый?

– На самом деле вы его любите.

– Это единственный вариант, который я смогла купить на сбережения с нескольких стипендий.

– И каким образом ваше высказывание должно противоречить моему утверждению? Я знаю, что вы никогда не приобретаете вещи, которые вам не нравятся.

А еще мне не нравится, когда он показывает, что копается в моих воспоминаниях. Наверное, что-то отражается на моем лице, или он опять меня «чувствует», но тему меняет.

– Спасибо за экскурсию. Вот теперь давайте поговорим. – Давид устраивается на диванчике. Мне приходится занять кресло.

– И мне можно задавать вам вопросы?

– Нет, поскольку в таком случае мне придется по большей части молчать, ожидая правильного и безопасного. Вы готовы просто послушать?

– Готова. – Как будто у меня есть выбор!

– Вот и хорошо… Итак, долгое время для организации, в которой я состою, все было очень просто: мы находили людей, наделенных даром, и устраняли их. Но вы с вашим блоком нас удивили. Результаты нашего сотрудничества очень радовали. Однако кое-кто сверху, как у вас говориться, не учел одного момента: любой дар развивается при частой или хотя бы регулярной практике. Именно это с вами и произошло.

– И как же вы поняли, что мой дар развился? – Лично я никаких изменений не почувствовала.

– Вы остановили видение, когда сообразили, что должно произойти, и осознали нежелание это видеть.

– Я думала, это плохо.

– Как посмотреть. Поверьте, для вас – хорошо. Это значит, что вы можете управлять своими видениями.

– И что?

– И это для вас хорошо, – вновь повторяется он.

Вот и все. Поговорили.

– Я ожидала большего. – Скрыть разочарование не удается.

– Даже не сомневаюсь. Но все остальное вы узнаете только после согласования с советом. – Он с улыбкой смотрит на меня.

Ладно, если по делу он больше ничего сообщать не собирается, попробую еще раз получить разъяснение его странному поведению в прихожей и спальне:

– Так какие проблемы с зеркалами?

– С зеркалами все в порядке, не берите в голову. – Он отмахивается он от меня, оставляя без подробностей. – Можно теперь мне задать вам один вопрос?

– Конечно. – Я понимаю, что спрашивает парень исключительно из-за желания соблюсти хотя бы видимость приличий: если ему ответ нужен для работы, он сам залезет в мои воспоминания и узнает. Но все равно приятно.

– Дорога, которую вы видели сегодня во время поездки… Как часто она вам снится?

Ощущаю, как внутри все сжимается от неприятного предчувствия. На самом деле, я сразу сообразила, что это дорога до особняка, где происходят наши встречи. Поскольку каждый раз меня в самом начале путешествия усыпляли, я давно осознала нежелание Давида и его товарищей открыть мне этот путь. В общем, появление этой дороги в моем сне – проблема. Но я почему-то решила: раз он сразу о ней разговор не завел, может, проскочу. Наивная.

– Сегодня в первый раз, – честно признаюсь я.

– Хорошо. Об этом я сам сообщу Первому. – Давид резко встает, и я вздрагиваю от неожиданности. – Проводите?

– Да.

Поднимаюсь с кресла и шагаю к двери. Когда прохожу мимо парня, он берет меня за правое запястье и тянет к себе. Растерянно поворачиваюсь к нему лицом. Давид второй рукой обхватывает мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. От этого взгляда ощущаю, как тугой узел внутри рассасывается… Сеанс релаксации быстро заканчивается, и меня отпускают.

– Так-то лучше.

Действительно стало лучше… Из полукоматозного, но приятного, состояния выбираюсь только возле входной двери. За время моего «отсутствия» Давид успел обуться и надеть пальто, теперь застегивает пуговицы.

Что-то не нравится мне, как он на меня действует. Если подумать, пять минут назад он сообщил, что его организация убивает людей. Ох, простите, не убивает! С его слов, то, что с ними происходит – гораздо хуже! И я эту информацию восприняла совершенно спокойно. Даже сейчас не ощущаю ни страха, ни отвращения – ничего. Как он там говорил: стабилизация объекта на всех уровнях.

– Кстати, готовите вы хорошо.

Эта внезапная оценка возвращает меня в действительность и тут же вводит в ступор.

– Вам же не понравилось!

Пожав плечами, парень разворачивается и открывает дверь.

– Я свяжусь с вами, как только узнаю решение совета, но если опять возникнут проблемы, звоните сами.

– Обязательно. До встречи.

Два щелчка замка, и Давид уже стоит возле лифта. Пока кабина поднимается, он внимательно смотрит на меня, но внезапно поворачивается к двери Зои Михайловны. Вот черт! Но черт, точнее ведьма, так и не показывается из своего логова.

До окончания смены осталось меньше часа, а я уже не знаю, что бы еще полезное сделать. Дважды наводила порядок на полках. Первый раз после нескольких покупателей, оказавшихся в нашем магазинчике впервые и по доброте душевной решивших найти «правильное» место для просмотренных ими книг. Второй раз после Кати. Сегодня она опять «вне зоны доступа» и с чего-то решила заняться тем же, что и старательные клиенты.

– Вела, можно с тобой поговорить?

От неожиданности я вздрагиваю и поворачиваюсь к Кате.

Девушка похожа на приведение: необычайно бледная и очень-очень печальная. Еще у нее красные, явно зареванные глаза.

– Конечно можно, – уверенно говорю я, правда, с трудом представляю, чем смогу помочь. – У тебя все-таки что-то случилось?

– Да… Я с Сережей рассталась.

– Когда? – На самом деле хочется узнать почему, но такое любопытство не очень-то уместно.

– Сегодня ему позвонила.

– Но ты еще позавчера сама не своя была.

Она кивает.

– Только сегодня решилась.

– Я думала, у вас все прекрасно.

Она снова кивает.

– Прекрасно.

Я молчу и жду продолжения, не сомневаясь, что оно последует. Паузу Катя держит недолго.

– Я встретила другого мужчину. Я знаю, что ты обо мне думаешь, после всех моих рассказов, но я… – Она нервно смеется. – Я не хорошая, совсем не хорошая, но у меня правило: не встречаться с двумя парями одновременно. А тут такое! Я впервые в жизни почувствовала себя… – Катя поднимает на меня взгляд, и он очень мне не нравится. – Это помешательство какое-то. Мы с ним от силы пятнадцать минут поговорили, а потом… потом у нас был секс, прямо в машине на стоянке за кафе, где мы познакомились… Мне было абсолютно наплевать, увидит нас кто-нибудь или нет…

Девушка закрывает лицо руками, делает несколько глубоких вдохов и, справившись с собой, продолжает:

– Мне плохо, Вел. Очень плохо. Просто кошмарно! Понимаешь, я люблю Сереженьку, но Стас… Только от одной мысли о нем мне становится так… Я думаю, что Стасу нужен только секс, но все равно не могу без него. Это просто помешательство! – Она снова смотрит на меня. – Что мне делать?

Отличный вопрос! И по адресу. Понятия не имею, что ей посоветовать. Такие вещи со своим парнем обсуждать надо… наверное.

– А что сказал Сергей? – неуверенно спрашиваю я.

– Сказал, что не понимает, что со мной происходит. Сказал, что очень беспокоится за меня, что ему не нравится мое состояние и голос по телефону. Сказал, чтобы я подумала. Обещал подождать, пока я немного не приду в себя, потом обсудить все это снова… Не представляю, как мне смотреть ему в глаза, если мы вновь встретимся.

– Подождать, подумать, потом спокойно поговорить – отличный план действий, по-моему.

– А сейчас-то мне что делать?!

– Ну… предаваться греху до полного раскаяния или отвращения, раз ты без него не можешь, – пытаюсь я отшутиться.

Катя слабо улыбается.

– Да уж. Выбора-то у меня действительно нет. Спасибо. – Она разворачивается и направляется зачем-то к кассе.

– Пожалуйста.

В голове засело слово «помешательство». Очень похоже на то, что я и видела в ее взгляде.

Тишину в торговом зале разрывает звонок телефона. Музыка тяжелая, певец почти с первых аккордов затягивает песню, слов не разобрать, да это и не нужно, от одного тембра по спине бегут приятные мурашки.

– Привет, Стас, – Катя говорит очень тихо, но я все равно слышу, и мне почему-то становится неуютно. – Да, на работе… Планы на вечер? Честно, еще не думала… К тебе в клуб? Не знаю… Хорошо. Приезжай в шесть.

Девушка медитирует на отключившийся телефон в своей руке, а я тем временем быстренько сбегаю в третий раз перебирать книги. Ввергнем покупателей в маразм!

Заодно попробую избавиться от этого странного ощущения, появившегося во время чужого телефонного разговора.

Почему не звонит Давид?

Экономика не самый страшный предмет, но сегодня у меня настроение явно не для нее. Записываю лекцию за преподом, пропуская слова, часть из них, кажется, термины. Как потом буду учить это, не представляю. От мрачных перспектив меня отвлекает вибрация мобильного, лежащего в сумке на коленях. Бросаю ручку и принимаюсь рыться в своем бауле – вдруг это Давид. На самом деле, больше и некому.

Вообще-то разговоры во время пар по экономике – табу. Карается не смертью, конечно, но разъяснительная беседа с деканом в присутствии Ганнибала Лектора, (так мои одногруппники окрестили Александра Витальевича) – крайне неприятный процесс. Участником одной из них стал наш самый безбашенный парень Леха. После он поделился впечатлениями со всеми желающими его выслушать. Желающих нашлось много, и рассказ произвел на них неизгладимое впечатление. В общем, больше прецедентов не было.

Чувствую, поиски затягиваются. Да где ж ты? Вот, наконец-то! Действительно Давид. Сгораю от любопытства, но придется быть краткой.

– Я на парах, – выдыхаю в телефон и отключаюсь, после чего снова хватаюсь за ручку, всем своим видом выражая готовность конспектировать.

Александр Витальевич одаривает меня строгим взглядом, но от чтения материала не отвлекается. Кажется, обошлось.

Слез уже нет. Внутри пустота и онемение. Ничего не хочется…

На стук в дверь я не реагирую. Тем не менее, Сорад входит и без приглашения.

– Плохо? – задает он совершенно бессмысленный вопрос, потому как мой внешний вид в данный момент точнее, чем когда-либо, отражает внутреннее состояние.

– По-твоему, мне должно быть хорошо?

– Сейчас – нет. Если бы ты этого не увидела, потом тебе было бы гораздо хуже, поверь… – заявляет он мне, а подумав, добавляет: – впрочем, тебе ведь ничего другого и не остается.

Я смотрю на него и не знаю, какое из чувств, охвативших меня после его слов, сильнее – удивление или недоверие. Кто он вообще такой, чтобы что-то за меня решать? И тут на ум приходит характеристика Карида. Псих. И Давид, если вспомнить, с ней спорить не стал.

– Впервые в жизни, если не считать собственную мать, я так ошибаюсь в человеке… Ну, ты меня понял.

– Ты еще так молода, все впереди. – Сорад неопределенно пожимает плечами.

– Что впереди? Новые разочарования? Или ты имел в виду, что со временем я опыта наберусь и стану лучше разбираться в окружающих?

– Тут все от тебя зависит.

Парень продолжает меня пристально разглядывать. Я ловлю себя на мысли, насколько это не похоже на те игры в «гляделки», которые предпочитает Давид. С ним у меня складывается впечатление, что меня хотят лучше понять, а сейчас я осознаю, что Сорад просто ждет реакции на свой поступок.

– Скажи, а сегодняшнее мероприятие ты согласовывал с Давидом?

– Можно и так сказать. – Широко улыбается Сорад.

– Поподробнее, пожалуйста. – Терпение мое на исходе, из последних сил держу себя в руках, стараясь не сорваться.

– Я попытался, как ты выразилась, согласовать с ним этот просмотр. Давид… м-м-м… очень эмоционально выразил свое несогласие, но я решил, что в данном случае он не может совсем уж объективно оценить ситуацию.

– С чего это вдруг у него начались проблемы с объективностью? Чаек закончился, а на занятия к ученикам все еще нужно ходить?

Сорад вновь демонстрирует мне улыбку кота, знакомого со странной девочкой Алисой.

В итоге мне остается лишь тяжело вздохнуть и, откинувшись обратно на подушку, попробовать поменять отношение к произошедшему. Кто его знает, если хорошо все обдумать, может быть, еще и удовольствие от этой ситуации получу…

Мне в голову приходит интересная мысль, но тут начинать надо издалека:

– У тебя есть девушка?

Брови Сорада взмывают вверх, но отмалчиваться или возмущаться по поводу вторжения в его личную жизнь он не собирается, сразу же отвечает:

– Нет, у меня нет девушки. Позволишь встречный вопрос? Чем вызван столь неожиданный переход от одной темы к другой?

– На самом деле, он не неожиданный, а вполне закономерный.

Брови мужчины вновь стремятся встретиться с волосами, а глаза широко-широко распахиваются.

– Объяснись, пожалуйста.

– С превеликим удовольствием, – говорю я, при этом совершенно не лукавлю. – Я хотела бы дать тебе совет. Можно?

– Попробуй! Мне даже интересно, правда. Не помню, когда кто-либо осмеливался на подобное, – усмехается мужчина.

– Заведи себе подружку и экспериментируй с ней, оставь мозги и психику окружающих в покое. Уверяю, тогда всем будет счастье!

Первой реакцией Сорада оказывается удивление, впрочем, это я и предполагала, но потом… он начинает хохотать!

– Разреши спросить, чем же тебе так не угодил наш мир? – задает он мне весьма странный вопрос, когда немного приходит в себя.

Попав в Ямель, я, конечно, уже встретилась с некоторым количеством неприятных неожиданностей, но в целом… При чем здесь вообще конец света? Или он неправильно выразился?

– Что-то я не очень тебя поняла, – сознаюсь после некоторых раздумий.

– Я универсал, – говорит он мне таким тоном, будто этот факт все объясняет.

– Рада за тебя. Но мне бы еще знать, что это такое, и как оно связано с моим пожеланием.

Сорад наконец-то отлипает от стены рядом с дверью, подходит к кровати и… нет, не садится на нее! Он ложиться поперек, так что ноги свешиваются с одного края. Руки сцепляет в замок на затылке. Мне же приходится поспешно перегруппировываться, чтобы не придавили.

– Среди мельвов встречаются маги разных направлений, менталисты и прорицатели. Дар в чистом виде – гораздо более частое явление, чем сочетание разных талантов. Давид, к примеру, чистый менталист, Карид – маг, более того, узкопрофильный. У тебя уже комбинация – прорицание и способность к переходам.

Я хочу заикнуться про интуицию, но он меня опережает.

– Твое внутреннее чутье – лишь еще одно доказательство того, насколько сильной провидицей ты можешь стать. Обычно те, кто обладают даром прорицания, видения наблюдают лишь во сне или в состоянии измененного сознания, кому как повезет. Я же универсал.

– Три в одном, – делаю вывод из сказанного. – Но какое это отношение имеет к личной жизни?

– К сожалению, самое прямое. Хотя глупо расстраиваться из-за того, чего у тебя никогда не было.

Сорад замолкает. Я с нетерпением жду окончания истории. В отличие от Давида, он всегда все рассказывает до конца, эту особенность я за ним уже заметила. Однако может статься, что к Давиду я несправедлива, все же у нас было так мало времени на долгие разговоры, и над ним постоянно довлел запрет совета.

Сорад вновь оживает:

– В наших хрониках, не помню уже за какой век, упоминается один весьма способный юноша. Этот молодой человек официально считается первым среди мельвов, кто обладал универсальными способностями. Предки довольно радостно восприняли новость о появлении такого уникума, даже большинство членов совета положительно охарактеризовали саму возможность существования многогранного дара. Так вот, шли годы, мальчик вырос и встретил на своем жизненном пути девушку. Он влюбился, его избранница, вроде как тоже испытывала к нему ответные чувства. В один прекрасный, с точки зрения метеорологов, день парень пригласил ее в небольшое путешествие. Он хотел показать ей остров Мира Хес.

– Зеркало Луны, то есть Хес? – уточняю я перевод.

– Да. Находился этот островок на самом экваторе. По размерам небольшой. Озеро делало этот кусок суши достопримечательностью. Оно имело почти идеальную круглую форму, как и сам остров. Если верить запискам путешественников, на нем побывавших, вид в полнолуние там открывался роскошный.

По крайней мере, теперь стало понятным происхождение названия.

– Как ты понимаешь, юноша потащил туда подругу ночью не только на Хес любоваться. Никто не знает, что произошло между возлюбленными. То ли он не перенес отказа, то ли наоборот все сложилось прекрасно, но как бы то ни было, остров в ту ночь перестал существовать. Девушка и парень не выжили. После этого случая, жизнью гения очень сильно заинтересовался совет. В итоге выяснилось, что парень был нестабилен. Не в психическом смысле, а в магическом. Под давлением сильных чувств его способности вырывались из-под контроля. Семья паренька жила вдалеке от города, и о его срывах никто не знал, а родные молчали. В общем, после того случая совет принял решение избавляться от детей с такими способностями.

– Как избавляться? – Я чувствую, что внутри у меня все холодеет от картинок, которые тут же нарисовало мое воображение.

– У вас ведь беременные женщины проходят обследование, прежде чем зачать ребенка, так?

– Ну, в идеале, так и должно быть, а на самом деле к этому прибегают, только если какие-то проблемы со здоровьем. Запланированная беременность не такое уж частое явление. Во всяком случае мне так кажется. Я этой темой пока вплотную не интересовалась.

– Да? Ну ладно… У нас дети всегда планируются, редкостью является как раз безответственное отношение к данному вопросу. Я к тому, что с тех пор женщина, решившая стать матерью, обязана сходить к прорицателю и проконсультироваться у него.

Хм, звучит логично, но не все же такие правильные, он сам это признает.

– А что случается, если женщина все же родила такого ребенка?

– Просветление. А там ей уже самой решать: оставить ли безумное чадо себе на воспитание или отдать в приют.

Невеселая перспектива. Действительно лучше один раз напрячься и сходить к профессионалу, чем потом остаток жизнь раскаиваться.

– А ты?

– Я? Мне, можно сказать, повезло. Я средний ребенок в семье. Мама перед тем, как зачать, ходила к Старой Хальме – прорицательнице, довольно известной не только своими необычными видениями, но и складом характера, если так можно выразиться. Эта особа сказала, маменьке, что ее сынишка, на которого она так рассчитывает, станет очень необычным магом. Однако есть одно условие. Не позднее чем через полгода после его, то есть моего, рождения ей необходимо снова забеременеть. Услышав это, моя родительница успокоилась и решила приступить к выполнению своего плана по улучшению демографической ситуации в Ямеле. С учетом рекомендаций старухи, конечно же. Уж не знаю, как она уговорила отца на третьего ребенка… как бы то ни было, я родился здоровеньким, никаких проблем родителям не доставлял. А вот моя младшая сестра – это просто редкий цветок!

Подобное сравнение вызывает у меня недоумение. Мужчина, видимо это чувствует и решает уточнить:

– Так у нас называют очень капризных мельвов.

– А говорил, что вы железобетонные.

– Так эти редкие, – усмехается Сорад. – Ладно, не отвлекай меня! Со старшей сестрой у нас довольно большая разница в возрасте. К моменту моего появления на свет, ее уже год как не было дома – отправили в какую-то глухомань развивать магический талант в закрытой школе. В общем, все внимание родителей было сосредоточено на младшенькой. Когда мне исполнилось три года, доставили подарок от Старой Хальмы. Забыл сказать, что предсказание моей матери стало последним в карьере провидицы. Буквально через месяц после него она скончалась. Впрочем, никакой тайны в ее гибели нет. Старой перечнице на тот момент было уже под двести лет. Но, как выяснилось позже, перед смертью она успела подготовить для меня сюрприз. Это была книга с занятными картинками и целая папка с ее записями. В том возрасте, когда все эти вещи попали в мои руки, заметки одной из величайших провидиц в истории нашего мира, мне были безразличны, а вот книга… Никто не мог понять, чем же она меня так привлекает. На обложке было написано всего одно слово. Я поинтересовался у отца, что оно обозначает. Тот, выглядел несколько озадаченным, но все же ответил. На обложке было написано: «Молчи!» Когда я открыл ее, быстро сообразил, что к чему. Картинки на страницах двигались, как в вашем кино, но окружающие видели только первый кадр. Это были комплексы упражнений на концентрацию, помогающие держать силу под контролем. Со временем я добрался и до дневников предсказательницы. Там, кстати, было и пророчество о тебе. – Сорад замолкает и закрывает глаза, потом внезапно выдает. – Так что никакие любовные приключения мне не светят!

Парень поворачивается ко мне и вновь сверлит меня взглядом.

– Вот так.

Я подпираю ладонью подбородок.

– Печально, конечно, но ставить эксперименты над людьми – это жестоко. Если ты не уверен в правильности своих действий на сто процентов, лучше ничего не предпринимать. Ты не бог.

Возможно, Сорад в целом и разделяет такую точку зрения, но в случае с моими родителями, у него иное мнение:

– Теперь, думая о своем старом мире, ты вспомнишь боль, которую испытала от слов матери, и вину, за то, что была слишком холодна с отцом и сестрой. Земля тебя не отпустит, и ты ее не отпустишь, пока будешь крепко связана с ней эмоциями. Эту связь нужно разорвать, как можно быстрее, тогда и процесс освоения в Ямеле станет протекать быстрее и легче… Уверяю, здесь тебе будет гораздо лучше, чем на Земле. Там ты чужая. Твой дар не позволит тебе ни семью создать, о которой ты мечтаешь, ни уйти с головой в работу, ведь та профессия, на которую ты училась, опостылела тебе еще на первом курсе. Тебя и окружающая реальность не очень-то увлекала. Гораздо интереснее было думать о монстрах из сновидений. Кто они? Откуда? Что происходит с теми людьми, встречающимися на их пути. Похоже на клинику, верно?

Сорад снова замолкает.

– Я поняла. Я никогда не вернусь обратно, да? Но Давид говорил…

– Давид говорил правду, – мужчина обрывает меня чуть ли не на полуслове. – Сроки твоего возвращения зависят от того, как будут продвигаться дела с решением вопроса о магически одаренных людях. Я член совета. И я тебе говорю – медленно. Что-то изменится, реально изменится, лет через двадцать. Что ты почти в сорокалетнем возрасте, да еще после такого длительного отсутствия будешь делать на Земле?

В комнате повисает пауза. Она длится и длится. Мои мысли похожи на желе…

– Здесь это дурацкое море, – говорю я после долгого молчания первое, что приходит в голову.

Сорад закрывает лицо руками.

– Далось тебе это море! Переедешь потом, если станет совсем невмоготу! – Мужчина встает с постели. – Все! На сегодня хватит. Шагом марш в ванную, и я тебя усыпляю, – категорично заявляет он.

– У меня последний вопрос! Можно?

– Попробуй. – Сорад тяжело вздыхает.

– После твоего рассказа у меня в голове никак не укладывается один момент… – начинаю я осторожно.

– Толь один? Ты меня радуешь!

Не люблю сарказм.

– Не ерничай, пожалуйста! Вот, что я не могу понять – допустим, межличностные отношения для тебя под запретом, сильные эмоции тоже, но… ты же обычный человек, ну то есть мельв. Чувства это такая штука, которой логика безразлична… – Я останавливаюсь, осознав, что начинаю путаться в словах, пытаясь донести свою мысль до мужчины.

– Я тебя понял. Можешь не продолжать. Ты, конечно же, права, но амулеты и обереги никто не отменял. У меня на браслете защитных подвесок около двадцати, периодически эта коллекция пополняется. Еще есть несколько татуировок, обладающих схожими функциями. Хотя тоже время от времени проходится рисовать новые знаки.

– Они защищают тебя от сильных переживаний?

– Они блокируют эмоции совсем, – уточняет Сорад.

Недоверчиво смотрю на него – как-то я не заметила за ним отсутствия эмоций. Мужчина без труда понимает причину моего скептицизма.

– Чудаковатый циник – это маска для окружающих. К такой личности лишний раз обращаться не захочется.

– А без нее ты какой?

Сорад молчит, только его лицо неуловимо меняется. Всего мгновение спустя мне кажется, что я смотрю на восковую куклу, а не живое существо. Глаза его пусты, лицевые мышца расслаблены – абсолютно невозможно понять, о чем он думает, от этого становится страшно… Так же внезапно лицо и взгляд обретают жизнь.

– Напугал?

– Да, жутковато выглядит.

Он вновь ухмыляется.

– Ну так что, в ванную?

– Знаешь, может быть, все-таки поужинаем? Что-то я проголодалась.

За завтраком Сорад объявил мне, что вынужден отлучиться в столицу на очередное заседание совета, но обещал вернуться к обеду. А еще упомянул о сюрпризе, который меня ожидает сегодня. В общем, раздразнил мое любопытство и умчался.

Прослонявшись минут тридцать по дому, я решила все-таки занять себя каким-нибудь полезным делом. Первое, что пришло мне тогда на ум, – перебрать записи, сделанные за время, прошедшее с момента моего появления в Ямеле.

Сейчас уже около полудня. Я сижу в гостиной, разбираю списки слов и удивляюсь, как их много. Еще большее удивление вызывает то, как быстро и легко они запоминаются. Никогда не считала себя таким уж гением в лингвистике и прочей филологии, но успехи в изучении языка меня просто шокируют, к счастью, в хорошем смысле этого слова.

Прекрасной новостью при знакомстве с местным языком для меня стало отсутствие нескончаемого количества времен, так пугавшее, при изучении английского. Прошедшее, настоящее, будущее – что еще нужно для общения и хорошего настроения! Порядок слов в предложении тоже радует, он свободный, как в родном русском – что вижу, о том пою. Единственное, что мне пока не удается запомнить, это всякую мелочь: местоимения, союзы и предлоги. Эти коротенькие (и не очень) словечки безбожно путаются в моей голове. Порой я думаю, что если бы Сораду были доступны эмоции, то он на второй день скончался бы от смеха, слушая мою речь. Насколько печально у меня обстоят дела с этими частями речи, говорит тот факт, что самой первой на языке мельвов я выучила фразу: «Теперь подумай, что сказала». Маленькая радость – союз «что» уже въелся мне в подкорку.

Параллельно с разбором списков я на отдельном листочке пишу слова, которые хотелось бы выучить. Этот процесс настолько меня увлекает, что я даже не обращаю внимания на приход Сорада. От занятия чистописанием меня отвлекает его голос:

– Я вернулся. Как провела время?

Поворачиваюсь к мужчине.

– Сначала я систематизировала свои записи, теперь вот готовлю работу для тебя.

Он имитирует удивление.

– Составляю списки слов, которые кажутся мне необходимыми для общения.

– Ясно. Что ж, я поднимусь к себе, не буду тебя отвлекать. После обеда мы идем на прогулку. В общем, готовься морально или физически, не знаю, что для тебя важнее.

Машинально потираю бедро, ушибленное вчера.

– А сюрприз когда будет? – напоминаю я, отрываясь от синяка.

– Позже, – неопределенно бросает в ответ Сорад и покидает гостиную.

Позже, так позже. Я снова углубляюсь в работу.

Когда раздается тихий стук в дверь, к своему удивлению, я его слышу. То ли не до конца сконцентрировалась на своем занятии, то ли еще мало времени прошло. Как бы то ни было, открывать дверь никто не спешит. Орри из кухни, скорее всего, и не расслышала даже, Сорад со второго этажа – тем более.

Стук повторяется.

Я спихиваю с колен на пол бумаги и встаю, разминая затекшие от длительного сидения ноги. Медленно плетусь в холл, морщась на каждом шагу. Наконец-то добираюсь до двери и открываю ее…

На пороге стоит девушка. Один взгляд на нее, и меня охватывают восхищение и зависть. Она хорошенькая как куколка. Прическу – волосок к волоску – венчает кокетливый беретик изумрудно-зеленого цвета. Приталенное пальто того же оттенка сидит как влитое. Сапожки, сумочка и перчатки из какой-то фактурной черной кожи. Ярким пятном в образе служит алый шарф. На лице незнакомки, обрамленном золотисто-рыжими локонами, ярко выделяются умело подкрашенные зеленые глаза… Ловлю себя на мысли, что молчу и тупо пялюсь на эту красотку. Как-то неприлично получается.

– Здравствуйте! – после длительной паузы все же приветствую девушку, естественно, на местном языке.

– Добрый день, – отвечает она, мило улыбаясь.

За спиной раздаются шаги. Я оборачиваюсь и вижу, как Сорад спускается по лестнице и направляется к нам.

– Здравствуй, Эльва, – произносит он.

– Приветствую вас, господин Сорад.

Я отхожу в сторону, пропуская гостью в дом.

– Я могу увидеть Давида?

– Он еще не вернулся.

– Мне сказали, что в доме появились… Я подумала, что это он.

– Жаль вас… но это не так.

Я молча стою, изображая предмет интерьера и внимательно прислушиваюсь к разговору. Некоторых слов я, конечно, не знаю, но общий смысл беседы улавливаю. К счастью, они не устройство ядерного реактора обсуждают.

Интересный момент – чем дольше я смотрю на девушку, тем более трезво начинаю оценивать ее внешность. Золотая пыльца очарования осыпается буквально с каждой секундой.

После бессодержательных фраз о различиях погодных условий в столице и здесь в провинции парочка переходит к обсуждению последнего заказа Эльвы. Вынуждена признать, что тут мои познания в языке оказываются недостаточными.

Во время беседы с Сорадом, взгляд гостьи скользит по окружающей обстановке, пока не натыкается на меня.

– Давид пригласил новую… в помощь Орри? – интересуется Эльва у Сорада.

– Нет, это моя…

Не знаю уж, как он меня представил, но девушка очень удивляется.

– Вы не местная? У вас очень странный… – спрашивает она у меня.

По растерянному выражению моего лица мужчина соображает, что ответить связно я не смогу, и спешит на помощь, отвечая за меня:

– Да, Вела прибыла издалека.

– А почему вы со своей… поселились в доме Давида, а не живете в столице?

– Это решение совета.

Подкрашенные губки вытягиваются в беззвучное «о».

– Тогда мне лучше не упоминать лишний раз об этой встрече.

– Правильная мысль. – Сорад благосклонно кивает.

– Что ж, приятно было познакомиться, – обращается она ко мне, затем переключается на Сорада: – Рада нашей встрече. Всего доброго!

Не дожидаясь просьбы, распахиваю дверь, и Эльва с благодарной улыбкой покидает дом. Я быстренько притворяю дверь за ней.

– Ну как она тебе?

Я неопределенно пожимаю плечами, поскольку не очень понимаю, что конкретно Сорад желает узнать.

– Это и был твой сюрприз? – задаю встречный вопрос.

Мужчина тяжело вздыхает.

– Нет, скорее неприятная неожиданность. Встречу с этой особой я не планировал, потому как не вижу проку в твоем общении с бывшей подружкой Давида.

Ловлю на себе изучающий взгляд Сорада: сообразила ли я сама, кто она, или нет, а если да, то какова моя реакция… Твердо смотрю ему в глаза – да, я поняла, кто она такая.

– Ну, так как она тебе? – проявляет настойчивость мужчина.

– Эффектная, но исключительно потому, что умеет себя подать. В принципе, ничего особенного. Катя, это моя знакомая, красивее… Кстати, я не вполне уверена, что девушка в курсе своего статуса. Я про «бывшую».

Сорад пожимает печами.

– Я специально за ней не следил, но хорошие люди… – он усмехается, использованному обороту, – рассказали, что в отсутствие Давида Эльва от одиночества не страдала. У нас, конечно, довольно свободные взгляды на межличностные отношения, но Давиду подобная новость не понравится.

– Мне бы тоже не понравилось, если бы в мое отсутствие, мой парень гулял налево.

– То есть для тебя возможен только вариант любви до гробовой доски? – немного насмешливо спрашивает Сорад.

– Я считаю, что пока ты состоишь в отношениях с одним человеком, искать другие варианты не следует. В жизни всякое может случиться. Можно не сойтись характерами, можно до такой степени возненавидеть какую-нибудь привычку парня, к примеру, разбрасывание носков по комнате, что это не компенсируется ежедневными цветами, уверениями в любви или утренним кофе… Есть множество причин, ведущих к разрыву, но мне кажется, что пока кто-то думает, что ты с ним, нужно быть верной.

Сорад внимательно меня слушает и задумчиво потирает подбородок пальцами.

– И все же. Каково твое отношение к любви до гроба?

– На мой взгляд, если бы она была возможна, то было бы здорово… Вероятно, у меня старомодные взгляды для вашего прогрессивного в этом вопросе мира, – смеюсь я.

– Знаешь, ничуть! Напротив, твои взгляды прекрасно вписываются в наше мировоззрение.

Я изображаю на лице искреннее удивление.

Продолжению нашей дискуссии мешает появление Оррии.

– О, вы здесь, да еще вместе! Как чудесно! – восклицает она.

– Куда же мы денемся. Более того, мы как раз направлялись в столовую на обед, – заявляет Сорад.

Ну, может быть, он это и правда планировал, только еще не успел меня в известность поставить.

– Чудесно! – повторяет женщина с явным облегчением.

Орри разворачивается и возвращается в столовую. Мы с Сорадом следуем за ней.

– Мне показалось, что я слышала еще чей-то голос, – говорит женщина, выкатывая из кухни столик, груженный к обеду.

Видя небывалое разнообразие блюд, к которому, кажется, пора бы уже привыкнуть, я понимаю, чем было вызвано облегчение, написанное на ее лице. Мне тоже было бы обидно, наготовь я столько всевозможных вкусностей, а они вдруг возьми, да окажись ненужными.

– Да, это приходила Эльва. Хотела навестить Давида. Думала, что он уже вернулся.

– Как жаль, что она не осталась на обед, – сетует Орри, накрывая на стол.

– Она спешила. Не переживаете, мы с Велой справимся сами. Упакуете остатки, если будут? Мы после двух пойдем на прогулку.

– Конечно, господин Сорад! – соглашается Орри, радуясь, что не в пустую столько времени у плиты простояла.

Удивительное дело! На слух я мелкие части речи совершенно не путаю, но стоит мне только самой что-то попытаться сказать, как в голове образуется каша. До чего же обидно! Чтобы отвлечься от горестных мыслей, я приступаю к супу.

Домой мы с Сорадом возвращаемся только в седьмом часу вечера. Моя голова распухла от новых знаний: мужчина внимательно изучил список, составленный мной в первой половине дня, дополнил его словами, которые я не поняла в его беседе с Эльвой, и сверху накинул еще около трех десятков слов. Так что, в принципе, причину головной боли я могу определить, но вот почему поясница ноет – непонятно. Неужели умудрилась где-то ее застудить, или мышцы потянула…

После такой насыщенной прогулки аппетит проснулся зверский, поэтому к ужину я спускаюсь, перепрыгивая через ступеньки.

Возле входной двери меня останавливает стук. Замираю. Памятуя об обеденном инциденте, открывать не спешу. Этот визитер оказывается не так скромен как подружка Давида, и барабанит на совесть. Из кухни появляется Орри. Увидев меня застывшей в нерешительности, она недоуменно поднимает брови.

– Я сегодня уже открывала, мне не понравилось, – поясняю возникшую заминку.

Мое высказывание вызывает у нее улыбку.

С интересом наблюдаю за дальнейшими действиями женщины. Меня съедает любопытство – кто же в такой час мог прийти…

Гостьей вновь оказывается девушка. По-моему, еще моложе, чем Эльва. Ее каштановые кудряшки треплет ветер, щеки раскраснелись, а взгляд зеленовато-карих глаз теплеет, стоит ей увидеть Орри. Более того, девушка с приветственными восклицаниями бросается женщине на шею. Та смеется и отвечает посетительнице в том же духе.

Стоит двум сплетенным в дружеских объятьях фигурам немного продвинуться вглубь холла, открыв мне обзор, я замечаю стоящий на пороге кофр. Миленько!

Поскольку дамы все еще не способны толком воспринимать реальность, а с улицы дует все ощутимее, приходится выйти на крыльцо за вещами. К моей несказанной радости, рядом внезапно материализуется Сорад и забирает этого монстра сам. Мне же остается только закрыть дверь.

Когда я оборачиваюсь, парочка уже расцепилась, и девица бойко о чем-то тараторит Сораду. Сначала мне кажется, что я просто не знаю всех этих слов, но постепенно до меня доходит, что у данной особы жуткий акцент и странное произношение. Вот так новость!

– Я за тебя рад, – наставник кратко комментирует прослушанную речь.

Улыбка девушки становится еще шире, словно без одобрения Сорада ее восторг был неполным. В любом случае слова мужчины оказывают магическое воздействие, так как она начинает замечать окружающую действительность. Я имею в виду себя.

– Добрый вечер! – обращается она ко мне на русском, правда с ужасным акцентом. У нее он гораздо сильнее, чем у всех мельвов, чью речь мне приходилось слышать. – Вы, наверное, считаете меня жуткой невежей.

Я усиленно качаю головой из стороны в сторону, мол, «нет-нет, что вы».

– Мое имя Далия, я сестра Давида. – Меня одаривают солнечной улыбкой. – Он мне о вас немного рассказывал. Кстати, ваш гардероб собирала именно я.

– Очень приятно познакомиться. Думаю, мне не имеет смысла представляться – мое имя вам ведь известно. За одежду большое спасибо!

Она кивает.

– Это он вас попросил меня навестить? – интересуюсь ненавязчиво.

– Нет, что вы! – Девушка смеется. – Это целиком и полностью моя инициатива. Просто я подумала, что мужчины порой такие… мужчины! Некоторые вещи им просто не придут в голову. Я попытаюсь помочь вам освоиться. В принципе, с этим справилась бы и Орри, но она знает только язык мельвов, а вы им пока довольно неуверенно владеете.

Боже мой, вот это формулировка! Кто бы мог подумать, что так изящно можно обозвать практически полную языковую безграмотность. Между тем ее замечание про мужчин и их образ мыслей что-то затрагивает в подсознании. Почему-то вспоминаются мои рассуждения о причинах боли в спине. Быстро перевожу в уме местную дату на земной календарь. Меня как волной накрывает осознание того, насколько вовремя появилась здесь Далия. По моим расчетам буквально через двое суток я бы сидела в своей комнате в полном шоке, не зная, куда бежать, и что делать.

21-ый день 3-ей Хес.

Сегодня я впервые просыпаюсь в относительно приличном настроении. Думаю, связано это с планами на грядущий день, озвученными за ужином Далией.

За несколько суток, прошедших со дня моего появления в этом мире, я узнала много нового. В принципе, я согласна, что язык и магия это очень важные вещи, но то, какова настоящая жизнь здесь для меня до сих пор остается загадкой. Сегодняшний поход должен приоткрыть завесу тайны в этом вопросе. Я, конечно, верю обещаниям Давида и Сорада, что все окажется не таким уж страшным, ведь мельвы и люди довольно похожи, но… убедившись в этом лично, спать стану спокойнее.

– Готова? – интересуется перед дверью Далия.

Еще вчера вечером мы с ней выяснили, что по возрасту она лишь немного старше меня, и решили перейти на «ты». Ее, кстати, очень удивило мое лишенное трепета и почтения общение с Сорадом.

– Это ты мне скажи, готова ли я? – спрашиваю я с усмешкой, справившись с застежками на сапогах.

Девушка окидывает меня придирчивым взглядом:

– Ну в целом пойдет. Знаешь, я думаю, для первого раза лучше быть одетой, как тебе привычно. А там уже посмотришь, кто во что рядится, и решишь, какую одежду сама захочешь примерить.

– Ладненько. Зато теперь я готова к тому, что на меня будут смотреть как на пугало.

– Это вряд ли. Главное, когда к нам кто-нибудь подойдет поприветствовать, вежливо отвечай и улыбайся.

– Хорошо.

– Пойдем!

Далия распахивает дверь.

Гулять с Сорадом мы ходим только в горы, поэтому за калиткой, всегда поворачиваем направо. Минуя несколько улочек, выходим на грунтовую дорожку, затем – на одну из тропинок и потом постепенно поднимаемся наверх. Сегодня впервые я сворачиваю налево, следуя за Далией.

В молчании мы проходим несколько кварталов. Пауза в беседе меня абсолютно не смущает. Моей сегодняшней спутнице она, кажется, тоже не помеха. Я с любопытством рассматриваю дома, мимо которых мы идем. Все они двухэтажные, с огромными окнами, занимающими большую часть фасадов. Крыши покрыты оранжево-красной черепицей, а в качестве строительного материала для самих зданий использован камень. Занятно, но камень выглядит одинаково серым. Только глядя на улицу в перспективе, я понимаю, что оттенок у него разный: синий, красный, зеленый, желтый и бирюзовый. В целом выглядит не так уж мрачно даже, можно сказать, пестренько.

Нам по пути встречаются мельвы, но пока здороваться ни с кем не приходится, поэтому я спокойно изучаю местность, ни на что не отвлекаясь.

Пройдя еще три квартала, мы выходим на круглую площадь, в центре которой стоит фонтан в виде огромного цветка. Несмотря на довольно прохладную погоду, он работает. По бортику важно расхаживают птицы, а ребятня вокруг то гоняется друг за другом, то пытается поймать этих самых пернатых.

– Этот цветок, это и есть ямель? – обращаюсь я к Далии.

– Да, ты угадала. Один из самых красивых видов. Кстати, любимый у Давида. Хочешь, подойдем поближе, рассмотришь внимательнее?

– Давай.

Когда мы оказываемся вблизи фонтана, я понимаю, почему Далия предложила мне полюбоваться им вблизи. Каменный цветок абсолютно не стилизован, просто гигантское растение, чьи листья, того и гляди, затрепещут на ветру. С точностью воспроизведены все мелочи: неровные, чуть помятые края лепестков, их изгибы, само строение соцветия. Все поверхности покрыты сетью тончайших узоров. Я сначала принимаю их за прожилки, но, всмотревшись, осознаю, что это больше похоже на какую-то вязь или орнамент.

– А узор? Это слова или просто рисунок?

– Это текст легенды о сотворении нашего мира.

– Впечатляет.

Далия улыбается.

– Рада, что тебе нравится.

– Нравится, это не то слово. Я просто в восторге! – честно признаюсь ей. – Ничего подобного прежде в жизни не видела!

– А как же скульптуры в вашем мире?

– Признаться, я не очень-то интересовалась этим видом искусства. Мне как-то ближе была живопись.

И тут меня внезапно посещает страшная мысль.

– Далия, ты сказала, что эта вся красота – это текст. То есть эти закорючечки, это все буквы?

– Да, – подтверждает она мою догадку и смотрит на меня при этом удивленно, наверное, не может понять причину паники, которая без труда угадывается в моем голосе.

– Вязь… Досадно! Я так надеялась, что в конце концов смогу читать на вашем языке!

– А, ты об этом! Не переживай. Это декоративный, каллиграфический вариант нашей письменности. Им почти не пользуются. На самом деле, обычные буквы гораздо проще по форме и их не так много. Чуть больше, чем в твоем языке. У нас некоторые часто используемые звуки, которые можно написать, как сочетание двух букв, заменяются одним символом.

– Понятно.

– Ну что, насмотрелась на первый раз? Идем дальше?

– Идем, – соглашаюсь я.

– С чего начнем?

– Давай с белья.

Девушка улыбается.

– Отличный выбор! Кстати, это единственный магазин из нашего списка, находящийся на этой площади.

– Интуиция проснулась, наверное.

Далия подводит меня к дверям довольно неприметного магазинчика. Фасад его выкрашен в белый цвет. В витрине нет никаких манекенов или образцов продукции, которую здесь предлагают. За стеклом на фоне светлой красиво задрапированной ткани стоят лишь вазы с белыми цветами. Над входом висит бежевая вывеска с золотыми буквами той самой редко используемой, по словам Далии, вязи.

– И как это место называется?

– «Женские секреты», – отвечает девушка, берясь за ручку.

В такой ранний час мы оказались единственными посетителями. На звон колокольчика, висящего над входной дверью, откуда-то из недр помещения появляется женщина, наверное, владелица лавки. Она спешит к нам с радушной улыбкой и явным настроем поговорить по душам. Я быстренько шагаю за спину Далии, которую тут же заключают в приветственные объятья.

– Добрый день, дорогая! Ты так давно у нас не появлялась! – причитает дама между поцелуями в щеки.

– Здравствуйте, госпожа Яффе. Я только вчера прибыла, и с утра сразу иду к вам. Цените!

– Ценю, ценю, дорогая – Женщина заливисто смеется. – А кто это с тобой за компанию ко мне пожаловал?

– Позвольте представить госпожу Велу. Она подруга моего брата.

Хм, если честно, то я думала, что девушка представит меня как свою подругу, ну, в крайнем случае, как знакомую. Странно. Тем временем госпожа Яффе меня внимательно рассматривает. Этот взгляд оживляет в моей памяти встречу с консьержем в доме Давида. Какая все-таки разница! Если в тот раз меня оценили крайне низко, то сейчас я почувствовала, что мне по десятибалльной шкале досталась, как минимум, восьмерка.

– Очень приятно с вами познакомится …!

Как меня обласкала женщина, я не разобрала, ну да ладно.

– Взаимно, – я отвечаю с приветливой улыбкой, как и просила Далия.

Госпожа Яффе, истратив весь свой запал дружелюбия на Далию, с рукопожатиями и объятиями ко мне не лезет, вот и ладненько!

– Вы очень вовремя пришли! – уверяет нас владелица лавки. – Только вчера вечером разложили новое поступление. Показать вам?

Раздается звон колокольчика, и дверь распахивается. В магазин заходят три женщины.

– Спасибо, госпожа Яффе, мы не хотели бы отрывать вас от других клиентов. Сами разберемся, – говорит Далия и тащит меня к одному из стеллажей, переходя на русский. – Ну вот, ночные сорочки здесь. Ты мне только объясни, чем тебе не понравились те, что я купила. Ты не подумай, я не обижаюсь, просто интересно!

Я с чувством все возрастающего отчаяния ворошу стопку так называемых сорочек, в поисках чего-нибудь более подходящего, но все они как на подбор – одно кружевное безобразие.

– Не бери в голову. Все вещи, купленные тобой, необычайно красивы. Просто мне хотелось чего-нибудь более практичного.

– Практичного? – переспрашивает Далия. – Знаешь, когда я занималась твоим гардеробом, заминка у меня возникла именно с бельем. Долго мучилась, но потом все же решила проконсультироваться по этому вопросу с Давидом. На успех я не рассчитывала, но он, к моему удивлению, оказался способен помочь в этом вопросе. Посоветовал особо не увлекаться и все. Я, честно говоря, решила, что он у вас с кем-то познакомился.

– Не факт. – Я отрываюсь от пустых поисков и поворачиваюсь к Далии.

– Что прости? – переспрашивает она.

– Я говорю: не факт, что он с кем-нибудь встречался. Это у вас магазин нижнего белья можно перепутать с лавкой, торгующей кухонной утварью. У нас ошибиться сложно. Товар выставляют в витринах, выбирая, как правило, самые замысловатые модели. У вас белье, хм… поинтереснее большинства нашего будет, но и похожие вещи тоже встречаются. Правда, цены на них – космос… ну, ты понимаешь.

– Понимаю… – задумчиво тянет девушка, но задумчивость быстро уступает место удивлению: – Нет, ну надо же! Показывать белье в витринах! А как к этому относятся ваши мужчины?

– А никак не относятся. Еще лет десять, и их уже ничто не расшевелит.

– Ясно, – осторожно отвечает Далия, отказываясь делиться своими мыслями по поводу моего последнего высказывания. – Так что мы ищем?

– Мы ищем нормальную сорочку, основной функцией которой будет сохранение тепла. У вас такие бывают вообще?

– Если только на полках для девочек посмотреть… – неуверенно предлагает она.

– Знаешь, мне все равно. Пусть думают, что я ребенок или, что покупаю подарок племяннице, сестре – не важно! Я мерзну по ночам. Это факт!

– Правда? – Как я и ожидала, в ее голосе сомнение.

– Угу. Я уже в курсе, что мельвы более морозоустойчивы, чем люди – Давид частенько в холод нараспашку ходил.

– Хорошо. Идем тогда к стеллажу с детской одеждой, вдруг там действительно найдется одежда подходящего размера. Ты вроде… стройненькая.

Это она имеет в виду «плоская».

К моей нескончаемой радости, нам с Далией все же удается отыскать несколько подходящих вещей для меня. Я даже нахожу вполне себе приличную пижамку со штанишками. Правда, длина у них три четверти, но если одеть с гольфами, то будет чудесно!

В общем, лавку мы обе покидаем в веселом расположении духа. Я счастлива своими приобретениями, а Далию развесели недоумение и растерянность, которые никак не могла скрыть госпожа Яффе, когда отпускала мне покупки.

– Давай теперь зайдем в лавку с банными принадлежностями и прочей парфюмерно-косметической продукцией, – предлагает Далия, как только мы оказываемся на улице.

– Давай, – соглашаюсь я. После того, как куплено самое главное… ну, почти все… дальнейшая очередность не так уж важна. – А где этот магазин находится?

– На Главной улице, ближе к морю, – девушка кивает вперед, в сторону противоположную той, где расположен дом Давида.

Туда мы и направляемся.

– Забавное название улицы.

– Не очень. – Он пожимает плечами. – Мы с названиями никогда не… как это вы говорите… не заморачиваемся, вот! Даже с географическими.

– Правда? Приведи пример, пожалуйста!

– Пример… Тебе Сорад общие сведения о нашем мире давал?

– Давал. – Я утвердительно киваю.

– Так вот он наверняка тебе большую часть названий говорил, но ты не сообразила.

Я растерянно смотрю на девушку.

– Наша планета не очень густо заселена. – Да, припоминаю, Сорад что-то такое рассказывал. – В семьях обычно по два ребенка, многодетные и бездетные встречаются крайне редко, то есть общее число живущих в нашем мире мельвов в течение времени колеблется незначительно. Мы не строим новые города, живем там же, где жили наши предки испокон веков, поэтому крупных поселений очень мало. Про Ямель, столицу, ты слышала. Мы сейчас находимся в Восточном Фьорде. Фьордов, к примеру, всего восемь. Их названия соответствуют местоположению по сторонам света. Похожая история и с другими городами в лесах и горах. У нас только поселения в степях имеют отличные названия: Алая Степь, Золотая Степь и Серебряная Степь.

В голову приходят маки, пшеница и ковыль.

– Эти названия связаны с растениями, которые растут неподалеку?

– Именно так, – соглашается Далия.

– Забавно… Получается, что дом Давида стоит на Главной улице?

Девушка усмехается.

– А вот и не угадала! Главной называется та часть, что берет начало от Набережной и до Торговой площади с фонтаном, а все что выше и упирается в горы, называется Пестрой.

– Потому что дома из камня разных оттенков.

Далия вновь улыбается.

– Сообразила, надо же! Даже не все приезжие мельвы обращают на это внимание. При строительстве дома камень стараются подобрать того же оттенка, что и у остальных зданий, а здесь пестренько вышло почему-то.

– Что ж это выходит… у вас в стране нигде больше нет Пестрых улиц.

– Выходит, что нет.

Далия замолкает. Я обдумываю полученную информацию. В общем, к следующему магазину мы вновь продвигаемся в тишине. Вопрос раздается внезапно:

– Почему ты хмуришься?

Я машинально провожу ладонью по лбу и переносице.

– Не знаю, даже не обратила на это внимания.

Странно, думала ведь о том, как тепло теперь будет по ночам… Потом соображаю – море. Шум волн слышен очень отчетливо и становится громче с каждым шагом буквально.

– Не люблю море.

– Правда? А почему?

– Без причины.

– Нет, так не бывает. Оно у тебя с чем-то ассоциируется или вызывает какие-то неприятные воспоминания.

– Впервые я увидела море пять дней назад, так что не знаю, какие оно может вызывать воспоминания.

– Ну, может быть, в детстве ты видела картины или читала стихи или смотрела какой-нибудь фильм, так они у вас называются, да?

– Далия, я не очень люблю заниматься самоанализом.

– Да, Давид говорил… Мы, кстати, пришли.

Я рассматриваю витрину магазина, к которому привела Далия. Тут все понятно – бутылочки с маслами, разные губочки и щеточки, мыло. Такое ощущение, что владельцы на витрину выставили весь товар, которым торгуют. Впрочем, стоит нам оказаться внутри, я понимаю насколько ошибалась. С ума сойти, чего здесь только нет!

– Итак, доверься мне! – уверенно заявляет Далия, оглядывая помещение взором генерала, осматривающего войско на построении. Продавщица за прилавком удостаивается только легкого кивка, и вновь все внимание девушки сосредотачивается на представленном ассортименте.

– Угу, сейчас я доверюсь тебе, и счет Давиду после тоже я показывать буду.

– Брось, он не разорится. – Девушка от меня отмахивается. – В крайнем случае попробуешь договориться о возврате денег, но уверяю, он откажется их брать!

Я хмыкаю иронично.

– Послушай, ты хочешь хорошо выглядеть?

– Честно? – Дождавшись утвердительного кивка, продолжаю: – Меня вполне устраивает то, что я вижу в зеркале.

Далия смотрит на меня так, словно я ей сообщила какую-нибудь ужасную новость, например, что на их планете все виды горячо любимого ими ямеля передохли.

– Хорошо. Подойдем к этому вопросу с другой стороны. Сорад говорил тебе о занятиях медитацией и концентрацией, которые тебе придется в ближайшее время включить в расписание?

– Говорил. И что?

– Как ты думаешь, сколько времени ты будешь тратить на эти упражнения?

Я задумываюсь на несколько секунд.

– Много?

Дадия вздыхает.

– Ну, примерно. Но ты можешь совместить приятное с полезным. Я имею в виду уход за собой и физические упражнения с нужными практиками.

– Да, я что-то читала о пользе концентрации на том, чем занят в текущий момент времени.

– Вот и здорово! – От восторга она даже хлопает в ладоши. – Теперь вперед!

Из лавки мы выходим только через сорок минут. В моих руках появляется еще один пакет, который, к слову сказать, оказался гораздо тяжелее первого.

– Теперь на очереди магазин, торгующий музыкальными дисками.

Я даже сбиваюсь с шага.

– Чем-чем? – переспрашиваю, ошарашено.

– Дисками, – с хитрой улыбочкой повторяет Далия.

– Я в шоке.

– Я вижу! – она уже откровенно смеется.

Вообще, идея приобрести музыкальные записи для меня принадлежала Далии. Она заявила, что читать я местные руны пока не умею и не понятно, когда Сорад за их изучение возьмется, потому как тренировку моих способностей и изучение языка считает первостепенными задачами, поэтому знакомство с местной литературой откладывается на неопределенное время, но я могу развлекаться, слушая музыку. Однако как у них устроен процесс воспроизведения записей, она умолчала, видимо, чтобы не лишать себя удовольствия полюбоваться на мое удивленное лицо.

Буквально через пару минут, благо музыкальная лавка оказалась напротив предыдущего магазина, я наконец выясняю, как выглядят местные диски. Они полупрозрачные, сделаны из материала похожего на хрусталь, довольно тонкие и без привычного отверстия в центре. Диаметр этих вещичек как минимум раза в два меньше, чем у знакомых мне. Одна сторона гладкая и на ней нанесены символы, наверное, название, другая – неровная, на ней четко просматриваются концентрические окружности.

– И как этим пользуются? – Я внимательно изучаю диск, держа его по привычке двумя пальцами за ребра.

– Нужна шкатулка. – Девушка поворачивает голову влево и кивает на одну из полок недалеко от нас.

Добыв себе коробочку, она продолжает ликбез, забрав диск из моих пальцев и уложив его на дно гладкой стороной вниз.

– Кладешь диск внутрь и закрываешь. Если спросишь, как это устроено, я тебе не отвечу.

– А можно как-то… перемотать композиции вперед или назад?

– Конечно! Смотри.

Она демонстрирует мне крышку, точнее появившийся на ней рисунок, похожий на лабиринт – мелкие руны формируют множество окружностей, их диаметр уменьшается к центру, и они разделены на сегменты, начало и конец каждого отмечены перпендикулярной черточкой. В центре этого рисунка небольшая окружность, размером чуть больше отпечатка указательного пальца. Самое интересное, что все эти линии чуть светятся зеленоватым светом.

– В центре это вроде кнопки «играть», так?

– Да. Если приложить к ней палец на несколько секунд, то вокруг появится еще ода окружность, означающая, что запись закольцована. А если вот так сделать, – Она ставит палец на конец крайнего сегмента и проводит до его окончания – теперь он не светится, – эта композиция не будет проигрываться, запись начнется со второй. Можно и по-другому. – Далия быстро касается черточек, ограничивающих несколько строк, и строки эти тоже гаснут. – Это мы тоже из списка исключили.

– Интересно… А громкость регулировать можно?

– Конечно. Это сбоку.

Девушка чуть приподнимает шкатулку и показывает на линию, опоясывающую мудреное устройство.

– Стираешь, как я тебе показывала, часть линии пальцем, и громкость уменьшается. Держи.

Я беру шкатулку из ее рук и тренируюсь на линии громкости. Сенсорное управление чистой воды! В общем, первый опыт общения с местной техникой можно считать успешным.

– Какую музыку посоветуешь выбрать?

– Можешь попробовать взять всего понемногу. Вот и определишься сама со вкусами.

Я окидываю тоскливым взглядом ряды полок, кажущиеся мне бесконечными. Далия все же приходит мне на помощь.

– Ты скрипку любишь?

– Могу послушать под настроение.

– Отлично! Возьми вот это. Классика наша. В исполнении небезызвестной тебе Эльвы Кати.

Я от удивления приподнимаю брови.

– Да-да, она не только весьма эффектная особа, но и довольно талантливая скрипачка. Еще возьми вот это, похоже на ваши флейты и прочее в таком же духе. Можешь послушать вот это – узнаешь, на что похожи наши песни. Сразу предупреждаю, что слова ты не разберешь, так что не расстраивайся. – Далия с улыбкой протягивает мне еще два диска.

– Это все? Теперь можно идти на кассу?

– На кассу? – недоуменно спрашивает девушка.

– Ну, в смысле, расплачиваться.

– А, да, можно.

По возвращении домой Далия сообщает мне новость – она лично продемонстрирует, как пользоваться всеми средствами, что закупила во второй лавке.

– А когда?

– Можно сегодня вечером. Сорад предоставил тебя в полное мое распоряжение, но вдруг завтра у него появятся грандиозные планы, так что не будем откладывать.

– М-м-м… И где ты собираешься проводить экзекуцию?

– Какой-то неправильный у тебя подход к мероприятию, мы же обсуждали это, – укоризненно напоминает мне девушка.

– Да, извини. Так где?

– В сауне.

Мне это уточнение ни о чем не говорит.

– Ты обратила внимание, что на заднем дворе есть еще одно здание?

– Нет.

– Ты же довольно часто проводишь время в гостиной, там его через окна видно! – то ли удивленно, то ли возмущенно восклицает Далия.

– Значит, я ни разу не смотрела толком в окна. Я там обычно бумаги свои с записями проверяю, а природы мне и в горах на прогулках с Сорадом хватает.

– Для мельвов природы много не бывает.

– Вот мы и нашли еще одно различие между твоей расой и моей, – со смешком замечаю я.

– А еще какие различия ты обнаружила? – любопытствует девушка.

– Ну… – Я не решаюсь озвучить свои наблюдения, боясь, что на некоторые мои субъективные оценки, она может обидеться.

– Расскажи! Интересно же, как нас со стороны воспринимают!

– Вот. Именно этого я и опасаюсь! Что ты примешь мое личное мнение за мнение всех людей в целом.

– Все равно, мне интересно! Обещаю, что учту твое замечание, – продолжает она меня уговаривать.

– Ладно. Тогда так… – Собираюсь с мыслями и приступаю: – Я думаю, что вы очень сдержанные и уравновешенные. Многие наши поступки вы воспринимаете довольно странно. Порой ваша логика крайне отличается от нашей. И с чувством юмора тоже некоторые… нестыковки есть. Еще вы никогда не обманываете, но можете выразить свою мысль так, что она приобретает диаметрально противоположный смысл. И вы очень правильно говорите, мне порой даже стыдно за то, сколько мусора в моей речи, хотя я являюсь носителем языка. – На этом я иссякаю и перевожу дыхание.

Во время своего монолога я старалась не смотреть на Далию, предполагая, что ее реакция собьет меня с мысли. Когда я сейчас поднимаю на нее взгляд, осознаю, что мои опасения имели основания. Интуиция не подвела – глаза у девушки просто огромные от удивления, и она как рыбка на берегу беззвучно открывает и закрывает рот.

– Что, полная чушь?

– Ну, как тебе сказать… Тут нужно подумать.

– Значит, все-таки чушь.

– Нет… Так. – Теперь, видимо, ее черед собирать мысли в кучку. – Знаешь, ты все же меня несколько… ошеломила. – Девушка смеется. – Давай подумаем: ты вот сейчас про кого-то конкретного говорила, или это все же некий собирательный образ.

– Ну, в основном про твоего брата. Общение с другими мельвами меня в этом мнении укрепило.

– Орри? – Далия вносит на рассмотрение кандидатуру.

– Справедливости ради, стоит отметить, что я с ней не общалась.

– Хорошо, – соглашается она. – Карид?

– Замечание про юмор касается именно его. Еще был мельв, которого мне представили как Карла, но настоящего имени я не знаю.

– Та четверка, что с тобой работала? – девушка продолжает перечислять варианты.

– Упоминая логику, я имела в виду, помимо Давида, этих господ.

– Я?

Тут мне приходится задуматься.

– Нет, ты в эту схему не вписываешься. Единственная странность, что я заметила, скорее всего, объясняется культурными особенностями.

– Это ты о чем? – вскидывается Далия.

– Да так, мелочь. Просто ты меня сегодня представила как знакомую брата. Я бы в такой ситуации сказала, что ты моя подруга.

Девушка задумывается.

– Ты переживаешь, что Яффе начнет строить какие-либо гипотезы о… глубине ваших отношений?

– Знаю, что это глупо и абсолютно беспочвенно, но все же я предпочитаю не распространяться о своих отношениях с кем-либо. – Я пожимаю плечами, как бы извиняясь за бредовость своих мыслей.

Далия замолкает, и на несколько мгновений в разговоре возникает пауза.

– Я поняла! Ты в основном общалась с магами и менталистами, а они и по нашим меркам довольно своеобразные личности. Работа откладывает отпечаток, знаешь ли.

– Мозгокопание даже в чужой голове до добра не доводит?

Далия после некоторой заминки воспринимает незнакомое слово, потому как утвердительно кивает.

– Общение со стихиями тоже. Это я про магов. Их профессиональный исследовательский энтузиазм в повседневной жизни принимает зачастую весьма интересные формы.

– Да уж! – соглашаюсь я, с содроганием вспоминая рассказ Карида о создании моего двойника.

Удивительный день – его окончание так же прекрасно, как и начало! Мероприятия по подгонке моего внешнего вида к местным стандартам, запланированные Далией, оказались весьма приятными. На счет полезности можно будет точно говорить, когда в зеркало посмотрюсь и ощупаю себе поподробнее в своей спальне. Но вообще я чувствую себя такой легкой, будто сбросила килограмм пять.

– Как тебе? – словно прочитав мои мысли, спрашивает девушка.

Не могу сдержать улыбку от такого совпадения. Да, и благотворный психологический эффект процедур на лицо.

– Я как раз об этом думала. Понравилось. Легкость такая во всем теле…

– Вот видишь, я же тебе говорила! Пара-тройка таких сеансов, плюс постоянный уход за собой, и ты будешь такой же холеной дамочкой, как бывшая Давида.

Я отставляю в сторону стакан с соком, за который как раз схватилась, в сторону и удобнее устраиваюсь на своей лежанке.

– Прости мое любопытство, но почему вы с Сорадом считаете, что Эльва бывшая девушка твоего брата. По-моему, у нее другое видение своего статуса.

– Не имеет значения, какое у нее видение. – Далия отмахивается от меня в прямом смысле слова. – Когда Давид вернется, он точно скажет ей, что они будут теперь встречаться исключительно как друзья, если, конечно, у нее возникнет такое желание. Но я нахожу это маловероятным.

– Но почему? Она же прибыла сюда сразу, как только узнала о том, что в доме кто-то появился.

– Прибыла… А до этого где она была? – В голосе девушки появляется жесткость так ей несвойственная. – Пока брат был на Земле, у нее даже мысли не возникало связаться с ним через зеркало или навязаться к Кариду в компанию.

– Я думала, такие визиты запрещены или строго регламентированы.

– С чего ты взяла? – удивляется Далия. – У вас нам делать нечего, поэтому мельвы нечастые гости. Кроме того, нужно же тренироваться подрастающему поколению одаренных и прочих особенных товарищей с переходами между мирами. Земля для нас не под запретом. Что касается Эльвы, то она даже не могла найти время для встречи с Давидом в те редкие периоды, когда он возвращался в Ямель. Единственным исключением стал его первый визит.

– А тебе Давид сам сказал, что его девушка избегает с ним встреч? – Не могу представить парня, жалующимся кому-либо на что-либо – не такой у него характер!

– Нет, конечно, – подтверждает мои соображения Далия. – Это я у него спросила. Но все равно… Вот ты бы стала так себя вести с тем, к кому неравнодушна?

– Нет, – отвечаю, даже не задумавшись. – Хотя в случае с Давидом…

Я прерываюсь на полуслове, поймав недобрый взгляд Далии.

– Нет, ты дослушай, пожалуйста! Согласись, что ему присуща некоторая… отстраненность, что ли. Может быть, именно его поведение и вызвало такие ответные шаги со стороны Эльвы?

– Я не замечала за ним никакой отстраненности, как ты выразилась. Давид либо принимает тебя в круг своего общения, и ты не чувствуешь себя в чем-то ущемленной, либо не принимает.

Я вздыхаю.

– Что ж, видимо, со мной ему общаться не хотелось, но по долгу службы он был обязан, поэтому у меня сложилось такое мнение. А ты еще пыталась моими глазами взглянуть на свой вид!

Я ловлю на себе странный изучающий взгляд. Теперь девушка как никогда напоминает мне своего брата.

– Странно… – задумчиво тянет она, явно обращаясь к себе самой, а не ко мне.

Я спешу сменить тему.

– Расскажи мне, пожалуйста, чем ты занимаешься! – прошу я более воодушевленно, чем следовало бы. – Я так поняла, что ты в магии не сильна.

Далия перестает сканировать меня взглядом.

– Да, в магии я бездарь. Ментальные фокусы и прорицание тоже не мое. Особыми талантами я не наделена. Мне нравятся книги, точнее старинные рукописи и фолианты. С самого детства хотела стать хранителем.

– Кем? – уточняю я, не уловив связи между книгами и только что озвученной профессией.

– По-твоему будет библиотекарем. Знаешь, о чем одно из моих самых первых воспоминаний?

Вопрос, конечно, риторический, но я все равно отрицательно качаю головой.

– Мне года три. Я вернулась с прогулки взъерошенная, в перепачканном плате, с рассеченной ногой, и в таком виде бегаю по дому в поисках родителей, выкрикивая: «Мам, пап, я хочу быть хранителем у эльфов!» Няня, причитая, носится за мной, а следом – служанка с тряпкой, которой вытирает капли крови. – Девушка смеется так заразительно, то я сама не удерживаюсь от улыбки. – Родители тогда думали, что это детская блажь. Мол, пройдет пара дней, ребенок забудет. Как же! На следующий день я забросала их вопросами: когда они мне преподавателя эльфийского наймут, сколько лет нужно учиться на хранителя, смогу ли я попасть в наше столичное хранилище, а потом и в Королевскую библиотеку эльфов. Шли недели, родители все ждали, когда я перебешусь, а я ждала обещанного мне преподавателя. В общем, через полгода они поняли, что это у меня серьезно, и сдались. Теперь я дипломированный хранитель. Сорад помог мне устроиться в столичное хранилище. Коллеги вначале косо на меня смотрели, но поняв, что толк от меня все же есть, и дело свое я знаю и люблю, успокоились. Несколько лет назад я подала заявку о переводе к эльфам. Жду ответ.

Последние фразы девушки вызывают у меня легкий шок.

– Ты ждешь уже несколько лет?

– Да, – как ни в чем не бывало, произносит Далия. – Я думаю, скоро этот вопрос решится.

– А если тебе откажут?

– Попробую снова, – невозмутимо отвечает она. – Я проживу минимум сто пятьдесят лет, попытки три я могу себе позволить, правда?

Я пожимаю плечами – откуда мне знать.

– А потом? То есть если тебе все равно будут отказывать, что планируешь делать?

– Переберусь в Эль как частное лицо. Устроюсь к какому-нибудь аристократу следить за его коллекцией. Обживусь, получу гражданство и попробую снова.

– Ты очень… упорная.

Сама не знаю, то ли я в восхищении, то ли в ужасе.

– Судя по тону, ты имела в виду – сумасшедшая. – Девушка улыбается. – В моей жизни есть цель – первый уровень доступа в эльфийской Королевской библиотеке. Даже если я ее не достигну, то от самого процесса непременно получу удовольствие, поверь!

– А если достигнешь?

– То окажусь там, где я всегда мечтала побывать, и смогу узнать о самых необыкновенных тайнах всех пяти миров.

– Ты очень целеустремленная.

– Все мельвы такие. Мы всегда знаем, чего хотим, и всегда занимаемся тем, чем хотим, или же идем к этому. И совсем не важно, что это за дело – печь хлеб или вершить судьбы миров. Выбранному пути мы отдаем всех себя и никогда не сворачиваем.

– Здорово, – говорю с легкой завистью. – А я вот понятия не имею, где мое место, и в чем состоит призвание.

Подумав, добавляю:

– Да и есть ли оно вообще.

– Считаешь, что прорицание – это не твое?

Я вновь неопределенно пожимаю плечами. Мне всегда казалось, что человек должен выбрать свой путь, а когда происходит наоборот, то мало что хорошее может выйти.

– Ну, ты же хотела иметь возможность изучать иностранный язык?

В ответ я лишь тяжело вздыхаю. Слишком уж экстремальные условия сопутствуют претворению моей мечты в реальность.

– Начни с этого, а там посмотришь. Но вообще, прорицание – удивительный дар. Ты сможешь помогать окружающим.

– А я думала, это лишь способ прокормить себя, – замечаю иронично. – По крайней мере Давид об этом таланте именно так отзывался.

– Ну, как я поняла, за идею у вас на Земле давно никто ничего не делает, поэтому он и выбрал, как ему показалось, наиболее убедительный для тебя аргумент.

– Я произвожу впечатление такой уж меркантильной особы?

– Нет. Ты производишь впечатление особы вдумчивой, которая оказывается в чужом мире практически без связей и без средств к существованию, поэтому очень заинтересована в том, какие из своих талантов, может предложить, чтобы заработать на жизнь.

– Да, так звучит гораздо лучше.

28-ой день 3-ей Хэс.

Семь дней назад, в конце наших милых посиделок с Далией, я спросила у нее, где в городе можно купить тетрадь или блокнот какой-нибудь. Она мне подробно объяснила, как найти магазинчик, торгующий канцелярскими принадлежностями. Так подробно, что в голове даже сама собой нарисовалась схема прохода. Правда, возможности совершить топографический подвиг мне не представилось – в тот же вечер девушка постучалась в мою комнату и протянула тетрадь из личных запасов. Теперь каждый вечер я делаю записи: что со мной произошло, что я узнала нового. Сегодня пришла к поразительному выводу: моя жизнь превратилась в рутину.

За завтраком следует прогулка с Сорадом, где в мою голову загружают новую порцию слов. После обеда мы возвращаемся в горы и занимаемся теорией прорицания. Никогда бы не подумала, что в этом деле нужна теоретическая подготовка, но оказалось – нужна. Все уроки ведутся исключительно на местном языке. Если вначале, мне переводили незнакомые слова, то сейчас требуют их самостоятельно понимать, исходя из контекста. Теперь уже у меня интересуются их значением.

После ужина остается несколько часов перед сном, в течение которых я освобождена от общества Сорада. За это время я умудряюсь послушать несколько композиций на недавно приобретенных дисках, немного уложить в голове новые знания, поболтать с Далией на отвлеченные темы. Вместе с ней выполняю какой-нибудь комплекс упражнений, больше всего похожий на знакомую мне йогу. Разве что за дыханием и визуализацией мой ментор следит очень строго. Должна признать, эти занятия дают свои результаты. Сорад недавно заявил, что у меня появилось хотя бы общее представление о концентрации.

Ну, и на десерт, перед самым сном – ежевечерний ритуал омовения и обмазывания себя любимой всевозможными средствами, купленными Далией. А потом – дневник.

Если вдуматься, у меня теперь очень плотный график, и никакой возможности отклониться от него не имеется. Так что могу себя поздравить с обретением какой-никакой почвы под ногами. Цель, которую я поставила, начав делать записи, достигнута. Мне больше не кажется, что все вокруг чужое и непонятное. Мой теперешний мирок очень мал, но был ли он больше на Земле? Если да, то не намного.

Я даже удивлена степени своей способности к адаптации. Скорее всего, это Сорад что-то химичит-магичит с моими мозгами. Ну и пусть! Никому не станет лучше, если я буду, рыдая, биться в истерике. Утешение не его конек. На это у мужчины нет ни времени, ни желания.

Единственное, что меня тревожит – чувство ожидания, не поддающееся логике и здравому смыслу. Это ощущение порой очень мешает. Я все никак не могу понять, с чем оно связано. Чего мне не хватает? О сестре и папе я стараюсь не думать, от этих мыслей одно расстройство. Я уже смирилась с мыслью о том, что никогда их больше не увижу. По работе и университету не скучаю однозначно. Друзей у меня не было, подруг… Чем закончилась Катина история узнать хочется, но это не смертельно. Одним словом, странно.

О, чуть не забыла про еще один приятный момент! В родном мире я частенько страдала от кошмаров (какими бы пророческими они ни были, суть-то не меняется), а здесь сны меня радуют. Несмотря на интенсивные занятия с Сорадом, ни одно видение меня не посетило. Вместо полезных сновидений я почти каждую ночь вижу море, и от одного вида на него мне становится так хорошо – словами не передать! Наяву же я по-прежнему передергиваюсь только от шума волн и звуков прибоя. В общем, с моей бедной головой творится что-то неладное. Как обычно… Значит, все действительно в порядке.

После обеда буквально на несколько минут возвращаюсь в свою комнату переодеться перед прогулкой. Господин Сорад Расти не любит ждать. Выхожу из спальни, и сразу же до моего слуха долетают обрывки разговора на языке мельвов, но для меня это уже не такая большая проблема. Один голос принадлежит Сораду, второй тоже кажется знакомым.

С неровно бьющимся сердцем подхожу к лестнице. Моему взору предстают две макушки: светлая Сорада и каштановая Давида.

– Все успел сделать в столице? – спрашивает Сорад своего друга.

– Все, и даже чуть больше, чем запланировал. Не забывай, я там пробыл целых три дня.

Совершенно неожиданно для себя выдаю:

– Вы здесь уже три дня?!

Этот вопль на местном языке крайне удивляет Давида.

– Вела?

– Вы обещали, что вернетесь сразу, как сможете! – перехожу на родной, боясь запутаться в чужих словах.

В горле стоит комок, хуже того, чувствую, что я сейчас разревусь. Мне в голову не приходит ничего лучшего, чем развернуться и убежать обратно в спальню.

Краем уха слышу возглас Сорада:

– Давид, не надо!

– Отпусти.

Оказавшись в комнате, сажусь на кровать и пытаюсь взять себя в руки. Нужно признаться, что вела я себя безобразно. Он мне вообще ничего не должен. Вдох-выдох. Стараюсь прислушаться к себе… Чувство ожидания, в очередной раз терзавшее меня на протяжении утренних часов, прошло. Дождалась, ага.

От стука в дверь вздрагиваю. Молчу, уставившись на нее, как тот баран из поговорки.

– Вела, я могу войти?

Вопрос был задан на русском. Неужели опасается, что я в истерике и вообще не воспринимаю адекватно происходящее?

Я встаю и иду открывать.

– Конечно, вы можете войти. Это ваш дом.

Давид бочком протискивается мимо меня и устраивается на кушетке.

– Что за глупости вы говорите? Разумеется, вы можете меня оставить на пороге, комната-то ваша.

Я смотрю на него и борюсь с желанием броситься ему на шею с объятьями. Господи, да что за день такой идиотский!

Наверное, парень это чувствует, потому что встает и подходит ко мне. Приходится делать шаг назад.

– Не надо, – прошу я и для убедительности даже головой качаю. Правда, взгляд отвести не могу.

Давид отворачивается первым и устало трет глаза рукой. Потом возвращается на место.

– Я не понимаю. Сорад предупреждал меня, что вам будет неприятно, когда вы узнаете о моей поездке в столицу. Я от него отмахнулся. Мы же с вами чаще общались. Я же лучше вас должен знать…

– Не берите в голову. Прошу прощение за свое поведение – вела себя как сумасшедшая. Я понимаю, что вы мне ничем не обязаны, и вообще уже очень много для меня сделали.

– Я решил, что несколько дней особой роли не сыграют. В любом случае мне пришлось бы возвращаться в столицу по делам. Я не очень люблю частые переезды.

После этого признания он замолкает. Думаю, что можно ответить откровенностью на откровенность:

– Я вас ждала. Самой удивительно.

Парень немного рассеянно кивает, рассматривая пейзаж за окном.

– Это я почувствовал.

– А вы не могли бы… как бы это сказать… поменьше меня чувствовать? – прошу я с запинкой.

Давид демонстрирует крайнюю степень удивления.

– Мне так удобнее с вами общаться.

– А мне от этого неловко. Сорад же справляется с этой задачей. Или он тоже мухлюет, как и вы?

Парень пожимает плечами.

– Ладно, если вы так хотите, я постараюсь.

– Буду вам очень признательна.

Давид вновь замолкает. Теперь его внимание сосредоточилось на ровных стопочках с моими записями – черная лакированная столешница выглядит причудливой рамой для бумаг, ярко белеющих в полуденных лучах солнца, проникающих через окно.

Уходить парень явно не торопится, но что ему еще может быть нужно – загадка. Я решаюсь его немного подтолкнуть к более активным действиям, так как время мое ограничено. Не думаю, что из-за приезда друга Сорад отменит вечернее занятие.

– У вас ко мне есть еще какой-нибудь разговор? Меня внизу с нетерпением ждет Сорад.

– На самом деле, есть еще несколько новостей. Не знаю, как вам их преподнести.

– Они хорошие? – Я перебираюсь от двери на кровать, парень внимательно следит за моими перемещениями.

– Скорее да, чем нет.

– Ну, тогда вперед! – Ловлю на себе очень внимательный взгляд. – Обещаю дослушать до конца и подумать головой, а не поддаваться первой же реакции.

Давид вздыхает, видимо, решив, что большего от меня все равно не дождешься.

– Во-первых, у вас есть теперь документы на имя Велы Игори.

– И что в них написано?

– Имя, год рождения и место рождения.

– Земля? – уточняю я.

– Да. Вам скрывать нечего. Но в ближайшее время, если станут расспрашивать, откуда вы, отвечайте, что из окрестностей Восточного Фьорда. В принципе, это правда.

– «Ближайшее время» – это пока вы не скажете, что можно?

Дождавшись утвердительного кивка, продолжаю допытываться:

– А есть способы проверить эту информацию?

– По документам – нет. Только если ехать на место и обходить с вопросами все ближайшие деревушки, но такая тактика вызовет подозрения, и кто-нибудь обратится в соответствующую инстанцию.

– Понятно. Какова новость под номером два?

– Новость вторая – я официально отказался быть вашим опекуном, потому что в этом случае, вам пришлось бы уехать в столицу на обучение. Сорад этим вопросом занялся еще во время моего отсутствия, мой визит был чистой формальностью, но все же.

– Теперь мной будет заниматься только Сорад, а вы самоустранитесь? У вас же были другие планы на этот счет, если я помню.

– Мои планы не изменились. Я так же буду вам помогать, параллельно с моим другом и в его отсутствие. По нашим правилам тот, кто находится под опекой, не может жить со своим опекуном.

– Ерунда какая-то! – озадаченно восклицаю я.

Я замечаю, что взгляд Давида становится каким-то сосредоточенным, будто он о чем-то напряженно размышляет.

– Прошу прощения, я не то слово употребил. Не «опекун», а «наставник».

– А, тогда более понятно… Но ведь фактически мы с Сорадом все равно будем жить под одной крышей.

– Фактически да, но формально… Кто будет это проверять?

– Для галочки, что ли? Не думала, что вам такой пофи… то есть такое халатное отношение к правилам присуще.

– Исключение сделано только для вас. В остальных случаях за соблюдением этого закона следят. К нам тоже с проверкой приедут.

– Заранее обговорив время, – догадливо продолжаю я.

– Именно так. Дальше?

Я киваю.

– В-третьих, вам будет начисляться пособие как проходящей обучение. Завтра сходим в банк, оформим документы. Вопросы есть по этому пункту?

– Да. Я хочу вернуть вам деньги, которые вы потратили на меня.

К моему удивлению Давид кивает. Не поняла? Далия говорила, то он будет категорически против. Нет, мои планы не поменялись, но неужели сестра так плохо знает брата? Мне она показалась довольно проницательной особой.

– Так я начинаю откладывать?

– Что откладывать?

– Как что? Деньги.

– Зачем?

– Вам отдавать долг. Вы же на мое предложение кивнули.

– Вы сказали, что хотите вернуть мне деньги, так? Так. Ну что же я могу поделать с этим вашим желанием? Хотите, так хотите. Только я их не возьму.

Меня разбирает смех.

– У вас очень длинные шутки.

Он пожимает плечами, мол, какие есть.

– А что у нас «в-четвертых»?

– В-четвертых, пятнадцатого числа седьмой Хес вы предстанете перед советом.

– Через четыре месяца. – Слава местному календарю, долго возиться с расчетами не приходится.

– Да.

Что-то я начинаю нервничать.

– И что там будет?

– С вами побеседуют, только и всего… Я вам книгу привез.

Переход от темы к теме как раз в духе Давида. Но новый предмет беседы более интересен и менее волнителен, чем предыдущий.

– Какую?

– «Мастер и Маргарита». Вечером перед вашим уходом в Ямель я ее увидел. Она лежала на столе и выглядела так… В общем, я подумал, вам она нравится. Купил такую же.

– Спасибо, – благодарю абсолютно искренне.

– Пожалуйста.

Вновь пауза, и полное отсутствие двигательной активности.

– Сорад сказал мне, что вы делаете значительные успехи в обучении.

– Когда это он успел?

– Да вот недавно внизу.

– Странно, мне показалось, что вы другое обсуждали.

– Я его для начала расспросами о вас замучил, а потом уже о своих делах в столице рассказывать стал.

Очень интересно…

Давид резко встает и покидает комнату, плотно закрыв за собой дверь. Я же еще немного гипнотизирую взглядом дверной проем, в котором он исчез.

Ладненько, подумаю об этом позже, сейчас и мне пора на выход навстречу Сораду и знаниям.

29-ый день 3-ей Хес.

В том, что банк окажется на Главной улице, я даже не сомневалась. Дорога до этого заведения заняла у нас с Давидом времени больше, чем прогулка с Далией. Если на девушку прохожие внимания не обращали, то с парнем было знакомо очень много местных жителей. Разумеется, я помнила о наставлении Далии – улыбаться и вежливо отвечать на приветствия, но как только дошло до практики, все равно сделала по-своему, точнее по привычке. Мне показалось, что на кивок с доброжелательными выражением лица никто из встреченных на пути мельвов не обиделся.

Забавно, но со знакомыми Давид не обменивался дежурными фразами, принятыми в моем мире. Беседы были короткими, но содержательными, а темы выбирались совершенно неожиданные. Так что путь до банка не превратился в череду бесконечных и утомительных остановок.

– Вот мы и добрались, – объявляет парень, открывая передо мной дверь одного из зданий.

Тут не очень-то просторно, но это только если считать квадратные метры. Я заметила за мельвами такую особенность, как стремление к минимальному захламлению помещений мебелью. В комнатах обычно находится место только самому необходимому, и расставлены эти предметы всегда наиболее удачным способом с точки зрения практичности.

Зал для клиентов не стал исключением из правила. Вдоль двух стен размещаются восемь рабочих столов – по четыре возле каждой. В дальнем конце помещения вижу стойку, за которой в гордом одиночестве работает мельв, разбирая какие-то бумаги. Оглянувшись, я замечаю возле входа несколько банкеток, где устроились двое посетителей.

Без проблем лавируя между стоящими около клерков мельвов, Давид подводит меня к той самой длинной стойке, явно рассчитанной на двоих.

– Доброго дня! – Давид привлекает внимание мельва, закопавшегося в бумагах и не заметившего, как мы подошли.

Мужчина вздрагивает от неожиданности и поднимает голову.

– Прошу прощения! Вам так же доброго дня! Чем я могу быть вам полезен.

– Госпожа Вела Игори хотела бы открыть счет.

Я с улыбкой киваю.

– Будьте любезны – документы.

Извлекаю из кармана пальто небольшой тубус, где в скрученном виде теперь хранится аналог местного паспорта. Мои манипуляции вызывают удивление у сотрудника банка, но он довольно удачно его скрывает. Вообще-то, винить его за такую реакцию я не могу. Давно заметила, что местные дамы, начиная лет с трех, всегда носят с собой сумки.

Мои документы он быстро изучает. Затем следует вопрос:

– Для каких целей вы будете использовать счет?

Ой, слов для ответа на этот вопрос в моем словарном запасе не хватит, кажется! Я оглядываюсь на Давида.

– Госпожа Вела с недавних пор является подопечной моего друга Сорада Расти и совет планирует выделять ей средства на время обучения.

Смысл этой фразы я улавливаю лишь в целом. Так что моя оценка собственных лингвистических способностей верна. Отвлекшись от рефлексии, я понимаю, что данное Давидом объяснение вполне устраивает сотрудника банка. Он вытаскивает из одной папочки стопку листов и протягивает мне.

– Это договор, ознакомьтесь, пожалуйста, и распишитесь на последней странице.

Я послушно беру в руки документы и внимательно изучаю мелкие руны, щедро испещряющие листок. Один, второй, третий… Господин за стойкой уже аккуратно переносит мои данные в какой-то формуляр, потеряв на время ко мне интерес.

– Поможешь? – обращаюсь я к Давиду.

Моя реплика заставляет мужчину напротив отвлечься от заполнения документа:

– Какие-то проблемы?

Да нет, что вы, я просто не умею читать!

– Нет. Моя подруга никогда не сталкивалась с нашей банковской системой, – в очередной раз спасает ситуацию Давид.

Сотрудник вновь обретает душевное равновесие и возвращается к прерванному делу. Давид просматривает текст договора, я же делаю вид, что тоже понимаю написанное.

– Подписывайте, – наконец выносит он свой вердикт.

Я берусь за ручку (на вид она перьевая, только в чернильницу макать не нужно, потому как в стержень что-то заливают сразу) и готовлюсь поставить свой автограф, как меня осеняет.

– Мне имя целиком писать или только… – Мысленно хвалю себя за правильную постановку слов в предложении, ввиду внезапного приступа склероза – как будет «подпись» на местном языке внезапно вылетело из головы. В итоге выходит незавершенная фраза, о смысле которой собеседнику предстоит додуматься самостоятельно.

– … — произносит Давид с невозмутимым лицом.

Ясненько, значит, подпись.

Старательно вывожу на ходу придуманный вензель из букв «И» и «В». Работник банка оказывается расторопнее. За время, потраченное мной на возню с одной жалкой закорючкой, он успел настрочить в формуляре небольшое письмо.

– Позвольте договор.

Передаю ему требуемые бумаги. Мужчина смотрит на мое художество так, словно там откровения богов. Он открывает рот, потом закрывает, потом переводит беспомощный взгляд на Давида.

– Все в порядке.

– Да? – неуверенно выдавливает клерк, но совладав с собой, ставит штамп. – Номер счета станет известен канцелярии совета вечером. Денежные средства будут поступать двадцать девятого числа каждого месяца.

Я внимательно слушаю и киваю. Позже поинтересуюсь у Давида, правильно ли я все поняла.

– Благодарим за то, что обратились в наш банк. Удачного вам дня. – Мельв с видимым облегчением выполняет последний этап работы с клиентом.

На эти официальные слова я отвечаю вполне искренне:

– Спасибо. Всего доброго!

Давид ограничивается кивком, после чего мы дружно разворачиваемся и выходим на улицу.

Оказавшись вне зоны досягаемости чьих-либо ушей, я перехожу на русский и спрашиваю:

– Что он так рассматривал мою подпись? Ну, корявенько, но мои руки под ваши письменные принадлежности не заточены.

Давид смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– А что вы от бедняги хотите? Вы же ему не руны нарисовали, а свои родные буквы.

Хм.

6-ой день 6-ой Хес.

Восемьдесят два дня я живу в Ямеле. Кажется, что это немного, но когда я раз в пять дней перебираю накопившиеся записи, мое мнение на неопределенный срок меняется, а после все возвращается на круги своя.

Считать время земными неделями здесь очень неудобно, поэтому я перешла на исчисление пятидневками. Никто из здешних знакомых до сих пор не может понять, для чего делить месяц на более мелкие отрезки, а я толком объяснить не могу – это просто привычка.

Через несколько дней после возвращения Давида, Далия засобиралась домой. Я так поняла, что она до сих пор живет с родителями где-то в пригороде столицы. Мы с ней довольно часто общаемся через зеркало. Во время сегодняшнего сеанса она пообещала приехать перед моим отъездом в Ямель на аудиенцию к совету и привезти с собой кое-что интересное и полезное. До сих пор гадаю, что бы это могло быть, но немного узнав девушку, я поняла одно: делать какие-либо предположения на ее счет или пытаться предугадать ее действия – занятие бесполезное. Этой чертой характера она очень похожа на брата. В общем, почти весь вечер я стараюсь себя чем-нибудь занять, чтобы не достаться на десерт собственному любопытству. Я уже несколько раз перечитала списки слов. Теперь слушаю музыку, пытаясь все же разобрать слова песен. Правда, чувствую, и на этот раз победа останется за местным творчеством – ничего не понятно, но красиво до мурашек! Путем проб я определилась со своими пристрастиями, выяснив, что из музыкального наследия этого мира больше всего мне нравятся именно песни. После первого посещения музыкальной лавки в обществе Далии я туда наведывалась еще несколько раз уже в одиночестве. Итогом этих походов стало изрядное пополнение моей коллекции дисков. Кроме сольных распевок прибыло и классики, потому как под настроение я могу послушать и ямельскую вариацию скрипки. Из исполнителей в этом жанре все же предпочитаю Эльву.

Эльва… Давид об этой особе ни словом не обмолвился. Дома сидит как привязанный. Нет, он уходит по каким-то делам, гуляет со мной и Сорадом, но дальше Фьорда не выбирается. Видимо, сестричка и друг были правы – на отношениях с Эльвой поставлен крест.

Сорад продолжает радовать меня своей проницательностью не только в плане оценки межличностных отношений. Мы с ним очень мило общаемся – «маска» у него вышла крайне удачной, на мой вкус. Жаль, я не могу так же восторженно отзываться об отношениях с Давидом. От того внезапного порыва, испытанного при первой встрече после его прибытия во Фьорд, след простыл довольно быстро. Парень настолько сдержан со мной, что я чувствую себя неприятной обязанностью, отказаться от которой не позволяют долг и воспитание. Я никогда не любила делиться своими переживаниями с окружающими, а теперь, когда у меня дневник появился, стараюсь самостоятельно все анализировать и вести себя адекватно, но в данном вопросе моя логика вместе с терпением пасуют. Где-то на втором месяце совместного проживания я не выдержала, и завела разговор с Сорадом на интересующую меня тему. В ответ услышала невнятное: «Он считает, что так будет лучше». Ответ меня не удовлетворил, но настаивать на дальнейших объяснениях я не стала.

Единственное, что постоянно поднимает мне настроение – это мои успехи в изучении языка. Я переборола себя и спокойно говорю на местном с кем угодно. Спокойно, а не правильно. Если раньше я мучилась и переживала из-за ошибок, то теперь не обращаю на это внимания. Домашние поправляют мои оговорки, а просто знакомые, как госпожа Яффе, к примеру, тактично делают вид, будто так и надо. Сорад перемену моего отношения к разговорной речи всячески приветствует и поощряет. Он заверяет, что теперь дело пойдет еще быстрее. Читать худо ли бедно ли я могу, единственное – не все слова мне знакомы. А вот с письмом какая-то беда. Давид меня успокаивает по этому поводу, уверяя, что писать мне часто и не придется.

Мои тренировки дара – это уже предмет гордости. Все упражнения я щелкаю как орешки. Печально, но полноценных предсказаний пока не было. Отсутствие видений мне объясняют слишком интенсивными тренировками своего мозга во все стороны.

Ну, и если уж быть совсем откровенной, то имеется еще один повод для тихой радости. Я бы даже сказала, для тихой женской радости. Комплексы упражнений типа йоги в сочетании с удивительными средствами по уходу за собой дали такой результат, что каждый раз глядя на себя в зеркало (специально поставила его прямо перед ванной) я довольно улыбаюсь. В общем, при следующей встрече с Далией нужно не забыть ее поблагодарить.

7- ой день 6-ой Хес.

Я меланхолично гоняю по тарелке кусочек омлета под позвякивание столовых приборов. Сорад с Давидом проявляют к завтраку больший интерес.

Ночью опять видела море и радовалась ему как сумасшедшая, впрочем, как всегда. А утром ждал сюрприз – вместо привычной бодрости, накатила апатия, причем такая, что соседи по дому заметили. Пока дело ограничивается лишь обеспокоенными взглядами. С разговорами никто не лезет, за что всем им спасибо.

Внезапно раздается стук в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – озвучивает Сорад мой вопрос.

Давид смотрит на дверь в холл так внимательно, словно пытается увидеть незваного гостя через дерево. Повторный стук выводит его из оцепенения. Парень предпринимает попытку встать из-за стола и выполнить обязанности хозяина дома.

Из кухни появляется Орри:

– Сидите, я открою.

Давид садится на стул, но от созерцания холла не отказывается.

С моего места за столом совершенно невозможно увидеть разворачивающуюся возле входной двери сцену приветствия, но мне вполне хватает и того, что я слышу. По восторженным воплям понимаю – Далия приехала. Теперь уже я подрываюсь со стула и выбегаю ее встречать. Как только оказываюсь в поле зрения девушки, она кидается ко мне с объятьями, словно мы с ней не вчера разговаривали, а год назад. Настроение мое от таких восторгов тут же поднимается, и на довольно эмоциональное проявление дружеского расположения я отвечаю вполне искренне.

– Вот и я! Подумала, что ты дольше суток не продержишься после обещания сюрприза, – объясняет она жизнерадостно.

– Ты угадала. Я рада тебя видеть!

– Я тебя тоже… А где братишка и Сорад?

– Мы завтракаем.

– Да-да, – включается в разговор Орри, поняв, что обсуждается близкая ей тема. – Для вас накрыть?

– Да, спасибо. Сама не знаю почему, но после этих перемещений я всегда ужасно хочу есть!

Орри быстренько уходит на кухню, пока Далия не передумала.

– Ты сейчас смотреть будешь, что я тебе привезла?

– Давай сейчас.

– Давид, иди сюда, – зовет девушка брата. – Мне нужно твое благословение на передачу Веле этих вещей. Заодно и решишь во временное пользование отдашь или на постоянной основе.

Такой поворот событий Давида интригует – он быстро материализуется в холле. За ним степенно вышагивает Сорад.

– Привет, братик! – Далия повисает у родственника на шее.

Улыбаясь, Давид кружит девушку несколько раз, чем вызывает у нее счастливый смех.

– Все, отпускай! – просит Далия.

Давид тут же аккуратно ставит свою ношу на пол и разжимает объятья. Далия тут же возвращается к своим вещам, как и в прошлый раз оставшимся на пороге. Благо дело, сейчас уже тепло, и ветер из открытых дверей нас не сносит.

– Ничего себе, ты нагрузилась! Я смотрю, к кофру добавился саквояж, – искренне восхищаюсь грузоподъемностью подруги.

– Да, в нем и лежит сюрприз.

– Какой большой!

– И тяжелый, – замечает Далия между делом.

Этот намек оказывается очень своевременным. Сорад, нагнувшийся было за вещами, распрямляется и взмахивает рукой, словно отгоняя невидимую муху, – саквояж и кофр отрываются от пола и планируют в холл. Наконец Далия расстегивает замок и выставляет содержимое на всеобщее обозрение. Саквояж забит книгами.

– Я несколько дней назад разбирала вещи на чердаке и нашла их. Здесь твои словари, Давид, и книги.

– Какие словари и книги? – интересуюсь я.

– Словари, по которым я учил ваш язык, – отвечает Давид и подходит ближе. – Книги на русском – классика ваша.

– О! Здорово! – Я готова захлопать в ладоши от восторга.

– Сорад, ты можешь отнести их в гостиную? – спрашивает Давид у друга.

Мужчина открывает рот, но не успевает ничего ответить.

– Разумеется, может. Только после завтрака, – уверяет нас Орри, стоя на пороге столовой.

8-ой день 6-ой Хес.

Книги мне отдают в вечное пользование. Я так увлекаюсь чтением, что засиживаюсь в гостиной до одиннадцати, а после ванны продолжаю чтение часов до двух уже в своей комнате. Меня даже не останавливает перспектива раннего подъема – Далия заметила насколько свободно сидят на мне вещи и настояла на обновлении гардероба, хотя бы частичном, для поездки в столицу на встречу с советом. В общем, жуткий шум в холле, будит меня, когда за окном еще темно, то есть, очень-очень рано и совсем-совсем не вовремя.

Кое-как на ощупь натягиваю халат и выхожу из комнаты. Шум и возня доносятся откуда-то из холла. В считанные секунды добираюсь до лестницы. Оказывается, у нас гости! Двое взрослых мельвов крепко держат третьего, на вид совсем мальчишку. Если учесть, какие тут фокусы с несоответствием внешнего вида возрасту, сколько лет бедняге, я не берусь судить.

Давид внимательно слушает одного из «охранников». Понимаю я через слово, но общий смысл улавливаю. Чуть ли не час назад у паренька умер дядя, и после этого трагического события он начал шустро собираться. По версии мальчишки – с перепуга, по версии сопровождающих – чтобы скрыться с места преступления.

– Посмотрите на меня, пожалуйста, – просит Давид.

Молодой мельв с опаской поднимает взгляд.

Через несколько минут игры в гляделки, Давид изрекает:

– Скажите, ну зачем вы убегали? – Вопрос явно риторический, поскольку Давид не дает возможности своему собеседнику ответить, продолжая: – Вам нужно было вызвать стражу самому и дождаться ее. Сходили бы вы разок к менталисту, и все.

– Я испугался, – повторяет бедолага.

– Вы же ни в чем не виноваты.

– Как это не виноват? – вопрошает возмущенно один из бдительных горожан. – Вся прислуга в доме говорит, что он постоянно ссорился со своим родственником, выпрашивая у него деньги!

– А разве у этих мельвов есть экономическое образование? – задает встречный вопрос Давид.

Да, вопрос не очень-то соответствует теме беседы, потому господа уставились на Давида с таким видом, будто он умом повредился.

– Отпустите же его! – словно не замечая выразительных взглядов, просит Давид.

Мужчины нехотя разжимают пальцы, и молодой человек наконец-то обретает возможность стоять самостоятельно.

– Господину Хасти не нравилось, как именно его дядя управлял финансами. Он неоднократно указывал родственнику на ошибки, но тот его не слушал. Зря, кстати. Наш юный друг много раз пытался выпросить у своего дядюшки некоторую сумму, если не для демонстрации своих талантов в плане финансов, то хотя бы, как начальный капитал, на случай если старик к концу жизни совсем разорится.

Хасти во время всего этого монолога старательно изображает китайского болванчика. Удивительно, как только голова на месте осталась. А вот его сопровождающие грустнеют с каждым новым словом, ведь так неловко получилось! Мужчины принимаются забрасывать Давида уточняющими вопросами, я же отвлекаюсь на шорох откуда-то сверху. Обернувшись, вижу Далию, с любопытством наблюдающую за разворачивающимся действом с самого верха лестницы. Поймав мой взгляд, она спускается ко мне.

– Из-за этого шума сон как рукой сняло, – ворчит девушка. – Вот бы сейчас чаю выпить.

– А в чем проблема?

– Ну, я не очень люблю лазить на кухне в этом доме. Пока найду, где что стоит, вечность пройдет, а потом еще и уберу все не туда к расстройству Орри.

Довольно интересное объяснение, но звучит оно гораздо лучше, чем признание в бытовой некомпетентности как у брата.

– Идем, я заварю нам чай без последствий для настроения Орри.

Далия светлеет лицом и стремительно сбегает к подножию лестницы. Ночные визитеры тут же рассыпаются в словах приветствия, словно только сейчас на нас внимание обратили. Впрочем, может, так оно и есть.

– Вы куда направились? – спрашивает Давид у сестры.

– Чай пить. – Заметив, что брат заинтересовался, девушка продолжает: – Вела обещала приготовить. Ты присоединишься?

Весь интерес Давида тут же улетучивается. Ну, я-то другой реакции и не ожидала.

– Нет, но спасибо за предложение, – отвечает парень, даже не посмотрев в мою сторону.

Я тяжело вздыхаю и прохожу в столовую мимо толпы у входа, но удивленный взгляд Далии поймать успеваю. Кажется, мне сейчас устроят допрос с пристрастием.

Уже из кухни слышу, как велеречиво Далия прощается с мельвами. Она появляется в дверях очень быстро, я даже чайник до раковины донести не успеваю.

– И что это сейчас было? – спрашивает у меня девушка прямо с порога.

– Ты о чем? – Старательно изображаю непонимание.

– Я о своем брате! Вы поссорились?

– Нет конечно, с чего ты взяла?

Вода наконец-то набирается. Я подхожу к плите выбрать подходящую подставочку для чайника, но потом решаю, что под нашим присмотром он не убежит, и ставлю прямо на камни. Принцип работы плиты похож на осветительные шары, только этот материал дает не свет, а тепло. Регулировка с помощью ручки, на мой вкус, и так очень точная, но мельвам, которые в еде непередаваемые гурманы, этого мало. Они придумали специальные четырехногие подставочки, под кухонную утварь. Длина их ножек различается, за счет чего можно дополнительно регулировать температуру нагрева блюда. Пока я в очередной раз размышляю об устройстве местной плиты, Далия успевает закончить свою прочувствованную речь, изобилующую характеристиками на брата. Почти всю ее тираду я пропускаю мимо ушей. Насколько я знаю девушку, уже завтра она пожалеет о своих словах, вот тогда и признаюсь, что не очень внимательно к ним прислушивалась.

– Не стоит так переживать, – прошу я Далию, когда ее пыл окончательно иссякает. – Я очень признательна твоему брату и стараюсь не обращать внимания на его отношение ко мне. Более того, я уже интересовалась у Сорада причинами такого поведения. Он сказал, что твой брат считает его вполне целесообразным. Если так, то пусть!

– Но как ты можешь…

Приходится перебить девушку, чтобы она не начала поносить брата по второму кругу:

– Я живу в его доме, он меня кормит, он меня учит. Наверное, стоит быть благодарной и пережить, желательно молча, его капризы, или что там оно есть на самом деле.

Чайник уже закипел, я его быстро снимаю с плиты, чтобы не залил ее, и приступаю к завариванию трав. Этот отвар Далия скорее для моего удобства называет чаем. К сожалению, настоящий чай здесь не растет, как и кофе. Справедливости ради, должна признать, что вкус местной растительности, используемой для приготовления напитков, очень хорош и служит достойной заменой и чаю, и кофе.

После длительной паузы Далия говорит:

– Во всяком случае, я теперь понимаю, что ты имела в виду, когда упоминала про его отстраненность.

Я лишь пожимаю плечами.

– После его возвращения хуже ведь не стало?

– Давай пить чай! – вместо ответа предлагаю я. – В шкафчике за тобой есть выпечка, оставшаяся после ужина.

Девушка с горестным стоном выполняет мою просьбу. То ли это был возглас отчаяния, вызванный нежеланием двигаться, то ли – переживание по поводу моего невысказанного «да, стало хуже». Даже и не знаю, как для себя его идентифицировать.

9-ый день 6-ой Хес.

Интересно, у мельвов в принципе не принято нанимать в штат прислуги дворецких? Нет, я не против открывать дверь на стук. Меня это ни в коей мере не смущает, но всякий раз я немного нервничаю: вдруг не пойму, что будет требовать очередной посетитель. К примеру, вот этот красавец-брюнет под метр девяносто ростом, рассматривающий меня как редкую зверушку, и скалящийся, как… как Давид и Карид при первой встрече.

Произнести приветствие первой мне не дают.

– Вы Вела?

Удивленно приподнимаю брови. Не очень люблю фамильярности.

– Прошу прощения! Госпожа Вела Игори, верно? – исправляется неизвестный господин.

– Вы не ошиблись. А с кем я имею честь беседовать? – интересуюсь у незнакомца.

– Ларри Карсти, к вашим услугам. – Мужчина сопровождает фразу таким четким и выверенным кивком головы, что напоминает мне военного. – Вы позволите мне войти?

Вряд ли прохожий с улицы будет без повода стучаться в дверь Давида, да и меня он откуда-то знает.

– Конечно, входите.

Открываю пошире дверь и прячусь за ней, пропуская посетителя.

– Господин Сорад дома?

– Нет.

– Давно уехал?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Он не отчитывается передо мной.

Во время ночного переполоха Сорад действительно не показался из своей комнаты, но когда он покинул дом, я точно сказать не могу. Да и не нужно всяким малознакомым личностям знать о том, что этот товарищ практически безвылазно здесь сидит.

– Ну конечно, не отчитывается! – весело произносит этот Ларри. Судя по тону, он точно знает о нашем большом нарушении, но будет играть и дальше по нашим же правилам.

Мужчина замолкает, однако от внимательного изучения моей персоны не отвлекается, пытаясь постоянно поймать мой взгляд. Еще один менталист на мою голову!

– Давида пригласить? – спрашиваю я не очень дружелюбно.

– Не стоит, он сейчас сам к нам спустится.

Ларри устремляет взор своих глаз цвета шоколада на лестницу. Я следую его примеру. Буквально через пару мгновений слышится звук открывающейся и закрывающейся двери, затем шаги. И вот наконец перед нами предстает хозяин дома… несколько небрежно одетый, с влажными после ванной волосами. Спускаясь по ступенькам, он приветствует визитера:

– Ларри! Какой приятный сюрприз! Чем же мы заслужили честь лицезреть тебя?

Несмотря на ироничный тон, Давид заключает мужчину в дружеские объятья.

– Да вот, до меня дошли слухи, что ты мою работу делаешь. Решил проверить. А заодно и выполнить поручение совета. Там очень интересовались продолжительностью присутствия в твоем доме Сорада.

– Ну, и как успехи?

– С парнем этим, Хасти, я уже поговорил. Естественно, ты был прав во всем. А пока ты экстренно выбирался из ванной, расспросил твою постоялицу про Сорада. Заверю совет, что правила соблюдаются, и они могут спать спокойно. В общем, я все уже успел и кругом молодец!

Я понимаю, что успешно слилась с интерьером, и предпринимаю робкую попытку улизнуть в гостиную, но ее пресекают.

– Не уходите, пожалуйста! – просит Ларри. – Мне бы хотелось с вами побеседовать. Никогда не видел такого блока как у вас. Давид, твоя работа? Ты всегда на выдумки был горазд.

– К сожалению, я здесь не при чем. Хотелось бы самому создать нечто столь удивительное, но этот блок – полностью заслуга Велы.

Ларри поворачивается ко мне, и по его лицу я легко читаю горячее желание засыпать меня парой-тройкой миллионов вопросов, но меня спасает внезапно распахивающаяся входная дверь. Любознательный господин переводит свой взор в ту сторону и обратно уже не поворачивается. На пороге стоит Далия.

– Доброго дня! – приветствует она наше сборище и благодушно выслушивает нестройный хор ответных реплик.

– Давид, не пригласишь старого друга на обед? – интересуется Ларри, только смотрит он при этом почему-то на Далию.

Девушка спокойно выдерживает этот взгляд, и отвечает, опережая брата.

– Прекрасная мысль, братец, ты не находишь? Посидите, поговорите о всяких своих делах. Вы же давно не виделись.

– Что ж, действительно отличная идея, – соглашается Давид.

– А вы с госпожой Велой разве не составите нам компанию?

– Боюсь, что нам придется отказаться от участия в этом мероприятии, – отвечает Далия.

Даже я чувствую, сколько в ее голосе притворства, а у менталиста, наверное, и вовсе ум за разум заходит от несоответствия картинки и звука.

– Что же так? – спрашивает Ларри у девушки.

– Мы с Велой планировали пройтись по магазинам.

– Сходите после обеда, – предлагает Давид.

– Во-первых, нужно ловить момент, пока отсутствует Сорад. Кто знает, когда он вернется! Но одно могу сказать точно, как только он здесь появится, сразу же утащит Велу в горы на очередное занятие. А во-вторых, походы за одеждой у женщин могут занимать о-о-очень много времени. Есть шанс не уложиться до закрытия.

– Еще одежда? – удивляется Давид. – Мне показалось, что ты выкупила несколько лавок целиком еще четыре месяца назад.

– Одежды, дорогой братец, много не бывает. Кроме того, если бы Вела предпочитала силуэты по фигуре, или ты был бы более внимательным, то давно бы уже заметил несоответствие между размером вещей и ее комплекцией.

Давид молчит, явно смущенный внезапным выпадом сестры в свой адрес. Далия этим пользуется, подхватывая меня под локоть. Мне приходится приложить усилия, чтобы вырваться из захвата обманчиво хрупких пальцев.

– Подожди минутку, я схожу накину что-нибудь.

– Сейчас же лето! – возмущается Далия.

– Я в курсе, только ветер у вас, похоже, круглый год одной температуры.

Девушка нехотя меня отпускает.

Когда я спускаюсь вниз, в холле никого не обнаруживаю, но из гостиной доносятся голоса. Заглядываю в комнату. Ларри рассказывает какую-то забавную историю. Поскольку начало я не застала, соль ее от меня ускользает, однако слушателям она явно приходится по вкусу: Давид смеется, и даже Далия улыбается.

– Я готова. Мы идем? – обнаруживаю свое присутствие, предварительно дав своими знакомым повеселиться.

Увидев меня, девушка легкой птичкой вспархивает со своего места.

– Что ж, мы побежали. Возможно, вечером увидимся, – обращается Далия к Ларри.

– Боюсь, что не выйдет. Через два часа я уже должен быть в столичном управлении, – сокрушается он.

– Ну, значит, не судьба, – легкомысленно отвечает подруга. – До встречи!

Ларри провожает девушку таким разочарованным и сосредоточенным взглядом, что мне становится ясно: мою прощальную реплику он не услышит, поэтому ни к чему лишний раз сотрясать воздух.

На улице Далия мне заявляет, что для начала мы зайдем в «Выпечку на любой вкус». Название у заведения не очень удачное, но пекут там действительно на любой вкус.

– В кафе сегодня проходит выставка-продажа готового платья? – спрашиваю я насмешливо.

– Нет, в кафе мы сегодня будем обедать. Точнее, я там буду заедать плохое настроение.

Тратить время на дальнейшие уточняющие вопросы мне кажется глупостью. Почему она не осталась на обед дома, и что стало причиной ее расстройства, мне и так ясно. В общем, я сразу перехожу к сути:

– Чем же тебе не угодил господин Ларри?

– Своим поведением, – отзывается Далия без промедления.

– Вот как? По-моему, вел он себя вполне прилично. Или наедине с тобой он предпринимает какие-то оскорбительные поползновения?

Девушка сначала фыркает на мое шутливое предположение, но потом и до более содержательного ответа все же снисходит:

– Как тебе сказать… Я его поведение воспринимаю, как флирт, а мне он не интересен. Но, если подумать, я никогда не видела, как Ларри ведет себя с другими девушками. Может быть, он флиртует со всеми подряд, а я себе придумываю непонятно что. Вот с тобой, к примеру, как он себя держал?

Этого вопроса следовало ожидать. Странно, что она сама не догадывается, каков будет ответ. Видимо, общение с Ларри на самом деле выбивает ее из колеи.

– Далия, к сожалению, я не самый удачный пример.

– Почему? – удивляется она.

– Он менталист. Как только Ларри заметил мой блок… – я замолкаю и лишь качаю головой.

Она понимающе хмыкает.

– Да, согласна, ты не самый удачный пример.

На этом беседа иссякает.

В кафе мы надолго не задерживаемся. Я с трудом впихиваю в себя одну булочку с пряностями и пирожное, а Далия ставит свой личный рекорд: три кусочка торта, два бисквитных печенья с сиропом и пирожок с абрикосовым джемом. Трапеза занимает не более пятнадцати минут, но после такой загрузки дальнейшее передвижение по улицам происходит в более медленном темпе.

В лавке господина Касмана, торгующего женской одеждой, нам приходится задержаться на гораздо более продолжительное время. Я никогда не считала себя особо привередливой в том, то касается одежды, но некоторые эстетические принципы в этом вопросе у меня все же имеются. Именно по этой причине я минут сорок провожу за примеркой четырех платьев, решая, которое из них будет прилично смотреться хотя бы с одним из дюжины предложенных продавцом жакетов. Насколько я поняла, изначально в планы Далии входило приобретение большего количества одежды, но прикинув на месте длительность процесса, она отказывается от этой затеи. Как заявляет девушка, если меня пока устраивает имеющаяся одежда, то и ладно. Главное, удалось подобрать наряд для встречи с советом.

Очень радует тот факт, что Далия не читает мне лекцию о необходимости отказаться от теплых вещей на лето. Мельвам, может быть, и тепло, а я такой холодоустойчивостью не обладаю. Впрочем, в уме я делаю пометочку – заняться закаливанием. То, что на меня на улице смотрят как на сумасшедшую, не очень-то смущает, плохо другое – слишком уж много времени, как показала практика, мне нужно тратить на подбор более менее сочетающихся вещей. В общем, об одежде за последние четыре месяца я думаю больше, чем за все предыдущие годы.

Далию наш поход изрядно выматывает, у нее нет сил даже на разговоры, поэтому магазин мы покидаем в молчании, к счастью, оно меня никогда не тяготило. Если подумать, тем для разговора у нас с Далией не так уж много. Чему новенькому меня учат, мы обсуждаем при каждом разговоре и личном, и через зеркало. Музыкальные вкусы у нас довольно разные. Ей рассказывать о своих знакомых в столице не имеет смысла – я все равно никого из них не знаю. Чаще всего мы просто беседуем о жизни, но постоянно болтать о чем-то возвышенном и философском не очень-то реально. В общем, прогулка в молчании – вполне приемлемый вариант для нас обеих.

Когда мы обходим фонтан на площади, Далия задает мне неожиданный вопрос:

– Ты переживаешь из-за поездки в столицу?

– Нет, – честно отвечаю я. – Я переживаю из-за предстоящей встречи с вашим советом.

Девушка смотрит на меня огромными глазами.

– Почему?

– Я не знаю, что они ожидают увидеть. Что им от меня нужно? И вдруг я им не понравлюсь! – За усмешкой я стараюсь скрыть волнение, охватившее меня, как и всякий раз, стоит мне подумать о предстоящем мероприятии.

– Вела, по-моему, ты не совсем правильно понимаешь свое положение.

– По-моему, его у меня вообще нет.

Девушка кивает.

– О чем я и говорю. Тебе кажется, будто от тебя чего-то ждут, но на самом деле, ты уже сделала все, что от тебя зависело, и все в совете тобой уже довольны. Они просто посмотрят, какие у тебя возможности, как ты адаптировалась в целом. Ну, считай это своего рода заботой с их стороны о твоем комфорте.

Теперь наступает моя очередь широко распахивать глаза.

– Мне даже в голову не приходило…

– Дорогая, в этом вопросе не может быть никаких других точек зрения! – уверенно перебивает Далия мой бессвязный лепет. – Разве Давид не говорил тебе, насколько важным было ваше сотрудничество?

– Говорил, конечно. Только в несколько ином контексте. В общем, к выводам, только что тобой озвученным, я не пришла.

– Менталисты, что тут еще скажешь!

Тихонько вздыхаю. А жизнь-то налаживается… кажется.

12-ый день 6-ой Хес.

В третий раз пересматриваю вещи, собранные для поездки. Теперь в присутствии Далии. Она, конечно, уверяла меня, что главное прилично выглядеть на встрече с советом, а в остальное время можно и по настроению одеваться, но после некоторых размышлений я решила, все же весь согласовать гардероб. Девушка составила целый список мест, куда собирается меня сводить, не хотелось бы ставить ее в неловкое положение своим неподобающим видом.

Время текущего пересмотра нарядов уже перевалило за отметку в тридцать минут, когда Далия его завершает. Все мои вещи разложены на три стопки – для дома, для прогулок, для посещения «приличных мест».

– Я хочу сводить тебя в театр. Платье для этого похода купим на месте, в столице. Ты же не против?

– В принципе, не против, – осторожно соглашаюсь я. – А обязательно идти в театр? У вас же можно сходить послушать живую музыку?

– Хочешь услышать кого-то конкретного?

– Если честно, то да.

– Кого?

Я набираю побольше воздуха в грудь, прежде чем произнести имя.

– Эльву.

Далия замирает с моей ночной сорочкой в руках и медленно поворачивается ко мне.

– Ты серьезно?

– Да. Я купила записи понравившихся композиций в исполнении других музыкантов… троих, но больше всего мне понравилась она.

– Хорошо, – Далия медленно тянет это слово. – Я узнаю, будут ли ее выступления во время нашего пребывания в Ямеле.

– Вообще-то, будут.

– Когда?

– Завтра вечером… И билет себе я уже купила.

– Так, ладно. Судя по тому, как ты подготовилась, это не из желания отомстить Давиду за его поведение.

От такого предположения у меня открывается рот. Даже не знаю, то ли я удивлена, то ли возмущена.

– Я же тебе на днях говорила…

Она поднимает руку, призывая меня к молчанию.

– Ну, мало ли. – Выдав эту невнятную фразу, девушка начинает смеяться.

– Ты чего? – Я с беспокойством наблюдаю за подругой.

Взяв себя в руки и прочистив горло, она спрашивает:

– Ты билеты заказывала из дома, и их по почте доставили?

– Конечно.

– Скажи мне, пожалуйста, номера ряда и места, – сладчайшим голоском просит она. – Я забронирую еще два.

– Один для тебя, это понятно. А второй? Ларри пригласить хочешь?

– Нет, что ты! Братца.

– Эй, ты же мне только сейчас на недопустимость мести намекала! Как ты думаешь, к каким выводам придет Давид, когда узнает об этих планах? Я попросила его в мои воспоминания не лезть, так что все умозаключения он будет делать самостоятельно.

– А я честно признаюсь, что это все моя идея!

И это меня, конечно, спасет. Непроходимый оптимизм. Требуемую информацию я этой интриганке все же предоставляю, знаю – не отцепится, пока свое не получит.

Далия, окрыленная «гениальной» идеей, убегает из комнаты, оставляя меня заново паковать вещи в саквояж.

Через десять минут она возвращается, сияя, как капелька росы на солнышке.

– Получилось? – вяло интересуюсь результатом. Он для меня и так очевиден, а вот несессер я уже четвертый раз пытаюсь утрамбовать – утром он влезал без проблем.

– О да! Все вышло даже лучше, чем я думала, – загадочно сообщает мне Далия.

– Это как? У вас есть места на сцене рядом с исполнителем?

– Нет, но мой вариант не хуже!

Вопросительно приподнимаю бровь.

– Места по обе стороны от твоего. – Она сцепляет кисти рук под подбородком и разводит локти в стороны, словно актриса старого кино, у которой по сценарию начинается песня. Вот оно, воплощение самодовольства!

– Я так понимаю, вариант обмена местами ты не рассматриваешь.

– Нет, конечно, – фыркает девушка.

– Ладно, тогда я предсказываю, что Давид, узнав о твоем плане, срочно вспомнит про какие-нибудь дела. В лучшем случае с нами отправиться Сорад, в худшем для тебя – Ларри. Хотя о чем это я! Если пойдет Сорад, я буду просто в восторге!

– Так он тебе нравится? – Далия садится на краешек кровати и пытливо вглядывается в мое лицо.

– Да. Даже очень, – признаюсь я.

– А ты в курсе, что он, как бы это сказать… – Девушка замолкает, пытаясь сформулировать свою мысль.

– Непригоден к эксплуатации и лишен эмоций? – озвучиваю два самых явных недостатка своего наставника.

– Эм… ну, да.

– Настолько сильно, чтобы начать строить романтические планы на его счет, он меня все же не привлекает. В плане эмоций – его маска приводит меня в полнейший восторг, если честно.

– Ты серьезно?

– Вполне. У себя на родине, я просто обожала в фильмах героев с таким характером. Жить бок о бок с таким персонажем невозможно, но пообщаться – самое оно!

Я все-таки впихиваю несессер и поднимаю взгляд на девушку. Рыбка ж ты моя!

13-ый день 6-ой Хес.

Утро выдалось удивительно солнечным и теплым даже на мой вкус. Настроение приподнятое. Я вся в предвкушении новых впечатлений и в ожидании музыкального вечера. Несмотря на переход в столицу, запланированный на послеобеденное время, Сорад старается придерживаться ставшего привычным графика. Только сегодня я не очень внимательно слушаю наставника и чаще чем обычно допускаю ошибки в разговоре, однако мельв все равно не хочет раньше положенного срока закончить очередное занятие. Снова ловлю себя на том, что созерцаю морскую гладь, виднеющуюся сквозь сосны. Я опять потеряла нить беседы.

– Ну и что ты там увидела? – устало спрашивает Сорад, привлекая к себе внимание.

Когда я к нему поворачиваюсь, он ловит мой взгляд и внимательно смотрит в глаза. Никаких неприятных ощущений я при этом не испытываю, значит, все в порядке, и в голову он не лезет.

– Море.

– Ты не любишь море, – напоминает мне мужчина.

– Не люблю, – подтверждаю всем известный факт. Про себя же думаю, что сегодня оно мне почти нравится, вернее, я почти согласна смириться с фактом его существования.

– Но ты на него уже минут пять смотришь!

Я лишь пожимаю плечами.

– Что с тобой случилось? Такой рассеянной ты никогда прежде на занятиях не была.

– Ты действительно не понимаешь или шутишь?

В голубых глазах читаю ответ на свой вопрос – они ясны и безмятежны.

– Мне предстоит поездка. Я немного волнуюсь и жажду новых впечатлений, поэтому не могу сосредоточиться, – объясняю произошедшие со мной метаморфозы.

– Неужели это тебя из колеи выбивает?

Я снова пожимаю плечами.

– То есть толку от тебя сегодня не будет? – уточняет Сорад.

– Абсолютно никакого.

– Хорошо, тогда возвращайся в дом. Терпеть не могу по два раза повторять одно и то же.

– А по пять раз повторять любишь? – иронично спрашиваю у мужчины.

– Нормальные мельвы, зная мой характер, стараются схватывать все с первого раза – Для меня изображают высокомерие.

– А я человек, – замечаю со смехом.

– Оно и видно. Иди уже! Я тут немного помедитирую.

Сорад разворачивается к морю, меня же дважды просить не нужно.

В шестом часу вечера я наконец-то совершаю свое первое путешествие на этой планете между населенными пунктами. Только начинается оно, вопреки моим ожиданиям, на Главной улице. Мне почему-то думалось, что нам предстоит проход через зеркало, но как выяснилось, этот способ хорош только для перемещения между мирами, ну и еще для супермегаодаренных личностей, вроде Сорада. В повседневной жизни простым смертным нужно идти на специальную станцию, занимающуюся этим делом. Внешне это еще одно административное здание, двухэтажное, но с потолками повыше, чем стандартные по местным меркам.

В просторном холле нас встречает мельв в занятном одеянии. Сразу видно, что это униформа, чем-то даже похожа на костюм, в котором приходил Ларри. Выяснив, куда наша компания собирается отправиться, господин провожает нас за прозрачную стену и передает на попечение своего коллеги. Второй служащий предлагает пройти с вещами, нет, не на выход, а на высокий круглый пьедестал из серебристого металла. Судя по разметке на полу, рассчитан этот занятный аппарат максимум на шесть персон. Наши вещи Сорад складирует кучкой в центре. Когда все мы располагаемся на местах, сотрудник станции подходит к своему рабочему столу и что-то там нажимает. Мне толком не видно, как выглядит рабочая панель этой чудо-машины, но эффект не заставляет себя ждать. Из металлического основания поднимается прозрачная чуть дрожащая стена, смыкающаяся над нашими головами выпуклым куполом. Присмотревшись, я замечаю достаточно сильное искривление картинки потолка. Значит, линза.

Всех просят закрыть глаза. Перед сомкнутыми веками полыхает белым. Открыв глаза и проморгавшись, я понимаю, что нахожусь уже в столице. Помещение похоже, но мельв за пределами кабины уже другой.

Стенка так же медленно исчезает в основании машины. Мои попутчики проворно покидают пьедестал, а я совершаю неприятное открытие: у меня нарушена координация. К счастью, это замечает Давид и помогает мне спуститься по лесенке. Это, конечно, здорово, только оказавшись на ровной поверхности, я понимаю, что самостоятельно передвигаться все равно не могу. С ужасом жду, когда мой галантный кавалер меня отпустит, но случается чудо, иначе не назовешь, – парень продолжает поддерживать меня под локоть.

– Сорад, расплатись, пожалуйста, сам. Веле нужна помощь.

Мужчина оборачивается и, окинув нас быстрым взглядом, направляется к служащему в холле за прозрачной стеной. Чемоданы ровным строем следуют за ним.

– Давайте, я найму машину, а вы потихоньку выходите, – предлагает Далия.

– Отличная мысль, – поддерживает сестру Давид.

Чувствую себя неловко, а еще испытываю неистребимое желание этими своими ощущениями поделиться с парнем, чтобы он не подумал о чем-нибудь таком… правда, сама не знаю о чем. Бред какой-то!

– Мне очень неудобно за свою беспомощность, – выдавливаю я из себя.

– Не стоит, – спокойно отвечает Давид.

– А такая реакция нормальная? Хотя бы в первый раз?

– Не то чтобы нормальная, но случается. Это, скорее всего, из-за принципа действия аппарата.

– И как же это штука работает?

– Преломление света через линзу…

Я тут же прерываю Давида:

– Физика?

Он утвердительно кивает.

– В некотором роде.

– Физика это не мое. Подробнее можете не объяснять. – Я решительно отказываюсь слушать поучительный рассказ дальше.

Давид легко улыбается. Неужели кое-кто забыл, что меня нужно игнорировать?

Мы наконец-то выбираемся на свежий воздух. Сорад с комфортом расположился на заднем сиденье такси, а наши вещи погрузил в багажное отделение. Далия стоит возле машины и о чем-то беседует с водителем. Местные автомобили я рассмотрела еще во Фьорде. Они все закрытые, металлические с четырьмя колесами. В общем, все как положено, только габариты посолиднее будут и дизайн необычный. Плавные линии напоминают о лучших традициях земных спортивных авто. На каком топливе ездят представители местного автопрома, я так и не разобралась, но выхлопов от них точно никаких нет.

При нашем появлении владелец стального коня спешит за руль. Сорад распахивает дверь, и Далия забирается к нему. Давид помогает мне разместиться на сиденье и сам садится рядом. Таксист сразу же трогается с места, видимо, ему уже сообщили, куда нужно ехать.

Атмосфера в салоне теплая и доброжелательная, что позволяет надеяться на приятный вечер. Между братом и сестрой завязывается непринужденная беседа, Сорад изредка вставляет реплики, а я выпадаю из общего разговора, любуясь видами.

За окном проплывают аккуратненькие двух-трех этажные домики, тротуары, выложенные плиткой, фонари причудливых форм и расцветок, о каких рассказывал Сорад, и мельвы… Много мельвов. Машины, кстати, встречаются довольно часто, но по большей части это что-то вроде автобусов или же, наоборот, двухместные варианты. В любом случае впечатления у меня положительные: миленько, чистенько, никакого культурного шока.

Здания построены из камня, но это я предполагала. Некоторые из них явно имеют какое-то административное или общественное значение. Они больше размером и на фасадах присутствуют всяческие скульптурные элементы. Благодаря этому оформлению, я понимаю, что по пути нам встретились библиотека и театр. А вот здание, усеянное каменными цветами, и вряд ли это ботанический сад. Наверное, оно имеет какое-нибудь отношение к религии… Впрочем, религии как таковой, на Ямеле нет, это из рассказов Сорада я уяснила четко. Может быть, именно здесь и заседает совет?

Машина поворачивает налево. О! Вот где точно будет трудно ошибиться дверью, у всех заведений вывески очень доступные и красивые. Они сразу привлекают внимание. Возле кафе имеются даже привычные для меня штендеры.

После нескольких поворотов мы заезжаем в спальный район. Перед каждым домом небольшой садик, а за домом – большой. Машина останавливается квартала через три. Назвать это здание домом язык не поворачивается. На ум приходит слово «особняк». Нужно будет как-нибудь ненавязчиво поинтересоваться у Далии, чем же Давид себе на жизнь зарабатывает.

Пока водитель открывает багажник, Давид помогает своей сестре и мне выбраться из машины. Сорад, выскочивший из салона первым, извлекает на тротуар чемоданы, все кроме своего.

– Прошу прощения, – Далия привлекает внимание нашего извозчика. – Не могли бы вы сегодня заехать за нами в половине девятого? Мы планировали посетить концертный зал.

– Буду счастлив вам помочь, госпожа.

Деньги, что дал Давид, мужчина убрал в карман с о-о-очень довольной улыбкой, и надо полагать, он действительно будет счастлив вновь заработать на нас.

– Чье же выступление вы хотите посетить? И кто кроме тебя на него собирается? – интересуется Давид у сестры.

– Вела купила билет на концерт своей любимой исполнительницы. Сегодня днем я заказала еще два, думаю, их уже должны были доставить. Мы хотели пригласить господина Сорада, чтобы он составил нам компанию.

У меня немного отлегает от сердца. Кандидатура Сорада – отличный вариант!

– Извини, Далия, но билет, чтобы послушать нашу талантливую знакомую Эльву Кати, я приобрел самостоятельно.

Все внутри вновь сжимается от нехорошего предчувствия. Я смотрю на Давида. Его лицо лишено эмоций почти как у Сорада, когда он «снял» передо мной «маску».

– Что ж, братец, присоединяйся! Не пропадать же деньгам! – как ни в чем не бывало, щебечет Далия.

Давид молча берет два чемодана и направляется к кованой дверце, за которой скрыта дорожка к дому. Вот и поговорили.

– Простите, так мне приезжать сегодня или нет? – прерывает возникшую паузу растерявшийся водитель.

– Конечно приезжать, любезный, – отвечает Сорад и садиться обратно в машину. Только вместо того, чтобы захлопнуть за собой дверцу, он высовывает голову, напоминая моей подруге: – Далия, я очень не люблю прорицание.

Мужчина наконец-то скрывается в недрах автомобиля, и тот трогается с места.

– И что это значило? – спрашиваю я у Далии.

– Это значило, что нашу идею с приглашением Давида на музыкальный вечер он одобряет, но предпочел бы, чтобы мы поставили его в известность сами.

– Не «нашу», а «твою», – поправляю я девушку.

От мысли о том, что Сорад поддерживает поход на сегодняшнее мероприятие и присутствие на нем Давида, я испытываю облегчение, но ровно до тех пор, пока не поворачиваюсь к дому, где маячит спина парня. Объясняться с ним все же придется.

Тяжело вздохнув, я берусь за ручку оставшегося чемодана, который по стечению обстоятельств оказывается моим – как-то не верится, что Давид может поступить так мелочно, скорее всего, известие о грядущей встрече с Эльвой, пусть даже гипотетической, выбило его из колеи. Я очень удивлена, что он вообще заметил на пути к особняку препятствие в виде калитки, а не попытался пройти сквозь нее.

– Давай, я помогу, – предлагает Далия.

– Хочешь помочь?

– Конечно!

– Отлично.

Девушка тянется к ручке, но я отодвигаю свою ношу в сторону. Далия удивленно на меня смотрит.

– Объясняться с братом будешь сама.

– Вела… – растерянно начинает девушка, но встретившись со мной взглядом, замолкает.

Я качаю головой и направляюсь вперед по тропинке. Дом, милый дом… и тоже принадлежит Давиду.

Здесь есть прислуга. Это молодая по меркам мельвов семейная пара. Они оба провожают нас на второй этаж. Женщина показывает приготовленные комнаты, а мужчина несет багаж. Завершает нашу процессию Давид. Свой чемодан он тащит самостоятельно и по-прежнему хранит молчание. В холле парень представил мне своих помощников, а им назвал им мое имя, но вот незадача, я так расстроилась из-за его реакции на сегодняшний поход, что имена тут же позабылись. Нужно будет обязательно уточнить их у Далии!

– Поможешь мне с выбором платья? – спрашиваю я у девушки, прежде чем она успевает скрыться в своей комнате, оказавшейся первой на пути следования.

– Доставай золотистое, я тебе позже с поясом помогу.

– Чудно, – бормочу еле слышно.

– Ваша комната, госпожа. – Передо мной открывают дверь.

– Благодарю.

Я прохожу в уже освещенную спальню. Уютно. Кругом светлое дерево медового цвета и текстиль в бронзовых тонах.

Я оставляю сумочку на кровати и подхожу к окну полюбоваться, как закатное солнце золотит макушки деревьев в большом саду.

– Куда поставить ваш багаж? – Мужчина торопится выполнить свои обязанности.

– Возле шкафа оставьте, пожалуйста.

Мельв заносит вещи, куда велено. Я чувствую неловкость за свое поведение. Правда, веду себя как барышня!

– Вы простите, но здесь такой вид, что все мысли из головы вылетели.

Мужчина улыбается вполне доброжелательно. Или не обиделся, или принял извинения – непонятно, ну да ладненько.

– Вы правы, вид отличный. Приятного вечера!

Я киваю, безмолвно благодаря за пожелание, и меня оставляют одну. Я вновь замираю возле окна… Так, хватит медитировать на природу! Нужно делом заняться. Сначала достать платье, а потом бегом в ванную!

Часы на стене показывают семь сорок две. До выхода еще достаточно времени, но мне начинает казаться, что его катастрофически не хватает.

Далия уже при полном параде, в зеленом вечернем платье возится с моим поясом, пытаясь замотать его так, чтобы складочки сверху и снизу получились красивыми. Кто бы мог подумать, что похудев всего на один размер, я столкнусь с такими проблемами.

– Слушай, – обращаюсь я к девушке. В ответ раздается какой-то невнятный звук. Приняв его за знак согласия на дальнейшую беседу, продолжаю: – Я заметила, что в вашем мире население по большей части не бедствует. Даже пособие, которое мне выплачивают, по здешним меркам очень приличное. Но у меня все же возник вопрос…

– Чем занимается мой братец, что живет так шикарно даже на фоне остальных? – договаривает за меня Далия.

– Ну, в общем, да. Именно это меня и интересует. – Чувствую, как горят уши.

– Слуги народа и у вас живут лучше, чем сам этот народ.

– Так он слуга народа? А почему он из дома в Восточном Фьорде носа не кажет?

– В данный момент времени его миссия – защищать тебя.

– От чего?

– Я-то откуда знаю от чего или от кого. Совету виднее. А вообще… – Она резко дергает за концы пояса так, что у меня воздух из легких вырывается. – Извини! А вообще, он очень сильный менталист. Присутствует на всяких важных заседания совета, следит за неподкупностью решений, так сказать. Его приглашают на встречи с эльфийскими послами, создавать дружескую атмосферу, способствующую достижению взаимопонимания.

– А послы в курсе?

– Конечно. Им тоже не хочется по сорок раз к нам мотаться или бесконечно принимать нашу делегацию по одному и тому же вопросу. Все счастливы и довольны.

– Ясно… То есть, он дипломат.

– Ну, скорее, военный при дипломатической миссии. У вас ведь военные и в мирное время на довольстве у государства состоят. Вот и у нас так же.

Я обдумываю слова Далии в то время, как она наводит последние штрихи в моем вечернем туалете.

– А господин Ларри? Он судья? – спрашиваю после небольшой паузы.

– Да, и дознаватель, и судья. Два в одном… Я закончила.

Девушка отходит от меня на шаг и любуется делом своих рук. Выражение лица у нее очень даже довольное, значит, и окружающие на меня как на чудо непонятное смотреть не будут. Это радует. Правда, к зеркалу я все же подхожу.

– Здорово! Спасибо тебе огромное! – благодарю я Далию, ознакомившись с результатом ее трудов.

Платье сидит на мне изумительно. Широкий пояс, начинающийся под грудью и заканчивающийся на талии, успешно скрыл ставшие лишними сантиметры ткани. Простой лиф и струящаяся ткань подола, уж не знаю каким образом, но напоминают мне наряды дам эпохи ампир.

– Ты волшебница!

Щеки девушки даже немного розовеют от смущения.

– Хочешь, я тебе волосы заплету, – предлагает она.

– Хочу! А как?

– Сделаю две косы по бокам, сзади соберу их в корзинку и закреплю гребнем. У меня есть один, с янтарем. К твоему наряду подойдет просто идеально!

Я только согласно киваю. В плетении кос я не разбираюсь. Все детство носила хвост, а поступив в университет, стригла волосы до плеч. Это за последние месяцы они у меня отрасли.

– Я сейчас его принесу, – обещает Далия и выбегает из комнаты.

В восемь двадцать пять я решаю, что пора на выход. Открыв дверь спальни, слышу голос Давида. Очевидно, он стоит на лестнице – будь он внизу, я бы ничего не услышала.

– Прошу тебя, не лезь в это, – увещевает он кого-то усталым голосом.

Быстро прикрыв дверь, направляюсь к лестнице. Вдруг еще подумают, что я подслушиваю!

Его собеседницей оказывается Далия. В принципе, другие варианты представлялись мне маловероятными, но если его столичная резиденция такой же проходной двор, как и дом во Фьорде…

Услышав мои шаги, парень поворачивается ко мне. Он несколько раз окидывает мою фигуру взглядом, после чего останавливается на лице. На его губах появляется улыбка.

– Этот наряд вам очень идет, – замечает Давид.

Меня хватает только на несколько скупых слов благодарности. Я не мастерица делать комплименты. Кроме того, единственное, что я могу сказать, глядя на него: он офигительно выглядит в этом светлом костюме, остальное – чистые эмоции восторга. В общем, как-то не комильфо, говорить подобное на столь галантную фразу.

Здание концертного зала – это своего рода тупик, которым заканчиваются три улицы. За ним разбит парк, перед ним расположена площадь с фонтаном, и сейчас к этой площади со всех трех улиц подъезжают машины с почитателями творчества Эльвы.

До начала выступления остается около получаса, и многие мельвы не торопятся входить и занимать места, они гуляют в парке, собираются группками на широком крыльце перед входом, что-то обсуждают.

Среди толпы разодетых дам и господ я чувствую себя неуютно. Стараюсь сосредоточиться на мысли о предстоящем вечере, но меня постоянно что-то отвлекает: то чей-то громкий смех, то ослепляющий блеск украшений, то просто не очень ловкий прохожий.

– Может быть, тоже прогуляемся пока по парку, – вносит предложение Далия.

– Сорад, ты как? – спрашивает Давид у друга.

Мужчина рассеянно кивает, но потом оборачивается к Далии и с преувеличенной галантностью предлагает ей руку. Девушка, смеясь, подхватывает его под локоть.

– А мы с Велой, пожалуй, зайдем внутрь, – говорит Давид парочке и обращается ко мне: – Вы же не против?

– Нет-нет, прекрасная мысль!

Я вцепляюсь в его локоть, как в спасательный круг.

– Давайте ваш билет, на входе покажу оба.

– Да конечно, – бормочу я и лезу в клатч.

Когда я завершаю поиски и поднимаю взгляд, то вижу спины Далии и Сорада, уходящих по тропинке в парк.

– У меня сегодня какое-то странное состояние, я очень эмоционально на все реагирую. – Тяжело вздохнув, я протягиваю Давиду прямоугольник плотного картона, исписанный рунами. – Даже не помню, когда со мной в последний раз такое было.

– Со всеми иногда бывает, – философски замечает Давид на мою жалобу и направляет меня ко входу в зал.

– И с мельвами?

– Нет. – Улыбается парень. – Но людей эта фраза обычно успокаивает.

Хм… лично мне она спокойствия не прибавила.

Я предполагала, что внутри здания любителей музыки будет мало. Я ошиблась. Толпа на улице – просто капля в море по сравнению с количеством мельвов здесь, а зал не просто большой, он огромный! Какая же тут должна быть акустика…

– Нам сюда. – Давид тянет меня вправо, сориентировавшись в расположении кресел.

– А где будет сидеть Сорад? – спрашиваю я, когда мы занимаем места.

– Рядом с Далией, – совершенно спокойно отвечает Давид. – Он не любит прорицание, но вполне прилично владеет этим даром.

– Мне очень жаль, что все так вышло, – я завожу извинительную речь, но меня прерывают.

– Не стоит. Сестра уже во всем повинилась. Чья бы это ни была идея, я в любом случае обязан вас сопровождать.

Значит, Далия права, и он меня охраняет по приказу совета. Знать бы еще от кого, ведь, по словам той же Далии, все тут бесконечно счастливы и в восторге от меня.

– Если бы я знала, я бы отказалась от этой идеи.

– Почему?

– Мне кажется, вы не горите желанием встречаться с Эльвой.

– А с чего вы взяли, что мы обязательно должны встретиться? У вас было видение? – В голосе Давида мне слышится интерес.

– Нет. Эта встреча предопределена по закону подлости.

Он вопросительно на меня смотрит, я лишь качаю головой.

Раздается звонок.

Почти два часа восторга! Я до сих пор не могу прийти в себя.

Мы стоим возле ступеней и ждем наше такси. Второй раз за день я не участвую в общей беседе, погруженная в свои переживания.

Далия поворачивается ко мне с довольно ехидным выражением на личике, видимо, желая съязвить что-нибудь про несостоявшуюся встречу с бывшей подругой Давида. Внезапно ее лицо вытягивается, а потом на нем появляется вежливая улыбка. Встреча все-таки состоится.

Мои спутники и я как по команде поворачиваемся к подошедшей девушке.

– Доброй ночи! – приветствует нас Эльва. – Какой неожиданный сюрприз.

– Да, для нас тоже стало сюрпризом желание моей подопечной послушать музыку в вашем исполнении вживую, – произносит Сорад.

Эльва отрывает взор от Давида и устремляет его на меня.

– Да, выяснилось, что я большая поклонница вашего таланта. Не смогла упустить представившуюся возможность побывать на вашем концерте, – я говорю довольно медленно, но зато совершенно уверена в отсутствии ненужного акцента и в присутствии всех слов, причем правильно расставленных.

– Вот как…

Мне почему-то кажется, что она растерялась.

– Я в абсолютном восторге. Это было… у меня просто слов нет. – Я совершенно искренне ей улыбаюсь, и вижу, что такое мое поведение заставляет ее нервничать.

– Эльва, цветочек мой! Вот ты где! Ты идешь? Машина ждет. – К нам направляется полноватый господин в годах. – Доброй ночи, господа, дамы!

Эльва прикусывает нижнюю губу, но потом все же представляет нам своего знакомого:

– Это Крал Хасти, мой импресарио и близкий друг.

Наша компания заверяет одно… эм… фамильца Хасти из Фьорда в том, как каждый из нас по отдельности и все мы вместе рады знакомству с ним. Дядечка благосклонно кивает, слушая поток любезностей.

– Ну так что, милая? Машина ждет, – напоминает Крал. Имя-то какое говорящее!

– Да конечно. Приятно было вас всех увидеть. – Эльва не очень радостно нам улыбается и позволяет увести себя.

– Знаешь, Давид, – проникновенным тоном начинает Сорад, – ты меня извини, но вот до него ты не дотягиваешь… Тебе как минимум лет тридцати не хватает.

– Да, – поддерживает мужчину Далия. – И столько же килограмм веса.

Давид грустно улыбается, видя, как друг и сестра довольно скалятся от своих острот.

– Не весело это, совсем не весело, – произносит он наконец.

14-ый день 6-ой Хес.

Я стою на самом краешке обрыва. Передо мной раскинулось море. Волны одна за другой набегают друг на друга и разбиваются о скалу. Пудру брызг подхватывает ветер, поднимает вверх, и она оседает на моем лице. От удовольствия хочется смежить веки, но мешает мужской смутно знакомый голос.

– Тебе хорошо?

– Да, – отвечаю я и оборачиваюсь.

– А мне нет, – резко заявляет полуразложившийся труп мужчины.

Я узнаю его только по зажатой к руке газете. Столичная, отпечатана в последних числах декабря…

Открываю глаза и тупо смотрю в потолок. Постепенно привыкаю к свету, проникающему сквозь портьеры на окнах. Сердце колотится так сильно, что я чувствую свой пульс в каждой части тела. Разлеживаться дальше не имеет смысла. Потихоньку принимаю сидячее положение, потом так же неспешно выбираюсь из постели. Накинув халат, выхожу из спальни и отправляюсь на поиски Давида.

В холле открывается входная дверь.

– Сорад, какой приятный сюрприз! Доброго утра!

А вот и Давид.

– А сейчас, друг, тебя ожидает неприятный сюрприз, – отзывается на приветствие Сорад.

– Не понял. – Давид тут же становится серьезным.

– Помоги Веле спуститься с лестницы, она, того и гляди, упадет.

Меня на самом деле шатает, поэтому я стою, крепко вцепившись в перила.

Атмосфера в гостиной напряженная.

– Это было видение? – спрашиваю я у своих наставников.

Сорад через панорамное окно изучает цветущую клумбу, Давид вглядывается в мое лицо. Мое любопытство никто из них не спешит удовлетворить.

– Так что это было? – вновь вопрошаю я.

– Кошмар это был. Просто кошмар, – отвечает Сорад после долгой паузы.

– Этого человека я видела в метро в своем досрочно сбывшемся видении.

– Вот именно. Вероятность того, что он не погиб в той катастрофе, крайне мала. Это просто твое подсознание веселится, – настаивает на своей версии Сорад.

– А почему оно только сейчас начало… веселиться?

– Потому что до вчерашнего обеда я его контролировал. – Сорад поворачивается ко мне. – Мне нужно было научить тебя очень многому, а времени было очень мало, в ход пошло все: и магия и ментальные фокусы. Однако перед советом ты должна предстать самой собой. Я думал, суток тебе будет достаточно, чтобы восстановиться, но выходит, просчитался.

Я смотрю на Давида, не в силах скрыть разочарование ни во взгляде, ни в голосе:

– Почему вы мне не сказали, что он лезет в мою голову? Я же спрашивала!

Парень отводит взгляд.

– Ваше нежелание чьего бы то ни было вмешательства в данном случае не имело никакого значения.

– Я не понимаю…

– Нам важно было узнать можно ли быстро и качественно с помощью внешнего воздействия из почти сформировавшегося носителя дара, принадлежащего твоей расе, создать готового специалиста желательно лояльного к нам, – произносит Сорад совершенно лишенным эмоций голосом. – Мы составили собственный график, наиболее приемлемый для нас, и я следовал ему.

После этих слов я закрываю лицо руками.

Эксперимент. Вот что это было на самом деле. Их интересовало лишь одно: смогут или не смогут вылепить из заготовки нужную деталь к желаемому сроку. А если в процессе я бы… сломалась, то часть опыта все равно посчитали успешной. Оставалось только найти нового носителя и все повторить, чуть сбавив скорость.

Господи, как страшно! Как страшно отнять руки и посмотреть на Давила. Он единственный, кому я доверяла. Уберу ладони и с одного взгляда все пойму, но, как же страшно… Пальцы от глаз отвожу по одному, а потом еще долго не решаюсь поднять веки.

Давид бледен и смотрит на Сорада так, будто впервые его видит – ничего этого он не знал.

– Наверное, мне следовало бы попросить прощения у вас обоих за то, что оставил в неведении, но я не буду. И дело не в моей неспособности испытывать чувство вины – я считаю себя правым. – Сорад поворачивается к Давиду. – Ты помнишь, сколько людей состояло в клубе «Инферно»?

Парень согласно кивает.

– Ты видел статистику? Знаешь, сколько носителей на Земле рождается каждый год, каждый месяц, каждый день? – Дождавшись, когда Давид отрицательно покачает головой, мужчина продолжает: – Помнишь, ты согласился с тем, что у нас мало времени. Так вот, ты просто не совсем представляешь насколько его мало осталось. Люди сами уничтожат свой мир, а потом демоны придут и по наши души.

Я ловлю взгляд Давида.

– Ты думал, я не вернусь на Землю, потому что эти ваши политические интриги займут слишком много времени?

– Да, – отвечает он сдавленным голосом.

– А ты думал, – обращаюсь я к Сораду, – что я сойду с ума, так?

– Вы, люди, очень хрупкие. Я тебе об этом уже говорил. – Сорад отходит от окна. – Я жду вас обоих сегодня в четыре часа на заседании совета.

Очень хочется его куда-нибудь послать, не обязательно нецензурно, просто лишь бы не видеть, как можно дольше.

В дверях Сорад останавливается и говорит мне:

– У тебя все будет хорошо.

Я одариваю его совсем неласковым взглядом.

– Ты не любишь прорицание, – напоминаю ему.

– Не люблю, – не спорит со мной Сорад. – А ты не любишь море.

– И?

– Твой повторяющийся сон про него – это видение.

Сорад наконец-то нас покидает.

– Черт! – ругаюсь я на родном.

Давид лишь утвердительно кивает.

Минут пять, наверное, мы сидим в тишине. За это время я успеваю прокрутить в голове все, что случилось со мной за всю мою жизнь из-за дара…

– Я полагаю, что ненавидеть его – для нас непозволительная роскошь. К тому же, абсолютно бессмысленная. Он все равно останется моим наставником, да и тебе придется с ним общаться. Сделаем вид, что ничего ужасного не произошло. Ведь, не произошло же действительно! Ты не владел всей информацией, а на моем месте мог оказаться кто-то другой. Это уже не важно. Он прав в одном, – я смеюсь, – он прав!

Давид снова кивает головой. По-моему, у него шок.

– Вы все верно говорите. Я постараюсь, поменять отношение к случившемуся.

– Думаете, с этим возникнут проблемы? – спохватившись, я вновь перехожу на «вы».

– Думаю, да.

– Это потому, что вы считали его другом, предельно честным и открытым?

Не могу понять взгляд, которым смотрит на меня Давид после этого вопроса.

– Дело не в этом.

Он так резко встает с места, что я вжимаюсь в спинку кресла.

– Вы, наверное, захотите привести себя в порядок перед завтраком? Его подадут через полчаса.

– Спасибо за информацию, – благодарю я стремительно удаляющуюся я спину Давида.

За завтраком Далия безуспешно пытается вовлечь меня и своего брата в беседу. Мы отмалчиваемся, медленно поглощая еду. В конце концов она не выдерживает:

– Вы мне скажете, что происходит? У вас такой вид, будто кто-то умер.

Давид зависает над ложкой с яичницей.

– Не переживай, Далия, мы с твоим братом решили, что покойник все же воскреснет, но на это потребуется какое-то время.

Давид бросает на меня короткий взгляд и снова начинает есть. Взор Далии мечется от меня к парню и обратно.

– Бред какой-то! – возмущается она и решительно встает из-за стола. – Я сыта. Спасибо за компанию!

О, ирония! Это лучше, чем злость.

Я наблюдаю, как тень от деревьев в саду медленно переползает по газону, меняя свой рисунок, слушаю свое дыхание, чувствую, как движется грудная клетка…

Раздается стук в дверь. Я вздрагиваю и тру виски. Поднявшись с кровати, припорошенной листочками с моими записями и заметками, иду открывать.

На пороге стоит Давид.

– Сейчас почти три. Если хотите, мы можем прогуляться пешком до здания, где пройдет заседание.

Я киваю.

– Вам нужно время, чтобы переодеться?

На этот вопрос я отвечаю:

– Нет, мне бы только кофту найти, и я готова.

– Хорошо, тогда я вас жду внизу.

– Ладненько.

Мы идем неспешно, прогулочным шагом. Частный сектор давно остался позади. В молчании я любуюсь витринами и вывесками. Хотелось бы сказать, что Давид любуется мной, но это не так. Он просто периодически задумчиво смотрит на меня, а потом обращает свой взор прямо по курсу, но вряд ли что-то там действительно видит.

Его состояние мне не очень нравится. Может быть, я просто не понимаю, насколько все плохо в глобальном масштабе, а он в курсе и переживает. Хотя у меня никогда не было друзей, и я не могу представить, как это, когда друг оказался вдруг… Впрочем, если вспомнить, насколько мне было больно после маминых слов, то сейчас ему действительно тяжело.

– Вы не могли бы мне объяснить, почему раньше вы устраняли носителей дара, а сейчас хотите заниматься их воспитанием, – прошу я, когда молчание становится совсем не выносимым.

– Я не буду вам ничего рассказывать до встречи с советом.

– Почему?

– Все, что я говорил вам на Земле, согласовывалось с ним. Все, чему я вас учил здесь, так же регламентировалось советом, более того, присутствие Сорада было обязательным.

– То есть без одобрения руководства вы мне больше ничего не скажете.

Давид кивает.

– Думаете, вам за это что-то будет?

Парень резко останавливается, берет меня за плечи и поворачивает к себе лицом.

– Вела, я боюсь, вам за это что-то будет.

По-моему, он хочет для верности еще и встряхнуть меня.

– И что же со мной может случиться?

Давид отворачивается и собирается убрать руки. Так, понятно! Я удерживаю его левое запястье на своем плече, привлекая внимание.

– Давайте, напугайте меня.

Парень тяжело вздыхает.

– Совет может решить, что рациональнее убрать из вашей памяти некоторые воспоминания и привлечет к этому делу не меня, а другого специалиста. Того, кто никогда не работал с людьми. А вы, вы очень хруп… – он запинается и, прочистив горло, заканчивает: – Хрупкие.

– Я могу лишиться рассудка или умереть от потери крови, – цитирую отрывок из одной его лекции.

Давид настойчиво тянет руку из моих пальцев, и я больше ее не удерживаю.

Почему-то ни капельки не страшно.

Вчера я оказалась права. Здание с каменными цветами на фасаде и в самом деле является официальной резиденцией совета. Двое мельвов нас встречают уже при входе и провожают на второй этаж. Одеты оба они в одинаковые темно-зеленые костюмы. Поднимаясь по лестнице, я любуюсь ее оформлением. Все-таки скульпторы здесь гениальные!

Нас просят подождать и предлагают устроиться на диванчике напротив огромных резных дверей, сделанных ради разнообразия из дерева. Я усаживаюсь, а Давид решает, что правда в ногах все-таки есть.

Один из мельвов нешироко распахивает створки и скрывается в полумраке, затворив за собой двери.

Примерно через минуту он выходит, но на сей раз оставляет двери приоткрытыми.

– Госпожа Вела Игори, вас ждут.

Я встаю и направляюсь в зал. Давид даже не делает попытки ко мне присоединиться. Ладненько.

К моему удивлению, помещение, в которое я попадаю, оказывается круглой формы. Из окон – только витраж в центре потолка. Вдоль стены через равные расстояния расставлены кресла. Я их быстро пересчитываю. Тридцать одно. И все заняты. На стене над каждым креслом висит светильник из зеленого стекла. Инфернальненько.

– Проходите и присаживайтесь, – просит мужчина, сидящий ровно напротив меня.

Я делаю шаг вперед, и чувствую, как меня обдает порывом воздуха. Становиться темнее. Двери закрыли.

Прохожу к приготовленному для меня креслу и сажусь. С этого места меня видно всем присутствующим, но и я могу всех их разглядеть, чем собственно, и занимаюсь. Выясняю, что возраст собравшихся здесь мельвов совершенно разный. Моложе Сорада, правда, никого нет. А еще среди членов совета обнаруживаются две женщины. Какое прогрессивное общество!

– Итак, – привлекает мое внимание господин, предложивший мне присесть: – Будьте любезны, поделитесь своими впечатлениями о нашем мире.

Вопрос неожиданный, и нормального ответа у меня нет, более того, нормальный ответ даже не хочет придумываться.

– Пока меня все устраивает, и пока мне все нравится.

– А у вас есть опасения, что вы можете в дальнейшем столкнуться с чем-то, что вам не понравится? – спрашивает одна из дам.

– Согласитесь, что самостоятельно здесь жить я не пробовала. С самого начала я нахожусь под опекой Давида и под присмотром Сорада.

– Вы, наверное, хотели сказать «господина Давида» и «господина Сорада», – поправляет меня старичок возле самых дверей. А еще говорили, будто мельвы не стареют! Или он не маг?

Как бы то ни было – пошел он к четру! Сорад предупредил, что члены совета хотят увидеть меня настоящую, так пусть полюбуются, кого притащили в свой мир.

– Нет, не хотела.

– Вы считаете их своими друзьями, раз позволяете столь фамильярное обращение? – под общий ропот интересуется вторая женщина.

– Еще на Земле Давид мне сказал, что друзьями мы не будем, и вел он себя со мной всегда очень сдержанно. Несмотря на его заявление и поведение, со временем я стала воспринимать его именно как друга. И к Сораду тоже относилась как к другу.

– А вам известно, что господин Сорад – универсал? И почему вы говорите в прошедшем времени?

Голоса и лица странным образом сливаются в моем сознании, я не в состоянии определить, кому принадлежат эти слова. Я просто отвечаю:

– Да я это знаю. Сегодня утром я несколько разочаровалась в этом мельве, но постараюсь справиться со своими чувствами, так как осознаю, что объективно не имею на них права.

– И что же стало причиной вашего разочарования, как вы выразились?

Я снова не могу понять, который из присутствующих мельвов задает вопрос.

– Я узнала об эксперименте, который он проводил с вашей подачи. Вернее о том, что могла пострадать в его ходе.

– Вы цените свою жизнь выше тех целей, которые мы поставили перед собой?

– Ваши цели я представляю смутно. Можно сказать, только сегодня начала их понимать. И да, я считаю, что моя жизнь важна, как и жизнь любого другого человека или мельва, не важно. Я считаю, что своей жизнью могу распоряжаться лишь я сама.

В гробовой тишине на меня накатывает странное ощущение легкости. Мне совсем не страшно. Я действительно так считаю. Они хотели правду, они ее получили, пусть теперь сами разбираются.

– И как бы вы поступили, если бы знали о готовящемся опыте с самого начала? – спрашивает мельв напротив.

– Я бы согласилась, но это было бы мое решение.

– Почему? Разве вы не предпочли бы вернуться в свой родной мир? – продолжает допытываться тот же господин.

– У меня нет будущего на Земле. Мне это объяснили доступно и аргументировано.

– А вы считаете, оно у вас есть на Ямеле?

– Единственный мой талант – способность к прорицанию. На Ямеле он может пригодиться. На Земле он никому не нужен.

В зале на несколько минут вновь становится тихо, потом оживает все тот же мельв напротив. Интересно, он у них тут вроде церемониймейстера?

– Мы благодарим вас за визит и за беседу. Также мы выражаем желание видеть вас на осеннем балу. Ждите приглашения. А пока вы свободны.

Я киваю и встаю. Когда подхожу к дверям, они распахиваются, словно сотрудник с той стороны получил какой-то сигнал. Я вижу Давида почти рядом со входом. Он очень взволнован и тут же бросается ко мне. С чего бы? Я делаю шаг вперед, покидая пределы зала, и… падаю на руки Давиду. Парень подхватывает меня как тряпичную куклу, относит к дивану и устраивает на подушках.

– Может быть, воды принести? – интересуется сотрудник дома, не занятый обязанностями швейцара.

– Вела, хотите пить? – Парень заботливо убирает с моего лица прядки, выбившиеся из косы.

– Нет, – отвечаю на родном, с трудом ворочая языком. – Коллективный разум… блин!

– Выпечка? – удивляется Давид, а потом до него доходит: – А, все, понял!

Двери вновь распахиваются, являя нам Сорада.

– Они от тебя в восторге, – сообщает он с усмешкой, от которой оба местных служащих бледнеют. И что они так перепугались? Гримаса вышла вполне правдоподобная.

Сорад поворачивается к Давиду:

– Ну чего ты над ней стоишь! Приводи уже девушку в порядок, чтобы самостоятельно передвигаться могла, и домой!

– Можно? – Давид заглядывает мне в глаза, я лишь киваю.

Пока он меня лечит, я собираю мысли в кучку и формулирую два вопроса:

– Почему мне так плохо? И почему они не стали копаться в моих воспоминаниях, как та четверка, а выбрали вербальный способ общения.

Давид поднимается с корточек и протягивает мне руку:

– Вы же сами все правильно сказали – коллективный разум.

Я неуверенно встаю, но все, кажется, в норме.

– А что касается второго твоего вопроса, – отвечает Сорад, – то ты научилась говорить правильно, то есть то, что ты думаешь. И вот, держи!

Он протягивает мне конверт.

– Моральная компенсация? – шучу я.

– Нет, всего лишь лицензия на трудовую деятельность.

Я верчу в руках свой пропуск в самостоятельную жизнь.

– И что теперь? – я смотрю сначала на Давида, потом на Сорада.

– Теперь, – делится планами наставник, подхватывая меня под правый локоть, – я буду учить тебя перемещаться между мирами.

– Тоже экспресс-курс?

– Нет, на этот раз нет.

Сорад тянет меня к лестнице, а я упираюсь и смотрю на Давида.

– Ну что еще? – ворчит Сорад а потом ловит мой взгляд. – А… Она по-прежнему под твоим присмотром. И да, я был на сто процентов уверен, что с ней все будет нормально.

– Если был уверен, то почему не рассказал мне все с самого начала?

– Я тебя уже один раз поставил в известность о своих планах, когда собирался показывать ей семью. Ты мне устроил форменную истерику.

Давид в истерике! Хотелось бы на это поглядеть, сама я подобную картину представить не могу.

– Тогда к чему были эти патетические речи сегодня утром? – спрашивает Давид, правда, по его тону понятно, что он особо не рассчитывает на ответ.

– Ты знаешь. – Сорад гаденько ухмыляется, испытующе глядя на меня.

Изображаю дзен-буддиста, искренне не понимая ни взглядов, ни намеков. Меня сейчас волнуют более практичные моменты:

– Домой пойдем?

– Прекрасное предложение! – исходит восторгом Сорад, и мы наконец-то двигаемся к лестнице.

9-ый день 7-ой Хес.

Середина летнего сезона на Ямеле – время, когда я могу без сарказма сказать, что на улице тепло. Сейчас около девяти вечера, и я не далее как пять минут назад вернулась из парка, разбитого за домом, где в течение часа выполняла один из комплексов упражнений «типайоги». Именно так я для себя называю местный вид физической активности, к которому меня приучила Далия.

Лежа в ванной, размышляю, как бы провести оставшиеся до сна часы. На ум приходит подведение итогов прошедшего месяца в письменной форме. Вариант просто два в одном – и дело полезное, и в правописании на местном языке потренируюсь.

Устроившись со всеми удобствами на кровати, открываю дневник. Смотрю на чистый лист, вспоминая, что же случилось со мной за прошедшее время…

Про заседание совета и предшествующее ему представление, устроенное Сорадом, писать не буду – пять страниц в тот же вечер извела. Что было дальше? А дальше было возвращение во Фьорд, где все вновь пошло своим чередом, но с некоторыми изменениями. Занятия с Сорадом теперь проходят строго по расписанию. Поскольку никакой гонки больше нет, и необходимость в его круглосуточном присутствии рядом со мной отпала, он вернулся к своим прямым обязанностям члена совета. В чем же они заключаются, для меня тайна великая до сих пор, ну да и ладно! В общем, каждые пять дней я получаю от него листочек, на котором написаны даты и время наших встреч. И меня еще пытаются убедить, что месяц они тут не делят. Конечно!

Сами занятия просто фантастические! Мы по-прежнему забираемся в горы только теперь с зеркалом, которое Сорад уменьшает, чтобы случайные прохожие не шарахались. Там ставим это зеркало возле моего первого знакомого в этом мире, то есть возле той самой сосны, столкновения с которой мне все же удалось избежать, и пытаемся в него, в зеркало это, проникнуть. Ну, я пытаюсь.

На первой встрече, посвященной новой теме перехода между мирами, Сорад сам меня затащил внутрь, чтобы я могла осмотреться. Я осмотрелась. В обморок не упала. Призналась, что вижу тропинки какие-то и тот проход, через который мы только что проникли. Эти мои успехи Сорада удовлетворили. Он заявил, мол, на первое время пойдет, главное – научиться входить в зеркало. Вот тут начались проблемы. Выяснилось, что я не могу войти. Я приближаюсь к этой стекляшке, мысленно представляя проход, скрывающейся за ней, протягиваю руку… и стучу по твердой поверхности. Сорад даже залез в мои воспоминания и проверил, хорошо ли я представляю этот самый проход. Оказалось, не просто хорошо, а великолепно и идеально. Это не просто картинка, нарисованная моим воображением, проход видит мое подсознание, а на подобное не все, регулярно шастающие по мирам, способны.

Дальше стало еще интереснее! На практике мы установили, что если я закрываю глаза перед переходом, все начинает идти нормально. Но в этом случае, шагнув одной ногой за грань, нужно обязательно открыть глаза, и вот тут я застреваю. В первый раз Сорад даже растерялся и какое-то время не мог сообразить, как меня вытащить. Помог амулет, которым пользуются при переходе некоторые товарищи, не обладающие талантом к прогулкам по мирам, например, Давид или Карид. Как сейчас помню мужскую руку с зажатым камнем на цепочке, возникшую рядом с моим лицом. Я тогда сначала камень схватила, а потом уже думать стала, для чего он. Правда, долго размышлять не пришлось – Сорад тут же выдернул меня обратно в Ямель, приговаривая: «А я-то все понять не мог, к чему мне эта штуковина снилась…» Да, занятия проходят забавно. Я увидела примерно тринадцать сцен «Гнев мельва» и семь номеров «Вселенское отчаяние» в исполнении Сорада. Хоть какое-то развлечение!

В плане красоты и здоровья – я закаливаюсь, стройнею и хорошею. За первое мысленно себе аплодирую. Второе вызывает тревогу, но Далия меня всячески успокаивает. Касательно третьего, я просто иллюстрация поговорки об отсутствии предела у совершенства. Далия, опять же, в восторге.

Кстати, о Далии. Она таки умудрилась понаблюдать за Ларри в «естественной среде обитания», и угомонилась, узнав, что этот господин флиртует со всеми дамами, невзирая на возраст. Мужчина просто вне себя от радости, вызванной неожиданной, но такой приятной переменой в поведении девушки. Собственные выводы, сделанные после наблюдений за этим товарищем, я держу в строжайшей тайне от подруги. Глядишь, со временем она поймет, что он отличный парень, и может стать чем-то большим, чем просто хорошим другом.

Заметки о поведении и повадках самцов мельвов в брачный период мне удалось составить за те три раза, что Ларри оставался в доме в качестве моей охраны, когда Давида вызывали в столицу по делам. Далию же мне, наверное, выписывали на это время для развлечения. Сам Давид меня расстраивает, точнее, расстраивает его отношение ко мне. Он вновь стал замкнутым и немногословным. Мне почему-то казалось, что после посещения совета, все изменится в лучшую сторону, но нет.

Ну вот, начала за здравие, а заканчиваю…

Я отрываюсь от записей и смотрю в окно. Чаю выпить что ли для поднятия настроения?

На кухне оказывается занято. Уже при входе в столовую слышу голоса Давида и Сорада.

– И долго ты собираешься заниматься этой ерундой? – эмоционально вопрошает Сорад.

– Сколько потребуется, – спокойно, даже как-то заторможено, отвечает Давид.

– Потребуется для чего, а? Ты мне просто объясни, для чего…

Я решаюсь на рыцарский жест – спасение парня от Сорада, выбравшего для сегодняшнего вечера роль злобно-заботливого тирана.

– Всем доброго вечера! – С солнечной улыбкой вхожу на кухню. – Чайком балуетесь?

Я разглядываю кружки и чайник на столе.

– Можно присоединиться?

– Ну же, Давид, ответь девушке!

Давид медленно произносит:

– Нет.

Я стою как… даже не знаю, как кто. Сорад ладонью закрывает сначала глаза, потом рот и явно что-то шепчет. Эти движения вырывают парня из странного оцепенения. Он выдыхает и смотрит на меня:

– Извините, я имел в виду, что вам лучше не пить этот отвар. Хотите, я вам приготовлю что-нибудь другое? – предлагает он.

– Да я, в принципе, и сама справлюсь. – Чувствую, как меня немного отпускает. – А почему мне нельзя пить это? – Я киваю на содержимое его чашки.

Парень молчит. Сорад приподнимает брови, намекая, что сам ничего говорить не собирается, и тем самым заставляя Давида отвечать.

– Это успокоительный сбор.

Я собираю по банкам травки для себя.

– У вас какие-то проблемы? Почему вы его снова принимаете? – спрашиваю, одновременно водружая чайник на плиту.

– Угу, – мычит со своего места Сорад. – С головой у него проблемы!

– Сорад! – одергивает друга Давид.

– Что? – тут же откликается мужчина.

Вопрос остается без ответа и Сорад продолжает:

– Вела, он, знаешь ли, с самого первого дня, как вернулся из твоего мира, этот отвар принимает.

Мне требуется некоторое время, чтобы осознать смысл услышанного. Потом я выключаю не успевший нагреться чайник и поворачиваюсь к столу, за которым сидят мельвы.

– Зачем? Неужели вам так сложно переносить мое общество?

Давид молчит. Да я и не жду ответа. Если бы было просто, он бы не пил эту дрянь.

– Когда закончится мое обучение? – спрашиваю я у Сорада.

Тот пожимает плечами:

– Как только научишься ходить между мирами, я от тебя отстану.

Я киваю головой:

– Значит, у меня есть время. Пока в свободные минутки займусь прорицанием и начну подыскивать жилье.

– У вас не хватит денег.

– Я бы не советовал…

Эти фразы мельвы произносят одновременно. Поскольку Дваид свою мысль озвучил целиком, Сорад продолжает:

– … заниматься прорицанием и тренироваться с переходами одновременно. Это не рекомендуется совмещать. Результатов не будет ни там, ни там.

– Невозможно, да?

Сорад кивает.

– А ты знаешь, Давид мне как-то сказал, что для меня нет ничего невозможного. Главное – поставить цель и иметь огромное желание ее достичь. Я права, Давид?

– Да, Вела, вы правы, – невозмутимо отзывается парень и делает очередной глоток из чашки.

Глядя на это, не могу сдержаться:

– Желание у меня теперь просто неудержимое!

Я разворачиваюсь и выхожу в столовую.

– Мо-ло-дец! – по слогам произносит Сорад и я слышу, как он тихо аплодирует.

Почему? Почему он меня не выносит? И как мне жить теперь с ним под одной крышей?

10-ый день 7-ой Хес.

Я вновь стою перед зеркалом в холле. Второй раз за день. Утренняя попытка связаться с Далией оказалась неудачной. К вечернему сеансу я подготовилась более основательно, прикинув, сколько времени может потребоваться девушке на то, чтобы задержаться в обществе обожаемых фолиантов, на дорогу до дома родителей и на ужин.

После непродолжительного ожидания подруга все же появляется передо мной по ту сторону зеркала.

– Привет! Я тебя не отвлекаю?

– И тебе привет! – Далия улыбается. – Нет, не отвлекаешь. Мне сказали, что ты утром меня искала, так что я сама хотела с тобой связаться. Как раз для этого и спустилась.

– Здорово. Как день прошел?

– Как всегда. Книги, книги, книги… А у тебя есть какие-нибудь успехи в занятиях с Сорадом?

– Отсутствие присутствия, – вздыхаю я.

– Ладно, ты же не об этом так настойчиво хотела со мной побеседовать? – решает перейти к сути девушка.

– Не об этом, – приходится признаться. – У меня появилась парочка идей. Для осуществления одной из них, было бы просто замечательно, если бы ты смогла составить мне компанию.

– Что за идеи? – тут же оживляется девушка.

– Хочу обсудить их при личной встрече. Когда у тебя появится свободное время, чтобы приехать во Фьорд?

Вопрос заставляет Далию ненадолго задуматься.

– Наверное, дней через семь я смогла бы к тебе выбраться, – наконец озвучивает она результаты своих подсчетов. – Тебя устроит? Не успеешь передумать к этому времени.

Я невесело усмехаюсь.

– Боюсь, что через семь дней мои планы станут еще железобетоннее, чем сейчас.

– У тебя что-то случилось? – Тревога без труда читается на лице подруги и отчетливо слышится в голосе.

– Все нормально, не паникуй. Просто появились кое-какие планы относительно своего будущего, – пытаюсь я успокоить девушку, а то с нее станется лично заявиться сюда, невзирая на занятость или, что еще хуже, обратиться к брату за разъяснениями.

– А… – недоверчиво тянет она, и я спешу перевести разговор на другую тему.

– Расскажешь, как прошел поход в театр в сопровождении Ларри?

Глядя, как порозовели щеки девушки, понимаю, что тему правильно выбрала.

Слушаю рассказ Далии о культурном мероприятии, оставившем после себя только восторженные впечатления, и никак не могу выбросить из головы ее вопрос: что со мной случилось? Действительно, что? И если вдуматься, то за недавние годы в моей жизни не прошло ничего судьбоносного и глобального. События последних пяти лет – лишь результат моего собственного выбора. Осознанным ли он был, я теперь и не вспомню, но в тот момент я просто очень хотела, чтобы мое желание исполнилось.

17-ый день 7-ой Хес.

Далия обещала прибыть в полдень и пробыть во Фьорде дня три. Поскольку мне теперь известен наиболее распространенный способ, с помощью которого происходят перемещения между населенными пунктами, я решила встретить подругу как полагается, то есть при выходе со станции перемещений.

Пришла я заранее. Часы над входом в здание показывают, что у меня есть в запасе, как минимум, минут десять. Располагаюсь неподалеку на лавочке в тени какого-то местного дерева с шикарной раскидистой кроной. Изначально я планировала коротать время за поеданием мороженого, купленного на Торговой площади, совмещая это приятное действо с полезным – изучением одного из ямельско-русских словарей Давида. Как говорится, человек предполагает, а обстоятельства… Мимо меня постоянно проходят мельвы, очень тихо беседующие, дабы не потревожить окружающих, но при этом очень громко смеющиеся. Первые три таких компании вызывали у меня опасения, что причина их веселья – мой внешний вид. Местным модницам пока в голову не пришло взять на вооружение брюки длинной три четверти, поэтому я частенько ловлю на себе удивленные взгляды, но до смеха пока не доходило.

Вообще, история с этим моим дизайнерским экспериментом вышла довольно утомительная. Когда я спросила у господина Касмана, где могу подшить только что приобретенные брюки, он очень удивился и долго не мог понять, чем же меня они не устраивают. Владелец лавки уверял, что изделие сидит идеально, как на меня сшитое. Примерно столько же времени мне потребовалось на объяснение того, какими я хочу видеть эти брюки в принципе, и заверения в готовности обменять их на модель, соответствующую только озвученному описанию. В конце концов, дядечка сдался и дал мне адрес портнихи. Даме тоже пришлось несколько раз растолковывать суть заказа, но за работу она все же взялась. Правда, когда через пару дней я пришла на примерку, мне деликатно посоветовали сначала найти спутника жизни, а потом так экспериментировать с одеждой. В чем заключается непристойность несчастных брюк мне до сих пор не понятно: Сорад, например, мою обновку воспринял однозначно положительно. Как бы то ни было, четвертая по счету хохочущая толпа мельвов укрепляет меня в мысли о том, что их приподнятое настроение вызвано чем-то иным, нежели моей скромной персоной.

Я убираю книжку обратно в сумку, все равно не могу собраться, и сосредотачиваюсь исключительно на мороженом, параллельно медитируя на стрелки часов. Какое счастье, что мороженое продается здесь просто гигантскими порциями, размером почти с большое ведро для попкорна из кинотеатров в моем мире. Внушительный объем, плюс непромокаемый материал контейнера позволяют очень долго наслаждаться лакомством.

Большая стрелка успевает доползти до трех минут, когда двери станции наконец распахиваются, выпуская на улицу Далию. Девушка прикладывает к глазам руку, пытаясь привыкнуть к яркому свету после полумрака помещения. Мне даже не приходится подавать сигналы руками, она меня сразу замечает. Ее легкое платье бледно-желтого цвета развевается при каждом шаге, а плетеная дорожная сумка в руках, выбранная для этого путешествия вместо уже ставшего привычным чемодана, кажется невесомой. Просто эфемерное видение, а не существо из плоти и крови!

– Привет! – жизнерадостно щебечет Далия, поддерживая создавшийся в моей голове образ, и присаживается рядом.

– Привет, – отвечаю я. – Хочешь мороженое?

Она удивленно приподнимает брови, но согласно кивает. Я протягиваю ей ведерко, в котором торчит деревянная ложечка, купленная специально для нее.

– С чего это ты решила встретить меня здесь? – интересуется девушка между первой и второй ложками.

Я пожимаю плечами.

– Просто захотелось.

– Просто? У тебя? – Она отрицательно качает головой. – Вела, так не бывает.

– Что ты пристала?! Может, мне на людей, то есть на мельвов посмотреть захотелось и себя показать. Чем не повод?

– Прежде я за тобой склонности к саморекламе и нездоровому любопытству не замечала, – отвечает девушка, сосредоточенно ковыряясь в остатках мороженого на дне ведерка.

Оно там все такое твердое! Я начинаю опасаться, как бы какой-нибудь кусок нечаянно не вылетел мне на одежду, поэтому переставляю ведерко ей на колени.

– Доедай.

– О, спасибо! Ты точно больше не будешь?

Я отрицательно качаю головой.

– Не представляешь, как я люблю этот сорт, но его почему-то так редко делают! Оно тебе тоже нравиться? Может быть, по дороге домой купим еще порцию? – Закрыв глаза, она продолжает мечтать:– Или две!

– Нет, это не мой любимый сорт. У меня вообще нет любимых сортов мороженого, в том смысле, что они у меня все любимые. Сегодня вот захотелось попробовать именно этот. А по поводу новой порции… тут я вынуждена тебя огорчить, подруга, эта была последней.

– Ты серьезно? – Далия открывает глаза, и выражение чистого блаженства на ее лице сменяется сначала удивлением, затем весельем. – Вела, я поняла, чем вызвано твое желание встретить меня сегодня!

Я смотрю на нее во все глаза.

– Чтобы накормить тебя мороженым?

– Да! Моим любимым мороженым. Я вспомнить не могу, сколько уже его не ела!

– Хм… – к сожалению, это все, на что хватает моего словарного запаса в данной ситуации.

Вот такая я прорицательница.

Дома нас никто не встречает: Орри, наверное, ушла за покупками, а Давид отлучился по делам. Таким образом, мы пропускаем ритуал восторженных приветствий и сразу направляемся в комнату Далии. С разрешения девушки я забираюсь на кровать и вытягиваюсь там в свое удовольствие, наблюдая, как она развешивает привезенные платья на плечики и относит их в гардероб. Это занятие возвращает меня к размышлениям на тему одежды и местных правил приличия.

– Как-то ты мало вещей с собой в этот раз привезла. На тебя не похоже, – начинаю я издалека.

– Я после каждой поездки кое-что оставляла, – объясняет Далия.

– Очень милые платья, кстати. Ну, на мой вкус, конечно.

– Спасибо! А что заставляет тебя сомневаться в своем вкусе? – доносится голос из смежной комнаты.

– Как тебе мои брюки? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Чудесные, и сидят отлично, а что? – Девушка вновь появляется в комнате с очередными плечиками.

– Знаешь, некоторые местные жители от них не в восторге. Портниха с Песчаной улицы, к примеру, предложила мне сначала замуж выйти, а потом в подобные вещи рядиться. Я так поняла, что мой внешний вид попирает какие-то правила морали или чего-нибудь еще в таком роде. Правда, ничего более конкретного мне никто больше не говорит. Все ограничиваются красноречивыми взглядами. – Я делаю неопределенный жест рукой. – Может быть, ты объяснишь, что не так?

Подруга долго меня рассматривает:

– Ну… Блузка без рукавов и по фигуре, брюки опять же, лодыжки голые, – перечисляет девушка в слух. – Наверное, старых перечниц… то есть почтенных дам, удивляет, что видно все и сразу.

Я усмехаюсь и пытаюсь вспомнить хотя бы приблизительный возраст тех, кого мой вид не устраивал.

– Почтенных дам, говоришь… может, и почтенных, я в ваших возрастах плаваю, – в очередной раз озвучиваю известную своему окружению истину.

– Не бери в голову, – советует девушка. – Выглядишь ты чудесно. А упоминание про супруга – точно глупость! Ходи, как хочешь, пока можешь, а то, кто знает, на каких фасонах твой благоверный настаивать будет.

– А тут такое часто бывает, что муж дает советы и рекомендации своей второй половинке?

– Не знаю. Если честно, я это про своих родителей сказала, – смущаясь, признается Далия. – Мама у меня приодеться любит, как и я, а папа нервничает, когда на нее другие мужчины заглядываются. По молодости она терпела его концерты и лишь отмахивалась, но тут я подросла… тогда мама сказала, что сама теперь будет одеваться, как он хочет, а от меня пусть отстает, мне еще замуж выходить.

Девушка хихикает, видимо, вспоминая эту семейную сцену.

– Так что одевайся, как тебе нравится, глядишь, жениха быстрее найдешь, – с лукавой улыбкой заявляет девушка.

Я закатываю глаза.

– Сдались мне сейчас женихи! Мне работа нужна и свой угол.

Ой! Поднимаю глаза на Далию – действительно «ой».

– Свой угол? – переспрашивает она серьезным тоном. – А Давид в курсе?

Девушка садится на край постели поближе ко мне, не замечая, что комкает платье. Я тяжело вздыхаю и повыше перебираюсь на подушки.

– В курсе, – лаконично отвечаю я.

– И как он на это отреагировал?

– Как-как… Сказал, что до окончания обучения меня совет из под его опеки не отпустит. Сказал, что денег мне все равно не хватит. В общем, поддержал, как мог, – иронизирую я.

– Ну, на счет опеки, это ему, конечно, виднее. А вот по поводу средств он, скорее всего, неправ.

– Почему? – оживляюсь я. Меня как раз больше всего смущал именно финансовый вопрос.

– Тебе же не обязательно целый дом снимать. Можешь и квартиру найти. Орри мне говорила, ты на кухне рядом с ней часто пропадаешь, расспрашивая что как и из чего готовить, поэтому домработница тебе без надобности, ты к быту приспособлена, но… Вел, ты на него за что-то обиделась, да?

Я молчу.

– Слушай, ты не смотри, что он мой брат. Ты же мне тоже не чужая, а подруга. Может быть, вы просто друг друга не понимаете?

Прежде чем заговорить, мне приходится сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы голос не дрожал:

– Я тоже до недавнего времени думала, будто я просто чего-то не понимаю, но на днях я выяснила, что с самого возвращения с Земли он пьет свой дол… – Так, во-первых, отставить говорить по-русски, а во-вторых, не ругаться. Спокойно! – С самого возвращения с Земли он пьет свой седативный отвар. Знаешь, Давид на Земле приемы иногда пропускал, это по поведению было заметно, а тут – ни разу! Он меня просто не выносит! – Я все-таки срываюсь на крик. – Единственное, чего я, правда, не понимаю, так это почему он не может меня передать кому-нибудь другому. Какая разница, кто меня охранять будет?

– А может быть он не хочет, – озвучивает «гениальную» мысль моя подруга.

– Не хочет? Он что, мазохист, себя так мучить? – вопрошаю я. Немного подумав, добавляю: – И еще садист, потому как меня своим поведением тоже изводит.

Далия впивается в мое лицо прямо-таки горящим взглядом. Потом ее взор перемещается к двери. На пороге стоит мой наставник.

– Сорад, ну скажи ты ей!

– Нет. Ничего я ей говорить не буду, – он совершенно невозмутимым тоном отказывает девушке в просьбе.

Немного постояв возле косяка, Сорад все же решается войти в комнату. Мельв не спеша проходит к креслу, вольготно в нем разваливается и продолжает за нами наблюдать.

Мы с Далией молчим. Пауза затягивается. От тишины даже появляется звон в ушах.

– Впрочем… – внезапно оживает Сорад, обращаясь, кажется, ко мне: – Позволь мне дать тебе один совет.

– Позволяю, – даю свое милостивое разрешение мужчине.

– Делай, как хочешь. Хочешь начать практиковать – пожалуйста! Хочешь подыскать жилье – вперед!

Он лезет в нагрудный карман и извлекает набольшую стопку маленьких бумажек. Кладет и на стол.

– Я тебе даже карточки нескольких приличных агентств принес. Только об одном прошу: не злись на Давила и не шарахайся от него.

Чего?!

– Я от него не шарахаюсь! Он сам уходит.

Сорад кивает.

– Правильно. Пусть сам приходит, и сам уходит.

Бред какой-то.

– Ладненько! – резче, чем хотелось бы, говорю я. – Ты вообще, как здесь оказался?

Мужчина удивленно приподнимает брови.

– На твои вопли прибежал. У нас, если ты помнишь, сегодня по расписанию очередное занятие.

– Помню. Только оно в четыре.

– А я раньше освободился. Решил, пока есть свободное время, с Давидом поговорить. С Давидом не получилось, но подвернулась ты. Мне-то без разницы, кого лечить, – имитирует равнодушие мужчина.

Это он, так тонко намекает, что клинический случай не только у парня, но и у меня? Миленько.

– А я тебе зачем нужна? – привлекает мое внимание Далия, видимо, решив, что я сейчас опять начну истерику.

– Составить компанию в поисках жилья. – Я киваю на карточки, веером рассыпавшиеся по столешнице.

Занятия с Сорадом проходит как всегда, то есть с нулевым результатом. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, наставник проводит меня в зазеркалье сам и просит описать, каким я сейчас вижу это место. Я осматриваюсь и честно рассказываю, что вижу. Мельв периодически бросает комментарии по ходу мой речи. В общем, настроение он себе поднял… ну, если бы умел чувствовать, конечно.

Целый час после ужина я трачу на совместное с Далией изучение визиток, принесенных Сорадом. В этом деле мы разделяем обязанности. Девушка знакомится с информацией, а я рассматриваю бумагу, качество печати и любуюсь оформлением в целом. В итоге, Далия составляет список агентств по очередности посещения. Мне остается лишь с умным видом покивать и одобрить его. Правда, перед сном было бы неплохо изучать карту, чтобы иметь хотя бы общее представление, куда меня поведут завтра.

18-ый день 7-ой Хес.

Несмотря на наличие составленного с вечера плана действий, вносить в порядок дня изменения пришлось с самого начала. Я сообразила, что совершенно не располагаю данными о количестве денежных средств на своем счету. Не сказать, что выделяемое пособие я тратила постоянно и бездумно, но некоторые приобретения сделать успела. Если сумму, израсходованную на серьезные покупки, я еще могу себе представить, то, сколько ушло на всякие мелочи, вроде вчерашнего мороженого, уже нет. К счастью, поход в банк вселил оптимизм – в моем бюджете не появилось бреши. Окрыленная этой новостью, я с большим энтузиазмом отправилась вместе с Далией в дебри улиц разыскивать первое в списке агентство. Однако там меня ждало разочарование. Эта контора занималась только покупкой и продажей недвижимости, к тому же по большей части вне города. Господин, к которому мы обратились, был настроен весьма доброжелательно и порекомендовал нам другую организацию, занимающую в нашем списке третью строчку. Выйдя на улицу, мы с Далией порассуждали немного и решили, что раз уж пункт номер два находится на пути нашего следования, то ничего страшного не случится, если мы туда заглянем. Действительно ничего страшного не случилось. Полезного, правда, тоже, потому что данные риэлторы специализировались на загородных домах.

– Интересно, почему ни на одной из карточек не написано, каким конкретным видом недвижимости и какими именно операциями с ней занимаются? – спрашиваю я у Далии, когда мы вновь оказываемся на улице.

– А мне интересно, почему такое разделение имеется в принципе. Насколько я знаю, в столице в любом агентстве тебе помогут и купить, и продать, и снять, и сдать квартиру, дом, да хоть дворец или домик в лесу. Любой каприз за твои деньги, – ворчит девушка.

Я понимаю ее недовольство. В самом начале прогулки она умудрилась в туфельку загнать камешек и набить ногу. Бросить меня одну ей совесть не позволила, но и тот факт, что уже второй адрес оказывается пустышкой, и поиски продолжаются, ее не радует.

– С четким разделением услуг, на мой взгляд, все как раз-таки ясно. Городок не очень большой, нужно же как-то нишу поделить, чтобы никого не обидеть. Ты мне лучше скажи, откуда у тебя познания в принципах работы столичных дельцов с этого фронта? Хотела из родного дома сбежать?

– Нет. Знакомая одна, с которой я училась, родом из другого города. Она первое время в гостинице жила, но это удовольствие не из дешевых, хоть и семья у нее состоятельная. Родственников в столице не оказалось, поэтому почти сразу она занялась поисками квартиры. Потом она же мне рассказывала, как дом с мужем покупала.

– А почему твоя знакомая не могла жилье снять до начала обучения?

– Привередливая очень и болеет часто. Как раз все лето перед началом обучения в постели провалялась, выздоравливала. Самостоятельно искать для нее родители ничего не стали – знали, все равно не понравится.

– Миленькая особа, должно быть, – высказываю я свое предположение.

– В принципе, нормальная.

Далия неожиданно останавливается и оглядывается по сторонам.

– Слушай, я не могу сообразить, куда нам идти дальше. Достань карту, пожалуйста. Ты говорила, что брала ее.

Карту-то я взяла, но еще вчера я ее внимательно изучила, поэтому в сумку лезть не тороплюсь.

– Нам идти прямо еще квартала два, потом повернем налево, – говорю уверенно, рассмотрев названия улиц на ближайшем перекрестке.

Мне нравится, как звенит колокольчик на входной двери, мелодичнее, чем в пунктах номер один и номер два. И уж гораздо приятнее, чем в банке. Впрочем, к банкам после давнишнего кошмара у меня предвзятое отношение.

– Добрый день! – любезно приветствует нас женщина средних лет, одетая в местную разновидность строгого делового костюма.

– Здравствуйте! – В этот раз я решаюсь говорить сама. – Я бы хотела получить консультацию по вопросу съема квартиры.

Краем глаза ловлю изумленно-восхищенный взгляд Далии. Так, значит, я все сказала правильно и ничего не напутала. Практика – великая вещь!

– Разумеется, мы вам поможем! – уверяет дама, окидывая нас с Далией более пристальным взглядом, видимо, пытается определить степень платежеспособности.

– Нелия, будь добра, займись клиентами, – женщина обращается к девушке, сидящей за столом почти возле входа.

Нелия поднимает светло-русую головку. На мой некомпетентный взгляд, она очень молоденькая. Лицо усеяно веснушками, и улыбка совершенно чудесная. Моя интуиция довольно качает головой.

– Дамы, присаживайтесь, пожалуйста, – щебечет девушка.

– Меня зовут Вела, – спешу представиться, потому как понимаю, что если этого не сделать, то в дальнейшем меня будут величать госпожой, а я каждый раз передергиваюсь от этого обращения. Сдобренное именем, оно не так сильно режет мой плебейский слух.

Далия молчит, поэтому Нелия отводит от нее выжидающий взор и вновь сосредотачивается на мне:

– Очень приятно! У вас есть какие-нибудь пожелания? Место положения, стиль интерьера… размер платы?

– Вообще-то, основным пожеланием с моей стороны будет отсутствие вида на море. А если его еще и слышно не будет, то такой вариант окажется идеальным для меня!

– Отсутствие вида на море… – бормочет девушка, перебирая какие-то листочки со списками.

Я спокойно жду, пока она закончит, и разглядываю стоящий под окном вазон с зеленью. В нем растет какой-то из видов ямеля. Не сегодня, так завтра должен зацвести.

– А вы ищете только квартиру? – отвлекает меня от цветов Нелия.

– Что, с квартирами проблемы?

– Кажется, да, – смущенно произносит девушка и тут же вздрагивает от сурового покашливания со стороны дамы, распределяющей здесь клиентов.

Я выжидающе смотрю на Нелию, и она начинает тараторить:

– Есть вариант дома с расположением, как вы хотите. Дом небольшой, но старой постройки, – говорит девушка таким тоном, словно это плюс. – Хозяева сделали несколько лет назад капитальный ремонт внутри, так что интерьер абсолютно новый, правда, на любителя.

Сзади вновь слышатся угрожающие звуки.

– Он очень минималистичен, это да, но сейчас такой стиль в моде, – тут же исправляется Нелия.

– И сколько денег я должна буду отдавать за это удовольствие в духе минимализма ежемесячно?

Девушка мнется. Понятно – много.

– Сто.

– Хм…

Не так уж и много. Если мой доход будет таким же, как и пособие, то я вполне могу потянуть этот вариант.

– А как долго я могу размышлять над этим предложением?

Нелия несколько воодушевляется, видя, что цена меня не смутила.

– Обычно желающие его снять находятся только в конце зимы.

– А когда можно будет его посмотреть?

– В любое время. Хоть сейчас.

– Тебе, наверное, лучше подождать меня здесь, – обращаюсь я к Далии.

– Тут ты права, – с вымученной улыбкой отвечает подруга.

Чувствую, домой мы поедем на такси.

До моего возможного хоть и временного места жительства от здания, где располагается агентство, иди пешком минут пятнадцать. Дом оказывается угловым. Правда, улицу, на которую смотрел бы его фасад, еще не проложили, и, судя по густому лесу и скалам перед ним, не постоят уже никогда. Окна с противоположной стороны выходят в соседский сад, но его еще нужно разглядеть за деревьями и кустарниками, растущими на участке, относящемся к самому дому.

– Выглядит, конечно, немного запущено, но в этом есть свое очарование, вы не находите? – спрашивает Нелия, старательно вышагивая по выложенной мелкими камешками тропинке. Да, даже на ее невысоком каблучке тут пройти проблематично, другое дело моя обувь, представляющая собой гибрид земных мокасин и балеток.

– Угу, миленько, – соглашаюсь я, рассматривая витражный навес над входной дверью.

– Идемте внутрь, – приглашает меня Нелия и толкает дверь, та открывается без намека на скрип.

В холле девушка заводит рекламную речь, призванную растопить мой сердце, но я ее не слушаю. Перемещаясь из комнаты в комнату, я просто наслаждаюсь видом. Это просто царство серебристо-белого старого дерева, покрытого лаком. Все, что из ткани, – сплошь некрашеный лен. Мебель и прочие предметы интерьера строгих лаконичных форм с отделкой из серебристого металла или белого камня… Ларри здесь понравится. Эта неожиданная мысль выводит меня из состояния, близкого к трансу. Я обрываю на полуслове рассказ Нелии:

– Скажите, а вы в агентстве занимаетесь только не очень перспективными клиентами, или просто недавно там работаете?

– Ну, вообще-то, второе, – смущаясь, говорит девушка.

Я киваю.

– И временно первое.

Она с неуверенной улыбкой пожимает плечами.

– Честно, дом мне понравился. Проблема не в той сумме, что вы озвучили, а в сроке моего заселения.

– Вы не можете въехать прямо сейчас?

– К сожалению, нет. Мне кажется, что хозяин у этого красавца появится не раньше зимы.

– Как обычно, – немного разочарованно тянет девушка.

– Что ж поделать, видно, судьба у него такая. – Я, словно извиняясь, развожу руками.

Мы с Далией коротаем вечер в гостиной. Я по обыкновению обложилась своими листочками и словарями, Далия – какими-то справочниками.

Внезапно в наш тихий и уютный мирок врывается Сорад.

– Посмотрела дом?

Наши книжки летят в разные стороны.

– Посмотрела, – ворчу я, собирая рассыпавшиеся бумаги в одну стопку, хотя изначально они были разложены на четыре.

– И как?

– Раньше зимы туда никто не въедет.

Далия смотрит на меня с солнечной улыбкой.

– Прорицанием балуешься, да? – шутит мужчина.

– Угу, только пользы с того. Ты, вообще, зачем пришел? Нас пугать? Я точно помню, что занятие на сегодня не планировалось.

– Я пришел пригласить вас на Цветение Ямеля, – важно заявляет Сорад.

– Куда? – переспрашиваю я, но мой голос тонет в счастливом возгласе Далии и ее восторженных рукоплесканиях.

– Цветение Ямеля один из немногих праздников, которые отмечаются в нашем мире, – объясняет Сорад, все же расслышавший мой вопрос. – Подробнее тебе Далия объяснит.

– Куда она с больной ногой пойдет-то?

– Ничего-ничего! У меня все почти зажило, – уверяет девушка и тянет меня из кресла.

Пока мы поднимаемся по лестнице, она читает мне коротенькую лекцию, обещанную Сорадом:

– Цветение Ямеля это даже не праздник, скорее предлог отдохнуть, ведь какой-нибудь вид ямеля зацветает каждый день. Когда мельвам требуется отдых, глава города объявляет об этом празднике. Так-то мы отмечаем лишь наступление нового года, нового сезона и день города.

– Наступление нового сезона? – В голове что-то щелкает. – Меня, кажется, на него пригласил совет.

– Да-да! В столице закатывают гуляния на пять дней. В провинции дела обстоят скромнее – выделяют только один день. Ну, это все общественные праздники. Из личного – день рождения и день свадьбы. День вступления в силу, как ты понимаешь, празднуется только у одаренной части населения.

– Понимаю.

В холле возле входной двери меня с Далией кроме Сорада ожидают Давид и Ларри. Последний предлагает девушке свой локоть, стоит ей только оказаться рядом. Подруга со смехом виснет у него на руке и оглядывается на меня. Я быстренько сцепляю руки в замок и мило улыбаюсь. Сорад хмыкает. Давид с безразличным видом открывает дверь.

На улице творится что-то невообразимое! Из-за огней, костров и фейерверков набережную, Торговую площадь и часть Пестрой улицы, уходящей к скалам, видно прямо от дома Давида так же хорошо, как и днем. Компании смеющихся и гомонящих мельвов движутся по этому яркому пути.

– С чего начнем? – подает голос Сорад.

– С мороженого! – уверенно заявляет Далия и тащит Ларри вниз к набережной.

Я переглядываюсь с Сорадом. Давид пожимает плечами, и мы прогулочным шагом следуем за убежавшей парочкой.

Идем мы молча. Я во все глаза рассматриваю разворачивающийся на моих глазах праздник жизни, а мои спутники не мешают мне получать новые впечатления. Наша троица успевает пройти несколько кварталов, когда возвращается Далия со своим кавалером. По расстроенному выражению на ее лице, я понимаю, что забег оказался неудачным.

– Не нашли, – я скорее утверждаю, чем спрашиваю.

Она кивает, подтверждая мое предположение.

– А что там еще есть? – вклинивается Сорад.

– Как обычно: жарят мясо, овощи. Полно сладостей на любой вкус, – докладывает Ларри обстановку.

Далия начинает сопеть как обиженный ребенок, и мужчина спешит исправить свою оплошность:

– Ну, за исключением любимого мороженого Далии. Еще там всякие фокусы с огнем показывают. Площадку для соревнований тоже на набережной организовали.

– О! Давайте сходим посмотреть на соревнования! – вдохновляется идеей Сорад.

– Отчего же не посмотреть? Можно даже поучаствовать, – с усмешкой предлагает Ларри, глядя при этом почему-то на Давида.

– Да ну их, эти соревнования! Лучше поднимемся обратно наверх, – просит Далия, у которой осталась необследованной на предмет наличия мороженого целая половина пути.

– Сначала, – веско произносит Давид, – мы все вместе спустимся к набережной, а потом уже поднимемся к скалам.

– А вдруг все мороженое раскупят и съедят! – восклицает девушка, признаваясь-таки в своих истинных планах, и жалобными глазами взирает на брата.

– Не раскупят и не съедят, – тоном, не терпящим возражений, отрезает Давид.

– Почему ты так уверен? – вопрошает она, не в силах смириться с крахом своей маленькой мечты.

– Потому что там его тоже нет, – отвечаю я в один голос с Сорадом.

Далия обиженно надувает губы и отворачивается от нас, словно это мы подговорили мороженщиков не делать ее любимое лакомство.

– Ну, вот и славно, – ставит точку в споре Сорад, и мы дружной компанией движемся к набережной.

Далия и Ларри выбиваются чуть вперед, но я слышу, как мельв то и дело интересуется у девушки, не хочется ли ей той или иной вкусности, которой торгуют с ближайшего лотка. Пока он не дождался положительного ответа ни на одно из своих предложений.

На торговой площади показывают огненное шоу. Оно совсем не похоже на земное. Здесь никто не изрыгает пламя и не танцует с горящими предметами. Два парня и две девушки стоят возле фонтана, воздев руки к густо-синему полуночному небу, где творится нечто совершенно фантастическое! Там летают огненные птицы. После нескольких взмахов крыльями они превращаются в быстроногих ланей, из под чьи копыт вылетают призрачные камни, которые тут же трансформируются в огромные великолепные цветы. Это нескончаемое перетекание одних образов в другие напоминает мне гравюры Эшера с его знаменитыми метаморфозами.

Чувствую, меня кто-то теребит за плечо. Оборачиваюсь. Оказывается, это Давид.

– С вами все в порядке? – обеспокоенно спрашивает он.

– Я… Да! – Я смеюсь и потираю глаза. – Все в норме. Может быть, пойдем дальше? Я тут столько впечатлений схватила, что у меня даже голова немного…

Я не заканчиваю фразу, просто не могу подобрать подходящее слово для описания своего состояния.

Давид, не спрашивая моего разрешения, подхватывает меня под руку и жестом привлекает внимание Сорада. Тот немедленно оказывается рядом.

– Эй! Вы что? Со мной все в порядке, – убеждаю я своего охранника и наставника.

– Конечно в порядке, – соглашается со мной Сорад. – Разве мы с тобой спорим?

Я, изумленная их поведением, качаю головой, и мы медленно пробираемся через толпу зрителей дальше к набережной.

Возле площадки для соревнований замечаю Далию и Ларри. Я настолько увлеклась зрелищем, что даже не обратила внимания, когда они покинули площадь.

– Ну и как? – спрашивает Сорад, очевидно, у Ларри.

– Было интересно, только вот сейчас никак не могут найти желающих, – отвечает мужчина, но смотрит при этом опять почему-то на Давида. – Давид, ты не хочешь продемонстрировать свои умения?

– Нет. Одежда и так запахом от кострищ пропиталась, добавлять еще и аромат пота совсем не хочется.

Ларри усмехается и сбрасывает легкий пиджак с плеч. За ним тут же тянется Далия.

– А я, пожалуй, разомнусь, – с этими словами он пересекает ограждение.

На сей раз желающие находятся. Сначала один, потом второй, за ним третий.

Со стороны эти состязания выглядят довольно забавно. Смысл я ухватываю сразу: нужно опрокинуть противника на землю, но при этом никто из противоборствующих сторон не дерется и вообще никак не двигается. Мужчины, широко расставив ноги, сцепляются руками, причем, всегда одинаково, а спустя какое-то время Ларри укладывает своих соперников на землю. Очень похоже на армрестлинг, только вместо руки в твоем распоряжении тушка противника целиком.

Три победы подряд остужают пыл наблюдателей и гасят желание некоторых побыть в роли участников. Ларри довольно скалится и снова смотрит на Давида. Парень тяжело вздыхает и принимается расстегивать пуговицы на своем пиджаке. Закончив разоблачение, он передает его Сораду и шагает на площадку. Впрочем, Сорад, сперва не возражавший против роли вешалки, внезапно замечает кого-то в толпе и, сунув мне в руки чужую вещь, убегает со словами:

– Подержи, я сейчас.

Покачав головой, я поворачиваюсь к арене, где Ларри уже схватился с Давидом. Если быть честной, то не думаю, что у последнего есть какие-то шан… Ларри летит на землю, но сантиметрах в двадцати от нее замирает, удерживаемый руками Давида. Парень внимательно смотрит в глаза другу:

– Прояви благодарность: я пожалел твою любимую рубашку.

После этих слов Давид медленно, но легко, словно ему это ничего не стоит, поднимает Ларри, однако почти сразу разжимает пальцы. Мужчина, смеясь, падает на землю.

– Не проявил. – Давид в притворном разочаровании качает головой.

Толпа вокруг заходится смехом и аплодисментами, а друзья покидают площадку, направляясь к нам с Далией.

Девушка вручает одежду законному хозяину, я пытаюсь последовать ее примеру, но парень не спешит забирать пиджак.

– Вы еще не замерзли?

– Нет, не замерзла.

– Ладно. – Он все же принимает протянутую вещь, но не надевает, а перебрасывает ее через руку.

– Честно говоря, я предполагала, что исход поединка будет иным, – произношу я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Если бы тут дело было лишь в весовой категории, то, возможно ваши предположения оправдались бы, – туманно отвечает на мое замечание Ларри, набрасывая пиджак, чтобы спрятать пятна пыли на одежде.

– Я ничего не пропустил? – Сорад появляется из толпы внезапно как черт из табакерки.

– Нет, – заверяет его Далия. – Все прошло как всегда.

– Тогда ладно, а то было бы обидно! Идемте теперь к скалам. Там танцы и выпивка.

– Алкоголь? – удивляюсь я.

– Нет. Это напиток на меду с травами и специями. Теплый. Что-то вроде вашего родного сбитня, – поясняет Давид.

– Понятно. – Делаю вид, что «родной сбитень» – напиток для меня известный, и вообще я поняла, о чем идет речь.

Народу, по моим наблюдениям, еще прибыло. Во всяком случае, путь до дома занимает чуть ли не в двое больше времени, чем дорога до набережной, это если учесть, что на огненное шоу мы в этот раз любоваться не стали. Примерно столько же времени мы тратим, поднимаясь выше.

Для народных гуляний выделили огромную поляну возле самой кромки леска под скалой. Присмотревшись к танцующим парам, я понимаю – в этих танцах мне не помог бы даже такой прекрасный партнер как Антон.

Ларри, выяснив, что его дама в первую очередь желает танцевать, а распитие напитков – дело второе, радостно уводит ее на импровизированную площадку, где они с Далией быстро теряются из вида в гуще других пар. Сорад исчез еще на подходе к скалам, а Давид оставляет меня на лавочке в компании нескольких девушек, пообещав вернуться через минуту с напитками.

Минута немного затягивается. Всех девушек уже пригласили на танцы, но судя по тому, как старательно меня обходили молодые мельвы, на мою персону никто покушаться не планирует. Вот и ладненько!

Давид наконец возвращается ко мне. Даже с напитками.

– Извините, очередь уж очень длинной оказалась. – Он протягивает мне теплый стакан с чем-то пряно пахнущим и усаживается рядом.

В молчании мы потихоньку потягиваем напиток. Минут через пять я чувствую, что мне стало о-о-очень хорошо. Да, с таким компотом и вино не нужно!

– Хотите потанцевать? – спрашивает Давид, когда я дошла уже до такого состояния, когда вот-вот готова буду положить голову ему на плечо, ибо шея ее уже не держит.

Я хихикаю.

– Нет, я не хочу танцевать.

– А придется, – сообщает мне Давид. Сделав еще пару глотков, он сползает чуть ниже на сиденье, устраивая мою голову на своем плече.

– Что, прямо сейчас?

– Нет, осенью на балу.

Я молчу.

– Нужно будет нанять для вас учителя, – продолжает делиться своими планами парень. – Вам пиджак еще не нужен?

Я отрицательно мотаю головой. Мне он уже не нужен. Если так дело пойдет и дальше, то кое-кому придется тащить меня до дома на себе. От этой мысли становиться немного не по себе. Я сажусь ровно и собираю силу воли в кулак, а мысли в кучку. Нужно срочно занять мозг какой-нибудь серьезной темой. Подходящий вариант сознание подбрасывает почти мгновенно.

– Может быть, все же объясните, почему раньше вы избавлялись от носителей дара. Сейчас ведь, наверное, можно?

– Наверное, можно, – соглашается Давид и тоже занимает вертикальное положение. Никаких драматических пауз он не делает, сразу переходит к рассказу: – В людях изначально заложен большой потенциал. Даже больший, чем в жителях других миров. Вы можете использовать любой вид магии. Возможно, среди вас даже есть уникумы, способные и к фокусам безымянных. Вам просто не повезло с условиями развития, так сказать. Все, что вам дано, оказалось не нужным. Еще на заре вашей цивилизации эльфы и мельвы попытались совершить благое, как нам тогда казалось, дело. Мы захотели подарить вашей расе магию. Результаты превзошли все наши самые смелые ожидания. А потом они превратились в кошмар для целых двух миров.

Давид замолкает ненадолго и осушает свой бокал до дна.

– Вы не способны помогать друг другу. Как только кто-то получает чуть больше власти и силы, он начинает считать себя лучше, унижает слабого, идет войной на беззащитного.

Хотелось бы поспорить с такой оценкой причин, побуждавших видных исторических личностей затевать войны, но особого смысла я в этом не нахожу. Достаточно самого факта – войн было очень много.

– До расцвета магии на Земле мы никогда не сталкивались с демонами. Проклятые, как и безымянные, держались обособленно, но на всплеск магии в вашем мире, они бросились как акулы на кровь. И не только на Землю они тогда пытались прорваться. Вашим магам оказались безразличны судьбы обычных людей. Сила давала им ощущение вседозволенности и неуязвимости. Мы пытались до них достучаться, пытались заставить помочь собственному народу, помочь нам. Они остались глухи к нашим просьбам. Решение, которое приняли предки, получив отказ на свои увещевания, далось тяжело, но они рассудили, что раз ими была принесена магия, они ее и уберут из вашего мира.

Тут он делает паузу, видимо, представляя тысячи, если не больше, безумцев, в которых пришлось превратить людей.

– До последнего времени мы верили в теорию меньшего зла. С годами носителей рождалось все меньше. Расцвет религии и средневековая охота на ведьм фактически лишили нас работы. Однако с недавних пор на Земле вновь выросло количество потенциальных магов всех видов и мастей. После той грандиозной чистки, что была проведена совместными усилиями с эльфами, этот дивный народ спихнул на мельвов работу по устранению носителей. Они занялись своими внутренними делами. Сейчас их очень трудно заставить взяться за этот вопрос снова. Долгое время мы шли по привычному пути. Пока не узнали про «Инферно». Вы же понимаете, что это не единственный на Земле клуб.

– То есть сейчас вы хотите попробовать перевербовать членов этих клубов и заняться их воспитанием в плане магии? – не удерживаюсь от вопроса.

– Я не знаю… – Парень качает головой, признавая свою полную растерянность. – Я уже не знаю, чего добиваются в совете. Я читал наши хроники, у меня сложилось впечатление, что уже не важно, каковы будут наши действия, уже не важно, как ответят демоны… Какое-то время спустя магов на Земле станет слишком много, и проклятые хлынут туда таким потоком, который мы не сможем остановить.

От перспективы, описанной Давидом, мне должно стать не по себе, но я не чувствую ничего. Даже страха нет.

– А что говорят ваши провидцы?

– Прорицатели говорят много хорошего. – Он иронично улыбается. – Например, что дети в этом году родятся здоровыми, а урожай будет удачным, что эльфийский посол в восхищении от проведения осеннего бала одарит организаторов комплиментами. Только дальше начала следующего года никто из них ничего не видит.

– Можно пригласить вас на танец?

Я чувствую, как дружно мы с парнем вздрагиваем, услышав незнакомый женский голос, вклинившийся в нашу беседу. Поднимаю взгляд и вижу милую белокурую барышню с восторгом рассматривающую Давида. Я оборачиваюсь к нему:

– Бокал давайте.

Он послушно передает мне свою тару и встает.

– С удовольствием приму ваше приглашение. – Давид галантно кланяется и подает девушке руку.

Я наблюдаю, как они присоединяются к танцующим парам и отплясывают под зажигательные местные мелодии. На душе мерзко и почему-то обидно.

Мой взгляд блуждает по веселящейся толпе и доходит до кромки леса. Там, прислонившись к стволу одного из деревьев, в совсем не дружеских объятьях замерла парочка. Чуть левее от них молодой мужчина тянет в чащу женщину. А вот еще одна пара отбивается от танцующих. На этот раз инициативу проявляет дама. Я начинаю искать в толпе мельвов Давида и его спутницу, но не нахожу.

– Кого-то потеряла?

Я снова вздрагиваю.

– Что за дурная манера пугать, – огрызаюсь на Сорада за то, что он подловил меня за неподобающим делом.

– Так кого ищешь?

– Никого.

– Ну и что же тебе этот «никто» успел рассказать?

Да, Сорада не провести.

– А ты залезь в воспоминания глубже и посмотри сам, – ворчу я и допиваю остатки содержимого своего бокала.

Раз уж мой наставник все сам понял, я уже не таясь возвращаясь к сканированию толпы мельвов. Внезапно над головой раздается странный сдавленный звук. Поднимаю лицо к Сораду. Он тоже приглядывается к танцорам. Проследив, куда смотрит мужчина, я отыскиваю среди них Давида с его партнершей именно в тот момент, когда эта девица наклоняет голову парня к себе и недвусмысленно тянется навстречу. Отвернуться все же успеваю.

– Почему ваши прорицатели не видят ничего дальше следующего года? – говорю первое, что вертится на языке, лишь бы Сорад не заметил, как неприятно мне было наблюдать только эту сцену. Хотя кого я пытаюсь обмануть!

– Не знаю, – отвечает мужчина, делая вид, будто действительно не замечает моих переживаний. – Попробуй предсказать что-нибудь сама.

В тени деревьев на другом конце поляны скрываются две фигуры: невысокая девушка с золотистыми локонами и мужчина, чьи каштановые волосы в свете костров отливают то золотом, то медью.

Рукам становиться сначала мокро, потом больно. На осколки, зажатые между пальцами, смотрю долго и никак не могу понять, откуда они взялись. Потом наконец-то соображаю хотя бы стряхнуть их.

– Вот черт! – ругаюсь еле слышно.

– Это точно, – выдыхает Сорад и отворачивается от леса. – Давай сюда, лечить буду.

Я протягиваю ему руки и из последних сил пытаюсь не разреветься.

– Что случилось? – словно из ниоткуда возникает Давид.

Как он… Все-таки не могу удержать себя в руках, и несколько мгновений спустя, я уже почти ничего не вижу из-за слез.

– Извините, пожалуйста, – обращается парень к кому-то. – Моей подруге нужна помощь. Большое спасибо за танец.

Ответный девичий лепет стихает довольно быстро.

– Так что случилось? – допытывается Давид, обхватывая мою голову ладонями и пытаясь заглянуть мне в глаза. Я их зажмуриваю и еще для верности мотаю головой из стороны в сторону.

– Ничего не случилось, – брюзжит над ухом Сорад. – Не видишь, девушка напилась. Сейчас усыплю ее, а ты домой понесешь.

– Нет, – выдавливаю из себя между рыданиями. – Не хочу!

– Тише, тише, – успокаивающе шепчет Давид по-русски. – Сейчас все будет хорошо.

Меня накрывает темнота.

19-ый день 7-ой Хес.

В тонком лучике света, проникающем в щель между задернутыми шторами, медленно и хаотично плавают пылинки. Мои мысли приметно также нестройно и разрозненно бродят в голове. Неспешное движение частичек нарушается резким порывом воздуха. Я отворачиваюсь от окна. На пороге комнаты стоит Далия.

– Привет. – Девушка закрывает за собой дверь и подходит к кровати. – Как себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами.

– Давид попросил посмотреть, проснулась ли ты. – Она садиться возле меня. – Давай поглядим, как твои руки поживают.

Я вытаскиваю из-под одеяла перебинтованные конечности, отмечая в процессе, что кроме белья на мне ничего больше нет.

– Думаешь, уже зажили? – мой голос звучит на удивление спокойно и нормально.

– Должны. Возле скал Сорад обезболил ранки и извлек осколки стекла. Основной этап лечения происходил уже дома с мазями, отварами и прочими настоями, как и положено в таких случаях.

Подруга принимается развязывать бинты.

– Я все-таки человек. Вдруг мне требуется больше времени.

– Ну, тогда накинешь что-нибудь и спустишься к Давиду, уж он-то решит эту проблему.

Я бы предпочла накинуть петлю на шею, лишь бы с ним сейчас не встречаться. Об этом своем желании я тактично умалчиваю.

К счастью, руки зажили. Даже шрамов не осталось.

– Попробуй согнуть пальцы, – советует Далия.

Я послушно их сгибаю и разгибаю. Ощущения странные, кожа словно резиновая. Этими впечатлениями я с девушкой делюсь.

– Так и должно быть. Последствия от анестетика и от бинтов, – уверяет меня она.

– Ладненько тогда.

Я потихоньку выбираюсь из постели.

– Ты куда?

– В ванную. Нужно привести себя в порядок и вниз спуститься. Есть хочется дико. А что?

Далия мнется.

– Я думала, ты захочешь побыть одна. Когда я выходила из кухни, Орри начала сервировать для тебя завтрак на подносе.

Я замираю возле ванной.

– Ты мне не советуешь покидать комнату?

Она качает головой и машет руками.

– Нет! Что ты! Просто у меня сложилось впечатление, будто мой брат вчера опять что-то натворил, и ты вряд ли захочешь его видеть.

Я нервно сглатываю.

– А с чего это у тебя такое впечатление сложилось? – осторожно спрашиваю я.

– Ну, вчера вечером то есть уже сегодня ночью, когда Сорад закончил возиться с твоими руками, и тебя уложили здесь, он устроил Давиду такую выволочку! Я как раз выходила из твоей комнаты и слышала его вопли из столовой. Сорад обвинял моего брата в том, что он напоил тебя этой дрянью, и в том, что он безответственно относится к своим обязанностям охранника.

Далия замолкает и выжидающе смотрит на меня. Нужно что-то отвечать. Можно, конечно, признаться в собственном идиотском поведении. Можно сделать виноватым в произошедшем ее брата. Можно и Сорада монстром выставить. Только ни один из этих вариантов меня не привлекает.

Запустив пальцы в волосы и отвернувшись, чтобы подруга видела моего лица, начинаю сочинять:

– Ты же знаешь Сорада. Истинный смысл его поступков всегда остается скрытым от нас, простых смертных. Раз устроил концерт, значит, посчитал его целесообразным. На самом деле ничего ужасного не произошло. – Ловлю себя на мысли, что эта фраза становиться для меня чем-то вроде мантры, так часто я ее повторяю. – Откуда Давиду было знать, как на меня подействует ваш напиток. Полагаю, он был уверен в том, что я им не отравлюсь. Обвинение в невыполнении должностных обязанностей мне кажется не очень-то справедливым. Я могу сейчас войти в ванную, разлить воду на пол и, поскользнувшись, разбить себе голову. Разве в этом будет виноват Давид? Твой брат не может находиться при мне неотлучно. Вчерашняя моя травма – это случайность. Я просто задумалась слишком сильно и немного не рассчитала силу.

– То есть все хорошо?

– Да, все хорошо.

Я уже берусь за ручку двери, когда Далия произносит:

– Ой, чуть не забыла! Сорад просил передать, он зайдет к тебе в обед.

Я сглатываю. Надеюсь, что окрыленная успокоительной речью, девушка не заметит, каким хриплым стал мой голос:

– У него освободилось время для внепланового занятия?

– Нет. Он упоминал про беседу личного характера.

Скрывшись в ванной, я прижимаюсь к двери и тихо шепчу:

– Ничего ужасного пока не произошло. Пока все хорошо.

Как говорит Сорад, самовнушение – великая сила!

Покидая свою комнату, я мысленно прошу некие абстрактный высшие силы помочь мне избежать встречи с Давидом. На подходе к лестничному маршу слышу, как хлопает дверь. Потом становится тихо. Я быстро сбегаю по ступенькам и через окно вижу спину удаляющегося Давида. Спасибо!

В кухне Орри готовит обед. На столе среди продуктов и кухонной утвари пристроился и поднос с едой для меня.

– Доброго дня! – приветствую я женщину.

Она тут же отвлекается от плиты.

– О! Вы уже встали! Господин Давид уверял, что завтракать вы будете у себя, я вам тут все собрала. – Мельва кивает на уже замеченный мной поднос.

– Благодарю, но вы не возражаете, если я устроюсь прямо здесь? Я вам не помешаю?

– Нет конечно! Присаживайтесь.

– Спасибо.

Моя трапеза проходит в тишине. Орри молча занимается своими делами и беседой меня не развлекает. Сплетничать она не любит. Как я заметила, от природы Орри весьма молчаливая особа. Меня это никогда не смущало, а порой, вот как сегодня, например, даже радует.

Когда я уже дошла до чая с выпечкой от дверей раздается голос Сорада:

– Как твои руки?

– Нормально. Ты опять раньше освободился, – замечаю я, оторвавшись от булочки.

– Да, есть немного. – Мужчина не спешит отлипать от косяка. – Идем в гостиную, если ты уже закончила.

Промокнув салфеткой губы, я встаю из-за стола. Перед тем, как покинуть кухню, я не забываю поблагодарить Орри:

– Большое спасибо за завтрак.

– На здоровье, – отвечает женщина с улыбкой, отрываясь от помешивания содержимого одной из кастрюль, стоящих на плите.

Шагая в гостиную в сопровождении Сорада, почему-то ощущаю себя пленницей. Это неприятно. В комнате для психологического комфорта устраиваюсь в своем любимом кресле. Мужчина плотно закрывает за собой дверь. Завершив эти конспиративные приготовления, он занимает место на диване напротив.

– Напугал тебя Давид своим рассказом? – без предисловий начинает Сорад.

– Нет, не напугал.

– Я так и думал. Это хорошо.

Под пристальным взглядом Сорада у меня нет шансов собраться с мыслями.

– Совсем запуталась, – выносит он свой вердикт.

Я же не очень понимаю, что конкретно Сорад имеет в виду, поэтому лишь неопределенно пожимаю плечами, но потом решаюсь уточнить:

– Ты сейчас все еще про разговор с Давидом?

– Про него, – соглашается мой собеседник.

Поскольку наставник больше не сверлит меня глазами, появляется возможность на некоторое время погрузиться в раздумья. Я пытаюсь сообразить, что же, по его мнению, могло вызвать у меня замешательство. Сорад отворачивается к окну, видимо для повышения эффективности моего мыслительного процесса. Удивительно, но это помогает!

– Еще на Земле Давид объяснил, что мой дар не имеет ничего общего с магией в том смысле, который я вкладываю в это слово. Однако во время вчерашней беседы он так… свободно использовал этот термин, что я сбита с толку. Кроме того, никак не могу понять, почему предсказания в вашем мире обрываются.

Сорад вновь переключает внимание на меня.

– В вашем мире под магией понимают взмахи волшебными палочками и прочими невнятными предметами, сопровождающиеся произнесением абракадабры. Это действительно имеет мало общего с реальным значением слова. Любая мысль материальна. Слышала об этом?

Я киваю.

– Любой из обитателей пяти миров при большом желании может притянуть к себе то, о чем думает. Просто у некоторых это получается гораздо легче. Все мы части одного целого и одно и то же по сути.

На осознание услышанной мысли у меня уходит почти минута.

– Я мало чем отличаюсь от этого кресла? – Для убедительности я еще и по подлокотнику похлопываю.

– В принципе, да. Именно потому, что ты никак не можешь принять и осознать этот факт, у тебя столь удручающие результаты с проникновением в зеркало. Тебе кажется, что ты должна пройти через какую-то преграду, но на самом деле эта преграда существует только в твоем сознании.

– Потому что на самом деле зеркало мало чем отличается от меня.

– Да.

– То есть магия для магов, это все равно, что просто подвигать собственными руками? Возьмем, к примеру, огненные фокусы вчерашней четверки с площади. Огонь – это продолжение их самих?

– Это та их неочевидная часть, которой они могут управлять наиболее… зрелищно.

Я перевариваю полученную информацию. И даже вполне успешно. Про менталистов спрашивать не буду: если я мало чем отличаюсь от ложки, то от думающего и чувствующего существа – и подавно.

– Ладненько, а как ты объяснишь мои способности? Что же такое неочевидное я ощущаю, как часть себя, что могу предсказывать будущее?

– Все, – Сорад вновь изображает котика, являющегося плодом воображения известного математика.

– Еще раз, пожалуйста, – прошу я.

– Как, по-твоему, ты получаешь видение?

– Если опустить чисто технический момент, я имею в виду отход ко сну, – без понятия.

– А разве то, что ты называешь интуицией, работает во время сна? Хочу напомнить, как на днях ты накормила Далию мороженым, о котором она давно мечтала. Вчера, если не забыла, угадала личность мельва, который будет жить в Тупиковом доме и даже время его заселения там. Ну а вечером? Не ты ли поддержала меня, когда я уговаривал сестру Давида в бесплодности ее поисков? Ты тогда спала, или видела эти ситуации во снах ранее?

– Ладненько, не спала, и что дальше?

– Дальше – ты живой пример того, о чем я говорил. Все мы часть одного целого и при этом одно и то же. Теоретически любой житель из параллелей может, сосредоточившись, представить, как мы с тобой сейчас сидим и беседуем. Твое сознание легко получает невероятные объемы информации из самых дальних уголков нашей системы, а мозг обрабатывает ее и выдает тебе готовый результат, то есть видение.

Звучит жутковато, но логично.

– А какие проблемы у ваших прорицателей?

– У наших прорицателей нет проблем. Мы существа тихие и спокойные. Нам важнее знать о здоровье близких и про урожай на год. О единственной масштабной вылазке в иной мир Давид тебе вчера рассказал. Чем она закончилась, ты тоже в курсе. Подобные эпопеи мы больше не планируем. Глобальные предсказания нам без надобности.

– Но ведь была провидица, предсказавшая мое появление, ты сам про нее говорил. Еще ты говорил, что вы можете предсказать вторжение…

Наставник меня обрывает:

– Ну, можно сказать, что народ измельчал, поэтому одиозные фигуры вроде Хельмы нам не нужны.

– То есть сейчас на Ямеле нет никого, кто мог бы спрогнозировать вам конец света?

– Почему нет? – искренне возмущается Сорад. – У нас теперь есть ты!

Я резко вздыхаю от неожиданности и давлюсь собственной слюной. Долго не могу прокашляться. Сорад отстраненно наблюдает за моими мучениями.

– У меня не было таких видений, – каркаю я наконец.

– Знаю. Более того, ты их и не увидишь.

Кажется, у меня ум за разум начинает заходить.

– Слушай, можешь выражаться яснее?

– Могу и яснее. Если бы нас и правда ожидал, как ты говоришь, конец света, ты бы это почувствовала еще вчера, когда Давид живописал тебе перспективы развития Земли. Ты же восприняла это спокойно, значит, все будет хорошо.

– Но ваши…

– Дались тебе наши местные гадалки! – раздраженно перебивает меня Сорад. – Вот как узнаешь, каким именно образом можно избежать грядущей катастрофы, так они сразу начнут предсказывать и здоровых деток на следующий год, и засуху в Алых степях, и наводнение в Большой пустыне!

– А ты уверен…

Мужчина со стоном прячет лицо в ладонях.

– Все-все, поняла, ты уверен.

Да уж, ситуация! Когда я оказалась в Ямеле, то боялась, что мне предстоит какой-нибудь жуткий подвиг совершить, чтобы меня здесь оставили, но Далия успешно успокоила мои страхи, а в итоге… в итоге выясняется, что от меня ждут сущий пустяк: предсказание, которое позволит избежать войны как минимум в трех мирах. Ну, или в четырех, если эльфы и мельвы все же решатся и сунутся к проклятым. Чудненько!

29-ый день 7-ой Хес.

Сегодня я на целый день предоставлена самой себе. Сорад внезапно отменил занятие. Далия, несмотря на законный выходной в Хранилище, все равно пошла на работу. К Орри приехали родственники, поэтому у нас дома она появится только завтра. Давид… Давид по-прежнему игнорирует факт моего существования и сидит в гостиной, что-то читает.

– Я хочу прогуляться, – обращаюсь к парню, стоя в холле, благо, дверь он оставил открытой.

– Где?

– По набережной.

– Хорошо, но там море, – напоминает мне Давид.

– Тупиковый дом мне не достанется, так что буду вырабатывать иммунитет.

– Хорошо, – доносится его спокойный голос, а я вообще-то шутила. – Когда планируете вернуться? К приходу Сорада?

– Через два часа я уже буду дома. Занятие Сорад отменил, если вы не в курсе.

– Хорошо, – в третий раз повторяет парень.

– Хорошо, – шепотом передразниваю я его и подхожу к зеркалу посмотреть, все ли нормально сидит, и прилично ли выглядит прическа.

Долго изучаю сначала свое отражение, а потом саму стеклянную поверхность. Не удержавшись, легонько стучу по ней ногтем, сопровождая свои глупые действия словами:

– Мы с тобой одной крови.

Зеркало отзывается высокомерным звоном, намекая, что оно зеркало, а вот чего добилась в жизни я – большой вопрос.

Дом покидаю с улыбкой на губах.

Действительно, чего я добилась? Да пока ничего. С этой вредной стекляшкой общий язык мне найти еще не удалось, даже не смотря на недавние разъяснения Сорада. В связи с этим число уроков резко сократилось. Какой ему смысл являться к нам, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии результата. Это, разумеется, не значит, что он перешел в категорию «редкий гость». Просто теперь он приходит, так сказать, неофициально, на дружеские обеды и ужины. Несколько раз он оставался со мной, когда Давида вызывали в столицу. Признаться честно, посиделки в его обществе мне нравятся. Серьезные темы мы больше не обсуждаем. Как я поняла, все, что только можно, мне уже рассказали, теперь моя очередь. Но вредное подсознание упорно молчит. Радует одно – картины гибели миров оно не подкидывает…

От грустных мыслей меня отрывает громкая ссора слева по курсу.

– Нет, я ухожу, – настойчиво и, вероятно, не в первый раз повторяет молодая женщина, пытаясь вырваться из объятий мужчины.

– Радость моя, но послушай…

– Я уже наслушалась! Твои родственники мне все уши прожужжали! Когда у вас будут дети? Когда вы заведете малького? – изменившимся голосом, явно кого-то изображая, выкрикивает дама. – Да и ты… Я же знаю, как ты хочешь детей!

– Сходи к прорицателю, – предлагает мельв своей, как я понимаю, супруге.

– Я ходила, – убитым голосом и уже гораздо тише говорит она. – К четырем. Одна из них – столичная. У меня не будет детей, Кесси.

У мужчины опускаются руки. Мельва это чувствует и спешит окончательно освободиться из захвата. Этот Кесси почти в последний момент понимает, что добыча сейчас ускользнет, и вновь вцепляется в жену мертвой хваткой.

– Нет, я все равно не дам тебе уйти. Вспомни нашу свадьбу, Лесса.

Она грустно улыбается, но отрицательно качает головой.

– Ты хочешь детей…

– Значит, дети будут. – Мельв встряхивает супругу.

Женщина молчит.

– Идем в дом. Пожалуйста, – настойчиво просит мужчина.

Лесса неохотно разворачивается, и ее взгляд встречается с моим. Я тут же краснею и спешу убраться подальше от этого места. До самого поворота чувствую, как чешется между лопатками.

Пока я переживаю, что никак не могу разрешить судьбы миров, кто-то благополучно рушит свои собственные мирки. Самостоятельно или с чужой помощью. Жизнь продолжается.

30-ый день 7-ой Хес.

Из полудремы меня вырывает настойчивый стук в дверь. Соскребаюсь с диванчика, где устроила себе послеобеденный сон, и иду открывать, на ходу разминая пальцами затекшую шею. Голова какая-то тяжелая: не люблю сны, навеянные изменениями погоды.

За порогом меня ожидает сюрприз.

– Доброго дня! – приветствую я стоящую на крыльце даму, кажется, ее зовут Лесса. – Вы хотели видеть господина Давида?

– Доброго дня. – Мельва нервно теребит ручку сумки. – Я бы хотела поговорить с вами.

– Со мной? – не могу скрыть удивления.

– Да, я узнала, что вы прорицательница.

– Ну, вообще-то, я только учусь.

Женщина продолжает пристально на меня смотреть.

– Ладно, проходите. Меня зовут Вела.

Мельва заходит в дом.

– Я Лесса Варди.

– Очень приятно, – бормочу в ответ. – Идемте в гостиную.

Я оборачиваюсь, чтобы проверить, следует ли женщина за мной.

В комнате жестом предлагаю ей выбрать одно из двух пустующих кресел, а сама возвращаюсь на диванчик, заваленный моим хламом.

– Так что вы от меня хотите? – задаю я вопрос, впрочем, ответ на него мне известен.

– Вы, наверное, вчера уже поняли, какая у меня проблема.

Я киваю.

– Правда, не могу понять, чем я могу вам помочь. Четыре одинаковых прорицания, это похоже на приговор.

Женщина бледнеет. Да, психоаналитиком мне не быть.

– Я подумала, что… Возможно, вы…

Она замолкает и явно не собирается ничего больше говорить.

– Поймите меня правильно, – беру беседу в свои руки. – Я уверена, что те прорицатели, к которым вы обращались, были профессионалами. Я не отказываю вам в помощи, но дело в том…Как я уже сказала, я только учусь. Мои видения довольно хаотичны и непостоянны.

Судя по лицу посетительницы, она уже запуталась в моих сбивчивых объяснениях.

– В общем, я могу постараться увидеть ваших детей. Вопрос в другом. Я не знаю, когда это видение меня посетит.

Эти фразы почему-то положительно действуют на госпожу Лессу. Она оживляется.

– Я готова подождать, – уверяет она меня.

– Хорошо. Сколько?

Женщина выглядит растерянной.

– В смысле, сколько я готова вам заплатить?

– Да нет же! Сколько вы готовы ждать?

– Я не знаю, – неуверенно произносит мельва.

– Неделю, месяц, год? – предлагаю варианты.

Дама теперь явно шокирована, а я развожу руками.

– Вчерашняя сцена меня тронула, уверена, что рано или поздно я увижу что-нибудь, связанное с вами. Могу вам пообещать одно, как только это произойдет, я с вами свяжусь.

Женщина расстроена, но кивает и лезет в сумочку.

– Я напишу вам сейчас адрес.

– А вы уезжаете?

– Да. Поживу какое-то время у родственников в Алой степи.

– Не самый лучший вариант.

– Простите? – Она отрывается от письма.

– Я говорю, вам не стоит уезжать от супруга.

Мельва поджимает губы:

– Извините, но это уже мое личное дело, к заказу никакого отношения не имеющее.

– Я вам это советую, исходя не из житейского опыта. Я так чувствую.

Женщина заходится кашлем и быстро достает платок, предупредительно спрятанный в рукаве жакета.

– Вы больны, или это такая реакция на мои слова?

Госпожа Лесса качает головой и продолжает самозабвенно кашлять.

– Мне здешний климат не подходит, – признается она, после того, как приступ заканчивается. – У мужа здесь родня и дело, он торгует кожаными изделиями. А я сама из степи.

Женщина зачеркивает уже написанный адрес и проворно выводит другой.

– Вот. Вдруг вы вчера не запомнили, где находится наш дом. – Мельва протягивает мне кусочек картона размером с визитную карточку. – Как только вы что-нибудь увидите…

– Обещаю, я сразу же с вами свяжусь.

– Тогда и решим вопрос с оплатой.

– Разумеется. Я не банк, чтобы хранить чужие деньги.

Госпожу Лессу мое замечание удивляет.

– Вы очень… – Она замолкает, пытаясь подобрать слова. – Вы очень похожи на господина Сорада Расти.

Я усмехаюсь.

– Да, мы с ним находим общий язык.

– Вела? – раздается от двери голос Давида.

– О! – Я поворачиваюсь к парню. – А у меня появился первый клиент. Мы уже закончили. Не проводишь госпожу Лессу?

– Да конечно, – немного растерянно отвечает Давид, но мою просьбу все же выполняет.

13-ый день 8-ой Хес.

Смотрю на запись в своем дневнике. Сегодня я выдавила из себя лишь одну строчку: «У Лессы Варди никогда не будет детей».

Это для нее приговор. И я не знаю, как ей его озвучить. Пусть она и сравнила меня с Сорадом, но у меня не хватит цинизма, чтобы ограничиться какой-то бездушной бумажкой, где постскриптум будет стоять сумма за мои услуги.

Подумав немного, я добавляю еще одну надпись: «Почему?»

14-ый день 8-ой Хес.

Кухня в незнакомом доме очень похожа на ту, в которой хозяйничает Орри. И здесь тоже присутствует дама в годах. В данный момент она занята приготовлением какого-то соуса, источающего свой аромат, наверное, на весь дом.

Слышу знакомый надрывный кашель. Вслед за звуком появляется его источник – госпожа Лесса.

– Далима, приготовь мне, пожалуйста, мой отвар, – просит она старшую женщину.

– Да уж, слышу, – откликается та в ответ.

Моя клиентка окидывает взором всю кухню, естественно, не замечает моего присутствия и выходит из комнаты.

– Далима, приготовь мне, пожалуйста, мой отвар, – передразнивает женщина свою работодательницу. – Не отвар ей нужен, а смена климата! Сама из степи, а уж десять лет в этой сырости живет. Заквакает, поди, скоро… Потому, наверное, и детей нет, что не ее это место.

Несмотря на ворчание, женщина отрывается от приготовления пищи и тянется за чем-то с верхней полки. Когда она поворачивается, я вижу в ее руках старую потрепанную тетрадь, которую Далима кладет на стол и принимается листать. Дойдя до нужной страницы, мельва проводит пальцем по строчкам и вновь поворачивается к полкам собирать травы, необходимые для лекарства.

Я подхожу к столу и тоже заглядываю в тетрадь. Заголовок гласит: «Грудной сбор». Ладненько, по крайней мере, сознательно эта особа никого не травит.

Вчитываюсь в строки, с трудом расшифровывая чужой корявый подчерк. Что у нас тут? Чьи-то уши, сумки, рыльца и прочее народное фармацевтическое творчество, к нормальным названиям отношения не имеющее. И как мне это запомнить, интересно?

Я зависаю над страничкой в раздумьях. Вспоминается история с телефонным номером Давида. Так, Сорад говорил, что я способна узнать все что угодно, значит, и запомнить в видении должна очень многое. Напоследок несколько раз перебираю взглядом набор рун и просыпаюсь.

Открыв глаза, первым делом включаю ночник. За окошком только-только начинает светать, и для письма еще темновато. Рядом на тумбочке лежит один из моих блокнотов и карандаш. Все же порой творческий беспорядок бывает полезен! Даже думать не хочу, как противно было бы сейчас вылезать из-под одеяла в зябкую утреннюю свежесть комнаты.

Вооружившись письменными принадлежностями, переношу руны на листок по памяти. Удивительно, но фрагмент тетради возникает перед глазами как остановленный кадр из фильма, стоит закрыть глаза.

Итак, теперь подумаем, что может быть не в порядке с этим списком, и какие дальнейшие действия необходимо предпринять… Во-первых, официально это отвар от кашля. Во-вторых, он действительно помогает, если дама его периодически пьет и требует еще. Может быть, Далима путает какие-нибудь травы? Нет, чтобы мельва ошиблась в запахах… Значит, вариант остается один. У одной из этих травок должен быть более широкий спектр действия, чем предполагает пожилая женщина. Мне нужен справочник по лекарственным растениям!

К завтраку я спускаюсь в приподнятом настроении, готовая к свершению подвига, то есть обращению с просьбой о помощи к Давиду.

За столом помимо Давида сидит Сорад. Неожиданно!

– Всем доброго утра!

Под ответные приветствия я занимаю свое привычное место по левую руку от Давида.

– Я слышал, у тебя появился первый заказ? – Сорад отрывается от яичницы.

– Появился, – лаконично отвечаю я, выбирая, чем бы загрузить свою тарелку.

– И как успехи? – не отстает мужчина.

– Нормально.

– А что с зеркалом?

Вот ведь прицепился!

– Сорад, ты же помнишь, что в моих интересах, как можно скорее достичь прогресса в этом вопросе? – задаю встречный вопрос, перекладывая себе овощи с общего блюда. – Как только я туда войду, ты первый об этом узнаешь.

– То есть самостоятельно ты тоже тренируешься?

– Естественно, – коротко бросаю в ответ и тут же обращаюсь к Давиду, пока Сорад не придумал какой-нибудь еще уточняющий вопрос: – Мне нужна ваша помощь.

Давид изображает удивление:

– Разумеется, я вам помогу, если это в моих силах. В чем дело?

– В вашем доме есть справочник по лекарственным растениям?

– Лекарственным… – Парень на минутку задумывается. – Кажется, была даже энциклопедия. Не помню уже, зачем привез ее из дома. А вы ищете что-то конкретное?

– Да. У меня есть небольшой список трав и мне необходимо ознакомится со всеми свойствами, которыми они обладают.

– А какие названия? Может быть, я и так могу вам сказать. Дело в том, что моя мать как раз занимается составлением разных сборов.

– Правда?

Удивительное дело, но я почти ничего не знаю о его родителях. Место жительства из нескольких рассказов Далии, вот, пожалуй, и все… Так, это сейчас не важно! Я заставляю голову работать в нужном направлении:

– Нет, боюсь, так вы мне не поможете. Я с трудом могу прочитать эти названия, а о том, чтобы воспроизвести их без шпаргалки, не может быть и речи!

– А какие показания для их применения ты рассчитываешь обнаружить? – спрашивает Сорад, заинтересовавшись темой нашей с Давидом беседы.

– Ну, хотя бы одно из них точно должно использоваться для предотвращения нежелательной беременности, – отвечаю без раздумий.

В возникшей тишине раздается звон разбившейся тарелки, выпавшей из рук Орри.

– Давид? – Сорад выгибает бровь, глядя на друга.

– Учитель танцев? – с вопросительной интонацией бормочет тот.

И тут до меня начинает доходить.

– Эй, вы что, с ума сошли! – возмущаюсь я. – Мне для работы нужно!

– Это каким таким образом, позволь узнать? – Сорад недоверчиво щурится на меня.

Я вздыхаю и пускаюсь в объяснения:

– Моей клиентке четыре прорицателя сказали, что детей у нее не будет. Я увидела тоже самое. Но! У меня возник вопрос – почему. Сегодня ночью, я, кажется, получила на него ответ. У этой дамы слабые легкие, не для местного климата, и ей постоянно приходится принимать отвар от кашля. Я полагаю, какая-то из травок, входящих в его состав, обладает свойствами, не известными ни госпоже Лессе, ни ее домработнице. Или же женщины над этим просто не задумывались.

– Что ж, звучит логично, – произносит Давид по завершении моего рассказа.

– Вот, и я так подумала… Кстати, кто-нибудь из вас двоих в курсе, сколько стоят услуги начинающего прорицателя?

20-ый день 8-ой Хес.

Сижу на тумбочке рядом с зеркалом в холле, щекой прижимаюсь к прохладному стеклу, а пальцем рисую на нем бессмысленные узоры. За этим высокоинтеллектуальным занятием меня и застает Давид.

– Это такой новый вид тренировки?

– Нет, это такой новый вид борьбы с депрессией, – вздыхаю я.

– И что же ввергло вас в столь печальное состояние?

Я отлипаю от зеркала и поворачиваюсь к парню.

– Очередное видение.

– Поделитесь?

Сначала я хочу просто ответить отказом, но в итоге решаюсь на более развернутый ответ:

– Честно говоря, я хотела бы проконсультироваться с Сорадом.

– Тогда вам придется подождать. Сейчас полным ходом идет подготовка к осеннему балу, а это не только празднества, но и дипломатия, так что совет заседает ежедневно. Может быть, вы все же согласитесь на мою кандидатуру?

Я спрыгиваю с тумбочки.

– Раз так, то уговорили. Крайний срок моего ответа истекает завтра. Я уже два дня время тяну.

Давид в приглашающем жесте открывает дверь в гостиную.

Добравшись до облюбованного мной дивана и собравшись с мыслями, я приступаю к повествованию:

– После Лессы Варди ко мне нескончаемым потоком идут мамаши и состоявшиеся, и будущие. Я даже не знала, как их тут много! Так вот, некоторое время назад одна из них заявилась ко мне и поделилась планами на материнство. Хотела удостовериться, будет ли ее чадо здоровым, не родится ли универсалом, в общем, все как обычно.

Я прерываюсь и тру лицо руками. Беспричинно. Значит, это уже нервное.

– Мальчик мне приснился уже на следующую ночь. Красивый, здоровый. Так ловко лепил из глины, что мог бы стать не последним скульптором.

Я замолкаю.

– Мог бы? – замечает временную нестыковку Давид.

Я киваю, подтверждая, что он не ослышался, а я не ошиблась.

– Он не доживет до пяти лет. Я видела его родителей на похоронах. Они будут просто раздавлены горем. Я не знаю, что сказать этой женщине.

Давид довольно долго молчит. Мне начинает казаться, что совета от него я не дождусь, но парень все же высказывается:

– Вела, каждый из носителей дара, каким бы он ни был, способен на невероятные вещи. Кто-то на большее, кто-то на меньшее, но не нужно забывать, что мы не всесильны. Мне Сорад говорил, вы просили его не ставить над психикой окружающих эксперименты, не смотря на то, что это в его силах. Я согласен с вами. Но и вы, согласитесь, что не можете решать, сколько боли или радости кто-то может вынести. Кроме того, вы не даете гарантий своим клиентам, что все будут жить долго и счастливо, да от вас этого и не требуют.

– Согласна, но что мне ей ответить?

– Расскажите то, о чем она просила: ребенок родится живым, здоровым и не универсалом. И никогда впредь не заглядывайте дальше, чем нужно. Если видения по каким-то глобальным вопросам вы можете оставить на откуп тому же совету, то увиденное для частного лица ляжет камнем только на вашу душу и на вашу совесть.

Я стираю пальцами непрошеные слезинки.

– А как мне ей это сказать? Она же сразу поймет, что что-то не так?!

– Самое главное для вас не расплакаться, как сейчас, – наставляет меня Давид. – Свяжитесь с ней через зеркало, в таком случае ваш сосредоточенный вид легко будет списать на убегающее с плиты молоко.

Я смеюсь.

– И часто вам самому так приходится делать?

– У меня специфика работы несколько иная. Вот, держите платок и приводите себя в порядок. Сейчас уже должен прийти господин Марэт. Вы же не хотите большую часть занятия вместо танцев объяснять, почему у вас заплаканные глаза.

– Я проявлю все свое чувство такта и не буду об этом спрашивать, – раздается от двери голос моего учителя танцев. – Вы, вероятно, были так увлечены беседой, что не слышали стука. Меня впустила ваша экономка, господин Давид. Она же сообщила, что меня уже ждут в гостиной, иначе я бы не вошел к вам без спросу.

– Ничего страшного, – уверяет мельва Давид. – Занимайтесь, я вас оставлю.

– По-моему, это просто расточительство бесперспективное и бесполезное, при всем к вам уважении, господин Марэт, – озвучиваю Давиду, пока он не сбежал, давно созревшую у меня мысль.

– Я возражаю! Наши занятия не могут быть бесполезны. Вам же предстоит осенний бал!

– То есть с первой моей характеристикой вы согласны? – уточняю я.

– Ну, вам просто не достает опыта, моя дорогая госпожа Вела. Кроме того, танец поможет вам привлечь к вам внимание перспективного жениха, – преподносят мне еще один аргумент.

– О! Если дело лишь в привлечении внимания, то тогда меня и вовсе не следовало обучать этому искусству. В таком случае это самое внимание и достигло бы максимального уровня! – иронизирую я. – И, кстати, хотелось бы узнать, кто по местным меркам считается перспективным женихом. Не просветите?

Господин Марэт растерянно на меня смотрит, затем удостаивает подобным взором и Давида.

– К примеру, господин Давид, – произносит неуверенно мужчина.

С лица «перспективного жениха» слетает улыбка, вызванная нашей с учителем перепалкой. Он отрицательно качает головой и, буду откровенной, выбегает из комнаты, бросая на ходу фразу про какие-то неотложные дела.

– Знаете, по-моему, он не согласен, – делюсь я своими впечатлениями с господином учителем.

Тот лишь философски пожимает плечами в ответ. Действительно о степени перспективность судить не мужчине, а женщинам, открывающим на него охоту.

24-ый день 8-ой Хес.

Я уже устала стоять. Знала бы, что разговор с Далией так затянется, принесла бы кресло в холл или, на худой конец, стул. Впрочем, на беседу это похоже весьма отдаленно. Подруга просто перечисляет, какие предметы гардероба мне жизненно необходимо приобрести.

– В общем, завтра утром вы с Давидом должны быть в столице, – подводит неожиданный итог своему монологу девушка.

– Завтра утром! – удивляюсь я. – А вдруг у него другие планы?

– Вела, насколько мне известно, мой брат пока еще состоит на службе у совета, поэтому первым пунктом в любых его планах стоит опека твоей персоны, – тоном учителя, в сотый раз вдалбливающего нерадивому ученику прописную истину, произносит она.

– Да, но… почему так рано?

– Рано? Ты считаешь, что рано? Я вот, к примеру, совсем не уверена, что за пять оставшихся до бала дней мы сможем подобрать тебе платье! – Далия в зеркале только что руки не заламывает.

Я внимательно смотрю на свою подругу, размышляя, как лучше преподнести Давиду новость о нашем завтрашнем отъезде, и внезапно замечаю странную рябь, побежавшую по лицу девушки. Видимо, на моем собственном лице удивление от данного оптического казуса как-то отражается, потому что Далия интересуется:

– Вела, с тобой все в порядке?

Я подхожу к зеркалу ближе и всматриваюсь пристальнее, только в этом уже нет необходимости – рябь на моих глазах трансформируется в волну, прокатывающуюся по стеклянной поверхности.

– Вела! Ты меня пугаешь!

Эта реплика уже заслуживает ответа.

– Со мной все хорошо. Просто кое-что показалось, – успокаиваю Далию и спешу закончить разговор: – Я тебя поняла. Сейчас иду икать Давида. Пока-пока!

Прежде, чем девушка успевает что-то ответить, я вытаскиваю кристалл из рамы и продолжаю любоваться взбесившимся стеклом.

– Так, – говорю я сама себе и осторожно дотрагиваюсь до зеркала.

Наблюдаю, как моя рука проникает внутрь, и растворяется легкими завихрениями. Мгновение спустя, я вновь вижу перед собой лишь отражение холла. Тяжело сглотнув, вынимаю руку. Целая. Вдох, выдох. Это нужно сделать! Я окунаю в зеркало обе руки и лицо. Глаза старательно держу открытыми. Чувствую, как неведомая сила втягивает меня в мир серого тумана. Через секунду я оказываюсь на уже знакомой мне тропке. Обернувшись, убеждаюсь что проход, втянувший меня в зазеркалье, никуда не исчез. Какое-то время просто стою и перевожу дыхание. Получилось. Ну надо же! А теперь возвращаюсь обратно, нахожу Давида и рассказываю ему о… о предстоящей завтра поездке, о чем же еще! А вот новость про успехи с переходом пока подождет.

1-ый день 9-ой Хес.

Девять часов вечера. Безумие последних дней достигло своего апогея. Через полчаса мы должны выезжать на бал. Далия носится вокруг, словно не в себе, и, похоже, переживает о том, как все пройдет, сильнее, чем я сама. На меня же еще с обеда накатила странная апатия. Пришлось даже удостовериться, что ни Сорад, ни Давид на меня никак не влияли.

– Может быть, это у тебя так шок проявляется, – предполагает Сорад, когда я спокойно наблюдаю за подругой, в десятый раз перекалывающей шпильки в моих волосах.

Я безразлично пожимаю плечами.

– Далия, милая, оставь уже Велу в покое, иначе мы точно рискуем опоздать, – уговаривает сестру Давид.

– Действительно, – поддерживает друга Сорад. – Смотреть в любом случае будут в основном на лицо и на фигуру, а это ничем не испортить.

Далия бросает на моего наставника такой неприязненный взгляд, что я начинаю за него беспокоиться. Говорят, шрамы придают особый шарм, но, мне кажется, это не касается случаев, когда они нанесены женскими ноготками. Видимо, Давид разделяет мои опасения, потому что спешит реабилитировать друга за неловкое высказывание.

– Сестричка, мы ни в коем случае не умаляем твоих заслуг, – заливается соловьем парень. – Ты потрудилась на славу! Вы обе выглядите просто обворожительно и волшебно.

В другой ситуации я бы поспорила, но видя наши с Далией отражения в зеркале, готова согласиться и потребовать еще пару-тройку комплиментов.

– Давайте все присядем, успокоимся и отдохнем. Вечер предстоит длинный и насыщенный. – Давид подхватывает свою сестру под локти и отводит к диванчику.

После трех часов пребывания на балу я прихожу к выводу, что местный вариант этого вида празднеств мне в целом нравиться. Первые полчаса официальной части немного утомили, но дальше все пошло как по маслу. К моей величайшей радости, с танцами у меня сегодня дела обстоят так же, как и на вечере, посвященном Цветению, то есть кавалеры меня игнорируют. Развлекаю себя тем, что хожу по залам, рассматривая их убранство. На мой вкус, вполне интересное занятие. Думаю, если бы мне дали давешний напиток на меду, дело шло бы еще веселее, но Давид отыскал для меня бокал с водой и настоятельно рекомендовал ничего больше не употреблять во избежание последствий. На этом, правда, его забота и закончилась, и я осталась в одиночестве. Изредка ко мне подходят то Далия, то Сорад, то Ларри, то сам Давид, иногда и компания этих товарищей в различных комбинациях, но большую часть времени я предоставлена сама себе. С одной стороны, такое поведение моего охранника и прочих лиц, приравненных к нему, не очень-то согласуется с их должностными обязанностями, но, с другой стороны, должны же они как-то найти того злодея, от которого меня защищают. Кто же этот злодей, я сообразила всего лишь за несколько дней до отъезда в столицу – не так быстро, как хотелось бы моему самолюбию. Свою заторможенность в этом вопросе я списываю на слишком наряженный ритм жизни в первые месяцы пребывания в Ямеле.

В поле зрения вновь оказывается Далия, отвлекая от самоуничижительных мыслей. Она приближается ко мне с заговорщической улыбкой на лице. Надеюсь, подруга не собирается предложить прогулку по парку за пределами Дворца торжеств или, что еще лучше, по городу, где тоже идут гуляния с невообразимым для человека размахом. Не то чтобы эти идеи не вызывают у меня положительных эмоций, ведь пять залов – это здорово, но что происходит на улицах или в местном парке, посмотреть тоже интересно. Я сомневаюсь, что Давид с Сорадом также высоко как я оценят подобные варианты развлечения в сложившейся ситуации.

Пока я размышляю, чем же вызвано это проказливое настроение у подруги, та добирается наконец до меня.

– Хочешь посмотреть на живого эльфа? – огорошивает она меня вопросом, и я вспоминаю свой зарок: никогда не строить предположений относительно того, что твориться в этой голове!

– То есть обычно их удается увидеть только почившими?

Далия удивленно округляет глаза. Да-да, я тоже могу тебя шокировать.

– Ну и шуточки у тебя иногда. Нахваталась сама знаешь у кого! – ворчит девушка.

– Что же вы прицепились к Сораду? Я и до него плохое хорошо умела, – встаю на защиту наставника.

– Ну почему ты на себя наговариваешь? – не верит мне девушка. – Ты была такой тихой, скромной…

– Угу, – поддерживаю я ее. – Пока молчала. Знаешь, как у нас говорят на Земле: слово – серебро, молчание – золото. Пока рот на замке – хорошая, аж самой тошно.

Далия внимательно на меня смотрит, а потом спрашивает:

– Интересно, а Давид знает?

– Давид? Он уж точно знает. Почти год в моей голове сидел безвылазно.

– Ты же не думаешь, будто он пользовался служебным положением? – возмущается девушка.

– Нет, конечно. Я уверена, ему хватило и того, что он увидел в рамках дозволенного, – уверяю подругу в отсутствии сомнений по поводу порядочности ее бата и тут же перевожу разговор на другую тему: – Где же твой эльф? Давай на него посмотрим, пока он еще живой.

К своему удивлению, ответ на вопрос я получаю не от своей спутницы, принявшейся сосредоточенно всматриваться в толпу гостей.

– Дамы, я здесь.

Мы оборачиваемся на приятный мужской голос, в котором отчетливо слышится акцент как у Далии.

Эльф с первого взгляда производит на меня отталкивающее впечатление, и это озадачивает. Его внешность не соответствует человеческим фантазиям о том, как выглядят представители этой расы. Во-первых, отсутствуют уши невообразимых форм и размеров. Во-вторых, глаза адекватного цвета. В-третьих, волосы нормальные, черные до плеч, а не какой-нибудь снежно-белый саван до пят, заставляющий, если со спины смотришь, сомневаться в половой принадлежности индивида. В-четвертых, одежда приличная. Не скажешь, что у подружки одолжил… Мужчина молчит, предоставив возможность его изучить. Озаряет меня только через минуту. Все дело в чертах лица. Абсолютная симметрия, от которой мороз по коже. Вспоминаются работы какого-то мастера фотографии, собиравшего портреты своих моделей, отражая наиболее понравившуюся половину их лиц. Стоит мне разобраться, что к чему, как эльф оживает.

– Неавиль… – он начинает воспроизводить неповторимую, но удивительно приятную для слуха комбинацию звуков, видимо являющуюся его именем. – Посол от двора Владыки Северных гор. С кем имею честь познакомиться?

Я смотрю на Далию. Она то краснеет, то бледнеет, но все же находит в себе силы представиться:

– Далия Розман, хранительница в столичном Доме памяти. А это моя подруга и ученица члена совета господина Сорада Расти, Вела Игори.

Господин посол с сомнением смотрит на Далию. Та явно не может понять причину этого взгляда.

– Нежская Велислава Игоревна, – произношу я, когда пауза становится совсем уж неприличной.

Эльф вновь надевает маску невозмутимости и, удовлетворившись ответом, кивает.

– Это правильно, когда такое хорошее имя дается достойному.

Далия глядит на него во все глаза. Да и мне становится понятно, что это не пустой комплимент.

– Однако, – продолжает мужчина, – я несколько обеспокоен той фразой, что вы обронили. Неприятно слышать подобное от столь способной прорицательницы как вы.

Я сразу же понимаю, о чем идет речь.

– Не волнуйтесь. Это у меня чувство юмора такое своеобразное.

Эльф склоняет голову, принимая объяснение, а я решаюсь разбавить сахарок:

– Но в конечном итоге, все мы там будем, верно?

– Вас отличает не только чувство юмора, но и… оптимизм, – замечает посол.

– Меня уже почти два года уверяют, что смерть это не страшно. Видимо, внушения приносят свои плоды.

Эльф широко улыбается.

– Вы окажете мне огромную честь, если согласитесь потанцевать со мной.

Я оглядываюсь вокруг, не слышал ли кто-нибудь его предложения. Далия не в счет. Убедившись, что свидетелей не было, я отвечаю:

– Я окажу вам еще большую честь, отказавшись от танца. В ваши планы на сегодняшний вечер, как я полагаю, не входит международный скандал.

Далия тихонько охает.

– Вы не умеете танцевать? – напрямую спрашивает мужчина.

Подруга издает еще более громкий возглас. Наверное, этот вопрос является верхом бестактности.

– Как недавно сказал мой деликатный учитель танцев: мне не хватает практики.

Мужчине почти удается сдержать усмешку: я все же замечаю, как предательски дергается левый уголок его рта.

– Что ж, в таком случае позвольте откланяться. Благодарю вас за беседу. Пожалуй, найду-ка я кого-нибудь из членов вашего совета, чтобы через них передать свое восхищение организаторам бала.

Господин посол действительно кланяется и оставляет нас.

– Вела! – тут же набрасывается на меня Далия. – Твое поведение было…

– Спокойно! – обрываю ее на полуслове. – Я знаю. Но ему понравилось, я чувствую, а это самое главное. Верно?

– Да, – нехотя соглашается со мной подруга и вздыхает.

– Какая-то ты в последнее время стала нервная и эмоциональная, – делюсь я с ней своими наблюдениями. – Скоро должен прийти ответ?

– Да, скоро.

Странно. Такая краткость в этом вопросе ей не свойственна.

– Что-то еще случилось?

Я вижу, как девушка в раздумьях покусывает губу.

– Вроде бы нет.

Понятно, до исповеди кое-кто еще не созрел.

– Ладненько, давай отыщем кого-нибудь из наших сопровождающих, – вношу я предложение.

Получив утвердительный кивок, я разворачиваюсь и направляюсь в соседний зал, чьи дальние двери выходят на огромную террасу. Там мы почти у входа встречаем наших кавалеров в полном составе.

– Сорад! – я привлекаю внимание своего наставника. – Ты говорил, что на балу будут оценивать только внешние данные, а нам с Далией встретился господин, на которого произвело впечатление мое имя.

– Когда ты умудрилась познакомиться с эльфийским послом? – интересуется Сорад.

– Да вот только что.

– И кто вас ему представил? – спрашивает Давид.

– Мы и сами неплохо справились, – признаюсь я и пожимаю плечами.

– И как? – Сорад задает вопрос, волнующий и Давида, если судить по его внимательному взгляду.

– Могу сказать без ложной скромности: он от меня в восторге.

Я прямо-таки чувствую, как эту парочку отпускает напряжение.

– А он тебе как? – задает провокационный вопрос Сорад. Кажется, кто-то решил поразвлечься.

– Как… – Делаю вид, что задумалась над ответом. – Лицо – просто жуть! Мороз по коже, – честно делюсь своими впечатлениями и с удовольствием любуюсь вытянувшимися от шока лицами компаньонов.

– Вообще-то, – напоминает о своем присутствии Ларри, – их считают очень красивыми.

– Ну, у нас на Земле их тоже теоретически считаю красивыми. Либо потому что никто никогда не видел эльфов, либо только на меня это совершенство так отталкивающе действует.

На переваривание результатов моего культурного обмена у окружающей меня четверки уходит около минуты, а я замечаю, что гости потихоньку начинают просачиваться сквозь двери на улицу.

Давид приходит в себя первым:

– Идемте. Скоро начнется огненное представление.

Мы вливаемся в общий поток мельвов, который благополучно выносит нас на свежий воздух. Давид при выходе из зала пристраивается ко мне сзади. На террасе он остается там же, еще и ладони на плечи кладет. То ли боится меня потерять в толпе, то ли ему в отсутствие зрительного нужен физический контакт на случай, если меня придется приводить в чувство от переизбытка впечатлений во время шоу. Какими бы ни были причины, я не возражаю. Сейчас, как-никак, на дворе уже осень, а на часах второй час ночи. Про приобретение накидки я и не вспомнила, пока бегала по магазинам. Более закаленная Далия, составлявшая мне компанию в этом забеге, надо полагать, даже не подумала о ней. В общем, я всем довольна! Мне тепло и хорошо. Окружающие на конструкцию из наших тел не обращают внимания, значит, все прилично. Честно, в вопросе приличий я переживаю не за себя. Мне-то что! Мельвы все равно за предсказаниями придут, а Давид персона видная: на службе у совета состоит, к эльфам с дипломатической миссией наведывается, да и во Фьорде его почти каждый знает, а как составляются списки приглашенных на бал, мне неизвестно! Так что, мало ли.

– Сейчас начнут, – слышу возле уха шепот парня.

– Есть время размять шею? – насмешливо интересуюсь я.

– Нет необходимости. – В голосе Давида легко улавливается улыбка. – Маги расположились в парке, поэтому представление на этот раз будет разворачиваться в небе прямо перед нашими глазами.

Пока вся эта феерия не началась, спешу задать еще несколько вопросов:

– Очень переживали, понравлюсь я послу или нет? Я почувствовала, что это важно, только так и не поняла почему.

Давид над ответом задумывается.

– Переживали, это не совсем точное слово. Предугадать решения эльфов, ели дело касается конкретной личности, чаще всего невозможно. Это похоже на русскую рулетку – как судьба распорядиться. Сорад вам говорил, чего от вас хочет совет?

– Предсказания, – уныло отвечаю я. Чего же еще от меня можно хотеть, интересно?

– Мой друг уверен, что вы сможете его сделать. К сожалению, времени ждать, пока вы его предоставите, у нас нет. Начинать действовать пора уже сейчас. Эльфы нужны нам в качестве союзников. Нам необходимо было предоставить такие аргументы, которые побудили бы их к совместной работе.

– И вы решили представить им меня в надежде, что моя персона подойдет в качестве такого аргумента.

– Именно так.

– А если бы не подошла?

– В таком случае они бы начали действовать самостоятельно, исходя из собственных интересов. А нам бы оставалось ждать ваше видение и уже с ним идти договариваться с Императором.

На этом нам приходится прервать беседу. Откуда-то из леса раздаются первые звуки свирелей, а воздух тонкими струйками рассекают огненные дорожки. Под музыку представление выглядит еще более фантастическим, да и размах соответствующий, столичный…

Когда шоу завершается, гаснут последние отблески огня и затихает музыка, толпа взрывается оглушительными аплодисментами. Я стою, ни жива, ни мертва от переполняющих эмоций. Глаза слезятся. Не от восторга, к сожалению. Как-то я сразу не подумала, чем может быть чревато такое длительное наблюдение за пламенем. В голове, правда, намного яснее, не в пример предыдущему разу.

– Будем выходить через залы? – с сомнением спрашивает Ларри, когда рукоплескания стихают, и зрители начинают потихоньку возвращаться в помещение.

– Нет, – отвечает Давид. – Обойдем Дворец по аллее.

Это предложение возражений не вызывает. Наша компания направляется к ступеням, ведущим с террасы, на эту самую аллею.

Я все-таки переоценила возможности своего организма, потому что путь до дома полностью выпадает из памяти. Мое состояние не остается незамеченным окружающими. Все, что может сделать Давид в этой ситуации, он делает. Парень доводит меня до дверей спальни. Тут уже инициативу в свои руки берет Далия, помогая избавиться от платья. Вернее, сначала мы пытаемся снять его совместными усилиями, а потом она просит меня просто спокойно постоять, не двигаясь, чтобы я ей не мешала.

Туфли снимаю друг о дружку под горестные восклицания подруги о загубленной обуви. Делаю это уже сидя на разобранной постели. Отключаюсь на подлете к подушке, во всяком случае, момент встречи с ней от сознания ускользает.

Знакомое место! Смотровая площадка моей башенки. Сегодня здесь все на месте.

Я подхожу к окну, полюбоваться видом. Ну, и посмотреть, что же все-таки есть внизу. Тут меня настигает разочарование – облачность сегодня высокая, но температура, в отличие от прошлого раза, радует. Более того, с каждой секундой становится все жарче. Стекло мутнеет на глазах, покрываясь черным налетом. Камни начинают жечь руки. Осколки, брызгами разлетается в стороны, впуская в помещение гигантские языки огня, но я вовремя успеваю отскочить от окна.

Да что это за бред! Это же моя башня, как я захочу, так и будет!

Сосредоточившись, пытаюсь призвать дождь или ветер. Ничего не выходит. Словно издеваясь, огонь проникает все дальше, приближаясь все ближе ко мне. Как? Тут же сплошной камень! Гореть-то нечему! В ответ на мои мысли огненная стена с гулом и воем делает еще один рывок вперед.

Вот черт! Разворачиваюсь и бегу к двери, предусмотрительно появившейся в стене. Оказавшись на ступенях, я ее даже не закрываю – все равно деревянная и сгорит на раз, только время потеряю.

Семеню по спиральной лестнице вниз, нарезая круги, как та белочка в колесе, спиной чувствую жар, становящийся все нестерпимее.

Так, хватит! Я зашла слишком далеко. Дальше уже нельзя. Пора просыпаться. Я останавливаюсь, и меня поглощает пламя.

Открываю глаза и ничего не могу понять. Вокруг темнота. Все тело болит, словно меня и в самом деле опалило огнем. Грудную клетку странно ломит. Легкие расправляются и наполняются воздухом. Чудесно! Я еще и не дышала! На выдохе, вышедшем не менее глубоким, чем вдох, я пытаюсь пошевелить руками. Так, руки у нас обхватывают колени. Лбом я уткнулась в них же. Раскручиваюсь из позы эмбриона и переворачиваюсь на спину. Мышцы при этом ноют все ощутимее, но я не обращаю на эти неудобства внимания. Я разглядываю потолок. И пусть кто-нибудь посмеет мне сказать, что это глупое занятие! Это прекрасное занятие! Это самый лучший вид за всю твою жизнь, если ты способна открыть глаза и в него уставиться! А еще он в случаях, подобных этому, стимулирует мыслительную деятельность… Мне срочно нужно к Давиду!

Вскакиваю с постели. Организм не очень тонко дает понять, что не рад подобному обращению, но этими намеками я пренебрегаю.

Темнота за окном непроглядная, никак я не могу найти тапки. Ну и ладно! Стягиваю с постели одеяло и, закутавшись в него, тихонько выхожу из комнаты. В коридоре медленно передвигаюсь вдоль стены – ноги слегка подкашиваются, тело еще потряхивает. Хорошо, идти недалеко. В чужую спальню вхожу без стука, чтобы не разбудить других обитателей дома. Почти бесшумно претворив за собой дверь, поворачиваюсь к постели.

– Вела?

В сумраке комнаты с трудом различаю силуэт сидящего на кровати парня. Интересно, а кого он еще ожидал увидеть?

– Мне снова приснилась моя башня не в лучшем виде. По-моему, на этот раз все гораздо серьезнее, чем тогда.

– Вела, идемте сюда. Вы себе ноги отморозите. – Голос Давида звучит совершенно спокойно.

– Вы слышали, что я сказала? – ворчу на него, но предложение принимаю, устраиваясь на месте, которое он для меня освобождает. О, тепленькое!

– Слышал, но у меня есть все основания считать, что вы несколько преувеличиваете степень разрушений.

– Когда я проснулась, я не дышала! – напряженно шепчу, силясь понять, почему он не хочет воспринимать мою новость серьезно.

– Я знаю.

Что?!

– Я сам проснулся через тридцать секунд после того, как у вас остановилось дыхание.

– Так это вы заставили меня сделать вдох?

– Конечно. – Кажется, он трет лицо руками. – Неужели вы думали, будто я оставлю вас без защиты.

Я тяжело сглатываю и молчу.

– Стабилизация объекта на всех уровнях. Помните? Вы попросили меня не лезть в ваши эмоции, а про физиологию речи не шло.

– Я… Вы будете смотреть мой блок?

– Хорошо, давайте погляжу, раз вы так настаиваете.

Давид разворачивается всем корпусом ко мне и ладонями обхватывает мое лицо, заставляя смотреть в нужном ему направлении.

– Вам темнота не мешает? – интересуюсь у него, часто моргая. Меня эта почти черная пелена перед глазами ужасно напрягает.

– Нет. А вам мешает?

– Есть немного.

Парень убирает руки.

– Ладно, сейчас включу свет. Привстаньте, пожалуйста.

– Зачем?

– Вы на моем одеяле сидите, – насмешливо поясняет Давид.

Я тут же поднимаюсь, а парень, получив свою собственность обратно, подгребает ее к себе поближе.

Через несколько секунд загорается ночник.

– Так лучше? – Давид снова поворачивается ко мне.

Ммм… Ну, как сказать… Размышляю над ответом, уставившись на его голый торс. О том, что он предпочитает спать без одежды, я забыла.

– Вела! – Парень щелкает пальцами у меня перед глазами. – Я спрашиваю: так лучше?

Сфокусировав взгляд сначала на его пальцах, а затем на лице я киваю.

– Вот и чудно. Смотрите в глаза, – просит Давид, и мне приходится оторваться от изучения его губ.

Игра в гляделки на этот раз длиться дольше обычного. Его лицо почему-то становиться все ближе и ближе…

– Стоять! – командует парень и ловит меня за плечи, не давая упасть.

Я и сама пытаюсь удержать равновесие. В поисках опоры, к счастью, не промахиваюсь – опираюсь на его бедро.

Давид хмурится, отцепляет от себя мою руку и заставляет улечься на подушку.

Прочистив горло, спрашиваю:

– Ну, и каков диагноз?

Парень выключает ночник и устраивается на соседней подушке.

– Все так, как я и предполагал.

– Если вы мне сейчас скажете, что все хорошо, я вас ударю, – предупреждаю Давида. – Я четко осознавала, что ниже спускаться опасно!

Слышу, как он вздыхает.

– Вела, я знаю, как устроен ваш блок. Я могу вас заверить: он даже близко не подобрался к выходу с первого уровня.

– Но почему тогда я так переживала?

Я слышу еще один вздох.

– Я сейчас скажу вам одну вещь, только пообещайте, что не будете меня бить, хорошо?

– Не буду, конечно. – Можно подумать, он поверил моей угрозе!

– Отлично… В том, что касается своего блока, вы параноик.

Не очень лестная характеристика, но я молчу, надеясь на продолжения. И надежда эта оправдывается.

– Вы там столько навертели, что пройти его так, как пытался сегодня сделать этот парень, просто нереально.

– А как он пытался это сделать?

– Он хотел, чтобы вы сами провели его. Он думал, что сможет гнать вас огненной стеной как охотник, преследующий жертву.

– Но почему вы говорите, что это не возможно? Я же открыла дверь и начала спускаться по лестнице…

– И даже до середины не дошли, как у вас остановилось дыхание. И сделал это не он, а вы сами. Вы скорее умрете, чем позволите увидеть то, что скрывает ваш блок.

Я раздумываю над его словами и прихожу к печальному выводу:

– Я параноик.

– Это я вам и говорил.

Я вновь замолкаю, размышляя.

– Из ваших слов я поняла, что в первый раз он действовал как-то иначе.

– Да, он думал, что у него хватит сил его просто снести.

У него их, к счастью, не хватило. А Давид говорил, что может это сделать.

– Да, я мог бы это сделать, – раздается его голос. – И нет, я не лезу сейчас в вашу голову.

Почему-то эти его фразы меня не пугают, не злят, а вызывают смех.

– А со стороны очень похоже, что лезете.

Прежде, чем он в сотый раз заведет свою объяснительную речь, я произношу:

– Выходит, вы можете пройти весь мой лабиринт или уничтожить его, но не делаете ни того, ни другого. При этом вы знаете все, что он скрывает. Как так получается?

Я поворачиваюсь к парню. Мои глаза все же немного привыкают к темноте, поэтому я вижу, как он пожимает плечами.

– Вы, к примеру, очень талантливая прорицательница, а я очень талантливый менталист.

Хорошенькое объяснение, ничего не скажешь! Его краткость дает мне понять, что на эту тему задавать вопросы дальше не имеет смысла, но я все же рискну:

– Как ваш номер телефона оказался в моем видении? Это какой-то гениальный фокус талантливого менталиста?

На губах парня появляется улыбка.

– Нет, это элементарный фокус талантливого менталиста.

– Как? – упорствую я.

– Я купил новый номер… – Эффектная пауза заставляет напрячься все мое тело, – …написал его на листе бумаги, а ниже ещё несколько слов…

– И какие же это были слова?

– Если тебе нужна моя помощь, позвони мне.

– И все? Или вы шутите?

Я разочарована.

– Больше и не нужно для человека с таким даром как у вас.

– Но это же так просто! Почему раньше никто до такого не додумался?

– На самом деле, многое из того, что выглядит сложным, по сути своей очень просто.

Мне кажется, сейчас он имеет в виду что-то конкретное, и я не могу удержаться от вопроса:

– Например?

– Например, дар прорицания. Я всегда вижу его как шар, внутри которого множество узлов или точек. Иногда эти узы упорядочены, иногда нет, но суть не в этом. Чем слабее дар, тем больше этот шар и тем плотнее он заполнен. Когда мы встретились, ваш шар по размеру походил на футбольный мяч. Когда вы отправлялись в Ямель, он уменьшился до размера теннисного. Сейчас не больше жемчужины.

Как интересно!

– А вы видели дар Сорада?

Он смеется.

– Даже если и видел, вы думаете, я вам скажу?

Не думаю, конечно, но попробовать стоило.

– И что будет завтра, то есть уже сегодня?

Давид поворачивает голову в мою сторону.

– Наш таинственный враг с вами встретится, будучи уверенным в успешном исходе сегодняшнего нападения. Если фокус с запахами выгорит, вы его узнаете.

– Значит, узнаю, – свое безапелляционное заявление я сопровождаю кивком, дабы собеседник не усомнился в моей уверенности.

От этих решительных действий на глаза падает прядка. Я мотаю головой, чтобы от нее избавиться, но ничего не выходит. Давид приподнимается на локте, нависает надо мной и поправляет мои волосы.

– Теперь спать? – шепчет он.

Я молча поворачиваюсь на правый бок. Мысль, что меня этим вопросом, вполне возможно, пытались выставить из комнаты, не сразу приходит в голову. Однако рядом шуршит одеяло – парень удобнее устраивается в постели.

– Почему вы мне не говорили, что этот менталист продолжит за мной охотиться? – задаю я последний вопрос.

– Сорад хотел это сделать. Я сумел его убедить сначала в том, что вам не до того, а после и в том, что вы сами сообразите, насколько важна для демонов та информация, которой вы обладаете. Для них в наших планах на «Инферно» и прочие клубы, как и на носителей в целом должна сохраняться некоторая неопределённость.

Здорово, что он все же верит в мою сообразительность.

2-ой день 9-ой Хес.

Сквозь сон слышу, как Давид зовет меня по имени. Как всегда, этого оказывается достаточно. Я открываю глаза, безошибочно отыскав источник звука и уставившись на него, то есть на парня.

– Пора вставать, – произносит он и отходит от кровати.

Давид уже полностью одет и выглядит бодрым и готовым встретить новый день.

– Сколько времени до завтрака осталось? – спрашиваю вялым голосом, медленно принимая вертикальное положение в постели.

– Минут двадцать, – немного извиняющимся тоном отвечает он. – Решил дать вам побольше времени на сон.

– Спасибо, – благодарю Давида и выбираюсь из-под одеяла. Спустив ноги с кровати, по привычке пытаюсь нащупать тапочки, но потом вспоминаю, что они остались в моей комнате.

Парень внимательно наблюдает за моими действиями и наконец участливо интересуется:

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально я себя чувствую. Просто никак не могу проснуться.

Впрочем, сейчас я это исправлю. Встаю на холодный пол босыми ногами, и пальцы сами собой поджимаются. Варварский метод, но остатки дремы улетучиваются тут же.

– Ладненько, я побежала.

«Побежала» это я, конечно, приукрасила, но до двери семеню достаточно резво.

– Аккуратнее, не поскользнитесь, – доносится мне в спину.

Поскользнуться – это ерунда. Будет гораздо хуже, если кто-нибудь заметит меня, выходящей из его комнаты в таком виде.

В столовой за завтраком мы с Далией трещим без умолку. Темы разговоров абсолютно пустяковые и по большей части исключительно женские. Во мне даже просыпается жалость к нашим сотрапезникам-мужчинам, правда, только ближе к десерту.

– Вела! – подает голос мой наставник, вклинившись в коротенькую заминку, внезапно возникшую в нашем птичьем щебете. – Я некоторое время буду занят, поэтому планирую навещать дом во Фьорде исключительно с одной целью – расслабиться, поэтому пока тренируйся с переходами сама.

Услышав про переходы, давлюсь вишенкой. Ответить в данный момент не представляется возможным, поэтому я лишь киваю головой. Интересно, он уже знает о моих успехах с зеркалом?

Итак, наступил второй вечер, посвященный приходу осени. Я отчего-то решила, будто сегодня мне предстоит тоскливо бродить по залам, надеясь на скорую встречу с менталистом, чтобы иметь возможность как можно быстрее разобраться с этой проблемой и покинуть скучное мероприятие. Интересно, почему мое воображение рисовало столь не радужные перспективы? На самом деле вышло все по-другому.

Во-первых, оформление во дворце волшебным (точнее магическим) образом поменяли, и стало возможным вновь развлекать себя вчерашним занятием. Во-вторых, мои охранники поменяли тактику, и сегодня не оставляли меня в одиночестве ни на минуту. И, в-третьих, я получила разрешение на прогулки по парку, а там тоже оказалось много чего интересного. Последний выход на свежий воздух заставил меня в корне поменять свое отношение к сегодняшнему забегу по магазинам, длившемуся около четырех часов. Воздух сейчас действительно свеж, и накидка, ставшая результатом поисков Далии, пришлась очень кстати…

Сорад, сопровождавший меня в течение получаса, замечает на террасе какого-то своего знакомого и спешит к нему. Его пост тут же занимает Давид.

– Идемте в зал, – предлагает парень.

– Идемте. – Послушно следую за ним, потом соображаю поинтересоваться: – А что мы там будем делать?

– Танцевать, – отвечает Давид, продолжая тянуть за собой мое вросшее в плиты тело.

– Нет, мы так не договаривались! – возмущаюсь я.

– Но и об обратном мы тоже не договаривались, – справедливо уточняет он. – Бросьте, Вела, сейчас будет танец, который вы упорно продолжаете называть вальсом.

После этих слов я продолжаю движение. На этот танец я согласна, на самом деле он даже проще нашего вальса.

В зал мы входим уже под первые звуки мелодии, поэтому сразу же примыкаем к кружащимся парам. И кружение это будет длиться минут пять или семь, в зависимости от выбранной музыкантами композиции. Так как я в них безбожно путаюсь, длительность начавшейся экзекуции остается для меня загадкой.

Еще на Земле, танцуя с Антоном, я поняла, что если отключаю голову и полностью доверяюсь партнеру, то катастрофы удается избежать. Вот и на этот раз я решаюсь сделать то же самое. Можно даже для большей верности занять себя беседой.

– Скажите, а как вы планируете устроить мне встречу с нашим злодеем, если не отходите от меня ни на шаг?

– Вот как раз после этого танца вы и будете предоставлены сама себе. Он решит, что это его единственная возможность к вам подобраться.

– Логично, а…

– Вела, помолчите, пожалуйста, – обрывает меня Давид на полуслове.

– Вас что, раздражает моя болтовня? – обижаюсь я на парня.

– Нет, но в данный момент я бы не хотел ни о чем не думать, а просто насладиться танцем с вами.

После этих слов я замолкаю. Надеюсь, что дар речи вернется хотя бы к концу вечера.

Стою возле стены и рассматриваю пары. В голове варится кисель из мыслей.

– А мне вы вчера отказали.

Я пожимаю плечами и отвечаю на реплику господина посла:

– Вы же мне ничего плохого не сделали. Доброй ночи, кстати!

– И вам доброй ночи, – возвращает любезность эльф и добавляет после паузы: – А что же вам сделал ваш опекун? Я с ним немного знаком и, на мой взгляд, это достойнейший представитель своего народа.

– Я и не спорю. Он очень много для меня сделал, поэтому, если уж ему так захотелось со мной потанцевать, то я просто не имею морального права отказать. А о возможных последствиях своего решения он знает.

Краем глаза вижу, как эльф согласно кивает.

– Как ваши успехи?

Ну вот, у Сорада появился напарник, который будет изводить меня этим вопросом.

– Полагаю, вы будете одним из первых, кто узнает о моих успехах.

– Тут вы правы… Что ж не буду вам больше мешать. Приятного завершения вечера!

С удивлением смотрю на эльфа. С чего он решил, что мешает мне? Господин Неавиль-Как-Там-Дальше, заметив мой взгляд, лишь хитро улыбается и уходит.

За удаляющейся спиной слежу до тех пор, пока она окончательно не теряется из виду, смешавшись с толпой в соседнем помещении. Покончив с этим увлекательным занятием, разворачиваюсь и чуть не врезаюсь в какого-то молодого парня, краем глаза замечаю мелькнувшую прядь рыжих волос. Сердце от неожиданности пытается покинуть свое законное место, а обонятельные рецепторы сходят с ума, заставляя ощутить аромат кофе, смешанный с запахом ванили.

– Извините. – Пытаюсь вежливо отцепить от себя чужие руки.

– Ничего страшного. – Судя по голосу, он совсем мальчишка. – Я сам виноват. Позвольте, в качестве компенсации за свою неловкость принести вам напиток.

– Нет-нет, спасибо. – Стараюсь отойти от него хоть на шаг, не думая, как это может выглядеть со стороны, но мельв упорно следует за мной. – Я… я просто…

Попытки придумать какое-нибудь адекватное объяснение своему поведению пока успехом не увенчались. С возрастающей паникой всматриваясь в толпу, лишь бы он не поймал мой взгляд. Наконец-то замечаю Ларри и Далию. У меня совершенно не к месту вырывается истерический смешок, впрочем…

– Прошу прощения! Это нервное! Впервые на таком мероприятии. Вся эта подготовка… это было очень волнительно…

– Понимаю, – сочувствующим тоном произносит менталист и настойчиво приближается ко мне. – Давайте, я вам все же помогу.

Отрицательно качаю головой и киваю в сторону друзей.

– Танец уже заканчивается, и я уверена, у моей подруги найдется какое-нибудь успокоительное.

Краем глаза замечаю, что мой преследователь переключает внимание на танцующих. Мельв сдается:

– Что ж, раз вы считаете, что будете в надежных руках… Надеюсь, мы еще встретимся.

Парень разворачивается и идет к выходу на террасу. Я же двигаюсь к друзьям, как раз покидающим круг. Расстояние до них кажется бесконечным. Приходится постоянно себя одергивать, чтобы не сорваться на бег.

– Вела, что-то случилось?! – взволнованным голосом вопрошает Далия, когда я все ж таки добираюсь до нее и Ларри.

– Ничего особенного, – нагло вру я, глядя на ее спутника. – Представляете, столкнулась сейчас с одним молодым господином и перепугалась от неожиданности.

– Молодым? – переспрашивает Ларри.

– Да, совсем молодой мельв. Рыженький такой, высокий. Этот господин выразил надежду на нашу с ним новую встречу.

Далия смотрит на меня во все глаза от удивления, а Ларри становится крайне сосредоточен.

– Далия, найди, пожалуйста, Давида с Сорадом и сообщи, что к их подопечной пристают всякие загадочные личности. Я пока покараулю Велу, раз уж она пользуется такой популярностью.

Теперь девушка в изумлении рассматривает Ларри.

– Далия? – поворачивается он к ней.

– Ты что, серьезно?

Ларри молча кивает, и подруге не остается ничего другого, как отправляться выполнять его просьбу. До выхода из зала она успевает раза три обернуться. Видимо, надеется увидеть, как мы с Ларри дружно засмеемся, и она удостоверится, что это глупая шутка.

– Он успел что-нибудь…

– Нет. Иначе бы не заикнулся про новую встречу.

Больше Ларри ничего не интересует.

Ожидание кажется невыносимым. Когда запыхавшаяся Далия в сопровождении Давида и Сорада появляется в дверях, я понимаю, что на самом деле прошло очень мало времени.

– Ларри, отвези Велу и Далию в мой дом, – просит Сорад, оказавшись рядом.

– Вы уверены, что моя помощь вам не понадобится? – спрашивает Ларри.

– Нет, друг, помощников у нас будет достаточно, – отвечает Давид. – Я хочу, чтобы за девушками присматривал тот, в ком я уверен и кому доверяю.

Ларри кивает и, взяв нас под руки, ведет к выходу без дальнейших вопросов.

– Что происходит? – Далия выглядит совсем растерянной.

– Я все расскажу тебе по пути, – обещает ей Ларри, продолжая тянуть за собой.

– Вы хоть поняли, кто это был? – решаюсь я на уточнение.

– Я – нет, а ваш наставник с опекуном сообразили, – роняет он и замолкает, надо полагать, до тех пор, пока не окажемся в машине.

В гостиной у Сорада каждый убивает время, как ему больше нравиться. Я пытаюсь из знакомых рун составлять слова, то есть читаю первую попавшуюся на полке книгу. Ларри медитирует на часы. Далия, притихшая после объяснений своего приятеля, сидит на диване и переживает.

С тех пор, как мы покинули бал, прошло уже два часа. Спрашивать у Ларри, сколько еще предстоит ждать – глупо. Радует одно, испуг после встречи с менталистом прошел, и никакие другие чувства его место не заняли. Это вселяет надежду на удачное завершение встречи с ним для Давида и Сорада.

Небо за окном начинает светлеть, когда из холла доносится звук открывающейся двери.

Ларри тут же вскакивает с места и выходит из комнаты. Я следую его примеру, но несколько медленнее. Тело, затекшее от длительного сидения в одной позе, плохо слушается. Видимо, мы производим достаточно шума, потому что Далия, заснувшая прямо на диване в обнимку с подушкой, просыпается и спешит присоединиться к нам.

– Ну как? – Ларри озвучивает вопрос, интересующий и меня с Далией.

– Нормально, – будничным тоном отвечает Сорад.

– Вы его поймали? – интересуется подруга.

– И поймали, и допросили, точнее, он сам с превеликим удовольствием рассказал нам о своих подвигах… и обезвредить успели, – Последние слова наставник сопровождает похлопывание Давида по плечу.

Обращаю внимание, что после этого жеста меняется выражение лица у парня.

– Кто он? – спрашиваю я.

– Арсан Сали. – Имя, произнесенное Давидом, вызывает шок не только у Арри, но и у Далии. – Его матери предсказали, что у нее будет лишь один ребенок, и он станет универсалом. Неважно, когда она его родит.

– И она все равно его родила! – ужасается Далия.

– Да. Прорицатель был древним стариком, ей оставалось только дождаться его смерти.

Тут инициативу в разговоре перехватывает Сорад:

– Это то, что увидел Давид самостоятельно. Всем остальным присутствующим парень поведал о том, как его соблазнила демоница, не бесплотная, а вполне себе… – Он делает неопределенный жест в мою сторону, намекая, на ее антропоморфность, надо полагать. – Именно эта прекрасная дама открыла глаза нашему юному другу на то, какой он уникальный и особенный, на то, что его никто не ценит в собственном мире. Ну, и, естественно, уверила, что если он согласится помочь демонам, то его труды вознаградят по достоинству.

– Промыли мозги ему на совесть, – замечает Ларри.

– Это да, – соглашается Сорад.

– А что будет с его отцом? – вновь подключается к беседе Далия.

– Сали принял решение покинуть совет. Не все были согласны, но отговаривать не стали.

– И кто же займет его место? – Судя по тону Ларри, варианты на эту должность отсутствуют.

– О! – с каким-то предвкушением восклицает Сорад. – Пока я в меру своих скромных сил и возможностей старался спасти наш мир от разрушительных всплесков магии, устроенных этим юным гением, Давид совершил настоящий подвиг, сделав Арсана абсолютно безобидным для окружающих. Совет это уже оценил. Конечно, пока все неофициально, да и согласие самого Давида в этом вопросе требуется…

На этом я перестаю прислушиваться к ироничному рассказу наставника. Смотрю на Давида. Теперь я понимаю, какое чувство застыло в его глазах. Скорбь. Не всегда то, что ты умеешь делать, ты хочешь делать, и уверенность окружающих в правильности твоих поступков на это нежелание никак не влияет. Когда же тебе за содеянное еще и награду предлагают, о которой ты никогда и помыслить не мог…

Тем временем Сорад продолжает удерживать внимание Далии и Ларри:

– Представляете, я всегда считал, что не будет никого, кто станет членом совета, будучи моложе, чем я в момент вступления в должность! А тут… И кто? Собственный друг обскакал!

На лицах, внимающей ему парочки, появляются улыбки. В общем, товарищи заняты и не обращают на нас с Давидом внимания. Я этим пользуюсь и подхожу ближе к парню.

– Может быть, вернемся завтра во Фьорд? – предлагаю я неуверенно.

Давид отвлекается от наблюдения за Сорадом и поворачивается ко мне:

– Зачем?

Я пожимаю плечами.

– Там море.

Парень долго на меня смотрит, затем улыбается и кивает, но до последнего старается в первую очередь позаботиться о моем комфорте.

– Сорад сказал, что наверху приготовлены комнаты…

– Давайте вернемся домой, соберем вещи и отправимся во Фьорд, как только откроют станцию.

– Я согласен… Спасибо.

Да пожалуйста! Тоже мне, великое благое дело совершила! Неужели он действительно думал, будто я, видя его состояние, стану настаивать на том, чтобы задержаться здесь еще на три дня?

18-ый день 9-ой Хес.

Напросившись в помощницы к Орри, я убираю со стола посуду после ужина. Мельва по обыкновению хотела отказаться от моей помощи, пришлось проявить настойчивость. Причина ее кроется далеко не в тоске по хозяйственным делам, от которых меня старательно уберегают. Я даю возможность Сораду и Давиду обсудить вопросы, непредназначенные для моих ушей. Присоединюсь к ним в гостиной минут через пятнадцать.

Я давно полюбила такие тихие вечера, когда к нам приезжает Сорад. Во время ужина наставник в своей особой манере рассказывает последние столичные новости. Потом мы перебираемся в гостиную, где я читаю что-нибудь интересное и иногда даже участвую в беседе приятелей. Больше всего мне нравиться сама атмосфера, царящая в эти часы.

Сейчас оба мельва вернулись каждый к своему обычному состоянию. Давид невозмутим и спокоен, Сорад ироничен и язвителен. Стараюсь не вспоминать, что здесь творилось после нашего возвращения в начале месяца. В течение пяти дней Давид с самого утра уходил из дома и долго гулял по побережью. Меня очень беспокоило его состояние. Я даже интересовалась у Сорада, не нужна ли его другу помощь. Наставник ответил, что Давид после исполнения определенных служебных обязанностей всегда находится в подобном настроении некоторое время. Так я узнала, что парень проделывал эту работу не в первый раз. Думаю, он все же воспринимает свои действия, как убийство, но не уверена. Единственное, на что у меня хватило ума, так это не лезть с расспросами к самому Давиду. Где-то на третий день наставнику все же удалось меня убедить в том, что с его приятелем все будет хорошо, и длительные прогулки идут ему на пользу. Я, конечно, с трудом могу представить, как может стать легче от вида моря, но раз на парня оно так положительно действует, то кто я такая, чтобы перечить.

Был у меня еще один повод для беспокойства – занятия с зеркалом, но в конце концов я перестала вздрагивать всякий раз, когда Сорад задавал вопросы на эту тему. У меня сложилось впечатление, что наставник вообще махнул на эти тренировки рукой и интересуется моими успехами только для галочки. Хотя, должна признать, новые результаты в этом деле появились. Насколько они блестящие я самостоятельно не могу судить, но занимаюсь исправно. От обратной стороны прохода, правда, далеко не отхожу, сажусь тут же на тропку и изучаю окружающую обстановку, которая с каждым визитом меняется. Серый туман понемногу рассеивается возле земли, если ее можно тут так назвать. Я стала видеть больше тропинок. Когда удается сосредоточиться на какой-нибудь конкретной, то в голове сами собой появляются картинки, словно, дорожка пытается рассказать мне, куда приведет, если я решусь ею воспользоваться. В общем, теперь я переживаю из-за того, что все никак не могу признаться Давиду в достижениях, появившихся в этой области магии. Моей нерешительности всячески потворствует мой же внутренний голос, настоятельно рекомендующий еще немного помолчать и подождать. При этом не уточняется, чего и сколько ждать. Вот такой он у меня деликатный или вредный.

– Госпожа Вела, дальше я сама! – Голос Орри отрывает меня от дум.

– Ладненько, как скажете.

Пора идти в гостиную.

Не знаю, обсуждали мужчины в мое отсутствие какие-то свои тайны или нет, но когда я вхожу в комнату, они молчат. И смотрят в разные стороны. Так…

– Вы поссорились? А я так рассчитывала на приятный вечер!

– Мы не ссорились. С чего вы взяли? – тут же начинает отпираться Давид.

– Действительно, как мы с моим другом можем поссориться? – поддерживает парня Сорад. – Просто у него появилась некая идея…

– И что? Она тебе не нравиться? – Я все же прохожу к своему диванчику и забираюсь на него.

– Ну, как тебе сказать… Давид, озвучь девушке свое предложение, – Сорад как-то странно выделяет голосом последнее слово, чем заслуживает пристальный взгляд друга.

– Так что за предложение? – отвлекаю на себя внимание Давида.

Прежде чем ответить, парень поднимается со своего места, подходит ко мне и протягивает белый цветок. Надо же, а я и не заметила, что он был у Давида в руках! Естественно, подарок я принимаю.

– Сегодня утром на прогулке встретился, – поясняет парень.

Я разглядываю растение со всех сторон. Ничего себе! Сорвал утром, а оно выглядит, как только срезанное, даже пахнет.

– Спасибо… Если не ошибаюсь, это ваш любимый вид.

Давид улыбается и кивает.

– Что касается моего предложения… Позвольте пригласить вас завтра утром на прогулку. Сорад составит нам компанию.

– Я не против, если только она будет проходить не у моря.

Так и хочется поинтересоваться, в чем подвох, но сдерживаюсь.

– Сорад переживал, что вас не устроит время.

Не знаю, о чем там переживал Сорад, но в данный момент он, по-моему, переживает, как бы не засмеяться.

– Ну, и на сколько же вы запланировали данное мероприятие?

– Встать придется часов в шесть.

Ой! Так, спокойно! Подумаешь, подъем в шесть утра! У нас с ним только-только начали налаживаться нормальные отношения, можно разок и потерпеть.

– Я согласна.

Моя интуиция урчит у меня в голове голосом сказочной кошки: «Пр-равильно говоришь, пр-равильно…»

19-ый день 9-ой Хес.

После длительных и усердных тренировок… ну, или как говорится в таких случаях… в общем, мои занятия прибавили мне силы, выносливости, гибкости и стройности, но, к сожалению, в темноте от всех этих навыков толку для меня нет. Пока мы поднимаемся в гору, мельвы поочередно меня ловят, к счастью, их зрение и реакция не подводят.

Во время блужданий между соснами я никак не могу сообразить, что конкретно мы ищем, а в том, что мы что-то ищем, я уверена. Более того, моя интуиция от происходящего в восторге.

Наконец сосны расступаются, и мы выходим к обрыву. В нескольких метрах от самого края растет кустарник. Среди уже успевшей пожелтеть листвы я различаю лозы ямеля с плотно закрытыми зелеными чашелистиками бутонами.

Мы сейчас находимся с той стороны скалы, откуда видно, как встает местное солнце. Небо на горизонте уже светлеет, того и гляди покажутся первые лучи.

Давид подходит вплотную к кусту.

– Какой цветок вы выбираете?

Приблизившись к кустарнику, рассматриваю совершенно одинаковые на вид бутоны. Про ямель я слышала одну занятную вещь: даже если цветы растут на одной ветке, это не гарантирует совпадение времени их зацветания и единого окраса лепестков. Наверное, мне сейчас предлагают какой-то местный вариант гадания.

Не задумываясь особо, показываю пальцем на ближайший ко мне бутон.

– Хорошо, тогда вот этот мой. – Давид кивает на соседний.

Этот, так этот! Про гадание я верно подумала.

Теперь мы вместе с парнем смотрим на выбранные цветы. Во взгляде Давида читается нетерпение, а я… Я чувствую себя идиоткой. Моя интуиция на мгновение отвлекается от ликования и согласно кивает: «Идиотка и есть».

Ожидание длится недолго. Стоит первым лучам солнца коснуться бутонов, как они раскрываются. Хм. Не все, а только те, что мы выбрали с Давидом. Правда, они абсолютно одинаковые – тот самый белый вид, фаворит Давида. Ну вот, а так любопытно было бы вживую увидеть два разных цветка на одном растении! Интуиция повторяет: «Идиотка и есть».

– Сорад, ты видел? – Голос Давида в рассветной тишине звучит очень громко, я даже вздрагиваю.

– Видел я, видел, – ворчит мой наставник. – Идемте дальше, хватит любоваться.

Сорад подает нам пример – разворачивается и уходит. Я пожимаю плечами и следую за ним. Пройдя некоторое расстояние, слышу за спиной шаги Давида. Он быстро нас догоняет.

27-ой день 10-ой Хес.

Я скрупулезно перебираю вещи, отобранные для завтрашнего путешествия. Четыре дня назад Давид за завтраком небрежно обронил, что двадцать восьмого числа нам предстоит поездка в столицу, точнее в ее предместье, для участия в семейном торжестве. На мои вопросы о том, какое отношение я имею к его семье, и как вообще его родственники отнесутся к моему присутствию на этом мероприятии, парень невозмутимо ответил, что родители уже извелись в ожидании, а он будет бесконечно счастлив, если я соглашусь составить ему компанию. Сорад, за которым я заметила свойство присутствовать при всех непонятных для меня сценах, что случаются между мной и Давидом, слушая очередную нашу беседу, героическими усилиями пытался сдержать смех.

Все эти четыре дня я пробегала по магазинам, обновляя свой гардероб. Причиной этой беготни было желание произвести на родителей Давида хорошее впечатление, дабы они не усомнились в том, что их сын справился с возложенной на него задачей опекунства. Единственным раздражающим фактором на протяжении этого времени было странное ощущение, словно я что-то забыла купить. Перепроверив раз пять подготовленные вещи, я от этого непонятного чувства так и не избавилась. Выход из сложившейся ситуации все же нашелся. Я вязла с собой кошелек, положив в него приличную сумму денег на случай, если меня озарит.

28-ой день 10-ой Хес.

При выходе из здания Станции ожидает приятный сюрприз: Далия и Ларри встречают нас с Давидом.

Пока я обнимаюсь с подругой, мужчины занимаются багажом, утрамбовывая чемоданы в машину.

– Слушай, хоть ты мне скажи, на какой праздник меня пригласили, – прошу я девушку.

Она делает большие глаза.

– У Давида завтра День рождения.

Подарок. Мне нужно было купить ему подарок! Точнее, теперь мне нужно успеть купить ему подарок. При этом я абсолютно не представляю, что подарить тому, у кого есть все необходимое. Черт!

Поселок, по которому мы передвигаемся, фактически представляет собой один большой спальный район. Здесь нет ни одного магазина или административного здания кроме Станции. Царство частных домов и особняков, тоже частных. И как мне быть с подарком?

За этими невеселыми мыслями я не замечаю, как машина останавливается. В себя прихожу, только когда Далия настойчиво толкает меня в бок, намекая, что Давид, наверное, уже устал ждать, пока я соблаговолю выбраться из автомобиля.

Едва успев ступить на землю, оказываюсь в чьих-то объятьях. Обзор мне закрывает облако волнистых каштановых волос.

– Телия, милая, давай хотя бы представимся, – слышится неподалеку приятный мужской голос.

Меня тут же отпускают. Я смотрю в невероятно знакомые каре-зеленые глаза.

– Не ворчи, Розман! Я так долго ждала этой встречи! Думаю, девочка меня поймет и простит, – с улыбкой произносит женщина.

Губы, нос, овал лица… с ума сойти! Далия просто ее точная копия.

– Очень приятно с вами познакомиться, Вела. – Отец Давида пытается сохранить формальный тон, но и в его глазах я вижу смех. – Представляться, я думаю, не имеет смысла.

– Да, мне… То есть я тоже очень рада вас видеть. – Немного опешив от такого неожиданно теплого приема, я путаюсь в словах.

Господин Розман привлекает к себе супругу за талию, видимо опасаясь, как бы она снова не стала меня обнимать. Не то, чтобы я против, но все же… В одном мужчина прав, представляться ему не нужно. Цвет волос и глаза Давиду достались от матери, но все остальное явно отцовские.

– Давайте пройдем в дом, – предлагает Давид, прерывая затянувшуюся паузу.

– Действительно! – восклицает его матушка, и я начинаю понимать, в кого Далия такая эмоциональная. – С нетерпением жду, когда вы поделитесь впечатлениями от комнаты, которую я для вас приготовила!

Так, минуточку! Она назвала меня девочкой, что предполагает обращение на «ты», а теперь начинает «выкать»? Или мне предлагают спать в одной комнате с Далией? Впрочем, девушка ведь безвылазно живет в этом доме и у нее должна быть своя спальня. Кого это ко мне хотят подселить?

В холле незнакомый мужчина берет мой чемодан, затем тянется за багажом Давида, но тот его останавливает:

– Саир, оставь. Я сам справлюсь, а тебе незачем лишний раз тяжести таскать. Далия, – обращается он к сестре, – проводи Велу в комнату, пусть оценит, чтобы было о чем с мамой поговорить за обедом.

Пока мы с подругой поднимаемся по лестнице, слышим, как госпожа Телия журит сына:

– Давид! Зачем ты делаешь из меня монстра! Как будто без этого мы за столом молчать будем.

– Мама у меня несколько эмоциональная, как ты успела заметить, – произносит Далия, стоит нам оказаться вне зоны слышимости.

– Ну и что? Все равно она милая, – честно делюсь своими первыми впечатлениями.

Девушка облегченно выдыхает.

Саир ставит мой чемодан возле двери и откланивается. Эй! А как же внутрь занести? Или сейчас что-то будет?

Дверь в мою спальню Далия открывает жестом фокусника, сопровождая его восклицанием:

– Та-дам!

Да, так и есть, слуга просто не хотел смотреть на выкрутасы моей подруги.

Я заглядываю в комнату и застываю на пороге. Для пола, потолка и мебели было выбрано очень светлое, почти белое дерево. Стены затянуты белой тканью с изящным цветочным орнаментом серебристого цвета. Этой же тканью обиты стулья и кушетка. Окно во всю стену занавешено снежно-белой полупрозрачной шторой. Светильники из матового и тоже белого стекла. Единственным относительно темным пятном в интерьере является покрывало, застилающее огромных размеров кровать. Эти самые размеры меня просто пугают. Тут же на ум почему-то приходит оговорка госпожи Талии. Ведь теперь очевидно, что это оговорка, да? «Ты идиотка», – шепчет свою любимую мантру подсознание, но сегодня это звучит даже как-то ласково, а не обидно.

Уф! Если в целом, то я ощущаю себя, оказавшейся внутри одного из тех цветков, что мы выбирали с Давидом. Будто в ответ на эту мысль что-то внутри слабо трепыхается, но я только отмахиваюсь от непонятного ощущения.

– Как тебе? – Далия жадно всматривается в мое лицо.

Неужели мне обязательно все говорить вслух. По-моему, на моей физиономии слова «шок» и «восторг» написаны огромными буквами, то есть рунами.

– Потрясающе, – я все же удовлетворяю любопытство подруги.

– Ты еще вид из окна не видела!

Подхожу к окну. Далия тут же отдергивает занавеску. Ну, теперь мне становится ясно, что тяга Давида к жилищам на отшибе – это семейная черта. Квартира на Земле находилась в подобном месте. За домом во Фьорде, разумеется, есть сад с оградой, только вот за той оградой – огромный пустырь, тянущийся до самых скал, с двух сторон он, конечно, ограничен заборами, но сути это не меняет. Ну и особняк в столице расположен так же удачно, как полюбившийся мне Тупиковый домик. На самом деле, это все не претензии, а наблюдения. Вид за окном шикарный, несмотря на то, что относится к серии «степь да степь кругом», причем серебристая. Это, наверное, от уже высохшей травы. Где-то вдалеке тонкой ленточкой поблескивает речка.

– Полная гармония внутреннего и внешнего пространств, – замечаю я.

– Это точно, – откликается подруга, не отрываясь от созерцания пейзажа.

– Мне твоя помощь нужна.

Далия отворачивается от окна.

– Что? Какая помощь?

– Я хочу сделать Давиду подарок на День рождения.

– Зачем? – удивляется она.

Так, мои предположения о возможных культурных различиях в этом вопросе оказались верны.

– В моем мире так принято, – уверяю я девушку.

– Хм, – емко выражает сомнения Далия, но после паузы все же решает развить свою высокосодержательную мысль. – Ты уверена, что ему понравится?

– Далия, ну что плохого может быть в подарке? Кроме того, он несколько лет жил на Земле и знает об этой традиции!

О милом презенте, сделанном им самим, я решаю умолчать.

– Ну, так-то да… А чем я тебе могу помочь? Ты ждешь от меня идей?

– Нет, с идеей, я как-нибудь сама справлюсь. Мне нужна компания.

– А что ты хочешь ему подарить? – задает коварный вопрос подруга. Правда, о его коварстве она, надо полагать, и не догадывается, но ровно до тех пор пока не получает мой ответ:

– Я еще не придумала. – Вижу, как вытягивается ее мордашка, и спешу реабилитироваться: – Я же о причине торжества только сегодня узнала.

– Ладно, – принимает мои объяснения девушка. – А где мы будем его искать?

– Я планировала пройтись по той улице в столице, с множеством лавочек, магазинчиков и красивыми такими вывесками, – сбивчиво описываю я. – Мы по ней еще постоянно проезжали, когда до дома добирались.

– А! Малая торговая, – Далия быстро соображает, о чем идет речь.

– Наверное. – Мне-то откуда знать, как она называется.

– А ты уверена, что найдешь подарок именно там?

– Мне так кажется. – Я пожимаю плечами.

На это, к моему удивлению, Далия серьезно кивает:

– Раз кажется, то ладно.

– Еще вопросы будут?

– Да, еще один! – Девушка только что язык не показывает. – Когда пойдем?

– Наверное, вечером. Как думаешь, нас отпустят?

– Возьмем с собой Ларри. – Видя, что я собираюсь протестовать против такого поворота событий, она приводит аргументы: – Во-первых, нам вовсе не обязательно говорить ему о цели нашей вылазки. Во-вторых, машина, на которой мы сегодня приехали, принадлежит ему.

Машина – это серьезно. Надо же! Я, оказывается, так задумалась во время поездки, что даже не заметила, кто сидит за рулем!

Обед в кругу семьи Давида заставляет меня понервничать. Сначала все идет хорошо. Я радую госпожу Телию, многословно расписывая свои восторги по поводу интерьера и вида из окна, а потом… потом она начинает задавать мне вопросы по поводу моей работы. А я ничего не могу ей сказать. Точнее, мне нельзя. На Ямеле у прорицателей кодекс такой строгий, что я чувствую себя священнослужителем, к которому приходят на исповедь. Два предсказания, ставшие известными Давиду и Сораду, единственные исключения в моей уже довольно обширной практике. В общем, беседа на тему работы быстро угасает. Про жизнь на Земле меня никто тактично не спрашивает. Скорее всего, хозяева дома знают о некоторых нюансах, сопутствовавших моему переходу. Таким образом, мне остается только смеяться чужим шуткам и вставлять в ходе беседы ничего не значащие по сути фразы.

Часов до пяти я безвылазно сижу в отведенной мне спальне, занимаясь одновременно двумя важными делами: переживаниями и разбором привезенных вещей.

Позже по дороге в столицу я делюсь с Далией своими опасениями, касающимися провала у ее родителей.

– Ты что! – возражает подруга. – Они от тебя в восторге! Папа сказал, что раз ты над шутками смеялась, то с чувством юмора у тебя все нормально. Если поохала над обстановкой в спальне, значит, твои вкусы и вкусы моей матушки совпадают, а ей большего для счастья и не надо. Про работу свою распространяться не стала, это характеризует тебя, как ответственную личность. А уж данное качество, мой папенька, ой, как ценит!

Я улыбаюсь, слушая рассказ Далии о впечатлении, произведенном на ее родителей. Кажется, мне поставили оценку «совершенство». Это слово в моей голове паровозиком тащит какой-то невообразимый ассоциативный ряд и приводит меня к Мысли. Что можно подарить тому, кто является почти совершенством? Ответ один – то, чего ему не хватает, чтобы убрать из характеристики слово «почти».

– Дай угадаю! – восклицает Далия, заметив, как мои губы растягиваются в улыбке. – Ты придумала подарок Давиду?

Ну, если учесть, что до этого мы говорили о родителях и итогах ужина, то с интуицией у девушки все более чем в порядке.

29-ый день 10-ой Хес.

Такого суматошного дня в моей жизни никогда не было! В первой его половине весь дом стоит на ушах: делаются последние приготовления к ужину. Я в этих приготовлениях не участвую, но атмосфера, царящая вокруг, очень заразительна. Уже в десять часов Давид предлагает мне прогуляться по степи вместе с Далией, которую тоже не подпускают к делам. В качестве сопровождающего нам предоставляют Ларри. Вернее, он сам предоставляется.

С обеда в дом начинают потихоньку съезжаться гости. Среди них и родственники, и знакомые. Все такие веселые и расположенные к беседам, что на этот раз я сама беру под руки Ларри с Далией и отправляюсь во второй поход по изучению окрестностей.

Ужин после подобных потрясений проходит, на мой взгляд, спокойно. Большинство из присутствующих на нем мельвов быстро соображает, что разговаривать со мной не о чем: в столице у меня знакомых нет, про работу вести беседы я не расположена, а просить что-то прокомментировать может оказаться себе дороже. Впрочем, последнее обстоятельство (так мне вначале показалось) привлекает к моей персоне внимание какого-то дальнего родственника со стороны господина Розмана. Милейший молодой мельв в совершенстве владеет земным искусством беседы «обо всем и не о чем». В подобном духе мне проще общаться только с Давидом, когда тот изъявляет желание со мной поговорить. Сорад, конечно, тоже неплох, но с язвительностью он перебарщивает. Все-таки степенность и основательность мельвов в разговорах даже с малознакомыми личностями вряд ли когда-нибудь будет мне свойственна. Это не значит, что я предпочитаю все время говорить о пустяках! Вот с Далией, к примеру, после того, как наши отношения стали довольно близкими и доверительными, мы перебрали в столько философских тем, что от одних воспоминаний голова кругом идет. Однако позволить залезть себе в душу любому встречному я не могу.

К концу вечера мне все же удается выяснить источник происхождения уникального дара этого юноши. Его, оказывается, как и Давида когда-то, готовят к работе на Земле. Мельв интересуется, не обиделась ли я на него из-за умалчивания этого факта. Я его честно заверяю в отсутствии всяческих обид и выражаю радость по поводу вечера, проведенного в компании такого прекрасного собеседника. Парень после этих слов светится от гордости так, словно уже сдал все экзамены и допущен к работе с людьми!

Незадолго до полуночи застолье завершается, и все разбредаются по своим комнатам. Вот и наступил момент, когда нужно одарить именинника. Я поднимаюсь в свою комнату за подарком, и тут у меня возникает вопрос: где мне теперь искать Давида? Которая из спален его, я не имею ни малейшего представления. К тому же проскользнуть незамеченной в чужую комнату, находясь среди существ, чей слух гораздо острее человеческого, почти нереально. Звукоизоляция здесь, конечно, сделана на славу, но мало ли кто и куда захочет выйти перед сном.

Расстроившись от невеселых мыслей, подхожу к окну. Рассматриваю ночной пейзаж. Взгляд следует от линии горизонта к изгибам реки, серебрящейся в свете Хес, к тихо волнующемуся полю, что в нескольких сотнях метрах, и останавливается возле самого особняка. Там я замечаю знакомую фигуру.

Быстрым шагом покидаю комнату. Не сбавляя скорости, двигаюсь по коридору, потом спускаюсь по лестнице и, наконец, оказываюсь на улице. Огибая дом, перехожу почти на бег. Если он сейчас уйдет, я его точно до завтрашнего утра не увижу… Успела!

– Вела? – Парень поворачивается ко мне.

– Успела, – повторяю вслух.

– Что успели? – Давид подходит ко мне.

Я перевожу дыхание и немного собираюсь с мыслями.

– Вы ведь знаете, что на Земле есть такой обычай – дарить имениннику подарки. – Вытаскиваю руки из-за спины. Теперь ему виден сверток, который я прятала.

– У вас для меня подарок.

Не понимаю, то ли это вопрос, то ли констатация очевидного факта, но я все же киваю и протягиваю ему свою ношу. Парень, быстро и аккуратно расправившись с оберткой, читает записку, лежащую сверху:

– Последний шаг к совершенству.

Давид осторожно убирает кусок бумаги с родными буквами, которые выходят лучше местных рун, и долго смотрит на то, что под ним скрывалось. Затем он начинает смеяться, но, взяв себя в руки, говорит:

– Книга по кулинарии. И вы действительно считаете, будто это единственное, чего мне не хватает, чтобы превратиться в идеал?

– Ну, это, конечно, мое личное и субъективное мнение… но в целом да.

Губы Давида вновь растягиваются в улыбке. Он внимательно смотрит на меня. Прямо в глаза.

– Большое спасибо. И за подарок, и за комплимент.

– Пожалуйста. – Мой голос звучит немного сдавленно от пережитого волнения, я чувствую, как краснею.

В разговоре повисает неловкая пауза. Я не знаю, что еще сказать и уже собираюсь уходить, но меня останавливают слова Давида:

– Знаете, мне известен еще один обычай из вашего мира, касающийся вручения подарков.

– Какой? – удивляюсь я.

Давид молча делает шаг вперед и подходит почти вплотную ко мне. Я слежу за тем, как его правая рука поднимается, обхватывает мое лицо. Парень наклоняется и целует меня в щеку.

– За подарок можно поблагодарить и так, – шепчет он, все еще находясь слишком близко.

Я сглатываю. Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не облизать вмиг пересохшие губы. Нужно что-то ответить, хотя бы сказать «да», но своим связкам я не доверяю. Приходится ограничиться кивком. Заметив его, парень наконец отодвигается и отступает на шаг, потом еще на один.

– Спокойной ночи, Вела.

Я несколько раз изображаю китайского болванчика и ухожу. Скрывшись за углом, плюю на всякие правила приличия, и бегом возвращаюсь в комнату. Свидетелей моего сумасшедшего забега, к счастью, не находится.

В спальне прямиком направляюсь в ванную комнату. Опершись на раковину, изучаю свое отражение и прислушиваюсь к ощущениям. Ни то, ни другое мне не нравится.

– Это просто смущение, – ровным тоном, разделяя паузами каждое слово, уверяю я незнакомку за стеклом.

«Ты идио-о-отка!» – издевательски поет мой внутренний голос.

В раздражении плещу водой в зеркало, чтобы не видеть себя.

Это помогает успокоиться… через какое-то время.

30-ый день 10-ой Хес.

При выходе из спальни меня поджидает Сорад.

– Голодная?

– Если честно, то не очень, – признаюсь, также как и наставник, пропуская приветствие.

– Идем прогуляемся, – заявляет мельв и направляется к лестнице.

Я послушно следую за ним, периодически желая доброго утра от нас двоих всем встречающимся на пути мельвам.

Останавливается Сорад только в чистом поле, чуть ли не в трехстах метрах от дома.

– Когда ты ему скажешь, что научилась ходить через зеркала?

Вот она, горячо любимая мной манера наставника задавать вопросы в лоб!

Я задумываюсь над ответом и тяжело вздыхаю.

– Ты мне не гимнастику для легких демонстрируй, а отвечай! – требует Сорад.

– Скоро.

– Скоро, – повторяет мужчина вслед за мной и держит паузу, дабы я могла в полной мере ощутить глупость своего ответа. – Что ж, это вселяет надежду. «Через год» звучало бы гораздо хуже.

– Ты хочешь, чтобы я ушла от него… чтобы я покинула его дом?

– Нет, я этого не хочу.

– Тогда к чему эти вопросы?

– Ты его обманываешь, – утверждает очевидное Сорад.

– Да, я знаю, это плохо…

Мой извинительный лепет его, похоже, не интересует, потому что он меня перебивает:

– Ложь рождает ложь. Правда порождает правду.

Я бы могла поспорить, конечно…

– В чем проблема? – тоже решаю перейти к прямым вопросам.

– Проблема в том, что нам нужен тридцать первый член совета. Или хотя бы уверенность в том, что он у нас появится в ближайшее время.

А я-то тут при чем?

– Тогда тебе нужно не со мной беседовать, а с Давидом.

– С Давидом сейчас бесполезно об этом говорить.

– А я-то тут при чем? – все же приходится возмутиться вслух.

– Как ты думаешь, он сможет занять освободившееся место?

Как я думаю? Давид умен и честен. Именно в такой последовательности. Для членства в совете самое оно. Он готов выполнять свой долг, несмотря ни на что. Его боль это не слабость, ведь иногда полезно бы и задуматься, прежде чем с плеча рубить. Ход его мыслей никак нельзя назвать консервативным, что в сложившихся обстоятельствах тоже является достоинством. Единственная преграда, которая ему мешает, это эмоциональная нестабильность, вызванная… моим присутствием. Если убрать это фактор, он вполне может занять освободившееся кресло.

– Да, он сможет, – озвучиваю результат своих размышлений.

– Ты уверена? – переспрашивает Сорад.

Он что, издевается?

– Да откуда мне знать? – взрываюсь я. – Мои слова что, истина в последней инстанции?

– Да, твои слова – это истина в последней инстанции, – спокойно отвечает наставник.

– Послушай, не много ли ты на меня взваливаешь? Я тебе высказала свое субъективное мнение. Это никакое не предсказание! – ору я на него.

– Почему? – обрывает Сорад мои вопли.

– Что «почему»?

– Почему, пока дело касается какой-нибудь мелочи, тебя не волнует, каким образом ты обретаешь правильное суждение? Стоит же только заговорить о чем-то более серьезном, ты тут же начинаешь задумываться, что это было – твои собственные мысли или нечто, пришедшее, как тебе кажется, извне?

Я молчу. Он прав. Я действительно так и поступаю.

– Помнишь, что я тебе говорил? Твое подсознание добывает информацию, а твой мозг ее обрабатывает. Эти процессы происходят постоянно и безразлично, ответ на какой вопрос ты хочешь получить – будь то подарок Давиду или его членство в совете. Ты подошла к той черте, когда необходимость в видениях по большинству вопросов отпадает. Но ведь и об этом я тебе говорил. Сейчас я вынужден повторять то же самое, что и днем после Цветения. Я этого не понимаю! Мне казалось, ты во всем разобралась. У тебя наметился явный прогресс, а сейчас ты не просто застряла в одной точке, ты упорно стараешься вернуться назад. В чем причина, Вела?

После этих слов хочется снова на него наорать, хочется разрыдаться… но вместо этого я сажусь на землю.

– Я запуталась, и мне страшно, – наконец мне удается сформулировать свои ощущения.

Сорад устраивается рядом.

– Поделишься со мной? – спрашивает он.

– Давид сказал, что мы не боги, и мы должны делать и говорить только то, о чем нас просят.

– Все верно, – соглашается Сорад.

– А мне кажется, что решения, которые вы взваливаете мне на плечи, под силу, только богам.

– Но от тебя ждут не решения, а пророчества. Принятием решений займутся другие, – возражает Сорад.

– Я боюсь, что не смогу вам его предоставить вовсе или опоздаю, как в случае с метро.

– Вела, повторяю, любое предсказание прорицателя твоего уровня – это истина в последней инстанции. Хальма видела, что ты его сделаешь, и сделаешь вовремя. Так оно и будет.

Выходит, они знали, о ком шла речь в пророчестве, про которое Давид упоминал еще на Земле. Во всяком случае, Сораду это было известно точно.

– А то, что ты спрашивал про Давида? – я возвращаюсь к более актуальной проблеме.

– Тебе пора научиться доверять самой себе. Пора привыкать, что все твои рациональные и субъективные логические выкладки верны, несмотря на их истинную иррациональную природу. Поверь, со временем, ты даже войдешь во вкус! Мне иногда кажется, что удовольствие от собственной правоты единственное, что я не имитирую.

Я усмехаюсь:

– Доверять себе, говоришь?

Сорад кивает.

Я закрываю глаза и думаю.

Итак, единственное, что мешает Давиду занять кресло в совете – это мое присутствие рядом. Значит, я сейчас иду в дом, нахожу его и признаюсь в том, что умею ходить через зеркала. Деньги у меня есть, в наставнике я больше не нуждаюсь. И в его опеке тоже…

«Ты идиотка», – проносится в голове.

– А если подождать? – шепчу я еле слышно.

Ответом мне служит дробное урчание кошки.

Я открываю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд Сорада.

– Это похоже на раздвоение личности или даже растроение, – ошарашено признаюсь я.

Ответом мне служит философское пожатие плеч.

– Ладненько, пора возвращаться домой.

– Это точно, – поддерживает мою инициативу Сорад. – Пора возвращаться. Я уже предвкушаю истерику, которую закатит мне Давид.

– По поводу? – искренне удивляюсь я.

– По поводу тебя, конечно! Думаешь, он не видел, как ты на меня орала? Как на земле сидишь? О! Меня сейчас обвинят в издевательстве над твоей хрупкой психикой и в наплевательском отношении к твоему не менее хрупкому человеческому здоровью!

Сорад легко поднимается и помогает мне.

До особняка мы шагаем в молчании, а возле входной двери нас поджидает Давид.

– Сорад, давай пройдем в кабинет, я бы хотел с тобой поговорить, – убийственно спокойным тоном произносит парень и заходит в дом.

Мой наставник, вернее сказать, мой бывший наставник заговорщически подмигивает и тоже скрывается за дверью.

Стоя на крыльце, я начинаю ощущать, насколько продрогла. Ну вот, вместо завтрака придется отогреваться в ванной!

17-ый день 11-ой Хес.

Сижу в зазеркалье на тропинке возле входа, внимательно изучаю проходящие поблизости пути. Мне совсем недавно удалось добиться нормальной для моего восприятия скорости мельтешения картинок-указателей. Теперь я рассматриваю уже замеченные дорожки по второму кругу и пытаюсь сообразить, исходя из этих коротеньких «фильмов», куда ведет каждая из них. Это занятие настолько увлекательное и затягивающее, что у меня совершенно сбиваются внутренние часы. Я все время боюсь задержаться здесь надолго, то есть на столько, чтобы мое отсутствие заметил Давид. Вот и сейчас, наверное, прошло уже гораздо больше времени, чем мне кажется.

Я встаю с земли и потягиваюсь, разминая затекшее тело. Краем уха улавливаю какой-то шорох. Замираю. Вдруг это моя одежда, или под ноги что-то попало – откуда только… Шорох повторяется уже ближе. Э, нет! На встречи с незнакомцами в этом туманном мире я не рассчитывала! Медленно двигаюсь к проходу, стараясь не шуметь, даже дышу через раз. Напряженно вглядываюсь в молочный туман, вздрагивая всякий раз, когда раздается непонятный звук. Наконец внутренним чутьем улавливаю момент начала переход через грань. Облегченно вздохнуть не успеваю, потому что нечто, приближающееся ко мне, будто ощущает мой уход и начинает ломиться навстречу, отбросив всякую конспирацию. Пытаюсь резко отпрыгнуть назад. Левая ступня подворачивается, и я, вынырнув-таки из зеркала, с криком «Черт!» лечу на пол холла.

Мое свободное падение заканчивается не на жестких деревянных досках, а в нескольких десятках сантиметров от них… Лицо Давида выглядит довольно необычно, когда смотришь на него вверх ногами.

– Как прогулка? – спокойно интересуется парень.

– Но-нормально, – запинаясь, отвечаю ему. – Там кто-то был!

Давид отрывается от изучения моей перепуганной физиономии и глядит в зеркало.

– Далия, – коротко бросает он, поднимая меня в вертикальное положение.

– Вела! – с нотками истерики в голосе зовет подруга.

Я оборачиваюсь и смотрю на Давида. Тот с абсолютным равнодушием уставился на нежно-розовый цветок, зажатый в руках сестры. Я повадки парня уже неплохо успела узнать, поэтому в курсе, что этот взгляд значит: на самом деле цветок вызывает у него массу эмоций. Вопрос только в том, каких именно.

– Поговорите с ней, я подожду вас в гостиной, – говорит парень и направляется к двери в обозначенную комнату.

– Вела! – во второй раз пытается дозваться меня девушка.

Я отмираю, подхожу к зеркалу, достаю оранжевый кристалл и вставляю его в раму.

– Не кричи, я здесь, – прошу подругу. – Что случилось?

– Что случилось? – с возмущением вопит она, несмотря на мою просьбу. – Случилось то, что Ларри заезжал к нам домой утром и оставил мне это!

Она потрясает цветком так, словно это дохлая крыса.

– Тебе не нравиться этот вид ямеля? – спрашиваю у девушки, никак не в силах понять суть проблемы.

– Ты что, издеваешься?

Я отрицательно качаю головой и решаю применить излюбленную тактику Сорада, то есть, задаю вопрос в лоб:

– У тебя какие-то проблемы?

Вдоволь похлопав на меня глазами, Далия язвительно заявляет:

– Нет, что ты! Какие у меня могут быть проблемы? Просто сегодня вечером Ларри наверняка свяжется со мной и предложит прогуляться на днях поутру в компании кого-нибудь из своих друзей.

– Ну, прогуляешься. – Я безразлично пожимаю плечами… и тут в моей голове появляется тревожный звон.

– Вела! – рявкает подруга, замолкая на минуту, видимо, решив мысленно одарить меня всеми пришедшими на ум эпитетами. Немного взяв себя в руки, она продолжает ерничать: – Действительно, что мне стоит прогуляться? Ну сходим, ну выберем себе по цветку. Подумаешь, не распустятся они одновременно, или цвета не совпадут! Правда, что мне стоит унизить друга своим присутствием на свадебном ритуале, который заведомо закончится провалом!

Звон в голове нарастает. Так, это уже не в голове, это в ушах… Стоять, отставить обморок!

– Вела? – уже совсем другим тоном произносит мое имя девушка. – Вела, что с тобой?

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу комок и все же опираюсь о край тумбы обеими руками.

– Все нормально, извини… Ты, когда он придет, скажи, что не сможешь принять его приглашение. Скажи, что он замечательный, что такого друга, у тебя никогда не было. Скажи, что ты идиотка бесчувственная, потому как ничего не понимала и не замечала… распиши, как тебе самой больно причинять страдания такому распрекрасному ему.

Выговорившись, я замолкаю. Далия тоже молчит и ошарашено смотрит на меня. Удивление сменяется сомнением.

– Такая речь его удовлетворит? Ты уверена?

Я киваю.

– Если разрыдаешься, то вообще все идеально пройдет.

Далия обдумывает мои слова.

– И он не будет переживать? – спрашивает она наконец.

– Будет, но на тебя не обидится.

– Эм… Ну, спасибо, за совет.

Я опять киваю.

– Пока?

От меня не скрывается вопросительная интонация, с которой произносится слово, поэтому я утвердительно мычу в ответ и снова киваю. Наблюдаю, как девушка в зеркале тянется к кристаллу в раме. Мгновение спустя, ее отражение сменяется моим собственным. Вот и поговорили.

Отнимаю ладони от тумбы, аккуратно убираю кристалл на место в шкатулку и направляюсь в гостиную.

А я еще переживала, какое объяснение своему молчанию буду придумывать. Полагаю, у Давида с этим будет гораздо больше проблем. Вот прямо сейчас и узнаю, так ли это. Я распахиваю дверь.

Давид сидит на моем любимом диванчике ближе к окну и разглядывает собственный сад. На мое появление… супруг никак не реагирует. Приходится подойти к нему. Впрочем, толку никакого. Постояв перед ним некоторое время и не получив на это отклика, я занимаю место рядом. Думаю, парень в курсе, ответ на какой вопрос я хочу от него услышать. Не буду его торопить, пусть соберется с мыслями.

Не знаю, сколько мы так сидим в тишине. Я опять «выпадаю», как это со мной случается в зазеркалье. В конце концов, Давид нарушает наше безмолвие:

– До перевода на Землю меня абсолютно устраивала моя жизнь. Любящая семья, верный друг, интересная, за некоторым исключением, работа, девушка. О чем еще можно мечтать? И тут появляетесь вы. Мне неоднократно напоминали, что с людьми довольно сложно общаться. На собственном опыте, я этом убедился, но вы… говорили одно, думали при этом другое, – он замолкает на несколько секунд и качает головой, видимо, вспоминая наиболее впечатляющие случаи. – А ваши последующие действия, я до сих пор не могу объяснить. Конечно, когда дело касалось нашего сотрудничества, вы как-то умудрялись все эти процессы согласовывать, но в остальное время… Чтобы контролировать вас, мне приходилось напрягаться, как никогда в жизни! Спустя несколько месяцев со дня нашего знакомства, мне разрешили на некоторое время вернуться в Ямель. Я был совершенно окрылен этой новостью, ждал отдых и строил планы. Первым пунктом в них была встреча с Эльвой.

Я замечаю, как после этих слов на его губах появляется грустная улыбка. Не очень-то приятно слушать о его отношениях с бывшей девушкой, но надо, так надо.

– Знаете, на тот момент я уже всерьез раздумывал над тем, чтобы сделать ей предложение, но долгожданная встреча заставила меня поставить крест на этой идее. Мне показалось, будто во мне проснулись способности к прорицанию: я знал, что она ответит, еще до того, как задать вопрос, я даже предугадывал ее жесты. Это было странно и скучно. На следующий же день я поделился своими ощущениями с Сорадом. Друг только похлопал меня по плечу и напомнил, что меня предупреждали про последствия от общения с людьми. Меня на самом деле предупреждали, но я с трудом представлял, как все это может быть правдой. В общем, оставшиеся дни отпуска я еле выдержал.

Давид снова замолкает, а я размышляю над услышанным. Полагаю, Эльва уже тогда поняла, что стала неинтересна парню, потому и занялась поиском новых ухажеров.

– Вернувшись на Землю, – продолжает Давид свой рассказ, – я вновь погрузился в ваши мысли, воспоминания, чувства. И, должен признаться, с удовольствием это сделал. Однажды я поймал себя на том, что пытаюсь залезть туда, куда мне по кодексу путь заказан – о таких вещах разрешено спрашивать только лично. Я испугался. Я начал регулярно принимать седативный чаек, как вы его называете. Дело уже близилось к вашему перемещению в мой мир, когда я совершил неожиданное открытие. Оказалось, что меня в вас притягивает не только содержание, но и внешняя, так сказать, форма. Просто катастрофа! Я осознал одно: меня от выполнения обязанностей уже не отстранят, а это означало, что некоторое время, и никто не мог сказать, сколько именно, мне придется жить с вами под одной крышей. На чаек я подсел основательно, но становилось только хуже. Сорад убеждал меня перестать принимать отвар и рассказать все вам, как есть. Я решил поступить по-своему. При ритме жизни, организованном вам советом, мое внимание казалось последним, в чем вы нуждались. Вам необходим был друг рядом … нет, даже не друг, просто кто-то сдержанный, рассудительный, способный помочь, а после отойти в сторонку. В тот вечер, когда вы застали меня за распитием настоя в компании Сорада, я был с вами резок. Вернее, резок был я уже достаточно длительное время, но осознал это лишь в тот момент. Помните: общение с объектом происходит в формате, выбранном объектом. До меня наконец-то дошло, что не могу быть для вас тем, кем хочу, а тем, кем хотите вы, давно не являюсь. Я решил отказаться от приема отвара, раз он все равно не давал нужного эффекта. Пустил все на самотек, потихоньку сходя с ума.

В ночь Цветения меня посетила «гениальная» мысль – сделать вам предложение. Я рассудил так: когда ритуал сорвется, в чем я на том момент не сомневался, я приду в себя. Решусь обратиться со своей одержимостью к специалисту. Я озвучил Сораду свою идею, он лишь поинтересовался моими действиями в случае удачного исхода обряда. Я от него только отмахнулся, будучи уверен в отсутствии с вашей стороны каких-либо чувств ко мне. Эту уверенность подпитывала информация, добытая из вашего сознания, а окопался я там достаточно глубоко. Как часто это бывало, я в очередной раз не смог сделать правильный вывод, проанализировав ваши слова, мысли, чувства и поступки. Вот так Вела и получилось, что мы с вами стали супругами без вашего осознанного согласия.

Давид наконец поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Всегда думал, что любовь, чувство сильное, но мягкое, а оказалось, оно сродни одержимости. Или я его так ощущаю. Не знаю. Но я вас люблю, а вы любите меня, и это прекрасно. Вопрос только в том, что нам теперь делать дальше. У меня нет предложений. А у вас?

Слышать о его чувствах ко мне приятно. Спорить с оценкой моих собственных – глупо, ведь он прав. Но вообще-то, я как-то иначе представляла объяснение в любви. «Прямо-таки грезила!» – язвит внутренний голос. Ну да, никак я это не представляла, но все же… Ладненько, черт с ним, подумаю об этом попозже. Сейчас лучшим решением будет попробовать ответить на вопрос.

– Может быть, для начала начнем обращаться друг к другу на «ты»?

Давид улыбается и кивает, принимая мое предложение.

– Я могу подумать о наших дальнейших действиях, если хотите… то есть если хочешь.

Он удивленно на меня смотрит.

– Попробуй, – говорит он с сомнением.

Мое сознание словно только того ждало. В голове вихрем проносятся картинки, одна другой краше. С трудом мне удается призвать свои мысли к порядку. Сижу красная под пристальным взглядом Давида и пытаюсь как-нибудь потактичнее сформулировать увиденное. С романтикой у меня не очень. Сентиментальной прозой я не увлекалась никогда, меня просвещала Катя.

– Если мы с тобой не будем тормозить так, как все предыдущее время, то примерно через месяц будем, эм… абсолютно счастливы, – смущенно выдаю я.

Чувствую, как горят не только щеки, но и уши. Вот уж действительно, раньше барышни краснели, когда смущались, а теперь смущаются, когда краснеют!

На лице Давида опять отражается удивление.

– Слово в слово!

– Не поняла?

– Ты почти слово в слово повторила Сорада.

– А почему «почти»? – интересуюсь осторожно. Неужели мой бывший наставник не пожалел меня и озвучил более короткий, то есть реальный срок обретения нами… пусть будет, семейного счастья.

– Он сказал, что тормозить не следует мне.

Уф! Выходит, я слишком плохо думала о Сораде. Но все же забавная складывается ситуация. Я уже сколько времени замужем, и даже не в курсе смены своего статуса. Вот теперь мне становится совершенно ясно, что маменька Давида совсем не оговорилась, упоминая про спальню. Получается, его родители узнали о заключении нашего брака еще до того, как мы прибыли к ним, иначе госпожа Телия просто не успела бы приготовить комнату. Но как? Мне с трудом верится, чтобы Сорад сразу же после обряда побежал к ним с докладом. Как вообще у них тут можно понять семейный положение прохожего?

– Давид, а как твои родители узнали о нашей свадьбе? Неужели Сорад поделился счастливой новостью?

Парень отрицательно качает головой.

– Нет, скорее Далия. Она ведь навестила нас через несколько дней после обряда.

– То есть вы все же как-то разбираете, кто состоит в браке, а кто нет?

– Разумеется. Если оказываешься рядом с супругами, то начинаешь ощущать сильный запах ямеля. Ну, естественно, аромат «половинки» источают и, находясь врозь.

Интересно, конечно, но его ответ меня разочаровывает. Ощущать запахи, как мельвы, я не смогу никогда. Кроме того, я полагаю, этот аромат имеет скорее метафизическую природу, а мои успехи в магии, совершенно точно, ограничатся перемещениями через зеркала.

– Выходит, я никогда не смогу разбираться, кто женат, а кто нет, – резюмирую я.

Давид философски пожимает плечами. А у меня появляется еще один вопрос.

– Можно я кое-что еще спрошу?

Старательно изучаю свои сложенные на коленях ладони. Дождавшись утвердительного кивка, интересуюсь:

– А как ты объяснил своим родителям, что собираешься ночевать в отдельной комнате? Не очень-то похоже на поведение молодого супруга после нескольких недель брака.

На лице Давида опять появляется улыбка, только какая-то другая. В общем, краснею я еще до того, как он успевает открыть рот.

– Отчего же. На мой взгляд, очень похоже на поведение молодого супруга, который еще не успел в полной мере насладиться обществом своей жены, однако в виду определенный обстоятельств, предпочитает воздержаться на несколько дней от проживания в одной комнате с ней, поскольку с уважением относится к ее хм… стыдливости и не хочет шокировать супругу своими предложениями.

Вот так формулировка! До меня медленно, но доходит смысл услышанного. По мере осознания, румянец медленно переползает ниже, на шею. Давид, как мне кажется, с удовольствием наблюдает за сменой моего окраса. Все же в тот давний ноябрьский день мне не почудилось, ему действительно нравиться меня смущать! Тоже мне! Да если бы он знал глубину моих теоретических познаний… «А он с твоей теорий на практике знаком», – напоминает подсознание, услужливо подкидывая для освежения памяти парочку пикантных картинок из недавно продемонстрированной подборки… Зря я раньше жаловалась на некомфортно низкую температуру в местных жилищах. Сейчас мне очень жарко! Так, срочно думаем о чем-нибудь возвышенном и серьезном. В голову почему-то приходят довольно занятные рассуждения о ямеле. Спешу поделиться ими с Давидом.

– Я поняла, почему тебе не становилось лучше после приема вашего фирменного отвара.

– Вот как? – отзывается он. – Просветишь?

– В его состав ведь входит этот ваш цветок? – делаю небольшое уточнение, так на всякий случай.

– Там кроме него ничего больше и нет, – иронично отвечает Давид.

– У мельвов, как я поняла, с этим растением существует неразрывная связь, раз вы себя его детьми называете. Я помню твой рассказ о нем. Ты тогда меня очень удивил, потому что был немного похож на фанатика, говорящего о своем кумире. Должна заметить, совершенно несвойственное тебе поведение и состояние. Из этого я делаю вывод, что он на вас влияет. Ты не задумывался, почему стоит представителям вашей расы покинуть пределы своего мира, у вас начинаются не то чтобы проблемы, но определенные трудности?

– Ты считаешь, он делает нас менее агрессивными? – интересуется Давид.

– Не совсем. Я думаю, он делает вас более дружелюбными, понимающими. А в твоем случае его прием имел тот же эффект, как если бы ты пил афродизиак. Ты только быстрее привязывался ко мне. Спроси у своей матери, скорее всего, она скажет, что в подобной ситуации этот отвар лучше не применять.

Давид раздумывает над моими словами, а потом начинает смеяться.

– Я, конечно, понимаю, ситуация вышла довольно глупой, но не на столько же, – замечаю осторожненько.

Парень качает головой.

– Я просто представил, что будет с Далией, если ее все же пригласят на службу эльфы.

Я улыбаюсь. И правда, она же такая эмоциональная.

Наше хихиканье прерывает Ории. Женщина входит в комнату, стараясь не очень сильно поджимать губы от возмущения.

– Господин Давид, я освободила кухню для ваших кулинарных экспериментов, – последнее слово она произносит с непередаваемым чувством.

Орри все еще не может понять, какая блажь пришла парню в голову, заставив взяться за готовку. Не думаю, что Давид когда-нибудь всерьез встанет у плиты, скорее всего он в этом вопросе исходил из принципа «а смогу ли я?». Как бы там ни было, еда, приготовленная им, на вкус просто невероятна, а слово «почти» из его характеристики исчезло после первого же блюда.

– Спасибо, – благодарит Давид и поднимается с дивана.

– Можно составить тебе компанию?

Краем глаза ловлю взгляд Орри. Она смотрит на нас как на сумасшедших.

– Конечно, буду только рад.

Мне протягивают руку. Я с удовольствием вкладываю в нее свою ладонь.

27-ой день 11-ой Хес.

Смотрю в потолок, но ничего не вижу. Перед глазами стоят яркие образы недавнего сна. На протяжении последних десяти дней подобного рода видения меня не посещали. Наше с супругом поведение отличалось такой благопристойностью, что начали закрадываться мысли, а станет ли реальностью хоть что-нибудь из подборки, любезно предоставленной подсознанием после признания Давида? Хоть что-нибудь? Хоть когда-нибудь? Это «когда» прочно засело в голове, раз мне показали столь смущающие вещи. Ох, нет! Лучше об этом не вспоминать!

Делаю очередной глубокий вдох и выдыхаю. Странно, что в прохладной комнате от меня не валит пар, настолько горячей кажется кожа… горячей и влажной… и не только кожа…

– Черт!

Раздается стук в дверь. Сердце, только-только успокоившееся, с радостью вспоминает свой недавний бешеный ритм. Я молчу и даже глаза закрываю – вот уж не знаю зачем. Знаю одно – мне совсем не хочется, чтобы Давид видел меня сейчас, он и так в курсе моего состояния.

Я успеваю насчитать пятнадцать ударов неистово колотящегося сердца, когда упруг, так и не дождавшись ответа, открывает дверь. Глаза все еще закрыты, поэтому мне остается только слушать.

Вот он подходит к окну и раздвигает шторы. То ли солнце пока не планирует вставать, то ли прячется за облаками, но вместо ярких лучей в комнату проникает лишь серый свет. Мое бедное сердечко успевает десять раз трепыхнуться, и Давид оказывается возле кровати. Его бездействие длится несколько мгновений, потом он стаскивает с меня одеяло. Притворяться спящей было глупой затеей. Нехотя разлепляю веки. Давид с улыбкой смотрит на меня. Прямо в глаза. И я смотрю в его глаза, когда он сбрасывает с себя халат, когда забирается в постель, и даже когда аккуратно сгибает и разводит в стороны мои ноги, устраивается межу ними, опираясь на колени.

– Ты так и будешь молчать? – голос срывается от его близости, от воспоминаний, которые она рождает. Мой сон станет явью! Никогда еще так этому не радовалась.

Улыбка Давида становится шире, а пальцы находят нижнюю пуговицу на моей рубашке.

– Несмотря на знание нескольких языков, восторг по поводу происходящего я могу выразить лишь словом – наконец-то!

Это признание вызывает у меня смех, а Давид, напротив, становится серьезным.

– У тебя очень красивые глаза, но ты ведь не будешь возражать, если я сосредоточу внимание на… видах, которые предвкушаю.

Я киваю. Получив мое согласие, Давид, как и обещал, сосредотачивает внимание на своих действиях и… видах. Расправившись с пуговицами, он немного разводит в стороны полы рубашки, затем дотрагивается кончиками пальцев моего живота. Я непроизвольно втягиваю его, но Давид вновь возвращает руку на прежнее место. Легко, едва касаясь, проводит пальцами вниз до пояса штанов, потом снова поднимается вверх. Эти прикосновения воскрешают в теле все то, что я испытывала во сне, только гораздо ярче и острее.

Его пальцы медленно продвигаются выше, еще шире распахивая рубашку, гладят между грудей, оставляя после себя ощущение огненных дорожек под кожей. Левой рукой он упирается в подушку рядом с моей головой, а правой скользит к ямке между ключиц, по шее, заставляя запрокинуть голову. Тыльной стороной кисти он проводит по шее вниз, снова вверх, обхватывая, наконец, мой подбородок, вынуждая поднять его еще выше. Большой палец скользит по нижней губе, словно прося приоткрыть рот. Я только сейчас понимаю, как пересохли губы, и тотчас повожу по ним языком. Очень своевременно, потому что Давид наклоняется и целует меня. Целует снова и снова. Я теряюсь во вкусе, в запахе, в прикосновениях.

Окружающий мир обретает материальность, когда под пальцами чувствую дрожь напряженных мышц Давида. Он отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание, нависает надо мной, удерживая свой вес на вытянутых руках. Мы оба тяжело дышим. Всматриваюсь в его лицо – он беззвучно шепчет мое имя, а в его глазах в этот момент нечто такое… Могу поклясться, я знаю все, о чем он сейчас думает, что он чувствует. Я сама чувствую то же самое.

Со стоном Давид вновь наклоняется ко мне, целует щеку, висок, прикусывает зубами мочку уха. Его губы и язык движутся вниз по шее, повторяя путь который ранее совершили его руки. Все это время от острых ощущений я лишь беспомощно хватаю губами воздух, но когда он добирается до груди, оказывается, я могу и стонать. Едва ощутимая ласка пальцев была необычайно приятна, но она меркнет в сравнении с тем, что заставляют чувствовать его губы и язык. От удовольствия выгибаю спину. Я совсем не против, чтобы Давид задержался здесь подольше, но у него другие планы. Он опускается все ниже, покрывая влажными поцелуями ребра, живот, пока не доходит до штанов.

Давид садится ровно, и его пальцы теребят поясок. Он снова встречается со мной взглядом. Мне остается лишь поднять бедра. Через пару секунд с поясом покончено, и ткань скользит по бедрам. Поднимаю согнутые в коленях ноги – неэстетично, но так Давиду нет нужды отодвигаться, давая себе простор для расправы над моими штанами. Я чувствую, как один гольф спустился к щиколотке и благополучно там застрял. Давид не обращает на него ни малейшего внимания, для основного действа это точно не станет помехой.

Впрочем, с основным действом я поторопилась. Избавившись от штанов, Давид вновь опускает голову к моему животу и целует след, оставленный поясом, от центра до тазовой косточки. Обратный путь он прочерчивает языком. Легкий поцелуй. Сильные руки крепко обхватывают мои бедра, и его голова опускается еще ниже. Первое же прикосновение губ вытесняет весь воздух из легких. По-моему, я буду кричать…

Кто сказал, что мужчины после секса засыпают? Давид вполне себе бодрый, разве что немного расслабленный, лежит на боку, упершись локтем в подушку, и чертит узоры на моей спине. Рисунок линий иногда меняется, и только это не позволяет мне окончательно погрузиться в сон.

– Ты это видела?

– Нет.

– Не жалеешь?

– Нет, так даже интересней.

– Хорошо.

– Угу, хорошо.

На самом деле, слово «хорошо» сейчас отражает мое состояние, как нельзя лучше.

– Ну, раз хорошо, то, может быть, повторим?

У меня нет сил на возмущение, я просто жутко хочу спать.

– Давай чуть попозже… через часок или через два.

Мое предложение вызывает смех. Все еще веселясь, Давид стягивает с меня гольф, так и оставшийся на ноге. Тут я проваливаюсь в сон.

7-ой день 15-ой Хес.

Сквозь дрему слышу тихие шаги. Давид ходит по комнате. Наконец он останавливается возле кровати.

– Вела!

Поцелуй в плечо. Я глубже зарываюсь лицом в подушку.

– Цветочек, просыпайся!

Теперь ощущаю прикосновение его губ к шее. Расплывшись в улыбке, усилием воли прогоняю остатки сна и даже переворачиваюсь на спину.

Цветочек… Придумал тоже! Терпеть не могла ласковые прозвища, когда жила на Земле, а здесь к этому «цветочку» привыкла довольно быстро, мне даже нравится. Ну кто бы мог подумать!

За время, прошедшее с момента нашего судьбоносного разговора, Давид стал гораздо лучше меня чувствовать или научился делать правильные выводы из получаемой информации. Во всяком случае, пока я погружена в свои мысли, он просто молча на меня смотрит, судя по взгляду, увиденное ему нравится. Однако стоит мне переключить внимание на его персону, муж вновь заговаривает:

– С Днем рождения!

Замечаю, что он прячет что-то за спиной.

– Я хочу увидеть свой подарок! – Чтобы продемонстрировать степень этого желания, протягиваю руки.

Давид с улыбкой передает мне небольшой сверток и устраивается у меня в ногах, обхватив за колени. Я быстро избавляюсь от упаковки. Под ней скрывается конверт. Вытряхиваю из него прямоугольник плотной бумаги кремового цвета. Вчитываюсь в руны… Так, завитушки пропускаем, это название. Дальше… Давид начинает покрывать мои коленки легкими поцелуями. Это отвлекает.

– Эй! – отрываюсь от чтения.

– Ладно, ладно! – Давид оставляет в покое мои ноги и откидывается на кровать, заложив за голову руки.

Я возвращаюсь к изучению… билетов!

– Здорово! Десять дней отдыха и музыки! – восклицаю я, подскакивая на кровати, и набрасываюсь на Давида, оседлав его где-то в районе талии. – А где расположен этот остров?

Муж, услышав мои восторги, заулыбался, но последний мой вопрос заставляет его рассмеяться. Делаю вид, что обиделась.

– Не верю! – продолжает смеяться Давид, но все равно приступает к успокоительному поглаживанию моих икр и пускается в объяснения: – Это ежегодный фестиваль исполнителей наших традиционных песен. Проводится всегда в одном и том же месте. Тебе представится возможность посмотреть на наши тропики.

– Солнце, водичка, пляж и пальмы?

– Пальмы у нас не растут. Есть гарбы. Но все остальное там будет, обещаю.

Я удивленно приподнимаю брови. Давид правильно понимает причину моей гримасы.

– Нет, на земные грабы они не похожи совсем. Гораздо красивее.

– Кто бы сомневался! – комментирую я его заявление. – То есть, это что-то вроде города-курорта?

Муж пожимает плечами.

– Кроме Станции и концертного зала в самом городе всего несколько десятков ресторанов, чуть больше кафе и от силы штук пять гостиниц. Есть еще парочка магазинов одежды. Фактически все это и построили для проведения данного мероприятия.

– Ты же говоришь, фестиваль ежегодный, неужели он пользуется такой небольшой популярностью, раз пяти гостиниц хватает? Или я плохо представляю их габариты?

– Там селятся те, кто не позаботился о билетах заранее. Остров большой, и основная масса туристов бронирует небольшие коттеджи.

– А кормиться там как? По ресторанам же не находишься! – Во мне просыпаются практичность и здравый смысл.

– В округе есть несколько ферм, с которых привозят продукты в развлекательные заведения. Самостоятельно закупаются там же. Ездить лично на них не обязательно, можно связаться через зеркало и заказать доставку, – продолжает терпеливо ликвидировать мою безграмотность Давид.

– Здорово! – повторяю я свой вердикт.

– Согласен. Поедем через два дня.

Я немного расстроено поджимаю губы.

– Ты что? – вскидывается Давид.

– Не обращай внимания. – Отмахиваюсь я и не фигурально. – Просто ждать еще целых два дня… вечность! Чем себя занять все время, чтобы не думать о поездке?

На лице мужа появляется уже знакомая улыбка, говорящая о том, в каком непристойном направлении свернули его мысли.

– Кроме этого! – выпаливаю почти скороговоркой прежде, чем он примется озвучивать их вслух.

– Можешь пройтись по магазинам, – вносит более конструктивное предложение Давид.

– Опять? – почти в ужасе смотрю на него.

– А ты думаешь, шуба и тропики как-то сочетаются? – нагло насмехается надо мной эта личность.

– А ты думаешь, – в тон ему начинаю язвить сама, – сейчас в магазинах можно купить что-то не для морозов?

– Вот! На поиски этих вещей и потратишь оставшиеся дни. Только много не бери, – предупреждает Давид, – самое необходимое, чтобы не сразу спечься, потом будешь обновлять гардероб уже на месте.

Я все равно снова строю кислую рожицу.

– Перестань! Подумай сама, ты сегодня поделишься этой новостью с Далией, после чего и часа не пройдет, как она сюда заявится именно для похода по лавкам!

– Она сегодня в Хранилище, – напоминаю о занятости подруги, сосредоточенно рисуя пальцем кружочки на его груди.

– Ради такого дела она непременно отпросится, – уверяет меня муж. – Ты же знаешь Далию!

– Знаю.

Тяжело вздохнув, ложусь ему на грудь и утыкаюсь носом в выемку между плечом и шеей, его это почему-то всегда веселит. Вот и сейчас я чувствую, как он улыбается. Да, хорошо вот так лежать и не думать ни о чем сложном. Я опять вздыхаю.

– У меня сегодня опять было видение, – бормочу невнятно. В ответ доносится звук такой же внятный, но выражающий заинтересованность. – Я видела девушку. Она сидела в здании аэропорта и ждала, когда объявят ее рейс.

– И что? – требует подробностей супруг.

– И все. Я даже время определить не смогла.

– Не смогла определить время, находясь в аэропорту? – озадачивается Давид.

– Да. Картинка появилась буквально не несколько секунд. Я даже не уверена, смогла бы узнать эту девушку при встрече.

– Понятно.

По голосу слышу, что Давид о чем-то задумался.

– Что? – спрашиваю, когда его мыслительный процесс затягивается.

– А не могла бы ты предсказать, какой ответ получит Далия, – просит он, наконец.

– Э нет, пусть помучается! Ей это нравится, честно. Ты не думай, будто я над ней издеваюсь!

– Да я и не думаю, – ворчит муж. – Она меня изводит вопросами, и мне это не нравится.

Я смеюсь. Придется ему все же подождать и потерпеть. Я не хочу делиться с подругой предсказанием на эту тему, вдруг еще испугаться вздумает! Далия даже представить не может, что ее ожидает, так что, пусть пока себе спокойно предвкушает.

«Пр-равильно…»