Я обидела друга, хотя и не хотела. Так получилось. С Серёжей мы сидели за одной партой в первом и втором классах. Он очень добрый и внимательный. А ещё я ему нравлюсь.

Дело было так. У меня есть подруга Рита, мы живём в соседних подъездах и всё лето были вместе. Мы так сдружились, что договорились первого сентября сесть за одну парту. Но Мария Николаевна, наша учительница, велела всем вернуться на свои места. На перемене я подошла к ней и спросила:

– Почему мы с Ритой не можем сидеть рядом?

– А почему ты не хочешь сидеть с Серёжей? – поинтересовалась Мария Николаевна.

Я растерялась.

– Потому что я всё время сижу только с ним, и мне это надоело!

В этот момент Серёжа вошёл в класс. Он слышал мои слова. Я видела, как он расстроился, по его удивлённым глазам. Опустив плечи и немного сгорбившись, он пошёл на своё место.

Мне стало очень стыдно! Я почувствовала себя предательницей. Ведь он всегда мне помогал. Подсказывал, когда я не знала ответа. Отдавал мне свою ручку, когда моя переставала писать. Угощал чем-то вкусненьким. А я так легко от него отвернулась, да ещё сказала, что он мне надоел.

Мария Николаевна настояла, и мне пришлось вернуться к Серёже. Было очень неловко, я не знала, как себя вести. Весь день мы молчали, даже на перемене. Раньше Серёжа всегда шутил, смешил меня.

Дома бабушка заметила, что у меня плохое настроение. Она очень наблюдательная. Пришлось рассказать о случившемся.

– Да, Любушка, получилось некрасиво. Тебе нужно поговорить с Серёжей. Ведь ты не хотела его обидеть, и твоё желание пересесть не связано с ним. А он может подумать, что неприятен тебе. Ты должна обязательно перед ним извиниться, – посоветовала бабуля.

– Не могу! Я не виновата, что он обиделся. Почему я обязана всегда сидеть с ним? – запротестовала я.

– Дело не в том, с кем тебе сидеть. И не в том, что он обиделся. Ведь он тебя ни в чём не обвинил. Он поступил благородно. Но тебя мучает совесть. Знаешь, что это такое? Это такой…

– Да-да! Это такой колокольчик внутри, который говорит, что ты поступаешь неправильно, и становится стыдно, – с досадой перебила я.

Бабушка была права. Серёжа не заслужил такого отношения. На следующий день Мария Николаевна разрешила мне пересесть за другую парту. Оказалось, что Серёжа попросил её об этом. Но я уже не хотела никуда уходить. Я так и сказала, что буду сидеть с Серёжей. А перед ним извинилась и ещё добавила, что он замечательный, рядом с ним мне очень хорошо.

Серёжа слушал меня и смущался. Чем дольше я говорила, тем больше понимала, какой же он замечательный! И почему я раньше этого не замечала?! Только теперь почувствовала, что он мне тоже очень нравится. Этот случай открыл мне глаза. Мы по-прежнему сидим за одной партой, но теперь я ценю его помощь и внимание. А ещё я точно знаю, что очень важно говорить кому-то хорошие слова, особенно если человек их заслуживает.

Мне и моему другу Игорю нравится одна девочка, Аня. Он сам мне сказал. Было не очень приятно слышать, но даже горькая правда лучше лжи. Мы договорились, что она должна сама выбрать одного из нас. Чтобы всё было по-честному, мы не встречались с Аней наедине. Вместе провожали её домой, вместе сидели рядом с ней в столовой.

Оказалось, что она нравится ещё и Димке. Он всё время к ней приставал: дёргал за хвост, делал дурацкие подарки – конфетки и пластмассовые игрушки. Игорь предложил его побить, но я решил, что сначала нужно поговорить. Димка не думал упираться и сразу признался. Как настоящие рыцари, мы оставили выбор за Прекрасной Дамой. Так по-честному, никому не обидно.

На перемене мы подошли к Ане и сказали, что нам нужно с ней поговорить после уроков во дворе школы у яблони. Я очень переживал. Конечно, мне хотелось, чтобы она выбрала меня. Но Игорь из нас троих самый красивый. А Димка лучше всех в классе учится.

Мы долго ждали, нервно чертя рожицы на песке. Наконец Аня вышла. Она немного стеснялась. Мне даже показалось, что она догадалась, о чём мы хотим поговорить. Мы переглядывались, не знали, как начать. Димка первым собрался с духом и выпалил:

– Аня, ты мне очень нравишься!

– И мне, – подтвердил я.

– И мне, – прошептал Игорь.

Димка вышел вперёд и продолжил:

– Чтобы всё было по-честному, ты должна выбрать, кто из нас троих тебе больше нравится.

Аня молчала. Она смотрела не на нас, а куда-то в сторону. Я подумал, что она сейчас назовёт Димку. Но Аня сказала, что ей никто из нас не нравится. Такого мы не ожидали!

– Как это никто?! – воскликнул Димка.

– Вы все очень хорошие. Но я не могу сказать, что кто-то из вас мне нравится, – заявила Аня. – И вообще, мне пора домой.

Наша Прекрасная Дама уже скрылась за поворотом, а мы всё стояли как громом поражённые. Я очень расстроился. Никакого шанса! Если бы Аня хотя бы обещала подумать, но она просто ушла.

Мы с Игорем больше не говорили о своих чувствах к Ане. Только один раз, через месяц, Игорь сказал, что Аня дружит с Мишкой из 4 «Б». «Ну и пусть, а мне всё равно нравится Аня, – подумал я. – Может быть, пройдёт время, и она обратит на меня внимание».

На День святого Валентина я сделал для неё «валентинку» и опустил в специальный ящик. Аня сказала мне «спасибо», когда на перемене я зашёл в класс. Не знаю, как сложатся наши отношения, но я стараюсь быть честным по отношению к себе и к Ане. Для меня это главное!

Сегодня я был так зол, так огорчён! Мне ужасно хотелось плакать. В классе я держался – нельзя же мальчикам раскисать. А по дороге домой не выдержал и заревел. Мама, конечно, кинулась ко мне с расспросами. Но я не стал с ней разговаривать, буркнул под нос что-то злобное. Настроение упало ещё больше, когда я посмотрел на фото над своим письменным столом. Мы снялись с Лизой после конкурса бальных танцев во втором классе – в зале кадетского корпуса на Васильевском острове.

Маленькая, лёгонькая, с длинной, до пояса, рыжеватой косой, смешливая, с ямочками на щеках – я влюбился в неё с первого взгляда и очень переживал из-за своей внешности. Меня уже тогда называли пончиком. Чтобы я немного похудел, мама отправила меня на танцы. Сначала я очень стеснялся Лизы. Я вообще девчонок долго сторонился, редко с ними общался – негде было. В садик не ходил, как другие дети, сидел с бабушкой.

Многие говорят, что я слишком романтичный, несовременный. Мы с Лизой живём недалеко друг от друга, поэтому по дороге в школу я нёс её ранец, открывал перед ней дверь. Нас даже стали дразнить женихом и невестой, но мне было плевать на это.

Вдруг она объявила, что больше на танцы ходить не будет. Ей надоело – на танцы одни маленькие ходят. Я не сразу понял, что дело было в Ромке Медведеве. Он пришёл к нам в третьем классе. Красавчик, джинсы фирменные, дорогой телефон, планшет. Мне телефон купили только для связи, самый дешёвый, потому что в школе их воровали.

У Ромки родители богатые и позволяют ему многое, даже фильмы для взрослых смотреть. Все девчонки в классе от Ромки без ума. Мне мама пока не разрешает играть на компьютере, можно только домашние задания смотреть в электронном дневнике. Вот он и стал Лизе про эти фильмы рассказывать, фотки и видео смешные показывать. Поэтому она танцы бросила и стала часто к Ромке домой ходить.

Сегодня у Лизы день рождения. Я придумал для неё подарок: нашёл коробочку с окошком, наклеил на заднюю стенку наши фотографии с выступлений и красивый букет цветов, внутрь положил собственноручно сплетённый браслетик из разноцветных резиночек. Пыхтел над всем этим почти два месяца. И ещё смастерил открытку, на которой написал: «С Днём рождения! Я люблю тебя, Лиза». И на глазах у всего класса вручил ей коробочку. Она едва взглянула и отложила в сторону. А потом подошёл Ромка и подарил ей брелок для ключей с надписью «Лондон» и изображением омнибуса. Она так восхитилась его подарком, даже запрыгала и чмокнула его в щёку.

После уроков я нашёл свою коробку под партой, и всё её содержимое валялось рядом. Так обидно стало! Будто оплёванный, я побрёл домой. Вечером пришёл с работы папа. И я им с мамой рассказал о своём горе.

– Ну, что же, сынок, печально, конечно, что так всё закончилось… – медленно проговорил папа.

– Я теперь девять лет буду наблюдать, как они общаются?! – в отчаянии закричал я. – Это нечестно, обидно, больно…

– Так бывает… Часто случается, что первая любовь не взаимная, нет между людьми эха. Её так и называют – любовь без эха. Но хорошо, что она у тебя была.

– А как мне жить дальше? Что делать? Может, побить Ромку?

– Этим ты вряд ли себе поможешь. Рыцари на турнирах сражались за любовь своей Дамы. Сейчас это, к сожалению, невозможно. Храни свою любовь в сердце, как берегут красивый цветок.

– Я тебя понял, пап, спасибо за поддержку. Буду рыцарем своей Прекрасной Дамы – буду радоваться её счастью и помогать, если понадобится.

В Борьку я влюбилась в восемь лет. Сейчас мне девять с половиной и «сердце моё разбито». Борька – мамин ученик, старшеклассник. Она – учительница русского и литературы. Многие ребята с удовольствием приходят к нам в гости.

Как-то в шутку мама спросила, кто из них на мне женится, когда мне исполнится восемнадцать. Все расхохотались, а Борька сказал, что не прочь на мне жениться, когда я стану взрослой.

Сейчас я понимаю, что, скорее всего, он шутил. А тогда поверила и посмотрела на него другими глазами. Раньше, в пять лет, я собиралась «жениться на папе». Папа у нас не красавец, но он такой широкоплечий, мужественный. Светка, моя подруга, говорит, что он – брутальный. Ей виднее, ей разрешают смотреть всякие ток-шоу. Моя мама их терпеть не может, говорит, что это пустая трата времени.

Борька – высокий парень, почти под два метра, с совершенно неотразимой улыбкой. Он весёлый, играет на гитаре. Любит слушать рок, но мне эта музыка пока не очень нравится, слишком громкая.

Мама говорила, что он – жуткий лентяй, но обаятельный. Я с этим согласна. После его слов про нашу «женитьбу» у меня сердце всякий раз замирало, когда он звонил маме и собирался к нам прийти. Правда, он чаще всего приходил не один, а со своей одноклассницей Кристиной. Но к ней я не ревновала – я её тоже любила. Она такая классная! Мне вообще нравятся девочки старше меня, но не такие взрослые, как мама.

Вскоре я поняла, что Борьке очень нравится Кристина – он в лице менялся, когда её видел. Или когда она кокетничала с Пашкой – их одноклассником. А Кристе он тоже нравился, но как-то несерьёзно, больше как друг. Мне так казалось.

И я думала, что у Борьки это пройдёт и он поймёт, что я лучше. Потому что я его очень сильно люблю. Мама недавно рассказывала про жён декабристов. Их так назвали потому, что они организовали восстание против царя в декабре. И многих сослали в Сибирь. Их жёны поехали за ними. Некоторые даже детей с собой не взяли. Я за Борькой тоже поехала бы в Сибирь. Ещё я ради него отказалась от своих любимых чипсов и сухариков. Мама сказала, что Борьке нравятся стройные девушки. А я, к сожалению, невысокая и пухленькая. От Светки я узнала про специальную гимнастику, которая позвоночник вытягивает. С её помощью можно вырасти на несколько сантиметров. Я честно занималась почти месяц. Не выросла, но немножко похудела.

Вчера мама сказала, что Борька и Кристина собираются пожениться после окончания школы. И даже их родители об этом знают и согласны. Борька уйдёт в армию на год, а Кристина будет его ждать, как жена декабриста. Чтобы обдумать новость и выплакаться, я убежала с Тяпкой, своей любимой собакой, в парк. Рухнула моя мечта! Погрустив, я мысленно пожелала Борьке и Кристине счастья. Они оба мои любимые. Пусть сейчас моё сердце разбито, зато я поняла, что значит – любить. А ещё я решила, что мой жених должен обязательно быть похожим на папу и Борьку, мою первую любовь.

Сегодня я весь день чувствовала себя виноватой. На душе был тяжело, и очень хотелось плакать.

– Ты чего такая печальная? – спросила вечером мама.

– Я обидела одного человека. И сейчас мне очень плохо.

– Колю?

– А как ты догадалась?

– Догадаться было несложно: кто каждое утро стоит возле нашей двери и ждёт, когда Ваше Величество соизволит пойти в школу? Кто провожает и встречает тебя после занятий английским? Кто недавно помогал мне вешать твою фотографию на стену?

– Ну, да, ты права – Колька в меня ещё во втором классе влюбился. И до сих пор любит. Но ты знаешь, честно говоря, – я устала от его любви. Он же мне проходу не даёт. Мало того что в школу и из школы идём вместе. Так на каждой переменке он бежит к моему классу. Все над нами смеются. А мне иногда хочется поболтать с девочками, побегать. Он же не даёт…

– Не знаю, не знаю – мне было бы приятно, если бы в меня так отчаянно влюбился какой-нибудь мальчик и в девять лет не стеснялся это показать. Обычно мальчики скрывают свои чувства. Чтобы привлечь внимание девочки – дёргают за косички, бьют по спине портфелем, приклеивают к стулу и другие пакости вытворяют.

– Согласна, он настоящий джентльмен.

– Он даже не стеснялся нас, твоих родителей. Он с удовольствием бегал по моей просьбе в магазин за хлебом.

– Вот-вот, подлизывался, чтобы ты хвалила его передо мной.

– Ему и подлизываться не надо, мне он нравится. Хороший мальчик!

– Тебе все хорошие, кто здоровается, когда приходит в гости. Да ещё он хвалил твои котлетки и солянку.

– Не стану спорить. Он действительно нашёл короткий путь к моему сердцу. Я люблю людей, которые хорошо едят, не то что ты! За такого и замуж можно пойти.

– Ну, мама, ты даёшь! Ты меня уже замуж готова отдать. Если тебе Коля так нравится – забирай его себе!

– Ладно, ладно, не кипятись! Что случилось-то?

– Понимаешь, в последнее время Николай стал настаивать, чтобы я была «его девушкой».

– Это как?

– Ну, ходила только с ним. И ещё обнимашки всякие, поцелуйчики. А мне не хочется совсем.

– Правильно, обнимашки ещё рановато.

– Дело даже не в этом. Просто он мне не нравится. Ну, как мальчик, понимаешь?

– Понимаю. И что?

– А то, что я долго терпела, не хотела его обижать. А потом написала ему, что он мне только друг. Что я его не люблю. Пусть не обижается, но врать ему не буду.

– Молодец, не стала обманывать мальчика.

– После этого он уже три дня не ходит в школу. А Таня Морозова, его соседка, сказала, что он даже гулять с ребятами не ходит. А раньше всегда играл в футбол.

– И поэтому ты считаешь себя виноватой?

– Конечно. Это же из-за меня! И кто её только выдумал, эту любовь?! Она делает людей несчастными.

– Нет, доченька, не соглашусь. Ты ведь его не обманула, всё честно написала, предложила дружить. Кто влюблён по-настоящему – всегда добивается любви. Такое вот у влюблённых испытание.

– А если ему не удалось добиться любви?

– И такое бывает. Но тогда он будет, если он настоящий мужчина, хранить светлое воспоминание о своей возлюбленной. Вот, например, как Пушкин об Анне Олениной.

– А что, его любовь тоже была не взаимной?

– Да, он был слишком беден и незнатен для неё. Но зато посвятил ей чудесные стихи «Я вас любил». И в них благородно пожелал ей счастья: «Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим».

– Красиво… А что это значит?

– Это значит, что не бывает плохой любви. Всякая любовь для сердца полезна. Поэтому не вини себя. Сердцу не прикажешь.

Успокоенная мамиными словами, с лёгким сердцем я легла спать. А с Колей мы стали друзьями.

Учительница повела наш 4 «В» в театр. Мама специально для этого купила мне красивое платье, жёлтое, в тоненькую чёрную полоску. Мне нравилось крутиться в нём перед зеркалом. Я представляла, как сниму пальто и все ахнут!

Но когда мы вошли в театр, было уже не до платья. Волшебная атмосфера заворожила меня. Старинные переливающиеся люстры, позолоченные узоры на стенах, яркие афиши – всё напоминало убранство сказочного дворца. Красивые мягкие кресла так и звали в них утонуть. Я смотрела по сторонам и не могла оторваться! Мне приходилось бывать в театре, но только в детском и в кукольном. А во взрослом театре я оказалась впервые.

Наконец в зале погас свет, открылся занавес и начался спектакль. Он был о любви простого юноши и знатной девушки. Меня поразило, что босой юноша в обычной холщовой рубахе может быть так привлекателен. А девушка, руки которой добивались многие прекрасные, благородные и богатые женихи, отдала сердце именно ему. Получается, что она полюбила его не столько за внешнюю красоту и успешность, сколько за доброту и отвагу.

Какое-то странное чувство захватило меня. Я попросила у одноклассницы Наташи бинокль, чтобы лучше рассмотреть актёров. Бинокль Наташа принесла из дома. И мне не хотелось его возвращать, я даже немного схитрила, пожаловавшись на плохое зрение.

Весь спектакль я разглядывала юношу. Старалась запомнить, как он ходит, что говорит. Мне очень нравился его голос, его манера откидывать со лба прядь волос. В финальной сцене, когда он поцеловал героиню, я впервые ясно ощутила, как бьётся моё сердце. Мне хотелось, чтобы этот спектакль продолжался как можно дольше. Но актёры уже выходили на поклон, принимали букеты, им громко и долго аплодировали. А я всё всматривалась в лицо юноши.

Мы вышли из театра. Мысленно я всё ещё была там, любовалась молодым человеком в простых одеждах. Он пробудил во мне странное, взрослое, волнующее чувство. Несколько дней я находилась под впечатлением от спектакля, от праздничной театральной атмосферы. Но больше всего меня поразил то чувство, которое во мне пробудил актёр. Оно было и грустным, и радостным. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Хотелось сделать что-нибудь хорошее. Наверное, это и есть любовь, такое взрослое и сложное чувство. Я много слышала об этом, читала книги, смотрела фильмы. Но никогда не понимала, что оно означает. Теперь почувствовала. И мне понравилось!

Недавно мои родители развелись. К этому давно всё шло. Мама постоянно ругала папу, потому что он приходил домой пьяным. Последнее время он пил почти каждый день. И становился злым, даже страшным. Разбил все двери в нашей квартире, мамин любимый чайный сервиз. Один раз даже ударил маму по лицу.

Мой папа вообще-то очень хороший, добрый. Он раньше был пожарным. Сейчас нигде не работает. Папа первый раз напился, когда не спас на пожаре маленькую девочку. Говорил, что она ему снится почти каждую ночь.

Когда я был маленьким, он катал меня на плечах в нашем парке. Научил ездить на велосипеде и ходить на лыжах. Уговорил маму подарить мне собаку на день рождения. Мы с ним запускали на даче воздушного змея. Я папой раньше очень гордился. Хотел спасать людей, как это он умеет.

После развода мы переехали в другой район. Мама не хотела, чтобы мы встречались с папой. А мне без него очень плохо. Я думал о нём каждый день. Однажды я встретил тётю Катю из нашего прежнего дома. Она рассказала, что папа заболел, ничего не ест. Днём спит, а вечером идёт в магазин. За бутылкой. А ещё тётя Катя сказала: «Он не платит за комнату уже полгода. Его скоро выгонят на улицу».

От её слов мне стало холодно. У нас в подвале зимой живут бомжи. Дяди и тёти. Они так похожи друг на друга. Грязные, немытые. У всех широкие лица и глаза как щёлочки. Я не хочу, чтобы папа стал бомжом. Он тогда может внезапно умереть.

Я два дня думал, что делать. Как помочь папе? Я вспомнил его слова: «Своих не сдают, не бросают».

На продлёнке в школе я попросил учительницу меня отпустить. Она вначале не соглашалась. «Принеси мне записку от мамы. Я же за тебя отвечаю!» А я ей соврал, что мама в больнице и мне нужно срочно передать ей халат и тапочки. Она меня отпустила. Попросила позвонить ей по мобильнику, когда я доеду до больницы.

Но я поехал к папе. По дороге купил курицу и минералку. Папа спал. Тётя Катя ахнула, когда меня увидела. Какой у папы был ужасный беспорядок в комнате! На столе – селёдочные головы, засохшая килька в открытой банке, пустая бутылка из-под водки. Под столом много пустых бутылок. На полу крошки, пробки. В комнате – неприятный запах. Папа спал одетый, отвернувшись к стене, он громко храпел.

Веником я собрал мусор, помыл пол. Вынес и сдал бутылки. Потом под руководством тёти Кати сварил для папы курицу. Разбудил его и заставил съесть несколько ложек бульона. Он мутным взглядом посмотрел на меня, послушно съел бульон и снова захрапел. Он меня даже не узнал!

Я стал ездить к папе каждый день. Еду покупал на деньги за сданные бутылки. Ещё мне мама давала деньги на школьные обеды.

Папа долго болел. Но однажды открыл глаза и сказал:

– Сын, это ты?

Я подбежал и обнял его. Он спросил:

– Ты давно ко мне ездишь?

– Уже два месяца.

Папа заплакал и тихо произнёс:

– Прости меня, сын. Я брошу пить. И пойду работать.

Прошло три месяца. Папа больше не пьёт. И его снова взяли на работу в ту же пожарную часть. Я так рад, что помог своему папе. С каждым может случиться беда. Он бы тоже мне помог, я знаю. Хорошо бы они с мамой помирились!

У моей подружки Ларисы родилась сестрёнка. Она целыми днями с восторгом рассказывала о ней. Какая хорошенькая, миленькая, чудесная, как ей повезло, что у неё теперь сестра!

Я тоже хотела иметь сестрёнку или братика, чтобы кормить из бутылочки, катать в коляске, играть. И вот моя мечта сбылась, мама сказала, что у меня будет братик или сестра. Я прыгала от счастья.

Но когда родился мой братик и мама привезла его, я уже не очень радовалась. Он был вовсе не миленьким, он орал по ночам и не давал нам спать, ему часто нужно было менять подгузники. Но самое главное, мама теперь чаще была с ним. На меня не хватало времени. Мама перестала помогать мне с домашними заданиями. А ведь я учусь во втором классе, и мне ещё нужна помощь! Но маме некогда: то ей нужно покормить Лёву, то с ним погулять, то уложить спать, то успокоить. Мне это быстро надоело!

Когда Лёве было восемь месяцев, мама попросила меня за ним присмотреть. Позвонила тётя Наташа, ей требовалась срочная помощь. Её старший сын сломал ногу, нужно было скорее отвезти его в больницу. Мама должна была забрать Максимку, её младшенького, из детского сада. Я неохотно согласилась – выбора у меня не было.

Мама сказала, что она покормила Лёву, переодела и мне нужно только присмотреть за ним полчаса. Впервые я осталась с Лёвой наедине. Сначала он сидел в кроватке и играл с погремушками и мишкой. А я рядом заплетала косы своей кукле. Но потом он начал так реветь, что мне хотелось заткнуть уши. Я предлагала ему разные игрушки, пыталась уговорить. Мне так хотелось, чтобы он замолчал. Но он продолжал кричать всё громче и громче. И я не знала, что делать. Мне пришлось взять его на руки. Он был тяжёлый. На руках он ненадолго затих. Напевая песенку, я ходила с ним по комнате. Ему это быстро надоело, и он опять начал плакать.

Меня спасло зеркало. Лёве понравилось играть с отражением, он даже заулыбался. Я посмотрела в зеркало и вдруг поняла, как мы с Лёвой похожи. У нас были одинаковые голубые глаза, и носы, и подбородки. И даже в улыбках было что-то общее. Его тёплые ручки теребили мою щёку и волосы. Мне было так приятно! И тут я поняла, почему Лёва плакал. Он скучал по маме, как и я. Мы ходили с ним из угла в угол, и я ему объясняла, что мама скоро придёт. Он слушал и всё крепче обнимал меня.

Мама скоро вернулась и очень обрадовалась, что мы подружились. Она подошла к нам и поцеловала в макушки. А мне сказала, что я замечательная помощница. Я больше не скучаю по маме, потому что теперь я всё время с ней. Я сама быстро выполняю домашнюю работу и помогаю маме приглядывать за Лёвой. Мы с ней вместе ходим в магазин, готовим, убираемся, играем и часто смеёмся, глядя на нашего карапуза. Она рассказывает мне, какой я была в возрасте Лёвки. Братишка тянется ко мне и нежно обнимает, когда я беру его на руки. Теперь я понимаю, чему так радовалась Лариска. Вот и я стала старшей сестрой. У меня есть родной братик, который меня любит. Это здорово!

Совсем недавно мне было плохо. Порой даже думала – зачем я родилась? Обижалась на родных, особенно на маму, на отца, которого ни разу не видела, на отчима. Мама отдала меня на воспитание бабушке в деревню, когда мне не было ещё и двух лет. Пять лет обо мне заботились бабушка и дедушка. С ними было неплохо, но они многое не разрешали – ноутбук отсутствовал, вкусняшки были редкостью, потому что у бабули и дедули слишком маленькие пенсии. Зато дедушка ходил со мной ловить рыбу, а бабушка научила меня готовить и вышивать гладью. Летом было весело – мы с деревенскими ребятами купались в пруду, гоняли на великах и пели по вечерам песни.

Когда мне исполнилось семь лет, за мной приехала мама. Я обрадовалась, думала, что она соскучилась. Но нет! Оказалось, она ждёт нового ребёнка. От этой новости мне стало плохо, ведь маме будет не до меня. Я – как ненужная ветка.

И вот у меня появилась сестра Тася. Первое время она постоянно плакала. Мать от неё не отходила весь год, а на меня – ноль внимания. Даже орала от усталости, гнала с глаз долой, чтобы я не мешала. Поэтому сестрёнку я не полюбила.

Потом ещё хуже стало – мама вышла на работу, а Тасю поручила мне. Велела менять ей памперсы, гулять с ней после школы, кормить обедом и ужином. А мне с подружками хотелось побегать! Они все свободны, а я как привязанная. Если честно, от этого я Тасю даже возненавидела. Меня превратили в няньку!

Вот и стала я от обиды на людей злиться. Хотела, чтобы всем было плохо. Возникло непреодолимое желание всё ломать. Школу прогуливала, с учителями спорила, одноклассников дразнила. Я хотела, чтобы маму за меня ругали. Может быть, она тогда вспомнит, что у неё есть ещё и я. Мне было неприятно, когда девочки в классе рассказывали, как их мамы и папы любят, что они ходили с ними гулять в парк, отмечали день рождения. А мне только в деревне у бабушки и дедушки его отмечали – у мамы не было ни времени, ни денег. Иногда мне казалось, что я уродина, поэтому мама меня не любит.

Для Таси я всё делала с раздражением. Подмывала – злилась, одевала – злилась. Даже еду впихивала в рот как придётся. Лишь бы побыстрее отделаться. А малышка, как назло, почему-то тянулась только ко мне. Приду из школы – она из кроватки ручки тянет и радостно смеётся. Когда ходить начала – стала за мной как хвостик бегать. Меня это ужасно злило сначала. Зачем она лезет ко мне со своими нежностями?

Но однажды на прогулке я поскользнулась и сильно ударилась затылком. Было очень больно, всё кружилось перед глазами. Очнулась, а Тася сидит на коленях, рыдает во весь голос и ручками меня по голове гладит. И тут меня осенило: я кому-то нужна! Младшая сестрёнка меня любит не потому, что я нянька, а просто так. И стало на душе тепло. Я научилась волноваться за неё, следила, чтобы она не голодала, не мёрзла.

Благодаря Тасе я поняла, что такое любовь. Узнала, что она у меня в душе есть. Получается – моя сестрёнка стала моим зеркалом. Как в сказке: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи»… Раньше я смотрела в зеркало и видела себя злобным, некрасивым и несчастным зверьком. А теперь – я старшая сестра, которая умеет любить и заботиться.

Мои родители больше не любят друг друга! Я плачу из-за этого почти каждый день. Не могу понять – как мне с этим жить. Ведь они мне оба дóроги.

Они и раньше ссорились, хотя и редко. Мама ни с того ни с сего начинала ругать папу. Он сначала терпел, потом взрывался и уходил из дома. Приходил нетрезвым. Мама ругала его ещё больше, он уходил к бабушке на несколько дней.

В это время к маме было бесполезно обращаться – она как будто сквозь меня смотрела. Потом они мирились. Мы ездили гулять за город, папа что-нибудь покупал маме, а она готовила что-нибудь вкусненькое. Как я не любила их ссоры! Почему-то с раннего детства боялась, что они могут расстаться.

И вот это случилось. Папа полюбил другую женщину. Я случайно узнала. Услышала, как мама бабушке на кухне рассказывала. Мама увидела в компьютере его переписку с какой-то тётенькой.

Мне стало очень жаль маму. Я начала читать папины сообщения в телефоне. А потом бежала к маме и рассказывала. Она, правда, каждый раз говорила мне, что читать чужие письма нельзя. Но ведь я сама видела, как она тайком их читала. Вот и научилась.

Папа ругался с мамой почти каждый день. Приходил поздно, один раз вообще не ночевал. Начал часто выпивать. Однажды он выпил очень много, схватил травматический пистолет и побежал на лестницу возле нашей квартиры. Кричал, что больше так не может, что не выдержит такой жизни. Его «раздирают на части». Мама ударила его по руке, и он выстрелил в окно на лестнице. Я ужасно испугалась, забилась за диван и не вылезала оттуда почти весь вечер. Мама боялась, что я начну заикаться. Но у меня появился страх темноты, а ещё я постоянно тревожилась, что родители погибнут и оставят меня совсем одну.

Потом я нашла в папином телефоне номер этой тётеньки. Позвонила ей и попросила оставить папу в покое. А она всё рассказала папе. Он так разозлился! Подошёл ко мне и наорал – как я посмела влезать в чужую жизнь, кричал, что это его личное дело, что не хочет меня видеть. И это мой любимый папочка!

Мама попросила папу уйти из дома. А потом они пошли в суд и подали на развод. Мама сказала, что они решили больше не жить вместе, но я не должна волноваться – папочка будет моим на всю жизнь.

Я, конечно, осталась с мамой. Папа переехал жить к другой женщине. На неё я теперь очень зла и на папу тоже. А мамочку жаль, ведь её предали. Мы иногда смотрим с ней наши старые фото и видео, там у нас дружная семья, и мне каждый раз хочется плакать.

Папа теперь редко со мной встречается, почти не звонит – ему не до меня. Мне кажется, что я ему больше не нужна. Меня любят только мама и бабушка. И от этого так горько и обидно! Но маме ещё хуже.

Когда я вырасту, буду сначала просто дружить со своим избранником. Нужно лучше узнать его. А замуж выйду раз и навсегда! Мои дети никогда не узнают, какой ужас, когда родители расстаются. Они не испугаются темноты и одиночества. И будут счастливы!

Наша семья развалилась! Я не очень понимал, что такое развод. Просто раньше мы жили вместе. А теперь папа стал жить отдельно, в нашем загородном доме вместе с дедушкой, своим отцом. Мы же с мамой остались в городской квартире.

Я часто приезжал к папе на выходные и каникулы. Но мне не нравилось, что все мы стали чужими людьми. Не нравилось, что больше не собираемся по праздникам шумной компанией за столом. Поначалу я часто плакал, потому что скучал по папе. А когда был у папы, мне не хватало мамы. Но потом я привык и перестал расстраиваться.

Через год папа женился на Наташе. Она молодая, красивая и очень добрая. Моя мама тоже красивая и молодая. Только теперь она стала часто меня ругать. Поэтому мне больше нравилось бывать у папы.

У меня появился брат, его зовут Димка. Сейчас ему уже три года. Он младше меня на целых шесть лет.

Сначала я гордился, что у меня есть брат. Ведь я стал старшим братом. Димка был таким маленьким. Он всё время спал, лежал в кроватке или сидел в коляске. Вёл себя очень тихо, и я его почти не замечал.

Наташа играла со мной, читала книжки перед сном. Она была очень ласковой, и мне это нравилось. Казалось, что у нас настоящая семья.

Но Димка подрос, и Наташа стала больше возиться с ним. Играла, читала ему книжки. А на меня почти не обращала внимания. Папа всё время был на работе. А дома играл с Димкой. И постоянно нас сравнивал. Димку всегда хвалил, а мне делал замечания, потому что я старший и должен быть Димке примером. Папа давал нам задания и всегда Димке в три раза меньше, потому что я уже большой, а Димка ещё маленький. И даже если мы оба справлялись, папино одобрение доставалось только брату.

Я почувствовал себя лишним, одиноким. У мамы есть дядя Серёжа, он приезжает к нам почти каждый день.

Когда я был у папы, то понимал, что теперь у них есть Димка, у них своя семья. А у меня нет семьи, я не нужен ни маме, ни папе, я никому больше не нужен!

Я стал плохо учиться. В школе на меня жаловались, и мама меня ругала. А потом перевела в другую школу. Она сказала, что устала слушать жалобы учителей. И что в этой школе учиться намного легче, потому что она обычная, не с физико-математическим уклоном.

Обидно было, что даже учителям я безразличен. Я какой-то неудачник. Почему я никому не нужен?!

В новой школе учителя смотрели на меня, как на бракованного, от которого отказались. Так мне казалось. С одноклассниками я поладил быстрее. Но со мной дружили только двоечники, отличники даже внимания не обращали. И я всё равно плохо учился. Стал реже ездить к папе. Мама махнула рукой, сказала, что я сам должен о себе побеспокоиться. Если я не буду хорошо учиться, то не смогу найти приличную работу. А это значит, что не смогу обеспечить себе достойную жизнь.

Я не знаю точно, что такое «достойная жизнь». Мне просто нужна семья, в которой все любят друг друга. Теперь я понимаю, что развод – это когда жизнь людей разводит в разные стороны и они становятся друг другу чужими.

Когда я вырасту и женюсь, я не позволю, чтобы развод сделал нас чужими людьми. Не позволю, чтобы мой сын чувствовал себя несчастным неудачником.

Недавно я узнал, что скоро у меня будет братик или сестрёнка. Об этом сказала мама. Приехала бабушка, чтобы помогать маме. Я давно её не видел, а теперь она будет жить с нами. Я очень рад этому. Помню, как было хорошо у бабушки и дедушки.

Дедушка умер два года назад. Надеюсь, бабушка станет мне настоящим другом, расскажет много интересного о себе и о дедушке. Ведь они вместе прожили долгую счастливую жизнь.

Недавно мы с мамой чуть не поругались. Мне сейчас шесть с половиной, осенью пойду в школу. Мамуля сидела со мной дома три года. Потом меня несколько раз отдавали в садик. Но я часто болела, и меня забрали из садика. Этой осенью мама пошла работать, и мне нашли няню.

Сначала няня Света мне очень понравилась – молодая, весёлая, она раньше работала воспитателем в садике. Мы с ней утром завтракали, потом лепили из пластилина, делали аппликации, рисовали, читали книжки, обедали. Но гулять няня Света не очень любила, мы в основном сидели дома. Иногда она тайком от мамы приводила к нам домой своего сына, моего ровесника. «Чтобы был маленький детский садик», – говорила она почему-то шёпотом.

Вечером с работы прибегала мама, мы с ней гуляли, болтали, жарили папе котлеты или оладушки. Я очень любила проводить время с мамой, поэтому днём сильно скучала без неё. Но ей надо было зарабатывать деньги.

Я стала обижаться на маму. А няня Света говорила, что ребёнку надо уделять больше внимания. «Я же уделяю внимание своему Роме. Может быть, мама не очень тебя любит?» – говорила она. Её слова запали в душу. Когда мама приходила домой, я больше не кидалась с радостью к ней на шею, а мрачно смотрела из угла. Маме приходилось долго меня успокаивать, пока ко мне не возвращалось хорошее настроение.

А няня Света была со мной ласковой, охотно играла, часто гладила по голове и приговаривала, что хотела бы иметь такую дочку. Как жалко, что у неё только сынишка! Видимо, мамочке я не очень нужна.

Однажды, когда мама пришла домой, я не выдержала и закричала:

– Не хочу такую маму! Хочу маму Свету! Она меня больше любит!

У бедной мамочки на глазах выступили слёзы, но она ничего не сказала. Просто тихо прошла в комнату с каким-то цветком в горшке. Потом няня Света ушла. И у нас дома повисла тишина. Я осторожно заглянула в комнату. Мама стояла у окна и задумчиво смотрела на цветок.

– Мамочка, прости меня. А что это? – сказала я и подошла поближе.

– Чудесное растение, правда?

Я долго с интересом разглядывала цветок. У него были длинные плотные зелёные листья и нежные сиренево-розовые колокольчики, которые слегка покачивались.

– Этот глоксиния. Слышишь тихую музыку? Её издают цветки-колокольчики.

– Нет, я пока не слышу. А что они играют?

– Они тихо напевают: «Я очень люблю мою девочку, мою Катюшу. И всегда буду её любить. И она всегда будет моим ребёнком. Даже когда станет взрослой и у неё тоже будут дети».

Я обняла мамочку, и мы долго стояли возле глоксинии. А потом я рассказала маме, как меня жалела няня Света. На следующий день мама попросила её к нам больше не приходить. Никогда!

Так прекрасный цветок глоксиния стал для нас с мамой спасением. Мы поняли, как на самом деле близки, как любим друг друга. И так будет всегда! Никому нас не разлучить!

У нас в семье двое мужчин – папа и я. И две женщины – мама и бабушка. Недавно папа уехал в командировку. Перед отъездом он поставил меня перед собой, обнял, а потом сказал:

– Ты пока остаёшься единственным мужчиной в нашем доме. Поручаю тебе наших девочек, смотри, чтобы их никто не обижал.

Я, конечно, пообещал. И всё вроде было хорошо. Мне уже виделось, как приезжает папа, и я ему «сдаю дежурство». А вчера всё полетело кувырком, потому что случилось ужасное – я ударил маму.

С утра у меня было плохое настроение из-за контрольной по математике. А с математикой у меня проблемы, мы с мамой часами над ней сидим, разбираемся. По дороге в школу я увидел Петьку Коренева с Викой Микулиной. Это не прибавило мне оптимизма – Вика мне давно нравится, а Петька был «третьим лишним».

Контрольную я выполнил плохо, скорее всего, на двойку, опять придётся переписывать. Домой вернулся мрачным. А тут мама как назло стала меня упрекать, что я опять не убрал свою постель, поэтому Джек, наш щенок, порвал пододеяльник и прогрыз простыню. Я стиснул зубы. А мама спросила о контрольной и, узнав, что я её плохо написал, сказала под руку:

– Я так и знала!

Тут я огрызнулся:

– Ну, конечно, ты же у нас всё знаешь! Всезнайка какая!

– Что? Это ты про меня? Нет, ты слышишь, мама, как твой внук меня назвал? – обратилась мама к бабушке.

Когда она на меня злится, она всегда говорит «твой внук», а не «мой сынок».

Бабушка поддержала её:

– Витя, как тебе не стыдно так разговаривать с мамой! Ты сам виноват – вчера вместо того, чтобы готовиться к контрольной по математике, играл на компьютере.

– А вот не будет больше играть, пока не исправит двойку по математике! – крикнула мама и убрала компьютер со стола.

Тут я не выдержал и крикнул:

– Надоели вы мне хуже горькой редьки, достали совсем!

А потом подскочил к маме и со всей силы ударил её по руке. Бабушка ахнула и всплеснула руками. Мама вскрикнула от неожиданности. Но не стала ничего говорить. Только долго-долго смотрела на меня, а в глазах стояли слёзы. Воцарилась мёртвая тишина. Я пошёл в свою комнату, у меня почему-то дрожали ноги. Во рту был привкус рыбы.

«Что я наделал? Я ударил маму! А ведь обещал отцу, что буду защищать наших девочек!» – крутилось в голове.

Весь вечер я просидел в комнате. Мне было ужасно стыдно, но подойти к маме я почему-то боялся. Ночью спал плохо. Утром приехал папа. Привёз всем подарки, и мне тоже – красивые наушники, обнял меня и спросил:

– Ну, что, Витька, ты хорошо себя вёл?

Я глотнул, сжал кулаки, как будто собирался прыгать с горы, и сказал:

– Нет, папа, я не возьму твой подарок. Я ужасно вёл себя – я вчера ударил маму.

Папа с изумлением посмотрел на меня, и на его улыбающееся лицо набежало облачко. Потом он как-то глухо произнёс:

– Эх ты, я же на тебя надеялся. А ты знаешь, что в тебе течёт половина маминой крови? Получается – ты ударил сам себя.

– Я понимаю… На меня что-то накатило. Я ужасно разозлился.

– А ещё страшно то, что ты поднял руку на женщину. Значит, ты в дальнейшем сможешь ударить свою жену или дочку.

– Нет, никогда. Я всё понял, папа.

– Ладно, иди, попроси прощения. Может, она поверит, что ты раскаялся.

Это было ещё труднее, чем рассказать правду папе. Но я преодолел страх и подошёл.

– Мамочка, прости меня, если сможешь.

– Конечно, сыночек. Я же вижу, что ты всё понял и тебе сейчас трудно.

Я радостно прижался к маминым коленям и ещё раз поклялся себе, что никогда не подниму руку на маму. И вообще ни на одну девочку.

Я любил играть на компьютере. Мама всегда была против этого моего увлечения. Меня это очень расстраивало. Поэтому я больше любил бывать у дедушки с бабушкой. Они жили за городом в красивом доме.

Однажды дедушка сел рядом со мной и стал расспрашивать, во что и как я играю. Я с восторгом рассказал дедушке и показал, какой красивый дом я построил и какой вокруг него сад. Непросто в игре накопить много золота, чтобы построить такой дом. А для того чтобы выжить, нужно иметь хозяйство, всяких там овечек, коров, кур. И ещё важно строить защитные сооружения и увеличивать богатство.

Дедушка внимательно слушал, задавал вопросы. Мне было так интересно всё ему объяснять. Наконец он сказал:

– Теперь понятно, почему ты столько времени сидишь у компьютера. И дом у тебя, и хозяйство большое, и богатство ты накопил. Молодец, Харитон! А знаешь, ведь тебя таким именем назвали в честь моего деда. Он был знатным хозяином. И дом большой, и хозяйство. И даже сундук на замок запирался. Там самое ценное было припрятано. Как думаешь, что дед там хранил?

– Не знаю.

– А я вот тебе скажу. В сундуке том лежали военный мундир и ордена. А ещё грамоты разные, письма однополчан и бабушкины, которые она на фронт посылала. Были там подарки от детей и внуков. Всё дед бережно хранил. Это его настоящее богатство. Ну и деньжат было сколько-то, тоже в сундук убрал. Так вот, дед Харитон всегда говорил, что, если ты за день ничего полезного не сделал, считай, что зря прожил.

Мне было непонятно, при чём здесь дедушка Харитон и его богатство.

– Вот вижу, что ты очень старался, у тебя действительно очень красивый дом получился. И хозяйство у тебя знатное. И сундуки наполнены золотом – настоящее богатство. Только ты мне объясни, Харитон, а кто хозяин всего этого?

– Я! А кто же ещё?

– Нет, Харитон, это не ты, а вон тот человечек, который ходит по этому дому и саду, сидит на роскошных диванах, поливает цветы.

– Так это и есть я, его даже зовут, как меня.

– Харитон, ну как же это ты? Ты вот, сидишь сгорбившись на стуле у компьютера. И никакого сундука у тебя здесь нет. Разве не так? И дома роскошного у тебя нет. Вот и получается, что тратишь время на то, чтобы обслуживать жизнь какого-то несуществующего человечка. А в твоей жизни ничего нового не происходит. И полезного ничего ты не сделал. У деда Харитона много друзей было. А у тебя их сколько?

Я молчал, было обидно, но дедушка сказал правду. Друзей у меня почти нет. И сижу я на этом стуле, а не на том диване.

– А знаешь, Харитон, что у тебя есть?

– Что?

– У тебя есть чудесный сундук.

– Чего? Какой ещё сундук?

– Ну, это я так называю. Можешь назвать это по-другому, если хочешь. Но в твоей голове есть копилка, в которую ты все свои умения и знания складываешь. И свой опыт тоже. Научился ты что-то делать, молодец, положил в сундучок умение. Узнал что-то новое, ещё положил. И так накопится у тебя большой сундук знаний. У тебя уже сейчас много чего есть. Ведь как-никак – третьеклассник. И таблицу умножения знаешь, и читать-писать умеешь. И по окружающему миру сколько всего нового узнал и в компьютере разбираешься. Меня вот обучаешь, спасибо тебе. А когда школу окончишь – в институт, тогда, может, и не один сундук у тебя будет. А уж как потом ты этими богатствами распорядишься, это дело другое. Дом построишь и хозяйством обзаведёшься или ещё что приобретёшь. Тебе, Харитон, решать.

После этого разговора мне стало неинтересно играть на компьютере. Ведь я действительно впустую трачу столько времени. Зато я смастерил себе сундучок из обувной коробки. В него я складываю записочки, в которых указано, что я нового узнал, чему научился. А ещё я положил в него поздравительные открытки от друзей и целых четыре «валентинки» от одноклассниц. И я хочу за год накопить целую коробку, вернее, целый сундук. Это ведь и правда настоящее богатство. А компьютер мне очень помогает. Я столько нового и интересного узнал благодаря ему. Мой список новых знаний и умений быстро пополняется. И мама мне больше не запрещает сидеть у компьютера. Теперь и у меня есть сундучок, как у моего прадедушки Харитона. А когда я вырасту, тоже буду знатным хозяином!

Сегодня я влетел в класс первым. Это бывает редко – обычно прихожу за пять минут до звонка. Мама буквально выпихивает меня из дома. Я очень люблю поваляться в кровати. Каждое утро прошу ещё пять минуточек, чтобы сон досмотреть.

А в школе по-разному бывает. Когда со мной за партой сидит мой лучший друг Вадик Петров – сразу же становится интересно. Мы с ним играем в «Крестики-нолики» или «Морской бой», если учительница не видит.

Учиться мне, если честно, скучно, особенно на уроках русского языка. Ни одно правило в голову не лезет. Но вот уроки по окружающему миру я обожаю, потому что там про животных и природу рассказывают. Мы с Вадиком всегда кормим бездомных собак и кошек, которые живут у нас во дворе. А ещё я люблю рисовать растения, зверей и птиц.

– Ой, ребята, я вам сейчас такое расскажу! – заявил я, устраиваясь поудобнее за партой.

– Давай рассказывай, Ванёк, что стряслось, – потребовал Вадик.

– Пошёл я вчера гулять с Мышкой…

– Во даёт, мышь, что ли, на поводке поволок? – ехидно перебил меня Петька Масленников. Он всегда меня подкалывает – невзлюбил отчего-то с первой встречи.

– Повторяю для не слишком умных. Мышка – это моя собака. Гляжу – стайка ворон. Что-то с аппетитом клюют, какой-то свёрток. Я подошёл ближе и увидел пачку сливочного масла. Вороны даже не взлетели, когда Мышка к ним подбежала.

– Врёшь! Не едят вороны масло! – не выдержал опять Петька Масленников.

– А вот и не вру – «Вологодское», мы с мамой такое недавно покупали… – возразил я.

– «Вороне где-то Бог послал кусочек сыру»… – тихо сказала Настя Камушкина. – Мы же проходили эту басню Крылова…

– Я отогнал Мышку, чтобы бедненькие вороны поели.

– Правильно, Ванечка, – похвалила меня Света Макарова.

Мне Вадик сказал, что я нравлюсь Свете с первого класса. А ещё Вадик слышал, как она на ушко Насте Камушкиной шепнула, что я скоро стану «её парнем».

– Тут на стаю ворон ринулся соседский питбуль по кличке Крокет – противный пёс. Я его боюсь: глаза кровью налиты и сопит так страшно. Ему дать волю – точно меня съел бы, даже не поморщился! Вороны разлетелись. Крокет в один присест съел масло – ему эта пачка была на один зубок. А наш сосед дядя Вася, хозяин Крокета, не одёрнул собаку. Наоборот – хохотал как ненормальный.

– А что потом, Ваня, что вороны сделали? – спросила Настя.

– Они сели на провода и долго-долго каркали. Видимо, совещались, как проучить Крокета. А сегодня утром на машину дяди Васи стая ворон скинула целую кучу камней. Они даже разбили лобовое стекло. Я сам это видел! У каждой в клюве по камешку. Бах, бах, ба-бах!

– Не верю! Может, они просто так кинули? – настаивал на своём Петька.

– Я не знаю, но папа мне сказал, что у ворон хорошая память. Наверное, они запах дяди Васи запомнили и решили отомстить обидчику.

– Ну что ж, ребята, – вмешалась Ирина Геннадьевна, наша учительница. Она давно вошла в класс и слушала разговор. – Я считаю, что в Ваниной истории всё так и было. Спасибо тебе, Ваня. Ставлю тебе пятёрку за наблюдательность! Мы теперь знаем, что вороны – очень умные птицы и…

Света не дала закончить:

– И ещё вороны понимают, что поступать с другими нужно так, как хочешь, чтобы обходились с тобой!

Раньше я думал, что школа – самое большое наказание. Никакой свободы! Уйти без разрешения родителей нельзя, на уроках шуметь нельзя, на переменах нельзя бегать по коридорам или на улице. А как высидеть шесть часов без движения?!

Многие школьные предметы, такие как технология, окружающий мир, казались ненужными, ведь я собираюсь стать музыкантом. Я уже написал несколько песен, немного играю на электрогитаре. Хочу создать свою группу и ездить с концертами по всему миру.

В первой школе мне было плохо, потому что я не мог соблюдать все правила, было трудно сидеть на месте весь урок. И я очень раздражал этим классную руководительницу, Веру Ивановну. Она постоянно делала мне замечания: «Штыриков, ты почему опять уроки не сделал? Штыриков, почему ты дневник не заполнил? Штыриков, ты зачем Федотову стукнул по спине? Будешь так себя вести – поставят на учёт, а там недалеко и до колонии». В результате большинство одноклассников стали сторониться меня – боялись учительницы.

Замечания Вера Ивановна писала в дневнике красной ручкой. Дома меня сильно ругали, особенно отец. Однажды я не выдержал и кинул в учительницу органайзер. Собрали педсовет, вызвали родителей. Говорили, что меня надо отдать в коррекционную школу для детей с задержкой развития. А в обычной школе не место таким агрессивным детям.

И родители перевели меня в другую школу. Там мне очень повезло. Классная руководительница, Елена Петровна, ко мне хорошо отнеслась. Узнала, что я хочу стать музыкантом, и выяснила, какую я люблю музыку. На уроке музыки Елена Петровна рассказывала много интересного. Не только про классиков, но и про современных музыкантов, даже про популярные молодёжные группы. Иногда в конце урока она просила меня сыграть ребятам на гитаре что-нибудь «из своего». Я стал в классе популярным, во всяком случае, никто меня не сторонился.

А ещё Елена Петровна приносила мне стихи современных рэперов. Я заинтересовался чтением, даже классикой. Да и на уроках стал внимательнее, потому что мне разрешили на перемене бегать с ребятами на футбольном поле.

В следующем году Елена Петровна собирается создать школьный театр. И считает, что такой музыкант, как я, просто необходим! Мама сказала, что «она точно на своём месте». Я не совсем понял, как человек может быть не на своём месте, если долго этому учился. Но я рад, что у меня такая учительница – школа перестала быть наказанием.

Сейчас я учусь в третьем классе, и эта история для меня уже в прошлом. Но тогда я думал, что больше в школу ходить не буду, – так мне было плохо!

На самом деле я очень люблю учиться. С какой радостью мы с мамой готовились к первому сентября – покупали рюкзак и школьные принадлежности, спешили утром на торжественную линейку. Мне очень нравилась наша учительница, Ольга Сергеевна. На её уроках было интересно, мне так хотелось заслужить её внимание, что я старался делать домашние задания сразу, как только приходил из школы. Родители были довольны моим усердием, но Ольга Сергеевна почти никогда меня не хвалила.

Во второй четверти со мной случилась беда. На уроке мне очень захотелось в туалет, видимо, из-за свекольного салата, который был на обед. Я поднял руку и сказал о своем желании Ольге Сергеевне. Она нетерпеливо отмахнулась, сказала, чтобы я потерпел до конца урока. Я терпел, терпел, сколько мог, а потом – не выдержал, почти в самом конце урока. Ребята стали принюхиваться, смотреть в мою сторону. Ольга Сергеевна закричала, чтобы я немедленно вышел из класса. Я заплакал от стыда и обиды и побежал в туалет. Кое-как почистил одежду и позвонил маме. Она забрала меня.

На другой день я пришёл в класс и ужаснулся. На доске висел рисунок. На нём был изображён мальчик, похожий на меня. Он стоял у доски с запачканными брюками. Ребята смотрели на меня и шушукались, некоторые смеялись, глядя мне в глаза. Кое-кто нарочно стал принюхиваться. Я не выдержал и опять заплакал.

Тут в класс вошла Ольга Сергеевна, посмотрела на рисунок, потом на меня и строго приказала мне перестать реветь, а потом как ни в чём не бывало начала объяснять урок. На перемене меня снова стали дразнить, а мой приятель Мишка, который сидел со мной целую четверть, от меня ушёл. Я почти два урока был за партой один. Неожиданно на последнем уроке ко мне пересела одна девочка, Юля. Хотела меня поддержать. И мне стало немного легче – меня поддержали, жаль, что это была не учительница.

Я рассказал о случившемся маме, и она пошла в школу, чтобы поговорить с Ольгой Сергеевной. А та заявила маме, что я сам виноват – надо было сходить в туалет до урока. Мама больше не стала с ней разговаривать.

На следующий день идти в школу совсем не хотелось, но мама потребовала, чтобы я шёл с гордо поднятой головой – никакой моей вины нет, в жизни каждый может попасть в смешное положение. Было, конечно, тяжело, особенно первую неделю. Но мне помогала Юля, которая сидела со мной за партой и вела себя как настоящий друг. Постепенно ребята перестали меня дразнить. А через какое-то время Ольга Сергеевна ушла из школы. Незаметно. Её заменила другая учительница. Мама сказала, что она профессионал, для неё важно не просто передавать знания.

Я решил, что когда вырасту – обязательно стану учителем младших классов. И буду защищать своих учеников от школьных обид, от несправедливости, чтобы они всегда с радостью бежали в школу.

Однажды со мной произошёл большой конфуз. Так этот смешной случай назвала моя мама. Я участвовала в концерте, посвящённом празднику 8 Марта. В зале много гостей. Пришли мамы и папы, бабушки и дедушки. И их друзья, наверное, тоже. Все сиденья были заняты, и многие стояли.

Для каждого танца у нас были свои костюмы. Пока одна группа танцевала, другая переодевалась. Я участвовала в семи постановках. Поэтому времени на переодевание было очень мало.

Я прибежала в раздевалку, чтобы нарядиться к последнему номеру. Ведущая по просьбе Натальи Николаевны, руководительницы кружка, прежде чем объявить последний номер, поздравляла женщин с праздником. Специально, чтобы потянуть время и дать мне возможность переодеться. Но, к сожалению, костюм для этого танца был очень сложным. Он состоял из белой блузки и бирюзового сарафана. Ещё к нему полагались белые банты на голову и красные туфельки.

Я быстро надела блузку, прикрепила бантики. Накинула сарафан и начала надевать туфельки. А Наталья Николаевна и девочки застёгивали бесчисленное количество крючочков на сарафане. Тут нас позвали на сцену.

И вдруг я обнаружила, что на мне нет подъюбника. Без него юбка у сарафана не раскроется, как тарелочка с росписью. Я впопыхах влезла в подъюбник, натянула его и быстро завязала на талии. В сарафане делать это неудобно, ничего не видно. Но другого варианта не было. Уже звучали первые аккорды.

Мы с визгом выбежали на сцену. И тут я почувствовала, что тесёмка на подъюбнике ослабла. Видимо, она развязалась. Что делать?! Я испугалась, но понимала – если убегу со сцены, то провалю номер. Девочки запутаются, рисунок танца будет испорчен. Поэтому я положила руки на талию, захватив сарафан и подъюбник одновременно. Это немного помогло. Подъюбник перестал сползать.

Я танцевала в этом танце сольную партию. Поэтому мы втроём вышли в первый ряд. И теперь нужно делать широкие движения ногами и руками. Думать некогда, я растянула губы в улыбке, стараясь показать все свои зубы. Так нас учила Наталья Николаевна, чтобы даже на последнем ряду зрители смогли сосчитать, сколько их у нас.

Вот с такой широкой улыбкой раскинула руки в стороны, как требовалось, и делала ногами красивые движения в такт музыке.

В этот момент тесёмки окончательно разъехались, и мой подъюбник упал на сцену. Зал просто грохнул, так мне показалось. То есть зрители разом засмеялись. А я, ещё шире растянув улыбку, откинула ногой подъюбник в сторону и продолжила танцевать. На это зал снова грохнул, и раздались оглушительные аплодисменты. Зрители хлопали до конца номера. Я знала, что эти аплодисменты мне. И сейчас все смотрят именно на меня. И я ещё старательнее выбивала чечётку и ещё шире улыбалась.

Нас приглашали на поклон пять раз. И каждый раз, когда мы выбегали на сцену, аплодисменты становились громче.

Наталья Николаевна очень меня хвалила. Она жала руку и даже обняла. Сказала, что я большая молодец и она гордится мной. И ещё что я настоящая артистка. Только настоящий артист думает о танце, а не о себе.

Так большой конфуз стал для меня огромной радостью.

Папа подарил мне шахматы. Передо мной на столе лежала большая деревянная коробка с красивым замочком.

– Вот, сынок, это игра для настоящих мужчин. Если ты не освоил шахматы, не быть тебе генералом, – заявил он.

Я, собственно, и не хотел быть генералом, я мечтал стать пожарным. Но мне было очень интересно взглянуть на то, что хранилось в коробке. Там оказались фигуры из дерева. Папа сказал, что этим шахматам очень много лет. Когда-то его учил играть дедушка. Папа расставлял фигуры и показывал, как они ходят. Объяснял основные правила:

– Понимаешь, сынок, это поле боя. Здесь главное – победить! А для этого нужно научиться просчитывать и свои возможные ходы, и ходы соперника. Это непросто, но ты сможешь, я уверен.

Я запомнил не всё, но мне очень понравилось, что конь ходит необычно – буквой «Г». Папа предложил сыграть партию. Было сложно, я ещё не все фигуры узнавал. Зато скучать не пришлось – только успевай уворачиваться от вражеских атак! Конечно же, папа быстро поставил мне шах и мат. И объявил, что я проиграл. Мне было обидно.

– Это нечестно! Я же ещё плохо знаю правила! – чуть не плакал я.

– Почему нечестно? Всё правильно. Ведь в бою есть опытные солдаты, а есть новички. И они обычно проигрывают. Не потому, что они глупее и слабее. Просто у них очень мало опыта. Чтобы почувствовать вкус победы, нужно обязательно хотя бы раз проиграть.

– Зачем нужно проиграть?

– Если ни разу не довелось проиграть, тебе всё легко даётся. Ты можешь подумать, что всегда будет так легко и просто, и начнёшь лениться. И тогда обязательно найдётся кто-то, кто тебя победит. Знаешь, что говорил великий полководец Александр Суворов?

– Что?

– Тяжело в учении – легко в бою! Сейчас ты пока учишься, настоящий бой впереди.

Папа убрал шахматы. А на следующий день снова их достал. Повторил правила. И я опять проиграл. Даже не успел ничего понять. Мне хотелось плакать. Папа сказал, что я молодец. Что ему сегодня было сложнее меня обыграть. Это немного утешило. Я решил добиться победы.

Папа не убрал шахматы в шкаф, а оставил их на комоде. Вечером, когда родители и моя старшая сестра уехали в гости, я достал шахматы и попросил бабушку помочь мне. Бабушка не умела играть в шахматы. Я обещал, что научу её. Расставил фигуры, как это делал папа, и рассказал, как какая фигура ходит и где она должна стоять.

У бабушки плохо получалось, мне всё время приходилось ей подсказывать. Она, как и я, старалась «съесть» мои фигуры. На шахматном поле уже оставалось немного фигур. Бабушка сказала, что она устала, что у неё уже рябит в глазах и ей нужно помыть плиту.

Мне хотелось закончить партию. И я стал играть за себя и за бабушку. Интересно оказаться на месте противника. Конечно, я так и не смог поставить шах и мат. Но я даже был рад этому, потому что никто в этот раз не проиграл.

Папа каждый день предлагал мне сыграть партию. Мне не хотелось снова и снова проигрывать. Но я соглашался. Потом я понял, что вряд ли смогу победить папу. Ведь он очень опытный. Но я постараюсь научиться у него.

Иногда папа говорил, что я сегодня заставил его попотеть. Или что я делаю успехи. А однажды он сказал, что я поставил его в тупик. Но потом он из этого тупика всё равно вышел, а я проиграл. Было весело от того, что я заставил папу задуматься.

Перед каникулами у нас в школе объявили конкурс. Учительница сказала, что мы тоже будем участвовать. И попросила нас подумать, что мы умеем делать. Я сказал, что умею играть в шахматы.

– В шахматы? Это здорово! Но для конкурса это, наверное, не очень подходит. Я уточню.

Меня записали на конкурс. Оказалось, что в шахматы умеют играть ещё несколько учеников начальной школы. И нам устроят общую игру.

Наступил этот день. Папа волновался больше меня. Я был уверен, что проиграю, поэтому не волновался. Моим соперником стал третьеклассник.

– Ничего, сынок, ты сможешь! – поддержал меня папа.

Он поправил мою бабочку, которую мама сшила накануне вечером, и похлопал меня по плечу. Шахматы уже стояли на столах. Можно было сразу вступать в бой. Мы пожали друг другу руки и начали партию.

Я иногда смотрел на папу. Он кивал мне головой. И хотя партию со мной играл мальчик, я действовал так, будто передо мной был папа.

И я впервые выиграл! Трудно было поверить, что это случилось. Я побежал к папе и обнял его. Мне показалось, что у него в глазах блеснули слёзы.

– Я горжусь тобой, сынок! Быть тебе генералом! – важно произнёс отец.

– А можно я буду пожарным? – шепнул я ему на ухо.

Папа почему-то рассмеялся:

– Сынок, у пожарных тоже есть свои генералы. Генерал – это тот, кто умеет побеждать. Каждый генерал когда-то был простым солдатом и помнил, что тяжело в учении, но легко в бою!

Я раньше совсем не любила читать. Меня хватало минут на пятнадцать, а потом книга выпадала из рук и хотелось заняться чем-то другим, например, посмотреть телевизор или поиграть в приставку. Обожаю смотреть телепередачи, где учат рисовать, делать кукол или готовить что-то вкусное. Даже сама старалась повторить. В книгах меня привлекали только яркие картинки.

Дома у нас книг немного – мои папа и мама любят в свободное время заниматься спортом, а не читать. Однажды мы с родителями и старшей сестрой участвовали в районном соревновании «Папа, мама, я – дружная семья» и заняли второе место. Нам совсем не до книг было.

Недавно меня положили в больницу с подозрением на аппендицит. Сначала я лежала в шестиместной палате с девочками, которые были старше меня. Я учусь в первом классе, а им – по тринадцать-четырнадцать лет. По вечерам после обхода они болтали с мальчишками из соседней палаты, пока в десять дежурная сестра не объявляла отбой.

Вот тогда начиналось самое интересное. Девчонки рассказывали истории, часто очень страшные, у меня мурашки по спине бежали. Одну я особенно хорошо запомнила – про змею, которая сползла по карнизу в комнату и ужалила хозяина. Наша палата находилась на первом этаже, и мне всю ночь мерещились на стенах змеи, я с трудом заснула. Девочка, которая рассказала эту историю, сказала, что она называется «Пёстрая лента». Я тогда впервые подумала, что бывают интересные книжки, захотелось читать.

А через несколько дней меня перевели в одиночный бокс. Дежурному хирургу показалось, что у меня гепатит, потому что пожелтели глаза. Я осталась совершенно одна. Вот уж скука смертная началась! Поговорить не с кем было. На второй день я уже не знала, чем себя занять. Пришла нянечка мыть полы. Я помогла ей немного. А вечером опять тоска. В тумбочке нашлось несколько страниц из какого-то детского журнала. Я с жадностью прочитала их несколько раз. Настроение значительно улучшилось. Этот вечер пролетел для меня незаметно.

А утром пришёл доктор и сказал, что гепатита у меня нет. И аппендицит тоже не нашли. За мной приехали папа и мама. Всю дорогу домой я рассказывала им, как чуть не погибла от скуки. И про «Пёструю ленту». Просила купить книгу с этим рассказом.

Мне купили сборник рассказов о сыщике Шерлоке Холмсе. Я узнала, что автор «Пёстрой ленты» – Артур Конан Дойл. У него и другие рассказы оказались захватывающими. Со временем я перестала просиживать у телевизора и пропадать в Интернете, потому что мир книг оказался намного интереснее.

У каждого человека есть очень хорошие воспоминания, которые помогают в трудную минуту – радуют, поднимают настроение. Последнее время я часто вспоминаю свой детский садик, мысленно возвращаюсь в эти дни. Я не всегда любила туда ходить, но теперь понимаю, что была очень глупой. Замечательное было времечко! Конечно, дома с мамой лучше, но у каждого своя работа. Я в садик ходила, как на работу…

Я ненавидела манную кашу и кипячёное молоко с пенкой. Бывали дни, когда я охотно бежала в свою группу к ребятам. А иногда очень хотела заболеть, чтобы не встречаться с нелюбимыми воспитателями.

Однажды я пришла домой печальная. А перед сном расплакалась. Мама даже испугалась. А всё дело было в том, что Татьяне Александровне не понравилось моё любимое платье. Она сказала, что оно самое некрасивое в нашей группе. Красненькое с серыми полосками, с кружевом на подоле. А ведь мама специально меня нарядила в него, потому что заведующая очень просила родителей одевать нас по-особенному, когда приезжает детская филармония. Она хотела, чтобы мы, дети, понимали, что театр – это чудесный праздник.

У нас в группе Татьяну Александровну не любили многие. Хотя она внешне очень милая – светловолосая, с ямочками на щеках, ещё совсем не старая. Она часто делала нам обидные замечания. Как-то сказала, что у меня руки-крюки и что в школе я буду скорее всего троечницей, что из меня ничего путного не получится. Это всё из-за палочек, они у меня некрасивые выходили. Мне кажется, она вообще не любит детей, они ей мешают.

Вечером мама долго успокаивала меня, а утром отправилась к заведующей. Вскоре Татьяна Александровна уволилась.

А вот старенькую Валентину Ивановну мы очень любили. Она сильно уставала, но всё равно была с нами ласковой и доброжелательной, всегда придумывала интересные игры, чтобы повеселить. А ещё она нас часто угощала чем-нибудь вкусненьким за хорошее поведение – то солёный чёрный сухарик даст, то хлеб с варёной сгущёнкой. Мы старались ей помогать.

Даже придумали спать в тихий час в одежде, чтобы потом быстрее собирать кровати. Валентина Ивановна удивлялась, как мы научились так быстро одеваться и заправлять постель. Нас потом, правда, застукали и отругали, но это не важно.

Ещё одну пожилую воспитательницу, Нелли Петровну, я никогда не забуду. Она была строгая и добрая. Никогда не повышала голос. Даже когда ругала за что-нибудь – не было обидно. Самые скучные дела, такие как уборка посуды или мытьё рук, выполняли легко и весело, если она была рядом. Мы с ней рисовали портреты пап к 23 Февраля и мам – к 8 Марта. Учили стихи. Кормили в живом уголке птиц – серых амадинов и кошку Машку с котятами. Нелли Петровна рассказывала нам про своего кота и про сына, который жил очень далеко, на Дальнем Востоке.

Ещё у нас была хорошая музыкальная руководительница, она шила нам костюмы к концертам. На выпускной утренник в садике я была пчёлкой Майей. Мама даже расплакалась, когда меня в этом костюме увидела.

Сейчас я учусь во втором классе. Но часто хожу в гости в свой любимый садик. И мне все рады. Хорошо, что в моей жизни были замечательные воспитатели! Это настоящее счастье, когда вокруг много хороших, заботливых людей. Их нельзя забывать!

Я часто создавала проблемы родным. Про меня так и говорили: «За ней нужен глаз да глаз». А ещё говорили, что я шебутная и непоседливая. Но один случай помог мне измениться.

Летом я жила в деревне у бабушки. Ребята по соседству младше меня. Лильке и Кате – по восемь, а Мишке – только семь. Мне уже девять, поэтому я была у них за главную и они меня слушали. Я всегда придумывала игры. Нам было очень весело.

Однажды я предложила построить шалаш. Всем идея понравилась. Около сарая на ровной полянке мы свалили кучу веток, досок и начали строить. Шалаш получился большой и уютный. Но сидеть на траве было неудобно, и мы стали искать покрывала. Катя сразу сказала, что ей мама не разрешит. А Лиля вспомнила, что на помойке около магазина видела старый матрас.

– Матрас?! Вот это здорово, на нём же можно не только сидеть, но и спать. Бежим, посмотрим! – обрадовалась я.

Мы побежали к магазину. Матрас был из детской кроватки, толстый и совсем ещё чистый. Мы понесли его в шалаш. Сидеть на мягком и тёплом матрасе намного удобнее. У нас появилось своё убежище!

– Я хочу есть, – захныкал Мишка.

– И я тоже проголодалась, пока тащила матрас, – подхватила Катя.

Тут я вспомнила, как мы с мамой и папой пекли картошку в углях. И я предложила развести костёр. Все обрадовались, но не знали, как это делается.

– Нам нужно сложить дрова, зажечь их, а когда они прогорят и превратятся в угли, положить в них картошку.

Дрова искать не пришлось. Рядом с сараями стояли дровяники. Бабушка так называла место, где хранились поленья для печки.

Мы набрали дров, сложили их рядом с шалашом. Осталось только принести спички и картошку. Я побежала в дом, набрала картошки, взяла на кухне спички и газету. Потом подложила газету под дрова и чиркнула спичкой. Огонь разгорелся очень быстро. Даже слишком! «Наверное, мы положили очень много дров», – успела подумать я, как вдруг пламя перекинулось на шалаш. Нам пришлось отбежать в сторону.

Мы стояли и в ужасе смотрели, как пылает матрас. Костёр развели слишком близко, и языки пламени моментально захватили наше убежище. Катя заревела, Мишка стоял, открыв рот, Лилька почему-то хохотала. Мне стало страшно! Я подумала, что сейчас огонь переберётся на дровяник и на сарай, а потом и дом загорится. Что я наделала!

Я дико закричала:

– Пожар! Что вы стоите? Тушите! Сейчас здесь всё загорится!

Мы побежали в дом, схватили вёдра и чайник. Во дворе стояли бочки с водой для полива, но они были слишком высокие. Я перевернула ведро, встала на него и набрала воды в чайник. Мы носились от бочек к огню и отчаянно с ним сражались. А Лилька продолжала нервно хохотать.

Мне было страшно за ребят, ведь они могут из-за меня пострадать, за бабушку, которая сейчас останется без дома…

Пожар потушили. Перепачканные и уставшие, мы смотрели на то, что осталось от нашего шалаша. Меня трясло, но главное – огонь остановлен!

Я как во сне побрела в дом, грязная, в руке качался закопчённый чайник. Навстречу шла с работы бабушка.

– Бабушка, бабушка! У нас был пожар, сарай чуть не загорелся! – кричала я, зарыв лицо в бабушкину юбку.

– Иди умойся и успокойся. Всё прошло – что ты, Саша? – испугалась бабушка.

Я так ревела, что даже начала икать. Бабушка не стала меня ругать. Она только сказала, что всё в порядке, никакого пожара больше нет.

Через несколько дней за мной приехали родители и увезли в город. Лето заканчивалось, скоро в школу. А мои страхи только начинались. Я боялась, что в деревне, на той полянке, на месте костра ещё могут остаться опасные угольки.

«Вдруг они разгорятся, бабушка будет на работе, а прабабушка ничего не услышит и тогда…» – в ужасе думала я. Моё воображение рисовало самые страшные картины. Я задавала вопросы родителям, может ли костёр разгореться спустя какое-то время. Маме было некогда, а папа потребовал, чтобы я не говорила глупости.

Днём я немного забывалась, но вечером, когда ложилась спать, зажмуривалась от страха, представляя ужасный пожар. Долго не могла уснуть, потому что переживала за бабушку.

Так проходили дни. Становилось невыносимо, я устала бояться, но ничего не могла поделать. Я хотела только одного: если там остался маленький уголёк, только бы он не разгорелся. Но однажды утром я проснулась и услышала, что за окном идёт дождь.

– Мама, а в деревне тоже идёт дождь? – спросила я.

– Наверное, не знаю, – ответила мама.

– Мне нужно срочно это узнать.

– Зачем? Ну, позвони бабушке.

Бабушка сказала, что дожди у них уже давно, замучили, картошку копать надо, а никак. Я была так рада, что у бабушки всё залило! Теперь уж этот злополучный костёр никогда не загорится!

Я пережила сильный страх, но он научил меня осторожности. И теперь за мной не нужен «глаз да глаз». Я сама «смотрю в оба»!

Последнее время я боюсь ходить в школу. Опять будут дразнить по любому поводу. Больше всех надоедает Лера Баранова. Она стала надо мной смеяться ещё в первом классе. Но сначала я этого не понимала, мне так хотелось с ней подружиться! Хорошо, когда у тебя такая уверенная в себе подруга. Мне было бы с ней так надёжно!

Но уже во втором классе я поняла, что покоя не будет. Лера пользовалась каждым случаем поиздеваться надо мной. Я долго не понимала почему, чем я так её раздражаю. Вот и сегодня я пришла домой зарёванная. Мама ещё не вернулась с работы. Была только Светка, моя старшая сестра. Мне восемь, а ей – двенадцать. Светка – не то, что я. Она уверенная и сильная. У неё есть компания, она умеет дружить с мальчишками.

– Ты опять ревела, что ли? Что случилось? – поинтересовалась Светка. – Ладно, рассказывай.

– Меня в школе дразнят. Постоянно. Вот сегодня я пришла в маминой блузочке. Ну, той, помнишь, с кружевами. Маме она стала мала, и она на меня её перешила. Такая красивая!

– И что?

– Лерка стала смеяться надо мной. А потом и другие девочки подошли. И тоже смеялись. Лерка сказала, что блузка у меня – отстой. Что такие блузки даже в хлев не надевают. Что, мол, чего хотеть от дочки уборщицы. И вообще у меня все вещи старые и поношенные. Я позорю весь класс. Ей стыдно за меня.

– Ах, мерзкая девчонка какая! Стыдно ей должно быть! А ты-то что ответила?

– Ничего. Я просто плакала.

– Ну, это ты умеешь. С детства была рёвой-коровой.

Тут я начала снова хныкать. И Светка успокоила меня:

– Ладно, сестрёнка, не реви. И вообще перестань в классе плакать. Как ты не понимаешь, глупая: если плачешь – значит, слабачка! Это как знак – «её можно травить дальше». Старайся, наоборот, делать вид, что тебе всё равно. Тогда отстанут – неинтересно будет.

– Я не могу. Мне как обидно становится – слёзы сами наворачиваются, – промямлила я.

– А ты стисни зубы и молчи. Вот нам читали на уроке рассказ Джека Лондона «Мексиканец» про одного парня. Ему надо было денег заработать. На революцию. Он стал бороться против одного опытного бойца, над ним все смеялись, спорили, что он упадёт после первого боя. А он выстоял, выиграл бой.

– Здорово! Я попробую.

– И ещё. Маму нельзя предавать. Когда ты молчишь – ты её предаёшь. Мама у нас самая лучшая, запомни! И уборщицей она ради нас подрабатывает, чтобы всё необходимое было. Ей отец ведь почти не даёт денег.

– Я поняла-а-а, Светик, – неуверенно протянула я.

– Помнишь, мы фильм смотрели про войну, «Офицеры» называется? – продолжила Светка. – Там один друг говорит другому: «Есть такая профессия – Родину защищать». Так вот наша мама – это наша с тобой Родина.

– Да, Светик! Есть такая профессия – маму защищать! – твёрдо повторила я и решила больше никогда не сдаваться.

Во время каникул я гостил у бабушки в деревне. Там много разных развлечений. Правда, нет компьютера. Вернее, он есть, но почти нет интернета. Дома родители меня не отпускают на улицу, потому что это опасно. А в деревне я гулял почти весь день. Мы с ребятами катались с горы, делали туннели в сугробах, строили из снега крепости. Однажды со мной произошло ЧП. Так сказала бабушка, когда звонила родителям. Потом я узнал, что ЧП – это чрезвычайное происшествие, неприятность.

Бабушка отправила меня в магазин за хлебом и молоком. Я шёл вдоль речки, она течёт через всю нашу деревню. Зимой речка замерзает. И можно по льду переходить на другой берег, а не идти до моста. Но сейчас был март, и по реке ходить опасно. Поэтому я шёл к мосту. Откуда-то выскочила огромная собака, она бежала ко мне и громко лаяла. Я так испугался, что от страха кинулся по льду через речку. Лёд подо мной треснул, и я провалился в воду.

Я ещё не умел плавать. Одежда намокла и стала очень тяжёлой. Из последних сил я пытался набрать в рот воздуха, было страшно и очень холодно. Я барахтался, цеплялся руками за лёд. Но ничего не получалось. В этот момент я увидел, что по мосту бежит дяденька. Я не разглядел, кто это, но появилась надежда, что он меня спасёт. И я продолжал барахтаться и цепляться за лёд.

Это был дядя Толя, тракторист. Он лёг на лёд и пополз ко мне. Попутно кричал мне, что делать. Когда подполз, сказал, чтобы я протянул ему руку. Схватил за руку, а потом за воротник куртки и вытащил на лёд. Дядя Толя отползал к берегу и тащил меня. У меня уже не было сил. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Поэтому лежал, как тюфяк.

Не помню, как очутился дома у бабушки в сухой и тёплой постели. Глаза у бабушки покраснели и опухли. Она так обрадовалась, что я пришёл в себя! Заставила меня выпить горячего бульона.

У меня было переохлаждение, и я заболел. Высокая температура и всё такое. Мои каникулы продлились ещё на три недели. И всё это время бабушка рассказывала разные истории. И про дедушку, и про неё, и про своих родителей, и про моих.

Оказывается, мой прадедушка так же, как и я, провалился под лёд. Это было очень давно, он тогда был чуть старше меня. Была война. Деревню заняли фашисты. Дедушке нужно было передать сообщение партизанам. По мосту нельзя было идти, там – немцы. И ему пришлось переходить речку по льду. Он провалился, как и я, ему тоже было страшно. У берега росла старая ива. Ветви опускались к самой воде, дедушка смог уцепиться за них и выбраться на берег.

Бабушка показала мне альбом с фотографиями. Мне было очень интересно рассматривать их. Я никогда не видел этих людей, но они – мои предки, так сказала бабушка.

И хотя они жили давно, в другие времена, они – близкие мне люди. И я очень на них похож. Бабушка рассказала много историй, случившихся с ними. А я слушал и представлял себе, как они жили. Я обязательно сохраню этот альбом. В нём будут и мои фотографии, а эту историю передадут моим внукам.

У меня никогда не было ни кошки, ни собаки. А я так любила животных! Не могла пройти мимо, обязательно их гладила и брала на руки. Пока однажды не случилось беда. Я заболела. Врач сказала, что это стригущий лишай. И что я, скорее всего, заразилась им от какой-то кошки. Мне назначили лечение и запретили общаться с другими детьми. Розовые кружочки на моём теле шелушились и очень чесались. Хотя мама мазала их каждый день лекарством, они всё равно расползались по телу.

Первого сентября я в школу не пошла. Только видела фото, на котором ученики нашего 3 «А» заходят в школу с букетами цветов. Мне было грустно.

Потом эти пятна появились и на голове. Папа снова повёз меня к врачу. И врач сказала, что меня нужно госпитализировать. Я плакала и говорила, что не хочу в больницу, просила папу не отдавать меня. Но врач строго сказала:

– Идите сюда, папаша. Посмотрите!

Меня посадили на высокий стул, над которым стоял микроскоп и большая лампа.

Папа посмотрел в микроскоп и сказал:

– Выписывайте направление.

Мы шли домой, я ревела, пыталась вырвать свою руку из папиной. Я была очень обижена на него. Мне казалось, что он меня предал. Как он мог отдать меня?! Как он мог позволить положить меня в больницу?!

Когда мы проходили через парк, папа сел со мной на скамейку. Я всё ещё ревела.

– Лида, перестань плакать. Если бы ты видела то, что видел я, ты бы поняла. Это очень серьёзно. Это можно вылечить только в определённых условиях. Мне очень жаль, что тебе придётся лечь в больницу. Но иначе нельзя.

На следующий день мама с папой повезли меня в больницу. Мы ехали очень долго. На автобусе, в электричке, в метро, а потом ещё и на трамвае. Так далеко от дома я ещё никогда не была.

Приехали в больницу, когда уже стемнело. Дальше приёмного покоя родителей не пустили. Меня увела санитарка. Проводила в специальную комнату. Там было темно. Санитарка велела раздеться догола. Она мыла меня жёсткой щёткой. Было больно, я плакала. А она сердилась и кричала. Потом она велела одеться и идти в процедурную. Мне обработали места, покрытые лишаём. Очень щипало. Я снова плакала. А санитарка ругалась. В большой палате она подвела меня к заправленной постели и поставила на неё мою сумку с вещами.

– Это твоя кровать. И хватит уже реветь!

Она ушла, а я продолжала плакать. Чувствовала себя одинокой. Так хотелось, чтобы рядом были мама и папа.

Когда все легли спать, я не могла уснуть, всё время плакала, хотелось домой.

Подошла дежурная, дёрнула меня за плечо и шипящим голосом сказала:

– Хватит уже, ты надоела своими рыданиями всем! Если ты сейчас же не прекратишь, я выставлю тебя в коридор, и ты проведёшь всю ночь там.

Я пыталась остановиться и никак не могла. Слёзы ещё сильнее душили меня. Но страшнее сидеть всю ночь в коридоре. Поэтому я накрылась одеялом, засунула его в рот, чтобы приглушить рыдания, сжалась, стараясь не издавать никаких звуков, только бы меня не выставили в коридор.

Слёзы всё ещё лились, но я уже не рыдала так громко. И наконец уснула. Проснулась утром от шума. Ребята шли на процедуры. Мне тоже санитарка вчера велела приходить в процедурный кабинет на обработку. Оказалось, что здесь все дети плачут. В процедурном кабинете я видела, как горько плакали девчонки, когда им сбривали волосы. Их головы становились похожими на яйцо.

Сначала мне не брили всю голову, только выстригли два больших круга на затылке, чтобы можно было обрабатывать. Но на третий день меня побрили полностью. Я плакала, пока не увидела новенькую девочку с длинными рыжими волосами. Я ахнула, когда она распустила косу и её шелковистые огненно-красные волосы рассыпались по плечам. Таких красивых волос я ещё не видела. Они были густыми и блестящими. «Неужели её тоже побреют? – думала я. – Ведь она растила эту косу много лет!»

Она была старше меня, но так сильно рыдала, что я забыла о своей лысой голове и подошла к ней. Мне хотелось как-то её утешить. Мои волосы были короче, и то очень жаль с ними расставаться. Но сбривать такие красивые – намного тяжелее.

Я дала ей шапочку, здесь всем полагалось покрывать голову, чтобы не распространять заразу. Она сказала, что её зовут Катя, и перестала плакать. Наверное, она увидела, что я тоже лысая. Я показала больницу: где столовая, где игровая, где мы учимся. Я уже знала всё. А ещё я рассказала, по каким дням дежурит наша Наташа, так мы звали любимую медсестру. Её здесь все обожали. Она была очень доброй и весёлой. И научила нас делать цветы и разные поделки из бумаги.

Я пролежала в больнице целую четверть. Родители приезжали всего три раза. Мы встречались во дворе. В больницу никого не пускали.

Я больше не плакала, как раньше, а помогала успокоиться новеньким. Даже почувствовала себя взрослой и самостоятельной. Теперь я не боюсь надолго и далеко уезжать от родителей. И ещё мне понравилось заботиться о других.

Я занимаюсь художественной гимнастикой. Это мой любимый вид спорта. Каждая тренировка и, конечно, выступления доставляют мне радость.

В раннем детстве я любила петь, танцевать, рисовать. Даже пробовала заниматься синхронным плаванием. Но увидела выступления гимнасток и поняла – вот чему я хочу посвятить жизнь!

На всех соревнованиях для меня важна была только победа. Мне очень повезло с тренером. Наталья Львовна – знаменитая чемпионка. Она рассказывала, как побеждать и что мы не конкурентки в команде, а помощницы. Поэтому старшие девочки организовывали разминку младших, помогали осваивать скакалки, ленты и мячи.

Я летела на тренировки, как на крыльях. Всё свободное время смотрела в интернете выступления гимнасток.

Наталья Львовна как-то сказала мне:

– Даша, поищи себе пример для подражания.

И я выбрала. Это была гимнастка постарше меня, ученица очень известного тренера. Я смотрела все её выступления, и мне хотелось стать победительницей, как она.

Когда мне исполнилось семь, я попала на первые соревнования по гимнастике и получила очень высокие баллы в своей возрастной группе.

Тогда я поверила в свои силы. И теперь у меня была одна мечта – стать олимпийской чемпионкой. Я тренировалась до изнеможения. Наталья Львовна останавливала:

– Даша, если не будешь отдыхать, можешь перегореть.

Но я не слушала – очень хотелось победить. Поэтому я продолжала усиленно тренироваться. Я подсчитала, сколько нужно одержать побед, чтобы попасть в олимпийскую сборную.

Но на одном злосчастном соревновании со мной произошла ужасная история.

С замирающим сердцем я стояла на ковре и ждала первых аккордов музыки, стараясь сосредоточиться. Мне было очень важно победить, ведь это – ступенька к олимпийским играм, к моей мечте!

Наконец прозвучали первые ноты, я сделала движение и вдруг поняла, что это не моя музыка. Я так растерялась. Что делать?! Такого не может быть! Надо выступать во что бы то ни стало! Иначе это провал, и я никогда не буду чемпионкой! Но как выступать под чужую музыку?!

Во мне будто что-то оборвалось. Я слышала, как Наталья Львовна кричала кому-то и махала руками. Я понимала, что сейчас найдут и поставят мою композицию, но чувствовала, что это не поможет – я уже не выступлю. Было очень обидно. Прощайте Олимпийские игры! Прощай мечта! Такие провалы с чемпионками не случаются!

Я убежала и спряталась. Не хотела попадаться на глаза ни маме, ни даже Наталье Львовне. Особенно – Наталье Львовне!

Меня нашла Рита, гимнастка из старшей группы. Рита часто помогала мне на разминках.

– Дашка, ты чего сбежала? Расстроилась, что музыку перепутали? Так это бывает! Сейчас Наталья Львовна даст им перцу! Твой старт отложили. Тебе нельзя терять форму. Пошли разомнёмся! – сказала она.

– Никогда больше не смогу выступать! – в отчаянии закричала я.

– Глупости! – сказала Рита и потянула меня за руку. – Давай вставай, некогда рассусоливать!

– Не пойду. Я не буду выступать. Я просто не смогу.

– Дашка, не смей сдаваться! Это же проверка! Ты что, не поняла?!

– Какая проверка? – удивилась я.

– На твой «олимпийский характер»!

– Нет у меня никакого «олимпийского характера», – буркнула я.

– Глупая, ты просто перегорела! Ну, не поддавайся! Выступай для себя, для радости и вопреки неудачам! Ведь ты же гимнастка! Возьми себя в руки, покажи свой настоящий характер! Помнишь, что нам Наталья Львовна говорила? Мы – как ваньки-встаньки. Если нас и пригнули, мы всё равно встанем прямо! Давай! Выпрями спину!

И Рита снова потянула меня за собой.

Я смогла взять себя в руки, выступила и даже получила хорошие баллы. Но сделала это не для победы, а для себя. Моя главная победа была над собой. Я поняла, что просто люблю художественную гимнастику. Не думала о баллах, а получала удовольствие от того, что делаю. Радовалась гибкости своего тела, красивым движениям, музыке. Никакие призы не заменят этой радости. Теперь мне ничто не помешает стать олимпийской чемпионкой!

Мне пришлось принять очень сложное «мужское» решение. К сожалению, в нужный момент папы не оказалось рядом – он, как всегда, был в командировке. Я не хотел больше ходить на фигурное катание, хотя мама мечтала сделать из меня выдающегося фигуриста. Она обожает этот вид спорта.

– Ты посмотри, Никита, какая красота! Опять этот спортсмен потрясающе сделал тройной аксель и четверной. А ведь у него повреждена спина. Это подвиг! Таким должен быть настоящий мужчина! – восклицала она, уткнувшись в телевизор.

Я с ней соглашался – это и правда подвиг. Но меня он не очень впечатлял.

– Сынок, я так мечтаю, чтобы ты занимался фигурным катанием. Ты пластичен, любишь лёд, ты добьёшься больших успехов, я уверена!

Так мама убедила меня в шесть лет пойти в секцию фигурного катания в спортивной школе.

Мне нравится лёд. Я помню, как впервые его увидел. Наш дворник Иван Семёныч залил детскую площадку. Через несколько часов вода замёрзла. Вскоре из соседних домов высыпали ребята с клюшками и начали играть в хоккей. Лёд неровный, кататься очень сложно, многие падали. Но было очень весело, и я, как заворожённый, неотрывно смотрел на них. Мне ужасно хотелось так же быстро скользить, гонять шайбу.

А мама решила, что я должен стать фигуристом. И у меня получалось. Я быстро научился кататься, стал делать неплохие прыжки. Тренер, Мария Васильевна, часто хвалила, говорила, что я гибкий, прыгучий и артистичный. Я даже стал занимать призовые места на районных и городских соревнованиях. Но радовало это только маму, она мной гордилась, хвасталась подругам.

А по ночам мне снился хоккей, снилось, как я стою на воротах. Ведь я хотел стать голкипером. Снилась чемпионская хоккейная форма: шлем, краги, нагрудник, налокотники, щитки, шорты, коньки, рейтузы. Во сне я видел, как надеваю на себя капу, чтобы защитить зубы. Натягиваю на руки блокеры, чтобы отразить броски шайбы. И, конечно, игровой свитер моей любимой команды.

Наконец я понял, что хочу бросить фигурное катание. Мы как-то поехали на соревнование в Воронеж. Вместе со мной оказался один парень не из нашей секции. Он спросил меня:

– Чем ты занимаешься? А, знаю, видел у тебя сумку для коньков. На соревнования по хоккею едешь?

– Нет. По фигурному катанию.

Он посмотрел с изумлением, а потом насмешливо добавил:

– И охота тебе заниматься спортом для маменькиных сынков и девчонок?

Его слова и противный смешок стали для меня последней каплей. Да, я очень люблю свою маму, она у меня красивая и добрая. И огорчать мне её не хотелось, это не по-мужски. Тем более папа просил о ней заботиться, когда он в отъезде. Но врать, что мне нравится фигурное катание, когда на самом деле меня от занятий «с души воротит», – тоже нечестно.

Я поговорил с тренером хоккеистов. Рассказал, что мне снится хоккей каждую ночь.

– Тебе предстоит нелёгкий выбор, – грустно ответил он. – Маму огорчать нехорошо. Но и наступать на горло собственной песне тоже нельзя. Придётся выбирать. Надумаешь – приходи.

Я несколько дней не спал, мучился. Всё не решался сказать правду маме – очень боялся увидеть её слёзы. А потом как в воду прыгнул:

– Мама, я хочу с тобой поговорить. Серьёзно. Ты лучше сядь. Только не волнуйся, пожалуйста.

– Что случилось?!

– Я ухожу из фигурного катания. Совсем! Навсегда!

– Ты с ума сошёл? Мария Васильевна говорит, что ты со временем можешь стать чемпионом России.

– Вот пусть Мария Васильевна и катается! Я не буду.

– Собираешься болтаться по улицам, как другие мальчишки? Или сидеть сутками за компьютером? Я понимаю – тебе надоел режим, ранние подъёмы, длительные тренировки. Захотелось свободы, так?

– Не так, мама. Я ухожу в хоккей. Это моё! Я окончательно это понял. Прости.

Мама ничего не ответила. Посидела молча, а потом позвонила своей любимой подруге Наде. Говорила с ней долго, запершись в ванной комнате. Чтобы я не слышал. Когда она вышла, её глаза были заплаканными.

Я испугался, что она будет рыдать при мне. Не могу смотреть, как женщины плачут. Тогда очень трудно сохранять спокойствие.

Но мама не стала на меня давить.

– Прости меня, Никитос. Я была неправа, – серьёзно сказала она и добавила, помолчав: – Надя права – нельзя осуществлять свои мечты за чужой счёт. Это я люблю фигурное катание, а не ты. Спасибо, что попытался меня порадовать. Но ты должен поймать свою синюю птицу.

– Мама, ты не обиделась? А что это за птица?

– Нет, сынок. Будет какое-то время тяжело, но мне кажется, я поняла тебя. Поняла, что ты чувствуешь. Найди свою птицу счастья.

Так я занялся хоккеем. Сначала было очень трудно привыкнуть к совсем другому катанию. Но меня вела мечта. Я нашёл свою синюю птицу. И ещё меня укрепляло, что я сам принял настоящее мужское решение. Отступать нельзя!

В первом классе я ходила в бассейн. Нас учили плавать разными стилями – и брассом, и баттерфляем. А главное – свободно держаться на воде. Но однажды я очень испугалась воды и долго не могла плавать по-прежнему.

Было это так. Мы зимой гуляли с моей собакой Мышкой. Рядом гуляли два знакомых мальчика с собаками. Мышка бежала по берегу пруда и вдруг зачем-то выскочила на лёд. На самую середину пруда. Я не успела крикнуть, как Мышка ушла под воду, на поверхности виднелись лишь её огромные уши. Я испугалась и кинулась спасать! Совсем забыла, что собаки умеют плавать с рождения. Я, конечно, тут же провалилась. Страх и холод сковали меня, я не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Ребята потом рассказывали, что я истошно кричала: «Караул! Спасите!» Но я этого не помню.

Они бросились ко мне, протянули руки и быстро вытащили. Греться и сушиться мы побежали в заброшенную шахту метро, там мы обнаружили тёплые трубы. Но по дороге меня увидел мой папа и как закричит: «Немедленно домой! Если через пять минут не будешь дома – выпорю так, что долго не присядешь!» Папа меня ни разу даже пальцем не тронул, но я бросилась бежать домой во весь дух.

Бегу, а в сапогах вода так смешно хлюпает. Примчалась домой за три минуты, всё с себя скинула – и под горячий душ. К счастью, на следующий день я даже не чихала.

Но с этого дня я начала бояться глубокой воды. Почти год не могла спокойно смотреть на картины, где было изображено море. Как только в голову приходила мысль, что до дна далеко, – сразу начинала тонуть. В бассейне я теперь держалась за натянутую цепочку или канат. Было обидно, что страх сильнее меня, что он лишает меня огромного удовольствия.

Помог случай. Мы купались в море вместе с моей подругой Леной. Она заплывала за буйки, а я лишь провожала её завистливым взглядом и топталась у берега. Мне необходимо было чувствовать под ногами твёрдое дно. И тут Ленка подплыла ко мне и сообщила «по секрету», что Серёжка Панин сказал, что влюблён в меня. Я сначала не поняла и попросила повторить. И Ленка начала рассказывать, незаметно удаляясь от берега. А потом ехидно спросила:

– А ты знаешь, что уже минут пятнадцать плывёшь там, где нет дна?

Я оглянулась – берег остался далеко позади! Вначале я испугалась, а потом почувствовала невероятную радость и свободу – вода меня держала, и мне было очень хорошо! С тех пор я плаваю свободно. Спасибо Ленке!

А потом мне удалось избавиться ещё от одного страха – я отчаянно боялась высоты. За неделю до полёта я мрачнела. Говорила маме, папе и сестрёнке, кому отдать мои вещи и игрушки «если что»… Они, конечно, хохотали. А мне было не до смеха.

На зимние каникулы меня отправили на самолёте к тёте в Иркутск. Рядом со мной сидела милая женщина. Она увидела, как я жмурюсь и тяжело дышу, готовясь ко взлёту, и сказала:

– Представь, что ты птица, что у тебя выросли крылья. И ты радуешься полёту, потому что можешь всё увидеть, поднявшись высоко-высоко в небо. Это так красиво!

Тут объявили взлёт. Все пристегнули ремни. Я закрыла глаза и представила себя птицей. Мне стало так весело, радостно, хотелось даже запеть!

Я так благодарна этой женщине – с тех пор я не боюсь летать! Я поняла, что раньше страх управлял мной, а теперь я управляю страхом. Отныне я – повелительница двух стихий, воды и воздуха!

– Учись, трусиха! Человек должен уметь плавать. Мало ли что…

Эти слова соседских мальчишек сильно меня задели. Я мечтала плавать так же лихо, как и они. Но было очень страшно.

– Думаете, если я девчонка, то обязательно должна быть трусихой? – кричала я им вдогонку.

Недалеко от нашего дома был открытый бассейн. Летом мы с ребятами в нём часто купались. Я не умела плавать, поэтому плескалась в лягушатнике, с песчаной стороны. А мои друзья, Петька с Лёней, весело прыгали с вышки на самой глубине. Нужно было пересечь весь бассейн, чтобы туда попасть.

Я заходила в бассейн и повторяла за мальчишками все движения. Пока одна рука опускалась в воду, другая опиралась на дно. Со стороны казалось, что я плыву. Родители купили мне спасательный пояс. С ним было неудобно, но он помог мне почувствовать себя увереннее. Правда, этого было мало. Мальчишки по-прежнему легко плавали туда и обратно через бассейн, ныряли с вышки. А я продолжала грустно плескаться у бортика.

Как-то раз я подумала: «Чего боюсь, на мне же пояс? Может, попробовать на глубине?» Но тут же представила, что под ногами бездна. «Нет, нужно сначала убедиться, что умею плавать хотя бы в спасательном поясе», – решила я и продолжила бултыхаться в лягушатнике.

Долго я не могла собраться с духом, но всё-таки поплыла через весь бассейн, туда, где Петька с Лёней смело прыгали в воду. Сначала меня переполняла радость от того, что больше не буду скучать одна. Но на середине пути я осознала, что тесёмки на поясе могут развязаться.

Ужас охватил меня. Я уже не могла плыть. Что делать – двигаться вперёд или вернуться?! Я поплыла вперёд, всё быстрее и быстрее перебирая руками и ногами. Мальчишки заметили меня и закричали:

– Ого, Оксанка, ты плывёшь! Молодец, давай, давай!

Мне стало легче. Рядом были друзья. Если пояс не выдержит, они обязательно придут на помощь. Я очень устала, но продолжала плыть. Вот и вышка. Ребята помогли мне выбраться из воды на тёплую бетонную плиту. У меня кружилась голова, не хватало воздуха, но я была счастлива!

Лёня сказал:

– Поплыли обратно? Я есть хочу.

– Поплыли! – махнул мне рукой Петька.

А я не знала, что делать. Было страшно, но мальчики ждали. И, зажмурив глаза, я прыгнула в воду…

Мы вылезли на другой стороне бассейна, сели на покрывало рядом с бабушкой Петьки. Она налила нам горячего чая и дала бутерброды. Ребята ели и болтали. А я дрожала то ли от холода, то ли от страха. Я была рада, что смогла переплыть бассейн, но совсем не хотелось повторить этот подвиг. Нужно было научиться плавать без дурацкого пояса, чтобы прошёл страх.

На следующий день я взяла пояс с собой, но надевать не стала. Опять плавала на мелководье. Вода прекрасно держала и без пояса. Руки и ноги научились делать правильные движения. Тело привыкло расслабляться и лежать на воде. Весь день я курсировала вдоль бортика. И у меня это здорово получалось! Но самое главное – я больше не боялась, что тесёмки развяжутся и я утону. Оказывается, всё зависит только от меня.

Через два дня я решилась снова переплыть бассейн. И сделала это! А мальчишки научили меня нырять с вышки. Даже признали, что я очень смелая девчонка.

Я хочу стать офицером. Буду защищать Родину. Папа говорит, что для этого нужно быть смелым, волевым и сильным. Чтобы быть сильным, я каждый день делаю зарядку. А вот как тренировать волю и воспитывать характер? Мне помог это понять Артём, мой одноклассник.

Ещё с детского садика он старался со мной поругаться – дразнил, толкал, отнимал игрушки. Я, конечно, мог ему как следует двинуть, но останавливал себя. Ведь кулаками отношения не выяснить! Только превратился бы в такого же противного драчуна. И вот теперь мы с Артёмом оказались в одном классе.

Я долго его терпел, старался обходить стороной, не попадаться на глаза, чтобы не провоцировать очередную выходку. Но однажды Артём залез в мой рюкзак и взял коробку с завтраком. Он ел сам и угощал своих друзей. Об этом рассказала Лена, моя соседка по парте. Когда я заглянул в рюкзак, коробочка была на месте, но не хватало нескольких печений и двух конфет. Мне было больно и обидно ещё и потому, что Артём прошёл мимо меня и нагло хмыкнул, а я опять не решился ответить.

Вечером, когда мы с мамой возвращались домой с продлёнки, я пожаловался на Артёма. Мама грустно сказала:

– Он открыл твой рюкзак без разрешения. Если ты и дальше не будешь давать отпор, Артём зайдёт слишком далеко. Тебе нужно набраться решимости. Ты – будущий мужчина. Тебе предстоит защищать Родину, любимую девушку, свою семью. У тебя есть для этого большая сила. Просто её нужно найти.

Я задумался… Где моя большая сила? И вообще – что значит быть защитником? Все выходные я ходил как в тумане. Мама даже забеспокоилась, не заболел ли я. Наконец я пообещал себе, что обязательно дам отпор Артёму, если он толкнёт меня или обзовёт, тем более если залезет в мой рюкзак. Видимо, иначе ему не объяснить, что он поступает отвратительно.

Полный решимости сопротивляться во что бы то ни стало, я вошёл в класс. Мне почти хотелось, чтобы ко мне кто-нибудь пристал. Тогда я точно дам сдачи! Я даже начал стучать зубами от переполнявшей меня силы. Когда на перемене Артём направился в мою сторону, я уже не отворачивался и не старался обойти его, как раньше. Я смотрел ему прямо в глаза и сжимал кулаки. Артём вдруг остановился, присел и стал завязывать шнурки на ботинках. А потом пошёл совсем в другую сторону.

Меня это очень удивило. Наверное, он понял, что без боя я не сдамся. С тех пор Артём меня больше не задирал. Оказывается, если считаешь себя защитником, то это сразу видно – уже во взгляде есть сила. И такие задиры, как Артём, хорошо это чувствуют!

Скоро пойду в школу. Я хочу в школу, потому что люблю рисовать, танцевать. Мама часто называет меня «моя куколка». У меня светлые кудрявые волосы, голубые глаза. Папа и мама меня очень любят. С нами живёт кот Маркиз, которого они тоже очень любят, ведь благодаря ему я снова начала ходить.

Первые шаги, как утверждает мама, получились у меня в одиннадцать месяцев. Пробежала через всю комнату и плюхнулась на попу. Почему же я перестала ходить? Мы гуляли в парке с папой, и вдруг навстречу выскочила огромная страшная собака. Она бросилась ко мне и повалила на землю. К счастью, я упала лицом вниз, а одета была в толстую зимнюю куртку. Собака меня не укусила, только повалила на снег. Папа говорит, что он дико закричал и пёс убежал. А я от ужаса разучилась ходить.

Меня многие врачи осматривали. Ножки в порядке, но не держат меня. Как поставят на ноги – сразу падаю. Вот и стали папа с мамой возить меня на коляске. Я даже с детьми играла в этой коляске. Ни побегать наперегонки, ни попрыгать.

Летом на даче все дети купаются, а я сижу на берегу возле мамы и греюсь на солнышке. Там я познакомилась с одной девочкой по имени Катя, она на годик старше меня. Катя охотно со мной играла.

Когда мне исполнилось четыре года, родителям подарили котёнка Маркиза. Шустрый был котёнок, хулиганистый. Всюду норовил проникнуть, даже по шкафам прыгал.

Однажды родители ушли, а со мной остался старший брат Саша. Тут ему мальчишки позвонили, позвали погулять. И он тоже ушёл. Я сидела в кресле и рисовала. Вдруг слышу жалобное мяуканье Маркиза. Я подождала немного, думала, может, перестанет. А он всё сильнее и сильнее мяукает. А мне не подойти – коляска на лестничной клетке стоит, а дома меня обычно на руках переносили из комнаты в комнату.

Потом слышу, мяуканье становится тише. Мне так страшно стало: что там с Маркизом?! И вдруг меня будто что-то подбросило. Не помню, как я оказалась возле туалета. Там стоял поддон Маркиза. А он, глупыш такой, зачем-то полез в унитаз, не удержался, бухнулся в воду и стал тонуть. Я вытащила котёнка, помыла, завернула в полотенце и положила рядом с собой в кроватку. Родители приходят: я сплю, а Маркиз рядом со мной на подушке устроился.

Я проснулась, когда он заворочался, увидела папу и маму и как закричу: «Пап, мам, я снова хожу, представляете? Я снова хожу!» Они сначала не поверили. А потом очень обрадовались, когда я встала на ножки и прошлась по комнате. Тогда я им рассказала про спасение Маркиза. С тех пор они его очень любят и балуют.

А я поняла, что на самом деле я очень сильная, сильнее своего страха.

В первые я испытала дикий страх, когда мне было восемь лет. Мы с мамой поздно возвращались из школы. Свет в подъезде не горел. Я первой поднялась на наш этаж, и вдруг наступила на что-то мягкое и большое, испугалась и закричала. Мама быстро включила фонарик на телефоне. Перед нашей дверью крепко спал сосед с верхнего этажа. Он много выпил и не дошёл до своей квартиры.

После этой истории я стала отчаянно бояться темноты и вообще всего неизвестного и неведомого. По вечерам перестала свободно бегать по комнатам. Меня пугал закрытый платяной шкаф в моей комнате. Даже мусор я теперь выкидывала только в своё ведёрко в комнате. Потому что боялась закрытой дверцы под мойкой, где стояло общее помойное ведро.

Дверь в мой шкаф теперь открывала мама. Вещи с полок доставала тоже она. Из дома мы выходили только вместе. Я засветло возвращалась с прогулки.

Мама как-то сказала:

– Знаешь, Лёля, похоже, страх стал хозяином твоей жизни.

– Да, похоже. Но что делать?

– Ну, прежде всего надо посмотреть на него. Есть такая пословица: «У страха глаза велики».

– Что это значит?

– Это значит, что страх кажется больше чем он есть, если он тебе незнаком. С ним стоит познакомиться.

– Снять шляпу и поклониться ему, что ли?

– Нет, Лёля, реверансы ему делать не обязательно. Но стоит выяснить, откуда он пришёл и чего хочет.

– Как это – чего хочет страх?

– Ну, какова его цель? Напугать, чтобы ты ничего не делала без его разрешения, как сейчас? Это тёмный страх, страх-вредитель. Он лишает свободы. Если он хочет предупредить тебя об опасности – это светлый страх, страх-помощник… У меня была история со страхом-вредителем в детстве…

– Расскажи, пожалуйста!

– Это случилось, когда мне было восемь лет, как тебе сейчас. Мы гуляли с девочками во дворе. К нам подошёл дяденька и предложил пойти с ним в подъезд, где он нам даст конфет. А я с детства была сладкоежкой, поэтому чуть не пошла с ним. Остановили девочки постарше. Пообещали, что я скоро приду. Мы стали следить за ним – раньше двери подъездов никто не запирал, как сейчас. И увидели через щель, что он стоит за дверью и держит нож. Я так испугалась! Не спала всю ночь, кричала. Потом мне часто снился сон про мужчину, который держит нож и подкарауливает меня.

– А как страх лишил тебя свободы?

– У нас в подъезде был подвал, который соединялся с подвалами соседних подъездов. Раньше жильцы дома держали там ненужные вещи, инструменты. Потом его закрыли, повесили большой замок. Так вот после этого случая я стала бояться входить в подъезд, воображая, что дядька с ножом может выскочить из подвала. Даже носила в кармане пальто перец и соль. А потом решила, что не хочу поддаваться страху и быть его пленницей. Мы договорились с подружкой пройти вечером по всему подвалу. Помнишь, как мы читали с тобой про приключения Тома Сойера с Бекки Тэтчер? Как они заплутали в катакомбах?

– Да, помню. И что, пошли?

– Пошли. Страшно было вначале, чуть фонарики от страха не выронили. Особенно когда услышали чей-то громкий храп. А потом оказалось, что там пряталась бродячая собака. Она набегалась за день и отсыпалась здесь. Мы так хохотали, что страх куда-то исчез. Оказывается, он боится смеха.

– Спасибо, мамочка. Теперь я знаю, как бороться со страхом. Ты не переживай, я не стану совсем отчаянной. Я обещаю быть осторожной тогда, когда возникнет настоящая опасность. И мой страх будет помощником.

Когда я был совсем маленьким, дедушка сказал:

– Аркаша, старайся никогда не врать. Всегда можно вывести человека на чистую воду, и тогда будет очень стыдно. Но иногда нужно и соврать, если хочешь кого-то выручить.

– Дедушка, а у тебя такое было в жизни?

– Да, бывало. Нечасто, правда. Помню, как-то сбежал с контрольной по алгебре мой друг Мишка Веретенников. Он плохо подготовился и мог запросто получить двойку. А за каждую двойку его родители пороли. Учительница меня спросила, где Мишка, я же был старостой класса. Я соврал, что у него заболела сестрёнка, а мама с папой уехали в командировку. И ему пришлось уйти за ней в садик.

– А чем всё закончилось?

– Мишка подготовился и пересдал контрольную на четвёрку.

Недавно я вспомнил слова дедушки. Мы играли с ребятами на пустыре, выгуливали своих собак. В густой траве я не заметил валяющегося там гвоздя. И внезапно врезался в него. Ржавый гвоздь прошёл насквозь через большой палец на ноге. Крови почти не было, но боль была ужасная.

Я примчался домой. Меня встретила только бабушка, родители были в командировке. Бабуля вытащила гвоздь и обработала рану перекисью и йодом. К сожалению, бабуля очень плохо видит (у неё страшная близорукость), и она вылила мне на рану почти половину флакона йода. А потом туго забинтовала ногу.

Через час палец на ноге стало дёргать. Мне казалось, что рана у меня горит, боль была дикая. Я сказал об этом бабушке, а она начала успокаивать, предложила потерпеть, даже стыдила – пора стать настоящим мужчиной, а не нюней. Я мучился всю ночь. Чтобы бабушка не волновалась, я не кричал от боли, а только тихонько подвывал. К утру боль стала невыносимой. Днём вернулись из командировки родители и, увидев моё перекошенное от боли лицо, потащили меня в травмпункт. Дежурный доктор снял повязку и ахнул: на месте раны был ожог.

– Какой идиот догадался так обработать рану? Да ещё забинтовать. На воздухе лишний йод бы выветрился. А так он кристаллизовался. И выпал в осадок прямо на рану. Ну, у вас парень – герой, раз выдержал такую пытку.

Уже дома мама гневно посмотрела на папу и сказала:

– Вот видишь, я же говорила, что Аркашу нельзя оставлять с Изольдой Тихоновной. Она слишком сдала, почти ничего не видит и может допустить грубейшую ошибку.

Папа смущённо посмотрел на маму и почти умоляюще сказал:

– Леночка, не надо так про маму говорить, она не нарочно, хотела как лучше. И непедагогично осуждать её при Аркаше.

– Вот-вот, хотела как лучше, а получилось как всегда…

И тут я вспомнил слова деда про ложь во спасение.

– Мамочка, бабушка здесь совершенно ни при чём! Я сам залил рану йодом и забинтовал – так нас в школе учили оказывать первую помощь. Мне было почти не больно, правда.

Мама приумолкла и вышла из комнаты. Бабушка с нежностью и гордостью посмотрела на меня. Потом подошёл папа и поблагодарил за то, что я взял вину на себя как настоящий мужчина. Я спросил его:

– Пап, а ничего, что я соврал?

Папа помолчал и ответил:

– Ты заступился за женщину, свою бабушку, мою маму. В этом и состоит правда. Мужская правда.

Однажды со мной произошла история, о которой я буду помнить всю жизнь. Мне тогда было только семь лет.

Я взял деньги в маминой сумочке, чтобы купить зерно для голубей. Мы с Лёхой хотели их покормить. Он сказал, что у них в доме есть зоомагазин и там продают специальный корм для голубей. В следующий раз я взял деньги у бабушки в кармане. Мне нужно было купить красивые воздушные шарики, а ещё конфеты. Шарики я подарил Лёхе, а конфеты мы съели вместе. Родители ничего не заметили и меня не ругали.

Сначала я совсем не думал о том, правильно ли я поступаю. Я просто брал деньги, потому что они мне были нужны. А потом я стал замечать, что денег нет. Их не было ни в сумочке у мамы, ни в карманах и кошелёчке бабушки. И даже в папином портмоне, которое он оставлял на полочке в прихожей, я ничего не нашёл. Хотя у него-то всегда были деньги.

Я подумал, что это случайность, а потом они снова там окажутся. Но ни на следующий день, ни после их там не обнаружил. И тут я догадался, что родители всё знают и прячут от меня деньги. Мне почему-то стало очень стыдно. Стыдно оттого, что родители вынуждены прятать деньги, как будто я вор. Но, наверное, я и был вором, ведь я брал без разрешения то, что мне не принадлежит.

Лучше бы они меня отругали! Тогда бы я просто извинился и больше не стал этого делать. Но они мне ничего не сказали, а просто прятали деньги. Это было очень тяжело и обидно. Я не знал, как мне теперь быть. Я чувствовал себя чужим, ведь только от чужих людей прячут деньги. Мне больше не доверяли.

Тогда я не выдержал и признался во всём. Это было в воскресенье, за обедом. Родные вели себя так, будто меня здесь нет.

Я прямо спросил:

– Вы теперь мне не доверяете? Я теперь для вас чужой?

Все молчали. И бабушка тоже, хотя она всегда со мной говорила, даже когда родителям было некогда. У меня на глазах навернулись слёзы.

И тут папа сказал:

– Юра, ты не можешь быть нам чужим. Ты наш сын, но нам очень жаль, что приходится прятать от тебя что-то, как от постороннего человека.

Потом бабушка добавила, что они были вынуждены прятать деньги. Но я самый родной человек для них.

Я заплакал. Бабушка так ласково это говорила. Мама обняла меня и прошептала на ухо:

– Мы тебя очень любим. Ты же никогда больше не будешь брать деньги без разрешения, правда? Нам для тебя ничего не жалко, но нужно попросить.

В честь деда меня назвали Мишей. Я его очень люблю. Мы почти всё время вместе. У нас был случай, после которого, мне кажется, я стал взрослым.

Началось всё глупо. Я спрятал машинку Серёги, своего закадычного друга. А дед увидел. Но я потом об этом узнал. Когда Серега ушёл, дед сел напротив меня и посмотрел в глаза так, что я испугался. А потом спросил:

– Ты же не хочешь быть Мишей-воришей?

– Чего?! – не понял я.

– Миша-вориша – это тот, кто берёт чужое, – тихо сказал дед.

– Дед, ты чего? При чём здесь я?! Я ничего не брал!

– Послушай меня внимательно. Я расскажу тебе свою историю. Она случилась, когда мне было девять, почти десять. Я был чуть постарше тебя. И меня дома звали Мишей-воришей. Знаешь, почему?

– Дед, ты что, был вором?! – не поверил я.

– Да, я был маленьким воришей и не считал это чем-то постыдным.

– Не верю! Ты не мог!

– Мог. Ещё как мог. До одного случая, который полностью отбил у меня охоту воровать. Хочешь узнать мою историю?

– Хочу… – сказал я, хотя мне было ужасно стыдно и, по правде, я не хотел слушать деда. Но и оборвать разговор боялся. Я понял, к чему дед клонит, но не хотел сознаваться, что взял Серёгину машинку.

Пока я был в своих мыслях, дед уже начал рассказывать.

…Однажды моя бабушка пришла на кухню к завтраку очень взволнованной:

– Никто случайно не видел мою шкатулочку? Там мои любимые мелочи. Ещё вчера лежала на столике, а сегодня нет.

Все сразу посмотрели на меня.

– А что я? Чуть что – сразу я?!

– Михаил, – строго спросил меня папа, – ты случайно не знаешь, где бабушкина шкатулка?

– Ну, знаю, – неохотно выдавил я.

– Где?! – наседал отец.

– Мне нужен был подарок однокласснице Люське на день рождения. А карманных денег вы мне не даёте. Из-за плохого поведения. Вот я и решил у бабушки одолжить… – признался я.

– Внучок, а где то, что лежало в шкатулке? – тихо спросила бабушка.

– Да я всё вытряхнул на помойку. Тоже мне ценности – какие-то старенькие тряпочки, разбитый пластмассовый Буратино, засохшая розочка, тоненький браслетик, который уже позеленел!

– Боже мой! Выкинул! Как ты мог?! – слабо пискнула бабушка и, пошатнувшись, стала оседать на пол.

Вызвали «скорую». Врачи сказали, что бабушке надо срочно в больницу. Когда её увезли – все в доме вдруг замолчали. И никто со мной не разговаривал. Потом папа всё-таки спросил:

– Ты хоть знаешь, негодный воришка, что ты выкинул?! Эти тряпочки бабушке, тогда семилетней девочке, посылал в каждом письме из блокадного Ленинграда её отец. Кукол же в помине не было. Сломанный пластмассовый Буратино был моей первой игрушкой в детстве. Засохшая розочка осталась на память бабушке от её первого мужа. Он утонул в реке, спасая детей. Дети спаслись, а сам он погиб – сердце не выдержало.

– Я же не знал… – промямлил я.

– Браслетик бабушке подарили её родители на первый выпускной бал. Там было написано: «От родителей – на счастье». Бабушка всегда любила его рассматривать. Она говорила, что счастье у неё в руках.

С комом в горле я вышел из папиного кабинета. А потом побежал на помойку. Увы! Мусор уже вывезли. Стало так паршиво на душе!

Возле подъезда меня остановили две девчонки.

– Мальчик, ты случайно не это искал?

На руке у одной из девочек лежал позеленевший браслетик.

– Да! Да! Это! – радостно вскрикнул я.

На следующий день я поехал в больницу. На цыпочках вошёл в палату. Бабушка лежала высоко на подушках, но дышала нормально.

– Прости меня! Клянусь, что никогда больше не возьму чужого.

Бабушка строго смотрела на меня.

– И ещё, бабуля, вот, возьми. – Я протянул бабушке почищенный серебряный браслет, её «счастье», и бабушка слабо улыбнулась мне…

Дед замолчал и посмотрел на меня ласково и грустно. Я не мог вымолвить ни слова. Мне хотелось плакать. Я кинулся к деду, обнял его и расплакался. Он гладил меня по спине и приговаривал:

– Вот так, внучок. Лучше сейчас поплачь, чтобы потом боли другим и себе не причинить.

– Дедушка, я верну машинку Серёге, – проговорил я деду в живот. – Я не буду Мишей-воришей.

– Конечно, не будешь! – согласился дед. – Ты же мой внук! Михаил! А это гордое и честное имя.

Родители всегда внушали мне, что брать чужое нехорошо, нечестно. Я обещала всегда поступать честно. Но дважды жизнь устраивала мне проверку – насколько я следую своим обещаниям, и я эту проверку не выдерживала…

Один раз это произошло, когда я училась ещё в первом классе. Я пришла домой из школы счастливая и радостно поделилась с мамой новостью:

– Представляешь, как мне повезло! Я нашла на дороге тысячу рублей! Это же много? Здорово, правда?

Мама поздравила меня со счастливой находкой, и мы весь вечер строили планы, что купим на эти деньги. Но к вечеру почему-то настроение у меня начало портиться. А перед сном, уже лёжа в постели, я вдруг заплакала.

– Что случилось? – испугалась мама.

– Мамочка, я не совсем нашла эти денежки…

– Не совсем, это как? Ты их взяла у кого-то?

– Да нет, просто один дядя шёл возле школы, и я видела, как эта бумажка выпала у него из кармана.

– А почему ты не догнала его и не сказала ему об этом?

– Мамочка, но ведь деньги выпали!

– Всякое бывает, мало ли, карман прорвался. Надо было догнать и отдать ему деньги.

– Но он же богатый, ему не нужно.

– Откуда ты знаешь, что он богатый?

– Он иногда приходит за одним мальчиком из второго класса, забирает его после продлёнки.

– Значит, ты знаешь, кто потерял деньги?

– Да, но он – богатый, ему они не очень нужны, а мы могли бы так много купить на эти деньги…

– Богатые пешком за своими детками обычно не приходят, для этого у них есть шофёр или охранник. Нет, дорогая, надо эти деньги завтра отдать мальчику.

– Может, не будем…

– Нет, надо обязательно. Если знаешь, кто потерял, и не отдаёшь – это присвоение чужого. То есть воровство! А такие деньги не приносят счастья.

На следующий день я отнесла тысячу рублей мальчику. Мне было жаль расставаться с такой большой суммой, потому что мысленно уже много чего накупила. Хотела родителям и сестре сделать подарки. Но оказалось, что папа мальчика очень расстроился, обнаружив пропажу. Я поняла, что поступила правильно, вернув деньги, и это меня утешило.

Второе испытание произошло совсем недавно. Мы с Верой, моей одноклассницей, пошли в торговый центр полакомиться в кафе мороженым. С нами были старшие сёстры, но им было не до нас – они ходили по магазинам. Мы весело болтали и уплетали мороженое, как вдруг Вера ахнула и сорвалась с места. На стуле за соседним столиком она заметила новенький женский кошелёк, а в нём оказалось целых одиннадцать тысяч рублей! Вера радостно схватила деньги и положила в карман своего пальто.

– Что ты делаешь? Мы могли бы поискать хозяйку этого кошелька! – в ужасе зашептала я.

– Сейчас, разбежалась! Не надо быть такой рассеянной, пусть лучше следит за своими вещами. А нам с тобой пригодятся такие деньги, – недовольно ответила Вера.

Мне было как-то не по себе, но я не посмела ей возразить – в нашей паре она была главной. Мы посидели ещё немного в кафе, потом купили на найденные деньги красивые рюкзаки и резиночки для волос. Потратили только небольшую часть, остальное Вера забрала себе. Она хотела половину денег отдать мне, но я отказалась.

Дома я рассказала эту историю маме. Она, конечно, была не в восторге от случившегося, но похвалила меня за то, что я не взяла оставшиеся деньги.

– Плохо, что вы не вернули деньги. Бедная девушка! А вдруг они у неё последние? – укоризненно добавила мама.

Мне стало грустно. Мама увидела моё расстроенное лицо и сказала:

– Самым правильным, моя дорогая, было бы отдать этот кошелёк охраннику торгового центра, может быть, девушка обнаружила бы пропажу и спросила у него. Пойдём, вдруг девушка сейчас там ищет свои деньги.

Мы поехали с мамой в этот торговый центр. Подошли к охраннику. Он сказал нам, что девушка час назад подходила к нему и спрашивала, не приносил ли кто-нибудь её кошелёк. И очень расстроилась, узнав, что никто не подходил. На всякий случай оставила свой телефон.

Девушка очень обрадовалась нашему звонку. Мы пригласили её к нам домой и позвали Веру. Та очень неохотно отдала деньги, которые вынула из кошелька, а недостающую тысячу добавила моя мама. Хорошо, что мы с мамой так поступили! Оказалось, что девушка приезжая и на эти деньги собиралась купить билет в свой родной город.

Вера после этой истории перестала со мной разговаривать, сказала, что я дурочка и помешала ей купить крутой мобильник. Она считает: что с воза упало – то пропало. А мы с мамой решили, что сделали правильно. Думаю, третьего испытания не будет – я теперь никогда не присвою чужие вещи, даже если хозяин пока не нашёлся.

Мы с Санькой были неразлейвода с детского сада. По крайней мере, мне так казалось. Сейчас мы учимся в школе, только попали в разные классы, я – во 2 «А», а Санька – во 2 «Б». Оказалось, что мы были ненастоящими друзьями, как сказал папа, – просто приятелями.

Случилось это после Нового года. Каникулы большие. Санька позвал меня к себе. Ему мама подарила очередной журнал с комиксами. Он на этих комиксах помешался. Собирал их и очень гордился своей коллекцией.

Мы посмотрели комиксы и этот новый журнал. А потом стали играть. Позвонила мама и сказала, чтобы я шёл домой обедать. Но как только я вернулся, затрезвонил мой мобильник. Это Санька жаловался, что не нашёл последний номер журнала. И спросил, не утащил ли я его с собой.

Я сказал, что не брал его комиксов, мне они даром не нужны. Бабушка уже накрывала на стол. Пахло очень вкусно. Санька снова позвонил, а потом ещё раз. И всё время говорил, что его журнала нигде нет, а кроме меня у него дома никого не было, журнал пропал после моего ухода. Я сказал, чтобы он хорошенько посмотрел. Он сам его куда-то положил. Журнал обязательно найдётся. Санька стал орать в трубку. Он кричал, что ему плевать на мой обед и что там мне нужно. Он требовал, чтобы я вернул его журнал. Я начал злиться:

– Не брал я никакого журнала! И вообще отстань от меня!

– Мишенька, что ты так кричишь? – спросила бабушка.

– Ничего, бабушка, просто Санька на меня закричал, вот я ему так же и ответил.

– А почему он на тебя кричит?

– Он не может найти свой журнал. И говорит, что это я его забрал. А я ничего не брал!

– Миша, ты не нервничай. Саша найдёт свой журнал и тоже успокоится.

Мы сели обедать.

Санька позвонил снова, я не хотел брать трубку.

– Миша, а чего ты трубку не берёшь? – спросила бабушка.

– Это опять Санька звонит. Я уже ему сто раз сказал, что не брал его журнал.

– А может, он его уже нашёл и хочет извиниться? – предположила бабушка.

Я взял трубку. Санька сказал, что если я не верну ему журнал, то завтра он всем ребятам скажет, что я вор.

Я сидел и не знал, что делать.

– Ну что, нашёл он свой журнал? – спросила бабушка.

– Нет, он меня обвиняет в воровстве.

Бабушка надела очки и переспросила:

– Что он сказал?

– Он завтра скажет всем, что я вор, – повторил я.

Бабушка присела на стул, протёрла очки и попросила набрать номер Саньки. Мне не хотелось этого делать. Но бабушка настаивала.

– Здравствуй, Саша! Я тут услышала, что вы с моим Мишей не поладили. Что у вас случилось? Ага, ага, поняла. Я понимаю, Саша, ты расстроен, не можешь найти журнал. А это для тебя очень важно. Но вот Миша говорит, что не брал его. Он даёт честное слово! Миша, скажи, ты ведь даёшь честное слово, что не брал этот журнал?

Я кивнул головой.

– Хорошо, – продолжала разговор бабушка. – Я понимаю, что честного слова тебе недостаточно. Тогда могу только одно тебе предложить. Давай мы так поступим. Ты приходи сейчас к нам и убедись сам, взял Миша твой журнал или нет. Ну вот и хорошо. Приходи.

Санька пришёл. Бабушка сказала, что он может посмотреть везде, где посчитает нужным. И Санька стал обыскивать мою одежду, потом он прошёл в комнату. Залез в мой портфель, в стол, даже за занавесками посмотрел.

А я стоял и смотрел, как Санька ищет свой журнал. Я думал, что мне станет легче, потому что понимал – сейчас он убедится, что я ничего не брал.

– Ну что, ты всё посмотрел? – спросила бабушка.

Санька кивнул.

– Вот видишь, ты убедился, что у нас его нет. А это значит, что журнал может быть только у тебя дома. Ведь кроме Миши никто к тебе не приходил. И ты журнал никуда не выносил. Ты сейчас пойди и поищи журнал хорошенько.

Санька сказал, что так и сделает. И ушёл. Хотя Санька и убедился, мне почему-то легче не стало. Потом Санька позвонил и сообщил, что он нашёл журнал. Он завалился за батарею. Я что-то пробурчал в трубку. Мне не хотелось с ним говорить.

Когда пришёл папа, я рассказал ему обо всём. И он сказал, что, по-видимому, для Саньки очень важен этот журнал. Во всяком случае, журнал для него гораздо важнее, чем я.

На следующий день Санька притащил этот журнал в школу. Он хвастался им перед ребятами. А я подумал, что папа был прав – для Саньки важен только журнал.

Я учусь во втором классе. Мы живём в однокомнатной квартире. Мы – это я, мама, папа и мой братик Дениска. Он ещё совсем маленький, ему только два годика.

У меня нет своей комнаты, нет своего уголка, где я могла бы играть. Поэтому я занимаюсь там, где есть свободное место. Однажды я открыла шкаф и нашла там коробку. Обычно этот шкаф закрыт на ключ. Коробка была очень красивая – из дерева, с маленьким замочком-застёжкой. Когда я открыла коробку, от неожиданности даже охнула. Там, кроме каких-то документов, лежала пачка денег. Ровненькая, аккуратно сложенная стопка сторублёвых бумажек. Это же огромное богатство! Не знаю почему, но мне так захотелось иметь деньги. Вот эти красивые бумажки. Поэтому я взяла несколько бумажек. Я даже не считала, сколько их. Главное, чтобы это было незаметно. Тогда родители ничего не узнают.

Я радовалась, ведь у меня теперь целое состояние! Когда я пересчитала, оказалось, что у меня одиннадцать сторублёвок. Я положила эти денежки в свою коробочку.

И с этого момента моя жизнь превратилась в мучение. Я не могла денежки потратить, потому что они не мои. И если я что-то куплю, родители сразу же спросят, откуда взялось. Я носила коробочку с собой, потому что в комнате спрятать её не могла. И даже вернуть денежки на место у меня не получалось – шкаф снова был закрыт на ключ.

В конце концов я устала всё время думать об этих деньгах и о коробочке. И я нашла выход – попросила соседскую девочку подержать коробочку у себя. Юля, так звали девочку, согласилась. Наконец-то я вздохнула свободно.

Неделю я жила спокойно, освободившись от денег и беспокойных мыслей, что меня уличат в воровстве.

Как-то в разговоре я услышала фразу: «Деньги карманы жгут». Я поняла, что со мной сейчас именно это и происходит. Но теперь я почувствовала облегчение. Я могла спокойно ложиться спать, не переживая о том, как бы мне незаметно переложить коробочку под подушку, а утром так же незаметно её достать и спрятать в рюкзак. Мне это так надоело!

Но покой был недолгим. В дверь позвонили. Папа пошёл открывать. Я слышала, что он с кем-то говорит. Слов не разобрала, но я почему-то начала переживать. Я подошла ближе и прислушалась. О ужас! Папа говорил о деньгах, о моей коробочке и обо мне!

Оказалось, что Юля открыла мою коробочку и купила себе красивую ручку на эти деньги. Бабушка Юли сразу это обнаружила и спросила, откуда у неё такая дорогая ручка. Юля пыталась обмануть бабушку, но бабушка у неё «тёртый калач», как сказала её мама. И Юле пришлось сказать правду. Теперь пришла моя очередь признаваться.

Я рассказала маме с папой, как всё случилось. Как мне жаль, что я взяла эти деньги. Родители меня не ругали. Но мне было даже хуже. Мама вздыхала, папа молчал, они смотрели друг на друга, не замечая, что я плачу. Им было стыдно, что их дочь оказалась воришкой. Это было страшнее любого наказания! Никогда больше не возьму чужие деньги. Хочу, чтобы родители мной гордились.

Это было перед Новым годом. Папа забрал меня из садика пораньше, чтобы пойти за ёлкой. Сказал, что я сама её выберу.

На базаре у стены рядами стояли ёлки. Пахло по-новогоднему – хвоей и мандаринами.

– Ну, дочка, выбирай, – разрешил папа.

Я ходила мимо красивых ёлочек, они казались слишком большими. И были так похожи друг на друга!

– Они же все одинаковые, можно взять любую, – растерялась я.

– Как это – одинаковые? Они разные, – возразил папа. – Присмотрись хорошенько. Где-то здесь стоит твоя ёлочка.

– Моя ёлочка?

– Да, твоя маленькая волшебная ёлочка. Она специально для тебя приехала из леса. Посмотри внимательно, ты обязательно её узнаешь.

Я приседала на корточки, подпрыгивала, даже нюхала, как собачка, но не могла понять, какая из них моя.

– Папа, как узнать, что она моя?

– Не знаю, но она обязательно подаст тебе знак, ведь она волшебная.

– А какой знак?

– Ты смотри внимательно. Хочешь, я возьму тебя на руки, может, будет лучше видно.

Я протянула ручки, и папа поднял меня. Мне стало тепло и намного лучше видно. Папа подходил к каждой ёлочке и останавливался, а я щурилась и пыталась отгадать. Но все ёлочки были похожи. Ни одна не подавала мне знака. Кто-то задел одну ёлку ногой, и она упала. Падая, она повалила соседнюю. И тут я увидела, что за этой ёлкой стоит ещё одна. «Может, она?» – пронеслось у меня в голове. Подошёл продавец, чтобы поправить ёлки.

Я показала папе на ту ёлочку, которая была спрятана.

– Вот она! – сказала я.

– Покажите нам эту ёлку, – попросил папа.

Продавец вытащил ёлку и стал её поворачивать. Он сказал, что у этой ёлки нет двух нижних веток. И действительно, было видно, что две нижние ветки сломаны.

– Доченька, ты уверена, что это она? – спросил папа. – Может, ещё посмотришь?

– Она подала мне знак.

– Ну, если так, тогда мы её берём.

Продавец обвязал ёлку шпагатом, и папа купил её.

Мы весело возвращались домой, распевая новогодние песенки. Пошёл пушистый снег. Крупные снежинки медленно падали и, казалось, танцевали.

– Полина, почему ты решила, что это твоя ёлочка? – вдруг спросил папа.

– Она от меня спряталась, будто в прятки играла.

– А, ну хорошо, а то, что у неё сломаны две ветки, тебя не смущает? – поинтересовался папа.

– Нет, это же моя ёлочка.

Дома папа поставил ёлку в специальное ведёрко с зажимами. Она была очень красивая. Казалось, присела в реверансе, как сказал папа, и подняла края юбочки.

– Она похожа на принцессу, – прошептала я.

– Да. – Папа поднял меня на руки, обнял и поцеловал. Я была очень рада!

Потом пришла мама, её сиреневое пальто и платок припорошил снег. Он красиво сверкал и переливался.

– Мама, а мы с папой принесли волшебную ёлку. Она специально для меня приехала из леса. Посмотри, какая она чудесная.

– Вот и праздничный наряд для неё. – Мама поставила на стол коричневую сумку, расстегнула молнию, а там настоящее сокровище – новогодние игрушки. Они сверкали и переливались, как в сказке.

– Ой, как красиво, мамочка!

А потом мы вместе наряжали ёлку. Папа поднимал меня, когда украшали верхние веточки. Игрушек было очень много – домики, зайчики, шарики и звёздочки.

Я была счастлива. Но тут одна игрушка выскользнула из рук, упала на пол и разбилась. Я заплакала.

Мама успокоила меня:

– Не плачь, моя дорогая, ничего страшного, у этой игрушки особое предназначение.

– Какое?

– Сейчас увидишь.

Мама достала вату, расстелила под ёлочкой. Потом положила осколки в тряпочку и постучала по ним скалкой. Осколки превратились в мелкую блестящую крошку. Когда крошку высыпали на вату, она засверкала так же ярко и красиво, как снег на мамином пальто. Я обняла маму, мне стало так весело!

Это была моя первая ёлка. И вправду волшебная, потому что научила выбирать то, что нужно только мне. Мне повезло, что у меня такие замечательные родители!

Моя ёлочка в нарядном платье стояла как принцесса. Папа сказал, что она похожа на меня, такая же красивая!

Мне всё в жизни интересно, всё хочется попробовать, потрогать, во всё поиграть. И вообще, моё любимое слово – «хочу». Мама меня так часто называет – «моя хочушка».

А ещё я очень упрямая – если моё «хочу» не сразу исполняют, я начинаю плакать и кричать до тех пор, пока кто-нибудь из моей семьи не говорит: «Ладно, Бог с тобой, только не реви!» После этого я тут же перестаю плакать.

Конечно, я знаю, что некоторые мои желания не исполнятся никогда. Даже если я буду плакать всю неделю. Я долго просила маму подарить мне братика или сестру. А мама сказала, что они с папой уже старенькие (маме и папе сорок лет). Поэтому братика или сестры не будет.

Тогда я попросила вместо братика собаку. И мне купили собаку – милого пуделя Тошу. Я неделю с ним играла, укладывала с собой спать. А потом привыкла к нему. Уже не так ему радовалась. Щенок как щенок, что особенного? Теперь с ним гуляет утром мама, днём бабушка, вечером папа. А я играю с Тошей, когда ко мне приходят подружки.

Бабушка часто говорит маме: «Нельзя так воспитывать Надю. Мы её слишком балуем. Она привыкла к исполнению всех её желаний. Даже когда плохо себя ведёт». Я знаю, о чём говорит бабушка. Недавно я захотела пупса, которого можно купать в ванне. Он просится в туалет, плачет и смеётся.

Мне его подарили на день рождения. Но всю неделю перед этим я плохо себя вела. Не хотела перед сном чистить зубы, убирать игрушки. Капризничала во время обеда. И бабушка в сердцах сказала, что подарка я не заслужила. Но потом мама с папой меня пожалели.

Но я всё равно очень люблю свою бабушку. Она мне делает домик из одеял. Я туда забираюсь, а бабушка качает, как маленькую, читает мне на ночь сказки. Мне так нравится быть маленькой! Ещё мы с бабушкой рисуем и поём. Я люблю ходить с ней по магазинам, бабушка всегда вкусняшки покупает.

А недавно мы смотрели с бабулей фильм-сказку «Двенадцать месяцев». И когда показали капризную принцессу, которая хотела получить подснежники в декабре, бабушка хитро посмотрела на меня. Я поняла, что похожа на эту принцессу. А мне она не очень понравилась. Падчерица гораздо лучше и добрее. Я решила, что буду меньше «хотеть», чтобы не огорчать бабушку. Ведь она уже старенькая, лежала в больнице.

Когда я строю какие-то планы, бабушка говорит: «Хорошо, если доживу». Я не очень понимаю, задаю вопросы. Бабушка объясняет, что когда-нибудь её не станет. Я совсем не хочу, чтобы бабушки не было.

Я мечтаю, чтобы бабушка поправилась. Чтобы скорее открыли тайну долголетия, о которой говорил папа. Это когда люди стареют медленно-медленно и живут долго-долго.

Я сказала о своей мечте маме. Она обняла меня и спросила:

– Теперь ты знаешь, чем желание отличается от мечты?

– Да. Желание – это то, что получить нетрудно. И оно не навсегда. А мечта, она такая сложная, важная. Чтобы она стала реальностью, нужно очень хотеть и много для этого делать.

– Верно. Надо очень хотеть. И идти к своей мечте. Всё получится, если в основе мечты есть любовь. Уверена – ты добьёшься исполнения своей мечты, потому что ты любишь бабушку. Значит, бабушка ещё долго-долго будет с нами.

Мы с мамой ехали с дачи. Она читала книгу, а я сгрызла сухарики, выпила сок, и мне вдруг стало скучно. Чтобы немного развлечься, я стала смотрела в окно и мечтать о новом доме. У нас дача старенькая – одна комнатка и веранда. Я хочу большой дом в два этажа, со множеством комнат, а во дворе чтобы росли яблони, сладкий горох, лучок и цветы.

Мама всё не обращала на меня внимания. Тогда я взяла её телефон и стала играть и нечаянно нажала кнопку «диктофон». Началась запись. «Привет», – сказала я и услышала в ответ: «Привет». Телефон как будто ожил, и я решила с ним поболтать.

«Мой дорогой диктофон, как здорово, что ты живой. Можно я поговорю с тобой немножко? Меня зовут Катя. А тебя как? Мне пять лет, в октябре будет шесть. У меня есть папа, мама и старенькая бабушка. Так хочется, чтобы у меня было много друзей. Но у меня их пока нет. Совсем нет. И братика или сестрёнки у меня тоже нет. Это так обидно.

А ещё я хочу кошку или собачку. Тогда у меня будет друг. Но нам нельзя держать дома животных, потому что у папы на них аллергия. Это так грустно, если бы ты знал, мой дорогой диктофон!

Ты приходи к нам в гости. Моя мама испечёт тебе пирог. Бабушка сделает салат. А папа научит тебя играть на компьютере. Я тебе спою и станцую – ты только приходи. Хорошо, дорогой диктофон?

Ещё я умею по-английски говорить. Вот, послушай: ван, ту, фри, фо, э кэт, э дог. Тебе нравится, дорогой диктофон? Ты скоро к нам придёшь? Приходи, пожалуйста, поскорей.

Хочешь, я спою тебе свою любимую песенку про девушку, которая выходила на берег и ждала жениха c войны? Её Катей звали, как и меня. Будет весело! Приходи поскорее, мой дорогой диктофон.

Приглашаю тебя в лес за грибами. Около нашей дачи растёт много грибов. Или искупаемся в нашем пруду. Там, правда, утки. Бабушка говорит, что они заразные. А мне нравятся. У них очень милые пушистые утята. Ты приходи!»

Тут я заметила, что мама уже не читает, а слушает, как я говорю сама с собой. Она почему-то загрустила. А потом сказала:

– Передай привет диктофону и прости меня, доченька. Мы мало с тобой разговариваем, вот ты и приняла в друзья диктофон. Ты, наверное, на меня обижаешься?

– Нет, мамочка, ты не поняла. Я тебя люблю. И совсем не обижаюсь. Просто я обожаю играть. А диктофон согласился со мной дружить. Взрослые не всегда догадываются, что можно дружить с облаком, солнцем, собакой и даже с диктофоном. Только позови – и такие воображаемые друзья сразу к тебе придут. Потому что они сейчас очень нужны, потому что о них мечтали. И тогда прочь убегут скука и грусть!

Я мечтал о синтезаторе, постоянно просил родителей купить его. Очень хотел научиться играть. Мы с братом даже свой синтезатор сделали. На обратной стороне старого бабушкиного журнального столика нарисовали клавиши – чёрные и белые. Получилось очень похоже. Включали музыку и устраивали концерты. Брат играл на воображаемой электрогитаре, сделанной из клюшки, а я – на воображаемом синтезаторе. Выходило шумно и смешно!

Однажды к нам приехали друзья родителей с дочкой Викой. И мы устроили концерт. Вика надела концертное платье из маминого палантина и разноцветных резинок. Взяла в руки пульт от телевизора – это был микрофон. А мы с братом Сёмой ей аккомпанировали – стучали по клавишам синтезатора и струнам гитары. Папа снял наш концерт на видео.

«Может, теперь родители купят мне синтезатор? – подумал я. – Ведь скоро мой день рождения. Они обязательно догадаются и подарят». И вот наступил долгожданный праздничный день. Утром я обнаружил у своей кровати огромную прямоугольную коробку, завёрнутую в подарочную бумагу.

– Ура, это же синтезатор! – обрадовался я и бросился к коробке.

Я с нетерпением разрывал упаковку, хотелось поскорее увидеть его. Но я был разочарован. Это не синтезатор, а большая железная дорога. Я даже заплакал.

Родители не ожидали, что я так расстроюсь. Они очень старались. К тому же подарок был дорогим.

– Но мне не нужна железная дорога, мне нужен синтезатор, – сквозь слёзы объяснял я.

Тогда папа обнял меня и сказал:

– В третьем классе родители подарили мне железную дорогу. Я с удовольствием собирал её и играл. Поэтому я думал, этот подарок порадует и тебя. Жаль, что она тебе не нужна. Синтезатор мы пока купить не можем. Он очень дорогой. Но хорошо, что у тебя есть мечта. Когда-нибудь она обязательно сбудется. Главное – стремиться к ней.

Мы собирали железную дорогу почти три часа. И хотя я не хотел такой подарок, зато мы с папой весь день были вместе. Это бывает так редко. Я, Сёма и папа ползали по полу, составляли детали, а потом запускали паровоз с вагонами. Веселились на всю катушку!

А вечером отправились гулять, зашли в маленький детский ресторан и у нас был праздничный ужин с вкусным десертом. За ужином мы вместе мечтали, как когда-нибудь мы с Сёмой будем играть, я – на синтезаторе, а он – на гитаре. А папа с мамой придут на концерт и будут гордиться нами.

И хотя я не получил в подарок то, что хотел, я всё равно очень рад. Ведь я узнал о своём папе много интересного. И ещё понял, как сильно родители нас любят и хотят, чтобы наши мечты однажды сбылись.

Недавно я напугала маму. Она позвонила мне с работы, а я не стала отвечать на звонок. Вместо ответа прислала ей сообщение. «Я поссорилась с Настей. Теперь не получается говорить». Мама закидала меня вопросительными сообщениями в ответ:

«Почему, доченька? Что случилось?»

«Не могу говорить. Я знаю, почему замолчала. Потому что меня Бог наказал».

«За что? Что ты такого сделала?»

«Мама, я вчера икону Иисуса ударила…»

Ударила от отчаяния. Потому что я уже три года болею сахарным диабетом. Сейчас мне девять лет. Никто точно не знает, почему я заболела. Вроде ни у кого в семье не было диабета. Приходится сидеть на диете. Делать уколы инсулина.

Иногда мне терпения не хватает. Особенно когда видишь, как девчонки моего возраста вволю едят мороженое или другие сладости. А мне нельзя. Ещё тяжело постоянно делать анализ на сахар. Один раз я не сделала анализ, да ещё перед этим не поела вовремя – чуть не попала в больницу с комой.

Вчера на меня вдруг накатила жалость к себе. За что меня Господь так наказал? Почему я должна тяжело страдать с самого детства? Ведь другие дети живут счастливо, не болеют! От отчаяния я вдруг со всей силы ударила икону с ликом Иисуса Христа.

Но сначала не слишком испугалась того, что сделала. А сегодня в школе поссорилась с Настей – моей лучшей подругой. Я попросила у неё линейку на математике. Она не дала – побоялась, что сломаю. Я сказала, что она жадная и вредная.

Тогда Настя разозлилась и на перемене всем одноклассникам рассказала про мою болезнь, хотя я ей не разрешала. Об этом знала только наша классная руководительница. Ей мама сообщила.

Ещё Настя заявила, что такая больная, как я, никому не нужна. Что никто из мальчиков меня не полюбит. У Насти парень уже есть. Они вместе ходят на бальные танцы.

Я сначала не поняла, почему Настя так себя ведёт. А потом осенило – это меня Бог наказал за то, что я сделала. Я вспомнила историю про Зоино стояние, о котором мне рассказывала бабушка. Про девушку, которая стала на Новый год танцевать с иконой Николая Чудотворца, потому что её парень Николай не пришёл на праздник. И во время танца окаменела с иконой в руках.

Когда мама приехала домой, я напомнила ей эту историю. А мама сказала:

– Доченька, но ведь Зоя пострадала, потому что была неверующей и смеялась над верой других. А ты ударила икону от бессилия, от слабости перед болезнью. За то, что, как тебе кажется, Бог тебе не помогает.

– Да, мне стало обидно. Почему другие не страдают, как я?

– Но ты же, в отличие от Зои, веришь в Бога и в его наказание. И, ударив икону, ты в наказание себе дала обет молчания.

– Да, мамочка, ты права. Я сама себя наказываю и хочу извиниться. Давай завтра поедем в церковь, где меня крестили, и я у батюшки буду просить прощения.

Мы поехали. Я написала записку, в которой рассказала свою историю, и отдала батюшке. Он меня выслушал, задал несколько вопросов. Сказал, что уныние – большой грех. Надо молиться, чтобы болезнь прошла.

Мама спросила, стало ли мне легче, могу ли я разговаривать. А мне по-прежнему не хотелось. Чего-то не хватило мне в разговоре с батюшкой. Я не почувствовала, что меня Бог простил. Не было какой-то теплоты, особого знака от него.

Я попросила маму купить свечи в церковной лавке. Подошла к иконе Спасителя, поставила свечку, поцеловала икону. Потом долго стояла около неё, тихонечко молилась. Я, правда, только одну молитву знаю. Бабушка научила.

И вдруг мне как-то легко стало на сердце. Будто тяжесть ушла. Мне показалось, что Иисус на иконе тепло смотрит на меня.

Я подошла к маме и сказала:

– Мамочка, всё прошло. Теперь я могу говорить.

Мама очень обрадовалась. А я добавила:

– Я решила: даже если не поправлюсь полностью, буду помогать другим с такой болезнью. Стану врачом.

Мы с Ленкой нашли птенца. Он был совсем маленьким, лежал в траве под деревом и дрожал. На голеньком тельце кое-где виднелся пушок. Большой жёлтый клюв был всё время открыт. Он казался даже немного уродливым.

– Ой, бедненький, он, наверное, упал из гнезда, – предположила Лена.

Мы задрали головы, пытаясь отыскать в ещё совсем молодой листве гнездо. Их на дереве было много. Из какого гнезда выпал птенец – неясно.

– Его нельзя трогать. Если возьмём в руки, родители откажутся от него, – сказала Лена.

– Почему? – спросила я.

– Потому что он будет пахнуть человеком. Давай не будем трогать, тогда родители его найдут и обязательно спасут, – предложила Ленка.

Я засомневалась:

– Как же они его спасут? Они ведь не смогут вернуть его в гнездо?

Я смотрела на бедного птенца, мне было его очень жалко.

– Ведь его могут съесть кошки или собаки, их вон сколько вокруг. Здесь оставлять нельзя – погибнет, – возразила я.

– Но ты тоже не сможешь его спасти. Если ему не помогут родители, он обречён. Пошли отсюда, мы ничем не можем ему помочь, – заключила Ленка.

Я стояла в нерешительности. Нельзя было допустить, чтобы он погиб. Ведь он маленький, беззащитный. Я сняла бейсболку и осторожно переложила в неё птенца.

– Что ты делаешь, Катя? – пыталась остановить меня Лена.

– Он же всё равно обречён. Уж лучше возьму домой. Там ему не будет грустно и одиноко. Я всё-таки попытаюсь его спасти. Вдруг получится.

Я несла птенца домой, осторожно прижимая к себе, чтобы не повредить. Ленка бежала следом и задавала кучу вопросов:

– А чем ты будешь его кормить? Ему нужна определённая температура, а ты знаешь какая? А если выживет, ты сможешь вернуть его в природу? И разрешат ли тебе родители оставить его у себя?

Она задавала вопросы, но я не знала ответа. Я хотела донести его в целости и сохранности.

Из дома я позвонила папе:

– Я нашла птенчика, он такой маленький, голенький и даже ещё слепой. Я не знаю, чем мне его накормить? И что вообще делать?

Папа сказал, что он тоже не знает и что не нужно было его брать. Маме звонить не решилась, она, скорее всего, ещё и отругает. Тогда я решила позвонить бабушке.

Когда я рассказывала бабушке о птенце, уже не могла сдержать слёз, потому что всё отчётливее понимала, что он действительно обречён.

Бабушка успокоила, просила не волноваться, она приедет, и мы с ней что-нибудь придумаем.

И мы действительно придумали. Бабушка привезла с собой специальные пипетки, такими пользуются художники. Она сказала, что мы приготовим корм для птенца, но кормить его придётся очень часто, как это делали его родители. Бабушка предупредила, что я взяла на себя очень большую ответственность и теперь нужно будет всё своё время посвятить этому птенцу, но это очень благородно.

Я сказала, что справлюсь, потому что очень хочу, чтобы он выжил.

И стала ухаживать за ним, делала всё необходимое: кормила каждые полчаса из пипетки. Бабушка научила готовить корм из яйца и творога, а потом давать ему две капельки тёплой воды. А ещё я меняла воду в маленькой грелке, которую смастерила из пластмассовой бутылочки. Ведь его нужно согревать.

Он был такой смешной. Особенно когда глотал еду. Поначалу жил в коробке, я только меняла ему бумажные салфетки. А потом дедушка привёз скворечник, он сам его смастерил. Крышка у скворечника снималась – это для того, чтобы я могла птенца покормить.

Птенец очень быстро подрастал, появилось оперение. Папа сказал, что в руки брать птенца нельзя. Когда подрастёт, отпустим на волю, поэтому нельзя приручать к рукам. И я не брала его.

Мне удалось выходить птенца. Он вырос большим и красивым скворцом. Мы с бабушкой и дедушкой отвезли его на дачу. Скворцу хорошо живётся в домике-скворечнике. Теперь он умеет летать!

Наступила осень. Надеюсь, мой выкормыш вернётся весной. Папа с мамой говорят, что я упорная. А я просто жалела и верила!

Я всегда очень плохо кушала. Папа говорил, что я капризная. Мама пыталась меня уговорить. Бабушка вздыхала, а потом предлагала мне что-нибудь вкусненькое. А я не могла есть эту противную кашу, в которой была тягучая пенка. Я терпеть не могла варёный лук в супе и размазывала его по краям тарелки. Я не любила очень солёное, острое. А что-то просто потому, что оно неприятно пахнет. Вот такой я уродилась. Нет, конечно, я кушала, но очень немного, и только то, что мне нравилось. Поэтому была худенькой.

Близкие были обеспокоены моим плохим аппетитом. Но однажды мы поехали в гости к маминой сестре, тёте Наташе. Она живёт в другом городе вместе с мужем и моими двоюродными братом и сестрой. Сестра старше на три года, учится в шестом классе. А брат ещё ходит в садик. Вот тогда и случилось это чудо. Так сказали мои родители и бабушка.

Дело было так. Моя сестра Лариса готовилась к концерту, посвящённому снятию блокады Ленинграда. Их класс должен был показать маленький спектакль. И Лариса играла главную героиню, девочку из блокадного города, умирающую от голода и холода. Лариса очень убедительно играла на репетициях исхудавшую и обессилевшую героиню. Меня она брала с собой. Она много рассказывала, как жили люди во время Великой Отечественной войны – дежурили на крышах, чтобы тушить зажигательные бомбы, у станка стояли даже дети, чтобы обеспечить войска снарядами. Но самое страшное, что город был окружён со всех сторон вражескими войсками. Не было возможности привозить продукты. Лариса даже отвела меня в музей, посвящённый этим страницам истории города.

Чтобы посмотреть концерт, к тёте Наташе приехала бабушка её мужа. Баба Зинаида была очень-очень старенькой.

Когда за завтраком я отказалась съесть кашу, она возмутилась:

– Почему ты не ешь кашу?

– Я не могу, в ней пенка, – ответила я.

– Пенка, да это же самое вкусное! Эх, деточка, если бы тогда в блокадном Ленинграде людям предложили хотя бы ложечку такой каши, то это было бы настоящее чудо.

И она рассказала нам свою историю. Оказывается, она была в Ленинграде во время войны и знает, что такое голод. Но ей повезло – её вывезли из города. Она попала в семью, где в хозяйстве была корова, и она впервые за долгое время пила парное молоко. С тех пор она каждое утро обязательно его пьёт, это самое вкусное из того, что она за всю жизнь пробовала.

Я смотрела на бабу Зину, на то, как она собирает в ладонь крошки со стола, а потом кладёт их в рот. И вдруг подумала: «А если бы я там оказалась? Холод, голод, бомбёжки!» Мне стало как-то не по себе. На следующий день был концерт. Лариса сыграла очень хорошо. Баба Зина плакала. Мне тоже было очень жаль эту девочку.

После концерта я совсем иначе посмотрела на тарелку с супом, которую передо мной поставила тётя Наташа. Я представила себе, что я так же, как эта девочка, не ела долгие месяцы горячей еды. На обед был только кусочек чёрного сухого хлебушка меньше моей ладони. И вот повезло – передо мной стоит целая тарелка вкусного супа. Случилось чудо – я с аппетитом съела всё, что мне дали. Теперь я бережно отношусь к продуктам и не капризничаю за столом.

Сначала я читала очень медленно, и это было тяжело и скучно. Но однажды под Новый год мне подарили книгу Виталия Бианки. Я даже не заметила, как дошла до последней странички! Особенно понравилась сказка «Как муравьишка домой спешил».

«Как интересно! – подумала я. – Не знала, что в траве кипит жизнь! И она так похожа на нашу, человеческую. У жучков, наверное, тоже есть мысли и чувства». Тогда я решила сочинить сказку и посвятить её своей подружке Ксюше. Она хорошая, но только всегда на всё жалуется. Что бы мы ни делали, Ксюша всем недовольна. Из-за этого у меня часто портилось настроение.

Недавно мы с Ксюшей поссорились и не гуляли вместе несколько дней. Она опять стала жаловаться. Ей не понравились книжки-раскраски, которые я принесла. Она заявила, что мы занимаемся непонятно чем. А мне эти книжки подарила любимая тётя Даша, мамина сестра. Я сказала Ксюше, что она глупая и я больше не хочу с ней дружить. Конечно, это была неправда, но она меня очень обидела.

«Напишу сказку о нас с Ксюшей, которая поможет помириться», – подумала я. Взяла бумагу, ручку и начала писать:

«Жили-были две подружки – две лягушки. Одну звали Зи-зи, а другую – Зу-зу. Жили они в одном пруду, рядом с красивым лесом. Обе ловили комаров, обе плавали от рассвета до заката, обе квакали по утрам и вечерам. Только одна квакала о том, как всё вокруг красиво. А другая – о том, что всё вокруг противное и дурацкое».

Я так обрадовалась: у меня получается настоящая сказка! На следующий день я продолжила:

«Так и жили две подружки-лягушки. Но однажды пролетала мимо стрекоза. Она искала место, где можно отложить личинки. Присела на травинку рядом с подружками и спросила, как в этих местах живётся: сытно ли, спокойно ли? Вот и стали подружки-лягушки рассказывать – каждая своё. У стрекозы от их рассказов глазищи округлились ещё больше.

– Слушаю вас, и кажется, что вы в разных прудах живёте. Я бы с радостью поселилась в твоём пруду, лягушка Зи-зи. Здесь комары вкусные и вода чистая. А вот в твоём пруду, Зу-зу, мне жить не хочется.

Обиделась Зу-зу, хмыкнула и уплыла в сторону. Подальше от противных Зи-зи и стрекозы. Забилась в самое тихое место и заплакала. Так ей себя жалко стало.

– Кто это тут плачет? – спросила старая жаба.

Она в пруду уже давно жила.

– Это я, – ответила Зу-зу.

– А чего ты плачешь?

– Со мной никто дружить не хочет. А вот моей подружке – лягушке Зи-зи всегда больше везёт. Поэтому ей всё нравится, и стрекоза с ней рядом хочет жить, а со мной нет.

– Не плачь лягушка, я тебе волшебный цветок подарю.

– Цветок? – вытирая слёзы лапкой, спросила Зу-зу.

– Да, цветок. Это волшебный розовый лотос. Кто его аромат вдохнёт, становится счастливым. И начинает видеть вокруг всё только самое красивое.

Понюхала лягушка Зу-зу волшебный цветок.

– А теперь посмотри на меня снова. Что ты во мне красивого и хорошего увидишь? – спросила жаба.

Глянула лягушка на старую и толстую жабу и говорит:

– Кожа твоя на солнышке радугой переливается. И улыбка у тебя во всё лицо, очень добрая! – сказала Зу-зу.

– Ну вот и хорошо. А теперь плыви к своим друзьям и хорошенько их рассмотри. Теперь ты сможешь увидеть всё самое красивое. А как только увидишь что-то некрасивое, сразу же волшебный лотос понюхай.

Поплыла лягушка к своей подружке. И удивилась, какая она красивая и весёлая. А какие огромные глаза у стрекозы! В них весь пруд отражается.

Рассказала Зу-зу о встрече с жабой. Обрадовались Зи-зи и стрекоза, что у Зу-Зу теперь волшебный цветок есть. И стали они вместе в пруду дружно жить и радоваться».

Вот такая сказка у меня получилась. Я сразу же позвонила Ксюше, мне так её не хватало. Я попросила у неё прощения. Ксюша сказала, что очень соскучилась. Мы договорились больше никогда не ссориться. Я подарила Ксюше цветок, сплетённый из бисера. Он был похож на волшебный лотос из сказки. Ксюше понравился мой подарок. Она поставила его в маленькую вазочку, которую вылепила из пластилина. Теперь я часто пишу сказки о жучках и паучках, о птичках и мышках. Только это сказки не совсем про них. Это сказки про людей!

У меня был день рождения. Я начал готовиться к празднику заранее, за неделю. Пригласил лучших друзей: Серёгу, мы дружили с детского сада, одноклассников – Славку и Илью. А ещё Наташу, она мне очень нравилась. Рядом с ней мне хотелось быть лучше или хотя бы казаться лучше.

Мама приготовила вкусный обед. Столько вкусняшек я видел только на новогоднем столе. С раннего утра я помогал маме – вынес мусор, протёр пыль. Я даже полил цветы, потому что мама не успевала, ей нужно было приготовить моё любимое блюдо – салат «Цезарь».

Настроение было прекрасное, но тут позвонила Наташа. Сказала, что заболела и мама не отпускает её в гости. Она поздравила меня, пожелала хорошо учиться, не лениться и всё такое. Мне стало грустно. Я так мечтал показать ей свою коллекцию игрушечных самолётиков, а сегодня родители подарили новый. Было очень обидно, что Наташа не придёт.

Я не решался положить трубку первым. Наверное, надеялся, что Наташа скажет, что пошутила или что мама передумала и отпустит ко мне на день рождения. Но Наташа сказала: «Пока» – и отключила связь.

Я тряхнул головой, я всегда так делал, когда мне хотелось избавиться от чего-то неприятного, и подумал: «Ну, ладно, скоро придут друзья, и мы повеселимся. Нам и вчетвером будет хорошо».

А через десять минут позвонил Славка, рассказал, что у него срочное задание от папы и он не сможет прийти на мой день рождения. Он поздравил меня, пожелал удачи.

Настроение совсем испортилось. Казалось, всё против меня – мама Наташи, папа Славки. Неужели они не могут понять, как для меня это важно?!

Я ходил по комнате и рассматривал красиво сервированный стол. Две тарелки придётся убрать, ведь они теперь не пригодятся. Втроём, конечно, не так весело. Но всё же весело, ведь у меня день рождения!

Но спустя ещё полчаса оказалось, что и Илья не сможет, и Славка. Это уже совсем невыносимо. Ну, как так? Они, что, решили поиздеваться надо мной? Сговорились? Просто я неудачник, вот и всё! Мне очень хотелось плакать, но я держался.

До прихода гостей оставалось всего полчаса. Как сказать об этом маме, ведь она столько времени потратила на приготовления?

– Андрюша, осталось полчаса, переодень рубашку, – сказала мама.

Она несла поднос с фруктами. Я не хотел уже ничего – ни рубашки, ни друзей, ни этого подноса с фруктами. Я был так зол и обижен, что мне хотелось закричать на маму, чтобы она унесла отсюда этот дурацкий поднос. Но мне стало стыдно и очень жаль её, ведь она так старалась. И зачем я всё это затеял? Уговорил маму, пригласил кучу гостей, кому это надо?

– Андрюша, ты чего сидишь? Времени совсем не осталось, переоденься, пожалуйста.

– Незачем переодеваться! – почти выкрикнул я.

– Как это незачем? У тебя же сегодня праздник. К тебе придут гости.

У мамы был такой растерянный и озабоченный вид. И я не выдержал, я разрыдался. Да, разрыдался, как какая-то девчонка.

– Что ты, Андрюша, что случилось? – Мама заглядывала в моё лицо, как будто искала ответ.

– Никто не придёт, – сказал я и отвернулся.

– Как это? Почему никто не придёт?

– Они не смогут. Ни Серёга, ни Илья, у Славки задание от папы, а Наташа вообще заболела.

Мама села рядом со мной. Я видел, что она тоже расстроилась. Как ни странно, мне стало немного легче. Наверное, потому что вдвоём всё делать легче.

– Ну, хорошо, если твои друзья не смогут, тогда пригласи кого-нибудь другого, – предложила мама.

– Кого я могу пригласить за полчаса?

– Да кого угодно! У тебя есть другие одноклассники. Пригласи кого захочешь. Ну не зря же я старалась! Столько еды. Кто её теперь будет есть? Позвони, кто-нибудь обязательно придёт. Скажи, что никаких подарков приносить не надо. Пусть принесут только хорошее настроение.

– Но осталось всего полчаса!

– Кто это сказал? Это же ты назначаешь время встречи. Так назначь его на час позже. И у них будет целых полтора часа, чтобы собраться, – сказала мама и ушла на кухню.

А я взял свой блокнот с телефонами и стал смотреть, кому я могу позвонить. Первым в списке была Оксана. Она хорошая девчонка, мы однажды вместе с ней перебирали книги по просьбе учительницы. Я набирал её номер и очень боялся, что она не возьмёт трубку или её вообще нет дома. Но Оксана ответила.

– Привет, Оксана, это Андрей. Слушай, у меня сегодня день рождения. Хочу тебя пригласить в гости.

Я боялся, что она начнёт спрашивать: почему да зачем? Но Оксана очень весело ответила:

– Поздравляю! Да, я бы с радостью, только у меня подарка нет.

– Никаких подарков. Принеси только хорошее настроение. У тебя оно есть?

– Надо посмотреть, где-то было. Обязательно найду и принесу! – Она засмеялась, я тоже улыбнулся.

– А ты не мог бы пригласить ещё и Катю?

– Катю?

– Ну да, мою подругу, мы с ней всегда вместе.

– Хорошо, давай её телефон, если она согласится, я буду рад.

Оксана дала мне телефон Кати. Катя согласилась, тоже извинилась, что без подарка. И обещала принести хорошее настроение.

Я загорелся, появилось желание отпраздновать свой день рождения так, как никогда раньше. «У меня уже есть два гостя. Кому ещё позвонить?» – думал я, перелистывая страницы блокнота.

Я позвонил Димке-коротышке. Он был самым маленьким в классе.

– Дим, привет. Что делаешь?

– Ничего.

– Приходи ко мне, у меня сегодня день рождения.

– День рождения? Поздравляю! Хорошо, приду.

– Да, и не забудь принести хорошее настроение!

– Чего?

– Настроение хорошее, говорю, захвати!

– А, понял. Ладно.

Потом я позвонил ещё и Кириллу. Кирилл был тихоней. Поэтому в классе его почти никто никогда не замечал. Когда я предложил ему прийти, он сначала отказался. Тогда я сказал ему правду, что те, кого я пригласил, не пришли и я в отчаянии. И Кирилл сказал, что придёт. И обязательно принесёт хорошее настроение. Но просил взять с собой младшего брата, без него никак не может. Я, конечно, согласился.

Пришли все! Это был чудесный день рождения! Самый лучший в моей жизни. Мы веселились, играли, дурачились и даже танцевали. Я впервые танцевал с девчонкой как взрослый. Катя оказалась очень милой. У неё недавно умер папа. Я даже не представлял, как это без папы!

У Димки, как и у меня, была большая коллекция самолётиков. Он пригласил меня в гости, сказал, что покажет мне всю свою коллекцию. А Кирилл рассказал, что его родители развелись. Что он скучает по отцу, переживает, что видит его редко.

Нам не хотелось расставаться. За этот день мы подружились. Они все сдержали слово и принесли хорошее настроение. Наверное, поэтому нам было так весело. Я благодарен им, что были со мной. Я запомню этот праздник навсегда. Ведь у меня появилось пять новых замечательных друзей! И ещё я понял, что даже когда тебе очень плохо и у тебя ничего не получается, это не значит, что ты неудачник. Значит, что появилась новая возможность сделать то, чего ты никогда раньше не делал.

Один случай в школе заставил меня серьёзно задуматься о том, как мы относимся друг к другу.

Шёл обычный урок. У доски отвечал Витя. И тут Витя начал падать! Он лежал на полу, его тело дёргалось, а изо рта пошла пена. Мы очень испугались, и Наталья Владимировна тоже. Но наша учительница не растерялась. Она подбежала к Вите, повернула его на бок и зачем-то сунула в рот карандаш. Потом сказала Оле и Кириллу, чтобы они позвали медсестру. Просила нас не волноваться. Сейчас всё пройдёт. Мы молча смотрели на Витю.

И действительно, всё быстро закончилось. Витя лежал на полу, он казался спокойным и уставшим. Ему нужно было восстановить силы. Наталья Владимировна позвонила его маме. Она работает недалеко. Я это знаю, потому что как-то раз мы с Витей заходили к ней. Потом мы с ребятами помогли Вите сесть на стул. А когда его мама приехала, я и Антон вместе с Витей спустились на первый этаж к гардеробу.

Пока мы шли, поддерживая его с двух сторон, он попросил, чтобы мы не волновались, что такое с ним уже не в первый раз. Эти приступы всегда бывают очень неожиданными. Оказалось, что у Вити такое заболевание. Что-то происходит в мозгу, и у него начинается приступ. От этого он очень устаёт, но после чувствует себя хорошо. Это не мешает ему учиться. Но плохо, что к приступу никак нельзя подготовиться. Витя сказал, что ему всегда стыдно, если этот приступ происходит, когда рядом посторонние.

Я сказал, что мы не посторонние, мы его друзья и всегда готовы ему помочь. А ещё я сказал, чтобы он обращался за помощью и ко мне, и к другим ребятам. И действительно, с этого дня мы все стали к Вите внимательнее, не оставляли его одного. Наталья Владимировна объяснила нам, как действовать, если такое произойдёт снова.

Мы гордимся Витей. Он такой молодец – не унывает, хотя у него такое непростое заболевание. Он хорошо учится, он добрый и внимательный. И мы верим, что он обязательно победит этот недуг.

Мне объявили бойкот. Две мои бывшие подруги подговорили ребят в классе, и теперь со мной никто не разговаривает. Во время завтрака я сидела одна, давилась слезами и думала только об одном: «За что? Почему они так со мной? Я ведь ничего им не сделала! Неужели никто ко мне не подойдёт, даже учительница?»

Домой вернулась зарёванная. Мама с бабушкой испугались, засыпали меня вопросами. Я ничего не стала им говорить. Мне было очень тяжело.

Но вечером всё-таки пожаловалась маме. Она начала выяснять, почему ребята так поступили. Я снова расплакалась. Тогда мама ласково обняла и стала укачивать. Рядом с мамой было не так больно и обидно.

На следующий день я попросила маму написать записку учительнице, что я заболела. А мама не согласилась.

– Если не переборешь себя – никогда не решишься войти в класс. Придётся менять школу. Я верю в тебя. Ты стойкая взрослая девочка, раз выдержала этот тяжёлый день. Не каждому выпадает такое испытание, – старалась подбодрить меня мама.

Со мной не разговаривали неделю. Было очень скучно: я ведь так люблю общаться и играть с друзьями! Однажды мама снова спросила меня:

– Почему тебе объявили бойкот?

– Девочки обиделись на меня за то, что я влезла на страничку в интернете у одной из них и удалила фотографию, – наконец призналась я.

– Зачем ты это сделала? Разве ты не знаешь, что нельзя читать чужие письма, смотреть чужие фото, брать чужие вещи? Расскажи подробнее, как это получилось.

– Мы сначала подружились с одной девочкой, а другая девочка к нам присоединилась позже. Меня приглашали поиграть всё реже и реже. Было очень обидно! А потом наша учительница сказала, чтобы мы выбрали сами, с кем хотим дружить. Нам не надо дружить втроём, потому что мы всё время ссоримся. Мы с одной девочкой договорились, что будем только вдвоём дружить, а другую попросили нас оставить в покое.

– А ей не обидно было это от вас услышать? – спросила мама. – Вы о ней не подумали?

– Нет, о ней мы, если честно, не подумали. А потом я заболела и почти месяц не была в школе. И вдруг увидела на страничке в интернете фото, на котором девочки стоят в обнимку. Но ведь мы договаривались, что они не будут дружить друг с другом. Я разозлилась и удалила эту фотку. Тогда мне объявили бойкот.

– Моя дорогая, мне очень тебя жаль, но ты считаешь, что была во всём права? – спросила мама.

– Нет, я и правда погорячилась, я понимаю, что нельзя читать чужие письма или удалять чужие фотки. Но почему они не сдержали слово?

Мама вздохнула и ответила:

– Они, конечно, были неправы. Просто они ещё маленькие и держать слово долго не могут. Но и ты неправа, и теперь за это наказана. Так что придётся потерпеть и вынести испытание. Только знай, что я с тобой, я тебя люблю.

Так прошло почти три недели. Было очень тяжело. Ведь учительница так ко мне и не подошла, а спокойно смотрела, как я одна сижу за столом в столовой. Только мои домашние меня поддерживали. И с каждым днём я становилась всё спокойнее. У меня как будто появились силы для того, чтобы выдержать это наказание.

А однажды в школе ко мне подошла девочка и нарочно со мной поздоровалась, потом нарочно села со мной за стол. Мои бывшие подружки зашипели на неё. А она спокойно посмотрела на них и сказала:

– Я не буду слушать вас. Меня родители учили, что нельзя бросать человека в беде, даже если он неправ. Нечестно, когда все против одного!

Я была ей очень благодарна: мы даже не были подругами! Дома мама всплакнула, а потом сказала:

– Бывают же добрые души. В таком возрасте столько благородства! Вот с кем надо дружить!

Постепенно одноклассники присоединились к этой доброй девочке, только две мои бывшие подруги продолжали меня игнорировать. Но мне уже было всё равно – со мной была эта девочка. Благодаря ей я поняла, что друг не тот, кто готов с тобой поиграть, а тот, кто поддержит тебя в трудный момент. Не случайно мне бабушка всегда говорила: «Друг познаётся в беде».

К сожалению, к концу учебного года моя спасительница уехала в другой город. Но я её никогда не забуду – это мой первый настоящий друг!

Случилось это в феврале. После уроков мы с ребятами выбежали на школьный двор. Было морозно и солнечно. Мы не спешили домой. Прогуливались, болтали, смеялись. Потом Вовка сказал, что у него папа приехал из командировки, он дальнобойшик. И что завтра он даст ему прокатиться на своей фуре. И даже разрешит порулить.

А я ответил, что уже катался на такой машине, когда был в деревне. Там папин друг валил деревья и вывозил их на лесовозе. Мы с папой попросили прокатиться, и тогда я рулил сам.

– Ты? Рулил? Да куда тебе! – засмеялся Вовка.

Он отвесил мне подзатыльник. Шапка упала с головы. Было не больно, но обидно. Я хотел поднять шапку, но Вовка пнул её ногой, и она отлетела прямо под ноги Лёхе. Я подбежал к Лёхе, наклонился, чтобы поднять. Но Вовка крикнул: «Лёха, давай!» Тот ногой откинул шапку в сторону Вовки.

Вовка поймал и стал крутить её в руке, а другой рукой поманил меня, чтобы я попробовал отнять. Я был уверен, что не смогу отобрать шапку – Вовка выше меня на целую голову. Но я разбежался, хотел свалить его с ног и прыгнул на него. Вовка отскочил, подняв вверх руку, в которой была шапка. А я промахнулся и упал. Ребята засмеялись.

Потом он бросил шапку Тимофею. Тимоха не стал пинать шапку, он поднял и отряхнул её. Я подумал, что он отдаст её мне. И пошёл в его сторону. Но Вовка опередил и в два прыжка подбежал к Тимохе. Выхватил у него шапку, и снова бросил Лёхе. Вовка и Лёха смеялись, им было весело, а мне нет.

Они ждали, что я снова попытаюсь отобрать шапку, и внимательно наблюдали. А я не стал этого делать, развернулся и пошёл домой не оборачиваясь. Было очень холодно, казалось, что голову зажали в тиски. Уши замёрзли, я прикрыл их ладонями, но это не очень помогало. До дома идти минут пятнадцать, и я побежал.

Бежал и думал о том, что я не буду прыгать, как собачонка. Я лучше обойдусь без шапки. Было обидно и унизительно, что надо мной смеялись ребята. А ещё досадно, что Тимоха не помог, а ведь он считался моим другом.

Мама, увидев меня без шапки, строго спросила:

– Ваня, где шапка? Ты так и шёл по улице?

Мне не хотелось говорить правду, и я промолчал. Мама разволновалась, глядя на мои красные уши. А они действительно были такими, я видел в зеркале. Казалось, они распухли. Мама потащила меня в ванную и стала делать примочки холодной водой. Потом растирала мои уши сухим полотенцем. Было больно, но я терпел.

Мама усадила меня за стол, поставила передо мной чашку с горячим чаем и снова спросила:

– Где твоя шапка?

– Потерял, – буркнул я.

– Как потерял? Нужно было поискать.

– Я искал, – промямлил я. Хотелось побыстрее уйти в свою комнату. Но мама продолжала говорить про то, что нужно быть ответственным, что я могу заболеть, и очень серьёзно…

– Ваня, ты что-то недоговариваешь? Что случилось?

Я видел, что мама переживает, но сейчас мне не хотелось признаваться. Хотелось побыть одному.

– Ничего не случилось, просто я замёрз и хочу полежать.

Мама потрогала мой лоб и сказала:

– Ну хорошо, иди в комнату.

Я сел у компьютера, но вспомнил, как ребята смеялись надо мной, когда я упал. Мне так хотелось поговорить с папой, спросить у него, как бы он поступил. Но папа приедет поздно, когда мы с братом будем спать. Он почти всё время на работе.

Пришёл брат, мама позвала нас обедать. После обеда я сел за стол, показывая, что делаю домашнюю работу. Подошёл Паша и спросил:

– Ты чего сегодня такой тихий?

Мне хотелось плакать, нужно было с кем-то поговорить о том, что сегодня случилось.

– А что случилось?

Я рассказал брату.

– Что же ты не пришёл ко мне в школу? Я бы дал хорошенько этим хулиганам и недоумкам.

Паша не понимал, что я не хочу, чтобы меня жалели. Я не хочу, чтобы за меня заступались. Я хочу сам с этим разобраться. Но не знаю, как должен поступить.

– Ладно, не парься, завтра пойдём в школу, найдём шапку и проучим их, – успокоил он.

– Нет, не надо. Я сам разберусь.

– Как хочешь.

Вечером я долго не мог уснуть.

Когда пришел папа, я ещё не спал. Он заглянул к нам в комнату и спросил:

– Ты чего не спишь?

Я рассказал папе обо всём. И спросил, как бы он поступил.

– Драться бесполезно, силы не равны. Да это и не главное. Главное то, что ты узнал, чего стоит дружба с этими ребятами. Быть другом не каждому под силу.

Я ещё долго не мог заснуть. Всё думал и думал.

Утром, прежде чем войти в школу, я обошёл весь двор, но шапки не нашёл. Она лежала на вахте у охранника. В классе я не обратил внимания на так называемых друзей, сразу сел за парту.

Тимоха подошёл и виновато сказал:

– Извини, что так вчера получилось.

– Ладно, всё нормально. Зато теперь я точно знаю, что быть настоящим другом непросто. Нужно уметь уважать и защищать. Это была проверка. И ты, Тимоха, её не прошёл.

Летом, мне тогда было 8 лет, нам принесли котёнка со смешной кличкой Тяпка. Я не знала, что его дали на время. Хозяева, девочка и её мама, уезжали куда-то на юг на всё лето. Котёнка взять с собой не могли, поэтому попросили приглядеть. Но я этого не слышала, он уже был в моих руках – тёплый, милый и мягкий. Я полюбила его всем сердцем.

У него была странная привычка: он сосал моё ухо. Наверное, потому что он тоже был ребёнком.

Ручной, ласковый и игривый – он занимал всё моё время. И хотя мама говорила, что нельзя целовать котёнка, ведь можно и заболеть, я не могла удержаться. Я его обнимала и целовала постоянно.

Мама оказалась права, и я заболела. С дизентерией меня положили в больницу.

В больнице не понравилось. Не нравилось быть одной – без мамы и папы. Не нравилось, что рядом совсем незнакомые дети, что будили очень рано и чужая тётя заставляла сдавать анализы.

Но больше всего огорчало то, что рядом не было любимого Тяпки. Я скучала по его мордочке, большим глазкам. Мне не хватало его мурлыканья, а особенно – причмокивания, когда он сосал моё ухо.

Папа с мамой навещали почти каждый день, но им не разрешали входить в корпус, поэтому общались через открытое окно, благо палата была на первом этаже. И каждый раз я спрашивала:

– Как там мой Тяпка?

– Нормально, немного подрос, бегает, хвост трубой, ты не переживай, всё хорошо. Доктор сказал, что тебя скоро выпишут.

Я очень обрадовалась. «Ура, меня скоро выпишут! Совсем скоро я обниму моего Тяпку!»

И действительно, через два дня меня выписали.

Утром папа приехал за мной. По дороге я всё время спрашивала про Тяпку, но папа молчал.

Дома я звала Тяпку, он не выходил. Я искала повсюду, но его нигде не было.

– Папа, где Тяпка?

И папа сознался, что Тяпку забрали хозяева, – они вернулись с юга. Сказал, чтобы я не волновалась, что у Тяпки всё хорошо: он здоров и весел.

Мне было больно и обидно.

– А как же я? Я скучаю по нему! Я его люблю! Это несправедливо! – сквозь слёзы кричала я.

Папа объяснил, что у них с хозяевами была договорённость. И их девочка тоже по нему скучала. Они даже из отпуска вернулись раньше, чем планировали.

А мне не было жалко ту девочку. Да, она скучала, но теперь Тяпка с ней! А я? Я тоже скучаю и больше никогда его не увижу.

Я долго и горько плакала. Мама и папа пытались меня утешить.

Папа предложил взять другого котёнка, чтобы не было так горько. Но я отвернулась: это будет не Тяпка! Это будет совсем другой котёнок, и он не станет сосать моё ухо.

Родители не знали, как мне помочь. Мама всё время молчала. А папа пытался развеселить, отвлечь от мыслей о Тяпке.

Наконец он сел рядом со мной, погладил по голове и сказал:

– Знаешь, моя дорогая девочка, у тебя большое, доброе сердце. Ты умеешь любить по-настоящему. Будет очень обидно, если ты не подаришь любовь кому-то ещё. Ты привязалась к этому котёнку. Ему повезло, что он встретил тебя. Но его любит и та девочка. А где-то есть котёнок, который никому не нужен. Ему одиноко и холодно. Никто не возьмёт его на руки, никто не погладит. Как бы ему повезло, если бы ты полюбила его. Ты сделаешь его счастливым.

Я ещё плакала какое-то время, но слова папы заставили задуматься. Я представила маленького котёнка, которого никто не любит. Мне стало жаль его, и я сказала: «Попробую полюбить другого котёнка. Но не знаю, смогу ли».

Мы поехали на рынок. Там было много котят и щенков. Я шла вдоль рядов и искала глазами Тяпку. Но Тяпки нигде не было. Мне стало грустно. Я так и не смогла выбрать, хотя все они были милые, пушистые и красивые.

Мы уже возвращались домой, когда возле помойки я увидела маленького котёнка – намного меньше Тяпки и совсем на него не похожего. Маленький, пушистый, пищащий комочек с голубыми глазками. Я взяла его на руки, и он успокоился.

– Давайте заберём его? – попросила я родителей.

– Конечно, – согласились они.

Мы назвали его Пушком. Я не целовала его, как Тяпку, но обнимала и гладила, играла с ним. Он был таким забавным. Я полюбила его всем сердцем, а он меня. Пушок встречал меня из школы, ходил за мной по пятам, спал в ногах, по утрам будил, тихонько прикасаясь к лицу лапкой.

Пушок вырос, превратился в очень красивого кота! Стал гордостью нашей семьи. Однажды он защитил меня от собаки. Но это уже совсем другая история.

Я очень хотела домашнего питомца: кошечку или собачку, чтобы водить на поводке. Раньше у меня были хомяки, я пыталась их водить на шлейке, но ошейник был больше, чем они.

Мама долго отказывала: «Тебе ещё рано, моя девочка. Собачка ведь живая, её надо кормить и на улицу по собачьим делам выводить несколько раз в день. А кто это будет делать? Мы с папой работаем допоздна».

Однажды я не выдержала и разрыдалась после очередного отказа:

– Это нечестно, нечестно! У всех ребят в классе есть братик или сестра, а я одна. Хочу тоже братика или сестру. А если нельзя, то давайте купим кошечку или собачку. Я хочу о ком-то заботиться!

Папа поддержал меня. И мама согласилась. Но поставила условие – вся забота о собаке лежит на мне.

Я спросила:

– Мамуля, а у тебя была в детстве собака?

– Да, пёс, его звали Трифон.

– А почему у тебя глаза грустные? Он уже умер?

– Да, умер. Трифон был мне как старший брат.

– Ой, расскажи про Трифона. Так интересно…

– В детстве я очень боялась животных. При виде кошки на улице я кричала «Боюсь-боюсь!» и разражалась отчаянным рёвом.

– Не может быть! Ты же у меня такая боевая!

– Представь себе, я была отчаянной трусихой. Однажды состоялся семейный совет. «Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос таким трусом!» – заявила мама. И родители решили завести собаку. Тогда твоя бабушка поехала на Птичий рынок. Ходила по рядам, пока её не остановили два огромные янтарные глаза мохнатого пса. Вид у обладателя «говорящих глаз» был неважный – для «живости» продавцы облили его водой. Вот и лежал на земле маленький, тощенький чертёнок, с лапками-спичками и огромной, мощной головой. После покупки выяснилось, что задние лапы у него почти не двигались, были очень слабыми.

– Ой, а как же? Он потом не ходил? – опять не выдержала я, перебив маму.

– Ходил, всё в порядке, спас нашего Трифона мой отец, твой дедушка, врач. Рос он не по дням, а по часам и к году превратился в чудесного, огромного пса. С белоснежной длинной шерстью, чёрным блестящим носом и умнейшими янтарными глазами, которые редко можно было увидеть из-за чёлки. Вот посмотри его фотографии в детстве…

Но тогда, слегка ошарашенная его размерами, моя мама помчалась с ним в ветеринарную академию. Там седенький профессор в очках сказал ей: «Поздравляю вас, сударыня, вы стали обладательницей уникальной собаки – южнорусской овчарки. Это редкая и, увы, исчезающая порода. Замечательные пастухи. Когда-то они пасли стада на юге России. Сейчас остались единицы. Правда, держать их в черте города не разрешается. А у вашего пёсика ещё и чёрное нёбо, так что серьёзный вырастет товарищ».

– Нам повезло, что окружающие и соседи не знали, что это за порода, – иначе запросто могли потребовать его выселения, – продолжила мама. – Твоя бабушка всегда шутила, когда её спрашивали, что это за порода. Она отвечала: помесь белого медведя с обезьяной. Однажды я услышала, как соседка на лавочке около дома повторяла другой эту байку.

В Трифоне ощущалось врождённое чувство собственного достоинства. Недаром папа ласково называл его «Князенька», и Трифону это очень нравилось. Позднее узнали его родословную почти за двести лет. Отец нашего пёсика носил гордое имя Кудряш.

К сожалению, Трифон белоснежным оставался лишь первые пятнадцать минут после купания. А потом обязательно находил какую-нибудь лужу – грязнуля был изрядный. Он любил в жару лежать на воде, погружая только лапы и живот.

Когда он линял, по квартире летали белые шерстяные облачка. Однажды бабушка собрала их в мешочек и отдала прясть в какую-то новгородскую деревню. Потом нам прислали пряжу. Шерсть была удивительной: мягкая, пушистая, как мох. Отливала серебром на солнце. Её спряли в две нитки – потолще и потоньше. Они так и назывались: «Господин» и «Госпожа».

Как всякому породистому псу, Трифону надо было пройти обучение на тренажёрах на собачьей площадке. Но обучать его не пришлось – он с лёгкостью перемахнул один барьер, другой. Потом перепрыгнул забор, небрежно и грациозно прошёл по бревну. Конечно, ему всё сразу засчитали.

Конфуз случился во время сдачи зачёта по защитно-караульной службе. Тренер надел специальный халат, предложил спустить собаку с поводка и стал дразнить, махая широкими рукавами. Трифон должен был с лаем вцепиться в руку тренера. А он не стал тратить время на эти глупости и нацелился на незащищённый тренерский живот.

«Вашего пёсика мне учить нечему. Я такого умного ещё не встречал. Давайте вашу зачётку», – заявил тренер.

– Трифон был превосходным защитником. Мы с ним гуляли по утрам. Соседи называли меня «маленькой хозяйкой большой собаки».

– Ой, мама, я тоже хочу, чтобы меня так называли! – закричала я, не сдержав восхищения.

– Однажды Трифон потряс нас своей преданностью и храбростью, – продолжила мама. – Мы поехали с ним в лес. По дороге попалась компания нетрезвых грибников. Они стали обзывать нас и дразнить собаку. Между нами был реденький перелесок. Вдруг один из хулиганов стал истошно кричать, чтобы папа подозвал своего «бешеного пса». И было видно, что от страха он сразу протрезвел. Освободившись от нашего Трифона, обидчики быстро скрылись. А мы обратили внимание, что в густой шерсти на груди у Трифона застряли какие-то крупные металлические стержни. Оказалось, что в перелеске была натянута проволока, и пёс, защищая нас, пробил её грудью, ни на минуту не задумываясь!

– Ничего себе! Как я мечтаю о таком преданном друге!

– В нём было какое-то удивительное благородное отношение к пострадавшим и слабым. Однажды он увидел раненого голубя и очень аккуратно в пасти принёс и положил его к ногам папы. Как будто хотел сказать – полечите его.

– Вот это да! А он долго был с вами?

– Около четырнадцать лет. Ему с нами было нелегко. Для такой собаки гораздо полезнее носиться по полям и степям, пасти стада, отгонять волков. А вместо этого – небольшие площадки между домами и узкие домашние коридоры. Но он не жаловался, посвятив нам свою жизнь.

– Мама, я ещё больше захотела собачку. Когда мы поедем за ней?

– Только помни: «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил».

– Я всё поняла, мамочка. Обещаю заботиться о своём мохнатом друге.

Первым моим настоящим другом стала маленькая собачка – йоркширский терьер Джолька.

Мы купили её у одной женщины. В той квартире было не менее тридцати разных собак. Я хорошо помню, как отворилась дверь и Джоля сразу прыгнула мне на руки. Мама сказала, что она выбрала меня в хозяйки и что наша Джолька выросла в собачьем «Освенциме». Был такой лагерь смерти во время Второй мировой войны. За год она ни разу не выходила на улицу. И мы её спасли от такой «собачьей жизни», где не ласкали, плохо кормили, не выгуливали.

Когда Джолю в первый раз вывели на улицу, она села на травку и не двигалась. Так испугалась. К сожалению, она так и не полюбила прогулки и всегда дрожит, когда я надеваю на неё ошейник.

Джоля очень маленькая и слабенькая – мама называет её «диванная собака». Она всегда спит со мной в обнимку, старается улечься на подушке, и я ночью потихоньку отодвигаю её подальше. А утром она снова оказывается на подушке. Я её часто балую, а она помогает мне справиться с одиночеством, – у меня, к сожалению, не очень-то получается дружить с девочками.

Хотя она маленькая, но очень смелая. Когда я пылесосом убираю квартиру, моя защитница храбро лает на щётку, старается её цапнуть. Очень подозрительно она относится к некоторым гостям, особенно к мужчинам, – может их даже куснуть за штанину, не больно, для порядка.

На самом деле Джолька очень добрая. Мама говорит, что она почти ангел, потому что всех любит. Когда её обижают большие собаки на улице, она только взвизгивает, но не огрызается. Весело приветствует хозяев знакомых собак. И ей всегда рады. Невозможно не улыбнуться, увидев её добродушную мордочку и радостно виляющий хвостик.

Джолечка приветливо встречает всех зверушек, которые поселяются в нашем доме. После Джольки у нас появился хомячок Капитоша. Однажды мы вынули его из клетки, чтобы он мог свободно побегать. Капитоша сидел ни жив ни мёртв, а Джолька радостно крутилась вокруг него, желая познакомиться.

Потом в дом принесли месячного котёнка Басю. Джоля как всегда завиляла хвостиком, а Баська выгнула горбом спину и зашипела. Но на следующий день они дружно ели из одной миски. Сейчас я могу часами наблюдать, как они играют: Баська прыгает на спину Джоли из укрытия, а та стряхивает её и притворно лает. Потом они ласково вылизывают друг друга.

Не испугало её и появление в нашем доме дворняжки по имени Мышка. Новая соседка была раз в десять крупнее Джоли, но слушалась её как старшую. Джоля нахально спала в Мышкиной корзине, однако уступала ей место около миски с кормом.

Единственный недостаток Джоли в том, что она ужасная ревнивица. Когда я пытаюсь погладить других питомцев, Джоля отталкивает мою руку и подставляет свою спинку.

Она всех опекает. Сейчас у меня живёт морская свинка – английский крикстэд Кукки. Джоля заботится о нём, как мама. Когда Баська прыгает к нему на клетку, Джоля поднимает ужасный шум, чтобы мы все прибежали и спасли Кукки от «подозрительной особы». Каждый вечер Джолька напоминает мне лаем, что пора порезать Кукки свежие овощи.

Для меня Джолька – образец настоящего друга! Она больше думает о других, чем о себе. Когда я вырасту, стану такой же заботливой, доброжелательной и весёлой. Благодаря ей я поняла, что человек может многому научиться у животных!

Верите ли вы в чудеса? Я так люблю чудеса и сказки! И точно знаю, что помощь может прийти отовсюду.

Так получилось, что, когда я родилась, мне в роддоме повредили левый глаз. Хорошо видит только правый. Вот он и смотрит за двоих. Чтобы дать ему отдохнуть, его заклеили. И отправили меня в санаторий, где лечат болезни глаз.

Мне исполнилось шесть с половиной. Жить в санатории надо было долго, до школы. Вначале там было ужасно скучно. Моя мама работает учительницей всю неделю. До позднего вечера. Папа плавает. Он врач на корабле. Санаторий за городом. Поэтому меня навещали редко. Я часто плакала по ночам. Все девочки в комнате – старше меня. Им со мной было неинтересно играть.

Однажды ночью ко мне в гости пришла маленькая балерина. Изящная, нежная, хрупкая. Я назвала её Таней. Она была весёлой, доброй. Приходила каждую ночь. Танцевала для меня. Казалось, что так танцуют стрекозы или пляшущие пылинки, когда на них попадают лучики солнца.

Таня рассказывала мне истории про семейство мышат. У них был папа, звали его мышонок Петя. Он сражался со злыми волшебницами, которые разводили в доме грязь, и так помогал своим хозяевам. За это его часто угощали вкусным, ароматным сыром. И за каждый подвиг выдавали сахарный орден. У него были дети и жена Аня, весёлая и добрая мышка.

Ещё Таня рассказывала про волчицу с волчатами. На них напали злые волки. И мама-волчица спасла своих детей. И ещё про маму-ворону и её воронят. На них охотились орлы. И мама-ворона так каркнула, что они испугались и улетели. Таня утверждала, что мамы любят своих деток и всегда их спасают.

Мне было так интересно всё, что рассказывала Таня! Я попросила маму купить мне толстую тетрадку, чтобы записывать эти удивительные истории. Я уже умею писать печатными буквами. Так моя скука улетучилась. Ведь у меня было дело и подружка Таня. Она приходила ко мне каждую ночь. Некоторые дети мне не верили. Смеялись и дразнили, что я всё выдумала. Ведь балерины не приходят просто так к обыкновенным девочкам, не разговаривают с ними и не развлекают их своими танцами. Но большинство ребят весело играли со мной и Таней. Тогда я поняла, что волшебники приходят только к тем, кто в них верит.

Скоро меня выпишут. Так сказал маме дядя Андрей, мой лечащий врач. И выходит, что Таня помогла мне выздороветь, найти друзей и дело по душе. Когда вернусь из санатория, обязательно буду сочинять дальше. В тетрадке ещё есть место. А когда она кончится, мама купит мне новую, даже две. Придумывать истории так интересно! Обязательно напишу сказку о цветах.

Я верю, что, если очень переживаешь за кого-то из родных и просишь ему помочь, – всё обязательно сбывается. А мой друг Колька говорит, что это ерунда – просто совпадение. Я так не думаю. Хотите, расскажу один случай из жизни?

У меня есть бабушка. Она уже старенькая. Ей почти восемьдесят пять. Она хорошая, любит меня, балует. Часто, когда родители не видят, дарит мне денежку на «вкусняшки». Она рассказывает мне всякие истории из своей жизни: про детство, как она жила в блокаду, про первую любовь.

Ещё моя бабушка пишет маленькие рассказы, стихи и даже историю нашей семьи. Недавно она показывала мне древо нашего рода. Представляете, она знает историю всех наших предков до седьмого колена! Я обещал ей, когда вырасту, буду продолжать её дело. Я очень боюсь потерять её.

Недавно с бабушкой произошёл ужасный случай. У неё часто кружится голова. И вот, когда она убиралась в своей комнате, у неё закружилась голова. Бабушка резко качнулась и ударилась о батарею. Мы с папой и мамой прибежали в её комнату и увидели, что из головы кровь хлещет фонтаном. Вызвали «скорую». Приехали врач и фельдшер и забрали её в больницу. С ней поехали папа и мама, а меня оставили дома.

Я сначала поплакал (мальчишки тоже люди, могут заплакать!), мне было так её жаль, так страшно – а вдруг она не выживет? Тут посмотрел на икону Николая Чудотворца, бабушка часто молится возле неё. Она мне как-то сказала, что он всегда помогает в просьбах, особенно детям, что детская молитва самая сильная.

И я стал молиться, чтобы бабушка не умерла. Говорил, что я её очень люблю, что мы без неё никак не можем обойтись. И мне показалось, что Николай Чудотворец как-то по-доброму смотрит на меня, что он как будто кивнул мне. Потом я уснул. А на следующий день папа привёз бабушку домой – у неё была рассечена бровь, а голова не пострадала. Бабушке делали перевязки, и через месяц всё прошло.

Так что мой друг Колька не прав – чудесное спасение возможно, надо только очень любить близкого человека и верить, что помощь всегда придёт!

Дедушку Валеру в нашей семье всегда считали немного не от мира сего. Может быть, из-за бабушки Кати – она часто вздыхала, говоря о дедушке: «И за что мне этот крест? У всех мужья как мужья, а у меня – не от мира сего!»

Просто дедушка Валера разводил цветы. Да-да, цветы. На подоконниках нашей квартиры. В огромном количестве. Обычно мужчины интересуются рыбалкой, машиной или футболом. А дедушка обожал цветы. И они ему платили любовью. Даже «декабристы», которые обычно цветут в декабре, поэтому их так называют, у дедушки цвели круглый год.

Я, если честно, не очень понимал дедушку. Мне разведение цветов казалось не мужским занятием. И поэтому почти всегда был на стороне бабушки – она порой ссорилась с дедушкой из-за своих любимых кошек – Баси и Буси. Кошечки постоянно норовили сжевать лист-другой с дедушкиных цветов. Иногда они, заигравшись, разбивали горшки с растениями.

Дедушка, конечно, очень злился из-за этого, кричал, что выгонит кошек из дома. Бабушка отвечала, что скорее отдаст его, чем своих любимиц.

Однажды дедушка подозвал меня и сказал:

– Слушай, Митька, какой-то ты у нас растёшь непутёвый. Как сорняк просто. Ничем не интересуешься, кроме гаджетов. Кому же я передам свой дар?

– А какой у тебя дар?

– Меня цветы слушаются.

– Как это слушаются?

– Я понимаю их язык, а они – мой. И цветут на радость мне и миру.

Я недоверчиво хмыкнул. А потом спросил:

– А как ты его обнаружил, этот дар?

– Случайно. Я был в армии и на сборах повредил большой палец на ноге. Он распух и дико болел. До больницы было далеко, и я прикрепил к пальцу большой лист подорожника. Когда пробежка закончилась и мы пришли в казарму, палец перестал болеть и выглядел как обычно. Тогда у врача в амбулатории я взял книгу о лекарственных растениях. А потом увлёкся разведением цветов. Узнал, что они реагируют на людей, с ними можно разговаривать. Когда тебе плохо, они тоже могут болеть, когда хорошо – лучше цветут. И стали они у меня расти как на дрожжах.

После того разговора я отгонял кошек от дедушкиных цветов, а он иногда рассказывал мне о своих новых друзьях-цветах. Но по-настоящему это занятие меня всё-таки не захватило.

На следующий год дедушка Валера тяжело заболел. У него отнялись правая рука и нога. Болел он недолго. Перед своим уходом он показал мне на подоконник с цветами. Как будто просил позаботиться о них.

Бабушка очень тяжело перенесла смерть дедушки. И кошки, как будто что-то чувствовали, – не носились по квартире, как обычно, а постоянно сидели у бабушки на кровати. Цветы тоже что-то чувствовали. Через неделю после его смерти начали вянуть и сохнуть. Хотя поливали мы их вовремя.

Вскоре стал погибать любимый дедушкин цветок – антуриум. При дедушке он жил в большом горшке – великолепные крупные листья, ярко-красные сочные цветы. А тут листья почти все опали, а цветы почернели. Новых побегов вообще не было. Бабушка расстроилась.

– Придётся выкинуть, так жалко. Это память о Валерочке, – грустно сказала она.

Я не выдержал и подошёл к антуриуму. Погладил оставшиеся немногочисленные листья и прошептал:

– Милый антуриум, пожалуйста, не погибай. Ты нам с бабушкой так нужен.

Потом я вырезал засохшие стебли, взрыхлил землю. На следующий день бабушка подошла к окну и ахнула:

– Митя, ты только посмотри! Наш цветок ожил! Он услышал тебя! Похоже, что тебе передался дедушкин дар. Не потеряй его!

– А что значит, потерять дар?

– Значит, жить только для себя. Дар даётся для людей, для всего мира вокруг тебя.

Мне было шесть, когда умерла единственная бабушка. Дедушки не стало давно, в свои три годика я его не запомнила. К бабуле я очень привыкла. Меня оставляли у неё с пятницы до понедельника. Потерять её было очень больно.

Бабушка очень любила смеяться. Так заразительно, что все вокруг тоже смеялись. Она была пухленькой, с рыжеватыми локонами и с ямочками на щеках. Её часто принимали за маму: выглядела лет на сорок в свои пятьдесят четыре.

Мне нравилось к ней приезжать, она меня баловала: покупала вкусняшки, игрушки, воздушные шары. Мама говорила, что после таких визитов меня надо неделю «приводить в чувство».

Бабушка варила мне разные вкусные каши. Хотя я любила только тыквенную на пшене. Она сладкая и красивая – ярко-оранжевого цвета. А когда я не слушалась, бабушка обещала сварить «берёзовую кашу», но так ни разу не сварила. Мама потом объяснила, что «берёзовой кашей» родители наказывают своих детей, когда шлёпают их по попе берёзовым веничком. Нет, бабушка меня никогда не шлёпала.

Мы с ней часто гуляли в парке, катались на аттракционах. Я любила «Чёртово колесо» и «Ромашку». Но бабушка на «Ромашке» не каталась, от одного взгляда у неё кружилась голова. Ещё мы ходили в тир – там я часто выигрывала фломастеры, куклу или мягкую игрушку.

В парке бабуля водила меня в кафе, себе заказывала пирожное, а мне бараньи рёбрышки – я их очень люблю. Бабушка смеялась и говорила, что я – «мясная душа».

Потом бабушка заболела и попала в санаторий. Что-то с печенью. А я пошла в первый класс. Я очень скучала по бабушке и писала письма в санаторий. А она мне почему-то не отвечала.

Когда мне исполнилось семь лет, мама сказала, что бабушка умерла. Уже год как это случилось. Мамочка решила избавить меня от боли…

Я сначала заплакала, но ненадолго. Я же не видела, как бабушка умерла, я запомнила её живой. При мне умер только наш щенок Гоша. Но мне почему-то казалось, что меня обманывают, что Гоша просто куда-то убежал.

Однажды ночью мне приснился сон: бабушка, совсем юная, в лёгком развевающемся платье, с распущенными длинными волосами, бежит по лугу, а рядом с ней мчится наш маленький щенок Гоша. Я протягиваю к ним руки, кричу, прошу взять меня с собой. А бабушка строго качает головой и говорит: «Тебе ещё рано, милая внученька. Тебе ещё многое предстоит сделать на земле. Поэтому живи и радуйся жизни».

Я рассказала про сон маме, а она нашла фотографию, где бабушка была именно в таком платье. И ещё мама добавила, что бабушка, видимо, хотела мне сказать, что небытия нет вовсе. Это она оставила мне свой наказ. Мы все обязательно встретимся когда-нибудь. Есть такое место встреч близких душ. И ещё мама сказала, что бабушка перед смертью велела мне передать такие слова: «Мы живы до тех пор, пока живы те, кто нас помнит».

Поэтому я не грущу по бабушке. И страха смерти у меня нет. Ведь я помню бабушку, помню нашего Гошу – значит, они живые. Мы обязательно встретимся, когда придёт время. Жизнь бесконечна.

Я могу часами играть в компьютерные игры, особенно если рядом со мной друг Дениска! Родители не разделяют моего увлечения, особенно мама. Она считает, что из-за этого я плохо учусь. У меня с родителями договор: сначала уроки, потом часик на компьютере, а перед сном – семейные чтения. Приходится выполнять!

Я слышал, что из меня хотят сделать «начитанного мальчика». У нас дома большущая библиотека – больше трёх тысяч книг. Родители боятся, что я их никогда не прочитаю. А я ленюсь читать сам. Но одна книга совершенно изменила моё отношение к литературе.

Недавно бабушка читала мне свою любимую книгу – «Сердце» Эдмондо де Амичиса. Меня поразила история о маленьком спартанце. Вот это герой! Ему приказали срочно бежать из Спарты за подкреплением, чтобы спасти родной город от врагов. С собой он взял друга – ручного лисёнка. Маленький спартанец спрятал его за пазуху. Путь занимал почти целый день. Лисёнку стало жарко, он захотел есть и пить. Он сполз на живот маленького спартанца и начал его покусывать, чтобы напомнить о себе. А маленький спартанец не обращал на это никакого внимания. Главным для него было выполнить задание. Город ждал помощи!

Лисёнок кусал всё сильнее и сильнее. Когда маленький спартанец прибежал в город, он нашёл людей и передал им просьбу Спарты. А потом рухнул замертво: лисёнок прогрыз ему живот. За это маленькому спартанцу поставили памятник – он с любимым лисёнком на руках.

Недавно пришлось вновь вспомнить этот рассказ. Я заболел. В школе поднялась температура, рвало. Папа отнёс меня домой на руках. Потом дико болела голова, смотреть на свет было невыносимо. Вызвали «скорую». Доктор сказал, что нужно срочно ехать в больницу. Чтобы точно поставить диагноз, назначили очень болезненные анализы – спинномозговую пункцию. Кололи прямо в спинной мозг.

Мама даже охнула, когда это услышала, а у папы затряслись руки. Я тоже испугался – мне ещё ни разу не делали такие страшные уколы. Но, как маленький спартанец, я смело пошёл в процедурный кабинет: «Не волнуйтесь. Надо так надо».

С менингитом меня положили в больницу. Заведующая сказала, что я – молодец, стойко выдержал пункцию и даже не заплакал. Это мне маленький спартанец помог – благодаря ему я понял, что для важной цели, для дела можно вытерпеть любую боль!

Меня зовут Маленькая Обезьянка. Другого имени я не знаю. Мама оставила меня сразу после рождения.

Я с рождения в больнице. У меня ВИЧ. Я долго не проживу. Лет пять или семь. От этой болезни пока не лечат – тяжёлая инфекция. Поэтому я очень плохо говорю. Что такое умереть – я не знаю. У нас в отделении дети иногда умирают. И их потом нет в палате. Становится грустно. Но сейчас я здесь! Живая и весёлая!

У меня большой рот, почти до ушей. Поэтому и прозвали Маленькой Обезьянкой. Зубов – мало-мало. И я всё время улыбаюсь или хохочу во всё горло. Как будто смешинки в пузике бегают.

Волос на голове почти нет, только смешной пушок, хотя мне уже шесть лет. Это от лекарств. Пузик большой, а ручки и ножки тоненькие, как былинки. Так нянечка Поля говорит. А медсестра Лена почему-то вытирает глаза, когда отключает капельницу.

Но я не унываю – мне почти всегда радостно. Меня ведь все любят. Даже незнакомые студенты и врачи, которые часто приходят. Они меня осматривают, смешно щекочут мой пузик.

Однажды после обхода мне подарили одеяльце. Оно сделано из лоскутков – зелёных, красных, розовых, жёлтых. А в центре я – Маленькая Обезьянка. Я так люблю это одеяльце! Оно меня очень радует, ведь игрушек в больнице нет. Это из-за того, что их нужно обрабатывать специальным раствором, от которого они портятся.

Я умею радоваться и всех смешить. Наверное, поэтому меня все любят. Особенно врачи. Делаю рожицы, могу кувыркаться, танцевать. Вот тётя Поля и говорит, что, возможно, мой папа был цыганом из табора. Что такое табор – я не знаю, но мне кажется, это как-то с лошадьми связано.

Бывает, в нашем отделении загрустит какой-нибудь мальчик или девочка. Долго не приходят родители или тошнит после капельницы. Тогда зовут меня. Я с радостью прибегаю и начинаю кувыркаться или корчить рожицы, смеюсь во весь свой беззубый рот. И дети начинают улыбаться. Кричат: «Маленькая Обезьянка пришла! Ура, Маленькая Обезьянка пришла!»

Я счастлива, что им стало легче, что развеселила. Жить так здорово! Правда, меня тоже часто тошнит. И слабость сильная. Тогда я глажу рукой своё любимое одеяльце. И мне становится лучше, тошнота потихоньку проходит.

Нянечка Поля меня балует: то сухарики солёные даст, то булочку с варёной сгущёнкой. Я их очень люблю. Только мне она гостинцы приносит. Говорит, что я – сиротка, дитя Божье, а о других детках родители позаботятся. Не знаю, что такое «дитя Божье». Но эти слова мне нравятся. Я думаю, что меня Боженька очень любит. Поэтому он сделал так, что у меня много друзей.

Я верю, что поправлюсь, потому что нужна людям…

Нас с Санькой пригласил на день рождения одноклассник Филипп. Родители выделили на подарок не очень большую сумму, хватило только на маленький игрушечный фотоаппарат. Он брызгает струёй воды, когда нажимаешь на кнопку. Я был бы рад такому подарку, но не знал, как отнесётся к нему Филипп, и очень переживал. Ведь Филипп из богатой семьи. Из тех игрушек, которые он приносил в школу, мои родители не могли купить мне ничего.

Я празднично оделся, зашёл за Санькой, и мы отправились на день рождения. По дороге я рассказал Саньке о своих переживаниях. Но Санька отмахнулся и ответил: «Дарёному коню в зубы не смотрят».

Когда мы пришли к Филиппу, я понял, что мои опасения были не напрасны. Мы вручили подарок, Филипп положил его на специальный стол, куда складывали всё, что приносили гости. Наша маленькая коробочка выглядела нелепо по сравнению с лежащими рядом коробищами. Чего там только не было: самые последние дорогие модели машин с дистанционным управлением, огромная коробка с конструктором, игровые приставки. И ещё много всего, о чём мы с Санькой даже мечтать не могли. Наш подарок лежал с краю и казался случайно попавшим сюда.

Было неловко. Филипп даже не посмотрел, что мы принесли. Позвали к столу. Столько красиво сервированных блюд я никогда не видел, тем более не пробовал. За столом сидели незнакомые мне люди и их дети. Взрослые поднимали бокалы, говорили тосты. А я переживал.

Мне было очень неуютно. Саньке всё нравилось. Он только и повторял, как здесь клёво.

Филиппу говорили много хороших слов, желали успехов и здоровья. А мне хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Я почти ничего не съел, потому что не знал, как это нужно есть. Наконец детям позволили пойти поиграть к Филиппу в комнату, а потом и во двор погулять. Стало легче. Мы играли, прыгали на батуте – это было здорово!

Потом я решил сказать Филиппу, что сожалею, что мы с Санькой не смогли подарить ему что-то более стóящее. Но Филипп сказал, что ему не важен подарок, ему важны мы. И он рад, что мы пришли. Потом он побежал в дом и принёс фотоаппарат. Мы налили в него воду, и он начал фотосессию. Мы хохотали, позировали, зная, что сейчас выльется струя воды. Это было весело. Все хотели побыть фотографами. Отнимали друг у друга фотоаппарат, просили принять позу посмешнее. Самое интересное, что мы не знали, в какой момент выстрелит струйка воды, поэтому напряжённо ждали, чтобы успеть увернуться и не промокнуть. Но поймать этот момент никому не удавалось.

Вечер подошёл к концу, я был очень доволен. Филипп в мокрой рубашке с растрёпанными волосами провожал нас до ворот. Он сказал, что мы сделали ему лучший подарок. Я понял тогда: счастье и дружбу не купишь ни за какие деньги!

Недавно в школе мы читали книгу Марка Твена «Приключения Тома Сойера». В ней рассказывается о приключениях моих ровесников. И хотя герои жили давно, совсем в другое время, мне близки и понятны их переживания.

Учительница дала нам задание написать сочинение о герое книги – мальчишке Гекльберри Финне, который жил не по правилам.

Я написал сочинение очень быстро. И был горд тем, что справился с заданием. Мне оно очень нравилось, потому что я хорошо выразил своё отношение к хулигану. Его боялись местные жители, с ним запрещали дружить детям.

Вечером я показал сочинение маме. Она всегда проверяла мои работы и исправляла ошибки.

Мама прочитала, немного помолчала, а потом спросила:

– Ты действительно так думаешь?

– Да, а что?

Мама вздохнула и сказала:

– А мне жаль этого мальчика. Его отец болен, он страшный пьяница. И он не мог научить своего сына чему-то доброму и хорошему. Гекльберри Финна никто не любил, у него не было ласковой мамы. Отец бил его, и ему не раз приходилось ночевать в бочке. Некому было погладить его рубашки, проследить, чтобы он умылся и причесался. Как ты думаешь, Паша, а если бы у него была добрая мама и отец не был пьяницей, он стал бы таким «неумытым хулиганом, у которого нет никаких правил»?

– Не знаю, наверное, не был бы, – ответил я.

– И если не обращать внимания на то, как к нему относились в обществе, то какой он, этот мальчик?

Я задумался. Каким был Гекльберри Финн? Конечно, смелым, сильным, добрым, а главное – настоящим другом. Он помогал другим несмотря на то, что ему самому было очень тяжело жить. Он мог стать таким же грубым и бесчувственным человеком, как и его отец. Но не стал.

Я написал новое сочинение и сдал Ирине Викторовне на проверку. На следующем уроке она взяла в руки стопку тетрадей и как обычно стала называть отметки. В руках оставалось только три сочинения. Одно из них моё, потому что моя фамилия ещё не прозвучала. Это были три лучших сочинения. Учительница назвала фамилии двух учеников и сказала, почему ей понравились эти работы. Про моё сочинение – ни слова. Стало как-то не по себе, хотелось спрятаться.

– А вот это сочинение самое лучшее. И я хочу прочитать его вам, – с облегчением услышал я приговор Ирины Викторовны.

Она с выражением начала читать моё сочинение. Я боялся даже посмотреть на ребят в классе. Все сидели очень тихо и слушали. Потом учительница поблагодарила меня и сказала, что я очень правильно понял этого героя. И ещё много каких-то хороших слов.

С этого дня ребята из моего класса стали относиться ко мне по-другому. Но самое удивительное, что подошёл одноклассник и предложил дружить. Все звали его Фиником. Он был грозой класса. Отец бил его, когда напивался. Он ходил в школу в мятой рубашке, а светлые волосы всегда были взъерошены, напоминали воронье гнездо.

Он часто приходит ко мне в гости. Мы пьём чай с пряниками и вареньем, смотрим разные фильмы, обсуждаем книги. Теперь он учится лучше, опрятнее одевается. А я стал намного смелее, и меня больше не дразнят «ботаном» и «маменькиным сынком».

Я многому научился у Финика, вернее, у Жени, а он старается перенять мои лучшие качества. Женя оказался настоящим другом.

У нас недружный класс. Мы часто ссоримся, подкалываем друг друга. И в классе, и в нашей закрытой электронной газете «Новости 3 „В“». Там часто пишут сплетни. Ну, например: «Оля Синицына приёмная, а не родная дочка, а Даня Костоломов состоит на учёте у психиатра». Или: «Света Морозова бегает за ребятами из шестого класса».

Многие ребята читают сплетни и возмущаются. Но другим наплевать, а кто-то просто не хочет связываться с Колькой Холодом. Это он пишет подобные штучки. Он всегда такой – вредный и ехидный.

Как-то я рассказал про это маме. А она вдруг спросила:

– Саша, а ты задумывался, зачем он это делает?

– Нет. А зачем?

– Похоже, он вам завидует.

– Кто? Колька-то?

– Да. И стоит разобраться почему.

– И что это даст? Он перестанет всех задевать?

– Не исключено. Может, ему нужна ваша помощь и поддержка.

Я пришёл в класс не так давно, во втором. Поэтому решил переговорить с ребятами, чтобы разобраться, почему Колька такой вредный. Чего ему не хватает?

Вадик Бобров вспомнил, что первого сентября Кольку всегда приводит старшая сестра. Вроде как папы у них чуть ли не с рождения не было, а мама вечно на работе – ей надо зарабатывать на всю семью. Тут я подумал, что на Колькином месте мне бы тоже было обидно – меня-то в школу первого сентября провожает вся семья – и папа, и мама, и даже младший брат Димка с нашей собачкой, пекинесом Джеком.

Ксюша Федотова вспомнила, как Колька долго мялся, когда собирали деньги на подарок ко дню рождения классной руководительницы. И сдал в последнюю очередь. Да и в музеи и театры он со всеми не ходит. А ещё ему дают талоны на завтраки и обеды для малоимущих семей. Меня так резануло это слово «малоимущие»! Какое-то оно убогое, как будто он или его семья нищие и стоят возле метро с протянутой рукой.

Ваня Горобченко сказал, что Колька с первого класса носит один и тот же пиджак и брюки. Мама ему только надставляет рукава. И осенью, и зимой у него одна куртка на синтепоне и шапочка, которая перешла к нему от старшей сестры.

Серёжка Колобов рассказал, что Колька подробно расспрашивал его, как они проводят лето на даче на Карельском перешейке? И как ездили в прошлом году в Финляндию? А потом заметил, что у них дачи нет и они торчат в городе всё лето. И машины у них нет и никогда не было.

Гоша Сергеев рассказал, как Колька провожал завистливым взглядом только что подаренный ему, Гоше, на день рождения новенький дорогой телефон. У него-то дешёвенькая немодная трубка.

Когда мы всё это вспомнили, нам как-то стало не по себе. Мы почувствовали себя виноватыми перед Колькой. За то, что нам в жизни повезло гораздо больше. И мы решили ему помочь. Чтобы он понял – не в богатстве счастье.

После уроков я подошёл. Колька насторожился: боялся, что буду бить за статьи в газете. Его уже пару раз побил мой друг Вадик.

А я попросил:

– Слушай, Коль, нам нужна твоя помощь. Мы собираемся снимать фильм про наш класс, чтобы показать на День учителя. Напиши весёлую пьесу про школу.

– А я тут при чём? – недоверчиво спросил он.

– Ты же классный сатирик! У тебя такое острое перо. Настоящий талант! Без тебя мы как без рук.

– Ладно, подумаю, – нехотя ответил Колька, но по его взгляду я понял – он доволен.

– И ещё, пойдём с нами на шашлыки в воскресенье. Деньги сдавать не нужно – остались от сдачи макулатуры. Команде нужен левый нападающий. Ты же классно играешь в футбол, я видел!

Колька написал отличную пьесу. Мы сняли фильм, как смогли. Пригласили родителей и устроили праздник. Все хвалили Колькин талант. В зале сидели его мама и старшая сестра. С этого дня Колька не писал вредных статей.

К нам в класс поступила новенькая ученица с очень красивым именем – Ульяна. Мне она сразу понравилась. Ульяна тоже обратила на меня внимание. Рядом с ней я становился смелым и решительным, даже защитил её от злой собаки. Помогал Ульяне нести тяжёлый ранец. И никому из ребят я не позволял её обижать.

Однажды Ульяна пришла ко мне на день рождения. Мама угостила нас тортом и фруктами. Ульяна принесла цветы и подарок. Я хотел достать вазу с верхней полки, чтобы поставить цветы. Потянулся за вазой, и тут мама, как всегда, начала меня ругать:

– Куда ты полез, ты же сейчас разобьёшь вазу. А ещё хуже, ваза тебе на голову грохнется. Дай я сама достану.

Мама достала вазу, поставила цветы и села с нами. Ульяна притихла. Мне было стыдно оттого, что мама обращалась со мной, как будто я маленький. И в глазах Ульяны я, наверное, выглядел беспомощным. Но так и было. Рядом с мамой я всегда терялся, я не знал, что мне делать. Да и не хотелось ничего делать, всё равно всё сделаю как-то не так.

Мы пили чай, мама расспрашивала Ульяну о её семье и о том, где и как они живут. Мне казалось, что меня здесь нет. А Ульяна была вынуждена отвечать на вопросы. Вдруг неожиданно для себя сказал:

– Мама, сегодня мой день рождения, ко мне пришла гостья. Можно я с ней поговорю?

Мне было страшно. Я боялся, что мама сейчас разразится очередными упрёками или, ещё хуже, рассердится на меня.

Но она этого не сделала. Сказала, что я прав и нам важно пообщаться. У неё дела, а она заболталась с нами и совершенно про них забыла.

Я с облегчением выдохнул. Но настроение всё же было испорчено. Мама ушла на кухню, а я не знал, о чём говорить с Ульяной. Но Ульяна вдруг сказала, что у меня замечательная и очень общительная мама. Мне было приятно это слышать.

Я рассказал Ульяне, что мы с мамой живём вдвоём, папы нет. Вернее, он есть где-то, но я с ним не знаком. Мама одна заботится обо мне. Она очень тревожится, поэтому так себя ведёт.

– Да, я понимаю, – сказала Ульяна. – Я очень рада, что ты любишь свою маму. Я тоже люблю своих родителей, они замечательные. Когда ты придёшь ко мне в гости, уверена – они тебе понравятся.

Мы ещё долго общались, смотрели альбом с фотографиями. Потом поиграли в приставку. Ульяна подарила мне диски с красивой музыкой, она сказала, что это её любимый композитор. Я раньше никогда не слушал такой музыки, но сейчас, видя, как внимательно слушает Ульяна, мне эта музыка тоже понравилась. Ульяна училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Я тоже хотел бы научиться играть, только на гитаре.

Когда я проводил Ульяну и вернулся домой, мама села рядом и сказала, что она сожалеет, что так себя вела. А я сказал, что мне действительно было немного неудобно. Ведь я уже не маленький.

Мама обняла меня и сказала:

– Да, Лёшенька, ты, оказывается, уже совсем взрослый. А я даже и не заметила, как ты вырос.

С того дня мама стала вести себя иначе. Она теперь со мной советуется, позволяет ей помогать. Ульяна часто бывает у нас в гостях, и мы вместе пьём чай. Они с Ульяной подружились. Оказалось, что моя мама тоже когда-то училась в музыкальной школе. Они очень похожи, моя мама и Ульяна. Обе трусихи, обе любят музыку. А главное, им обеим нужна моя помощь и поддержка. Я стал чувствовать себя взрослым рядом с ними. Чему очень рад!

Мы познакомились с Наташей летом на игровой площадке. И стали дружить. Она, как и я, окончила третий класс, только в другой школе. Мы встречались почти каждый день.

Но однажды Наташа не пришла. И на следующий день, и ещё несколько дней я её не видела. Тогда я решила ей позвонить.

Наташа сказала, что не может пока приходить. Её бабушку положили в больницу. И теперь ей нужно присматривать за сестрой, пока бабушка болеет. Я очень огорчилась.

– Я так тебя ждала.

– А ты приходи ко мне в гости, – предложила Наташа.

Я согласилась.

Когда я увидела сестру Наташи, то очень удивилась. Потому что она была очень похожа на неё. Они были двойняшки. Её звали Даша. «Странно, – подумала я. – Я решила, что она маленькая и поэтому Наташе нужно присматривать за ней. Но ведь Даша большая!»

Но я всё поняла, когда Даша медленно пошла в другую часть комнаты. Она ковыляла, и её тело дёргалось. Наташа помогла ей дойти и сесть.

Оказалось, что у Даши паралич, поэтому она очень плохо ходит и говорит. Когда она пыталась говорить, её лицо перекашивалось, а руки дёргались и скрючивались. Мне было как-то неловко рядом с Дашей. Может быть, потому, что я не знала, как себя с ней вести.

Наташа предложила попить чаю. Мы пили чай с булочками. Даша пыталась взять булочку сама, но у неё это не получалось. Тогда Наташа помогла ей. Она поднесла булочку прямо ко рту, а потом и чашку с чаем. Мы пили чай молча. Даша попыталась сказать что-то, но я не могла разобрать, что она говорит.

Мне было очень стыдно спрашивать о чём-то Наташу. Но Наташа сама вдруг сказала:

– Да ты не смущайся. Она так всегда. Я уже привыкла. Обычно с ней бабушка. Она и гуляет. Но сейчас бабушка не может, поэтому надо мне.

– Понятно, – промямлила я.

На самом деле мне ничего не было понятно. Я шла домой и не могла понять. Почему такое происходит? Почему в один день рождаются два человека, очень похожих друг на друга, но один здоров, а другой нет? Почему один может гулять и веселиться, а другой вынужден сидеть дома и не может обойтись без посторонней помощи?

Дома я рассказала, что познакомилась с сестрой Наташи и это знакомство расстроило меня. Мама сказала, что так бывает. Какие-то нарушения происходят, сбои в генетической программе или ещё что-то.

Вечером я долго не могла уснуть. Я всё думала и думала о Даше. Через несколько дней мне позвонила Наташа и сказала, что у них с Дашей день рождения. И они приглашают меня в гости.

Мы поехали покупать подарки. Для Наташи я сразу же выбрала картину из пазлов. Она говорила, что любит собирать такие картины. А что подарить Даше, я не знала.

Я шла мимо торговых витрин. Столько разных игрушек, но что пригодится Даше? Тут я за что-то зацепилась. Рядом со мной стояла большая металлическая корзина. В ней в беспорядке лежали мягкие игрушки. Сбоку что-то торчало. Я начала выгребать игрушки из корзины. Хотела достать именно ту, что торчала. Это был игрушечный ленивец с длинными несуразными лапами. Именно за его длинную лапу я и зацепилась. У него была симпатичная мордашка. Но весь его вид был каким-то неуклюжим. И тут я поняла. Он похож на Дашу! Да, да – на Дашу! Он выглядел таким же неуклюжим и странным.

Наташе подарок очень понравился. Когда я протянула игрушку Даше, она тоже очень обрадовалась. Я видела её улыбку. Она сказала:

– С-с-па-и-с-ы-бо!

Даша с большим трудом произнесла это слово. Но я его поняла.

– Он очень хотел приехать к тебе, Даша. Я сразу это поняла. Потому что он схватил меня и не отпускал, когда я выбирала тебе подарок.

И я показала, как он меня держал.

Даша засмеялась.

Мы сидели за праздничным столом. Наташа, Даша, их бабушка, родители и я. Мы говорили и смеялись. И Даша тоже смеялась вместе со всеми. Было видно, что она всё понимает.

Потом Даша потянула меня за рукав. Она показывала на компьютер. Оказывается, Даша умеет писать. У неё специальная палочка, которой она нажимает на клавиатуру. И Даша написала мне: «Спасибо за подарок. Он мне очень нравится. Приходи ко мне ещё!»

Я сказала, что очень рада! И что обязательно приду. Даша снова смеялась. Она написала, что покажет мне свою коллекцию бабочек. Они все разные: бумажные, пластиковые, тряпочные. Они очень красивые.

Я часто бываю у своих подруг – у Наташи и Даши. Нам вместе весело. Даша показала мне свою коллекцию бабочек. Она очень большая, более ста штук. Скоро она будет ещё больше, потому что и я собираю бабочек для неё.

Раньше я очень стеснялась своих одноклассников, у которых были богатые родители. Своим детям они покупали всё, что те хотели. А я из небогатой семьи. У меня есть мама, отчим, бабушка, младшая сестра и сильно выпивающая тётя. Свободных денег у меня никогда не было – мама даёт мне только талоны на обед в школьной столовой.

А мне всегда так хотелось разбогатеть, чтобы покупать родным подарки на день рождения! Во втором классе я стала придумывать способы, как немного подзаработать. Сначала я нарисовала цветными шариковыми ручками цветочки, букашек, змеек, драконов, домики, принцесс и принцев и отксерокопировала эти изображения. А потом стала подходить к первоклашкам и предлагать им за денежки нарисовать тату цветными ручками. Они охотно соглашались, и бизнес мой процветал.

Но спустя какое-то время я отказалась от этой затеи. Увидела первоклассницу Аню, которая пила в столовой компот. Она с завистью посматривала на своих одноклассниц, уплетающих полный обед. «Да ведь она мне сегодня отдала на татуаж деньги, которые ей мама дала на еду, – пронеслось у меня в голове. – Нет, так не пойдёт. Нехорошо отбирать последнее, надо искать какой-то другой способ заработать».

Потом я решила продавать духи. Взяла из ванной пустые бутылочки из-под духов, налила в них немного воды, положила туда растолчённые в ступке листики мяты. Добавила папиной и маминой туалетной воды, немного шампуня. Наклеила на них бумажку. Нарисовала на ней цветочки и подписала «Французские духи». А потом предложила их купить бабушке за сто пятьдесят рублей. Я сказала ей, что так дёшево отдаю духи, потому что она моя родственница. Бабушка купила духи, но почему-то не стала ими душиться. Потом я предложила приобрести созданные мной духи маме. А мама обняла меня и тихо, но твёрдо сказала:

– Нет, Настюша, я их не возьму.

– Почему? – возмутилась я. – Они же хорошие, понюхай, как чудесно пахнут!

– Дело в том, что ты ничего не сделала сама, просто смешала в пузырьках духи из других флаконов.

– Мам, это же бизнес. Я слышала от одной девочки, что у нас все так бизнес начинают. Покупают что-то в одном месте, потом по более высокой цене предлагают в другом.

– Да. И называется такой бизнес «купи-продай». Но это неправильный бизнес. Нечестный. Честный бизнес – это когда что-то делаешь для людей. Правильно было бы организовать своё производство, предлагать то, что умеешь делать только ты.

– То есть ты хочешь сказать, что я могу предлагать что-то сделанное моими руками? И это будет честно?

– Конечно. Есть даже определение для такой продукции – ручная работа, или хэнд мэйд.

– Ой, мамуля, это классно! Но что я могу предложить? Что я умею?

– А ты подумай. Вот, например, ты плетёшь замечательные браслетики из цветных резинок, делаешь фигурки из них. Ты создаёшь потрясающие цветы из бисера. Какие чудесные бисерные розы ты подарила мне на день рождения! Сейчас очень ценятся открытки ручной работы к любым праздникам.

– Мам, да ты просто гений! Я и правда умею делать такие вещи!

– Но тебе ещё многому надо научиться. Вот подумай, умеешь ли ты свою продукцию предлагать людям.

– Мамочка, я поняла, о чём ты говоришь. Знаешь, я тут пообщалась с одной девочкой, она из Москвы, старше меня, ей пятнадцать. Она обещала научить, как создать свой сайт в интернете.

– А зачем он тебе?

– Как ты не понимаешь?! Чтобы у меня появились подписчики. А со временем, когда я научусь делать ещё какие-то поделки, я смогу в интернете проводить мастер-классы, обучая этому других. Я не буду просить много за свои занятия, я же ещё не мастерица.

– Настюша, мы не в состоянии дать денег столько, сколько тебе требуется. Сколько дают твоим одноклассникам. Мы не можем пока купить тебе компьютер, планшет. Ведь ты поэтому решила заняться предпринимательством?

– Нет, мамочка, деньги мне нужны не только для себя. Я хочу помогать тебе и бабушке.

– Как ты меня порадовала, доченька! В тебе проснулся творец, ты открыла в себе предпринимательский талант. Твой бизнес будет правильным, если он для людей, а не «купи-продай». И ещё мне нравится, что ты хочешь зарабатывать не только на себя, а помогать семье. У тебя доброе сердце. Я горжусь тобой!

Мои родители богатые. У нас коттедж за городом, машина с личным шофёром. Стоит только попросить мобильник, планшет или игровую приставку – сразу покупают. Но мне всё время скучно. Получу подарок – порадуюсь пару дней, и опять тоска нападает. Папа допоздна на работе. А у мамы – то подруги, то салон, то поездки по магазинам. Общаться можно только в школе, куда меня каждый день отвозит Андрей, наш водитель. Там интересно, но дружить с ребятами у меня не получается – после школы Андрей сразу забирает меня домой, а домой никого приглашать не разрешают.

К нам в гости иногда приезжает папин папа, мой дедушка. Тогда становится интереснее – дедушка со мной разговаривает, расспрашивает про школу, про друзей (а у меня-то их и нет), рассказывает про то, как он воевал на фронте. В такие дни папа возвращается домой раньше.

Однажды дедушка посмотрел на меня и сказал папе:

– Слушай, Володька, с Владиком что-то неладное творится. Ты посмотри – скучный, квёлый какой-то, глаза не горят. Ты разве таким был в его возрасте?

– Да, пожалуй, – согласился папа. – Странно, ведь у него всё есть. Я в его возрасте мог только мечтать обо всех этих гаджетах.

– То-то и оно – всё есть. И мечтать не о чем. Отправь Владика к нам с бабкой на лето в деревню – уговори Ленку.

– Попробую, – сказал папа.

И папе удалось уговорить маму. У бабушки с дедушкой в деревне очень хорошо! У них свой маленький уютный домик. Есть кошка Маня, собака Полкан, коза Дуська и гусь Нильс. Я кормил Дуську и Нильса, гулял с Полканом.

А потом я увидел Галку – соседскую девчонку. Маленькую, со смешными рыжими хвостиками, веснушками и разными глазами: один – серый, другой – зелёный. Она мне очень понравилась, и я решился с ней познакомиться. Подошёл и протянул планшет:

– Привет. Меня зовут Владик. Хочешь посмотреть? Ты такой видела?

Она пожала плечами и ответила насмешливо:

– Нет. А зачем он мне? У меня дома телевизор есть, только я не успеваю его смотреть…

– Почему?

– Да некогда. Я же работаю.

– Ну!? А что ты делаешь?

– У нас в деревне много одиноких пожилых людей. Я как на лето к бабушке приезжаю – бегаю к ним и смотрю, чем помочь. То в магазин сходить нужно, то воды из колодца принести. То полы подмести.

– А я могу тебе помочь?

– Отчего же нет? Помогай, если хочешь.

И мы начали с Галкой «работать». И скука прошла – и некогда, и интересно. Пожилые люди нас благодарили, поили чаем, угощали пирожками, рассказывали о себе. У каждого своя история – я такие в книжках не читал. У дяди Вити сын разбился на мотоцикле. У бабушки Ираиды дочка с мужем погибли в Сирии. У тётки Аглаи внучка болеет лейкозом и ждёт пересадки костного мозга. Я понял, что в жизни далеко не всё гладко и просто, как мне казалось. Начал думать, кем мне хочется стать, когда вырасту. Решил, что буду работать пожарным или стану врачом на «скорой».

А ещё мы с Галкой спасали котят – бабушка Василина собиралась их топить. Мы поехали в город и раздали котят на рынке. Потом лечили от чумки щенков тёти Клавы. А ещё вытащили кость из пасти нашего Полкана, которой он чуть не подавился.

Так незаметно пролетело лето. В конце августа за мной приехал папа. Дедушка сказал ему:

– Вот, Володька, посмотри на Владика. Видишь, как он вырос, как изменился, как у него глаз горит?!

Теперь я действительно знаю, как справляться со скукой, – буду переписываться до следующего лета с Галкой. Пойду на дзюдо и в кружок юннатов при зоопарке. Объясню папе с мамой, что хочу стать человеком, которому не бывает скучно и одиноко, потому что у него в жизни есть дело и мечта.

Меня многие называют странной. Я раньше расстраивалась, а сейчас думаю – ну и ладно. Мы же все разные. Вот Галю Королёву у нас во дворе называют «королевой» за то, что она красивая и гордая. Зато она очень злая и драчливая. Её даже мальчики боятся.

Мне восемь лет, у меня две толстые косички, очки и заклеенный левый глаз. Врачи сказали, что с наклейкой придётся ходить год. Глаз станет лучше видеть после этого. Ребята дразнят меня «очкариком» и дёргают за косички. Я из-за этого часто плачу – обидно же!

Мама советует не обращать внимания или отвечать: «Ну, ношу очки. И горжусь этим!» А папа советует давать сдачи. Но гордиться у меня не получается и драться не умею. Что же будет, если все начнут драться по любому поводу?! Я поступаю иначе – веду себя по-человечески: прощаю и стараюсь делать добро.

Я слышала, как мама сказала бабушке: «Странная она у нас. Как жить будет? В наше-то время, когда человек человеку – волк…» А бабушка вздохнула и ответила: «Ничего, Иринушка. Господь поможет. Просто у нашей девочки на редкость сострадательная душа…» А разве это плохо – быть доброй?

Одноклассница обидела меня перед самым днём рождения. Сказала, что я плакса и со мной скучно. Я сначала не хотела приглашать её на свой праздник. Но потом передумала. Ведь это очень грустно – сидеть одной, когда все друзья веселятся.

Да, я часто плачу, когда узнаю´, что обижают животных. Меня потряс фильм «Белый Бим Чёрное ухо». Я переживала за бедную собаку. Но ведь человек должен быть в ответе за того, кого приручил. Даже в одной хорошей книжке так написано. Почему же я странная?

Однажды мы с бабушкой гуляли по посёлку. Навстречу нам шла женщина с девочкой. Женщине приходилось поддерживать дочку под руку, потому что она с трудом передвигала одну ножку. На лице девочки сияла радостная улыбка, но взгляд был неясным. «Больной ребёнок», – прошептала бабушка. Я подбежала к девочке и вложила ей в руку ветку рябины. Потом прошла с ней немного, поговорила. Бабушка подозвала меня и строго сказала: «Пойдём отсюда. Мы же не знаем, чем болен этот ребёнок. Может быть, это заразно». А мне девочка понравилась, она показалась очень милой. Разве странно дружить?

А недавно в парке я увидела бомжа. Было очень холодно. Он сидел, завернувшись в кучу целлофановых пакетов и газеты. Сверху была натянута разодранная куртка. Я спросила, не холодно ли ему. Он сказал, что терпимо. Оказывается, целлофан удерживает тепло. А ещё он рассказал, что раньше работал учителем физики в гимназии. Потом заболел туберкулёзом и попал в больницу. А пока он болел, его сестра продала комнату. Так он оказался на улице.

– Главное – пережить зиму. А летом мне всегда хорошо – птички поют, на душе радость! – признался он.

Я сбегала домой, принесла ему борщ и котлеты, папины почти новые брюки, пуховик и два дедушкиных свитера. У него их всё равно много, а дяде бомжу нужно помочь дожить до весны. Он мне улыбнулся и сказал:

– Добро, которое ты делаешь от сердца, обязательно вернётся к тебе.

Я ждала, что мне опять попадёт от родителей, – я же без спроса взяла еду и вещи. Но меня не ругали и даже ни разу не назвали странной.

В моём четвёртом «А» все девочки восторгаются Милой, она у нас как солнышко – всем светит, с ней легко общаться. Она никого не обижает, на неё приятно смотреть. Даже мальчики её уважают. Остальные девочки дружат парами, но часто ссорятся, а Мила умеет придумать игру для всех.

Меня почему-то в классе не любят, считают странной. Я стараюсь понравиться – часто рассказываю весёлые анекдоты или пересказываю сюжеты из телесериалов. Я люблю добрые сериалы, про семью, терпеть не могу ужастики и мистику.

Наверное, девочкам не нравится, что я верю в Бога. Они считают, что никакого Бога нет, что в него только блаженные верят. Я из-за этого плачу и пытаюсь им объяснить, что это не так, что Бог много раз помогал нашей семье. Мама говорит, что не нужно никому ничего объяснять или навязывать свою точку зрения. Ведь все мы разные, у каждого свои убеждения.

У меня всего одна подруга в классе – Ира. Её тоже не любят. Мы с ней не «крутые» – наши мамы небогатые, поэтому мы одеты скромнее всех. У нас самые дешёвенькие телефоны – нам они нужны только для связи с родными. Учимся мы тоже средне. У меня пятёрка только по рисованию – я очень люблю рисовать и вообще всякие поделки делать своими руками. А у Ирки пятёрка по музыке. Она любит петь, знает много песен.

Недавно наша учительница, Наталья Сергеевна, сказала, что у каждого ребёнка есть талант. Просто не все сразу понимают, в чём он. Я пришла домой и спросила маму, знает ли она, какой у меня талант.

– Ты хорошо понимаешь людей, – ответила мама. – В самом раннем детстве различала, каким цветом кто светится. Помню, как ты однажды сказала мне, чтобы я была поосторожнее с одной серой тётей – она хочет мне зла. И действительно, эта женщина (моя коллега по работе) подстроила так, чтобы меня уволили, а на моё место взяли её. Моя лучшая подруга, тебе казалось, окружена оранжевыми воздушными шариками. Я лучше узнаю людей благодаря тебе. Ты у меня тонко чувствующая девочка.

– Ой, как интересно, я и не подозревала, что у меня такой дар. Завтра в школе проверю, остался ли он у меня.

На следующий день я посмотрела на своих одноклассников другими глазами. И вдруг увидела вокруг Милы нежно-жёлтое сияние, как крылья у бабочки-капустницы. Вокруг отличницы Ульяны – скучное серо-коричневое пятно, как шляпка у высушенного гриба-подберёзовика.

«Работает, – обрадовалась я. – Больше не буду стремиться дружить с теми, кому не доверяю, чей цвет мне не нравится. Буду доверять своему дару. Он меня защитит от предательства».

А про Ирин талант я узнала на уроке музыки. Однажды Наталья Сергеевна спросила нас, какие мы знаем красивые мелодии. Ира вдруг сказала:

– Можно я спою одну песню, я знаю её по фильму «Приходите завтра».

И она запела тоненьким, нежным, почти ангельским голоском. Звуки этой песни напомнили мне светлые белые ночи на нашей даче, озеро, по которому тихо плывут маленькие утята, шелест тростника на берегу, лунную дорожку на воде.

Все слушали заворожённо. Никто не шелохнулся.

– Спасибо, Ирочка, у тебя настоящий талант, тебе надо обязательно учиться пению дальше. А вы знаете, ребята, что сейчас исполняла Ирочка? Это же «Вечерняя серенада» Шуберта – волшебная музыка, – сказала учительница.

Я посмотрела на Иру и вдруг увидела, что она окутана нежным розово-фиолетовым плащом. Он напомнил мне закат на море, где мы были с родителями прошлым летом.

«Вот почему я так сдружилась с Ирой – она очень светлый и добрый человек, не способный причинить зло, – подумала я. – И неважно, что мы не крутые, что у нас небогатые родители, зато у нас есть наш дар. Он гораздо важнее и ценнее всех богатств мира».