Мы с Лукасом вошли через защитные двери в оперативную секцию отдела.

— Уверена, что хочешь поприсутствовать? — спросил Лукас. — Мозговой штурм может растянуться на часы, иногда даже дни, а я дам тебе выжимку из полезных идей всего за пять минут.

— Уверена, — ответила я. — Я видела, что ты думаешь о мозговом штурме, и мне интересно, как именно это работает.

Лукас пожал плечами.

— Ладно, ты всегда можешь ускользнуть, если заскучаешь или растеряешься. Предупреждаю, все может сложиться странно. Главное в мозговом штурме — вырваться из строгого, прямого, логичного образа мышления, которому мы обычно следуем. Прямая логика работает девяносто пять процентов времени, но, когда она проваливается, мы должны пересмотреть свои идеи, оспорить гипотезы, проследить случайные цепочки мыслей и рассмотреть возможности, которые обычно отбрасываем как смешные. Почти все, сказанное на этой встрече, будет бесполезно, но она может подбросить что-нибудь интересное.

Мы вошли в просторное помещение тактической группы. Отдел связи располагал отдельными кабинетами для каждого и рабочей комнатой, где все собирались во время чрезвычайных и проверочных рейдов. Тактики же предпочитали работать сообща, постоянно делясь информацией, идеями и обсуждая прогресс, поэтому обладали лишь этим большим залом. Один его конец занимали официальные столы, а другой предназначался для мозговых штурмов.

Лукас хлопнул в ладоши. Остальные одиннадцать членов тактической группы оторвали взгляды от столов.

— Время штурма, — объявил Лукас. — На этот раз к нам присоединится Эмбер.

Все встали. Я проверяла разумы группы Лукаса перед утверждением их кандидатур, но по-настоящему знала только Эмили — заместителя Лукаса и подругу Рофэна.

Увидев тактиков всех вместе, я поразилась, насколько они разные. За исключением Адики, все ударная группа вышла со мной из последней лотереи. А потому все они были одинаково молодыми мужчинами. Лотерея уравновесила соотношение полов в моем отряде, выбрав в группу связи, административную и медицинскую, в основном, молодых женщин.

По контрасту, тактики представлялись совершенно беспорядочной группой: мужчины и женщины разного телосложения с разбросом возрастов от девятнадцатилетней Эмили до семидесятиоднолетнего Гидеона с тонкими седыми волосами и лицом, пересеченным тревожными морщинами.

В мыслях Лукаса я видела, что это неслучайно. В тактическую группу намеренно выбирали разнообразных людей, чтобы представлять различные точки зрения.

— Нам нужен определенный ракурс? — спросила Эмили.

— Мы отправляемся на дикую охоту, — ответил Лукас. — Смотрите на вещи с разных сторон, задом наперед, без всяких ограничений.

Все закивали головами и перебрались в совещательную часть офиса со множеством удобных кресел и лежанок. Я растерянно наблюдала, как они устраиваются: большинство улеглись на диваны и толстые коврики, а пара человек уселись на перевернутые стулья.

Лукас заметил мое выражение лица и широко улыбнулся.

— Мы должны взглянуть на ситуацию под другим ментальным углом. Изменение физического положения может помочь процессу.

И сам растянулся на кушетке. Я поколебалась и выбрала безопасную опцию, свернувшись в широком кресле рядом с ним. Задумчиво посмотрела на Эмили, сделавшую стойку на руках у стены. Мне нравилась эта девушка. Думаю, при иных обстоятельствах мы могли бы подружиться. Но положение бесценного телепата в сочетании с тем фактом, что на работе Рофэн мог умереть, защищая меня, осложняло для нас даже простую беседу.

— Всем закрыть глаза и расслабиться, — сказал Лукас. — Эмбер, тебе лучше не читать при этом разумы. Дело не только в том, что в них могут появиться какие-то раздражающие образы. Но вид чужих мыслей может повлиять на твой бессознательный процесс обдумывания. Мы не хотим, чтобы твой вклад отражал чей-то другой и сдвигал поток в одном направлении.

— Мой вклад? — Я послушно закрыла глаза, но сейчас открыла их. — Ты хочешь, чтобы я участвовала? Но я не знаю, как это работает.

— Чем больше случайных факторов, тем лучше, — ответил Лукас. — Послушай немного и вступай, когда придет идея.

Он немного помолчал.

— Поехали!

Люди заговорили, и я снова закрыла глаза. Отключив телепатию, я большую часть времени понятия не имела, кого слышу.

— Что мы знаем?

— У нас есть тело Фран.

— Это так?

— Ударная группа опознала ее как Фран.

— Она выглядела как Фран на визуальных контактах.

Голос Лукаса:

— Есть способы подделать внешность.

— Возможно, это фальшивое тело.

Фальшивое тело? Лукас предупреждал, что все может пойти странно, но… Я покачала головой и сосредоточилась на голосах.

— Медицинский отчет анализа тканей подтвердил, что это Фран.

— Патологоанатом мог солгать. — Звучит похоже на Эмили.

— Мы можем привлечь Эмбер, чтобы это проверить. — Снова голос Лукаса. — Устанавливаю точку отсчета. У нас есть тело Фран. Дальше!

— У нас есть время смерти.

— Можно ли доверять времени смерти? Патологоанатом… — Голос оборвал фразу. — Простите, я повторяюсь. Время смерти считаем достоверным, в соответствии с медицинским отчетом.

— Время смерти показывает, что убийца передвинул тело.

— Время смерти показывает, что кто-то передвинул тело.

— У нас больше одной цели?

— Тело вообще двигали?

— Труп нужно было передвинуть, иначе персонал склада на шестьдесят восьмом уровне его бы увидел.

— Они могли его увидеть и побояться обратиться в чрезвычайные службы.

— Почему невиновные люди должны бояться? Они ожидают, что носач проверит их мысли. Знают, что их не обвинят.

— У нас может быть множество целей. Виновен весь штат складского комплекса. Все принимали участие в убийстве.

Я нахмурилась. Некоторые комментарии выглядели крайне нелепыми.

— Случайные сотрудники другого склада, привозящие товары, — заметил Лукас. — Они могли выйти из лифта и наткнуться на тело.

— Весь персонал всех складских комплексов улья принимал участие в убийстве. — Это Эмили.

Лукас рассмеялся.

— Устанавливаю временную точку отсчета. Тело передвинули. Последовала секундная пауза, и все заговорили вновь.

— Где умерла Фран?

— По логике, это должно быть в той же колонне складских комплексов.

Меня поразил общий крик:

— Забудь о логике!

— Тело лежало на складе. Человек, его оставивший, обладал определенными знаниями о подобных комплексах. Устанавливаем точку отсчета?

— Неохотно и временно устанавливаю точку отсчета, — согласился Лукас. — Мы угрожающе близко подбираемся к логическому пути.

— Тело передвинули. Как?

— Не по пассажирской транспортной системе. Слишком много свидетелей. Слишком много патрулей носачей.

Лукас застонал.

— И мы возвращаемся к грузовой транспортной системе. Идем в тот же тупик, куда завела нас логика.

— Неважно, как передвинули труп. Важно, откуда. И?

— Грузовая система покрывает весь улей.

— Риск транспортировки тела растет с расстоянием.

— В грузовой системе меньше опасность наткнуться на патруль носачей. Меньше страх, что, пока ты с трупом, твои мысли прочитают.

Или я начинала привыкать к системе случайных голосов, приносящих такую же случайную пользу, или слова сейчас несли больше смысла. Я уже подумывала присоединиться, но продолжала колебаться, и заговорил кто-то другой.

— Зачем вообще рисковать, путешествуя с телом? Доставить его контейнером.

— Устанавливаю точку отсчета, — рявкнул Лукас. — Тело доставили в складской комплекс контейнером.

— Контейнер прибывает на склад. Что дальше?

— Проверяют этикетку. Доставляют в подходящее помещение.

— Кто-то приходит ночью. Достает труп из контейнера и оставляет перед лифтами.

— Тело положили там, где его наверняка найдут, — сказала Эмили. — Зачем? Его могли оставить в контейнере и обнаружить только через несколько недель или даже месяцев.

— Со временем обнаружили бы. Несопровождаемый контейнер должен быть помечен информацией о маршруте. Возможно, есть начальный пункт и место назначения. Отправная точка — настоящее место убийства. Его идентификация могла бы привести нас к убийце.

— Подождите, пока я проверю факты о маршрутной информации, — попросил Лукас. И через мгновение заговорил снова:

— В каждый грузовой контейнер вмонтирован код. Центральная грузовая система содержит записи обо всех путешествиях контейнера с данными маршрута, включая начальную точку.

— Вот почему убийца не оставил тело в контейнере, — сказала Эмили. — Маршрут мог бы помочь нам найти его или ее. Тогда где контейнер сейчас?

— Убийца не оставил бы его на складе шестьдесят восьмого уровня. Внутри наверняка есть следы крови. Это привлекло бы внимание. Значит, убийца должен снова отправить его через транспортную систему.

— Мы могли бы отследить все контейнеры, посланные со склада шестьдесят восьмого уровня.

Я наконец заговорила.

— Его не отправляли из складского комплекса шестьдесят восьмого уровня. Убийца отвез контейнер грузовым лифтом на склад тридцать первого, заполнил тридцатью шестью банками томатного пюре, возможно, разбил некоторые из них, чтобы скрыть следы крови, и отправил по новому маршруту.

Наступило пораженное молчание. Я открыла глаза. Все остальные тоже раскрыли глаза и смотрели на меня.

Я поспешно объяснила:

— При проверке умов на складе тридцать первого уровня, я видела, как некто беспокоился о тридцати шести пропавших банках томатного пюре. Тогда это меня не заинтересовало, но сейчас…

Эмили нахмурилась.

— Возможно, Эштон ответственен за эти банки.

— Я читала мысли Эштона, когда он паниковал из-за близости носача, — ответила я. — Он старался не думать о своих преступлениях, отчего в действительности представлял их во всех деталях. Эштон предпочитал ломать дорогие или опасные вещи и никогда ничего не крал.

Лукас кивнул.

— Значит, убийца потрудился отвезти контейнер в складской комплекс тридцать первого уровня, наполнить его томатным пюре, чтобы прикрыть следы крови, и отправить в случайном направлении.

— Возможно, убийца не отсылал его с тридцать первого уровня, — поправила Эмили. — Если бы я хотела свести к минимуму риск обнаружения, то переправила контейнер на третий склад и отправила оттуда.

— Это правда. — Лукас вздохнул. — Проследить все грузы, высланные со всех складов в этой колонне, и проверить их на следы крови практически невозможно. Складские комплексы есть на всех жилых и промышленных уровнях, они отправляют сотни контейнеров в день, и к настоящему времени некоторые из них уже двигаются по второму или третьему маршруту.

За моей спиной послышался своеобразный мужской голос.

— Я знаю, что втягиваю в дело прямолинейную логику, но вы строите очень противоречивый профиль убийцы. Некто испытывает ментальные нарушения, ведущие к неконтролируемой агрессии. Обострение настолько внезапно, что минует стадию причинения ущерба и переходит прямо к убийству. И тут же происходит возвращение к состоянию, когда наш убийца может составить и успешно выполнить сложный план по перемещению тела и контейнера, использованного для его транспортировки.

— Значит, две цели, — сказал Лукас. — Один испытал ментальные нарушения и убил Фран. Другой оставался совершенно стабильным и отослал тело. Зачем стабильной второй цели рисковать и прикрывать убийцу?

— Чтобы защитить любимого человека, — предложил Гидеон.

— Сложный план по избавлению от трупа выявляет логичный развитый ум, — произнес ленивый мужской голос. — Как бы сильно подобные люди ни любили кого-то, они наверняка понимают, что насилие не ограничится одним случайным убийством, и не могут надеяться прикрыть целую серию смертей.

— Это было не случайное убийство, — раздался задыхающийся голос Эмили. Я увидела, как она аккуратно вышла из стойки на руках и растянулась на коврике.

На пару секунд наступила тишина, потом заговорил Лукас:

— Развиваем теорию.

Я вновь закрыла глаза и прислушалась к общему говору.

— Никакого ментального нарушения. Абсолютно стабильный логичный убийца.

— Располагавший четким планом сокрытия тела.

— Стабильные люди не совершают убийств, потому что боятся последствий, если их поймают. Отряды носачей патрулируют весь улей. Люди верят, что их виноватые мысли прочтут. Это серьезный сдерживающий фактор против подготовки любых преступлений, но убийств в особенности.

— Если верить, что носачи реальны.

По крайней мере, три голоса заговорили одновременно:

— Один из нас!

— Все в силах законопорядка знают, что носачи — миф и улей имеет лишь пять истинных телепатов, — сказал Лукас. — Почти все, с кем контактировала Фран, относятся к безопасникам.

— Лотерея выбирает для служб законопорядка персонал, обладающий строгими моральными нормами и преданностью улью, — заметил ленивый мужской голос, который я еще не идентифицировала. — Даже члены ударных групп, выбранные за склонность к риску и насилию, в основе своей исповедуют строгую мораль. Зачем кому-то с подобными характеристиками убивать Фран?

— События после лотереи способны повлиять на людей и изменить их установки, — сказала Эмили. — Лотерея выбирает в отряды телепатов сотрудников, терпимых к чтению их мыслей, но у Фран развилась ненависть к телепатам.

— Значит, по нашей гипотезе, преступник бросил тело в складском комплексе, чтобы создать впечатление, будто это случайное убийство и оно совершено человеком с ментальными нарушениями, — подытожил Лукас. — На самом деле, его совершил некто, связанный с Фран и имеющий свои мотивы для преступления. Вероятно, убийцу не тревожат моральные проблемы, или он считает, что его деяние оправданно.

Он помолчал.

— Наш убийца случайно забирал товары со склада тридцать первого уровня или намеренно выбрал его, как уже отмеченный высоким уровнем вандализма?

— Намеренный выбор подошел бы для очень педантичного убийцы, — заметила Эмили. — А также подтвердил бы, что цель имеет отношение к системе законопорядка.

— По нашей теории, Фран убил кто-то из силовиков, — дополнил Лукас. — Один из нас. Вопрос. Буквально один из нас? Кто-то в этом отделе?

Я задохнулась, но тактическая группа жадно уцепилась за идею.

— Фран была непопулярна.

— Настолько непопулярна, чтобы ее убить? — спросил Лукас.

— Большинство связистов ее ненавидели, — ответила Эмили. — Но зачем им убивать Фран несколько месяцев спустя после ее ухода из нашего отряда?

— Возможно, причины серьезнее личных чувств, — предположил Гидеон. — Фран вербально напала на нашего телепата. Могла напасть и физически, не удержи ее Адика.

Я прикусила губу. Этот комментарий напомнил мне о криках Фран и о рассказе Лукаса про ножевое ранение Кита. Мол, телепат потребовал держать нападение в секрете, поскольку событие выставляло его в очень плохом свете. Я слышала, что Киту нравилось дразнить людей их секретами. Он перегнул палку, и один из членов его отряда набросился на него?

— Вред, причиненный тогда Эмбер, был очевиден, — сказала Эмили.

Правда? В утиль! Я изо всех сил пыталась скрыть свои чувства, но моя тактическая группа обладает знаниями о поведенческом анализе и языке тела. Они явно видели, что я глубоко подавлена.

— И это произошло вскоре после нашего первого рабочего рейда, — хмуро добавил Гидеон. — Одна из установленных критических точек для телепата. Эмбер пыталась справиться с двойным стрессом. Если бы она не…

Хотела бы я в этот момент быть в голове Гидеона. Что он подразумевал под «установленной критической точкой»? Я знала, что Йорк сломался под тяжестью работы через несколько месяцев и покончил с собой. Получается, это произошло после первого рабочего выхода. Каковы другие критические точки? Оливия продержалась дольше, но мне неизвестно, насколько долго и что стало последней каплей. Я могла бы позже спросить у Лукаса о деталях, но сомневалась, что хочу их знать.

Тактическая группа с прежним пылом разрабатывала свою последнюю гипотезу.

— Угроза нашему телепату — это угроза существованию отдела, — проговорила Эмили. — Отряд телепата обладает наивысшим статусом в системе законопорядка. Кто-то мог убить Фран из мести за то, что она подвергла опасности нашего телепата и его собственную карьеру.

— Они могли пытаться защитить и сам улей, — сказал Гидеон. — После нескольких лет работы всего четырех телепатов нестабильность в улье быстро нарастала, стремясь к полному слому общественного порядка. Причинение вреда Эмбер способствовало бы возвращению в эту мертвую спираль, поэтому убийца мог счесть убийство Фран благородным и морально оправданным действием в защиту улья.

— Другие группы в нашем отряде не так осведомлены о проблеме стабильности улья, как мы, — радостно заявила Эмили. — Это делает нас главными подозреваемыми. Мы бы убили кого-нибудь, если бы верили, что он угрожает выживанию нашего улья?

— Да, — в унисон пропели все.

— Главным подозреваемым должен быть Лукас, — продолжила Эмили. — Он не только наш командир-тактик, но и влюблен в Эмбер. Фран угрожала разрушить его карьеру, его отряд, его улей и первые удачные отношения в его жизни. По совокупности факторов, конечно, он бы ее убил.

Я в шоке снова открыла глаза и посмотрела на Лукаса. Похоже, он от души веселился.

— Этим аргументом ты меня почти убедила, — заявил он. — Ты предполагаешь, что я совершил убийство обдуманно или под влиянием временного раздвоения личности так, что даже не осознаю своей вины?

— Это не Лукас, — сказал ленивый мужской голос.

Я развернулась в кресле, интересуясь, кому он принадлежит, и увидела, что говорит мужчина лет пятидесяти, обладатель своеобразного темного лица с высокими скулами. Звали его… Что-то на «ка».

— Карим прав, — сказал кто-то другой. — Эмбер бы знала, будь это Лукас, даже если бы он совершил убийство в состоянии раздвоения личности.

Точно, Карим. Так и думала, что его имя начинается с «ка».

— Возможно, Эмбер знает, что это Лукас, и защищает его, — упорствовала Эмили. — Возможно, именно поэтому она настаивает, чтобы наш отдел расследовал убийство Фран. И пришла на наш мозговой штурм, чтобы вмешаться, если мы обнаружим, что Лукас виновен.

Я сочла, что вся тактическая группа потерялась в стране фантазий, и снова закрыла глаза.

— Это не Лукас, — повторил Карим. — Наш убийца умен, очень умен, но не уровня Лукаса. Если бы Лукас убил Фран, он обставил бы это, как естественную смерть, и мы бы это не обсуждали.

— Так кто же убил Фран? — спросил женский голос.

— Эмбер знала бы, будь убийца в нашем отряде, — сказал Лукас.

Я не верила, что кто-то из моего отряда убил Фран, но сейчас поддалась сюрреализму происходящего.

— Я не читаю всех постоянно и ограничена текущими мыслями, но заметила бы, если бы кто-то совершил убийство. При сильном стрессе происходит изменение в… текстуре мозга. Это привлекло бы мое внимание.

— Преступником может быть тот, кто не испытает стресса, убив ради защиты Эмбер, и не станет волноваться об этом позже, — предположил Гидеон.

— Адика! — хором прокричали несколько голосов.

— Адике пришлось удерживать Фран, чтобы не дать ей физически напасть на Эмбер, — подтвердил Лукас. — Он мог счесть ее длительной угрозой.

— Мы могли бы пойти по легкому пути, — сказал Гидеон. — Проверить систему безопасности и посмотреть, кто находился в отделе во время убийства Фран и перемещения тела.

— Но это испортило бы веселье, — ответил Лукас.

— И все равно не разоблачило бы Адику, — добавила Эмили. — Он контролирует нашу систему безопасности и может подменить записи.

После предположения, что Фран убил Лукас, я не смогла удержаться и поддразнила ее в ответ:

— Адике не обязательно убивать самому. Он мог послать кого-то из ударной группы и, вероятно, выбрал бы Рофэна.

— В соответствующее время Рофэн был со мной, так что он невиновен, — спокойно ответила Эмили.

— Ты бы сказала это, даже если бы Рофэн был виновен, — заметил Карим.

— Определенно, — согласилась Эмили. — Если бы Адика и Рофэн почувствовали необходимость убить Фран ради спасения улья, я бы сделала все возможное, чтобы им помочь.

— Теперь у нас есть заговор, включающий Адику, Рофэна и Эмили, — развеселился Лукас. — Эмбер наверняка прочитала детали в уме хотя бы одного из них, но возможно, покрывает всех троих.

— Эмбер, это ты убила Фран? — спросил Гидеон.

— Я? — Пораженная, я постаралась сесть прямо и открыла глаза. — Нет, конечно, нет.

— Потому что если ты это сделала, просто скажи нам, — рассмеялся Гидеон. — Мы буквально секунду назад показали, что пойдем на все, лишь бы тебя защитить. Если ты убила Фран, нам просто надо придумать хорошую историю, чтобы объяснить ее смерть, и можно закрывать дело.

— Легко свалить все на Эштона, но вряд ли это справедливо по отношению к бедняге, — сказала Эмили. — Можем придумать, что Фран случайно перерезала себе горло.

— Гораздо легче списать все на самоубийство, — предложил Лукас.

— И самоубийца передвинула свое тело через двадцать четыре часа после смерти? — Карим покачал головой. — Ты способен на лучшее, Лукас.

— Фран не перемещала свое тело, — проговорил Лукас. — Кто- то в складском комплексе нашел его, запаниковал и спрятал. А ночью успокоился и понял, что невиновный человек не должен бояться, поэтому пошел и вернул труп на место.

— Значит, мы устраиваем дополнительный проверочный рейс, Эмбер читает разум и выясняет, что произошло, — сказал Гидеон. — Какого несчастного мы обвиним в панике и сокрытии тела?

— Мы никого не обвиним, — заявила Эмили. — Эмбер пожалеет его и не сообщит нам имя.

Я действительно не могла понять, всерьез они или нет.

— Не говорите чушь. Я не убивала Фран и не покрываю настоящего убийцу.

— Тогда, похоже, мы пришли к заключению, — подытожил Лукас. — Кто-то в силах законопорядка убил Фран. Если это не один из нас, тогда очевидные подозреваемые — люди в отделе безопасности, где она работала последние несколько месяцев.

Он помолчал.

— Мы устроим там проверку послезавтра. Я не уверен, что ударная группа телепата когда-либо выходила в рейды по отделам безопасности улья, поэтому надо разработать разумный подход.

Все кивнули.

— Эмбер, ты еще не проголодалась? — спросил Лукас.

— Умираю с голода.

— Тогда вернемся в апартаменты и поедим.

Мы встали и отправились в свою квартиру, в гостиную.

— Можно устроить рейд завтра утром? — попросила я. — Понимаю, ты беспокоишься после того, что произошло во время чрезвычайного выхода, но сейчас я не страдаю ни от проблем, ни от головной боли.

Лукас повернулся ко мне.

— Я это знаю и испытываю глубокое облегчение, но мы по- прежнему должны сохранять осторожность. Сегодняшняя проверка не выявила искомую цель, но разум Эштона был в крайне нестабильном состоянии, и тебе нужно двадцать четыре часа на восстановление.

Я вздохнула.

— Хорошо, выждем полные двадцать четыре часа. Но мы могли бы устроить следующий проверочный рейд завтра вечером.

— Теоретически, да. Но разумнее завтра провести твою первую консультацию с Базз и отложить вылазку на следующее утро. Мы не можем тобой рисковать, Эмбер. Ты незаменима.

Лукас наклонился меня поцеловать. От прикосновения его губ мой разум автоматически связался с его, и я уловила момент, когда беспокойство от мыслей о моей потере сменилось напряжением иного рода.

От второго поцелуя границы между нами размылись. Я была Эмбер, вжимающейся всем телом в тепло Лукаса. И была Лукасом, хватающим воздух в ответ. Потерянные в петле, где его реакция вызывала мою, а мой отклик — его, мы забыли о Фран, о проверочных рейдах и обо всем остальном, за исключением нас двоих.