У всякого народа, пока жив народ, есть свои излюбленные предания, песни, стихи, загадки и смешные истории. Они возникали во тьме веков, они возникают по сей день. Никакой расцвет печатной литературы не может заменять людям радости непосредственного рассказывания и слушания. Эти легенды и стихи рождаются, живут и совершенствуются там, где много людей, — в крестьянском труде, на посиделках, в морском путешествии, на войне в миг затишья, на заводе в обеденный перерыв или после смены.

Устным творчеством народ раскрывает свою живую душу, рассказывает о давно минувшем и о сегодняшнем, о своих глупцах и героях, очеловечивает природу, объясняет непонятное. Отшлифованные тысячами рассказчиков на протяжении лет и лет, эти стихи и истории обладают высокой нравственной силой. Недаром при словах «сказка», «народная песня», «загадка» мы сразу представляем себе деда или бабку в окружении внучат. Старые делятся с малыми своим жизненным опытом и опытом всего народа. Так повелось издревле. Вероятно, так будет всегда, ибо для маленького человека на пороге большой жизни что заменит живое, меткое и мудрое слово?

Чтобы хорошо понять и верно оценить фольклор Соединенных Штатов, лучше всего вспомнить, как сложился американский народ. В доколумбовой Америке единственными обитателями и хозяевами земли были индейцы. Уцелевшие их племена донесли до наших дней свою неповторимую цивилизацию. Индейскую легенду всегда узнаешь по благородному аромату старины, своеобычной логике повествования и острой образности. (Прекрасный пример индейского фольклора — «Стожары», элегическая история о детях, которые сделались звездами.)

Иноземцев Америка встретила меткими стрелами индейцев и яростным разгулом стихий. Дождь превращался в настоящий потоп, смерч сметал целые селения, буйная поросль угрожала возделанным землям. Но в Америке было то, чего не было в тогдашней Европе, — свобода. Свобода от религиозных и политических гонений, свобода применить в деле истосковавшиеся по настоящей работе руки. И переселенцы хлынули в Америку — без денег, без имущества, зато с крепкими мускулами и горячим сердцем. В Новый Свет они пришли с заветами Старого. Англичане привезли за океан сказку о Джеке и бобовом стебле, голландцы и немцы — приключения Тиля Уленшпигеля, поляки — рассказ о цыгане, перехитрившем судью, евреи — загадку о дележе, казалось бы, неделимого наследства, испанцы — остроумные плутовские новеллы. Про гиганта лесоруба Поля Баньяна в некоторых легендах прямо говорится, что он — русский. Что же до анекдота о мудреце, который не понимал, отчего яблоки растут на деревьях, а тыквы на тоненьких стебельках, то, пожалуй, у нас в Средней Азии он не менее известен, чем в Америке.

Рабовладение — черная страница в истории США. Но для фольклора появление негров в Америке означало приток новых образов и идей. Всем известна музыка американских негров. Не будет преувеличением сказать, что за пределами США самые популярные американские сказки — негритянский цикл о хитроумном Братце Кролике. Неотъемлемой частью американского фольклора стали негритянские переосмысления евангельских преданий с замечательно тонким жизненным подтекстом.

Иногда, в каких-то случаях мы можем с уверенностью проследить историю песни или сказки и установить ее автора. Как русские, так и американцы знают авторов многих народных песен. Говорят, что знаменитое четверостишие «Он взглядом на меня взглянул» сочинил не кто иной, как сам Марк Твен…

Десятилетиями и веками прибывали в Америку люди со всех концов земли. Новый Свет стал гигантским плавильным котлом, в котором вчерашние англосаксы, мексиканцы, японцы, негры, литовцы, гавайцы, итальянцы и прочая, прочая, прочая становились сплавом, имя которому американский народ. И устные традиции многих народов сплавились в единый американский фольклор и обрели единый национальный лад.

Стали возникать оригинальные, чисто американские сказания и легенды. Да и где, кроме Америки, могли родиться фантастические истории о ковбое Пекосе Билле и молотобойце Джоне Генри? Где еще в западном мире народное творчество так насыщено современностью? Американцы слагают стихи и песни о паровозах и самолетах. Как глубоко современна и значительна по мысли песня-легенда о состязании человека не только с природой, но и с машиной!

Заключает нашу книгу подлинная история замечательного человека, машиниста Кейси Джонса. Имя его стало нарицательным именем железнодорожника. О Кейси Джонсе поют песни. Это фольклор. Но каждый год в день гибели Кейси Джонса на место крушения его поезда прибывает специальный состав: железнодорожники возлагают на насыпь венок из белых цветов. Так народ чтит память сравнительно недавно жившего человека, который в силу своих личных достоинств шагнул из реальной жизни в легенду и стал одним из любимых героев народного творчества.

Американские исследователи Бен Боткин и Карл Уизерс отобрали для этого сборника самое ценное, самое главное из фольклора США. Получилась книга, которую народ написал о себе. В ней осмеивается глупец и невежда, она полна презрения к лентяю и трусу, это гимн смекалке и трудолюбию, предприимчивости, настойчивости и вечному стремлению человека к свободе.

Мы надеемся, что издание этой книги в нашей стране послужит дальнейшему сближению народов СССР и США.

Андрей Сергеев

Жил на свете жадный жирный человек, который никак не мог наесться досыта. Однажды утром он съел горшок каши и запил его бочкой молока. И все-таки ему очень хотелось есть. Он вышел из дому и встретил маленького мальчика.

Мальчик спросил его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока и все-таки очень хочу есть. Поэтому я сейчас поймаю тебя и съем.

Он поймал мальчика и проглотил его. Затем он пошел по дороге и встретил маленькую девочку.

Девочка спросила его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, а сейчас я поймаю тебя и съем.

Он поймал девочку и проглотил ее. Затем он пошел дальше по дороге и встретил собачку.

Собачка спросила его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, потом я съел девочку, а сейчас я поймаю тебя и съем.

Он поймал собачку и проглотил ее.

Потом он пошел дальше по дороге и встретил кошечку.

Кошечка спросила его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, потом я съел девочку, потом я съел собачку, а сейчас я поймаю тебя и съем.

Он поймал кошечку и проглотил ее. Затем он пошел дальше по дороге и встретил лисичку.

Лисичка спросила его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, потом я съел девочку, потом я съел собачку, потом я съел кошечку, а сейчас я поймаю тебя и съем.

Он поймал лисичку и проглотил ее. Затем он пошел дальше по дороге и встретил кролика.

Кролик спросил его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, потом я съел девочку, потом я съел собачку, потом я съел кошечку, потом я съел лисичку, а сейчас я поймаю тебя и съем.

Он поймал кролика и проглотил его. Затем он пошел дальше по дороге и встретил белочку.

Белочка спросила его:

— Отчего ты такой жирный?

— Я съел горшок каши, запил его бочкой молока, потом я съел мальчика, потом я съел девочку, потом я съел собачку, потом я съел кошечку, потом я съел лисичку, потом я съел кролика, а сейчас я поймаю тебя и съем.

— А ты меня не поймаешь, — сказала белочка Она побежала к дереву, и жадный жирный человек побежал за ней. Белочка прыгнула на ветку, и жадный жирный человек влез на ветку. Белочка прыгнула на ветку повыше, и жадный жирный человек влез на ветку повыше. Тогда белочка перепрыгнула на соседнее дерево, и жадный жирный человек прыгнул на соседнее дерево. Но не допрыгнул и упал И ЛОПНУЛ.

— Я свободен, — сказал мальчик.

— Я свободна, — сказала девочка.

— Я свободна, — сказала собачка.

— Я свободна, — сказала кошечка.

— Я свободна, — сказала лисичка.

— Я свободен, — сказал кролик.

— Я свободна, — сказала белочка. — Я СВОБОДНА, ПОТОМУ ЧТО НЕ ПОДДАЛАСЬ.

Однажды старая кошка уселась возле печки, мурлычет себе, мурлычет.

Мимо печки пробегала мышка. Кошка взяла и откусила ей хвост.

— Кошка, отдай мне, пожалуйста, мой прекрасный длинный хвост, — сказала мышка.

— Ладно, только пойди к корове и принеси мне молока, — сказала ей кошка.

Мышка бегом-бегом к доброй старой корове.

— Корова, дай мне, пожалуйста, молока, я дам молоко кошке, и кошка отдаст мне мой прекрасный длинный хвост.

— Ладно, только пойди в сарай и принеси мне сена, — сказала корова.

Мышка бегом-бегом к доброму старому сараю.

— Сарай, дай мне, пожалуйста, сена, тогда корова даст мне молока, а кошка отдаст мне мой прекрасный длинный хвост.

— Ладно, только пойди к кузнецу и принеси мне ключ, — сказал сарай.

Мышка бегом-бегом к доброму старому кузнецу.

— Кузнец, дай мне, пожалуйста, ключ, тогда сарай даст мне сена, корова даст мне молока, а кошка отдаст мне мой прекрасный длинный хвост.

— Ладно, только пойди к угольщику и принеси мне угля, — сказал кузнец.

Мышка бегом-бегом к доброму старому угольщику.

— Угольщик, дай мне, пожалуйста, угля, тогда кузнец даст мне ключ, сарай даст мне сена, корова даст мне молока, а кошка отдаст мне мой прекрасный длинный хвост.

Угольщик дал мышке угля, кузнец дал ей ключ, сарай дал ей сена, корова дала ей молока, мышка отнесла молоко кошке, и кошка отдала ей ее прекрасный длинный хвост.

Дело было к вечеру, выполз сверчок из норки и стал искать, чем бы поужинать. Вдруг — хоп! — ящерица схватила сверчка.

— Прошу тебя, отпусти меня, и я больше никогда не приду на это место, — взмолился сверчок.

— Ну нет, дома меня ждут маленькие ящерки они очень любят сверчков, и я обещала принести им сверчка на ужин.

Хоп! — лягушка схватила ящерицу и говорит:

— Ну, вот я тебя и поймала!

— Прошу тебя, отпусти меня, и я больше никогда не приду на это место, — взмолилась ящерица.

— Ну нет, дома меня ждут лягушата, они очень любят ящериц, и я обещала принести им ящерицу на ужин.

Хоп! — змея схватила лягушку и говорит:

— Ну, вот я тебя и поймала!

— Прошу тебя, отпусти меня, и я больше никогда не приду на это место, — взмолилась лягушка.

— Ну нет, дома меня ждут маленькие змейки, они очень любят лягушек, и я обещала принести им лягушку на ужин.

Тут орел камнем упал на змею, схватил ее и говорит:

— Ну, вот я тебя и поймал!

— Прошу тебя, отпусти меня, и я больше никогда не приду на это место, — взмолилась змея.

— Ну нет, дома меня ждут орлята, они очень любят змей, и я обещал им принести змею на ужин.

— Бах! — выстрелило ружье, и орел выпустил змею, змея выпустила лягушку, лягушка выпустила ящерицу, ящерица выпустила сверчка, который скорее поскакал к себе домой, и ящерица побежала к себе домой, и лягушка запрыгала к себе домой, и змея поползла к себе домой, а охотник с ружьем взял орла за крыло и понес к себе домой.

Так однажды сверчок ходил ужинать.

Жил на свете мальчишка по имени Джек. Он был очень бедный. Штаны и рубашка на нем были такие изодранные, что когда дул северо-западный ветер, он замерзал чуть не до смерти. И в один прекрасный день он решил остановить северо-западный ветер, чтобы тот никогда не дул.

У этого Джека был дядя, который жил на северо-западе. И вот когда Джек пошел на северо-запад, чтобы остановить ветер, он заглянул по пути к дяде.

— Куда это ты собрался, Джек? — спросил дядя.

— Да вот, понимаешь, дядя, я хочу остановить северо-западный ветер, — сказал Джек, — а то от него так холодно, что можно замерзнуть до смерти.

— Не делай этого, Джек, — сказал дядя. — Если ты оставишь ветер в покое и пойдешь домой, я дам тебе петуха. Это такой петух, что, если похлопать его по спине и сказать: «Снеси золотое яичко», он снесет тебе их полную шапку.

Взял Джек под мышку петуха и зашагал домой.

— Постой минуточку, — окликнул его дядя. — На пути тебе встретится один нехороший дом, так ты в него не заходи.

И он объяснил Джеку, как обойти этот дом. Но Джек не послушался дядю, зашел в нехороший дом и спросил, нельзя ли переночевать. Джека впустили в дом и не взяли с него за ночлег ни цента.

Когда Джек укладывался спать, к нему подошел мальчишка и сказал:

— Давай я отнесу твоего петуха в курятник.

— Ладно, только присмотри за ним, а то у меня, кроме этого петуха, нет ничего на свете. Это такой петух, что, если похлопать его по спине, он снесет полную шапку золотых яиц.

Мальчишка отнес петуха в курятник, а на утро отдал Джеку другого, обыкновенного петуха. Когда Джек пришел домой, он поставил петуха на пол, похлопал его по спине и сказал:

— Снеси золотое яичко!

Никакого яичка петух не снес. Тогда Джек так рассердился, что зарезал петуха, сварил и съел. А потом ему снова стало так холодно, что он он опять решил остановить северо-западный ветер.

И он снова пошел на северо-запад и зашел по пути к дяде.

— Что это ты делаешь в наших краях? — спросил его дядя.

— Да вот хочу остановить северо-западный ветер, — сказал Джек, — а то от него так холодно, что можно замерзнуть до смерти. От твоего петуха не было никакого толку, и я сварил и съел.

— Вот что, Джек, — сказал ему дядя, — позабудь про северо-западный ветер и ступай домой. Если послушаешься меня, я дам тебе саблю, которая сама может разрубить что угодно. Хоть голову срубит, хоть дерево. Но только не заходи в тот дурной дом, Джек. Если зайдешь, они живо украдут твою саблю. У них там полным-полно сабель, которые на вид от твоей ни за что не отличишь. Они унесут твою саблю подложат тебе вместо нее обыкновенную.

Взял Джек саблю и пошел домой. Но только он опять не послушался дядю, зашел в дурной дом и остался в нем ночевать. Все вышло так, как говорил дядя. Когда Джек заснул, мальчишка взял его саблю и положил на ее место другую, на вид такую же. Наутро Джек взял эту саблю и зашагал домой. Пришел домой, заглянул в сарай, говорит:

— Ну-ка, сабля, наколи мне дров.

Однако сабля ничего не сделала. Тогда Джек так рассердился, что продал саблю за доллар и опять пошел останавливать северо-западный ветер.

Опять он заглянул по пути к дяде.

— Что это ты снова в наших краях, и где твоя сабля? — спросил дядя.

— От этой сабли не было никакого проку, и я продал ее за доллар, а сейчас иду останавливать северо-западный ветер, — сказал Джек.

— Послушай меня, — сказал дядя, — если ты вернешься домой и оставишь ветер в покое, я дам тебе дубинку. Стоит сказать ей: «А ну, дубиночка, поиграй!» — и она отколотит кого надо.

— Ладно, дядя, — сказал Джек, — сделаю все, как ты говоришь.

И он взял дубинку и пошел домой, а по пути зашел в нехороший дом и остался там ночевать. Он, конечно, похвалился мальчишке, какая у него дубинка. А ночью ему не спалось, и он слышал, как мальчишка взял его дубинку и сказал ей: «А ну, дубиночка, поиграй!» И дубинка стала играть. Она так отколотила скверного мальчишку, что он отдал Джеку его петуха и саблю. Забрал Джек петуха, саблю и дубинку и ушел домой.

Когда я последний раз видел Джека, жизнь у него была пречудесная.

Жили-были две сестры. Как-то одна сестра пошла наниматься в работницы к ведьме.

— Что ж, — сказала ведьма, — оставайся у меня. Я сейчас пойду в лавку, а ты прибери в доме, только смотри в печку не заглядывай.

Ведьма ушла, а девчонка мигом к печке и заглянула в нее. А в печке висел мешок с золотом. Девчонка взяла золото и скорей наутек. Пробегает она мимо коровы.

— Подои меня, девочка, а то меня сколько уж лет не доили, — просит корова.

— Некогда мне, — отвечает девчонка.

Бежит она мимо овцы.

— Остриги меня, девочка, а то меня сколько уж лет не стригли, — просит овца.

— Некогда мне, — отвечает девчонка.

Бежит она мимо лошади.

— Покатайся на мне, девочка, а то на мне сколько уж лет не катались, — просит лошадь.

— Некогда мне, — отвечает девчонка.

Подбегает она к мельнице.

— Помели на мне, девочка, а то на мне сколько уж лет ничего не мололи, — просит мельница.

— Некогда мне, — отвечает девчонка, а сама входит в мельницу и ложится за дверью спать.

Тем временем ведьма возвращается домой видит: ни девчонки, ни золота. Идет ведьма к корове и спрашивает:

— Мимо мчалась, — мычит корова.

Идет ведьма к овце и спрашивает:

— Бегом к берегу побежала, — блеет овца.

Идет ведьма к лошади и спрашивает:

— Вон под ту горку и-го-го, — ржет лошадь.

Идет ведьма к мельнице и спрашивает:

— А ты загляни ко мне за дверь, — отвечает мельница.

Ведьма заглянула за дверь, а там спит девчонка. Ведьма превратила ее в камень, а потом взяла свое золото и ушла домой.

Вскоре к ведьме приходит вторая сестра, тоже нанимается в работницы.

— Что ж, — говорит ведьма, — оставайся у меня. Я сейчас пойду в лавку, а ты займись хозяйством, только смотри в печку не заглядывай.

Ведьма ушла, а девчонка мигом к печке и заглянула в нее. А в печке — мешок с золотом. Девчонка взяла золото и скорей наутек. Пробегает она мимо коровы.

— Подои меня, девочка, а то меня сколько уж лет не доили, — просит корова.

Девчонка подоила корову. Бежит дальше, видит — стоит овца.

— Остриги меня, девочка, а то меня сколько уж лет не стригли, — просит овца.

Девчонка остригла овцу. Бежит дальше, видит — стоит лошадь.

— Покатайся на мне, девочка, а то на мне сколько уж лет не катались, — просит лошадь.

Девчонка покаталась на лошади. Бежит дальше, видит — стоит мельница.

— Помели на мне, девочка, а то на мне сколько уж лет ничего не мололи, — просит мельница.

Девчонка помолола на мельнице и легла за дверью спать.

А тем временем ведьма возвращается домой и видит: ни девчонки, ни золота. Идет ведьма к корове и спрашивает:

— Не знаю, — мычит корова.

Идет ведьма к овце и спрашивает:

— Не ведаю, — блеет овца.

Идет ведьма к лошади и спрашивает:

— Откуда мне знать? — ржет лошадь.

Идет ведьма к мельнице и спрашивает:

— Что-то я совсем оглохла, — говорит мельница, — войди-ка в меня и стань в ковш, а то я тебя плохо слышу.

Стала ведьма в ковш и говорит:

Вдруг мельница как замелет — и смолола ведьму в муку.

Тут девчонка проснулась, обратила камень за дверью назад в сестру, и пошли они к себе домой и зажили припеваючи.

У старого фермера Уайта была старая серая лошадка. Он никогда не понукал ее. Бывало, едет по дороге не спеша, и лошадка вызванивает подковами: «бла-го-да-рю, бла-го-да-рю, бла-го-да-рю». Однажды фермер Уайт решил поехать в город за покупками. Он спрятал деньги в мешки, которые висели по обе стороны седла, и отправился в путь. На полпути до города был постоялый двор. В нем Уайт и остановился на ночь.

В тот же день из города выехал один человек. Он скакал на быстром вороном молодом коне, который на бегу вызванивал подковами: «быстренько, быстренько, быстренько». Человек этот приехал на постоялый двор вскоре после фермера Уайта.

«Кто бы это мог так быстро скакать в вечерний час?» — подумал фермер Уайт, услышав за окном: «быстренько, быстренько, быстренько». А потом он услышал, как приезжий спросил хозяина постоялого двора:

— Чья это в стойле старая серая лошадь?

— Да старого фермера Уайта, что живет в десяти милях отсюда, — ответил хозяин.

— А куда он едет?

— В город за покупками. Его старые седельные мешки, наверно, битком набиты деньгами.

— Да, в городе ему понадобится очень много денег, — сказал приезжий, а сам подумал: «А почему бы не увязаться за стариком и не отнять у него денежки?» И он сказал хозяину: — Разбудите-ка меня в шесть утра, — и отправился спать.

Фермер Уайт понял, что затевается что-то неладное, вынул деньги из седельных мешков и спрятал за подкладку куртки. В пять утра он сел на свою старую серую лошадку и поехал к городу.

— Бла-го-да-рю, бла-го-да-рю, бла-го-да-рю, — звенели подковы.

Отъехав милю от постоялого двора, он слез с лошади и набил седельные мешки маленькими камешками.

Проехав еще несколько миль, он услышал за спиной цокот приближающихся подков.

— Быстренько, быстренько, быстренько, — звенели подковы.

Тут фермер Уайт взял седельные мешки и забросил их подальше, за придорожную канаву, в кусты шиповника.

Увидев это, преследователь соскочил с коня и прыгнул через канаву в кусты за мешками. В ту же минуту фермер Уайт слез со своей лошадки, вскочил на коня и скорее поехал прочь. Старую серую лошадку он вел за собой в поводу.

— Догони-ка, догони-ка, догони-ка, — вызванивали подковы быстрого вороного молодого коня и старой серой лошадки.

Когда вор раскрыл мешки, он увидел, что в них нет никаких денег — одни камни.

— Стой, остановись! — закричал он фермеру Уайту, но фермер Уайт даже не обернулся. А быстрый вороной молодой конь и старая серая лошадка вызванивали подковами:

— Догони-ка, догони-ка, догони-ка!

Когда-то давным-давно индейское племя пробиралось лесами в края хорошей охоты. Путь был долгий, и индейцам не раз приходилось становиться на ночлег. И вот наконец они достигли Кан-я-ти-йо, Прекрасного озера, вокруг которого на серых горах росли высокие деревья. Воды были полны рыбы, олени стадами спускались к озеру пить или купаться. На пригорках и в долинах толпами стояли величественные буки и каштаны. На их ветвях безумолчно болтали белки. К этим деревьям каждое утро и каждый вечер приходили медведи на завтрак и ужин.

Вождя племени звали Ха-я-но, что значит «Путь по воде». Он остановил своих людей на берегу озера, чтобы воздать хвалу Великому Духу за благополучное прибытие в края хорошей охоты.

— Вот место для нашей зимовки, — сказал он. — Пусть Великий Дух, помогавший нам в пути, пошлет нам удачу в охоте, доброе здоровье и мир.

Стояла теплая ласковая осень. Охота уже наладилась, вигвамы на зиму были поставлены, и у детей племени появилось необычное развлечение. На стойбище делать им было нечего, и они заскучали. И вот они стали собираться в уединенном месте у озера и устраивать веселые пляски. Это они сами так говорили: «веселые пляски». Они собирались там каждый день, и однажды им явился странный старый старик в белых перьях и с блестящими, как серебро, волосами. Слова его были загадочны и неприятны.

— Горе придет к вам, если вы не перестанете плясать, — сказал он.

Но дети не послушались. Очень уж им нравилось собираться и плясать. Снова и снова являлся им странный старик, снова и снова говорил слова предупреждения, но никто его не слушал.

Плясать да плясать — это мало, и однажды маленький мальчик, любивший вкусно поесть, предложил, чтобы в следующий раз все принесли с собой еду. А где взять еду? И дети стали просить ее у своих отцов и матерей.

— Да это все равно что выкидывать хорошую еду, — говорили одни родители.

— Ешь дома, — говорили другие.

И хотя детям было грустно, что у них нет еды, они все равно собирались и плясали. Вот бы закусить после танцев! Ведь как тоскливо, когда пусто в желудке!

И вот однажды они плясали, плясали, плясали и вдруг почувствовали, что от голода их головы становятся легкими-легкими и что медленно, медленно, медленно их ноги отрываются от земли, и медленно, медленно, медленно все они поднимаются в воздух. Такого никогда еще не бывало, и они не могли понять, в чем дело, но все же кто-то из них сказал:

— Что-то странное делается с нами! Но лучше все-таки не оглядываться.

Одна женщина увидела, как они поднимаются к небу. Она стала звать их, но медленно, медленно, медленно они продолжали удаляться от земли. Тогда эта женщина помчалась к стойбищу, и все родители, прихватив как можно больше еды, бросились туда, где плясали их дети. Жалобно звали отцы и матери своих дочерей и сыновей, но те медленно, медленно, медленно поднимались к небу. Только один мальчик оглянулся на зов и тут же упал падучей звездой. А все остальные достигли неба и стали звездами. Это созвездие племя онондагов зовет Ут-куа-та, мы же называем его Стожарами. Каждая падающая звезда напоминает людям об этой давней истории. Но семь главных звезд созвездия Стожаров светят всегда — это дети, пляшущие на небе.

Один великий охотник так возомнил о себе, что решил, будто может ходить на охоту без своих верных собак. И как-то утром он оставил своих собак Самбо и Ринго дома, за высоким частоколом, и отправился в лес один.

Перед уходом он поставил собакам большую миску молока, но те так тосковали по охоте, что долгое время не подходили к этой миске. Когда же им захотелось полакать молочка, они вдруг увидели, что оно превратилось в кровь.

Охотник тем временем храбро шагал по лесу, и вдруг прямо на него идет сам Пупампарено! А Пупампарено такой, что убить его можно, только когда попадешь в горло. А так пули отскакивают от его шкуры, как мячики. Не диво, что охотник бросил ружье и кинулся наутек.

Добежал он до самой высокой сосны в лесу и залез на верхушку. А глянул вниз — и замер от ужаса. Стоит Пупампарено под деревом и скалится на охотника вот так: (в этом месте изобрази на лице злорадство). А зубы у Пупампарено — как пила. Вот он и начал пилить ими сосну, на которой сидел охотник. (В этом месте надо изобразить пилу. Для этого говори дззык-дззык и качай головой из стороны в сторону.) Кору перепилил Пупампарено, древесину начал пилить. И стал охотник звать своих верных собак на помощь:

Но собаки были далеко. Что-то им вроде почудилось, примерещилось — но не более того. А вместо молока в миске кровь. И они подумали, что хозяин-то, может быть, в беде. Поглядели они в тоске на частокол — разве же такой перепрыгнешь?

Когда охотник стал звать собак, Пупампарено посмотрел на него и усмехнулся вот так: (опять изобрази на лице злорадство). Затем он стал пилить еще быстрее. (Опять говори дззык-дззык и качай головой из стороны в сторону.) Дерево задрожало. Снова стал охотник звать своих верных собак. Он закричал еще громче:

На этот раз собаки как будто услышали его. Они обежали частокол — слишком уж высок, и нигде ни дырочки! А там в лесу Пупампарено, не торопясь, перепиливал дерево. Ему уже осталось пилить меньше половины. Скоро-скоро сосна упадет. И тогда охотник закричал что было сил:

На этот раз собаки хорошо услышали его голос. И они разбежались получше и с разбегу перепрыгнули частокол! Голова в голову мчались они по лесу. Дерево уже совсем падало. Но тут собаки бросились на Пупампарено и разорвали его в клочья.

Один человек взял ружье и пошел подстрелить какую-нибудь дичь к обеду. Идет он и слышит, что в небе кто-то поет. Поднял голову и видит — летят по небу гуси да поют:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, все мы здесь, ну, квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Прицелился человек, подстрелил гуся. Подстреленный гусь падает и поет:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, я упал, ну, квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Принес человек гуся домой и велел жене испечь его к обеду. Ощипала жена гуся, и все перышки сами за окошко улетели. Поставила она гуся в печку. Гусь печется в печке, а сам все время тихонько напевает:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, все сюда, ну квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Испекся гусь. Поставила его жена на стол. Взял муж ножик и вилку, хочет гуся разрезать. А гусь поет:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, все сюда, ну квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Только нацелился муж вилкой в гуся — как вдруг страшный шум и огромная стая гусей влетает в окошко и поет:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, все мы здесь, ну, квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Тут каждый гусь втыкает по выщипнутому перу в печеного гуся, тот отряхивается, слезает с блюда, и все гуси улетают в окошко. Летят по небу гуси да поют:

— Ла-ли-лу, ну, квилла, все мы здесь, ну, квилла, банг-банг-банг, квилла банг!

Одна женщина подметала пол, и вдруг откуда ни возьмись выкатился боб. Ей и в голову не пришло, что это какой-то особенный боб, и она хотела бросить его вместе с сором в печку. Только Джек, сынишка этой женщины, увидел боб и говорит:

— Знаешь, мама, я его посажу.

Он пошел в сад, вырыл ямку и посадил боб. А после он каждую минуту бегал смотреть, не взошел ли боб, и когда он взошел, каждую минуту смотрел, как он растет.

За один день боб дорос до подоконника. На другой день он был выше крыши. На третий — выше колокольни. И он все рос и рос, пока не зацепился за рог месяца.

Тогда мальчишка сказал матери, что залезет по бобовому стеблю на луну. И он влез по стеблю на луну, и пошел по луне, и пришел к дому Злого старого великана.

Дождавшись ночи, он забрался в дом и увидел великана, который лежал на кровати и храпел. На нем было красивое теплое одеяло.

«Вот бы мне это одеяло!» — подумал Джек.

И он стал стягивать одеяло со спящего великана. Но по бокам одеяла, наподобие бахромы, висели маленькие колокольчики. Когда Джек потянул одеяло, колокольчики зазвенели:

— Дин-дин-дин!

Великан услышал звон и закричал спросонья:

— Кто это бродит вокруг меня в эту страшную черную ночь?

Джек притаился, а когда великан опять захрапел, опять потянул одеяло.

— Дин-дин-дин! — зазвенели колокольчики.

Великан проснулся и закричал:

— Кто это бродит вокруг меня в эту страшную черную ночь?

Джек опять притаился. И каждый раз, когда великан начинал храпеть, Джек стягивал с него одеяло настолечко и еще вот настолечко. Когда одеяло совсем сползло на пол, Джек схватил его в охапку и бросился бежать. Добежал он до бобового стебля, говорит:

— Стебель-стебелек, я пускаюсь наутек! — и в одно мгновение спустился на землю и отдал одеяло матери.

Назавтра Джек подумал, что не худо бы опять залезть на луну и унести у этого злого старого великана что-нибудь еще.

Так он лазил по стеблю вверх-вниз почти каждый день и, надо думать, перетащил к себе домой почти все, что было у великана.

Только однажды великан подкараулил Джека и бросился за ним вдогонку. Джек, конечно, бегал быстрее и первым добежал до бобового стебля.

— Стебель-стебелек, я пускаюсь наутек! — сказал Джек и в одно мгновение спустился на землю. Джек уже на земле, а великан даже на полстебля не успел спуститься. Берет Джек топорик — раз! раз! — и срубил бобовый стебель. Злой старый великан, само собой, упал и разбился насмерть.

А Джек и его мать с тех пор живут богато и весело.

Краб и Обезьяна искали, чего бы поесть. Краб нашел рисовый пирог, а Обезьяна семечко финиковой сливы. Обезьяне очень хотелось есть, а что делать с семечком, она не знала. Наверно, с ним хлопот не оберешься. И она предложила Крабу обменяться находками. Краб согласился, и Обезьяна весело побежала своим путем, на ходу кусая пирог.

«Здорово я одурачила Краба», — думала Обезьяна.

А Краб тем временем посадил семечко и не успел оглянуться, как из него выросло здоровенное дерево, все увешанное финиковыми сливами. Проходя мимо владений Краба, Обезьяна тотчас же заметила новое дерево. Не долго думая, она залезла на ветку и стала за обе щеки уплетать вкусные спелые сливы. Краб попросил ее кинуть ему на землю несколько штучек. И в самом деле, ведь это были его собственные сливы! Но Обезьяна и не думала его слушать. Вместо этого она стала кидать в Краба зелеными незрелыми сливами. Они были такие твердые и так больно били Краба, что он скорее побежал к себе домой.

В тот же день к Крабу зашли в гости его друзья Ступка, Пчела и Орешек. Краб рассказал им, как его обидела Обезьяна, и они договорились проучить обидчицу. Для этого Краб пригласит ее к себе домой. Там-то ее и встретят его верные друзья.

Ничего не подозревая, Обезьяна явилась к Крабу и уселась у печки, в которой тлели угольки. Что тут началось! В печке среди угольков лежал Орешек. Вдруг он как лопнет от жара, как подскочит — да прямо Обезьяне в глаз! Обезьяна бегом на кухню, чтобы положить на глаз примочку. А на кухне из банки с вареньем как вылетит пчела, да как укусит Обезьяну в нос! Тут Обезьяна к двери. А у двери на нее с высокой полки как свалится Ступка! Обезьяна так и растянулась на полу. Тут подбегает к ней Краб, хватает ее за горло клешнями и говорит:

— Ну как, голубушка, будешь меня обижать?

Стыдно стало Обезьяне, попросила она у Краба прощения, и Краб ее простил.

У короля была дочка — загляденье, и к ней сваталось очень много женихов. Так много, что она сама никак не могла решить, за кого пойти замуж. Поэтому она спросила совета у своего отца. И тогда король объявил по всей стране, что руку его дочки получит тот, кто выдернет у Крокодила глазной зуб и наберет воды из глаз Оленя.

Женихи из кожи вон лезли, чтобы добыть и то и другое. Да только вот Крокодил такой страшный, что близко не подступишься, а за Братцем Оленем — поди угонись! Очень был влюблен в королевскую дочку Братец Кролик. Сел он и стал прикидывать, как ему то достать и другое добыть. Взял он свою скрипочку, устроился на бережку, заиграл и запел смешную песенку. Братец Крокодил услыхал его, мало-помалу выбрался из болота и разлегся перед Братцем Кроликом, чтобы ни нотки, ни словечка не пропустить мимо ушей. Братец Кролик старается изо всех сил, Крокодил доволен, до того уж доволен, что даже похохатывает. Братец Кролик наигрывает на скрипочке, поет и ждет удобной минуты. И вот когда Братец Крокодил зажмурил глаза и громко хохотнул, Братец Кролик проворно сунул смычок в его разинутую пасть, зацепил глазной зуб да как дернет! Прежде чем Братец Крокодил успел сообразить, в чем дело, Братец Кролик схватил выдернутый зуб и был таков.

Теперь нужно было подкараулить Оленя. Братец Кролик приметил, что Братец Олень любит гулять по лесу, и вырыл на его обычной дороге глубокую яму. Сверху он прикрыл ее ветками, забросал игольником и дубовыми листьями. Спрятался Братец Кролик поблизости за кустом и ждет.

Наконец идет Братец Олень, по сторонам поглядывает, травку пощипывает. И вдруг расступилась земля у него под ногами и провалился он в глубоченную яму. Очень испугался Братец Олень, что делать не знает. Стонет, кричит, землю копытами бьет, а выбраться не может. Тут Братец Кролик подбежал к нему и говорит: «За тобой, Братец Олень, собаки гонятся». Подумал Братец Олень, что смерть его пришла, и заплакал. Тут Братец Кролик подставил выдолбленную тыковку и собрал воду из глаз Оленя.

Принес Братец Кролик королю глазной зуб Крокодила и воду из глаз Оленя. Увидел Король, что Братец Кролик всех женихов победил, и отдал ему свою дочку.

Кролик так ловко одурачивал лиса, что лис наконец не выдержал и решил отомстить кролику за все его проделки. Для этого он вылепил из смолы человечка и посадил его у ручья, куда кролик обычно ходил на водопой. На следующее утро кролик, не подозревая худого, прискакал к ручью напиться и вдруг видит: сидит перед ним смоляной человечек.

— Доброе утро! — вежливо сказал кролик.

Смоляной человечек ничего не ответил. Такое неуважение не на шутку рассердило кролика, и он решил проучить смоляного человечка.

— Послушай, — сказал он грозным голосом, — если ты сейчас же не извинишься и не поздороваешься, я тебя стукну!

Смоляной человечек опять ничего не сказал. Тогда кролик развернулся и как следует двинул его передней лапой. Лапа пристала к смоле, и оторвать ее невозможно.

— Отпусти меня, не то хуже будет, — закричал кролик, но смоляной человечек не отвечал. Тогда кролик стал грозить ему еще пуще:

— Если ты меня не отпустишь, я так стукну тебя другой лапой, что из тебя дух вон!

Смоляной человечек ни слова, и кролик изо всех сил огрел его другой передней лапой. И она пристала — не оторвать.

Тут кролик совсем вышел из себя, и ему захотелось убить смоляного человечка.

— Живо отпусти меня, — кричал он все громче и громче. — Ты еще не знаешь, какие у меня задние лапы! Да если я тебя хвачу задней лапой, я тебя насквозь пробью!

Смоляной человечек опять молчок.

Кролик извернулся и с размаху ударил его задней лапой. Третья лапа увязла.

— Да ты отпустишь меня или нет? — грознее и грознее кричал кролик. — У меня же есть еще одна задняя лапа! Не отпустишь, так я тебе все кости переломаю!

И он опять извернулся и ударил смоляного человечка другой задней лапой. Последняя лапа увязла. Однако кролик не перестал грозить и похваляться.

— Ох, отпусти меня, не то тебе такое будет — не обрадуешься. Я тебя сейчас так стукну лбом, что от тебя мокрое место останется!

Стукнул он человечка лбом — и лоб пристал. Но кролик не сдавался.

— Не забывай, что у меня еще есть огромный длинный хвост, — грозил он. — Я им тебя надвое рассеку.

Хвост тоже пристал к смоляному человечку.

Тогда лис, прятавшийся все время за деревом, вышел на бережок и говорит, злорадно усмехаясь:

— Доброе утро, мистер Кролик! На этот раз вы в моей власти. Ох и проучу же я вас!

— Что же вы со мной будете делать, мистер Лис? Впрочем, делайте что угодно, только не бросайте меня в терновник! Лучше сожгите меня на костре или натравите на меня собак, или что вам угодно — только не бросайте меня в терновник!

Лис хотел наказать кролика как можно чувствительнее, поэтому он не стал слушать его мольбы.

— Сдается мне, что я как раз брошу вас в терновник, — проговорил он и поволок кролика прочь от ручья.

— Мистер Лис, мистер Лис, — умолял его кролик, — мистер Лис, что угодно, только не в терновник!

Наконец лис дотащил кролика до поляны, заросшей терновником, взял его за задние лапы и бросил в чащу. Смоляной человечек застрял в колючках, и кролик мгновенно от него отцепился и закричал:

— Мистер Лис, а мистер Лис! Спасибо, что донесли до дому! Я ведь тут родился и вырос!

Однажды ночью кролик проходил мимо колодца. Заглянул он в колодец и увидел внизу на воде большой желтый круг. На самом деле это было отражение луны, но кролик решил, что это сыр. На вороте колодца висело две бадейки — одна вверху, другая внизу. Кролик прыг в верхнюю! Ворот завертелся, нижняя бадейка поднялась наверх, а кролик в верхней бадейке плюх в воду! А сыру там никакого нету! Сидит кролик в колодце, выбраться не может, громко плачет. В это время возле колодца пробегал лис. Заглянул он в колодец, увидел кролика, спрашивает:

— Отчего вы плачете, мистер Кролик?

— Да все от радости, мистер Лис. Посмотрите, какой чудесный сыр я тут нашел! Жаль только, что угостить некого. Может быть, вы соблаговолите скушать кусочек?

— Охотно! — крикнул лис и прыгнул в ту бадейку, что была наверху. Он был тяжелее, чем кролик, поэтому ворот завертелся, лис стал опускаться, а кролик подниматься.

«Этак весь сыр достанется мне!» — радостно подумал лис и, встретившись на полпути с кроликом, крикнул ему:

— Так уж тут устроено — один вниз, другой вверх!

— Только вам придется посидеть там внизу ох как долго! — крикнул ему кролик. Он уже был наверху, выпрыгнул из бадейки и ускакал, а обманутый лис остался в колодце.

Сидел кролик в кустах, ягодами лакомился. Вдруг видит: бежит койот. Кролик скорее-скорее прочь. Койот за ним. Кролик в нору. Койоту в нору не влезть. Сунул он в нору лапу, стал разрывать. А нора неглубокая. Вот-вот до кролика доберется.

Сидит кролик в норе, смотрит на койотову лапу, думает, как быть. Иначе, как на хитрость, надеяться не на что.

— Все ко мне! — закричал кролик. — Койот к нам в дом лапу сунул. Тут-то мы его и поймаем!

Кролик, конечно, сидел в норе один-одинешенек. Но он хотел, чтобы койот подумал, будто там много разных зверей.

— Ну что, хватать? — громко спросил кролик.

— Хватай! — ответил он сам себе и крепко схватил койота за лапу.

— Держи! — крикнул кролик. — Режь ему лапу!

До смерти напуганный койот выдернул лапу и бросился наутек. Долго бежал он и оглядывался — боялся, что за ним все звери гонятся.

Облюбовала лисица индейку — уж больно хорошая индейка сидела на дереве. Подошла лисица к дереву, говорит:

— Милая индеечка, слышала ли ты, какой нам новый закон вышел? Теперь лисы не имеют права есть индеек, а собаки охотиться на лис. Спускайся-ка ты ко мне, давай о новом законе потолкуем.

— Да чего это ради? — отвечает индейка. — Мы и так о нем можем потолковать.

Тут обе они услышали собачий лай. Вот-вот выскочат собаки из-за холма.

— Знаешь, я побегу, — сказала лисица.

— Зачем? — удивилась индейка. — Ты же сама говоришь, что по новому закону они на лис не охотятся.

— Это верно, — говорит лиса, — только вдруг собаки про этот закон не слыхали?

Как-то Лесной Клещ захотел бегать наперегонки с мистером Лисом. Услышав это, мистер Лис пришел к Лесному Клещу и говорит:

— Куда тебе тягаться со мной? Сам посуди — я ношусь, как ветер, а ты ползаешь медленнее улитки!

— Давайте попробуем, мистер Лис, ну хоть разок, — скромно попросил Лесной Клещ, но Лис и слышать об этом не хотел, все только смеялся.

Клещ просил и просил, и, наконец, нахохотавшись досыта, Лис сказал:

— Да ты хоть посмотри, как я бегаю!

И мистер Лис пробежался перед Клещом, чтобы тот сам увидел, какой он быстрый.

— Давайте все же попробуем, — не унимался Лесной Клещ. — Вы, правда, бегаете очень быстро, но я вас все равно обгоню.

— Что ж, давай, — согласился Лис.

— Знаете, мистер Лис, вы даже можете стать впереди меня и побежать первым — я вас все равно догоню, — сказал Клещ.

Стал Лис впереди Клеща, Клещ — скок! — и вцепился в кончик лисьего хвоста.

— Рраз! Два-а! Три! — отсчитал Клещ.

Помчался Лис с Лесным Клещом на хвосте.

Бежит Лис со всех ног, а Клещ тем временем перебрался с кончика его хвоста на кончик носа. Добежал Лис до места, спрыгнул Клещ с его носа на траву, сидит, делает вид, что давно уже поджидает Лиса.

— Ах, это вы, мистер Лис? Что-то я вас заждался. Я ведь вас победил!

Смотрит Лис на Клеща, ничего не может понять. Пришел черед Лесному Клещу смеяться над мистером Лисом.

Старый лис поймал кролика и говорит:

— Сейчас я тебя съем.

Кролик понял, что пропал, но вдруг ему в голову пришла хорошая мысль.

— Мистер Лис, — спрашивает кролик, — вы лягушек любите?

— Еще бы, — отвечает лис, — кто же их не любит!

— Так вот, мистер Лис, — продолжает кролик, — отпустите меня, я наловлю вам столько лягушек, сколько захотите!

Лису жалко отпускать кролика, да уж очень хочется лягушечек. Согласился лис:

— Ладно. Иди, лови!

— Только уж вы, мистер Лис, делайте все, как я скажу, — предупреждает кролик. — Ложитесь на землю и не шевелитесь. Не вздумайте лапой пошевелить! И ухом не шевельните, и глазом не моргните, и смотрите, чтобы даже кончик хвоста не шевельнулся!

Лис лег на землю и замер.

А кролик поскакал к пруду. Прискакал к пруду — лягушек не видать, не слыхать!

— Лягушки, лягушки, идите сюда, — зовет кролик. — Знаете, лягушки, старый лис околел. Вон он там валяется!

Тишина стоит над прудом немая. Пригляделся кролик и видит: из воды два больших глаза показались. Выглянула из воды сама Матушка Лягушка и квакает (ее слова нужно произнести, квакая басом):

— Что тебе? Что тебе? Что тебе?

— Матушка Лягушка, — говорит кролик, — старый лис околел. Я знаю, какая это вам, лягушкам, радость. Пошли бы вы да похоронили его!

— Мы пойдем. Пойдем. Пойдем, — квакает Матушка Лягушка.

Стала Матушка Лягушка сзывать всех лягушек. Созвала самых больших, созвала средних, созвала самых маленьких. Всех до одной созвала.

Все лягушки из пруда прыг-прыг-прыг — спешат хоронить лиса. Прискакали и видят: лежит мистер Лис на земле. Лапа не шевелится, ухо не шевелится, даже кончик хвоста не шевелится.

«Правда, околел лис», — думают лягушки.

— Ну, теперь хороните его, — говорит кролик. — Только яму поглубже выройте.

Лягушки за дело, роют да роют. Наконец одна старая лягушка выбилась из сил, говорит (ее слова нужно произнести, квакая низким голосом):

— Глубоко тут! Глубоко тут! Глубоко тут! Может, хватит?

— А вы можете оттуда выпрыгнуть? — спрашивает кролик.

Большая старая лягушка отвечает (ее слова опять нужно произнести, квакая низким голосом):

— Выпрыгнем! Выпрыгнем! Выпрыгнем!

— Ну тогда поройте еще немножко, — советует кролик.

Снова лягушки роют и роют. Упарилась самая маленькая лягушечка, запищала (ее слова нужно произносить тоже квакая, но только тоненьким голоском):

— Глубоко уже! Глубоко уже! Глубоко уже! Может, хватит?

— А вы можете оттуда выпрыгнуть? — спрашивает кролик.

Лягушечка отвечает (ее слова нужно опять произносить, квакая тоненьким голоском):

— Выпрыгнем! Выпрыгнем! Выпрыгнем!

— Ну тогда поройте еще немножко, — советует кролик.

Снова лягушки роют и роют. Замучилась средняя лягушка, закричала (ее слова надо произнести, квакая средним голосом):

— Глубоко уже! Глубоко уже! Глубоко уже! Может, хватит?

— А вы можете оттуда выпрыгнуть? — спрашивает кролик.

Средняя лягушка отвечает (ее слова опять надо произнести, квакая средним голосом):

— Выпрыгнем! Выпрыгнем! Выпрыгнем!

— Ну тогда поройте еще чуть-чуть, — советует кролик.

Снова лягушки роют да роют, и вот наконец сама Матушка Лягушка квакает басом:

— Глубоко уже! Глубоко уже! Глубоко уже! Может, хватит?

— А вы можете оттуда выпрыгнуть? — спрашивает кролик.

Матушка Лягушка отвечает басом:

— Нет, не можем! Нет, не можем! Нет, не можем!

— Ну, тогда хватит! — говорит кролик и кричит: — Мистер Лис, можете ожить! Все лягушки в яме — кушайте на здоровье! — Крикнул и был таков!

У одного человека была собака. Он очень любил свою собаку, и собака понимала, что он ей настоящий друг.

Этот человек имел обыкновение каждый день после ужина курить трубку. Собака видела, как при этом из его рта выходят клубы дыма, а из трубки летят искры.

Он был охотником, этот человек. В кладовке у него на крюках висели туши и окорока; это было очень кстати, потому что в последнее время охота в лесу стала совсем плохая.

По лесу рыскали голодные волки. Поживиться им было нечем, и они издалека сбегались к избушке охотника на запах мяса. Собака однажды увидела их и спросила, чего им нужно.

Волки объяснили ей, что хотят есть. Они сказали, что загрызут охотника и съедят все мясо в кладовке. Они посоветовали собаке бежать куда подальше, потому что они наверняка загрызут ее друга человека и, без сомнения, загрызут и ее саму, ежели она попробует защитить человека или предупредить его об опасности.

Собака очень встревожилась и стала думать, как ей спасти своего друга — человека. Наконец придумала.

— Вам не удастся убить моего друга, — сказала она волкам. — Он великий чародей! Он ест огонь и изрыгает изо рта дым и пламя. Остерегайтесь! Не вздумайте напасть на него, а то всем вам погибнуть в огне и дыму. И никуда вам не убежать, потому что дым его разносится на многие мили. Это великое волшебство! Коли не верите — приходите вечером и посмотрите, что он будет делать после ужина.

Волки презрительно рассмеялись.

— Мы, конечно, не верим тебе, — сказали они. — Но все же придем и посмотрим.

Ох, как рассердилась на них собака!

В тот вечер волки окружили избушку охотника и стали в окошки смотреть, что он делает. Охотник поужинал. Затем волки увидели, как он вынул из печки горящий прутик и поднес его к лицу. Затем он помахал прутиком перед лицом, и пламя исчезло. Затем из его рта повалил дым. Волки подумали, что охотник проглотил огонь и что теперь этот огонь горит у него в животе. Тут к потолку полетели искры, и волки почуяли запах дыма. Ничего подобного волки отродясь не видывали и страшно перепугались. Как же можно напасть на такого волшебника? И они, поджав хвосты, убежали в лес.

Назавтра собака отправилась в лес и разыскала волков. Напуганные волки сказали ей:

— Мы не можем убить твоего друга. Он такой великий чародей, что против его волшебства мы бессильны. Спасибо, что вовремя ты нас предупредила!

Однажды лев пошел к озеру напиться. Пришел и видит, что на его любимом месте стоит кузнечик и пьет воду. Лев хотел раздавить кузнечика, но тот ловко отпрыгнул в сторону. Лев рассвирепел и стал ругательски ругать кузнечика.

— Давай лучше разрешим наш спор боем, как подобает мужчинам, — сказал кузнечик.

Лев согласился, и они условились собрать свои армии и через два дня встретиться в бою.

Все четвероногие выступили на стороне льва. Это были другие львы, тигры, койоты, лисы и всякие прочие звери. Кузнечик призвал на войну с царем зверей всех птиц и насекомых.

Битва закипела с первыми лучами солнца. Она была краткой, потому что пчелы и осы стали жалить зверей в глаза и носы. Даже львы и тигры не выдержали и обратились в бегство.

Хитрая лиса после первого же укуса отбежала в сторонку и, забравшись на скалу, крикнула союзникам льва:

— Друзья, прыгайте в воду, иначе закусают до смерти!

Так кузнечик выиграл бой со львом.

Пошел Братец Лев на охоту, идет и вдруг видит: лежит на высокой скале Братец Козел и что-то жует. Решил Братец Лев съесть козла, стал подбираться к нему. Подкрался поближе, опять взглянул. Братец Козел лежит себе и жует. Братец Лев никак в толк не возьмет, что же там Братец Козел может есть — ничего вокруг нет, сплошь голый камень. Братец Лев страшно удивился. Засел он в укромном местечке, следит за Братцем Козлом. А тот лежит себе и жует, жует, жует. Не выдержал Братец Лев, спрашивает:

— Эй, Братец Козел, чего это ты там ешь?

Братец Козел, конечно, испугался, когда увидел рядом с собой Братца Льва, но виду не подал и отвечает:

— Да вот скалу эту ем — доем и тебя съем!

Эти дерзкие слова спасли Братца Козла. Решил Братец Лев с ним не связываться и ушел.

Попав в беду, храбрец найдет выход, а трус непременно сложит голову.

Шла пантера по лесу. В то же самое время шел по лесу медведь. Идут они друг другу навстречу и сами того не знают. Встретились у ручья. Перейти ручей можно только по стволу упавшего дерева.

— Прочь с дороги! Прочь с дороги! — кричит пантера и ступает на ствол.

— Ишь, чего захотела, — говорит медведь, — сама уходи прочь с дороги! — И тоже ступает на ствол — с другой стороны. Столкнулись они на самой серединке, подрались, и оба упали в воду. Кое-как выбрались на бережок.

— Я сильнее всех! Я сильнее всех! — рычит пантера.

— Ничего подобного, — ревет медведь.

— Кого это я слабее! Кого это я слабее! — кричит пантера.

— Человека, — отвечает медведь.

— Покажи мне его! Покажи мне его! — визжит пантера.

— Пойдем, — ревет медведь, — покажу тебе человека.

Повел медведь пантеру, привел к дороге.

— Тут подождем, — говорит медведь.

Спрятались медведь с пантерой в кустах. Подождали они чуть-чуть — вдруг по дороге бежит мальчишка, веселую песенку насвистывает.

— Это человек? — шепчет пантера.

— Нет, — отвечает медведь, — он будет человеком.

Вскоре на дороге показался старик. Идет, хромает, на палочку опирается.

— Это человек? — шепчет пантера.

— Нет, — отвечает медведь, — он был человеком.

Еще немного подождали — идет по дороге молодой человек. Ружье на плече, на боку охотничий рог.

— Ну, этот-то человек? — сердится пантера.

— Человек, — рычит медведь и бегом-бегом в лес.

Человек очень удивился, когда увидел, что перед ним стоит пантера, готовая броситься. Он скинул с плеча ружье и выстрелил в пантеру, но в спешке не прицелился как следует и не попал. Тогда он затрубил в рог, и на помощь ему примчались собаки. Пантера чудом унесла ноги.

Через несколько дней повстречались в лесу медведь и пантера.

— Ну что, сильнее ты человека? — спросил медведь.

— Нет, — сказала пантера. — Он снял с плеча палку и из нее вылетели гром и молния. А потом он затрубил в рог и вызвал дьявола с чертенятами. Человека не победишь!

Один Обезьян жил с женой в лесу. Как-то жена сказала ему:

— Почему мы живем в лесу? Мы ведь с тобою настоящие люди.

— Ты же сама знаешь, что мы не люди, — ответил Обезьян.

— Почему не люди? — опять спросила жена.

— Потому что у нас с тобой хвосты!

— Это неважно! — решила жена. — Зато руки, ноги и лица у нас совсем как у людей. И нам надо уйти из леса и жить там, где живут люди, — заключила она.

На следующее утро Обезьян взял полную корзинку инжира и зашагал в город. Подойдя к окраине, он посмотрел, как люди входят в город, и пошел за ними.

— Обезьян! Обезьян! Посмотрите — Обезьян! — закричали мальчишки и побежали за Обезьяной. Обезьян бросил корзинку и пустился наутек. На обратном пути он нашел хлебную корку и принес ее домой.

— Ну, как тебе было в городе? — спросила его жена.

— Отлично! Вот люди прислали тебе кусочек хлеба. Теперь я вижу, что мы с тобой тоже люди. Завтра тебя ждут в городе.

Назавтра Обезьяна набрала полную корзинку инжира и отправилась в город. Подойдя к окраине, она посмотрела, как люди входят в город, и пошла следом за ними.

— Обезьян! Обезьян! Наш вчерашний Обезьян! — закричали мальчишки и стали дразнить Обезьяну. Они до того задразнили ее, что она бросила корзинку и побежала домой. Она поняла, что ее мужу в городе тоже пришлось несладко.

А дома в лесу плакали голодные детки:

— Где наша мама? Где наша мама?

— Когда услышите шум, знайте — это мама, — успокоил их Обезьян.

Вскоре послышался шум. Обезьяна бежала домой, громко плача.

— Мама, что с тобой? — спросили детки.

— Ваш отец был прав, — сказала она. — Мы, правда, не люди.

— Как тебе было в городе? — спросил ее муж.

— Я теперь сама вижу, что мы не люди, — ответила жена. — Давай уйдем еще дальше от людей, давай пойдем жить в горы — там нам будет спокойней.

— Я нарочно послал тебя в город, чтобы ты сама поняла, что к чему, — сказал Обезьян.

— Хватит с нас города, — сказали обезьяны и ушли жить в горы.

У доктора был в услужении мальчишка, по имени Джек. Однажды к обеду зажарили курицу. Джек не утерпел и тайком отъел у нее ножку, а чтобы доктор не заметил, положил ее на поднос отъеденной ножкой вниз. У доктора в тот день были гости. Сидят они, кушают. Переворачивает доктор курицу и видит: одной ножки нет.

— Что это такое, Джек? — спрашивает доктор. — Куда делась вторая ножка?

— Наверно, это была одноногая курица, сэр, — отвечает Джек. — Я тут недавно видел множество одноногих кур.

На следующее утро доктор с Джеком отправились по делам. Доктор в коляске сидит, Джек лошадью правит. Едут они и видят: возле дороги куры стоят. День холодный, куры продрогли, нахохлились, стоят на одной ноге.

— Смотрите, доктор, — восклицает Джек, — вот об этом я вчера и говорил. Видите, они все одноногие!

— Кыш! — крикнул доктор.

Тут все куры высунули вторую ногу и разбежались.

— Ну вот, я так и думал, — говорит доктор.

— А что ж, доктор, — соглашается Джек, — скажи вы «кыш» вчерашней курице, она бы тоже вторую ножку высунула!

Шли три человека по Испании, и денег у них на троих была одна песета. День идут — голодают, другой идут — голодают, а на третий день порешили купить за песету курицу. Купили, поджарили на костре.

Один говорит:

— Давайте не будем есть курицу до завтра, а завтра тот, кто увидит во сне, что ушел дальше всех, съест ее целиком.

Другие двое согласились и легли спать. Первый выждал, когда они крепко уснули, съел курицу и тоже лег спать.

Наутро все трое проснулись и стали рассказывать сны.

— Мне снилось, что я во Франции, — говорит один.

— А мне снилось, что я уже в Германии, — хвалится другой.

А самый хитрый, который съел курицу, говорит:

— А мне, знаете ли, приснилось, что вы решили там остаться навсегда, так что я взял и съел нашу курицу.

Тиль и черт поспорили, кто сильнее. Похваляясь силой, черт выдернул с корнями огромный дуб и забросил его в небо.

Тилю надо было показать, что он еще сильнее. Он взял и полез на дерево. Черта разобрало любопытство, и он спросил:

— Зачем это ты лезешь на дерево?

— Да ведь одно дерево выдернуть всякий может. Я сейчас свяжу верхушками несколько деревьев и выдерну их одним махом, — ответил Тиль.

Черт признал себя побежденным.

Один проповедник остановился в деревенском трактире, поужинал и лег спать. Вскоре трактирщик разбудил его:

— Вставай, Джон, у нас там внизу такая каша заварилась!

Джон спустился в общую комнату.

— Что случилось? — спросил он.

— У одного из этих людей украли бумажник с деньгами, — объяснил трактирщик. — Никто из комнаты не выходил. Мы все верим тебе и просим найти, кто украл бумажник.

— Принесите мне из курятника петуха, а из кухни большой котел для стирки, — сказал Джон.

Все очень удивились, никто не понимал, что он собирается делать с котлом и петухом. А Джон тем временем пригласил всех во двор. Была темная ночь, и луна еле светила.

— Посадите петуха на землю и накройте его котлом, — сказал Джон. — Теперь по одному подойдите к котлу и дотроньтесь пальцами до дна. Когда вор коснется котла, петух прокричит три раза.

Все люди по очереди подходили к котлу, но петух голоса не подавал.

— А теперь все станьте передо мной и покажите мне руки, — сказал Джон.

У всех на пальцах была сажа от котла. Только у одного человека пальцы оказались чистыми.

— Вот он, вор, — сказал Джон.

Одного цыгана поймали, когда он ехал верхом на краденом коне. Поймали и привели в город на суд. В городе была ярмарка, и в зал суда битком набилось фермеров, которым занятно было посмотреть, как цыган будет выпутываться из беды.

Судья постучал своим молоточком и грозно сказал цыгану:

— Вы обвиняетесь в краже коня! Признаете ли вы себя виновным?

— Нет, ваша честь, — ответил цыган.

— Но вас поймали, когда вы ехали на этом коне верхом! Вы еще пустили его галопом! — сказал судья.

— Даю вам честное цыганское слово, я не виновен, — ответил цыган. — Это обвинение ложное. На самом деле случилось вот что. Я шел по полю. Подошел к забору. Перепрыгнул через забор. За забором пасся конь. На мою беду, перепрыгнув через забор, я попал прямо на коня.

— Ну, а зачем вы погнали его вскачь? — грозно спросил судья. — Этого-то вам делать не следовало!

— Совершенно верно, сэр, — согласился цыган. — Когда я очутился на коне, конь, видать, испугался до полусмерти и понес. Речь тут не о том, что я украл коня, а о том, что конь утащил меня!

Судья пристально посмотрел цыгану в глаза и сказал:

— Вы знаете не хуже меня, что коня не пускают пастись с уздечкой. Однако конь, на котором вас поймали, был с уздечкой. Как прикажете это понимать?

Цыган развел руками и сказал:

— А вот этого, ваша честь, я и сам не понимаю!

Послушайте рассказ о самом громком барабане на свете. Это короткий рассказ, но из него хорошо видно, как далеко может зайти человек только для того, чтобы выиграть спор.

Все началось с разговора. Разговаривали двое. Один сказал:

— Мне рассказывали о необыкновенном барабане. Это такой барабан, что его слышно во всем мире. Звук у него такой чистый и такой громкий, что его обязательно слышат все люди, где бы они ни находились. Более того, не только люди, даже звери слушают этот барабан с восторгом и ужасом. Такой уж волшебный у него звук! Слава об этом барабане идет по всему свету. Когда гремит этот чудесный барабан, ни один человек, ни один зверь не смеет подать голос. Вот какое чудо этот барабан!

— Что-то не верится, — сказал другой человек. — По-моему, этого быть не может.

— Ты не веришь моим словам только потому, что у тебя не хватает ума понять, где правда и где ложь, — сказал первый.

Второй страшно обиделся и спросил первого:

— А ты мне поверишь, если я расскажу тебе о самой громкой корове в мире?

— Расскажи, — согласился первый, — когда расскажешь, я увижу, можно ли этому поверить.

— Была на свете корова, — сказал второй. — Это была такая громкая корова, что, когда она только раскрывала рот, шум ее дыхания уже слышали во всем мире.

— Этого быть не может, — заявил первый. — Ты вот не веришь моему правдивому рассказу о самом громком барабане, как же ты можешь ждать, что я поверю твоей выдумке про самую громкую корову?

Второй улыбнулся и сказал первому:

— Послушай, приятель, на барабан ведь нужна шкура. Шкура какого-нибудь животного, например коровы. Ну и ясно, что для самого громкого барабана в мире нужна шкура самой громкой коровы в мире! Прежде чем на свете появился твой барабан, где-то на лужку уже паслась моя корова. Что скажешь?

Первый сначала ничего не мог сказать от изумления, а потом подумал и признал, что второй прав.

Второй зашагал восвояси, посмеиваясь.

Педро де Урдемалас промышлял хитроумием. Однажды он усталый, голодный, без цента в кармане пришел к большому свиноводческому ранчо. Он первый раз в жизни видел свиноводческое ранчо. Что его больше всего подивило, так это невероятное множество свиных хвостиков.

«Сколько хвостиков! — сказал он себе. — А где хвостик, там и свинья. Да это же замечательная мысль! Тут-то я и поднаживусь!»

Он вытащил из кармана ножик и отрезал хвостики у нескольких свиней. Затем он снова пустился в путь и дошел до того места, где дорога подходила вплотную к болоту. На краю болота он воткнул в землю свиные хвостики закорючками кверху, истоптал землю и взрыхлил ее вокруг каждого хвостика. После этого он сел под ивой и стал плакать.

Вскоре на дороге показался человек верхом на лошади.

— Что ты плачешь? — спросил он Педро.

Педро заплакал еще громче и сказал:

— Как же мне не плакать? В этом проклятом болоте пропало все мое состояние. Видите свиные хвостики? Это все, что осталось от моего стада.

— Не плачь, бедняга, — сказал всадник. — Я куплю твое стадо. Мои работники живо выроют его из болота. Сколько хочешь за своих свиней?

— Я не хочу продавать их, сеньор, — ответил Педро де Урдемалас, — весь смысл моей жизни в свиньях. Правда, дело мое безнадежное. Так что лучше уж я продам их. Дайте мне тысячу долларов.

Верховой дал ему тысячу долларов, и Педро, громко плача, пошел по дороге. Когда он убедился, что верховой его больше не видит, он бросился бежать.

Сеньор привел к болоту слуг и в одну минуту убедился, что его бессовестно надули. В гневе он приказал разыскать Педро, но его нигде не нашли. Что тут делать? Обманутый сеньор в сердцах пообещал рассчитаться с Педро де Урдемаласом, как только с ним повстречается.

Когда бог создал мир и всех зверей, у созданных им ослов были обыкновенные маленькие уши. Бог дал имя каждой твари, дал он имя и ослу. Но осел в это время с таким увлечением жевал репьи, что не расслышал своего имени. Поэтому, когда все животные пошли заселять землю, осел спросил бога:

— Скажи, господи, как мое имя?

— Осел, — ответил бог, и осел, обрадовавшись такому красивому имени, поскакал селиться на земле.

Целый день он грелся на солнышке и жевал репьи и зеленые листья. Иногда от полного счастья он катался по траве и радостно кричал. Так что он вскоре забыл свое имя. Поэтому он пошел к богу и спросил:

— Скажи, господи, как мое имя. Я забыл.

Бог ласково поглядел на осла и сказал:

— Тебя зовут Осел.

С радостными криками осел поскакал на землю.

Дни шли. Осел с утра до ночи пасся на лугу и катался по траве. Он снова забыл свое имя.

В третий раз пошел он к богу и спросил:

— Скажи, господи, как мое имя. Я опять забыл.

Бог терпеливо повторил ослу, что его зовут Ослом.

Время шло, и осел опять позабыл свое имя. В четвертый раз пришел он к богу, низко склонил голову и сказал:

— Прости меня, господи, но я опять позабыл, как меня зовут.

Тут уж бог потерял терпение, он потянул осла за уши и сказал ему сначала в одно, а потом в другое ухо:

— В четвертый раз говорю тебе, что твое имя Осел. Осел! Осел! Осел! Не забудь же: Осел!

Хотя бог потянул осла за уши не сильно и не больно, уши у осла здорово вытянулись.

Теперь осел не может забыть своего имени, потому что, когда склоняется над водой попить, он видит отражение своих ушей и вспоминает, как его зовут.

В давние времена Ветер дул каждый день. Он дул так сильно, что никому не давал житья. Тогда Койот решил:

«Чтобы ветер больше не дул, поймаю его да убью. Расставлю силки в ущелье между горами. Там-то он мне и попадется».

И вот взял Койот и расставил силки на камне в самом узком месте ущелья. А потом пошел домой спать. Наутро приходит Койот в ущелье и видит: кто-то бьется в силках. Длинные волнистые волосы. Большие глаза. Широкий рот.

Достал Койот из колчана стрелу, наложил на лук, говорит:

— Сейчас ты умрешь!

— Не стреляй в меня, — говорит Ветер. — Разве тебе меня не жалко?

— Не жалко, — отвечает Койот. — Ты каждый день налетаешь на дома и лезешь не в свое дело. Готовься к смерти!

— Пожалей меня, — молит Ветер.

— Ладно, живи, — смилостивился Койот, — только пообещай мне, скажи: «Больше никогда не буду дуть!»

— Но я же умру, если буду все время сидеть дома, — плачет Ветер. — Как тогда мне найти еду?

— Ладно, тогда скажи: «Когда подую, когда перестану!»

— Клянусь тебе: когда подую, когда перестану.

Высвободил Койот пленника из силков и отпустил на волю. Ветер поэтому жив по сей день.

Только теперь он когда подует, когда перестанет.

Идет Кролик, навстречу ему Лиса с большой связкой рыбы.

— Где вы достали такую чудесную рыбу? — спрашивает Кролик.

— Я тебя научу, — говорит Лиса и ведет его к проруби.

— Опусти хвост в воду и сиди так всю ночь, — поучает Лиса, — а наутро у тебя на кончике хвоста будет такая же связка рыбы.

Наутро Кролик хотел встать, а хвост-то намертво вмерз к лед. Как ни старался Кролик, как ни тужился — хвоста вытащить не может. Прилетела Сова на помощь, стала тянуть Кролика за уши — только уши вытянула, а хвост по-прежнему во льду. Сбежались все друзья Кролика, тащили его, тянули — только хвост оборвали. Вот почему у кроликов длинные уши и коротенькие хвосты.

Когда в давние времена Дьявол захватил власть над миром, сунул он свою черную лапу в море и выхватил из воды рыбу. Когти его цепко впивались ей в спину, и она громко пищала от боли.

— Ты у меня не пикнешь! — прикрикнул на нее Дьявол.

— Пикну, пикну! — извивалась рыба.

— Ша! — сказал Дьявол. — Ты уже моя.

— Нет еще, — пискнула рыба, ударила Дьявола хвостом по лапам, извернулась и выскользнула в море.

От ее писка и дьяволова окрика «ша!» и сложилось слово «пикша», а черные крапинки на ее спине — это следы дьяволовых когтей. Следы эти сохранились по сей день.

Жил на свете человек, по имени Капои. Пошел однажды Капои за соломой, чтобы покрыть крышу дома. На обратном пути попались ему на глаза совиные яйца. Взял Капои эти яйца и принес домой. Вечером обернул он их в листья и хотел испечь на горячих угольях, да в эту минуту прилетела Сова, уселась на забор и сказала Капои:

— Здравствуй, Капои, отдай мне эти яйца, они мои.

— Сколько у тебя их было? — спросил Капои.

— Семь, — отвечала Сова.

— Я и хочу съесть на ужин семь яиц, — сказал Капои.

Сова опять попросила Капои отдать ей яйца, но Капои не отдал. Тогда Сова сказала:

— О бессердечный Капои, неужели тебе меня не жалко? Отдай мне эти яйца, они мои.

— Ладно, бери, — ответил Капои.

Сова хотела отблагодарить Капои, и она посоветовала ему построить храм с алтарем. Капои послушался и построил храм. Затем он избрал день для освящения храма и принес на алтарь жертву, какую полагается.

Вскоре весть об освящении нового храма дошла до ушей Короля. У Короля же был закон, что всякий, кто освятит свой храм до освящения королевского храма, должен быть казнен. Поэтому Король приказал схватить Капои и привести в Вайкики на казнь.

В тот же день Сова, которая посоветовала Капои построить храм, собрала в трех местах всех сов со всех островов.

Король повелел казнить Капои в канун новолуния. На рассвете назначенного дня над Гонолулу встретились три огромные стаи сов, закрывшие небо как тучи. И когда воины Короля повели Капои на смерть, совы капали на них. Они били их клювами и рвали когтями. Это и была знаменитая Совиная битва, в которой совы победили королевских воинов и освободили Капои. После Совиной битвы Королю пришлось признать, что бог Капои — могущественный бог.

С тех пор весь гавайский народ почитает сов, как своих покровительниц.

Сотворив землю и все, что на земле, бог украсил ее цветами. Но однажды, взглянув с неба вниз, бог увидел, что цветы эти сильно пообтрепались по краям. Тогда бог послал ангела за садовыми ножницами. Бог взял эти ножницы, сошел на землю и подстриг все цветы, придав им ту форму, которую вы видите сейчас. В руках у бога набралось множество лоскутков, и он бросил их с высоты на землю. Они мотались по воздуху, мотались и мелькали, мотались и мелькали, и люди назвали их мотыльками. Вот как на земле появились бабочки, и вот почему они всегда порхают возле цветов. Они ведь произошли от цветов.

Один кот поймал воробья и хотел его съесть. Но воробей сказал ему:

— Какой это джентльмен принимается за еду не умывшись?

Кот подумал, что это очень верно. Он поставил воробья на землю и стал умываться лапкой. Воробей, конечно, улетел.

Кот понял, что его провели, и поклялся, что всегда будет сначала есть, а умываться потом.

С тех пор все коты и кошки на свете умываются после еды.

Ветер сказал:

— Все, что есть на земле, живет благодаря мне.

— Нет, — обиделся Гром, — на самом деле все обязано жизнью мне.

Гром рассердился. Он решил больше не дружить с Ветром и улетел.

Ветер сказал:

— Я прекрасно обойдусь без Грома. Ведь все на земле живет благодаря мне.

И он принялся дуть во всю мочь. Однако на земле ничего не росло. Больше того, сама земля спеклась и растрескалась. Понял Ветер, что зря похвалялся. Пришлось ему лететь к Грому.

— Ты прав, — сказал он ему. — У меня что-то ничего не получается. Давай опять работать вместе. На земле все высохло и повыгорело. Вернись!

Гром вернулся. Он загрохотал изо всех сил. Пошел дождь. На деревьях появились листочки, на лугах зазеленела трава. Вслед за Громом прилетел Ветер. Весело было ему кувыркаться в высокой траве.

С тех пор оба они живут в дружбе и вместе заботятся о земле.

Бог повелел всем зверям и птицам изготовить огромную чашу, чтобы собирать дождевую воду для питья, и все они сразу же приступили к работе. Только курица с цыплятами осталась в стороне. Очень уж ей нравилось ковыряться в земле, искать червячков.

Звери и птицы уже изготовили чашу, когда курице вдруг захотелось пить. Но она-то ведь не участвовала в общей работе. И вот она попросила бога дать ей немножко воды напиться. Бог позволил ей пить из чаши, но повелел, чтобы она каждый раз показывала ему, сколько воды она набрала в клюв.

Вот почему курица, когда пьет, непременно запрокидывает голову.

Сказала однажды оса своему закадычному другу москиту:

— Пойдем-ка на речку да половим рыбку.

— Пошли, — согласился москит.

Обоим им очень хотелось покушать рыбки. Начали они ловить, зовет москит осу:

— Иди сюда, здесь полным-полно угрей.

— У меня тут тоже полно рыбы, — отвечает оса, — только я что-то не могу поймать ни одной!

Тем временем москит уже поймал угря, поднатужился, вытащил на берег и кричит:

— Погляди-ка, какой у меня угорь! Пожалуй, будет не тоньше моей лапки.

Услышав это, оса начала так хохотать, что от смеха чуть не переломилась пополам. Вот отчего у осы такая тонкая талия.

Глупый Джон только что надел новый красивый костюм, а тут мать посылает его по делу в соседнюю деревню.

— Только смотри, Глупый Джон, не попади под дождик, — говорит мать, — а то твой новый красивый костюм пропадет. Если начнется дождик, ты куда-нибудь спрячься.

— Хорошо, — отвечает Глупый Джон и отправляется в путь. На небе собираются тучи. Только дошел Глупый Джон до мостика через речку, как загремел гром и пошел дождь. Глупый Джон понял, что попал под дождик, и вспомнил, что мать наказывала ему спрятаться. Стоит он на мосту — спрятаться некуда. Подумал он, подумал, да и прыгнул с мостика в речку. Стоит по горло в илистой грязной воде и радуется, что от дождя новый костюм спрятал. Потом спохватился, что шапка у него под дождем, снял шапку — и тоже под воду.

Пришел Глупый Джон домой в иле с головы до ног. Мать так и ахнула:

— Что с тобой, Глупый Джон? Я же тебе говорила, чтобы ты спрятался от дождя!

— А я так и сделал! Когда пошел дождь, я спрятался в речку. Я даже шапку туда спрятал!

Один человек никогда не видел осла. Шел он как-то мимо бахчи, увидел тыквы. Спросил, что это.

— Это яйца, — отвечает фермер. — Посидишь на таком яичке — осел выведется.

— Дай мне одно, — просит человек.

— Пожалуйста, — говорит фермер.

Принес человек тыкву домой, сидел на ней три недели — ничего не высидел. На четвертую неделю увидел, что гниет тыква. Бросил он ее вниз с холма, упала тыква на камни, разбилась. А за кустиком там заяц сидел. Когда тыква рядом упала, он как припустится бежать. Человек решил, что это осленок вылупился. Бежит он за зайцем, кричит:

— Ослик, ослик, разве ты не узнаешь своего папочку?

Только зайца и след простыл.

Один сумасшедший, который сидел в окне на верхнем этаже, спросил другого сумасшедшего, который шел по земле:

— Как мне к тебе спуститься?

— Я сейчас включу фонарик, — ответил второй сумасшедший, — и ты по его лучу съедешь на землю.

— Да, я съеду до половины, а ты его выключишь, — сказал первый сумасшедший, — куда же я тогда денусь?

Два мудреца отправились на прогулку, один с зонтиком, другой без зонтика. Вдруг пошел дождь.

— Скорей раскрывай зонтик! — говорит тот, который без зонтика.

— Это не поможет, — отвечает другой.

— Как это не поможет? Зонтик защитит нас от дождя.

— Ничего подобного, он дырявый как решето.

— Зачем же ты его взял?

— А я думал, дождя не будет!

Это история о парне и девушке, которые жили в горах. Пошел однажды парень в гости к своей девушке, подошел к ее ферме и услышал — плачет его девушка и плачет. Пошел он к коптильне, откуда доносился плач, видит — сидит его девушка на пороге, плачет, фартуком слезы по лицу размазывает.

— Что с тобой, милая? — говорит парень.

— Ах, и не спрашивай, — говорит девушка. — Как взгляну я на окорока в коптильне, так и думаю, что в один прекрасный день попадают эти окорока на головы нашим с тобой малым деткам да поубивают их до смерти!

«Что за дура, — подумал парень. — Ничего более глупого в жизни не слыхивал. Виданное ли это дело, плакать о детках, когда мы еще даже не поженились!» И он сказал:

— Знаешь, голубушка, я такой чепухи отродясь не слыхивал. Пойду-ка я по земле — коли встречу трех человек глупее тебя, то вернусь и мы поженимся.

И он отправился куда глаза глядят, и шел по разным дорогам несколько дней. Подошел он к одному дому — из дома доносится шум и треск.

«Что там такое?» — подивился парень, вошел в дом и увидел человека, который старался с разбегу впрыгнуть в штаны, висевшие на стене.

— Что это вы делаете? — спросил парень.

— Да вот хочу в штаны впрыгнуть, — ответил человек.

— Да, скажу вам, вы, пожалуй, поглупее, чем моя подружка. Найду еще двоих, как вы, и женюсь.

И снова парень шел, шел и пришел к домику на опушке леса и увидел маленькую старушку в чепчике, фартуке и длинном-предлинном платье, которое волочилось за ней по земле. Старушка подвезла пустую тачку к крылечку, вкатила ее на крылечко, затем в комнату и там перевернула. Так она делала много раз, а парень стоял и смотрел разинув рот. Ничего не понимая, он спросил ее, что она делает.

— Видишь ли, сынок, — ответила старушка, — я вымыла полы в доме и теперь вожу на тачке солнечный свет, чтобы полы высохли побыстрее.

— Та-ак, — сказал парень, — нужно мне было три человека глупее, чем моя девушка, — двое уже есть. Остался последний.

И снова парень шел, шел и пришел к дому. Во дворе возле поленницы сидела на скамеечке женщина, а перед ней на земле лежало большое старое одеяло. Женщина яростно кромсала его ножницами.

— Что это вы такое делаете? — спросил парень.

— Разве ты не видишь, сколько дыр в этом одеяле? — сказала женщина. — Вот я и вырезаю эти дырки прочь.

— Прекрасно! — воскликнул парень. — Вот и третий человек глупее моей невесты. Пора домой! Теперь можно спокойно жениться!

У одного человека было две кошки: кошка-мама и котеночек. Один приятель спросил этого человека, отчего у него в низу двери прорезано два окошечка.

— А для того, чтобы мои кошки могли свободно входить и выходить, — ответил человек.

— Разве одного окошечка недостаточно? — спросил его приятель.

— Чудак! — сказал хозяин кошек. — Разве большая кошка может пролезть в маленькое окошечко?

— Но ведь маленькая кошка может пролезть в большое окошко!

— Вот об этом-то я и не подумал, — признался хозяин кошек.

Один глухой старичок очень стеснялся своей глухоты и всегда старался ее скрыть. Однажды городил он загон для свиней. Загон этот строил он у дороги, что проходила возле его фермы. Работает он и вдруг видит на дороге всадника. Глухой старичок говорит себе:

«Этот парень наверняка спросит меня, что это я горожу. Я отвечу ему: загон для свиней. Он спросит: а сколько он будет в длину? Я отвечу: десять-двенадцать футов. Тогда он спросит, сколько я за него рассчитываю выручить денег. Я отвечу, что пятнадцать долларов. И тогда он скажет, что это слишком много. И я отвечу, что это все говорят. Тогда он скажет: я бы столько не дал. А я ему скажу: ты не дашь, так другие дадут».

Всадник подъехал к нему и остановился.

— Что это за дом за рекой? — спросил он.

— Загон для свиней, — ответил глухой старичок.

— А далеко до него? — спросил всадник.

— Десять-двенадцать футов, — ответил глухой.

— Что ты имеешь в виду? — воскликнул изумленный всадник.

— Пятнадцать долларов, — ответил старичок.

— Ты такой дурак, что второго такого днем с огнем не сыщешь, — сказал всадник.

— Это все говорят, — ответил глухой.

— Не будь ты таким стариком, я дал бы тебе по шее, — сказал на прощанье всадник.

— Ты не дашь, так другие дадут, — крикнул глухой вдогонку.

Жили на одном кукурузном поле лис и петух. Лис охотился, петух клевал зерна. Однажды петух сказал, что он хитрее лиса. Тогда лис сказал, что он хитрее петуха. Решили они посмотреть, кто хитрее на самом деле. Однажды лис видит петуха — стоит петух без головы. Это он голову под крыло спрятал, а лису показалось, что голова у него совсем отрезана.

— Эй, Братец Петух! — кричит лис. — Отчего у тебя голова отрезана?

— Да сегодня вечером праздник, — отвечает петух. — Вот жена и взяла мою голову — вычистит, вымоет, красоту наведет.

«Мне это тоже надо сделать», — думает лис. Короче говоря, является он к себе домой и говорит жене:

— Живо руби мне голову! Сегодня вечером праздник — так ты мне голову вычисти, вымой да красоту наведи!

Жена не хочет ни в какую, она же знает, что из этого выйдет, но Братец Лис и слушать ничего не желает.

— Руби мне голову! Я должен прийти на праздник нарядным. — Руби — не то я тебя на клочки растерзаю.

Нечего делать жене, отрубила она голову дурному лису. Вот так петух оказался хитрее, чем лис.

Шел бедный крестьянин по лесу и вдруг видит — лежит на камушке на солнышке лиса и спит.

— Что за чудная лиса! — говорит себе крестьянин. — Я ее поймаю, шкуру продам на базаре, кучу денег выручу. На эти деньги разведу кур. Куры будут нести яйца, и, когда придет пасха, моя жена будет красить яйца в разные веселые цвета. То-то мои дети будут радоваться и хлопать в ладоши!

Не выдержал крестьянин и сам как хлопнет в ладоши — лиса проснулась и наутек!

Жили приятели Пил и Пол. У Пила была пила, у Пола была половица. Как-то пила Пила перепилила половицу Пола до половины прежде, чем Пол понял, что Пил пилит его половицу. Если бы Пол понял, что пила Пила пилит его половицу, прежде чем Пил перепилил половицу Пола до половины, тогда бы пиле Пила не перепилить половицу Пола до половины. Но Пил приступил к перепиливанью половицы прежде, чем Пол понял, что Пил пилит пилой его половицу. Поэтому Пил пилой перепилил половицу Пола до половины. Пилу позор за то, что его пила перепилила полполовицы Пола!

Старая-старая леди, что жила по соседству с нами, всегда просила внука читать ей газеты вслух. Мальчишке казалось, что она плохо слушает, потому что она никогда не удивлялась тому, чему, по его мнению, надо было удивляться.

И вот как-то вечером, когда она попросила его почитать, он развернул газету, для виду взглянул туда и сюда и, уставив глаза в пустое место внизу страницы, сказал:

— Бабушка, слушай!

— Слушаю, слушаю, внучек, — откликнулась леди.

— «В прошлый вечер, то-есть вчера утром, в четыре часа пополудни, до завтрака голодный мальчишка купил пять миль заварного крема…»

Немного смущаясь, внучек взглянул на бабушку. О чудо — она была вся внимание! Внук продолжал:

— «…Он швырнул этот крем сквозь кирпичную стену толщиною не менее тонны».

— Боже мой! — ужаснулась старая леди.

— «…Затем, перепрыгнув стену, он сломал лодыжку выше колена, — читал внук, — затем он упал в сухой овраг и утонул».

— Какой ужас! — воскликнула старая леди.

— «Спустя сорок лет одна старая кошка родила девять индюшат. Бурей снесло сковородку с печи и убило свинью и жареного поросенка».

Потрясенная старая леди не могла усидеть на месте.

— Ну и ну! — сказала она. — Какое ужасное время — и до чего мы еще доживем!

Разве ты не слыхал про старуху, которая споткнулась о колючую проволоку?

— Нет.

— Разве ты не слыхал про старуху, которая споткнулась о колючую проволоку в лесу?

— Нет.

— Разве ты не слыхал про старуху, которая споткнулась о колючую проволоку в лесу, когда пошла за хворостом?

— Нет.

— Разве ты не слыхал про старуху, которая споткнулась о колючую проволоку в лесу, когда пошла за хворостом, чтобы развести огонь? Разве ты не слыхал о ней?

— Нет.

— Разве ты не слыхал про старуху, которая споткнулась о колючую проволоку в лесу, когда пошла за хворостом, чтобы развести огонь в очаге?

Послушай, Джон: на одном берегу реки осел, на другом сено. Моста нет, река широкая, ослу не переплыть. Как ослу добраться до сена? Реши задачу!

— Я не сумею.

— Тот осел тоже не сумел.

Услышав вдали непонятный смех, женщина с гор сказала:

— Не иначе, кто-то нашел яйцо птицы Хи-хи в гнезде птицы Хо-хо.

— Слышал, какая сегодня ночью была гроза? — спросил приятель приятеля.

— Гроза? Разве ночью была гроза?

— Была, да еще какая! Казалось, небо на землю рухнет!

— Что же ты меня не разбудил? Ты же знаешь, я не могу спать в грозу!

— Ты когда-нибудь видел лошадь, у которой голова там, где должен быть хвост?

— Нет.

— А я видел.

— Где же?

— В стойле. Она стояла хвостом к кормушке, а мордой наружу.

Один король больше всего на свете любил слушать сказки. Все придворные уже рассказали ему все сказки, которые знали, и поэтому король объявил, что отдаст дочку замуж за того, кто расскажет ему такую сказку, которая никогда не кончится. Однако если это будет просто очень длинная сказка с концом, то рассказчика тут же казнят.

Пришел во дворец к королю один красивый молодой человек и говорит, что может рассказать такую сказку, которая никогда не кончится.

— Знаешь, если это будет просто очень длинная сказка, я тебя казню, — говорит король.

Только молодой человек не испугался, сел на скамеечку возле королевского трона и начал рассказывать:

— Жил на свете муравей. Он уже несколько дней не ел и был очень голодный. Полз муравей по дороге, полз и вдруг увидал огромный амбар. В этот амбар фермер ссыпал всю свою пшеницу. Муравей решил утащить из амбара пшеницы — и сейчас поесть, и запас сделать.

Пробрался муравей в амбар, взвалил на спину пшеничное зерно и потащил домой. Муравей был маленький и мог унести только одно зернышко. Поэтому он вернулся в амбар, взвалил на спину еще одно пшеничное зерно и потащил домой. Потом он вернулся в амбар, взвалил на спину еще одно пшеничное зерно и потащил домой. Потом он вернулся в амбар, взвалил на спину еще одно пшеничное зерно и потащил домой. Потом он вернулся в амбар…

Красивый молодой человек рассказывал и рассказывал, как муравей таскал пшеничные зерна из амбара, и король понял, что эта сказка в самом деле никогда не кончится. И он сказал:

— Бери мою дочку в жены, только кончай скорей свою бесконечную сказку!

— Хорошо, — сказал молодой человек. — Увидел муравей, что дом его полон пшеничных зерен, что не надо ему больше в амбар возвращаться, уселся поудобнее и стал есть. Тут и сказке конец.

Король был доволен, а красивый молодой человек и королевская дочка поженились и зажили припеваючи.

Дело было в Хантсвилле. Забежал как-то Билл Гринфилд в лавочку и громко заявил, что у него есть такое, чего ни у кого нет. Один мальчишка спросил его, что это.

— Во-первых, у меня есть бык, — сказал Билл. — Этот бык за день может дойти до Бостона и вернуться домой. Во-вторых, у меня есть куры, которые могут клевать зерно с крыши. В-третьих, у меня такой умный пес, что может учить в школе.

Назавтра выглянул Билл Гринфилд в окошко и ахнул: по дороге прямо к его дому шагает тот самый мальчишка, которому он рассказывал о своих чудесах. Билл сразу понял в чем дело, научил жену, что сказать мальчишке, а сам спрятался. Мальчишка постучал в дверь.

— Можно посмотреть на быка, который за день может дойти до Бостона и вернуться домой? — спросил мальчишка.

— К сожалению, нет, — ответила миссис Гринфилд. — У нас кончились припасы, и Билл поехал на быке в Бостон.

— Жаль, — сказал мальчишка. — Тогда можно посмотреть кур, которые могут клевать зерно с крыши?

— К сожалению, нет, — ответила миссис Гринфилд. — У нас кончилось зерно, и пришлось послать этих кур в лес — они там клюют орехи прямо с деревьев.

— Жаль, — сказал мальчишка. — Но больше всего мне хотелось бы увидеть пса, который такой умный, что может учить в школе!

— Я бы охотно показала тебе нашего пса, — вздохнула миссис Гринфилд. — Но увы! Его тоже нет дома. Дело в том, что в школе заболела учительница и нашему псу приходится ее замещать.

Билл сидел в соседней комнате, и ему было неловко, что они с женой морочат мальчишке голову. И он успокоился, только когда жена сказала ему, что дала мальчишке на дорогу полные руки печенья.

На одной ферме в штате Индиана жил мальчишка, по имени Обидилдок Манринг. Однажды он поймал в речке пескаря. Пескарь этот был такой маленький, что его не было смысла жарить. Поэтому Обидилдок налил воды в водопойную колоду и пустил туда рыбку. Каждый день он давал пескарю корма. Тот привык к Оби и стал совсем ручной. Когда мальчишка бросал корм, пескарь подплывал к руке и ласкался. В один прекрасный день Джо (так Оби назвал своего пескаря) выпрыгнул из кормушки и поскакал по дороге следом за своим Оби. Все лето Джо ходил за Оби и развлекал его, когда Оби приходилось делать скучные деда по хозяйству.

Когда осенью Оби пошел в школу, Джо пошел вместе с ним. Но однажды, когда они переходили речку по бревнышку, Джо поскользнулся и упал в воду.

Так грустно окончилась история про этого пескаря. Он, наверно, жил бы по сей день, кабы тогда не утонул!

Однажды я пошел охотиться на опоссума. Иду я по лесу и вдруг вижу опоссумиху с десятью маленькими опоссумчиками в сумке. Ей надо перебраться через ручей, а с десятью детенышами в сумке вброд не пойдешь. Сами же они маленькие, плыть не могут.

Мне стало интересно, что она будет делать, и я спрятался за кустом и стал ждать. Опоссумиха нашла выход из положения. Влезла она на маленькое деревце, обвила хвостом его макушку и прыгнула через ручей. Стоит опоссумиха на другом берегу, хвостом деревце держит, а по деревцу, как по мосту, детеныши перебираются на ту сторону.

После такого разве можно охотиться на опоссумов!

Один фермер похвалялся перед другим, какая у него однажды репа уродилась.

— Собрал я урожай, — сказал он, — а потом пустил в поле тридцать овец. Смотрю — нет овец. Искал, искал, обыскался — нет овец. На следующую весну смотрю — в поле, оказывается, одна репка с осени осталась. Глянул внутрь — а там все мои тридцать овец, сытые, веселые, — всю зиму репку ели, съесть не могли.

— А я видел, как на базаре продавали котел в сто футов шириной, — сказал другой фермер.

— Кому же это нужен такой здоровенный котел? — спросил первый.

— Да там один хотел сварить целиком твою репку! — ответил второй.

Один мастер приврать рассказывал в деревенской лавочке, что однажды в юности решил проверить, правду ли говорят, что луна сделана из зеленого сыра. Для этого он ночью забрался на луну по лестнице и вбил в луну гвоздь. Тут рассказчик взглянул на священника, покупавшего в лавочке чай и сахар, и с усмешкой сказал ему:

— Вот вы, отец, небось считаете, что я вру!

— Да нет, отчего же, — ответил священник. — В ту самую ночь я был на другой стороне луны и даже загнул ваш гвоздь!

На одном маленьком круглом холмике в Индиане жила лиса. Фермерам от этой лисы житья не было, но никому не удавалось ее поймать. Как-то ранним утром встал один фермер и видит — бегает лиса вокруг своего холма. Схватил фермер ружье и помчался к холму. Подбежал поближе, поскорее загнул ствол ружья о дерево и выстрелил в лису, скрывшуюся за холмом. Тут же влез фермер на дерево и смотрит, что будет. Бежит лиса вокруг холма, ухо навострила, слушает, как пуля сзади свистит. Лиса — вокруг холма, и пуля — вокруг холма. Обежала лиса один круг — пуля за ней в ста футах летит. Обежала лиса другой — пуля уже в семидесяти пяти, догоняет. После третьего пуля в пятидесяти, после четвертого в двадцати пяти футах. После пятого круга догнала пуля лису — тут лисе и конец.

Один индианский старожил рассказывал: — Когда я был мальчишкой, жил я на Дальнем Западе. Погода там чудная, не то, что у нас в Индиане. Раз пошел я охотиться и вышел к озеру, сплошь усеянному утками. Пять миллионов уток на озере. Вечер был теплый, но только я вышел к озеру, как зашло солнце и стало так холодно, что вода тут же замерзла и утки оказались во льду. Услышав мои шаги, утки, естественно, напугались и взлетели все разом. И при этом они так рванули лед, в котором сидели, что все замерзшее до дна озеро взлетело вместе с ними и на его месте осталась огромная дыра. Все, что я говорю вам, чистая правда! Если вам доведется бывать в тех краях, вы непременно увидите эту дыру — люди назвали ее Большим Каньоном.

Один охотник встретил в лесу медведя. Испугался охотник, полез на дерево. В дереве большое дупло, охотник в дупло и забрался. Вдруг в дупле стало темно. Видит охотник, что следом за ним в дупло задом лезет медведь. И тут же охотник почувствовал, что стоит по колени в меду. Стало быть, тут живут дикие пчелы, и медведь лезет сюда, чтобы полакомиться медом. Вынул охотник нож и, когда медведь совсем насел на него, схватил его за хвост и пырнул ножом. Медведь как взревет, как выскочит из дупла! Наверно, он подумал, что никогда еще не встречал такой кусачей пчелы. Охотник тоже выбрался из дупла и первым делом завязал штаны внизу веревочками. Пришел он домой с полными штанами меду. Меду этого хватило ему на целый месяц!

Над одной фермой пролетел ураган. Он ничего не разрушил и только загнал молоденького петушка в галлоновую бутыль. Люди приходили за много миль, чтобы посмотреть на петуха в бутыли. В конце концов петух вырос таким большим, что уже не помещался в бутыли, и хозяину пришлось разбить бутыль и выпустить петуха.

Один человек засеял поле кукурузой. В жаркий день кукуруза начала лопаться и засыпала все поле кукурузными хлопьями. Мулы, стоявшие неподалеку в упряжке, решили, что это пошел снег, и замерзли до смерти.

На лесопилке подрались две собаки. В пылу грызни одна из них попала под пилу, и та перепилила ее пополам. Задняя половина с задними ногами испугалась и удрала, но передняя половина только пуще озлилась и победила другую собаку.

Одной кошке капкан откусил переднюю лапу, и хозяин выстругал ей лапу из дерева. Теперь эта кошка, подкараулив мышь, бьет ее по голове деревянной лапой.

Плотник крыл дранкой сарай. Вдруг опустился густой туман. Плотнику не терпелось покончить с работой, поэтому он не перестал работать, хотя уже ничего не видел. Когда туман рассеялся, плотник понял, что покрыл дранкой не только сарай, но и пустое место за сараем.

Один человек очень удивился, когда заметил, что его собака ловит светлячков. Он проследил за ней и увидел, что она кормит ими лягушку. Когда лягушка съест много-много светлячков, она начинает светиться, и собака носит ее с собой вместо фонаря.

Однажды ночью два огромных москита поспорили в комнате и разбудили спавшего в ней человека.

— Давай есть его сейчас! — говорил один москит.

— Подождем до завтра, — возражал другой.

— Нет уж, давай есть его сейчас, — сказал первый, — а то завтра придут большие и нам ничего не достанется.

Опиши самую кривую дорогу, какую ты видел!

— Я видел такую кривую дорогу, что комар свернул себе шею на повороте!

Два летчика летели на аэроплане. У аэроплана был очень хороший мотор.

— Ну, это хорошо.

— Хорошо, да не очень. Мотор ведь отказал.

— Ну, это плохо.

— Плохо, да не очень. У них был парашют.

— Ну, это хорошо.

— Хорошо, да не очень. Парашют не раскрылся.

— Ну, это плохо.

— Плохо, да не очень. Прямо под ними был стог сена.

— Ну, это хорошо.

— Хорошо, да не очень. Из стога-то торчали вилы.

— Ну, это плохо.

— Плохо, да не очень. На вилы они не упали.

— Ну, это хорошо.

— Хорошо, да не очень. Они и на стог не упали!

Мальчишка-ирландец и мальчишка-датчанин никак не могли поделить кусок жилистого мяса. Спорили они спорили и наконец решили, что возьмутся за мясо зубами — кто перетянет. В судьи они взяли третьего мальчишку. Надо сказать, что датчане говорят «да», широко разевая рот, а ирландцы цедят сквозь зубы, и у них получается что-то вроде «де». В общем, взялись наши мальчишки за мясо зубами, и мальчишка-судья спросил их, готовы ли они. Мальчишка-датчанин, разумеется, сказал «да», а мальчишка-ирландец, не разжимая зубов, буркнул «де» — мясо у него в зубах и осталось.

Один человек на перепутье не знал, по какой дороге идти дальше, и спросил у мальчишки-пастуха, который лежал на животе и смотрел на своих овец:

— Скажи, которая дорога ведет туда-то?

— Та, — буркнул мальчишка и ногой указал дорогу.

— Ну и ленив ты! — сказал человек. — Дам тебе четверть доллара, если ты покажешь себя еще большим лентяем.

— Сунь их мне в карман, — ответил мальчишка.

Один человек до того обленился, что совсем ничего не делал. В конце концов соседям надоело кормить его и они решили его похоронить. Положили они его на повозку и повезли на кладбище. Прохожий спросил их, что происходит. Когда соседи сказали ему, что хоронят лентяя, он пожалел лентяя и тут же вызвался дать ему мешок гороха на пропитание.

Услышав это, лентяй поднял голову и спросил:

— А горох лущеный?

— Нет.

— Везите меня на кладбище, — сказал лентяй.

Один фермер с сыном пошел охотиться на опоссума. Подошли они в лесу к дереву, видят на дереве два блестящих глаза.

— Ну-ка, сынок, залезь да тряхни посильней! — говорит охотник.

Мальчишка влез на дерево и стряхнул зверя, который бросился на охотника и вцепился в него. Оказывается, это была дикая кошка.

— Папа, ты что, не можешь удержать его? — кричит мальчишка с дерева.

— Нет, сынок, выпустить не могу! — отвечает охотник.

Это была бедная семья. Отец и мать из последних сил выбивались, чтобы прокормить двоих детей и хоть что-то отложить про черный день. И вот добыли они два прекрасных окорока.

— Это нам пригодится, когда придет черный день, — сказали они детям.

Однажды в их дом постучался старичок и попросил напиться воды.

— А как вас зовут, мистер? — спросили его дети.

— Люди прозвали меня Черным Днем, — отвечал старик.

— Подождите! Подождите! — закричали дети. — Вот вам два окорока. Папа с мамой сказали, что они пригодятся, когда придет Черный День.

Бегут охотники за кроликом. Кролик юрк — и исчез. Бегут охотники дальше — видят, стоит мальчишка.

— Тут кролик не пробегал? — спрашивают охотники.

— Такой маленький, серенький?

— Точно!

— С длинными-предлинными ушами?

— Ну да!

— И с коротеньким хвостиком?

— Вот-вот!

— И с длинными лапами?

— Он самый!

— И бежал он сломя голову?

— Вот именно!

— Нет, не видел, — отвечает мальчишка.

Лодочник перевозил через реку профессора.

— Вы знакомы с философией? — спросил профессор.

— Слыхом о ней не слыхивал.

— Ну, тогда считайте, что вы потеряли четверть жизни. А геологию знаете?

— Нет.

— Ну, вы потеряли полжизни. А астрономию?

— Нет.

— Значит, вы потеряли три четверти жизни.

Тут лодка перевернулась и профессор с лодочником оказались в воде.

— Вы умеете плавать? — спросил лодочник.

— Нет.

— Ну, тогда вы потеряли всю свою жизнь, — сказал лодочник.

Однажды охотник попал оленю в заднюю ногу и в голову одной пулей. Вы спрашиваете, как это вышло? Просто-напросто олень задней ногой почесал голову, а охотник выстрелил в него в этот самый момент.

(У маленькой девочки была любимая собачка. Собачка околела, и девочке из ее меха вырезали стельки в башмаки и попонку на стул, а из шерсти связали рукавички.)

(Я шел по полю и вдруг увидел лису, которая тащила курицу. Будь у меня, ружье, я застрелил бы лису за кражу курицы.)

Сокол увидел стаю голубей и сказал им:

— Здравствуйте, сто голубей!

— Нас не сто, — ответили голуби. — Чтобы нас стало сто, надо столько, сколько есть, еще столько, еще полстолько, еще четверть столько, да еще вас, мистер Сокол.

Сколько голубей было в стае?

(Тридцать шесть.)

(Заноза в ноге.)

(Земля покрыта снегом, и посеять семена нельзя.)

(Лесной орех.)

У отца была дочка, руки которой домогались следопыт, пловец и врач.

— Я отдам дочку за самого достойного, — сказал отец.

Однажды девушка пропала. Она гуляла над речкой, оступилась, упала в воду и утонула. Следопыт мгновенно отыскал ее следы от дома до того самого места, где девушка упала в воду. Больше он ничего не мог. Пловец нырнул в речку, отыскал девушку и вытащил ее на берег. Больше он ничего не умел. Тогда врач сделал ей искусственное дыхание и девушка ожила.

— Кто же из вас самый достойный? — спросил отец женихов.

— Я, — сказал следопыт. — Она пропала, а я нашел ее следы.

— Нет, я, — сказал пловец. — Ты же стоял у воды и ничего не мог сделать. А я рискнул жизнью, нырнул и вытащил ее на берег.

— Что бы вы ни говорили, она моя, — сказал врач. — Она была мертвая, а я ее оживил.

И отец отдал дочку за врача.

Отец оставил трем сыновьям семнадцать коров. Он завещал старшему сыну половину стада, среднему треть, а младшему одну девятую. Не зная, как поделить наследство, сыновья обратились за советом к судье.

Вот как судья разрешил эту задачу. Он добавил к стаду одну свою корову, и коров стало восемнадцать. Старший сын получил девять, средний шесть, а младший двух. Девять да шесть, да два и есть семнадцать. Теперь судья мог спокойно взять свою корову обратно.

Одного человека осудили на казнь. Едет он к виселице на коне, вокруг него на конях вешатели едут, насмехаются.

— Загадай нам такую загадку, чтобы мы не отгадали, тогда мы тебя отпустим, — говорят вешатели.

Доехали они почти до самой виселицы, тут осужденный и говорит:

Никто не мог догадаться, что он имеет в виду. Тогда осужденный показал, что в шляпе у него камешки насыпаны, а в сапогах лежит по дубовому листу.

Пришлось вешателям его отпустить.

Одна женщина пошла собирать бобы и нашла Косматый Палец. Принесла она этот Косматый Палец домой, а ночью, когда она легла спать, вдруг застонал и завыл ветер. Женщине показалось, что в дальней дали кто-то кричит:

— Кто взял мой Косматый Палец? Кто взял мой Косматый Палец?

Ветер усиливался, он свистел и визжал за окнами, и женщина натянула на ухо одеяло. Но она все равно слышала голос, который как будто приблизился:

— Кто взял мой Косматый Палец? Кто взял мой Косматый Палец?

Женщина забилась под одеяло с головой, и в это мгновение ветер с размаху налетел на дом.

— У-ух! — ухнула крыша, а старые стены заскрипели, затрещали, словно кто-то пытался ворваться в дом. Голос раздавался совсем близко, почти у самых дверей:

— Кто взял мой Косматый Палец? Кто взял мой Косматый Палец?

Женщина лежала под одеялом ни жива ни мертва. А ветер ревел над домом и громыхал в печи заслонкой. И вдруг дверь распахнулась настежь, и что-то поползло по полу. Половицы скрипели, скрипели — скрип приближался к женщине. Она уже чувствовала, что кто-то стоит над постелью. И вдруг ужасный голос сказал:

— Где мой Косматый Палец? Кто взял мой Косматый Палец? ЭТО ТЫ ВЗЯЛА ЕГО!

Дело было в доброй старой Вирджинии. Зашел ко мне незнакомый человек и спрашивает:

— Правда, что у вас тут все верят в привидения?

— Не думаю, — отвечаю я. — Кто верит, а кто и не верит.

— А сами вы не побоялись бы провести ночь в доме с привидениями?

— Нет, не побоялся бы.

— Прекрасно. Если вы выдержите там до утра, я дам вам два доллара.

— Согласен, — говорю я. — За два доллара можно.

К дому с привидениями пришел я под самую ночь. Отворил дверь, вижу — стул, стол, на столе лампа горит. Сел я на стул, жду, что будет. Вдруг в дверь черная кошка заглядывает. Постояла, посмотрела, в дом вошла. Обошла вокруг меня, на стол вспрыгнула. Лампу своим черным хвостом обвила. Поглядела мне в глаза и говорит:

— Тут нет никого, кроме нас с тобой.

Я потихонечку встаю со стула.

— А сейчас тут не будет никого, кроме тебя, — говорю я — и к дверям. Мчусь по дороге сломя голову и, как назло, спотыкаюсь и падаю. Приподнимаюсь и вижу — надо мной человек стоит. Голову свою он под мышкой держит, а голова эта и говорит:

— А ты быстро бегаешь! Отродясь не видала, чтоб так быстро бегали!

— Это что, — говорю я, — сейчас я еще быстрее побегу.

Махнул я через ограду на пшеничное поле. Бегу по меже, передо мной заяц бежит. Догоняю зайца, кричу:

— Не можешь бегать, так под ногами не путайся!

Домой добрался я только к утру. Ждет меня незнакомый человек.

— Ну как? — спрашивает.

— Ваша правда, — говорю. — Мы тут, пожалуй, все малость верим в привидения.

Один деревенский парень вез в город на рынок коровью тушу. Путь его проходил через лес, где обитал Кровожадный Лупоглаз. Пасть у Кровожадного Лупоглаза была с крынку, и чем больше он жрал, тем больше становилась пасть. А глаза у него были с чашку и все время вращались. Чем быстрее он бежал, тем быстрее они вращались, а когда он шел медленно, то и глаза вращались медленно. Чем ближе он к тебе подходил, тем больше становились глаза. Все боялись Кровожадного Лупоглаза. Единственное, чего он не мог, — это влезть на дерево. Он просто бегал по земле, как лошадь, но ни одна лошадь не могла бы за ним угнаться.

Только въехал наш парень в лес, как услышал протяжный вопль. Понял парень, что стук колес разбудил Кровожадного Лупоглаза.

А вот и сам Лупоглаз — бежит из чащи лесной, глаза, как колеса, вращаются. Бежит, кусты выдирает, вокруг раскидывает.

Глянул парень на Лупоглаза и давай нахлестывать мулов. Из лесу Лупоглаз не выходит. Значит, стоит вырваться на опушку — и никакой Лупоглаз не страшен! Скачут старые мулы во весь опор, колеса по камням да корням стучат. Дороги лесной конца не видно, а Лупоглаз прямо за ними несется — все ближе и ближе. Глаза у него, как блюдца, а пасть, как миска. Вопит он противней голодной пантеры, кусты выдирает, вокруг себя раскидывает. Уже настигает телегу, вот-вот на коровью тушу вспрыгнет.

Бросил парень Лупоглазу коровью переднюю ногу. Проглотил ее Лупоглаз и опять телегу догоняет. Глаза у него, как тарелки, пасть, как ведро. Мчится Лупоглаз, кусты выдирает, вокруг себя раскидывает.

Бросил парень Лупоглазу коровью заднюю ногу. Проглотил ее Лупоглаз — и снова к телеге. Глаза у него, как тазы, и все время вращаются, пасть у него, как стиральный котел. Скачет Лупоглаз, кусты выдирает, по сторонам раскидывает.

Бросил парень Лупоглазу все, что было на телеге — только и тут Лупоглаз не отстает. Глаза у него, как бельевые корзины, и все время вращаются, пасть у него, как печка. Несется Лупоглаз, молоденькие елочки выдирает, вот-вот на парня набросится.

Высвободил парень из упряжки мула, прыгнул на него верхом, погнал что есть мочи, а сзади Лупоглаз бросился на второго мула и проглотил его, как змея — куриное яйцо. Снова гонится Лупоглаз за парнем. Глаза у него, как две кухонные плиты, пасть, как ворота, распахнута. Бежит Лупоглаз и урчит, как кабан.

— Гуши-гуши-гуши, — урчит Лупоглаз.

Парень чувствует уже, что Лупоглаз ему прямо в затылок дышит. Рвет Лупоглаз кусты с корнем, по сторонам раскидывает. Вот-вот проглотит и парня, и мула, и уздечку. И вдруг — что бы вы думали! Увидел парень высокую старую сосну да как прыгнет на сосну, как полезет наверх! Кровожадный Лупоглаз бегает вокруг сосны, бегает, бегает, бегает, кусты выдирает, вокруг сосны раскидывает. Только парень цел-невредим, потому что, сколько ни бегай Лупоглаз, на дерево ему не влезть!

Одного мальчишку вечером всегда посылали загонять коров, а он как пойдет, так и пропадет дотемна. Дядя и говорит ему:

— Как ты только не боишься, Джим? В темноте там сущий страх!

— Страх? — спрашивает Джим. — А что такое страх?

— Не будешь пригонять коров пораньше, так узнаешь, что такое страх, — говорит дядя.

Прошло несколько дней. Мальчишка, как всегда задерживается с коровами до ночи. Решил дядя его проучить — завернулся в белую простыню и пошел навстречу ленивому Джиму.

Надо сказать, что в доме у них жила ручная обезьянка. Увидела она, что хозяин в простыню завернулся, сдернула со стола скатерть, завернулась в нее и идет потихоньку за дядей.

Подошел дядя к длинному бревну, которое лежало у поворота, стал поближе к повороту и ждет мальчишку. Обезьянка же, которую дядя так и не увидел, стала за дядиной спиной у другого конца бревна. Вскоре на дороге показались коровы. За коровами Джим шагает, весело насвистывает. Коровы, увидев что-то странное, белое, испугались малость, но все же идут. Джим подошел поближе и смотрит, что это там напугало коров.

— Господи, да это не иначе как Большой Страх, а за ним Маленький Страх!

Дядя не может понять, о чем это Джим, оглядывается и видит Маленький Страх. У дяди душа в пятки ушла — как припустится он домой! А Джим ему вслед кричит во всю глотку:

— Беги, Большой Страх, не то Маленький Страх догонит!

Поехал один мудрец в отпуск на ферму. Лежит он как-то в тени под яблоней, слушает, как птички поют, размышляет:

— Сколько в природе непонятного! Как это получается, что яблоки, сливы и вишни растут на больших высоких деревьях, а тыквы растут на убогих тоненьких стебельках? Разумнее было бы наоборот.

В эту минуту с высокой ветки сорвалось яблоко и стукнуло мудреца по носу.

— Я понял! — обрадовался мудрец. — Природа разумна. Если бы тыквы росли на деревьях и на меня сейчас упала тыква, она пришибла бы меня до смерти!

В один прекрасный весенний день мистер и миссис Малиновка решали, где им вить гнездо.

Обычно они устраивались на ветвях старой яблони неподалеку от фермерского дома.

— Давай опять обоснуемся на нашем дереве, — говорит муж. — Лучше дерева нам не найти.

— Я знаю, что не найти. — отвечает жена. — Только я слышала, как человек, который живет в доме, сказал, что срубит яблоню и построит на этом месте сарай.

— А когда он построит сарай? — спросил муж.

— Он не сказал когда, — отвечает жена. — Он сказал: я собираюсь построить на этом месте сарай.

— Ах, он сказал «собираюсь», — говорит муж. — Раз он сказал «собираюсь», нам тут бояться нечего.

И малиновки в тот же день принялись вить гнездо в развилине старой яблони.

У девушки было трое женихов, и она не знала, которого выбрать в мужья. Кто-то посоветовал ей дать каждому жениху по яблоку и ножу, чтобы это яблоко очистить.

Пришел первый и, не чистя, съел все яблоко с сердцевиной. Потом пришел второй. Он аккуратно очистил яблоко и съел его тоже целиком. Третий очистил яблоко не очень тонко, съел не все и остаток бросил.

Мать объяснила девушке:

— Из первого жениха хорошего мужа не выйдет. Ему все равно, что он ест и как он ест. Из второго тоже. Он хочет получить все, что можно. Третий не старался тоненько срезать кожуру — он знал, что ее отдадут цыплятам, и он думал: пусть они поедят. Из третьего выйдет самый хороший муж.

Когда царь Ирод приказал избить всех младенцев, Мария с сыном Иисусом бежала от злобного царя и его солдат. Она очень устала в дороге и села в лесу передохнуть.

Когда в лесу послышались голоса солдат, елка, под которой сидели Мария с младенцем, опустила ветки и спрятала их от преследователей.

Младенец хотел отблагодарить елку и благословил ее, причем нечаянно коснулся шишки.

Елка помнит об этом до сих пор. Если ты станешь разрезать шишки вдоль, то увидишь, что во многих сердцевина похожа на детскую ладошку.

Улитке надо было переползти через дорогу. На это путешествие ей понадобилось семь лет. Только она выбралась на обочину, как по дороге промчалась повозка, которая, будь это миг назад, так бы и раздавила нашу улитку.

— «Как хорошо, что я такая быстрая!» — подумала улитка.

Пришел нищий в дом и попросил у хозяйки поесть. Хозяйка сказала, что у нее ничего нет.

— Дайте мне гвоздь, и я наемся досыта, — сказал нищий.

— Вот вам гвоздь, — сказала любопытная хозяйка.

Нищий вбил гвоздь над очагом.

— Мне бы еще котелок, и я уж точно наелся бы досыта, — сказал он.

Хозяйка дала ему котелок, и он повесил его на гвоздь. В котелок он налил воды.

— Соли бы щепотку, — сказал он.

— Вот вам соль, — сказала хозяйка.

Нищий посолил воду и вздохнул:

— Теперь бы маленький кусочек мяса, и еды у меня было бы — есть не съесть.

Хозяйка принесла из кладовки кусочек мяса.

Нищий положил мясо в котелок.

— А теперь надо самую малость овощей, — заключил он.

Хозяйка начистила ему картошки, моркови и лука. Нищий подбрасывал дрова в очаг, и суп в котелке весело кипел. Супа этого хватило и нищему, и хозяйке, и еще осталось.

Один человек сказал паромщику:

— Перевези меня на тот берег, а я за это открою тебе три истины.

— Хорошо, — согласился паромщик.

В начале пути пассажир открыл паромщику первую истину:

— Лучше быть скупцом, чем нищим.

— Как это верно! — сказал паромщик.

На полпути через реку паромщик потребовал вторую истину.

— Лучше иметь латаный башмак на ноге, чем рваный на руке, — объявил пассажир.

— Это точно! — подтвердил паромщик. Переехав через реку, пассажир вылез на берег и сказал паромщику:

— А вот тебе и третья истина — коли ты со всех будешь брать за перевоз, сколько с меня, ты ничего не заработаешь.

Старик и старуха пригласили Христа на ужин, а тот все не идет. Ужин стоит на плите горячий, сидят хозяева, ждут, а гость не идет.

Тут в дверь стучится старый нищий и спрашивает, нет ли чего поесть.

«Отдам-ка я ему свою порцию», — думает старушка. Хозяева были такие бедные, что еды у них едва хватило бы на троих. Накормила старушка нищего, и он ушел.

Ждут хозяева, ждут, на дверь глядят — не идет гость. Вместо него приходит мальчишка, весь в лохмотьях, и просит чего-нибудь поесть.

— Знаешь, я что-то совсем не голоден, — говорит старик жене. — Отдай ему мою порцию.

Накормили они мальчишку, усадили у плиты, чтобы он обогрелся, уговаривали остаться у них на ночь, да мальчишка сказал, что не может. Подарил ему старик свою теплую куртку, и ушел мальчишка.

Опять сидят старики, ждут, плиту подтапливают, чтобы ужин не простыл. Наконец приходит Христос. Встречают его старики в дверях, говорят:

— Мы вас совсем заждались, думали, вы уж не придете.

— А я к вам уже два раза приходил, — отвечает Христос.

Всякому, кто знает лес, известно, что Дэви Крокетт никогда попусту не тратил ни пуль, ни пороха. Отец всегда говорил ему, что разбазаривать заряды — непростительный грех.

Шел однажды Крокетт по лесу и, выйдя на Большую Прогалину, увидел енота на дереве. Сорвал он с плеча свою винтовку, Рыжую Бетти, и хотел всадить промеж глаз еноту кусочек свинца. Только енот поднял лапу и говорит:

— Это вы — Крокетт?

— Ты не ошибся, — отвечает охотник. — Мое имя действительно Дэви Крокетт.

— Так незачем вам себя утруждать, — говорит енот. — Я считаю, что я уже все равно что застрелен. Сейчас спущусь к вам.

Подбежал енот к ногам охотника. Погладил его Дэви по голове и говорит:

— Отродясь не слышал ничего более приятного. Верь не верь, но я отпускаю тебя на все четыре стороны.

— Я, конечно, вам верю, — говорит енот. — Только я все же пойду поскорее, пока вы не передумали.

Иду я по Йеллоустонским горам и вдруг вижу лося — такого большого лося я в жизни не видел. Прицеливаюсь и стреляю. Лось даже не шевельнулся. Такое чувство, что он выстрела не слышал. Подхожу поближе и прицеливаюсь получше. Опять то же самое. Стреляю в третий, в четвертый раз — лось и ухом не ведет.

«Раз ты глухой, — думаю, — так я тебя прикладом убью». Бросился я к лосю — и со всего размаху налетел на стену. Оказывается, между мною и лосем была стеклянная гора. Пасется лось за горою и никакого выстрела не слышит. Я думал, до лося две-три сотни шагов, а оказалось, что до него все двадцать пять миль.

Однажды я жил у реки, а напротив была гора. Она была так далеко, что если крикнуть, то эхо возвращалось лишь через шесть часов. Я живо смекнул, что к чему. Бывало, когда ложусь спать, крикну погромче:

— Пора вставать!

А через шесть часов, под утро, эхо как крикнет над ухом:

— Пора вставать!

Ну, я и вставал.

Поль Баньян считался у лесорубов главным силачом, и вообще он был великим человеком. Каждый день он вырастал на два фута. Когда он хохотал, люди в дальних деревнях бежали домой и прятались в подвалы: они думали, что надвигается страшная гроза.

Поль был быстрее молнии. На всем севере только ему удавалось на ночь задуть свечу и прыгнуть в постель, пока в комнате еще держится свет задутой свечи.

Он рассказывал, что однажды посадил кукурузное зерно и в пять минут кукуруза вымахала на пятьдесят футов, так что его помощник Оле Большой Швед забрался по ней неизвестно куда.

С его стола падали на пол такие здоровенные крошки, что подбиравшие их бурундуки стали крупнее волков и выжили из окрестности медведей.

Поль изобрел двойной топор с лезвиями по обе стороны, чтобы его лесорубам работалось вдвое быстрее. Топор самого Поля был размером с ворота, и Поль насадил его на топорище из крепкого высокого дуба. Поль так лихо орудовал им, что топор раскалялся докрасна, и тогда приходилось окунать его в ближнее озеро.

Поль и семерка его лесорубов за один-единственный месяц свели леса по всей Северной Дакоте. Сам Поль вырубал квадратную милю в день, и его счетовод Джонни Чернильная Душа едва поспевал заносить в книги, сколько и где нарублено. А Поль тем временем стоял среди леса, который едва доходил ему до пояса, и размахивал топором, который вряд ли смогла бы поднять семерка его лесорубов.

Поль проложил русло реки Святого Лаврентия на востоке и вырыл залив Пьюджет Саунд на западе, а после этого пособил Джиму Хиллу в постройке Большой Северной магистрали. Поль сказал Джиму, что проложит эту железную дорогу быстро и дешево. Чтобы построить забор вдоль путей, он привел шестьсот восемьдесят бобров. Бобры нагрызли в полосе отчуждения много тысяч сосновых кольев длиною по шесть футов. Тогда Поль привез из Миннесоты сусликов. Суслики начали рыть себе норы возле дороги. Поль вытаскивал их из готовых нор и ставил туда колья. Многие суслики возмутились и устроили митинг протеста. Однако с дороги они не ушли и роют там норы поныне.

Поль Баньян, Вороватый Сэм, Оле Большой Швед и семерка прославленных лесорубов построили лесопилку, чтобы пилить такие высокие деревья, что макушки их видно лишь в ясный день, и такие толстые, что прорубиться сквозь кору к древесине можно было, только действуя сообща. Лесорубы валили такие деревья вездеходной пилой, которая была длиною в несколько миль и срезала все на своем пути. По ночам эту пилу вострили тридцать точильщиков. Падавшие в снег деревья поднимали такую метель, что солнце в этих краях видели только по нечетным четвергам. Деревья так боялись Поля и его подручных, что однажды целый лес, завидя их, пустился наутек, так что Полю пришлось ловить его сетью.

Вслед за лесорубами по лесосекам шел Малыш Голубой Бык. Он наступал на пни и вдавливал их глубоко в землю, чтобы шведам можно было посеять озимые в эту же осень.

Пекос Билл был лучший наездник во всем Техасе, к тому же еще говорят, что именно он изобрел лассо. Лассо у него было длиною от Рио-Гранде до Большой Излучины, и петля у этого лассо была соответствующая. Билл от нечего делать забрасывал лассо в небеса и заарканивал пролетавших орлов и коршунов. Он арканил все, что попадало ему на глаза — медведей, волков, пантер, лосей, бизонов. Увидев впервые железнодорожный состав, он решил, что это какое-то вредное пресмыкающееся, и набросил на него лассо, отчего чуть не случилось крушение.

Билл души не чаял в своем коне и имел на это все основания, потому что сам выкормил его нитроглицерином и колючей проволокой. Конь вырос выносливый и злой и никого, кроме Билли, к себе не подпускал. Конь души не чаял в своем Билле и, когда кто-нибудь другой пробовал прокатиться на нем, начинал брыкаться и прыгать, как черт. Он наделал немало вдов, этот конь, и Билл прозвал его Вдоводелом.

Вдоводел был конь как раз под стать Биллу, но вообще-то Билл мог ездить на всем, что движется. Как-то он для смеха оседлал молнию и перелетел на ней через пик Пайк.

В другой раз он поспорил на стетсоновскую шляпу, что проедется верхом на циклоне. Он отправился в Канзас и, ухватив торнадо за ухо, вскочил на него. Подкручивая усы и пришпоривая торнадо, он прокатился по Оклахоме и северной узкой части Техаса, а над самым Техасом торнадо понял, что сбросить Билла ему не удастся, и выпал из-под него проливным дождем. Это была единственная неудача в жизни Билла.

Когда Билл перебил всех негодяев в Техасе, там стало так тихо и спокойно, что Билл заскучал. Оседлал он Вдоводела и отправился дальше на запад. В Нью-Мексико Билл встретил старого траппера и спросил его, нет ли тут где парней пожелезнее.

— За двести миль отсюда в горах живет шайка до того железных парней, что гвозди зубами перекусывают, — ответил старый траппер.

Билл поскакал в горы — очень ему не терпелось взглянуть на этих железных парней. Но только конь его оступился, полетел под откос и свернул себе шею, и Биллу пришлось продолжить свой путь пешком. Снял он с коня седло, взвалил на плечи и зашагал, но вдруг увидел гремучую змею. Это была здоровенная змея длиною в двенадцать футов, и из пасти у нее торчали здоровенные ядовитые зубы. Загремела гремучая змея и полезла в драку. Биллу с кем бы ни драться — лишь бы подраться, но Билл всегда дрался честно. Ему не хотелось, чтобы змея потом шипела, будто он напал первым, и он позволил ей укусить себя целых три раза. Тут Билл дал себе волю и вытряхнул дух из змеи. Он был незлопамятен, и, когда змея попросила пощады, Билл обернул ее себе вокруг шеи, как шарф, взвалил седло на плечи и зашагал дальше.

Шел он каньоном, и тут на него с высокой скалы бросился кугуар. Билл бровью не повел. Положил он на землю седло, снял с шеи змею и занялся кугуаром. Рыжая шерсть с кугуара летела до самых небес, так что окрестные птицы и кролики подумали, будто уже заходит солнце. Когда кугуар получил столько, сколько ему причиталось, он стал лизать Биллу руки и пищать, словно котенок.

Набросил Билл на кугуара седло, кинул на морду уздечку, вскочил на него верхом и погнал по горам. Мчится кугуар по горам, каньоны перепрыгивает, а Билл его шпорами бьет и змеей, словно плетью, хлещет.

Так на кугуаре и примчался Билл к железным парням, осадил кугуара, наземь спрыгнул, седло стал снимать.

Железные парни у костра сидят, над костром в котелке кофе кипит да ведро бобов варится. Билл несколько дней ничего не ел, запустил он руку в ведро, отправил пригоршню бобов себе в рот, запил котелком кофе и отер губы колючим кактусом.

— Кто тут у вас главный? — спрашивает Билл железных парней.

— Я был, — отвечает парень в семь футов ростом, — а теперь ты будешь.

Так началась жизнь Билла на Западе.

Вскоре после того он застолбил Нью-Мексико и обнес забором всю Аризону. В ней он устроил огромное ранчо. От въездных ворот до дверей дома было так далеко, что вдоль пути Билл поставил станции с перекладными лошадьми для гостей. Билл любил веселую компанию, и, когда к нему приезжали гости, он всегда уговаривал их погостить подольше.

У него было так много ковбоев, что его пекарям приходилось запружать ручьи и замешивать тесто прямо в лощинах. Они ссыпали в них фургоны муки, ведерки дрожжей и тонны соли. Затем запрягали коней и месили тесто плугами и скреперами. По сей день кое-где в лощинах осталась соль. Люди назвали такие места солонцами.

Джон Генри был лучшим молотобойцем на строительстве железной дороги Чесапик — Огайо. Десятифунтовым молотом на длинной рукояти он вгонял в гранит гор острые стальные клинья, пробивая скважины для взрывчатки. Сталь грохотала под молотом Джона Генри, а его напарник ловко покачивал и поворачивал клинья в камне, чтобы их там совсем не заклинило.

В 1870 году Джон Генри работал в бригаде, прокладывавшей туннель Биг Бенд. Два с половиной года ушло на проходку туннеля под горою Биг Бенд в Западной Вирджинии, и в один прекрасный день на строительство пришел незнакомый человек.

— У меня есть машина, которая работает лучше любого молотобойца, — сказал он бригадиру.

— А у меня есть Джон Генри, который работает лучше всякой машины, — сказал бригадир. — Мускулы у него как сталь. Он может вгонять в камень клинья с утра до ночи и ни разу не промахнется.

— Но мой паровой бур не просит есть, — возразил незнакомец.

— А мой Джон Генри работает куда больше, чем ест, — сказал бригадир. — Кроме того, у него молот, который просто пожирает камни. И вообще, Джон Генри со связанными руками, взяв в зубы молот, наработает больше твоей машины. Коли нет — я куплю твой паровой бур. А коли да — я получаю твой бур бесплатно и еще ты даешь Джону Генри сто долларов.

— Согласен, — сказал незнакомец. — Скорее весь камень в горах превратится в золото, чем Джон Генри победит паровой бур.

Люди за много миль сходились к туннелю, чтобы посмотреть на состязание Джона Генри с паровым буром.

Джон Генри стоял в шести футах от стального клина и бил с левого плеча. Молот его летал быстрее молнии. Одни говорят, что это был двенадцатифунтовый молот. Другие говорят, что бригадир по его просьбе купил для состязания два новых двадцатифунтовых молота и что Джон Генри работал обоими сразу. Рассказывают также, что шесть подручных сбивались с ног, меняя клинья, которые они приносили прямо от точильщика.

А Джон Генри бил молотом и пел песню:

Джон Генри вгонял клинья в камень и говорил с напарником, который покачивал и поворачивал клинья в камне.

Когда один напарник выбился из сил, на его место заступил другой.

Говорят, что, если поехать по железной дороге Чесапик — Огайо, вы непременно увидите у въезда в туннель Биг Бенд статую Джона Генри.

— Нет, мы сами там не были, — говорят люди, — но там точно стоит каменная статуя человека с молотом в руках.

Еще говорят, что душа Джона Генри до сих пор бродит по туннелю и молот его гудит в темноте, как колокол.

Настоящее имя Кейси Джонса было Джон Лютер Джонс. Вот как он получил свое прозвище. Когда он впервые пришел наниматься на железную дорогу Мобайл — Огайо, молодой машинист, по фамилии Лешли, сказал ему:

— Все хорошо, только имя твое здесь не пойдет. Понимаешь, у нас тут слишком много Джонсов, и все их путают. Ты откуда родом?

— Из Кейса, — ответил Джонс.

— Вот и прекрасно, — сказал Лешли. — Мы будем звать тебя Кейси Джонс.

Кейси Джонс от кочегара на магистрали Мобайл — Огайо дошел до машиниста на Иллинойсской Центральной, где прославился тем, что, ведя свой паровоз, подавал гудок на шесть музыкальных тонов. Это был глубокий протяжный гудок, который начинался тихо-тихо, затем поднимался, крепчал и замирал в отдалении, как шепот. Люди прозвали его «козодоем», так как и правда он чем-то напоминал жалобный голос ночной птицы:

КЕЕЕЕЕЕЙ СИИИИИИ ДЖООООООНС.

Вдоль всей Иллинойсской Центральной, от Джексона, штат Теннесси, до Уотер Вэлли, штат Миссисипи, люди слышали этот гудок и, просыпаясь ночью, говорили:

— Это наш Кейси Джонс, — и спокойно засыпали опять, когда знакомый голос жалобного козодоя терялся в ночи.

После нескольких лет вождения грузовых и пассажирских составов Кейси стал машинистом прославленного экспресса «Пушечное ядро», который курсировал на линии Мемфис — Кентон, штат Миссисипи. Его «козодой» по-прежнему оглашал окрестности, чтобы люди знали:

В воскресенье 29 апреля 1900 года Кейси Джонс прибыл с экспрессом на станцию Мемфис в двадцать два ноль-ноль. Вместе с кочегаром Симом Уэббом они зашли к дежурному отметить прибытие и уже собирались разойтись по домам, как вдруг кто-то сказал:

— Джо Льюиса увезли в больницу — некому вести «Пушечное ядро» на Кентон.

— Я заменю Джо Льюиса, если вы подготовите мой паровоз к рейсу, — вызвался Кейси.

В двадцать три ноль-ноль, с опозданием в девяносто пять минут поезд триста восемьдесят второй под проливным дождем отошел от станции Мемфис на юг, к станции Кентон.

Это случилось в четыре часа утра на разъезде Воан, штат Миссисипи. Железнодорожный путь петлей огибал городок Воан, а за городком, в самом конце петли был длинный разъезд, на котором той ночью паровоз к паровозу стояли два товарных состава — южный восемьдесят третий и северный семьдесят второй. Оба вместе они были длиннее пути разъезда на четыре вагона, и их бригады решили сманеврировать на юг, чтобы открыть «Пушечному ядру» северную стрелку разъезда. Когда же экспресс выйдет на стрелку, оба они сманеврируют на север и откроют ему южную стрелку.

Только когда они начали маневр на север, от поезда семьдесят второго неожиданно отцепились четыре последних вагона и загородили главный путь у самой южной стрелки. Поездные бригады, конечно, не знали, что Кейси гонит экспресс со скоростью семьдесят миль в час, чтобы наверстать время. А Кейси не слышал взрыва петарды, которую сигнальщик семьдесят второго поставил на пути, предупреждая об опасности.

И вот когда славный триста восемьдесят второй был в какой-нибудь сотне футов от южной стрелки, изумленным глазам Кейси Джонса и Сима Уэбба предстали неясные в предутренней мгле очертания нескольких товарных вагонов, медленно въезжавших с главного пути в разъезд. Оба мгновенно поняли, что ничто на свете не может предотвратить катастрофу.

— Прыгай, Сим, спасайся! — крикнул Кейси кочегару, а сам дал задний ход и включил воздушные тормоза — это было все, что он мог сделать. И грохочущий триста восемьдесят второй на полной скорости врезался в товарные вагоны, круша их, как спичечные коробки. Симу действительно удалось выпрыгнуть, он упал в придорожные кусты и даже не сильно расшибся.

А прославленный триста восемьдесят второй разнес в щепу все четыре товарных вагона и полетел под откос. Когда тело Кейси Джонса нашли в обломках, одна рука машиниста была на шнуре гудка, другая на тормозном рычаге.

— Я помню, что, когда я прыгал, Кейси дал пронзительный долгий гудок, — рассказывал потом Сим Урбб жене Кейси Джонса. — Он явно хотел предупредить сигнальщика грузового состава, чтобы тот тоже прыгал.

Груды сена и горы пшеницы из разбитых вагонов лежали у места крушения. Говорят, что несколько лет потом на путях в этом месте росла пшеница.

Кейп-Код — Тресковый мыс.