Древний способ обнаружения различных ненаблюдаемых объектов, оценки отдельных свойств различных предметов или предсказания будущего с помощью лозы, маятника, а также с использованием других специальных инструментов известен человеку с незапамятных времён. Едва ли найдётся в мире страна, в которой бы им не пользовались. Цели, с которыми люди обращались к маятнику, были весьма своеобразны.

Профессор А. Леманн, перу которого принадлежит приведённая цитата, называет эту историю самым древним из дошедших до нас свидетельств о существовании лозоходства. Он объединяет рассказ о кольце на нитке и о «волшебной палочке», то есть о маятнике и собственно лозе, в одну главку и, конечно, правильно делает: использование свежесрезанной ветки дерева, посоха, особым образом согнутой проволоки или подвешенного на нитку груза — всего лишь технические разновидности одного и того же способа.

Но так ли он прав, именуя это свидетельство «самым древним»?..

Оказывается, нет. Леманн писал свою «Иллюстрированную историю…» в конце XIX века. Ныне мы, благодаря усилиям множества исследователей, понимаем, что дело обстояло несколько иначе. И пусть мы никогда не узнаем, когда, где и кем именно было впервые замечено, что раздвоенная гибкая ветка дерева способна самопроизвольно поворачиваться, а нитка с грузом — раскачиваться в руках человека; и кому, где и когда именно пришла в голову счастливая мысль, что происходит это не случайно, а тогда, скажем, когда держащий её человек проходит над тем местом, где под землёй находятся вода или руда… Главное, это действительно случилось невероятно давно. И подтверждений древности сего события немало.

Прорисовка старинной китайской гравюры с изображением правителя Юя, держащего в руках рогаткообразный жезл. В этом жезле принято видеть ту самую «волшебную лозу».

Надо полагать, люди знали лозоходство, скорее всего, задолго до того, как научились плавить металл: есть исторические исследования, которые показывают, что первобытные племена могли пользоваться одним из вариантов этого способа (для поиска следов и выслеживания диких животных)[2]. Сохранились также свидетельства о применении лозоходства в древнем Китае. Широко, например, известна гравюра, на которой изображен легендарный китайский правитель Юй с рогаткообразным жезлом в руках, который интерпретируют как «волшебную лозу». Гравюра датируется примерно 2205–2197 гг. до нашей эры.

Ныне принято считать, что лозоходство получило своё первоначальное развитие как вид первобытной магии, а возраст его составляет не менее 7–8 тысяч лет. В этом убеждены современные исследователи лозоходства эксперт ЮНЕСКО и ООН профессор геологии С. Тромп, чешская журналистка Т. Войтек и другие авторы.

Примерно в 5–3-ем тыс. до н. э., когда в различных местах планеты человек постепенно начинает переходить к использованию орудий из металла, древние металлурги, как полагают исследователи, стали применять лозоходство в первую очередь для поиска руд и полезных ископаемых вообще.

С «волшебной лозой» были знакомы обитатели Средиземноморья и их северные и северо-восточные соседи: «отец истории» Геродот сообщает, что персы, скифы и мидийцы пользовались лозой для поиска преступников и для других целей[3].

Йоган Вейер (с гравюры 1576 г.)

Впрочем, скептицизм Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма (Парацельса) и Агриколы разделяли и тогда, и позднее далеко не все. Известные учёные — физик Роберт Бойль, минералог Уильям Прайс, химик Иоганн Рудольф Глаубер (в сочинении «Рудничное дело»), Бенджамен Реслер, Александр Гумбольдт и многие, многие другие пытались оценить целесообразность применения лозоходства и понять причины, порождающие эту таинственную способность человека, резко критикуя при этом Агриколу.

Лозоходцы в поисках рудных залежей (со старинной гравюры)

У них было немало оснований для серьёзной критики, но и пищи для размышлений хватало: громадная часть известных и используемых с древних времён залежей руд и водных источников в Европе была найдена именно благодаря использованию лозы и маятника.

Маркиз де Босолей со товарищи именно так открыл свыше 150 рудных месторождений железа, золота, каменного угля, меди, свинца, серебра, серы, сурьмы…

Лозоходец (гравюра из сочинения супругов де Босолей)

Трактат, написанный в 1632 г. Жаном дю Шестле маркизом де Босолей — инспектором рудников Великой Римской империи и главным комиссаром рудников Венгрии — и его супругой Мартиной де Бертро (многие советы и рекомендации, которые содержатся в упомянутом трактате, актуальны и сегодня), содержит помимо прочего и «Пять правил для определения мест, где встречаются металлы»:

— по обнажениям земли;

— по травам и растениям;

— по виду воды, выходящей на поверхность;

— по испарениям вокруг гор при восходе солнца;

— с помощью шестнадцати инструментов для раскопок и семи металлических прутиков, «которые необходимо знать и уметь ими пользоваться и которые служили нашим предкам для отыскания в недрах земли металлов и определения их глубины, а также для нахождения источников воды, если они обильны»[7].

В 1632 г. М. де Бертро представила французскому королю Людовику XIII доклад о проделанной работе и совершённых открытиях.

Увы, судьба супругов, подобно судьбе многих талантливых людей, печальна: объявленные колдунами, они были лишены имущества и инструментов, после чего по приказу кардинала Ришелье де Босолей попал в Бастилию, где и скончался, а Мартина де Бертро оказалась в Венсеннской тюрьме.

Неприятие всего, что связано со свободой человеческого духа, с внутренней свободой, всегда вызывало сложное отношение у последователей религий авраамической традиции. За редким исключением они объявляли лозоходство, равно как и другие практики, берущие своё начало в глубокой «языческой» древности, «бесовскими»: ведь рано или поздно они могли привести к вольнодумству.

Различные способы удержания «волшебных палочек» (гравюра из книги аббата де Валлемона)

Эстафету недоверия поддерживали и поддерживают порою представители материалистической науки. Даже великий Михайло Ломоносов в сочинении «Первые основания металлургии или рудных дел» по поводу лозоискательства высказался небрежительно и весьма ехидно:

Князь М.М. Щербатов (гравюра с прижизненного портрета)

Первый герб Петрозаводска был утверждён императрицей Екатериной II 16 августа 1781 года (закон № 15209) вместе с другими гербами Новгородского наместничества: «В верхней части щита герб новгородский, в нижней части на разделенном полосами, золотом и зеленою краскою поле, три железных молота, покрытые рудоискательскою лозою, в знак изобилия руд и многих заводов, обретающихся в сей области».

Однако на изображении герба лозы как не бывало.

С момента образования в 1784 г. Олонецкого наместничества гербом наместничества и губернского города Петрозаводска становится герб города Олонца, а сам Олонец получает старый герб Петрозаводска.

Новый герб состоял из щита, разделённого на две равные части. В верхней части щита на золотом поле была изображена выходящая «из правого бока, из лазоревого облака рука, внутрь обращенная, держащая лазоревый овальный щит и сопровождаемая внизу четырьмя черными ядрами, соединенными косвенным крестом из черных цепей».

Этот герб, восходящий к сюжету из издания 1705 года «Символы и эмблематы», впервые появился на знамени Олонецкого полка в 1712 году. В нижней части герба Петрозаводска на разделенном тремя зелеными и двумя золотыми полосами поле изображали 3 железных молота, «в них изобилие руд и многих заводов в сей области». В основу нижней части герба положена нижняя часть прежнего герба Петрозаводска, утверждённого в 1781 году.

Лист из книги П.П. Винклера с изображением герба Петрозаводска

Современный герб же Петрозаводска появился в 1973 г. На гербе в форме щита, раздёленного горизонтально на две части, «…нижняя часть является элементом старого герба г. Петрозаводска, утвержденного еще в 1781 г. На разделенном золотыми и зелеными полосами поле 3 молота, символизирующие “изобилие руд и многих заводов, обретающихся в сей области”, жизнеутверждающую силу труда»[13].

«Рудоискательная зелёная лоза» пропала окончательно и бесследно. Она была в одном проекте, потом — в другом, но всякий раз куда-то таинственно исчезала. В какой-то момент на месте лозы — видимо, в качестве замены — появился третий молот. Должно быть, кто-то посчитал, что негоже, дескать, «бесовскому» инструменту красоваться на официальном гербе какого бы то ни было города…

По крайней мере, иного объяснения загадочному отсутствию лозы на гербе с одновременным её присутствием в описании этого же самого герба, у меня пока нет…

Но из книги в книгу, из статьи в газете в Интернет-обзорах кочует бесследно исчезнувший лозоискательский инструмент, а сообщения о нём приобретают порою на редкость неожиданные формы:

«Это он [14] посылал изыскательские экспедиции к Онеге, которые обнаружили выходы медных руд и озера с железной рудой. Недаром впоследствии на гербе города были изображены три железные молота, укрытые веткой лозы, в знак изобилия руд» (http://sch17.karelia.ru/rabota/Petro/web/history.htm).

«Екатерина II в ознаменование результативных поисков лозоходцев Карелии даже издала указ о включении в герб Петрозаводска изображения биолокационной рамки» (http://anomalia.kulischki.ru/text8/897.htm)

Официальный герб Петрозаводска, утверждённый в 1784 г.

Вот такие, понимаешь, историко-архивные детективы. Впору брать в руки лозу да искать ответ на вопрос о том, куда она, лоза, с герба подевалась.

Вид набережной Петрозаводска во времена П.П. Винклера

Не правда ли, очень похоже не только на банальный спиритический сеанс, но и на классические, по европейским меркам, приёмы работы с маятником или рамкой?

Впрочем, по счастью, лозоходство всегда являлось не только средством «игр спиритов». Оно приносит и несомненную пользу: в Намибии, бывшей в начале XX века германской колонией, в течение 1908–1909 гг. экспедиция, проводившая поиски питьевой воды, обнаружила с помощью лозы 800 перспективных участков, в пределах которых пробурили 163 скважины. В 129 (79,5 %) из них была найдена питьевая вода.

Такие успехи заставляют относиться к методу всё более и более серьёзно. Наконец, в 1911 г. в Ганновере проходит первый съезд, посвящённый этой проблеме, на котором был создан Международный союз лозоходцев.

В 1913 г., во время работы II Международного конгресса экспериментальной психологии, была учреждена специальная комиссия. Её членами стали авторитетные ученые, которые после специальных исследований пришли к выводу о реальности и эффективности метода.

Этот вывод, кстати, получает всё больше подтверждений и в наши дни: например, проведённые в США в 1971 г. исследования заставили сделать заключение о том, что уровень случайности в работе лозоходцев чрезвычайно низок и колеблется в диапазоне от 6 до 0,05 % случаев. Очень интересный результат, между прочим: не надо быть специалистом, чтобы представить себе, насколько мала вероятность такой случайности.

Член комиссии по проблемам биолокации, главный методист Ассоциации «Экология Непознанного» Т. В. Фаминская проводит полевые исследования аномальной зоны методом лозоходства (фото 1991 г.)

В период Первой мировой войны немецкие войска прибегают к помощи специально обученных лозоходству людей для поисков воды. Позднее, в 1932 г., этому же начинают учить в Военно-инженерной школе в Версале (Франция).

Не остался в стороне и Советский Союз: базовые принципы использования метода для поисков воды в засушливых районах описаны в учебном пособии для командиров РККА[17].

Огромный интерес к лозоходству проявляли в нацистской Германии: им занималось специальное подразделение Общества по изучению древней германской истории и наследия предков, Анэ-нэрбе — Отделение исследований по оккультным наукам (Lehr- und Forshungsstaette fuer Ueberpruefung von Geheimwissen schaften) и не только оно. Германцы надеялись использовать лозоходство для обнаружения войск противника и разного рода прогнозов. Кое-что у них, кстати говоря, получалось.

«Колин Блой, опытный лозоходец и исследователь земных энергетических линий, изучал это направление в течение нескольких лет. Он обследовал с помощью лозоходства монументы Гитлера в Нюрнберге и местоположение Коричневого дома (штаб-квартиры нацистов) в Мюнхене и был удовлетворён тем, что результаты этих обследований показали: нацисты обладали "практическими знаниями" в области геомантики и земной энергии»[18].

Во время вьетнамской войны американские солдаты достаточно успешно применяли метод для поиска немагнитных мин, которые иным путём обнаружить очень трудно. Об этом был даже снят небольшой документальный фильм, который многажды показывали на специальных международных конференциях по лозоходству.

В 1968 г. проходит Первый Всесоюзный семинар по проблеме биофизического эффекта («биофизический эффект» — так был назван феномен отклонения лозы и сменившей её проволочной рамки в руках лозоходца). На этом семинаре была создана Межведомственная комиссия по проблеме биолокационного эффекта при НТО РЭС им. Попова. Её бессменным председателем стал и вплоть до самого своего ухода из жизни в 1996 г. оставался кандидат геолого-минералогических наук Николай Николаевич Сочеванов — человек удивительный судьбы, посвятивший биолокации всю свою жизнь, создатель самостоятельной и пользующейся уважением в мире школы советского лозоходства.

«Академия наук СССР рассмотрела вопросы, связанные с методом лозоходства, и находит, что применение этого метода даст заметную экономию в народном хозяйстве, необходимость его изучения сомнений не вызывает», — писал вице-президент АН СССР академик Ю.А.Овчинников.[19]

Экономия действительно была весьма приличной, составляя, по данным упомянутой Комиссии, до нескольких миллионов рублей в год.

Лозоходство, получившее в нашей стране название «биолокационный метод», начинают всё шире, хотя и как бы «полуофициально», применять на практике — в геологоразведке и археологии, при оценке состояния и поисках повреждений подземных коммуникаций и в медицине… Действенность, сравнительная дешевизна метода обеспечивают ему всё большее число сторонников. Даже неоднократные, старательно организованные попытки ошельмовать, дискредитировать древнее искусство, равно как серия не очень удачных экспериментов, проведённых в районе Курской магнитной аномалии под руководством д.т.н. Ю.И.Йориша («Биолокация уже не может конкурировать с геофизическими методами поисков полезных ископаемых», — таков был вывод экспериментаторов)[20], оказались не в силах тому помешать…

Ныне дело Н.Н.Сочеванова продолжают его коллеги, ученики и последователи, проводят заседания и семинары, посвящённые различным вопросам лозоходства, идёт большая практическая работа.

* * *

Даже столь краткий очерк истории лозоходства, согласитесь, даёт некоторое представление о том, насколько серьёзны на деле эти самые «забобоны»…

Едва ли не каждый рассказ о лозоходстве приходится начинать не столько с демонстрации «хождения с лозой», сколько с перечисления областей, в которых оно может применяться. Перечислим их и мы, с одной поправкой: приведём те, в которых получены проверяемые результаты:

— геология: для поиска руд, подземных вод, количественной и качественной оценки месторождений, обнаружения трещин и разломов (в том числе и по карте);

— строительство: для обнаружения скрытых просадок фундаментов зданий, повреждений и внутренних дефектов конструкций, коммуникаций, дорог и т. п.;

— экология: прежде всего, для поиска и обнаружения геоактивных зон с неблагоприятным воздействием на окружающую среду (природных патогенных зон) и патогенных зон био- и техногенного происхождения;

— археология: для поиска памятников, их границ, утраченных объектов или их следов, восстановления вида и формы зданий и т. п.;

— уфология: для исследования предполагаемых мест посадок и воздействия НЛО и аномальных явлений в целом (что можно рассматривать как особую область применения лозоходства).

Кроме того, с помощью лозы или маятника можно:

— проводить полевой и дистанционный (по карте) поиск местонахождения людей, автомобилей и т. п., находить «информационные следы» человека;

— определять направления на различные объекты;

— оценивать качественные характеристики продуктов;

— изучать некоторые особенности взаимодействия человека и окружающей среды;

— осуществлять диагностику людей и животных, подбор лекарств и многое, многое другое.

И пусть продолжают бушевать скептики, апологеты «корректных результатов чистого эксперимента». Жизненный опыт, единственный достойный критерий истины, уверенной рукой выводит на папке с надписью «Лозоходство: проблема применимости» твёрдую надпись «Верить».

Другой вопрос, что верить надо не недоучкам, не шарлатанам, во множестве предлагающим свои услуги, но нормальным серьёзным людям, мастерам своего дела, которых не так уж много. Именно эти люди, которым не нужны слава и сомнительный успех, с блеском доказывают, что лозоходство по-прежнему живо и возможности практического его применения неисчерпаемы. Я знаю многих инженеров, геологов, археологов, строителей, которые не гнушаются позвать на помощь лозоходца, а то и сами взять в руки инструмент в случае нужды, ибо знают — толк от этого будет. А уж как это оформить в официальных документах — второй вопрос.

С непонятным, не до конца объяснённым явлением можно поступить по-разному. Можно сделать вид или убедить себя, будто его не существует. Ну, делали вид… Ну, убеждали… Можно запретить его (ну, запрещали…), объявить бесовским (ну, объявляли…) или антинаучным, противоречащим представлениям об окружающем нас мире (но научные представления — вещь подвижная — имеют тенденцию со временем изменяться). Хотя куда честнее просто сказать: «Да, мы пока — пока! — не знаем, отчего, почему и как, но мы вынуждены признать: это работает, следовательно, это реально существует и этим можно воспользоваться на практике». Ведь пользуемся же мы электричеством, имея для объяснения сего феномена только более или менее приемлемую умозрительную модель…

Именно практика может и должна показать, есть ли смысл в древних «суевериях», «забобонах» — да называйте их, в конце концов, как угодно; они от этого ничего не теряют, теряем мы, люди. Опыт — и зарубежный, и отечественный — постоянно подтверждает возможность применения лозоходства в самых неожиданных областях нашей жизни, от привычного поиска воды и руд до обнаружения повреждений теплотрасс, от поиска людей, погребённых сошедшей с гор снежной лавиной, до тестирования только что изготовленных телевизоров на работоспособность.

А одновременно с практическим использованием можно попробовать понять, что же такое лозоходство, почему и откуда оно берётся, как действует, на каких принципах и механизмах основывается. И что мы должны изменить в своей картине мира, чтобы это свойство человека стало не феноменом, но обыденностью.

Нужна ли иная картина мира для овладения практическими навыками лозоходства?

Неужели нельзя, оставаясь в рамках установившихся взглядов на окружающую нас реальность, освоить и использовать метод?

Конечно, можно. Для этого достаточно просто поверить в то, что метод работает. Но чтобы сделать этот шаг, необходимо порою совершить колоссальное внутреннее усилие, дабы разрушить устоявшиеся стереотипы — как социальные, так и индивидуальные.

Только наивный или недалёкий человек считает, что в мире вокруг нас нет ничего загадочного и интересного. Не очень понятно лишь, почему мы, устремляя взор к далёким звёздам, отвергаем то Непознанное, которое находится рядом с нами. И равно не очень понятно, почему способы проникновения в суть и взаимосвязь событий и явлений должны быть только и исключительно научными.

Мне всегда казалось, что если бы нас с детства не учили, что человек не умеет летать по собственной воле, без всяких специальных устройств наподобие воздушных шаров, самолётов, вертолётов и ракет, мы бы обязательно умели летать. Ведь летаем же мы во сне! Не может быть, чтобы мы даже помыслить могли о чём-то подобном, не имея где-то в глубине себя знания о том, что полёты реальны!..

Потом уже довелось узнать, что случаи левитации — так называется полёт без технических устройств — известны и достоверно подтверждены, хотя и чрезвычайно редки.

Не означает ли это, что стоит вытравить мысли о нереальности полёта изнутри, из нашего бессознательного, и полёт станет возможен?..

Думается мне, подобного рода детские мечты и наивные рассуждения отчасти есть не что иное, как отражение конфликта между двумя способами видения мира, его познания и бытия в нём. В чью пользу разрешится многовековой спор между двумя картинами мира — научной и ненаучной? Они кажутся взаимоисключающими, они взаимно отвергают друг друга, провозглашая тезис о ложности «антипода»… но так ли это? Не только бытие определяет сознание, но и, напротив, сознание определяет бытие, поскольку всё в мире взаимосвязано.

В формировании принятой ныне научной картины мира долгое время господствовала и продолжает господствовать парадигма физической науки и, в том числе, физического эксперимента. Это не случайно, ведь именно физика главенствует среди естественных наук, являясь наиболее концентрированным, если можно так выразиться, выражением сущности современного научного подхода как такового. Требования к объективному физическому эксперименту как к одному из основных способов познания окружающей реальности, просты, чётки и однозначны:

«…Физический эксперимент должен:

— иметь своим исходом число, снабжённое физической размерностью, т. е. задаётся класс приборов и схема опыта;

— быть локальным, т. е. измерения в некоторой точке пространства-времени не должны зависеть от процессов вне её;

— не зависеть от наблюдателя и согласовываться наблюдателями в разных системах отсчёта (например, устойчиво воспроизводиться в любое время перед любой комиссией!)

— не давать возможности наблюдателю вмешиваться в процесс эксперимента и влиять на его конечный результат»[21].

Практическая значимость достигнутых на этой базе результатов и возможность их систематического воспроизведения определили направление, в котором двинулась наука в целом. Прочие способы познания были объявлены мистическими, не имеющими под собою реальной почвы, и окрепшая наука объявила им войну не на жизнь, а на смерть.

Лишение повседневного бытия духовной составляющей привело к подмене непосредственною восприятия человеком того или иного явления или процесса цифрами и «объективными экспериментами».

Но что было отринуто? Только ли религиозный догматизм, место которого незамедлительно узурпировал новый догматизм, на сей раз — научный? Не выплеснули ли вместе с водою и ребёнка?

Став «объективной», наука в то же время потеряла, образно говоря, душу. Средневековый алхимик — «дедушка» современных учёных-естественников, — проводя опыт в своей лаборатории, одновременно творил и себя самого: научное познание и творчество были неотъемлемы от познания и развития личности. Но кто теперь помнит об этом, кроме немногих историков или отдельных мистиков?

Человечество избрало путь развития, главной определяющей которого становится прогресс науки и техники, и многие наши современники (если не большинство) искренне полагают, что это — единственно возможный вариант существования и развития цивилизации.

Ни в коем случае не хочу я отказывать технике в праве на существование. Говорить так не просто глупо, а прежде всего нечестно: ведь тогда мне надлежало бы писать исключительно при свечах гусиным пером и варить чернила из грибов. Я же, как и все, пользуюсь электричеством, компьютером, автомобилем…

Однако эти многочисленные технические устройства (действительно, очень полезные), которые призваны помочь нам в познании мира, одновременно выступают и в роли своеобразных фильтров, способствуя формированию ощущения отдельности человека ото всей остальной окружающей его, как нынче принято говорить, среды.

История повторяется. Всё новое — это хорошо забытое старое. Мне и в самом деле порою начинается казаться: сколько бы мы ни пытались изобрести нечто новое, мы обречены воспроизводить уже изобретённое однажды. Всё циклично.

Многие постулаты современных учёных с удивительной точностью воспроизводят постулаты древних мистиков и магов древности — только в иных формулировках, как постулаты «Морального кодекса строителя коммунизма» воспроизводили основные законы существования человека, известные современному человеку под именем религиозных заповедей. Так ли отличаются знаменитый парадокс Эйнщтейна-Подольного-Розена или идея мира-голограммы от принципов симпатической магии?

Традиционные магические системы взглядов интересны не только потому, что магия во многих отношениях — предтеча современной науки. Они принципиально иначе и, на мой скромный взгляд, весьма адекватно оценивают место человека в мире.

Магическая картина реальности подразумевает активную роль человека во всём, что происходит вокруг него. В её рамках человек, будь он даже «просто» пассивный наблюдатель — всегда участник действия. Он влияет на мир и, соответственно, на процесс, за которым наблюдает, уже самим фактом своего присутствия.

Способность человека воспринимать мир в первую очередь не как совокупность формул и химических веществ, но как нечто большее и, что очень важно, целостное и одухотворённое — вот что фактически оказалось отвергнутым наукой. Живое, непосредственное восприятие реальности осталось уделом поэтов и художников — людей, с естественнонаучной точки зрения во многом, простите за вульгарность, «неполноценных». Не могу удержаться и приведу любимые мною и очень точно отражающие суть проблемы слова Мирчи Элиаде:

«Достаточно лишь напомнить, каким содержанием наполнены понятия ''место жительства" и "жильё" "природа", "инструменты" или "труд'' для современного нерелигиозного человека, чтобы понять, чем он отличается от члена древних обществ или даже от сельского жителя христианской Европы. Для современного сознания физиологический акт (питание, половой акт и т. д.) — это обычный органический процесс, даже если число окружающих его табу (правила поведения за столом, ограничения, накладываемые на сексуальное поведение ''добрыми'' нравами) весьма велико. Но для ''примитивного'' человека подобный опыт никогда не расценивался как только физиологический. Он был или мог стать для него неким ''таинством'', приобщением к священному.

…Священное и мирское — это два способа бытия в мире, две ситуации существования, принимаемые человеком в ходе истории»[22].

Почему я уделяю так много внимания именно «магическому» отношению к миру как альтернативе научному подходу (или как дополнению к нему)?

Во-первых, научные теории действительно пока не в силах однозначно и непротиворечиво объяснить лозоходство. А раз оно не объяснено, то, с принятой наукой «по умолчанию» точки зрения, использовать его если и можно, то с ограничениями.

Во-вторых, поскольку лозоходство в прошлом входило в сферу компетенции магии, развивалось и складывалось как система именно в рамках «системы отсчёта» волшебных искусств, для освоения и понимания его в полном объёме стоит попробовать подойти к нему с магической точки зрения. Хотя у нас нет указаний на то, что умение обращаться с лозой относилось к разряду тех волшебных искусств, что были прерогативой лишь избранных, менее волшебным оно от того быть не переставало.

В мифах и легендах, в преданиях и сказках сохранилось немалое число упоминаний о магических жезлах богов, святых, волхвов и пророков. Описание внешнего вида и свойств многих из них наводит на мысль о том, что эти жезлы есть не что иное, как та или иная модификация лозы. Возможно, даже знаменитый кадуцей — жезл Гермеса — с некоторой точки зрения есть стилизованное изображение какого-либо инструмента для лозоходства. Исследователи иногда отождествляют его с «посохом Моисея», а один из старинных инструментов, которым доныне пользуются лозоходцы, носит то же название.

Связь лозоходства с магическими техниками, — в первую очередь, с практикой мантических прогнозов (или, в просторечии, гаданий) — нашла отражение в сохранившихся в ряде современных европейских языков традиционных и древних названиях метода и самих инструментов:

— virgyla divina (волшебная палочка), в латыни;

— Wünschelrüte (Wünschel — желание, исполняемое с помощью волшебства, die Rüte — палочка, прут), в немецком языке, то есть, опять же, «волшебная палочка»;

— water witch (водяной колдун) — так называют лозоходца в Северной Америке, что вполне логично: ведь чаще всего лозоходство применяли и применяют для поиска воды;

— divining rod (гадательный жезл) или witching stick (волшебная палочка) в английском языке. Witch — колдун, ведьма, современная форма древнеанглийского wicca; также ср.: diviner — знахарь, колдун, предсказатель, человек, который умеет пользоваться волшебной палочкой. Современное слово dowsing — отглагольное существительное от dowse (искать подземную воду или минералы при помощи ивового прута), более всего родственное по смыслу традиционному русскому названию «лозоходство».

Впрочем, группа слов, образованньгх в английском языке от корня *div-/*dev-. далеко не так проста, как может показаться. Их преимущественное значение — «божественный» или «имеющий отношение к божественному»: divine — богослов, духовное лицо, а в качестве прилагательного — божественный, пророческий; divinity — 1) божественность 2) божество, небесное сознание и т. п.

От того же древнего корня происходят русское «диво», индийское «дэви», иранское «дэв»…

Прекрасное название для метода и инструмента, который многажды пытались объявить сатанинским!

В.И.Даль в своём знаменитом «Толковом словаре» приводит греческое слово «рабдомантiя», то есть «гаданье, исканье кладов, руд, ключей волшебным [23] жезлом».

Итак, судя по перечисленным косвенным признакам, лозоходство — магическое искусство, подходить к его рассмотрению надо в рамках соответствующей системы взглядов и ценностей; что, впрочем, никоим образом не исключает возможности его научного изучения. Быть может, кого-то смутят слова «магия», «магический»: слишком издавна и слишком настоятельно нам внушали негативное отношение как к самим этим словам, так и к тем реалиям, что за ними кроются.

Магия — и это прямо или косвенно подтверждают многие исследования, начиная со средневековых трактатов, которые и исследованиями-то ещё назвать нельзя, и знаменитой «Золотой ветви» Дж. Дж. Фрэзера, — прежде всего и в первую очередь не достижение сверхъестественных способностей и не умение проявлять их, хотя порою следование магическим путём порою действительно влечёт за собою проявление возможностей, «рядовому обывателю» в повседневной жизни недоступных (например, то же умение пользоваться лозою). Магия — всего лишь один из многих способов видения мира, путей развития личности. Он не более романтичен, чем йога, боевые искусства или художественное творчество. С точки зрения устоявшихся норм и отношений это действительно необычный (а иногда и непонятный стороннему наблюдателю) способ понять себя, других людей и окружающий мир.

И ещё:

«"Магия" — значит "могия". Кто могёт — тот и маг»[24].

Магия как таковая не бывает ни хорошей, ни плохой, то есть ни чёрной, ни белой; она просто способ. «Чёрными» или «белыми» магами бывают люди — злые или добрые; завистливые или бескорыстные. Именно личными душевными качествами людей определяется цвет их магии и способ их действия. Плохо, когда забываешь о том, что «в духовной жизни мы всегда находимся в самом начале пути»[25].

Лозоходство, подобно некоторым другим способностям человека, не признаваемым современной официальной наукой, не только реально существует, но и приносит вполне ощутимую пользу, не давая спокойно уснуть скептикам.

«Противники даузинга[26] утверждают, что в тех случаях, когда с его помощью удаётся получить точную информацию, имеет место "просто случайное совпадение". Такое употребление слова "совпадение" напрямую связано с тем, что скептики не понимают смысл слова "наука"…

Цель науки заключается в создании единой целостной системы знания, тогда как технология связана — или должна, по крайней мере, быть связана — только с практическими результатами. Основной инструмент и метод науки — логика, технология же определяет ценность и важность знаний преимущественно с точки зрения их практически пользы, не особенно требуя от них при этом логической непротиворечивости.

То же самое можно сказать и о даузинге…

Рамка или лоза в руках даузера работает постольку, поскольку его рука придаёт ей вращательное движение, своего рода сигнал. В исключительных случаях она не сдвинется с места, сколь бы сильно вы того ни хотели (…) Быть может, что следствие действия "магнитных" или "электрических" полей или форма "внечувственного восприятия", или своего рода "сонарное сканирование", или нечто, родственное древней магии, подобно "путешествиям вне тела" — или что-то ещё…

В результате мы приходим к одному-единственному выводу: можно спорить о даузинге сколько угодно, но в случаях, когда мы сталкиваемся с двумя взаимодополняющими способами описания реальности (что и происходит при столкновении науки и даузинга), вряд ли следует заниматься выяснением, того, какой из них правильней, лучше воспользоваться плюсами каждого из них. Ведь, в конце концов, все мы воспринимает мир так, что его можно было бы назвать "сконструированной реальностью" или "выдуманной реальностью" — сконструированной в точно такой же степени, в какой является таковой изображение на экране радара или телевизора»[27].

Так кто же судьи? Реально ли то, чего не может быть? И есть ли шанс поставить объективный эксперимент в рамках «выдуманной реальности», примирив тем самым непримиримые, казалось бы, взгляды на окружающий мир?

«…Во всех случаях, когда нарушается схема эксперимента…, делаются оговорки, что это вынужденные отклонения от правил. Надежда на то, что подобные отклонения не окажутся слишком существенными»[28].

Имеет ли смысл само понятие «эксперимент», если отсутствует тот, кто его проводит — экспериментатор, наблюдатель? Нет того, кто экспериментирует, ставит познавательный опыт, — значит, нет эксперимента? Но эксперимент есть — это человек, который его замыслил и следит за его осуществлением. Согласно требованиям науки, эксперимент не должен зависеть от наблюдателя. Магический подход зиждется на том, что человек воздействует на процесс уже одним фактом своего наблюдения за процессом.

И что же? Действительно, со временем выяснилось, что наблюдатель способен воздействовать на результаты научного опыта (например в квантовой механике). Иначе говоря, столь нематериальная, казалось бы, субстанция, как человеческая психика, человеческая мысль, непосредственно и ощутимо влияет на объекты и процессы материального мира. Кажется, что ещё немного, и даже скептики вынуждены будут признать, что рассуждения о «силе духа» не столь уж беспочвенны. Без «силы духа» трудно обойтись даже здравомыслящим учёным…

«Кажется, Ленин писал, что учёный оставляет идеализм на пороге своей лаборатории, превращаясь в материалиста. И это правда. Но у неё есть вторая сторона. Выходя из лаборатории, здравомыслящий учёный забирает свой идеализм обратно для решения практических задач. Психолог идёт за прогнозом к гадалке (из личной практики), физик молит Бога о получении нужной литературы и получает её (из биографии Козырева), химик изучает спиритизм (Бутлеров), математик бросает науку и уходит в пастухи для более глубокого понимания дзен-буддизма (Гротендик). Они продолжают работать на практике. А практика, пак известно, критерий истины. Отрицать всё это просто глупо»[29].

Именно практика заставляет придти к выводу, что существующая ныне научная картина мира не вполне соответствует истинному положению вещей и. соответственно, нуждается в коррекции. Убеждённость в этом распространяется всё шире. Даже самые упрямые ортодоксы всё чаще признают, что накопилось достаточное количество неопровержимых фактов, в том числе и сугубо научных, которые настоятельно требуют создания нового, менее противоречивого описания мира. Неотъемлемой частью такого описания, должно стать, как мне представляется, и лозоходство.

Алхимик Средневековья, занимаясь естественнонаучными опытами, проходил Посвящение.

Мастер кендо — японского искусства фехтования на мечах — идучи на верную смерть, стремился победить прежде всего не противника, но собственную слабость.

Нет смысла делать что-то, если ты при этом не «делаешь» самого себя,

Жаль тех, кто стремится обрести магические способности, дабы с их помощью добиться славы, денег и власти. Горе тем, кто учит, что всё это и есть цель магии. Способности появляются (вернее, проявляются) тогда, когда что-то меняется в нас самих и мы начинаем понимать: они всегда в нас были, ничего «сверхъестественного» не произошло. Слава выставляет на всеобщее обозрение и чаще мешает, нежели помогает, затмевая блеском ярких огней действительно важное; деньги в могилу не унесёшь; а власть… Истинная власть — не та, что над толпой, а та, что над собою.

Овладевая каким бы то ни было магическим искусством, мы обречены порой ужасаться, открывая в себе пугающие чёрные бездны; удивляться, осознавая, какие удивительные способности в нас таятся; просто жить, заново создавая себя, строя себя собственными руками. Мы становимся миром, а мир становится нами.

Как отношение к чему-либо определяет способ взаимодействия с этим чем-то, так и «магическая Сила», проникая в жизнь человека, ставшего или желающего стать подлинным магом, определяет его способ мышления и все поступки. Иными словами, любое умение, будь то умение петь и сочинять песни, готовить еду или (в нашем случае) ходить с лозой, должно стать, да и становится умением воистину магическим. Человек начинает действовать не в обычной, но в магической реальности. Те законы Бытия, которые в повседневной жизни скрыты и кажутся малозначительными (как роль наблюдателя в научном эксперименте), здесь выходят на передний план. Поэтому приходится брать на себя ответственность не только за действие или за слово, но даже за намерение, даже за мимолётную мысль, и даже не за неё саму, но за наше отношение к этой мысли. Человек влияет на реальность уже самим фактом своего пребывания в ней.

Сложность в том, что одновременно человек обязательно должен оставаться социально адекватным — мало кому из окружающих есть дело до того, что творится у нас внутри. Каждый из нас ничем не хуже других, но и не лучше. Мы просто разные. Магическая Сила есть в каждом из нас, и она не прощает нам безответственного отношения к ней и к себе самим. Рано или поздно за искажение идеи приходится отвечать. И, поверьте, я знаю это. Знаю на собственном опыте.

Возможно, то, о чём я здесь говорю, покажется вам в какой-то мере созвучным тому, что исповедуют наиболее честные и здравомыслящие представители отдельных направлений New Age, Но совпадение мнимое или оно присутствует лишь в какой-то мере, ибо: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве»…

Мне не раз приходилось наблюдать, как люди, начавшие обучаться лозоходству, не могли добиться хороших, стабильных результатов. Вроде бы они обладали недюжинными способностями. Вроде бы лоза, рамка или маятник у них в руках двигались так, как «положено». Но всегда присутствовало нечто, мешавшее им выполнить задачу до конца. Аналогичные трудности они испытывали бы (и, насколько я знаю, испытывали!), пытаясь стать «экстрасенсами», да и вообще овладеть любым из подобных навыков. Они искренне верили в свои возможности, они, в большинстве своём, имели какой-то опыт встреч с паранормальным. Но этот опыт не повлёк за собой изменения взгляда на мир. Они, как свойственно массе наших с нами современников, по-прежнему придавали слишком большое значение вожделенному результату и слишком малое — правильности движения к нему. А ведь, как уже было сказано, именно внутреннее отношение человека к тому, что и как он делает, служит залогом успеха или неуспеха его труда. Если поймать правильный внутренний настрой, который превращает человека с лозой в руках не в простого «оператора биолокации», тем более не в загадочный «биолокатор», но в мага, обязательно рано или поздно всё встанет на свои места, а достижение изначально поставленной цели окажется естественным результатом самоизменения.

В лозоходстве, как и в любом другом деле, существуют мастеровые и Мастера. Мастеровой может замечательно искать воду; или замечательно указывать места захоронений; или замечательно определять скрытые повреждения подземных коммуникаций, — иными словами, замечательно, с неизменно или почти неизменно высокими показателями качества работать в рамках одного или двух направлений. Мастеровой талантлив, удачлив. Но в нём самом как будто чего-то недостаёт. Нередко он чувствует это и начинает фантазировать, домысливать несуществующее.

У Мастера такой проблемы просто нет. У него иная цель — потому хотя бы, что для него мир состоит не из отдельно взятых фрагментов, но являет собою живую, подвижную Целостность. И Мастер стремится осознать эту целостность и себя в ней не как частность, не как источник противоречия, а как возможность творить. Лозоходство для него действительно этап, а если лозоходство помогает творчеству — тем лучше.

Поэтому лозоходец, сталкиваясь с загадками и парадоксами, которые буквально на каждом шагу «подкидывает» ему его занятие, рано или поздно оказывается перед выбором: каким путём идти дальше — путём мастерового или путём Мастера? Мастеровому совсем не требуется осознавать и переосмысливать мир вокруг себя и своё место в нём Для выбравшего путь Мастера эта необходимость становится более чем актуальной.

В какой-то момент Мастер понимает, что и рамка, и лоза, и маятник любой конструкции — всего лишь вспомогательные средства, без которых вполне можно обойтись. Если человек един с окружающим его миром, то получить нужную информацию становится возможным безо всяких инструментов. Он начинает просто знать.

При пользовании двуручными рамками с горизонтальной осью вращения тыльная сторона ладони обычно обращена к земле (так называемый «хват снизу»), поскольку именно в этом положении инструмент легче удерживать почти параллельно поверхности земли в состоянии неустойчивого равновесия. При поиске точно заданных видов полезных ископаемых к рамкам такой конструкции удобно крепить резонаторы, Встречается вариант удерживания «хватом сверху», когда тыльная сторона ладони, наоборот, обращена вверх. Но мне он, впрочем, кажется крайне неудобным.

Рамку с вертикальной осью вращения следует брать в руку таким образом, чтобы верхняя часть ручки оказалась зажата в сгибе между второй и третьей фалангой указательного пальца или между третьей фалангой и ладонью — в зависимости от анатомических особенностей кисти, а нижняя часть ручки легла в сгиб между третьей фалангой мизинца и ладонью руки. Длина ручки должна превышать ширину ладони в месте захвата на 2–2,5 см, выступая на 1–1,5 см с обеих сторон кулака, в котором зажата рамка, а подушечка согнутого большого пальца должна лежать на второй фаланге среднего и/или безымянного пальца. Тогда рамка будет вращаться свободно. Не застревая концом ручки в мышцах ладони и не ложась плечом на кисть руки. Для увеличения свободы вращения рамки (т. е. для уменьшения трения о ладонь при вращении), как уже было сказано, нередко используют рамки, свободно вставленные в специальные держатели из различных материалов (пластик, дерево, металл), наглухо заделанные снизу и на 0,5–1,5 см короче, чем ручка рамки.

Маятники обычно удерживают двумя-тремя пальцами за конец нити, на котором, как правило, делают достаточно крупный, легко ощутимый пальцами узелок.

Аурометр просто берут за ручку, как если бы это был жезл или нож, а иногда зажимают в руке так, как принято держать теннисную иди бадминтонную ракетку.

Каждый тип индикаторов, как было уже сказано, имеет свои преимущества и свои недостатки. Двуручные рамки тяжелее, более инертны и с большим трудом поворачиваются в руках. Их удобнее применять для измерений при исследовании больших площадей, где не нужна тонкая филигранная детализация, но важны общие абрисы объектов поиска, например, при геологических изысканиях.

Рамки с вертикальной осью вращения (Г— и П-образные) значительно подвижнее — особенно, если они вставлены в ручки, но именно потому с ними иногда непросто работать на открытой местности, в частности, при сильном ветре. П-образные же рамки имеют ещё один, весьма существенный, на мой взгляд, недостаток: у них сильно ограничена степень свободы из-за того, что верхнее и нижнее плечи рамки обычно задевают за предплечье при повороте на большие углы, что препятствует свободному вращению.

Таким образом, первым критерием для выбора инструмента, которым вы будете работать, является сущность стоящей перед вами задачи. Принято считать, что для работы на открытом пространстве лучше использовать рамки с горизонтальной осью вращения и/или достаточно массивные Г— и П-образные рамки; для работы в помещении — рамки с вертикальной осью вращения, но более лёгкие и маятники; для работы по карте, для диагностики — маятники.

Впрочем, хороший лозоходец, как показывает опыт, может с успехом выполнять различные виды работ, пользуясь одним, максимум двумя инструментами.

Второй критерий выбора — удобство пользования инструментом. Рамка, вне зависимости от конструкции, должна быть «по руке»: ни мала, ни велика; ни слишком тонка и легка, ни излишне толста и тяжеловесна. Хорош тот инструмент, который удобно ложится в ладонь и ощущается лозоходцем как естественное продолжение руки последнего.

Нередко возникает вопрос о правильном подборе материала, из которого делают рамку. Как вы помните, в прошлом этому придавали немалое значение, что вполне естественно, если подходить к лозоходству как к одному из волшебных Искусств, где каждая мелочь играет достаточно важную роль (точнее, где мелочей вообще нет). Однако собственный опыт работы убедил меня в том, что главное в работе — сам человек, а не конструкция и материал индикатора. Посему я склонен считать подобные требования формально-ритуальными, но не обязательными для исполнения. При выполнении обыденных лозоискательских работ ими вполне можно пренебречь. Материал должен нравиться, а изготовленный из него инструмент должен быть приятен душе и руке, должен вызывать желание пользоваться им. Прочее — личное дело каждого. Оговорюсь: большинство практиков согласны с тем, что не следует изготавливать индикаторы из пластмассы, которая обычно воспринимаются как «мёртвое» вещество.

Есть и ещё одно соображение по поводу выбора материала для изготовления инструмента, которое в той или иной форме уже высказывалось выше. На мой взгляд, этот материал должен исключать или сводить до минимума риск деформации или поломки индикатора в процессе транспортировки, работы, в результате случайного неаккуратного с ним обращения. Поэтому я отдаю предпочтение инструментам, изготовленным из стальной, титановой или латунной проволоки, металлическим грузикам для маятника. Инструменты, изготовленные из менее упругих (медь, алюминий, серебро и т. п.) или из хрупких (стекло, хрусталь, камень) материалов, следует перевозить в специальном защитном футляре и обращаться с ними крайне бережно.

Замечу, что на деле любой лозоходец должен стремиться к тому, чтобы в какой-то момент научиться работать вообще без рамки или маятника. Это не так просто, но и не так сложно, как может показаться.

В последние годы немало различных модификаций маятников и рамок появилось в продаже. Они, наверно, неплохи, но нет — и не будет! — инструмента лучшего, чем тот, который вы сделаете своими руками, или тот, который сделан специально для вас. Никакой индикатор, даже «активированный биополем знаменитого экстрасенса», не заменит обычной стальной вязальной спицы, которую человек сам превратил в рамку. Уважайте свои инструменты, пусть они будут аккуратно сделанными, красивыми и удобными в обращении.

Да, на первый взгляд индикатор — не что иное, как изогнутый кусок обычной проволоки или заурядный грузик на простой, на худой конец толстой нитке. Но во время работы он становится чем-то большим, превращается в «волшебную палочку», обладающую своей непоколебимой волей, своей личной Силой, даже своим собственным сознанием. На самом же деле эти Сила и сознание — часть ваших собственных воли, личной Силы и сознания, полностью подвластных вашему контролю — дружескому, но непреклонному и твёрдому.

В ряде западноевропейских изданий, посвящённых даузингу и радиэстезии, мне иногда приходилось видеть разные изображения так называемого планшета. Он был придуман для того, чтобы облегчить дистанционную работу оператора, а также выявление отдельных качественных характеристик исследуемых объектов.

В современных русских источниках ссылки или описания подобных устройств мне ни разу не встречались. Почему? — Вопрос сложный. Возможно, это связано с тем, что у нас лозоходство менее формализовано, чем на Западе, где информацию обычно принято, что называется, «раскладывать по полочкам», почти не оставляя места для свободы творчества. Но всякого рода крайности редко оказываются хорошим решением в любых ситуациях.

Российские авторы почему-то страдают другой особенностью. То ли в силу черт национального характера, то ли ещё по какой-либо причине, отечественные книги по лозоходству имеют столь сильный мистический, даже вульгарно-экстрасенсорный оттенок, что порой просто диву даёшься: да как не то, что верить, как это читать-то можно, не испытывая реакции отторжения! Не спасает ни околонаучная манера изложения авторов, ни с фантазией придуманные практические упражнения.

Возможно, таково вообще характерное свойство субкультуры, свойственной людям, причастным к паранормальному. Русский экстрасенс, «маг», исследователь-парапсихолог или уфолог, увы, склонны много и умно говорить и мало делать. Порою им, увы, неважно, о чём именно говорить, — важно показать, сколь глубоко говорящий проник в суть вещей и процессов, происходящих в мире. Однако итог деятельности — реальный, ощутимый и полезный — чаще всего отсутствует. А уж истолкование тех или иных явлений порою поражает. Пожалуй, прав был анонимный автор самиздатовской брошюры, ещё в приснопамятные советские времена назвавший подобный подход «патогенной системой верований».

Впрочем, ни европейский, ни советский (или всё-таки российский?) взгляды на лозоходство не имеют друг перед другом никаких преимуществ. Это просто разные способы описания одного и того же явления. Да и у нас в России немало сегодня разных школ, последователи которых зачастую спорят друг с другом. Нет бы сойтись да проверить, кто на что горазд… А «западные коллеги» наших экстрасенсов просто более прагматичны, по крайней мере снаружи. Ну, мыслить они приучены по-другому.

Великая заслуга российских энтузиастов — в первую очередь, Н.Н.Сочеванова — в том, что метод в советское время стали применять официально, что он был признан, а результаты, полученные с его помощью, стали учитывать в хозяйственной деятельности. И случилось это вопреки тому, что лозоходство, как может сложиться впечатление, в России и СССР не было так широко распространено, как в Западной Европе, особенно в Британии и Ирландии, где доныне очень сильны древние традиции. Один мой знакомый ирландец по имени Пэт рассказывал, что он с детства помнит: все фермеры в их округе «were dowsed for the water», то есть искали воду на своих землях, используя даузинг.

Впрочем, во время своих поездок по России в каких-нибудь деревнях и на маленьких хуторах я порою встречал людей, откуда-то неплохо представлявших, что такое лозоходство, — увы, не так много, как хотелось бы сегодня. Очень интересно было с ними общаться…

Простите, впрочем, за длинное отступление от темы.

Итак, как всё же устроен планшет? Чаще всего он представляет собою небольшой кусок фанеры или плотного картона (обычно формата А4 или A3) с зажимами или резинками для крепления карт, схем, диаграмм, других изображений или просто листов плотной бумаги. Иногда к нему также крепятся (монтируются в специальные пазы) чашечки для размещения резонаторов, образцов лекарственных препаратов при подборе их для пациента и т. п. Никаких особенных премудростей и приёмов работы при пользовании планшетом не требуется.

Таким образом, планшет оператора есть не что иное, как переносной рабочий стол в миниатюре. Его удобно возить с собой, и порядок на «рабочем месте» вам обеспечен. Подумайте: возможно, стоит сделать себе такое устройство?

Как ни удивительно, ни в одной теоретической книжке, ни в одном пособии по лозоходству мне не удалось отыскать ответа на банальнейший, казалось бы, вопрос: когда и откуда появилось нынешнее название главного инструмента лозоходца — «рамка»? Более того, подавляющее большинство моих знакомых, владеющих лозоходством, даже не задумывались над этим вопросом.

Однажды встретилось такое высказывание: «Большинство операторов используют термин "рамка", хотя последний не отвечает смысловому значению слова»[41].

Мне показалось, что это слово может быть заимствовано из радиотехники, подобно тому, как заимствованы из неё многие слова и представления, связанные с гипотезой о локационной природе лозоходства (приём прямого и отражённого сигнала; человек в качестве локатора и т. п.). Действительно, в радиотехнике используют понятие «рамочная антенна». Но исчерпывается ли этим глубинный смысл термина?

«Словарь русского языка» С.И.Ожёгова (1953) содержит следующее определение слова «рама»:

«Чертырёхугольное, овальное или иной формы скрепление из брусьев, планок, в к-рое вставляется стекло, картина и т. п… 2. Техническое приспособление в виде скреплённых под углом друг к другу брусьев, балок… 3. Оконный переплёт вместе со стеклом».

Есть в словаре и «рамка», то есть:

«1. Небольшая рама (в 1 знач.). 2. Прямоугольное обрамление какого-н. теста или рисунка. 3. Пределы, границы чего-н.»

Легко убедиться, что ни малейшего отношения к лозоходству приведённые значения не имеют.

Если вспомнить, что язык — нечто несравненно большее, нежели просто набор звуков, складывающихся в слова, которыми обозначают некие понятия, многое встанет на свои места. Иногда случайно или по аналогии подобранное слово оказывается носителем скрытой неожиданной информации, как бы отражает истинное имя явления.

Когда и другие справочные издания советского времени не дали никакого результата, настала очередь «Словаря живого великорусского языка» В.И.Даля. И вот тут-то началось самое интересное…

В.И.Даль рассматривает слово «рама» не как самостоятельное, а как производное от «рамо (…) плечо, плеко, уступ от шеи, округлый спуск и часть руки до локтя; плечевая кость…» Рабочую часть индикатора действительно принято называть «плечом», и на этом вполне можно было бы остановиться, но далее мы читаем: «Мочь, сила, могучая рука, власть»[42]. Уж не становится ли в этом случае слово «рамка» синонимом понятия «жезл Силы», что вполне оправданно, если рассматривать лозоходство в первую очередь как Волшебное искусство?

Но и это ещё не всё! Ниже в той же статье указано: «Рама, стар. межа, граница, обвод, обход участка земли, по владенью; рама, ныне обраменье, край, предел, конец пашни, которая упирается в лес, либо расчищена среди леса, как встарь большею частью, и ныне тоже нередко на севере и востоке Руси…»

Если учесть неслучайность проведения границ в далёком прошлом, то можно выдвинуть фантастическую гипотезу: лоза как один из возможных инструментов древних геомантов — специалистов по предсказанию свойств земли — вполне могла использоваться и для определения границ участков, земельных владений, то есть для «размежевания»[43]. Более того, держа её в руках, совершали обход участка.

Исследование принципов, которые легли в основу практики проведения границ земельной собственности, и правил, которыми при этом пользовались, лежит вне пределов тематики нашей книги.

Таким образом, основа «рам-» очень древняя, и само слово «рамка» применительно к биолокационному индикатору мы можем понимать как «жезл силы, магический жезл» (а с учётом уменьшительного суффикса «-к», — как «маленький, небольшой магический жезл»). Правильное слово!

Вот уж воистину прав был поэт: «Ничто случайное случайно не случается».

Лозоходцу приходится работать либо на местности (работа в поле), либо в помещении (камеральная работа). Последняя, в свою очередь, может заключаться в исследовании самого помещения, поиске каких-либо предметов (следов), изучении тех или иных объектов, а также в работе с картой или изображениями (дистанционные исследования). Приёмы работы определяются, в первую очередь, стоящими задачами, которые могут быть самыми разными. Для решения одной из них приходится часами ходить по полю, с другой разбираешься за полчаса «вприкидку», а чтобы справиться с третьей — неделями сидишь за столом и корпеешь над картой. Вместе с тем при всех различиях у задач много общего, а сама работа строится на основе небольшого числа алгоритмов, которые сравнительно нетрудно описать.

Особое место среди таких рабочих алгоритмов занимает настройка на объект поиска или на поисковую (рабочую) задачу. Думаю, не будет преувеличением сказать, что правильная настройка — основное условие успеха работы лозоходца.

Какой же должна быть настройка, если мы с вами всё-таки решим рассматривать лозоходство как волшебное, магическое Искусство? Подход, принятый нами как стартовый, прежде всего отразится в настроечной формуле.

На деле задача ставится в утвердительной, даже повелительной форме. Повелительный тон обращён к самому себе, к своему организму, сознанию и подсознанию, своему «внутреннему Я». Словесное выражение настроечной формулы будет зависеть, в первую очередь, от психологических особенностей конкретного человека, а способ представления предмета в ходе поиска или исследования — от них же, с поправкой на особенности мышления.

С учётом сказанного, настроечная формула приобретает следующий вид: «Я (моё тело) отреагирую (-ует) в тот момент, когда я окажусь (над, около)… или повернусь лицом к (укажу на)…» Возможны и такие варианты: «Я есть… (то-то)»; «Я среагирую тогда и только тогда, когда я окажусь...»; «Если объект находится в той стороне, рамки в моих руках сойдутся, если нет — разойдутся…»

Формулы-приказы обеспечивают сохранение контроля лозоходца над самим собой и служат в качестве своеобразного средства психотренинга. В сочетании с практикой они, по моим наблюдениям, могут послужить мощным стимулом внутреннего развития, поскольку для их практического использования необходимо внимательно отслеживать своё состояние. Наблюдая за ним, мы научаемся «вытаскивать наверх» из глубин бессознательного тот громадный объём информации, который обычно от нас ускользает.

При нашем подходе вопросительная интонация становится ненужной, даже вредной, отступает на второй план,

Так настройка из только лишь средства поставить задачу превращается в своеобразный способ познания себя.

Для нормальной и успешной работы вам нужно построить свой собственный график временных вариаций. Как это сделать? Вот один из простейших способов.

Вам понадобится какой-нибудь произвольный предмет, вызывающий достаточно сильное возмущение (поворот или вращение индикатора). Прекрасно подойдёт для этой цели обычный перочинный нож: ножи вызывают достаточно устойчивую и стабильную реакцию. Н.Н.Сочеванов (с соавторами) предлагает:

«Выбрав для этого возмущающего объекта место, где нет отклонений рамки (возможно и дома), следует провести наблюдения вариаций в течение одного дня с 7–8 час утра до 20–22 час местного времени с интервалом через 30 мин. В период минимума наблюдения проводятся через 5-10 мин. Следует соблюдать полную идентичность наблюдений: держать рамку одинаково, всегда плечом от себя, подходить к объекту с одинаковой скоростью, останавливаться над ним в одном и том же месте для отсчёта угла отклонении рамки. Можно вести наблюдения сидя, положив возмущающий объект на пол и поднося к нему руку с рамкой, производя отсчёт.[48]»

Все данные замеров следует записывать в таблицу, указывая их числовую величину в градусах, оборотах рамки или выбранных вами условных единицах. Если в какие-то моменты вы обнаружите, что индикаторы вращаются в противоположную сторону, обозначьте одно направление вращения (обычно по часовой стрелке) как вращение в положительную сторону (+), а другое — в отрицательную (-) и заносите их в таблицу с указанием соответствующего знака. Вот примерный вид таблицы для записи:

Таблица 1. Запись результатов оценки временных вариаций БЛЭ

Наш опыт показывает, что для получения представительного количества данных замеры следует проводить в течение трёх-четырёх дней, а также, желательно, и ночей: кто знает, где и когда вам придётся неожиданно для вас проявить своё мастерство лозоходца.

Причиной изменения направления вращения индикаторов может оказаться ваше субъективное состояние (например, вы начали очередное измерение после жаркого спора с приятелем). Но случается так, что «виновник» происходящего — воздействие внешних факторов, например, сложная гелиогеофизическая обстановка. Для сглаживания подобных разночтений и нужно проводить работы в течение нескольких дней. Следите за своим субъективным состоянием: самочувствием, настроением, запоминайте время приёма пищи и отражайте всё это в своих дневниковых записях.

Возможный внешний вид графика временных вариаций биолозокационного эффекта

Набрав достаточное количество данных, постройте на листе бумаги график временных вариаций. Для этого на оси абсцисс отложите время проведения измерений, на оси ординат — силу реакции индикатора в выбранных вами единицах. Нанесите на лист точки, соответствующие полученным показателям. Соедините получившиеся точки линией. У вас получится кривая, на которой чётко заметны периоды спада и усиления биолокационного эффекта.

Следует построить несколько графиков, по одному на каждые сутки. В этом случае их легко будет сравнить между собою и выделить закономерности, которые, несомненно, проявятся. Затем вы берёте усреднённые данные для каждого замера и строите единый график.

Посмотрите, на какое время суток приходятся наиболее значимые и повторяющиеся спады биолокационного эффекта. Обычно спады, близкие к астрономическим полудню, полуночи, времени восхода и захода Солнца в данной местности, наблюдаются у всех или почти всех лозоходцев. Это и есть общие суточные вариации биолокациоиного эффекта, В периоды таких спадов работать не следует. Если отказаться от работы по каким-то причинам невозможно, то в таком крайнем случае необходимо сделать обязательную поправку на возможные ошибки.

Через месяц-другой регулярной практики, по мере наработки опыта, стоит продублировать свой график временных вариаций, а позднее — проверить его правильность для разных времён года. Так вы сможете, помимо уточнения данных, накопить уникальный статистический материал, пригодный для самонаблюдения: например — совпадает ли ваш временной график с прогнозами астрологов или расчётом ваших биологических ритмов? Влияют ли на вас различные метеоусловия, и если да, то как именно?

Не откладывайте составление графика «на потом», займитесь им сразу, чтобы даже на самых первых шагах по пути освоения лозоходства не попасть в ситуацию, аналогичную той, о которой я вам рассказал чуть раньше.

Можно ли как-то защитить себя от вредных воздействий или все, кто серьёзно занимается лозоходством, обречены на болезни и недомогания?[55]

Обречены… не в меньшей, но и не в большей степени, чем люди, системно осуществляющие любую другую профессиональную деятельности. Да и способов защиты известно немало. Ваше личное дело — определить, насколько и какие именно из них подходят именно для вас — и для конкретных изысканий, проводимых вами.

Древние трактаты, легенды, предания сохранили для нас немало свидетельств того, что в донаучном мире любое значимое действие — тем более действо магическое — надлежало совершать в строго определённое время и в окружении строго определённых магических атрибутов. В ход шли заговоры и приговоры, процедуры предшествующего действу и следующего за действом очищения. обряды задабривания богов, духов, душ предков, испрашивания знамения, вычисления различного рода астрологических и стихийных соответствий, специальные одеяния, волшебные предметы, всякого рода амулеты и обереги… Причём предназначением немалой части этих атрибутов было обеспечение безопасности как вершителя действа так и прочих его участников, защита их от гнева, а мира — от проникновения в него чуждых, враждебных человеку сил и сущностей.

Поскольку искусство лозоходства относилось к числу волшебных, можно с большой долей уверенности предположить, что и действия лозоходца полагалось обставлять аналогичным образом — в полной мере или частично.

Увы, прямыми свидетельствами на сей счёт мы, в общем-то, не располагаем. Те же, что дошли до нас, столь разрозненны и неполны, что восстановить по ним древние способы зашиты лозоходца от воздействия «зловредных земных духов» не представляется возможным. Кроме того, есть очень веские основания считать, что истинная причина появления всех этих атрибутов и действий может иметь совсем иное объяснение, которое здесь мы обсуждать не будем.

Встречаются, правда, упоминания о том, что для поиска места для возведения культового объекта призывали праведного старца…

Не вдаваясь в историю и суть сугубо русского явления — старчесгва — заметим, что понятие «праведный старец» подразумевало обычно человека зрелого, а значит, мудрого, отрешившегося от суетности мира, ведущего высокодуховный образ жизни — иначе говоря, человека, чистого душою и помыслами и сильного духом, волхва или духовного их наследника.

Видимо, именно эти качества рассматривались как залог успеха поисков и в том числе безопасности ищущего. Недаром, наверное, народная мудрость гласит: «К чистому грязь не пристанет!»

В рамках традиционною мировосприятия мир видится как единое целое, живое и одушевлённое; соответственно и все объекты, все составные части этого мира — живые сущности, обладающие душой и сознанием.

Говоря современным языком, все они в каком-то смысле представляют собою своеобразные самоорганизующиеся системы. Приступая к. исследованию, лозоходец так или иначе вторгается в процессы самоорганизации, рискуя нарушить их.

Естественно, система, стремясь сохранить status quo, даёт, подобно любому живому существу, реакцию отторжения на «импульс внимания» лозоходца — тем более сильную, чем более агрессивным, напористым, корыстным будет эго внимание. Единственный способ избежать отторжения — та самая чистота души и помыслов, то есть учение организовать взаимодействие с объектом в таком режиме, который можно было бы назвать «вторжение без вторжения» или «действие без действия».

Нет нужды ломиться в открытую дверь, если можно подойти и посмотреть с доброжелательным любопытством. Если вы предпочтёте сказать «настроиться на одну волну с искомым/изучаемым объектом», вы тоже не ошибётесь.

Вспомним Киплинга: «Мы с тобой одной крови — ты и я», — и потенциальный враг перестаёт быть врагом. Рука, что занесла было меч, медленно и удивлённо опускается. Враждебность сменяется встречным любопытством — правда, пока ещё настороженным. Отторжения не случилось. Произойдёт ли приятие, возникнет ли устойчивое доброжелательное взаимодействие, зависит в первую очередь от вас.

Сработает ли такой подход применительно к системам, изначально активно или пассивно агрессивным? Или к тем, до которых «не докричаться», потому что они существуют, скажем так, в количественно или качественно ином «информационном измерении»? Вопрос, конечно, интересный…

Некоторые «специалисты» рекомендуют работав «под прикрытием» внутренней установки типа «Я велик (силён, могуч, неуязвим) и ничто не способно причинить мне вред». До какого-то момента, на каком-то уровне она даже срабатывает. Но — лишь на каком-то уровне и до какою-то момента: трудно, очень трудно нащупать границу между уверенностью в себе и самоуверенностью — и не преступить её ни при каких обстоятельствах. Кроме того, в установках подобного рода таится скрытая опасность: вы рискуете искренне уверовать в собственное величие и начать соответственно действовать в повседневной жизни. Прикиньте, чем это может обернуться. При этом нелишне вспомнить, что действие равно противодействию…

Нередки случаи, когда лозоходцы, в большинстве своём знакомые, как правило, и с азами биоэнергетики, воспроизводят свойственные экстрасенсорной модели описания мира «энергетические» приёмы защиты — например, создают вокруг себя мысленный силовой кокон, окружают себя зеркалом, назначение которых — удерживать или отражать вредоносные воздействия.

Увы, такие приёмы тоже не всегда оказываются действенными. Проблема — в соотносительной мощности выстроенной вами зашиты, с одной стороны, и внешнего воздействия, с другой. Попробуйте представить себе, что вам надлежит подобным образом защититься от ядерного взрыва, который вот-вот произойдёт, скажем, в километре от вас… Хватит ли у вас умения и силы духа поставить зашиты адекватной мощности?

А вот повредить, снизить точность работы такая защита, думается, может: ведь нельзя исключить, что вы «отфильтруете» и те сигналы, которые вам необходимо оценить — просто не воспримете их.

Кроме того, при пользовании мысленным экраном вам приходится концентрироваться на выполнении не одной, а сразу двух задач одновременно, то есть и на работе, и на защите, поэтому, скорее всего, вы будете быстрее уставать. Много ли людей, которые в состоянии действительно эффективно думать о двух вещах сразу и действовать в двух разных направлениях?

Отдельно нужно рассматривать искусственные внешние средства защиты. Сейчас появилось немало патентов, авторы которых утверждают, будто бы им удалось придумать индивидуальные защитные устройства в виде ручек, зеркал. Есть даже информация о специальных тканях, плёнках и т. п.

Наверное, лучшее средство зашиты — соблюдение своеобразных правил техники безопасности.

Те правила, которые я советую соблюдать при проведении лозоходческих изысканий, в значительной мере выстраданы на собственном опыте; действенность их проверена неоднократно. Пожалуйста, отнеситесь к ним с должной серьёзностью, хотя и носят они скорее рекомендательный, чем обязательный характер: во-первых, все мы всё-таки очень разные; во-вторых, в жизни лозоходца случается всякое и нет правил без исключений.

Первое требование

нашей техники безопасности — соблюдение ограничений на начало работы.

— не стоит приступать к работе ранее, чем через 0,5–1 час после приёма пищи. Равно не стоит этого делать и на голодный желудок: неутолённое чувство голода помещает вам сконцентрироваться на изыскательских задачах:

— не стоит приступать к работе при любых недомоганиях, в период обострения хронических недугов или при острых заболеваниях: себе дороже, да и результативность не та;

— лозоходцам-женщинам крайне нежелательно работать при менструациях и в период беременности;[56]

— категорически не следует начинать работу, пребывая в разгневанном, раздражённом, обиженном и т. п. состоянии; вообще в состоянии, далёком от состояния эмоционального равновесия, так как сильно возрастает риск серьёзных оценочных ошибок, с одной стороны, углубления и усиления стресса — с другой;

— никогда не следует приступать к работе, будучи изрядно под «допингом» — алкогольным или иным — или в состоянии похмелья: всё, может быть, и получится, но скорая расплата собственным здоровьем, а то и — не дай бог — жизнью, неминуема.

— в опасные с точки зрения гео- и гелиофизических условий дни (о которых сейчас регулярно сообщают средства массовой информации) лучше вообще не работать.

Второе требование

— соблюдение безопасного режима работы. Чтобы выполнить его, каждому лозоходцу, как уже было сказано, необходимо в первую очередь помнить о временных вариациях, а также знать пределы своих физических и психических возможностей. Свои реальные силы удаётся определить только на практике. Если вам когда-нибудь придётся выполнять заказные и вообще любые ответственные работы, график их выполнения должен быть составлен таким образом, чтобы не пришлось работать тогда, когда чувствительность, работоспособность и защитные свойства организма снижены.

Много лет назад, обобщив известные сведения об общих временных вариациях БЛЭ, мы с А.И.Цыгановым составили таблицу примерного распределения безопасного и опасного для работы времени в пределах суток. Со временем я позволил себе внести в таблицу некоторые дополнения и изменения. Поскольку основная часть полевых работ проводится в летний период, время в таблице указано декретное поясное.

Таблица 2. Распределение времени работы в течение суток.

(+) — работа разрешается;

(—) — работа не рекомендуется;

(0) — жёстких требований нет.

В случае проведения работ в зимнее время или отмены декретного времени как такового произвести пересчёт несложно.

Разные условия работы, естественно, диктуют и разную её продолжительность. Вообще иной раз работа лозоходца по вредности и степени риска для здоровья может быть в буквальном смысле приравнена к работам на вредных производствах — после иных площадок чувствуешь себя в лучшем случае как выжатый лимон, после других, напротив, бываешь работоспособен очень долго (и с толком!).

Обобщив доступные материалы и собственный опыт, в 1993 году мы составили таблицу режимов работы (на уровне рекомендации), постаравшись учесть как можно больше потенциально опасных для здоровья объектов, на которых обычно приходится работать лозоходцу[57]. Позднее мы также вносили в неё кое-какие уточнения. В настоящее время таблица выглядит следующим образом.

Таблица 3. Время работы на объектах разной степени тяжести

В случае неблагоприятных погодных условий время непрерывной работы следует сократить.

Конечно, порою по необходимости приходится нарушать в пределах разумного нами же самими установленные нормы и ограничения. Но потом за это нередко приходится платить. Причём немалую цену…

Кроме того, к работе стоит приступать не ранее, чем спустя полчаса — час после приёма пищи. Опасно работать и в периоды обострения хронических заболеваний, при острых заболеваниях и недомоганиях вообще, а также в состоянии стресса.

В любом случае работы по выявлению патогенных зон — вне зависимости от их силы — не стоит проводить в непрерывном режиме свыше 35–45 минут. А в случае ухудшения самочувствия (особенно резкого!) необходимо немедленно прекратить работу и как можно быстрее покинуть место проведения исследований.

Отдельно нужно рассматривать искусственные внешние средства защиты. Сейчас появилось немало патентов, авторы которых утверждают, будто бы им удалось придумать индивидуальные защитные устройства в виде ручек, зеркал. Есть даже информация о специальных тканях и т. п.

Увы, большая часть сведений об эффективности этих средств защиты пока весьма и весьма спорна. Гораздо меньше сомнений у меня вызывают традиционные обереги, которые сохранялись в народе в течение тысячелетий (например, орнаменты на одежде). Даже не понимая сегодня зачастую их истинного смысла, мы храним в нашей генетической памяти знание о том, как они действуют или должны действовать. Более того, по мнению ряда исследователей, русские орнаменты на одежде есть графическое выражение энергетических образований, структура которых у земли и у человека сходна. Традиционные орнаменты и символы заключают в себе графическое выражение самой народной души, как она есть.

Однако во всех ли случаях они окажутся эффективными — я судить, увы, не возьмусь.

Представим себе, что наши обереги и внутренний настрой помогли нам, мы во время работы не «подцепили» никакой «гадости», но невероятно устали. Есть ли какие особые требования к периоду и условиям восстановления работоспособности лозоходца? Пожалуй, нет. Они не отличаются от тех, которые могут быть рекомендованы для представителей других профессий.

Прежде всего, необходимы полноценные отдых, сон, питание, по возможности здоровый образ жизни. Неплохо научиться хотя бы самым простым способам аутогенной тренировки, психологической разгрузки, освоить различные медитативные техники. Лучшим средством долго сохранять и, в случае необходимости, быстро восстанавливать работоспособность, является поиск путей достижения гармонии с окружающим миром.

Человек, живущий в гармонии с миром и в мире с собой, в сравнении с другими людьми тратит меньше усилий на восполнение затрат ещё и потому, что такое восполнение происходит автоматически. Вся Природа, всё сущее помогает тому, кто следует законам Прави, идёт по жизни правильным путём. Источником помощи могут оказаться деревья, какое-либо конкретное место или предмет (как своеобразный носитель Силы, оберег). Умелое пользование ими не только восстановит силы организма, но и предупредит неоправданные энергетические затраты. Впрочем, затронутая тема выходит далеко за пределы нашей книги.

Из конкретных техник осмелюсь настоятельно рекомендовать знакомство с зоревым аутотренингом — фрагментом древней знахарской практики, сохранённой Евгением Григорьевичем Миковым[58]. Даже в том неполном виде, в котором она дошла до нас, эти система отвечает сразу нескольким требованиям: она укрепляет организм, обучает нас управлять собой и приводит в порядок непростые взаимоотношения современного человека с окружающим миром.

Кстати… иногда (и пусть простят меня поборники абсолютной трезвости!) хорошо помогает небольшое — но действительно небольшое (не более 20–30 граммов)! — количество приличного коньяка.

Конечно, если вы проводите какие-то исследования по собственной инициативе, никто не вправе запретить вам делать то и тогда, что и когда вы сочтёте нужным. Но при этом будьте внимательны, осторожны и — в любом случае, — нарушая технику безопасности, принимайте на себя всю ответственность за все возможные последствия, а не сваливайте её на неблагоприятные внешние условия или на «врагов рода человеческого» с их злокозненными проделками.

И… Работа в неважном состоянии духа и тела обычно приводит к ошибке, следовательно, к неверным результатам.