— Алика… Король? И… и что? Одинаковые фамилии, что из этого? Мало ли сколько людей на Земле носит такие фамилии, — неуверенно проговорила Кассандра, тщательно рассматривая девушку за стеклом.

— У вас одно имя рода, милая. — Эмит сжимал ее руку в знак поддержки и неотрывно следил за мимикой ее лица.

— Моей дочери всего шесть! Это не она! Сколько ей? — указав пальчиком на стекло, обратилась она к Савию.

— Восемнадцать. Но…

— Вот видите! — истерика накатывала пробирающими до дрожи волнами.

— Кассандра, «Санрайс» — это город, параллельный мирам, параллельный времени. Здесь равно могут проживать люди из одного мира, пришедшие друг за другом, но различающиеся датой рождения не то что на круги — на целые века. Если хочешь, я могу посмотреть, родственники ли вы друг другу.

— Да! — нетерпеливо выкрикнула она, как только Александр закончил свою речь.

— Хорошо. — Начальник прикрыл веки и отпустил свою силу, прогоняя ее по венам.

Молчание повисло в воздухе наравне с затаившимся ожиданием. Казалось, никто не дышал, пока Алекс настраивался. Открыв глаза, он воззрился на Кассандру и увидел толстую кровную линию насыщенного багрового цвета, которая тянулась от подчиненной к новоприбывшей сквозь стекло. Этот факт не поразил его. Мужчина предполагал, что перед ними родственница Говорящей, а теперь уже точно — дочь. Но все же ему пришлось удивиться и даже испугаться не на шутку.

Он не верил своим глазам, прослеживая еле заметную тонкую золотую нить, которая соединяла черноволосую молоденькую девушку и его. В ошеломлении подняв взгляд, Алекс столкнулся с прямым немигающим взором. Алика медленно наклоняла голову то в правую сторону, то в левую. Движения ее были спокойными и плавными — завораживающими. Ему показалось, что она видит его через непроницаемое стекло, но ведь такого не может быть…

— Она — твоя дочь, — пусто произнес начальник, сжимая кулаки.

Не промолвив больше ни слова, он вышел из кабинета, оставляя за собой утратившую дар речи Кассандру.

Дочь… Ее маленькая дочка теперь снова с ней, да только вот пред ней уже взрослая сформировавшаяся личность. Иногда наши самые потаенные, нереальные в своем исполнении мечты сбываются, но почему-то не так, как хотелось бы нам.

— Касси… — голос раздавался откуда-то из глубины, будто находился далеко- далеко.

Алекс не оставил распоряжений, а потому почти все разошлись, не желая мешать воссоединению, которое им навряд ли когда-нибудь будет доступно. Эмит и Инетр обнимали дрожащую Кассандру, а Марко тихо взывал к ней, пытаясь вернуть к заждавшейся реальности.

— Касси. Тебя ждет твоя дочь. — Она посмотрела на него потерянным взглядом и кивнула, показывая тем самым, что слышит его. — Пойдем? — еще один бездумный кивок.

Двери разъезжались слишком медленно, испытывая ее выдержку на прочность, будто давая последний шанс, чтобы убежать. Черноволосая девушка обернулась на звук и с интересом глянула на обитателей этого мира, которые, в принципе, ничем не отличались от нее.

— Привет! — обворожительно улыбнулась она, делая несколько шагов вперед. — Мое имя — Алика.

Мужчины молчали, ожидая, когда Кассандра возьмет себя в руки и заговорит.

— Здравствуй… Друзья зовут меня Кас и… я твоя… — прикрыв веки, Говорящая сделала глубокий вдох. — Наставница в этом мире! — три хмурых взгляда пригвоздили ее к полу, не давая пошевелиться.

— Приятно познакомиться!

— Простите… Я плохо себя чувствую… Я пойду… — развернувшись на каблуках, Кассандра выбежала из комнаты и промчалась по кабинету, оставляя после себя парящий ворох бумаг.

Слезы струились градом, тут же высыхая на лице, которое покрывалось огненными лепестками, перерастающими в дикие необузданные языки пламени. Волосы горели, словно факел, а одежда испепелялась на глазах у обескураженных работников Палаты, которые в испуге прижимались к стенам, пропуская огненную женщину.

Ворвавшись в пустующий зал для тренировок, она упала на колени и закричала во все горло, выпуская вместе с животным воем боль, облегчение, счастье, надежду и сотни других чувств и эмоций, которые переполняли ее, разрывая душу. Она кричала до хрипа, до упадка сил, до дрожи во всем теле. Обессилев, Кассандра легла на пол и свернулась в клубочек, обнимая себя за плечи. Вспыхивающий костер посреди спортивного зала — такой спустя минуты ее нашел Эмит.

— Мое имя — Эмит. Сокращенно Эм. Я пойду — помогу ей прийти в себя. Она обычно не такая… Еще увидимся. — Мужчина учтиво кивнул и ушел вслед за девушкой.

— Ну, а мы — Марко и Инетр. Знаешь, вообще мы впервые знакомимся с новенькими вот так. Наверное, это должен делать Высший Руководитель, но он сегодня тоже не в духе. Мы, кстати, Верхние Руководители Палаты. «Палата» — это орган управления здесь, на «Санрайс». А «Санрайс»… Вот черт… — Мар потер виски, пытаясь найти нужные слова для объяснения всего в этом мире.

— Мой друг и коллега хотел сказать, что нам о многом нужно с тобой поговорить, но это все — темы не для первого дня появления. — Инт дружелюбно растянул губы.

Девушка причудливо улыбалась и кивала в такт словам, будто давно знала этих парней. Она спрятала пальцы в передние карманы затертых джинсов и качалась с пятки на носок, будучи обутой в обыкновенные кеды. Распущенные волосы спускались чернильными кольцами до самой талии, закрывая поясницу, на которой была выбита татуировка. Мандала отчетливо выглядывала из-под короткой черной футболки, да только человеку непосвященному было неизвестно ее значение.

— Так! Привет! Я — Савий! — Поисковик прошел в белоснежную комнату, больше похожую на медицинскую палату. — Твои документы готовы и… Я не стал менять имя и фамилию — оставил как есть.

— Да, спасибо! Для меня это очень важно. — Открытая, жизнерадостная — такой она виделась Марко в этот момент.

— Пойдем, подопечная. Поживешь пока у нас, лады? — Видящий обнял ее за плечо и подтолкнул в сторону выхода. — Думаю, Касси обрадуется, — невесело усмехнулся он.

— Не о том думаешь. Мамушка будет в шоке! — покачал головой Инт.

— Милая, обуздай силу. Ты ведь знаешь, что я не могу прикоснуться к тебе такой. — Эмит присел рядом с Касси на корточки.

Пламя резко рвануло вверх и бесследно растаяло, будто и не было его вовсе. Сняв с себя черную рубашку, мужчина приподнял девушку и надел ее на нее, сгребая в свои объятия. Маленькая девчонка. Он знал о ней все, понимал ее, как никто другой, и сочувствовал, но был убежден в том, что она справится с собой. Эм гладил ее по спине, успокаивая, даря такую защиту, какую не мог дать ей никто, кроме него.

— Все будет хорошо. Мы справимся, милая. Все вместе справимся.

Всхлипы затихали, а вздрагивания становились все реже.

— Я ей чужая… — прошептала Кассандра. — Тринадцать лет… тринадцать лет пропасти между нами! Она уже взрослая, черт возьми! Что я ей скажу? Здравствуй, я твоя мама? — она доверительно заглядывала ему в глаза в поиске ответов.

— Так и скажешь. И я уверен, что она поймет, если все ей рассказать. С взрослым человеком беседовать намного легче, чем с малым ребенком.

— Она возненавидит меня, если уже не ненавидит! Я бросила ее… — девушка спрятала свое лицо у него на груди.

— Ты не бросала ее и прекрасно знаешь об этом! — ответил он чуть резче. — Она все поймет — тебе стоит лишь попробовать.

— Как она росла? Что с ней было? Я ничего не знаю!

— Кассандра. — Эмит вздохнул и заставил ее посмотреть на себя. — Ты ничего о ней не узнаешь, пока не поговоришь. Алика — твоя дочь. Я уверен, ты найдешь нужные слова и все сможешь ей объяснить. Мы все будем рядом с тобой, с вами. Большая дружная семья. Ты ведь этого хотела? Мечтала об этом?

— Да… — нерешительно прошептала она, опуская взгляд.

— Все будет хорошо. Давай я принесу тебе одежду и перенесемся порталом домой. Работа сегодня может и подождать. Думаю, Алекс поймет.

— Подожди… — Кас удержала его за руку. — Алику ведь нужно забрать!

— Не беспокойся. Марко и Инт сделают это.

— Мамушка! Мы пришли! — прокричал Марко, выходя из портала в особняке.

Он оглянулся на племянницу и, сложив руки на груди, наблюдал за ней, при этом прислонившись спиной к стене. Девушка с неприкрытым любопытством рассматривала погасшую раму портала и панель настроек и управления. Она обвела пальчиком каждую кнопочку, провела ладонью по раме и даже сделала через нее шаг, проходя насквозь.

— Как это работает? — спросила она у притихших мужчин.

— В панель вбиваются координаты точки, куда необходимо совершить переход. Красная кнопка активирует портал. После перехода окно закрывается автоматически, — ответил Инетр, не решаясь забивать голову девушки ненужными подробностями.

— А на Землю так можно попасть? — задала Алика очевидный вопрос.

— Только если очень хочется умереть. Твой путь там закончен, здесь — только начинается. Есть законы переходов между мирами, и их нельзя нарушать. Исход предрешен. Меж мирами у нас могут путешествовать только Алекс — начальник — да Бобби — Портальщик, — но время на посещения ограниченно. Также необходимо получить разрешение у Творцов, которое они зачастую не дают, чтобы не нарушать границы времен, — подробно объяснил Марко, чтобы закрыть тему и не возвращаться к ней больше.

— Теперь понятно, почему не пришла… — тихо проговорила девушка сама себе.

— Кто не пришла? — спросил Инт, переглядываясь с другом.

— Да… не важно. Пока не важно. Так зачем мы сюда пришли? Чей это дом? — обернулась Аля, с энтузиазмом посмотрев на мужчин.

— Это наш дом. Мы здесь живем. И ты тоже будешь здесь жить вместе с нами. — Марко сделал пригласительный жест рукой, предлагая пройти дальше.

— Вы, ребят, того, что ли? — она чуть прищурила глаза, будто разглядывала их с другой стороны.

— Чего — того? — не понял Прогер.

— Ну… любите друг друга? — Алика смотрела пристально, следя за реакцией и мимикой.

— Ты сбрендила, что ли? — первым очнулся Мар, отходя от друга на несколько шагов. — Мы живем в разных комнатах! Он парень моей сестры!

— Аааа. Ну ладно. Просто вы отлично смотритесь вместе…

— Спасибо, — автоматом ответил Инетр, но тут же спохватился. — Ты это, не балуй! А то быстро в угол поставим! Ну, или сладкого лишим. Блин, Мар, как детей наказывают? — он с отчаянием в глазах посмотрел на веселящегося друга.

— Вы отстали, дяденьки, лет так на сто! Сейчас у детей забирают гаджеты, чтобы наказать. — Она рассмеялась заливисто и по-доброму, точно так же, как смеялась Кассандра. — Да и потом, я давно не ребенок. — Последняя фраза явственно пропиталась печалью, оплетая голос.

— А гаджеты — это? — Мар пристроился с другого боку, когда они спускались по лестнице на первый этаж.

— Телефоны, планшеты, компы, ноутбуки… Вы в Средневековье живете, что ли?

— Да нет. Мир у нас продвинутый. Только словами такими не пользуемся. — Инетр спустился первым.

Холл первого этажа поразил девушку своей роскошью и гармоничностью. Именно в таком большом, просторном доме она хотела бы жить, но не срослось…

— И кто это тут у нас? — Мамушка вышла из кухни, вытирая руки о белоснежное полотенчико. — Ай, краса какая! Только косу заплести бы надо, а то волосища-то длинные — запутаться могут! Ты чья будешь, деточка? — обратилась женщина к Алике.

— Своя, — твердо ответила она, гордо вздернув подбородок. — Здравствуйте. Я — Алика. — Девушка протянула руку, чтобы поздороваться.

Мамушка с ошеломлением во взгляде приняла ее, дружественно сжав, но тут же закрыла глаза, вздрогнув всем телом. Из чернильной мглы появилась картинка маленькой светловолосой девочки, которая уворовывала из тарелки печенье, хитро посматривая на свою маму, которой являлась Кассандра. Образы поплыли — и перед ней предстала девчонка-подросток, отчаянно дерущаяся со сверстниками, которые обзывали ее сумасшедшей. Злобный смех подростков был повсюду, а она продолжала отбиваться и драться, защищая себя. Другой образ — девушка рада, что покидает холодные безжизненные стены, оставившие в ее памяти только боль и одиночество…

— Эй, вы чего? — громко спросила Алика, пытаясь одернуть свою руку.

Мамушка резко открыла глаза. Их радужка все еще подергивалась серебристой рябью, будто снег блестел на солнце. Девушка нагло подвинулась ближе, рассматривая их.

— Она наша? — с непередаваемым букетом эмоций на лице проговорила женщина, обернувшись на племянника.

— Я думаю, пора накрывать на стол, Мамушка. Пойдем, я тебе помогу. — Мар взял тетушку под руку и повел в кухню.

Обернувшись, он попросил друга:

— Инт, покажи пока Алике свободную спальню, в которой она будет жить.

— Нашел кому поручить! Я сам тут через раз путаюсь… — возмутился Инт, но его уже не слушали. — Эх, ладно. Пойдем, чудо любопытное…

— А про что говорила эта женщина?

— Ммм. Про то, что ты одна из нас, то есть тоже носитель силы. Я, например, спец в технике и мастерю всякие приборы и программы для них. Марко — Видящий, то есть человек, который видит все о людях, их прошлом и будущем. Кас… Она — Говорящая, то есть управляет людьми. Они делают все, что она прикажет. Нас пятнадцать, не считая Алекса и Мамушки. Алекс — создатель этого мира, а у Мамушки маленькие способности — к ней иногда приходят видения. А у тебя, кстати, какие способности? — они шли по коридору, проходя мимо обжитых спален.

— А с чего ты взял, что они у меня есть? — Алика оглядела его оценивающе.

— На тебя среагировал портал — это раз. Эмит видел твою память и подтвердил наличие силы — это два. Так что, какие способности? — мужчина остановился у одной из дверей.

Его внешность была притягательной, вкусной, но Алика давно начала обходить таких типов стороной, понимая, что ничего хорошего они в ее жизнь не внесут, а потому спокойно реагировала на мужчин, оценивая характер, мимику, постановку речи, но никак не наружную оболочку.

— Я управляю всем живым. Кроме людей, — поспешно добавила она, видя реакцию мужчины, а именно расширяющиеся глаза. — Растения, животные, насекомые и так далее.

— Это отлично. Среди нас такой силы нет ни у кого. Правда, Геворд управляет стихией Земли. Но на животных, насколько я знаю, его сила не распространяется. Чего ты смеешься?

— Имя прикольное! Не повезло парню…

— Ладно, хохотушка, заходи. Здесь ты теперь будешь обитать. — Инт галантно открыл перед ней дверь, пропуская в гостевую комнату.

На сковородке жарились наивкуснейшие голубцы в сливочном соусе. Из ближайшей кастрюльки пахло картошечкой и зеленым луком, а в духовке, подсвечиваемый лампами, доходил до готовности ягодный пирог. Марко с упоением вдохнул манящие ароматы и крадучись пошел покорять панель для готовки, да только его сразу же настиг ехидный окрик Мамушки:

— И чего ж тебе там надо, бессовестный? Ты руки мыл? Нет…

— Ну Мамушка! — жалостливо воскликнул он, оборачиваясь. — С утра ни кусочка во рту не было!

— Так ты позавтракал утром! Вот проглот на мою голову! Ты мне лучше ответь: то, что я видела, правда? — она строго прищурилась, обмахивая себя полотенцем.

— А что конкретно ты видела? — Марко тоже присел за обеденный стол, опечаленный невозможностью перекусить.

— Эта девочка — дочка нашей Касси?

— Да. Но она пока еще не знает об этом.

— Кто не знает? — всплеснула руками женщина.

— Алика не знает. Кас в курсе.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Поэтому Касси не пришла сегодня домой? Что с ней? Она боится? Ей плохо? Отвечай, окаянный, пока я тебя без обеда не оставила!

— Она работала всю ночь, а узнала о дочери только час назад. Скоро должна вернуться, наверное. Эмит пошел за ней. И да, она расстроена, но я уверен, что все обойдется.

— A почему ты не пошел за сестрой? Ей сейчас как никогда нужна твоя поддержка!

— Я остался с племянницей… Так необычно это звучит. А ты, кстати, бабушка теперь… — мужчина рассмеялся, рассматривая краснеющую тетю.

— Какая я тебе бабушка! Вот паршивец! Точно без обеда оставлю! — Мамушка резво поднялась со стула и замахнулась на него полотенцем.

Марко юрко увернулся, стараясь смеяться не громко, и выбежал из кухни, тряхнув напоследок серебристой челкой. Его смех она слышала еще долго.

— Бабушка… Дети! Как есть, дети! — притворно вздохнула она, теперь уже не пряча улыбку.

Проводив девушку до комнаты, Инетр оставил ее одну, отговорившись необходимостью переодеться. Он вообще себя чувствовал рядом с ней немного зажатым, переживая, что может ляпнуть что-то не то или проговориться. Ему хотелось, чтобы Кассандра поскорее вернулась домой и, наконец, поговорила с дочерью, тогда бы это решило такие маленькие, но кусачие проблемы.

Алика обходила свою новую комнату, заглядывая в пустые шкафы и комод. Попрыгав на кровати подобно неугомонному ребенку, она легла, раскинув руки по сторонам, и прикрыла глаза, получая неописуемое блаженство от самого процесса. Своя собственная комната. Когда-то она мечтала именно о такой — просторной и светлой, да только уже привыкла довольствоваться малым. Есть крыша над головой — значит, сегодня будет спокойная ночь. Нет… Нет так нет.

— Осталось только найти… А пока можно и вздремнуть… — не открывая глаз, Алика зевнула и повернулась на бок, собственнически сграбастав мягкий бархатистый плед.

Ей впервые снились красочные теплые сны, буквально излучающие счастье, в которых расплывчатый образ ее мамы больше не исчезал.

Кассандру колотило, колотило настолько, что от зубов слышался дробный стук. Она чувствовала себя неуверенно, будто перед первым собеседованием при устройстве на работу или перед первым сексом. Как быть? Что говорить?

Она нырнула в портал вслед за Эмитом, словно собиралась окунуться в ледяную прорубь. Если бы мужчина не держал ее за руку, наверняка бы не пошла — струсила, убежала. Хотя и сейчас ноги подгибались от страха.

— Перестань дрожать, милая. Все будет хорошо. — Его уверенная полуулыбка сводила с ума, но Кас стряхнула этот флер, обещая себе, что точно заберет все сполна этой ночью.

— Я спокойна, — с трудом выговорила она, натянув искусственную жалкую улыбку.

Направившись прямиком в спальню, они никак не ожидали увидеть средь разбросанных одеял и подушек спящего в одежде Инетра. Его лицо было безмятежным, и Кас очень захотелось прилечь рядышком с ним, а еще лучше с обоими…

— To есть вот так, да? Спим вместо того, чтобы работать… — Эмит проговорил все это настолько громко над ухом у друга, что тот подскочил, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

— Я тебе это припомню, — просто заявил Инт, подтаскивая к кровати Кассандру.

Она вяло сопротивлялась, но, в конце концов, была рада такой задержке. Все- таки в любви на троих она научилась отдаваться без остатка, забывая обо всем на свете.

— Пошалим, маленькая? — хитро спросил Прогер.

— Я не думаю, что это допустимо. Все же в доме моя дочь…

— Ее комната в другом крыле, и, когда я заходил к ней в последний раз, она спала сном младенца. Пожалей своих мужчин. Мы ведь провели эту ночь без тебя.

— Вот увидишь, тебе станет легче после этого. — Эмит снял с нее спортивную курточку и стянул через верх черную футболку.

Стиратель уже целовал ее шею и плечи, когда Инетр освобождал ее тело от спортивных бриджей и кроссовок. Податливая, словно воск или глина, она горела в их объятиях от каждого прикосновения. Дыхание опаляло, мужские пальцы пробегались по ее телу, будто играли на пианино давно забытый вальс. Изгибалась, извивалась подобно змее под негаснущими нескромными ласками. Горячие ладони накрывали самое сокровенное место, распаляя до дикого желания. Подалась вперед без возможности контролировать свое тело — оно уже давно не принадлежало ей, только им.

Она захватывала в плен губы Эмита, покусывала чуть пухлые Инетра, не могла насытиться ими изо дня в день, из ночи в ночь. Кассандра не заметила, когда они стали настолько дороги ей — неотрывная ее часть, кусочки ее души. Намного больше, чем секс или жизнь, увлечение или страсть. Любовь ли? Не знала. Боялась снова ошибиться, принять влюбленность за истинное чувство. Только круги смогут показать, реально ли то, что она чувствует к этим мужчинам, и то, что они чувствуют к ней. Ей до сих пор не верилось, что так может быть. Пришли, увидели, залюбили — странно, одновременно сложно и легко. Другие воспитание, мировоззрение, да только сердцу не докажешь словами и ласками, что все это истинная правда ее новой жизни.

— Ааах… — стон вырвался самопроизвольно, когда Инт накрыл губами ее разгоряченное лоно.

Эмит спускал многослойные волны балдахина, изничтожая в их маленьком мирке дневной свет — ей так не хватало этого упрямого мужчины, будто стакан был полным всего наполовину. Наманикюренные пальчики правой руки путались в волосах Прогера, а левой она тянулась к Эму, чтобы поскорее вернуть его к себе. Дверь в комнату раскрылась без стука:

— Твою избушку! — раздался оклик Марко. — Я ничего не видел! — быстро добавил он и хлопнул дверью.

— Я его когда-нибудь прибью… — прошептал Эмит, обнимая Касси за талию.

— A я добавлю! — Инетр упирался лбом в животик девушки и сдерживал рвущийся смех.

Паутина сладострастного наваждения спала, оставляя за собой пригоршню неудовлетворения. Кассандра знала, о чем думают ее любимые мужчины — переезд. Одно слово, которое пугало ее до дрожи связкой сопутствующих проблем, главной из которых были отношения с братом.

— Интересно, зачем он приходил?! — ни к кому особо не обращаясь, произнесла Касси.

— Любовь любовью. Даже проблемы подождут, но вот обед по расписанию… — ответил Инт и был прав.

Александр ворвался к себе в кабинет и нервно скинул пиджак, совершенно не заботясь о том, что тот может измяться. Увиденное не укладывалось у него в голове, и ему хотелось поскорее разобраться с этой важной нежданной проблемой. Да вот только ответят ли ему? Вопрос оставался открытым. Мужчина давно мог обходиться при переходе в грани без камня — сила Творца давала ему невиданную мощь, но, выходит, недостаточную, если он не может самостоятельно управлять своей судьбой.

«Дорога Сна» открылась молниеносно, дав ему возможность перейти прямо к приоткрытым величавым воротам. Он уже ждал его, знал, что Алекс придет, и это только подтверждало догадки, которые по сути своей являлись неоспоримыми, не требующими подтверждения фактами.

В кабинете, который больше походил на музей древностей, горели осветительные сферы, добавляя уют и тепло — здесь тоже менялись времена года, подобно мирам.

— Зачем ты явился? — голос прозвучал недовольно, и это всегда означало, что Всевышнему нечего сказать, однако Александр сдаваться не собирался.

— Вы все прекрасно знаете без меня. Зачем мне эта малолетняя девчонка? Мне хватило одной! — эмоции выскальзывали, но мужчина и не пытался держать их под контролем.

— Ты знаешь, что невозможно изменить то, что предначертано судьбой, тем более если этим занимается сама Судьба, — лениво проговорил собеседник, рассматривая какие-то письмена.

— Но за что? Я ничего не сделал!

— А с чего ты решил, что она твое наказание? Девушка — твое вознаграждение по заслугам… Но последнее в твоей вечной жизни. Одно ты уже упустил — подумай над этим.

— Она мне не нужна! — яро выкрикнул Творец, теряя самообладание.

— Ты можешь пытаться обмануть меня, но себя не обманешь. Я знаю все о тебе, Александр, и поверь, ты сгинешь вместе со своим миром, если не начнешь менять свою жизнь. Я ведь предлагал тебе остаться здесь, управлять отсюда, являясь сторонним наблюдателем, но ты упорно хотел стать частью «Санрайс», а теперь мир не сможет без тебя, хотя тебе и хочется все бросить.

— Но…

— Разговор окончен. Но напоследок я советую тебе посмотреть на все с другой стороны, ведь Судьба никогда не делает подарков просто так, да и отказаться от них еще никто не смог.

— Это мы еще посмотрим… — сквозь сжатые зубы прошипел «Желающий» и, сверкнув чернильными очами, вышел из кабинета.

— Юнец… — печально добавил Всевышний в тишину.

Медленно спускаясь по лестнице, Алика с восторгом оглядывала убранство роскошного особняка — ковры, картины, статуи, цветы, наверняка дорогущая мебель. Жить на птичьих правах ей приходилось не раз, но чтобы в таком доме — нет, это было впервые. Из приоткрытой двери по правую сторону от лестницы доносились звуки беседы, но не это приманило девушку, а невероятные ароматы еды. Желудок призывно заурчал, напоминая о том, что неплохо бы было поесть, ведь последний раз он встречался с пищей вчерашним вечером.

— Тук-тук-тук. Можно к вам? — заглянув в столовую, совмещенную с кухней, проговорила Алика.

— Уже проснулась, деточка? — добродушно вопросила Мамушка, оборачиваясь на возглас.

— Ага. Извините, сморило.

— Да ничего. Проходи, садись скорее за стол. Кожа да кости одни! — покачала головой женщина.

Усевшись, Аля дружелюбно улыбнулась мужчинам и девушке:

— Привет!

— Привет! — сказали они хором, будто натянуто.

Напряжение чувствовалось, и даже Мамушка перестала мешать что-то в глубокой миске, поглядывая на расположившихся за столом.

— Ой, сколько вкусностей! — проговорила Алика, чтобы заполнить затянувшуюся тишину, которая ударяла по нервам.

— Кушай-кушай, деточка. Я вот сейчас еще печеньица напеку! Марко, будь паинькой, поухаживай за девочкой.

— Да я сама…

— Не смущайся. Пусть хоть чем-то полезным займется.

Марко усиленно начал накладывать в девственно чистую тарелку разные кушанья. Глаза Алики округлялись с каждой ложкой, но она стоически молчала, пытаясь быть благодарной.

— А что это за мир? Мы ведь в другом мире, правда? Не на Земле? — спросила она первое, что пришло ей в голову.

Все посмотрели на Кас, которая будто онемела, потеряла дар речи. Девушка прятала взгляд. С трудом проглотив образовавшийся комок в горле, она попыталась ответить, но лишь просипела:

— Да. Мы не на Земле. Этот мир — «Санрайс». Месту, в котором мы все живем, местные жители дали название «Город Счастья». — Эмит и Инт сжимали под столом ее руки в знак поддержки. — Здесь заботятся о новых жителях, предлагая им обучение и работу, а также кров и местные деньги на первое время. Но никто из них не знает, что попал сюда из другого мира, потому нельзя никому говорить о твоей прошлой жизни. Все начинают с чистого листа, понимаешь? — разговор давался труднее, чем Кас могла предположить.

— Да, понимаю. С чистого листа? Это же круто! И отлично, что все перечисленное дают при переходе. Не представляю, если честно, что буду делать в этом мире.

— Мы все о тебе позаботимся, не переживай, — весело проговорил Мар.

— А почему? — вопрос повис в воздухе, но Касси еще не готова была на него отвечать, и инициативу взял Эмит.

— Все, кто обладает силами, держатся вместе и работают в Палате. Мы руководители этого мира, и каждый из нас отвечает за определенную область.

— Понятно. А можно мне хлебушка? С детства не могу есть без хлеба. — Она кивнула на душистые пышные лепешки, что лежали на блюде в центре стола.

Кассандра испуганно воззрилась на них, будто увидела самое страшное в мире существо.

— Кас, давай, — подбодрил ее Инетр.

Прикрыв глаза, Кассандра попыталась собраться с мыслями, чтобы сказать речь, разделить между всеми хасаю и, наконец, признаться в том, кем она является для этой девчонки. Минута текла, словно часы. Она слышала чужое дыхание и звук собственного учащенно бьющегося сердца. Не выдержав, Кас резко поднялась из- за стола, нечаянно скинув на пол вилку, которая упала с громогласным звоном, и вылетела из кухни, а потом и из дома. Она снова совершила трусливый побег…

— Я сказала что-то не то? — тихонько спросила Алика.

Машина летела сквозь бушующую метель, мигая своими огненными фарами. Темное пятно в кружившем вихре снежных хлопьев можно было разглядеть с трудом, и лишь чудом Кассандра не врезалась во встречные автомобили, виляя из стороны в сторону подобно змее. Тело сотрясала неконтролируемая дрожь, слезы лились по щекам, прочерчивая влажные дорожки. Она эгоистично жалела себя, убаюкивая душевную рану.

— Она меня ненавидит… — шептала Кас в тепло гудящего салона.

Мотор отвечал ей устрашающим рыком, то ли грозя, то ли успокаивая.

Телефон, прикрепленный к панели управления, зазывно мигнул, оповещая о входящем звонке. На экране высветилось такое родное серьезное лицо Эмита. Лишь она одна могла разглядеть на нем улыбку, ну и, может быть, еще Инт с Марко да Мамушка. Чувственный рок прервался, вновь оставляя наедине рев мотора и звонкие всхлипы.

Инетр смотрел на нее с экрана спокойно, умиротворяюще. Он и был таким по жизни — увлеченным науками одиночкой, правда, до встречи с Кассандрой. Его звонок тоже оборвался через какое-то время, прекращая изливаться в ее душу дивным вальсом.

Не выдержав, девушка взяла в руки телефон, но, замерев на мгновение, решила все же набрать другой номер. Автомобиль послушно остановился.

— Привет, тихушница! Как ты? — весело прозвучало на том конце.

— Здравствуй, Пиара. Плохо, — грустно ответила она.

— Что случилось? Кто обидел мою маленькую подружку? — ласково засюсюкала девушка. — Скорей говори, и Арий ему голову оторвет! — добавила воинственно.

— Кому угодно, кроме начальников! — послышалось на заднем фоне, и Кас рассмеялась.

— Меня никто не обижал, просто… Ты не могла бы встретиться со мной?

— Чувствует моя левая пятка, что тебе срочно нужна женская алкотерапия! — рассудительно заметила Пиа.

— А я? — снова голос за кадром.

— Милый, женская — это когда девушки устраивают маленькую вечеринку с легкими коктейлями и разговорами по душам. Моя юбка на тебя не налезет! — откашлявшись, подруга продолжила: — Кас, ты еще на связи?

— Да. Я еще здесь. — Улыбка самопроизвольно прокралась к ее губам, по-хозяйски оседая.

— Так что? Встретимся в баре у Марго? Я девчонкам позвоню сейчас.

— Да. Давай. Это будет то, что нужно.

— Не обращай внимания, милая. Ты здесь ни при чем. У нее сегодня сложный день, но когда она вернется, то обязательно поговорит с тобой. — Мамушка подошла к столу и ласково обняла сидящую в недоумении Алику за плечо.

— Я понимаю. У всех свои трудности в жизни. Чем займемся? — с несокрушимым энтузиазмом спросила девушка, обращаясь к мужчинам.

— Сегодня у тебя день отдыха. Осваивайся в доме, — положив вилку обратно на стол, проговорил Инетр.

— Раз уж день освободился, могу повозить тебя по магазинам. Я, знаешь ли, спец по долгому ожиданию и подбору новых шмоток! — Мар сверкнул серебристым глазом.

— У меня с собой совсем немного денег. Все сбережения остались там — на Земле,

— ответила Аля, чувствуя себя неудобно.

— Это не проблема. Деньги на первое время дают всем пришедшим, так что не переживай, — попытался успокоить ее «Видящий», но она смотрела на него скептически, подозревая, что за такие дары придется чем-то расплачиваться.

Алика давно знала, что за все в этом мире приходится платить и иногда цена может быть слишком велика. Почти год назад, когда ей только-только исполнилось восемнадцать, родное правительство подарило ей комнату в коммунальной квартире. Она так радовалась чему-то своему, тому, чем не придется делиться с такими же никому не нужными брошенками, что не замечала ни облезлых обоев, которые поклеили несколько десятков лет назад, ни осыпающегося потолка, ни полов с огромными щелями меж крашеных досок. Да только радость была недолгой. Соседка тетя Маша — добродушная, внимательная женщина — спустя несколько месяцев, как и всегда по вечерам, предложила выпить чаю с только что испеченным яблочным пирогом. Ее идея не показалась странной, а потому Аля с удовольствием согласилась и прошла на кухню. От чая пахло травами, но это был особенный личный бзик тети Маши, а потому и в этом девушка ничего удивительного не нашла.

Наутро Алика проснулась от холода и начавшегося дождя. Она оказалась лежащей на лавочке в собственном дворе. Спину ломило от неудобной позы, а голова раскалывалась на части, не давая здраво мыслить. Ключей от квартиры в карманах не нашлось. Двери ей никто не открыл, как бы ни стучала. Небольшая потертая сумка с вещами ждала ее в грязном, пропахшем сигаретным дымом тамбуре. Клочок бумаги был приколот к ней при помощи обыкновенной прищепки.

«Убирайся отсюда и больше никогда не возвращайся, иначе я вызову полицию и обвиню тебя в краже. Вчера ты продала мне свою комнату за двести тысяч рублей. Соответствующие документы и видео с тем, как ты подписываешь бумаги и берешь деньги, у меня есть», — гласила корявая надпись.

Ей так никто и не помог отвоевать комнату или хотя бы деньги. Правоохранительные органы разводили руками, ссылаясь на законы и действительность бумаг. Никого не волновало, что ее опоили. Больше полугода она скиталась по друзьям, ночевала в детском доме, благодаря мягкости воспитателей, и как ни в чем не бывало продолжала ходить на работу, откладывая каждую копейку на счет в банке. Аля работала с четырнадцати лет и с детства получала выплаты от государства, но ничего не тратила, а, подобно жадюге, несла все в банк. Ей хотелось накопить на хорошую квартиру, чтобы ни от кого не зависеть, и она почти сделала это — не хватало всего-то чуть больше сотни тысяч, а теперь и эти деньги пропадут, отойдут государству, когда ее признают без вести пропавшей.

— Только не гуляйте допоздна, — вмешался Эмит. — Рано утром мы вернемся в «Палату», хотя, можно сделать это и сегодня вечером. Необходимо все же внедрить тебе файл с общей информацией о мире и его устройстве. Мы не сможем рассказать тебе все, просто не вспомним о многом, потому что для нас все это давно стало обыденным. — Он поднялся из-за стола. — Спасибо за вкусный обед, Мамушка. Мне нужно еще поработать, и… Не трогайте Кас. Пусть разберется в себе сама, — кивнул он друзьям.

— Ну что, дите. Пойдем по магазинам? — задорно улыбнулся Марко.

В баре у Марго было тихо. Посетители приходили значительно позже, да и сама хозяйка появлялась в своих владениях только к вечеру. Лариина протирала барную стойку, после того как сделала обширную ревизию перед долгожданным отпуском. Вместе с ней в зале находились еще две официантки, которых Кассандра видела раньше, но не сподобилась узнать их имена.

— Привет, подруга! Я почти закончила. Присаживайся за столик! — быстро проговорила Лари.

— Привет! Девчонки уже звонили? — она заняла стол чуть в отдалении от входа.

— Да. Пиа поехала за Анией. Скоро будут, — прокричала девушка сквозь звук льющейся воды из крана.

Помыв руки, она тоже прошла и села за столик.

— Ну, рассказывай, что случилось? — в глазах ее появилось участие.

— Я бы не хотела это обсуждать. Может быть, просто посидим? Как у вас Савием дела?

Лариина всегда трещала без умолку, и сегодня это было на руку Кас. Подруга уже было открыла рот, чтобы начать повествование, но двери в бар раскрылись, впуская Ан и Пиару.

— Привет, девчонки! Почему еще ничего не пьем? — Пиа светилась, словно начищенная монетка.

— Так день же! — ответила Лари, кивая официанткам.

— Когда кому-то плохо, неважно, день или ночь. Несите, девочки, чего-нибудь алкогольного, но не крепкого. Нам еще домой добираться. — Ания присела на последний свободный стул за столом.

Время летело, не считая минут. Официантки только и успевали, что менять опустевшие бокалы на полные. Коктейли лились рекой, а девушки продолжали разговаривать о пустяках, не выставляя меж друг другом кирпичных стен.

— А может, караоке?

Кто из них предложил это? Неважно. Главное — неописуемое удовольствие, которое предвкушали все. Бар начал заполняться, но они не обращали внимания на заинтересованные взгляды мужчин, заглянувших в это заведение после рабочего дня, чтобы немного расслабиться.

— Микро-фона фсево два, — кое-как выговорила Пиара.

— Нам хватит!

Держась друг за другом, девушки выбрались на сцену. Встав по двое у каждого микрофона, они ждали, пока официантка включит мелодию новомодного хита, что звучал в это вилие абсолютно из всех увеселительных заведений.

Плавная музыка полилась, быстро растворяясь в ритмичных басах, которые сменились резким плачем неудержимой скрипки:

— Этой ночью безмятежной

Отпущу свои мечты,

И под покрывалом снежным

Будем вместе я и ты…

Я найду твои объятия,

Прикоснусь к твоим губам.

Самый лучший, точно знаю!

Делим мир напополам…

Хлопья белые летают

И ложатся на ресницы.

Мы друг в друге пропадаем.

Создаем свои страницы…

Поцелуй меня скорее,

Растопи же в сердце лед!

Ты меня любовью греешь,

Даришь для души полет…

(Автор: Дора Коуст)

Они выкрикивали слова, вкладывая в них силы, душу. Иногда людям необходимо вот так просто открываться, оголять все эмоции и чувства, освобождаться от них. Кассандре стало значительно легче, будто тяжеленный, поросший водорослями камень наконец-то опустился на дно, перестав тянуть ее за собой. Посетители подпевали и аплодировали четырем подругам, которые позволили себе в этот вечер значительно больше, чем могли бы.

— Все, хватит! Не могу больше! — Пиа учащенно дышала, словно пробежала стометровку.

— Давайте выпьем! — Лариина кивнула официанткам и уселась за столик, облокотившись о спинку стула.

— Выпьем, а потом пойдем танцевать! — Ания буквально светилась, излучая неподдельное счастье.

— Мне точно хватит… Уже с трудом стою на ногах. — Кассандра тяжело привалилась к столику.

Никогда не пьянеющая, сегодня она побила все рекорды по употреблению алкоголя, да еще и смешала целую кучу разных по градусам напитков. Огни тусклых ламп мерцали, расплываясь в глазах, создавая будто живую бьющуюся рябь. Затылок горел, и хотелось лечь, прикрыть веки, чтобы погрузиться в бешеную разноцветную карусель и бездумно заснуть.

— Я, пожалуй, пойду, — обратилась Кас к подругам.

— Как ты доберешься? Считай, ночь уже! — воскликнула Ания.

— Не беспокойтесь. Я позвоню парням, и меня заберут. — Развернувшись, она шатающейся походкой пошла к выходу, доставая из кармана телефон.

Переступив порог шумного заведения, она все-таки передумала делать звонок и, убрав мобильник, направилась к своему автомобилю. Ключ не хотел вставляться, попадая все время мимо, но Кассандра с заядлым упорством пыталась совершить задуманное. Ее пальцы накрыла мужская рука, и девушка вздрогнула.

— Не бойся, милая. Это я.

Обернувшись, она наткнулась на насмешливый взгляд Эмита.

— Привет. — Кас глупо улыбнулась и помахала рукой.

— Куда собралась?

— Спать, — призналась, заметно покраснев.

— Там? — он кивнул на салон авто.

— Да. — Девушка чувствовала себя нашкодившим ребенком.

— Может быть, поедем ко мне? — Эм коснулся ее щеки, притягивая ближе другой рукой.

— Только если ты настаиваешь… — прикусив губу, она потерлась щекой о его ладонь.

Автомобиль равномерно гудел, успокаивая, усыпляя. Кассандра спала на соседнем сиденье, а на губах ее поселилась легкая улыбка. Эмит в основном смотрел на дорогу, но то и дело искоса поглядывал на девушку, любуясь ее чертами. Он не умел быть романтичным, но старался, учился ради нее, для нее. Если то, что они с Интом затеяли, удастся, она сможет удержать свою жизнь, взять все в свои руки.

Кассандра проснулась оттого, что ее технично раздевали, бессовестно оголяя участки тела. Ее мужчины сидели на кровати по бокам от нее, расстегивая пуговицы кофты и стягивая брюки.

— Я вам не мешаю, мальчики?

В спальне горел камин, а все поверхности были заставлены свечами, которые дарили тепло и уют. Девушке нравился замок Эмита. Здесь она по-настоящему чувствовала себя свободной и от рамок, и от предрассудков.

— Нет, маленькая. Мы рады, что ты проснулась. — Инт сверкнул белоснежной улыбкой.

— Ты нам сейчас очень нужна, — добавил Эм.

— Для чего? — лицо ее осветилось любопытством.

— А как ты думаешь? — Эмит поднялся первым и снял с себя сначала рубашку, а потом и брюки.

Инетр проделал то же самое, и мужчины почти синхронно легли на кровать — красивые, обнаженные, возбуждающие. Кас продолжала лежать между ними, находясь в одном белье.

— И? — вопросила она недоуменно.

— Начинай, — радостно ответил Прогер.

— Что?

— Мы хотим, чтобы сегодня нами и нашими действиями управляла ты. Можешь делать все, что хочешь. — Стиратель убрал руки за голову, чуть приподнимаясь.

Сев удобнее, Кассандра рассматривала их тела, пытаясь понять, с чего или с кого нужно начать. Алкоголь немного выветрился, и она более-менее контролировала свои действия.

Нагнувшись, девушка обняла их руками и начала целовать живот и грудь попеременно то одного, то другого. Темные волоски дорожек щекотали ее губы, и, рассмеявшись, она воззрилась на мужчин. Их горячие взгляды пьянили не хуже вина, разжигали страстью комок внизу живота.

— И что же мне с вами делать? — она коснулась пальчиками твердой плоти.

— Маленькая, ты немного не поняла. Мы будем делать все, что ты скажешь. Командуй, — Инетр говорил, чуть прикрыв глаза, ощущая ее прикосновения в самом интересном месте.

— Тогда… Хочу, чтобы вы меня целовали. Веки, щеки, губы…

Мужчины сели на кровати, окружая ее.

— …шею, ключицы, грудь…

Поцелуи сыпались на ее тело, словно клеймя, пронзая прикосновениями каждую клеточку. Кас выгибалась, стонала, призывно проводила ноготками по спине Эмита и груди Инта. Стиратель прихватил зубами кожу над бьющейся жилкой на шее, чуть прикусывая до одурманивающего всхлипа.

— Что делать дальше? Скажи, или мы так и будем целовать тебя, — прошептал Инетр ей на ушко.

Они не трогали ее руками, и этих прикосновений так не хватало, словно холод ложился на тело, несмотря на дикую огненную страсть.

— Хочу, чтобы вы обнимали и гладили меня…

— Где именно гладили, милая? — Эм ласкал губами ее грудь.

— Грудь и… там…

— Там? — переспросил мужчина, касаясь ее лона, отчего девушку словно прострелило молнией, и она подалась навстречу его руке.

— Да. — Дыхание обрывалось.

— Тогда ложись.

Расположившись в центре кровати, Кассандра с замиранием сердца ждала желаемых действий. Прогер обводил языком напряженные розовые ареолы, разминая и оглаживая вздымающиеся холмики, а Эмит ласкал ее лоно, нежно прикасаясь губами к краям.

— Что еще? — снова спросил Инт, заставляя ее вынырнуть из сладострастного забвения.

— А? — ее затуманенный взор пытался сконцентрироваться на нем.

— Что делать дальше?

— Любить? — отчего-то вопросила она, совсем растерявшись в глубинах откровенных ласк.

— Как любить? — Эм подул на ее животик, заставляя мышцы болезненно сокращаться.

— Глубоко, сильно, неистово! — прошептала Кас, поворачиваясь на бок, но Инетр остановил ее, возвращая обратно.

— Куда, маленькая? — лукаво спросил он.

— Вот сюда. — Она провела пальчиком по губам Стирателя и коснулась своего местечка. — И вот сюда. — Взяв руку Инта в свою, девушка погрузила кончик его пальца в свой рот…

Утро встретило ее отголосками ночи — нежные поцелуи, горячий шепот и неугомонные пальцы, которые кружили по ее телу, выписывая никому не известные пируэты. Приоткрыв глаза, она натолкнулась на завораживающий глубокий синий взгляд Эмита. Вспыхнув как спичка, Кас натянула одеяло повыше, создавая иллюзию защиты.

— И снова стесняешься. Сколько можно, милая? — упираясь на руки, он навис над ней, чтобы прикоснуться к покрасневшим щекам.

— Это была не я. Мной овладел алкоголь, — заявила она.

— Меня не обманешь, а себя… Зачем? Мы ведь уже прошли это, Кас. Мы любим тебя такой, какая ты есть.

— А где Инт? — перевела она тему, без возможности разорвать зрительный контакт.

— Ушел порталом на работу. Ты его очень вдохновила, и его осенила какая-то идея по новой разработке.

Кончику носа стало щекотно от прикосновения губ.

— Милая, тебе вчера самой понравилось?

— Да, но было непривычно, хотя и очень горячо.

— Что ты ощущала, управляя нами?

Задумавшись на минуту, она честно ответила:

— Власть.

— Я прошу тебя, запомни это ощущение и пойми, наконец, что только ты управляешь своей жизнью, только тебе под силу изменить ее. Все в твоей власти, в твоих руках. В другом конце коридора спит твоя дочь, и ты ей нужна. Начни с малого, узнай ее, и тогда все остальное будет принять значительно легче. Для вас обеих легче.

— Я всегда чувствую себя рядом с тобой невразумительным ребенком. Я, наивная, думала, что вам вчера просто захотелось попробовать что-то новое, а выходит — мне преподали очередной урок, — она невесело усмехнулась. — Тогда скажу честно: мне совершенно не понравилось управлять вами. Я люблю, когда меня захватывают в плен, подчиняют, не дают возможности о чем-то думать.

— В тебе сейчас говорит обида, и я чувствую это, но не понимаю, почему ты обижаешься. Разве мы сделали тебе что-то плохое? — Эмит хмурился, и то, во что перерос этот разговор, ему не нравилось.

— Нет. Вы всего лишь снова учите меня жизни, напоминая о том, что я не в состоянии принимать взрослые решения и самостоятельно решать свои проблемы.

— Негодование питало ее, разрастаясь в теле сорняками лиан.

— Милая, ты ведь знаешь, что ничего такого мы не хотели. Мы стараемся помочь тебе, потому что любим тебя. Разве это не понятно? — он был само спокойствие, и это еще больше бесило Кассандру. — Аааа… В тебе снова проснулась неуверенность. Кас, я люблю тебя. Действительно люблю. В моем сердце, — он взял ее руку и приложил к своей обнаженной груди, — только ты. Я живу слишком много кругов, чтобы не суметь отличить настоящее, теплое, живое чувство от легкой кратковременной подделки.

— Я ничего такого не говорила, — произнесла она ошарашенно, впервые услышав признание из его уст.

— Мне достаточно того, что я вижу, Кас. Я знаю тебя лучше, чем ты сама знаешь себя. — Он лег рядом и, схватив ее в крепкие объятия, с силой прижал к своей груди. — Я прошу тебя, не отталкивай нашу помощь. Мы ведь беспокоимся о тебе.

— Я обещаю, что сегодня же налажу отношения с Аликой. Только будь рядом, ладно? — нежность затопила ее душу.

— Всегда.

Несмотря на позднее утро, в спальне было темно. За окном хмурые тучи гоняли необузданные снежинки, которые покрывали земли и здания. Самая настоящая зима, только называется по-другому — вилие. Алике казалось, что ничего толком не изменилось вокруг, будто она все так же на Земле, разве что в других условиях.

Когда она просыпалась так поздно? Никогда. Эта мысль настолько ошарашила ее, что девушка даже села на кровати в окружении вороха теплых мягких одеял. Она не помнила, чтобы хоть раз вставала позже семи утра. Даже когда болела, ее всегда заставляли подниматься — правила были едиными для всех.

Откинув одеяло, Алика залюбовалась красивой темно-серой пижамой, которую вчера ее уговорил купить Марко. Тончайший шелк маечки и шорт приятно холодил кожу, а серебристое кружево, обрамляющее ткань, радовало глаз. Несмотря на все заверения Алики о том, что ей ничего не нужно больше того, что она уже приобрела, мужчина неустанно продолжал таскать ее по бутикам и магазинам. В последнем десятке очень дорогих заведений, в которые девушка ни за что не собиралась заходить, серебристоволосый, психанув, сам начал выбирать ей наряды, и в том числе и белье.

Консультанты магазинов смотрели на вредную девчонку с завистью, а она даже не понимала, какие конкретно суммы тратит на нее Мар, пока не решилась спросить о стоимости небольшой двухкомнатной квартиры где-нибудь на окраине.

— Тысяч пятнадцать сивитов будет стоить. А тебе зачем? Смыться хочешь? — тогда лицо мужчины стало серьезным и сразу же потеряло легкость и непринужденность.

— На будущее спрашиваю. Не буду же я вечно жить у вас. Работу найду и начну копить на квартиру. У человека всегда должен быть свой уголок, где он ничего никому не должен.

Марко поражался ее рассудительности в таком юном возрасте. Он сам чаще всего валял дурака и редко задумывался о будущем, а тут…

— Ты можешь жить у нас хоть вечно. Тебя никогда никто не выгонит. На крайний случай у Кас есть двухкомнатная квартира в центре — она не откажет тебе в жилье… — Видящий сначала сказал, а потом уже понял что, но, слава Всевышнему, девушка резко переключилась на другую тему, не заметив оговорок.

— Пятнадцать тысяч стоит двухкомнатная квартира? Но подожди! Сколько мы потратили сегодня? — она осмотрела уже третий ворох пакетов, которые ютились в руках у Мара, и с ужасом воззрилась на него. — Около десяти тысяч, верно?

— Около… Может, меньше, может, больше… Какая разница? — отмахнулся он, продолжая идти в сторону кафетерия, чтобы подкрепиться после тяжелой гонки на выживание.

— Какая разница?! — встрепенулась она. — А отдавать я их чем буду? Натурой? — люди оглядывались ни них, предвкушая бесплатное представление.

— Всем перечисляют деньги — это раз. Ты тратишь свои деныи — это два. Никому не нужно ничего отдавать — это три. А теперь успокоилась и быстро в кафе, пока я не передумал и не оставил тебя без мороженного. — Голос его просачивался в самые укромные уголки души, заставляя ежиться и стыдиться своего поведения.

— Я не маленькая! — Алика вздернула подбородок и воинственно сжала кулачки.

— Что мать, что дочь — исчадия ада… — прошептал он, глядя на потолок. — Пошли, храбрый воробей.

И вот сейчас, обув новые меховые тапочки, она, закутавшись в нагретый плед, нехотя прошлепала в ванную комнату, чтобы принять водные процедуры. Душа пела, но не от огромного количества вещей, которых в ее прошлой жизни почти не было — лишь самое необходимое, — а от того, что на ее запястье красовалась татуировка штрих-кода. По нему она могла совершать покупки или снимать наличные. На ее личном счету разместились тридцать тысяч сивитов, на которые она могла позволить купить себе целые две двухкомнатные квартиры на окраине, но пока не торопилась тратиться, зато была уверена, что в случае чего не пропадет в этом чужом мире.

От обилия нарядов рябило в глазах, но Аля решила не изменять себе, а потому выудила из вороха нераспакованных вещей удобные темно-синие джинсы и вязаную голубую кофту с оголенной спиной. Эти вещи она выбирала сама, и они ей очень понравились. Влажные волосы завивались в тугие локоны, и ей показалось разумным убрать их в высокий хвост, который спускался до самой талии.

Никто не попался ей на пути на первый этаж, но девушка уже и без того знала, где искать разношерстное семейство. Кухня являлась для них сосредоточием и центром дома, а все потому, что им всем было уютно там, где обитала добродушная Мамушка.

— Всем доброе утро! — улыбнулась она.

— Привет! Как ты себя чувствуешь? — обратилась к ней Кассандра, чем несказанно удивила.

— Отлично. Наверняка лучше, чем ты! — рассмеялась Аля. — Меня не заносили в дом на руках под утро.

— А… ммм… Это… просто я хотела узнать, все ли хорошо с тобой после внедрения файла с общими знаниями о мире. Эмит рассказал мне, что водил тебя вчера в Палату после моего ухода.

— Я поняла. Со мной все хорошо. И не обижайся. Хотела пошутить, но все время забываю, что чувство юмора у меня поганое.

— Ничего. Я действительно вчера была не в себе. Прошу меня простить и за это, и за побеги.

Никто не смел вмешаться в их разговор. Мужчины и Мамушка молчали, но и не приступали к завтраку, ожидая, когда Алика сядет за стол и присоединится к ним.

— Присаживайся. Мы ждем только тебя. — Кассандра вздохнула и улыбнулась.

Говорящей предстояло еще одно дело, которое необходимо было решить прямо сейчас. Подвинув к себе тарелку с хасаей, она отломила кусочек пышной лепешки и протянула Алике.

— Это хасая. Семья ест ее руками, разделяя хлеб свой, как жизнь свою, — проговорила она заученную фразу. — Так я признаю тебя членом нашей семьи и оповещаю всех о том, что ты теперь одна из нас. Лепешка имеет немного специфический вкус — сладкая, соленая и с кислинкой. Пробуй. — Кас отломила еще кусочки и раздала их всем остальным, оставив кусочек и себе.

— Спасибо. Мне очень приятно. — Аля покраснела, пряча заслезившиеся глаза. — У меня раньше не было семьи…

Касси замерла, до боли сжимая вилку в руке. Кусочек хасаи застрял комком в горле, не желая проглатываться. С трудом она все же освободила свое горло от преграды, запив ее целой кружкой горячего чая. Небо обожгло, но она не замечала боли, как не замечала и скатывающейся слезинки.

— Маленькая, с тобой все хорошо? — Инетр взволнованно погладил ее по плечу.

— Да. Простите. Все отлично. Чем ты еще вчера занималась, Алика? — она хотела отвлечь девочку от плохих мыслей, которые явственно читались на ее лице.

— Марко таскал меня по магазинам. Никогда не думала, что мужчины могут быть такими упертыми! — вдруг восторженно проговорила она, а от печали не осталось и следа. — Мне всегда казалось, что это женщины заставляют их терпеть многочасовые вылазки за покупками, а выходит- им самим это нравится.

— Ну, не привирай! Просто она наотрез не хотела ничего покупать, и мне буквально пришлось самому выбирать для нее вещи! Я вам так скажу, ребята: никогда не соглашайтесь сопровождать их! Я себе вещи и то меньше по времени выбираю!

— А еще он лишил меня мороженного! Представляете? — мстительно сдала Апя Мара с потрохами.

— Она плохо себя вела! — не остался он в долгу.

— Марко! — одернула его Кас. — Она уже не ребенок, не забывай это.

— Как по мне, так самый настоящий…

— Мар!

— Молчу-молчу!

— То-то же! А вчера таким грозным был! Теперь я знаю, кто может на тебя повлиять

— сестра! — торжествующе заявила Алика.

— О Всевышний! За что мне это?!

Эмит рассмеялся первым, а за ним заразительные эмоции подхватили и все остальные, правда, Мамушка все же смахнула собравшуюся в уголке глаза слезу, но и она была лишь следствием облегчения.

В семейной гостиной тепло и уют буквально пропитали стены, выражаясь в светлых желтых оттенках отделки, мягкости дивана и кресел, а также в высоком ворсе ковра. Все расположились перед огромным плазменным телевизором во всю стену, но никто не спешил включать его, потому как предстоял нелегкий разговор. Кассандра нервничала, да и Мамушка теребила свой фартук, пытаясь успокоиться. Все-таки мужчины владели собой многим лучше. Может быть, из-за опыта прожитых кругов, которые Кас только предстояли.

Алика сидела в кресле, забравшись в него с ногами и обнимая свои колени, а ее мама расположилась на диване, прямо напротив нее. В этот раз все в свои руки взял Эмит, потому что это напрямую касалось его работы:

— Вчера нам необходимо было выудить из твоей памяти воспоминания о прошлой жизни. Эту процедуру проходят все, кто пришел на Санрайс после моего здесь появления. Но есть и исключения, например, как Кассандра. Она сама рассказала обо всем, что посчитала нужным, Высшему Руководителю, и нужда в процедуре отпала. — Этот мужчина поражал Алику непробиваемым спокойствием, которое распространялось постепенно и на всех остальных.

Эмит наверняка бы стал отличным отцом, которого у Али никогда не было. Свое дите он бы защитил от всего, окружил заботой и любовью. Девушка видела, как он смотрит на Кассандру, когда та не видит, как тепло и нежно относится к ней, то поглаживая, то касаясь невзначай. Жаль, что в этом мире совсем нет детей, а об их существовании в мирах жители «Города Счастья» даже и не подозревают.

Алика с трудом принимала отношения между людьми в этом мире. Нет, на Земле девушки тоже встречались с несколькими парнями одновременно, но никто из них не подозревал о том, что у него есть соперник. А в Санрайс люди спокойно создавали многоуровневые союзы. Ярким примером тому служили Кассандра и двое ее мужчин.

Эмит щелкнул пальцами перед лицом девушки, чтобы вывести ее из ступора, в котором она пребывала последние несколько минут. На квадратном низком кофейном столике остывал приготовленный Мамушкой чай. Никто не притрагивался к нему, будучи сытыми то ли только что прошедшим завтраком, то ли эмоциями, что переполняли.

— Наверное, стоит рассказать в самого начала — с детства? — спросила она, устремляясь взглядом в пустоты прошлого.

— Как тебе будет удобнее, — тихо ответила Кас.

— Мне было пять, когда моя мама исчезла посреди ночи в световом пятне прямо из своей кровати. Своим криком я разбудила спящего отца, который сначала и не понял, что мамы в квартире нет. Он не поверил мне. Не принял мои сбивчивые объяснения. Разве я могла, будучи пятилетним ребенком, изъясняться развернуто и грамотно? Да и кто принимает за правду то, что говорит маленькая девочка?

Изо дня в день меня водили по детским психиатрам, но я твердила и твердила, что моя мама просто растворилась в воздухе. Отец добился того, чтобы маму признали без вести пропавшей, а меня сумасшедшей. Так я оказалась в психиатрической клинике для душевно больных. Там было много людей разного возраста, но меня лечили в отделении для детей. Смотря на них, я все больше понимала, что я нормальная, но этого никто в упор не хотел замечать. Уколы, которые заставляли погружаться в безэмоциональное забвение. Таблетки, ослабляющие тело и разум. Меня не лечили, а медленно и верно убивали.

Помню белые стены — холодные, голые, с мерзким серым налетом грязи, со страшными бороздами от маленьких ноготков. Ко мне никто не приходил, никто не посещал. Отец больше не вернулся. Вскоре меня перевели в городской детский дом, к таким же ненужным отбросам этого мира. Оказалось, отец отказался от меня, передав на попечение государству. Там я жила до своего восемнадцатилетия. Потом госорганы выделили комнату, но и ее отобрали мошенники. Наивная глупая дура… — Алика не замечала лица Кассандры, углубившись в свои воспоминания.

Стеклянные глаза девушки смотрели в пустоту, вновь вытаскивая из памяти запрятанные в глубины души образы. Она даже не моргала. Замолчала на время, обдумывая, как много необходимо рассказать этим людям, а точнее, магам. Были, к сожалению, в ее жизни периоды, которых она неимоверно стыдилась. Боясь, что ее все-таки подвергнут считыванию памяти, она выдала то, что месяцами хранила в тайне:

— Я ни с кем никогда не дружила, потому что все кому не лень дразнили меня сумасшедшей — ив детдоме, и в школе, и даже в училище. Но я, как и любое живое существо, тянулась к общению и вскоре поняла, что могу разговаривать с животными. Денег не хватало иногда даже на то, чтобы поесть хотя бы один раз за день, а потому я подговаривала домашних питомцев в городе, чтобы они убегали от своих хозяев. Вместе с ними мы отсиживались день или два и шли к их хозяевам за вознаграждением. Животные жалели меня — они намного жалостливее, чем люди. Очень умные и добрые существа.

Повисло молчание. Никто не торопил ее, давая собраться с мыслями.

— Теперь я точно уверена, что моя мама живет где-то здесь! — эмоции вернулись к ней, окутав голос. — Но, к сожалению, я не помню ни как она выглядит, ни ее имени. Если все живут в этом мире в том возрасте, в котором попали на Санрайс, то она должна выглядеть молодо, только вот, наверное, совсем не помнит свою прошлую жизнь. Не помнит меня… — горечь пропитывала каждое слово, вливаясь в каждый звук, в каждый вдох.

Кассандра с силой сжимала зубы, пытаясь остаться невозмутимой хотя бы внешне, но последняя фраза буквально сшибла ее, выбила воздух из ее легких, и холодные слезы полились из ее глаз. Она сдерживала их до нестерпимого жжения, до ужасной колющей боли, но больше не могла терпеть мучения, разрывающие живое, бьющееся сердце изнутри. Она бросилась прямо к ногам дочери, цепляясь за них, отчаянно обнимая:

— Прости меня! Прости!

Инетр и Эмит отреагировали молниеносно и принялись ее поднимать, но ноги не держали девушку, подгибаясь.

— Моя доченька! Моя дочь! Моя маленькая Алика! — ее ногти с силой впивались в ладони, но Кас не чувствовала этого.

Алые капли крови падали на персиковый ворс ковра, впитываясь в мягкую поверхность. Алика с немым шоком смотрела на ту, которую собиралась во что бы то ни стало найти. А так легко найдя, не могла проронить ни слова. Заторможено моргая, она будто взирала на комнату и ее обитателей совершенно с другой стороны, словно все это происходило не с ней. Даже к переходу в другой мир она отнеслась более спокойно.

— Ма-ма… — произнесла она одними губами.

Кассандра сидела на кухне и трясущейся рукой держала теплую расписную кружку, в которой остывала очередная порция успокоительного травяного отвара, приготовленного Мамушкой. Второй рукой она крепко сжимала пальчики Алики, будто боялась, что девушка вот-вот исчезнет, испарится или что сон прервется и она снова проснется в этом мире без нее. Аля уже выпила свой объем горьковатого напитка и теперь молча сидела, рассматривая ту, что исчезла из ее жизни тринадцать лет назад.

— Мне так больно, милая. Так жаль, что тебе пришлось пережить все это, — слова с трудом вырывались из уст Кассандры, понемногу облегчая неподъемный груз последних месяцев.

— Ты не виновата… мама. — Слово казалось таким чужим, давно забытым, что произносилось с нотками удивления и грусти. — Марко и Инт объяснили мне, что для тех, кто попал сюда, пути назад нет. To, что было со мной, — оно уже прошло. Это мой жизненный опыт. У всех он разный. Я ни в чем не виню тебя, ведь всегда предполагала, что тебя похитили инопланетяне. А выходит, такие же люди, только чуть-чуть маги… — Аля рассмеялась, но смех вышел несколько нервозным.

Им обеим было трудно, но все стоило решить и обсудить раз и навсегда. Именно поэтому их двоих учтиво оставили на кухне наедине. У всего разношерстного семейства вдруг появились неотложные дела, по которым они дружно заторопились, как только убедились, что девушки в состоянии продолжить без них.

Сколько прошло часов? На город уже опускался бархатистый вечер, соревнуясь с неугомонными снежинками. Разговаривали много, долго, не замечая времени, перебивая друг друга местами и бесконечно извиняясь за это. Эмоции улеглись, но их отголоски то и дело вырывались в словах, подавляя все остальные, кажущиеся сейчас лишними чувства. Голод? Даже отвар пился с трудом, настолько обновленное знакомство обеих выбило из колеи. Алика рассматривала свою молодую маму, с жадностью впитывая ее черты, запоминая. Ей было странно, непривычно иметь маму — почти одногодку: пять лет разницы — срок несущественный.

— Можно спросить? — робко начала Апя.

— Конечно, родная. Все что хочешь, — с теплой, но печальной улыбкой ответила Кас.

— Как много времени прошло здесь? Я знаю, что люди на Санрайс не стареют, но все же?

— Для тебя прошло целых тринадцать лет, а для меня — всего несколько месяцев по земным меркам. Здесь время исчисляется неделями и переходом времен года. Например, сейчас почти середина вилие — зима по-нашему, потом наступит тулие — весна… О Всевыший! Какой сегодня день? — воскликнула она, резко отставив пустую кружку.

— Я не знаю. А что случилось?

Достав из кармана портативный телефон, Кассандра с нескрываемым ужасом воззрилась на дочь.

— У Инетра завтра день рождения! А я не то что подарок не купила, даже еще не придумала, что ему подарить! — она лихорадочно думала, бесполезно гоняя мысли в голове.

— Всего-то? Я думала, что-то серьезное… — Алика задорно улыбнулась. — Подарок мы ему мигом найдем, были бы деньги! А Инетр — это твой второй парень, да? — девушка смущалась, задавая интересующий ее вопрос.

Кас тоже было неудобно раскрывать свою личную жизнь перед дочерью, но в свете последнего рассказа, учитывая, что ее бывший муж оказался бессовестной бессердечной сволочью, стыд, который глодал ее все эти недели, начал растворяться, и, чуть стесняясь, она ответила правду:

— Я встречаюсь с Эмитом и Инетром, но относительно недавно. Они очень хорошие, и мы через многое вместе с ними прошли. Мне кажется, вы подружитесь. По крайней мере, я на это надеюсь. — Касс, волнуясь, не заметила, как сжала руку дочери, и Алика сразу поняла, что для нее это важно. — В этом мире считаются нормальными отношения между несколькими партнерами. Я и сама поначалу не понимала этого, но выходит, так можно жить.

— А ты любишь их? — Алике отчего-то было очень нужно знать это.

— Я не знаю. Определенно — чувства есть, но любовь ли это? Я очень боюсь ошибиться после твоего отца… Прости, я — плохая мать. Я не должна говорить с тобой о таких вещах.

— Наоборот, — воодушевленно проговорила девушка, стараясь подбодрить маму. — Мне очень хочется разговаривать с тобой обо всем! Ведь раньше не могли… — закончила она чуть тише.

— Мне очень жаль! — Кас прижала дочку к себе, обнимая крепко-крепко, изо всех сил, но стараясь не причинить вреда. — Я пропустила все! Твое взросление, первый класс, первую любовь, первый поцелуй, трудности и успехи! Всю твою осознанную жизнь! — слезы снова стекали по ее щекам, впитываясь в футболку дочери.

— Все хорошо… мама. Теперь все хорошо. Мы ведь вместе, правда?

— Правда! Теперь мы будем вместе и ночи, и дни — целую вечность! — они обе всхлипывали, не сдерживая своих эмоций, но Алика отстранилась первая.

Улыбнувшись сквозь слезы от всей души, она прекратила этот бесконтрольный поток лишь несколькими короткими фразами: — Ну что? Поход по магазинам? Купим твоему парню самый лучший подарок!

В витринах магазинов в огромном круглосуточном торговом центре ютились разнообразные товары на все случаи жизни. Кроме бутиков с одеждой здесь были и магазинчики с музыкальными инструментами, и лавка многообразных сладостей. Множество мелочей для души и для уюта встретились им на заставленных до отказа полках, но ничего из этого не годилось для подарка одному очень не похожему на других мужчине.

Набрав полные пакеты того, что приглянулось, девушки присели передохнуть в местное кафе, заказав себе ло чашечке сладкого чая с лимоном. Пески времени близились к завершению очередного дня. Ночь наступала им на пятки, заставляя торопиться.

— Какой одурманивающий запах кофе… — пролепетала Алика, вдыхая чарующий аромат полной грудью и блаженно прикрывая глаза.

— Согласна. — Кассандра повторила все в точности за дочкой и лишь потом с любопытством воззрилась на нее. — Ты тоже не пьешь кофе? — спросили они одновременно.

— Да, — ответили также хором и весело рассмеялись.

— Не могу пить кофе даже здесь, хотя и вкус многим отличается, а вот от запаха в прямом смысле схожу с ума, — проговорила Кас, расслабленно улыбаясь.

Ей трудно было воспринимать Апику как дочь, скорее, девушка чувствовалась подобно давней родной и близкой подруге. Пусть их отношения пока будут такими, какие есть, ведь со временем они обязательно сблизятся еще больше — так даже лучше. Между матерью и дочерью слишком много барьеров, рамок, недоговоренностей. Кас помнила все это по себе. Ей всегда хотелось видеть в своей маме друга, но она отталкивала ее, выставляя кирпичные серые стены, а потом уже и Кассандра отдалилась, понимая, что ее жизнь не важна для той, которая считала свой долг выполненным.

Нет. Со своей дочерью она не будет делать такие ошибки. Их и так слишком много накопилось за период их вынужденного расставания. Ей хотелось, чтобы Алика могла положиться на нее во всем, открываться душой, делиться переживаниями и счастьем, вести разговоры на различные темы, касающиеся всего многообразия аспектов. Лучше быть подругой, чем холодной неприступной скалой. Слишком щекотливая ситуация сложилась меж ними — взрослая дочь, которой уже не получится командовать или управлять. За нее не нужно решать проблемы, а вот дать совет, поделиться своим мнением — это то, что не воспримется в штыки. Маленькой девочки больше нет, и с этой мыслью Кассандре придется ужиться.

— Я тоже. Это так странно… Хотя мы ведь прямые родственники. Поэтому чему я удивляюсь. — Аля отлила теплый чай.

— А как получилось, что твои волосы стали черными? Любишь экспериментировать с внешностью?

— Хм… Это мой так называемый вызов обществу. — Девушка грустно улыбнулась. — Мне парень один безумно нравился до потери дыхания, до замирания сердца. Так вот, у него все подружки были темненькими — нравился ему этот цвет волос. А у меня-то волосы светлые, как у отца. — При упоминании бывшего мужа Кас скривилась, будто в кружке плавал не кусочек лимона, а целый лайм. — Я и решила сменить цвет волос, думая, что он тогда заметит меня среди вереницы своих нескончаемых поклонниц. В общем, дура была. Я ведь никогда ни с кем даже не целовалась и мечтала, что он поцелует меня и все сразу станет как в сказке.

Кассандра внутренне подобралась, осознавая, что в эту самую минуту дочка пытается открыться перед ней, раскрывая подробности своего прошлого, понимая, что от ее реакции будет зависеть, расскажет ли она что-то еще.

— Я так понимаю, он не заметил?

— Да лучше бы не заметил. Заметил. Приставать начал, называя это ухаживаниями. Да только глаза мои уже раскрылись, и я поняла, какой он… ну, нехороший человек,

— ругаться в присутствии мамы ей было неудобно. — Так и хожу нецелованная. — рассмеялась она.

— Правда? Ни разу не целовалась? — удивилась Кас.

В свои восемнадцать Говорящая уже ходила с маленьким пузожителем внутри себя, и ей это казалось нормальным. Но, смотря сейчас на Алю, она отчетливо осознавала, что не хотела бы такой участи для своей дочки. Кас желала, чтобы та сначала вобрала в себя все чудеса открывшегося перед ней мира — путешествия, вечеринки, новые знакомства, увлечения, работа. Ей самой так не хватало всего этого раньше, но призналась себе в этом прегрешении она только сейчас. Только почему-то очень грустно оттого, что Алика никогда не сможет познать все радости материнства. Среди нескончаемых плюсов этого мира один жирный минус перечеркивал все. Кассандре и самой хотелось бы иметь еще детей через круги.

— Нет, — смущенно ответила девушка, когда щеки ее разгорелись румянцем.

— Так это же замечательно! У тебя столько всего впереди! Море новых непознанных эмоций! Знаешь, первый поцелуй, он запоминается надолго, оставаясь в памяти кусочком жизненной мозаики. А если он свершится еще и с правильным человеком, то обязательно причислится к самым приятным воспоминаниям. Я уверена, что в Городе Счастья ты встретишь такого мужчину, который подарит тебе именно ту сказку, о которой ты мечтала. — Кассандра говорила это от чистого сердца, и слова давались легко, будто сами лились звонким, прозрачным ручейком.

— Спасибо. Но знаешь, я ведь повзрослела. Сказки несколько изменились. Мне больше не хочется приторно-сладкого принца, от которого начнет тошнить уже в первый день знакомства. Сейчас мне по душе серьезные мужчины — такие, как Инетр, — или властные — как Эмит. Чтобы схватил в охапку, не спрашивая разрешения, и, закинув на плечо, вовлек в свой мир, где буквально все пропитано им… — Аля замечталась и не сразу заметила шкодливую улыбку на мамином лице.

— Тебе невероятно повезло, ангел. В Палате, где все мы работаем, таких мужчин очень и очень много…

Глаза Алики загорелись предвкушением и явным азартом. Девчонка… Такая же девчонка, как и ее непутевая мать.

— Что будем делать с подарком? — спросила девушка, вспомнив, зачем вообще они явились в торговый центр.

— Ох, не знаю. Он любит свежий воздух, любит готовить, но по настроению, страстен к своим научным разработкам, управляет учебным заведением, где и преподает. Участвует в гонках… — при воспоминании Кас довольно улыбнулась.

— Какая интригующая у тебя улыбка! Даже спрашивать не хочу, о чем таком, связанном с гонками и Инетром, ты вспомнила… Хотя… По-моему, у меня появилась классная идея! Как он относится к неожиданностям?

— Не знаю. Вроде спокойно. Когда случалось что-то непредсказуемое, он не впадал в панику, относился нормально, был собранным.

— Все отлично, но сейчас ты читаешь его резюме, будто рекомендуешь его как суперского работника. Я же спрашиваю, как он относится к сюрпризам.

— Я не делала раньше сюрпризов… — растерянно пробормотала Кас.

— Да ты что? Даже моего скудного жизненного опыта хватает на то, чтобы знать, что мужчины тоже любят подарки, даже если и не реагируют на них бурно! Хм… Тогда будем действовать по наитию, и я надеюсь, если что-то пойдет не так, ты меня не выдашь, — это звучало как шутка, но Кассандра восприняла все всерьез.

— Я никогда тебя не выдам, чтобы ты ни делала, и всегда буду на твоей стороне. Ты моя дочь, — ответила она яро, вкладывая в свои слова душу.

— Спасибо. Я рада это слышать. Для меня это действительно важно, — также серьезно сказала Алика, но в конце фразы мягко улыбнулась. — Пойдем! Нам нужно многое успеть!

Особняк встретил девушек теплом и уютом. В холле никого не было, и, крадучись подобно воровкам, они прошмыгнули в комнату Алики, но веселое похихикивание выдавало их местоположение, и вскоре к ним в логово кто-то постучался. Спешно накрыв все приобретения одеялом, мать и дочь, словно нашкодившие ученицы, вытянулись рядом в струну, прикрывая своими спинами обзор к сосредоточию сюрприза для Инта.

— Войдите, — уверенно заявила Кассандра.

На пороге спальни показался Эмит — серьезный, как и всегда, но от того не менее привлекательный для Говорящей.

— Рад, что вы уже вернулись. — Он облокотился спиной о дверной косяк. — Что прячете? — сразу раскусил их мужчина, окидывая слишком довольных девушек задумчивым взглядом.

— Да так. Купили кое-какие безделушки… Ты же знаешь, как мы — девочки — любим всякие мелочи… — обтекаемо ответила Касси, не углубляясь в подробности.

— Ну-ну, — Эм издал приглушенный смешок. — Видели бы вы себя со стороны. Две хитрые моськи, предвкушающие новую авантюру. Я так и знал, что теперь наша жизнь станет еще веселее.

Алика хотела было возмутиться, хотя до этого стояла молча, не решаясь влезать в разговор мамы и ее парня, но Стиратель не дал ей этого сделать, попросту продолжив свою речь:

— Кстати, ничего не планируйте на утро. Отдых кончился. Я отправил Алексу отчет по почте о том, что узнал от Алики. Он хочет завтра самолично пообщаться с ней, а также договориться об обучении. Твои способности нужно развивать, — кивнул он девушке.

— Я думала, что ты поможешь ей в этом, — ответила Кас. — Ведь со мной занимался ты.

— Прости, милая. Но такую силу, как у тебя, я уже видел, а потому знал, что нужно делать. Да и Алекс давал четкие указания. А вот силу Алики я встречаю впервые. Скорее всего, с ней будут заниматься сам начальник и Геворд. Его сила более схожа с силой малышки.

— Я не малышка! — вспыхнула девушка, сверкая на мужчину глазами цвета жареного миндаля.

— Прости, но это прозвище само собой напрашивается у всех домочадцев. Не удивляйся, если все начнут тебя так называть.

— Но это дискриминация по возрастному признаку! — рассерженно прошипела она.

— Здесь я бессилен. Просто научись принимать это как проявление нежности и ласки. — Эм весело улыбнулся. — Так что, вы уже закончили прятать свои сокровища? Ужин и так заждался. Уже поздно, и кому-то давно пора спать.

— А все остальные уже вернулись? — вопросила Кассандра, делая уверенные шаги к выходу.

— Марко за столом. Мамушка на кухне. Инт сейчас придет порталом.

Спустившись, они застали в кухне, совмещенной со столовой, всех ранее перечисленных. Напряжение этого дня спало, и каждый из них по-доброму улыбался, приветствуя девушек.

— Присаживайся рядышком, малышка. Поухаживаю за тобой, — весело откликнулся Марко, отодвигая свободный стул.

— Я не малышка! — чертыхнулась она.

Не выдержав изумленного лица брата, Кас рассмеялась первая, а за ней по кухне разнесся и задорный хохот Эмита.

— Принцесса, что не так? — спросил Мар у сестры.

Теперь уже и Алика подхватила всеобщее веселье, поглядывая на покрасневшую маму. В этом мире ей определенно нравилось все больше.

Вернувшись из своего короткого, но не принесшего успеха путешествия, Александр чувствовал нестерпимое желание напиться — утопить бессилие в чем-то алкогольном, что на время позволило бы ему отрешиться от возникшей проблемы. Но, здраво рассудив, что есть более важные дела, он привычно занялся работой и постепенно успокоился, отвлекаясь на то, что всегда приносило ему удовлетворение.

К тому моменту, когда мужчина получил от Эмита отчет о новоприбывшей, он уже окончательно пришел в себя, понимая, что от Судьбы не сбежать напрямую, но ведь можно попытаться поводить ее за нос, петляя окружными путями. Созвонившись с другом и подчиненным, Алекс попросил его передать девушкам, что ждет их с утра у себя в кабинете. На вопрос Эма, можно ли присутствовать всей семьей, начальник скривился, но разрешение дал, понимая, что все они так или иначе увязли в этом клубке проблем, который носил такое красивое имя Алика, отлично характеризующее девушку как упертую, эмоциональную, своевольную личность.

— А все же красивая, — вспомнив образ девушки, проговорил Александр в тишину кабинета, но тут же отмахнулся от непрошеных мыслей, которые продолжали яро лезть в его голову, будто и не принадлежали ему.

— Ах ты! — погрозил он кулаком в воздухе, смотря на свой потолок, но будто бы сквозь него. — Твои проделки, да? Ну ничего! Я не сдамся! — кричал он кому-то, известному лишь ему одному.

— Это мы еще посмотрим… — прошелестело в воздухе, обвивая его словами, будто фраза растворилась, впиталась в стены, заранее оповещая его о проигрыше.

— Мне никто не нужен! — устало ответил он уже без энтузиазма.

Александр тяжело прошел к кожаному дивану, словно к его ногам был прицеплен неподъемный груз, а на плечи упали мешки если не с цементом, то с кирпичами точно. Расположившись на мягкой удобной мебели, он со вздохом прикрыл глаза, понимая, что ему не хочется вновь возвращаться в тихий угрюмый особняк, где давно нет жизни. Не хочется больше управлять этим миром. Не хочется бесцельно существовать веками, делая все механически, подобно неустанному роботу. Нет. Он устал. Устал от всего этого. Пропали интерес и вкус ко всему, но он сам постоянно отгораживался от всех крепкой прочной завесой, не впуская никого в свою жизнь.

Так было проще. Чувства — это разочарование. Он понял это еще тогда, когда впервые прошел Дорогой Сна. Тяжесть оседала в груди, заставляя искать легкие пути решения. Ведь он мог попросту уйти, оставив свой мир навсегда, обрекая его на погибель. А затем и себя… Гибель миров не прощают. Даже непонятная дружба со Всевышним не поможет ему избежать этой участи. А надо ли избегать?

Продолжая таскать и растягивать апатичные мысли, Алекс погрузился в спокойный сон, в котором, будто насмехаясь над ним, присутствовала Алика. Ее взгляд теплых карих глаз проникал ему прямо в душу, выворачивая ее наизнанку, заставляя открывать все давно забытые раны. Девушка изучала его точно так же, как и тогда, через непроницаемое зеркало, только преград больше не было. Она медленно наклоняла голову то вправо, то влево, гипнотизируя, овладевая. Лицо ее приближалось, но она не прикрывала век, все так же рассматривая его.

Легкое касание губ к губам — и вот уже он берет ее действия под контроль, наслаждаясь нежностью и неторопливостью. Целует уголок, проходится по нижней губе, ласково захватывая ее в плен, проводит кончиком языка по верхней и им же приоткрывает губы, проникая вовнутрь, завоевывая новые территории. Язык проходится по острым краям зубов, играя, завлекая, дразня. Рука его властно обнимает Апику за талию, притягивая вплотную, удерживая крепче, чем того требовалось. Он уже боится, что девушка убежит, скроется, развеется подобно призраку, будто и не было. Борьба за власть продолжается. Глубокий, но нестерпимо медленный поцелуй вырывает из ее нутра стон, который Апекс жадно поглощает своим ртом, впитывая невероятные ощущения проснувшегося желания.

Алика резко села на кровати в собственной спальне, судорожно глотая ртом воздух, наполняя им легкие. Ее трясло, будто она пробежала пару километров без подготовки, погоняемая стаей разъяренных болельщиков противоположного футбольного клуба. Испуганно оглядевшись по сторонам, она ощупала пальцами свои чуть припухшие губы, и страх острой волной прокатился по ее телу, смывая остатки сладострастного флера. Ее первый поцелуй был головокружительным, сногсшибательным, но будто нереальным, не существующим на самом деле.

Она точно ощущала и покалывания в кончиках пальцев, и жжение на губах, и даже могла поклясться, что отчетливо чувствовала щелчок при поцелуе, после которого горячая волна прокатилась по ее затылку, а в темноте прикрытых век образовались желтые мерцающие вспышки. Кожа покрылась липкой испариной. Что делать? Раньше она сама справлялась со своими проблемами, но и они не были такими сверхъестественными. А что, если это особенность этого мира, о которой ей просто забыли сообщить? Натянув длинный махровый халат и обув уже полюбившиеся тапочки, Алика проскользнула в коридор, решив пойти к единственному человеку, который мог выслушать ее в эту минуту непроглядной ночи.

Приоткрыв дверь в комнату мамы, Алика тихонько прошла к огромной кровати, увешанной слоями балдахина. Осторожно отодвинув край, она, краснея от стыда, дотронулась до маминого плеча, выглядывающего из-под одеяла. Ее мама спала, положив голову на грудь одного из мужчин, но при этом другой по-хозяйски обнимал ее за талию, расположившись максимально близко.

Мужчины проснулись, как только скрипнула дверь и тихие шаги пронеслись эхом по комнате, но виду не подавали, ожидая, когда проснется Кассандра. Все же девушка пришла посреди ночи именно к ней, и им не хотелось смущать ее еще больше, выдавая свое бодрствование.

Кассандра приоткрыла сонные глаза и воззрилась на женский силуэт. Мигом подскочив на постели, она с трудом в глубокой тьме разглядела черты своей дочки, которая была явно чем-то встревожена. Осторожно высвободившись из тесных объятий, она выскользнула из кровати и, накинув халат, взяла вздрагивающую Алику под руку, чтобы увести из комнаты в более подходящее место, которым по наитию оказалась кухня.

Чай приятно согревал тело изнутри, в то время как кожа озябла, покрываясь вездесущими мурашками. Кассандра молчала, медленно пережевывая печенье, усыпанное кругляшками шоколада, ожидая, когда ее дочка соберется с мыслями. Нельзя было давить — это могло только усугубить ситуацию, помешать таким хрупким, только зародившимся отношениям.

— Мне сон приснился… — начала Алика и замолчала.

— Плохой? — спросила Кас, чтобы заполнить тишину.

— Не знаю. Я впервые с мужчиной поцеловалась. — Аля покраснела, по-детски прикрываясь кружкой.

— И как? Понравилось? — улыбнулась Кассандра.

Немного помедлив, девушка все же тихонько ответила:

— Очень… Он был привлекательным. И глаза красивые — изумрудные, но будто с вкраплениями тьмы. И щетина еле заметная, приятная. У меня дрожь по телу прошла. И в глазах вспышки появились — яркие такие.

— Правда, невероятные ощущения? Я всегда их чувствую, когда с Эмитом или Интом целуюсь. А кто это был? Ты его уже видела раньше?

— Нет. Но, наверное, хотела бы. Хотя и не знаю, как буду смотреть в глаза.

— Милая, это ведь был сон. Наши сны — наши тайны, не забывай об этом. Ну что, пойдем в кроватку?

— Угу, — ответила девушка, поднявшись из-за стола.

В темноте спальни покоились тепло и уют. Накрыв Алику одеялом, Кассандра прилегла рядом с ней на постель, поглаживая ее по волосам. Касания дарили спокойствие и чувство защищенности. Аля не помнила, что это — забота, ласка и любовь. Их не было в ее жизни очень и очень давно.

— А расскажешь мне завтра о своей силе?

— Расскажу и даже покажу.

— Ты не уйдешь? — в полудреме спрашивает девушка, не открывая глаз.

— Конечно, нет, малышка. Я буду рядом.

Из уст мамы это слово прозвучало приятно и ласково, совсем не раздражая. Апя улыбнулась во сне, принимая заботливые объятия, как и говорил Эмит. Все же он оказался хорошим мужиком, понятливым и умным. Очень подходящим для мамы, собственно, как и Инетр.

Поглаживая дочку по голове, Кассандра невесомо запела, окутывая комнату своим голосом.

— Тает ночь. В твоих объятиях

Покрывало и подушка.

Спи малышка, засыпай же, -

Я шепчу тебе на ушко…

За окном давно метели,

И луна сокрыта тучей.

Полетать с тобой хотели.

Засыпай, мой милый лучик…

Я тебя теплом согрею.

Нас закроет небом ночка.

И сомненья все развею,

Моя маленькая дочка…

Закрывай же свои глазки

И мечтай о крыльях феи.

Все исполню без опаски

И тебя теплом согрею…

(Автор: Дора Коуст)

Поцеловав дочку в лоб, Кас огладила ее щеку, и непрошеная слезинка проскользнула, скатившись на губы. Ей так не хватало ее все это время, а сейчас будто сердце встало на место, начав биться ровнее, не испытывая больше искажающей мысли боли.

Утро ворвалось в кухню неудержимым вихрем. Алика ночью спала подобно младенцу — сном спокойным и счастливым. Ее лицо лучилось свежестью и задором, а в глазах то и дело появлялся фанатичный блеск. Сегодняшний день полнился важными событиями, и девушка с нетерпением их ждала, желая, чтобы все свершилось скорее.

— С днем рождения, Инт! — пропела она, усаживаясь за стол. — Что сегодня в праздничном меню?

— Спасибо. — Инетр улыбался, понимая, что сегодня его день, предвкушая сюрпризы и подарки.

— Праздничное меню назначено на вечер, а пока можете подкрепиться сливочным пирогом… — ласково проговорила Мамушка, устанавливая широкое блюдо на середине стола.

— Мой любимый! — восторженно заявил Инт, нетерпеливо подгребая пирог поближе к себе.

— Конечно, — рассмеялась она. — Я знаю каждого из вас даже лучше, чем себя, детишки.

— Рассиживаться некогда. Быстро завтракаем и вперед. Алекс ждет нас уже через полчаса. — Эмит поглощал кашу, зачерпывая ее ложкой вместе с ягодами и орехами.

— Приятного аппетита.

Проснувшись словно по будильнику, Алекс сходил в душ и переоделся. Он давно организовал в соседней с кабинетом комнате зону отдыха, ванную и гардеробную. Развернув кресло к окну, он неторопливо попивал утренний терпкий кофе, вдыхая никотиновые клубы серого дыма. Любовался мерцающим снегом за окном, что томился под высоким белесым солнцем, покрываясь хрустящей коркой. Тишина, покой и умиротворенность овладевали им, позволяя взять вяло текущие мысли под контроль. Ему необходимо было держать себя в руках, управлять эмоциями и ситуацией в целом, ведь совсем скоро явится она — кареглазая ведьма.

Время текло слишком медленно, отдаваясь минутами в голове. Тик… Так… Тик… Так… Отчеты просмотрены, табели заполнены, конспекты на лекцию готовы. Пепельница быстро заполнялась окурками — он нервничал, будто вернулся в то время, когда еще был зеленым юнцом. Смех пробирался в легкие, вибрировал в грудине — горький смех. Судьба наверняка так же смеялась над ним, когда готовила такую подлянку…

Стук разорвал гнетущую тишину, подобно раскатам грома, что раскрывают темное небо, освещая ломаные трещины его целостности.

— Войдите. — Торопливо поправив рубашку, Алекс взял в руки первые попавшиеся документы, чтобы изобразить бурную деятельность.

Первой вошла Кассандра. Она вела Алику под руку, будто поддерживая, придавая храбрости. За ними явились Марко, Эмит и Инетр.

— Поздравляю с очередным прошедшим кругом, — проговорил Александр, не отрывая глаз от бумаг.

— Спасибо, — ответил Прогер.

— У тебя ведь сегодня выходной. Сопровождаешь группу поддержки?

— Да, я на полдня всего. Закончу новую разработку и домой. Кстати, приглашаем тебя к нам вечерком на праздничный ужин.

— Спасибо. Приду. Можешь идти. — Начальник наконец опустил листы, прикрывающие его лицо и воззрился на пришедших.

Алика чуть было не потеряла равновесие, вновь погружаясь в этот темный изумрудный взгляд. Она не ожидала увидеть его — да просто встретить. Ночной незнакомец из сна разглядывал ее с ног до головы, и казалось, что он видел не только ее белье, сокрытое одеждой, но и даже измотанную душу.

— Теперь к вам. Приятно познакомиться, Алика. Мое имя Александр.

Не замечая, Аля нервно сжимала руку мамы почти до боли, наверняка оставляя красные следы от пальцев.

— Мне тоже… — натянуто ответила девушка и перевела умоляющий взгляд на Кас.

Алика была готова к чему угодно, да хоть к Армагеддону в конце концов, но точно не к тому, чтобы встретить его. Аля чувствовала себя уязвимой, раскрытой перед ним. Во сне он не казался таким страшным, и взгляд его был мягким и завораживающим, а сейчас настойчиво пугал, заползая под кожу шипящими змейками.

— Итак, из отчета Эмита я осведомлен о том, что ты владеешь силой, а именно можешь разговаривать абсолютно со всеми живыми существами. Тебе удавалось управлять ими?

Кас кивнула дочери, подбадривая, будто подталкивала к ответу.

— Нет. Я просто просила их, и они выполняли то, что мне было нужно. На самом деле все животные, особенно домашние, очень умные и ласковые. Только относиться к ним необходимо с уважением…

Марко тоже видел, как тяжело девушке говорить. Ее состояние беспокоило его, а потому, не задумываясь, он взял ее за вторую руку, чуть сжимая пальцы.

— Хорошо. С такой силой мы еще не встречались. С твоей мамой было проще, но я думаю, проблем не возникнет. Первые занятия с тобой проведу я, а затем, найдя стороны, которые необходимо развивать, передам тебя на попечение Эмита. Он занимается со всеми новичками. Также к занятиям подключим и Геворда. Марко, будь добр, передай ему это. Пусть зайдет ко мне через час.

— Я понял.

— Так. Эмит. Что там с нашим Воздушником? Долго он еще собирается валять дурака?

— Парень определенно делает успехи. Много лучше, чем за все время, прошедшее с момента его перехода.

— Предоставь к вечеру отчет о том, чего он уже добился. Надо бы надавить на него, чтобы понял, что шутки закончились.

— Сделаю.

— Ну, а ты, Кас, зайди к своим. Посмотри, как у них идут дела и какие конкретно потребности жителей они смогли выявить за прошедшую неделю. Если что-то накопали, передайте в архитектурный отдел. К тебе больше заданий нет. Можешь провести дочке экскурсию по «Палате», а лотом отправитесь домой — готовиться к празднеству. Я приду… — повторил он, не отрывая сосредоточенного взгляда от Алики.

Девушка тоже с любопытством разглядывала его. Семья поддерживала, и страх на время притупился. Идеальный темно-серый костюм. Строгая белоснежная рубашка. Легкая, еле заметная щетина, по которой хотелось провести рукой. Ему не помешали бы часы с черным кожаным ремешком и золотым ободком под цвет запонок. Волосы уложены слишком идеально. Подушечки пальцев покалывало, настолько хотелось взъерошить его шевелюру. Алика задумалась и не услышала, как мужчина обратился к ней:

— Вопросы?

— Простите, я, кажется, задумалась.

— Я говорил о том, что жду вас завтра утром к девяти часам около спортзала. Продемонстрируете свою силу.

Она не могла прочесть его эмоции. Был ли он раздражен ее поведением? Загадка.

— А на ком?

— To есть вы задумались на относительно долгое время… — то ли вопрос, то ли завуалированная издевка. — Эмит получил задание приобрести животных. Можете поехать с ним и выбрать кого-то по душе.

— Спасибо. Я поняла.

— Я рад. На сегодня все. Свободны. — Он снова взял бумаги, делая вид, что углубился в чтение.

— Пойдем, милая. — Кас подтолкнула дочку к выходу.

Всего на секунду Алика обернулась, посмотрев поверхностно, вскользь, но натолкнулась на прожигающий немигающий взгляд. Его не беспокоили бумаги — это она поняла, да только нужно ли это понимание? Заинтересовала, как необычная зверушка? Тогда почему в его голосе слышались нотки грубости? Издевки? Ехидства… Голова кружилась — слишком сильно перенервничала, хотя, направляясь в этот кабинет, ничего такого не ощущала.

— Ну как ты, малышка? — вопросил Марко, сопровождая ее по коридору под руку.

Эмит и Кассандра чуть отстали.

— Не так страшен начальник, как его представляют? — он шутливо улыбался, всматриваясь в ее глаза.

Красивая кофейная радужка с нотками янтаря.

— Все нормально. Немножко перенервничала и только-то.

— Он неплохой мужик. Просто нелюдимый чаще всего. Познакомишься с ним сегодня поближе на дне рождения у Инта.

— Ага. — Мыслями она уносилась к поцелую, который будто осел у нее на губах нерушимым клеймом.

«А интересно, наяву он целуется так же?» — Аля прикусила губу, пытаясь отрезвить себя болью, вернуться к реальности.

А в это время Кассандра с упорством непробиваемых ворот подговаривала Эмита помочь ей воспроизвести задуманный сюрприз для Инетра. Мужчина хмурился, явно выказывая недовольство от той роли, на которую его так навязчиво приглашали.

— Мне кажется, ему не понравится то, каким образом ты хочешь все это провернуть.

— Эмит, пожалуйста! Я обещаю, что он придет в восторг…

— Хорошо. — Он мотнул головой, понимая, что и сам хотел бы получить такой подарок, да только начало ему все же не нравилось.

— Я тебя люблю! — восторженно воскликнула Кас, крепко-крепко обнимая мужчину.

Приятные волны омыли его, впитываясь в кожу каждым словом. Первое признание. Она сама испугалась своих слов и замерла в ожидании реакции. Но Эм точно знал, что сейчас она произнесла их от всей души, не задумываясь: «А так ли это на самом деле?» Наконец то просто выразила то, что в сердце и на душе. Нет, ему не нужны были эти слова, он сам видел ее чувства — они выражались во взгляде, в действиях, поступках. Но то, что она сумела отпустить их на свободу, безумно радовало его. Еще один шаг. Следующий станет заключительным.

— И я люблю тебя, милая, — прошептал Эм в ответ, целуя ее прикрытые веки, кончик носа, спускаясь к губам. — Ты мое маленькое чудное счастье.

— Вот здесь я работаю. Здравствуйте, девочки.

— Доброе утро, Кассандра, — поздоровались ее подчиненные.

— Знакомьтесь. Это новая ученица Апекса. Совсем скоро вступит в ряды ВРП.

— Привет, мое имя — Алика, — поздоровалась девушка.

Мама предупредила ее о том, что никому нельзя говорить об их родстве. В этом мире не существует родителей и детей, братьев и сестер — Аля это понимала.

— Привет, Алика! — с разной степенью громкости проговорили сотрудницы аналитического отдела.

— Милая, присядь пока на диван. Хочешь чаю?

— Да, было бы неплохо.

— Я сделаю, Кассандра, — отозвалась Ренга, поднимаясь из-за стола.

— Благодарю. Итак, девочки, что у нас с опросом и сверкой?

— У нас возникла небольшая идея. Они хотят создать проект микрорайона и наштамповать типовые участки вокруг уже построенных частей, но согласись, люди будут теряться в совершенно одинаковом окружении. Мы проработали пока десяток разных микрорайонов, но в плане у нас около тридцати на первое время. По десять для каждой Части, — ответила Витори, поправляя очки.

Девушка раньше работала в архитектурном отделе и, как никто другой, знала всю глубину проекта.

— To есть тебе не терпится утереть им нос?! — рассмеялась Кас. — Нас ведь просили лишь проанализировать отдельные строения и их необходимость и местоположение.

— Но согласитесь, конечный вариант выглядит куда более презентабельно. Пока будет идти стройка, мы накидаем еще вариантов. Ну что, командир, попробуем?

— Вы же знаете, я всегда на вашей стороне. Надеюсь, ваши проекты распределены согласно финансовому уровню Частей?

— Естественно! Но все же мы хотели бы, чтобы вы взглянули на каждый, прежде чем отправим их на согласование.

— Доставайте. Но я советую вам отправить их не в архитектуру, а напрямую Александру. Архитекторы не пропустят ваш проект-это я вам точно говорю.

Все они закопались в кипы бумаг, и даже Алика участвовала в рассмотрении и дискуссии. Все было отлично. Девушки предусмотрели абсолютно все мелочи, умело расставляя и нежилые здания средь высоток.

— Меня все устраивает, но я хотела бы предложить вот что. Необходимо оставить в Нижней и Средней Частях по одной свободной линии под застройку небольших жилых домов с участками. Они не для особняков, а для обыкновенных маленьких домишек, в которых люди могли бы жить в жаркое время круга и высаживать овощи, ягоды и фрукты. Так мы уравновесим финансовую стабильность жителей и сможем поднять людей из откровенной нищеты.

— Замечательная идея. Мы все подготовим, — ответила Витори.

— А я найду в архивах последние отчеты о людях, которые нуждаются в финансовой поддержке от Палаты, — заявила Ренга. — Можем им предоставить эти участки в первых рядах.

— Отлично. Так мы еще и поднимем авторитет Палаты и Александра. — Она посмотрела на циферблат наручных часов. — Так, а время не ждет. Все, работайте девочки. Нам уже пора.

Инетр выходил из здания «Палаты» воодушевленным. Он с успехом закончил фантастический проект, над которым работал, и хотел поскорее показать его той, для которой делал. Слепящее солнце ударило в глаза, заставляя зажмуриться, прикрыться рукой, и именно в эту секунду произошло нечто, что невозможно было описать цензурными словами.

Его схватили за плечи, быстро спускаясь к рукам, закручивая их, перемещая под лопатки. Из легких как-то разом выбился воздух, опустошая мужчину. Лязгнули наручники, сцепляя его руки между собой, не давая ударить нападающего. Инт хотел было открыть глаза, но их тут же обняла непроницаемая повязка. Он мотнул головой в попытке скинуть ее, но черная ткань села подобно второй коже.

— Что вам нужно? Кто вы? — успел крикнуть он, прежде чем в рот его поместили округлую тряпицу.

— Если будешь вести себя плохо — накажу… — томно прошелестело над ухом, заставляя все чувства обостриться, будто оголяя нервные окончания.

Этот голос он узнал бы из тысячи, даже если бы они сейчас стояли в центре шумного торгового рынка. Что она затеяла, маленькая плутовка? Сейчас ему самому захотелось наказать ее за своеволие, отшлепав как следует по округлым ягодицам.

— У тебя есть два варианта, — продолжила она. — Первый — ты сядешь в машину сам, второй — тебя положат на заднее сиденье. Кивни один или два раза.

Инетр кивнул один раз, предвкушая затеянную игру. Он еще оторвется на ней сегодня за все ее выдумки.

— Прекрасно.

Кое-как усевшись на заднее сиденье автомобиля, мужчина старался прислушиваться ко всему, что происходило вокруг. Он точно слышал, как завелись и тронулись с места две машины, увозя его неведомо куда. Никто не разговаривал в дороге, а потому Инту даже удалось немного подремать, перебирая в голове дальнейшее развитие событий.

Прогер вздрогнул от звука захлопывающейся дверцы автомобиля. Транспорт больше не двигался, а значит, это место и являлось конечной точкой прибытия. Слух уловил далекий плеск волн. Он буквально ощущал, как синяя вода набегает на золотистый песок, омывая берег. Голоса ворвались в эту идиллию резко, напомнив и о затекших руках.

— Мы поедем пока выбирать питомцев. Вам хватит трех часов, милая? — спросил Эмит.

«Все ему выскажу. Потом», — подумал Инт, пытаясь сесть удобнее.

— Да, хватит. Мы как раз вернемся к ужину. Спасибо, что помогаете.

— Да было бы за что, — ответила, кажется, Алика.

«И дочку подключила… Что же она приготовила?» — нетерпение вызвало предвкушение, а может, и наоборот, но мужчине явственно хотелось скорее начать.

Дверцы другого автомобиля хлопнули, и послышался звук удаляющейся машины. В лицо пахнуло свежим морским воздухом.

— Ну что, Инт? Ты готов? — Кас говорила тихо, у самого уха, чуть прикусив мочку по окончании фраз.

Она помогла ему выбраться и облокотиться о боковину машины.

— Я вытащу кляп только в том случае, если ты не будешь кричать.

Он кивнул, соглашаясь на такое странное условие. Рот тут же освободился, и она прислонила к его губам бутылку с водой. Это было кстати, потому что сухость расползлась по стенкам, небу и деснам. Жадные глотки не позволяли прочувствовать чистоту вкуса, да и не о том он думал в эти минуты. Центром его мыслей сейчас являлась Кассандра.

— Я хочу оставить тебя в наручниках, чтобы понять, насколько ты мне доверяешь. Но если тебе дискомфортно в них или они вызывают боль, скажи сейчас, и я избавлю тебя от них. Правда, есть еще и другая причина…

— Все нормально, — спокойно ответил Инетр, и хищная улыбка окрасила его губы.

— Отлично. — Она тоже улыбнулась и мужчина почувствовал это по ее голосу. — Тогда я возьму тебя сейчас за руки и буду идти чуть позади, направляя. В любую минуту ты можешь остановиться и отказаться.

Они шли мелкими шагами, аккуратно переступая с ноги на ногу. Кас руководила его действиями, подсказывая и кое-где останавливая. Открыв дверь, она провела его вперед и усадила на мягкий диван. Ему хотелось спросить, в чьем они доме, но Инт молчал, только распаляясь от неизвестности.

Она появилась через несколько минут, когда мужчина уже откровенно заскучал, прислушиваясь к монотонной тишине дома. Ее шаги ступали по паркетному полу, воспроизводя характерные звуки — именно так стучал каблук. Воображение разыгралось, поддерживаемое ее действиями.

Расстегнув рубашку, Кассандра прошлась по его телу ноготками, чуть царапая кожу, но не вызывая негативных чувств. Дыхание сбилось, став будто слишком громким для этой вязкой тишины. Вот ее пальчики добираются до ремня брюк и растворяются, словно их и не было на его теле. Через секунды по комнате полилась медленная утонченная мелодия, окружая его со всех сторон. Ее руки вернулись к нему, сдирая штаны, снимая ботинки и носки, оставляя в одних лишь плавках.

— Переступай, — скомандовала она. — Шаг вперед, еще шаг. Здесь кушетка. Ложись.

— Прерывистые короткие фразы с нотками возбуждения.

Улегшись на бок, Инт ожидал от нее каких-то действий, но она снова пропала, оставляя его наедине с собой. Наручники щелкнули, освобождая запястья.

— Переляг на живот. — Послушно выполнив, он понял, что в кушетке есть отверстие под лицо.

Такие сооружения использовались для массажа в салонах. Тяжесть последних дней сразу опустилась ему на плечи, и только сейчас мужчина почувствовал, как сильно устал. Благодарность вспорхнула где-то там, в глубине, но он все так же оставался молчаливым. Щелкнула крышка бутылька, и теплая жидкость невесомыми каплями растеклась по его спине.

Она касалась едва-едва, давая ему привыкнуть к ощущениям, а коже и мышцам

— проснуться. В движениях появилась сила, костяшки пальцев задевали хребет. Не удержавшись, он застонал, когда девушка чуть сильнее сжала его плечи. Чистейшее блаженство впитывалось в каждый участок тела, расползаясь, будто теплая глина. Масло для массажа пахло цитрусами и корицей — ноздри трепетали, вбирая сладковатый аромат.

Тело бессовестно плавилось под умелыми ласками. Пальцы прикоснулись к шее. Танцевали пламенное танго, надавливая, гладя, щекоча. Затылок онемел. Стоны не прекращались, но миг — и все пропало, оставляя разгоряченное тело в одиночестве.

Неожиданно масло потекло по ногам. Сжимала мышцы, оттягивала, надавливала, не прекращая царапать ноготками, вызывая вполне реальную дрожь. Стопы, пальцы — реальность уплывала, не решаясь перечить ей.

— Хорошего понемножку, — прошептала Кас прямо над ухом, заставляя отчаянно застонать, настолько хотелось продолжения. — Поднимайся…

Шел за ней, словно привязанный. Наверное, и за грань бы ушел, и на край света, лишь бы чувствовать ее теплые маленькие пальчики.

— Шаг вперед. Не двигайся. — Чуть подтолкнула в спину, но продолжала держать за руку.

Ледяные обжигающие струи хлынули резко, неожиданно. Инетр развернулся, хотел было отскочить, будучи обескураженным, да только Кассандра крепко прижалась к его телу, загораживая выход.

— Я хочу, чтобы ты мне доверял. — Она прикоснулась губами к уголку его губ.

Подбородок тоже получил свое обжигающее пятно. Схватившись за короткие волосы одной рукой, Кассандра потянула их вниз, открывая для себя его шею. Короткие поцелуи спустились к ключицам, на грудь. Губы вобрали заостренные от холода горошины сосков — одну, затем вторую. Язычок рисовал узоры на рельефном животе. Девушка постепенно снижалась, подбираясь к краю оттопыренных плавок. Мокрая ткань полетела вниз, обнажая кожу. Холода совершенно не чувствовалось. Внутренний пожар давно пробрался наружу, позволяя сконцентрировать все ощущения только на действиях Кассандры. To, что она вытворяла, не сравнимо ни с чем. Временная потеря зрения из-за повязки усиливала наслаждение, а холодные струи воды будто прожигали кожу.

Мир пропал, ушел, покинул их, оставляя наедине средь чернильного марева. Мышцы ног свело с последим «Ох», но Инетр все так же держал руки при себе, выполняя строгий наказ.

— Теперь нужно немного пройти…

Мужчина не понимал куда идет и зачем. Его вел ее ласковый нежный голос.

— Стой. Подними одну ногу. Теперь ступай вперед.

Ему показалось, что он залез в ванну, но, как только пузырьки достигли его кожи, стало сразу ясно: это джакузи. После холодного душа теплая вода на контрасте показалась кипятком. И без того рваное дыхание участилось, и, если бы Кас сейчас сняла с него повязку, он все равно не смог бы открыть глаза — настолько дезориентировано тело.

Обняв Инта за шею, Касси придвинулась к нему почти вплотную, так, что он ощутил на ней кружевное белье, и тихонько прошептала: — Ты когда-нибудь занимался любовью в джакузи?

Инетр светился счастьем. За эти недолгие три часа он отдохнул не только телом, но и душой. Дорога до особняка промчалась быстрее ветра мелькающими зданиями и людьми.

Как он и предполагал, Бобби позволил Кассандре ненадолго побыть в его доме у моря — не зря ему слышался плеск волн. Автомобиль Кас остановился на дорожке у особняка, завершая их путь. Инт видел, как она вымотана, да и он сам нуждался в теплой кроватке и ее объятиях, но вечеринку по случаю его дня рождения никто не отменял.

Перед тем как войти, девушка резко остановилась и, развернувшись к нему, страстно поцеловала.

— Очень хотелось… — улыбка окрасила ее миловидное личико.

— И мне… — он повторил ее действия.

В холле их уже встречали. Все разношерстное семейство улыбалось и аплодировало, как только они переступили порог величественного дома. Хлопья снега остались там, позади, как и легкий мороз. Здесь, среди друзей, родных и близких, ему было уютно и тепло, словно он снова попал в свой старенький домик, где жил вместе с мамой.

— С днем рождения! С днем рождения! — кричали все наперебой, и даже Алекс помахивал рукой после того, как выстрелил из хлопушки.

Конфетти мерцали в воздухе, опадали подобно крылаткам, что растут на клене. Задорный смех искрился, опутывая каждого в холле. Инетр очень любил праздники, да только собраться вот так, чтобы пришли все Верхние Руководители, удавалось нечасто. А еще в этот самый миг мужчина почувствовал, что у него действительно есть семья, пусть и нестандартная относительно его прошлого мира. Главное — это чувства: любовь, уважение и забота.

— А теперь быстренько отпускаем новоприбывших переодеваться, а сами готовимся дарить подарки! Чур, я первая! — прокричала развеселившаяся Алика.

Апя неосознанно взяла на себя руководство праздником — просто так получилось. Среди такого количества народа она чувствовала себя в безопасности и уже не дрожала от того, что рядом находился Александр. Как только начальник всех начальников явился в особняк, ее настроение пало и осело где-то в районе плинтуса, но в хлопотах и помощи Мамушке девушка забылась, оставляя все чувства на заднем плане. В конце концов, то был лишь кратковременный сон, хотя и очень приятный. Да что врать — ей безумно понравилось, только все впечатление испортил его взгляд в кабинете.

Отправив Инта и маму наверх переодеваться, Алика потащила гостей и семью в глубину холла, к столу, на котором совсем недавно расположили многочисленные подарки. Свой подарок она пока не решалась вынести, переживая, что весь праздник может печально закончиться, даже не начавшись.

— Давайте наполним бокалы! — громко и четко проговорила девушка, обращая на себя внимание собравшихся.

Мужчины мигом разобрали затемненные бутылки с легким игристым вином. Тут и там послышались щелчки вылетающих пробок. Характерные звуки врывались в ход незамысловатой мелодии, что являлась фоном для этого вечера. Апя лишь успела взять поданный ей каким-то мужчиной бокал, как на вершине лестницы появились они: Инетр, одетый в черный строгий брючный костюм и небрежно расстегнутую у основания шеи белоснежную рубашку, и мама, облаченная в матовое темно-синее платье в пол, с невероятным V-образным декольте. Она опиралась на локоть своего галантного спутника, величественно спускаясь по ступеням. Сияющая, словно Королева. Все меркло по сравнению с ее красотой.

— Вы очень похожи на вашу маму. — Апя дернулась, не ожидая услышать голос Апександра так близко.

Его дыхание щекотало открытые участки шеи и плеч. Он стоял прямо за ее спиной, словно специально хотел испугать ее эффектом неожиданности.

— Мне казалось, вы ранее обращались ко мне на ты. Что поменялось в вашем мировоззрении? — едко заметила она, передергивая плечами. — Может быть, я похожа на нее внешне, но характеры у нас очень разные.

— Это намек? — спросил Алекс, не обращая внимания на первые фразы.

— Это предупреждение. Я ваша временная ученица, не забывайте об этом.

— Отлично помню…

Пусть в ее словах и не было открытой грубости, но девчонка все же задела Александра, заставляя принять эмоциональное необдуманное решение, о котором она, несомненно, очень скоро узнает.

— Я хотел бы наладить отношения между нами. Обучение — это не только процесс развития, но и доверие. Если бы я знал вас лучше, то наверняка смог бы прописать более подробный план занятий.

— Это лишнее. Большие начальники не знакомятся со всеми своими подчиненными лично и все же как-то умудряются управлять компаниями… Извините, мне необходимо объявить о вручении подарков.

Девушка вышла на середину свободного участка и обернулась к гостям.

— Определенно, это будет интересно, — проговорил Апекс самому себе, ни к кому не обращаясь. — Острые зубки…

— Все знают, что сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать день рождения самого увлеченного своим делом человека — Инетра! Так давайте же порадуем его приготовленными подарками! Прошу всех поочередно сказать пару слов в поздравление!

Как только в центр зала вышел Александр, Алика ретировалась, оставляя дальнейшие действия на самотек. Все же здесь собрались взрослые люди, которые вполне могут самостоятельно вычислить очередность, не прибегая к ее помощи. Девушка поднималась по ступеням вверх. Она очень надеялась, что ее зубастый подарок не испортил ничего из мебели или новых вещей…

Отворив дверь в спальню, Алика наткнулась на полную разруху, в центре которой прямо на ее некогда застеленной кровати, сладко причмокивая, сопел щенок. Его коричневая длинная шерстка переливалась под светом оставленных включенными ламп. Одежда, постельное белье, подушки — такого бардака она никогда не видела даже у своей единственной подруги Розы, с которой познакомилась в питомнике для бродячих животных. А уж та-то точно убиралась лишь по особым праздникам, да и то чистоты хватало максимум на несколько часов.

— Ах ты, безобразник! Не думала я, что такой тихоня может столько всего натворить! Притворялся, да?

Щенок лениво поднял голову и сонно воззрился на нее глазками-пуговками. Зевнув во всю пасть, он перевернулся на другой бок и нагло засопел, изображая глубокий непробиваемый сон.

— Отлично! Игнорируешь, да? Ну что же, придется отвезти тебя обратно в магазин!

— Апя сложила руки на груди и посмотрела на мохнатое существо оценивающим взглядом.

Уже через секунду он стоял у ее ног, жалобно заглядывая в ее глаза. Отчаянный наигранный скулеж нервировал, и она цыкнула на него, заставив прекратить театр одного актера.

— Зачем ты устроил бардак?

— Тебя долго не было. Мне стало скучно. Должен же я был себя как-то развлекать?!

— Скучно, значит… А уборкой всего этого кто будет заниматься?

Щенок опустил мордочку, виновато стреляя глазками.

— Я не куплюсь на твой несчастный вид! Еще одно такое самоволие, и ты вернешься в магазин! Все понял?

— Да, — ответила эта мелкая зараза.

— А теперь, будь добр, веди себя тихо. Запомни: ты — послушный и воспитанный пес! — Аля взяла питомца на руки, напоследок с тяжелым вздохом оглядев тканевые руины — место долгой предстоящей уборки.

Она спустилась как раз в тот момент, когда последний гость поздравлял Инетра и вручал молодому человеку подарок — гитару с красивым расписным корпусом. Выйдя в центр, она посмотрела на опьяненного радостью мужчину и тихонько заговорила:

— В этот чудесный день я тоже хотела бы поздравить тебя с днем рождения. У тебя много друзей, но я хотела бы подарить тебе еще одного. Увидев его, я сразу поняла, что он для тебя, — она волновалась, повторяя слова в предложениях, напрочь забывая все то, что заготовила для речи. — У него еще нет имени. Тебе нужно ему его дать.

Инетр с изумлением воззрился на мохнатого питомца, повиснувшего кулем на его руках. Щенок походил на маленькую игрушку, смешно моргая бусинами глаз и уперто пытаясь лизнуть руку своего нового хозяина.

— Хм… Может, назовем его Пушистик? — воспоминания всколыхнулись, заставляя Кас погрустнеть, но она отодвинула печальные мысли о прошлом и улыбнулась Инту.

— Маленькая, я не думаю, что ему будет приятно. Все же он пусть и лохматый, но мужчина. — Инетр рассмеялся, прижимая питомца к себе.

— Скажи им, что я не буду Пушистиком! — прогавкал щенок, обращаясь к Алике.

— Ух, какой грозный! Решено! Будешь Грозой, а сокращенно Гро!

— Кто-нибудь, верните меня на пол! Меня укачивает! — придушенно протявкал новоявленный Гро.

— Ему нравится! Он радуется! Правда, Алика?

— Ага, — сквозь смех ответила девушка.

После поздравления всех пригласили к накрытому столу. Мамушка отлично постаралась, потратив целый день на приготовление многочисленных блюд. Запеченная курица, свиные отбивные, говядина, приготовленная на гриле — у Алики буквально потекли слюнки от обилия вкусностей. А сколько было салатов и закусок… Она будто пришла в самый лучший ресторан — настолько ее прежнее питание разнилось с тем, как ее закармливали в этом мире.

Глаза разбегались. По правую сторону от нее разместилась мама, а вот по левую — мужчина, с которым ее никто еще не познакомил. Заметив ее задумчивый взгляд, он мягко улыбнулся одним уголком губ. Глаза с радужкой цвета мутного болота блестели на ярком свету, завораживая своим неестественным цветом, затягивая в вязкую опасную трясину. Этот мужчина значительно отличался от всех остальных внешне. Нет, он тоже был хорошо и дорого одет, так же уверенно вел себя, как и другие приглашенные, но вот красота и лоск, которых Аля избегала в противоположном поле, напрочь отсутствовали. Притягивал, несомненно, но не обещал утопить в болезненном мареве обратных чувств.

— Мы еще не знакомы. Разрешите представиться, — он учтиво кивнул. — Геворд. К вашим услугам.

— Очень приятно. Мое имя — Алика. И кстати, мы с вами заочно знакомы. За последние несколько дней я слышала ваше имя десятки раз. — Полностью переключаясь на беседу, она забыла о блюдах, которые не переставали манить своими ароматами.

— Я надеюсь, вы слышали обо мне только хорошее?

Разговаривали вполоборота, не обращая внимания на других.

— Не могу сказать, что хорошее. Скорее, нейтральное. Иначе как еще можно воспринимать фразу «с тобой будет заниматься Геворд»?

— Я все же надеюсь, что наши занятия будут не только продуктивными, но и приятными. Разрешите, я за вами поухаживаю? — Геворд кивнул на ее пустующие бокал и тарелку.

— Буду благодарна.

Заполнив ее девственно чистую тарелку до отказа, галантный кавалер, наконец, угомонился, решив продолжить беседу. Но ему этого сделать не удалось. Громко кашлянув, Александр поднялся из-за стола, чтобы произнести первый тост за именинника, но его взгляд то и дело прогуливался по скромно сидящей парочке.

— Не умею слагать красивые речи, а потому просто от всей души пожелаю счастья тебе и твоему семейству. За Инетра!

Все сидящие за столом повторили последние слова, вознеся бокалы.

С Гевордом Алика беседовала обо всем и ни о чем, смеясь над его шутками и время от времени шкодливо прикрываясь салфеткой. Создалось впечатление, что эти двое знают друг друга сотни кругов, настолько комфортно им было вместе.

— Разрешите пригласить вас на танец, — галантно обратился Гев, подавая даме руку.

Те, кто пришел парами, давно танцевали посреди холла под легкую незатейливую мелодию. Окинув взглядом присутствующих, Алика наткнулась на горящие чернильной бездной очи Александра и решила отклонить предложение, чтобы в случае чего отказать и большому начальнику, ссылаясь на то, что в этот вечер она не танцует совсем.

— Простите, но единственное желание после всего того, что я съела, — это нагло лечь спать, незаметно пробравшись в свою комнату. — Она рассмеялась, чтобы сгладить углы. — А вы ступайте, повеселитесь там за нас двоих.

Ей уже порядком надоело строить из себя интеллигентную девушку рядом с этим мужчиной. Аля очень устала за столь долгий, кажущийся нескончаемым день, а потому действительно страстно желала оказаться на мягкой кровати, да только вот в комнате ее еще ждала уборка. От мечтательных раздумий ее отвлек нежданный гость, высунувшийся прямо из-под стола. Гро нагло уперся передними лапами в ее колени, подныривая под ладошки.

— Покорми меня! Все про меня забыли! — глазки блестели, не хватало только театрально пущенной слезы.

— Нельзя есть со стола! У тебя на кухне уже стоят миски с кормом и водой! — дала она отпор.

— Ту мазню ешьте сами! Ты сама ее пробовала? Склизкая серая дрянь! Там даже мяса нет! — жаловался питомец, который точно станет еще какой головной болью.

— Ты вредничаешь! Или ешь то, что дают, или ходи голодный!

— Легко тебе говорить. У самой-то полная миска всякой еды, и мясом пахнет!

— Люди едят из тарелок!

— Да хоть из ведер! Главное — мяса дай!

— С кем это ты говоришь? — Девушка снова вздрогнула, заслышав голос Александра.

«Сколько можно подкрадываться!» — мысленно возмутилась она.

— С Гро. Выпрашивает мясо со стола… — нехотя призналась.

— Так дай. В чем проблема?

Его переходы с ты на вы, а потом снова на ты откровенно выбешивали ее. И говорит так невинно, будто не понимает элементарных вещей, что собак со стола кормить нельзя. Они от этого наглеют и потом все время просят, а с мисок не едят. Алика убрала за ушко выбившуюся прядку и воинственно скрестила руки на груди.

— Я его со стола кормить не буду и вам не позволю! Заведите себе собаку и кормите ее хоть из ведра!

— Эй, это мои слова! — протявкал лохматый питомец, следя за их перепалкой.

— Что он сказал?

— Согласился со мной! — она поднялась со стула так, что щенок неуклюже завалился на пол, потеряв равновесие.

— Никто меня не любит… Никто не покормит бедного несчастного Гро! — продолжил он стенания.

— Может быть, потанцуем? — мягко обратился Александр.

— Прекрати! — раздраженно кинула она, обращаясь к щенку.

— Я всего лишь предложил… — голос Алекса похолодел.

— Я не вам! А вам — отказ! Простите, я устала и хочу подняться наверх!

Алика сама понимала, что была неоправданно резка, да только по-другому не могла. В мужчине она видела опасность, угрозу. Хотелось побыстрее скрыться от него и никогда больше не встречать. Даже уборка уже не казалась ей таким плохим занятием.

— Милая, ты куда? — на подходе к лестнице ее остановила мама.

Они танцевали с Интом, медленно двигаясь из стороны в сторону, будто бы маленькие кораблики качались на волнах. Такие счастливые. Наверное, так и должно быть, когда любишь всем сердцем.

— Простите, что так рано покидаю вас. Не думала, что настолько устану. Ноги уже не держат, а мне еще прибирать тот огромный бардак, который устроил твой маленький подарок, — шутливо попеняла она Инетру.

— Так ложись в гостевой комнате, а завтра уберешься. Последняя дверь рядом с твоими покоями, — предложила Кассандра, нежно оглаживая щеку дочери.

Алика так обрадовалась такой простой ласке, что невольно прижалась к ним, чтобы ощутить теплые семейные объятия. Мамина рука сразу легла ей на талию, а вот Инт положил только после короткой паузы. Ему было непривычно ощущать себя родителем. Тем более такой взрослой девушки.

— Спасибо вам, — прошептала Аля.

— Тебе спасибо за такой прекрасный вечер. А теперь иди и отдохни как следует. Все же завтра рано вставать на учебу.

Она кивнула и, отойдя, начала подниматься по лестнице. Короткое темно- зеленое платье открывало красивые гладкие ножки, приковывая к ним взгляд Александра.

— Алекс, с тобой все в порядке? — обратился Эмит к мужчине, следя за его взглядом.

— Да, все хорошо. Давай, друг, выпьем за нашего общего друга! Пусть все в его жизни будет гладко! — Алекс сам от себя не ожидал таких эмоциональных слов.

— Охотно соглашусь.

Алика зашла в свою комнату и передернула плечами от вида того урагана, который тихонечко в ней разместился. Она уже пятьдесят раз пожалела, что выбрала именно этого щенка, но сделанного не вернешь. Скинув платье прямо на пол, она переступила через него и пошла в душ. Прохладные струи омывали тело, растворяя все заботы этого дня. Все получилось именно так, как хотелось. Все довольны, разве что только кроме нее самой. Инетр беззлобно напомнил о завтрашнем дне и предстоящей учебе, а в ее теле колыхнулось такое противостояние! Девушка не хотела, чтобы ее учителем был Александр, уж лучше Геворд со своим идеальным воспитанием…

Ткань короткой ночной кружевной рубашки скользнула по телу, чуть холодя кожу. Это первое, что она смогла найти в ворохе одежды, а потому даже не стала заморачиваться. Усталость осела на плечи неподьемным грузом. Халат от комплекта был чуть длиннее рубашки, и Аля, не видя ничего сверхъестественного, решила пройти по коридору прямо так. В конце концов, на втором этаже никого не было, кроме нее.

Огромная кровать гостевой комнаты оказалась такой же мягкой, как и в ее спальне, хотя, наверное, даже если бы ей сейчас предложили лечь спать на груду кирпичей, то и они бы показались ей пуховым одеялом. Сгребая одеяло, девушка поплотнее закуталась в него. Халат сиротливо лежал бесформенной тряпкой на мягком ворсе ковра. Она обязательно поднимет его, но только завтра…

Вечер, плавно перетекающий в ночь, подходил к концу. Мамушка убирала все со стола, а Кассандра ей помогала с этим незатейливым делом. Женщины такие смешные. Сначала наготовят, а потом не знают, куда девать все, что осталось, потому что места в холодильной камере катастрофически не хватает. Александр сидел на диване рядом с Эмитом и Марко и, смакуя, попивал хороший терпкий коньяк. Глаза непроизвольно закрывались, отпуская разум в мир блаженства и долгожданного сна. Он тоже устал сегодня, но скорее морально, чем физически.

Все гости уже разошлись по домам, оставался только Алекс. Да и он собирался покинуть этот гостеприимный особняк, чтобы вновь явиться в свое холодное холостяцкое жилище. Уж кому-кому, а себе он мог не врать. Давно все осточертело. Хотел бы бросить, да не мог. Ответственность давила, уничтожала, заставляя желать другой жизни, возможно, другого мира, где бы он был обыкновенным человеком или магом…

— Куда вы тащите? Ну-ка, поставьте! Еще не хватало, чтобы вы стол сами уносили!

— громко произнес Эмит, поднимаясь с дивана.

Он немного обиделся, потому что Мамушка не разрешила ему помогать убирать со стола, мотивируя это тем, что он не сможет правильно все сложить в холодильной камере. Если бы не алкоголь, никто бы не увидел на его лице этих чувств, но в кругу семьи он наконец то мог расслабиться и откинуть холодность и отчужденность.

— Устал? — спросил Марко у начальника, также прикрывая глаза.

— Есть немного. Сейчас пойду домой. Настроишь мне портал? Боюсь, не увижу куда нажимать. Коварный коньяк…

— Не ходи никуда. У нас одна спальня свободная — гостевая. Можешь заночевать там, и никто не помешает. На втором этаже, правое крыло, последняя дверь. Проводить?

— Да нет. Все же я не настолько пьян, — усмехнулся Алекс.

Ступени плыли под ногами, раскачиваясь подобно карусели. Все-таки ему не стоило мешать вино, коньяк и еще черт знает что. Что наливали, то и пил. Себе он мог признаться — девчонка расстроила его. Дверь нашлась без труда, а вот прибор для включения света он так и не смог обнаружить, хотя и шарил рукой в кромешной темноте. Плюнув на это бесполезное дело, начал раздеваться, раскидывая вещи где попало.

Мягкое облако кровати встретило его распростертыми объятиями, и, улегшись на край, он нащупал рукой ворох сбившегося одеяла. Пытался накрыться, но ему будто что-то мешало. Психанув, Алекс сделал рывок, но кто-то такой же наглый рванул одеяло на себя, и мужчина снова остался ни с чем. Любопытство одолело его, и он медленно подполз к другому краю, чтобы увидеть, кто же там расположился.

Маленький светлячок зажегся в руке без труда. Этому легкому фокусу его научили в одном из миров. Он уже не помнил, в каком именно. Представшая картина заставила его отползти как можно дальше, настолько, что он чуть не свалился с кровати. Затаился. Думал. Медленно, осторожно он вернулся на место, будто мальчишка, в самом деле, а не мужчина, проживший тысячи кругов.

Александр подлез под одеяло рукой и обнял Алику, наслаждаясь телом ее тела. Спустя минуты, в которые он, кажется, даже не дышал, поцеловал ее в щеку- лишь мазнув, чтобы, не дай бог, не проснулась. Алекс мысленно представлял, сколько будет криков и возмущений, но уперто шел к своей цели, несмотря на последствия. Желание было сильнее его — нелепое наваждение…

— Что же ты со мной делаешь… — тихо прошептал в темноту.

«Воздаю по заслугам», — пронеслось в его голове, но он лишь отмахнулся от чужой мысли.

Нашел губы девушки, прикасаясь аккуратно, едва-едва. Она податливо приоткрыла их, потянулась навстречу, будто желала этого поцелуя так же страстно, так же неистово. Желающий не ожидал этого, но не растерялся. Поцелуй нежный, тягучий, сладкий обрушился шквалом эмоций, топя здравомыслие в тесных объятиях. Не хотелось дышать, только пить ее, словно жгучее вино, упиваясь допьяна.

— Это снова сон? — еле слышно спросила она, прерывая общую пытку.

— Конечно… Только сон…

Александр рассматривал спящую Алику с каким-то потаенным, сводящим зубы желанием. Расположившись на боку, он подпер рукой голову, делая обзор более обширным. Из-под объемного облака одеяла выглядывали лишь ключицы. Оно и хорошо, ведь никто не знает, удержался бы мужчина, будь ее тело в открытом доступе — только притронься.

Этой ночью он пил ее губы нещадно, жадно, будто не мог насытиться их сладостью. Наваждение овладело им, проникая в каждую клеточку кожи. Сопротивлялся. Отчаянно сопротивлялся, да только руки и губы действовали сами, не спрашивая разрешения. За границы поцелуев не выходил. Держался. Красивая, даже во сне. Точеные черты. Клубящиеся волны волос. Длинные веера пушистых ресниц. Она заставляла его давно мертвое сердце возрождаться, отбивать сокрушающий волю ритм.

Ресницы затрепетали. Сонные глаза заморгали часто-часто, открываясь новому дню в этом мире. Дню, когда бессовестно кружила метель, направляемая эфемерными потоками — погода всегда соответствовала настроению Александра. Мир был завязан на нем, и никто об этом не знал. ВРП время от времени удивлялись явлениям природы, да только никакого ответа не получали.

— Я все еще сплю? — она блаженно потянулась, и одеяло скатилось с груди, обтянутой кружевной сорочкой.

Отворачивался нехотя, косясь на округлые полушария, сглатывая вязкую слюну. Магия. Точно магическое вмешательство. По-другому и быть не может.

— Это не сон, — прохрипел мужчина, окончательно поворачиваясь спиной.

Прошли долгие минуты давящей тишины, прежде чем Алика осознала услышанное. Мгновенно подскочив, она сдернула с постели одеяло, плотно закутавшись в него, словно в защитный кокон.

— Что между нами было?

Аппетитная мужская задница, обтянутая черными боксерами, даже не дернулась от ее возмущенного крика. Аля не растерялась, не ударилась в панику подобно хрупким чахлым особам. Ее глаза блестели от злости, негодования, пытались испепелить нежданного соседа.

— Ничего, — сухо, безэмоционально.

Поднявшись с кровати, как ни в чем не бывало Алекс сделал несколько шагов в сторону ванной комнаты. Прямая осанка, спортивное тело — все это не интересовало девушку в этот миг.

— Что значит ничего?! — то ли возмутилась, то ли обиделась.

— Это слово более чем подробно характеризует проведенную нами в одной постели ночь. Вы спали. Я тоже. Если это все, то я рекомендую вам поспешить привести себя в порядок.

Конечно, если хотите успеть позавтракать. Через полчаса мы отбываем в Палату на первое занятие. — Дверь захлопнулась, отрезая ее от дальнейшего разговора.

Придерживая одеяло по бокам, она с упрямым выражением лица вышла в коридор, а оттуда сразу же зашла в свою комнату. Отчаянно застонав, скинула одеяло прямо на пол и направилась в душ, стараясь не замечать вороха одежды, требующего срочной уборки.

Что такое полчаса для девушки? Поход в душ, выбор наряда, макияж, завтрак, сбор сумочки — но только если между всеми этими словами поставить такое отрезвляющее «или». Назло ему и на радость себе Алика решила не торопиться. В конце концов, она всегда сможет сказать, что в ее опоздании виноват именно он. Правда, семейству об этом лучше не знать.

Ей было странно размышлять о том, что о ней подумают другие — ее семья. До сих пор не укладывалось в голове. Теперь на нее ложилась ответственность. Не хотелось бы, чтобы мама разочаровалась в ней.

Закончив уборку, Аля оделась по-спортивному и вышла в коридор, не ожидая, что может столкнуться там с кем-то. Александр подпирал плечом стену, словно переживая за ее устойчивость. Холодная отстраненная маска на его лице не давала прочесть эмоции или хотя бы уловить их отголоски. О недовольстве она и не думала. Сразу понятно, что оно намертво приклеилось к нему. Здесь не нужно быть экстрасенсом.

Молчал. Просто молчал, не отводя взгляда, не моргая. Руки зачесались. Ей остро захотелось потыкать в него пальчиком, чтобы убедиться, что живой.

— Я готова.

Игнорировал. Зачем же стоит, раз ему все равно?

— Нет так нет. Есть другие дела. — Аля сделала шаг, но он резко схватил ее за руку, до боли сжимая плечо.

— Ты не готова, раз не исполняешь мои приказы. В этом мире я — начальник, Король и Творец! Запомни это, девочка, и больше не заставляй меня ждать. Тебе же станет хуже. — Злой, раздраженный.

— И что же будет? — с вызовом спросила она, чуть приподнимая подбородок.

— Отправлю обратно в твой мир, где ты скоропостижно скончаешься… Тебе предоставили шанс на другую жизнь — многим лучшую, чем та, которая у тебя была!

— Лучшую? Что хорошего в том, что я навсегда останусь восемнадцатилетней девчонкой? Может быть, прелесть заключается в том, что я никогда не смогу иметь детей? Или вы считаете, уважаемый Император, что работать в Палате — это то, чего я страстно желаю? — сарказм перемешивался с ядом, который просачивался в его душу, раня каждым словом.

— Ты забываешься!

— Руку отпустите!

Алекс не замечал, что все это время с силой продолжал удерживать ее за руку. Перестарался. Синяки точно останутся на нежной коже. Он не мог сейчас отодвинуть свою гордость, попросить прощения за боль. Не хотел объяснять как маленькой несмышленой девчонке, что он главный и его нужно слушаться. Ведь все остальные слушаются.

Отпустил. Отступил. Смотрел прямо. Чего ждал? Не знал.

— Будет лучше, если кто-то другой станет меня обучать.

Дикая кошка. Такие живут на улице и дерутся до победного, отстаивая свое право на жизнь. Она точно знает, что ласка не дается просто так. Всегда что-то требуется взамен. На улицах выживает сильнейший.

— Нет. Или я, или обратно в свой мир.

— Но вы же хотели, чтобы Геворд тоже занимался со мной! — Аля воинственно сжимала кулачки.

— Никто, кроме меня, не будет с тобой заниматься. Решай — жизнь или смерть, — блефовал, пытаясь заставить подчиниться.

— Да лучше смерть, чем видеть твою смазливую рожу ежедневно! — в отчаянии выкрикнула девушка.

Развернувшись, она побежала по коридору, но столкнулась на лестнице с Эмитом.

— Что происходит? — строго вопросил он, но Алика не остановилась.

Метель за окнами билась о хрупкие стекла, желая сокрушить тонкую преграду. Так начинают рушиться миры.

Девушка вылетела из особняка, промчалась по дорожке к забору и вывалилась через калитку. Снег бил, прижигал, царапал кожу, но жгучие слезы причиняли куда более сильную боль. Бежала без оглядки, сглатывая соленые капли, облизывая снег на губах. Ближе к центру Верхней Части, туда, где можно затеряться средь множества магазинов и небольших кафешек. Знакомый торговый центр встретил ее запахами выпечки и терпкого кофе. Где-то здесь она видела частную библиотеку — место, куда люди приходили выпить ароматный напиток и почитать в тишине.

Здесь она планировала задержаться до самого вечера.

— Может быть, ты мне ответишь, в чем дело? — Эмит сложил руки на груди, воззрившись на своего начальника.

— Не обязан, — просто и легко ответил Алекс, собираясь уйти.

— Ты гость в нашем доме. Здесь я не позволю тебе делать все, что вздумается. — Эм стал серьезнее некуда. — Почему Алика убежала в слезах?

— Она не хочет подчиняться мне, отказывается учиться.

— Девочка не обязана подчиняться тебе в своем собственном доме. Твоя власть распространяется лишь на работу. Чужой жизнью ты не можешь управлять.

— Я отправлю ее обратно, в ее чертов мир, если она не захочет учиться. Мне не нужен неуправляемый носитель силы.

— Ты еще не видел ее в деле, не знаешь ее возможностей, а уже говоришь о таком. Ты считаешь, что, отправив ее обратно, решишь все проблемы? Свои проблемы? Алика — дочь Кассандры. Каждый из тех, кто живет в этом доме, не задумываясь, встанет на ее защиту. Тебе хочется междоусобной войны? Что с тобой, Александр? Мы все отчетливо видим, что с тобой что-то происходит. Нужна помощь? Обратись, расскажи — мы всегда выслушаем тебя и поддержим всем, чем только сможем. — Стиратель проговаривал все это спокойно, уверенно, точно зная, что прав каждым словом.

Александр молчал. Неужели его состояние так явно? Раньше никто никогда не читал его, словно раскрытую книгу. Неимоверно хотелось скрыться, отпустить ситуацию, уйти наверх и остаться там. Секунда — воздух накалился до предела, преобразовываясь во вспышку портала. Алекс растворился в нем. Не хотел отвечать. Просто устал.

Эмит еще несколько минут стоял в одиночестве посреди широкого коридора. Задумчивым взглядом он следил за тем, как утихомирилась метель за окном, оседая на белоснежное покрывало невесомыми хлопьями. Рука сама потянулась к карману брюк:

— Здравствуй, Савий. Скажи, а можешь ли ты узнать, где сейчас находится Алика?

Величественные колонны уходили далеко вверх, будто врезаясь в необъятное небо. Высокие массивные двери открывались только перед особенными путниками, позволяя лицезреть свое нутро. Изнанка. Одна из ее граней. Граница. Это место можно было назвать как угодно. Лишь избранные могли попасть сюда, устилая свой путь многочисленными жертвами. Нет, здесь не просили кровавых подношений. Жертва может быть разной. Для каждого своя. Для Александра — любовь.

Золотая пудра на створках дверей переливалась под теплыми лучами. Здесь тоже было солнце. И ночь приходила, словно по часам. Боги ведь тоже люди.

На Земле часто называли это место Олимпом — высшей точкой мироздания. Всевышнему нравилось такое сравнение. Правда, в простынь он отказался облачаться, мотивируя тем, что подданные его засмеют. Они позволяли себе веселиться только в присутствии друг друга. Отпускали на некоторое время холодность и нескончаемые обязанности и придумывали шутки, рассказывали смешные истории. Творец и Всевышний. Вершитель никогда не понимал их дружбы, сторонясь каких-либо отношений априори. А вот Судьба поощряла. Она всегда надеялась, что дружба с Александром изменит ее сына, сделает мягче, эмоциональнее, приоткроет вкус к жизни, да только это не Всевышний учился у него, а совсем наоборот.

В сосредоточии миров что-то явственно разбилось, заставив мужчину смахнуть оцепенение воспоминаний. Он поспешил на помощь другу, еще не зная, что происходит на самом деле.

— Ах ты, змей изворотливый! — элегантная белоснежная ваза полетела в уворачивающегося Всевышнего. — Я тебе покажу, как к моим нитям подходить! Ишь, чего удумал! — женщина в длинном платье грозила кулаком, подыскивая глазами новый предмет для броска.

— Я просто посмотрел, мама! — возражал Великий Творец.

— Сейчас-сейчас, и посмотришь, и подергаешь… — она схватила яблоко из округлой чаши с фруктами и прицельно пульнула в собственного сына.

— Она ему не нужна! Я знал, что делал! — ловко поймав яблоко на лету, продолжал возражать мужчина.

— Не тебе решать! Не знаешь — не говори!

Судьба сердилась. Это было видно в жестах, позе, в которой она стояла.

— Извините, я вам не помешаю? — решил объявить о своем присутствии Александр, заставив женщину вздрогнуть.

Александр вернулся сверху в еще большей задумчивости. Прошедшая встреча для него ничего не изменила, разве что непонимание ситуации расплылось чернильным пятном на его душе. Всевышний управлял им. Хотел сберечь своего подопечного, изменить его жизнь, его судьбу, да только никто не вправе сделать этого, кроме Судьбы.

Появление нового лица остановило ссору, но не примирило мать и сына. Сидя за столом, они то и дело косились друг на друга, обмениваясь грозными и невозмутимыми взглядами.

Терпкий горьковатый чай не лез в горло. Не удержавшись, Алекс задал мучающий его вопрос:

— Зачем?

— Ты сам знаешь ответ. Ты ведь видел нерушимые нити. Она твоя предначертанная Судьбой. Хочешь поспорить? — женщина прищурилась, окидывая его насмешливым взглядом.

— А есть ли в этом смысл? Вы ведь все равно сделаете все по-своему…

— Ты прав.

Александр сидел в кресле и смотрел на мир по ту сторону окна. Погода успокоилась, как и тяготы его души растворились бесследно. Он, наконец, принял понимание того, что не в силах изменить ход событий. Даже Творцу не под силу это, если вмешалась Судьба. Правда, от того, как он воспримет нежданно свалившееся счастье, будет многое зависеть. Мужчина осознал, что уже наделал кучу ошибок, которые срочно необходимо было исправлять.

Только он хотел связаться с Эмитом, как в кабинет неудержимым вихрем ворвалась Кассандра. Глазищи сверкали. Огонь плескался в них волнами — ее сила росла изо дня в день. Она уже стала равной по силе Александру — чувствовал, да только ей об этом говорить не собирался.

— Зачем ты здесь? Я тебя не вызывал. — Усталость прилипла к лицу, и Алекс потер его руками, будто стараясь прогнать неожиданную вялость.

— Что значат твои слова? Ты не можешь отправить Алику обратно! — ее пальцы сжимались в кулаки.

Нервы на пределе.

— Кассандра. Твоя дочка не желает мне подчиняться. Игнорирует мое обучение. Не будет заниматься со мной — уйдет обратно.

— Но…

— Я не могу позволить неуправляемой носительнице силы бесконтрольно расхаживать по Санрайс. Я неимоверно устал. Оставь меня. Не хочу и не могу больше. — Отвернулся, не хотел больше разговаривать.

Пыл ее угас. Поняла, что он не способен совершить то, о чем говорит. Ей было жаль этого горделивого, но вместе с тем и одинокого мужчину. Для него все, что он создал, превратилось в рутину, нескончаемую бездну кругов. Как часто так бывает. Сильная, нерушимая оболочка — а внутри такой же человек, как и остальные. Нельзя все взваливать только на себя, ведь расплата приходит тогда, когда ее совсем не ждешь.

— Что будет, если ты уйдешь? — совсем тихо спросила Говорящая.

— Мир разрушится без поддержки Творца. Постепенно все превратится в пыль, а все люди вернутся в точки тех временных спиралей, откуда они пропали. Умрут. Все умрут. И я умру. У тех, кто не справился со своей силой, отбирают ее.

Молчание гнетущей стеной разделило между ними этот мир на две половины. В одной Алекс размышлял о своей никчемной жизни и бесцельном существовании. В другой Кассандра задумалась о своей семье, о своих близких, друзьях. Их так много стало для нее в этом мире — важных людей.

Добродушная, заботливая, ласковая Мамушка. Ответственный, взбалмошный, озорной Марко. Ее любимые мужчины — серьезный, надежный, страстный Эмит и теплый, нежный, увлеченный выдумщик Инетр. Подруги: говорливая Лариина, скромница Ания, вездесущая Пиара. Такие разные. В прошлой жизни у Кассандры не было столько подруг. Мистер Лутье — разве где-то можно найти такого же доброго мудрого человека и мастерского повара? Не станет бара у Марго… Аналитического Отдела, да и всей «Палаты» в целом. Ее дочка так и не встретится с ней, приговоренная к смерти в свои восемнадцать. Разве можно вообразить, что их всех больше нет?

— Давай я сама займусь обучением Алики? — спросила она, стараясь хоть как-то помочь ему.

— Нет.

— Александр…

— Я уже ответил тебе. Завтра утром она должна прийти на первое занятие. Последствия я уже огласил.

Алика мешала ложечкой давно остывший кофе. Рядом пустовала чашка из-под черного чуть горьковатого чая. Одинокая долька лимона лежала на самом донышке. Его мякоть наполнилась коричневатым оттенком, не иначе как окрасилась. Заказанное пирожное есть не хотелось. Воздушный белковый крем мерцал сладковатыми хрусталиками карамели — зачем заказала? Не знала. Может быть, чтобы показать официанту, что она решила не просто пересидеть непогоду, а действительно пришла найти для себя и почитать хорошую книжку. Ведь Алика никогда не была сладкоежкой. Да и не существовало для нее этих маленьких радостей в ее сознательном детстве.

— Привет. — Эмит появился неожиданно.

Вот никого не было, а уже через минуту пустой стул занимал мужчина. Черты его лица будто застыли, словно он совершенно не чувствовал эмоций.

— Как ты меня нашел? — она не без удивления взглянула на него.

— Не имеет значения. Важно то, почему ты убежала. Расскажешь? — Эм кивнул официанту, привлекая внимание.

— Немного повздорили с Александром. Ничего страшного. — Аля сама не понимала, почему выгораживает этого наглого типа.

— Но ведь ты же плакала?!

— Просто сдали нервы. Накопилось за эти дни. Сам понимаешь — переход, встреча с мамой, теперь еще и учеба. Трудно.

— Знаешь, что отлично помогает мне расслабиться? — он спрашивал на полном серьезе, ожидая ее ответа, чтобы продолжить.

— Что? — ответила она, не имея другого выбора.

— Хороший фильм, — прозвучало с энтузиазмом.

Алика закатила глаза. Не хватало только цокнуть языком, как самому настоящему подростку, коей она в душе и являлась.

— Ты предлагаешь прийти в особняк и в домашней гостевой включить телевизор? Я тебя умоляю! — сарказм отчетливо ощущался в последней фразе. — Телевизор никогда не смотрела и не смотрю. Бесполезное занятие.

— Но ведь ты еще не видела наших кинотеатров. Полное погружение в сюжет. Виртуальная реальность. Все ощущения — запахи, звуки, действия.

— В каком смысле действия?

— Пойдем, малышка! Сейчас увидишь!

Весь фильм Алика безудержно кричала и радостно визжала, оглушая рядом сидящего Эмита. Но мужчина радовался тому, что девчонку удалось расшевелить. Он сразу понял, что она не пойдет на романтический фильм, а потому купил билеты на новинку — «Тропа Драконов». Дух временами захватывало даже у него. Настолько все было правдоподобно снято. Он бы не удивился, если бы вдруг узнал, что это реальные события, которые происходили в одном из миров и были попросту сняты на камеру.

— Ты меня оглушила! — чуть громче говорил Эм, когда они выходили из торгового центра.

— Ты и сам не лучше! Чуть подлокотник не сломал, настолько сильно вцепился! Я же чувствовала! — эйфория расстилалась по телу, уменьшая все проблемы враз.

Ничего не важно. Только эти ощущения, что поселились в душе, пусть и ненадолго. Радость, возбуждение, азарт. Алика будто пропиталась зарядом энергии, что лилась отовсюду — снег, люди, фильм. Но все рано или поздно заканчивается, как и хорошее, так и плохое. И ее жизнь — не исключение.

— Милая, ты уже спишь?

Кассандра заглянула в комнату к дочери. Алика лежала на животе, подперев голову руками. Ее согнутые ноги болтались в воздухе, а сама она увлеченно читала какую-то книгу.

— Нет. Я еще не сплю. Заходи, располагайся. — Девушка подвинулась, освобождая место на широкой кровати.

— Что читаешь?

— «Ромео и Джульетта». Знаешь, всегда хотела прочесть, но то времени не было, то забывалось среди вереницы проблем.

— И как? Нравится? — Кас лукаво улыбалась.

— Совершенно нет. Читаю и пытаюсь понять, что такого великого в ней нашли люди, что спустя столько веков до сих пор прославляют даже в другом мире.

— Это произведение стало популярным совершенно в другие времена. Нравы разительно отличались. Открытая любовь — она не существовала среди знати. Прямое проявление чувств — неслыханная дерзость! Самостоятельно принимать решения без участия семьи — вызов обществу и изгнание, иногда и публичное. Дуэли и побоища вспыхивали на ровном месте только лишь от одного неправильного взгляда, не говоря уже о необдуманных словах. Если рождалась ненависть, то весь род независимо от отношений и правильности решения вставал на сторону своего родственника, даже дальнего. Прав был тот, кто сильнее.

— Но ведь это неправильно! — Аля села на кровати, готовясь внимательно слушать дальше.

— Сейчас мы знаем, что это неправильно. Каждый имеет свободу слова и жизни. Есть ограничения законами. Определенные права человека, так или иначе, соблюдаются. Раньше всего этого не было. «Ромео и Джульетта» в глазах народа стали борцами за настоящую любовь, за самостоятельную жизнь. Произведение заставило задуматься о том, как живут люди, насколько принятые правила и уставы соответствуют времени. Это произведение — не что иное, как толчок к тому, чтобы развитие сдвинулось с мертвой точки и люди начали бороться за желанную свободу.

— Ты знаешь, как по мне, борьба продолжается до сих пор, — задумчиво проговорила девушка.

— Так и есть. И это никогда не закончится, пока миры не стоят на месте. Как только развитие достигнет пика во всем, вот тогда, может быть, все решится. Но имей в виду, что человек веками пребывал в состоянии борьбы, передавая его с молоком матери из поколения в поколение, и вряд ли уже сможет остановиться. Поверь, найдется следующий писатель, который пусть и отдаленно, действуя психологически, но поведет людей дальше, манипулируя завуалированно и красиво. Всегда будут те, кого что-то да не устраивает.

— To есть и здесь политика?

Алика положила голову на колени Кассандры, смотря на маму снизу вверх. Говорящая тут же принялась ласково гладить дочку, проскальзывая пальчиками сквозь пряди волос.

— Конечно, милая. Политика всегда и во всем. Женщины — орудия. Мужчины — управленцы. Я всегда удивлялась тому, как знаменитые авторы пишут в своих произведениях что-то согласно сюжету, а через некоторое время именно описанное воплощается в жизнь. Лишь с возрастом поняла, что в каждой сказке есть доля сказки, а все остальное — голый расчет.

— Мне есть о чем подумать, — растерянно ответила Аля, начиная переосмысливать все те книги, которые прочла.

— Действительно есть. Еще я бы хотела попросить тебя все же пойти завтра на занятия. Ты молода, эмоциональна — я все понимаю, но этот этап важен для твоего дальнейшего проживания на Санрайс. Можешь сделать это для меня?

— Конечно. Я и так собиралась пойти. — Аля грустно улыбнулась.

— Если он будет обижать тебя, то сразу скажи мне, ладно? — она, склонившись, поцеловала девушку в лоб.

— Непременно.

Аля знала, что не скажет, даже если между ней и Алексом вспыхнет самая настоящая война. Ей не хотелось расстраивать маму. В конце концов, она не желала выглядеть маленькой девочкой. Одна ее знакомая как-то спросила:

«Ты упертая или упорная?»

Алика тогда задорно рассмеялась, не скрывая блеска в глазах:

«Все вместе, умноженное на два!»

Девушка только сейчас осознала, что тогда говорила чистую правду. Да только не задумывалась о том, что ее ждет ее же зеркальный образ, формировавшийся долгими тысячами кругов.

В овальном зеркале отражалась миловидная девушка. Она сидела на мягком пуфике бежевого цвета и расчесывала длинные волосы. Серебристая прядка виднелась средь густого темно-русого шелка, как память о пережитом страхе. Сильные руки легли на плечи, спустились к ключицам. Кассандра прикрыла глаза и потерлась щекой о плечо Эмита. Тепло…

— Спасибо за то, что помог с Аликой. Я очень ценю твое участие.

— Она — ребенок. Твой ребенок, а значит, и мой. Мы ведь вместе, милая, помнишь?

— Из круга в круг, из века в век…

— Пойдем спать? Инт вернется позже. — Эм губами коснулся ее макушки.

— А где он? — девушка поднялась и встала на пуфик, обвивая руками шею любимого.

Смотрела сверху вниз и лукаво улыбалась.

— Помогает Бобби настроить новый портал. Выставляют ограничение на количество переходов в сутки. Слишком много народу стало приходить. Мы не успеваем строиться.

— Не начинай о работе, ладно? Может быть, пошалим? — глаза заблестели, а маленькие ямочки украсили щеки.

— Какое заманчивое предложение…

Пальцы сжимали шею. Другая рука поддерживала за талию. Колени впивались в мякоть кровати, обрисовывая тяжестью тела ямки. Кассандра чувствовала спиной учащенное биение его сердца. Удары срывались в такт. Глубоко. Бесстыдно. Держалась за высокую спинку кровати — не помогало.

Стоны скатывались с губ. Прикусывала, всхлипывая. Горячая волна летела по телу вместе с кровью, достигая всех участков, разливаясь неудержимым огнем внизу живота. Его дыхание на затылке — так сексуально. Мурашки по воспаленной коже — возбуждена до предела. Нет больше сил терпеть. Будто рухнула в пропасть. Рваное дыхание. Согнулась. Сжал ягодицы. Искры в глазах и чистейший полет. Только хрип…

Ожоги поцелуев на спине. Так сливаются двое в одно. Так рождается страсть…

— Доброе утро! — Говорящая уверенно зашла в свой отдел.

Девочки уже приступили к работе и о чем-то яро спорили, но мгновенно успокоились, когда начальница переступила порог просторного кабинета.

— Что не поделили? — просто и без затей спросила Кас.

— Не можем решить, как быть дальше. Мы уже проработали несколько вариантов последующих районов, но они получаются типовыми, одинаковыми. Нет-нет да и пересекаются с теми, что уже подписаны. — Ренга, воинственно уперев руки в бока, сдула со лба прядь.

— Кем подписаны? — Кассандра присела в одно из кожаных пустующих кресел.

— Александром. Мы отнесли документы ему, как вы и сказали, — ответила Витори.

— И как он отреагировал?

— Делайте, что хотите, только отстаньте от меня, — процитировала Ирэн, пожимая плечами. — Ну, мы и делаем.

— Печально…

— Что? — переспросила Витори.

— Районы по площади все одинаковые?

— Да. Они квадратной формы, если быть точнее. — Ренга присела на край стола.

— Сделайте районы в форме прямоугольников. Расположите их по-разному. Добавьте парковые зоны меж ними. Не штампуйте все рядом. Вполне вероятно, что со временем придется что-то добавлять. А как мы это сделаем, если места уже не будет? — Кассандра отвечала, а сама думала об Александре.

Жирными чернильными чертами вырисовывалась одна очень объемная, а главное — приближающаяся проблема. Ставший привычным мир уже рушился. Она не знала, но чувствовала всем сердцем, всей душой. Еще и Алика. Кас беспокоилась о том, решится ли все-таки дочка идти на занятие. Хотелось бы. Может быть, процесс обучения взбодрит Александра и чудесным образом приведет его в норму…

— Хорошо. Набросаем черновики. Девочки, за работу, — отчеканила Каира выразительным, хорошо поставленным голосом.

— Что по участкам с жилыми домами?

— Я ими занимаюсь. Места уже подобрала, — ответила Ирэн и достала из ящика перевязанную кипу бумаг.

— Иди рассказывай.

Алика торопилась. Уже опаздывала, когда на ходу доедала бутерброд, взбегая по ступеням лестницы. Волновалась, нетерпеливо ожидая, пока Марко включит и настроит

Внутренний Портал. Еле дышала, проносясь по этажам неудержимым ураганом, сметающим все на своем пути — людей, документы и даже одиноко стоящее высокое растение в округлом коричневом горшке. Кажется, это была пальма.

Перед дверью в зал для занятий остановилась. Сердце выпрыгивало из груди, заходясь в учащенном ритме. Глубокий медленный вдох — короткий быстрый выдох. Пригладила волосы, но тут же психанула и взъерошила их, придавая объема. Створка подалась без труда — оказалась не заперта. Он уже ждал ее. Сидел на одном из матов спиной к ней и смотрел на резвящихся в корзине щенят. Кажется, задумался о чем-то, раз не услышал, как девушка вошла.

— Доброе утро, — нерешительно произнесла она, привлекая к себе внимание.

— Доброе. Я уже думал, что вы не придете.

— Прошу прощения… за задержку. Мне отчего-то очень трудно подниматься по утрам в этом мире, хотя раньше с этим проблем не было. — Аля сделала неловкий шаг вперед.

— Здесь все меняются, так или иначе. На то он и другой мир, — он замолчал, а девушка не знала, что бы еще сказать или спросить, чтобы не хранить это тягостное молчание, но Александр заговорил сам.

— Извините… меня за вчерашнее. В последнее время я сам не свой, — слова давались ему с трудом, будто этот человек не привык извиняться за свои действия, заведомо считая их правильными и аргументированными.

— Я уже простила вас, но попрошу больше так со мной не обращаться. Я ведь живой человек, — ответила она с грустью.

— Почему вы спали в той комнате? — неожиданно вопросил мужчина.

— В моей спальне Гро устроил погром, а сил на уборку не оставалось. А вы как там оказались?

— Марко предложил мне переночевать.

— Понятно.

— Злитесь? — щенкам наконец-то удалось выбраться из корзины.

— Уже нет. — Вдруг откуда ни возьмись появилась решительность, и Алика прошла к спортивному мату, чтобы присесть рядом.

— Будем заниматься? — Александр посмотрел прямо в ее глаза, и девушка смутилась.

— Ага, — выдавила в ответ.

Щенки разбегались по залу, веселясь и радуясь доступной свободе. Разные — белые, коричневые, черные. Почти одного возраста. На лицо Алики самовольно наползла улыбка. Задорное тяфканье раздавалось тут и там. Неуклюжие, смешные. Большие глазки блестели от света ламп. Неимоверно хотелось погладить малюток, засюсюкать каждого. Алика очень любила собак, особенно вот таких ласковых и безобидных.

— Их привезли вчера вечером. — Алекс следил за ее реакцией и тоже улыбался. — Прикажи им что-нибудь. Например, собраться перед нами.

— Идите все к нам. Мы с вами поиграем чуть позже. Дядя Алекс просит, чтобы вы все собрались около него. — Аля говорила ласково, оплетая мягким теплом своего сердца.

Волны расходились по залу вместе с ее голосом, и любопытные щенки подчинялись. Неспешно передвигали лапками, сбиваясь в кучки по двое и трое. Видимо, так чувствовали себя в безопасности.

— Сделала. Что еще?

— Пусть подадут голос.

— Мы их командам учим или все-таки мою силу тренируем? — одна бровь взлетела вверх — смешливый, но вместе с тем пытливый взгляд.

— Пока я лишь смотрю, насколько они подчиняются тебе.

— Хорошо. Ребятки, а давайте погавкаем для дяди Алекса так сильно, как только сможем? Вы ведь уже большие песики?

Тишина буквально взорвалась какофонией звуков. Алика зажмурилась, но улыбаться не перестала. Маленькая месть, а такая приятная. Покосилась на своего учителя — еще чуть чуть, и…

— Все! Спасибо-спасибо! — не выдержал мужчина, пытаясь утихомирить животных.

— Останавливаемся. Вы большие молодцы — настоящие собаки! Дяде Алексу очень понравилось! — похвалила она.

— Почему ты упорно называешь меня «дядя Апекс»? — воззрился в недоумении.

— Вы большой и взрослый, а они маленькие во всех отношениях, — без запинки выдала она.

— Но ведь я не старый! — отчего-то ему было очень важно донести до нее эту мысль.

— Я вижу — песочек не сыпется, зубы не вставные. Но им так проще воспринимать. Для них вы станете главным.

— А для вас?

Он метался среди пустых «вы» и сердечных «ты», все время перескакивая с одного на другое. Рядом с ней его эмоции из раза в раз делали кульбит, возвращаясь штурмующими потоками.

— Там посмотрим. — Неопределенность.

Неопределенность — вещь опасная как для отношений, так и для жизни в целом. Она может захватить власть абсолютно над всеми чувствами. Люблю или ненавижу? Хочу или не желаю? Злюсь или радуюсь? Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Какой же шаг правильный? Не попробовав, не узнаешь… Все приходит с опытом.

Они испробовали разные команды. Напоследок Александр достал из кармана небольшие мячики-попрыгунчики, как раз столько, чтобы хватило на всех.

— Последнее задание на сегодня. У каждого щенка свой цвет. Скажи им, чтобы принесли свой мячик. — Мужчина бросил попрыгунчики в конец зала и они разлетелись по разным сторонам, отскакивая от пола и стен.

Алика даже не успела произнести задуманное, как резвые щенки тут же вприпрыжку поскакали за мячами, а некоторые за одним и тем же.

— Видишь, в этом твоя ошибка. Ты должна управлять ими, научиться их подчинять,

— терпеливо произнес Алекс.

— Вы не понимаете, а потому заблуждаетесь. Моя сила вот тут — в моем сердце. Я прошу, и живые существа откликаются именно потому, что я прошу, а не заставляю. Почему вам сложно это понять и принять?

— Наверное, я просто привык управлять… — тяжелое признание, сродни размышлениям с самим собой.

— Так научитесь жить и по другую сторону медали. Знаете, как говорят? Там, за кажущимся бескрайним океаном, тоже есть земля, и нельзя об этом забывать.

Они помолчали, каждый думая о своем.

— А могу я забрать их в особняк? Буду просто приносить на занятия, — она особо не надеялась на положительный ответ, но спросить решилась.

— Хорошо. Здесь за ними все равно некому следить. Охрана чуть не свихнулась за эту ночь. Эти безобразники несколько раз разбегались по зданию Палаты. Одного из них нашли в столовой как раз в тот момент, когда он счастливо поедал оставленное одной из кухарок на столе печенье. — Алекс рассмеялся и посмотрел на девушку.

— Вы смеетесь, — улыбаясь, ответила она.

— Только над собой… — не удержавшись, мужчина приблизился и приник к ее губам, чуть было не завалившись вместе с Аликой на спортивный мат.

Да только плоскости и равновесие их уже не волновали…

Белые стены и потолок. Свежесть и чистота во всем. Это место в определенные моменты жизни стало для Кассандры чуть ли не вторым домом. Так странно об этом вспоминать — словно о давно и покорно ушедшем времени. Миловидные медсестры шли по коридору и скромно кивали, приветствуя. Здесь не пахло смертью, как в других больницах. Медицинское крыло, наоборот, будто было живее всех живых — цветочные горшки на подоконниках. Мягкие кресла и диванчик в свободных углах — кожаные, чтобы было проще мыть. Стерильно, светло, тепло и уютно, и вот ты уже забываешь, что за окном вилие.

Кас повернула голову, чтобы полюбоваться на снег, но он перестал идти. Серые угрюмые тучи будто растворились, а им на смену пришло яркое золотистое солнышко. Его лучи отражались от кристаллов быстро таящего снега. Удивительно, как изменчива погода. Не встало бы все это коркой льда к ночи.

— Добрый день, Кассандра. — Док появился из ниоткуда и немного напугал Кас.

— Привет. А я к тебе.

— Да, я понял. — Голин убрал руки за спину и тоже посмотрел в окно. — Спасибо, что пришла. Давно нужно было провести эти эксперименты. Мало ли что.

— Мало ли… — повторила она эхом. — Пойдем?

Они разместились в одном из пустующих кабинетов в самом конце коридора. Кассандра прилегла на кушетку, застеленную одноразовой пеленкой, и с любопытством посматривала на сидящего за компьютером мужчину.

— Сегодня проверим один состав, чтобы не отнимать у тебя много времени. Давай сначала испробуем «Капсулу Здоровья» для легких повреждений. Каждые 15 минут я буду брать у тебя капельку крови, чтобы посмотреть, через какое время состав полностью исчезнет из организма.

— Хорошо. Я согласна.

Укол, как и всегда, оказался болезненным. Девушка с детства не любила их, избегая любыми способами. Небольшой прокол на пальце, и Док вбирает стеклянным предметом, похожим на ручку без стержня, алую каплю, тут же отпуская ее в округлую небольшую емкость, заполненную прозрачным раствором. Кровь моментально исчезла, не оставив и следа.

— Не понял. — Голин задумчиво почесал голову и тут же с любопытством воззрился на Кас.

— Что-то не так?

— Этот раствор — тоже мое изобретение. Все составы, разработанные мной, при попадании в него должны окрашиваться в свой определенный цвет. После твоей крови цвет должен был поменяться на синий или, в крайнем случае, голубой. Ну-ка, покажи мне палец.

Бордовая еле заметная точка от прокола не исчезла, не заросла, как должна была.

— Может быть, попробуем еще раз? — Кас не понимала всех этих тонкостей, а потому полагала, что для эксперимента нужно делать исследования по нескольку раз, чтобы отслеживать изменения.

— Предлагаю сразу взять «Капсулу Здоровья» второго уровня.

Следующий состав продержался в ее организме всего полчаса. После третьего забора крови состав не изменил свой цвет. Третья капсула — самая сильная — естественно, побила предыдущие рекорды. Спустя час растворилась в организме бесследно, будто и не было. Мужчина все время делал какие-то пометки и записи в толстой, исписанной мелким почерком тетради, бывало улетая мыслями далеко от этого кабинета.

— Невероятно. Отчего? Почему так? — то ли обращаясь к Кас, то ли к самому себе, восторженно произносил доктор.

Это открытие настолько обрадовало его, что Кассандре стало не по себе. Она знала, что Голин — человек не менее увлеченный, чем тот же Инетр. Но в каком-то фильме еще на Земле рассказывалась история о профессоре-медике, который сошел с ума на фоне экспериментов. Он страстно желал совершить какое-либо открытие, которое бы прославило его и перевернуло мир медицины с ног на голову, но так и умер под влиянием своей же работы. Сейчас Док очень сильно по поведению напоминал того несчастного героя.

— Нужно попробовать другие составы!

— Обязательно, но уже завтра. Рабочий день подошел к концу. — Девушка указала ему на наручные часы.

— Конечно-конечно! Мы сегодня многое сделали. Я планировал поделить составы на три дня, но… Все, что ни делается, все к лучшему!

— Док, я бы хотела тебе кое-что сказать. Может быть, это поможет тебе.

— Ты что-то чувствуешь?

— Моя сила выжигает препараты из организма, сокращая их срок действия. Думаю, что мне просто нужна другая концентрация действующего вещества, и тогда вопрос снимется.

— Интересная идея. Хорошо! Я подготовлю к завтрашнему дню один образец! Спасибо.

— Увидимся. — Она вышла из кабинета со спокойной душой.

Все дела на сегодня закончились. Девушке вдруг остро захотелось побыть в теплом кругу семьи. Возможно, попить чай с очередным кулинарным шедевром Мистера Лутье. Мамушка теперь все чаще обращалась к нему за свежей выпечкой, но все домочадцы точно знали, что это всего лишь повод для очередной встречи. Мировая женщина — упорная, умная, но при этом добрая и мягкосердечная. Вот с кого нужно брать пример.

Портал мигнул, активируясь, и поглотил ее в своем мерцающем голубом мареве. Кассандра продолжала надеяться, что конфликт между Александром и Аликой исчерпан…

— Это что? — Аля с любопытством заглянула в яркую подарочную коробочку.

Кас даже не успела открыть ее.

— Мой подарок твоей маме и одновременно новая разработка.

Алика вернулась в особняк вслед за Кассандрой и буквально лучилась счастьем. В ее руках разместилась корзинка с десятком щенков. Так радостно было видеть девушку веселой и жизнерадостной. Определенно, это животные так подняли ей настроение. Да только сама Алика думала по-другому.

— Как прошло занятие? — Эмит задал вопрос, который с самого возвращения крутился на языке у Говорящей.

— Отлично! Алекс разрешил забирать щенков домой — теперь они наши, — восторженно ответила девушка, доставая черный комбинезон из недр квадратной коробки.

— Только вот у меня никто не спросил, хочу ли я быть нянькой… — проворчал Гро.

Его слышала только Аля. Шкодливо подмигнув псу, девушка продолжила рассматривать совершенно однотонный наряд.

— Ладно… Пойдемте, что ли, малышня, на ковер… Не хватало, чтобы вы еще заболели, — он ворчал для проформы, а сам точно так же умилялся щенкам, как и хозяева.

Щенки ходили за ним гуськом повсюду, втягивая в свои игры, но вот на второй этаж пока подниматься не могли, потому, хоть Гро и хотелось полежать на теплой кровати, он все равно оставался внизу, чтобы присматривать за озорниками.

— И какие свойства у твоего изобретения? — Марко пережевывал цитрусовый пирог, а потому говорил невнятно.

— Костюм дышит. В нем сотни тысяч микроскопических дырочек. Но самое главное, он сделан из несгораемого материала. To есть если вдруг Касси воспламенится в нем, то останется одетой. Правда, обычную одежду он все же не спасет.

— Спасибо! Это самый лучший сюрприз! Хоть одна проблема решена. — Девушка прижалась к нему и поцеловала в щеку.

Ее глаза светились благодарностью. В этот момент она думала о том, сколько нежности и заботы он ежедневно дарит ей, находясь рука об руку. Как можно потерять его? Как можно потерять их всех? Столько всего пережито, а смысл этого может потеряться в мирах, раствориться, будто и не существовал. Ей вспомнился Владимир. Его игривая улыбка и последняя фраза: «Да, Касси — наше Счастье». Как глупо можно потерять все в любой момент только потому, что кто-то единолично взвалил на себя тяжелую ношу. Больно терять то, что дорого. Того, кто дорог…

Вилие со своей переменчивостью погоды наконец-то закончилось. Снежные сугробы довольно быстро растаяли, оставив кое-где местами лужи, которые вскоре высохнут под теплым полуденным солнцем. Трава зеленела — маленькие росточки появлялись то тут, то там, украшая землю изумрудными шапками. Появились первые молодые листочки на деревьях — цвета свежего салата. Дышалось легко — улыбка самопроизвольно задерживалась на губах, потому что все вокруг буквально пело, кроме самого мира.

Края земли — ее незаселенные участки, расположенные далеко от основной части мира, — ежедневно рушились. Никто не видел этого, никто не знал. Да и разве интересно кому-то, что происходит там, на другом конце, который и не посещали ни разу.

Глубокие узкие трещины постепенно расходились в горах, на полях, даже средь морей — образовывали дикие пещеры, созданные самой природой. Никаких толчков или катаклизмов — все происходило тихо и мирно, но, увы, имело последствия. Мир уже рушился. Насколько его хватит? Зависит от эмоций того, кто его создал. От Творца, которому вдруг стало наплевать.

Александр, как и всегда, сидел в своем кабинете в одиночестве. Он определенно полюбил утро с тех пор, как началось обучение Алики. Отчеты с разных отделов переполняли его стол, но он не обращал на них никакого внимания, постоянно углубляясь в свои мысли. Скоро на очередное занятие придет Алика — маленький, нежный цветок. Его эфемерные размышления прервал неожиданный стук в дверь. В последнее время посетители приходили редко.

В дверях появился Геворд. На его лице осела вежливая улыбка, но в глазах отражалось смятение.

— Доброе утро. Я хотел бы узнать, когда начнутся занятия с Аликой, требующие моего участия? Столько недель уже прошло…

— Твоя помощь ей не нужна. Ее сила кардинально отличается.

Стихийник уловил в мимике, прямом взгляде Александра ревность и несказанно поразился этому факту. Ошеломление выражалось ярко, но Алексу было все равно. И пусть все знают начальника как несокрушимую ледяную глыбу, что стоит веками в центре живого моря с дикими бьющимися волнами, в этот момент мужчине хотелось, чтобы все узнали, что он тоже человек со своими чувствами и эмоциями.

— Тогда я пойду? — спросил Геворд больше для порядка.

— Не задерживаю.

Как только подчиненный покинул кабинет, в нем снова воцарилась тишина. Но Алекс не ощущал ее тягости, наоборот, в его сердце жила любовь, подпитываемая взаимными чувствами Алики.

Воспоминания о втором поцелуе хлынули неудержимыми потоками. Нежные касания. Легкость. Желание. Они разговаривали ни о чем и обо всем из занятия в занятие. Ей не нужно было его обучение, да и ничье другое — он понял это, но встречи не отменял. Так они могли видеться ежедневно, без лишних глаз и ушей. Не хотелось ее смущать.

Сильная, храбрая девочка. Она все в своей жизни смогла сама. Там — в том, другом мире, — сама справилась, сама обуздала свою силу и достигла ее пика. Полный контроль над силой, которого он — Александр — добивался тысячами кругов, она захватила за десяток земных лет. Невероятная, смешливая, чувственная, его…

Хотелось привязать ее к себе всеми возможными способами, не отпускать ни днем, ни вечером, ни ночью. Ему все время не хватало ее. Наваждение? Привязанность? Любовь! Взрослому мужчине вдруг стало страшно от осознания полной капитуляции перед ней. Королева средь миров победила, решительно поставив шах и мат в своей игре.

Тулие расцветало всеми возможными красками. Яркие ранние цветы пестрели на клумбах города, в парках и даже на территории особняка. Алике хотелось петь, хоть голос и не позволял делать это так же прекрасно, как известным певицам. Еще один день, еще одна встреча. Не было ухаживаний как таковых, но их с лихвой заменяли часовые разговоры и глубокая страсть. Воспоминания заставили щеки налиться краской. Она никому не желала рассказывать об их маленькой тайне. Это было только их время, и пусть весь мир подождет…

Щенки подросли, но остались все такими же смешливыми. Животные на Санрайс, в отличие от людей, росли до определенного возраста. Теперь каждый из них имел свои четко выраженные мысли. Например, Ежику очень полюбились ботинки Александра, и, когда мужчина отвлекался, песик с неимоверным упорством подскакивал и бросался на них, пытаясь откусить хотя бы часть. Он получил свою кличку за вздыбленный хохолок на голове, которого, кроме как у него, больше ни у кого не было. В один из дней ради эксперимента Алекс принес с собой старую пару обуви, а сам красовался в новеньких ботинках. Аля похвалила его выбор, да только Ежик подарка не оценил. Уже через несколько минут проказливый питомец с упоением грыз коричневые туфли, в которые был обут мужчина.

Вот и сейчас в спортивном зале девушка застала вполне привычную для взгляда картину. Хорошо хоть, Алекс стал переобуваться перед тренировками в уже изгрызенное.

— Доброе утро?

— Очень доброе! — Алика села на мат и обняла мужчину за шею.

Легкий поцелуй коснулся губ, оставляя сладкое предвкушение. Их время только началось.

— А у тебя есть мечта? — спросил Александр.

Они лежали на матах очень близко друг к другу, рассматривая однотонный потолок с кучей осветительных ламп.

— Я всегда хотела огромный дом с большой и дружной семьей. Много-много детей. Я бы всех их любила. Мы бы все поднимались рано утром и завтракали вместе, как в старых фильмах — несколько поколений. За обедом обсуждали бы разные темы, делились сокровенным. Например, «куда поехать отдыхать в отпуске» или «как дела в школе у младшенького». Знаешь, я всегда почему-то думала, что мой младший ребенок обязательно будет шалунишкой. Вечным весельчаком и приколистом. Неутомимым разбойником. Меня бы вызывали в школу, и я обязательно с умным видом кивала бы, выслушивая о его маленьком баловстве, даже немного ругала бы прямо там. А потом, покидая стены учебного заведения, улыбалась ему и предлагала бы пошалить. Жаль, что на «Санрайс» дети не рождаются.

— Ты невероятная… — ответил он столикой грусти.

— А какая у тебя мечта? — спросила Аля.

— Моя мечта рядом. — Мужчина приподнялся на локте, навис над ней и со всей возможной нежностью поцеловал, так сладко и нежно.

Дверь без стука раскрылась, и на пороге появились Кассандра и Эмит. Удивление, осознание, ярость — чувства сменялись одно за другим на их лицах, будто картинки в калейдоскопе. Кас хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя, а вот Стиратель мыслил здраво и нашел слова тут же:

— Это что такое? — мужчина кинулся на Александра, буквально отрывая его от девушки, пригвождая руками к полу.

Злость лишила его самоконтроля, потому что здесь обижали ребенка, их ребенка. Несмотря на то, что кровно родственниками они друг другу не приходились, Эмит давно уже воспринимал Алику как свою собственную дочку. Маленькую девочку, которой требуется защита от всех и вся.

Алика кричала на заднем фоне, пытаясь повиснуть на руке у самопровозглашенного спасителя, просила не трогать его, но ее словно и не слышали.

— От тебя я такого не ожидал! — удар по лицу.

Не сдержался, но хотя бы контролировал силу. Эмоции били через край.

— Отойди, — страшный, тихий, но одновременно и громкий, безэмоциональный голос.

Кассандра не пришла в себя. Выпустив силу наружу, она отринула эмоции и чувства. Огненные языки плясали в глазах, ужасая, устрашая Алику, но девушка не сдвинулась с места.

— Я запрещаю вам видеться, — спокойно проговорила Кас.

— Ты не имеешь права! Я взрослый человек! — она нашла в себе силы ответить.

В это же время Эм отпустил даже не пытающегося сопротивляться Александра и помог ему подняться. Оба мужчины следили за перепалкой, чтобы в случае чего встрять и не допустить ссоры, которая разрушит только укрепившиеся отношения между матерью и дочерью.

— Ты моя дочь! Я имею право.

— Тебя не было тринадцать лет в моей жизни! Я уже давно самостоятельно умею жить и отвечать за свои поступки!

— Ты ничего не знаешь о жизни.

Алика грустно покачала головой. Слезы непонимания душили ее.

— Я знаю о жизни куда больше твоего… — с этими словами девушка выбежала из зала, чтобы скрыть свою слабость от всех.

Кассандра кивнула Эмиту, и тот молниеносно последовал за девушкой, чтобы поддержать или, в крайнем случае, стать тем, кому можно поплакаться или выговориться.

— А ты? Как ты смеешь прикасаться к моей дочери? Она младше тебя на тысячи кругов! — голос звенел ледяной сталью.

Она удерживала Александра на месте одним взглядом, полностью взяв его тело под контроль. Высший пилотаж, да только будь ситуация другой, мужчина обязательно порадовался бы ее успехам, а так…

— Я больше не могу. Я устал и хочу простого человеческого счастья. Я люблю твою дочь, Кассандра. Мне не нужен этот мир. Я не хочу им управлять. Мне нужна только Алика.

C каждым произнесенным словом Кассандра все больше разгоралась, превращаясь в огненный буйствующий факел. Одежда давно вспыхнула, оставляя ее в черном комбинезоне. Сила выливалась из нее неудержимыми потоками без конца и края, сдавливая, сжимая горло Александра. Мужчина из последних сил горделиво стоял на ногах, продолжая удушливо говорить, хотя ее сила уже давно могла бы заставить его опуститься на колени перед той, что превзошла своего учителя.

— Я не смогу без нее. Она — мое счастье, истинная пара на все чертовы миры… А я ее… Мы уйдем отсюда все вместе в мир Творцов. Все, кто является носителями силы… Нас там примут с радостью. Мир уже рушится, и процесс необратим. Я отказался от него сердцем.

Она все-таки отпустила его на последнем слове, дав возможность дышать полной грудью. Кас медленно прикрыла веки, из-под которых выскальзывали трепещущие рыжие языки пламени. В этот момент она принимала трудное, самое важное свое решение — жизнь без эмоций сотни тысяч кругов. В ее сердце больше не останется любви. Она станет такой же бездушной, как он когда-то, тот, кто предначертан ее дочери судьбой. Лишится чувств и эмоций… Ради безвинных людей. Ради дочери, ради ее счастья…

— Значит, я стану Творцом этого мира! — ответила она уверенно, с вызовом, ставя на кон абсолютно все.

Скалистые обломки летели в бездонную пропасть. Черная дыра пожирала все, что создавалось тысячами кругов. Дальние воды морей высохли. Земля трескалась без видимых на то причин. Несуразно на фоне всего этого выглядело голубое небо, на котором раскинул свои лучи ярко-желтый диск солнца. Чернота расползалась, вытягивала из нутра мира свои прожорливые щупальца, унося в бездну все живое, что встречала на пути. Деревья ссохлись, выросшая трава пожухла, а камни все срывались и срывались, увеличивая ширину трещины.

Все серело. Мир умирал, рушился, истончался, да только никто этого не видел, кроме тех троих, что стояли у всевидящего колодца. Судьба разглядывала картины с ожиданием, предвкушением и трепетом. Все складывалось как нельзя лучше.

Всевышний терзался. Он желал сорваться прямо туда, в мир к другу. Хотел помочь, чтобы остановить нелепое недоразумение, объяснить ему, что еще не все потеряно. Время уходило. Песочные часы на одной из полок опустошались с неимоверной скоростью. Еще сутки, и все закончится. Его друг исчезнет, переродится — ему самому придется это сделать. Правила едины для всех.

Вершитель рассеивал по центральной зале уверенное спокойствие. Его не коробили чужие проблемы. Работа есть работа, и, когда час настанет, он выполнит ее неукоснительно или передаст хранителям. Все будет зависеть от того, чем именно он займется в тот час. Вполне возможно, очередная страстная сексуальная мулатка или утонченная гибкая эльфийка затянут его в свои сети, не давая выплыть из марева опьяняющих чувств. Никто никогда не знает, как ляжет карта. Никто никогда не знает, что именно затеяла Судьба…

Кассандра уверенно двигалась по коридорам Палаты, точно зная, куда следовать. В этом месте она была не раз. Жаль только, что в прошлый раз не забрала. Сейчас бы значительно сэкономила время. Сила не отступала. Она будто стала неиссякаемой, хоть и плескалась через край, давя на стены, потолок и пол. Огонь плясал уже не только в глазах, но и перебрался на волосы, создавая длинные косы, объятые пламенем. Могла поранить, если бы сотрудники не разбегались сразу же, только-только завидев ее. На стенах все же оставались следы копоти, словно в конкретных участках разгорелся и потух пожар. Пусть боятся. В этом мире еще слишком многое необходимо изменить.

Кабинет номинального начальника открылся без труда. Говорящая попросту сожгла ручку к чертовой избушке и вошла внутрь, даже не пытаясь прикрыть за собой двери. Сейф нашелся быстро. Алекс спрятал его за одной из картин, что висела на противоположной от входа стене. Красивое полотно — ангел в золотом сиянии, сошедший на землю. Видимо, несущий благодать.

Сейф расплавился от прикосновения руки, позволяя проникнуть в свое таинственное нутро. Зря они говорили, что ее огонь лишь следствие силы и не может являться отдельной частью. Теперь она точно знала: может. Наперекор всем канонам.

Кроме пористого камня болотного цвета, больше ничего не нашлось, да и не надо было. Она пришла именно за ним, чтобы открыть путь, чтобы уйти и вернуться совершенно другой. Кто знает, ведь, может быть, именно это ее судьба. Камень перехода начал нагреваться — почти неощутимо, но все же. Ее сила была здесь ни при чем. Тепло исходило именно от самого артефакта.

Девушка уже решила, что уйдет одна, именно сейчас, пока никто из близких не попробовал ее отговорить от этой затеи. Они не знали, но она уже чувствовала, как расплетается магия мира, с огромной скоростью воссоздавая его по крупицам. Отголоски неуверенности отчего-то поднялись в душе, заняли твердые позиции.

— Нельзя сдаваться, не попробовав! — прошептала она.

— И куда же ты собралась без нас, маленькая? — раздался такой родной голос со стороны дверей. — Хочешь пройти захватывающие приключения в одиночестве? А как же мы?

Инетр говорил задорно и весело, но наигранность чувствовалась отчетливо, хотя она и была благодарна ему даже за такую поддержку. Храбрился и призывал к храбрости и стойкости ее. Смотрели на нее с такой нежностью, с такой любовью, что неуверенность в собственных силах тут же растворилась, вновь отдавая место решительности.

— Милая, мы тоже хотим поучаствовать. Знаешь, никогда не видел место, где обитают Творцы. Может быть, сходим на экскурсию? — Эмит первым сделал шаг по направлению к ней и подтолкнул к действиям друга.

Стиратель хотел сделать это незаметно, но не получилось, зато все с лихвой компенсировала улыбка Кассандры.

— Отправляемся? — три ладони на камне с разных сторон.

— Да, только я не знаю как.

— Алекс сказал мне, когда отобрал Алику, чтобы утешить. Не смотри так, у него это получится лучше. Повторяйте.

«Маг магу, Творец Творцу! Взываю, услышь меня, проведи «Дорогой Сна»! Дай сил ступить на ее путь! Не дай сойти с него! Во веки веков, круг за кругом!» — эхо разнеслось по комнате и тут же поглотилось вспышкой портала.

Взъерошенный Марко ворвался в кабинет, да только уже было поздно:

— Опять без меня… — печально прозвучало в тишине.

— Невероятно! — Кассандра стояла на небольшой изумрудной полянке и рассматривала представшие вокруг виды.

Красота раскинувшейся природы поражала своей дикостью. Необъятные тропические леса заняли все видимое пространство на километры вперед. Казалось, им не было ни конца, ни края. Крикливые птицы с ярким оперением вспархивали тут и там, перелетая с ветки на ветку или с дерева на дерево. Их огромные крылья могли бы скрыть человека полностью, если бы только к ним можно было подойти.

Высокие заросли кустарника не позволяли увидеть ничего из того, что ждало их на пути. Растения, покрытые мелкими иголками, издавали звуки подобно трещоткам, и девушке вдруг на миг показалось, что она увидела средь зеленой непролазной стены извивающуюся гремучую змею. От страха сделав шаг назад, она натолкнулась спиной на Эмита. Мужчина обнял ее в защитном жесте, готовый в любую минуту передвинуть свою драгоценность за их спины.

Никто из них не догадался взять хоть какое-нибудь оружие. Инетр скептически разглядывал изогнутые, будто сросшиеся растения, раздумывая о том, как они будут через них пробираться. Покопавшись в многочисленных карманах своих брюк, мужчина достал небольшой складной ножик, чья сталь блестела на опаляющем солнце.

— Ты собрался поковыряться в зубах? — Эм не сумел сдержать усмешки.

— Это хоть что-то. Хотя у меня с собой есть несколько десятков сфер с огнем, заключенных в термостойкую мягкую оболочку, но не думаю, что они здесь сильно помогут. Мы с Карием испытывали их недавно. В открытом пространстве взрыв не такой мощный, как хотелось бы. Тем более их нечем поджечь.

Кассандре неожиданно стало обидно. Никто никогда не вспоминал о том, что она порождает своей силой огонь. Всего лишь Говорящая, хотя, может быть, и этого уже тоже не помнят.

— Я даже боюсь спрашивать, зачем ты носишь с собой заведомо опасные предметы, но… Допустим, у нас есть чем поджечь эту штуку. Что дальше? — Кас облокотилась на Стирателя и в упор смотрела в глаза своему второму мужчине, пытаясь таким образом призвать его к совести.

— Они не опасны, пока находятся в шашках, но стоит огню пройти по фитилю, сразу же происходит серия из десяти взрывов. Давление внутри сфер очень мощное, — все же решил пояснить он. — Дальше поджигаем, бросаем и отбегаем как можно быстрее. Фитиль короткий.

— Отлично, давай сюда и отходите. — Девушка выбралась из надежных объятий и протянула руку, ожидая действий со стороны Инта.

— Не понял.

— Милая, не нужно. Мы сейчас немного подумаем и найдем другой способ. — Эм положил руку ей на талию, пытаясь притянуть обратно, но она не поддавалась.

— Я уже все сказала. В конце концов, это мой путь.

— Дай нам зажигалку, и мы сами подожжем, — упорствовал Прогер.

— Я не ношу больше с собой зажигалки! Они мне не нужны, потому что я сама — живой огонь! — психанула, глодаемая обидой.

Удушающая жара уже сводила с ума. Черный комбинезон, в котором она осталась после возгорания в тренировочном зале, нагрелся и не давал спокойно дышать. Кожа казалась липкой, а глаза ослепляло, как только в них попадали неугомонные прямые лучи солнца.

— Маленькая, я прекрасно знаю, на что ты способна. Но, как и любой здравомыслящий мужчина, я не хочу подвергать опасности свою любимую, разве ты этого не понимаешь?

Кассандре стало стыдно. И без того румяные щеки налились алым цветом, подтверждая ее смятение.

— У меня нет зажигалки, — тихонько повторила она.

— А она и не нужна. — Эмит все же подвинул ее к себе и поцеловал в лоб. — Храбрая девочка. — Он передал ее Инту, а сам обернулся к краю поляны.

Там виднелась еле заметная тропинка — легкий способ уйти в другом направлении от поставленной цели — и небольшое раскидистое дерево с множеством мелких веточек. К нему он и двинулся.

Чуть в отдалении Эму удалось найти то, что он хотел. Небольшая высохшая, тонкая, но при этом достаточно длинная палочка, когда-то бывшая живой частью дерева. С победной улыбкой на лице он вернулся к своим.

— Подожги ее и спрячься за деревом. Не волнуйся, все будет хорошо.

С тяжелым вздохом Кассандра подожгла ветку и отошла к дереву, но за него решила не прятаться, убеждая себя, что сможет сделать это быстро, когда парни справятся с поставленной задачей. Боялась, переживала за них и не хотела оставаться безучастной.

Неимоверно хотелось ветра. Пот скатывался по лицу, делая кожу влажной, неприятной. Мечталось о воде. Она представляла, как нежится в хрустальном озере или хотя бы речушке, на крайний случай можно было и в ключе умыться… Не отказалась бы даже от стакана, но чтобы с холодной, сводящей зубы водой.

В руках парни держали едко-желтого цвета палки, похожие на фейерверки, и о чем-то переговаривались, указывая то в одну сторону, то в другую. Видимо, решали, куда именно забрасывать сие гениальное изобретение.

— Да кидайте в середину! — крикнула Кас, тем самым распугав притихших птиц.

Мужчины обернулись, и на их лицах читалась в этот момент совсем не любовь, а ярко выраженный укор. Девушка глупо улыбнулась и виновато пожала плечами. Да, кричать посреди джунглей, где водится неизвестно кто, — идея плохая. Жаль только, что она не подумала об этом раньше.

Фитили заискрились в одно мгновение и тут же обратились в полет — не такой дальний, как хотелось бы. Все действо сопровождалось оранжевым дымом, и Кас даже подумалось, что он может быть ядовитым. Завороженно следила за полетом и даже не вспомнила о том, что нужно куда-то прятаться. Парни бежали к ней, что- то кричали, но ее вниманием завладели коснувшиеся верхушек растений шашки.

Оглушающий взрыв очередностью прогремел средь непроходимых джунглей как раз в тот момент, когда парни буквально прыгнули на нее, закрывая своими телами, насколько возможно. Вздрогнула от резких звуков, ударивших по ушам, оглушающих. Эмит и Инетр с силой вжимали ее в землю, не давая выбраться, хотя она и пыталась. Ошметки растений падали на них, помечая зеленой жижей ноги, спины, головы. Спустя минуты воцарилась тишина.

— Вы живые? — удушливо спросила Кас, задыхаясь под их горячими, тяжелыми телами.

— Да, — выдохнул Эмит.

— Угу. Только что-то склизкое течет по моим волосам, — ответил Инт.

— Где оно только не течет… — добавил Эм, усмехаясь.

— Раз все хорошо… Встаньте с меня! Мне трудно дышать!

Резко поднявшись, мужчины помогли ей встать, чтобы увидеть кашеобразное желтозеленое поле. Увиденное невозможно было описать никакими вразумительными фразами или яркими эпитетами.

— Какая огромная воронка… — прошептала она, оглядывая значительное углубление в земле, где раньше росла живая стена.

Склизкие куски и жижа усеивали все ближайшее пространство и даже деревья, находящиеся дальше — метрах так в пятидесяти.

— Я же говорил, отличное изобретение! Нужно будет не забыть Карию рассказать об этом, — восторженно присвистнул Инт.

— Пойдемте. Неизвестно, как долго придется идти. Не хотелось бы тратить силы впустую.

— Вы, кстати, тошнотворно пахнете, как и все вокруг. — Кас сморщила нос, когда до нее дошли отвратные запахи уничтоженной растительности.

— Спасибо за столь утонченный комплимент. — Прогер намеренно, с ехидной улыбочкой на лице, взял ее за руку.

Касси посмотрела на него с нескрываемой жаждой убийства. Жара плохо влияет на людей.

— А если ты упадешь? — произнес он в ответ на молчание.

— Правильно. Дай и мне руку, милая. — Закатив глаза, она все же выполнила просьбу.

— Как с дитем малым, честное слово…

Они торопливо спустились в яму и так же быстро вылезли из нее на другом конце. Птицы исчезли, будто и привиделись вовсе. Странная тишина образовалась вокруг, заставляя мужчин напрячься. Всматриваться в дебри не было смысла — все равно ничего не видно. Страх заползал под кожу, оседая в учащенно бьющемся сердце.

— Инт, а у тебя больше не осталось тех взрывающихся штук? — надежда немного придавала храбрости.

— Еще две. Но, думаю, лучше оставить их на крайний случай.

— Тогда идем? — спросила она неуверенно и чуть сильнее сжала их ладони.

— Не бойся. Мы же с тобой…

— Да чтобы я… Да хотя бы еще раз согласилась на подобную авантюру?! Да ни за что! — пыхтела Кассандра пробираясь средь густо растущих деревьев и растений. — Хорошо, хоть балетки додумалась обуть перед переносом! Плохо, что не кирзачи…

Сколько они уже вышагивали по этим адовым тропам, цепляясь одеждой, спотыкаясь, отчаянно матерясь.

— Милая, не ворчи… На твои крики слетаются птицы. — Эмит шел первым и поглядывал через раскинувшиеся ветки и широкие листья наверх, замечая все больше и больше птиц, летящих над ними.

— А по-моему, они нас сопровождают. Вот только непонятно, чтобы сожрать или так, ради забавы… — Инт тоже поднял взгляд.

— Да я их сейчас сама сожру! Я пить хочу и устала… — Касси села прямо на толстый корень одного из деревьев, устраивая себе привал.

Дерево походило на баобаб, хотя девушка и не видела его вживую, лишь на картинках.

— Маленькая, у нас нет времени рассиживаться. Не к добру все это. Нам бы, наоборот, скорость увеличить, глядишь, и отстанут твари небесные…

Жалобный стон разлетелся и исчез в необъятном лесу.

Физические силы истончались — все же не нужно было пренебрегать ежедневными тренировками, которые проводились абсолютно для всех ВРП. Мужчины помогли ей подняться и буквально потащили дальше через необъятные заросли. С десяток огромных пестрых птиц преследовали их, не отставая ни на метр. Деревья расступались, будто стали реже, открывая вынужденным беглецам более удобный путь. Стопы Кассандры болели от множества камней, неровностей и корней под ногами, которые остро ощущались через тонкие подошвы. Стиснув зубы, она бежала так быстро, как только могла в своем изнеможденном состоянии.

— Смотрите! Вон там, впереди! — радостно прокричала она, завидев вдалеке меж просветами темный силуэт будто литых ворот, от которых в разные стороны расходились величественные стены.

— Вот видишь, милая, мы почти у цели, — подбодрил ее Эмит, ласково улыбаясь.

— Только вот птеродактили не отстают! — возмущенно добавил Инт, словно ложку дегтя в сладкую кашу.

— Добежим и узнаем, что им нужно! — воинственно пропыхтела девушка, окрыленная окончанием мук.

Джунгли кончились резко, будто отделились ровной стеной от широкой поляны, где не росло ни одно растение, ни один цветок, лишь коротенькая малахитовая трава. Они продолжали бежать — метров сто оставалось, не меньше, как их все-таки настигли неугомонные разноцветные то ли птицы, то ли…

Кассандра остановилась, чуть не врезавшись в спины своим спутникам, благо выставила руки вперед, иначе уже лежала бы на земле. Огромные крылья поднимали в воздух пыль, небольшие травинки и веточки, словно не птицы, а самые настоящие вертолеты, спускались к ним, окружая со всех сторон. Не успели добежать — существа настигли их неминуемо, поражая своими размерами. Кас шокированно оглядывалась, пока парни занимали наиболее удобные места для обороны.

Приземлившись на сморщенные лапы, больше похожие на куриные, существа вдруг трансформировались в людей, чьи одежды — длинные подпоясанные рубахи до колен — мелькали и дезориентировали своими яркими цветами. Вытянутые клювы будто вросли в лица, исчезая, но оставляя след. Хищные черты одновременно пугали и завораживали, как если бы она увидела диковинных зверушек. Больше десяти мужчин с разной степенью плотоядности во взглядах откровенно оценивали, раздевали глазами… Слишком много для троих уставших путников, держащихся исключительно на голом упорстве.

— Отдайте женщину, и мы, так и быть, отпустим вас на все четыре стороны! — прогремел самый рослый из них.

Лицо двуипостастного существа исказила предвкушающая гримаса. В чудовищных красных глазах такого же цвета, как и подпоясанная рубаха, явственно читались желание и похоть, словно он уже точно знал, что возьмет ее прямо здесь, на изумрудном травяном ковре.

— Это наша женщина! — угрожающе произнес Эмит, делая шаг вперед. — Кто посмеет прикоснуться — убью на месте.

Его вид пугал. Он словно стал больше, шире, мощнее. Кассандра чувствовала исходящие от него силу и опасность.

— Что вам нужно? — спросила она, стоя в самом центре живого круга, оценивая нисколько не радующую обстановку.

— Молчи, женщина, пока разговаривают мужчины! — сжимая кулаки, тут же вскинулся главарь стаи. — Или не мужчины? — едкая улыбка озарила его узкие, еле заметные губы, разрываясь громким смехом, разносящимся по поляне, заставляющим девушку зажмуриться и вздрогнуть.

— Что. Вам. Нужно??? — делая паузу после каждого слова, громко и уверенно спросил Эм, демонстративно засучивая рукава темно-синей рубашки.

В отличие от Инта, Стиратель был облачен в строгие брюки, рубашку и туфли. Кто же знал, что им придется пробираться через такие трудности. Ни одежды, ни походных принадлежностей нет, а о воде и еде можно просто молчать.

— Женщина, — все также отвечал бугай, переглядываясь с другими существами.

— Вам уже ответили! — Инт встал в стойку, готовясь принять первый удар на себя.

Кас стояла меж своих мужчин, которые пытались загородить ее собой, чтобы никто не мог подобраться к ней близко. Они готовы были биться до последней капли крови врагов, до выдранной голыми руками победы, защищая свое право, свою любовь.

— Значит, умрете! — весело добавил другой, в фиолетовом одеянии, взъерошив стоящую дыбом челку.

— Это мы еще посмотрим.

Птицы медленно подбирались вперед, сужая круг, и нет бы Кассандре молчать и не вмешиваться, думать, искать пути решения, но ей вдруг овладела необузданная злость. Тело потряхивало, подкидывало, словно земля ходила под ногами ходуном. Разозлилась. Разозлилась на Александра, на свое очередное взбалмошное решение, на чертов мир с кучей диких кустарников и разговаривающих птиц всех цветов радуги, на тянущие болью ноги и даже на Эмита с Интом, которые поперлись в эту увеселительную прогулку вместе с ней.

— А ничего, что я здесь стою, а? Не мешаю вам, нет? Вас, клюворылые, не учили элементарным правилам этикета? Или вы, хвостатые, считаете, что раз птицы, так и вести себя можно как свиньям? — она несла откровенный ребяческий бред, будто ей снова было пятнадцать.

Да, ругань не лучший вариант, но по-другому она сейчас не могла. Ярость кипела в груди, заставляя плавиться тело куда лучше, чем давно забытое солнце. Отчаянные времена — отчаянные меры.

— Кас, что ты творишь? — в голосе Инта слышалась мольба, которая прошла мимо нее, словно что-то неважное, ненужное.

— Я что творю? — она кричала во весь голос, на грани истерики. — Да вас сейчас сожрут, а меня… А меня заберут! Пошли к черту, птицы недоделанные, пока я вас не спалила к чертовой матери!

— Это тем огонечком, что ты разжигаешь своим пальчиком? — рассмеялся зеленый.

— Кассандра, у тебя истерика. Успокойся, пожалуйста. Она сейчас нам вообще не нужна, — ласково добавил Эмит.

— Ах, не нужна? Может быть, и я вам не нужна? Так валите! Вам же предлагают! Спасайте свои храбрые задницы!

— Кассандра!

— Да почти двадцать пять раз уже Кассандра! Валите, сказала! Пока сама не выгнала и скорости не прибавила!

Она еле-еле сдерживала силу, что струилась по венам, в каждой клеточке кожи, скоротечно ища моментального выхода.

— Она ненормальная… сумасшедшая… да без разницы… птенцов сделает, и сожрем… — слышалось с разных сторон.

Разум уже отключался, постепенно передавая тело под управление силы.

— Сейчас я вам покажу ненормальную! Сейчас будет вам сумасшедшая!

Кас уже смирилась с тем, что парни не уйдут без нее, не понимая тонких намеков на толстое обстоятельство. Больше не могла держать, лишь успела крикнуть «ложись», как тут же случился мощнейший всплеск силы, сметающий все на своем пути. Она отпускала огонь, задавая нужную траекторию, чтобы ненароком не зацепить парней, лежащих на земле.

Истошные, отчаянные предсмертные крики слышались тут и там, окружая ее целой симфонией звуков. Было больно убивать разумных существ. Сердце обливалось кровью, но выбор, как и всегда, до отчаяния прост: либо ты, либо тебя. Третьего не дано.

Она не услышала, когда крики закончились. Пребывала в странном трансе, в котором все выпускала и выпускала пламенные круги, будто огонь копился в ее теле сотнями кругов. Не чувствовала, как ее дергают за ноги парни, взывая к отсутствующему разуму, к душе. Не ощущала ничего — лишь боль совершенного убийства. Не забудет этот день. Да и как такое можно забыть? Не сможет отгородиться, каждый раз вздрагивая от криков пролетающих по «Городу Счастья» птиц.

Александр с силой сжимал в своих объятиях плачущую Алику. Светлая рубашка пропиталась нескончаемыми слезами. Всхлипы не прекращались, но становились со временем все тише и реже. Алекс ничего не говорил. Знал, что не сможет найти для нее нужных, правильных слов, лишь гладил по спине, очерчивая кончиками пальцев изгибы.

— Почему они против? — прошептала девушка, пощекотав дыханием шею.

— Они уже не против, Аля. Твоя мама все поняла. Они просто беспокоятся о тебе, потому что любят тебя.

— Разве можно любить, но при этом ограничивать свободу? — она подняла голову и смотрела прямо в его глаза своими печальными большими карими очами.

— Можно. Она заботится о тебе, боится, что ты сделаешь неверный шаг, хочет предостеречь от разочарований. Не нужно обижаться на нее, тем более что в эту самую минуту Кассандра спасает наш мир, чтобы мы могли быть счастливы.

— В каком смысле? — Аля не понимала и хмурилась, ожидая ответа.

Слезы моментально высохли.

Тяжело вздохнув, Александр решил ответить ей честно, не скрывая подробностей, из-за которых девушка могла поменять к нему свое отношение. В конце концов, именно на этом строятся крепкие, нерушимые союзы — на правде.

— Я давно понял, что постепенно отстраняюсь от всех и всего. Я потерял вкус к жизни, как только Санрайс вошел в размеренное течение, не требующее моего постоянного участия. Все механизмы были налажены. Ничего нового не требовалось — все четко и выверено.

— Как в аптеке? — добавила девушка, крепче прижимаясь к нему.

— Ага. Потом эти взрывы, заговоры, неуловимый злодей — я словно проснулся, одержимый идеей найти, наказать, а главное — спасти город от неизвестной разрушительной силы. Я ведь рассказывал тебе о том, что произошло тогда. Неуловимой злодейкой оказалась моя сестра — это стало последней каплей. Я ведь видел все, но не хотел замечать. Даже попросил Всевышнего стереть мне память…

— Всевышний — это тот? — она указала кивком головы на потолок.

— Да. Тот самый. Он един для всех миров.

— Но при чем здесь моя мама? — Аля никак не могла связать все воедино.

— Я перегорел, не хотел больше управлять этим миром, отказался от него душой. Когда такое происходит, мир рвет все связи со своим Творцом и без магической подпитки начинает разрушаться. Когда мир подходит к своему полному краху, появляются Хранители и забирают виновника, чтобы лишить его силы и отправить душу на перерождение. При этом все, кто сейчас живет здесь, вернутся в свои временные отрезки в мирах и погибнут той судьбой, которая им была предначертана изначально…

— Мир уже рушится? — она смотрела на него полными ужаса глазами, сжимая чуть крепче, но даже не замечая этого.

— Да. — Тут же поспешил добавить нелепое оправдание: — Но я предложил всем носителям силы перебраться наверх, в мир Творцов, на изнанку граней.

— А остальные бы умерли? — Алика поражалась простоте, с которой звучали его слова.

— Прости меня. Я раскаиваюсь, правда. Я просто ни о чем не подумал, лелея свою эгоистичную натуру. Все началось до нашего знакомства, и если бы я мог, то исправил бы все это! Увы, привязку мира невозможно вернуть…

— Где моя мама?

— Она ушла «Дорогой Сна». Это своеобразное испытание, после которого носитель силы становится Творцом, увеличивая свою магию. Хотя я не знаю, возможно ли это. Кассандра уже превзошла по уровню силы всех ВРП, и меня в том числе.

— Что с ней будет? Почему ты не пошел вместе с ней? — Аля уже кричала.

Переживания хлынули на нее неиссякаемым потоком, заставляя трястись подобно осиновому листу. Только обрести и тут же потерять… Разве это справедливо?

— Отныне туда мне путь закрыт. Я послал вместе с ней Эмита и Инта. Они не пропадут вместе, я точно знаю.

— Как ты можешь быть таким уверенным?! — она вскочила с дивана и начала расхаживать по кабинету.

— Я знаю парней несколько тысяч кругов. Они помогут ей справиться с любым испытанием. Ненавидишь? — спросил почти шепотом, настолько охрип от волнения голос.

— Ненавижу… — эхом ответила она и, тут же развернувшись, посмотрела на него. — И люблю… Наверное, я ненормальная?

Услышав последние фразы, мужчина неверяще поднял взгляд, полный боли, надежды и смятения. Молниеносно оказавшись около Алики, он сгреб ее в крепкие объятия и закружил, приподнимая над полом.

— Остановись! Ну же! У меня уже кружится голова! — теплая улыбка самопроизвольно легла на ее губы.

Остановился, чуть ослабил хватку, но не отпускал. Смотрел на нее как полный болван, но безмерно влюбленный. Приближался к губам, шепча лишь:

— Моя… Любимая… Девочка… Люблю…

Вечный ледник растаял, разбавляя грохочущее море, успокаивая, уравновешивая его воды. Единое целое — нерушимая золотая нить. Настоящая, искренняя любовь… Любовь по прихоти Судьбы…

Кассандра лежала без сознания в центре огромного по своим размерам пепелища. Дышала тихо, но размеренно, перестав пугать своим бледным видом. Восстанавливалась по крупицам, постепенно приобретая нормальный оттенок кожи, изничтожая чернильные круги под глазами.

Прежде чем подойти к ней, Инетр помог подняться другу с земли, и теперь они стояли вместе и разглядывали ее, словно не узнавали или видели в первый раз. Длинные темнорусые волосы разметались по траве — выглядела серым трупом на фоне небольшого изумрудного круга.

— Как твоя нога? — Инт присел на корточки, проверяя пульс любимой.

— Хороший ожог, но ничего страшного. Заживлю, как только вернемся. — Эмит стоял на одной ноге, совсем еле-еле ступая на другую.

Брючина обгорела и открывала вид опаленной вздувшейся кожи, на которой уже начали появляться первые пузырьки.

— Что делаем дальше? — стоять на одном месте было не совсем удобно.

— Беру нашу огненную ведьму на руки, и медленно идем в сторону ворот, а потом тарабаним по ним изо всех сил. — Инт подхватил девушку и развернулся к другу, подставляя локоть для поддержки.

— Иди уже, рыцарь, — из уст вырвался смешок, хотя на лицо и прорывалась гримаса боли. — Я доковыляю…

Эти сто метров для Эмита показались изощренной пыткой. Ворота, будто насмехаясь, отдалялись все дальше и дальше, и казалось, что прошли они уже целый километр, да только цели все не настигали. На экзотический мир опускался вечер. Он дарил необходимую прохладу, пробегаясь вместе с ветром по взлохмаченным шевелюрам, протискиваясь сквозь влажную одежду.

— Мы словно стоим на месте! — не выдержал Инт, останавливаясь. — Сегодня больше никуда не идем! — он обернулся к другу и чуть было не выронил девушку.

За спиной Эмита находилось то самое пепелище, от которого они ушли полдня назад. Чуть дальше расположилась зеленая стена из всевозможных деревьев и кустарников.

— Твою избушку! — присвистнул Инт.

«У Алики нахватался», — подумал Эм.

— Что там такое?

— Ты лучше не оборачивайся… — Инт положил Кассандру на зеленую траву и сел рядом с ней.

— Судя по твоим действиям, за нами никто не гонится.

— Я тебе даже больше скажу. Мы тоже ни от кого не убегаем.

Эм обернулся и смачно выругался, припоминая и пеньки, и птичек, и Александра, и даже Судьбу. Доковыляв до друга, он медленно опустился и тяжело привалился к нему, чтобы передохнуть после бессмысленного пути.

— И что это значит? — Инт рассматривал закатное небо.

— Мы еще не прошли все, что нам уготовано, а потому и не можем добраться до ворот. Алекс, засранец, предупреждал.

— Если оттуда сейчас появятся еще какие-нибудь твари, то мы их даже взорвать не сможем, а о том, чтобы давать бой, я и вовсе молчу.

— Предпагаю собрать веток и поворошить пепелище. Оно еще дымится. Вполне возможно, что мы сумеем найти пару-тройку углей, чтобы разжечь костер.

— Хорошая идея. — Инт поднялся и пошел воспроизводить задуманное.

Эмит тоже хотел помочь, но друг лишь шикнул на него, напоминая о его ноге. Угли действительно нашлись. Один большой и несколько маленьких. Огонь вспыхнул, раздуваемый Стирателем, и оставалось лишь поддерживать его ночью, чтобы иметь возможность видеть изменения вокруг. Мало ли кто еще водится по ту сторону леса.

— Ты ложись вместе с Кассандрой, а я покараулю. — Инетр покопался в карманах и достал оттуда три шоколадные конфеты в пестрой обертке. — Вот вспомнил, что у меня заначка есть. Будешь?

— А воды у тебя там случайно нет? Или простыни какой, чтобы на земле не спать? — попытался пошутить Эм.

— Чего нет, того не носим.

— Жаль… Разбуди меня, чтобы смениться. Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Хорошо. — Прогер широко зевнул и привалился к небольшому бревну, найденному у кромки леса.

Кучка сухих веток лежала рядом, чтобы не пришлось в темени рыскать в бессмысленных поисках.

— Кстати, у меня бутылек со сиртом* есть, — осенило его, но бодрости не прибавилось, так как очередной зевок исказил его лицо.

— А он-то тебе зачем? — Эмит только улегся, подгребая к себе так и не пришедшую в себя Кассандру, но тут же сел, ожидая ответа друга.

— Детали протирать. Сейчас, подожди. — Послышался треск рвущейся материи.

— Ты чего делаешь?

— От футболки кусок оторвал. Пригодился-таки ножечек. Давай целую штанину сюда.

Намочив кусок футболки, Инетр приложил ее к ожогу друга, а затем поверх зафиксировал имитацию повязки разрезанной тканью брюк. Эмит все это время сжимал зубы, но терпел, остро чувствуя, как лопаются пузырьки с жидкостью.

— У тебя там сирт еще остался? — выдохнув, спросил мужчина.

— Можем пригубить по крышке… Кому рассказать, засмеют. — Он осторожно поднес крышку прямо к губам друга, чтобы, передавая, не расплескать ценные остатки.

— Вот дрянь. Горло жжет. Дожили, коньяк крышками пьем, — усмехнулся Эм, укладываясь обратно. — Спасибо.

— Нет, сирт мягче коньяка, но детали чистит хорошо. Ладно, спи давай. — Инт отхлебнул из крышки и поморщился, убирая почти опустошенный бутылек обратно.

Вскоре он уже слышал легкое сопение Стирателя.

«Хоть не храпит никогда, и то хорошо…» — подумал мужчина и незаметно для себя провалился в вязкое марево сна.

Эфемерные магические щупальца осели на той поляне плотным коконом, защищая путников от возможной опасности, влияя на грани яви.

Кассандра плыла по темному течению, у которого, казалось, не было ни конца, ни края, ни верха, ни низа. Под этой густой жидкостью рядом с ней плавали маленькие светлячки — словно желтые звездочки. Как только тело Кас касалось их, они тут же впитывались в него, ощутимо улучшая состояние в целом. Вскоре она уже могла двигаться и плыла сама, помогая руками и ногами. Ловила яркие солнышки и растворяла в ладонях.

В отдалении показалась невероятная по своей красоте золотая арка. Она переливалась всеми оттенками драгоценных камней в полной темноте, будто ее подсвечивали прямо изнутри. Зацепившись руками за настоящее творение искусства, она смогла вытянуть себя из субстанции и, уже перелезая через край арки, поняла, что это широкий мост.

На мосту стояла многоликая женщина. Ее одеяния пестрели, меняясь со скоростью света, а маска лица перескакивала с одной на другую, на третью и так до бесконечности… Кас совершенно не боялась, будто ей внушили спокойствие и уверенность в том, что это создание никогда не причинит ей вреда. Она с любопытством разглядывала даму, продолжающую обездвиженно стоять, а та, в свою очередь, то же самое проделывала и со своей стороны.

— Приветствую тебя, дитя, — властность и мягкость голоса, который словно звучал ото всюду, обескураживали.

Темное небо вдруг появилось над головой низко-низко, рассыпая миллиарды звезд, что чудилось, будто их можно было достать рукой. Сверкающая пыль завораживала, оседая на голову, одежду, пол.

— Здравствуйте, — ответила девушка, сконцентрировавшись на нечетком силуэте.

— Мое имя должно быть тебе знакомо. Я — Судьба. Меня поминают как добрым словом, так и злым, списывая все удачи и проблемы исключительно на мое вмешательство.

— Приятно познакомиться. Мое имя — Кассандра.

— Знаю. За твоей судьбой я слежу давно и активно участвую. Можешь поругать меня, если хочешь, за свалившиеся невзгоды. Я пойму.

— Нет, спасибо, — коротко ответила она.

— Неужто ты согласна со всем, что я уже сделала и что приготовила впереди? — удивилась Судьба.

— Нет, но от Судьбы не убежишь, ведь так? — улыбка окрасила ее лицо.

— Так. Смотри, я даю тебе шанс воплотить то, что никому больше не позволено. Иные за злое слово мгновенно расплачивались.

— Мне незачем. Я довольна своей жизнью в целом. Без былых невзгод так ярко не ощущалось бы счастье, что подарил мне этот мир. Любые уроки ценны, как хорошие, так и плохие — все поучительны. В Санрайс я обрела настоящую семью, неподдельную любовь. Научилась получать удовольствие от каждого прожитого дня, какими бы сюрпризами он ни полнился. За все это я благодарю вас — за хорошее и плохое, — еще раз повторила Кассандра, обращаясь к женщине. — И конечно, спасибо за то, что вернули мне мою малышку…

— Ты сильна не только магией, но и духом, — заключила Судьба. — Я в тебе не ошиблась. Ты ведь пришла сюда именно из-за нее — из-за Алики?

— Зачем спрашивать, если именно вы привели меня? Только цели мне пока не ясны. — Кас почудилось увидеть улыбку в калейдоскопе сменяющихся лиц.

— Мне нужно было, чтобы ты добровольно приняла решение соединить себя с миром. Только так ты могла попасть на «Дорогу Сна». Только так могла пройти испытания и встретиться со мной, а остальное пока тебе знать не нужно.

— И когда же мне откроются секреты великого мироздания?

— Скоро, — неопределенно ответила женщина. — Ты уже прошла свое главное испытание, отдав все за жизнь дочери и ее счастье, но главное — за возможность жить другим, в большинстве своем совершенно незнакомым людям. Этим ты отличаешься от Александра. Ты уже познала жертвенность, а ему только предстоит ее вкусить.

Все вокруг завертелось, пришло в движение. Силуэт исчез, небо слилось с густым веществом, а Кассандра будто перевернулась с ног на голову. Ее тело затягивала невероятная искристая, будто нарисованная воронка, с четкими контурами и глубоким центром. Даже вдоха не успела сделать, как темнота поглотила, не оставив даже мыслей.

Все та же поляна, да только день уже. Эмит слышал веселый шепот за спиной. Инт и Кас проснулись, да только его почему-то разбудить не удосужились. Обернувшись, он увидел, как его любимая раздевала друга, собираясь заняться с ним любовью на поляне.

— Не помешаю? — весело спросил он, поднимаясь, чтобы присоединиться к ним.

— Помешаешь! — вдруг зло воскликнул Инетр.

Такое поведение совершенно не походило на Прогера, а потому Эм решил потребовать объяснений.

— Вы хотите побыть вдвоем? Здесь?

Подняв на мужчину затуманенные страстью глаза, Кассандра, ядовито улыбаясь, ответила сама:

— Я выбрала Инта. Я люблю его, а он меня. Но ты можешь убить его, и тогда будешь счастлив, а я нет. А можешь убить себя, а мы будем радоваться каждому дню! Держи, храбрец!

Из воздуха прямо перед Эмитом появился длинный тонкий меч с заостренными гранями. Холодная сталь блестела на солнце, ослепляя, самовольно ложась ему в руки. Инт поднялся и встал напротив, держа в руке литой двойник оружия. Он не шевелился, молчаливо ожидая расправы над собой, но Стиратель даже не думал, принимая решение. Всего секунда, и он проткнул свое сердце, все проталкивая и проталкивая меч, надавливая на рукоять. Кровавое пятно расползалось по рубашке, такое же красное, как солнце над головой.

Они проснулись одновременно. Резко вынырнули из сна, жадно глотая ртом прохладный воздух. Огонь потух, но мужчинам не было до него никакого дела. Смотрели то друг на друга в рассветных бликах, то на свою судьбу. Понимали без слов: очередное испытание настигло их, да только уж слишком реалистичным оно было, оставляя осадок в сердце.

— Я убил себя, — прошептал Инт, судорожно ища по карманам бутылек с остатками сирта. — Хотел, чтобы она была счастлива.

— Я тоже, мой друг, я тоже… — также тихо ответил Эмит, подсаживаясь ближе.

Им обоим необходимо было найти спокойствие, которое на тот момент, на их взгляд, выражалось в глотке алкоголя. Да только вот воплотить то, что задумали, они не успели.

Кассандра застонала, разорвав тем самым нависшую тишину. Мужчины тут же подскочили, помогая ей сесть, поддерживая с обеих сторон. Выглядела девушка после сна намного лучше, чем часами ранее. Но стон растревожил, а потому Инетр нетерпеливо спросил:

— Маленькая, где болит? Что с тобой?

— Спина… — ответила она, растягивая гласные.

— Что со спиной? — Эмит поднял ее на ноги и начал бегло осматривать спину на выявление видимых повреждений.

— Земля, знаете ли, не лучшее место для сна.

Взглянув в ее веселое лицо, Инт тоже улыбнулся, понимая, что все хорошо настолько, насколько возможно. Эмит же выругался и притянул ее к себе, крепко обнимая, передавая через касания всю любовь и нежность, что испытывал к этой неугомонной девушке.

— Ну, хватит-хватит. Я тоже хочу обниматься! — нагло растолкал их Прогер.

За их спинами послышался отчетливый скрип, словно острым ногтем вели по стеклу, и путники вздрогнули, медленно оборачиваясь на звук. Никто из них не заметил, когда именно приблизились величавые стены и огромные ворота, но радость от окончания долгого трудного пути «Дорогой Сна» оставила все вопросы на заднем плане. Темные створки были открыты нараспашку, приглашая троицу в неведомый город, где издавна живут и царствуют Боги…

Мира почти не существовало. Все обратилось в прах, поглотилось неведомым чернильным пятном, которое с невероятным аппетитом сжирало все на своем пути. Лишь кусочек планеты, словно обгрызенное яблоко, еще имел возможность на жизнь, а точнее, на существование. Землетрясения не останавливались ни на секунду. Люди разбегались в панике по своим домам, прятались в подвалах. Мародеры из Нижней Части пользовались всеобщей разрухой, грабя магазины и оставленные без присмотра дома мирных граждан. Абсолютно все Верхние Руководители Палаты и их вторые половинки собрались в столовой главного здания. Отсюда отлично просматривалась центральная улица города, а также главный вход, к которому нескончаемым потоком бежали жители.

Мамушка сидела в углу, вдалеке от всех остальных, пыталась настроиться, призвать к спонтанно работающему дару предвидения, да только он, как назло, не отзывался, оставляя всех их без ответа. Жива ли Кассандра? С ней ли Эмит и Инетр? Спасут ли они Санрайс? Ничего — только пустота и темнота.

Марко нервно барабанил пальцами по подоконнику, заедая свою нервозность куском пирога, найденным на кухне. Да, совершенно не так он представлял себе знакомство семьи с его новой девушкой, но чему быть, того не миновать. Белокурая нимфа с голубыми озерами глаз все крепче прижималась к нему в поисках защиты. Жаль, что сделать он ничего не мог. Ему, как и всем остальным, оставалось лишь ждать и молиться…

Александр не выпускал Апику из своих объятий ни на минуту. Если бы он знал, если бы он только мог предположить, к чему приведут его мысли и решения… Если бы… Но сделанного не вернешь. Целовал заплаканное личико, словно в последний раз, а она жалась к нему, сминая пальчиками ворот рубашки. Он чувствовал ее страх. За себя, за маму, за парней, за него, за всех… Разделял это чувство и проклинал тот день, когда связка с созданным миром начала наслаждаться. Ее слезы обжигали не хуже бушующего пламени. Они обжигали душу. Молился вместе со всеми, проклиная дары Всевышнего и наказания Вершителя, костеря неугомонную в своих играх Судьбу…

Взявшись за руки, неторопливо вошли в ворота. Закрытый город предстал перед ними многообразием одноэтажных и двухэтажных зданий. Белоснежная, четко прорисованная лепнина, золотое напыление, наполненные грацией и утонченностью высокие статуи. Широкая улочка — привычного асфальта нет, лишь песок, земля и камни. Кажется, будто перед тобой Рим времен Юлия Цезаря или словно из мраморного дворца вот-вот выйдет Клеопатра и посмотрит на присутствующих так горделиво, но в то же время страстно.

Высокие матовые колонны уходили в небо, поддерживали рельефную треугольную каменную крышу. Больше сотни ступенек с острыми выпиленными краями ожидали подъема путников, но они не торопились. Остановившись напротив объемной арки, всматривались в темное нутро здания, пытаясь разглядеть словно плывущие по воздуху белесые силуэты.

Первой на пороге появилась молодая женщина. Ее атласные одежды отражали солнечные лучи и слепили глаза. Настоящая богиня. Локоны струились по плечам, обвивая, словно змеи.

— Приветствую вас, путники, — женщина слегка кивнула.

— Добрый день, — поздоровалась Кассандра в ответ, а мужчины склонили головы.

— Мне кажется, у вас накопилось множество вопросов. Можете задать их.

— Почему нам достался другой мир, не такой, как Александру? — спросила Кас первое, что вертелось на языке.

— У всех своя «Дорога Сна», как и разная судьба. Вам ли этого не знать.

— Мы пришли к вам с определенной целью… — заговорил Эмит.

— Знаю о вашей цели. Вы получите то, чего хотите, но вначале я хотела бы предложить тебе, Кассандра, остаться здесь вместе с нами. Ты уже стала Творцом. Твои силы обузданы и достигли пика. Они намного выше, чем у большинства. Нам нужны такие преемники даже больше, чем создатели. — Судьба одарила ее доброй улыбкой.

— Спасибо, но нет. Дом не там, где ты. Дом там, где твоя семья. Вы знаете об этом даже лучше нас.

Эмит и Инетр обняли Кассандру, поддерживая правильное решение. Тот, кто любит, всегда выбирает семью, даже в убыток себе.

За спиной Судьбы появились ее сыновья. Они встали по бокам от женщины, и путники смогли их рассмотреть. Величавые, статные — словно белое и черное, они резко контрастировали меж друг другом, разделяя обязанности. Среди богов нет хороших или плохих, добрых или злых. Каждый поддерживает равновесие миров, выполняя свои обязанности. Неправ тот, кто ругает их души, кляня за свои же собственные ошибки. Все воздается по заслугам.

Чистилыдики медленно шли по разрушающимся улицам в сторону здания Палаты. Их серебристые плащи развевались под стихийным ветром, поднимались над землей. Глубоко натянутые капюшоны, в отличие от остального одеяния, не двигались, скрывая лица по самый подбородок. Чистильщики словно парили, питались расстилающейся в воздухе магией, пожирая ее открытыми участками тел. Они шли к своей цели — обдуманно, уверенно. Еще один создатель угробил свой мир, а значит, он больше не достоин носить гордое имя Творца.

Вершитель хмурился, ожидая, когда закончится это нелепое представление. Мать всегда получала то, что хотела, а ее марионетки думали, что принимают все решения самостоятельно. Смешные люди… наивные…

— Вы с успехом и достоинством прошли все испытания. Я горда вами и признаю достойными имени Творца. Нарекаю тебя, Кассандра Король, Властительницей…

— Но… — Кас хотела попросить за мир, который стал для нее домом.

— Не перебивай старших, — строго погрозила женщина пальчиком. Властительницей мира Санрайс. Связываю вас прямыми узами, пока душа твоя готова нести на себе это бремя. Как ты чувствуешь мир, так и мир чувствует тебя — запомни это.

Мужчины, улыбаясь, смотрели на девушку, искренне поддерживая, будто говорили взглядами: «Мы все сможем вместе».

Вершитель нетерпеливо сделал шаг вперед и, прикрыв глаза, произнес:

— Нарекаю тебя, Герцог Тералийский… — повисло молчание, словно Бог Справедливости задумался, — Судьей! — прогремело в воздухе.

— Вот мальчишка обрадуется… — шепнул Эмит на ушко возлюбленной.

— Что??? — грозно спросил Вершитель, уничтожая гневным взглядом.

— У нас уже есть один Судья на Санрайс. Придется переименовывать, — ухмыляясь, ответил Эмит.

— Ваши проблемы. — Маска снисходительности треснула, и бог улыбнулся, возвращаясь на свое место.

Всевышний не торопился приближаться. Стоял, смотрел на Инетра пытливым взглядом — оценивал. Прогеру стало не по себе от такого внимания. Он неуловимо передернул плечами, сбрасывая эфемерные цепи наваждения. Бог усмехнулся:

— Нарекаю тебя, Инетр… Благодетелем.

— Чаша весов уравновешена, — проговорила Судьба, чуть склонив голову набок. — Ступайте обратно, но помните: эти двери, — женщина подняла руки вверх, указывая на вход во дворец, — всегда открыты для вас.

Яркая вспышка взорвалась миллиардами серебристых искорок, унося с собой счастливых путников. Они буквально растворились в потоке света, покидая обитель богов. Радость от выполнения поставленной задачи смешивалась с неизвестностью собственного будущего. Точно знали: им еще очень многое предстоит изменить в мире Санрайс, потому что до гордого названия «Город Счастья» ему ой как далеко. Взвалив тяжелый груз на свои плечи, они понимали, что вместе справятся с любыми невзгодами, сделают мир таким, о котором всегда мечтали. Не будет больше проблем, потому что отныне и до скончания кругов миром Санрайс правят Королева и два ее Короля…

Участки еще зеленой травы мертвели прямо на глазах, покрываясь вязкими сгустками чернильной мглы. Страшно наблюдать, как медленно, словно по кирпичику, растворяются здания, открывая на обозрение вид квартир изнутри. Будто кто-то начисто проходится ластиком, стирая границы завершенного рисунка. Людей на улицах уже не осталось. Прятались, кто где мог. Даже тюремные этажи Палаты были забиты до отказа. На лицах читался маниакальный, животный страх. Обреченность коснулась и ВРП — нервы сдавали. Девушки плакали, мужчины расхаживали из угла в угол, думали о неминуемом конце, который все приближался и приближался в силуэтах подходящих к зданию Чистилыдиков.

Алика сидела на подоконнике и смотрела в окно. Оставались считаные минуты. Скорость прожорливой твари с мерзкими щупальцами только увеличивалась. Странно, что она не трогала гостей в серебристых хламидах. Девушка уже не обращала на них внимания, но что-то вдруг привлекло ее взгляд. На широкое крыльцо вышел Александр. Ее Александр!

Мгновенно подобравшись, она с безмолвным ужасом наблюдала за тем, как мужчина спускается по ступеням прямо навстречу своей смерти. Затрясло. Слезы полились из глаз, очерчивая дорожки по лицу. Хотела бежать, нестись со всех ног, остановить, да хоть выпрыгнуть прямо из окна, но Чистилыдики резко замерли на месте, и даже Алекс замедлился, будто время остановилось. Вспышка — и улица пуста. И даже разрушение мира остановилось. Только Александр все так же продолжал стоять как вкопанный, смотря по сторонам.

— Что? Почему они исчезли? — в недоумении вопросила Лариина.

— Не знаю, — на автомате ответила Алика, вытирая слезы рукавом кофты.

Вспышка повторилась. Да только не там, за окном, а уже в самой столовой. В самом центре зала, среди пустующих столов и стульев появились трое. Их одежды отличались от других и выглядели странно даже для Санрайс, где жители как только ни одевались.

Светлые свободные костюмы с длинными рукавами, подпоясанные на бедрах. Мужчин словно обрядили в пижамы, готовя ко сну. А вот женщина…

Белоснежное струящееся платье в пол с оголенными плечами и широким поясом под грудью. Волосы завиты в крупные локоны и собраны множеством алмазных шпилек в невероятную высокую прическу. Тяжелое колье лежит на плечах и ключицах, выпрямляя спину подобно корсету. Стояла, будто Богиня, сошедшая со страниц истории Земли…

— Мамочка! Прости меня, мамочка! — Алика кинулась к ним первая, повисла на шее у матери, заставив ноги той подкоситься.

Эмит и Инетр удержали девушек от падения, обняли с двух сторон. Они всегда были для Кассандры опорой, а теперь стали и опорой для возрождающегося мира.

Семнадцать недель спустя…

— Кто бы знал, как я устала… Почему никто не придумал отпуск? — Кассандра сидела на кухне особняка и пила чай в компании Мамушки.

Женщина добавила в напиток немного успокоительных трав, чтобы ее девочка спала этой ночью, а не сидела до утра в кабинете, разбирая все новые и новые отчеты. Слишком многое пришлось менять в этом мире, что-то начинать с нуля. Идеи и проекты сыпались из Властительницы как из рога изобилия, а проворные помощницы только и успевали, что записывать да передавать задания по отделам.

Кас даже не заметила, как закончилось теплое время года, оно прошло словно мимо нее. Правда, в один из дней разношерстному семейству, в ряды которого добавился и Алекс, все же удалось вытянуть ее с работы, а точнее, попросту не пустить на нее. За всеми новыми делами и обязанностями Кассандра совершенно забыла о своем дне рождения, а точнее, о дне прибытия в замечательный мир Санрайс.

Теплые игривые лучики медленно ползли по полу спальни, подбираясь все ближе к кровати. Шмыгнув на одеяло, прошли по коже руки, которая не спряталась за пледом, и достигли лица. Кас зажмурилась и тут же открыла глаза. Торопливо поднявшись, она сразу же посмотрела на часы, что разместились на прикроватной тумбе.

— Двенадцать… Двенадцать! — ее крик разнесся по дому, только успел достигнуть кухни, а девушка уже стояла под душем, со всей возможной скоростью намывая тело.

Она, по обыкновению, приходила на работу к девяти и всегда до двенадцати успевала пересматривать множество отчетов со всех отделов. Теперь же ей точно придется задержаться на работе, чтобы к завтрашнему дню подчиненные получили новые распоряжения.

Вылетев из ванной, в чем была — в одном полотенце, едва прикрывающем бедра, — она столкнулась с Эмитом, который держал в руках необъятный букет красных тюльпанов. Цветы под ее напором упали на пол, а Инетр, в этот момент как раз входящий в комнату с подносом, остановился и ойкнул, плотоядно осматривая нагие стройные ножки, по которым скатывались капельки воды.

Их не остановили ни ее увещевания, ни крики, ни угрозы. Она обещала испепелить их, а мужчины лишь смеялись в ответ, шутливо заваливая ее на постель.

— Сегодня выходной! — звучало между поцелуями и брыканиями.

— Вы не понимаете!

— Не спорь! Никто тебя на работу не отпустит!

Весь день ее купали в объятиях, комплиментах, поздравлениях и подарках. Девушка не успевала распаковывать коробки, как тут же приносили новые. Для жителей «Города Счастья» тоже устроили праздник, и они, не стесняясь, приходили к особняку, чтобы поздравить свою правительницу и вручить небольшие, но такие приятные презенты. Кассандра очень многое к тому моменту сделала для них, и люди ценили, уважали и любили девушку, благодаря от всего сердца.

Свое самое первое постановление Кас подписала легко и играючи — проект Аналитического Отдела о начале строительства новых районов. Правда, прежде чертежи все же претерпели некоторые изменения. В каждом районе добавились детский садик и школа, потому что на ее рабочем столе к тому времени уже лежал закон о деторождении для полноценных семей. Теперь дети рождались в этом мире и росли до определенного возраста, а потом внешнее развитие организма останавливалось. Тем, кто начинал планировать беременность и желал получить разрешение в Палате на воплощение мечты, необходимо было собрать документы о доходе и собственности, а также пройти через Оздоровительный Центр.

Последнее было делом техники, а вот для того, чтобы вернуть абсолютно всем жителям знания о детях, пришлось попотеть. Кас после этого целые сутки отлеживалась в медицинском крыле у Голина — отсыпалась и набиралась сил. Чаша, из которой пили все Творцы, не восполняла ее резерв, потому что свои силы она развила сама до максимального уровня, не прибегая к магии изнанки. А вот Эмиту и Инетру приходилось периодически посещать мир Творцов, опустошая при этом собственные эмоции. Но всего одна сладострастная ночь возвращала им прежнюю чувственность, ведь сильнее любви во всех мирах еще никто ничего не придумал.

В тот день — в день ее рождения — собрались абсолютно все друзья. Празднество длилось до поздней ночи, но ровно в двенадцать, когда полная луна стояла высоко в темном звездном небе, Марко попросил выйти Кассандру на задний двор. Девушка пыталась расспросить о том, зачем ей это нужно, но брат был неумолим.

Ступая туфельками по мягкому ворсу зеленого ковра, девушка оглядывалась по сторонам, но ничего странно не замечала. Когда она уже собиралась развернуться и уйти, за ее спиной вдруг прогремели грохоты выстрелов. Разноцветные салюты рассекли и заполнили небо, взрываясь необъятными мерцающими шапками. Веранда зажглась огоньками, подсвечивая тем самым траву, которую украшали букеты из белых и бордовых роз. Ее мужчины спустились по ступенькам веранды вниз и одновременно, как в замедленной съемке, подали ей руки ладонями вверх.

— Ты знаешь, милая, мы очень долго репетировали то, как все это будет происходить. Алика руководила процессом и учила нас делать все правильно, так, как это делают на Земле, но, как по мне, когда два взрослых мужика стоят на коленях перед женщиной, смотрится это глупо, — Эмит проговаривал все это с улыбкой на лице, а до девушки медленно доходила суть происходящего.

— Маленькая, любимая, родная… Мы хотим, чтобы ты стала нашей женой. Ты согласна жить вместе с нами круг за кругом?

— А? — шокированная Кас никак не могла прийти в себя.

— В горе и в радости? В болезни и здравии? Как там дальше? — последний вопрос относился к Инту.

— Из круга в круг! — подхватил мужчина.

— Милая, мы ждем твоего положительного решения, — напомнил Эм, когда молчание затянулось.

Залпы салюта продолжали уходить высоко в небо, загорались яркими вспышками, а Кас попросту растерялась.

— Мама! Не тяни кота за хвост! Мы все уже заждались! — прокричала Алика из-за приоткрытой двери.

— Не торопи! — прошипела Мамушка, захлопывая створку, чтобы любопытные носы никого не смущали.

— Я… согласна, — голос Кас осип, а руки мелко дрожали, будто перед полетом с парашютом.

Со всех сторон зажглись радужные фейерверки — они крутились, создавая будто огненные круги. Откуда ни возьмись появились две маленькие коробочки — синяя и красная. В их недрах спрятались золотые колечки. Большой голубой бриллиант украшал первое, а второе впитало в себя россыпь маленьких розовых. Оба кольца поочередно обняли безымянный палец правой руки и тут же словно слились, превращаясь в одно.

— Кас, ты счастлива? — с затаенной надеждой спросил Инт.

Слов не нашлось. Она подняла на них взгляд, пропитанный слезами радости, и закивала часто-часто. Возможно, казалась глупой с широкой улыбкой на лице, но ее не волновало ничего вокруг, кроме ее любимых мужчин. Обняла. Притянули к себе. Теплые, родные объятия.

— Что она ответила? — прокричала неугомонная Алика.

— Согласна, — обернувшись, ответил Эм.

Сколько было шума и поздравлений. Все с нетерпением ждали дня свадьбы, готовясь заранее, и вот этот день настал. Уже завтра Кассандра выйдет замуж, становясь еще счастливее. Церемонию проведут в одном из приемных залов Палаты, чтобы абсолютно все желающие могли присутствовать на ней. Все же событие стало достоянием общественности.

А позже — ближе к вечеру, когда пройдет официальная часть народных гуляний,

— самые близкие соберутся в одном из ресторанов Верхней Части, чтобы продолжить празднование в тихом семейном кругу.

Мамушка смотрела на то, как веки Кассандры слипались. Девочке нужен покой хотя бы в этот вечер, ведь завтра будет тяжелый день, даже не смотря на то, что от приготовлений к свадьбе невесту освободили. Наряд — это все, что позволила Алика выбрать маме самой, неустанно сопровождая ее по магазинам в один из дней.

— Пойдем, милая. Провожу тебя до спальни…

Желтые, красные, оранжевые — листья падали на землю, промокали под дождем. Кассандра любила такую погоду. Утренняя прохлада проникала в комнату вместе со звуками барабанящих капель — дождь уже стихал, ведь Властительнице не хотелось испортить прическу, которую вот-вот начнут делать вызванные в особняк стилисты.

Она бы и сама могла накрутить пышные объемные локоны, но Алика настояла. Упертая девчонка. Вся в мать.

Белье. Чулки. Белоснежное пышное платье с расшитым стразами корсетом. Длинные перчатки. Туфли на шпильке — их девушка уже заранее проклинала. Фата. Все будто в первый раз. В этой жизни точно.

Лестница. Шаг, еще шаг. Мамушка вытирает бегущие слезы. Почему мамы всегда плачут на свадьбах? Кассандра не понимала. Из мужчин только Марко и Мистер Лутье. Женихи уже ждут ее в здании «Палаты», как и собравшаяся несмотря на переменчивую погоду толпа народа. Нервничала. Сама не знала от чего. Автомобили двигаются в живом потоке — приветственно сигналят. Да, невеста едет на свадьбу.

Высокие двустворчатые двери. Глубокий вдох. Музыка, плавно льющаяся по всему залу, — наверняка Инетр выбирал. Ждут ее на другом конце. Такие красивые, в черных смокингах. Речь — сначала их, а потом и ее. Только согласие. Всегда согласие. Поздравления, цветы, подарки. Она будто там и не там одновременно. Ждет ночи, когда смогут остаться наедине. Двое суток в разлуке — так много. Уже не мыслит себя без них. Выходит, бывает любовь на троих, для троих…

Ресторан. Здесь только свои. Не нужно стесняться. Туфли сброшены. Безумные танцы и веселье. Сегодня все для нее — и день, и ночь. Тост за тостом, но она не пьет шампанское. Не хочется. Предвкушает нежность и страсть. Они уже поднимаются, сворачиваются огненным кольцом внизу живота. Сегодня она скажет им это. Ее подарок для них обоих. Для ее соправителей. Для ее любимых. Да и для нее тоже. Мамушка смотрит на нее искоса, улыбается и заговорщицки подмигивает. Она знает. Она узнала самая первая, даже раньше, чем Кассандра. Судьба всегда ведет свою игру.

Наконец-то. Сегодня они не поедут в особняк. Слишком много народу. Слишком хочется жаркой неистовой любви с громкими криками, всхлипами и стонами. Расскажет после, иначе они будут сдерживать себя, когда хочется умирать и рождаться раз за разом в необъятном пламени. Замок Эмита. Одно из любимых мест. Пахнет мокрыми листьями. Хочется мандаринов.

— Жену полагается заносить в дом на руках, но мне кажется, что мы передеремся. — Инетр смеялся.

Такой счастливый. Глаза блестят от выпитого алкоголя и зарождающегося предвкушения.

— Господа, подставьте ваши локти подобно галантным, воспитанным кавалерам. Сегодня вы и без того слишком часто носили меня на руках по поводу и без. Боюсь, подъема по лестнице в положении «мешка с картофелем» я уже точно не выдержу.

— Искристый смех разнесся по холлу, где их с поздравлениями встретили немногочисленные слуги.

Просторная спальня приняла теплом, уютом и сотнями букетов. Цветы и свечи расставлены повсюду. Готовились… Невероятно приятно…

— Спасибо. — Она оббегала покои, рассматривая разноцветные букеты, вдыхая неповторимые, утонченные ароматы роз.

— У нас есть еще один подарок, — лукаво заявил Эмит, сбрасывая с себя пиджак.

— Какой? — тут же обернулась девушка, расцветая любопытством.

— Сегодня можешь попробовать воздействовать на нас своей силой. Ты ведь давно хотела провести такой эксперимент.

Кассандра уже было хотела отказаться, ведь назойливая мысль сошла на нет после первого же перехода по «Дороге Сна», но вдруг загорелась идеей сделать им приятное.

— Хорошо. — Она отошла подальше, чтобы оставить между ними как можно большее расстояние. — Расслабьтесь. Я начинаю.

Девушка прикрыла веки и тут же распахнула их, выпуская лепестки живого пламени. Огонь быстро расползался по телу, не оставляя от наряда и следа, чтобы тут же вернуться обратно к глазам. Нагое тело трепетало, взывало, но, несмотря на реакцию мужчин, представление еще не окончилось.

— Стойте на месте и не двигайтесь, пока я не разрешу, — прозвучало глухо и безэмоционально.

По крайней мере, именно таким голосом она старалась все это произносить. Знала, что не чувствуют воздействия. Знала — будут притворяться, что сила подействовала, чтобы сделать ей приятное. Знала и о том, что на самом деле сильнее их, но умная женщина никогда не покажет этого, если по-настоящему любит и дорожит отношениями.

Мужчины — они как дети: должны чувствовать себя защитниками, сильной стороной, будь это хоть обыкновенная пара, хоть нестандартное трио. Ей просто по- женски стало интересно, как долго они продержаться, изображая статуи, если она будет нагишом. Прошлась перед ними, виляя бедрами. Ласково прикасалась руками к напряженным телам. Держатся, хитрецы, хоть и с трудом. Шкодливо улыбаясь, вернулась на место. А если произнести:

— Поздравляю! Скоро у нас родится малыш…

И секунды не прошло, как молодые люди налетели на нее с радостными восклицаниями. Целовали как сумасшедшие — жадно и нежно. Гладили еще совсем плоский животик. Обнимали. Благодарили. Они хотели, давно хотели. Кассандра знала об этом. Видела, как радовались новому закону, как восторженно рассматривали детские товары, что совсем недавно появились на прилавках маркетов. У них за плечами тысячи кругов без надежды. Разве могла она лишить любимых мечты? Сто двадцать восьмая беременность на Санрайс. В этом мире люди заслужили свое маленькое счастье.

Та ночь была в ее жизни, наверное, самой нежной и чувственной. Боялись навредить. Контролировали каждое движение. Тряслись над ней, как над хрупкой вазой. To был один из по-настоящему самых счастливых дней в «Городе, который создан для Счастья». Один из первых, но далеко не последний…

Еще семнадцать недель спустя

— Эй, вы! Вечно голодающие! Ну-ка, вставайте давайте! Скоро уже выезжать на свадьбу, а вас даже завтрак в глаза не видел! — кричала Мамушка, стучась попеременно то в одну дверь, то в другую.

— Аааа! Мы опоздаем! — услышала женщина крик Кассандры за стеной.

— Маленькая, давай выпьем успокоительного травяного чая? Тебе ведь нельзя волноваться… — ласково произнес Инетр.

Мамушка поражалась тому, каким стал Прогер. Она знала всех их очень давно, в те времена, когда девочка еще не появилась в их жизни. Всегда хмурый, отстраненный, чересчур увлеченный мужчина оставался таким и сейчас, но только для своих подчиненных. Друзья словно узнавали его заново, а для Касси он с самого начала был заботливым, внимательным, ответственным мужчиной. Инт круглосуточно не уставал проявлять к ней безграничную любовь и всепоглощающую нежность. Он выражал все не только словами, но и поступками.

— Милая, ну не ворчи! Дай лучше поцелую вас. Я даю тебе слово, мы все успеем! Ты ведь веришь мне?

— Всегда…

Эмит… Этот когда-то закрытый, нелюдимый и навевающий страх парень открылся для Кассандры терпеливым, опытным, мудрым взрослым мужчиной. Самым сформировавшимся из их трио. Благодаря ему они всегда были откровенными друг с другом, не тая проблем и печалей. Он научил их быть семьей, словно единым организмом. Сам Стиратель, благодаря Касси и Инту, расширил свою силу и ее использование. Ведь отношения — это взаимное сотрудничество, где все раскрывают что-то новое в себе. Он отдавал себя девочке без остатка, все чувства — любовь, желание, а самое главное — никак не утихающую страсть…

За своими мужчинами Кассандра была как за каменной стеной, широкой такой стеной… Совершенно разные, они дополняли друг друга и ее. Так сложились нити Судьбы…

— Всевышний! Я же должен был ехать за Латисией! — Марко с взлохмаченными волосами пробежал мимо Мамушки, но через секунду вернулся, поцеловал ее в щеку и продолжил свой путь, перепрыгивая через ступеньки.

Милейшая женщина спускалась по широкой лестнице, касаясь наманикюренными пальчиками перил, и смотрела в большое окно над дверью. Там пушистые снежные хлопья кружили свой первый медленный танец, прибиваясь к стеклу. Она и не думала, что когда-нибудь встретит такого потрясающего мужчину, как Лутье, который, кстати, уже подъехал к воротам особняка…

Алика не находила себе места. Ей все время казалось, будто она что-то забыла. Все-таки с маминой свадьбой ей было проще разобраться. Да и со всеми другими.

Нестерпимо хотелось увидеться с Александром. До дрожи в коленях. Белоснежное элегантное платье в пол с открытой спиной заставляло ежиться от холода. Меховая накидка мирно висела на плечиках в комнате невесты. Может быть, нервы, а может быть, снежные хлопья, что кружили на улице с самого утра, подхватываемые холодным ветром, создавали мурашки на нежной коже.

— Владелица свадебного агентства нервничает перед собственной свадьбой… — усмехнувшись, проговорила она овальному зеркалу.

— И немудрено. Ведь это твой день, и он должен остаться в твоей памяти волшебной сказкой. Я больше чем уверена, что он и будет сказкой, ведь моя малышка все продумала.

— Мама! — то ли радостно, то ли жалобно воскликнула девушка, влетая в объятия Кассандры.

Мама — именно тот человек, которого ей не хватало в эти минуты. Ее поддержка бесценна в любых ситуациях. Ее присутствие всегда дарит спокойствие. Мама — та, кто стоит за твоей спиной всегда, даже если между вами расстояние в миры…

— Ну что ты? В самом деле… Сейчас тушь растечется, и кого-то жених увидит с распухшим носом. Нам этого не надо, правда, милая? Все хорошо. Давай попьем водички? — Кас наполнила стакан водой из графина и подала его дочери.

Сидели, обнявшись, на небольшом диванчике и уютно молчали, наслаждаясь теплом друг друга. Алика прикасалась к маме осторожно. Боялась лишний раз сжать, чтобы не сделать больно округлившемуся животику.

— А тебе хотелось сбежать с собственной свадьбы? — вдруг спросила девушка.

— Нет, малышка. Я хотела замуж как за твоего отца, так и за Эмита с Интом. А почему ты спрашиваешь? Ты не хочешь выходить замуж за Александра? Не уверена в своем решении? — взволнованно вопрошала Кас. — Так давай отменим все к чертовой избушке! Только скажи! Не бойся!

— Нет, мам. Я уверена, что люблю Апекса и хочу выйти за него замуж сегодня, сейчас, но… мне не хочется всего того, что последует за церемонией. Нелепо, правда? Организатор свадеб не хочет пышного празднества… — она печально улыбнулась. — Всегда считала, что этот праздник только для двоих.

— А зачем же согласилась на все это? Ведь тебя никто не заставляет, милая! Это только ваш день!

— Ведь положено… Да и друзья, коллеги его — все, когда узнали, сказали, что обязательно придут на свадьбу. Неудобно…

— Так! Отставить хандру! Все будет так, как того хочет моя малышка, или я не Властительница этого мира!

— Но как же?

— Доверься мне…

До начала церемонии оставались считаные секунды. Вот-вот должна была выйти невеста, чтобы, пройдя по бордовой ковровой дорожке, усыпанной белоснежными лепестками роз, попасть прямо на сцену, где начнется церемония бракосочетания. Да только в зал вышла Кассандра — музыканты сделали фальстарт, а гости отрепетировали синхронное поднятие на ноги. Она шла, улыбаясь всем и каждому, будто так и должно быть, словно так и планировали. Поднявшись на сцену, Кас отвела Александра немного в сторону и что-то очень тихо прошептала ему, оставляя любопытных гостей без единой зацепки. Мужчина уверенно кивнул в ответ и, улыбнувшись, занял свое место.

Алика прошла свой путь уверенно и гордо. На ее лице никто не мог увидеть тех эмоций, что буквально фонтанировали еще полчаса назад. Улыбалась и была по- настоящему счастлива, ведь тот, кого она вопреки всему полюбила всей душой, находился сейчас рядом с ней и тянулся к ее губам, чтобы скрепить дарованный союз поцелуем.

Они предвкушали первую брачную ночь, смотря друг другу прямо в глаза, не обращая внимания на крики и овации. Им только предстояло познакомиться ближе в интимном плане, ведь Александр категорически отказался притрагиваться к ней до свадьбы, соблюдая какие-то одному ему известные кодексы чести. Хотя сдерживать напор Алики становилось для мужчины с каждым днем все сложнее, тем более что она уговорила его переехать в особняк. Сегодня все стены рухнут…

Резкие вспышки порталов осветили зал, и все семейство, включая новоявленных супругов, исчезло в тот же миг. Гости поднимались со своих мест в недоумении, разглядывали сцену, смотрели по сторонам, да только толку не было.

— Никто не расходится! Сейчас все продолжится! — вещали молоденькие помощницы, работающие в свадебном агентстве.

Они вышли через портал все вместе. Застенчивая Латисия и по уши влюбленный Марко. Плачущая от радости впечатлительная Мамушка под руку с восторженным Мистером Лутье. Потерянные для мира Алекс и Алика. И конечно, счастливые Инетр, Эмит и Кассандра, в чьем округлившемся животике подрастало маленькое чудо.

— Я привел вас всех сюда, чтобы показать наш общий подарок, а точнее, подарок для моей любимой. — Короткий поцелуй затянулся, унося молодоженов подальше от всего, туда, где рождаются сказки.

— Так, потом нацелуетесь! Там гости ждут! — попеняла Мамушка. — Чего ухмыляешься, оболтус? Я и до тебя доберусь! — пригрозила женщина вмиг посерьезневшему Марко.

— Простите, — засмущалась Алика.

Остальные тактично промолчали.

— Обернитесь назад! — скомандовал Александр.

Синхронный женский вздох стал ему самым лучшим ответом. Алика сразу расцвела пуще прежнего, осознавая, что ее любимый воплотил ее мечту, слушая внимательно каждое ее слово.

Огромный трехэтажный дом возвышался среди строящегося нового района в Верхней Части. Белый снег мерцал под солнцем, украшая крышу, резко контрастируя с красным кирпичом. Широкие окна так и манили, просили войти внутрь, чтобы узнать, что же скрывает в своих стенах величественное строение.

— Дом, где могла бы жить вся семья, завтракая и обедая вместе. Несколько поколений. Как ты и хотела, — прошептал Алике на ушко.

Все же разревевшись, она обняла его крепко-крепко, насколько позволяли силы, выражая тем самым всю любовь, всю благодарность, что томились в ее сердце. Запомнил и воплотил. Герой ее романа — самый лучший мужчина на тысячи миров…

— Встретимся здесь вечером… — проговорил бывший начальник, бывший Творец, а ныне просто счастливый человек, растворившись в портале вместе с супругой.

— Где мы? — восторженно спросила Алика, разглядывая самую настоящую бездну под ногами.

Они стояли на острых скалах. Алекс уверенно удерживал девушку в своих объятиях, не давая полностью опереться ногами на неровную поверхность. Волны бушевали, бились о каменные стены, будто хотели добраться до двоих, что расположились на возвышенности.

— Мы в моем мире. Раньше, множество кругов назад, у магов существовала очень опасная, но безумно романтическая традиция. — Они смотрели на бескрайние темные воды, что клубились белесой пеной.

— Какая? — заинтригованно спросила девушка.

— Пары, которые хотели вступить в брак, сначала должны были решиться на «Танец над бездной». Выполнение этой традиции означало полное, безоговорочное доверие в отношениях, а значит, крепкий, нерушимый брак. Я пойму, если ты не захочешь… Просто мне показалось, что тебе это может понравиться…

— Я доверяю тебе, — тихо проговорила она, поворачиваясь к супругу лицом. — Хоть и не умею танцевать вальс. — Ее смех растворился в пространстве.

— Тебе и не нужно уметь. Всегда ведет мужчина. Просто следуй за мной и знай, что я тебя никогда не отпущу.

Легкий поцелуй коснулся ее губ, и пару окружила плавная, почти невесомая мелодия, которая на припеве слишком быстро превратилась в бушующий, страстный, рвущийся, сумасшедший поток. Будто в шторм волны того самого океана, что расстилался у них под ногами, решили поиграть с судьбой. Медленные движения по кругу. Она смотрела только в его глаза — неважно, что под ногами, ведь он не даст упасть… Не даст никогда…

«Сердце бушует под волны морские,

Страстью наполнены наши глаза.

Дай мне ответ-эти фразы простые:

«Твое мое сердце, как и душа!»

Дай мне ответ-эти фразы простые:

«Твое мое сердце, как и душа!»

В вихре закружимся. Волны о скалы.

«Останься со мной, звезда, навсегда!»

Руки на талии. До края так мало,

А ты тихо шепчешь мне: «Да…»

Руки на талии. До края так мало,

А ты тихо шепчешь мне: «Да…»

В вальсе над бездною время потеряно.

Острые скалы притворств не прощают.

«Только тебе, любовь моя, верю я,

Только тебе себя доверяю!»

«Только тебе, любовь моя, верю я,

Только тебе себя доверяю!»

В вальсе над бездною время потеряно.

Острые скалы притворств не прощают.

«Я навсегда с тобой, милый, ты веришь мне?

Страсть и любовь тебе обещаю…»

«Я навсегда с тобой, милый, ты веришь мне?

Страсть и любовь тебе обещаю…»

(Автор Дора Коуст)

Музыка затихла, а они все так же смотрели друг на друга затуманенными взглядами. Не чувствовали ветра, не слышали океан, не видели неба. Только он, она и любовь, что свершилась по прихоти Судьбы…

Альтернативный мир, существующий вне времени и пространства, который когда- то был для Кассандры чужим, стал идеальным. О таком она всегда мечтала по ночам, будучи еще совсем маленькой девочкой. Мечты сбываются, когда того, чего хочешь, желаешь изо всех сил. Стоит только поверить, и Судьба услышит ваш зов и обязательно придет на помощь тогда, когда настанет время. А вы, что представляете именно вы, прежде чем засыпаете?

Возьмем, к примеру, Марко. Молодой человек уже давно отчаялся найти свою любовь, поверив, что его судьба — вечно оставаться одному в стороне. А потом, когда встретил Латисию, не мог убедить себя в том, что она реальна. Белокурая нимфа, которая все время работала прямо под боком — в соседнем отделе. Он ни разу не встречал ее в Палате, а если и было такое, то не замечал, полностью отдаваясь своей грусти и самобичеванию. Да только по ночам, когда подолгу не засыпалось, он все же представлял в своем воображении расплывчатый образ милой, нежной, маленькой феи, которая согреет его сердце, излечит его стонущую душу. Оказалось, так просто попросить помощи у Судьбы…

Правда, Судьба иногда наказывает за слепоту. Например, горячим чаем, вылитым по чистой случайности прямо на брюки Марко. Ведь знакомство с чего-то стоит начать…

Одиночество лишь следствие нашего бездействия — помните об этом и смотрите на мир открыто. Иногда все начинается с одной-единственной улыбки, и лучше, если это будет ваша доброжелательная улыбка, чем хитрая и предвкушающая Судьбы…

Многоликая богиня — женщина ли, мужчина ли. Она снова пойдет сквозь миры, разрушая преграды, проживая одну жизнь среди тысяч других, всецело принадлежащих ей. И кто знает, ведь следующей ее подопечной можешь оказаться именно ты…

«Дерни за веревочку — так плетет судьба!

Полюбил девчоночку — только б не ушла!

И ковер извилистый в бесконечный путь…

Милая, родная, меня не позабудь!

Во вселенной целой не найти покой!

Ты идешь по краю — ну а я с тобой!

Знаешь, солнце светит, где бы ни была,

На какой планете жизнь б не прожила.

Я найду, родная, я пройду дожди -

Только улыбайся, только очень жди…»

 (Автор: Дора Коуст)