Другой мир. В Старом Свете нашествие демонов уничтожило вольный Ардайл.
Кайдану Дуффу — повезло. Он выжил.
И теперь его ждет Террадея — загадочный огромный остров-континент долгую сотню лет закрытый для остального мира хаосом магошторма.
Приключения начинаются.
От автора:
Огромная благодарность Терехову Роману — моему другу и редактору этой книги.
Пустота нижней палубы, превращенной во временный кубрик для переселенцев, оглушала. Вот уже месяц здесь непрерывно, даже ночами, гудел разворошенным осиным ульем неумолчный хор человеческих голосов. Моих собратьев по судьбе. Иногда в этот шум вплетался ритмичный перестук и дрожь корпуса от работающей паровой машины, удары лопастей о гребни волн и плеск колес по бортам.
Я единственный остался здесь, когда остальные в неудержимом порыве добраться, наконец, до твердой земли устремились по крутым трапам наверх. И вот теперь, в тишине и покинутости, палуба с ее глухими стенами-бортами, низкими брусьями-бимсами верхней палубы и крепкими переборками — предстала передо мной в почти первозданном облике. Пустая и гулкая. Подумалось, а не затаиться ли и не попробовать вернуться назад — в Империю? Усмехнувшись, отверг эту возможность. Бессмысленно. Родня погибла, поместье, которым мы — Дуффы — владели три сотни лет, разорено и захвачено безжалостным врагом. И не только Дуффтамор — весь родной Ардайл, некогда цветущий и прекрасный край гор, лесов и озер — заполонили полчища демонов. И пути назад для меня просто нет. Никто не ждет на том берегу, никому ардайлский стрелок — йомен Кайдан Дуфф — не нужен. Тем более с никак не желающей зарастать раной, превратившей меня в калеку.
Почти год назад, когда первые орды демонов появились у восточных границ Ардайла, горцы быстро объединились и встали на защиту своей земли. Без колебаний пошел воевать и я. Враг у нас оказался особым. Демоны с каждым разом только усиливали натиск, и постепенно наша оборона стала слабеть. Их полчища множились на глазах, питаясь кровью, болью и страданиями людей. Все ждали поддержки от Империи, но помощи так и не получили. Ни один легионер не перешагнул границу. Оставшись один на один с врагом, горцы постепенно потеряли все. В конце концов, после года ожесточенных боев враг прижал последние силы ардайлов к реке.
Тогда, всего три месяца назад, а, кажется, словно в прошлой жизни, я и еще две сотни собратьев-горцев, собранные воедино из остатков разбитых отрядов, встали на пути у демонов, стремясь дать время женщинам и детям уйти на другой берег Табориса — и спастись от страшной участи. Враг не мешкал, сверкая острыми, похожими на серпы когтями; огромные твари неровными, какими-то дергаными прыжками стремительно надвигались, сокращая дистанцию. Горцы, привычно разбившись на пятерки, выцеливали каждый «своего» монстра и, подпустив поближе, дружным залпом, казалось, смогли опрокинуть врагов. Едва спустив курок, я сразу принялся переснаряжать ружье, тем же были заняты и товарищи. И в этот миг из плотного облака порохового дыма вырвался недобитый монстр. «Пожиратель душ» — одна из сильнейших тварей среди демонов, напоминающая бескрылого дракона с длинным шипастым хвостом. В груди его зияли кровавые раны, морда разбита тяжелыми пулями, но силы еще оставались, и он с жадностью тянулся к своим жертвам — источникам так нужной ему сейчас маны.
В последний миг, когда лапа уже готова была обрушиться сверху, успел зарядить мушкет, вскинув ствол, выстрелил в упор, попав точно в разверстую пасть. «Убил!» — захотелось крикнуть, но в тот самый миг торжества кривой коготь, как ятаган, распахал мою правую ногу. Адская боль разорвала сознание в клочья.
К счастью, крупные сосуды оказались не задеты, и кровотечение удалось быстро остановить, поэтому появился шанс выжить. Мне оказали помощь, обработали пестанским магическим порошком — не способный исцелить рану, он хотя бы очистил ее, избавив от страшной участи сгнить заживо, а потом не слишком умело сшили и стянули грубой нитью края. Товарищи не бросили и смогли переправить на другой берег.
Так я оказался в Империи. Потом были долгие недели пути в обозе беженцев в слякоти и грязи весенней распутицы. Своих сразу потерял. В хаосе войны мне, как и другим раненым, не было никакой возможности сохранить связь с отрядом, который, к тому же, мог и просто погибнуть в боях.
Несколько дней провалялся в беспамятстве и бреду. За это время мушкет и снаряжение куда-то испарились. Я не осуждал тех, кто забрал оружие — им оно точно было нужнее в те страшные дни. Одежда, одеяло оказались сильно испорчены кровью, которую никто не спешил отмыть и отстирать. А те немногие деньги, что еще оставались поначалу, очень скоро растратились по прибытии в имперскую столицу.
Да, все беженцы тогда устремились под защиту могучих стен и башен Великого Города. Никто не верил, что демоны смогут одолеть цитадель Империи. Сам император был залогом их безопасности. Но столица не спешила принять их в свои объятия. Всех уцелевших разместили в отдельном лагере и провели тотальную проверку, опасаясь проникновения вселившихся в тела людей демонов. Инквизиция работала круглые сутки в полную силу.
Опасались не зря. Дня не проходило, чтобы облаченные в красные балахоны инквизиторы не выявляли очередного слабовольного беднягу, ставшего вместилищем скверны. Женщины, мужчины, старики, даже дети — твари из бездны не щадили никого. Чаще всего одержимость обратима, демонов можно и нужно изгонять. Но Изгоняющих братьев на весь лагерь не хватало. Когда помощь опаздывала, случалось непоправимое. Одержимые в припадке звериной ярости убивали окружающих без разбора.
Попал под проверку и Кайдан Дуфф. Быстро убедившись, что я чист, маг-инквизитор махнул рукой — мол, забирайте, — даже не попытавшись чем-то помочь. Эта история не прибавила мне любви к «владеющим силой». Очень уж равнодушно, словно к скоту, отнеслись к нам. Да что там, лично ко мне, который сражался и за них…Несправедливость? Да, но время для выставления претензий явно не подходило. Так что оставалось только заткнуться и делать что прикажут.
И вот спустя месяц нам объявили Высочайшую волю — всем даровано право отправиться в Террадею — далекую землю за океаном — и стать колонистами. Радости эта новость у людей не вызвала, но деваться нам было некуда.
Можно было попытаться завербоваться в Легион, ардейлских стрелков туда всегда брали охотно; но рана, оставленная когтем демона, никак не хотела заживать, болела, мешала двигаться. Меня мучила лихорадка. По ночам приходили выматывающие душу кошмары. Словно наяву мнилось, что не успеваю снарядить мушкет, и тварь рвет всех вокруг. А я, умирая, лежу посреди поля битвы, слышу стоны и вопли ужаса жертв, вижу, как демон крушит телеги и пожирает беззащитных детей и женщин в обозе. Каждый раз, просыпаясь в горячем поту, твердил себе, что это проклятый морок и молил Небеса избавить от жутких видений. Но небеса оставались глухи к мольбам. Но сдаваться я точно не собирался. Смастерил себе посох-костыль и начал передвигаться самостоятельно, чему и несказанно радовался. Лично для меня переселение большой бедой не стало. Я обязательно создам новый Дуффтамор, разбогатею, построю усадьбу и снова стану йоменом. А может, и лэрдом. Вот заживет нога, и я заживу!
Месяц в душном чреве огромного океанского транспорта, как ни странно, оказал некоторое благотворное действие. Рана затянулась, оставив толстый длинный шрам на бедре, но боли все равно мучили, и подвижность ноги не хотела возвращаться. Так что расставаться с костылем пока было преждевременно.
По трапу вниз соскочил босыми ногами матрос в белой куртке и широких парусиновых штанах. Осмотрев все вокруг, он с удивлением обнаружил единственного оставшегося человека.
— Что, не хочешь уходить? Или забыл чего? — дружелюбно оскалившись, бросил моряк.
— Да вот, не хочу спешить, все равно в толчее с костылем далеко не ускачешь. — Ответил, поднимаясь на ноги.
Матрос оказался не высок, всего лишь мне по плечо, зато крепкий и плечистый, я же за месяцы болезни сильно исхудал, напоминая сам себе костлявое пугало, обряженное в лохмотья на страх воронам.
— Хо! Давай помогу выбраться, вещи донесу.
— Благодарю, но нести особо нечего. Я нищ как горец, — добавил с горькой усмешкой. — Так что сам справлюсь. Что там, наверху, уже всех на берег переправили?
— Как есть всех. — Матрос попался разговорчивый, — Легионеры всех баб перещупали, а мужьям зубы пересчитали, умора!
— Это они зря, горцы такого не прощают, как бы им потом не умыться кровавыми слезами.
— Брось, — легкомысленно отмахнулся от моих слов матрос, — Легионерам бояться этого сброда? Хо! Да скорее этим будущим рогоносцам стоит опасаться наших бравых вояк! Ты, может, и не ведаешь, но вам здесь предстоит несладкая жизнь. Будете вкалывать как… — он на миг замолчал, не в силах подобрать правильное сравнение, — как каторжные. Вас же сюда не фермы свои заиметь притащили, а лагерь оборудовать, дороги строить, шахты, город и крепость восстанавливать. Под надзором легиона. Вроде бы — как и свободные, только свободы той — капля в море неволи. Так-то, братишка. Ну, не горюй — парень ты видный, крепкий, глядишь, еще куда-нибудь кривая и выведет.
И когда я уже начал спускаться по сходням, матрос бросил мне в спину.
— Прощай.
— И ты прощай, — ответил не оборачиваясь. — Попутного ветра.
— Эй, парень! Постой! — моряк нагнал меня уже на середине сходней, прихватив за рукав и удерживая на месте. — Ты вот что, слушай, — зачастил полушепотом, — Промеж наших говорили, мол, из совета магов — один вроде хороший господин, милостивый. Магик Алезиус — молодой еще, но толковый, хоть и бакалавр только. А вот остальные сухари твердокаменные: им человек — пыль и прах. Так что ты постарайся к Алезиусу поближе держаться, глядишь, чего доброго и выйдет. Понял ли?
— Понял. И спасибо за совет. За доброе слово.
— Ну, тады прощай, горец. Пусть боги благоволят к тебе.
Твердая земля приятно толкнулась в подошвы, заставив на миг качнуться. Длинный каменный мол глубоко врезался в море — отсюда, с причала для больших кораблей, предстояло еще топать и топать до настоящей суши. До берега. Где суждено начаться моей новой жизни.
Неспешно доковыляв до берега, присел отдохнуть на теплый камень и осмотрелся. В лагере царила суета. Людей без особого разбора хватали и бросали на разные работы. Часть новоприбывших, разобрав кирки и лопаты, уже копала ямы под полуземлянки, в которых им всем предстояло жить первое время. Часть отправили таскать бревна и доски со склада, часть сразу же распределили по другим работам. Шум и гвалт стоял невообразимый. Обо мне словно забыли. Всего скорее, я случайно оказался за пределами границ легионерского оцепления и теперь вынужденно предоставлен сам себе.
Широкая бухта надежно защищалась длинным мысом с северной, противоположнойстороны, а с юга ее прикрывал мол. Над бухтой господствовала гора, стоявшая почти точно по центру, разделяя залив ровно на две части. На вершине горы мрачновато темнели крепостные сооружения с поднятым имперским флагом над донжоном. Впрочем, вид у крепости был не особо нарядный, часть зубцов на стенах обвалилась, одна из башен носила следы давнего разрушения — у нее отсутствовала часть кладки и сквозь провал были хорошо видны внутренние помещения. Но и ремонт уже шел — вокруг провалов и проломов стояли строительные леса, суетились люди.
Несмотря на разруху, крепость определенно использовалась по назначению. У ворот стояли стражники, по дороге пронесся всадник и без задержки проскочил внутрь под темные своды прохода. У подножия горы также виднелись какие-то здания, но вид их был еще более печальный. Остовы стен, проваленные крыши, темные отверстия окон. Давно заброшенные руины. От горы на север и дальше по мысу тянулась гряда скалистых высот, которые неплохо закрывали долину от холодных ветров, заодно могли служить естественными укреплениями на случай обороны.
А вот ближе к причалу, на южной стороне и раскинулся обширный лагерь поселенцев. Прибывшие на «Солнцехвосте» (так назывался наш трехмачтовый, двухтрубный красавец-пароход) точно были не первой партией. Нас сюда везли самыми крупными новейшими имперскими океанскими кораблями — творениями гения Бронеля, снабженными новомодными паровыми двигателями, высокими черными трубами, из которых бодро валил дым, и парой гребных колес по бортам. И все же те полтысячи душ, что ступили на берег сегодня — это максимум возможного даже для таких больших кораблей.
Судя же по количеству палаток, которые устанавливались над вырытыми полуземлянками, и с учетом того, что в них могло разместиться от силы пара десятков человек, раньше нас тут успели ошвартоваться еще несколько пароходов. Примерно две тысячи поселенцев. Не так и много даже для этой долины, а что говорить обо всем материке? Дальше начинаются огромные пустоши, леса и горы, которые тянутся на многие сотни миль на запад, север и юг, закрытым оставался только восток — там бесконечно и грозно катил свои пенные валы древний и вечный океан. И назад дороги нет. Впрочем, и незачем. Все, что было — стоит оставить прошлому. А впереди — будущее. И вот о нем следует озаботиться прямо сейчас.
Снова поднявшись, всей грудью вдохнул бодрящий морской воздух и, насколько позволяла калечная нога, бодро зашагал к лагерю. Лучше сразу воспользоваться советом матроса. Целью выбрал высокий шатер с характерным отличием, присущим магам — длинным серебристым шпилем. Тот факт, что шпиль был не золотой, а лишь серебряный, означало, что его обладатель еще не достиг степени магистра, пребывая в куда более скромном положении бакалавра. Два других видимых шпиля сверкали золотом, что исключало разночтения.
Нога снова заныла. И с такой бедой надеяться на что-то толковое пока не приходится. Попытаться обратиться к магику напрямую выглядело и в самом деле хорошей идеей. А вдруг сможет помочь? Да и не просто так я рану получил, а в сражении с проклятыми тварями. Может, это вызовет у молодого волшебника тень сочувствия? Впрочем, особо на это не рассчитывал, но отчего бы не попробовать?
На меня по-прежнему никто не обращал внимания. Одетый в лохмотья хромой горец с костылем — не до него сейчас было всем, да и стража с этой стороны практически отсутствовала — в самом деле, от кого защищать-то? Дальше только море.
В обустроенной части лагеря царили тишина и даже, казалось, запустение. Суета осталась позади. Особенно удивляло отсутствие двух вечных спутников любого поселка ардайлов — детей и собак, которые бы с криками и лаем носились вокруг. Тут же почти тишина. Еще во время плавания отметил, что большинство поселенцев — мужчины. Уж точно — две трети от общего числа. Детей и вовсе на борту «Солнцехвоста» почти не попадалось. Вот и здесь — то же самое. Очевидно, большинство занято на работах, от чего и опустели улицы. Значит, припрягают всех от мала до велика. Детей, подростков, девиц и замужних женщин, а стариками тут еще не обзавелись толком.
Доковыляв до большого шатра, на стенах которого ярко сиял знак мага в виде замысловатого плетения рун глубокого лазоревого цвета, обратил внимание, что неподалеку стоит еще несколько палаток, отделенных от окружающего мира плетнем. На входе висел отлично мне знакомый по последнему времени символ лазарета — чаша и змея, ее обвивающая. Может, он еще и лечением занимается? Тогда — тем более я по адресу. У калитки сидел, и, казалось, дремал подросток, с буйной копной рыжих волос.
— Эй, малой, не подскажешь, как мне найти его волшебность магика Алезиуса?
Парнишка лениво приоткрыл один глаз и нехотя протянул:
— Тут он, па-ци-ентов смотрит. — Старательно, по слогам, выговорил малец «ученое» слово, гордясь своими познаниями.
— Скоро освободится? — мне вовсе не улыбалось лезть под руку магику во время работы — волшебники вообще отличаются суровым нравом. И вмешиваться в их дела опасаются даже аристократы, а не то, что нищий калека.
— Да кто его знает? Но через полчаса у его волшебства господина бакалавра обед. Это дело, в смысле — пожрать вкусняшек, он очень уважает и никогда не опаздывает, вот и думай сам… — парнишка открыл второй глаз, с интересом разглядывая меня. — Чего стоять, дядя, садись, подожди, глядишь, и выйдет твой Алезиус…
Только собрался сесть на лавку, как заметил лазоревый камзол на плечах выходящего из палатки лазарета молодого мужчины с короткой бородкой, длинными, приглаженными светлыми волосами, прикрытыми щегольской шапкой мага. Серебряный знак-брошь на кружевном жабо прямо бросался в глаза. «А вот и он сам. Отлично».
Волшебник бодрым шагом направился к калитке. Я молча отвесил поклон, и маг, проходя мимо, на миг задержался, окинув взглядом мою калечную фигуру.
— Ко мне? Прониус послал? Времени нет возвращаться в госпиталь, решу, что с тобой делать в своем шатре. Иди за мной, горец.
И говорить ничего не пришлось, вот дела. А кто такой Прониус? Неужели маг знает имя матроса или он с кем-то перепутал? Скорее, второе. Иногда молчание — золото. Пока все шло в лучшем для меня виде. Зачем вмешиваться и портить возражениями?
В шатре было интересно. В первый раз угодил в личные апартаменты «ищущего силу». Звучала тихая музыка, приятно пахло диковинными цветами, от небольшой волшебной лампы шел яркий и теплый свет. Само жилище мага расписные ширмы делили на две части; та, где сейчас оказался я, являлась, так сказать, приемной. Здесь стоял небольшой стол, рядом кресло, пара сундуков и даже небольшой шкаф с книгами и свитками. На центральном столбе шатра висели плащ-мантия и какие-то сумки. Пол оказался застелен дорогим ковром. Хорошо, со вкусом живут бакалавры магии…
— Ты не стой, в ногах правды нет; садись на табурет, он как раз рядом с тобой, — начал маг. — Ты ведь на «Солнцехвосте» прибыл сегодня? Что-то с ногой? Другие жалобы на здоровье?
— Так и есть ваше волшЕбство, на нём. Никаких иных болезней нет, только нога.
Маг, даже не поднимаясь из кресла, несколько секунд молча рассматривал меня, а затем на его ладони возник маленький лазоревый светящийся шар, который он легким движением отправил к «пациенту». Скажу честно — не часто доводилось видеть настоящую магию и я замер. Сердце заколотилось от волнения — а вдруг прямо сейчас волшебник меня исцелит?
Шарик прокатился по ноге, точно нашел шрам, укрытый штаниной, и беззвучно исчез внутри. По затянувшейся ране прошла волна тепла и легкой щекотки, я даже перестал на мгновенье дышать и перевел взгляд на мага.
А тот с интересом озвучил.
— О, драконобойца — и выжил? Любопытно… Можно и понаблюдать… И даже кое-что попробовать… — Словно рассуждая сам с собой протянул, поглаживая пальцами правой руки короткую светлую бородку, маг.
— Давно получил отметку?
— Три месяца назад, ваше волшебство. — Изображать из себя умника я не спешил, примерив личину солдата-простеца.
— Долго заживала? Я вижу, успели обеззаразить.
— Так точно. Долго. И верно — пестанский порошок побратимы не пожалели. А зажила с пару недель назад уже во время плавания.
— Кошмары мучают? Боли в ноге, в голове? Руки немеют временами?
— Все так, — склонив голову, тихо признал факт, поражаясь точности диагноза.
— Дракона-то кто одолел?
— Всей пятеркой били. Потом я еще добавить успел. В упор. Но и демон цепанул.
— Интересно, значит, совсем рядом монстр был, и ты лично его завалил?
— Так точно, прямо в пасть мушкет разрядил. Он и сдох, окаянный.
— Хм… Очень интересно. Запоминай, «убийца драконов», повторять не буду. — Спокойно-уверенно, даже с некой ленцой в голосе продолжил вещать маг. — Дело твое не простое. Волшебное. Яд и прочую заразу твои сородичи-дикари верно пестанской смесью очистили, а вот от метки драконьего посмертия никто освободить не смог. Что делать — я представляю, хотя, скажу честно, никогда сам не применял. Силы у твари было много, отчего и мучений тебе тоже перепало изрядно. В ауре твоей словно искры черные мелькают… Впервые такое вижу. Быстро исцелить болезнь не получится. Но, уверен, справлюсь. — Помолчав, он уже словно сам себе тихо проговорил. — А ведь отличная тема для диссертации может получиться. — И снова ухватил и потянул свою бороду и пристально посмотрел на меня.
— А ведь Прониус тут ни при чем, верно? Не посылал он тебя ко мне…
Пришлось повинно склонить голову. Оправдывало меня лишь то, что я ни слова о неведомом Прониусе и не произнес. Просто не стал отрицать предположение магика.
— Значит, так. Даже варвар должен понимать, что такое лечение стоит очень дорого. А денег-то у тебя и нет. В долг лечить — не в моих правилах.
Несложно предположить, что бакалавр начал торговлю. Это дело мне отлично знакомое. Цену себе набивает. Если бы не хотел лечить, просто выгнал бы и всего делов. Дав мне насладиться всей «пучиной отчаяния», хитроумный магик озвучил свое предложение.
— Болезнь у тебя любопытная и если ты готов послужить, так сказать, объектом эксперимента… Хе-хе, уверен, ты не очень и понимаешь, о чем я. Скажем проще — если ты согласен принимать в течение месяца разные микстуры, которые я буду составлять, тов конце тебя исцелю. И даже приплачу. Ибо весьма вероятно — зелья будут тяжелы для тебя.
— Это что же получается, ваше волшебство, вы на мне будете свои лекарства испытывать?
— А хоть бы и так, ты ведь горец, демона победил. Тебе ли бояться боли и страданий?! Зато потом будешь здоров. А если не хочешь, иди, ищи деньги. А как разбогатеешь, возвращайся.
— Деваться мне некуда, — ответил мрачно. — Согласен.
Выбора все равно нет. Старшие маги и того не предложат. Надеюсь, убить и еще больше покалечить не захочет. Если бакалавр будет ставить надо мной эксперименты для магистерской диссертации, зачем ему нужен дохлый образец? Может, и в самом деле потом вылечит — кто ж его знает, но шанс есть. Слово мага в Империи — очень ценная и надежная вещь.
— Отлично. Будешь ежедневно в это же время, как сейчас, являться ко мне. Завтра и начнем, мне нужно кое-что подготовить. И вот еще — из лагеря — ни ногой, хм-м, — сам усмехнулся своему не вполне достойному каламбуру маг. — Впрочем, ты и без того не ходок пока. Чем ты занимался у себя в горах, дикарь?
— Отец был вольным йоменом и владел небольшим поместьем в сотню акров со стадами быков. Я помогал ему и охотился иногда.
— То есть навык забоя скотины и разделки туш у тебя есть?
— Да, ваше волшебство. — Уверенно и весомо подтвердил предположение мага.
— Тогда отправлю на бойню мясником. Думаю, тебе придется не только скотиной заниматься, — он взял жутковатую паузу, и добавил с усмешкой, — заодно морского зверя и рыбу потрошить, чистить будешь. Впрочем, твари морские попадаются покрупнее оленя или быка…Место сытное и бегать не надо. Для калеки работа подходящая.
— Благодарю, ваше волшебство.
Тот лишь отмахнулся.
— И вот еще что. — Внезапно жестко произнес маг. — Мне нужны сведения обо всем, что происходит в лагере. Ты здесь человек новый, все будешь оценивать свежим глазом. Да и драконья метка поможет… — уже тише добавил скорее для себя.
И снова возвысив голос, не терпящим возражения тоном добавил.
— Делать тебе особо нечего: слушай, смотри, делай выводы. Всякую ерунду и бабьи сплетни собирать не надо, но иногда жемчужина может и среди куриного помета прятаться…
— Дуффы пасут только своих коров, ваше волшебство. На счет этого мы не договаривались. Я не доносчик.
— Ты либо глуп, либо смел.
— А то и другое сразу — разве не бывает?
Маг рассмеялся и, прожевав какой-то засахаренный фрукт, выпил вина из хрустального бокала и опять с эдакой презрительной ленцой добавил.
— И всё же горцы наивны. Пойми, дикарь, никто не может заставить тебя доносить и говорить то, чего ты сам не захочешь. У меня есть власть — и ты можешь сообщать то, что сам посчитаешь важным и полезным. Да, возможно, я попрошу тебя оказать мне услуги… со временем, но заставить тебя выполнить эти задания не за страх, а за совесть — мне не под силу.
Ответить на это было нечего, кроме одного — повторить, что доносчиков среди Дуффов отродясь не было. И не будет. Пусть говорит. Главное, чтобы лечить взялся.
Помолчав мгновенье, он продолжил, закрепляя кажущийся «успех».
— Будешь приходить ко мне на осмотр, заодно готовь, что рассказать. Если узнаешь что-то срочное и важное, приходи сразу. Откормишься немного и окрепнешь, а там посмотрим. — Он еще на миг окинул взглядом мой жалкий наряд, открыл шкатулку, стоящую перед ним на столе, и вынул монету.
— Лови.
Я ухватил брошенную серебряную монету в полкроны и еще раз поклонился.
— Премного благодарю, вашу волшебность. Но вот только доносить не буду. Так что если серебро за это…
— Хм. Настоящий дикарь. Деньги оставь, это плата за хм-м, эксперименты. Уж больно ты оборван. Чтобы завтра явился пристойно одетым. И вообще, приведи себя в порядок. Вот еще что, дикарь. Запомни. Доносы в Империи — обязанность, а не выбор. За недоносительство полагается очень суровая кара. Той же мерой, что и преступнику. Ты это своей варварской дубовой башкой учти. Всё, иди.
И он коротко указал мне на выход.
Вот так поворот. Значит — дикарь, калека, нищеброд, на котором маг-недоучка будет свои школярские зелья испытывать. Лихо. Дальше падать уже некуда, разве что в рабство попасть или под дерн угодить… Но главное, есть шанс, что будут лечить. Значит, на шаг приближаюсь к цели. Так что спрячем гордость подальше. Сейчас не ее время. Но в одном магик прав — привести себя в порядок надо срочно. Выбравшись наружу, озадаченно завертел головой по сторонам.
— Чего ищешь, дяденька, — раздался знакомый голос.
— Тебя как зовут, рыжий?
— А тебе зачем, дядя? — борзо оскалился подросток.
— Ладно, рыжий, можешь подсказать, где тут у вас можно одежду прикупить? И поесть бы тоже стоило, время обеда…
— Пожрать — это я всегда готов. А тряпки во-о-он там, по улице в сторону замка, мимо не пройдешь. Но лучше давай сначала на поварню сходим, угостишь меня за труды великие.
— Подожди. Мне еще на бойню надо.
Паренек оценивающе посмотрел на меня, и, не особо скрывая насмешку, выдал:
— Не рано ли тебе туда, дядя, нога у тебя плохо гнется, но так-то ты еще крепкий вроде и мяса мало, одни кости да мослы.
Я попытался дотянуться до сорванца и отвесить подзатыльник, но тот без труда отскочил и уклонился от заслуженного тумака.
— Эй, дядя, ты полегче, а то еще ненароком свалишься. С костыля-то падать больнехонько.
— Значит так, — взял себя в руки и зарекся поддаваться на подначки языкастого мальчишки. — Не я, так кто другой тебе уши надерет. А мне и без того дела есть. Прощай, рыжий.
И повернувшись, заковылял по направлению к замку.
Денег маг мне подкинул прилично. Такая щедрость со стороны волшебника удивляла. Мало ли вокруг людей, над которыми он может ставить свои опыты и при том совершенно бесплатно и безнаказанно? В чем может быть моя особая ценность? И не нашел иного ответа — кроме как моя странная болезнь. В свое время удалось прочесть несколько книг в отцовской библиотеке, был там и трактат по основам магии. Драконы-демоны — пожиратели душ, ловцы маны — они поглощали ее, убивая свои жертвы. Метка посмертия? Она как-то зацепилась за мою душу и тело, а теперь корежит, не давая жить нормально. Маг усмотрел в этом какие-то особые возможности для себя, и не хочет лишиться по досадной случайности такого предмета исследования. Вот и расщедрился. Может, и так… Или просто — брезгует моим нищенским обликом, вот и отвалил полкроны серебра.
До лавки и в самом деле оказалось недалеко. Немногие вещи мои в куцем узелке скорее напоминали ветошь. Выбор товара у торговки не поражал воображение — в основном уже ношенное, пусть и тщательно заштопанное и выстиранное.
— Здравствуй, хозяйка. Мне бы солдатской одежкой разжиться. Что предложишь? — Привык за последний год к военному, шьют солдатам прочно и качественно, цвета не маркие, ткани плотные. Для меня — самое то.
— Деньги-то у тебя есть, горец? — с ноткой сомнения спросила торговка.
Молча показал полкроны. Вопросы отпали, и она быстро вывалила на прилавок гору тряпья, широким жестом предложив разбираться самому. Хе, это она зря. Как и все горцы, я человек въедливый и прижимистый. Спешить некуда. Так что выбирать буду не спеша, тщательно осматривая каждую вещь. Проверять швы — нет ли где гнилой нити, пробуя саму ткань на разрыв. Когда очередная пара штанов затрещала в руках, торговка не выдержала и выхватила их из моих рук. Сверкнув глазами и бормоча себе под нос что-то крайне нелицеприятное в адрес горцев вообще и мой в частности, развернулась и ушла вглубь лавки, где принялась копаться в тюках.
На этот раз передо мной выставили не груду тряпья, а аккуратно сложенные стопкой тщательно отобранные вещи.
— Все легионерское. Как ты и просил, молодец, — с ноткой издевки добавила, не удержалась уколоть калеку. Я отвечать не стал — что толку?
Темные штаны, рубаха и серый плащ с двойным верхом по плечам, капюшоном и прорезями для рук. Потертый зеленый жилет, опять же легионерский. На спине у него красовался косой шов в ладонь длиной. Судя по всему, бывший владелец получил отличный удар сзади чем-то острым под правую лопатку. Две пары новых, толстых бумажных чулок. Покупки обошлись не слишком дорого, всего в три шиллинга. К слову, полкроны — это пятьдесят грошей или пять шиллингов, так что хватило и на пару ношенных, но еще крепких солдатских ботинок.
После всех расчетов у меня осталось пять грошей. Переодеваться пока не стал, только сменил совсем уже расползшиеся сапоги на новые ботинки и набросил жилет. Старые вещи бережливо упаковал в узелок со своими скудными пожитками — сгодятся на смену, да и работать в обновках я точно не собирался. Покупки доставили радость. Давно не держал в руках добротных, приятных на ощупь и вид вещей. А ведь когда-то в родном доме жили мы очень зажиточно. Да…
У торговки узнал, где бойня и поварня. Тетка, получив серебро, подобрела и разговорилась. Быстро вывалила на меня гору путаных и большей частью бесполезных сведений. Ровно, как и тряпье поначалу. Выяснилось, что большая часть мужчин сейчас в каменоломнях, что неподалеку. Ломают камень — ракушняк для стройки полноценных домов и гранит для ремонта крепости. Другая часть — лесорубы, валят лес вверх по течению реки, что протекает у подножия холма. С мола устье речки было незаметно, его скрывал небольшой песчаный мыс. Река же являлась естественной границей лагеря. Там-то и находилась бойня, вполне логично, рядом с проточной водой и рыбацкими причалами. Оставалось только добраться до будущей работы.
Нога от долгого хождения с непривычки заныла сильнее, но останавливаться не захотел. Утром сегодня не кормили, моряки удачно сэкономили. А солнце между тем успело подняться по небу в зенит. Пора бы и перекусить. Но дело прежде всего.
Бойня масштабом не поражала. Несколько огромных деревянных плах, пропитанных кровью, столы для разделки, подвесы с крюками для туш; все это хозяйство расположилось под большим навесом из свежих досок. С туш тут же и шкуры снимали, и делили на отруба топорами. Заметил несколько диких оленей, пару коз, какой-то неведомый образец пернатых — размером с взрослого человека. Ожидала своей очереди и пара бычьих туш. Запах здесь стоял ядреный, но от реки приятно тянуло прохладой.
В Дуффтаморе отец набирал поденщиков, теперь мне самому предстоит наниматься. Что ж, счего-то начинать все равно надо. Были бы руки и голова, а работы я не боюсь.
Оглядевшись, выделил из всех работников одного — коренастого, основательного темноволосого мужика в кожаном фартуке и с огромным топором рубщика в руке. Топор легко взлетал вверх и опускался с сочным чавканьем, подчиняясь внушительной силе хозяина.
— Здравия всем, добрые люди. Кто здесь главный? — Обратился я вроде и ко всем, но смотрел на рубщика. Тот сначала не ответил, продолжая свою работу и только закончив с четвертью оленьей туши, отложил топор, и, знаком указав помощнику — мол, унеси всё, — повернулся, вытирая ладони о почти чистую тряпицу, торчавшую из кармана на фартуке.
— Я старший рубщик. Что тебе? — Низкий, уверенный голос, оценивающий взгляд из-под густых бровей. Настоящий хозяин.
— Меня сюда на работу направил его волшебство магик Алезиус, — ответил как есть. Мужик показался мне толковым. Думаю, сработаемся.
— Ясно. Что ж, все верно, человек мне нужен, народу прибавляется, работы тоже. Будешь рыбацкую добычу обрабатывать. Они скоро прибудут. Покажу один раз. Потом сам. Дело нехитрое, у нас тут не императорский дворец. Инструмента у тебя нет совсем?
— Дирк есть, топорик боевой…
— Это все для драки. Не то, — отмахнулся рубщик. — Выделим тебе, что требуется. Вон там, смотри, висят ножи. Следить за ними будешь сам. Для рыбы одни, для скотины другие. Сейчас выдам тебе плату за первую неделю, вроде как на обзаведение. Фартук тоже возьмешь. И приступай. — Посмотрев на меня, добавил. — Тебя хоть зовут как, горец?
— Кайдан Дуфф, йомен из Дуффтамора в Ардайле, — представился полным именем. И подумал: «Вот ведь, а маг даже имя мое не спросил, может, и так разгадал или не нужно ему такими вещами голову забивать?».
— Старшина мясников — Халейф Страгге из Слока, имперский гражданин. Все зовут Хал, вот и будем знакомы.
И протянул руку. Рукопожатие вышло проверочным. Мясник словно тисками сдавил ладонь так, что пришлось и мне ответить во всю силу. Испытанием новый начальник остался доволен. Он достал из кошеля горсть мелких монет и отсчитал ровно четырнадцать.
Пояснив:
— По две серебрушки в день. А там посмотрим, как будешь справляться, может, и накину чуток. Держи, — монеты перешли из рук в руки, и я стал капельку богаче. — У нас требуха готовится, мы своим коштом едим. Так что на жратву меньше тратить придется. — И повысив голос, так что все услышали, объявил. — Всё, мужики, пошли обедать.
Лишних вопросов Страгге задавать не стал, видимо решил, что если захочу, сам все расскажу. Обед превратился для меня в пиршество. Давно так не наедался или не объедался. Похлебка с требухой вышла наваристая и густая. Что называется, ложка стоит. И сготовлена отменно, пусть и без всяких изысков. Или мне с корабельной баланды и почти суточной голодухи так показалось?
На разные коренья и местные ароматные травки, дикий лук и чеснок кашевары не поскупились. Так что, быстро одолев первую миску, спрашиваю взглядом у старшины разрешения, а получив ответный кивок, принялся за вторую, не забывая и про свежий, еще горячий черный хлеб, только что принесенный из пекарни. Хал между делом пояснил, что печево тоже покупается на общий кошт, по две серебрушки на неделю.
— Другим приходится за все платить монетой, а мы со своим мясом живем, артельное право у нас такое. Смело, считай, по пять денег — в запас. Это самое малое. А и сытнее. Ешь, сколько хочешь — и не пустую воду с горстью крупы, а свежее мясо. Землянка у нас тоже своя, тут рядом. — Солидно и с явным удовольствием раскрывал подробности крепко обустроенной жизни Страгге. — Но ты можешь и со своими родичами поселиться, неволить никто не будет.
— Нет у меня никого, Хал. Все свои остались в Империи или погибли.
— Тогда и думать нечего. Надо тебе в баню сходить, помыться будет с дороги. Но это к вечеру, сейчас все одно на разделку встанем. Полчаса — отдых, а потом как раз рыбаки и подвалят с уловом.
— Хал, мне магик приказал к полудню каждый день являться к нему в шатер на лечение.
— Вижу, беда с ногой. Лечение — это хорошо. Раз приказал, — значит, — будешь ходить.
После сытного обеда работники потянулись к землянке, провести полчаса законной сиесты. Туши, прикрытые от мух рогожами, остались висеть на крюках.
Войдя в артельную избушку, оглянулся. Ряды крепких двухэтажных нар стояли вдоль стен, в середине — стол, у задней стены — печурка, сложенная из дикого камня с жестяной трубой, уходящей наверх.
— Вот так и живем пока. Смотри, эта пустая — ни внизу, ни вверху никто не живет теперь, так что бери себе и располагайся.
— Так и сделаю, Хал, спасибо тебе.
На кровати лежал набитый сухим сеном тюфяк. Одеяла и подушки нет; бросил под голову изрядно округлившийся мешок, раскатал старое одеяло, а сверху укроюсь новоприобретённым плащом. Погода стояла — благодать. Теплынь и свежесть, так что просто улегся поверх одеяла, скинул ботинки и неожиданно заснул.
— Эй, горец, пора за дело браться! Ишь, раскемарило парня. — Доносились словно издалека голоса. Показалось — я все еще на корабле, скрипят снасти, мерно покачаются борта… В первый момент даже не понял, что вообще происходит и только усилием воли осознал, что уже на берегу. Встряхнувшись и быстро вскочив на ноги, скривился от внезапной боли. Словно раскаленный прут сунули в живое мясо. Сильно закусив губу, чтобы не закричать, застыл на несколько бесконечно долгих мгновений. Благо, все уже вышли, и я смог спокойно без чужих глаз отдышаться, приходя в себя. Подобрав костыль, осторожно заковылял к месту работы. Предстояло собрать инструмент и привести его в рабочее состояние на точильном кругу.
Рыбу уже сгрузили. И в самом деле, таких огромных я еще не встречал. С другой стороны, кроме размеров туши, ничего особенного в этой работе не было. С разделкой рыбы я знаком не понаслышке. В прежней жизни в горах, мы часто ловили горную форель. Хотя и свои особенности, конечно, у всякой рыбы, тем более, такой крупной, всегда есть. Так-то суть проста, потрошим от хвоста к голове, аккуратно удаляем внутренности, режем наискось с двух сторон голову, а потом взрезаем филе с обеих сторон. Ничего такого, с чем бы ни справился крепкий мужчина, выросший с ножом в руках. Но мороки — хватает, особенно без привычки. Хал свою рыбину разделал виртуозно и словно играючи, я же далеко не сразу смог приноровиться. Но к вечеру свой кусок работы все равно сделал. За что и получил первую скупую похвалу от старшины.
Потом была баня, стрижка, бритье и чистая, свежая смена одежды. Даже на душе стало легче и, несмотря на целый день, проведенный на ногах, словно и боль поуменьшилась. Отужинав, артель еще долго сидела в потемках. Мужики курили, вполголоса переговариваясь, а я совершенно без сил сразу завалился спать. В эту ночь мне ничего не снилось. Или не запомнилось, что одинаково хорошо после череды ночных кошмаров.
Утро не принесло новостей. Поели и за работу. Утренний улов оказался большей частью мелочью, это работа не для мясника, так что рыбу сразу отправили на поварню. И меня быстро переставили на разделку дичины, где и трудился до самого обеда. Впрочем, и тут работа продвигалась без лишней суеты и дерганья, а почти за час до обеда старшина отпустил меня, зная, что мне надо к магу.
Шагая по улице палаточного городка к шатру Алезиуса, я размышлял, что же делать и говорить. Душапротивилась любому доносительству. Это я решил твердо. Не будет Кайдан Дуфф собирать сплетни и всякую дрянь, не будет наушничать магу про людей. Но если чего действительно важное для людей отмечу, угрозу какую, то может и стоит рассказать. Но сначала надо самому толком будет разобраться, чтобы никому не навредить. Успокоенный таким решением, уже подходя к палатке магика, почти столкнулся с ним у входа.
— Здравствуйте, ваше волшебство.
— А горец, явился. Ну, пойдем, пойдем.
Маг заметно чем-то довольный, прямо таки лучился энтузиазмом.
— Садись. Сейчас дам тебе зелье, сделаешь большой глоток и закроешь глаза. Сиди так пока не разрешу. Понял?
— Да. — Коротко откликаюсь. Опять подкатило волнение.
— Нет, не так. Лучше поднимись на ноги, костыль не бери. Вот, держи, пей. — Маг протянул мензурку темного стекла, внутри была какая-то густая, вязкая жидкость. Выдохнув, я осторожно поднес горлышко к губам и влил в себя жидкость. Во рту сразу загорелось, словно обожгло. Дернулся непроизвольно, желая выплюнуть мерзкую отраву, но жесткий голос мага приказал.
— Глотай! Не смей и думать о другом!
Сделав над собой огромное усилие, унял дрожь и рвотный позыв и смог сглотнуть адское варево. По внутренностям прокатилась волна нестерпимого жара и дикой боли. Ноги подкосились, но окрик волшебника буквально заморозил на месте.
— Терпи! Закрой глаза.
Маг вынул мензурку из моих рук и с еле слышным стуком поставил ее на стол. Теперь могу ориентироваться только на слух.
— Глаза не открывай! — еще раз приказал маг.
Что происходило в следующие несколько минут, узнать я не мог, может быть, волшебник просто сидел за столом и пил травяной чай? Но и мне было не до любопытства. Стоял, с огромным трудом сдерживаясь от рвоты и боли. Корежило сильно. Постепенно огонь внутри стал стихать. Сначала рот перестал гореть огнем, потом и в животе пожар перешел в умеренную боль.
— Можешь открыть глаза и сесть, — услышал голос Алезиуса.
Тот стоял в двух шагах и выглядел немного усталым, но довольным и даже азартным.
— Мы в самом начале пути. Не переживай, дальше будет легче. Что, сильно жгло? — С неожиданным сочувствием спросил магик.
— Да, — я едва смог проскрипеть в ответ. В его душевность я ничуть не поверил.
— Понимаю, завтра поработаю с дозировкой, должно стать легче. Но и результат есть. Запомни, пить в ближайший час нельзя. Потом, пожалуйста. Вижу, беседа сегодня не задалась, иди, отдыхай. Вот тебе еще, сходи вечером в корчму, выпей пива. Или что дикари там пьют? — В ладонь мне упали две монеты. — Завтра в то же время будь здесь. Все, свободен.
Маг тут же словно позабыл обо мне и, ухватив перо, принялся заполнять что-то на листе бумаги. Денег он, судя по всему, мне вроде как в компенсацию за ядовитое «лекарство» отсыпал. Ладно, пусть так. Лишь толк был. Оказавшись на улице, проверил монеты, отсыпанные магиком. Это оказались полновесные шиллинги, то есть к первой полкроне прибавилось еще 20 грошей. Так и до целого талера дойти может. Щедр его волшебство Алезиус… Не к добру это.
Все еще продолжало мутить. Состояние очень скверное. С трудом добравшись до бойни, я не пошел обедать, а завалился на топчан. Так и пролежал все время трапезы и сиесты. Уснуть не получилось, но в целом пришел в себя. И отправился на работу. Трудился на одной воле, не давая себе выбора и малейшей поблажки. К вечеру сил не осталось совсем, потому после ужина сразу пошел спать.
Так и потекли дни. Работа, полуденное истязание очередной микстурой, долгий отходняк и снова тяжелая, однообразная работа. А следом еда и сон. Хвала небесам, новые порции зелья были не так тяжелы. Но все равно, доставалось мне порядком. В шатре мага я упорно отмалчивался, предпочитая просто не открывать рот. Или кратко отвечал только на прямые вопросы. Вся процедура не занимала и пяти минут. Зашел, выпил, закрыл глаза, постоял, поклонился и на выход. Ноге стало немного легче, а может просто постепенно она сама заживала? Работа на свежем воздухе, обильная кормежка, частая ходьба, чем не метод исцеления? С другой стороны, кошмары почти перестали мучить. Пойми тут, кто и чего в этом деле значит?
С народом в артели почти не общался. Запах рыбы и вид чешуи начинал доставать до печенок. Подумывал попросить перевести на другое место, но все не выдавалось случая. То сил не было, то времени, то условий для разговора с Страгге. Так и продолжал потрошить и резать рыбу всю неделю.
На седьмой день уже к вечеру рыбаки пригнали обильный улов. С их слов стало понятно, что мимо проходил косяк и они задержались, отдавшись азарту ловли. Крупная рыба, одна другой больше бухалась на разделочный стол. Я вошел в ритм и без единой мысли в голове пластал дары моря. Все уже закончили свою работу, и пошли отдыхать, а мне еще оставалась последняя тушка. Бросив взгляд на которую, озадаченно нахмурился. Похоже, что никто не захотел связываться с такой страховидлой. Вид зубастой зверюги зримо отличался от уже почти привычного тунца. Начав потрошить рыбину, случайно или от усталости хватанул слишком глубоко и зацепил желудок, который оказался у хищника вплотную к брюшной стенке. Переворачивая тушу, заметил, как что-то вывалилось изнутри и сверкнуло, упав на истоптанную и залитую кровью землю. Отложив нож и забыв на время про тушу, протянул руку и, ухватив, поднял неожиданно увесистый диск размером с мою ладонь.
Отмыв найденный артефакт в воде, без тени сомнений определил — золото. Круглый медальон в три дюйма шириной со сложным узором, в центре черный, искрящийся гранями камень. Вещь даже выглядела весомо и дорого. От нее, это теперь, после встреч с магом, мог сказать точно, явственно несло силой. Неизъяснимой и могущественной. Удобно уместившись в левой руке, медальон ощутимо покалывал кожу и грел одновременно. Предмет словно толкался в ладонь и не хотел отлипать. Сжал пальцы, лихорадочно ища решение, но тут руку ощутимо дернуло, и кулак скрючило в судороге. Боль мгновенно прошла, а на раскрытой ладони не осталось ничего. Загадочный предмет исчез.
Меня прошиб ледяной пот. Такая злая насмешка судьбы. Что ж, теперь точно ясно, что медальон мне очень хотелось сохранить и его потеря — настоящая трагедия. Поднес ладонь поближе к глазам и увидел узор. Вглядываясь в него, ощутил, что предмет не пропал, а буквально слился с моим телом. И его отпечаток теперь находился на левой руке. Словно из ниоткуда пришло знание, что никто этот узор не сможет разглядеть кроме меня и что теперь мы с медальоном вместе до самой смерти. И никому, даже мне самому, его не снять. Да и как снять то, чего не видишь и не можешь ухватить? Вот так дела! Магия. И очень сильная. Позабыв про тушу хищницы, с тяжелой от раздумий головой, отправился к общему столу. Кашевар уже сзывал всех артельщиков на ужин.
Рассказывать остальным про находку мне и в голову не пришло. Не настолько уж и глуп Кайдан Дуфф. Такие тайны лучше всего хранить в полной тишине.
После еды меня отчего-то совсем не тянуло в сон. Целый день тяжелой работы, очередная выпитая микстура со вкусом отравы, все словно развеялось. Впервые за долгое время голова на удивление ясная, а настрой бодрый. Увязать эту странность с чем-то иным, кроме волшебного талисмана, просто невозможно. Промаявшись полчаса на лежаке, плюнул на все, сунул ноги в ботинки и вышел на двор. Действительно, а чего бы и не пойти выпить пива в корчме? Тем более, деньги есть. Кроме двух грошей, отданных за хлеб, я ничего не потратил. То есть — шиллинг и два гроша прибавилось. Еще два с половиной шиллинга остались от денег, данных магиком. Итого тридцать семь грошей. Целое состояние! Можно и потратиться немного.
По пути в корчму в голове закрутились мысли. Найденное сокровище порождало гору вопросов, на которые у меня не находилось ни единого ответа. Маг наверняка почует артефакт, значит, идти к нему и «светить» находкой точно не стоит. Кто его знает, может, он и «спрятанный» теперь во мне медальон узрит или какой-то магический след заметит? Откуда мне знать, насколько хорошо укрылся амулет? А может, я теперь для всех окрестных свечусь как новогодняя елка? И что тогда делать?
Ведь Алезиус наверняка захочет отнять артефакт. Сил противодействовать даже начинающему, но все равно целому бакалавру магии у меня нет. Стоит попасть ему в руки — уже не выберусь. А если учесть непонятно откуда появившееся знание, получается, что снять с меня его можно, только сначала зарезав. Ставлю сто крон против медной полушки, что для мага пустить в расход какого-то дикаря ради столь ценной добычи — проще простого. И никакими угрызениями совести он мучиться не станет.
Подобное если и случается, то один единственный раз в жизни. Такую удачу упускать никак невозможно. Нужно всеми силами сохранить находку в тайне, вот только как? Не ходить к магу завтра? Он быстро отыщет меня в лагере, не так уж и много тут людей. Уходить из города? Куда, как? Денег, которых еще недавно казалось так много, для побега слишком мало. Ни оружия купить, ни припасов, ни тем более — лошадь или лодку. Угнать рыбацкий ялик? Нет, воровство — точно не годится. Честь Дуффов не позволит пойти на столь низкий поступок.
Опять же — выкупной платеж за нашу «добровольную» доставку сюда — дюжина полновесных кронеталеров. Если сбегу, объявят преступником и вором. Слышал, что вокруг лагеря промышляют особые команды людоловов, которые ищут таких шустрых «бегунов». А если поймают, то одна дорога — скорый суд, приговор, крупный штраф и на каторгу, в каменоломни, многие годы бить кайлом, отрабатывая наказание и неподъемные долги. Нет, это точно не для меня.
Уже стемнело. Так ничего не придумал, зато и сам не заметил, как добрался до корчмы. Она располагалась почти на берегу моря. Широкий навес, столы, лавки, большой открытый очаг, на котором, источая аромат и шипя жиром на углях, запекалось мясо. К нему подавали слабенькое пиво местного производства и лепешки со специями. А еще из развлечений — музыка и танцы. В общем, тут было шумно и весело. Четверка музыкантов вовсю наяривала на паре скрипок, бубне и мандолине бодрую мелодию. Вроде бы и наработавшийся за день народ лихо отплясывал парами, девушки заливисто смеялись и подвизгивали от особенно энергичных па. Лампы давали достаточно света; было ясно, что расходиться никто и не думает.
Два больших стола, сдвинутых вместе и плотно обсаженные бурно веселящейся компанией в зеленых куртках имперских егерей. Именно они являлись этим вечером центром местного праздника жизни. Сидели там исключительно легионеры, все как на подбор: усатые, жилистые мужики постарше меня и приглашенные ими девушки из числа колонисток. Оставшись без родительского присмотра, молодежь пошла вразнос, что не удивительно. С другой стороны, трудно осуждать девиц, ведь шанс выйти замуж за легионера здесь, в диких краях, куда предпочтительнее всякого прочего. В местных условиях солдаты — едва ли не лучшая партия. Иметь виды на магов, купцов и чиновников им не полагалось даже в мечтах. Так высоко девицам заглядывать резона не было, а вот связать с судьбу с легионером имели шанс многие. Вот и наряжались, и смеялись, и танцевали; впрочем, веселье было от души, без притворства.
Спокойно и с достоинством прохромал к одному из крайних столов, пробираться в толпе мне было точно не с руки, да и не с «ноги». Перехватив взгляд пролетавшей мимо прислуги, подозвал ее жестом. Она кивнула, но проскочила дальше, неся в руках сразу восемь больших и полных до краев кружек пива.
— О, пиво прибежало! — Пьяно заорали солдаты. Все тут же принялись с необъяснимой жадностью пить, макая усы в пену.
— Эй, кабацкая душа, смотри у меня, только попробуй еще разбавь пиво, голову оторву! — громко и весьма грозно рявкнул легионер с тремя сержантскими угольниками на рукаве, восседавший во главе общего застолья. От остальных он отличался коренастым, очень массивным телосложением и широченными плечами. Видимо, не удовлетворившись словесными угрозами, здоровяк показал корчмарю пудовый кулак. В ответ трактирщик, сконфужено улыбаясь, залебезил, многократно повторяя: «Как можно-с, все только самое свежее и наилучшее для господ военных», не забывая низко кланяться. Еще раз бросив на хозяина корчмы грозный взгляд, сержант, видимо, удовлетворенный достигнутым эффектом, оставил нечистого на руку торгаша в покое.
Девушка-прислуга снова пролетела мимо, теперь уже с пустыми кружками и лихо подмигнула. Мол, я все вижу, скоро буду. Действительно, не прошло и минуты, как на столе появилась кружка с пивом и тарелка с нарезанной солониной.
— Я же и заказать не успел, — проворчал удивленно.
— А я что-то напутала, красавчик? — С улыбкой возразила подавальщица.
— Нет, все, как и хотел. — Не смог не улыбнуться в ответ. — Да, и спасибо за скорость. Сколько стоит кружка? — У меня тут же включилось фамильное скопидомство. Тут нет ничего удивительного. Горцы Ардайла знамениты своей прижимистостью. Я в этом плане настоящий Дуфф из Дуффтамора. То есть деньги считать и люблю, и умею. Что никак не отменяет во всякой иной ситуации храбрости и бескорыстия, особенно в делах чести, родства и боевого товарищества. Цены в столице и в родных краях я знаю, а вот каковы они здесь, за морем, надо бы и уточнить.
— Кружка один грош, а солонина — от меня лично, как новичку в нашей корчме!
— Спасибо тебе, милая девушка.
С довольной ухмылкой выкатил монетку на стол. Кружка оказалась вместительной, в четверть галлона. Больше пить и не собирался. Но общая буйная атмосфера повлияла и на меня. По мере того, как пустела кружка, настроение менялось. Сначала стал тихонько прихлопывать в такт музыке, потом притоптывать здоровой ногой, потом вполголоса подпевать, узнавая знакомые мелодии. А когда музыканты заиграли родной с детства наигрыш Ардайла, я, допив кружку, позабыл обо всем и пустился в пляс, в полный голос, распевая не всегда пристойные куплеты о веселой вдовушке и солдате, оставшемся у нее ночевать. Плясать получалось плохо, нога не слушалась, отдавала болью, но поймав кураж, я с неожиданной самому себе яростью и отрешенностью продолжал идти на боль, словноотказываясь признавать ее помехой, лихо отбивая коленца.
И не заметил, как оказался за столом легионеров. Кто-то сунул мне в руку очередную кружку пива, остальные с силой сдвинули чарки, так что пена и брызги полетели во все стороны, меня хлопали по плечам, кричали что-то невнятно. Я — в ответ. Все пели песни, снова плясали. Уже потерял счет кружкам. Четвертая или пятая? Все равно. Словно прорвало давно копившееся душевное напряжение и боль. Забыл обо всем и принялся буянить. Потом боролись на пальцах — давней забаве горцев, в которой обошел всех, кроме сержанта, который оказался-таки сильней. Кто-то уже собирался перейти к мордобою, что не вызвало у меня никаких возражений, но усатый командир на корню пресек нездоровые поползновения.
Снова пиво, а потом все оказались на берегу, а в руках у меня загадочным образом возник карабин. Почему-то казалось очень важно попасть по камню шагах в ста от нас; кто-то не поленился и воткнул рядом факел, подсвечивая в темноте цель. Холод смертоносной стали в ладонях подействовал отрезвляюще, или прохладный ветерок с моря немного сдул с меня хмель. Точнее, опьянение стало чуть менее беспробудным. Кто-то, дыша перегаром, шепнул на ухо: «На сто шагов бей точно под обрез». Припав на колено, взвел курок, выровнял мушку, спокойно выдохнул, мягко обработал спусковой крючок. Бух, выстрел. Короткий, почти дружелюбный толчок в плечо, вспышка в темноте ослепила на миг. И все равно успел заметить, как перебитый факел отлетает далеко в сторону и, упав в воду, гаснет с шипением. Тишина внезапно установилась такая, что казалось — это шипение было слышно и за сотню шагов.
А затем все накрыла волна бешенного рёва. Восторг, крики, поздравления, бесконечные удары по спине и плечам. Меня подняли и, посадив на плечи, отволокли обратно за стол. Замелькали огни, лица, вновь пляшет перед глазами вереница пузатых кружек…
Веселуха и кутеж продолжились. Сквозь опьянение пробилась сиротливая мысль: я же никогда не пил больше полугаллона (чуть больше двух литров) пива. До нападения демонов мне и было-то всего двадцать лет. У горцев пить с младых лет не принято. Заведи семью, роди детей, а там — можешь на старости лет и побузить. А до того — как-то не приветствовалось. Но благоразумие, мелькнув, кануло во тьму.
Надрался просто до изумления. Больше всего поразился своей внезапно возросшей стойкости. Ни вырубиться и уснуть, ни проблеваться, по примеру многих других, меня не тянуло. Но и пить больше я просто не мог. Пиво стояло уже в горле — сам себе напоминал полный бурдюк — кажется, качнись и внутри булькнет. Кроме меня, за столом относительно ровно сидел лишь один сержант. Вояка из последних сил сдерживал натиск сна и отупения. Выпивка таки почти одолела его могучий организм. Но песен он больше не пел, да и пиво отодвинул в сторону. Остальные спали, уронив головы на стол или свалившись под лавки. У кого как получилось. Наши блуждающие взгляды встретились, сержант, тяжело и медленно качнув головой, проворчал заплетающимся языком:
— С-сол-д-дат, с-с-слушай п-р-р-ри-ик-аз. — Он передохнул, подпер голову руками и продолжил. — Найди к-каналью т-р-ракт-ик-рщика, путь ведет т-телегу, надо, ик! грузить всех и везти в к-кас-зарм-му. П-понял?
— Так т-точно. Понял.
— Вы-ик-олняй!
Я тяжело повел головой, которая отказывалась подчиняться. Где костыль? Нет. А и бес с ним. Так пойду. С трудом поднявшись, с опорой о стол руками, крикнул:
— Эй, трактиш-шик! С-сукин сын! Сюда!
Усталый, даже немного злой мужик выбрался из-за стойки — на щеке у него багровел солидный синяк. Неужели кто-то из наших-таки вдарил за разбавленное пиво? Да все равно.
— Телегу. Сюда. С лошадьми. — Подумав, добавил: — поедем в казарму. По-ял?
— Я-то понял, а кто за все платить будет? — злобно буркнул торгаш.
Я растерянно задумался и полез в кошель, там грустно звенело несколько монет. Да, за такой гудеж этого точно не хватит. Уже хотел пообещать заплатить позднее, но тут о стол звонко ударили монеты. Словно серебряный дождик пролился. Кругляши покатились во все стороны.
— Д-де-р-ржи, к-ик-аналья! Продажная душонка! — Сержант даже приподнялся над столом, но тут же ухватился двумя руками за край, заваливаясь назад. Мгновение казалось, что упадет — рухнув назад и кувыркнувшись через лавку, но он совладал с земным притяжением и снова уселся, обретя твёрдую опору.
Трактирщик бросился собирать монеты, взвизгнул:
— Аська, чего стоишь, живо собирай серебро!
Но я прервал суету хозяина пивной. Перегнувшись через стол, ухватил рукой несчастного корчмаря за грудки и, дыша на него пивным перегаром, раздельно произнес:
— Телегу, сволочь! Или порву.
Мужик что-то такое разглядел в залитых пивом глазах, от чего ему сразу стало понятны последствия промедления, и он мухой метнулся куда-то в темноту, оставив служанку подбирать монеты. Закончив с этой процедурой, девушка выложила серебро на стол и пересчитала. Повернувшись ко мне, она спокойно сказала:
— У хозяина еще десять грошей в руках, а тут на полкроны больше нужного. Забирай. Лишнего не надо.
Я молча кивнул и притянул к себе горстку монет, секунду подумал и подвинул несколько к девушке.
— Тебе. Оставь. И спасибо.
Та молча и устало улыбнулась, сгребла деньги со стола и отправилась за стойку. Почти сразу же раздались голоса и из темноты возникла лошадиная морда.
— Господин серж-жант! — Попробовал я достучаться до легионера. Тот не отзывался, тяжело уронив голов на расставленные руки.
— Одному мне всех не перетаскать, эй, сержант, просыпайтесь!
Я добрался до солдата и основательно тряхнул его за плечо. Тот с трудом разлепил глаза.
— Телега здесь, надо грузить солдат. Один не смогу. — Пояснил, глядя в осоловелые глаза.
В ответ сержант лишь молча кивнул и начал подниматься. Помог легионеру утвердиться на ногах и даже успел ссыпать остаток денег в кошель командира. Затем мы таскали бесчувственные тела своих собутыльников. Одного за другим. Грузили навалом, словно мешки. Постепенновтянулись или чуть протрезвели? Но стало легче. Закончив с перетаскиванием, взгромоздились на облучок сами. Сержант приказал сонному вознице направление — ехать к казарме, мы привалились друг к другу и разом захрапели.
Через речку был перекинут временный мост — когда копыта лошади зацокали, я проснулся. Впереди на фоне полной луны темнела громада холма и крепости на вершине. Раньше и не задавался вопросом — а где находится казарма легионеров? Оказывается, нас везут в замок. Но вход туда строго для солдат, офицеров гарнизона и прислуги. А для Кайдана Дуффа? Как хотя бы зовут сержанта? Худ…Родни… Точно, Родни Худ, так кажется, он и сам себя пару раз именовал…
Но переживать не пришлось. Телегу без лишних разговоров пропустили через ворота, затем мы снова таскали тела спящих бойцов, но на этот раз на помощь пришли легионеры. Завершив перегрузку, уже просто хотел прилечь куда-нибудь, ничего не соображая от выпивки и усталости, но меня догнал возница.
— Господин солдат, ваш карабин и снаряжение.
— Что? Ты не путаешь? У меня нет…
— Твое, твое, не сумлевайся. — Не дав мне договорить и что-либо объяснить, возница без лишних слов пихнул оружие мне в руки. Глухо ругаясь на «всяких пьянчуг», мужик взобрался на телегу, разобрал поводья, и, заскрипев плохо смазанными осями, тронулся с места. Я остался один в обнимку с оружием посреди темного двора. В голове царила пустота и какой-то запредельный восторг. Только тот, кто был воином, поймет это чувство. Мои руки сжимали оружие. Кайдан Дуфф снова стрелок! Вот только не ардайлский…
Минут через десять такого стояния ко мне подошел дежуривший на посту у казармы и молча потянул за собой. Внутри горел небольшой масляный светильник, в его свете солдат без лишних слов указал мне на свободную койку. Без возражений я повалился на нары и мгновенно отключился.
Снилась мне почему-то лаборатория алхимика, какие-то реторты, колбы, заполненные волшебными ингредиентами, аламбики для возгонки и дистилляции, длюдели для сублимации, атаноры, тигли и змеевики. Самое же странное, я отлично понимал предназначение всего этого оборудования, свободно ориентировался в лаборатории, увлеченно занимаясь проведением очередного эксперимента. А в самом конце сна увидел в зеркале чужое лицо алхимика. Он прямо взглянул в мои глаза из сновидческого зазеркалья и даже качнул головой, приветствуя и прощаясь одновременно. Отвернувшись от зеркала, я посмотрел на левую руку. На ладони сиял амулет во всей своей красе. Мне очень захотелось бросить еще один взгляд в зеркало, но теперь в нем отражался Кайдан из прошлого. Еще ничего не ведающий о демонах. И сразу перенесся из лаборатории в родной дом. Уже просыпаясь, на грани сна и яви увидел родителей, весенние луга Ардайла. И никаких кошмаров.
Утро выдалось тяжелым, но радостным. Голова трещала нещадно. Любой звук громче шороха гулом отдавался внутри черепа, звеня набатом. Подняли нас рано и совершенно безжалостно. Выгнали на построение и заставили обливаться ледяной водой. Потом все пили рассол и вяло ковырялись в каше. Есть никому не хотелось. Оглянувшись на новых своих товарищей, не стал слишком налегать на еду. Зачем отрываться от коллектива и выставлять напоказ неуместную сейчас бодрость? А энергия, что называется, била через край. Давно не помнил себя настолько бодрым и заряженным на действия. Но время шло и постепенно крепкие, капитально тренированные и в походах, и в выпивке организмы совладали с последствиями эпической пьянки. Закончив с кашей, уселся на «свои» нары разобраться с карабином.
Не успел я толком рассмотреть оружие, как рядом свалился сержант, притащив зачем-то с собой солдатский ранец и кипу вещей.
— Вот что, горец. Как ты стреляешь, и как ты пьешь, я уже знаю. Мне такие молодцы нужны. И про дракона — тоже помню. Только имени твоего не знаю.
— К… Каржас. — Настоящее имя отчего-то решил скрыть. А откуда всплыла в голове эта кличка-прозвище — и сам бы сказать не смог.
— Господин сержант. Вот только не помню толком ничего. То есть про пьянку, танцы и даже выстрел помню, а больше… Откуда у меня ружье, господин сержант? — Я бросил взгляд на спинку — на «свой» ствол, который скромно пристроил в изголовье нар.
— Это не важно, что ты там не помнишь. Главное, что помню я. Карабин ты вчера на спор выиграл у капрала Вирета, уж и не знаю, зачем он его с собой ухватил на пьянку, но спорщик он отчаянный. Вот и зацепились.
— Как же он сам теперь?
— Ты за капрала не переживай, у него оружия на два десятка стрельцов припасено. Проиграл заклад, так проиграл. Нечего спорить было. Хотя, признаюсь честно, выстрел твой стоит ружья. К слову, — сержант поднял винтовку, — эти карабины с укороченным стволом длиной двадцать четыре дюйма и с нарезкой прогрессивной крутизны. Их начали делать всего пару лет назад. Видишь, с левой стороны скоба для крепления на седло, эта модель была специально сделана для конных рейнджеров. Не стандартный вариант для нас, хотя, калибры совпадают: шесть линий и длинная, острая пуля с выемкой в донце. При выстреле юбку раздувает, и она плотно встает в нарезы. Ну, это ты наверняка знаешь.
Сержант задумчиво покрутил в руках карабин и продолжил:
— Вес ровно восемь фунтов. Ореховая ложа, латунный прибор, вороненый ствол. Отличная машинка. Бьет на шестьсот шагов, рамочный прицел как раз на такую дальность рассчитан. Смотри, на дистанциях от ста до трех сотен шагов — горизонтальное положениерамки прицела, и от четырех сотен до шести — вертикальное положении рамки. — Худ быстро и привычно сопроводил слова наглядной демонстрацией. Вернув карабин на место, добавил:
— В нашей команде почти у всех укороченные винтовки со стволом тридцать три дюйма. Зато и дальность у них вдвое против карабина — тысяча сто шагов. Посмотрим, как ты воевать будешь, может, и другие на карабин перейдут. Все же почти фунт веса экономии на винтовке — это плюс десять патронов без увеличения нагрузки.
Закончив рассуждать про оружие, Худ перешел к главнейшей теме — финансам.
— А теперь слушай меня, Каржас. Я беру тебя в свою егерскую команду, ты парень толковый, боями проверенный. Вы, горцы — прирожденные охотники и следопыты. Мой отряд — вольные стрелки, мы федераты-наемники на службе Империи. Сейчас приписаны к Первому Батальону Пятого Молниеносного Легиона, зоной ответственности которого являются и эта крепость, и Нимфей, и весь полуостров до самых гор. Мы лучшие разведчики в этих забытых богами краях. Это высокая честь и большая ответственность, Каржас. Тебе понятно?
— Так точно!
— Отлично. Плата — у старших егерей пять крон, у новиков и кандидатов, как ты — три. Это немало. Легионеры получают полторы, ветераны — две кроны в месяц. У нас жалование много выше. В команде только добровольцы-товарищи со своим оружием и снаряжением. Приказы мои исполнять беспрекословно. Я для тебя и царь, и бог, и воинский начальник! Понятно?
— Так точно, господин мастер-сержант!
— Еще учти, легион никому ничего не должен. Легионеры на весь срок службы освобождаются от любого преследования и долгов. А тебе, по рескрипту его императорского величества от апреля сего года, выкупной платеж за перевозку в колонии также будет считаться полностью выплаченным. Смекаешь, о чем толкую?
— Так точно, господин сержант! Отлично понимаю! — А вот это просто прекрасная новость. Легион для меня на самом деле — единственное спасение сейчас. Эх, неужели полоса неудач ушла и мне, наконец, начало везти? Хорошо, если так.
— Будешь тянуть лямку и толково служить — станешь ветераном в нашем отряде, а это уже пять крон в месяц. Сейчас пойдешь к казначею, он внесет тебя в учетную книгу, глядишь, и денег выдаст. Мы как раз вчера серебро получили сразу за три месяца, монета у казначея еще есть — привезли на вашем пароходе. Ботинки у тебя годные, армейские. С остальным — поможем. Один из наших побратимов погиб несколько дней назад. Вчера утром мы его похоронили и вечером пошли помянуть в корчму. А там и тебя встретили. Да, такие дела… Имущество его по правилам мы должны поделить на всех бойцов отряда. Но раз ты теперь один из нас, принимай наследство Боунса и владей. — Сержант наклонившись, поднял тот самый ранец и принялсявыкладывать вещи прямо на кровать, сопровождая комментариями.
— Наша егерская куртка с капюшоном, шаровары, гамаши. Роста он был высокого и в плечах даже шире тебя, так что должны подойти. Вещи чистые, в отличном состоянии, бедняга Боунс недавно себе их пошил, даже поносить не успел. Вот как бывает, человека нет, а вещи есть… Да, сынок… Вот сам ранец его, патронная сумка и патронташ с плечевыми ремнями, пулелейка, пороховница. Штыки егерям не полагаются. А кинжал у тебя, я вижу, и так есть. Другой клинок тебе давать — только портить. Горцы рождаются с дирком, так говорят… Патроны накрутишь сам. Порох, капсюли, пули и бумагу просаленную — получишь на складе. Одеяло (правда, старое уже и местами прожжённое) кружка, котелок с крышкой, нож складной, вилка и ложка, вся остальная солдатская мелочь. Владей. Чего не хватает или если не устраивает, докупишь сам в нашей легионерской лавке. Тебе там, к слову, могут и в долг продать, так что готовься.
Закончив с разбором вещей, сержант повернулся ко мне, и строго оглядев с ног до головы — произнес.
— А теперь слушай приказ, боец. Ты уже внесен в списки. Так и записал — новик Каржас отдельной егерской команды мастер-сержанта Худа. Переоденься по форме, потом хватай ранец и бегом к казначею и на склад — получишь припас и продукты. Может, еще чего со скряги Тоффа вытянешь, кто знает твою удачу. Я вот в нее крепко верю. Чего стоишь? Выполнять приказ!
— Есть выполнять приказ.
Егеря проявили щедрость, что нельзя не ценить. Имущество погибшего товарища они вполне могли и продать или просто разобрать между собой. Такое отношение дорогого стоит. Не тратя времени, начал действовать. Сначала одежда. Летняя удлиненная зеленая куртка свободного покроя из плотной парусины с литыми пуговицами и вместительными карманами на груди и боках, широкие штаны и гамаши. Все пришлось впору. Переодевшись, почти ощутил себя легионером. Ремень карабина на плечо, фамильный дирк закрепил на поясе справа. Оглядев себя, пришел к выводу, что вид теперь имею бравый. И только оказавшись во дворе, чуть замедлил шаг и озадаченно посмотрел на свою правую ногу. Боли почти не было. Так, привычно ноет и не более того. Но разбираться в этих странностях — категорически не было времени. Хорошему надо радоваться, а не размышлять — чего да как. С этой мыслью и двинул дальше.
При свете солнца появилась возможность осмотреться вокруг. Не так и часто мне удавалось в прежние времена бывать в замках, тем более имперских. Укрепления прочно оседлали самую вершину огромного холма или даже горы. Отсюда открывался великолепный вид на всю долину, на лагерь переселенцев, и на бухту — с уже новым пароходом. За неделю наш «Солнцехвост» успел уйти, зато ему на смену прибыл другой корабль той же серии — «Феникс». Он привез очередную партию переселенцев. Да, Империя взялась за освоение полуострова всерьез.
Даже отсюда посверкивали три магических шпиля. Тяжело вздохнул и перевел взгляд на внутреннее устройство крепости. Нервно дернулся. Да что ж такое! На северо-западной башне, которую раньше, стоя на берегу и глядя снизу вверх, я просто не мог видеть, возвышался золотой шпиль. Волшебник Легиона. Вот же, демоны их побери! Никуда от них не денешься. Лучше не попадаться здешнему магику на глаза.
Успокоенный этим решением, бодро зашагал по двору, а не заковылял, как еще совсем недавно. Уточнив у встречного солдата, где казначей, получил исчерпывающий ответ — в виде указующего перста на крепко сколоченную и явно новую дверь, плотно зашитую поверх толстых плах железными полосами. Внутри было тихо и прохладно. На посту стоял легионер, дальше — за второй дверью, вероятно, располагался кабинет самого «владыки хладного злата».
Постучавшись, тотчас услышал раздраженное:
— Кого там опять несет?! Заходи!
Открыл дверь и зашел внутрь.
— Новик-кандидат отдельной егерской команды Пятого Молниеносного Легиона прибыл для постановки на денежное довольствие. — Вытянувшись по стойке смирно, четко и в меру громко выдал на одном дыхании.
— Лихо рапортуешь, молодец. Это тебя сегодня Худ к себе в команду записал? Хм, везучий ты парень. Да, хорошо вам, федератам, живется. — Продолжая говорить, офицер взял в руки толстый журнал-ведомость и открыл на нужной странице. Быстро занес данные и развернул ее ко мне. — Писать-то умеешь?
— Так точно, — отвечаю, не давая себе раздражаться и портить отличный, да что там, лучший день за последние полгода. Подумав, добавил:
— Окончил частную школу. Хотел в колледж поступать, но нашествие демонов все сломало. — На языке вертелось, что и в университете я успешно отучился, да и докторскую степень двадцать лет как уже получил. Не вполне ясно, зачем мне вдруг захотелось соврать? Откуда что берется? В памяти всплыл тот алхимик из сна. Может, это его мысли? Что творится в моей голове?
— Хм-м. Это даже интересно. И что изучали в вашей школе? — казначей выделил это «вашей» особо и с неким сарказмом.
И снова я сдержал готовый слететь с губ раздраженный ответ. Легион — не место для пререканий со старшими. Может, это и вовсе проверка. Выдохнул и почти спокойно ответил:
— Как и везде. Арифметика, геометрия, грамматика, история, риторика, география и философия.
— Неужели и философия? Кого же из философов вы почитаете наивысшими в своих познаниях мира и сути жизни?
— Признаюсь честно, в философии особо прилежания никогда не проявлял, но ближе всего мне стоическая максима, сказанная древним императором. Делай, что должен, и свершится…
— Чему суждено, — закончил за меня казначей, уже заинтересованно глядя на незаурядного рядового. — Что ж, ты смог меня удивить, солдат. Авансов легионерам не полагается, но войдя в твое положение, и с учетом особого статуса вашей команды, выдам тебе полную плату за месяц вперед. Держи.
На стол легли три тяжелых кругляша с профилем Императора. Полновесные серебряные кроны или, в пересчете, — триста грошей. Большие деньги для нищего горца. Аккуратно взял перо и, обмакнув его в чернила, вывел «Каржас» в своей строке. Смахнув монеты в ладонь, молодцевато вытянулся, — руки по швам, щелкнул каблуками — и был таков. А что, жизнь потихоньку налаживается! Еще пару дней назад был нищим калекой — и вот в руках оружие, я снова солдат, а в кармане звенит серебро.
Спросить у охраны, где склад вооружения и получить четкий ответ — не заняло и минуты.
На втором складе мне повезло еще больше. Отвечал за вещевое и огневое довольствие тот самый «скряга Тофф», который на деле оказался ардайлом из соседних с Дуффтамором мест. Блестя загорелой лысиной и круглыми стеклами очков с тонкими дужками оправы, он сидел за своей конторкой и читал свежепривезенную из Империи прессу. А точнее, «Вестник Легиона», армейскую еженедельную газету, в которой публиковались, наряду с прочими сведениями, данные о награждениях и производствах в чины офицеров императорской армии. Поначалу Тофф никак не отреагировал на мое появление и бодрый доклад, пока не дочитал интересующую его колонку. Затем бережно сложил газету и, неспешно поправив потертые нарукавники, воззрился на меня поверх толстых линз очков.
Разговор у нас вышел примечательный. Определить во мне сородича для него не составило никакого труда. Сам не заметил, как проговорился и назвал себя Кайданом Дуффом; пришлось попросить никому не рассказывать, на что получил заверение — в полнейшей надежности и молчании. Оказалось, Тофф помнил мою семью и когда-то давно даже бывал в усадьбе Дуффов. Короткий разговор — перечисление имен погибших, названия сожжённых ферм и замков заставили старшину горестно склонить седую голову.
— Да, парень, тяжело тебе пришлось. Горцы должны держаться друг за друга. Будет в чем нужда или вопросы какие — приходи, чем смогу — помогу. Командир у тебя отличный — лучший разведчик в наших краях, хотя и непрост, с характером, себе на уме. Ты слушайся его как отца родного.
Завершив это короткое наставление, он записал модель и калибр карабина, которым я теперь был вооружен и затем без лишних проволочек обеспечил всем необходимым. Жестянка с порохом, две пачки на сто листов каждая промасленной бумаги для скручивания патронов. Два холщовых мешка по пятьдесят готовых пуль в каждом. На складе пули лежали аккуратно рассортированные по калибрам и типам в деревянных замасленных и почти черных от свинца здоровенных пронумерованных лотках. Получили свинец в прутках с добавками олова и сурьмы для самостоятельной отливки еще на сотню пуль. Итого почти полпуда свинца или точнее — 15 фунтов. Самое главное — получил полную жестяную коробочку с капсюлями из алхимического взрывного хрусталя, который изготавливали для легиона армейские маги. Тофф пояснил, что выдает огневой припас из расчета на двести зарядов и что если мне сразу столько не требуется, то надо оставить часть в отрядном пороховом сундуке в казарме. «Знаю, егерям всегда надо зарядов побольше, так что бери, сколько унесешь» — добавил ардайл.
Перешли к бытовым мелочам. Кусок мыла в деревянной мыльнице, крохотная жестянка с пестанским порошком, пара нижних рубах, одеяло и даже форменный ремень. Из продуктов получил плитку прессованного чая, кусок в полфунта сахара, три фунта сухарей. Покряхтев и помянув всех богов — «скряга» Тофф открыл ключом небольшой окованный железом сундучок и вынул оттуда тонкий, размером с указательный палец, фиал, больше всего напоминающий алхимическую пробирку, с тщательно притертой пробкой-колпачком.
— Вот, держи, вещь дорогая… очень… так что береги и применяй в крайнем случае. Дай бог, и не придется. — Старшина вложил склянку в жесткий чехол и передал мне в руки. Честно, я был потрясен такой щедростью соотечественника. Обычное армейское зелье здоровья стоило не меньше десяти крон и это в Империи, а здесь, на краю мира… Искренне поблагодарив старшину, отправился к казарме, где сразу доложился сержанту о результатах.
— Неужто расщедрился скряга? Что, родная кровь? Вершины гор Ардайла вспоминал, родные кедры и озера? — хмыкнул Худ. — Тем лучше. А вот тебе лично от меня подарок. — С этими словами он передал своему новобранцу, то есть мне, форменную темно-зеленую кепи с лаковым козырьком.
— Господин сержант, я бесконечно благодарен вам за все, что вы уже сделали для меня и клянусь вам, что не подведу, оправдаю ваше доверие.
— Куда ты денешься, Каржас? А не оправдаешь, тебе же хуже. Выход через два часа. — Он придирчиво осмотрел меня с ног до головы. И, видимо, удовлетворенный увиденным, внезапно рявкнул:
— Смирно! Каржас Драконобоец!
— Я!
— Почему одеты не по форме?!
— Виноват. — Быстро надел кепи и лихо отдал воинское приветствие, взяв под козырек.
— Вот теперь ты настоящий солдат! Поздравляю тебя! Служи верно и смело. — Торжественно и важно произнес сержант, затем другим тоном, обыденно добавил:
— У тебя в лагере еще дела остались?
— Так точно. Надо появиться на прежнем месте и забрать вещи. Разрешите идти?
— Хорошо, только пулей. Одна нога тут и другая тоже. Тебе еще надо патронов успеть накрутить.
— Есть — другая тоже здесь!
Сначала и правда думал сходу рвануть вперед, но потом в голову пришла мысль. Стоит ли демонстрировать свою новую форму и принадлежность к легиону? Алезиус наверняка будет искать меня, так зачем оставлять лишние зацепки и упрощать поиски? Может, он и плюнет, потеряв нить, не настолько я и ценный образец, в конце концов. Скинул куртку, кепи и отправился в лагерь. Из замка как раз выезжала подвода, и я без лишних слов примостился на ней. Ноги не казенные, чего зря бить. А когда, вежливо поблагодарив возчика, уже за воротами поселка соскочил с телеги, я даже начал специально немного прихрамывать.
На бойне кипела обычная работа, но это уже стало чем-то внешним, никак не затрагивающим. Заметив Хала, подошел к нему; поздоровавшись, без предисловийсообщил, что нашел другую работу и попросил срочный расчет. Ожидаемой гневной отповеди за опоздание на работу не случилось. Старшина мясников лишь кивнул, пробурчав: «И не верил, что надолго задержишься».
Место на бойне — сытное, желающих работать всегда хватит. Без лишних слов вернул часть платы за неотработанные дни, выложив монеты на разделочный стол. Попрощавшись с недавним нанимателем, забрал пожитки и без всяких задержек вернулся в замок. А по дороге все думал — разве бывает такое везение и сразу в один день?
— Господин сержант, разрешите вопрос.
— Говори.
— Я получил жалование, а мы сейчас в поход, может, мне лучше здесь деньги оставить?
— Хм, что так много денег? Прям тебе мошну оттянут… Вот уж не думаю. Бери с собой. Всякое в дороге случается, а серебро оно такое, бывает и пригодится.
— А куда мы идем, господин сержант?
— Не твоего ума дело, рядовой. — Грозно рыкнул Худ. — Должен понимать, военная тайна. Все что вам положено знать, сообщу позднее. Вопросы есть? Тогда бегом на построение.
Чтобы не привлекать лишнего внимания сбор команды прошел прямо в казарме. В первой линии оказались ветераны с прямыми нашивками на рукавах и капралы с одним угольником. Я оказался первым по росту среди бойцов второй шеренги короткого строя егерей.
Правофланговый капрал, он же замок командира, громко скомандовал:
— Егеря, равняйсь, смирно. Господин сержант, команда построена.
— Отлично, капрал.
Сержант, выйдя перед строем, коротко озвучил приказ, обозначил сроки — не менее двух недель пешего похода, и дал указания, сколько и каких припасов надо брать с собой. Главное, на что упирал командир — патронов брать как можно больше, мало боеприпасов не бывает. В легионе норма — шестьдесят патронов на солдата. Егерям же, действующим в отрыве от баз снабжения, полагался двойной объем — сто двадцать патронов или десять с половиной фунтов по весу (примечание — около 5 кг), а можно и больше, тут уже каждый решает сам исходя из своих возможностей.
Предстояло определиться, чего и сколько нагружать в ранец. Тащить то придется все на своем горбу. Но если исходить из того, что в бою можно успевать сделать по два — три выстрела в минуту (а можно и больше — тут только вопрос навыков и мастерства), то шесть десятков патронов это условно двадцать минут плотного огня.
Ясно, что набивать сухарную сумку и ранец продуктами толку мало, все равно за день норма фунт сухарей. А поход на две недели. Получается, что тогда надо сухарей полтора десятка фунтов тащить. Так что ограничимся трех дневным запасом, двумя фунтами круп, плиткой прессованного чая и несколькими кусками сахара. А там или охота, или рыбалка (крючок, леска и пробковый поплавок нашлись в отдельной жестяной баночке среди унаследованных от Боунса вещей), или еще чего.
На складе я получил сотню пуль. Без лишних раздумий просто сложил два мешка в ранец, а сам срочно занялся отливкой еще пары десятков из полученного свинца. Дело это для меня привычное, потому продвигалось быстро. Лить свинец я с детства начал. А тут разве что сама пуля непривычная, новая, у нас-то простая была, круглая, а тут острая, с углублением в донце и длинная. Спустя недолгое время теплые и блестящие снаряды уже радовали глаза.
Собрав все в кучу, прикинул общий вес груза с учетом винтовки и прочего колюще-режущего инструмента (дирк, топорик, нож). Набралось изрядно. Почти сорок фунтов.
За час до полудня вся отдельная егерская команда — девятнадцать человек, включая самого мастер-сержанта Худа и двух капралов, бодро погрузилась на борт вместительной одномачтовой посудины без единого намека на паровик. Устаревшая конструкция. Идти на ней можно было и на веслах, которые располагались по восемь в уключинах с каждого борта. У речного кораблика имелся шкипер, он же рулевой, он же лоцман и четыре матроса. На носу размещалась однофунтовая медная пушечка на вертлюге, так, скорее, для придания военного образа насквозь гражданской посудине.
Дул довольно свежий ветер с моря, что не могло не радовать егерей, это означало, что в ближайшие часы им не придется вкалывать на веслах. Многие еще не до конца пришли в себя от попойки. Так что большинство бойцов, включая и того самого капрала Вирета, у которого я по непонятной, но счастливой случайности выиграл на спор (со слов сержанта, сам я сколько ни старался, ничего вспомнить не мог) карабин, разместив ранцы и подстелив одеяла, быстро уснули.
Остались бодрствовать лишь часовые, сержант и я. Что поделать, мне просто не хотелось спать, слишком много и сразу переменилось в жизни. От такого и голова кругом может пойти. Времени оказалось в избытке, и я, помня приказ командира, потратил его с пользой — накрутил патронов. Занятие это неспешное, руки работают, голова свободна, так что можно наблюдать и думать. Делу это не помеха.
Мы плыли мимо холмистых, местами поросших густым смешанным лесом берегов. Река неспешно несла свои воды к океану, а кораблик со скоростью узлов в пять-шесть тянулся против течения, подгоняемый восточным ветром. День уже был в самом разгаре, ощутимо припекало. У обреза воды копошились птицы, в реке плескала рыба, в тихих заводях и старицах цвели кувшинки. Несколько раз замечал зверей, выходящих на водопой. Кабаны, олени, дикие быки. Охота в здешних краях должна быть богатой.
Конечно, горный Ардайл окрестности ничуть не напоминали, но вот суровая и дикая, без единого намека на человеческое присутствие природа — роднили эти такие далекие друг от друга земли. А сказать по правде, для меня дикие леса куда привычнее и безопаснее всякого города и скопища людского. И вот парадокс, впервые за последние три месяца на душе стало спокойно. Можно сказать, вернулся в родную стихию, снова в руках оружие, рядом — опытные воины. И кто на нас?
Патронов накрутил восемь десятков — ровно по числу ячеек. Набил ими патронную сумку (шесть десятков зарядов) и два поясных подсумка (по десять в каждый). Заметив, что сержант достает свою трубку, перебрался поближе к командиру и задал несколько наводящих вопросов. Это с виду Худ суров, а при случае очень даже любит поговорить. Нужны только повод и тема. А сведений и полезных знаний у командира — более чем достаточно. Только слушай и запоминай.
— Сержант, а что там, дальше? — махнул рукой на запад.
— Правильный вопрос. Дальше огромный остров или даже целый материк. И много всякого. Сам скоро увидишь.
— Есть ли поселения еще кроме нашего?
— Есть, как не быть. Только они не подконтрольны Империи.
— То есть мы сейчас пересекаем границу?
— Нет тут никакой границы. Весь остров-материк Государь Император объявил своими владениями. Так что лучше сказать, мы не границу пересекаем, а выдвигаемся в разведку на временно неподконтрольные закону и власти земли. Так-то.
— Я еще хотел спросить. Армейские маги ведь умеют зелья и эликсиры варить, тогда почему у солдат их нет почти ни у кого?
Набив и раскурив трубку Родни задумчиво глядя на проплывающие мимо берега начал свои пояснения.
— Волшебство дело такое. Вот ты про нашего армейского мага спрашиваешь, мол, что ж он нас лишними снадобьями не снабжает… А по мне и без них обойдемся. Или сами раздобудем. Так-то оно вернее и надежнее. От магов лучше держаться подальше. Даже если они служат с тобой в одном легионе. Запомни, у их волшебств всегда свои дела на уме. Мы для них — разменная монета и инструмент, при том не из дорогих. Вот ты что с метлой делаешь, если она ломается или просто не нужна? Можешь и выкинуть или отставить куда в темный угол. А для магов мы и есть такая метла, сор заметать… Но и понять их можно. Живут маги — очень долго. Имеют могущество огромное и власть. Сколько их всего? Тысячи на весь мир, не больше. Так что думать они должны на века вперед. Планы строить и карьеру свою, борьбу за власть и богатства, не нашего калибра, Каржас, другие. Тут речь про источники маны, могущественные артефакты и тайные знания.
Эти слова заставили меня вздрогнуть. Получается, что сейчас я сам являюсь натуральным объектом интереса для любого волшебника. А сержант между тем продолжал, размеренно пыхая трубкой.
— Самый старый маг, которого мне довелось видеть, перевалив далеко за пятьсот лет, выглядел живчиком. И даже молодые, кто одних с нами лет, даже твоего возраста, они на себя эти пятьсот лет словно примеряют заранее, промысливают как и чего делать. Такие дела. — И убежденно повторил. — Чем меньше мы попадаемся к ним в лапы, тем нам же и спокойнее. А зелья — сами покупаем или еще как добываем. Только никто обычно про то не говорит, все же вещь преизрядно дорогая. — Подумав, он добавил. — Но если командование требует, то и маги свою работу делают, обеспечивают нас всем необходимым.
— А куда мы направляемся, господин сержант?
— В картах понимаешь?
— Топографических? — уточнил на всякий случай.
— Хех, вроде того. Смотри, — Худ развернул планшет, — вот река, вот Нимфей, вот гора Митра, вот горы, которые сейчас у нас с севера. Здесь, в ста пяти верстах от устья реки озеро. Туда мы и идем. Дальше на запад полуостров кончается, и начинаются великие Становые горы. А вот на юг от реки, идет цепь невысоких гор, которые называются Белыми. Здесь, от озера на север и начинается старая легионерская дорога, вдоль которой стоят руины лимеса — пограничной черты. Форты, дозорные башни и три крепости. Одна тут, — и он ткнул пальцем рядом с озером, откуда и брала свой исток Пента, — вторая ровно по середке, звалась Оссиум, стоит на большом холме, а третья на берегу моря. Крепость называлась прежде Карасса, теперь там одни руины. А вот и город в паре дюжин верст от нее на запад, уже за лимесом — Гераклея Поларис, теперь его называют просто Вольным. Вот там нас через две недели и будет ждать морской бот, посланный из крепости. Надо будет пройти всю линию и не по прямой, а такой змейкой, захватывая и сам лимес, и руины поселков, ферм, усадеб к востоку от пограничной черты. Там и старых курганов, катакомбных захоронений хватает. Понятно, часть разграблена, но много и уцелело.
— А вы там уже бывали?
— Два месяца назад. Все было тихо. Но вот недавно пришли дурные вести. Так что надо все проверить. Пока что Империи не хватает сил восстановить лимес, но хотя бы проверить чего тут творится и показать, что власть все равно есть, мы должны. За день на барке, если ветер удержится, пройдем примерно восемь десятков верст. Будем и в сумерках идти, сейчас ночи светлые. Переждем темноту и дальше двинем. Рано утром ужена озере окажемся. И двинемся на север. Там получается еще полторы сотни верст. По лесам и буеракам. Идти будем сторожко. Без спешки.
— Еще один вопрос. Как в нашей команде принято добычу делить? — Тема эта для меня совсем не праздная. Война и мародерка — всегда идут рука об руку. Для солдата это куда более надежный источник обогащения, чем жалование.
— Ха, еще и в бою не был, а про добычу думаешь? Сразу видно опытного бойца. Все, что сам взял на убитых тобой врагах — твое. Остальное в общий котел. И делится на двадцать пять долей. Три доли мне, как командиру, по две капралам и старшим дозоров, по доле на рядовых егерей — без разбора на новиков и ветеранов.
— Но это же двадцать четыре доли?
— Ха, ловко считаешь, Каржас, молодец. Еще одна доля идет или на помощь раненым, если надо будет, или как команда приговорит — самому шустрому и полезному. И вот еще что. Если кто-то сможет поднять очень ценную добычу, то команда может решить оставить его без общей доли. Все по справедливости.
— Ясно. Буду иметь в виду. — Не очень понятно, в чем тут справедливость, но логика понятна. Получится хапнуть большой куш, не егози и не требуй еще кусок.
Ветер продолжал радовать и гнал нашу барку вверх по течению реки. Шли до глубоких сумерек и только когда на темнеющем небосводе стали появляться первые звезды, спустили парус и встали на якорь. Егеря вышли на берег и развели костры. Меня первым делом отправили собирать хворост. В ночном лесу было очень темно, но каким-то чудом смог найти поваленный ствол. Точнее, моя нога нашла, крепко приложившись о бревно. Хорошо, что ботинок крепкий, а так бы пальцы точно отшиб. Ухватил и приволок лесину прямо к огню. Всё, мой служебный долг исполнен.
Пока одни кашеварили, другие готовили лагерь к ночлегу, заметил, как мучительно медленно карябает сержант что-то карандашом в блокноте при свете небольшой свечи. Лицо его выражало настоящую муку. Невольно посочувствовав ему, подошел и заглянул через плечо.
— Каржас? Чего смотришь? — с неясной пока интонацией тут же спросил Худ. Мне даже показалось, что он рад отвлечься от писанины.
— Простите, сержант, я не знал, что это секретное дело.
— Хмм, ничего секретного. Майор приказал заносить ежедневно наблюдения и на карте отмечать все места, в которых увидим что-то подозрительное. А я, видишь, так растак, писать не мастак. Читать то выучился хорошо, а это дело так и не освоил толком. Ты случаем, не учен письму? — С внезапным озарением поинтересовался Худ.
Врать командиру было просто не возможно. Предчувствуя грядущие проблемы, честно признался.
— Учился. Я школу окончил в Ардайле. Так что писать хорошо умею. И считать. И карты понимаю.
— Тогда слушай мой приказ, — без лишних раздумий распорядился Худ. — Назначаю тебя, новика-кандидата Каржаса писарем отдельной егерской команды. И не переживай особо, за твой труд накину крону в месяц. Неплохая прибавка.
— Есть, — уже куда бодрее откликнулся я. Перспектива за так тянуть дополнительные обязанности мне совсем не улыбалась, но крона серебром, это ведь двенадцать крон за год. Отличный приварок.
— Тогда так. Будешь каждый вечер заполнять книжицу, записывай туда кратко, сначала я тебе сам буду диктовать. И на карте будем помечать. А как вернемся в крепость — станешь ведомости заполнять, письма и отчеты писать. Работа не пыльная. Зато будешь в курсе всех секретов, хех. Вот ведь какова польза от образования…
— Понятно.
— Давай, садись и пиши. На чем я там остановился?
— … прошли семь верст до форта номер четыре, господин сержант.
— Ага, тогда так…
Вот так я и стал писарем у сержанта Худа. Что ж, худа без добра не бывает. Хех.
Утро не принесло неожиданностей. Ежась от прохлады и речной сырости, егеря умывались и быстро жевали свой завтрак. Потом снова загрузились на борт. К тому времени солнце поднялось над вершинами сосен, и подул ветерок. Парус наполнился и потянул барку дальше на запад. Благодать. Честно, думал, придется садиться на весла. Через пару часов пути мы вышли к озеру. Дальше на запад и север высоко вздымались вершины гор, а вот с юга и востока водоем окружали холмы, по левую руку от нас, на южном берегу, занимая добрую половину большого холма, мрачно чернели руины крепости. Вид они имели явно заброшенный и нежилой. Разве что дикие птицы во множестве облюбовали стены и башни. Само озеро сияло чистой водой, отражая небесную синь и рассыпая солнечные блики по кротким волнам. Красота. Почти правильный круг верст десять в поперечнике и к тому же глубокое, дна даже сквозь такую прозрачную толщу не разглядеть.
Долго наслаждаться видами нам не дали. Подошли к изрядно порушенному причалу, ловкий матрос соскочил на каменный пирс и поймал конец, брошенный с барки. Мы сгрузились на берег и постояли, наблюдая за уходящей вниз по течению баркой. Впереди две недели лесного пути по диким краям. Подробно осматривать местность сержант не стал. В крепость отрядили двух егерей, просто для проверки — нет ли следов и отметин новых внутри. Легионеры быстро вернулись. Никаких новостей. После этого команда привычно построилась и тихо зашагала в лес.
Отряд шел четким, давно отработанным построением. Нас восемнадцать плюс сержант и у каждого свое место. Впереди головной дозор. Четверка разведчиков во главе с капралом, из числа самых опытных ветеранов, притом глазастых и быстрых. Их задача успевать первыми. При любом раскладе. А там как пойдет. За головным дозором группа управления с сержантом Худом, парой самых метких стрелков, егерским санитаром-медиком и мной, порученцем, связным, писарем и просто новиком, которого на серьезное место ставить рано. Отстав на десяток шагов от нас, шли правый и левый дозоры. По три егеря в каждом. Их задача понятна, если дойдет до драки, держать свою сторону или обходить врага по флангам. Командуют там старшие егеря Садр и Трой. Замыкал цепочку тыловой дозор. Трое бойцов и капрал Ансельм. Если надо идти назад, отряд не станет переползать и меняться местами, все просто повернутся и тыловой дозор сразу станет головным. Всего делов.
У разведчиков кроме винтовок есть и метательное оружие. Ножи, топорики, у одного даже копьецо короткое, с широким длинным наконечником и с отличным балансом. Носил он его в чехле за спиной. Довелось посмотреть, как этот копьеносец со своим оружием работает — что и говорить, просадил дерево толщиной в полфута, не меньше, насквозь одним броском. Если такое прилетит, «счастливчик» не жилец, это не пулю словить. Не знаю, где он такое раздобыл, может, в его краях так принято? Но главное, бесшумность. Разведка должна первой заметить врага и постараться сразу его уничтожить без лишнего шума.
Командиром у них тот самый капрал Вирет, страстный любитель огнестрела. Кроме винтовки и ножей у него за спиной двуствольный обрез ружья изрядного калибра — лупар — волчья смерть, снаряженный картечью. Так сказать, средство усиления для боя накоротке. У четвертого бойца в головном дозоре в специальном подсумке лежали две гранаты. Большой пользы от них в лесу нет, зато шуму и дыма в случае чего — хватит, чтобы успеть сменить позицию и занять подходящее укрытие. Это бывает важно, если противник все же успел первым. Тыловой дозор, по сути, копия головного. Их периодически выводят вперед, чтобы дать отдых основной группе разведчиков. Всю эту науку мне коротко пояснил сержант еще на барке и на нашей первой стоянке — у озера.
«Запоминай Каржас. Правила имперских егерей-федератов. Слушай, не перебивай. Будут вопросы, потом задашь». И началась лекция. Все сказанное отложилось в памяти сразу и накрепко. Опыт охотника в этом деле сослужил хорошую службу. Читать следы, слушать лес, тихо передвигаться. По сути, егеря и были охотниками, выслеживающими свою жертву. И очень метко стреляющими. Вот только добычей их были не звери, а люди. Вооруженные, готовые убивать. Самая сложная и опасная цель. Потому и правила в походе были очень строгими.
Пока отряд на тропе, все соблюдают тишину. Тем более никто не курит, не отвлекается. Про выпивку и думать невозможно. До возвращения в крепость — сухой закон. Егеря в лесу вообще больше знаками или шепотом переговариваются. Лес шума не любит. Но на стоянке — вечером, после того как выставят посты вокруг — есть время и для разговоров вполголоса.
Длительная ходьба по лесам и горам даже сопряженная с необходимостью постоянно бдить за «своим» участком окрестностей отлично способствует размышлениям. А что еще делать то? Ноги сами шагают, глаза и уши отслеживают все вокруг считай, что сами по себе. И голова остается свободна для мыслей. Правда, к вечеру от усталости в ней остается только одно — поскорее бы пожрать и завалиться спать. Но вот утром, после отдыха и кормежки настроение бодрое и благодушное. Тем более окрестности на диво хороши. Смолистые ароматы огромных то ли кедров, то ли сосен — у нас в Ардайле, да и нигде в Империи такого не встречал, запахи прелой хвои и мха, мягко пружинящих под ногами — зеленоватый сумрак и звуки лесной жизни. Все это не могло не настраивать на философский лад.
Итак, что я хотел и чего смог достичь на сегодня?
Первое — выжил. Второе. Нищий калека с костылем и еженощными кошмарами — уже в прошлом. Все благодаря волшебному амулету, который отныне навсегда со мной. Правда, вышло отягчающее обстоятельство — пока непонятная, но вероятная угроза со стороны магика-лекаря. Хотя, может я ее сам и придумал… Но вот прямо сейчас мне с его стороны точно ничего не грозит. Тем более что вокруг егеря и давнее имперское пограничье. И это как раз про третий пункт — восстановление статуса. Кайдан Дуфф снова воин, а не оборванный беглец или мясник на бойне. В руках оружие и притом отличное.
Да, в рядовых бойцах задерживаться точно не резон, но пока и это хороший вариант. Тем более, вот уже и писарем успел стать. Наберусь еще опыта, изучу пограничье, заведу друзей-товарищей, а там поглядим. Но сегодня даже в команде егерей я всего лишь новик, так что будем учиться у ветеранов и набирать уважения среди вояк. Федераты — мужики суровые, дело свое знают туго. Да и сантиментов лишены начисто. Служат за деньги и выгоду. Это меня вполне устраивает, ибо никакой верности и признательности к Империине испытываю.
А еще есть вопрос с памятью того алхимика из сна. Больше мне ничего такого не являлось, но заметил, что словно из ниоткуда стали проявляться слова и знания, особенно если сосредоточиться на чем-то непонятном. Убив дракона, вместе с его меткой я, возможно, получил в наследство часть памяти погибшего и сожранного демоном ученого? Что ж, жить мне это не мешает, а при случае может и помочь, опять же на душу и тело не претендует, да и вообще никакой активности не проявляет. Просто память, словно прочел книгу и запомнил накрепко. Главное, не путать свое и чужое прошлое.
Дальше — денежный вопрос. Тут пока все скромно. Ничего серьезного на три кроны сделать не получится. Но и это ровно на три кроны больше, чем было две недели назад. Опять же есть зелье, которое для меня почти бесценно. Тут встает вопрос с новыми возможностями, которые дарит талисман. А они явно есть и немалые, вот только как ими распоряжаться пока не ясно. И вопрос этот, пожалуй, важнейший сегодня. Надо искать знающих людей или книги, свитки. А еще лучше добывать эликсиры для развития своих возможностей. Все равно с таким сокровищем выбора нет — или быть сильным, или не быть вовсе. Да, сейчас это главное. Разобраться с Даром. И с магией, которая теперь во мне точно есть.
Ну, а главная, долгосрочная цель — вернуть себе статус землевладельца. Своя ферма, а еще лучше целое поместье. Но без личной силы и авторитета, без верных соратников и оружия, без денег и эликсиров — даже если получится закрепиться где-то, удержаться все равно не выйдет. Так что всему свой срок. А еще есть мои сородичи горцы. Сегодня они — недавние беженцы, униженные полурабы-полукаторжники под пятой Империи. Помочь им, пусть не всем, скольким смогу, собрать вокруг себя — дело стоящее. Только это еще сложнее, чем даже стать землевладельцем и завести свое поместье. Да, такие планы лучше отложить на отдаленное будущее. Кто бы мне самому сегодня помог. Явно не лишне будет.
Так что план ясен. Буду учиться. И запоминать все, что услышу и увижу. Глядишь, какая польза сыщется. Пограничье только номинально имперское, пока-то оно ничейное. А места тут очень хорошие, благодатные. Лезть к крепостям и фортам мне ни к чему, а вот взять свой кусок от здешних богатств — самый простой путь к решению денежных вопросов.
Первые два дня прошли в полной идиллии. Лес, свежий воздух, периодически появлялись руины дозорных башен, остатки ферм, небольших поселков или крупных усадеб. Видно в прежние времена окрестности озера и озерной крепости были густо заселены. Теперь ни души. И никаких следов недавнего появления людей. Ни тропинок, ни кострищ, ни раскопов. Ничего. Зато живности вокруг превеликое множество. И зверье почти не пуганное. Так что на ужин нас ждало настоящее жаркое из оленины. За день непрерывной ходьбы даже толком не уставал. Ноги не болели и это несмотря на долгие марши. Ожидал худшего, все же за последние месяцы жизнь моя была далека от пеших походов. То ли молодость взяла свое, то ли амулет помог. Так что лесная жизнь поначалу показалась мне едва ли не легкой прогулкой. И я даже немного заскучал.
Вечером третьего дня мы вышли к первому запланированному базовому лагерю. Точнее, к старому форту, стоящему на гранитной скале. Все подступы к небольшой, самой природой сотворенной крепости отлично просматривались, а на вершину вела единственная тропа. Сам форт оказался сильно разрушен. Остатки стен и донжона высотой в сажень всего, груды тщательно обтесанных камней валялись даже у основания скалы. Сначала сержант долго и внимательно рассматривал форт и окрестности в подзорную трубу. Убедившись, что никаких признаков присутствия посторонних или какой-либо опасности нет, Худ отдал команду разведчикам выдвигаться верх по тропе, а стрелкам занять позиции. Мне лично показалось, что сержант слишком уж осторожничает, но мнение свое благоразумно оставил при себе. Спустя минут десять из развалин форта появился один из егерей и замахал нам. Мол, порядок.
Тогда и вся команда быстро зашагала наверх. Сам форт действительно превратился в руину. Впрочем, все, что разрушено можно и восстановить, было бы желание. Тем более что фундамент стен и башни остались целы и обтесанные глыбы гранита повсюду в изобилии. Но разместились мы не в остатках казармы или башни, а в пещере. Оказалось, что внутри форта находится древняя природная пещера, сухая и просторная, где всем хватило места. Вероятно, в прежние времена легионеры использовали ее как склад, кое-где были заметны следы каменных клетей и изогнутых каменных же подставок под большие бочки. Еще ценнее оказалось то, что в центре бывшего внутреннего двора форта сохранился родник. Так что вопрос питьевой воды решился без особых усилий.
После ужина командир собрал капралов и старших троек. Я присел рядом, вроде как тоже не рядовой, а писарь, может, что надо будет записать.
— Завтра с утра начнем прочесывать окрестности, каждый получит свой квадрат. — Он открыл карту и обозначил на ней, где предстоит вести поиски. — Я с группой остаюсь здесь. Вирет — первый и второй квадраты, Ансельм — тебе второй и третий, Трой, Садр — вам четвертый, пятый, шестой. Отмечайте и выявляйте любые следы присутствия чужаков. Любые. Охотники, старатели, копатели курганов, все равно кто — смотрим, выявляем, сообщаем мне. Без приказа ничего не предпринимать, только наблюдение. На все про все два дня. Послезавтра к вечеру всем вернуться сюда. Вопросы?
— Командир, — сидевший напротив Худа капрал Вирет слегка приподнял ладонь, обозначая, что вопросы таки есть. — А что если наткнемся на работорговцев или бандитов? Или они будут уходить уже из здешних краев? Как быть?
— Пусть уходят. Хотя, если сможете без шума языка взять, я не против. Но чтобы без риска и очень тихо. В бой не вступать ни при каких обстоятельствах, понятно, кроме вынужденных. И вот что, если встретитесь с магом или их слугами — соблюдать предельную осторожность, близко не подходить, языков не брать. Только наблюдать издали. Теперь все ясно?
Дождавшись утвердительных кивков, сержант сложил карту и завершил короткое совещание.
— Господин сержант, разрешите обратиться.
— Чего тебе Каржас?
— Можно и мне в поиск пойти? — командирская четверка оставалась в форте, а мне сидеть на месте не интересно. Вот и проявляю инициативу.
— Неймется? — с непонятной интонацией протянул Худ. — Думаешь, без тебя не справятся?
— Никак нет, господин сержант. Конечно, справятся. Только я хочу как можно больше учиться у ветеранов, а сидя в лагере…
— Понятно. Хорошо, пойдешь с дозором Вирета. В самом деле, учиться тебе надо.
— Есть, отправляться с капралом Виретом. Разрешите идти?
— Иди. Скажешь капралу, что я приказал. И смотри у меня, никакой больше самодеятельности, — кулак сержанта увесисто качнулся перед моим носом.
Вопросов нет. Никакой, так никакой. Главное, завтра отправляюсь с разведчиками Вирета в поиск. Буду постигать науку тихой войны у лучших из лучших.
На лице капрала не отразилось ничего, когда я передал приказ сержанта. Он лишь слегка склонил голову и сказал:
— Выходим на рассвете.
Заснул я мгновенно. Снились мне дороги и люди. Дома и повозки. И крепостица на скале, напоминающая наш форт. Только целая и полная жизни. Проснулся я словно по сигналу, недолгие сборы и вот мы уже спускаемся по тропе. Капрал поставил меня четвертым — между собой и замыкающим строй егерем. Логично, я пока самое слабое звено. Но это только пока.
Первый день поиска не принес почти ничего. В следующие дни мы уже работали двойками — Вирет присмотревшись, судя по всему решил, что к делу я годен. Все наблюдения вечером сообщались командиру и записывались мною же. Но так даже интереснее, видна была вся картина, а не только тот участок, который лично прошел. Закончив с первым участком, перешли ко второму, потом к третьему. С Асто мы неплохо сработались, хотя и не стали друзьями. По возвращению в лагерь я сразу шел к сержанту, а он к своей группе во главе с капралом. А на походе молчание обязательное условие. Так и ходили, едва несколькими словами перебросившись.
Так уж вышло, что все бойцы в отряде служили не первый год вместе. И по возрасту, и по статусу, и по привычкам отличия между ними и мною — новиком-ардайлом, «грамотеем» и «драконобойцем» да еще и внезапно приближенным к командиру, оказались слишком велики. Все они происходили из северных союзных имперских провинций — Белгики, Валенты и Флавики. На варваров из-за пределов «величайшей державы мира» они смотрели с изрядной долей превосходства и даже пренебрежения. Впрочем, одно дело «варвары» вообще, а другое — твой боевой товарищ. И все же наладить товарищеские отношения пока не особо удавалось. Возможно, я бы и мог постепенно завоевать уважение и признание, но прилагать к тому особые усилия не считал нужным. У горцев своя гордость. Не хотят и не надо. Хотя, не могу не признать, как воины егеря заслуживали самых высоких оценок и безусловного уважения.
Потому краткие перемолвки с соратниками носили чаще всего сугубо деловой, служебный характер. Но это никак меня не тяготило. Слишком много вокруг происходило интересного, особенно в моей собственной голове.
Места тут самые заповедные. Дичь и глушь. Огромные стволы деревьев, руины, зверья множество. В Ардайле такого не встретить было раньше, а что теперь там — кто знает? Повсюду ощущался след могучей магии, прошедшейся по здешним местам свирепым штормом. Только стихийная магия могла так, и перекорежить, и украсить все вокруг. Укрепления и усадьбы вдоль лимеса были разнесены в щебень почти все, но некоторые стояли практически нетронутыми. Разумных объяснений такой избирательности стихии — никак не находилось.
Много раз замечал всякого рода магических тварей, мерцания среди леса, миражей и прочих странностей. От некоторых мест несло явственной угрозой, и мы их сторожко обходили, отмечая на карте. Где-то напротив, чувствовал себя хорошо и спокойно, так безопасно, словно и не бывает в мире зла вовсе. Такие места чаще оказывались у родников с ледяной чистейшей водой. Впрочем, встречались они редко. Один такой родник я буквально почувствовал. Крошечный источник скрывался в распадке, пройти мимо и не заметить — проще простого. Напились воды, набрали фляжки, посидели недолго, отдыхая и набираясь сил, и пошли дальше.
Людей по докладам всех разведчиков видели всего несколько раз. Небольшие группы черных копателей искали в дебрях древние артефакты и собирали разные ценные вещества из местных растений. Да, по части гербариев и прочей алхимической требухи здешние края дадут сто очков вперед любым другим местам. Охотники рыскали в поисках разных тварей, из которых можно получить опять же требуемые алхимикам ингредиенты и части тел. Но в целом людей и следов их пребывания попадалось в наше поле зрения совсем мало.
При всяком удобном случае, старался тренировать внимание, незаметно изучая волшебные свойства предметов, направляя разумом силу медальона. Постепенно стало получаться и быстрее, и легче, и точнее. Это хорошо, полезные подсказки никогда лишними не бывают. Постепенно память алхимика и подсказки амулета дали полную картинку его возможностей. Суть его оказалась просто бесценна. Все волшебные вещи разделяются на алхимические зелья, эликсиры и артефакты. Зелья — дают временный эффект, эликсиры — постоянный. Они воздействуют на человека, меняя его магическую сущность. Развивая и укрепляя. Но есть еще и артефакты.
Предметы, которые всегда обязаны содержать энергионы. Особые кристаллы — накопители маны. Самые простые — служат для хранения запаса силы. Их надо каждый раз наполнять, отбирать силу тоже требует дополнительной концентрации. К слову, извлекать ману из накопителей тоже целое искусство. Все маги начинают свою учебу с первого, самого простого энергиона, которым они и учатся пользоваться, заодно развивая свой канал маны. Основой магии является произвольный контроль сознания самим магом. Чтобы управлять другими, надо сначала научиться управлять собой. Так говорят в магических школах.
Делаются энергионы из драгоценных и полудрагоценных камней, которые преобразованы магически. Сама процедура очень сложная. Часть камней просто не отвечают на магию, остаются «холодными», часть разрушаются, превращаясь в пыль и прах, особенно, если превысить их потенциальную емкость маны. Чем крупнее, темнее и чище камень, тем более сильный энергион можно получить на его основе. Одна из задач мага, как раз создавать свои волшебные камни. В них он и накапливает ману, которой может пользоваться для волшбы.
Когда маг дорастает до магистра, он овладевает умением создавать энергионы-генераторы. А также он обязан вырастить себе сервита — помощника в магических делах. Эти две задачи и становятся его магистерской диссертацией. Главное отличие камней в том, что генераторы собирают силу и способны отдавать ее владельцу. Также они гораздо мощнее обычных накопителей. Но все эти предметы остаются просто вещами, которые можно отнять, потерять, разрушить.
И наконец, высшая форма энергионов создается архимагами. В основе уже не просто камень, но и на металле вложены сложнейшие плетения. Они обладают огромной силой, сложной системой управления, памятью и умеют, объединяясь со своим владельцем, выстраивать магию с минимальным участием хозяина, принимая на себя бОльшую часть рутинной работы и оставляя волшебнику больше времени для высшей концентрации на линиях силы и сложнейших узорах магии.
Вот такой артефакт и попал ко мне волей судьбы. Возможности его огромны, но без десятилетий работы и учебы магом мне все равно не стать. Даже наипростейшие формы концентрации при всей поддержке и мощи потока маны от амулета даются с огромным трудом, мысль соскакивает и распыляется. А потом голова трещит, словно от тяжелого похмелья. И магия тут не помогает. За все надо платить. Это нормально.
От волшебства отказываться, резона точно нет. Значит, надо учиться. Раз уж амулет теперь со мной и никуда не денется. Извлечь его просто невозможно, не убив хозяина. Потому и делают их только великие волшебники под себя. Раз и навсегда. Но и скрывать свои новые способности крайне необходимо, опасностей в этом больше, чем выгод. Особенно по началу…
На одиннадцатый день перебрались на новую базу. Невысокий холм с крутыми, но изрядно оплывшими склонами и остатками некогда разрушенной магическим штормом наблюдательной башни. Утром следующего дня сержант нарезал всем квадраты, и мы опять двинули в лес на пару с Асто. Два часа похода и вышли к неширокой долинке между двумя грядами холмов. Ветерок, задувавший в нашу сторону, принес легкие запахи дыма и жарящегося на огне мяса. По такой наводке отыскать людей труда не составило. Без особого труда обнаружили группу неизвестных. Они особо и не прятались, вели себя уверенно, как-то по хозяйски, что ли…Асто устроил короткую передышку, и чтобы заодно понаблюдать за ними, разошлись по сторонам. Схоронившись, принялись за дело.
С моего пригорка, полянка, на которой разбили свою стоянку охотники, отлично просматривалась. Пятерка рослых, худощавых молодцов с тяжелыми старинными мушкетами. Кафтаны из лосиной кожи, суконные штаны, заправлены в сапоги, ноговицы прикрывают голень по колено. Солнце уже поднялось высоко, но они вроде и не спешили никуда. Или ждут чего? Кто их знает, может они ночами охотятся? Магия дело такое — ничего заранее исключать нельзя. Ножи на поясах, топорики, пороховницы и пульницы. В общем, ничего особенного.
Долго сидеть и наблюдать нет смысла. Оставалось только дождаться сигнала от Асто, и можно выдвигаться. Ждал, с интересом поглядывая на чужую размеренную жизнь. В такие моменты как всегда поймал себя на мысли, что верно и за мной кто-то подглядывает временами так же незримо. Даже захотелось оглянуться и проверить, не смотрят ли из чащи внимательные глаза чужака.
Грохот, вспышки, крики боли обрушились разом, заставив очнуться от фантазий и даже чуть вздрогнуть. Пороховая гарь на несколько мгновений заволокла открытое пространство и словно демоны сквозь нее на поляну вырвались вооруженные люди. Началось жестокое избиение.
Трое, шестеро, двенадцать. Ого, две дюжины! Все с ружьями, примкнутые кривые штыки-тесаки сверкают на солнце, все в одинаковых коричневых куртках, точно не банда — армия или чей-то отряд. И серебра у хозяина хватает. Еще двое — полностью в черном, без винтовок, зато с пистолетами в поясных кобурах. После слитного залпа нападавшие, разделившись на тройки, кинулись к охотникам. Резня пошла сразу и без затей. Двое хватали раненых или уже убитых противников, а третий колол штыком, потом рубил головы.
Из пятерых охотников лишь один сумел вскочить и рвануть в лес. И, что характерно, прямо на меня. Хорошего в этом ничего нет. Еще рассекретит позицию. За ним сразу погнались трое. Двое с карабинами и один — в черной куртке и высоких сапогах, возможно, всадник.
Черный выдал мощнейшее ускорение, его силуэт размылся среди листвы, тенью проскочив сотню шагов за считанные секунды. Однозначно без эликсиров тут не обошлось, обычный человек так бегать не может. Двое его бойцов ощутимо отстали. Основные события развернулись в десятке шагов от меня. Охотник очень хотел жить и бежал быстро, но уйти от такого преследователя шансов у него никаких не оставалось. Черный махнул рукой, что-то мелькнуло в воздухе, и беглец рухнул на прелую листву, густо застилающую лесной дерн. Его тело оказалось оплетено какой-то веревкой или живой лианой. Похоже, магия.
Уже без спешки его загонщики и скорые убийцы двинулись плотной группой к неподвижно лежащему, плотно спелёнатому телу. Что делать? Приказ командира предельно четкий — никуда не вмешиваться без прямой угрозы отряду. Но шанс уникальный. Противник очень близко, меня не обнаружил, сейчас встанут спиной ко мне, остальные далеко, если действовать без лишнего шума, будет время тихо уйти. А вот так просто позволить убить не просто на моих глазах, а при прямом попустительстве, это уж слишком. Но приказ… Сказать, что был обнаружен или просто что могли заметить? Или что охотника надо спасти, чтобы расспросить про эту историю? Все равно приказ есть приказ. Пока размышлял, убийцы вплотную подобрались к жертве. Черный вытащил широкий кривой тесак и явно собрался рубить. Сомнения прочь. Действуем.
Поднимаюсь в полный рост и на первом шаге бросаю топорик в спину того из стрелков, что чуть дальше, не глядя, что там получилось, делаю три длинных скользящих шага, обнажаю дирк и прихватив левой рукой голову второго стрелка, ножом вскрываю его шею от уха до уха. Не останавливаясь, прыгаю к черному, который только сейчас осознал резкие перемены вокруг и распрямился, так и не успев нанести смертельный удар своей жертве. Да, теперь роли поменялись. Черный выбрасывает левую руку в мою сторону открытой ладонью вперед. Ощущаю короткий слабый толчок в грудь, но даже на миг не торможу, магия? Он пытался меня остановить? Не важно. Раз не получилось, теперь мой ход. Черный успевает еще отмахнуться своим тесаком, но я блокирую его движение клинком и, делая полуповорот, оказываюсь вплотную к противнику, разом вколачивая клинок в его горло. Еще удар! Раз он такой шустрый, лучше для надежности добавить. Почти отрезав ему голову, оборачиваюсь и вижу третьего, который еле слышно хрипя, валяется лицом вниз с торчащим из хребта топориком. Удачно вышло.
Пока ходил за ним, пока выдергивал плотно засевшее в кости оружие, беглец успел освободиться от пут и поднялся на ноги. Более того, спасенный зачем-то вытянул широченную тесачину из ножен. Вот тебе и помогай людям… Но волновался зря. Охотник принялся резво рубить головы всем троим убитым. Особо он выделил черного. Его черепушку он завернул в плащ самого обезглавленного и прижал к себе, мол, не отдам, будет мое. Да какие вопросы, забирай, если так надо тебе… Кровавая сцена не прибавила мне бодрости, даже на миг почти пожалел, что влез, но таковы здешние правила войны. И черные делали также. Значит, не мне их судить, а лучше привыкнуть поскорее.
Но время идет и пора действовать. Пока тихо. Те, которые на полянке еще ничего не поняли. Тем более нельзя время терять. Займемся сбором доставшихся ценностей. Святое дело. Воин, как и охотник, живет от того, что смог добыть. Повернулся к спасенному. Совсем еще молодой парень, на губах и подбородке едва заметный светлый пушок вместо бороды и усов, еще и не брился никогда… вояка… Но взгляд твердый, в синих глазах растерянности нет, глядишь, и сработаемся.
— Собери с тех двух оружие и снаряжение. Быстро давай, пора уходить.
А сам занялся черным. Пояс с кармашками и подвесами, сумка, кобура с пистолетом, ножны с кривым тесаком, перстень белого золота с энергионом. Берем. Ценная цацка. На груди медальон тоже с накопителем. Рука потянулась и тут же сама отдернулась, словно обожглась. Талисман знак подает? Ну, нельзя, так нельзя. Дальше. Одежда вся в крови. Да и зачем она мне. Разве что сапоги забрать? Длинные, даже колени прикрывают, мягкие, сработанные из великолепно выделанной козьей кожи. Такие точно стоят дорого. Уж не меньше пяти империалов. Так что — сдергиваю с ног убитого сапоги и в мешок. Пригодятся.
— Уходим, — шепнул охотнику.
Он уже успел собрать все ценное с двух простых бойцов. Отлично. Вот только как мне теперь с Асто связаться? Стоило о нем подумать и вот, получите и распишитесь. Мой старший в дозоре тут как тут. Бесшумно появляется из кустов и делает знак, мол, идти за ним. В глазах укор и обещание сурового наказания. Но вот что я мог сделать? Верно, плохой солдат из Кайдана Дуффа выходит… Но не жалею. Вот человек стоит. Живой. А убийцы его товарищей отправились к воронам. Это справедливо. Вслед за старшим махнул охотнику, который по-прежнему не расставался с кровавой добычей, и нашмаленький отряд выдвинулся в противоположную от базового лагеря сторону. Понятна логика Асто, он даже случайно не хочет навести врага на наших.
Темп егерь взял высокий. Сейчас главное оторваться от неизбежной погони. А там запутаем следы, и никто нас не отыщет в этом диком лесу. Уже издалека донесся свирепый, леденящий душу вой. Это кто же так? Второй черный? Вроде он постарше убитого был. Наверняка и изменен сильнее. Если он за нами с такой скоростью рванет, боюсь, догонит. С другой стороны, долго так бегать никому не под силу. И лес густой, с подлеском и буреломами. Камни и овраги опять же. Нет, не сможет он так бежать. И в одиночку, что он с нами может сделать? Не рискнет. Будем на это надеяться.
Солнце сильно перевалило за полдень, когда мы, проплутав и старательно попутав следы, надежно спрятались от погони. Преследователи попались старательные и настойчивые. Но старшой оказался ловчее. Теперь короткий привал и надо еще успеть до темноты выйти к лагерю. Пока отдыхали, Асто, глядя мне прямо в глаза жестко пояснил.
— Ты, Каржас, нарушил приказ командира. Это очень серьезный проступок. Я обязан доложить все подробности. Тебя ждет наказание. Но чего и как решать сержанту. Пленник на твоей ответственности. Доведешь и сдашь на руки командиру. Пусть сам допрашивает и разбирается. Все, десять минут и выходим. — И прикрыл глаза, мол, разговор окончен, пошел вон, негодяй.
Хмм, да, ничего другого и не ждал. Вариант поддержать новика и прикрыть, слегка изменив показания явно не про меня. Не того калибра персона в отряде пока. Почти чужой. Да еще и в писари выбился. Сержант часто разговорами привечает. Остальные егеря косо посматривают. Ну, да мне какое дело? Разберемся. Надо со спасенным пообщаться. А то совсем ничего про него не знаю. Подошел, сел рядом.
— Рассказывай. Кто таков, имя, звание, обстоятельства. Времени мало, так что коротко.
— Господин, мое имя Дин Рас Кердур. Из клана Сиал. Я обязан тебе жизнью. И буду служить тебе, господин. Мы, тавры, помним о чести.
— А я Каржас Драконобоец. Такое вот у меня в отряде прозвище, — пояснил в ответ на какой-то непонятный взгляд парня, — новик Отдельной егерской команды. Будем знакомы, Дин. И брось, какой я тебе господин. Откуда у простого егеря слуги? Значит, вы себя таврами называете? Где живете? Кто и зачем на вас напал? Сколько всего кланов?
— Тавры живут в своих горах. У нас много кланов, десятки. Но не все так сильны, как Сиал. Кердуры один из родов в клане.
— Чем промышляете? Ты сказал, давно живете, то есть до магошторма уже тут были?
— Да. Мы здесь жили всегда. И Бурю пережили, наши горы и наша богиня защитили.
— А те, кто на вас напал сегодня — знаешь, кто такие?
— Знаю. Слуги черного владыки. Отныне они кровные враги клана Сиал.
Хмм, это кто же у них на такую роль принят? Возможно, сильный маг? Черные колдуны это те, кто сами по себе и совсем не подчиняются законам общества. Творят всякое бесподобие, но зато очень могущественные — да и то, логично, слабакам так отмораживаться резона нет.
— Черный волшебник?
— Да, но у него не только волшба, есть и войско, и земли, и крепости. Очень сильный враг. Но мы его не боимся.
— А что так? Совсем бесстрашные? — Не смог удержаться от насмешки.
— Нет, бесстрашные — мертвые. А мы просто его не боимся, ибо нет у него над нами власти, — последние слова были произнесены тавром торжественно и с какой-то особой интонацией, всего скорее, парень повторял чьи-то очень авторитетные заявления.
— Понятно. Это хорошо. А что здесь делали?
— Охотились.
Коротко, как о само собой разумеющимся, ответил Дин.
— Логично. Это ваши угодья охотничьи?
Кивает головой. Парню лет восемнадцать. Жилистый, рослый. Движения скупые, плавные, точные. Не суетится. Смотрит в глаза. Ладно. Поживем — увидим, кто такие эти тавры.
— Господин Каржас, а прозвище ваше — Драконобоец, откуда?
— Тут ничего хитрого. Воевали мы на своей родине, за океаном, с демонами. Долго воевали. Только все одно разбили нас. В последнем бою демона-дракона удалось уложить, он меня тоже цепанул. Но как видишь, я живой, а он нет. Вот потому и борец с драконами.
Тавр молча поклонился, мол, благодарю за ответ. А мне чего? Стесняться и скрывать тут нечего. Что было, то было. Разговоры дело хорошее, но надо еще успеть проверить добычу. Оставшиеся минуты до выхода потратил с пользой, разбирая доставшееся от черного слуги. Отшагнул за дерево, уходя от цепкого взгляда старшого. Незачем «светить» находки. Раскладываю ее перед собой и, не скрываясь от Дина, а что, пусть смотрит, начинаю потрошить хабар.
Сначала оружие. Пистоль. Вороненый с серебряной насечкой ствол с капсюльным замком. Гладкое дуло без нарезов. Красиво сработан. Особо отметил перекидной на шарнире поворотном шомпол, который прятался в ложе пистоля, а при зарядке просто переворачивается и проскальзывает точно в ствол. Красиво и удобно — и точно не потеряешь, и быстрее в зарядке.
Сразу повесил себе на пояс. Туда же прицепил и небольшой, опять же черный подсумок с десятком выстрелов. Мешочек с круглыми пулями и коробочку с капсюлями — в ранец. Тесак толковый, сталь хорошая, ножны и эфес опять черные с серебряным прибором. В ранец. Дальше. Сапоги даже трогать не буду — и так видно, что мне по ноге, только жалко их по лесам топтать. Все вещи равномерно черного цвета. Сумка, пояс, кобура и пистолет, ножны тесака. Еще и серебром украшены. Непривычно как-то. Народ-то обычно ярко наряжается. На поясе нашел кошель, в котором оказалось целых семь крон, два золотых империала и россыпь серебра мелочью примерно на полкроны. Это получается у меня теперь больше десяти крон, и это не считая всей остальной добычи. Почти богач.
Продолжил разбираться с добычей. Волшебные вещи опасны тем, что могут содержать всякие неприятные сюрпризы, а того хуже, привязку к магу-хозяину, тому самому черному волшебнику. Сосредоточился, направляя силу внимания талисмана на перстень, главное — отследить, нет ли ниточек, которые выдадут меня их господину. Все чисто, значит, можно оставить при себе.
Теперь сумка. Открыл и быстро просмотрел ее содержимое. Черный цилиндр пришел первым в руки. Так это же подзорная труба! Растянул во всю длину и навел на дальнюю горку. Картинка рывком приблизилась. А ведь линзы явно магически преобразованы и просветлены. Слишком уж хорошо все видно. А еще и расстояние до цели само, словно нашептывается в голову. Ценная и полезная штука. Точно продавать не буду. Пригодится самому. Серебряная фляжка в черном чехле. Открутив колпачок, втянул носом незнакомый аромат. И пришло понимание-припоминание. Это не зелье, просто напиток, способный хорошо подкрепить, если устал. Обычное питье для магов.
Во внутреннем кармашке сумки, под закрытым клапаном обнаружил крохотную серебряную коробочку. Внутри в углублениях из черного бархата два простых накопителя — зеленоватый, тщательно ограненный шарик из хризолита размером с лесной орех и розовый в виде капли корунд. Оба почти «пустые». Видно, давно бывший хозяин их не наполнял маной, а может, как раз и потратил недавно? Теперь и не важно. Удобство энергионов в том, что сами по себе они просто накопители. Никакой особой магии в них нет. Ни привязки к хозяину, ни управляющего контура. Это все — функция амулетов, талисманов и прочей бижутерии волшебной. А камни — просто камни. Но и ценность их высока.
Последним вынул из сумки изящный, размером с мою ладонь, кожаный пенал с серебряным замочком. Внутри шесть бархатных гнезд, только в четырех по небольшому фиалу с зельем. Вот это удача! Может, и в этот раз память алхимика поможет?
Первое зелье и так знакомо. Бутылочка с лечилкой. Только гуще и темнее моего стандартного. То есть уже среднее исцеление. Дорогая и полезная вещь. Рядом фиал с зеленоватой жидкостью. Регенератор маны и тоже второго уровня. Ну, мне от него толку ноль пока. Третий флакон с какой-то черной субстанцией. Сложно определить. Открываю и нюхаю. Жду отклика. Зелье «ночного зрения» срок действия одна ночь. И четвертый фиал. А вот тут что-то сложное. И судя по всему, это эликсир роста способностей. Только что он может? Жаль времени уже нет разбираться. Пора выдвигаться. Быстро все сворачиваю и заталкиваю в ранец. Вечером на привале выясню остальные подробности.
Уже явственно вечерело, солнце низко висело над горизонтом, частично скрываясь за кромкой гор на западе. Первое, что услышали на подходе к лагерю — выстрелы. И даже взрывы. По звуку узнал винтовки егерей, в ответ басовито рявкали ружья их противников. Старший скомандовал стоп. У егерей каждый день намечались те точки, куда должны собираться группы, отправленные на поиск в случае особой ситуации. Например, такой как сейчас. Вот туда мы и направились.
Выстрелы вокруг лагеря стихли, но радостного вопля нападавших мы не услышали. Всего скорее егеря отбились. Скоро узнаем. На точке сбора нас ждали свои. Пока ничего делать не требовалось, до выяснения всех обстоятельств, поступила команда на отдых. Самое время перекусить. Пока шагали, грел себя надеждой на полноценный ужин, кашу, наваристый суп с олениной, эхх. Теперь только сухари. Поделился с охотником. Он в ответ протянул пластину вяленого мяса. Вот так, запивая сухомятку водой из фляги, мы и заморили голод.
Вернулся разведчик с вестями от наших, мы собрались в кружок впятером. Охотника в круг не допустили. Все встали плечом к плечу и склонили головы. Вирет шепотом обозначил расклады.
— Отбили атаку, пока тихо. Нападавшие прощупали нашу оборону, получили по зубам, и откатились, всего скорее, до утра. Напали одинаково оснащенные и отлично подготовленные чужаки числом не меньше полусотни. Главными у них сервиты — слуги мага. Они и сами всегда магичить умеют. Опасные. От сержанта приказ — сидеть тихо и ждать команды. Замысел такой — когда противник снова пойдет в атаку на лагерь, мы подберемся поближе и ударим с тыла. Сейчас отдыхать. В дозор идет первым Хенс, за ним Буст, третьим я сам, дальше Каржас и Асто.
Сразу ложиться не хотелось, взялся понаблюдать за противником. Тем более, есть такой роскошный агрегат. Охотник увязался за мной. Навожу трубу на лагерь. Знакомые коричневые куртки, винтовки и в самом центре двое черных. Но лица у главарей другие. Значит, еще один отряд. Сколько же их тут вообще? Надо доложить командиру. Спасенный тихо коснулся моей руки и жестом попросил трубу. Не вопрос. Рассматривал он врага совсем недолго. Прячу оптический прибор в тубус и без суеты оттягиваемся назад.
Теперь надо Вирету доложить. Хотя, Асто наверняка уже его просветил по всем вопросам. Но все равно.
— Господин капрал, разрешите доложить?
— Говори, Каржас. — Взгляд у капрала спокойный, но совсем недобрый.
— В лагере та же банда, что и днем перебила местных охотников. Точнее, это еще один отряд. Но оснащены также и главари у них такие же черные.
— Ты хочешь сказать, что поблизости может оказаться еще один или даже несколько таких отрядов?
— Так точно, один еще точно есть.
— Ясно. Хорошо, иди, отдыхай. И вот еще что, Каржас, пленник полностью на тебе. Смотри, не упусти.
— Есть, не упустить.
Затем Вирет позвал тавра и недолго с ним разговаривал. Было видно, что капрал недоволен, что спасенному оставлено оружие, но отменять это мое решение он не стал.
К тому времени, когда охотник вернулся, я успел расстелить одеяло и прилечь.
— Пока отдыхай. К утру будет понятнее. И не уходи никуда без моего ведома. И вот еще что. Почисть винтовку и проверь патроны к трофейному оружию.
В ответ тавр лишь молча склонил голову, мол, все понял, сделаю. Ну, не вопрос, делай. Вопрос только знаком ли он с винтовками? Вот вроде и не слуга мне тавр, а чего тогда я раскомандовался? Ладно, поживем — увидим.
— Дин, ты с винтовками умеешь обращаться? — шепчу тавру.
— Совсем немного. — Помолчал и добавил. — Если честно, то не умею.
— Понял тебя. Значит, слушай.
Даю короткую вводную по уходу и обращению с трофеем. Заодно и сам его изучил наскоро. На казне клеймо — Люттих, Оружейная мастерская Дилльса. Год производства, хмм, свежак совсем, в прошлом году сделан. Добрая ружбайка. Посмотрел, как тавр обращается со второй винтовкой, поправлял, когда необходимо. Схватывал парень на лету. Толковый.
— Молодец. — Как не похвалить такого расторопного бойца? — Забирай себе один штуцер. Пользуйся. Второй тоже заряди и держи при себе. Все, дальше сам.
Захваченный эликсир все не давал мне покоя. Снова открыл ящичек и достал фиал. Долго всматривался, осторожно понюхал, приоткрыв пробку. Подождал подсказки. «Эликсир „ночного охотника“». Могущественное зелье, созданное великим мастером. Особо ценен и даже уникален тем, что разом развивает разные сферы. Скорость, реакцию, силу, ночное зрение. Это первое большое достоинство. Ведь можно разом, в один срок развить четыре направления. Другие эликсиры могут улучшать только одну способность. То есть время в плюс.
Второе, это то, что навыки заточены под воина. Ведь ночной охотник — один из величайших хищников нашего мира, а для изготовления этого зелья взяты вытяжки из высшей породы этих огромных кошек, которые сами по себе обладают магией. Такие попадаются очень редко. Третье достоинство это то, что он несет в себе саму суть хищника и должен дать не просто рост ловкости, силы и способность видеть ночью. Ловкость будет именно кошачья, сила тоже — взрывная, позволяющая делать рывок и мгновенно наращивать мощь движений и ударов. Как у настоящего «ночного охотника».
Знания всплыли в сознании сами собой. И я в очередной раз с благодарностью обратился к памяти погибшего алхимика. Вещь в моих руках просто бесценная. Риск оставлять ее огромный. Или убьют, или отнимут. Когда дело доходит до больших денег все остальное не в счет. Да и такой шанс нельзя не использовать. А ведь если бы черный успел выпить эликсир, очень вряд ли я бы его смог одолеть. Получается, он уже до этого принял другое зелье, а это ждало своего срока. Да… Ладно, чего тянуть, открываем и пьем. Зелье густо потекло в гортань. До последней капли. Убрал фиал в ящичек. Посидел, вглядываясь в сумрак. Пока никаких изменений. А теперь спать.
Отключился почти мгновенно. Разбудил меня Дин.
— Господин.
— Чего тебе? — Грубовато откликнулся я злым шепотом.
— Я услышал своих сородичей. Они в нескольких верстах пути на север. Охотники.
— Подожди, что значит услышал?
— Тавры умеют слышать друг друга, а у меня еще и амулет имеется особый.
— Хмм, интересно. И сколько их там?
— Обычно наши идут на охоту впятером.
— Понятно. И что ты предлагаешь?
— У вас, господин, сильные враги. И их много. Если мне будет разрешено, я готов привести сюда воинов клана. Эти, — он указал рукой в сторону лагеря черных, — отныне наши кровные враги и любой из тавров клана Сиал должен сражаться против них.
— Понятно. Хорошо. Сиди здесь, а я пойду, переговорю с капралом.
Разговор с Виретом оказался коротким. Уяснив суть, он сразу принял решение.
— Пойдешь с ним. Тавр все еще на тебе. Постарайся вернуться как можно быстрее. Вещи оставь здесь, идите налегке. Все, рядовой, вперед. Время не ждет.
С собой взял только зелья и деньги. Оставлять даже ненадолго новоприобретённое богатство категорически не хотелось. Ранец и второй трофейный карабин припрятали в корнях высоченного кедра. После пусть и совсем недолгого сна в теле появилась легкость, а темнота ночи ощутимо просветлела. Значит, эликсир уже действует. А теперь самое время ему хорошенько поработать. Чем больше применяешь способности, которые развивает зелье, тем больше эффект от его применения. Дин только ждал моего возвращения и сразу метнулся в чащу. Я не отставал. Бежать в потемках по лесу еще то развлечение, скажу я вам. Честно, никогда бы не подумал, что способен на такое. Но чего только не бывает, особенно, когда в дело вмешивается магия.
Тавры неслись по лесу зыбкими тенями. Темп я задал высокий, но они его пусть и не без труда, но выдерживали. Встреча наша прошла легко и быстро. Что-то объяснять и не пришлось. Тавры, выслушав Дина, без обсуждений собрались, свернув походный лагерь, и рванули вслед за нами. Пятеро вооруженных длинноствольными мушкетами, ножами и топориками опытных охотников — это сила. С учетом самого Дина шестеро. И нас шестеро. Мощь залпа удваивается, да и в рукопашной эти ребята будут явно не лишними. Рослые, жилистые, с длинными руками и ногами, скупыми, спокойными жестами. Да, отличное подкрепление я приведу. Лишь бы только враг не начал штурм раньше, чем мы до него доберемся. От этой мысли я еще наддал хода и вот тут уже заметил, что тавры начали отставать. Сам же я остался свеж и полон сил. Эйфория. Как бы мне по-глупому не нарваться с этим ощущением всемогущества. Опасная штука.
Я замедлил бег и даже на некоторое время перешел на широкий шаг, надо дать охотникам отдышаться. Темнота совсем посерела. Посмотрел на небо, там ярко светила луна, мириады звезд. Значит, ночь в разгаре. А светло от того, что все ярче проявляет себя эликсир. Серьезная штука.
Когда добрались до места, нас встретила тишина, разбавленная предрассветным щебетом птиц, и Асто. Обернулись мы действительно быстро, утро еще не наступило. Обменявшись парой фраз, уяснил, что пока нападения не было. Оставив тавров под присмотром Асто и поручив Дину передать лучшему из них вторую винтовку, сам отправился на доклад Вирету. Тот, выслушав мой доклад, распорядился, чтобы я принимал тавров себе под начало.
— Обойдете лагерь противника справа и ждёте отмашки. Ну, и действуй по обстановке. Соображай, Каржас.
— Есть соображать. Разрешите идти?
— Иди.
В общем, поговорили. А чего воду в ступе толочь? Пришлось снова поднимать охотников и вести на позиции. Рослые фигуры и без всяких эликсиров тенями скользили по лесу. Умеют, ничего не скажешь. Светало. Только успели выбрать место и занять подходящие точки, у наших противников началась шумиха. Из леса на поляну, где и разместился лагерь, вышел отряд во главе с черным всадником. Лицо его показалось мне знакомым, а когда разглядел вторую лошадь, с привязанным к седлу длинным черным тюком, имеющем все признаки замотанного в попону человеческого тела, все сомнения отпали. Это наши «знакомцы». Дин, сидевший рядом, едва шевельнул плечом, но я ощутил, как тавр напрягся в радостно-кровожадном предчувствии. Очень удачно складывается, и искать противника не надо, сам пришел.
Постарался пересчитать общее число врагов, которые всей толпой собрались, встречая новоприбывших. Серьезно. К тем четырем десяткам, что уже были, прибавились еще двадцать один боец. Все точно. Черного и двух рядовых бандитов подрезал я вчера. Вчера же и наши постреляли не просто так, полдюжины уработали до смерти. Да, с магами по-другому никак — раненых они поднимают зельями быстро. Так что или до смерти валить сразу, или покалечить основательно — руки, ноги отрубить. Иначе толку мало.
Так, что у нас получается? Выходит, что на каждую дюжину по одному прислужнику. Но я вижу только четырех. Голова одного у Дина в сумке, а где еще один? Не понятно. И спросить не у кого. Может, егеря вчера подстрелили? Вот враг и взъелся на них? Сервиты — не простые вояки. Их готовят годами. Вкачивают эликсиры, учат, тренируют. Это один из ценнейших ресурсов магов. Их личные магические слуги. Статус магистра магии можно получить, только вырастив толкового сервита. Их даже кое-каким трюкам учат, особенно из ментальной магии. И чем старше и опытнее слуга, тем он сильнее и полезнее своему господину. Сами по себе маги не любят скитаться. Так что сервиты — их глаза, голос и руки. Больше рук — больше возможностей. Кроме всего прочего, они же и командуют простыми бойцами. Значит, именно их и надо постараться вырезать первыми.
А вот закидать бы их прямо сейчас гранатами… Да, мечтать не вредно. Теперь только ждать. Пока есть время можно рассмотреть лагерь врага подробнее. Тут и труба подзорная пригодилась. Рядовые бойцы все пешие, оснащены одинаково. Короткие куртки, белые рубашки, черные платки на шеях, кепи с козырьками, зеленовато-серые штаны и сапоги. Больше всего напоминают гвардию какого-то владыки. Вооружены такими же винтовками, что снял с убитых в лесу. Хорошие, к слову винтари. Уже успел осмотреть. По сравнению со ставшим родным карабином — тяжелее, длиннее и калибр восемь линий, а не шесть, вероятно, в расчете на крупного зверя и большую дальность прицельного выстрела.
Новый отряд быстро разместился у костров и бойцов накормили, потянуло запахом гуляша. А мы почти сутки горячего не ели. Я с сожалением вспомнил стоянку охотников, у которых как раз имелась горячая каша с мясом, но задержаться даже на пять минут я был не в праве. Так что пришлось отказаться, хотя, живот бурчал и протестовал. Зато успели. И теперь приходится обходиться сухарями и вяленым мясом. Тем временем противник разделался с едой и после недолгого совещания в палатке, куда удалились все четверо черных, рядовые вояки начали группами покидать лагерь.
Все место действия представляло собой широкую, вытянутую вдоль, наподобие яйца в разрезе и окруженную лесом поляну или скорее луговину. Примерно по середине возвышался курган с каменными руинами наверху, где и разместили основной лагерь наши егеря и где сейчас они держали оборону. Открытое пространство обрамлял вековой лес с густым подлеском и кустарником, за которыми мы заняли позиции. Лагерь противника располагался в дальней от кургана части поляны. Противник, проявляя прямо таки необъяснимую безалаберность, даже не выставил полноценных постов и тем более не стал устраивать секретов в лесу. Возможно, черные сервиты настолько уверовали в свою силу, что не посчитали нужным обеспечивать нормальную оборону? Или они просто не солдаты, нет у нихпривычек нужных, лишь с войной приходящих.
За почти год сражений с демонами нам большой кровью пришлось заплатить за знания и умения. Обеспечение охраны и безопасности это первейшее средство выживания и выполнения заданий командования. Чем дольше я наблюдал за лагерем черных, тем сильнее хотелось качественно наказать врага за наглость и бестолковость. А еще важнее было то, что без уничтожения сервитов общий замысел боя всего скорее будет почти невыполним. Или придется идти на кровавый размен. Чего бы очень не хотелось. Я упорно ломал голову, выискивая решения для непростой задачки.
Как назло ничего не придумывалось, но тут сами черные подкинули возможность. Еще раньше заметил, как «коричневые» расползаются из лагеря, занимая позиции вокруг кургана без сервитов, которые остались вместе в лагере. В итоге рядом с черными оказалось всего полдюжины бойцов. Двое — пост охраны со стороны леса, остальные растянулись по фронту ближе к кургану. Сами же черные встали тесной группой на дистанции в полутора сотнях шагов от нас. От кургана их отделяло не меньше тысячи шагов, зато с других сторон лес куда ближе подходил к позициям егерей. Оттуда, всего скорее, черные и собирались начинать атаку.
Дин и второй из тавров, кто получил винтовку, располагались рядом со мной. Остальные дальше справа и слева по двое. Пошептался с охотниками — объяснил, как целиться, сам выставил им прицельную планку на нужную дистанцию, риск, конечно, большой стрелять по врагу из непривычного и не пристрелянного оружия, но с такого расстояния промахнуться они не должны, а потом могут и с мушкетов бить. Принял решение подобраться поближе к врагу и дать разом общий залп по черным. Бить приказал в головы, распределил на всех цели — нас тут было семеро, так что трем двойкам тавров по одному и я сам — четвертого.
То и дело раздавались выстрелы — наших егерей и наемников. Различать их было не трудно по звуку. Пока ползли до самой границы кустарника ситуация на поле боя поменялась. Четверка сервитов, образовав круг, принялась, издавая какой-то низкий то ли гул, то ли вой, вобщем, творить магию. Даже нас краем зацепило, ощущения мерзкие, словно тебя придавливает каменная плита. Давление нарастало медленно, исподволь. Меня защитил медальон. Бросил взгляд на тавров, вроде бодрые. Видно, чего-то я про них не знаю. Или амулеты есть у них от ментала, или еще чего. А вот егерям на горке пришлось совсем худо. Стрельба прекратилась, словно отрезало. Даже странно, вдруг и тишина. Из леса стали не торопясь выходить «коричневые». Это что получается, они вот так запросто дошагают до развалин и тупо вырежут как курей имперских егерей? Да, магия это страшная сила. Дальше ползти резона нет, да и времени — убьют наших и всё.
До черных осталось совсем немного. На двух наемников, что охраняли тылы магослуг, даже внимания не обращаю. Пусть стоят, тем более что линию огня они не перекрывают. Хотя… покопавшись, вытягиваю гранату и кладу рядом, вдруг пригодится. Ставлю перед собой ранец, пусть поработает упором для ружья. Проверяю еще раз винтовку, спокойно прикладываюсь и навожу на цель. Краем глаза замечаю, что тавры тоже изготовились. Отлично. Еще раз выравниваю мушку в целике и мягко обрабатываю спусковой крючок. Бам, резкий толчок в плечо и я вижу, как черный падает. Почти сразу гремят еще выстрелы и оставшиеся сервиты оседают на землю. Перезарядка и снова прицеливаюсь в дальнюю линию охранения. Там всего четверо. Выстрел. Попал.
И тут в меня словно демон вселяется. Вскакиваю, оставив винтовку на земле, хватаю гранату и, сорвав колпачок, выдергиваю запальный шнур. На счет два кидаю в дозорных. Пока она летит, оборачиваюсь к таврам, которые уже начинают подниматься следом за мной и кричу:
— Всем на месте! Заряжай! Стрелять по готовности! Дин, за мной!
Хлопок взрыва и я уже бегу туда, к черным. В правой пистолет, в левой топорик. Пролетаю на ускорении так, что сам удивляюсь. На ходу почти сталкиваюсь с одним из постовых, он явно оглушен и ранен, почти без замаха бью в висок, враг падает. Бегу дальше, выжимая из себя все возможное и невозможное. И успеваю к черным первым. Вижу двоих набегающих наемников. Стреляю в ближайшего, попадаю в живот. Враг падает, скорчившись от дикой боли. Слева от меня возникает Дин. Последний, видя перед собой двух врагов, на миг замер в растерянности. Этого хватило таврам. Сразу две пули разорвали противнику грудь, он замертво падает. Пистоль в кобуру, дирк в руку.
— Руби головы! — Сам бросаюсь к крайнему из черных, занося топорик. Первым же ударом перерубаю позвоночник, потом ножом дорезаю шею. Кровища толчками выплескивается из артерий. Теперь второй. Дин ловко отрабатывает третьего. Остается еще один. Тем временем, наемники уже бегут в нашу сторону. Одновременно раздается залп хлестких, словно плетка щелкает, егерских винтовок и я вижу, как из руин в сторону ближайшего от них опушки леса устремляются на прорыв отряд сержанта. Это вносит еще больше сумятицы в ряды врага. Самое время и нам бежать. Вокруг уже свистят пули. Бьют пока не прицельно, но чую, скоро примутся за нас всерьез. Хватаю последнего из черных, того самого, в кого стрелял я сам пару минут назад, попал, к слову, отлично — прямиком в затылок, и закидываю тело себе на спину. Тяжелый, зараза.
— Уходим! — И не глядя, бегу к лесной опушке, откуда ведут бой «мои» тавры.
Бежать с трупом — дело муторное. Тяжело. И все равно я несся так, что Дин еле поспевал. То ли сил прибыло, то ли эликсир такой забористый. Уже почти у кустов в спину тупо ударило — видно пуля попала в тело слуги. Послужил, хехе, щитом напоследок. Сказать по правде, сам не знаю, зачем я его потащил. Может, от жадности — все же хабара с тела снять можно прилично, а он, судя по наблюдению, был у них главный, или спину прикрыть — в этом тоже прав оказался, или время на отрубание головы не терять и добить уже тут, под прикрытием деревьев. Цепляю левой рукой ремень винтовки и ранец.
— Ходу! Все за мной!
Отбегаем дальше в лес, пересекаем небольшую полянку, и только тогда, сбросив тело черного, едва успеваю зарядить винтовку, а противник уже совсем близко.
— Огонь! — кричу дурным голосом, и мы делаем залп. Не слишком дружно выходит, но результат налицо. Четверо из десятка преследователей падают, остается еще полдюжины. Резво хватаю топорик и дирк, и на меня налетает враг. Он замахивается винтовкой, норовя попасть в мою голову здоровенным штыком-тесачиной. Я качнулся влево, выдергивая его на себя, и сразу вправо с подшагом, одновременно отмахиваюсь от ствола топориком, цепляя ружье, а ножом наношу удар в печень с проворотом. Брызжет черная кровь, лицо врага мгновенно белеет. Это очень надежный прием. Вырубает сразу. Оглядываюсь вокруг. Тавры тоже разделались со своими противниками. Лихо они рубятся. У двоих замечаю раны. Вот и Дина вроде зацепило, но он вместе с другими уже споро обдирает убитых, не обращая на свою и чужую кровь внимания. Тихо командую перезарядиться и сам первым проталкиваю заряд в ствол винтовки. Внимательно смотрю, что творится у врага.
За считанные минуты мы перебили не меньше двух десятков бойцов и все начальство у противника. Так что не удивительно, что остальные уже не так спешат вслед за нами. Замечаю, что большинство собирается вокруг обезглавленных тел своих командиров. Кто-то перезаряжается, кто-то просто топчется на месте, часть еще бежит к лагерю с противоположной стороны луговины. Вобщем, полный бардак и безначалие. Отлично, самое время и нам делать ноги. Снимаю пояс и сумку с черного, на груди у него медальон. Его не трогаю. На руках два перстня, впрочем, только один — магический, второй просто дорогая безделушка. Больше доверяюсь магии талисмана, чем сам разбираюсь, но вроде все чисто. Мой бесценный помощник молчит, значит, берем. Сапоги успевает содрать Дин, кто-то из тавров вытряхивает тело из сюртука. Из кармана жилета вываливаются золотые часы на цепочке. Серьезная вещь, как такую не взять?
Только я закончил со сбором добычи, мелькает тесак, два сильных удара и голова черного слуги отлетает в сторону, Дин хватает и, замотав в тряпку, прячет себе в мешок добавкой к первому трофею. Лихо это у них получается. Все дела не заняли и полминуты. Теперь надо понять, куда нам идти? Рассуждаю уже на бегу. За нами опять погоня. Но нас им нипочем не догнать. Какие из тавров ходоки я ночью убедился, а со мной им тем более теперь не тягаться. Так что руки в ноги и бегом!
Егеря прорывались слева от нас и сильно дальше. Мы же оказались с южной стороны луговины, а они ушли на северо-запад. Значит, собираются вдоль лимеса уходитьк северному побережью, ну или пока в эту сторону, а там как получится. Нам надо обойти вокруг поляны и дальше нагонять егерей. Вот этим и займемся. Углубляться в лес не стал, бежали едва ли не по краю поляны. Противник нас потерял быстро. Да и понять наш маневр у них не вышло. Слишком нагло. Успел заметить, что большая часть бойцов продолжала кучковаться вокруг тел черных. Тут из леса донеслись вопли. Ха, верно нашли еще одного! Странное возмущение, неужели они надеялись, что мы его оставим целым? Терять время нельзя, так что снова побежали. Через пару минут мы отыскали следы отряда и рванули за ними. На ходу подумал — раз уж я со своими таврами оказался в арьергарде, надо соответствовать. Преследование все равно будет, значит, придется их встретить.
Гранат больше нет, зато у тавров прибавилось винтовок — Дин даже умудрился подхватить за те секунды, что мы провели в лагере черных ствол и подсумки у одного из убитых дозорных. Ох, и ловок шельма. Но главный прибыток от того десятка, который только что отправили к демонам. Теперь у нас на семерых пять ружей и сразу четырнадцать винтовок, считая мою. Так что почти на три залпа подряд набирается. А с меткостью у тавров проблем нет. Замечаю подходящий распадок, дорога идет на подъем, потом заворачивает налево, склоны очень крутые, вокруг густой лес, так что врагу придется идти понизу. А мы их встретим. Проходим чуть дальше и разворачиваемся. Отряд разделяю на три части. Тройка тавров справа, мы с Дином слева, еще двое отходят дальше в тыл — их задача будет разобраться с разведчиками, а после стычки прикрыть наш отход. У Дина три винтовки, у меня одна, ну, он со мной поделится. Да и передовой отряд у наемников вряд ли будет больше дюжины бойцов.
Зарядили оружие, попили из фляжек, сидим — ждем. Напряжение, растет. И вот появляются двое в коричневых куртках — передовой дозор. Пропускаем их, так что разведчики оказываются совсем близко, как говорится, руку протяни. В сотне шагов за ними идет еще полтора десятка бойцов. Вот теперь самое время. Я дал указание заранее — что тавры справа бьют первых трех, а мы двух следующих. Тавры считать умеют, так что просто показываю Дину четыре пальца и тыкаю ему в грудь, мол, твой — четвертый. Он согласно кивает. Подпустив врага поближе — на полсотни шагов, стреляю. В ответ раздается слитный грохот. Хватаю второй ствол, стреляю, Дин рядом тоже палит в кого-то. Смотрю вниз — только трупы. Кто убит, тот убит, кто бежал, тот бежал. И демоны с ними. Противник уже не спешит лезть под пули, явно затаился ниже по склону. А нам ждать нечего, обойдут и возьмут в клещи, так что уходим, встаю и машу рукой.
Дозорных наемников обнаружил за поворотом. Их уже успели раздеть до исподнего и обчистить, сильны тавры в мародерке. Оставлять заслон для прикрытия тыла не нужно, враг не рвется в бой, И мы дружной толпой опять побежали по следам егерей. Догнать не догнали, но явно приблизились. Решил сделать еще одну отсечную засаду. Выбрал годное местечко. Достал трофейные часы, слежу за временем. Прошло полчаса, а противник не явился. Вывод из этого простой. Враг умылся кровью и сменил тактику. А что они затеяли — демон его знает. Допускаю, что на нас может быть объявлена большая охота. Собрались опять выдвигаться. Подошел Дин.
— Господин Каржас, мы должны уйти сейчас.
— Почему? — спросил в ответ. Честно, никак не ожидал, что «мои тавры» вдруг перестанут быть моими.
— Необходимо срочно унести головы колдунов нашей знающей.
— Понятно, что ничего не понятно. Но вы в своем праве. Я благодарен вам за помощь, без вас могло ничего не выйти. Так что… Прощайте, что ли… — замолкаю, не зная, что еще сказать.
— Куда вы пойдете? — Спросил Дин.
— Шли мы к северному побережью, а что теперь — сам не знаю. Но если что — ищите в Вольном поселении. Винтовки забирайте себе — законная ваша добыча. Дин, удачи тебе.
Да, мужики не слабо прибарахлились. Пятнадцать новеньких винтовок и снаряжение под них потянут на круглую сумму, а главное, где бы они такое добыть смогли в этой глуши?
Тавр протянул мне сумку.
— Что там?
— Монеты, все что собрали, сапоги и одежда колдуна. — И отвечая на невысказанный вопрос, а зачем мне этот сюртук, добавляет. — Пуговицы серебряные, галуны дорогие.
— Понял. Лады. Это была хорошая охота, волки.
— Я еще вернусь к тебе, Каржас Драконобоец. Возьми этот амулет и не снимай, он поможет отыскать тебя, — парень протянул простой бронзовый образок с полустертым женским ликом на простом кожаном гайтане и крохотным энергионом на внутренней стороне. Делать нечего, нацепил на шею, пусть будет. На миг проснулся амулет, словно изучая новый артефакт и почти сразу затих. Ясно, угрозы хозяину, то есть мне, любимому, нет.
Хлопнув Дина по плечу, взмахом руки прощаюсь с остальными таврами и быстро прикрутив сумку к ранцу специально для того оставленными ремешками (внутрь уже ничего не лезло), потопал по следам своего отряда. Один. Оглядываться не стал. Не то, чтобы обидно, нет. Все правильно. И даже лучше так. Кто я им и кто они мне? А все же очень удачно мы с Дином повстречались, и чтобы там Асто ни говорил — я кругом прав оказался.
Отойдя на полмили, остановился. Надо, прежде чем бежать дальше, разобраться с добычей. Что-то и выкинуть можно, а что-то перепаковать. Нашел подходящее местечко в стороне от тропы, осмотрел еще раз в трубу окрестности и занялся делом. Не так и богато. Но это я уже зажрался, конечно. Три десятка империалов, четыре кроны и опять горсть серебряной мелочи в кошеле. Золотые перстни. На одном россыпь мелких камушков-энергионов. Второй с крупным изумрудом. Выглядят сами по себе не дешево, увесистые.
Ценность перстней не велика, память алхимика подсказала — так относительно дешевая поделка для начинающих, отнюдь не раритет. Опять же логично, все же эти сервиты не великие маги, им мощные генераторы просто не по силам. Ведь тут в чем суть? Чем мощнее агрегат, тем сильнее действует на мозги и тело человека, сначала боль становится невыносимой, а если вовремя не отключиться — просто выгоришь изнутри — останется пустая оболочка без сознания. В сущности, это очень похоже на процесс изготовления энергионов — получается между кристаллами и сознанием людей есть нечто общее. Только человека можно «разогревать» периодически и почти до бесконечности, а камень — непрерывно и только раз.
Уже привычно нащупал внутренний кармашек. Есть. Так и чего тут у нас? Вынимаю очередную коробочку, а в ней три энергиона. Желтый топаз, светло-сиреневый аметист и красный огненный опал. Да, алхимик явно разбирался в камнях на «ЯТЬ». А теперь и я по наследству. Итого пять камней. Это уже целое богатство. Ведь цена любого из них при учете размеров, огранки и емкости в Империи может достигать двадцати талеров. А места они не занимают вовсе. Надо обязательно начать учиться пользоваться ими, наполняя и расходуя ману. Впрочем, мне и одного камня для этого хватит.
Так. Продолжаем. Что тут у нас осталось? Еще одна серебряная фляжка. Дневник в кожаной обложке, часть страниц исписана ровным аккуратным почерком. Вот только это либо шифр, либо тайнопись. Ничего не понятно. Так что пользы от дневника пока никакой. И все же нельзя не признать, что покойный сервит оказался настоящим каллиграфом. Мне с ним точно не равняться. Что ж, пусть лежит. Глядишь, получится разгадать шифр. Небольшой тубус с картой. Знакомая такая — один в один с той, что была у сержанта. Вот это очень хорошо и интересно. Смотрим дальше. Стилет с витой рукоятью и коротким перекрестьем. Пистолет. Теперь у меня их два. Арсенал пополняется прямо на глазах.
На сладкое — пенал с зельями на восемь отделений. Сразу два фиала исцеления — такие же, как и выданный мне сородичем-ардайлом в крепости, еще одна средняя лечилка и две на ману. Три гнезда пустые. Значит, потратили раньше. Переставил все зелья кроме двух простых исцелений в больший пенал и убрал в ранец. А эти два оставил в старой упаковке, сунул в карман куртки, пусть будут под рукой.
Не забывая прислушиваться явно обострившимся слухом и поглядывать вокруг, развязал отданную таврами сумку. Сапоги, кошелек с пятью талерами и черная куртка. Тащить ее дальше незачем, разве что спороть пуговицы. Сказано-сделано. Пуговиц оказалось много. Двадцать больших и четыре поменьше. Два ряда по бортам, на клапанах карманов, на обшлагах и воротнике. На вес каждая с полкроны, это еще десяток талеров — не меньше. Итого деньгами у меня набралось шестьдесят два империала, а еще зелья, оружие и прочее. В прежние времена небольшая ферма поблизости от Дуффтамора стоила от трехсот кронеталеров. А пустошь от полусотни до ста пятидесяти талеров. Какие здесь цены непонятно, но есть ощущение, что если удастся продать хабар по достойной, не бросовой цене, то наберется на дом и участок. Небольшой домик и скромный надел.
Закинул ранец за спину, проверил винтовку и пистолеты (один в кобуре, второй сунул за пояс) и вернулся на тропу. В какой-то момент даже подумал, может, уже и не догонять егерей? Пропал-сгинул и концов в дебрях лесных не отыскать. Зачем мне служба с такими деньгами? Но долг заставил подняться и прибавить шагу. Подумалось еще, а не плохо, что тавры ушли. Из егерей мой забег никто не видел, а значит, и оценить явно возросшие, необычные способности не сможет. Вот и отлично. Одним маленьким секретом больше.
Догнал своих через пару часов на дневке. Опознали без труда и сразу пропустили к Худу. Тому было не до меня, в бою его серьезно ранили. Повезло, что пуля пробила плечо навылет. Но в ране наверняка остались частички ткани, что совсем не хорошо. Наш отрядный лекарь Саш, как раз заканчивал ее чистить, вот только выглядел сержант плохо. Крови много потерял, обессилел. Только медик собрался заново перевязать рану, я придержал его руку и вынул лечилку. Вылил часть прямо в раны, на груди и спине. Пошла пена, пузыри, какое-то шипение. Магия, чтоб ее. Подождали, пока волшебство закончится — что ж, совсем другое дело. Командиру немного полегчало, но ясно, силы у лечилки недостаточно. Делать нечего, пока наш коновал заново бинтовал раны, отошел в сторонку и вынул еще один фиал. Отнес его сержанту, он выпил залпом. И почти сразу отключился.
— Пусть спит, проснется как новенький, а ты молодец, Каржас, — хлопнул меня по плечу Саш. — Только откуда у тебя такая роскошь? Два фиала лечебного зелья?
— Где было, там уже нет, Саш.
Егерь окинул меня холодным, оценивающим, «колючим» взглядом и ничего не сказав, вернулся к сержанту.
Пока Худ в отключке, командовать взялся капрал Вирет. Доложил ему кратко о событиях, он выслушал, почти не задавая вопросов, потом молча кивнули отправил меня опять в арьергард замыкающим. А я не против. Все равно пока угрозы не ощущается. Быстро соорудив носилки и уложив спящего сержанта, егеря двинулись вперед. Успел только выяснить у Саша, что накануне отряд столкнулся в лесу с противником, в стычке завалили наглухо еще одного черного, правда, голову не рубили и тело не захватывали, после чего началось рубилово. Наши тоже потеряли одного бойца, но позиции удержали. Дальше я и сам знал, что было. Разве что во время прорыва вражьи пули таки отыскали четверых егерей, но если двум повезло и они отделались, считай, царапинами, то Худ огреб по полной. Больше всех не повезло капралу тылового дозора Ансельму. Он получил две тяжелые свинцовые пули — в грудь и в голову. Тело вынесли с поля боя, но спасти не смогли. Погиб сразу. Серьезные потери для отряда. Наша с таврами беготня по лесу и отсечная засада здорово помогли команде. Они смогли оторваться с ранеными и убитыми и без боя уйти под шумок. Ну, и отлично. Значит, свое дело мы сделали, теперь бы еще дойти до городка целыми и невредимыми.
За первые сутки сержант ощутимо пошел на поправку — все же магия сильная штука, прям таки, чудеса творит. Проспал Худ почти все время, зато, когда поднялся утром — был как огурчик. Разбудил его аромат кулеша. Плотно откушав из солдатского котла, он сразу вызвал Вирета на доклад, заодно и меня кликнул, писарь я илигде? Капрал роль новика в событиях замалчивать не стал, но и выделять не захотел. Получилось, с его слов, просто: ударили, прикрыли, вышли. Впрочем, про тавров он все же упомянул парой слов. Историю с неисполнением приказа рядовым Каржасом он не озвучил, вероятно, считая, что произошла она до того, как он формально принял командование отрядом. И то хлеб. Отпустив Вирета, сержант приказал и мне доложиться по событиям. Ответил как можно короче, но все равно вышло многословно.
— Господин сержант, вчера утром во время обхода участка, выделенного нам со старшим рядовым Асто, мы обнаружили стоянку охотников. И пока вели наблюдение, стали свидетелями нападения на них большого отряда. Одному из охотников удалось вырваться из кольца врагов, он выбежал прямо на меня. За ним была погоня — сервит и двое наемников. Врагу удалось обездвижить тавра. Господин сержант, они собирались его зарезать у меня на глазах. Я принял решение и атаковал. Уничтожил всех трех холодным оружием, освободил пленника. Затем мы отступили под командованием старшего Асто. Когда вышли к нашему лагерю — поступили в распоряжение капрала Вирета. Выяснилось, что те с поляны и напавшие на нас — явно из одной банды. Тавр сообщил, что каким-то образом ощущает еще одну охотничью партию своих сородичей неподалеку. Я доложил об этом капралу, он приказал нам отправиться к ним за подкреплением. Отыскал. Удалось убедить присоединиться. Вернулись. Господин капрал передал шестерых тавров под мою команду и выставил на правом фланге — ближе к лагерю противника. Я увидел волшбу черных, понял, что надо срочно действовать и атаковал сервитов. Удалось всех перебить и отсечь их головы. В ходе боя также были уничтожены не меньше шестнадцати наемников. Были захвачено оружие и боеприпасы. Дальше мы стали нагонять вас. Так как были в арьергарде — устроили отсечную засаду на головной отряд врага. Удалось поймать их в мешок, полностью уничтожить еще дюжину. В моем подразделении потерь не было. После этого тавры ушли в свое поселение, судя по всему, оно на юге в горах. Я оставил им все винтовки. Затем присоединился к отряду. Все.
— Что ж, Каржас. Приказ ты нарушил. За то тебя надо наказать. Но и пользу принес немалую. За это тебя надо наградить. Так что я тебя и награжу, и накажу разом.
Худ окликнул крутившегося поблизости Саша и приказал привести личный состав тылового дозора, который вчера остался без командира. Хочет меня передать к ним? Вобщем, логично. Одного из старших легионеров произведет в капралы и получится полный состав. Только в тыловом и головном дозорах новики не служат по штату, только полные легионеры. Значит, меня ожидает перевод из новиков? Да, такая резвость в карьере мне любви товарищей по оружию не прибавит.
— Вот ваш новый командир.
И он указал на… меня. Занавес. Сказать, что я растерялся, потрясен. Не скажу. Скорее оглушен.
— Капрал Каржас Драконобоец, принять командование над тыловым дозором! Как поняли меня, капрал? — Худ требовательно посмотрел на меня.
Оставалось только вытянуться и ответить:
— Есть, принять тыловой дозор!
— Так-то лучше. Свободен.
Только я собрался развернуться и отойти в сторонку, чтобы переварить случившееся, как меня настиг голос командира.
— А от должности писаря я тебя не освобождаю. Садись, пиши.
И он принялся, как ни в чем не бывало диктовать доклад по событиям последних суток. В его версии.
Трое моих новоявленных подчиненных все были из числа ветеранов. Они явно не понимали, что произошло и отчего мне такие милости от начальства. Потому и слушались с явной неохотой, отвечали грубо, смотрели непочтительно и даже зло. Ну, я не девица, чтобы растаять от таких мелочей. То, что требовалось для дела — исполняется, остальное не важно. Да и уставали все очень.
Как и говорил раньше, все егеря в отряде кроме меня — из северных имперских провинций. А Вирет и сам Худ в прошлом и вовсе столичные жители. Ардайл для них — варварская страна, чего они и не скрывали. Горцы в Империи считались злобными, жестокими и жадными дикарями. Их не любили и старались не пропускать наверх. В армии начальниками почти всегда оказывались имперцы, даже в ардайлских стрелках. Не удивительно, как говорится, своим мест не хватает. Так что мое назначение явно стало поводом для еще большей неприязни. А того больше, судя по косым взглядам и недомолвкам, егеря посчитали, что мой приход в отряд стал для них источником несчастий и неудач. Большие потери, провал боевой задачи и никакого прибытка. Так что настрой в мой адрес у них был натурально злой. Но служба есть служба и пока что открыто нарушать порядок или устраивать склоки никто не решился. Да и некогда.
Логично предположив, что просто так нас теперь не отпустят, Худ выбрал вариант быстрого отступления. Иногда отступить не значит проиграть. Тем более в разведке. Ввязываться в серьезную драку, когда даже силы врага оставались неизвестны не самое удачное решение. Он, конечно, рисковал. Если придется вступить в бой, уставшие бойцы вряд ли проявят себя наилучшим образом. Но раз командир приказал, дело солдатское, выполняй. Надо еще понимать, что егеря ни разу не рукопашники. Стрелять, устраивать засады, бегать по лесам, искать следы, вести наблюдение — это их дело. А вот в бою накоротке они слабоваты. Даже штыков для винтовок у них нет, только короткие тесаки. Так что в ближний бой егеря ввязываться не любят. Не их это дело.
Задача «моего» дозора оставалась прежней — «держать» тылы, прикрывая отряд. Периодически замечали наблюдателей, но те близко к нам не подходили, оставаясь на почтительном расстоянии. Урок с засадой пошел впрок. Но и оторваться от них не получалось. Доложил сержанту. Пусть думает. Пару раз пытался устроить засаду, но в итоге чуть сам не угодил в ловушку, после чего зарекся от лишней самодеятельности.
Последняя ночевка оказалась сильно сокращенной. Подняли нас до рассвета и в темпе погнали вперед. Худ торопился, словно предчувствуя беду. И все равно закаленные в походах егеря шагали бодро. Я старался быть как все и не показывать свои новые способности. Незачем создавать нездоровый ажиотаж вокруг моей персоны. Вроде бы получалось нормально.
Ближе к полудню отряд вышел на очередной перевал, с которого и открылся вид на синий, сливающийся с небом простор океана. Вдалеке отлично просматривался городок, стоящий на полуострове меж двух глубоких заливов. Над городом возвышался холм или даже гора, надежно прикрывая его с материка. Почти идеальная позиция для обороны, что и говорить.
Здесь же на перевале заканчивались густые леса, к которым мы так привыкли за эти недели. Идти придется у всех на виду. На месте наших врагов я бы устроил засаду как раз в этих краях — прямо у города. Прятаться тут просто негде. А шагать нам еще несколько часов. Худ, вида не подавал, но по напряженному взгляду, которым он внимательно осматривал густо поросшие травой склоны, можно было понять, что и он такой вариант не исключает. Теперь, на спуске идти стало легче, тропа сама так и стелилась нам под ноги. Сами не заметили, как вышли на равнину.
Уже начали попадаться первые постройки, отдельные хутора и фермы, как бойцы моего тылового дозора подали сигнал опасности. Сержант остановился и приник к оптике. Я тоже успел бросить взгляд. В нашу сторону летел конный отряд в полсотни сабель. Не меньше. Но до них было еще далеко.
— Ускорить шаг. Давай, егеря, ходу! — Прокричал Худ.
И мы прибавили. И еще прибавили. Потом побежали. Мой дозор шел замыкающим, как и положено. Так что если догонят, нам и принимать бой, давая время остальным укрыться за стенами. Не пришлось — успели.
Вот так и влетели в городские ворота, которые сразу же закрылись, стоило мне, как замыкающему, проскочить через створ. Городок был окружен то ли полуразрушенными, то ли наполовину восстановленными стенами. Ворота в башне со следами свежей кладки и еще не потемневшего раствора по швам. Здесь нас поджидали несколько десятков до зубов вооруженных людей. Вид они имели самый разбойный. Или пиратский. У всех ружья, пистоли, ножи, абордажные сабли, тесаки, топорики и даже несколько легких алебард, вот уж чего не ожидал увидеть, если честно. Одеты цветасто, ярко и кто во что горазд. Во главе этой шайки стоял огромный бородатый мужик, на полголовы выше и почти вдвое шире меня, при том, что на рост не жалуюсь. Два тяжелых пистолета за поясом, в руке массивный чекан, который, хоть и размером с кирку, все равно смотрелся в его лапах игрушкой. Худ сразу подошел к нему, и они принялись вполголоса о чем-то переговариваться.
Спустя пару минут здоровяк махнул рукой, его бойцы расступились, освобождая дорогу, и егеря пошли по улице в сторону порта. Впереди шагали двое, выделенных главарем проводника или сопровождающих… А вся остальная банда осталась у ворот. Видимо, им еще предстоял разговор с нашими преследователями. В этот момент мне в голову пришла мысль. А что если бы мы чуть припозднились и черные успели в город раньше нас? Ведь не хватило им всего ничего — пары часов. А в чистом поле драка семнадцати егерей с полусотней всадников, вероятно еще и с магической поддержкой это сразу смерть. Стреляют егеря метко, спору нет, но когда почти трое на одного, а вооружение равное… Про магию просто молчу.
Но все хорошо, что хорошо кончается.
Довели нас до таверны с намалеванной над входом здоровенной рыбиной и надписью «Белуга». Поднялись на второй этаж, там разместили в двух больших комнатах по восемь человек в каждой. По стенкам тянулись грубо сколоченные из досок узкие топчаны в два этажа. Даже набитых соломой матрасов не было. Вообще ничего. Только топчаны и пара таких же простейших лавок. Да, не богато, чего уж там. Но бойцам и это показалось за сказку. Разбрелись по местам, и повались без сил, бросив на доски свои одеяла и укрывшись куртками. Уже через минуту народ спал. А у меня сна ни в одном глазу. Хотелось поесть и помыться. Бельишко бы простирнуть. В баньку сходить. Выставлять пост команды не было, так что засунул свой ранец под топчан и спустился в нижний зал заказать еды.
На стене зала висела огромная — в две сажени белужья туша, точнее, чучело огромной золотистой рыбины-великана. Высокая деревянная стойка, за ней пивные бочонки и большие бутыли с водкой и прочим. Напротив входа — широченный камин, в таком, пожалуй, и оленя целиком на вертеле запекать можно. Впрочем, сейчас, по летнему теплу, дрова в нем не горели, а лежали ровной поленницей.
Готовили здесь вкусно и сытно. Накладывали полные миски мяса. Ешь, сколько влезет. Я выбрал мясную похлебку, кусок копченой рыбы, лепешку и зелень. Пинта легкого пива — за выпивку не считается, так что правила походные не нарушу. Ложка уже скребла по дну, когда заметил спускающегося по лестнице сержанта. Почти одновременно в таверну зашел и здоровяк-главарь, виденный у ворот. Они уселись неподалеку и принялись о чем-то переговариваться. Жаль не слышно. В зале играла музычка, шумели голоса, стучали кружки, ложки и ножи. Вокруг много и густо дымили табаком из трубок. Большая часть здешних гостей оказались завзятыми курильщиками, так что дышать лично мне с каждой минутой становилось все труднее. А еще отовсюду слышалось чавканье, перемежаемое с сытой отрыжкой и громким пусканием ветров, проще говоря, пердежом, всякий раз вызывавшем смех окружающих. Народ отдыхал и отъедался. По-простому, без затей и изысков.
Доев и расплатившись, вышел на крыльцо подышать свежим воздухом, а заодно толком осмотреться и разузнать насчет помывки. Не прошло и пары минут, как на крыльце появился здоровяк, а следом за ним и Худ. Видимо, переговоры завершились. Местный главный сразу двинул по своим делам, а сержант еще некоторое время стоял, задумчиво потягивая трубку и пуская кольца дыма. Посмотрел на меня и подозвал к себе.
— У меня к тебе разговор, Каржас. Удачно вышло, что не спишь. Пойдем, поднимемся в мою комнату.
У сержанта оказалась своя, отдельная каморка. В остальном все то же самое, что иу нас, разве что сундук в углу стоял.
— Садись. Слушай внимательно. Сегодня к вечеру мы уходим отсюда на шаланде. Наш тендер по плану должен только через неделю прибыть, ждать его не будем. А вот ты, Каржас, остаешься. Пойми меня правильно. Боец ты справный, хоть и самовольный. И капрал из тебя вышел бы толковый. Но отряд тебя не принял, впрочем, ты и не старался быть принятым. Мои егеря народ простой, рано или поздно тебя просто убьют или ты кого убьешь… А мне это не нужно. Знаю, чем лично тебе обязан, как и все мы. Потому решил так. Вот твой приказ на капральство. Я как мастер-сержант и командир отдельной егерской команды вольных стрелков-федератов Первого батальона Пятого Молниеносного Легиона в условиях похода имею право производства нижних чинов при наличии срочных вакансий. Будь мы на базе, это решение должен был бы утвердить командир нашего батальона. Но в походе я полностью правомочен. Собственноручно его заполнил, чтобы исключить любые вопросы в дальнейшем для тебя. Держи. И вот нашивки. Заслужил. А вот второй приказ. Отпуск на половинном окладе на полгода. Писарем тебе больше не быть. Но у капрала егерской команды оклад семь крон. Так что три с половиной кроны тебе причитаются за каждый месяц. Итого двадцать одна крона. Держи золото, — он высыпал мне на ладонь пригоршню империалов.
— Еще вот возьми, пригодится. — Худ выложил на столешницу ребристое тело гранаты. — Через полгода можешь явиться в крепость и продолжить службу в другом отряде. Но не советую. Наши порядки явно не про тебя писаны. А вот если свою команду соберешь, сможешь сам в федераты записаться. Но лучше всего просто пришли рапорт на увольнение. Спишут без вопросов. Это все, что я могу сделать для тебя, сынок. И теперь мы в расчете.
— И вот еще что. Только выяснилось. На днях была задержана шаланда из Вольного. Нашими. Теперь, так называемый, местный «городской голова», ты его видел, тот самый здоровяк, требует гарантий, что то же самое не случится и со второй его посудиной. Моего слова ему недостаточно. Поэтому ты побудешь тут, пока шаланда не вернется. И все. Свободен как ветер.
— А если не вернется?
— Все будет в порядке. — Жестко перебил меня сержант. — Я даже до порта доходить не буду, высадимся в паре верст — заранее. И пусть идут назад. Дня три — самое большее. Все, разговор закончен. К вечеру уходим, ты переберешься сюда и будешь ждать лодку. Удачи тебе, Каржас. Да, с командования дозором я тебя снимаю. Иди, отдыхай.
— Есть, идти отдыхать. — Вроде бы и все как я хотел, так и случилось, но отчего же на душе так погано? Сам же хотел с ними развязаться, но не так… Не пришелся я ко двору егерям. Ладно, будем дальше жить. Зашел в комнату и улегся на топчан. Сам удивился, как быстро заснул.
А когда открыл глаза, вокруг было пусто. Спустился вниз и сразу меня окликнул корчмарь.
— Эй, легионер, дело до тебя у господина городского головы. Отправляйся немедля в управу, там отыщешь самого господина Савву Могана, он тебе дожидается.
— А куда идти?
— Да вот по улице направо, дойдешь до перекрестка с постаментом, там налево и через три дома будет управа. Спросишь, если что. Любой тебе подскажет.
Надо значит надо. Идти и в самом деле оказалось совсем не далеко. Город некогда обширный, сегодня заполнялся людьми едва на пятую часть. Здание управы — большой двухэтажный дом с колоннадой перед высокими, массивными дверями и узкими, словно бойницы окнами. Перед входом стояли двое с короткими алебардами и ружьями за спиной. Назвался, сказал, что к начальству, пропустили без лишних вопросов. Подниматься на второй этаж не пришлось. Городской голова сам куда-то спешил, мы почти столкнулись у лестницы, ведущей наверх.
— А, капрал, хорошо, что явился. Слушай меня внимательно. Повторять не буду. Отлучаться из города тебе до возвращения шаланды запрещено. Один шаг за стены, сразу в колодки и в подвал. Имущества тоже лишишься. Учти. Внутри города не ограничиваю, но смотри, не бузи и не задирайся ни с кем. А чтобы на тебя первого не нападали, дам провожатого. Эй, — обернулся он к стоящим рядом, — кликните Дица, куда этот постреленок усвистать успел? Ааа, вот и он. — В зал вбежал мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, худой и шустрый, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и темной от загара кожей. — Вот, будешь с ним повсюду ходить. Мне этот легионер живым нужен, следи, что ничего лишнего не случилось.
И ни слова больше не добавив, быстрым шагом вышел на улицу. Там его уже ждал оседланный конь и несколько бойцов охраны.
— Пойдем, что ли? Я, Диц Моган, а ты кто таков?
— Капрал Кайдан Дуфф из Ардайла.
Суета и оживление порта, пестрых рядов торгующих всем, что только могло прийти в голову, от диких зверей в клетках и загонах, до свежепойманных морских гадов и груд, блестящей серебром чешуи, рыбы. Новое, привезенное из Старого Света, и взятое с бою трофеями оружие всех мастей. Одежда, алхимические ингредиенты, готовые эликсиры и снадобья, шкуры, лошади и мулы в отдельных загонах, множество всякой скобяной утвари, одеяла и отрезы ткани. Много было и торгующих «копаниной» — найденными в курганах и древних руинах остатками прежних времен. Звон и грохот походных кузниц, запахи свежевыделанных кож и сбруи дополняли общую картину припортового рынка.
Вдоль берега моря целый ряд новых, блестящих свежей краской лодок и баркасов. У причалов покачивались несколько одно- и двух-мачтовых посудин — тоже на продажу. Дальше стоят шхуны контрабандистов, торговцев, а может, и пиратов. Среди множества чистых парусников затесались и несколько паровиков, сразу заметных по черным трубам меж высоких мачт. И все это вместе с колоритными персонажами, до зубов вооруженными, докрасна загорелыми, с выцветшими полукафтанами и патлатыми, часто до плеч, волосами.
Тут же среди торговых рядов вклинивались ларьки с горячим на любой вкус — от ухи и мясного бульона, до овощного рагу и гуляша. Остановились у бойкой и горластой тетки, которая прямо на глазах у покупателей пекла блинчики, в которые щедро накладывала икры трех видов на выбор, не забывая громко зазывать покупателей протяжно выкрикивая «Блиииинныыы, кому блииииныыы». Стоила эта роскошь по меркам Империи просто безумно дешево. Не удержался и взял себе пару, заодно и Дица угостил. Правда, на него икра никакого впечатления не произвела. Видно, что это не редкость для его семейного стола.
Само собой, были и напитки — от пива до самогона и от травяного взвара до чая, кофе и мате. Шум, гам, звуки музыки от уличных исполнителей, яростно терзающих струны и выдувающие из звонкой меди какие-то не слишком стройные мелодии. Тут же танцевали подвыпившие гуляки, кто-то бил кому-то в зубы, рядом, не обращая ни на кого внимания, яростно торговались за каждый медяк. А чуть дальше важно вышагивал тучный господин, облаченный в просторный, тонкого льна светлый костюм. А за ним пара слуг еле тащила огромные тюки с товаром.
Юный провожатый тут был как рыба в воде. Всех и все знал и без особого интереса посматривал вокруг. Завели разговор.
— Диц, сколько этому городу лет? Что про его историю рассказать можешь?
— В прежние времена здесь был вольный город Гераклея Поларис, ему больше тыщи лет. — С важным видом принялся рассказывать парнишка, между делом грызя яблоко. — Имперцы им никогда не владели. Потом война и Шторм всё разметал. Это было почитай сто лет назад. Бури «дикой» волшбы еще долго гуляли по земле, а вот лет тридцать назад стихли совсем. Ну, почти… Вскоре мой дед и приехал среди первых поселенцев к этим берегам. — С немалой гордостью заявил Диц. — Так что я уже третье поколение. Родился и вырос в городе.
— Понял тебя. Значит, ты коренной житель Вольного.
— А то.
Разговор затих и я задумался. Как ни крути, а Кайдан Дуфф последний из клана. И раз уж смог выжить и добрался сюда, надо идти вперед. А сейчас самое время скинуть добычу. Продам все, что можно продать и потом решу, что делать дальше. Но прежде надо сходить и прицениться. Что и почем. Да и в кабак зайти, горло промочить, людей послушать — дело хорошее.
Два часа толкания по торгу утомили и одновременно дали много полезного. Не все из того, что хотелось продать, отыскал, но примерные цены разузнать смог. И кто больше готов платить вроде тоже почти определил. Самое время отдохнуть. По дороге пришла в голову простая мысль, что развел меня сержант как последнего простофилю. За громкими словами про отряд, собирающийся меня прикончить и звоном монет попросту продали незадорого местному главному. А в капралы произвел, чтобы цену заложника повысить, мол, «целого капрала оставляю, наилучшего бойца, героя, грамотного, писарем раньше у меня был». Пусть и на время, но разменяли попросту. Да и в легионе все мои подвиги теперь ничто — нет человека, нет и вопросов. И все заслуги с полным правом присвоят себе сержант и капрал. Не так они и велики, но все же…
Да что теперь. Поздно спохватился. Что ж, грамотно провернул Худ. Ничего не скажешь. А с другой стороны, кто я ему и кто он мне? Нашел подходящего дурачка, использовал по максимуму и скинул. Да, опыт не пропьешь. А самое главное, думаю, не простил мне сержант неподчинение его приказу. Армия сильна, пока есть безусловный авторитет начальника. А я не просто нарушил, а еще и сумел из этого выгоду извлечь и не только себе, всем. Получается, что нарушать приказы — даже правильно и полезно. Кто же такое потерпит? Впредь надо быть умнее. Но самое главное, зачем ему было такую сложную комбинацию строить? Ведь проще всего было меня, как кандидата выгнать из отряда и всего делов. Не годен. И точка.
Зачем все эти отпуска, золото, капральства? Единственная причина — сержант очень спешил уйти из Вольного. Немедленно. А тут местное начальство уперлось, мол, шаланду арестуют, то се. Вот и набросал хитроумный Худ план «на коленке» по-быстрому. А зачем? От чего убегать надо с такой скоростью? Единственная причина — черный маг. Вот и отчалили на первом попавшемся корыте в Нимфей. Подальше от мстительного врага. Значит, опасность настолько велика? Вспомни, что сержант тебе говорил, даже от «своих» магов лучше держаться подальше, а уж заиметь личного врага среди них, это просто крышка сразу. Так получается. А меня, который их всех спас, просто кинули, как кость псам, на растерзание. Мол, вот он — главный виновник, забирай. Только не таков Кайдан Дуфф. И демоны не сожрали, и имперцы в раба не заколодили, и маги утрутся! Кто предупрежден, тот вооружен. Буквально. Да и амулет поможет вместе с бурлящим в крови эликсиром.
Так что без паники. Продолжаем жить.
Перед таверной Диц меня оставил, сказав, что у него срочные дела и чтобы я без него отсюда не уходил, а он через час прибежит. В кабаке все столы оказались заняты шумными компаниями, заметил относительно свободный. Уселся, махнул рукой, подзывая прислугу. На другой стороне стола сидел дед с пегой бороденкой и хитрым прищуром выцветших глаз. Одетый не то, что бедно, скорее скромно, хоть и добротно. Крепкий еще, хоть и невеликого росточка. Случайный сотрапезник уставился на меня и отнюдь не смутился, когда я посмотрел ему в глаза.
— Что, ардайл, оголодал? — прошамкал, неторопливо прожевывая кашу с разваренными кусками рыбы.
— Есть такое, дедуся. Ты я смотрю тоже, вон, как наворачиваешь.
— А что я, каша добрая, как раз по моим зубам, — и он в широкой ухмылке обнажил голые десны с несколькими одиноко торчащими зубами. — Угостил бы старика пивом, хоро-о-шее пиво здешний кабатчик варит, — налегая на «о» добавил старик. — А я тебе чего полезного расскажу про наши края. Ты ведь новичок здесь.
— Верно, только ночью прибыли в город. За пивом дело не станет, а что ты можешь рассказать?
Начавшуюся беседу прервала прислуга, молодая бабенка с усталым лицом и грязноватым передником поверх длиной юбки. Она молча выслушала мой заказ и, символически протерев стол тряпицей, рванула дальше по залу.
— Слышал я, что у одного здешнего магика слуг побили. Так он теперь тех убивцев разыскивает, хочет лютой смерти предать.
Мне удалось сохранить спокойное выражение лица, хотя внутри что-то тренькнуло тревожно.
— А что магики? На войне видел — мрут так же, как и простецы. Как бы ему из охотника в добычу не обернуться, от доброй пули еще никто не уходил.
Старик хитро посмотрел на меня и согласно кивнул. Поговорить он был явно не против.
— Против пули ни один магик ничего изделать не сможет. Другое дело, глаза отвести стрельцам, живучесть себе слоновью набрать. Это да. В такого попробуй попади. Одна заковыка, что всякое дело требует сил и присмотра. Потому если внезапно стрельнуть, из засады или еще как, то запросто можно упокоить любого мага. Только бить надо исключительно в голову. И лучше не одну, а разом две, три пули загнать для надежности. Если и выживет такой ранетый маг, долгонько придется ему, болезному, восстанавливаться, а тем временем ловкий человек завсегда успеет дурную голову срезать совсем. Это самое надежное. Даа…Тогда не дернется. Опять же супротив картечи али ядра никто еще не смог отыграть бравого. Даже и демоны самые наилютейшие от такого гостинца в грусть тоску впадают в раз и навсегда. Сам, поди, знаешь?
— Было дело, воевал с ними за рекой, — скрывать мне тут нечего.
— Ну, вот. Значит, на войне-то видал такое не раз, верно? — Мне оставалось только согласно кивнуть, было дело, видел и такое, да и сам… кое-чего смог… — Потому маги предпочитают всегда под крепкой охраной ходить. И с запасом самых сильных зелий целебных.
Старик отхлебнул пива и продолжил.
— А того больше сидят горемыки в башнях своих и носа наружу не кажут. И для разных дел заместо себя слуг особых посылают. Сервитами именуемых. Понятно, всякие прислужники у волшебников могут быть. И обычный человек им сгодится для простой работы. Навесят амулет и следят за ним. Но такому слуге веры у магов мало. Опять же форс у них такой, особый. И могуществом меряться любят меж собой, у кого слуги сильнее, да у кого их больше.
Самый простецкий прислужник зовется сервусом. Маги часто им головы прочищают, чтоб, значится, ни о чем лишнем не думали. Только приказ хозяина сполняли ежечасно. На деле это рабы. Тупые, зато подчиняются приказам без сомнений. Тех, которые уже эликсирами напитались, но еще в силу не вошли, зовут аколитами. А самые сильные — адиторы. Этих мало.
— Почему?
— Сам подумай. Чтобы толкового прислужника вырастить много разных зелий тратится, а это дело дорогое и не быстрое, работа опять же большая нужна, волшбство всякое. Между слугой и хозяином связь особая появляется, что первый слышит и видит — все господин знать будет. Но чтобы из простого аколита сотворить адитора, на это многие годы требуются. Опять же волшебники тайнами делиться не любят, разве что за сокровища великие. Чаще всего сами постигают чего и как. Исследуют, учатся, понятное дело, первые опыты запорют, как пить дать. Сначала просто разум учатся контролировать. Сервусов делать. Потом и прочее всякое. Долгое дело.
Зато потом через него хозяин даже волшбу творить и говорить может ровно от себя. Их и на советы магов отправляют, сие не возбраняется. Меж собой-то маги шибко недоверчивые. Опаску имеют завсегда, что убить могут али ишшо чего напакостить друг другу. Вот и сидят, как сычи в своих башнях. Чем больше у мага слуг таких, тем больше он разом дел может крутить по всему миру. Но и цена такому слуге высока. С давних пор они меж собой договор держат, что слуг не вбивать до смерти и не портить. Потому как для настоящего старого волшебника, что тот слуга? На один зуб. Вот в давние времена и принялись они друг у дружки слуг резать. И остались одни-одинешеньки. Тогда и за ум взялись. Но закон тот только для слуг и магиков. Простой человек в полном своем природном праве. Если что. И меж собой «их волшебства» разве что временный мир могут заключать. Для многих магов первого слугу выпестовать — почитай ровно в круг избранных допущенными быть. Да и много ли одному успеть, даже если ты силой особой владеешь? Рук две, ног две. Не разгонишься. Такие дела. Понимаешь теперь?
В ответ я только и смог дернуть черепушкой, понимаю, мол. А в голове крутилось — уж не хотел ли Алезиус из меня такого слугу сделать? Не потому ли и денег давал, и работу подкинул сытную, и лагерь запретил покидать? А нога продолжала болеть и в голове, будто хмарь какая сидела. Я и помню ту неделю смутно, как в полусне. Пока медальон не одел, в голове не прояснело. Ел, спал, ходил к магику в шатер, пил очередную отраву, шел работать. Бездумно словно кукла деревянная на веревочках. Видно готовил меня маг к обряду да не успел. Ушел я от него, сорвался как сильная рыба с крючка. Ищи меня теперь по белу свету… Хрен найдешь. Я-то уж точно помогать магику в том не собираюсь и в лагерь нимфейский не вернусь.
Попади мне в руки волшебный амулет на неделю позже и кто знает, чем бы все обернулось. Мог сам притащить волшебнику на показ, смотрите, ваша ученость, чего из рыбины выпало. Эх. Дела. А с другой стороны, кому-то и такая участь за счастье. Живешь на всем готовом, голову не ломаешь ни о чем. Силы в тебе с избытком. Все кланяются, боятся. Слуга — не чушка бездумная, сам видел. Просто накрепко привязаны они к своему хозяину. Не оторвать. И зачем калека-ардайл магику понадобился — прислужник и раб верный из меня негодный. Это наверняка. Может, просто проверял на мне зелье свое да волшбство? Кто теперь узнает… И ведь сразу начал волю мою гнуть, наушничать заставить хотел. Дааа…. Прав, ой, прав сержант. Простому человеку от магов надо подальше держаться. Здоровее будешь.
Теперь бы проверить, что во мне другие маги могут разглядеть… Алезиус-то наверняка разглядит изменения. Первое, что развивают начинающие маги — это память. Так что на забывчивость ни один из них не жалуется. Могущественный артефакт ощутимо изменил меня, исцелил и насытил энергией. Потому попадаться на глаза этому бакалавру никак нельзя.
Размышления прервала прислуга, притащившая поднос полный еды, пиво мы с дедком к тому времени успешно приговорили, так что заказали по второму кругу.
— Мы уж с тобой сколько разговоры разговариваем, а имени твоего, уважаемый, так и не спросил.
Дед опять хмыкнул и ответил:
— Рыбарем зовут, в здешних краях народец всякий живет и многим старые имена вспоминать ни к чему.
— А меня Каржасом кличут, дед Рыбарь. Будем знакомы, как говорится.
— Со всем моим почтением, эх, и доброе пивко у пройдохи кабатчика! — И старик присосался к свежей кружке хмельного, который только что притащила расторопная бабенка.
— Благодарствую тебе, дедуся, за науку твою. Только скажи мне, откуда ты столько всего знаешь? Очень мне интересно. — А сам, не теряя времени, принялся поглощать принесенные блюда, начав с густой похлебки.
— А тебе ль не все равно, внучек, откель знаю? Аль сомневаесси в словах моих? Так, то напрасно.
— Тоже верно. Ты мне вот чего лучше тогда скажи, раз ты такой дока. Есть у меня товарец — добыча добрая, с бою взятая. Хочу ее пристроить с выгодой. По торгу прошелся, вроде присмотрел, кому можно предложить и по цене прикинул. Может, ты лучше наводку дашь? Тогда — половина от того, что сверху зайдет от моей цены — тебе. По-честному, не обижу.
— Хех, отчего не подсказать хорошему человеку? А что за добыча? Обскажи в подробностях.
— Сапоги, сумки, пояса, тесак, пистоль, зелья разные… — я подробно перечислил собранную за эти дни добычу, а дед лишь согласно кивал, мол, давай дальше. Закончив со списком, добавил, — вещи все отменного качества.
— До вечёра все разведаю, чего и почём.
— Лады. Ты, Рыбарь, еще вот что мне скажи, тут у вас домик или ферму прикупить сколько стоит?
— А нашто тебе? Ради спросу антересуешься али по делу?
— Сам пока не знаю, вот ты мне вечёром расскажешь, глядишь, чего и надумаю. Ты вот, дед, сам, где живешь?
— У лодки своей на причалах сарайку поставил. Там и живу мал-помалу.
— Жить все одно где-то надо, почему бы и не здесь? Вот и хочу понять, на что серебра хватить может у меня. Опять же, дом построю, за ним и пригляд нужен будет, я то верно буду в разъездах почасту.
— Хех, раз такое дело, особливо все разузнаю. — Хитрый прищур и беззубая улыбка.
— Давай, тогда до вечера. Заодно и поужинаем.
— Уж это завсегда с нашим вам удовольствием, всенепременно.
— Только не здесь. Приходи в гостиницу «Белуга». Я там остановился.
— Это запросто, это мы лехко.
Я рассчитался за обед. Оставалось дождаться Дица, который вскоре и прилетел. Улица встретила новой порцией шума и гама. Стоит осмотреть окрестности. Тем более и проводник есть толковый.
Город стоял на руинах. Явственно ощущалось, что когда-то был он красив. Мощеные камнем мостовые с тротуарами, общественные колодцы и подземные цистерны для сбора дождевой воды, канализация, столбы уличного освещения с давно потерянными фонарями. Может, когда-то там и магические светильники стояли? Кто знает. Теперь же повсюду пустые оконные проемы, голые стены без крыш и дверей, обвалившиеся каменные заборы, битый кирпич и черепица, утопающие в зарослях одичалых розовых кустов. Но видно, что жизнь возвращается. Через каждые два-три участка с развалинами идет стройка или ремонт. Стучат топоры, везут лес, мешают раствор, кладут камень.
Крепостная стена надежно перекрывает основание мыса, на котором и стоит город, широкой подковой охватывая все подножие холма, и доходя с двух сторон до берега моря. На вершине горы лишь развалины небольшого замка. Ни одной башни и целой стены не осталось. Разве что фундамент и груды тесаного камня, которые потихоньку растаскивали себе на стройки новоселы. Сама гора стоит ближе к западной бухте и на той стороне у нее почти отвесные склоны. Лишь у самой кромки моря между горой и береговыми кручами остается узкий проход, надежно перекрытый горой слева, воротной башней по центру и морскими обрывами справа. На этой стороне сам берег очень высокий, саженей тридцать-сорок и обрывистый, так что даже пытаться штурмовать его задача огромной, я бы даже сказал, неподъемной сложности. На три стороны — северо-запад, запад и юг гора крута и обрывиста, а вот на восток и прилегающие к нему северо- и юго-восточные склоны спускаются к морю отлого, оставляя людям место для застройки.
Между замковой горой и берегом океана до самой оконечности мыса оставалось широкое пространство, где и стояла когда-то большая часть города. Вид с вершины открывался роскошный. Бухты, порт, набережные и пирсы, улочки и площади, рыбный рынок у причалов, склоны самой горы и даже равнина за пределами городских стен- все это становилось видно как на ладони любому досужему наблюдателю, взявшему на себя труд подняться наверх.
На запад от города развернулся широким полукружьем залив, версты три от берега до берега, но мелкий и весь усеянный скалами и камнями, тут и там торчащими черными клыками из бирюзовой глади воды. Зовется залив Каменным, Акульей Пастью или просто Злодеем. Оно и понятно, опасное местечко. Да и обрывы с этой стороны высокие, спусков нет. Зато восточный берег ниже, и более отлого спускается к морю, вниз ведут, вырублены в камне широкие ступени в несколько пролетов, сама же скала у кромки воды всего две-три сажени высотой. Что поделать, я горец, душа радуется от высоты и широты горизонта. Постарался запомнить, что и где располагается, какие улицы есть и куда ведут. На память и раньше не жаловался, а теперь с амулетом трудностей и вовсе не стало. Достал записную книжку черного и на чистом листе быстро набросал по памяти карту города, потом сравнил с натурой — ни одной ошибки.
Стены Гераклеи тоже сильно пострадали, ров и вовсе заплыл и почти исчез в бурьяне и грудах мусора, но часть башен странным образом уцелела, да и стены, собранные из крупных блоков, не везде обрушились. Видно, что горожане первым делом постарались исправить эту ситуацию, озаботившись обороной со стороны предполья. Часть провалов и проломов они заложили камнем, в части выставили деревянные щиты. Опасается здешний народ за безопасность или показывает готовность отстаивать вольность свою. А скорее то и другое сразу.
Нагулявшись, вышли к гостинице.
— Я ужинать побегу, мамка ждет. Так что встретимся завтра здесь же, ты когда выходить собираешься?
— Часов в девять. Бывай, Диц. До встречи.
Паренек толковый, шустрый и башковитый. И гнили в нем не ощущаю. Удачно мы с Дицем познакомились. Вроде и приставили его ко мне больше для наблюдения, а вышло хорошо.
Хватило еще времени заказать себе баню и старательно, до скрипа отмыться и попариться. Заодно пора и тряпки свои привести в божеский вид. Не медля отдал их прислуге, пусть выстирают, высушат, выгладят, а сам успел еще собрать добычу, которую решил продать, в ранец.
Дед не обманул. Явился, точно, как обещал. И вести добрые принес.
— Нашел я тебе, ардайл, покупателей. Шмотки и флягу готов Самоха забрать, только сначала показать надо. Но ты не боись, с ценой не обидит. Пистоль, стилет и тесак Фома возьмет, ему как раз надобность имеется. А за зелья, рыжьё и камушки магические самую лучшую цену у Калистрата выручим.
Лавки уже закрывались, но мы успели пройтись по купцам и после недолгих торгов, которые в основном вел ушлый дедок к нашей с ним общей выгоде, удалось на круг выручить двести сорок крон. Из них больше половины золотом. Это уже с учетом доли малой для Рыбаря как посредника. Всего у меня собралось триста двадцать два империала. И при том, что я оставил себе трубу, пистолет, фляжку, часы, опаловый энергион и по одному зелью обычного и среднего исцеления. Так что запас еще остался для продажи. Скидку от розничных цен пришлось покупателям дать, но самому продавать на торгу мне никак не с руки.
Теперь ребром вставал вопрос, как обезопасить себя при наличии таких денег в кармане. Больше трех сотен монет даже золотом это почти два фунта веса. А серебром в десять раз больше. Целый мешок тяжеленный. А весть о богатеньком чужаке наверняка очень быстро дойдет до местных лихих людей, которых здесь каждый второй, если не первый…
Самый надежный путь — это вложиться в какое-нибудь выгодное дело. Только сначала надо решить — в какое. Вернулись в «Белугу» и сели обмывать удачные сделки. На этот раз разместились не в духоте общего зала, а на широкой веранде с видом на океан. Воздух свежее, тише и даже как-то уютнее. Солнце уже опускалось за гору, и здесь, на восточной стороне, воцарилась благословенная прохлада и тень. Океан играл багрянцем и расплавленным золотом, перекатывая бесконечные гряды волн.
Вкусно и обильно поужинали запечённой, соленой, вяленой и копченой рыбой на любой вкус. Огромные тарелки, заваленные добрыми кусками и балыками, присыпанными свежим луком, истекавшими янтарным жиром. Под светлое, с горчинкой пиво — лучше не придумать. Выбор в таверне просто роскошный, все свежайшее и сочное. Сделано толково, разве что хлеба маловато и дорог он здесь. Дома, в Дуффтаморе, такие разносолы мы разве что на праздники едали. А здесь и цена — гроши, и ешь, сколько влезет хоть каждый день. Богато народец живет. Сыто. Под пиво и закусь пошел разговор.
— Вот ты мне, дед, расскажи кто у вас тут главный? Какие люди важные, за кем сила, кто под кем ходит, и кто какие дела делает? Опять же, чем город дышит и от каких доходов живет?
— Все обскажу, мил человек. Значится так. Главная сила в здешних краях это старожилы. Старшие среди них Моганы. Сильный клан. Савва Моган градской голова.
— Постой, парнишка, Диц, тоже вроде Моган?
— Верно, он его племяш, младшего брата сын. Моганы держат рынок, стража вся под ними. Еще порт и половина рыбаков. Особливо те, кто икру добывает. Сам знашь, икра для зелий — первейшее дело. Две шхуны паровые для океанского плаванья имеются. Так что злато-серебро у них не переводится. Полста бойцов выставить могут без труда.
Задумался на мгновенье и добавил:
— А с трудом и под сотню осилят. Следом идут охотники и копачи. Эти каждый сам по себе, но их много. Без малого две дюжины ватаг по пять-десять бойцов в каждой. Ишшо есть алхимики. Тутай их полным-полно. Слетелись как вороны на грядку. Апосля Бури чаво только тут нет. Сам понимашь, для зельеваров свежак нужен, а тут им раздолье и налогов почитай нет. Варят всё, что ни пожелают и отправляют в Старый Свет. Так что отыщешь какую цацу сразу к ним беги, с руками оторвут и золота отсыплют богато. Ишшо скупщики всяких волшебских причиндалов. Копачи им таскают, что найдут. Есть и звероловы, всякую скотину, что Буря покорежила, они ищут и сюда тащат. Выгодное дело! С живой то твари можно еще лучше и больше взять для зелий и волшбы, чем с убоины. Бандиты по лесам тоже шастают. Грабят кого послабже.
— Дед, а кто такие тавры?
— Народец местный. Горцы, навроде тебя. И до Бури туточки жили, и после нее остались. Про них много слухов ходить. А чего из них взаправдошнее, не ведаю. Но вояки отменные и охотники — любо-дорого.
— Вот еще чего скажи мне, Рыбарь, а заодно сразу и копать, и охотиться, и звероловить — можно?
— Можно и Глашку за ляжку, и телегу с разбегу, а струмент для каждого своеобычный потребен и умения опять же. Пойдешь разом все грести, ничего не найдешь, акромя беды. — Внезапно построжевшим голосом, сурово глянув на меня потемневшими глазами, буркнул старик. — Не про то думать надо. Кумекай, что самому сподручнее, собирай ватагу, да чтоб надежны были, не бросили, не продали, не обманули. Да иди за перевал на большую землю. Вот и весь сказ.
— Подожди, что за «большая земля»? Дай соображу. Мы сейчас на полуострове, его Тавридой зовут, верно? А сам материк — дальше на запад, получается большая земля? А здесь, что же охоты толком нет?
— Туточки искать можно, но народишку понабежало, да и прощупали давно, разве с сильной волшбой, а так больше пробегаешь. А на материке — всякого богачества и волшбы — несчётно.
— Получается, Вольный у самого края стоит тех земель и отсюда народ уже в походы идет, правильно?
Дед лишь молча кивнул, делая очередной глоток из новой кружки пива. Сколько в него лезет?
— Лады, Рыбарь, благодарю за науку, но пора мне на боковую.
Расплатился и пошел к себе наверх. День прошел не зря. Вот только что дальше? Ладно, надо переспать с новыми сведениями, глядишь, на свежую голову чего толкового и надумаю. Важно еще про черного мага не забывать, «их волшебства» все как один злы и на редкость памятливы. А черные из них самые жестокие и никогда ничего никому не прощают. Так что надо бы остеречься.
Вспомнил про данный Дином артефакт, пора бы изучить подробнее, насколько понимания и сил хватит. Мысленно активировал Амулет. Он уже привычно откликнулся освежающей волной силы и словно обостряющимся лучом концентрации сознания. Легкий хмель как рукой сняло. Направил его на артефакт и принялся разбираться. Ничего сложного, простое средство связи. Сделан весьма бесхитростно, как тут же подсказала мне память алхимика. Ведь артефакторика является составной частью общей алхимии, наряду с врачеванием, зельеварением, обработкой и изготовлением магоисточников-энергионов.
Основой служил малый энергион из светло-синего непрозрачного аметиста, заключенный в бронзовый корпус с магическим плетением. Он обеспечивал двустороннюю связь и позволял определять место нахождения того, кто настроен на него. В данном случае, такая связующая нить была одна — с Дином, чей образ сразу и возник, стоило коснуться тончайшей световой струны, словно уходящей в беспределье.
Надо попробовать отправить послание. Сосредоточился и выдал нечто вроде — нахожусь в Вольном, больше не служу в легионе. И почти мгновенно пришел отклик. Совсем невнятный и почти неразличимый, видимо, у тавра с концентрацией куда хуже получается. Но смысл все же уловил. Сообщение получено. И даже радость ощутил исходящую от Дина. Удивительное дело. Ну, поглядим, чего дальше будет. С такими мыслями и уснул.
Крепость Хаста. Слуги черного мага. Тот же день.
Трое собрались в недавно восстановленном и обставленном с немалой пусть и неброской роскошью кабинете генерал-адитора Олвуса Тирча. Апартаменты генерала занимали весь третий уровень донжона замка Хаста. Выйди из дверей рабочего кабинета, сделай несколько шагов через площадку вокруг колодца центральной винтовой лестницы, и попадешь в личные покои генерал. Сейчас кроме самого хозяина кабинета за широким столом сидели еще двое офицеров-аколитов. Арчер — начальник штаба и канцелярии, спокойный, расчетливый, выдержанный и настойчиво-кропотливый в работе. Второй — многоликий, а скорее, безликий Оден — руководитель разведслужбы черного мага, отличавшийся редкой формой магической специализации к физическому перевоплощению, достигнутой многократными применениями магических эликсиров. Впрочем, все трое за долгие десятилетия своей службы владыке приняли и прокачали много могущественных снадобий, сделавших из них очень опасных и сильных магов-воинов.
Сам генерал-адитор, костистый, очень рослый, с тяжелыми, словно топором вырубленными чертами гладковыбритого лица, высоким лбом и холодно-равнодушными, выцветшими глазами являл собой опаснейшего противника для всякого смертного. За столетие верного служения своему господину он столько раз употреблял мощнейшие эликсиры, что, несмотря на солидный возраст, оставался исключительно эффективным убийцей с почти неиссякаемой живучестью и регенерацией. Но помимо сугубо физических данных, Олвус Тирч обладал и мощнейшими возможностями мага.
Генерал посмотрел на Одена, и спокойным, тихим голосом произнес:
— Докладывайте.
Разведчик не заставил себя ждать.
— По совокупности собранных сведений тем, кто вмешался в зачистку очередной ватаги нарушителей-тавров и также виновен в гибели младшего аколита Монса — является некто Каржас.
— Вот что удалось на сегодня собрать о нем. Кайдан Дуфф, он же Каржас. Ардайл. Высокий, физически сильный, по ухваткам — явно с боевым опытом. Прибыл недавно на имперском пароходе «Солнцехвост» с партией колонистов. Говорят, ежедневно посещал нимфейскогомагика Алезиуса — и тот его якобы лечил. Что с ним было раньше — пока сведений нет, о себе он не распространялся, в беседы не вступал. Поступил на службу накануне отправления отряда в поход в ходе разгульной пьянки, а до этого работал на бойне и, по словам очевидцев, сильно хромал, почти калека.
— Был калекой и вдруг перестал? — Прервал доклад адитор.
— Да, господин генерал. Именно так. — Подождав пару секунд и не получив новых вопросов, Оден продолжил. — Отпечатки следов, подтвержденные факты участия в боях вместе с таврами, что важно, включая спасенного им тавра из числа уничтоженнойгруппы нарушителей — его ментальный портрет сервит Маркус сумел запечатлеть с похвальной точностью, можно уверенно говорить — именно Каржас виновен в гибели Монса и всех остальных сервитов за последние дни.
— Далее. Наблюдение в городе дало безусловные улики — Каржас, он же Кайдан Дуфф, замечен за сбытом вещей убитых сервитов.
— Что предлагаете?
— Устранение.
— Согласен. Какой план действий?
— Мой человек — сервит Илид — будет направлен в Гераклею, выследит объект и уничтожит.
— Хорошо, действуйте.
Начальник штаба приподнял руку, показывая желание вступить в разговор, получив от генерала разрешающий кивок, он доложил:
— Важная информация. Достоверно установлено, что у Монса имелся эликсир «Ночного Охотника» — очень мощное средство, которое недавно получил погибший в награду за усердие. Вот только не успел его принять. Оставалось всего несколько дней до завершения предыдущего цикла адаптации.
— Сколько точно?
Арчер заглянул в блокнот и уверено ответил:
— Три, господин генерал.
— Вы предполагаете, что горец выпил снадобье?
— Да. Твердо в этом убежден. Его действия в ходе боя у развалин крепости об этом свидетельствуют. Очень уж быстр и ловок для рядового бойца.
— Тогда твоему сотруднику, Оден, необходимо проявить предельную осторожность и бдительность. И пусть наймет пару толковых головорезов в городе, а не действует в одиночку.
— Будет исполнено.
— Приступайте!
Утро встретило солнцем и свежим солоноватым бризом с океана. Завтракать уселся на облюбованном вчера месте — за столиком на веранде. «Белуга» с улицы выглядела просто. Высокая глухая стена, двери в саму гостиницу и ворота на рабочий двор к конюшням, сараям и складам, а поверху шли узкие оконца второго и третьего этажей. Зайдя внутрь, сразу попадаешь в общий зал с той самой страховидлой рыбиной на стене. Слева стойка бара, у дальней стены камин, в углу лестница наверх, справа еще одна дверь — на ту самую веранду, где я сейчас и сижу.
Гостиница на отлогом склоне, так что вид соседними домами не перекрыт и можно одним взглядом охватить всю широту Корабельной бухты, низкого, песчаного берега на противоположном ее берегу с полуразрушенной крепостью на мысу и вытащенными на берег для килевания посудинами. Глубины в этой бухте большие, скала сразу от берега уходит вниз, так что и большие суда без труда могут швартоваться, от чего и цвет воды заметно темнее, чем в Акульей Пасти.
Красота. Свежий ветерок с океана, горячий кофе, каша, блинчики с икрой и паштет из куропатки. Да, вот я и ощутил себя богачом. Можно немного пороскошествовать.
Город стремительно растет, место отличное и очень выгодное. Так что вложиться здесь в недвижимость будет разумно, в скором времени наверняка цена сильно вырастет. Так что не проиграю. Жизнь кипит, народ строится, зарабатывает и ищет выгоды. Особенно это заметно на фоне нищеты и бесправия в Нимфейском лагере для полукаторжных переселенцев-должников. Имперцы круто взялись за беженцев, которым некуда было деваться. Но помочь бедолагам мне пока нечем. Самому выжить и закрепиться надо. Вот над чем стоит сосредоточиться.
Ясно, что пока ферму свою затевать рано. Да и денег на ее обустройства маловато. А вот прикупить участок и построить домик, чтобы было, где жить между походами и рейдами выглядит со всех сторон здравой идеей. Недаром смотрел цены на стройматериалы, даже цену работы артели строителей узнавал. Вполне по средствам, хоть и дороговато по ардайлским расценкам. Но это понятно, вон, сколько строек идет, а людей не хватает, вот и лупят втридорога. В памяти послушно всплыли цифры и картинки вчерашнего обхода. Но этого мало. Нужно сколотить ватагу. А поскольку человек я новый в городе, то и набрать толковых бойцов и охотников за долю в добыче все равно не получится. Значит, будем нанимать за плату. Вопрос сколько тут на эти цели принято давать золота? Надо ведь еще и снарядить отряд полностью. И вот тут уже вопрос — на что хватит новообретенных богатств?
Тут мои размышления прервал Диц.
— Привет. Куда сегодня пойдем, Кайдан? Приятного завтрака, — проявил воспитанность сорванец.
— Садись, покушай со мной, наверняка уже набегался с утра. Что будешь пить? Чай, кофе, сбитень?
— Спасибо, не откажусь. Мне чаю с молоком и тут еще очень вкусный мармелад делают.
— Понял, сейчас закажем.
Подкрепившись, мы просто сидели и лениво переговаривались, пока я к слову не спросил Дица про землю в городе.
— Слушай, а как тут у вас вообще можно участок купить? Куда идти и кто землей владеет?
— Часть уже раскупили давно, часть теперь забирают под застройку. А брать надо в управе, там выделают участки тем, кто готов строиться и у кого есть деньги на оплату. Можно, конечно, и у частника с рук взять, но будет дороже, точно тебе говорю. А так вся земля, что не в частном владении — у городской общины считается. Так что и платить надо там же, в управе.
— И сколько это будет стоить?
— Цены разные. Еще от места зависит. Но чаще всего по десять империалов берут. С условием, что за три года ты хоть сарайку на участке поставишь и порядок наведешь. Тогда уже все — земля твоя. А если ничего не сделаешь, то и деньги не вернут, вроде как плата за аренду, и участок изымут.
— Я смотрю, ты в этом деле разбираешься…
— Почему нет? Мой отец в городском правлении за это дело отвечает.
— Вот так дела. Это мы с тобой удачно познакомились.
— А ты что же, решил осесть тут и построить дом? — Заинтересовался Диц.
— Есть такое. Думаю. Вроде и цена по средствам. Только надо место подходящее выбрать.
— Знаю я одну усадьбу. Чего откладывать, давай, покажу прямо сейчас. — Парню явно не сиделось на месте, и он тут же вскочил на ноги.
— Давай, только подожди минутку, я винтовку прихвачу.
Выйдя на улицу, свернули вниз по склону и продолжили разговор.
— Слушай, мне вот настрого запрещено в стычки влазить, а как тут у вас вообще с этим делом?
— Дерутся часто, — легкомысленно отозвался Диц, — бывает и до убийств доходит. Тут уже как выйдет. Если зачинщик выжил, его могут приговорить либо к штрафу, либо закуют в кандалы и работать в порт или канализацию чистить. Бывает, и вешают самых отъявленных злодеев. И все равно часто дерутся. Народец лихой, все с оружием. И ведь неймется же… Хотите воевать — вон, сколько земли вокруг. Воюйте. — С видом умудренного жизнью старца сформулировал парнишка.
— Понятно. Значит, надо быть настороже.
— Это всегда надо.
— Тоже верно.
Далеко шагать не пришлось. Прошли пару улиц, перекрестков и оказались перед угловым участком, с растущими вдоль разрушенной ограды высокими деревьями.
— Я ее называю усадьба «Пять орехов». Этот самый большой, — он показал на огромное дерево саженей двенадцать в высоту, с раскидистой кроной, — царский орех, рядом сладкий миндаль, а в углу два фисташковых дерева, их еще зеленым миндалем называют. Видел бы ты, как они красиво цветут весной. А осенью листья меняют цвет, и все дерево словно полыхает багрянцем.
— Да ты поэт, Диц. — Без капли иронии задумчиво глядя на разрушенную усадьбу откликнулся я.
Оставив мои слова без ответа, паренек добавил.
— Я тут не один год орехи собирал. Вкусные, крупные. И основание у дома крепкое, не треснуло. А стены восстановишь. Во дворе колодец свой имеется. Его только почистить, уверен, вода пойдет. Так что…
— Слушай, а чего ты его себе не заберешь? — Обернулся в сторону моря и порадовался красивому виду на океан и бухту. Красота.
— А зачем он мне? У отца уже есть большая усадьба. Места всем хватит и еще останется. Жадность до добра не доводит, надо уметь делиться с другими. А все загребать под себя рук не хватит. Нам, старожилам выгоднее, чтобы народ толковый тут селился, строился, богател.
— Стало быть, считаешь меня толковым?
— Почему нет? Ты, Кайдан еще совсем молодой, а уже капрал егерей. Оружие у тебя отличное, деньги водятся. Если выживешь, можешь далеко пойти.
— Хмм, все отлично, только твое «если» мне не понравилось, — отшутился я.
— Эта земля такая. Здесь погибнуть ума не надо. Да и врага ты себе нажил сильного.
— Это ты про что?
— Егеря уплыли, а ты здесь остался. Черный маг с вами чего-то не поделил. Значит, будет тебя искать. — Со всей серьезностью, глядя мне прямо в глаза, ответил Диц.
— Все может быть. Ладно, давай дом посмотрим подробнее. Место мне нравится, так что…
— Давай.
Шагнул через остатки калитки и в тот же миг увидел три черные фигуры, выскакивающие из-за руин дома. Время замедлилось, успеваю только толкнуть парня и крикнуть «беги», а сам прыгнуть в сторону, уклоняясь от двух брошенных ножей, которые, не отыскав цели, лишь злобно лязгнули, ударив по камням за спиной. Давать мне передышку нападающие явно не собирались. Двое сразу бросились в ближний бой, третий пока остался позади. Что случилось с Дицем, я уже не видел. Если бы не эликсир, то тут бы мне и конец. Но та волшебная смесь, что заполнила несколько дней назад мою кровь, работала как часы.
С места сиганул сажени на две в сторону, вскинул винтовку к плечу и почти не целясь, выстрелил, но не в ближайших врагов, а в того, что отстал. Он меня больше всего беспокоил, мутный тип. Вроде попал. Бросаю винтовку в одного из противников, а сам снова отскакиваю в сторону, заходя за толстенный ствол большого ореха, выхватываю гранату и выкатываю навстречу преследователям. Открыв рот, чтобы меньше ударило по ушам, пистолет и дирк словно сами прыгают в ладони. Взрыв, грохот, стоны. Воздух заполняется листьями, кусками веток, пылью и пороховым дымом. Вылетаю из-за дерева. Расчет точный. Оба противника валяются ранеными и оглушенными. Один даже попытался успеть отскочить, повернулся спиной к взрыву. Не колеблясь, стреляю в голову одному и бью в горло другому кинжалом.
Краем глаза замечаю движение и делаю рывок в сторону. Не успеваю. Почти. Пуля рвет рукав, пистолет выскальзывает из разом ослабевших пальцев. Опять за дерево. Щупаю плечо. Пробито навылет. Кость вроде не задета. Боли, слабости пока не чувствую. Из оружия остался кинжал и топорик. А у противника огнестрел. Идти в атаку под пули смысла мало. Перехватываю нож в правую, а топор беру в здоровую левую. Слева от меня развалины дома справа остатки каменной ограды. Проскакиваю туда и ныряю в частично уцелевший оконный проем. Вместо стен груды камня. Но теперь и противнику меня не видно. Продолжаю осторожно продвигаться внутри руин, где лишь отдаленно угадываются бывшие помещения. Стараюсь не выдать себя шумом. Пока получается.
Вдруг слышу шорох. На мгновенье выглядываю за угол справа от себя и почти нос к носу сталкиваюсь с черным. Два удара сливаются почти в один. Сначала клинком по его правой руке с пистолетом, следом слева топориком в голову. Как ни быстры были мои движения, враг успевает частично уклониться. На груди у него кровавое пятно от моей пули, но он жив. По руке я попал, а вот в голову лишь зацепил совсем краешком. Пистолет падает вместе с отсеченным большим пальцем. Теперь мы на равных.
Без замаха снова бью топориком, мгновение он тратит на уклонение, а я делаю шаг вперед и блокирую его левую руку. Стараюсь попасть по ней, но промахиваюсь. Правой наношу удар дирком в печень. Под клинком скрежещет сталь, у него там доспех что ли? Враг пытается выхватить свой нож. Уже не обращая внимания ни на что, просто бью топориком, стремясь пробить череп. Сила удара такая, что металл глубоко вклинившись в кость, застревает. Черный медленно оседает на землю.
Оглядываюсь по сторонам и первым делом подхватываю пистолет врага. Калибр и модель один в один с моими прежними трофеями. Быстро заряжаю и только потом, раскачав, вытягиваю топорик. Теперь обратно во двор. Надо сделать перевязку и выпить лечилку иначе могу просто истечь кровью. На меня наваливается тишина и усталость. По-прежнему ярко светит солнце, зеленеет трава, поют птицы. Мир продолжает жить. А вот для этих троих все уже кончилось. Мог бы и я оказаться на их месте. Запросто. Подбираю свой пистолет, винтовку и вдруг слышу тихий стон откуда-то с улицы. Бегу к калитке и вижу Дица, который лежит на земле, зажимая рану с торчащим из груди ножом. Вероятно, задето легкое, а это очень плохо. Под ним уже натекла порядочная лужа крови. Парня надо срочно спасать.
— Диц, слушай, у меня есть лечилки. Я сейчас дам тебе часть выпить, а часть вылью прямо на рану, только сначала надо вынуть нож.
Он смотрит прямо на меня, сил кивнуть нет, лишь чуть прикрывает глаза, соглашаясь. Достаю среднее зелье и почти все выливаю ему в рот. Расцепляю его пальцы и медленно тяну клинок, который свободно выходит из тела. Отбрасываю метательный нож в сторону, лью остатки зелья прямо в рану и сразу накрываю куском бинта. Глаза парня закатываются. Отключился от боли и слабости. Кровь все еще продолжает сочиться сквозь ткань, вероятно и внутреннее кровотечение есть, кожа мертвенно бледнеет. Страх потерять парня заставляет потянуться и за простым исцелением, но замечаю, как прямо на глазах начинает работать магия. Дыхание выравнивается, рана почти затягивается и перестает кровоточить, кожа розовеет. Чудеса. Вот так мы и сидели еще с минуту, пока не прибежали люди. Нас сразу окружили, стали кричать, звать лекаря, стражу. Вобщем, все как обычно.
Дица переложили на появившиеся носилки и осторожно понесли, а я остался в окружении настороженно смотрящих на меня людей. Ждем стражу. Только теперь вспоминаю, что и у меня рана. Рукав весь мокрый от крови. Достаю лечилку и выпиваю. Пытаюсь даже себе перевязать рану последним бинтом. Выходит плохо. Кто-то помогает. Шепчу слова благодарности. Наконец появляются стражники с повозкой. Закидывают тела в нее, усаживают и меня. Едем к управе.
На крыльце нас встречают. Сам городской голова Моган. И еще много каких-то людей. Савва тяжело ступая, подходит к телеге и долго смотрит на убитых. Потом поворачивается ко мне и коротко приказывает:
— Рассказывай.
— Уважаемый голова, я ранен и мне нужна помощь лекаря. Я выпил зелье, но рану все равно лучше бы почистить и зашить. Готов все рассказать, но прошу начать лечение прямо сейчас.
— Хорошо, позовите лекаря. — Бросает он в толпу, даже не поворачивая головы. И повторяет уже таким тоном, что ясно, иначе убьет. — Рассказывай.
— Мы с Дицем пошли смотреть участок, который он мне присоветовал купить. Там на меня напали. Бросили ножи. Я смог увернуться, а он, очевидно, нет. Удалось быстро разделаться с врагами. Правда, пришлось гранату бросить им под ноги. Третий, всего скорее, сервит. Едва с ним совладал. Потом услышал стоны Дица. Извлек из его груди нож и применил фиал среднего исцеления. Вроде помогло. Все.
— Кто они?
— Не знаю. Но допускаю, что люди черного мага, с которым у нашего отряда была стычка в лесу.
— Ты про тех всадников, что гнались за вами у города?
— Всего скорее. Допросить их я не успел. Одеты они обычно. Надо осмотреть тела, одежду и снаряжение.
Пока шел разговор, появился лекарь. Голова, оглядевшись и очевидно приняв решение, распорядился завести меня в дом, а тела нападавших отнести в сарай и выставить там охрану.
Пока лекарь ловко чистил и шил рану, Моган опять принялся расспрашивать про черных.
Запираться не было смысла, но и лишнее рассказывать себе дороже. Коротко поведал, что в лесу на егерей напали, что мы смогли отбиться и прорваться из окружения. Судя по всему, смогли убить кого-то из сервитов. Потом нас преследовали.
Тем временем в комнату вошли еще двое. В руках у них были мои вещи, в том числе подзорная труба и записная книжка сервита. Это уже прямая улика. Вот же я глупец. Не сообразил ее спрятать. Моган молча все рассмотрел и ничего не говоря вышел. Оружие у меня забрали, дали какого-то отвара. И я скоренько отрубился.
Утро следующего дня встретило меня яркими солнечными лучами. Первым делом ощупал рану, она почти не болела. Да, магия это не обычное лечение. Надеюсь и Диц в порядке. Одежда моя, тщательно вычищенная и зашитая лежала рядом на стуле вместе с оружием. Хмм, хороший знак. Оделся, тщательно почистил и зарядил винтовку с пистолетом. На всякий случай и деньги проверил. Все на месте. Открыл дверь, за ней никого. Вышел на крыльцо, где стояли двое охранников.
Не успел раскрыть рта, чтобы задать насущные вопросы о мере и степени моей свободы, как один из них — бородатый, невысокий мужик лет сорока, бросил мне:
— Голова ждет тебя, пошли.
Осталось только следовать за ним.
Поднялись наверх в кабинет Могана, который читал документы и просто махнул рукой, мол, садись, не до тебя пока. Мы не гордые, подождем.
Через пару минут городской голова закончил разбираться с бумагами.
— Шаланда вернулась. Ты свободен. Диц в порядке, скоро совсем поправится. Ты не виновен, никакого наказания за тройное убийство на тебя не возлагается. Тот участок — понравился?
— Да.
— Выкупай за десять империалов. Но с одним условием. Никаких больше выстрелов и взрывов. Мне сражения в городе не нужны. Если что, не взыщи. Спрошу с тебя. И еще вот что. Те, что напали вчера — двое наемников и, как ты сказал, сервит черного мага. И вот еще. — Он бросил на стол кошель бодро звякнувший монетами. — Это было у аколита. Думаю, это плата за твою жизнь для наемников. Забирай.
Сделал шаг к столу, прихватив тяжелый кошелек. Теперь надо уточнить кое-что.
— А если на меня нападут? — Стараюсь сдержать возмущение, вроде получается. Но каков Моган?! Сам же заявляет, что на меня охотится черный маг, и сам же угрожает выгнать за нападение на меня же!
— Все равно. Участок отберу и из города выкину. Понятно? Не передумал землю покупать?
— Нет. Мне здесь нравится. А с нападениями — разберусь.
— Хммм, какой бравый, посмотрите на него. Герой, — с непонятной, но различимо ироничной интонацией протянул Савва. — Ты все понял?
— Да.
— Тогда иди к Расту, пусть он тебе документ на участок выпишет. Учти, за голову некоего ардайла готовы заплатить большие деньги, так что на твоем месте я бы немедленно убирался из города. Все, свободен.
Последней фразой Моган видно решил меня добить. Я встал, качнул головой и вышел. Вот так дела. Значит, черный маг решил достать меня любыми средствами, а Моган не собирается влезать с ним в драку ради чужака-горца. Да, лучший способ сохранить усадьбу это уехать как можно скорее. В коридоре на соседней двери оказалась табличка «Раст Моган» значит мне сюда. Открываю, захожу. Большой стол завален бумагами, на стене карта города, размеченная на участки. Точно по адресу попал.
— Здравствуйте, я хочу приобрести участок.
Раст смотрит на меня и молчит. Потом поднимается и выходит из-за стола. Долго стоит передо мной. Смотрит внимательно. Жду. Пусть смотрит. Наконец, он прерывает молчание:
— За сына я тебе обязан. Твоей вины нет. Вот, держи. — Он оборачивается к столу и поднимает два фиалаисцелений. Легкий и средний. — Это тебе. Документы я сейчас выпишу. Платы не нужно. Считай, это малая часть моей благодарности. И в моем доме ты всегда желанный гость.
— Благодарю. Это высокая честь.
— Хорошо, что ты это понимаешь, ардайл. — Он возвращается за стол и быстро заполняет бумагу. — Вещи убийц можешь забрать в сарае, они там тебя дожидаются. Законная добыча. А вот и купчая на участок. Тот самый, «Пять орехов».
Забрал бумагу, опять обозначив символический поклон и на выход. Кто бы мог подумать, что так обернется? И слегка прошибло холодным потом, когда представил, что если бы Диц вообще погиб? Или даже просто не пострадал? Вздернули бы Кайдана Дуффа высоко и коротко. Получается, его рана меня спасла. Везение? Судьба? Случай? Не все ли равно. Главное, можно идти вперед.
— Постой. — Остановил голос Могана у самой двери. Обернулся, жду. Раст несколько секунд колебался продолжать или нет, но потом решился. — Диц хочет видеть тебя. Зайди к нему перед отъездом.
Вот даже как? Они уже за меня все решили? Значит, перед отъездом? Злость хлестнула по сердцу чернотой. Не пойду я ни к кому. Хватит с меня «гостеприимства» Моганов. Быстро соберусь и уеду. Хотя парень то здесь при чем? Нет, с ним обязательно надо встретиться.
Вещи и оружие убитых врагов оказались упакованы в большой узел. В придачу к ним обнаружился еще и конь. Оказалось, что вчера обыскивая участок, стражники нашли вороного, привязанного к ветке черешни неподалеку. По следам и прочим приметам поняли, что она принадлежала убитому сервиту. К слову, мерин отличный, точь в точь, как у других магослуг, которых мы покрошили в лесу. Не везет черным со мной. Определенно. Уже три стычки и всякий раз им потери, мне прибыток. Было бы ума больше, оставили Кайдана Дуффа в покое. Но не судьба. Зацепил узел за луку седла и повел вороного в сторону «Белуги». Надо позавтракать, собраться, скинуть лишнее и можно отчаливать.
Сержант Худ. Крепость на горе Митра. Нимфей.
— Заходи, присаживайся, сержант. — Комендант крепости Митра, оберст Людвиг Шолец, демонстрируя гостеприимство и свое расположение к новоприбывшему командиру егерей Родни Худу, даже улыбнулся едва заметно, уголком рта. Истый аристократ и служака, всегда предпочитал придерживаться самых изысканных манер.
— Я прочел твой доклад. Исчерпывающе изложено. Да, история вышла неожиданная и прескверная. Но и не в таких заварушках бывали, верно, Худ?
— Так точно. — Вытянувшись по стойке смирно и поедая преданно глазами, рявкнул сержант и неожиданно добавил, — Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться?
Оберст с некоторым удивлением, скорее изображенным с мастерством опытного патриция и царедворца, некоторое время молча смотрел на егеря, который продолжая держаться предельно собранно, ждал ответа.
— Дозволяю, говори, чего хотел.
— Вот прошение от меня и всей команды. — И сержант положил перед комендантом лист бумаги. — Просим отправить нас на Восточный фронт. Желаем биться с демонами.
— Вот даже как? Ты ведь знаешь, Худ, что в таком запросе я отказать не могу. Императорский рескрипт — все добровольцы без помех должны направляться в распоряжение командования. Но отдать лучшую группу разведки в моем и так сложном положении…
— Так точно, ваше высокоблагородие. Все понимаю, но прошу подписать прошение.
Он помолчал, словно взвешивая все «за и против». Или просто давал возможность сержанту одуматься и забрать прошение, к которому Шолец даже так и не притронулся.
— Что ж, раз твое решение твердо, так и быть. — И он росчерком пера завизировал документ. — Завтра утром в столицу отправится очередной пароход, привезший новую партию колонистов. Отправляйтесь на нем.
— Есть, отправляться!
— Подожди. Твое решение по рядовому Каржасу — и производство в капралы, и отпуск — я утвердил, но указал, чтобы по истечении отпуска его уволить в запас по состоянию здоровья.
— Очень верное решение, ваше высокоблагородие.
— Отлично, рад, что мы друг друга понимаем. И вот еще что, Родни. Не официально, в частном порядке. Я сожалею, что так подставил тебя с этим заданием. Кто знал…
— Все это прошлое, ваше высокоблагородие господин оберст. Я и мои парни — мы благодарны вам за все.
— Хорошо. Худ, я не могу толком тебя наградить сейчас, но вот приказ — в столице, думаю, сумеешь получить премиальные. — И он протянул быстро набросанную собственноручно бумагу. Распределишь по своему разумению.
— Премного вам благодарен, ваше высокоблагородие.
— Прощай, сержант.
Оберст поднялся из-за стола и, подняв к груди сжатый кулак торжественно произнес:
— Вперед легионы!
Худ повторил его жест и ответил истово и твердо:
— Во славу Империи!
Молча поклонился и, выполнив по-строевому четкий разворот, печатая шаг, вышел из кабинета. Впереди егерей ждала война и демоны, но черный маг это угроза куда весомее, потому даже обсуждать варианты им не приходило в головы.
Уже стоя на широкой, отделанной замысловатой резьбой и золочением транцевой корме парохода под сенью имперского штандарта, полощущегося на флагштоке, Худ смотрел на уходящий с каждым ударом сердца все дальше берег. Почему-то вспомнился «бунтовщик» ардайл. Сам себе мастер-сержант мог честно признаться, что совесть его перед горцем почти чиста. Он, Родни Худ сделал для так и не ставшего частью их отряда непонятного чужака, практически всё, что мог и даже чуть больше. К слову, может потому и вспомнился Каржас, что теперь егерям предстоит воевать с демонами, а в такой войне горец явно разбирался лучше их всех вместе взятых. Но прошлого не вернуть.
Многоопытный и цинично-расчетливый наемник неторопливо попивал крепкий моряцкий ром из оловянной кружки, мысли неспешно ворочались в его голове.
«Вот только десять к одному, что настырного ардайла уже нет в живых. Что ж, он сам выбрал свой путь. А за все надо платить».
Магик Алезиус. Нимфей.
Бакалавр магии Алезиус, не дождавшись в нужный срок подопытного, не сразу смог принять меры по розыску строптивого дикаря. Его отвлекли срочные дела в клинике, куда доставили нескольких новых больных, а затем и совещание у старшего мага Нимфея, магистра Монтуса, плавно перетекшее в ужин с полудюжиной бутылок отличного вина. Так что в тот день магик так и не озаботился поисками. На следующий день с утра его закружили привычные дела, и только когда в назначенный час ардайл опять не явился, Алезиуса разобрал гнев. Отправив слугу на бойню, он дождался прихода старшего рубщика и задал ему животрепещущий вопрос: «Где, демоны его побери, треклятый горец?». На что получил исчерпывающий ответ. Скрывать Халейфу Страгге было нечего, потому он четко изложил обстоятельства вчерашнего дня.
— Так говоришь, принес неотработанную оплату и ушел?
— Все в точности так, ваше волшебство. — Низко склонился Хал перед магом. Его тяготил этот разговор, хотелось поскорее закончить и уйти, тем более что на бойне столько дел, а скоро еще и обед.
— Что сам думаешь? Куда он подался?
— Не могу знать, ваше волшебство. Не до того мне было. Распоряжений присматривать за калекой не было, на работу взял, как вы велели. Остальное — не моего ума дело.
— Верно. Ну, иди. И вот еще что, поспрашивай у своих работников, может, кто, что слышал, заметил? Я награжу! — И магик сунул Халу шиллинг в заскорузлую ладонь, впрочем, сделал это изящно и скорее уронил монету, чем положил, чтобы и краешком ногтя не коснуться грубого, пропахшего убоиной мужика.
Кланяясь и благодаря, рубщик, пятясь, вывалился из шатра. Выдохнул, хотел было сплюнуть, но спохватившись, лишь сквозь зубы прошептал нечто нелестное в адрес магов и зашагал прочь.
Маг не прекратил на этом поиски. Слишком много сил и средств оказалось вложено в экспериментальную работу, которая должна была стать его дипломом на соискание магистерской степени. Больше всего его заботила мысль-сомнение, как дикарь смог сорваться с, казалось, уже так надежно собранного «поводка» и не допустил ли он, бакалавр Алезиус, ошибку в рецептуре или составлении заклинания подчинения? Покрутив ее в голове на все лады так и не смог найти четкого ответа и остановился на решении, что надо будет все перепроверить и пересчитать. Обязательно.
Спустя несколько дней картина поисков сложилась и обрела полноту. Итак, ардайл каким-то образом умудрился в прибрежном кабаке познакомиться с егерями, попасть к ним в отряд и вскоре отбыл куда-то в пограничье. Заодно ушлый горец сменил имя на новое еще более дикарски звучащее прозвище, которое, к слову, доставило магику немало хлопот, прежде чем удалось увязать некого новобранца Каржаса и колониста-калеку Кайдана Дуффа. Отправляться за ним Алезиус, конечно, не собирался. Достаточно просто подождать возвращения блудного горца и тогда он узнает, что значит неподчинение воле мага!
Это утро началось привычно. Маг выпил кофе с любимым медово-фисташковым бисквитом, побрился и как всегда щегольски облачился. Тончайшая льняная сорочка, алый парчовый жилет, затканный золотой нитью с золотыми же пуговицами, невесомая белоснежная пена брабантских кружев на жабо привычно заколотого брошью бакалавра магии, васильковый камзол, светлые бриджи и щегольские сапоги кожи алого молоха — волшебного ящера. Брошь привычно и раздражала, и наполняла законной гордостью. Но что-то он и, правда, засиделся в бакалаврах. Не о том мечталось и планировалось во время учебы в Треверской академии. И всему виной беглый дикарь. Если бы не эта предельно досадная история, магик уже гарантированно стал хозяином своего первого сервита и смог представить диссертацию на соискание степени магистра. Надо смотреть правде в глаза и не лгать самому себе. Пора озаботиться поиском новых кандидатов, даже если ардайл и найдется, вероятность его обращения в сервита определенно будет стремиться к нулю.
За месяцы работы через нимфейскую клинику прошли многие сотни, если не тысяча колонистов и все потенциально способные к магии скрупулёзно заносились Алезиусом в картотеку. Система — прежде всего, так учили его наставники — профессора в Академии. Пришло время отработать перспективных «кандидатов». И приступить к этой работе немедля. Следующие два часа, бросив слуге короткое: «Меня ни для кого нет», магик перебирал варианты, просчитывал комбинации необходимых зелий и заклинаний. Алезиус вдумчиво и подробно планировал свои действия по каждому, оценивая и сравнивая сроки, затраты и вероятный результат по каждому из «объектов» с тем, чтобы отобрать оптимальный вариант. Учитывал он и необходимость контроля над будущим сервитом, больше он не позволит случиться ошибке, допущенной с ардайлом. В итоге остановился на двух кандидатурах и, поразмыслив, принял решение отрабатывать обоих. Очевидно, что для бакалавра существовал риск «сломать» и даже убить объект воздействия. Все же это только эксперимент, учеба, проба пера, так сказать, в новой для Алезиуса теме. «Если получится, приобрету сразу двух магических слуг, а если нет, шансы вылепить хотя бы одного удвоятся».
Завершив расчеты, магик вызвал слугу. Захотелось немного подкрепить потраченные силы. Фрукты, шербет, немного орехов и рюмка ликера с легкой сигариллой под приятную, расслабляющую музыку. Да, жизнь прекрасна! Выдувая ароматный дым причудливыми кольцами, вновь вспомнил о «дикаре», но ничто уже не могло омрачить его настроение этим прекрасным утром. И все же про горца он не забудет. Ни в коем случае.
Спустя неделю отряд егерей прибыл в крепость, но среди легионеров ни Дуффа, ни Каржаса не оказалось. Магик набросал записку сержанту егерей с приглашением явиться для частной беседы, намекнув на вознаграждение за сведения, но тот лишь прислал ответ, уведомив «его волшебство», что срочно отбывает по новому поручению командования легиона и никак не может встретиться с глубокоуважаемым бакалавром магии. Пришлось Алезиусу снова искать подходы к офицерам легиона и выведывать через третьи руки сведения. Оказалось, что горец успел получить неведомым образом лычки капрала и одновременно убыл в длительный отпуск. И где его теперь искать не знает никто. На этом Алезиус решил остановиться. Маги живут долго и ничего не забывают, так что рано или поздно дикарь все равно попадет в его руки и тогда он спросит с него за все. И самое главное, узнает, как же удалось калеке вдруг стать совершенно здоровым и полным сил бойцом, способным выдерживать многодневные марши по горам и лесам, не отставая от матерых разведчиков-егерей.
Сортировка хабара много времени не отняла. Особо порадовали зелья. И хоть эликсиров в этот раз не досталось, видно это было редкостное везение, зато три лечилки — одна средняя и две малых, зелье выносливости и ночного зрения — оказались законной моей добычей. Сбросил все шмотки и алхимию, кроме лечебных зелий, тем же торговцам, что и накануне. В конных рядах продал коня и упряжь. Мерин хороший, но мне не нужен. Да и приметный. А хуже всего — не знаю, какие могут быть в него закладки магом сделаны, животное — не артефакт, по-простому не разберешься…
Закупил припасы, особо уделив внимание специям, кофе, небольшое количество кускового сахара, а что, иногда надо себя баловать. Подобрал новые ботинки и ноговицы. Старые уже почти развалились, да и с деньгами теперь все куда свободнее. По лесам бегать самое то. Егерскую куртку и кепи тоже сменил на привычную для местных охотников одежду. Незачем выделяться. Полный комплект, включая куртку, жилет, две пары штанов, сорочки, дождевик и даже перчатки. Экономить не стал, порядком потратился, зато приобрел все отличного качества. Свои бывшие вещи продал старьевщику кроме куртки. Много места не займет, пригодится еще.
Заодно разжился парой гранат. Карманная артиллерия точно не помешает. В итоге все равно остался с прибытком в полсотни империалов, правда, это с учетом кошеля, отданного городским головой. К слову, в нем лежали исключительно золотые монеты. Удобно.
Тут же нанял и артель строителей. Задача работягам поставлена простая. Очистить двор и весь участок от хлама, целые тесаные камни собрать, почистить от раствора и сложить стопками рядом с руинами дома. Поправить забор, почистить и вернуть к жизни колодец с цистерной, к которой надо наладить водостоки — своя вода большая ценность в городе. И что самое главное — отремонтировать и восстановить флигель или летнюю кухню, не знаю, что там было раньше. Теперь от небольшого здания сажени — три на четыре остался разве что фундамент и полу обвалившийся пустой подвал. В домике устроить камин и печку для готовки. Для артели этот вроде длинный список дел — работы на неделю, самое большее.
Жаль, что сам не могу за всем проследить. Внес им половину оплаты — по кроне на каждого и сразу же вместе с артельным старшиной закупили все, что надо для стройки. Местные наладились делать черепицу и кирпич, добывая отличную глину в старых, времен до Бури, карьерах. Делового леса тут тем более хватает да еще какого — кедр, дуб, лиственница — доска, брус, бревно сушеные, строганые, горбыль по дешевке, в общем, на любой вкус и кошелек выбор богатейший. Наняли телеги для доставки на место. Так что дело закрутилось. На все про все ушло не так и много. Едва три десятка крон. Но ведь и большой дом с хозяйственными постройками я трогать пока не стал. А ведь для него еще и мебель, отделка, посуда и много прочегонужны будут — это совсем другие суммы получатся.
К слову, со всеми старался расплачиваться серебром, оставляя золото себе. Навьючивать на себя полпуда драгметалла — это совсем не смешно и не умно. Так что с учетом оставшегося серебра получилось примерно три фунта приятной тяжести. Это куда лучше и удобней. Вот ведь человек парадоксальное существо. Еще недавно я и мечтать не мог заиметь такие богатства, а теперь другая проблема, как их таскать на себе и куда девать. Тут ведь и вопрос безопасности встает. Местные головорезы если узнают, сколько на мне денег и награды просить у черного не станут…
Раскидавшись с усадьбой и нарезав план работ артельным мужикам, переключился на третью задачу. В кабаках посмотрел на бойцов, готовых к найму. Здесь в Вольном, они кучковались у рынка, просиживая штаны в ожидании подрядчика. Поговорил с несколькими. Потом долго думал, прикидывал и все же не рискнул. Черные все равно окажутся сильнее, а нанимать целое войско у меня кошелек не потянет. Проще в одного, тем более, с новыми способностями. А эти, кто знает, могут и ножом по горлу полоснуть, пока сплю. Уж больно рожи бандитские, доверять таким можно либо от отчаяния, либо от наивности.
Ближе к вечеру удалось повидаться с Дицем. В глазах у ни страха, ни обиды, зато проглянула благодарность за спасение. А в целом — бодр и весел, словно и не случилось ничего, только с кровати вставать пока запрещают, это с его-то непоседливостью — чистое наказание. О чем он и пожаловался первым делом возмущенно-громким шепотом. Мол, безобразие какое: здорового и полного сил человека заставляют лежать, как больного слабака! Но вроде обещают завтра уже отменить постельный режим. Кто знает, может и специально держат, чтобы еще чего не учудил… Рассказал ему о «Пяти Орехах» и начале строительных работ. Объяснил, что задерживаться в городе никак не могу, потому предлагаю ему присмотреть за стройкой, за плату, само собой.
Диц сходу согласился. От платы отмахнулся, мол, делов-то, не ему же строить. Но вот с предложением взять полсотни крон для полной оплаты артели и возможные дополнительные расходы по стройке согласился. Лишнего обещал не тратить, а что останется, сохранить. Удачно скинул ему почти все оставшееся серебро. На прощание предложил, если будет случай вложить мои деньги в дело, то я не против. Тогда половина от прибыли — ему по праву. Он согласно кивнул в ответ. Мол, будет чего стоящего, обязательно крутанет. Да, деловая хватка у парня есть, неспроста Моганы так поднялись в городе. Умеют выгоду находить и деньги в оборот пускать. Но закончился наш разговор неожиданно.
Диц вздохнул и заявил:
— Знаешь, Кайдан, хотел бы я с тобой пойти, жаль не отпустят. Скучно в городе. Там, — он махнул рукой куда-то в сторону заката, — Такие возможности и столько всего интересного. А считать барыши и набивать мошну дело хорошее, но…
— Понимаю. Только рано тебе пока. Вот через пару лет, запросто. Если интерес не пропадет, вместе побродим по диким краям.
— Обещаешь?
— Обязательно. Давай, пора мне.
Хороший парнишка, толковый. Рад, что познакомились. И что он выжил. Теперь надо найти Рыбаря, перекинуться парой слов. Интересно, где он там, на причалах обитает? Впрочем, искать и не пришлось, он сидел у своей лодки и задумчиво глядя на море, курил трубку.
— Здорово, дед.
— Охти ж мне, горец сыскался. — Радостно осклабился Рыбарь.
— Дело у меня к тебе есть.
— Знаю я твои дела. — Буркнул дед. Явно в курсе всех событий уже. — Ну, сказывай ишшо чего удумал.
— Ночью хочу на твоей лодке в море выйти и на восток, к Нимфею пойти. Заплачу прямо сейчас.
— А моя лодка пошто? Другой не сыскал?
— Тебе деньги лишние? Плачу крону.
— Богато. Да, чего уж там, давай.
— Оставлю у тебя вещи, к ночи жди. Вот твоя монета. И вот еще. Усадьбу я прикупил. Дица Могана подрядил приглядеть, но и ты там последи, чтоб все толком было сделано. Вот держи еще крону. Как вернусь в город, если все понравится, еще приплачу.
Остаток дня просидел в «Белуге». Помылся, побрился, отлично покушал и отоспался. Оделся во все темное, что прикупил накануне. Проверил снаряжение и вооружение: ранец, винтовку, пистолет, нож и топорик. Пора отправляться. Темнота совсем не мешала. Даже напротив. Хорошо, что и луну тучи прикрыли. Эликсир начал работать почти в полную силу. Ему еще долго встраиваться и менять мое тело, но многое уже сделано, еще и потому, что нагружался я сразу после приема снадобья очень сильно. И как раз по теме — бегал, прыгал, шатался ночами по лесам и горам, слушал и вглядывался, сражался и всячески проявлял ловкость. Опасность даже и не пугала, а скорее бодрила. Но голова остается ясной, это самое главное. Ночной охотник — безжалостный, но очень хладнокровный хищник. В бою он сама ярость, при том способен много часов неподвижно сидеть в засаде, поджидая добычу. А в момент броска, стремителен и бесстрашен. Красиво звучит. И сейчас в себе я буквально ощущал его настрой и силу.
Интересно, когда этот эликсир полностью усвоится, что мне дальше развивать? Странная мысль. Несвоевременная. Осторожно вылез на чердак и поднялся на крышу. Рядом соседский дом, чуть ниже гостиницы и его кровля почти смыкалась с нашей. Без разбега прыгнул и легко, а главное, тихо, оказался на той стороне. Теперь осталось перейти дальше и осторожно спуститься вниз. Главное не шуметь. Некоторое время лежал, вслушиваясь и вглядываясь в ночную улицу. Тишина. Если и есть шпионы, они себя не выдали ничем.
Уйти получилось неожиданно просто. В городе ночная жизнь кипит, рогаток на улицах не ставят. Бодрой рысью направился к городской стене по заранее намеченному маршрут. Дождавшись пока дозорные пройдут мимо, спустился по веревке вниз. Никаких трудностей. Шагал прочь от города почти до рассвета, изредка посыпая тропу за собой особым порошком против собак. Старался идти, не оставляя следов, благо ночное зрение позволяло, но для опытного следопыта все равно отметин хватит…
Ближе к утру настала пора отдохнуть, благо, нашлась подходящая речушка для обрубания хвоста. Заскочил на ближайший камень и давай сигать по булыжникам. Усталость давала себя знать, но все равно прыжки получались на загляденье. Никогда бы раньше не подумал, что смогу эдакую эквилибристику устраивать. Когда-то искалеченная нога уже давно не давала о себе знать, вот и сейчас не подвела.
В итоге соскочил на берег, надеясь, что преследователи отстанут хотя бы на сутки, пока будут разбираться, куда это я делся. Те, кто ждал в море или в порту, зря время потратили. Веревку на стене я снял скользящей петлей, следов старался не оставлять, наступая на камни и избегая мягких почв. Но все равно предосторожности лишними не бывают. Взялись за меня так плотно, что… Сделал крюк и вернулся почти на полверсты назад вдоль своей тропы, поднявшись на горку, откуда получался отличный обзор. Если кто будет идти, точно не пропущу. Обустроил подходящее местечко для отдыха и решил немного поспать. Пока вроде хорошо все идет?
Сглазил. Утро встретило недобро. Проснулся после пары часов сна вполне бодрым от какой безотчетной тревоги, неужели начинаю страдать мнительностью? Тьфу ты пропасть. Надо разжечь костерок и сварить кофе, но сначала для самоуспокоения посмотрим, что вокруг творится. Взял трубу, навел в сторону, откуда и сам пришел ночью. Плохи мои дела. Захотелось выругаться. Быстро они меня нашли. Я надеялся хотя бы на день форы. По распадку между холмов шли загонщики. Впереди рвалась со сворки пара крупных, мосластых псин, явно надежно взявших мой след. За ними дюжина бойцов. Сервитов вроде не видать. Но кто знает, может это только передовой отряд, основные силы дальше идут. Основательно за меня взялись, нечего сказать. Псы? Я несколько раз сыпал особый порошок. Либо он оказался не годным, либо собак напоили каким-то зельем или они вовсе магически измененные. Тогда никакие порошки не помогут. Река их задержит ненадолго. Пробегутся вверх-вниз вдоль берега, пока не наткнутся на место моего соскока. Хотя, это все равно не очень быстро будет.
Так, какой будет план? Собаки это очень плохо. Их надо убирать первыми. Магослуг не видно. Это хорошо. А вот двенадцать противников с ружьями это очень много на меня одного. Значит, надо бежать. А там посмотрим. Есть риск, что мне на перехват идут другие отряды загонщиков. Большая охота на одного еще недавно калечного и нищего ардайла. Долго я бежать все равно не смогу, как бы вынослив не был, тем более у противника лошади под вьюк, значит, они идут налегке. Да и зелья выносливости им черный маг вполне может дать. Надо идти дальше в горы, там попробую устроить засаду или спрятать след. Врешь, не возьмешь! — поднялась внутри волна азарта.
Уже на бегу подумал, это насколько крепко я наступил черному на хвост, что он так щедро тратит золото ради моей головушки? Жаль, нельзя сплавиться по реке, тут всё течет на север к океану, а мне в горы надо. И опять рубить хвосты.
Два дня непрерывной беготни утомили даже мой, ощутимо окрепшийблагодаря магии организм. Уникальный амулет, а после высшей пробы эликсир в совокупности дали очень серьезный результат. Но гнали меня качественно. Сколько они в себя зелий на выносливость влили, чтобы от меня не отставать? Богато живут, черти!
Несмотря на все усилия, противник каждый раз снова вставал на след и продолжал преследование. Пару раз уже казалось, что все, получилось и можно вздохнуть свободно. Делал отсечку и опять двадцать пять. Если бы не чары черного мага давно бы оторвался, но как противостоять этой силе — просто не знаю. Разве что выйти к реке и попробовать сплавиться вниз, к Нимфейскому лагерю. Но до озера еще добраться надо. И не факт, что меня там уже не ждут. Короче, надоели они мне хуже горькой редьки. Уверенности и спокойствия не терял, но досада начала разбирать…
С одной стороны, даже полезно вот так с полной выкладкой побегать. И ночью, и днем. Эликсир сильнее разовьет тело. Он и в полном покое меняет реципиента, но куда больший эффект достигается при самых предельных режимах работы самого человека. У всех по-разному, но от месяца до полугода идет рост соответствующих качеств и способностей. Пока шли с егерями, даже вполсилы не выкладывался, зато теперь «с нашим вам удовольствием» жрите нагрузок сколько хотите. Заметил, что продолжаю становиться быстрее, выносливее и сильнее. Видеть в темноте стал еще лучше, чем даже пару дней назад. Самое время и боевые навыки отточить под «разгоном».
Долго крутил в голове, как можно с ними разделаться. Враг работал четко, была возможность понаблюдать. Идут осторожно, растянутой цепью, так что гранаты самое большее заберут четверых. И то не факт, если у них есть лечилки, могут и быстро вернуться в строй. Ну, допустим, получится убрать четверых, еще одного сразу закрою из винтовки. Дальше? Их все равно останется еще семеро. И псы. Обойдут с флангов, окружат и дожмут. Или просто заблокируют и будут ждать прихода сервитов с основными силами. Так что выбора нет. Разве что подыскать подходящее место для засады, где враг не сможет спрятаться. А это мысль. Они обязаны тащиться по следу, значит, я могу подставить их грамотно. Хорошо, а если они, видя опасную зону, разделят силы? Тогда план мой сорвется. Пусть даже так, уничтожу головной дозор с псами, глядишь, и получится уйти.
Лучше всего подойдет узкое ущелье или расселина. Сам засяду наверху. Все это время я продолжал забираться выше в горы, так что выбор расселин и постоянно увеличивался. Но чем-то все они меня не устраивали. Теперь шел, прицельно выискивая пригодное место для засады. Наутро третьего дня вышел к глубокому ущелью, саженей тридцать, не меньше. Узкий, длинный подъем меж двух отвесных скал, ни обойти, ни объехать. Вправо-влево обрывы. Поверху громоздятся скалы. Прошел до конца, смог подняться по склону и вернулся назад. Подготовка много времени не заняла. Осталось только ждать.
Преследователи появились через несколько часов. Перед ущельем они встали и выслали вперед одного пса с вожатым. Дозорный прошел вверх по следу и, убедившись, что я поднялся дальше, вернулся к своим. И все равно главный в этой банде проявил осторожность. Уважаю. Грамотно действует. Отряд разделился на две равные части, в каждой оказалось по псине. Первая половина начала подъем, растянувшись длинной цепью. Ждать больше смысла не было.
Устроить обвал — мысль простейшая. Для него использовал почти весь запас пороха и обе гранаты, к запалу которых приделал удлиненный шнур. Громкий взрыв, грохот, облако желтовато-серой пыли вспухает гигантской волной, вниз рушатся обломки скал, увлекая следом за собой все больше и больше валунов. Камнепад в такой узости да еще под уклон, это смерть наверняка. Теперь второй номер моего соло. Тщательно целюсь в голову псине, которая замерев, завороженно уставилась на катящиеся камни. Выстрел разносит череп на куски, выплескивая куски мозгов, мяса и костей, густо брызжет кровь из раны. Тут уже и лечилка не поможет, разве что регенератор высшего порядка.
Поднимаюсь, отряхивая пыль с колен. И, встав на край обрыва, приветливо машу врагу правой рукой, левой сжимая винтовку. Губы скривила двусмысленная усмешка. Вы меня искали, так вот он я. Нашли. Тут же раздается многоголосый вопль, полный ненависти, злобы и проклятий. Начинают свистеть пули и с противным лязгом бить по камням. Стою еще секунду, дразня противника. Ладно, пора и честь знать.
Только в последний момент каким-то чудом успеваю заметить летящую в меня черную тень. Воздух густеет, становится ощутимо плотным, и я скорее падаю, чем наклоняюсь, заваливаясь одновременно вправо. А зверюга, даже в полете пытающаяся извернуться и вцепиться клыками в меня, с разгона вылетает за край обрыва, с диким воем отправляется прямиком на острые камни. Падение пса встречает новая волна яростных криков.
Сразу становится не до шуток. Если эта тварь успела проскочить, кто знает, может и часть бойцов смогла уцелеть? Над ущельем стояло облако пыли, разглядеть что-нибудь сквозь которое нечего и пытаться. Перезарядился и вперед. Но нет, тишина полная. Все же у собаки скорость другая, верно вожатый ее со сворки спустил, когда услышал взрыв или она сама сорвалась. Судя по всему, из шестерки головного отряда не выжил никто.
Как только камнепад прекратился, и в мир вернулась тишина, оставшиеся наемники попытались пройти по камням под прикрытием медленно оседающей пыли. Но давать им такую возможность я не стал. Засев за удобным валуном, надежно прикрывающим от огня снизу, принялся отстреливать противников. Пистолет и топорик уложил рядом. Запала на драку им хватило до первого убитого. Когда их главный понял, что шансов нет, то скомандовал отступление. Вот уважаю его все больше, дружит дядя с головой. Оставшаяся пятерка оттянулась далеко вниз от края ущелья, скрывшись в лесу.
Мелькнула мысль спуститься следом и атаковать лагерь, но взвесив все за и против, отказался от этой идеи. Избыточная кровожадность только что на моих глазах погубила чудом выжившую под обвалом тварь. Не желая уподобляться, мирно ушел. Еще и патронов оставалось всего ничего. Большую часть пороха пришлось потратить на бомбу. Продолжать преследовать меня впятером и без собак в этих скалах просто бесполезно. Но враг может получить подкрепление, да и раньше они меня каким-то образом находили. Так что самое время снова отправляться в путь. Отдохнул за пять часов ожидания отлично. Бодр и полон сил. Полегчавший ранец на спину и пошли-побежали.
На этот раз отрыв удался. Да и горные ручьи помогли окончательно запутать след. Еще сутки стерегся, но чуйка твердила — конец истории. Самое время устроить полноценную дневку. Подстрелил молодую козочку. Здесь, в горах они повсюду скачут по отвесным скалам с идеальной грацией и полным бесстрашием в маленьких рогатых головах. Теперь развести огонь, запечь мясца на углях, да чорбы сварганить наваристой. Всякой ароматной травы во множестве растет вокруг, нарвал и в котелок к мясу и черемше. Пока котелок булькал, успел простирнуть и разложить по камням бельишко. Наготовил с избытком. Жаль, выпить нечего. Ну, заварим травяного чая, тоже дело.
Разместился грамотно, чтобы никто подобраться незаметно не смог. Потому и рослого, худощавого охотника с винтовкой за спиной, который не спеша выдвинулся из-за кромки леса в мою сторону, углядел сразу. Вообще интересная штука магия. Не знаю, что тут больше работает, но в голове, словно круговой обзор и колокольчики тревожные чуть что не так. Удобно и полезно амулет работает. Чтобы определить в пришельце своего недавнего знакомца — тавра Дина Кердура, хватило и одного взгляда.
Встал ему навстречу, и еще издали приветствуя, не сдерживая голоса, непривычно для самого себя шумлю:
— А ты вовремя, дружище. Если еще и немного хмельного с собой имеешь, просто лучше и не придумать. — Хлопнул тавра по плечу и продолжил.
— Садись, гостем будешь, как раз наготовил всего и много. Вот, угощайся, — добавляю, усаживаясь у костра на согретый солнцем валун, который в придачу заботливо накрыл вчетверо сложенным одеялом. А что, удобно и тепло.
— Здравствуй, господин Каржас. — Не приняв моей шутливой манеры, серьезно и даже сосредоточенно ответил тавр. Сам молодой воин остался на ногах, словно желая подчеркнуть важность своей речи. — У тавров не бывает пустых клятв. Я обещал вернуться, чтобы служить тебе. И пришел сегодня не один. Со мной еще полдюжины молодых волков из клана Сиал. Четверо из них готовы признать тебя своим походным вождем.
— Четверо? Погоди, ты же сказал, что с тобой шестеро человек. А кто еще двое? — Удивил, ничего не скажешь. И что теперь делать прикажете? С другой стороны, сам ведь собирался набрать отряд. Так что…
— Братья Тан и Асир Рис Кердуры хотят служить тебе и вслед за мной принестиклятву верности.
— Понятно, что ничего не понятно. Хорошо, с двумя разобрались. А те четверо?
— Все из нашего рода Кердуров, но из разных семей. Самые боевые из молодых, неженатых воинов. Они отправлены старейшинами рода присоединиться к твоей дружине.
К дружине? Вроде не слышал про такую. Интересно. Ладно, послушаем, чего еще тавр расскажет.
— Ты ничего не попутал? — Дин в ответ отрицательно качнул головой. — Ладно. И на каких условиях они в мою «дружину» пойдут?
— За плату и добычу, господин, — терпеливо объяснил очевидное тавр.
— Уже теплее. А какую плату они ждут? И какие у вас правила раздела добычи? И вот еще, Дин, уже говорил тебе, прекрати меня господином называть.
— В горах все меряется на овец, пожалуй, одной кроны за месяц им будет достаточно.
— Хм, а сколько же это будет в овцах?
— Трех баранов можно на крону купить без торга.
— Я смотрю, ты в этом разбираешься?
— Я продал один штуцер, чтобы снарядить сыновей Риса и запастись для всей ватаги к походу, а еще две винтовки отдал братьям, своего оружия они по бедности не имели. Но, поверь, Каржас, из них выйдут славные воины, достойные памяти своего отца.
— Достойные слова и поступки, Дин Рас Кердур. Что и сказать, порадовал ты меня. Молодец! — И я от избытка чувств крепко приложил его по плечу, да так, что ему непросто оказалось удержаться на ногах. Магия, что б ее… надо бы сдерживаться, а то зашибу кого послабее ненароком. — А где они все?
— Они внизу, ждут твоего слова.
— Зови всех сюда, поди голодные. Будем пировать раз такое дело.
— Как прикажешь, господин. Позволь еще сказать. — И Дин склонил голову, ожидая разрешения. Вот же дела…
— Говори, раз дело есть.
— Я желаю поступить тебе в службу и быть твой верным соратником отныне и до века. Примешь ли ты мою клятву?
Тут уже и мне пришлось встать. Серьезный момент. Никогда прежде ни от кого не принимал присяги. Значит, пришло время.
— Я, Кайдан Дуфф, вольный йомен из Дуффтамора, что в горном Ардайле, также известный как Каржас, принимаю тебя, Дина Рас Кердура из клана Сиал, вольного охотника из народа тавров под свою руку. Служи верно. Будь сильным. Пусть всегда оружие в твоих руках безжалостно разит врагов, добывая честь себе и славу господину. Ты первый воин моей дружины, по заслуге и честь. Поздравляю наместником-лейтенантом!
Тавр встал на колено и протянул мне соединенные ладони рук, которые я и обхватил своими.
— Присяга принята, встань Дин. Отныне ты мой человек. Клянусь заботиться о тебе и защищать. Прими еды из моего котла.
Тавр сноровисто вытянул из поклажи легкую деревянную плошку, и я щедро наложил в нее мяса. Ели, не спеша, вдумчиво, под хороший разговор.
— Рассказывай, как меня нашел?
Тавр пожал плечами.
— Магия, Каржас. Амулет говорил, где ты. Я вернулся в родовое село, принес головы сервитов. Старейшины и знающая приняли плату — месть свершилась. Собирался идти к царский горе Нимфея, искать тебя. Тут пришла от тебя весть, что ты в Вольном и не служишь больше имперцам. А недавно ощутил, что ты приближаешься к нашим горам. Сразу собрался, сказал старшим, что ухожу…
— А как они тебя отпустили?
— В клане Сиал знают и помнят о чести. — Как о чем-то очевидном сказал Дин, словно это все должно объяснять. А ведь и верно. Должно. Долго же я прожил среди имперцев. Что позабыл об этом… — После нашего возвращения все разговоры только и крутятся вокруг тебя, господин. Парни жаждут воевать под началом такого славного и удачливого воина, а девушки замучили меня расспросами о тебе, очень многие из них, даже мои сестры, втайне мечтают приглянуться Каржасу.
Я чуть не подавился куском мяса от этих слов. Вот так и приходит слава.
— А еще я принес два подарка или награды для тебя — одна от знающей нашего клана, а второй от ватаги, что была с нами в боях.
— О чем ты?
— Награда знающей — эликсир, помогающий заживлять раны, дарующий право слышать богиню и других тавров, — и он торжественно передал фиал мне в руки. — Второй дар я хочу вручить тебе, когда все мои собратья будут стоять рядом.
— Ладно, давай, зови их уже. Мы достаточно проверили их терпение.
Без лишних слов Дин поднялся и, обернувшись к лесу, пару раз махнул рукой. Стоило лишь ненадолго сосредоточиться, как внутренний голос подсказал, что пока новый эликсир пить мне никак нельзя. На усвоение каждой эссенции требуется от нескольких месяцев до полугода. Значит, отложим до лучших времен. Сказано-сделано, убираем мензурку в ящичек с лечилками. Пусть там дожидается своего часа.
Вскоре из-под раскидистых крон вышли, словно духи леса, шестеро молодцов. Казалось, ни одна ветка не шелохнулась. Первая четверка с длинными мушкетами за плечами. Последними шли двое с винтовками, взятыми в боях с черными. Значит, это и есть братья, пожелавшие вслед за Дином служить мне. Тавры, по крайней мере, те, кого довелось видеть, все как на подбор рослые, сухие, светловолосые и загорелые. Одетыкто так — у кого суконная куртка, у кого лосиный кафтан, свободные штаны заправлены в голенища сапог, ноговицы из плотной ткани или кожи. Рубахи и жилетки под кафтанами тканные. На головах катанные из тонкой шерсти черные войлочные шапки-бареты покроем напоминающие наши. Вся одежда не яркая, крепкая даже на вид и отлично подходит для долгих скитаний по диким краям. Шли легко, тихо, спокойно и сосредоточенно. Прямо гвардейцы.
Сразу накатили воспоминания. Наша сотня добровольцев-ардайлских стрелков. Почти все тоже были молодыми, лихими и бесстрашными. Сколько из них погибло в жестоких схватках с демонами… Сколько умерло, страдая от страшных ран. Мне просто безумно повезло. Так что теперь надо не только за себя, но и за тех парней справляться. Тем более, судьба преподнесла такой подарок. Впрочем, в случайности я не верю уже давно. И прежде чем принимать тавров под свое начало, пусть и временно, надо понять, что они ждут от меня.
Пока тавры поднимались наверх, успел задать еще несколько вопросов.
— Дин, твоя верность клану и клятва мне, что важнее?
— Господин, у меня нет двух слов, я исполню любой твой приказ. Отныне ты мой клан. Верю, что мы не станем врагами рода Сиал.
— Спору нет, я хочу быть другом тавров. Но кто знает, как в жизни может повернуться. И зови меня, как и прежде просто Каржасом.
— Я предан тебе, Каржас. До конца.
— Хорошо, и ты можешь рассчитывать на меня во всем, Дин. А теперь скажи, твои родичи, чего они ждут и с чем пришли к нам? И как вышло с братьями, что они вдруг решили служить мне?
— Как и сказал раньше, они услышали о славном вожде Каржасе, увидели богатую добычу у вернувшихся домой воинов и решили, что лучшего предводителя им не найти. Братья — сыновья Риса Кердура, знаменитого воина, но шестнадцать лет назад клан раскололся и Рис встал на сторону младшего сына вождя. Пролилась кровь. Потом все бунтовщики погибли. А жена Риса с двумя младенцами выжила и вернулась в Сиалмор. Добра они в клане не видели. Только и ждали возможности уйти. Вот и решили пойти вслед за мной к тебе на службу. Ты щедрый и удачливый вождь, Каржас.
— Ясно, то есть ты за них поручаешься? — Дин в ответ лишь кивнул.
— Хорошо, а что по остальным?
— У нас теперь началась война. Тавры воюют с черным магом. Его люди безжалостно убивают нас. Незадолго до того, как мы оправились к тебе, к нам пришла весть, что городок Тармор сожжен, а сам клан Тарма полностью вырезан. Уверен, это дело его людей. Вот и решили наши старейшины отправить к тебе своих сыновей. Удача Каржаса станет удачей рода Кердур, так они думают.
— Что ж, разумно звучит. А с чего этот чёрный так на вас накинулся? — Пока шел разговор, молодые воины добрались до нас и встали полукругом, в почтительном молчании, ожидая, когда на них обратят внимание. Затягивать не стал. Пришлось отложить разговор до лучших времен.
— Здравствуйте, волки! Дин поведал, вы пришли вступить под мое начало и сражаться с врагами? Готовы ли вы признать меня своим походным вождем и принести присягу? — В ответ тавры молча склонили головы, я смотрю, у них не любят лишних слов. — Отлично, тогда садитесь, обсудим правила. Плата — две кроны в месяц. За каждый бой, за удаль молодецкую и храбрость, за точное выполнение приказа — будет награда особо. Приказы исполнять беспрекословно. Добыча, какая укажу, в отряд. Что останется — разделите меж собой, как пожелаете, мешаться не стану. Согласны?
В ответ каждый из тавров по очереди произнес: «Принимаю. Отныне ты мой вождь, Каржас» и получал от меня монеты. Дин назвал имена четверки — Андо, Яри, Син, Ирча. Крепкие ребята. Теперьбратья. Один совсем еще парнишка, лет шестнадцати, худющий или скорее жилистый, так вернее сказать. Зато глаза горят. Второй брат выше, сдержанней и крепче, шире в плечах, да и просто старше. Поговорил с ними. Намерение служить мне у обоих твердое. Видно, жизнь в клане для них действительно была совсем не сладкой. Торжественно принял их присягу, четверка молча смотрела, что-то прикидывала, взвешивала. Тоже дело хорошее, думать вообще полезно. Ну, вот я и обзавелся небольшим, нас всего восемь человек, но уже отрядом. Молодые совсем, бороды не отросли, из них еще только предстоит сделать воинов. Лучших воинов этих земель.
— Садитесь к огню, волки. Отведайте еды из котла.
Хватило всем понемногу, все же на такую ораву я никак не рассчитывал. Так что сразу после трапезы отправились с Дином и братьями на охоту. В лагере выставил охранение. Надо сразу приучать к порядку. Задерживаться тут мы не будем, но переночевать все же придется. Теперь бы тщательнее познакомиться с каждым, разобраться с умениями и способностями. Лица и голоса уже запомнились накрепко. Не спутаю даже в темноте, хотя для меня теперь тьма понятие относительное.
Добыча подвернулась быстро. Горный баран выставился на склоне, красиво подняв увенчанную тяжелыми, закрученными рогами голову. Стреляли вместе и оба попали. Загрузили на шест и притащили в лагерь. Дальше братья сами справятся. А мне лучше завершить начатый разговор с моим лейтенантом.
— Давай дальше рассказывай, чем на вас так черный взъелся?
— Он обладает большой силой. Но мой народ волей Богини не поддается богомерзким чарам и внушению. Я не знаю, чего он добивается, но мы ему точно мешаем. А еще мы можем убивать его слуг.
— Вот так просто? Целый народ, способный убивать магов? Из обычного ружья? Да как вас еще не вырезали всех… Подскажи, а сколько всего воинов в твоем клане?
— Больше восьми дюжин, — с гордостью ответил Дин.
— Сотня? И семеро молодых бойцов из одной семьи отправляются к чужаку без рода и племени, некоему Каржасу на службу? Это ведь немалая часть молодежи рода Кердуров, верно? И почему тогда из старших ни один не пришел?
— Старшие сидят в обороне, заняты своими делами. Опять же им по возрастуневместно подчиняться молодому чужаку. Другое дело мы. А про остальное, все так и есть. Совет рода решил — из тебя может получиться добрый вождь для войны против черного мага, Каржас. И отправил самых боевых из неженатых парней. Я не возражал, все равно принимать решение будешь ты сам. Но поверь, союз с кланом Сиал и родом Кердур принесет не только честь и славу среди тавров, но богатство и могущество.
— Красиво говоришь, дружище. Однако теперь все встает на свои места. К слову, пока шел сюда, успел повоевать с черными. И не раз. Жаль, вы не успели к раздаче во второй заход, тогда бы ни один из врагов не ушел.
— А так что вышло?
— Это было, конечно, наглостью с моей стороны, но надоело бегать как заяц. Устроил небольшой камнепад, прикончил семерых из дюжины, ну и еще двух адовых псов. Остальные предпочли уйти.
— Каржас, а второй случай? Ты сказал, что не раз успел с ними встретиться.
— Да чего говорить. В Вольном попал в засаду. Устроил ее сервит черного мага с двумя наемниками. Хотели убить, ясное дело. Но я, как видишь, жив, а про них такого не скажу. Засадил дирк ему в глаз по самую рукоять… В общем, все умерли.
— Ты сеешь ужас среди врагов, Каржас. Получается, пятеро против тебя одного не потянули воевать.
— Ужас и Каржас. Смешно. А ведь это мысль. Прямо в точку. Похоже, родилось имя для нашей веселой ватаги. Будем называться Ужасные Наглецы. На страх врагам. И для куража. Как тебе, Дин? Запомните этот день, господин наместник. Сегодня родились беззастенчивые, грубые, бесцеремонные и дерзкие «Ужасные Наглецы» Каржаса. Но, такое имя еще надо заслужить, совершив для начала немало ужасного, для врагов, само собой, а затем и исключительно наглого. Или все сразу и вместе.
— А насколько ужасное и в какой мере наглое? — заинтересованно уточнил Дин.
— Катастрофически ужасное и невозможно наглое. И на меньшее я не согласен. Даже не уговаривай. — Подмигнул ему, кровожадно ухмыляясь. — Так что до той поры ни слова остальным. А теперь пора вернуться к костру, кажется, мой нос чует пряный аромат запечённого барашка. Самое время присоединиться к вечно голодным молодцам. Будем праздновать и отъедаться. А то гляжу, какие Тан и Асир худющие, посмотрит кто, как выглядят воины благородного, — я не смог сдержать ухмылку, — Каржаса, и что подумает? Голодом морю? Есть, пить не даю? Не порядок. Опять же, в ближайшие дни будет много беготни и мало отдыха.
И вот когда все собрались вокруг, Дин вышел вперед и с большой торжественностью вручил мне парные мечи в единых, богато украшенных серебром ножнах, с тонкой перегородкой внутри. Очень дорогое и красивое оружие. Прямые, однолезвийные, плавно сужающиеся к острию, с массивным обухом и двойными долами. Рукояти надежно прикрыты массивными дужками гард, тыльная сторона крестовины S-образно выгнутая наружу, к противнику, ею можно захватывать вражеское оружие или в рукопашной нанести удар как кастетом.
Клинки пришлись мне по руке, сразу легли в ладони, словно всегда их знал. Амулет опять проснулся, и я ощутил, что в оружии тоже присутствует магия. Образ был не вполне ясен, но вскоре пришло понимание. Эти мечи хранили память о сражениях и мастерстве своих хозяев. Вот и мне отныне суждено оставить след в их истории. Этими знаниями теперь в полной мере мог овладеть и я. Стоило лишь прислушиваться и побольше тренироваться. Что, не откладывая, и начал делать, отрабатывая простые связки и удары в бое с «тенью». Дин внимательно наблюдал за мной и, приметив что-то для себя, удовлетворенно кивнул своим мыслям. После вручения мечей мне, он тоже достал свои клинки, оказывается, его отметили старейшины. Богато отметили.
Как выяснилось, это атрибут лучшего, знаменитого воина. Молодежь такие носить не имеет права. Учатся, но пока не пройдут посвящение ине возьмут жизни сильных врагов в единоборстве — обходятся ножами. В охотничьи походы тавры мечи не берут — потому раньше и не видел ни одного с таким оружием. А вот на войну ими снаряжаются обязательно. Мы за вечер вволю намахались сталью, учеба шла ударными темпами. Работать приходилось настоящим оружием, ибо иначе контакт терялся, и знания не шли. Потому действовали с особой осторожностью, опасаясь поранить друг друга, или повредить клинки. Даже наступление ночи не заставило остановиться, так и продолжали лязгать мечами, пока оба не выдохлись уже глубоко за полночь.
Наемник и Адитор. Хаста.
— Получается, убиты ищейки, погибли твои люди, а добыча ускользнула. И ты смеешь называть себя лучшим охотником за головами? Зелья, ты их использовал по назначению или продал налево? — Не отрывая тяжелого, налитого злой силой взгляда от Борга, великий адитор медленно вколачивал слова, словно гвозди в крышку гроба.
— Господин, все зелья применены по назначению. — Склоняя голову и сдерживая подступающую дрожь в голосе и коленях, как мог тверже ответил наемник.
— Тогда почему он смог уйти от тебя?
— Он невероятно быстр и вынослив. Демон ли он, накачан зельями и эликсирами — мне не ведомо, но возможности такие обычному человеку недоступны.
Адитор некоторое время молчал, размышляя и словно прислушиваясь. Потом сделал жест рукой, словно отмахнулся от назойливой мухи.
— Отныне ты лишен доверия господина. На тебе долг. Зелья, псы и невыполненная работа — двести талеров. — Не давая и рта открыть ошеломленному наемнику, он продолжил. — Ищи его. Наймись охранять караваны, идущие к таврам, убийце все равно больше некуда податься, только в горы. Если найдешь, долг прощу. Добудешь голову — получишь награду.
— Но как? Как я его отыщу? — не сдержавшись, воскликнул Борг.
— Не мое дело. Ищи. Иначе… А теперь убирайся.
Этот день Дин не забудет никогда. Он круто переменил его жизнь, разделив на «до и после». Каким-то неведомым звериным чутьем он ощутил непонятную угрозу. Словно чужой, злой взгляд, мгновенно напомнивший ему о химере, встреча с которой едва не стоила ему жизни. Наклонился за ружьем, раздумывая, не подать ли знак опасности остальным, старшим артельщикам, но ничего больше не успел. Грохнуло яростно, засвистели пули, с глухими шлепками пробивая тела соплеменников. Залп миновал Дина, пройдя чуть выше, враги целились в сердце молодого тавра.
В тот же миг он рванул вперед, без разбору, успев в доли секунды разглядеть, откуда не вылетали языки дыма и пламени выстрелов. Спустя несколько десятков шагов он услышал шум погони. Оборачиваться не было смысла, только ноги и скорость могли спасти его в тот момент. И он летел, словно камень, пущенный из пращи сквозь заросли и кустарник: дальше и дальше от гибельного места. Все кончилось внезапно. Что-то ударило, опутав плотным коконом с головы до ног. Он тяжело рухнул на мягкий дерн. Удар был так силен, что на миг сознание помутилось. И сам не понял, как смог перекатиться на спину, встречая смерть лицом к лицу.
Одетый в черное подошел к Дину, и он заглянул в глаза своего убийцы. Там царила тьма. Враг медленно вынул тесак, и словно приноравливаясь, как ловчее снести бессильному противнику голову, замахнулся. В этот миг произошло невероятное. Откуда-то из-за деревьев, словно лесной дух возник воин. Тавр отлично видел происходящее, но ни одним движением глаз не выдал своего спасителя. Удар, бросок топора, двое прислужников упали замертво, истекая кровью. Черный успел обернуться, но воин одним слитным движением приблизился к врагу и едва различимыми, так они были быстры, ударами разделался с последним противником.
В тот же миг опутывающие Дина веревки ослабли и скатались в небольшой, плотный клубок. Без особых раздумий он сунул волшебную сеть в сумку и сразу шагнул к телу черного волшебника. Первое и главное средство борьбы с любым магом, как их еще детьми учили старики, отсечь тому голову. Без этого быть уверенным, что магик мертв нельзя. Да и вернуть тому, кто еще минуту назад хотел сам отпластать твою голову, была в этом какая-то высшая справедливость. Потом повторил тоже самое с двумя простыми бойцами. А голову черного замотал в его же плащ.
Перехватил взгляд воина настороженный, оценивающий и одновременно очень уверенный. В прищуре серых глаз явно таилась легкая усмешка. Они оказались почти одного роста. Тавры вообще народ рослый, среди них встречаются настоящие гиганты в шесть с половиной футов. И Дин никогда не ощущал себя карликом на общем фоне, вымахав до шести футов трех дюймов, привык смотреть на окружающих сверху вниз, а тут глаза в глаза. Широкоплечий, ловкий и спокойный. Сильный воин.
— Собери с тех двух оружие и снаряжение. Быстро давай, пора уходить.
Добыча принадлежит победителю, Дин обязан ему жизнью. Исполняя приказ воина, он ощутил внутреннее согласие, словно именно так и надо. Навсегда. И сразу пришло ясное, предельно четкое понимание — вот тот, за кем Дин должен идти, кому он будет служить. Вождь. Все эти важнейшие решения и размышления не помешали тавру быстро выполнить распоряжение. Подхватил винтовки, сразу убедившись, что они разряжены. Заплечный ранец оказался только у одного. Туда и скидал все собранное: пояса, тесаки, перевязи и подсумки. Одежда, залитая кровью, ценности не представляла.
— Уходим.
Дин не заметил, как из леса на полянку вышел еще один вооруженный. По спокойной реакции воина, понял, что это его соратник. Тот молча сделал знак следовать за ним, и они побежали.
Наспех набитый добычей ранец бил по спине и давил. Второе ружье, закинутое на плечо, норовило зацепиться за ветки, но Дин упорно держал темп, ни на шаг, не отставая от своих спутников. Все когда-нибудь заканчивается. Им удалось надежно оторваться и укрыться от врагов. Появилось время на передышку, и тавр первым делом взялся заново упаковывать вещи. Недавний спаситель оказался рядом и без лишних предисловий сразу перешел к делу:
— Рассказывай. Кто таков, имя, звание, обстоятельства. Времени мало, так что коротко.
— Господин, мое имя Дин Рас Кердур. Из клана Сиал. Я обязан тебе жизнью. И буду служить тебе, господин. — Подумав, добавил. — Мы, тавры, помним о чести. — Эти слова легко дались ему. Он был рад и горд сказать именно так.
Его господин в ответ, назвавшись Каржасом, спокойно возразил, что в начальники он не годится. Но и не отказал, значит, принял слова Дина.
Родной город встретил привычным шумом. Где-то кричали петухи, лаяли собаки, звенели детские голоса, блеяли овцы в загонах. Все как всегда. Их отряд быстро и без приключений добрался домой. Первым делом следовало отнести главные трофеи. Все вместе, шестеро тавров, направились к дому знающей.
Дин расставил головы перед жрицей. Та молча ждала.
— Все мои побратимы погибли от рук служителей черного мага. Но мы настигли их и покарали. Вот головы двух его сервитов. Но мы убили и отсекли главы пятерым. И еще больше дюжины уничтожено их наймитов. Взяли оружие врагов. Это отличные новые винтовки, мы убивали из них врагов.
— Что ж, ты, Дин Рас Кердур достойно отомстил за сородичей. На тебе нет вины за их гибель. Услышьте все. И передайте остальным. А сейчас идите, мне нужно совершить обряд.
Тавры поклонились и вышли из храма. На площади они остановились, вокруг стремительно собирались люди.
— Дин, где мой брат?
— Мертв. — Увидев те же вопросы в глазах прочих соплеменников, поправился. — Они все мертвы. Их убили слуги черного мага. Мы отомстили, но война на том не закончилась.
В толпе раздался женский вой.
— Где их тела, Дин? И как ты уцелел? — Продолжали требовательно допрашивать его.
— Остались в лесу. На нас напали внезапно. Их было две дюжины. Меня спас благородный воин из-за моря, которому я поклялся служить. Его имя Каржас Драконобоец. — По толпе слушателей при упоминании такого громкого прозвища пошел негромкий вал восклицаний, охов и перешептываний. — Потом «услышал» неподалеку ватагу Арса Пера Чедура, — он качнул головой в сторону стоящих чуть позади своих спутников и братьев по оружию, — привел к ним Каржаса. Мы встали под его руку и сражались с черными. Убили пятерых сервитов и больше двух дюжин простых солдат. Сполна отомстили за наших.
— Ты должен отвести нас на место боя. Надо похоронить родичей по обычаю.
— Я готов выйти немедленно.
— Нет, соберемся завтра утром, будь готов на рассвете.
А вечером в голове словно раздался далекий мелодичный перезвон и следом короткое сообщение-образ. Его господин отныне сам по себе и обретается в Вольном городе. Что ж, значит, скоро и Дину предстоит отправиться туда.
Тавры древний народ воинов. Согласно их преданиям, в незапамятные времена могучий герой по имени Тавр был выброшен на дикий берег штормом. В то время сама богиня ходила по земле в окружении своих прислужниц. Где-то в горах они и повстречались, когда на одну из прекрасных дев-прислужниц богини напал злой демон-дракон. Герой вступил в битву и одолел монстра. Богиня вознаградила Тавра многими милостями, но главным даром стала та самая спасенная героем дева, ставшая его женой. От их союза и произошел народ тавров. Двенадцать сыновей выросли один за другим, двенадцать древнейших, первородных кланов разделили всю горную страну, раскинувшуюся в самом сердце материка на многие сотни верст с востока на запад и с севера на юг. Горные, укрытые меж заснеженных вершин зеленые долины — истинная родина тавров. Заселив которые, они по пришествии времени начали спускаться на равнины. Было это еще до Бури. Многие десятилетия горцы сражались за свободу своих земель с Империей и всеми, кто посягал на их владения.
Великая катастрофа безжалостной стихией прошла по древней земле. Все, кто оказался за пределами спасительных гор, сгинули в ужасе и безвестности чудовищной волшбы. И тем, кто не погиб, искорёженным первородной, стихийной магией оставалось лишь позавидовать мертвым. Впрочем, среди тех, кто укрылся в горах, спаслись немногие. От всего многолюдного народа осталось едва три сотни человек в двенадцати кланах. Которые и дали начало новому поколению тавров. Богиня благословила выживших, щедро одарив плодовитостью чрева матерей, с каждым поколением народ рос пятикратно. Главным богатством тавров стали дети, которые с малолетства трудились в родительском хозяйстве, ибо других работников просто невозможно было отыскать, и множество скота — овец, коз, коров и лошадей. Изобилие лугов и горных чистых ручьев, озер и рек позволяло стадам быстро расти. В плодородных долинах женщины возделывали огороды, поля и сады, собирали целебные и волшебные травы. Мужчины бортничали, добывая вкуснейший и такой ценный горный мед, ловили рыбу, охотились, защищали стада от опасных хищников, устраивая крупные облавы.
Со времен Бури горцы больше не спешили покидать спасительные долины. Богиня щедро наградила их за верность. За сотню лет они размножились необычайноот нескольких сотен до пяти десятков тысяч, расширяя свои владения, возводя новые и восстанавливая старые, разрушенные Бурей поселения. Самым же главным богатством горцы почитали свои отары. Все мерилось на овец. Выкуп за невесту — сотня овец, мушкет — от дюжины до двух, крепкий верховой конь — полсотни. И, несмотря на то, что горцы охотно и щедро ели баранину, стада их непрестанно множились, порождая в ответ лишь без конца растущую потребность в новых пастбищах и пастухах.
Обилие детей в семьях создавало свои особенности. Наделить каждого достойным наследством для большинства становилось просто непосильным бременем. Более того, сами родители почитали немного подросших детей трудниками, задача которых отработать родительский хлеб, а уж потом, когда подтянутся младшие, можно и выделить старших своим хозяйством. А многие и вовсе не спешили отпускать детей, которые даже после свадьбы оставались в большом родительском доме. Но и отцов можно понять — руки в хозяйстве можно было только вырастить, нанять и привлечь со стороны просто нечего и пытаться.
Когда молодец решал жениться, у него было два пути. Найдя невесту и заручившись согласием ее родителей, он мог либо принести выкуп за хозяйку своего будущего дома, либо потрудиться на будущего тестя несколько лет. Парням разрешалось с той поры, как они выходили в женихи заводить свое стадо и пасти вместе с хозяйским (родителя или будущего тестя). Так постепенно молодой тавр креп и богател по мере роста его личного поголовья.
Молодые парни объединялись в ватаги и помогали друг другу в свой черед строить дома. В горах строят из бревен на каменном подклете. Лес надо срубить, ошкурить, распилить, вывезти к месту стройки, высушить и только потом ставить избу. Дело трудоемкое и не быстрое. Можно и нанять родню с соседями. Но тогда придется щедро платить. Далеко не у всех молодых имелись такие возможности.
Пока парни решали главные вопросы, девушки тоже не сидели без дела. Их забота собрать приданое. Точнее, сотворить его своими руками. Чесали шерсть, мыли, отбеливали, пряли, ткали, красили шерстяные и льняные ткани, потом из них шили и вышивали одежду, белье и прочее, потребное в быту. Катали войлоки, ткали половые дорожки и ковры. Выделывали горшки, гончарить у горцев в основном женских рук дело. И при том делали все это, так сказать, в свободное от основной работы время. Ибо нагрузку хозяйственно-бытовых задач с них никто не снимал.
Так и повелось. Старшие — отцы и деды, чаще всего богаты и сильны, обладая огромными стадами, главной своей задачей видели сохранение своего влияния и поголовья скота. Так что воевать им было не с руки. Ни выгоды, ни нужды. Мир, покой и торговля. Молодежи среди тавров подавляющее большинство, очень уж быстро рос их народ за последние сто лет, так что не допускать войн и набегов, а заставлять работать на себя в мирных делах — вот чего добиваются старшие.
Зато у младших все наоборот. Неженатые парни именно в набегах видели самый простой и быстрый способ разбогатеть, подняться в обществе. Проявить удаль и молодечество. Заслужить уважение. Жениться и построить дом, а может, и основать новый клан, где можно самому стать главным — вождем или членом совета. Набеги порождают встречные набеги. Молодцам это безразлично, зато старшим сплошные убытки. Вот и идет постоянная борьба между поколениями. Вожди дружинные и вожди клановые всегда на ножах. Так и сложилось, что все мужчины у тавров делятся на три неравные части. Первые — большей частью мирные пастухи, земледельцы и ремесленники, старшаки-скотовладельцы клановые, вторые — вольные охотники, живущие от добычи, но сидящие по городкам и подчиняющиеся клановым вождям. И третьи — непокорные, буйные дружинники, идущие за своими бесстрашными и удачливыми вождями, связанные с ними клятвой верности.
И все равно, каждый мужчина, даже из числа самых смирных, вступал в родовое ополчение, снаряжаясь своекоштно, нёс дозорную службу в свой черед на стенах и улочках родного городка. С первых дней после Бури ставили тавры длинные дома для молодых еще не женатых парней, в отдельном острожке, где по началу собирались воины и охотники.
Как народа стало побольше, начали появляться те, кто лишь с острия копья кормится. Таких было немного. Но они быстро стали главной ударной силой кланов. А еще годы спустя некоторые удалые вожди из таких вольных охотников стали строить свои крепостицы в горах, да устраивать набеги на другие кланы, захватывая скот и гордясь своим молодечеством. Большой силы они обрести не могли, но и своего не забывали отхватить. Так и повелось. Часть воинов обитала в городках и поселениях родовых, защищая их от набегов и опасного зверья, а часть сбивалась в дружины и ватаги, уходила из-под власти старейшин и клановых вождей на вольную волю.
После смерти матери и прихода в их семью мачехи, тогдашний мальчишка-подросток с каждым днем все сильнее ощущал себя лишним ртом в родном доме. Жена отца не стеснялась в выражениях, а Дин считал ниже своей достоинства жаловаться. Выход нашелся сам собой. Отгоняя весной отцовскую отару на горные пастбища, он попросту решил остаться до осени пастушить. Так и шло два года подряд. Зимой он больше времени уделял охоте, лето проводил на горных пастбищах. Потом случилась беда. Банда молодцов из другого клана напала на пастухов. Дин пытаясь защитить отару, походя получил от грабителей удар чеканом по голове. Выжил чудом. Скот угнали. Его собак закололи. У тавров почет и уважение к человеку определяются количеством овец и лошадей в его отарах и табунах. Потеря скота означает и немилость Богини, потерю уважения, авторитета среди соплеменников, а значит и толики власти. Даже из совета старейшин могут попросить. Никто не станет прислушиваться к мнению захудалого неудачника и нерадивого хозяина.
Отец тогда промолчал, но в его глазах читался укор. Или так казалось Дину. Выздоровев, он с удвоенной силой занялся воинским делом, а с приходом весны вернулся к своим баранам. Жизнь среди дикой природы, постоянные долгие переходы по горам, купания в ледяной воде бурных горных ручьев и горячих источниках, бьющих тут и там из расщелин, закалили, сделали выносливым и стойким. Постоянные тренировки с оружием, зимние охотничьи походы, занятия стрельбой, рубкой и метанием топорика, ножа и короткого копья-сулицы, частые учебные и игровые поединки укрепили тело, научили стойко выносить боль от ударов и крепко бить в ответ.
В наследство от матери остался лишь волшебный медальон, который он почасту крутил в руках, стараясь оживить ее образ и тем согреть сердце. Ибо в душе поселился холод. Он никого ни в чем не винил, но и мириться с такой жизнью не хотел.
Спустя еще год, перегоняя осенью овец вниз с горных пастбищ, молодой тавр встретил химеру. Сначала ощутил чье-то враждебное присутствие, потом увидел глаза, мерцающие в гуще кустарника. В тот миг ясно осознал, что эти минуты последние. Или конец прежней жизни, или начало новой, неведомой. Схватка вышла предельно жестокой и кровавой. И снова псы, до последней капли крови преданные своему хозяину, погибли, сражаясь, намертво вцепившись клыками в лапы зверя.
Тавру тоже досталось сполна. Острые когти щедро располосовали его грудь и плечи глубокими, кровавыми ранами. Но и свирепый хищник не избег смерти от руки Дина. Зверь был молод, только недавно покинувший материнское логово и начавший самостоятельно выслеживать своих жертв, нападать и убивать в одиночку. Иначе справиться бы точно не получилось.
И если бы не бальзам, полученный от знающей, кто знает, удалось бы выжить? Пролежав пару дней в полубреду, он смог подняться. Похоронил верных псов и зарекся заводить хвостатых помощников. Душевная боль от смерти единственных по-настоящему близких ему существ терзала сильнее телесных ран. Вернув сбереженную отару, он расплатился с отцом сполна. Пора было принимать решение.
Загнав овец в кошару, Дин встал перед отцом и молча протянул на раскрытой ладони уши убитого им лютого зверя.
— Я больше не буду пасти твой скот, отец. Уйду к вольным охотникам. Жить буду в острожке.
Рас Кердур долго молчал, исподлобья разглядывая сына, словно в первый раз.
— Вижу, ты вырос, сын. Сила и дух у тебя есть. Мать бы гордилась тобой, как и я горжусь. Ты сам выбираешь путь. Но помни, что у тебя есть дом. Здесь тебя всегда встретят. И вот еще что. — Развернувшись, он скрылся в доме. Светило солнце, ныли раны, Дин стоял в одиночестве посреди двора, никто не смел подойти к нему. Отец снова показался на крыльце, в руках он держал длинный сверток.
— Вот держи. Это мушкет, тесак и все снаряжение. Давно заготовил для тебя, знал, что так будет.
— Благодарю тебя, отец, — горло перехватило от волнения. Захотелось обнять этого большого, сильного человека, самого близкого на белом свете. Но нет. Из дверей показалась мачеха и он лишь склонил голову перед родителем.
Тогда он разорвал многое из того, что связывало его с родней. Впрочем, к тому давно шло. Отец никогда не одобрял набеги, охоту и молодеческий промысел. Он был сильным, рослым, но мирным человеком. А душа Дина требовала свершений и подвигов. Чести воинской и благородства.
Его приняли в охотницкую ватагу новиком. Уши химеры стали самым надежным пропуском в сообщество воинов. Длинный дом встретил гулкой тишиной. Встречать молодца вышел только старый, хромой пес, оставленный хозяином жить за былые заслуги. Все охотники разошлись по горным тропам искать добычи. Вот и он стал наведываться в дом лишь изредка, предпочитая походы и ночевки в лесу. Это было прошлой осенью. Не прошло и года, как снова, словно злая судьба настигла его. Все ватажники полегли под безжалостными ударами врагов, а он бежал, спасая жизнь и теряя честь. Но ненадолго. Каржас спас его и от смерти, и от бесчестья. Отныне их судьбы оказались слиты воедино. Дин будет идти за своим вождем до конца и никогда больше не побежит.
Сегодня нашему герою предстояло окончательно расстаться не только с семьей, но и с кланом. Ему досталась богатая добыча. И он уже знал, как распорядится тремя винтовками.
Тан и Асир Кердуры сполна познали горькую участь сирот с самого младенчества. Так распорядилась судьба, что их отец, славный воин Рис Кердур оказался одним из заводил и лидеров в случившемся шестнадцать лет назад трагическом расколе клана Сиал. Тогда младший из сыновей вождя, который, несмотря на молодость, успел прославиться, как смелый предводитель дружины, потребовал у старшего брата уступить ему место главы клана. Как более достойному и сильному.
Началось все сразу после смерти и похорон их отца — старого вождя, внука первого после Бури легендарного Босума Вендура. Оплакав и проводив всеми уважаемого главу, клан раскололся на две неравные части. Большая часть встала за старшего сына, богатого, умелого и рачительного хозяина — Кирна Вендура, а меньшая часть, зато самая боевая и сплоченная, за младшего — Сиала, названного так отцом в честь прародителя всего клана. Долго спорили, кричали, хватались за ножи, так что едва не дошло до резни. И если бы не знающая, что встала между ними и изрекла волю богини, не миновать им тогда большой крови.
Решение вышло такое — Сиал может увести за собой всех, кто пожелает идти с ним и основать новый клан. Такое периодически случалось у стремительно растущих числом тавров. Встал вопрос раздела имущества, но тут старшие уперлись.
Вскоре дружина во главе с Сиалом Вендуром обосновалась на новом месте. А законно, по их мнению, принадлежащий им скот, они принялись добывать силой. Как раз тогда и Рис Кердур запятнал свой чекан кровью бывшего сородича. Он с несколькими побратимами угонял большую отару овец, а одного из пастухов, пытавшихся ему помешать, ударил по голове. И хорошо, что не до смерти.
Все эти события сплелись в один тугой клубок, не оставляя сторонам выбора, кроме как начать войну. Большей частью удача оказывалась на стороне более умелых в молодеческих забавах дружинников. Оборонять бесчисленные стада много сложнее, чем нападать и грабить. Почуяв силу, молодой вождь собрал дружину и повел ее возвращать свои владения. Тут бы и случилось самое страшное, но вмешалась судьба. Еще один клан, чутко следивший за происходящим, напал на оставленное без защиты поселение, где оставались одни женщины и дети. Боя не было, разорив и подпалив поселок, они погнали пленников и захваченный скот в свой городок.
Молодой вождь узнал о произошедшем в утро перед битвой. Позабыв обо всем, дружина помчалась за «подлым» врагом, стремясь отбить свои семьи из полона и наказать негодяев. Но на пути их ждала ловко расставленная ловушка, в которой они все и сгинули. В живых не осталось никого.
А вот в новом поселке молодая жена Риса Кердура чей полуторогодовалый сын Тан в ту ночь никак не мог уснуть, успела укрыться от нападавших в небольшой яме. Как ей удалось держать малыша в полной тишине несколько часов, пока враг выискивал и сгонял пленников — было ведомо только ей. Спустя время, когда все стихло, она сумела выбраться, уйти в сторону, снова притаиться, дожидаясь мужа. Прошло два дня и в поселок вошли воины клана Сиал, посланные вождем выяснить, что же тут произошло. Изнемогающая от голода женщина сама вышла к ним навстречу. Ей позволили вернуться в клан, знающая объявила, что ни на беглянке, ни на ее детях нет крови и мстить им никто не в праве. Родительский дом не стал для нее гостеприимным.
Вскоре после возвращения родился и второй сын, названный Асиром. С двумя малышами на руках, без помощи, она целыми днями трудилась, не чураясь самой грязной работы. Мальчишки народ жестокий и братьям постоянно доставалось от сверстников, особенно старались родичи того, посеченного чеканом пастуха. Но отказываться от памяти отца ребята не стали. Отвечали ударом на удар, как могли. Отверженные в кругу своих родичей, живущие в нищете и заброшенности, мало добра они видели от окружающих. С самых малых лет они помогали матери, а как подросли немного, начали трудиться сами. Ходили в обносках, брошенных из милости.
Вечно худые, в рванине, с голодным и злым блеском в глазах, они ревностно учились сражаться. Так и познакомились с Дином, который после смерти матери тоже не чувствовал себя в родном доме желанным. Впрочем, нельзя сказать, что они тогда сдружились. Из чести и собственного понимания благородства, Дин пару раз вступался за братьев, но и сближаться с ними не думал.
Мальчишки, как могли, поддерживали мать, стараясь порадовать ее при любой возможности. Пусть мир вокруг не был к ним добр, зато они научились крепко держаться друг за друга и всегда ощущали материнскую любовь и заботу. Она жила ради них. И вот этой зимой её не стало. Она тихо ушла в мир иной, просветлев лицом, словно увидела, там за гранью своего любимого супруга. Больше ничего не держало братьев в холодном и равнодушном родовом гнезде, они лишь дожидались подходящего случая.
Тан и Асир вовремя оказались на площади, когда Дин заявил сокланам о своем выборе служить воину из-за моря. Переглянувшись, они без единого слова поняли друг друга. Дина они смогли перехватить уже на выходе с площади.
Низко поклонившись, Тан, как старший, начал разговор:
— Будь здрав, славный воин Дин Рас Кердур. Слышали, что ты говорил миру. Хотим сказать важное. Возьми нас с собой, мы готовы служить твоему вождю и присягнуть на верность.
Дин, который только что шел, погруженный в свои мысли, от неожиданности и стремительности происходящего даже на миг онемел. Перед ним стояли два худощавых, жилистых парня. Один его погодок восемнадцати лет от роду, второму — шестнадцать. Но сразу видно злые и драться готовы. Кудлатые, давно не чесаные шапки светлых волос, острые взгляды двух пар темно синих глаз, твердо сжатые челюсти, упрямые подбородки.
— Не знаю примет ли мой господин вас к себе на службу, но обещаю, что приложу все силы, чтобы убедить его. Но в таком виде являться к Каржасу нельзя. Берите тюк с вещами и айда на рынок, будем вас снаряжать.
Вот так внезапно планы Дина переменились в одночасье. Действительно, если уж приводить бойцов, то они должны выглядеть достойно. Покупатель на один из штуцеров, комплект подсумков и снаряжения к нему нашелся без труда. Желающих среди сокланов нашлось куда больше, чем трофейных винтовок. Удалось и цену поднять в общем ажиотаже до сорока двух овец. Которых быстро разменял на два полных набора одежды и снаряжения для Тана и Асира.
Еще два штуцера оставил для них же, пояснив, что пока просто дает пользоваться, а если Каржас примет их на службу, то «считай, ваши будут насовсем». Такого водопада щедрости на двух сирот не изливалось никогда за всю их молодую жизнь, и они уже были готовы носить Дина на руках и броситься на любого, кто посмеет даже взглядом задеть его.
Добротная, красивая одежда, винтовки в руках, сытный обед сработали на славу. Парни буквально преобразились. Во всем подражая своему вожаку, они даже винтовки теперь держали, скрестив руки на груди и уложив оружие цевьем на сгиб локтя левой. Сам же Дин несколько дней назад подсмотрел такую манеру у ардайла. Тан шагал, отступив на два шага слева, Асир, справа. Так что тройка на главной улице поселка выглядела браво.
В таком виде они и явились к дому отца Дина. Братья остались у ворот, дожидаться возвращения старшего. Встреча вышла короткой. Дин поведал отцу о произошедшем, о своем решении уйти и служить чужаку. Одобрения он и не ждал, просто хотел напоследок повидать семью. Все же они были самыми близкими ему людьми на белом свете. И он их искренне любил всей душой.
Рас Кердур предложил всей тройке переночевать в его доме. Истопили баню, зарезали барашка, устроили застолье, на которое неожиданно собрались многие родичи. Вот под сливовицу и запеченное на углях мясо все с огромным вниманием выслушали рассказ Дина. К слову, он настоял, чтобы братьев тоже усадили за стол, пусть и в самом конце, но и это было для них впервые. Навострив уши, они старались уловить и накрепко запомнить каждое произнесенное слово, не забывая, впрочем, вдоволь наедаться богатым угощением. Глубоко за полночь пир завершился, и гости разбрелись по домам.
Утро началось тяжело. Дин вчера пил мало, а братьям и вовсе строго наказал не касаться хмельного, но и того, что принял на грудь, гулом отдавалось в голове. Умывшись и нехотя позавтракав, они уже собирались выходить за ворота, когда снаружи раздался короткий, вежливый стук, калитка отворилась и внутрь зашли родичи.
Это было странное зрелище. Впереди шли уважаемые отцы семейств, а следом за ними — сыновья, да не просто так, а снаряженные и вооруженные для боевого похода. Всего восемь человек. Четверо старших и столько же младших.
Дин уже начинал догадываться, что будет дальше. Но спешить не стал, давая гостям время самим завести разговор. Оставалось только гадать, чего же он такого наговорил вчера, что матерые хозяева решили привести своих сыновей сегодня к нему.
«Так, и кто тут у нас? Главные забияки и горячие головы. Не удивлен. Отцы хотят отослать самых злых и жадных до драки подальше от городского многолюдства. Глядишь, побегают по горам да лесам, да пообтешутся. А если и нет — пусть воюют, пока не надоест. Зато старшим меньше головной боли, все равно работники из них никакие».
Когда все расселись за столом, а женщины принесли горячего травяного взвара с медом, старейший из отцов — Тирс Огем Кердур начал разговор.
— Ты, Дин, много чего поведал нам вчера, но Каржас далеко, да и на службе он в легионе имперском, а вот твоя ватага почитай вся сгинула. Повернет судьба, встретитесь вы, что ж, мы не против, пусть наши сыновья в службу пойдут к драконоборцу Каржасу. Это честь для них не малая. А если и не найдете его, пусть будут под твоим началом простой ватагой. Вы трое, да наших четверо, семеро выходит. Не малая сила, особливо при твоих винтовальных ружьях. Война пришла в наши дома, самое время браться за оружие и бить врага повсюду. Это дело для молодых, а мы чем сможем, поможем. Так что, возьмешь ли сынов наших, будешь ли им надежной головой ватажным? Примешь ли молодых да ярых волков в свою стаю?
После этих слов все гости поднялись и молча уставились на Дина, который вслед за ними тоже встал на ноги. Отказываться от такой чести никак нельзя. Главы семей свои выводы сделали и решили самых резких и воинственных отправить воевать под началом Дина, уже показавшего себя в деле.
— Благодарю вас за честь великую и за доверие. Я еще молод и неопытен, но сделаю все, чтобы сберечь своих бойцов. Род потомков Кера, наш род, знаменит храбрыми воинами. Возьмем жизни врагов и вернёмся с честью и славной добычей.
Главы семей довольно покивали в ответ и зачем-то уставились на отца Дина. Тот в ответ откашлялся и поднялся на ноги. Рас никогда не умел произносить речи, да и волнение мешало вперемешку с гордостью, но совладав с внезапно одолевшим кашлем, он начал:
— Кхе-Кхе. Сын, все мы, старшие в, кхм, роду Кердуров, вот и мы надумали тебе дать тесаки. Откованы знатно. — Пожевав губами и помолчав значительно, продолжил. — Волшбы в них нет никакой. А зачем тавру волшба? Сталь надежнее будет, верно говорю, родовичи?
С этими словами он передал клинки в черных с бронзовыми накладками ножнах в руки сына и довольно выдохнув, опустился на свое место. От усилий у него даже пот на лбу выступил.
Дин, по сути, получивший из рук старейшин символ военного вождя семьи мало сказать, что был поражен таким развитием событий. Но безмолвно принял дар, глубоко поклонившись старшим. Парные мечи — оружие витязя, настоящего воина, признанного народом. Достойны носить такие только избранные. Остальные обходятся ножами.
Крепко ухватившись за рукояти одной правой рукой, потянул оружие из ножен. С долгим, словно поющим звоном от соприкосновения клинки покинули свое убежище, и тавр поднял их, по-прежнему не размыкая, высоко над головой. Остро заточенная сталь ярко засияла в солнечных лучах, рассыпая вокруг блики. Да, в его мечтах такое обязательно должно было случиться с «храбрым витязем Дином Рас Кердуром», но он никак не предполагал, что это произойдет сегодня. Поистине, встреча с Каржасом стала для молодого тавра судьбоносной.
Его ровесники горящими глазами смотрели на мечи, видно, переживая сходные чувства. И у них в головах давно поселились мечты о славе. Что ж, теперь они вставали твердой ногой на путь к ее обретению. Все четверо окружили его и принялись наперебой поздравлять с наградой и высокой честью. И Дин, словно заново знакомясь, смотрел в их лица, вспоминал главное про каждого, взвешивая «за и против».
Андо Тирс Кердур, крепкий, удивительно коренастый для тавров клана Сиал парень — настоящий силач, с легкостью гнувший подковы и побеждавший всех в борьбе, чем и успел нажить себе немало завистников и врагов.
Ирча Мирт Кердур, тонкий, стремительный, ловкий насмешник и остряк, умеющий уязвить словом едва не сильнее, чем сталью. Недавно на ярмарке он повздорил с сыном вождя, да так, что дошло до ножей. Если бы не вмешательство охраны ярмарочной, быть беде.
Син Раек Кердур — меткий стрелок и бегун, длинноногий и длиннорукий, высокий парень с холодными глазами убийцы. Молчун, выдержанный и спокойный, но если чем-то его задеть, впадает в ярость и безжалостно крушит все и всех.
И последний — Яр Тассо Кердур, один из лучших молодых охотников и следопытов клана. И тоже горячий, резкий, любитель подраться и повеселиться, а того больше, закрутить любовь с девицами без обязательств.
Одним словом, бедовые головы. Ежедневно трудиться на ферме, пасти скот и копить богатство явно не для них. Но и сам Дин такой же. Зато одно он знал твердо. Эти парни свое слово сдержат, в спину не ударят и не предадут. А еще понимал, что отдали ему лучших и самых «клыкастых» из молодых потомков Кера. Отвечать за них придется головой. Совет рода принял решение, увидев в чужаке — Каржасе возможность для Кердуров возвыситься. Ничего не скажешь, старейшины поступили мудро, одним ходом решив сразу несколько задач. Поучается теперь и волки сыты, и овцы целее будут.
Может, и не рискнул бы Дин ввязываться в эту историю, но за его спиной стояли братья, готовые поддержать в любом раскладе. А дальше — пусть Каржас решает. Он главный — ему виднее. Успокоенный этой мыслью, тавр впрягся в дела и выбросил все лишнее из головы.
В тот же день большой отряд тавров с ватагой Дина в головном дозоре, отправился на памятное место гибели четверки охотников. Шли быстро и молча — лес не любит шума и даже на коротких привалах царила тишина. Все присматривались друг к другу. Вроде бы и знакомые с детства, но последние годы каждый жил своей жизнью, у каждого своя гордость, так что признавать в Дине вожака четверка не спешила. Зато темп держали ровно. Дозорную службу несли исправно. Кто-то уставал больше, кто-то казалось, и вовсе не замечал нагрузки, оставаясь свежим и полным сил, но и к вечеру все держались молодцом. Решение о создании ватаги принимали старейшины рода, парням оставалось только принять их волю или уйти из семьи навсегда. Силу и власть ватажного головы все четверо признавали, как и удачу боевую, а остальное приложится, так размышлял Дин. Спешить некуда. А бой — покажет. Под конец надумал рассказать при случае про Каржаса, глядишь, и появится в головах четверки здравые мысли.
Тела погибших родичей отыскали. На удивление дикие звери не тронули их, даже отсеченные головы удалось собрать. А затем доставили в горную крепость. Теперь уже ватага Дина шла, прикрывая тыл большого отряда и опять никакой возможности поговорить не появилось. Не успели похоронить погибших, как пришла новая печальная весть. Кто-то напал на крепость клана Тарма и полностью вырезал всех её обитателей. Сами тавры часто устраивают набеги, но почти всегда ограничиваются похищением скота, лишь изредка уводят женщин молодых, чтобы взять их в жены. То, что виновники — слуги черного мага, Дин не сомневался. Но что делать, просто не знал.
В тот же день молодой ватажный голова был вызван к знающей.
— Сегодня завершился обряд, — она указала на широкую каменную полку у ног статую богини, где прибавилось две мумифицированные головы. — Теперь они будут служить Ей. Духи сервитов поведали мне, как и кто их одолел в бою. Ты славный воин, Дин Рас Кердур, но не твоя рука сразила их. Богиня не может оставаться в долгу у чужестранца, и потому вот возьми, передай ему этот дар. — В руках знающей появился фиал с янтарно-золотым зельем. — Этот эликсир называется «меад» он укрепляет здоровье, ускоряет исцеление и дарует восстановление самых тяжелых телесных ран и увечий. Сильнее всего он проявляет себя под сенью Становых гор — земле нашей владычицы. Но и во всяком ином краю исцелять будет крепко. И еще он даст чужеземцу способность «слышать» других тавров и голос самой богини. Так же как и дано всем нам, ее детям.
— Благодарю тебя, знающая, за столь богатые и великие милости для моего господина. Знаю, что еще не мало свершит он славных дел, а я буду верно следовать за ним.
— Хорошо, а теперь иди.
Дин низко поклонился жрице, алтарю богини, сунул фиал в поясную сумку и вышел из храма. У входа его поджидали неразлучные братья. За несколько дней похода они набрались уверенности, даже нахальства, так что посматривали вокруг свысока, быть воинами настоящего драконоборца, высокое звание и честь, а винтовка в руках — могучее оружие, коего нет и у самых богатых и спесивых. Так что было от чего вознестись из недавнего дна к самым высотам.
Дин стоял и, щурясь, смотрел на вершины гор, старательно вслушиваясь в далекий зов. Словно голос нашептывал ему что-то еще не ясное. Но вот голос окреп, и он явственно различил слова и образы. Его господин подвергается большой опасности, он в одиночку пробивается через горы на юг, в сторону земель тавров, а за ним неотступно идет погоня — наемники черного мага. Теперь Дин точно знал, что надо делать. Еще недавно он размышлял, где и как искать Каржаса, даже подумывал идти в Нимфей, далеко на восток, и вот пришел ответ.
— Собирайте ватагу, к полудню выходим.
Братья сразу бросились исполнять приказ. Тавр остался один. Теперь следовало сделать запасы для быстрого похода. От продажи штуцера оставалось еще несколько овец, на них и выменяет все необходимое. Но не успел и шага ступить, как его окликнули. Нетерпеливо обернувшись, увидел пятерку своих соратников по сражению с черными. Впереди стоял сам ватажный голова Арс Пера Чедур.
— Здрав буди, Дин. Ты славно возвысился, поздравляю, давно не было среди тавров столь юного головы ватажного. — И он бросил выразительный взгляд на украшенные серебром мечи на поясе Дина.
— На все воля богини, Арс. — Левая рука, словно по своей воле, легла на рукояти мечей. — Благодарю за честь и добрые слова. У тебя дело ко мне? — Дину не терпелось закончить разговор, который мешал сейчас главному, так что он даже позволил себе столь резкое высказывание.
По лицу Арса пробежала тень неудовольствия, и тут же и пропала. Он взял из рук одного из своих товарищей сверток и снова заговорил.
— Вижу, что спешишь, сын Раса, мы отнимем совсем немного твоего времени, — сказано было без укора, но Дин смутился. И в самом деле, грубить старшему, да еще и боевому собрату было совсем ни к чему.
— Прости, доблестный сын Пера, мою несдержанность, пришли важные вести и я должен торопиться, но это не повод забыть о вежестве. Почтительно слушаю тебя.
Воин согласно кивнул. Теперь пора вернуться к тому, ради чего они и сошлись на площади.
— Здесь, у храма нашей богини, зная, что ты вскоре пойдешь к своему господину Каржасу Драконобойце, ватага передает для него дар от всех нас. Он славный и щедрый вождь, принесший нам богатую добычу и силу. Ты знаешь, что сам наш праотец Чед сын Сиала был кузнецом и однажды он отковал волшебные клинки для самого Тавра Драконобойца. После ухода в горний мир Тавра, мечи побывали в руках многих великих воинов нашего народа и спустя столетия вернулись в нашу семью. Не всякому открывается их могущество. Давно уже никто не может совладать с ними и раскрыть тайную магию, заложенную мастером по воле богини. Верю, что Каржасу это по силам. Пусть владеет ими с честью.
С этими словами Арс передал Дину сверток. Молодой тавр благоговейно принял в руки оружие, которым некогда владел сам Тавр-прародитель.
— От имени своего господина благодарю тебя, Арс Пера Чедур, твой род и твоих побратимов за воистину бесценный дар. Верю, мечи еще не раз споют победную песнь в руках моего вождя.
Последняя за то утро неожиданная встреча поджидала его во дворе родительского дома. Не успел Дин закрыть калитку, как на него налетели сёстры с подругами. Сразу пять юных дев. Затем посыпались вопросы. Его ухватили за рукава и потянули к широкой веранде, где усадили, сунули в руку чашку горячего сбитня, подсунули каленых орешков в меду. Но воспользоваться угощением все никак не получалось. Стоило ему потянуться к еде, как следовала новая порция расспросов, на которые приходилось немедля отвечать, иначе сестры для придания братцу ускорения принимались щипать его и галдеть высокими, звонкими, до пронзительности голосами прямо в уши.
Чтобы избежать такой лютой пытки, пришлось вовсе забыть про напитки. Если сестрам больше оказался интересен загадочный Каржас, то их подруги, раз за разом бросали убийственно-сияющие и манящие взгляды из-под густых ресниц на самого парня. Впрочем, и про Каржаса они тоже слушали с охотно, но два хороших дела явно лучше одного.
Сколько в этих взглядах было простой игры, а сколько настоящего интереса, ему оставалось не ясно. Ситуация явно доставляла всем участникам массу удовольствия и веселья. Дину даже удалось пару раз улучить момент, когда девушки дружно рассмеялись его немудреной шутке, успев хорошенько промочить горло и уцепить горсть орехов. А вот прожевать было не судьба, говорить пришлось с набитым ртом. Беседу это не остановило, только вызвало новую порцию смешков и тычков от нахальных сестриц.
Так прошло около часа, бросив взгляд на солнце, Дин с некоторой долей сожаления поднялся, извиняясь.
— Простите, девушки, но мне пора собираться, ватага ждет, пора нам в дорогу.
В ответ старшая из его сестер, Мила, разом посерьезнев, тоже встала.
— Ты нас прости, братец, но уж больно любопытно было тебя расспросить. А чтобы ты не огорчался, вот тебе и Каржасу подарки от нас с подружками. — В ее руках появились два свертка. — По две рубахи — одна тонкой шерсти, пестрядинная, вторая беленая изо льна. А чтобы не путать какая чья, мы их украсили небольшой вышивкой, больше просто не успели сделать, уж прости. Носите на здоровье. — И она с поклоном передала вещи брату.
— Вот угодили, милые сестрицы и вы, девушки. Всех благодарю от души.
Дальнейшие сборы много времени не заняли, Дин все же успел быстро отобедать густой, острой чорбы, в которой от мяса стояла ложка. В дорогу мачеха, настоящая мастерица-стряпуха, этого не отнять, напекла на всю ватагу пирогов с сыром, луком-яйцами и рубленым бараньим мясом. Еще горячий плетеный короб, полный пирогов сразу перекинул Тану, приказав через час передать Асиру. «Пусть тоже потаскает».
Спустя недолгое время отряд из семи молодых воинов покидал город. Каждый из них снарядился для долгого похода и заботами Дина запасся всем необходимым, а заодно и подарками, угощениями для Каржаса и самих парней от родни всех ватажников. Кто прихватил с собой горшочек горного меда, кто несколько колец сыровяленой колбасы, кто головку лучшего выдержанного сыра, а чей-то родитель догадался послать баклагу отличной сливовицы, настоянной на травах — истинной воды жизни, как говорили знатоки и любители этого напитка.
Идти предстояло быстро, без долгих стоянок. Дин бросил взгляд назад, на стены родного города. Залитого летним солнцем и утопающего в зелени плодовых деревьев. На потемневшие от времени бревенчатые стены домов, красную черепицу крыш и редкие дымки из труб. Кто-то из родовичей уже готовил обед или пек хлеб на следующие дни. Обычная жизнь для него заканчивалась навсегда. И он этому радовался.
Следующий день посвятил отрядным делам. Мудрить не стал, Дина, Ярика и Сина, как самых шустрых и опытных следопытов-охотников, назначил в передовой дозор. В тыловой — силача Андо и ловкого, изящного, стремительного Мирта — они хорошо друг друга дополнят, а при себе оставил братьев. Главная проблема — четверо вооружены древними гладкоствольными мушкетами, зато хоть калибр такой, что носорога можно свалить одним выстрелом.
Особо учить тавров, нужды нет. Только портить. Хотя, основы арифметики все же им преподать надо, чтобы отчеты о разведке были точными. Приказал Дину сразу начать обучение устройству и стрельбе из винтовки, снаряжению патронов. Все же у нарезного оружия есть свои особенности в части боеприпаса. Вот пусть заранее готовятся, когда в руки оружие попадет — сразу смогут применить. У ребят оказался приличный запас пороха и свинца, чем я не преминул воспользоваться, после подрыва боекомплект почти исчерпался. Заодно показал бойцам чего и как надо делать на примере.
Парни охотно взялись учиться, больше всех старались братья. Так что вскоре накрутили полный комплект патронов для всех четырех винтовок, даже с запасом. К слову, выяснил, что значит вторая часть имени у тавров. Это имя отца. К любому из них смело можно обращаться, как к сыну такого-то, беря второе имя. Ближе к вечеру опять тренировались с сыном Раса, заодно посмотрел и на остальных тавров в части владения ножами и топориками. Парных мечей больше ни у кого не было — не по чину пока, зато навыки работы с белым оружием были у всех отличные.
Рукояти мечей липли к ладоням. Проверил себя в рубке, и сам поразился мощи ударов. В тело вливались знания и умения, да сила амулета, помноженная на эликсир, давали себя знать, наращивая скорость, ловкость и телесную мощь. Так что к исходу дня мы дрались с Дином уже на равных, а ведь он учился парной рубке с детства.
Уже вечером, сидя у костра, задал Дину еще несколько вопросов.
— Дин, в чем сила тавров? Чем вы живете? Я ведь про твой народ почти ничего не знаю.
— Мы издревле владеем Становыми Горами. Они начинаются здесь, на востоке и уходят далеко на закат, до самого сердца материка. Тавры живут мирно. В горных долинах мы выращиваем зерно и плоды, на склонах пасем скот — коз, овец, коров и лошадей. В лесах предгорий охотимся, ловим рыбу в горных озерах и реках, а те роды, что живут у океана, занимаются морской ловлей. В наших горах встречается особое железо, оно совсем не ржавеет. Наши мастера куют из него дорогое оружие, вот и твои мечи сделаны из него. Женщины ткут шерсть и лен, катают войлок. Славятся тавры и выделкой кож.
— А огнестрельное оружие ваши кузнецы умеют делать? А порох? Свинец добываете или покупать приходится?
— В горах нет свинца, но на материке есть его месторождения, мы обмениваемся с тамошними жителями, порох делаем сами. Те мушкеты, что в руках у парней — большей частью сделаны нашими мастерами.
— Как думаешь, а винтовки они смогут сделать?
— Не знаю. — Задумчиво отозвался Дин, — Трудно сказать, лучше встретиться с оружейниками и расспросить их напрямую.
— Ты сказал, что тавры разводят много скота. Вы его продаете в том же Вольном?
— Продаем, но немного. Гнать скот через леса сложно и опасно — воров развелось множество и каждый хочет урвать себе кусок.
— Получается, вам от мира ничего не надо? А как с магами у тавров дела обстоят?
— Мой народ мало способен к волшбе. Зато и не поддается ей. Среди нас есть знающие, они слышат голос богини. Они же и лекарки, могут делать зелья, но это сложно.
— Понятно. Говорят, в здешних краях много всяких чудес, древних руин и кладов. Я видел толпы охотников, которые живут с такой добычи в Вольном.
— Да, верно. Мы тоже иногда ходим искать сокровища древних. И охотимся на волшебных зверей. Это очень опасные дела. Бывает, воины возвращаются с богатой добычей, а бывает, не возвращаются вовсе. Раз на раз не приходится.
— А ты сам? Охотился?
— Однажды наткнулся на молодого самца химеры. Повезло. — И он выложил на ладонь уши зверя. Я не силен в местной монстрологии, но, судя по всему, зверюга серьезная, раз уж Дин с такой гордостью показывает.
— Молодец. Может, когда сумеем и такого словить все вместе. А пока будем искать другого зверя — слуг черного мага. Про древние сокровища подумаем позднее. Лучше вот еще что расскажи. Сколько всего кланов, какова их сила?
— В давние времена богиня ходила по земле вместе со своей свитой из прекрасных дев. Потом явился наш предок, могучий воин. Победил дракона и получил одну из дев себе в жены. От его сыновей и происходят старшие двенадцать кланов тавров. Сиал — один из них. Кроме того, есть и младшие. Это те, кто выделился из великих семей, основал свои города на свободных землях. Но часто они не идут под руку к своим старшим, а живут своей волей. Мы, тавры, почитаем великих воинов. Нет чести выше, чем служить такому витязю, а тем более драконобойцу.
— Хмм, понял тебя. — Развивать тему с драконами не стал, и так все понятно. — А у Сиала есть младшие?
— Были. Один молодой род целиком погиб, когда после недели сильного ливня с горы сошел огромный селевой поток. Второй был основан младшим братом тогдашнего вождя, который отказался признавать его власть после смерти отца. Он был славным воином и за ним пошли многие. Потом и вовсе началась усобица, дружины двух вождей готовы были сразиться на поле боя, когда пришло известие, что новый городок, основанный младшим из братьев, разграблен и сожжен. Всех мужчин и старух вырезали, а женщин и девочек увели за собой воины клана Борса. Битвы между нашими не случилось, воины ринулись мстить врагу, желая отбить женщин, но сами угодили в ловушку и были перебиты. Среди них был и Рис Кердур — отец Тана и Асира. Только их мать и смогла спастись.
— Ее снова приняли в род?
— Да, но держали за прислужницу, как и сыновей Риса.
— А что же с Борса? Получается, они помогли клану?
— Войны между кланами нет, но и дружбы быть не может.
— Получается, что нет мира среди тавров? А Сиал насколько могуч среди других?
— Есть и сильнее, скажу честно. Великие кланы Асмо и Такон — в каждом больше двух сотен воинов, и среди младших есть такой, его часто называют тринадцатым великим. Тиард Фарак, там почти три сотни бойцов.
— Ого. Большая сила. Это получается, они от клана Фарак отделились?
— Да. Так и есть. А про Сиал скажу так. Теперь у клана есть дальнобойные винтовки и благодаря тебе, Каржас, они стали намного сильнее.
— Понятно. Расскажи подробнее, что случилось с кланом Тарма. Тот, который вырезали черные.
Дин пожал плечами и задумчиво глядя в огонь, ответил:
— Меня там не было. Знаю, что Тармор — небольшой городок, род из новых, недавние отселенцы. Пришли и сели на свободной земле в долине, где стояли руины башни древнего мага. Говорят, в подземелье башни и портал когда-то был. В последнее время доходили слухи, что две охотничьи партии пропали у них. А совсем недавно всех перебили, это я тебе рассказывал.
— Интересно. А развалины башен магов или порталов еще у кого из кланов на землях имеются?
— Да, клан Равор — они и сидят в древней цитадели на высокой горе, она неприступна и до сих пор защищена могучей волшбой. Там точно есть портал, но он давно не работает. Еще у клана Асмо поблизости от города башня стоит. И в городке Крунимор тоже есть, кажется, они башню даже восстановили и сделали частью обороны крепости своей. Эти из новых. Но не из одного клана отделились, а собрались из разных и создали свой. Потому название одиночное.
— Тааак, а сколько у Крунимора воинов?
— Трудно сказать, может три дюжины или чуть больше. — Задумчиво протянул Дин.
— Их охотничьи отряды не пропадали в последнее время?
— Не знаю. Не слышал, может, и пропадали.
— Как думаешь, не это ли одна из целей черного мага? Порталы и башни? Кстати, а где он вообще живет? Откуда приходят отряды его наемников?
— Толком никто не знает. Мы ведь только благодаря тебе выяснили, кто стоит за нападениями на охотников. Думали, просто разбойники и воры из переселенцев, жадных до наших богатств. Если ты прав, и он хочет возродить башни с порталами, всем таврам грозит гибель. Враг сможет быстро перебрасывать воинов и сервитов, нанося удары там, где его не ждут. У нас просто не хватит сил и времени. До сих пор он действовал тайком, теперь же может и открыто напасть. И ты прав, Каржас, проще всего им будет сокрушить Крунимор. Эти вообще больше ремесленники и скотоводы, чем воины, так что…
— Дин, не знаю, верна ли наша догадка, но стоит ее проверить. Далеко до их городка?
— Полторы сотни верст.
— Даже самым скорым маршем дней пять бежать.
— Послушай, Каржас, откуда у них силы на новую атаку, они ведь не могли совсем без убыли вырезать целый город!
— Верно. Только ты не учитываешь самое важное. Черный маг не жалеет зелий для своих слуг. Так что все раненые уже на следующий день живы и здоровы становятся. Так было и в бою с егерями. И когда они за мной гонялись, явно зелья пили для выносливости. Так что единственный вариант, начисто голову снести и утащить, чтоб не приросла. А если черные победили, то кому это было делать?
— Ты прав… — с горечью признал Дин.
Повисла скорбная и тягостная тишина. Воевать с магами или того хлеще, с архимагами, занятие неблагодарное… Это каждый знает…
— Вот еще что хотел тебе рассказать, Каржас, — снова заговорил Дин. — О черном маге. Обитает он в наших краях уже несколько десятилетий. Недавно прошел слух, что отныне все обязаны платить ему за право охотиться и даже просто проходить по предгорьям. Кто не согласен и не заплатит — умрет. Мы думали это пустая угроза, но сам видишь… Мой народ никогда не подчинится и дань платить не станет, значит, будет большая война. но пока тавры узнают правду и соберутся для битвы, черный успеет вырезать еще многих. Сам видишь, он уже не только охотников убивать начал — на целые поселения нападает.
— Да, серьезный персонаж. Ладно, пора на боковую, завтра выходим на рассвете. Всем отдыхать, кроме сторожи.
Тавры быстро затихли, а мне не спалось. Что ж, попробуем прикинуть варианты. Самое время задуматься, что я вообще о черном знаю, и какие выводы могу сделать уже сейчас?
Первое. Противник явно силен и богат. Столько магослуг может позволить себе далеко не каждый. Оснащение сервитов — роскошное, единообразное, дорогое и очень удобное. Все самое лучшее. На этом их хозяин явно не экономит. Опять же и деньги, украшения, артефакты, зелья и даже эликсиры, отличные кони и оружие.
Даже и рядовые бойцы — превосходно оснащены, ничем не уступая элитным подразделениям имперских легионов. А это стоит денег. И обучены тоже неплохо, с дисциплиной знакомы. Разве что опыта боевого маловато и слишком приучены слушаться только сервитов, но думаю, теперь маг это упущение исправит, как вариант, он даже может переодеть своих слуг, чтобы их нельзя было просто отличить от остальных, а значит, затруднить обнаружение и уничтожение. Хотя, кто знает? Может, это следствие его желания все лично контролировать?
Опять же, зелий он не жалеет и денег. Значит, их у него много. Мстителен, готов крешительным действиям, настойчив. Опасный противник, особенно, с учетом откровенно разных весовых категорий между нами.
Что еще? Отчего-то крайне настроен против тавров, но вероятно, причина в их защите от ментального контроля. Так или иначе, черные, не колеблясь, атаковали и егерей, а поспешное бегство сержанта и его команды, говорит, что испугались в итоге именно имперцы. Выходит, Империя ему враг, с которым он готов бороться. А это значит, либо у него за спиной большая сила, либо хитрый план, либо это блеф. Еще вариант, что он просто сумасшедший, но это вряд ли.
Значит, мне надо разгадать план его дальнейших действий и собрать больше информации. Пока ее явно мало. Языка бы добыть… Да расспросить, со всем тщанием…
Что можно сделать сейчас? Восемь стрелков против нескольких сотен, да еще и с сервитами — ничто. Второй раз так подставиться, как тогда, в лесу, от черных ждать не только глупо, но и смертельно опасно. А у нас всего четыре винтовки. Мой и вовсе карабин-коротыш. Значит, всерьез драться невозможно. Тогда зачем спешить к Крунимору? Попытаться помочь горожанам отбить первый, самый опасный своей внезапностью штурм, предупредив о его начале и ударив с тыла по врагу?
Что еще? Попробовать собрать отряды других кланов и устроить врагу ловушку. Красиво, но несбыточно. Никто меня не послушает, больше того, я и сам до конца не уверен, что враг появится у городка. Значит тогда так. Если ко времени нашего прихода город будет стоять, цел и невредим, будем наблюдать и ждать. Если нападение уже случилось, поищем следы черных и постараемся отыскать их логово. Или нагнать по дороге и пощипать их вороньи перышки. Опять же вопрос. Надо оповещать жителей об угрозе? Если я не прав и нападения не будет, буду выглядеть болтуном. Но если не предупредить, у них вообще шансов не будет отбиться. Так что решено.
Дальше. Самый большой вопрос — порталы. Что если волшебник смог их активировать и тогда его войско сразу окажется внутри стен крепости? Про порталы я ничего не знаю. Это уровень знаний даже не магистра магии, а целого доктора или даже архимага. Насколько велико могущество моего Врага? Кто ж его знает… И возможно ли в принципе активировать нерабочий портал с одной стороны? Вот и память алхимика ничего не подсказывает. Да, не помешало бы осмотреться в Тарморе. Это может помочь отыскать ответы. Получается, бежать сейчас к Крунимору бессмысленно. Когда будет нанесен удар, я не знаю. Путь туда дальний, успеем ли, неизвестно. Значит, самое разумное сейчас идти к руинам города тавров и все там изучить подробно. А потом решать, что делать. Если же не успеем, все равно само нападение на город подтвердит мои выводы, и можно будет идти к сильнейшим кланам тавров с серьезным разговором.
Так что решено, утром выходим к Тармору. Настало время действий. Враг точно ждать не станет.
Конец 1 книги.
Ссылка на 2 книгу https://author.today/work/31595