Мир Такары — это особый и очень загадочный мир.
В него регулярно проваливаются наши сограждане — земляне.
От автора:
Омск в июне по настоящему красив. Молодая, сияющая зелень молодых березовых и кленовых листьев, море одуванчиков на газонах, отцветающие яблони и сирень. Как венец всему великолепию, широкий, могучий после весеннего половодья Иртыш, катящий свои зеленоватые, в цвете отражающихся в них деревьев, волны. Все эти красоты и запахи привели Тима, который едва ли не впервые в этом году просто гулял по любимому городу, в легкомысленно-приподнятое состояние духа.
Первый день отпуска. Уточняем, последний день работы, уже с обеда — свобода. Отпускные, бонусы, зарплата за май получены, дела переданы. Впереди две недели, открытые всем ветрам. Аромат дальних странствий наполнял легкие Тимофея Гаева, заставляя по-особому вглядываться в окружающий пейзаж и лица прохожих. В основном, конечно, девичьи, кто знает, может, мелькнет и его Несбывшееся в череде вечно спешащих куда-то людей.
А ему торопиться некуда, единственный друг — Мишка, киснет на работе. Родители уехали погостить в Питер к старшей сестре Тима, Ирине. Так что полное одиночество и свобода. Гай свернул на набережную и увидел целый караван белопарусных яхт, величественно плывущих по реке. «Красота, может, и мне яхту купить? Жаль, у нас не море, на Иртыше особо не разгуляешься… Или в Африку рвануть? По следам Николая Степановича? Поохотиться на львов и леопардов…». И вольное течение мыслей Тимофея, совершив поворот, плавно перетекло в новое русло — тему охоты, оружия и стрельбы.
«Не съездить ли пострелять?» — Тим остановился и прищелкнул пальцами в предвкушении.
Сказано-сделано. Добравшись до дома, Тим вытащил из сейфа недавно доставшееся по наследству ружье — ИЖак-вертикалку и сунул его в чехол. Личное авто за сорок минут домчало его до «Охотничьей заимки» — единственного легального охотничьего стрельбища в пределах Омска.
На глиняные тарелки «охотились» несколько стрелков. Тим припарковал свою старенькую «восьмерку» рядом с чьим-то «Лэнд-Крузером», который буквально на последнем повороте резво обогнал Гаева и уже успел занять место на стоянке. Не торопясь, Тим выбрался из машины, потянул чехол с оружием и только собрался захлопнуть дверцу, как его окликнули.
— Тимофей?! Тимоха, ты? — Повторил, широко улыбаясь, здоровый, шикарно одетый мужик, опирающийся на борт того самого огромного, белоснежного «Круизера».
— Яшка? Козлевич?! — Признал он своего бывшего одноклассника Якова Козловского, за любовь к машинам и сходство фамилии, прозванного в честь персонажа бессмертного романа.
— Нет, тень отца Гамлета, блин! Я, само собой. Здорово, старый чертяка. — Яков крепко стиснул ладонь Тима в своей лапе. — Какими судьбами?
— Здравствуй, рад тебя видеть. Выглядишь отлично. Я смотрю, времени даром не терял. — Кивнул Тим в сторону машины Якова.
— Верно, есть маленько. Дел много, но сегодня решил забить на все и съездить пострелять, отвести душу. Выхожу из машины и вижу, елки-палки, Гаев собственной персоной! — Он радостно хлопнул Тима по плечу.
— А я думаю, что за черт меня так лихо объехал на повороте, кто бы мог подумать — старый кореш, Яшка Козловский. Сколько же мы не виделись? Получается восемь лет, с самого выпускного.
— Точно. Предлагаю где-нибудь сесть, поговорить нормально. Все равно я тебя так просто не отпущу. — Решительно заявил Козловский, взяв инициативу в свои руки.
— Не вопрос, я «за». Посидим — пообщаемся. Здесь кафешка есть, на втором этаже. — Быстро сориентировался Тим.
— Тема! Ну, пошли, чего ждем? Время — деньги. — И Яков первым пошел к бревенчатому зданию стрелкового клуба.
Беседа по началу оживленная, постепенно достигла некой точки, когда становится сложно подобрать новую тему для продолжения, а пиво (по необходимости безалкогольное) в кружках еще осталось. Тим успел поведать и о своей работе и о захватившем его в последнее время интересе к стрельбе и охоте. Яков, в свою очередь, рассказал о многочисленных похождениях, службе в армии, где дослужился до старшины, «помкомвзвода был, вот так-то, брат». Намекнул, что побывал и в Чечне, а теперь — преуспевающий бизнесмен, торгует машинами и «в общем, все у меня тип-топ», подытожил сам Козловский свое повествование. Радостный обмен новостями закончился, возникла пауза, которую никто не спешил заполнять.
Синхронно сработавшие коммуникаторы, сообщили о присылке некой почты и предоставили одноклассникам законную возможность на время прекратить разговор. Тим вчитался в строки сообщения:
«Уважаемый Тимофей Гаев!
Компания „Свободные системы“ рада сообщить вам, что 21 июня этого года нами организуется крупный пятидневный сбор любителей экстремального отдыха в районе озера Бездонное на границе Омской и Новосибирской областей, (карта-схема прилагается).
Программа включает в себя соревнования по страйкболу, рыбалке, стрельбе, гонках на квадах и внедорожниках, „охоте на лис“.
Будут проведены мастер-классы по разным техникам и аспектам выживания (список мероприятий прилагается).
Также вы получите возможность приобрести все необходимое для выживания в любых условиях по оптовым ценам (прайс-листы на ассортимент прилагаются).
Помогите нам организовать Ваш отдых — сделайте предварительную заявку на участие.
Возможны два формата — платный (место в организованном лагере, в палатке с койкой и всем необходимым, включая трехразовое питание, получаете абонемент на все включенные в программу сбора мероприятия) или бесплатный (размещаетесь самостоятельно, питание за свой счет, участие в мероприятиях оплачиваете отдельно)».
Текст письма вызвал у Тима некое необъяснимое чувство. Линии судеб сошлись в одной точке, заставляя замереть в ожидании События. Грохот выстрелов за окном звучал канонадой в честь Несбывшегося.
— Слушай, Яша…
— Тимоха, слышь…
Слитность и замечательная схожесть произнесенных фраз, рассмешила обоих.
— Рассказывай первым. — Предложил товарищу Гаев.
— Знаешь, как говорят? — С улыбкой начал Козловский. — На ловца и зверь бежит. Письмо от неких ребят пришло, приглашают на природу, типа сборище сурвайверов…
— Случайно не «Свободные системы» эти ребята называются? На озере Бездонном?
— А ты откуда…? — Озадачился Козлевич. — Так тебе тоже от них сейчас мессэдж пришел?
— Угадал.
— Тим, я про этих ребят кое-чего знаю, реальные перцы. — Азартно начал Яков. — Слушай, а давай вместе рванем? Я на «колесах» — места нам двоим хватит. Девок возьмем или там вцепим? Тока надо водовки и пивка подзатарить, а то боюсь заскучать на природе.
— Мишку бы прихватить для комплекта «Три мушкетера»…
— Дорохина? Общаетесь? А он в городе? Сможет?
— Его. Общаемся. Живет в Омске. Сможет. — И добавил поясняя. — Он тоже подсел на стрельбу и выживуху, ствол себе купил, так что… подожди секунду. — Гай решил не откладывать дело в долгий ящик и быстро набрал номер друга, ехать без которого ему не хотелось. — Я его сейчас удивлю, вдвойне.
Яков довольно осклабился и согласно кивнул.
— Да, Миха, привет. Знаешь, что… — Короткая пауза. — Опа, ты тоже получил? Это точно судьба. Тут дело такое, рядом со мной сидит Яша. Да, наш Козлевич. Представляешь, полчаса назад случайно пересеклись. И ему тоже письмо пришло, такие дела. Что говоришь? Его с собой взять? Хе-хе, а он только что сам предложил нас с тобой взять!
Тим на мгновенье оторвался от трубки и спросил у Козловского.
— Троих твой Боливар вынесет? — перефразировал на лету классика Тим.
Яков лишь легкомысленно махнул рукой, — «Не вопрос».
— Тогда попозже созвонимся, ладно? Слушай, а отпуск тебе дадут, ты же пару месяцев назад отдыхал?
Получив утвердительный ответ, Тим наскоро попрощался с Мишкой и перешел к плотному обсуждению перспектив совместной поездки.
— Ты как поедешь, по билету или «дикарем»?
— Обижаешь, мы дикарями давно не ходим, билеты покупаем.
— А мы с Мишкой, наверное, так по-простому. А потом на месте сориентируемся.
— Дело ваше, а мне армии за гланды. Я комфорт всей душою люблю!
— Логично. Тогда надо решить, где и когда встречаемся?
— Давай двадцать первого часов в семь утра. Тут примерно четыреста километров, так что к обеду будем на месте, подъезжайте ко мне и все. И, слышь, Тим, ты сильно не перегружайся. У меня, конечно, не машина, а натуральный зверь, но и у нее какие-то ограничения есть.
— Не беспокойся, много не нагружу. Мне ж это на себе тащить придется, так что все будет нормально.
Удачно возникшая общая тема оказалась настолько увлекательной и интересной, что бывшие одноклассники не заметили, как пролетело время. Перед расставанием бывшие одноклассники обменялись номерами сотовых и мейлами. Тим, первым делом, только сел в машину, созвонился с Мишкой и озвучил итоги разговора с Козловским.
Корячился еще один бестолковый, бездарно просиженный в душном офисе день. Дорохин знал, за ним последует череда его близнецов. Стол зарос бумажками, на странице в ежедневнике «бородища» предстоящих дел. Рутинных и бестолковых, но вполне адекватно оплачиваемых. Даже то, что коммерческий директор, предвкушая месяц законного отдыха, подмахнул планы продаж не глядя, уже не грело Мишкину душу. Ибо опыт подсказывал: к осени очухаются и опять запрягут рабочих лошадок.
А сейчас крупное начальство физически или психически в отпусках, мелкое свалило по своим насущным. Всем хорошо — кто-то радуется свободным местам на парковке, кто-то отсутствию дурацких заданий, а Михаил возможности почитать чего настрочили «товарищи по несчастью» на Самиздате. Еще бы назойливых гадов из соседних отделов потравили бы дустом вместо тараканов, и настала бы гармония и красота. Ни тебе запросов, ни многостраничных отчетов на проверку и ознакомление, ни прочей ерунды…
Работа-дом-работа. Потребляй. Работай. Сдохни. Без вариантов. Традиционный пятнично-субботний напивон уже не спасал. Больше помогали редкие моменты отдыха на природе: вот и сегодня он получил приглашение. Природа мать звала своего непутевого сына, и какие-то пронырливые личности предлагали организовать это свидание с максимальным комфортом.
Михаил закрыл глаза и немного помечтал, как бы он построил свою жизнь, дай ему судьба шанс начать все заново, с чистого листа. Эх, щас бы на волю, в пампасы! Ну, или на недельку в сибирскую тайгу, обнимающую чистую гладь озера со всех сторон. Решено!
Звонок друга застал Дорохина Михаила Романовича 25 лет, русского, разведенного, менеджера среднего звена на рабочем месте посреди рутины и имитации бурной деятельности. Вырваться из душного офиса на природу, это, конечно, не так круто, как начать жизнь заново, но все же Михаил не раздумывал не минуты, забил на срочный запрос соседнего департамента и побежал за бланком заявления на отпуск за свой счет в кадры.
Жизнь внесла свои коррективы — Якова посетила щедрая идея забрать соучастников выезда самолично. Козлевич, зевая на грани разрыва пасти, в целях оптимизации маршрута заехал сначала за Михаилом. Встреча бывших одноклассников прошла обыденно. Яков смотрел на дорогу, Мишка клевал носом. Оба берегли эмоции для общения на природе. Впрочем, для встречи «старых друзей» Дорохин приготовил сказочный шашлык. По пути к Гаю товарищи посетили круглосуточный супермаркет, где запаслись, Яков — алкоголем и никотином, а Михаил — алкоголем, продуктами, питьевой водой и мелочами, с акцентом на провианте.
— Ну и, на хрена тебе столько тушенки? — Искренне удивился Яков. — Нда-а, еще Гаевы шмотки грузить.
Мишка вздохнул, приказывая себе никак не комментировать туристический «чумадан на колесах», четыре упаковки пива в двухлитровых пластиковых бутылках, ящик водки, два блока курева, баул чипсов и скромно притулившуюся в углу бутылку газировки. Все это великолепие, милое сердцу экотуриста — экстремала Яшки, хаотично загромождало багажник. Ну и ружейные чехлы само собой. Но оружие — это святое.
— Запас карман не тянет. — Ситуация обязывала сказать что-то подобное.
— Зато стойки мне засношает! — Водитель отвлекся на наглых смуглых теток в пестрых юбках и зимних шалях. — Эй, ну-ка пошла!
Пока Яков переругивался с тремя цыганками, Михаил заново уложил снаряжение, чехлы с оружием и хм… запасы провизии, высвободив достаточно свободного места.
Носильные вещи Дорохина умещались в компактном, но вместительном рюкзаке. Комплект камуфляжа, сланцы, шорты, пара футболок, белье, средства гигиены — несколько командировок по просторам необъятной родины отучили Михаила таскать с собой «ненужную половину» вещей. В эту поездку он взял футляр с помповым ружьем 12 калибра, увесистый пакет с патронами, охотничий жилет, набор ножей, лопатку, походный набор посуды и решетку-гриль. Не так уж и много, чтобы засношать «Антилопе» Козлевича стойки.
«Это Яша едет, как буржуй, на все готовое» — прикидывал Мишка — «А им с Гаем предстоит, почти целую неделю чего-то есть и пить». Сколько и каких продуктов требуется для такого мероприятия, Михаил представлял себе весьма условно, поэтому взял всего и с запасом. Бывалый турист Гаев тоже основательно запасся, что вызвало со стороны Яшки еще один поток стонов на тему скорой кончины амортизаторов.
За все четыреста километров пути не произошло ничего интересного, если не считать Яшкиных стихов на «злобу дня». Общение бывших одноклассников проходило вяло. Гаев с Козловским новостями обменялись еще на «Заимке», часть из них Тим Мишке уже транслировал по телефону. Общие темы не находились, и Яша около часа пути развлекался болтовней по телефону. Сначала с «Пупсиком, которая напрасно не согласилась ехать на пикник», затем состоялся сеанс общения с «Янкой-обезьянкой», состоявший сплошь из дежурных фраз, потом Яков сообщил некой Лизе, что уехал в Новосиб «по делам фирмы». Напоследок Козлевич почтительно и обстоятельно пообщался с матушкой, подтвердив версию с Новосибом и «делами фирмы».
Приемник отказался улавливать радиоволны музыкальных станций, а сборник классической музыки прослушали на два раза. После чего Яков, наговорившись по телефону, вероломно начал читать стихи собственного изготовления. Вполне заурядные псевдо патриотические рифмы прошли товарищей насквозь, как несвежая еда, разве что задержалась последняя строчка.
Из вежливости к Козлевичу пассажиры изобразили дискуссию о достоинствах «стихотворения». «Про жопы — это ты сильно! Не в бровь, а в шоколадный глаз! Вскрыл, так сказать, гибрид дурака и дороги!» — высказался мелкий менеджер Мишка. «А насчет серой-сирой я бы поспорил. Попробуй заменить на „Вами сильную!“» — Предложил Тимофей. Дискуссия плавно переросла в разговор о судьбах Родины. Градус обсуждения нарастал пропорционально количеству выпитого пива, пока не остановились отлить. Весь запал вышел естественным образом и к озеру подкатили расслабленные и вполне готовые внедриться в лоно природы. С головой. Деньков на пяток…
Надо отдать должное, но водил Яшка лучше, чем слагал вирши, поэтому прибыли они еще до обеда. Работяги разной степени одетости возводили палатки, носили туда-сюда стройматериалы, тюки, инструменты, размечали места для стоянок. Другая бригада расставляла ярко-оранжевые кабинки биотуалетов. Отдыхающих пока можно было пересчитать по пальцам экипажа «Антилопы». Как выразился оптимист Яков «Лагерь-то наполовину полон!».
Но прошло буквально несколько часов, и пока наши герои разбивали стоянку и бродили по торговым палаткам, присматриваясь к товару и совершая попутно разнообразные покупки, небольшая долинка заполнилась обитателями до краев. Всего прибыло порядка пятисот человек. Организаторы озаботились несколькими автобусами, которые единовременно выплеснули на берега Бездонного порядка двух сотен тусовщиков. В глазах зарябило от камуфляжных тряпок всех расцветок выполненных в стиле «псевдомилитари». В ушах зашумело многоголосье человечьего моря.
Машины новоприбывших, лавируя между произвольно расставленными палатками «дикарей» пускали струи выхлопа, одна за одной вплетали в дикую какофонию звуков свою нотку попсы и шансона магнитолы. Как грибы после дождя возникали разноцветные палатки, с неизменными костром и мангалом подле каждой. Появились хозяйственные и не очень тетки и одетые и не очень девицы. Собрались стайки детишек с водяными пистолетами и обертками лакомств в руках, обещая всячески усугубить без того хаотичную и шумную атмосферу лагеря. Худшие прогнозы наших героев оправдывались — пространство от пляжа и до опушки леса стремительно превращалось в реальный бардак.
Впрочем, имелся островок стабильности среди моря хаоса. Центр лагеря составлял комплекс палаток, принадлежащих организаторам. «Системщики» разместились основательно: четыре гостиничных палатки, торговый ряд, точки общепита, своя отдельная стоянка с грузовиками, и даже парой зилов с кунгами, внедорожниками, и всевозможными «домиками на колесах» — от армейских и гражданских российского производства, до самоделок и импортных дворцов. Самыми организованными людьми на слете оказались организаторы. Но личным молчаливым примером «Свободные системы» не ограничились: весь день хаос палаток и машин прочесывали «люди в черном». Одним соседям попеняли за мусор и орущую «шансон» магнитолу, другим предложили переставить палатку с уже протоптанной тропы к комплексу биотуалетов.
К ребятам у сотрудников ЧОП «Омега» претензий не оказалось, разве что попросили отогнать Яшиного «Мастодонта» на специально отведенное под охраняемую стоянку место. Кроме того, здоровяки в черной униформе выдали Тиму листок бумаги с планом лагеря, на котором схематично обозначались основные достопримечательности: торговля, координатор, медпункт, пункт охраны, сортиры, стоянка и желаемый порядок размещения «дикарей». Лагерь действительно не получалось охватить взором, несмотря на то, что место на склоне одного из окружающих долинку холмов, выбранное ребятами под палатку доминировало над доброй его частью. С обратной стороны листка имелась короткая памятка с призывами отдыхать культурно и телефоном организаторов. Естественно в окружении логотипов многочисленных спонсоров и партнеров.
Часам к трем Дорохин приступил к приготовлению обещанного шашлыка. Импровизированный мангал из нескольких диких камней прогрелся и слой углей испускал ровный приятный жар. Свинина с лучком заняла свое место на шампурах и оказалась на краю мангала — первый жар приняла на себя маринованная курица. Мишка обожал хорошо прожаренное мясо и не выносил, когда оголодавшие любители жаркого принимались теребить повара: «Ну, скоро? Да уже готово!». Курица быстрого приготовления играла роль затравки, а хрюшке предстоял более сложный процесс.
Пока шашлык, истекая ароматным, шипящим на раскаленных углях соком, медленно доходил до кондиции, Тим позвонил Якову. Козловский сразу после выгрузки вещей ушел якобы регистрироваться в оргкомитете. Друзья пару раз видели его в разных частях лагеря и одного и в компании. Поэтому ребята не особенно удивились, когда Козлевич явился с двумя юными блондинками в топиках и ультра коротких шортах. Успели к курочке восхитительной корочкой и нежным мясом. Тим достал упаковку с настоящими стеклянными бокалами-винниками и две специально привезенные бутылки отличного дымно-пряного южноавстралийского «Шираза», «почти Гранжа» непонятно пояснил всем. Образовался стихийный фуршет, пили за повара, за приезд, за прекрасных дам, за природу-мать. Вино пошло «на ура», особенно по сравнению с пивом из пластиковых полторашек. Закусывали тосты шашлыком, к слову весьма удачным, и всякой снедью из супермаркета.
Закончив с пикником, друзья отправились покупать самое необходимое — палатку. На хозяйстве оставили Якова и его новоиспеченных знакомых дам. Две одинаковых с лица платиновых холеных блондинки с удивительно похожими никами — Лира и Кира — составили Яше, как половозрелому обладателю сказочной тачки и запасов спиртного компанию. Судя по внешнему виду и междометьям, телочки прикатили на отвязный «опен эир», объявленный по всем каналам еще две недели назад и планировали веселиться на всю катушку.
Но, вернувшись через полчаса к своей стоянке, они не обнаружили ни своего одноклассника, ни его девиц. Судя по всему, Яков подхватив красоток, как истинный джентльмен ушел, не прощаясь по-английски, и двинул к устроившейся неподалеку шумной и многочисленной компании. Над стойбищем взмыл стяг клуба «Робинзон» — автомат на фоне колеса с гипертрофированными грунтозацепами…
Предположения друзей подтвердил и новый сосед, которого уходящий Яков, видимо на остатках совести, припряг присматривать за вещами Тима и Мишки. Парень представился Арсением Иволгиным. Высокий, стройный и по юношески нескладный. С длинными русыми волосами, все время падающими на огромные зеленовато-карие глаза, тонкими, чуткими пальцами музыканта и доброй улыбкой, которые в целом формировали картину, которая совершенно не вязалась ни с камуфляжем и берцами, ни со всей атмосферой лагеря сурвайверов. У ног добровольного сторожа лежал роскошный пес — лайка черной масти с бурым подпалом на животе и светлыми пятнами на ногах, зверь по настоящему красивый, на удивление спокойный, с умными карими глазами. Пес откликался на гордое имя Хан, контакт между ними установился легко и непринужденно.
В итоге Козлевич окончательно пропал в кругу новых знакомых. И не мудрено: прокачанные тачки, фирменные шмотки, калейдоскоп чудных приспособ и мегадевайсов, повадки матерых и уверенных в себе мужиков, загорелые девицы с характерами хищниц. Прибавьте к этому напитки рекой, обильные цитаты из наставлений по стрелковому делу, энциклопедий и авторитетных сайтов, соленые и не слишком бородатые шутки, спорадический армрестлинг, бесконечную череду историй под названием «бойцы вспоминают минувшие дни» и смело завидуйте Якову до потери пульса. Ах да, в нешуточной борьбе за мужское внимание девицы из тусовки шли на всевозможные уловки и делали сумасшедшие скидки.
— Ну и нам же лучше, хрен ли такое жерло кормить? Не напасешься. — Облегченно прокомментировал ситуацию Тим.
Нескольких часов общения с Яшей в пути и на пикнике ему хватило как минимум на неделю. Старый одноклассник выручил друзей транспортом, за что, несмотря на «стихическую атаку», они были ему благодарны, но в лагере их интересы и круги общения разошлись.
К вечеру первого дня программа минимум была выполнена и перевыполнена. Палатку выбрали всепогодную, выдерживающую серьезные морозы — двухслойную сферическую трехместную красавицу зеленого цвета с москитной сеткой и предбанником. По снаряжению вообще оторвались на всю катушку: купили по спальнику с термоковриками, хорошие «штурмовые» ботинки, новые рюкзаки, и в довершение всего настоящую резиновую лодку! Приобрел Тим и гибкую солнечную батарею для зарядки коммуникатора, теперь чтобы не случилось, а его любимый электроприбор должен работать, вообще Тим всегда таскал с собой еще один аккумулятор для комма, а уж с такой штуковиной и вовсе стал неуязвим для перепадов судьбы.
Из колюще-режущего Мишка покупать ничего не стал, ибо притащил с собой достойный арсенал на все возможные и невозможные случаи жизни. Зато купил резиновые сапоги, камуфляжную толстовку, дополнительную флягу и охотничий жилет. Гай удивил себя закупкой двух серьезных ножей — скорее боевых, чем разделочных, как проходили по документам, топора и складной лопатки. Главной же покупкой для Тимофея стал роскошный и дорогущий цейсовский бинокль-десятикратник, стоимость которого явно превосходила его же полезность в реальной человеческой жизни. Но совершенство агрегата так захватило его воображение, что устоять оказалось не возможно. Тем более цена оказалась почти в полтора раза ниже рыночной, в чем Гай легко убедился «пробив» тему по сети и сделав пару звонков в магазины, занимающиеся торговлей оптикой.
Покупок оказалось даже больше, чем Тим планировал, благо ресурс позволил, он даже изрядно подзанял денег Мишке. Под конец «сурвав-шопинга» тот загорелся не на шутку покупкой супер-пупер арбалета, который тут же местный умелец брался модернизировать, существенно повысив силу натяжения. По документам для компетентных органов арбалет оставался «игрушкой» с усилием не более 43-х килограммов. Мастер же ручался за 60 кэгэ, с которыми уже имело смысл пугать лесное зверье до кабана включительно. В комплекте к мегадевайсу шли два десятка карбоновых стрел со сменными наконечниками и десяток тренировочных из алюминия. Все это великолепие обошлось в значительную сумму, большую часть которой пришлось занимать у Тима с обещанием вернуть в ближайшие два — три месяца. Естественно у Мишки сразу зачесались руки опробовать и пристрелять агрегат, так что фактически эта покупка прервала процесс шоппинга начинающих выживальщиков, перенаправив их умы и помыслы в куда более традиционное для сурвайверов русло.
Все покупки складировали в палатке, благо место позволяло.
Вечером же первого дня лагерь загудел. Друзья тоже присоединились к общему веселью и основательно нагрузились, правда, в основном пивом, так как в их планы входил активный отдых, а не активный напивон. Добравшись до своей палатки, уже изрядно нагруженные алкоголем ребята продолжили праздничный фуршет.
Разгул в лагере раздавался вширь и вглубь, принимая все более откровенные формы. Кое-где окрестные кусты и палатки уже сотрясались под натиском раскрепощенных матерью природой натур. На одном из трех стихийных танц-полов буйство толпы проявлялось наиболее сильно.
— Тимка, дай-ка биноклю!
— Спички детям не игрушка! — прозвучал ответ.
— Тут у соседей наших, похоже, свальный грех намечается. Ну дай, оптику! Че те жалко?
На тусовочном поле между серебристых колоссов и впрямь происходило нечто более интересное, чем традиционные танцы-обжиманцы. Одна из девиц взгромоздилась на столик, и принялась под одобрительные крики поливать свой легкомысленный топик шампанским. Какое-то время девушка энергично двигала попой и извивалась, словно посаженная на очень гибкий кол или пораженная электрическим током. Затем для разнообразия проехалась ладошками по грудям сквозь намокший топик. Миха готов был поклясться, что разглядел, как острые соски натянули ткань и глухо простонал:
— Тима, бинокль, полцарства за бинокль! Заклина-а-аю!
Выступление прервалось на самом интересном месте: снимая топик, стриптизерша-любительница, покачнулась и рухнула со стола в толпу. Восторженный мужской рев и гогот перекрыл рев мощных колонок.
— Жгут деффки! — Тим приник к цейсовской оптике. — По две штуки в ряд!
И действительно, в попытке повторить успех первой, на хлипкий пластиковый стол взгромоздились сразу две блондинистые фемины, в которых Тим признал Лиру и Киру, подружек Козлевича. Причем одна из них, наименее одаренная природой, успела потерять топ. Столик естественно не выдержал и девицы с хохотом повалились в объятия зрителей. Но мужики быстро сориентировались и на плечах отнесли блондинок к джипу. Подсадили не слишком ловких матрешек на крышу, откровенно лапая за зады. Какой-то затейник принялся усердно поливать женские фигурки из водяного пистолета, стимулируя к эротическим видам и танцам.
— Тима, ешкин кот, не томи!
— Звиздец матрешкам. Лучше бы им не слазить с авто, по кругу пустят.
— Ти-и-и-и-и-има-а-а! — Миха с жалобным видом тянул руки к биноклю.
Завершался вечер первого дня… На соседнем холме на фоне полоски заката какое-то время красовался парный патруль «людей в черном» с огромной собакой. В лагере затихали последние очаги пьяного веселья. С чувством выполненного долга «Начало положено!» — народ расползался по палаткам, пары уединялись в авто. Редкие гулены, о которых некому оказалось позаботиться, валились кто где, подготавливая шикарный задел для утренних мемуаров. Спокойное черное зеркало озера отдавало накопленное за день солнечное тепло, постепенно обрамляясь облачками тумана. Еще не колдовскими и не чарующими…
Но всего этого наши герои уже не видели. Во-первых, из-за темноты, во-вторых, по причине внезапного упадка сил. Комары и прочая дребедень этой ночью их совершенно не беспокоили. Снилась им всякая белиберда: дикий коктейль из грудастых телок, скачущих верхом на больших машинах в сторону восходящего солнца, очень напоминающего дно от двухлитровой бутылки пива…
К обеду второго дня погода продолжала радовать. Солнышко одиноко и величаво светило посреди ярко-синего неба, легкий ветерок раздувал немногочисленную мошкару и умерял жару. Тим с Мишкой шагали по проселку в сторону базового лагеря из ближайшей деревни. Идея попить свежего молочка принадлежала Тиму, сохранившему приятные детские впечатления. Несколько полевых кухонь предлагали публике всевозможные разносолы, горячее, плов, шашлыки и даже некий вариант фастфуда. Недостатка в продуктах не ощущалось, а вот впечатлений явно не хватало, поэтому ребята решили прогуляться до ближайшей деревеньки, оставив Якова и блондинок разбираться с последствиями пивоизвержения и заодно сторожить гору имущества.
Солнце уже забравшееся в зенит изрядно припекало, и поэтому, добравшись до березовой рощицы, окружавшей лагерь, друзья приободрились и вздохнули с некоторым облегчением.
— Нет, ты видел, а! — Михаил взмахнул руками. — Даже магазина у них нет! Как они вообще тут живут?
— Да так и живут. Выживают — добра наживают. Автолавка наверное приезжает.
— А как она на деньги смотрела, капец. Она хоть знает, какой год на дворе? Надо было тебе предложить ей «вебмани» рассчитаться через твой коммуникатор! Вот наелись бы блинов на поминках.
— Злой ты, — отозвался Тим.
— А она? Мы отдыхать приехали. Не просто так, а с деньгами. А она бубнит, уезжайте лучше домой. Не, ну нормальный заход? Это она, видно, ту историю припомнила. В прошлом году в июне на Бездонном группа туристов вроде как пропала. Иностранцы среди них были, экотуристы. Их и с вертолетов искали, да только в пустую. Недоброе место. Да врут все. Было б недоброе, стал бы тут народ собираться?
— Конечно, врут, очередной народный фольклор, — отмахнулся Тим и перевел разговор на другую тему, — Место шикарное, красота нереальная и инсектоидов почти нет, чего еще? Честно сказать не ожидал, что будет так круто все организовано. Может выживальщики это будущая элита новой России, — Он хмыкнул, изображая сомнения по данному поводу.
— Согласен, организовали они все грамотно, молодцы. Так ведь заметь, и продали они уже всякого снаряжения немерено, а уж про цену патронов на стрельбище я вообще молчу, ценник зашкаливает. Но народ платит и не морщится, не удивлюсь, если они сюда и БТРы притащат из ближайшей войсковой части для изучения так сказать матчасти, — Секунду подумал и добавил.
— Или боевое оружие привезут — пулеметы и тэдэ. И дадут пострелять желающим… хотя вряд ли, скорее предложат до это самой части прокатиться и на полигоне стволы поюзать.
— Да, это было бы не плохо. — Мечтательно проговорил Тим. Его воображению представилась картина: он сидит в БТРе и стреляет в цель из тяжелого башенного пулемета.
— Но маловероятно и всего скорее очень дорого. Так что забей на это. Глупо вышло, на стрельбище только со спортивными тридцатиграммовыми патронами пускают, а мы с тобой чуть ли не ящик настоящих полновесных тридцать четверок и даже полумагнумов привезли, зачем они нам теперь?
Тим, как и многие не специалисты был склонен к максимизации калибров и огневой мощи, поэтому по жизни и для пострелушек предпочитал патроны с развесовкой в тридцать два, тридцать четыре и даже тридцать шесть граммов заряда на патрон. Мощный звук настоящего выстрела ласкал слух, солидная отдача разгоняла кровь, а вид порванных картечью мишеней радовал душу начинающего стрелка. Так вот эти боеприпасы и оказались совершенно не востребованы в рамках данного мегамероприятия. Ограничение удивляло, ибо тир, организованный в овраге на первый взгляд подходил для стрельбы из нарезного и чем черт не шутит — армейского оружия.
За разговором ребята не заметили, как вышли к границе разбухшего лагеря. Перед ними раскрылась масштабная картина, ставшая уже привычной за прошедшие два дня. Больше всего лагерь напоминал военный полевой, с ровными рядами больших зеленых палаток и прочими атрибутами армейской жизни в центре. Но и отличий было очень много. По периметру основного лагеря располагались многочисленные, уже более организованные, чем в первый день разномастные палатки «дикарей», ярко красные биотуалеты с некой периодичностью расставленные по периметру заметно выделялись на фоне зелени травы.
В центре лагеря по соседству с торговыми рядами дымили походные кухни и мангалы — дело шло к обеду. Даже сюда долетал аромат шашлыков от многочисленных шашлычных образующих что-то вроде особой улицы, там же шла бойкая торговля пивом на розлив. Лагерь располагался в широкой ложбине выходящей к ярко синему озеру. Как раз на вершине склона сейчас и остановились друзья, чтобы полюбоваться открывшимся им видом. Спустя минуту они услышали мощный рык мотора, и в следующую секунду на гребне метрах в ста от их НП появилась туша БТРа, в дымовой завесе солярного выхлопа.
— Е-моё, накаркали! Это же надо, реально броня пришла! Да, похоже, ребята и в самом деле серьезно занялись снятием денег с выживателей, хехе. — Высказался Михаил.
Тим лишь молча кивнул, ему не хватало слов. Все это напоминало ему счастливый сон.
Проследив путь машины, они запомнили, где она остановилась, и переключили внимание на поиск своей палатки. И обнаружили ее ровно там, где и оставили, что не могло не радовать.
Путь до «дома» занял немало времени. По дороге завернули к приглянувшейся шашлычной. Тут заправлял молодой армянин по имени Ашот. Парень шустрый и улыбчивый, а главное шашлыки готовил качественные и по оригинальному рецепту. Пока они ждали свои шампуры с нанизанными на них щедрыми порциями свинины, доходящими до кондиции на углях, к мангалу подтянулся еще два любителя выживания, вчерашние знакомые и соседи — Сеня Иволгин и Хан, его лайка.
— Арсений. — Легко, как старому знакомому и чуть уважительней, понизив голос. — Хан, здравствуйте. Что, пришли подкрепиться? Это правильно. — Начал разговор Тим.
— БТР видели? — После короткого дружелюбного рукопожатия спросил Сеня.
— Видели, как не видеть. Мы из деревни шли и вооон там, на косогоре стояли, — Тим указал рукой на точку, откуда недавно вели наблюдение за лагерем, — Броня в это самое время по дороге прошла. И представь, мы с Мишкой только обсуждали, что организаторы могут боевое оружие подтащить или бронетехнику и тут как по заказу, бац, бэтр. Вот теперь думаем, сколько эта радость может стоить?
Сидевший за одним из столиков исключительно здоровый и мордатый ЧОПовец на Тимовы восторги отреагировал довольно странно: процедил сквозь зубы матерную руладу на каком-то странном знакомом и в тоже время не совсем понятном языке.
Мишка бросил секундный взгляд на потенциальный источник неприятностей. Глаз зацепил две необычные детали. Существенную непохожесть данного образца «людей в черном» на остальных — одиноко торчащий чуб и длинные усы, украшали черепную коробку объекта, и легкую степень опьянения. Пьянства на работе никто из постоянно попадающих в поле зрения охранников себе не позволял. А этот трескал двойную порцию свиного шашлыка, орошая шикарное мяско хохляцким пивом из литрушки, словно находились не при исполнении, а «у тихой речки». Ни у Ашота, ни у его соседей украинское пиво не продавалось — на жидкий хмельной хлеб у Мишки глаз наметан — выходит, ЧОПовец принес бутылку с собой?
Дорохин сделал вид, что не заметил инцидента. Сеня, продолжая дружелюбно улыбаться, слушал рассказ Тима. Он, как и Гаев, просто не заметил матов «хохла». Параллельно Иволгин сделал знак рукой шашлычнику, изобразив указательным и средним пальцами правой руки аналог латинской «V», проще говоря «виктории», а еще проще аналог латинской же цифры 2, сделав таким способом молчаливый заказ на себя.
«Пса кормить шашлыком он отказывался, считая это крайне вредным. А вот сам съесть сразу два полных шампура — это запросто», — чуть ехидно мысленно прокомментировал это действие собаковода Тим, — «Ну, ничего, мы песику молочка нальем, пусть полакомится, только он без хозяина и не притронется, так что…»
— Сеня, слушай, мы тут молочка деревенского прикупили, твой Хан как к молоку относится, можем поделиться.
— Хорошо относится, дойдем до палатки, и угостите, раз не жалко. — Разрешил Арсен.
— Вот и отлично, вот и договорились. Чем больше смотрю на твоего зверя, тем больше в голову забирается мысль прикупить себе такого же щенка, так ведь можно и на самом деле в собаководы угодить. — Высказался Тим.
— Чем больше на людей смотрю, тем больше нравятся собаки. — Внес свои пять копеек чужими словами Михаил.
— Эт точно. Вот только собака это ответственность. Не было у меня их. Вот кошка была, а собака — нет. Вроде как к двадцати пяти годам уже и поздно привычки менять, как думаете?
— Я убежденный кошатник. — Задумался Миша. — Сложилось так, что собаки меня любят, но отдельные особи нет-нет, да норовят отхватить кусочек!
В качестве доказательства показал шрам на запястье правой руки и хлопнул по штанине на правой ляжке — мол, там тоже собачьи зубки отметились.
— Ясно. Не выйдут из нас собачники, хотя, кто его знает, что день грядущий нам готовит?
Все согласно закивали, даже Хан, который попутно сбивал прицел зеленожопой мухе. Вот что делает классика с умами — с цитатой куда проще согласиться, а вот почему? Может точностью формулировки пробивает? Никто не знает, но на всех действует.
Как раз подоспели и шашлыки, Ашот держа в одной руке два тяжелых, истекающих соком шампура и один в другой, являл собой поистине пантагрюалистическое зрелище. У Тима лишь на мгновенье мелькнула мысль, — «А как же заказ Сени, он же показывал два или мне померещилось?», как загадка разрешилась. На бумажной тарелочке Ашот протянул Арсену порцию сырого мяса даже не замаринованного. Так что каждый получил свое. И только сейчас Тим вспомнил, что Сеня вчера о чем-то договаривался с шашлычником. «Значит, вот о чем у них шел разговор, грамотный ход, ничего не скажешь».
Поев, все вместе двинулись к палаткам, обсуждая по дороге прелести природы и погоду. Оставив продукты, быстро собрались и, прихватив чехлы с оружием, двинулись на стрельбище, где и провели следующие два часа. Пока стреляли, кто-то из оргкомитета вывесил объявление с расценками на стрельбу из боевого оружия: АК-74, РПК-74, ПК, СВД. Ценник на пострелушки из боевых стволов оказался не детским, но терпимым — когда еще такое счастье городским балбесам выпадет? Так что в темпе записались, получив что-то вроде талончика, на котором было указано время. Судя по тому, что в первые группы не попали и их очередь выпала только на завтра, организаторы успели распространить талоны среди своих. С тем и побрели к своей палатке.
За два дня успели немало. Приняли участие в четырех мастер-классах, приобрели кучу предметов снаряжения и новых знакомых, успели вволю пострелять. Яша, с ходу отвалил к элитной компании из «клуба по интересам» «Робинзон». «Робинов-с-Зоны», как их стали называть друзья-выживатели. Уж очень часто у этих сторонников крутых лифтованных джипов, шикарной снаряги и тотально проапгрейженных пушек встречались наколки и проскальзывали словечки уголовного жаргона. «Робины» весело и бурно зажигали все дни напролет между заездами по буеракам, стрельбами и ритуальным потрясанием друг перед другом тюнингованными стволами. Над местом сбора «робинзонов» на телескопическом древке гордо реял стяг с доступной символикой: скрещенные стволы с оптикой и наворотами на фоне колеса с гипертрофированным грунтозацепами.
«Надо было на пламегасители гандоны нацепить, чтобы совсем, как у взрослых сурвайверов» — беззлобно пошутил Михаил, впервые увидев флаг клуба. Положа руку на сердце, факт наличия белой зависти следовало признать. Еще бы — до покупки нарезного ни у Мишки, ни у Тимофея не хватало стажа, а у «Робинзонов» по самым скромным прикидкам выходило по два ствола на рыло. Да каких ствола!
Простое обслуживание любой из представленных тачек гарантировало дыру в Мишкином бюджете размером с ростовую мишень. Что до боевых девиц в камуфляжных шортах-майках и томных блондинок в гламурных нарядах, то Мишка еще не вполне оправился от недавнего развода.
Вечер прошел активно. Ребята поучились работать плотницким топором, метать ножи и организовывать лагерь в самых жестких условиях дикой природы. Уже стемнело, хотя в Сибири в июне практически белые ночи, так что наступление темноты казалось весьма условным. Поужинав из своих запасов, решили лечь пораньше. Оба устали не хуже нарезавшего круги по лагерю Хана, целый день на ногах, постоянные физические нагрузки. Нельзя сказать, что такие заходы для Тима и Мишки — дело привычное в последние пять-семь лет их бизнес-офисного жития. Вот раньше, когда занимались спортом и вообще по молодости лет, такие нагрузки проходили бесследно, отражаясь главным образом на аппетите. А вот теперь…
Тяжело вздохнув, Тим прокомментировал.
— Старость не радость, кости ломит, все болит и огнем в груди палит, эх. Стар я стал для такой активности, куда мне по лесам бегать? На диванчике у компутера — вот мое место. — Ему самому стало тоскливо от своих же слов. Захотелось выйти из давнего тупика, в который его загнала эпоха развивающегося капитализма в России. Кем бы он мог стать, если бы мир не сошел с ума и все поголовно не кинулись в бизнес? Трудно теперь сказать, но то, что не стал бы торговцем, это точно.
Уже забираясь в палатку, Тим обратил внимание на нетипичное поведение Хана, который все два дня вел себя просто образцово, а тут начал скулить, крутиться, рваться с поводка и даже выть. Этого никто не ожидал, включая и хозяина, совершенно растерявшегося от происходящего. Когда их с Тимом взгляды пересеклись, он как-то неуверенно пожал плечами и сказал, отвечая на немой вопрос.
— Сам ничего не понимаю, он так себя никогда не вел, вообще. Даже не знаю, что и думать.
Слова его сопровождались все более громким воем, который мгновенно подхватили с разных концов лагеря другие псы, весь это жуткий лай и вой слившийся в многоголосый оркестр на несколько очень медленных минут перекрыл все звуки в лагере. Внезапно животные замолчали. На мгновенье в лагере воцарилась непривычная и пугающая тишина.
Хан, еще недавно смелый и гордый зверь низко опустив морду и жалобно поскуливая, прижался к ногам хозяина, а потом быстро прошмыгнул в палатку, на приказ Арсения выходить, он только вяло тявкнул, выражая несогласие подчиниться воле человека. Подумаешь, лапы в песке, когда тут такие страхи — читалось в печальных глазах Хана. Встревоженный Арсений решил не выгонять пса.
— Пусть успокоится.
Да и Тим с Мишкой посоветовали ему поберечь собаку.
— Мало ли что бывает? Пусть лучше в палатке поспит у тебя в ногах. Он же молодой еще совсем, ты говорил, Хану недавно год исполнился? Вот, так что он еще совсем мальчишка по любому.
На этом обсуждение «собачьего концерта» закончилось. Лагерь как по команде укладывался спать, что опять же выбивалось из сложившихся традиций вольного разгуляя, лишь в центре вовсю горел свет и даже звучала музыка. Обещанный тусовщикам опен эйр продолжался. «Робинзоны», их подруги и слетевшиеся на огонек местные «Пятницы» оттягивались по полной. Но сегодня на удивление скромно: маек на грудях никто не рвал, напитками не обливался и даже на крышах автотранспортных средств голышом не танцевал.
Чинно-благородно выпивали под музыку, сидя на складных стульчиках за складными же столиками. Неподалеку чадили мангалы и барбекьюшницы последних моделей. Отдельные девицы пополняли натюрморт на столах, демонстрируя свою хозяйственность.
— Хорошо, что мы в отдалении расположились, а то не дали бы спать ни разу своими сабвуферами! — Высказался, укладываясь в спальник Тим.
Ребята расслабились после насыщенного дня, хлебнув по стаканчику коньяка. Вопреки всем ожиданиям на природе пилось еще хуже, чем в городе, но традиционный «ночной колпак» помогал засыпать, несмотря на антропогенные шумы вокруг.
— А знаешь, я вот тут подумал, Робинзон — это по жизни охренительно одинокий стрелок, даже если у него есть своя Пятница и зонтик из шкур животных.
— Ну, человек всегда одинок. — В свете фонарика философски поднял палец Гаев — А зонтик ему нах?
— Как символ комфорта. Тот еще перец был этот Крузо, трудно ему жилось без зонтика на своем острове. Все, давай спать, — Миха выключил фонарь, и они почти мгновенно отключились. Сны им не снилось, по крайней мере, они их не помнили.
Худшего пробуждения в своей жизни Тим не помнил. Вечером было так тепло, что застегивать спальник показалось ему слишком жестоко, да и один из входов (в противоположную от озера сторону, чтобы холодный воздух с воды ночью не продул насквозь) друзья оставили прикрытым только москитной сеткой, и теперь обо все этом Гаев сильно пожалел. Тело било крупной качественной дрожью в голове гудело и грохотало, он на секунду решил, что тяжело, очень тяжело болен, но в эту секунду громыхнуло особенно мощно, и в мгновенно просветлевшем от ветвистого разряда мире Тимофей осознал, что вокруг бушует сильнейшая гроза, точнее буря с грозой. Ветер не шумел, он выл как тысяча обезумевших псов, от рева закладывало уши.
Первое что сделал, быстро закрыл вход в палатку. Стало чуть теплее. Искать фонарь не стал (этим занялся уже проснувшийся Мишка), а принялся в свете почти непрерывно полыхающего небесного электричества натягивать на себя всю возможную одежду, чтобы, наконец-то согреться. В голову пришла здравая мысль и Гай, развернувшись, почти наугад вытащил из угла бутылку, на ощупь открутил крышку и изрядно глотнул жгуче-ледяной жидкости. По горлу и пищеводу сразу пошла теплая волна, стало чуть легче.
Грохнуло просто оглушительно и сразу по стенам палатки ударили тяжелые струи дождя, хотя, какого дождя? Могучего ливня. Теперь их на вид такое хлипкое убежище содрогалось и от ураганного ветра и от потоков воды низвергающейся на нее с небес. Тим на секунду порадовался, что позавчера, устанавливая палатку, растянул все крепления, включая штормовые, теперь это им явно помогало, конструкция довольно устойчиво держалась на месте и поддаваться стихиям не собиралась. Кроме того, удачным оказался выбор места — практически на опушке леса, под прикрытием деревьев и, что самое главное, уже фактически на склоне, а не на дне ложбины. Еще и Дорохин обкопал палатку ровиком — наводнение их маленькому убежищу точно не грозило. Только теперь он в белом свете молнии увидел, что Мишка пытается докричаться сквозь рев и грохот, мелькнуло, — «Что может быть так важно сейчас?», но тут же склонил голову, буквально прислонившись ухом ко рту товарища.
— Нельзя ничего металлического трогать! — Дорохина было еле слышно. — Как думаешь, вещи снаружи палатки не испортятся?
— А что у нас там осталось? — Прокричал Тим в ответ.
— Да разная всячина.
Тим, не дав продолжать, перебил Мишку и стал задавать уточняющие вопросы.
— Одежда, еда, патроны?
— Нет! — Секунду подумав, прокричал Миха. — Это все здесь, спасибо твоей паранойе! Недаром следил, чтобы я не бросал вещи, где попало!
— Так что там? — Опять перебил он не ко времени разговорившегося друга.
— Консервы, питьевая вода, посуда, лодка, ну и так еще по мелочи.
— Черт с ними, не растают. — Опять оглушительно грохнуло и обоих друзей на мгновенье качнуло, оба одновременно потеряли способность ориентироваться и дружно рухнули на дно палатки. Поднимались с трудом, головы кружились, их тошнило, сердца бешено колотились, норовя сорваться с катушек. Всем существом завладел какой-то неимоверный, ранее не испытанный страх!
Несколько минут прошли в отчаянном ступоре. Воцарилась полная темнота. И вдруг наступила тишина, буря, еще недавно рвущая человеческие жилища на куски утихла так же внезапно, как и началась, ливень сменился куда более спокойным и тихим дождем, молнии больше не сверкали и не грохотали на все небо.
— Черт… я подумал, что в нас угодила молния и начал прощаться с жизнью!
В ушах еще звенело, голос Мишки казался далеким и тихим, хотя он чуть ли не кричал. Тим лишь молча кивнул, безмолвно подтверждая слова друга и не понимая, что тот никак не может разглядеть его жеста в тотальной тьме.
— Что будем дальше делать? Из палатки выйдем, посмотрим чего и как? — опять проявил инициативу Дорохин.
Гаев лишь вяло махнул рукой и на ощупь, добравшись до своего спальника, тут же улегся поверх него и вытянулся во весь рост. Ему было хорошо просто потому, что он жив. Сознание опять отключилось, и Тим не увидел, как по полуразрушенному бурей лагерю бегают люди пытаясь, навести подобие порядка. Громкие крики, ругань и плачь обитателей разрушенного лагеря, не помешали мгновенно уснуть.
Он спал и на этот раз ему снились сны. Он летел над широкой степью. До боли знакомые и родные места проплывали под ним, а он снова мальчишка десяти лет лихо парил на незримых крыльях, пользуясь ласковым попутным ветром, летел домой, к молодой и радостно улыбающейся ему навстречу маме.
На рассвете следующего дня первым проснулся Мишка. Оставив спящего сном праведника товарища в палатке, Дорохин выбрался наружу и смачно ругнулся в первый раз. У самого входа его встретила здоровенная тускло блеснувшая мутной жижей лужа. Мощные струи воды размыли дождевой ровик, образовав заполненную жидкой грязью промоину. В воздухе состязались запахи озона и сырого дыма. Восход осветил жуткую картину разгрома. Примерно треть лагеря скрылась под водой — виднелись только крыши автомобилей в обрамлении всевозможного мусора. В лучах восходящего солнца играла всеми цветами радуги бензиновая пленка.
Общей картины Михаил не увидел: лагерь разделила пополам странная возвышенность — «Неужто землетрясение»? — появились деревья, которых еще вчера вроде как не было, исчезли привычные за два дня ориентиры — рекламные щиты и приметные палатки. Яшин «мастодонт» съехал по склону и хищно впился в бочину чьего-то серебристого внедорожника. Напрасно он проигнорировал просьбу ЧОПовцев и вместо стоянки переставил авто поближе к «Робинзонам». Компанию им составила перевернутая на бок малолитражка Лиры и Киры: «Во попали блондинки!». Однако пострадавшие автовладельцы поблизости не маячали, лагерь выглядел безлюдным. Лишь несколько бедолаг с матюгами спасали свои вещи из озера, да еще одна группа молчаливо собралась вокруг какого-то длинного предмета, лежащего у воды.
Совершенно точно, озеро разлилось, уровень воды поднялся, кромка прибоя приблизилась на полсотни метров, если не больше.
— Было Бездонное — стало Безбрежное. — Тихо прошептал он себе под нос.
Возможно ли такое благодаря одному ливню, парень не знал и в тот момент не задумывался. Разгром, который учинила мать-природа своим зазнавшимся детям на берегу Бездонного впечатлял и завораживал. Без преувеличений ничего подобного в своей жизни Михаил не видел. Все катастрофы происходили не с ним, а где-то по «ту сторону телеящика» и воспринимались сознанием равносильно происшествиям на другой планете. От избытка чувств Дорохин ругнулся во второй раз.
Михаил, утопая в грязи, обошел палатку, поправляя наполовину выдернутые ветром клинья. И выругался в третий раз, да не просто матюгнулся, а загнул в три колена такое, что аж сам покраснел и заозирался. За палаткой покоился ранее незамеченный бугристый камешек приличных размеров. В голове сквозняком пронеслась мысль, что возможно они недавно разминулись на шаг со смертью.
Но стоило приглядеться, как «небесное» происхождение камня истаяло под напором очевидных свидетельств — камень появился здесь не час и не два назад, а в незапамятные времена и благополучно пережил не одну бурю и потоп. Успел прилично врасти в землю и покрыться мхом с оговоренной в самоучителях по ориентированию стороны света. Все бы ничего, но вот когда они с Тимом разбивали палатку, вполголоса посылая Якова с его «мудрыми» советами, ничего подобного поблизости не имелось. Компанию валуну составляла кривая, старая и такая же незнакомая ель. Вместо березовой рощицы всюду бушевало «зеленое море тайги», поглотившее к слову почти треть лагеря…
Мишке захотелось вернуться в палатку и шокировать компаньона новостью, пародируя гадкий голос ведущего тупой передачи: «Тима, ты не пове-е-еришь!». Но тут из своего поникшего укрытия со стоном выбрался Арсений, осмотрелся, еще чуток постонал, плюнул на землю и пытался привести палатку в рабочее положение. Рядом с хозяином замер пес в положении «одна нога поджата и хвост каралькой». «Джульбарс» радостно стриг ушами, нюхал воздух и … любовался снежными вершинами синих гор на другой стороне озера.
— М-мать моя женщина! — Только и произнес Михаил. Трижды неумело перекрестился, а когда и это не помогло, с воплем полез в палатку будить Тимофея. Какое спать, когда тут такое!!!
Но Тим уже не спал. Разбудили его выразительные пассажи друга, который в этот самый момент (о чем естественно Гаев еще не знал) узрел блуждающий валун, занесенный на берег озера одним из прежних ледников. Эту инфу Тим почерпнул чуть позже из энциклопедии, в которой он покопался, благо при себе всегда таскал несколько носителей с огромным объемом всяческой информации. И не с играми, фильмами и «веселыми картинками», а со справочниками, учебниками и тому подобными полезными вещами на всякий случай. Заодно мельком глянул на часы, и удивленно приподнял брови, время на часах показывало 04.23, иначе говоря, четыре часа, скорее ночи, чем утра, но на улице уже было светло, начали показываться первые лучи солнца, — «Что-то здесь явно не так» с тревогой подумал Тим, но забивать себе голову не стал.
Пока Мишка довершал свою короткую экскурсию вокруг палатки, Тим успел натянуть ботинки, а уснул он полностью одетый, и выскочить наружу. Зачем-то прихватил ружье и подвесную с патронташем, которую на ходу надел и застегнул уже почти привычными движениями, и на выходе столкнулся с Михаилом лоб в лоб. Чему по неизвестной причине оба сильно обрадовались. Короткая волна здорового веселья быстро схлынула, оставив после себя чувство легкости и веры в себя, так нужные сейчас обоим.
Не успели друзья поделиться впечатлениями, как их отвлек истошный крик, донесшийся из стоящей поблизости вместительной четырехместной палатки вызывающе-желтого цвета. Оба не сговариваясь, бросились к ней, поднимая фонтаны брызг из луж, на которые теперь совсем не обратили внимания. На ходу Гаев перехватил ружье поудобней, внутренне готовясь действовать самым решительным образом, впрочем, мыслей в голове не было никаких.
Но оружие не понадобилось. Едва они добежали, как из палатки вырвалась полуодетая девица, в глазах которой стоял ужас и мрак, она непрерывно кричала, стремительно съезжая на истошный визг. На крики подоспели и Сеня с Ханом. Мишка не нашел ничего более логичного как слегка встряхнуть девушку за плечи, когда и это не помогло, пришлось неумело и робко хлопнуть девушку по щеке. Она повернула на него свои невидящие глаза и, вдруг зарыдав, буквально свалилась на землю. Дорохин просто не успел отреагировать и ухватить ее, так что пришлось поднимать истеричку, к слову весьма симпатичную, с холодной и сырой земли и медленно вести в сторону от палатки.
Тим не стал задерживаться и сразу заглянул в палатку, аккуратно отодвинув полог стволом. И увидел мужчину, лежащего на спине с руками, прижатыми к груди и запрокинутой головой.
Поняв, что оружие ему больше не понадобится, Гаев осторожно положил его на дно палатки, преодолевая внутреннее сопротивление, подошел к телу человека и попытался нащупать пульс. Делать это было явно бессмысленно, но поступить как-то иначе Тим не мог. Убедившись, что человек мертв, он задним ходом выбрался наружу, заодно прихватив и оставленное только что ружье. Увидев Мишку поднимающего с земли полубессознательную девицу, прошептал одними губами, — «мертвец, в палатке мертвец» сделал знак, изображающий совет Мишке увести девицу в сторону. Дорохин округлившимися глазами — он не был готов к ТАКОМУ повороту дел — посмотрел в ответ и молча кивнул. Сразу же начал что-то бормотать успокаивающее незнакомке и увлек ее в сторону палатки Арсения.
Выбрать палатку собаковода для временного размещения впавшей в ступор девушки Мишка решил не случайно, во-первых, перед их собственной палаткой образовалась изрядная лужа, а на девушке вообще не было обуви, во-вторых, он подумал, что Арсений вместе со своим псом лучше сможет отвлечь «пациентку» от тяжелых переживаний. Сеня, чутко уловив ход мыслей Дорохина, и поспешил следом за ними. Сдав рыдающую девицу с рук на руки и шепнув, — «Там труп, видимо, ее бой-френд» развернулся и пошел обратно к невезучей палатке.
То, что тело предстояло хоронить, все прекрасно понимали изначально. Но вот когда и как? Обдумать эти вопросы они толком не успели. Рядом с палаткой появился уже известный им МЧСовец. Накануне он уже подходил к Дорохину. Покрутился, завязал, а точнее навязал разговор и попытался вызнать о том кто они такие, откуда приехали, чем занимаются. Мишка особого желания отвечать не имел, поэтому, пробурчав нечто невнятное в ответ, поспешил уклониться от общения с докучливым собеседником. В целом, старший лейтенант производил хорошее впечатление, открытый взгляд голубых глаз, русые коротко подстриженные волосы, стройная, крепкая фигура, грамотная речь, да и не дурак явно. Но Дорохин со второй попытки «раскусил» визитера.
— Это ж явно «молчи-молчи». Ходит, вынюхивает что-то, расспрашивает, подозревает в нас глубоко законспирированных анархистов. — Как бы мимоходом пробормотал Мишка Тимофею. — Причем совершенно справедливо подозревает…
Ребята бы не удивились, если в блокнотике «МЧСовца» уже появились заметки о них. Нетипичные «выживальщики», держащиеся особняком, даже не будучи замеченными в порочащих связях, так и просились «на карандаш».
Но подозрения — подозрениями, а сотрудник соответствующих органов в такой ситуации — это власть. Так что утренний визит «компетентного органа» ребята восприняли даже с радостью, если такое понятие вообще применимо по отношению к представителям «тех самых структур».
— Старший лейтенант Скоробогатов Александр Петрович. — Представился МЧСовец, не уточняя своей принадлежности к роду войск или виду служб. — Что тут у вас происходит?
И пояснил: — Мне сообщили, здесь кричала девушка.
— Верно, Александр Петрович, крики были. — Вяло ответил Гаев. — И кричала именно девушка. Она, проснувшись, обнаружила своего друга мертвым рядом с собой. Вот и все.
— Вот вы бы, к примеру, закричали бы? — Издевательски поинтересовался Мишка у назойливого сотрудника, но заканчивать мысль не стал. Вдруг понял, что некрогомосяцкие намеки тут совсем не к месту и слегка устыдился.
— Яс-с-сно. — Прошипел сквозь зубы старлей. — Я вам представился, хотелось бы услышать, как вас зовут.
— Тимофей Гаев, Михаил Дорохин. — С безразличием ответил Тим.
— Я осмотрю тело. — Не спросил, а просто означил свои действия офицер.
Ребята не пошли в палатку следом, они уже все там осмотрели, и лишний раз заглядывать туда им не хотелось. Лейтенант пробыл в палатке не долго. Выбравшись наружу и откашлявшись, он записал в блокнот какую-то информацию. Посмотрев на ребят, холодно сказал.
— Вот что, я заберу паспорт для составления протокола. Вы похороните его. Вон там. — Рука с командирскими часами вытянулась в сторону опушки нового леса. — Место удобное, устроим что-то вроде кладбища.
— А что, много народу погибло? — Не удержался от вопроса Мишка, решивший загладить предыдущий неудачный экспромт новым «лояльно-заинтересованным» вопросом.
— А вы как думаете? — С насмешливо-горькой улыбкой обернулся Скоробогатов. — У меня еще нет общей картины… Совместно с ЧОПом «Омега» ведется работа…. Уже больше тридцати человек по состоянию на… — Он автоматически посмотрел на часы. — В основном у всех, предположительно остановка сердца, скорее всего в момент катаклизма. Есть пропавшие, наверняка утонули, но точное число их пока неизвестно.
Лейтенант не спешил уходить, наоборот, перестав изображать сурового мужика и разговорившись, обстоятельно и откровенно делился информацией. Возможно, пытался наладить контакт, встретив нормальных разумных людей одного с ним возраста, потому-то и не торопился закончить разговор, видно и ему уже хватило трупов за сегодняшнее утро.
— Чего-чего, катаклизма?
— Да, именно так, я временно, пока нет ясности, что это было, так называю произошедшее ночью.
— А что насчет связи? И-нета? Ничего не работает, я проверял. — Влез в разговор и Тим.
— Верно, и озеро другое, и гор раньше не было, и лес совсем иной, что еще? Дороги, которая шла к лагерю, нет. Тяжелый случай.
— И что это, по-вашему, значит?
— Рано выводы делать. Но тела лучше похоронить, не хватало еще, чтобы у нас эпидемия началась. Катаклизм — катаклизмой, а людские обычаи и санитарные правила никто не отменял. Да и людей надо делом занять, не допустить паники.
— Ясно, товарищ старший лейтенант, погибшего мы похороним, делом займемся.
— Молодцы, ребята. — Предпочел не заметить нотку иронии в голосе Мишки Скоробогатов. — Обязательно табличку на могилу прикрепите, чтобы потом было легче опознавать. Я вам его водительское пока оставлю…
— Хорошо, все сделаем.
Сотрудник МЧС молча постоял, высматривая следующий очаг напряженности в лагере и вновь козырнув, пошел дальше. Тим с Мишкой переглянулись — Гаев машинально спрятал в карман водительское удостоверение покойного. Разговор оставил ощущение недосказанности, словно старший лейтенант знал больше, чем рассказал, то ли ребята забыли задать какой-то очень важный вопрос. Размышляя над этой мыслью, оба сверлили глазами удаляющуюся спину в синей униформе с аббревиатурой, означающей твердую руку помощи, надежду на спасение в любой ситуации. Вот только эта одинокая фигура излучала совсем не уверенность в светлом завтра, а сложные противоречивые токи. В них смешивалось одиночество, твердость, собранность и растерянность, а, пожалуй, и подавленность масштабом трагедии, который пока что осознавал только этот непонятный старлей. Из МЧСа ли?
Труп отталкивал на каком-то физиологическом уровне. Ребята прекрасно это поняли, пока дотащили его до поляны. Смотреть на несчастного было и жалко, и неприятно и … стыдно одновременно. Наверное, за то, что Смерть забрала его, хотя могла любого другого. Думать об этом не хотелось, но не думать не получалось. Сориентировались на восток, разметили могилку, отгребли листву и траву, в две лопатки сняли нетолстый слой дерна. Началась неприятная, но необходимая работа. Очень кстати оказалась вторая лопата, найденная в палатке покойника. Вопрос хоронить — не хоронить совершенно чужого человека попросту не возник. Сработало прошитое в подкорке за тысячи лет цивилизации правило: мертвый должен быть погребен.
В первый перекур, Миха решил заполнить тяжкую паузу. Слова полезли сами, наверное, чтобы напарник не подумал, как ему страшно от одной мысли, что бывший живой человек лежит рядом. И ждет, пока живые совершат ритуал. Нужный им.
— Когда я по новому адресу переехал, в соседской квартире случилась пьяная поножовщина. Будит меня, значит, утром после корпоратива этакий шкет в черной кожанке. Ксиву мне в глазок и пройдемте, гражданин, убийство! — объявляет. Я струхнул, такие дела. Правда, быстро понял, что зовут понятым, а не подозреваемым… Ну-у я тебе скажу, кухонный нож — это страшно. Оружие массового поражения, не зря их в Англии запрещают. Зарезал добрый соседушка своего собутыльника как свинью, только совсем неумело и больно. Вся кровища… тьфу ты черт, вся квартира в кровище. А конец зимы, батарея жарит, два дня труп пролежал. Сосед-то-чудик испугался сообщить ментам, а ночевать в одной квартире с трупом нет! Это вздувшееся желтое пузо в черной кровище … бр-р. Я протокол подписываю, а сам на это пузо. Охренеть, чудом не обрыгался. А они его за руку и за ногу и вот так как мебель ворочали, прикинь? Словно полено какое…
Напарники недолго помолчали. Могила быстро достигла уровня щиколотки — песок с редкими мелкими камушками поддавался легко.
— А вот еще история. Из жизни мертвых. Ха! — Пыхтя от натуги, продолжал Миха. — Однажды бабку-соседку пришлось помогать нести в труповозку. Санитара значит, приступ диареи скрутил, он и остался в квартире унитаз пугать. И участковый, чтобы его сторожить. Засранца, а не бабкин унитаз, ага. А второй, не будь олухом, меня припахал. Я еще студентом тогда был, ага. А лифт как назло вырубили. Вот мы ее бедную ажно с восьмого этажа волокли. Из разговоров я понял, что она дней пять лежала, пока участкового вызвали. Хорошо под простыней была бабуся. На всю жизнь нанюхался… Чего не пойму, так это какого хрена эту вонь писаки называют «сладковатым запахом»? Не знаешь?
Заметив, что Тим немного сбледнул с лица, Михаил попытался выправить положение.
— А этот еще ничего, — Миха вывернул небольшой камень. — Уф. Бодрячком лежит. Радуется, небось, что отмучался уже, прикалывается над нами. Вон с того облачка «факушки» показывает…
Вновь стрела остроумия не достигла цели. Могила углублялась все медленнее — пошли камни покрупнее. Приходилось то и дело откладывать лопатки и выворачивать камни руками.
— Во! Новый анекдот. Поехал чувак на мастер-класс по выживанию и … не выжил! Ха-ха-ха.
Смех прозвучал фальшиво. Напарник обернулся с чересчур серьезной миной на лице.
— Ладно, — Тим с силой воткнул лопату в дно могилы в аккурат между двух камней. — Хватит! Не будь Яшей.
Дружеское пожелание «не быть Яшей» в разные времена имело разный оттенок и вело свою историю со школьных лет. Сначала имелось в виду не быть Бивисом и Баттхедом, позднее — Джеем и Молчаливым Бобом, потом Гомером Симпсоном и прочими телепузиками. В переводе на русский эти образы символизировали тупость, распущенность и цинизм, возведенные в ранг добродетелей. Картинки менялись, но смысл старинной фразы все время оставался одним и тем же.
— Ладно, чего там. Аут бене, аут нихил!
— Два метра глубиной, пожалуй, не успеем. А так, если сверху камней навалить, уже зверье не растащит. За ноги бери. — Приказал Тим.
Уложив труп, завернутый в простыню, вынутую из спальника, в могилу, начали аккуратно засыпать его землей. Вот так закапывать тело, не лежащее в деревянной домовине было жутко. Поистине невыносимым оказалось зрелище падающих лопаток земли на тонкую ткань, закрывающую лицо. Потом медленно уложили камни в несколько слоев, засыпали остатками земли и уложили сверху изначально срезанный дерн. Пока Гай занимался крестом, Дорохин написал данные покойного на листе бумаги, подложил для жесткости кусок картона и завернул в целлофановый пакет от непогоды. Наскоро сделанный крест, с прикрепленной к нему леской табличкой Гай с усилием воткнул в землю в ногах могилы, затем укрепил основание креста несколькими заранее отложенными камнями. Молча отошел на несколько шагов и встал рядом с Мишкой, так и простояли с минуту, прощаясь с неизвестным им человеком. Потом Тим медленно и широко перекрестился и вполголоса прочитал «Отче наш», еще раз перекрестился и, повернувшись к Мишке, сказал.
— Все, пошли, больше нам здесь делать нечего.
Пока засыпали могилу, на поляне прибавилось и живых и мертвых — МЧСник продолжал свой обход. Подходили прибитые горем люди, просили помочь с рытьем или дать на время инструмент. Отказывать им оказалось еще одним тяжким испытанием, выпавшим на долю друзей. Похоронная команда сообща постановила копать братскую — многие погибшие оказались чьими-то знакомыми, но не родственниками. Кроме того, постулировалась явно бредовая идея, что глубоко закапывать тела смысла нет, ибо все равно спасатели проведут эксгумацию. Класть свои силы на соблюдение всех формальностей эти люди посчитали НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ и приводили для этого самые убедительные на их взгляд оправдания. Оно и понятно, у Бездонного собрались все как один матерые выживальщики.
Добравшись до своей палатки, набрали воды в новообразовавшемся буквально в десяти шагах от палатки ручье и основательно умылись, даже зубы почистили.
Тим обратил внимание, что Михаил сосредоточенно смотрит на тюбик пасты, забыв прополоскать рот.
— Мих, ты чего?
— А? Фот… Тьфу. Думаю вот… — Промямлил Миха. — Если все это правда, если это не сон, то надолго ли этого тюбика хватит? И что потом?
— Слушай, не грузись ерундой. Разберемся! — Оптимистично заявил Тимофей, совершенно не испытывая никакого оптимизма. По сравнению с нелепой гибелью стольких людей возможный безвозвратный уход из их жизни зубной пасты беспокоил его мало.
На этом ребята зашли к Арсену и позвали его и уже чуть успокоившуюся девушку к себе в палатку, пить чай. «Вроде поминки» буркнул Тим, чем вызвал новую серию всхлипов. Сеня успел притащить вещи девицы, и она уже оделась, так что те несколько шагов по лагерю от одной палатки до другой они проделали никого не шокируя, и не привлекая избыточного внимания.
Несмотря на то, что все дрова были мокрыми, быстро удалось развести костер. Этому здорово помог небольшой запас щепок, которые Тим каждый вечер заворачивал в пластиковый мешок, предполагая иметь запас сухих дров для растопки. Так что под бодрое шипение и треск огня, а затем и бульканье кипятка ребята, не чокаясь, распили по порции коньяка. Посмотрев прямо на девушку, Тим сказал.
— Меня зовут Тимофей Гаев, можно Тим. Рядом сидит мой друг, Михаил Дорохин, — Мишка не удержался и влез с замечанием.
— Просто Миша.
— Точно, а еще Мишка, Миха и так далее и тому подобное. А как вас зовут?
— Меня зовут Ириной, фамилия моя Елисеева. — Девушка постепенно приходила в себя. Выпитый коньяк и тепло костра оживили ее, на щеках начал проглядывать румянец, в голубых глазах появился живой интерес к собеседникам. — Мы с Федей, — голос ее на мгновенье прервался, — мы с Федей, — повторила настойчиво она, — приехали сюда отдохнуть, а тут ночью такое, а он молчит. Я уснула, а как стало светло, смотрю, он не дышит и …
Голос опять пресекся, но больше Ирина не всхлипывала.
«А девчонка с характером, это ее по началу торкнуло, молодец», — мелькнуло в голове у Тима.
— Понятно. Мы похоронили Федора вон там, на окраине лагеря, потом можно будет сходить, если захотите. Что намерены делать сейчас? — вопрос был не праздный, оставлять девушку один на один с проблемами ребята по любому не собирались.
— Не знаю, надо как-то выбираться домой. У Феди машина. Он ее Луазкой почему-то называет… Ой, называл. — Замолчала, прикрыв рот ладонью и совладав с собой через секунду, продолжила, — Я только водить не умею, он собирался научить, но вот не успел.
Не давая ей опять впасть в расстройство, Михаил решил вступить в разговор, показал Тиму знаком, что вступает в диалог, и быстро сказал.
— Ну, это то не проблема. И я, и Тим водить умеем, но вот вопрос, куда ехать? Дороги что-то не видно и горы… вы, Ирина, когда-нибудь в Омской области горы видели? — Он широким жестом указал на противоположный берег озера, за которым в синей дымке, четко проглядывали величественные вершины.
Девушка испуганно вскинула глаза и замерла в очередном ступоре. Надо признаться, жест Мишки, не лишенный театральности, произвел на всех присутствующих неизгладимое впечатление, даже на него самого. Все как-то сразу задумались, куда их забросила судьба. Догадок можно строить сколько угодно, но вот достоверной гипотезы пока ни у кого не вырисовывалось.
— В любом случае, — Продолжил Михаил, — Вы можете рассчитывать на нашу помощь.
Ирина благодарно улыбнулась искренне и открыто.
«Хорошая девчонка. Жалко, если пропадет». Почему Тим так подумал, ему и самому было бы трудно в тот момент объяснить, оставалось списать на извечную Гаевскую интуицию.
— Вы, Ирина, сами решайте, куда и с кем пойдете. Но мы и в самом деле готовы вам помочь. Кстати, раз уж речь зашла о машине, то скажите, где она стоит и где ключи? — Предваряя логичные вопросы, дополнил. — Много автомобилей перевернулось или еще как пострадало, стоит разобраться, что к чему и с вашей, — последнее слово он выделил особо, ясно давая понять девушке, что считает ее наследницей ее бывшего друга.
И Михаил, и Сеня согласно закивали. Дух выживальщиков откликнулся в них на сентенцию Тима в полную силу. Еще секунду назад они и думать не думали о судьбе машины, теперь же готовы были немедленно броситься на поиски транспортного средства покойного сурвайвера.
— Нет-нет, сразу мы не пойдем, сначала чай. Успеется, — тормознул их Тим.
— Да, вы правы, надо посмотреть, что там с ней. Тем более Федя не все вещи перенес в палатку, часть оставил в машине. Сказал, мол, чего зря таскать, понадобится, достанем. А ключи в палатке в сумочке, там же и документы, и деньги.
— Я помню, она в углу лежала. Черная, кожаная с ремнем, верно? — ответил Тим.
— Правильно. Я, если вы не против, пока все не прояснится, хотела бы пожить у вас в палатке, не могу возвращаться… туда. — Ирина замолчала, ожидая ответа.
Гаев и Дорохин спокойно переглянулись, молча советуясь и оба согласно чуть склонили головы.
— Хорошо, можете перебираться. Ваш спальник и другие вещи я принесу. Палатку тогда соберем, не стоять же ей пустой и вещи уложим. Вы, Ирина, не против?
— Большое спасибо, конечно, я не против, наоборот, буду вам очень признательна за помощь. Кстати, в палатке лежат два ружья и патроны к ним, возможно, они вам пригодятся? Можете взять себе, потом, когда выберемся, разберемся что к чему. И, пожалуйста, давайте на «ты» перейдем.
— На «ты» так на «ты». — Откликнулся Тим. — Зря ты, Ирина, таким ценным имуществом разбрасываешься. Оружие мы, конечно, возьмем и принесем сюда, но себе забирать не будем. Оно твое по праву. Ага, а вот и чай закипел, давайте кружки, будем чаевничать.
После короткого завтрака друзья навестили желтую палатку. Тиму не терпелось разобраться с машиной и оружием Федора. А Михаилу срочно требовалось занять руки, чтобы освободить голову. Сеню с Ханом они оставили на страже, буквально заставив его вооружиться, и жестко потребовали предельной бдительности.
— Ты, Сеня, не на Иришины прелести заглядывайся, а по сторонам смотри. Бди изо всех сил. — Напутствовал новоявленного часового Мишка, вогнав парня в краску. Арсению недавно исполнилось двадцать два года, но выглядел он сущим пацаном. Юный хозяин лайки сбивчиво пообещал глядеть в оба и демонстративно уставился куда-то в сторону озера.
— Ну, давай-давай, неси службу, а мы пошли. — Закончил воспитательную беседу Дорохин и бросился догонять основательно ушедшего вперед Тима.
Ветер играл с незастегнутым входным пологом пустой и стылой палатки. Сумочку Тим заметил сразу, она ярко выделялась на фоне бледно-желтой ткани палатки. Подняв ее с пола, открыл и вытащил связку ключей. Где стоит машина, Ира им довольно внятно и подробно объяснила, только вспомнить гос. номер не смогла.
Вещи Ирины лежали в отдельном не распакованном рюкзаке. Рядом сумка с вещами покойного. Под сумками нашлись два чехла с ружьями. Один оказался помповым дробовиком «Бекас-Авто» шестнадцатого калибра. Более интересной находкой оказалась малокалиберная винтовка также отечественного производства с пятью пачками патронов к ней. Учитывая, что в каждой еще даже не распечатанной упаковке пятьдесят патронов улов выходил серьезным. В придачу ко всем приятным находкам на винтовке имелся в наличии оптический прицел малой кратности.
— Да, с такого ствола можно белку в глаз бить, хорошая вещь! Как думаешь, Миха?
— Точно, вещь. Думаю, для охоты на мелочь самое то. Жаль к «Бекасу» патронов нет, но может они в машине еще остались? — Сам себя подбодрил Мишка.
— Все может быть. — Философски ответил Тим. — Давай, отнесем оружие с вещами к нам и начнем собирать этот желтый дом.
Следующие полчаса ушли на переноску вещей и сборку палатки. К этому моменту ткань желтой палатки успела полностью обсохнуть на жарком летнем солнышке, да и сами ребята, с утра тепло одетые, изрядно упрели.
Решив очередную задачу, ребята отправились искупаться в озере. Сменили штаны и куртки на шорты и футболки, прихватили полотенца и вышли на берег, точнее, к небольшой укромной бухточке, которой еще вчера просто не было. Добраться же до старого пляжа стало попросту невозможно за отсутствием такового, как сказал бы классик «Его поглотили пучины вод».
Воды озера полностью затопили прибрежную полосу, кроме того, опрокинутые ветром и грязевыми потоками биотуалеты распространили вокруг себя исключительно мощное, или как выразился Миха, «Аццкое» зловоние и не слабое количество экскрементов, так что купание в черте лагеря обеспечило бы строго противоположный результат. По водной глади плавали кучи мусора и различных непотопляемых предметов туристического снаряжения. Так что укромная бухточка — наш ответ Чемберлену, как заметил на ходу Тим.
— Ты смотри, чего творится… пол лагеря затоплено, откуда-то холм прорезался новый, вообще все не так. У меня впечатление, что нашу палатку изрядно в сторону увело, и овражка того не было. И ручья вчера тоже. Разберемся. — Мишка попробовал ногой воду, которая на удивление оказалась довольно теплой. — А водичка ничего, тепленькая, ну, погнали наши городских!
И плавно занырнул в глубину. Тим за ним следом. Ныряя, он увидел разбегающиеся в стороны синие молнии. Зрение не обмануло: позже, уже одеваясь на берегу, Гаев вновь обратил внимание на целый косяк мощных рыбьих спин. Озерные жители лениво колыхались на мелководье, не боясь ни брызг, ни человеческой тени и ловко спасались бегством лишь при попытке схватить руками за жирные бока.
Плавали друзья не долго. Не до того им было, но все же приободрились капитально. Снова выбравшись на берег, они растерлись полотенцами и переоделись во все сухое и чистое.
— Теперь можно и на машинку посмотреть. Слушай, Тим, тебе поесть еще не хочется?
— Хочется, но пока терпимо. Давай двинули, только заглянем в палатку, возьмем с собой оружие.
Михаил на секунду посмотрел на Гая и медленно кивнул.
— Да, пожалуй ты прав, без стволов лучше теперь не ходить, мало ли что…
Он надел такую же, как у Тима подвесную и патронташ, прихватил свой штурмовой помповик и резво двинул вслед за Тимом. Модель машины из документов они уже знали — «ЛуАЗ», которого прежний хозяин нежно звал «луазкой». Но вид и состояние машины, а также содержимое багажника оставались для них тайной за семью печатями, как, собственно, и вообще вопрос — не затопило ли ее, не перевернуло или не протаранило другой тачкой.
Все страхи и сомнения отпали, когда добрались до места. Машина оказалась в полном порядке, по крайней мере, визуально. Выкрашенная в защитный зеленый цвет, с новым массивным отбойником и галогенными фарами она производила впечатление настоящего вездехода и надежного спутника охотника.
Дверь открылась без проблем, внутри царили чистота, порядок и легкий запах бензина. Тим исключительно из спортивного интереса уселся на водительское место, включил зажигание и запустил движок. Машина сходу завелась.
— Молодец. Шустрая девочка. Да, Мишка, жаль, что дорога куда-то делась, а то бы на этой красавице далеко можно было укатить. А главное, с хоть каким-то комфортом. Но чего мечтать.
Он заглушил движок и вынул ключ из замка зажигания. Обернувшись на сиденье, увидел, что сзади полно упаковок и предметов. Заглянул в бардачок и вытащил две завернутые в чистую тряпицу бутылки водки, видно припрятанные для мелких взяток гаишникам на дорогах. Выбравшись наружу, откинул задний широкий бортик.
После этого они с Мишкой начали планомерно перебирать и рассортировывать обнаруженные предметы. Пластиковое ведро, туго скатанный полог, две канистры с бензином, четыре коробки с патронами к мелкашке, всего одна пачка с десятком патронов шестнадцатого калибра, набор инструментов, топор приличных размеров, два запасных колеса, целый баул женских вещей, который они даже открывать не стали. Особо порадовала сделанная из цепной компактная «охотничья» пила. Примерно метровой длины с двумя удобными ручками она занимала всего ничего места, умещаясь в небольшой картонной коробочке. Обнаружился и небольшой запас продуктов: тушенка, крупы, соль, сахар, — всего понемногу.
В обычном пластиковом пакете обнаружилась целая россыпь спичечных коробков, пакетов с черным перцем и лавровым листом. Тим повертел в руках весьма странный набор. Позже Ирина пояснила, что по пути на Бездонное они заезжали в сельмаг. У продавщицы в кассе не оказалось мелких денег и сдачу пришлось взять товаром. У специй подходил срок годности, скорее всего ловкая торгашка спихнула приезжим залежалый товар. Вот такое вот удачное совпадение. И в качестве бонуса — рыбацкие снасти, включая небольшой бредень.
Поразил воображение самодельный агрегат из оболочки фильтра какого-то грузовика, судя по размеру — «Камаза». Круглая клетка из оцинкованного металла с конусом внутрь.
— Мордушка! — опознал девайс Миха. — Смерть гальянам и прочим бекарасам!
— Вот же бредень. А эта бандура… на акул и тюленей. — Скептически заметил Тим.
— Это ты зря. Для ленивых рыбаков вроде нас с тобой в самый раз. И в воду лезть необязательно. В холодную, голыми ногами, да по незнакомому дну.
— Надо брать. — Без раздумий согласился Тим.
Закончив с разбором запасов, собрали самое необходимое, закрыли авто и двинули назад. Вокруг кипела жизнь. Раскуроченный лагерь стремительно оживал, повсюду дымили костры, на берегу выстроилась целая армия рыбаков закидывающих свои удочки в воды озера. Рыбалка шла результативно и азартно. Бывалые рыбаки забыли обо всем, так увлекателен оказался процесс ловли в водоеме полном крупной и неискушенной рыбы.
По пути «домой» друзья успели коротко обсудить перспективы принятия Ирины в команду. Сошлись на том, что бросать девушку не красиво, но окончательного решения никто не озвучил. Целесообразность создания команды сомнению не подвергалась, наоборот становилась очевидной необходимостью.
Так и добрались до своей палатки, где их радостно встретили все трое, сначала подскочил Хан, потом подошли и Сеня с Ириной.
Из доклада Арсения следовало: «За время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло».
— Народ реально на рыбалку ломанулся, может и нам чего замутить? — высказал предложение Мишка.
— Хорошо бы, только я с собой снасти не взял, — Вздохнул с сожалением Сеня.
— А вот это не проблема, мы из машины притащили все что надо, смотри, — И Михаил жестом фокусника выложил перед юным собаководом целый арсенал рыбацких прибамбасов.
Арсений, мгновенно сориентировавшись, выхватил удочку и садок, еще несколько предметов неизвестных для Тима и Мишки названий и устремился к воде.
— Вот так вот. — Чуть ошарашено прокомментировал Мишка. — Сдуло вольными ветрами нашего часового, а как же: «пост сдал, пост принял»?
Тим решил пообщаться с Ириной о дальнейших ее планах.
— Ира. Ты что дальше делать намереваешься? Похоже, что мы угодили черт знает, куда и быстренько отсюда не выберемся.
— Согласна, мы пока с Сеней сидели, смотрели вокруг и заметили разных птиц, которых раньше никогда не видели. Я сама деревенская, Сеня — вообще биолог, но мы не смогли определить, что это за птицы такие, — Помолчала немного, размышляя, и добавила, — похожи на уток и на гусей, но не слишком. По крайней мере, я таких не видела.
— Ладно. Это все потом, я тебе о другом говорю, — Продолжал гнуть свою линию Тим, — У тебя одежда нормальная есть, обувь? Что дальше делать собираешься? К кому хочешь присоединиться?
На глазах девушки моментально набухла влага, она жалобно посмотрела на Тима и глухо проговорила
— Вы меня хотите прогнать? Я думала с вами вместе быть, с Мишей и с Сеней.
— Никто тебя никуда не гонит, тем более что ты такая богатая вкладчица. — Успокаивающе улыбнулся Гаев, прозрачно намекая на «наследство» Ириного бой-френда.
— Но нам нужна ясность. Если ты с нами, то это одно, если нет — другое.
— Я с вами. — Четко и уверено, чуть ли не по слогам произнесла девушка. — Все имущество, которое мне осталось от Федора можете использовать по своему усмотрению. Теперь все четко? — с вызовом спросила Ирина.
— Теперь да. — Невозмутимо отозвался Тим. — Повторяю вопрос, что у тебя с вещами?
Девушка уже открывшая рот для дерзкого ответа внезапно осеклась. После почти минутного раздумья сообщила.
— Толком ничего нет. Я не планировала турпоездку, все случайно вышло. Вещей много, но все городские…
— Ясно, тогда предлагаю поменять «бекаса» на одежду и обувь для тебя, ну, и еще чего, по обстановке. Все равно патронов к нему всего десяток нашли… Мы тебя мелкашкой вооружим. Ты, Ириша, стрелять умеешь?
— Федя недавно научил. Целую упаковку расстреляла… Он говорил, что я снайпер прирожденный, аккуратная, внимательная и не торопливая.
— Вот и отлично. Теперь только надо решить, с кем меняться. Но это чуток попозже. Слушай, мы в машине целый баул обнаружили, там вроде твои вещи. Выбери подходящее и собери все в рюкзак…
— К сожалению там мало, что годится для лесной жизни. Разве что курточка кожаная, но она короткая совсем и без капюшона. А так в основном косметика, туфли ну и тому подобное. — Почему-то девушка покраснела, возможно, в новой реальности ей и самой показались глупыми и ненужными эти недавно такие привлекательные вещи?
— Ладно, ты потом рассортируй, что тебе точно понадобится. Никто за тебя твои вещи не потащит, так что думай, — Тим заметил сигналы, которые ему начал активно подавать Мишка. Тот явно намекал, что Гаев слишком круто забирает с девчонкой, пора бы и смягчить тон, — Хорошо. Ира, поздравляю тебя, с этой минуты ты участник боевой группы выживальщиков и исследователей неведомого мира, который пока не имеет названия, но обязательно его отыщет.
Он торжественно поднялся и пожал девушке руку. Михаил предпочел поцеловать Ирину в щечку. На этом разговор сам собой исчерпался. Ребята продолжили таскать вещи из машины и вскоре собрали у палатки все отобранное для себя. Хозяйственный Мишка закрыл хабар куском брезента и привалил несколькими свежесрубленными ветками. И от дождя и от лишних глаз. Ира разбиралась в своих вещах. Это отвлекло ее от грусти и хандры полностью и надолго.
Спустя пару часов явился Арсен. Его правую руку оттягивал до земли полный садок крупных блестящих рыбин. Бегущий рядом Хан вяло посматривал по сторонам, его раздутый живот сам за себя говорил, что пес до отвала наелся свежей рыбки.
Решили приготовить настоящую тройную уху. За дело взялся Михаил, определив Сеню и Ирину чистить рыбу. Процесс сопровождался массой охов и ахов, так как ребятам попадались исключительно неизвестные виды один другого страньше и страньше, как говаривала попаданка в Зазеркалье Алиса. Сказать, что это лило воду на мельницу предположений о переносе в иные миры, значит, ничего не сказать. Одно дело горы где-то далеко — оптический обман или коллективная галлюцинация! — или время, сдвинувшееся на несколько часов вкупе с отсутствием сети — еще проще: сбой электроники, другое — рыбины с аналогом конечностей вместо плавников.
Во время приготовления ухи тема соли и специй всплыла сама собой как рыбий жир и встала очень остро, как рыбья же кость. Ребята понимали, что всевозможные консерванты и прочие «ешки» остались дома. И запасать продукты теперь придется по старинке — обыкновенной солью. Если кто пробовал несоленую речную рыбу, так вот — та еще гадость. Арсений вспомнил детский кошмар, как во время рыбалки на Северах они с дедом оказались отрезаны больше чем на неделю от цивилизации из-за розлива реки. Все это время они питались рыбой, приготовленной различными способами. Вот только соль кончилась на третий день. Решение проблемы подсказал тот же Арсений — обратиться к Ашоту. Чтобы у повара не нашлось соли? Вот-вот.
Сообща прикинули, с чем из вещей группа могла бы расстаться безболезненно, особенно в свете намечавшегося в головах Тима и Михаила путешествия. Выбор пал на «Бекас» покойного. Как наиболее подкованный в торговых трансакциях переговоры взял на себя Тим, прихватив для компании Арсения с Ханом. Для установления более доверительных отношений так сказать…
Михаил не смог удержаться и брякнул в своем стиле.
— Что девушкам надо в нашей ситуевине, чего есть у Ашота? Гусары, молчать.
Все расплылись в улыбках. Что нужно девушкам вопрос сложный, но интересный. Жаль, ответа на него ни у кого нет. Даже у самих девушек.
Ашот занимался своим любимым делом — приготовлением мяса для шашлыка. Напевая что-то армянское, парнишка увлеченно свежевал тушку какого-то животного, подвешенную к перекладине. Животное успело лишится шкуры и требухи, продолжая капать густой темной кровью на затоптанный до лысого состояния дерн из разреза под рогатой головой. Как заправский живописец, шашлычник отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться произведением своих рук. Места надрезов демонстрировали ярко красное сочное мясо молодого и здорового животного.
— Если едишь на Кавказ, солнцэ свэтит прямо в глаз. Если едишь ты в Европа, солнцэ свэтит прямо в жёпа! — Обычно армянин говорил по-русски чисто и почти без акцента. Придуривается, наверное, подумал Тим.
— Привет, Ашот. Добрая была охота?
— Здравствуй дарагой. Да вот. Видишь, этих вон. — Ашот украдкой показал в сторону табора Робинзонов. — Под флагом с колесом, да? Принесли, говорят, приготовь нам Ашот, пожалуйста, очень тебя просим, как только ты умеешь!
Тим представил себе сцену вежливой просьбы от разудалых «Робинов с зоны» и улыбнулся. Опыт подсказывал, что, скорее всего дело было иначе. Либо выживальщики настреляли в девственном лесу больше дичи, чем могли бы элементарно разделать, либо им западло пачкать руки. Если они поделились излишками, то наверняка за этот подгон с Ашота спросится в ближайшем будущем.
Но озвучивать свои мысли не стал, сейчас требовалось разрулить заход по обмену ствола.
— Ашот-джан, ты случайно не знаешь, кому хороший ствол нужен?
— А у вас есть что предложить? — заинтересованно откликнулся шашлычник.
— Да, есть кое-что на обмен.
— А что за ствол? И что нужно вам? — продолжил игру в вопросы Ашот.
— Нужно нам много и разного, вот только, боюсь, у здешнего народа столько нету, а ствол замечательный. Сделан на заводе, где наши пулеметы делают. Так что вещь серьезная и дорогая. — Сделал паузу, видя, что Ашот очень заинтересован, продолжил. — Так ты знаешь кого-нибудь, кто хотел бы поменяться?
— Тим-джан, я тебе как хорошему человеку скажу, ружье мне самому нужно, вот поверишь, ехал сюда, думал денег заработаю, хороший шашлык хорошие люди у меня будут кушать, а видишь, что получилось… Куда теперь савсэм без ружья? Неси скорей! Смотреть будем! Говорить будем! Да!
— Не боись Ашот, ружье — полуавтомат шестнадцатого калибра, Бекас-Авто называется, машина — зверь. Уже принес. — Тим скосил глаза на чехол, лежащий на земле у его ног.
— Где у тебя можно спокойно посидеть?
Ашот провел Тима и Сеню в микроскопическую подсобку, выполнявшую функцию спальни для торговца мясопродуктами. Там ружье и было продемонстрировано потенциальному владельцу. Эффект оказался выше чем даже ожидал Тим. Ашот буквально не хотел выпускать «бекаса» из рук. Пришлось чуток поднажать и почти вырвать смертоносную игрушку из цепких объятий горца.
Тим, глядя на молодого армянина, который даже вспотел от желания выторговать себе так приглянувшееся ему оружие, подумал, стоит ли говорить про патроны? И сразу понял, что обманывать парня он не хочет и не будет, пусть даже Ашот попытается использовать невыгодную для них информацию в торге.
— Вижу, ствол тебе понравился. Давай теперь обсудим, что ты нам за него дашь. Учти сразу — патронов у нас для этого ствола не много, всего десяток, но для тебя же это не проблема, верно, Ашот? Раздобудешь еще боеприпасов, главное, оружие будет в руках.
— Хорошо говоришь, Тим-джан, только почему так мало патронов? Не хорошо, цена ниже будет.
— Хм. — Усмехнулся Тим, ожидавший такого хода и демонстративно его проигнорировавший, — мы о цене еще и не говорили, подожди торговаться. Слушай сюда. Нам нужна женская туристическая одежда — хорошая куртка с капюшоном, брюки, свитер или толстовка и пара ботинок — Ашот заинтересованно встрепенулся.
— Что за дэвушка, красивая, может, я ее знаю?
Тим резко тормознул его.
— Ашот, не тот вопрос ты сейчас задал, нехорошо. Девушка моя.
Боковым зрением Тим отметил, что Арсений странно побледнел при этих его словах, но отвлекаться на это не стал.
— Понял-понял, Тим-джан, вопросов больше нет, — Шашлычник расплылся в хищно-слащавой улыбке. — Значит одежда и ботинки за ствол?
— Подожди Ашот, это не все. Еще нужно два кило соли, десять кусков мыла, хлеба буханок пять, чаю-заварки несколько коробок и конфет с полкило, лучше карамелек.
— Тим, ты разорить меня задумал, за ружье столько всего? Да где я это возьму?
— Ты, Ашот, не жмись, хлеб, соль, чай, конфеты у тебя есть. Мыло и одежду доставай. — Видя, что клиент еще не дозрел, решил сделать ход конем, — Ладно. Мы пойдем, а ты подумай пока.
Тим и Сеня все время молчавший поднялись и выбрались из тесной комнатушки. Ашот буквально ломанулся за ними следом и ухватил Гая за рукав.
— Постой, Тим-джан. Договорились, ствол, — Очевидно Ашоту очень понравилось представлять себя с крутой пушкой в руках, даже само слово — ствол, он произносил с большой энергией и чувством, — Я у тебя возьму. Хлеб вчерашний можете прямо сейчас забрать, пять буханок возьмите с лотка, соль — две пачки дам, перца красного отсыплю, заварки тоже дам, конфет, что там еще ты говорил? А, вспомнил, мыло. Мыла есть немного, но лучше я вам через час и мыла, и одежды принесу, только размер какой или вам все равно? — Он хитро улыбнулся над недоработкой друзей.
— Размер обуви тридцать восьмой, одежда на метр семьдесят, дама стройная, так что уж ты сориентируйся. Сейчас мы ничего забирать не будем, говоришь, через час все будет? — Ашот утвердительно кивнул, — Вот и отлично. Как говорится утром деньги — в обед стулья, в обед деньги — вечером стулья. Обмен будет баш на баш, Ашот. — Тим видел, что молодому армянину очень не хочется расставаться с таким красивым и грозным агрегатом, но решил подстраховаться.
— Не доверяешь. Тим-джан, — Обиженно протянул шашлычник, — Не по дружески, дарагой.
— Времена тяжелые, Ашот, не до реверансов. Через час приду, ружье вместе с патронами, чехлом, ЗИПом тебе сразу и отдам.
Шашлычник на мгновенье сверкнул глазами и тут же натянул маску гостеприимства и добродушия.
— Хорошо-хорошо, договорились, Тим-джан, приходите все будет, я вас еще и шашлыком угощу за счет заведения, такой шашлык сделаю, пальчики оближешь! — торговец поднес сжатые щепотью пальцы к губам, изображая какой вкусный будет шашлык.
— Обязательно отведаем, тогда с нас пузырь, Ашот, ну, до встречи.
Тим и Сеня пожали потенциальному ружьевладельцу руку и двинулись в сторону своей палатки. Гай внутренне здорово утомился от этого разговора. Внутри постепенно копилось глухое раздражение ко всему происходящему. «Что-то с этим надо делать, а то я скоро на людей кидаться начну», — подумал он про себя.
Лагерь наполнялся жителями, вернувшимися с похорон, охоты, рыбалки и исследовательских прогулок. Людское море привычно зашумело голосами, застучало топорами. Запахи костров, шашлыков и ухи перебили «ароматы» поверженных биотуалетов. У уцелевших машин и палаток кучковался народ — неустроенные люди тянулись к островкам благополучия. В центре лагеря рычали движки грузовиков, но что именно там происходило, ребята не видели.
Всюду озабоченно сновал народ с грузами и без — переезжая на облюбованные места. У некоторых за плечами болтались ружья, те же, кто не озаботился ремнями, таскали стволы в руках. Скромненько вполголоса ожили магнитолы. Автовладельцы растаскивали своих свившихся в кучу железных коней, выкапывали колеса, буксовали, подкладывая в колею сучья. Над плавающим в озере мусором поплыли облака выхлопа…
Сидя у костра и ожидая полной готовности от аппетитно булькающей ухи, над которой уже час колдовал Михаил, ребята обсуждали происходящие в лагере перемены и тут у Тима возникла мысль.
— Предлагаю Арсения переселить к нам поближе. — повернувшись к Сене, он спросил. — Как смотришь, Арсен?
— Хорошо смотрю. — откликнулся собаковод. — Вон и Хан согласен. Да, Ханчик?
Лайка виляла хвостом, высунув язык. Жарко!
— И вещи надо по максимуму в палатки унести! — Продолжил мозговой штурм Михаил, на секунду отвлекшийся от приготовления ухи.
Сказано-сделано. Работа закипела, как уха в новом котелке, который забыли снять с углей…
Едва перевезли Арсения, у лагеря «боевой группы выживальщиков» нарисовались двое.
— Здарова, народ! — Подозрительно радостно поприветствовал ребят сухопарый тип в летнем камуфляже, перепоясанный патронташем с вертикалкой за плечами. Компанию ему составил какой-то мрачный субъект с туристическим топориком за поясом.
— И тебе не болеть, добрый человек. — Ответил Михаил, прикрепляя ремень от сумки к своему помповику. Рядом в траве притягивали взгляд пустые красные коробки от картечных патронов. Воинственный наряд Михаила дополнился ножнами с охотничьим ножом на поясе. Кроме того, штанина на правой голени скрывала от посторонних взглядов цельнокованый метательный «Штырь», украшенный Златоустовским клеймом. Такой же нож Михаил отдал Арсению с наказом беречь пуще глазу и не ковырять им, где попало.
Из палатки, тщательно прикрывая за собой вход, выбрался Тим тоже с оружием в руках. Встал напротив, внимательно рассмотрев вежливого гостя с патлатой головы и до грязных сапог, в голенища которых были заправлены камуфляжные штаны.
— Мы тут это, знакомых ищем. Вы откуда будете? — сделал пробный заезд один из пришельцев.
— Мы уже дня два как здешние. — Ухмыльнулся Тим, распознавший уловку. — Если ваших знакомых увидим, скажем. Если покажешь, где вы приземлились.
— О-кей. Да вон там, за деревьями. — Неопределенно махнул рукой сухопарый — Может, к нам присоседитесь? Вместе ведь веселее! Я с народом поговорю, так и быть, но вряд ли мне кто возразит. Тем более парни вы обеспеченные, с жильем и прочими ништяками. Че скажете?
— Мы посмотрим. — В унисон заявили Михаил с Тимом.
— Смотрите, смотрите. — Нехорошо улыбнулся гость. — Тут организаторы мутят чего-то. Половину народа из палаток вытряхнули.
— Да ну?
— Гну. Всех лишних жильцов на улицу. А сами под видом переезда свалить хотят. Вещички пакуют.
— Ну и попутного им ветерка. И семь футов под килтом. — Прокомментировал новость Мишка. Идею отъезда кого-либо сквозь буреломы, утыканные ледниковыми валунами холмы и многочисленные топкие овраги, он всерьез не воспринимал.
— Куда свалить-то? — Встрял Арсений. Парень успел пообщаться с рыбаками на берегу и знакомыми обитателями лагеря — все как один офигевали от той западни, в которую попали их транспортные средства.
— А я почем знаю? Странные вы ребята. Дружить не хотите, а военную тайну им вынь, да положь.
— Никак дорогу нашли? С указателем «Омск — 400 км»? — Подколол собеседника Тимофей.
— Про дорогу не знаю. — Засобирался гость. — Ну ладно. Вы насчет присоединения подумайте.
— Подумаем, подумаем…
— А это, ребята, лопатку не одолжите на пару часов? — Подал необычно звонкий голос второй пришелец. — Земляных работ много.
— Извиняйте, но лопатка при деле. — Твердо заявил Тим.
Обдумав все происходящее, Михаил высказал предложение поискать место для временного переезда: суета и антисанитария на берегу уже напрягала. Все чаще ребята ловили как бы случайные взгляды прохожих, а ведь еще вчера никому и дела не было до жизни соседей. Какие оргии сотрясали лоно природы, а каждый тусил в своей компании, не успевая глазеть по сторонам. Теперь же ситуация поменялась. Тим сходу отмел Мишкино предложение — силы следовало тратить на подготовку к отъезду, а не на монтаж-демонтаж.
То, что с озера следует выбираться, подразумевалось само собой. И в прежних условиях они собирались «загорать» на слете выживальщиков самое большее дней пять, а после того, как они оказались «неизвестно где», уход в поисках цивилизации становился вопросом самого ближайшего времени. Ни Тимофей, ни Михаил не рассматривали идею оставаться на озере, чтобы выживать всем вместе всерьез. В спасателей они так же не верили. Простая логика возражала против сидения на месте до окончания запасов.
Следом за двумя визитерами заявился Яков с полупустой бутылкой водки. Сел у костра, сунул нос в парящий котелок и шумно втянул аппетитный запах.
— О-О! Тима, Михан, я так погляжу, вы тут совсем УХУ ЕЛИ? Га-га!
— А вот и наш незатейливый друг! Между прочим, подает надежды на литературном поприще. Попирает, так сказать, основы русского стихосложения! — Тим взял на себя обязанность представить парней друг другу. — Арсений — это Яков, Яков — это Арсений.
Яша смерил мутным взглядом нового знакомца, но руки не подал. Вместо этого, икнув, потребовал себе ухи.
Что ж, гостеприимство обязывало. Михаил повесил дробовик за спину стволом вверх и выудил из пакета глубокую одноразовую тарелку. Попутно отметил, что приседать с оружием за спиной несколько неудобно. Как минимум непривычно. Ложкой Яков обеспечился сам, с видом превосходства вытащив из кармана фирменный туристический набор. Друг детства проигнорировал тарелку и принялся хлебать наваристую уху прямо из выставленного на камни котелка.
Некоторое время Яков шумно ел, а ребята суетились по лагерю, стараясь не показывать подготовку к отъезду.
— Вот вы тут сидите и нихренашечки не знаете! А я вот… — Яков выдержал многозначительную паузу. — С нужными людьми! Вот. Ик!
— Яша, не томи. То, что мы не дома, это мы уже поняли. — Заявил Михаил.
— Ха, уел! Уху ел ты Мишаня в конец… А теперь послушай дядю, сынок! Это не земля, да. Ик. И искать никто никого никогда никак. Уяснили? Так вот. Ни телефон, ни телеграф… даже спутниковая связь у ребят екнула. Вся связь разом. Прикидываете кой-чего к носу? Организаторы уже смазали пятки солидолом…
— Слышал, они уезжают. — Вставил свои пять копеек Тим.
— Да куда на хер с подлодной водки? Ик. Вон за тем холмом на полуострове у них теперь новый лагерь. Ик. А на холме том капище нашли. Камней горка, черепа местных медведей… Слышь, Мишка, твою родню кто-то … геноцид, кароче. Хе-хе. А главное, людишки Полпреда отрыли там бутылку. А в бутылке той бумага какая-то. Такие дела.
Яша убрал столовый прибор в карман, лихо выбил из мятой пачки сигарету и задымил. О потребительских качествах ухи друг детства не проронил ни слова, и Михаил почувствовал легкий укол обиды.
— А Робинзоны сегодня кабана завалили и козу с выводком. — Продолжал делиться новостями Яков. — Так что седня барбекью и супец. Ну, че, страдальцы, так и будем на сухую скучать или, может, накатим в честь удачного так сказать прибытия, а? За прекрасный новый мир, а?
На этот раз Миша не озаботился тарой для гостя, а демонстративно ушел за палатку то ли углублять дождевую канавку, то ли разделывать сухостой на дрова.
— Не Яш, чет не лезет. — Тимофей покачал головой. — Че с тачкой?
— Ну, как знаете. — Недовольно проворчал Яков, раскрутил жидкость в бутылке по часовой стрелке и залил в себя несколько смачных бульков. — Да нормалек все с машиной. Зарешал… Из наших оказался мужик, с понятиями.
— Так ты теперь с «Робинзонами»? — Тим решил расставить акценты.
— Типа того. Упф-ф. Нам с ними по пути. Да и вам, ребятишки, думаю тоже. — Яков перевел взгляд с бутылки на Тима. Затем достал из кармана карандаш с листом бумаги.
— Они — сила! Олег Олегович, ик! Голова! Я ведь тут по поручению, перепись провожу, так что стройтесь по ранжиру. — В завершении фразы прозвучала гулкая отрыжка. Из-за палатки выглянул Мишка, — Полегче, блин, тут белки с веток осыпаются!
— Яша, не придуривайся, лучше давай накатим по маленькой? — Дипломатично предложил Тим.
— Успеется. Так, тебя и Миху записал. Этот, как его…
— Арсений Иволгин. — Подсказал Тим, распрямляя складной стаканчик. Имярек ускакал куда-то за собакой, поэтому лично представиться не имел возможности.
— Тэкс, готово. — Яша, высунув от усердия язык, чертил каракули. На бутылку скосил глаза: мол, сам себе налей. На Яшины опивки Тим не претендовал, поэтому набулькал себе из полупустой фляжки коньячка.
— Собаку будешь переписывать? — Тим запил пробивающийся смешок тремя звездами.
— Голову мне не морочь. Ик. Собаками. Телка тут у вас есть. «Нам разведка доложила точно-о-о!». Кто такая? Как зовут? Мама с мальчиками дружить всяко-всяко разрешает? Хе-хе-Ик!
Яша докурил и взялся за бутылку.
— Слушай, Яш, — Вкрадчиво полюбопытствовал Тим, меняя тему. — А этот, как его, который голова…
— Олег Олегович! Главный «Робинзон»! Видел «Тигра» и домик на колесах? — Поинтересовался Козлевич таким тоном, словно имущество главаря Робинзонов являлось местной достопримечательностью. — Его. Он действительно крут. Ветеран всех войн на свете.
— Ясно. Круче только яйцы.
— А вот это ты зря. Ребята конкретные. Лучше других готовы к такому обороту событий. Сейчас место под базу выбирают, места разведывают, людей подтягивают. Да не всякую голь перекатную, а реальных пацанов. Если кто и перезимует, так это они.
То ли уха подействовала, то ли серьезность обсуждаемых тем, но Яков перестал икать.
— А что за планы зимовать?
— А то, что хода машинам отсюда нет. Совершенно точно. Пока нет. Но есть проект просеки. У Олегыча на каждый вопрос есть ответ и на каждое дело человек приставлен. Понял?
— Яволь, хер майор! — шутливо козырнул Тим.
— Ну, раз яволь, тогда накатить изволь. — Сотворил рифму Яков и чокнулся с Тимофеем бутылкой.
Выпив и закусив, куском рыбы, выловленной из котелка, Яша вальяжно поднялся и, не прощаясь, двинул к лагерю «Робинзонов».
— Время, надо идти к Ашоту. — Сообщил притихшим товарищам Тим. Он не торопясь поднялся, проверил и зарядил патронами с картечью свое оружие, загрузился «Бекасом», упакованным в чехол. Прихватил из Мишкиных запасов обещанную бутылку водки.
Арсений сам подскочил и встал рядом, Гаев только молча кивнул.
— Двинули, до встречи народ. — Махнул рукой остающимся.
Дошли без приключений. Вот ведь странно, еще недавно такая формулировка очень удивила ребят своей несообразностью, теперь же бывший лагерь выживальщиков превратился в настоящие трущобы, полные затаенной до времени угрозы.
Ашот встретил друзей спокойно. Поздоровавшись, сразу приступили к обмену. Первым делом шашлычник вытащил аккуратно сложенную одежду и поставил пару высоких зеленоватых ботинок с тканевыми вставками на голенищах. Тим посмотрел размеры вещей, все правильно.
— Смотри, смотри, Тим-джан, все точно, вещи качественные: не Китай! Фирма!
Тим посмотрел на Ашота и спокойно выдержал его взгляд.
— Ашот, вижу все нормально. А что со всем остальным?
— Все здесь, смотри — проверяй.
— Не обижай меня Ашот, ты что думаешь, я тебе не доверяю?! — подпустив напряжения в голос, сыграл Тим, решив развернуть ситуацию в свою пользу, воспользовавшись приемом оппонента.
— Зачем так говоришь, дарагой, конечно, доверяешь, — Сразу сменил стиль разговора Ашот.
— Вот именно, — Все еще изображая обиду, продолжил Тим, — Держи ствол Ашот-джан. Сеня, бери мешок. — Снова повернувшись к Ашоту, протянул ему бутылку водки и добавил:
— Вот держи, как и обещал с нас пузырь. А мы пошли.
— Подожди, подожди, дарагой, не спеши. Сейчас шашлыки сделаем, выпьем закусим, отметим вместе.
— Извини, Ашот, но времени нет, пойдем мы. Удачного тебе владения стволом.
— Хорошо, Тим-джан, раз торопишься, то давай я хоть тебе шашлыков дам, подожди минутку. — Шашлычник крутнулся по палатке и вытащил небольшую кастрюльку полную сочного в меру замаринованного мяса, — Держи Тим-джан, кушай на здоровье. А теперь глотнем по маленькой, — Он быстро открыл и разлил водку по стаканам.
Тим взял стакан и сунул второй в руку Сени, чокнулся с Ашотом.
— Ну, чтобы без осечек и промахов, за тебя Ашот и твое ружье! — И одним махом выпил приличную порцию основного охотничьего ресурса. Затем быстро пожал шашлычнику руку и, подхватив пакет с одеждой и кастрюльку с мясом, направился в сторону родной палатки.
Шедший впереди Арсений обернулся на озеро. Затем вдруг остановился, положив груз на землю и вгляделся в спокойную гладь.
— Смотри, Тимофей. — Арсений вытянул правую руку с указующим перстом, ладонь левой приложил ко лбу козырьком.
На волнах качалась надувная лодочка с двумя пассажирами. Один греб с заметным усилием, второй сидел, вцепившись в какой-то кулек.
— Рыбаки? — Гаев сам удивился своему вопросу.
— Нет, вряд ли…. Непохоже.
Тимофей пожалел, что оставил бинокль в палатке.
— На разведчиков тоже. — Гаев призадумался и продолжил. — Думаешь, беглецы?
Арсений передернул плечами и поднял свою часть вещей, полученных от Ашота.
Тимофей осмотрелся — рыбаки у линии прибоя побросали удочки и тоже рассматривали лодку, показывая друг-другу на беглецов руками. В лагере Робинзонов какой-то мужик в камуфляжной футболке и шортах с карманами приник к биноклю, утонувшему в его ручищах. Вот к нему подошел еще один в бейсболке и замер лицом к озеру. Тем временем лодка чуть-чуть продвинулась к противоположному берегу Бездонного…
— Ладна, чего стоять-смотреть, пошли дальше, нас Ира с Мишкой поди заждались.
Какая девушка устоит перед возможностью немедленно примерить обновки? Вот и двадцатилетняя (в таком возрасте цифры не моветон, а комплимент) Ирина сходу устроила показ туристических мод для ребят. Все остались довольны, и в первую очередь сама мисс Елисеева. В основном тем, что ботинки и одежда подошли по размеру, даже не слишком портили внешний вид и красоту девушки, о чем она в тайне очень беспокоилась.
Пока Ирина наряжалась, ребята организовали из подручных камней и прогоревших, пышущих жаром углей подобие мангала и приготовили подаренные шашлыки. Кастрюльку решили оставить себе в качестве бонуса.
За готовкой Тим с Арсением поведали товарищу несколько неприглядных картин, что им довелось наблюдать по пути от Ашота. Нарочно сделали крюк, чтобы не возвращаться по старому пути. Во избежание так сказать… Однако напоролись и на пьяную драку, вспыхнувшую на почве дележа неизвестно чьих вещей и на неубранного покойника и на колючие подозрительные взгляды разбившихся на кучки людей.
— Похоже, кто совсем без всего остался, вещи покойников делит. Того и гляди «Луазик» раскурочат. — Резонно предположил Михаил.
— Или палатки ночью из-под нас упрут и скажут, шо так и було. — Поддержал Арсений. — Вон, народ уже потянулся на юга.
Тимофей подтвердил догадки Арсения — бегство из лагеря выживальщиков началось.
— Здесь каждый гребет к себе. А кто не готов, гребет отсюда. — Резюмировал Дорохин.
Потом позвали к костру Ирину и все вместе долго и с удовольствием ели мясо и остатки ухи. Много говорили, обсуждая итоги сегодняшнего дня и особенно появление Козлевича. Итог разговора вышел примерно следующим:
«Нет, надо валить и чем быстрее, тем лучше. Неохота на их стройке века — лесоповале пердячить. Или пушечным мясом идти в атаку на форт организаторов». В том, что будет борьба за передел собственности ни один из них не сомневался. Более того, борьба уже началась: крысы крысили, солидные боевики занимали позиции, или, как подметил Тим «рассаживались по окопам». Идти к бывшему другу детства в подручные тоже ни одному, ни второму не хотелось. Пусть Яков разносторонняя натура и порой балуется стишками, но обольщаться на его счет не следует. Водка она, если верить классикам, трудная вода и пусть половину Яшкиного скотства сегодня можно смело списывать на двухдневный загул, но оставшегося в этом человеке говнеца с лихвой хватит, чтобы испоганить жизнь и большему количеству людей, а не только Тиму с Михой. Пусть ищет варягов в другом месте — постановили приятели.
Все разбрелись по палаткам, определив время дежурства по сменам. Первым заступал Мишка, вторым вместе с Ханом — Сеня и последним ближе к рассвету — Тим. Вооруженные не только оружием, но и четким осознанием новой картины мира. Нового мира.
«Утро красит нежным светом, стены древнего Кремля-я-я! Просыпается с рассветом, вся советская земля-я-я!» — напевая бравурную песню-марш, Тим возвращался от ручья после утреннего моциона. Утро и в самом деле «нежно красило», но не принципиально отсутствующие стены Кремля, а окрестные холмы и далекие горы. Воздух, удивительно, до неприличия свежий, приятно бодрил, барометр настроения показывал выше среднего с уклоном в прекрасное. Вчерашние весьма разноречивые события как-то странно быстро стерлись из Гаевой памяти, намекая на некий налет легкомысленности, возможно, связанный с тем, что эту ночь Тим проспал в одной палатке не со старым другом — Дорохиным, а с молодой и, что греха таить, чертовски привлекательной девушкой. Никаких «левых» мыслей в голове от этого у Тима не появилось, но общий тонус разом подскочил.
Вернувшись к палаткам, Тим развел огонь и принялся готовить завтрак. Никакого расписания дежурств у них не имелось, и Гай просто проявил разумную инициативу, логично предположив, что раз он готовит завтрак, то обед и ужин возьмут на себя остальные.
Остальные обитатели этой части лагеря выбирались из палаток и совершали свои утренние весьма прозаические дела. Вскоре вся веселая компания собралась у костра. Во время еды, народ естественным путем перешел к разговорам.
— Ну и какие планы у нас на сегодня? — Озадачила всех Ирина.
— С планами все прекрасно, я вот наблюдения вести намерен, окрестности поисследовать, может и поохотиться на местную фауну. — Первым бодро откликнулся Тим.
— Я бы к тебе удовольствием присоединился, да и Хану пора побегать горам, по лесам. — Поддержал Гаева Арсений.
— А я тогда лучше на хозяйстве останусь, совсем без охраны хабар оставлять не стоит. — В Мишкиных словах проглядывал намек на разумную осторожность, что сразу ощутили все, но тут же отбросили в сторону.
— Лады, тогда вы с Ирой остаетесь в лагере. На вас обед. А мы, не откладывая в долгий ящик, рванем воон к той горке. — Гай показал рукой на господствующую над окрестностями вершинку, большей частью поросшую деревьями, лишь макушка которой обнажено блестела на солнце. — Посмотрим на этот прекрасный новый мир вооруженным, так сказать, глазом. Все, решено. Сеня, собирайся. Выходим прямо сейчас.
— Может, возьмем мелкан? Вдруг в лесу какую добычу получится разыскать? — поступило от Иволгина рацпредложение.
— Не вопрос, тока с хозяйкой согласуй и тащи ствол на себе. Сам заявился, заметь, никто тебя за язык не тянул. — Сходу ответил Тим, лихо подмигнув Ирине.
Проводив начинающих исследователей-путешественников взглядом, Мишка лишь осуждающе покачал головой. Дорохин не разделял оптимизма Гая, его угнетали мысли о постигшей их катастрофе. Где они очутились? Смогут ли вернуться домой? Пока никто из приятелей и прочих жителей лагеря на берегу Бездонного озера не смог внятно сформулировать ни одной идеи, ни одного разумного ответа относительно свалившейся на них ситуевины. Это, как минимум, озадачивало Михаила. Хотелось побыть наедине самим с собой и своими мыслями. Усвоить новую картину мира, наметить программу действий… Он даже обрадовался уходу ребят.
Ирину настигла гиперактивность. Свои переживания девушка спрятала за суетой и болтовней ни о чем, и нисколько не мешала ему. Самостоятельно суетилась по лагерю, наводя женскую версию порядка не только в своих вещах, но и по нескольку раз переставляла какие-то вещи вроде ведра и лопаты, пытаясь «сделать как лучше». Михаил в ответ мог бы вывалить на собеседницу мусорный бак своей памяти, но настроения поболтать не было. Несколько раз поддакнув для поддержания разговора и поменяв одно за другим несколько положений в пространстве по причине «генеральной уборки», Дорохин ретировался за палатку. Рефлексировать.
Предварительно взял все свои ножи, топорик и точильный брусок. Ну и накормленный еще со вчера картечными патронами «Фабарм». Для пущей ясности мышления. Ножи хранили еще домашнюю заточку, так что действие носило скорее ритуальный, чем практический характер. А вот топорик от непрерывной заготовки топлива неумелыми пока еще ручонками изрядно затупился. Топорик обрел положенную остроту, а в голове не прояснилось.
Наоборот, из глубин памяти натянуло всякой всячины из книжек и фильмов про параллельные миры, попаданчество кучки современников черти куда и тому подобной лабуды. Для сохранения душевного равновесия, была предложена версия с созданием двойников. Мол, в результате ужасной и таинственной бури произошел некий… некое… короче, сейчас на их родной Земле оригинал Тима и Мишки рысят по тайге в составе одного из пэйнтбольных отрядов, а живой Федор фотографирует свою ненаглядную Ирину на пляже. А рядом оригинальный Арсений кидает летающую тарелку оригинально взрыкивающему Хану. Через пару дней им это оригинальное времяпрепровождение надоест и они дружной толпой с тихой грустью двинут в родной город Омск.
Следующим номером программы шла починка камуфляжных брюк, в которых Мишка щеголял на тренингах по выживанию. Еще там, на своей Земле. Продевая нитку в иголку, парень сетовал на сосновую смолу, испортившую новые штанцы и беззлобно костерил сучок, распоровший ткань на бедре в очень неудобном для починки месте — под карманом. Мелькнула мысль «припахать Ирку», вроде как женская работа и все такое, но потом взяло верх природное упрямство и желание сделать все самому.
От древолазанья, лесозаготовок, землекопания и прочих кустостраданий, пережитых под руководством инструкторов-маньяков мышцы рук и ног немного побаливали. Но тренинги Мишка вспоминал как время, потраченное совершенно не зря.
Из мира воспоминаний его выдернули близкие голоса. Прислушавшись, он определил женский звонкий, как Ирин, и глуховатый мужской, знакомый, как есть «страшнолейтенантский». «Это о чем они там общаются? Вот хитрюга, его в дверь, а он в окно. Без мыльца. Вот вызнает у Ирины наш коварный план „Тихая линька“. Ща как выйду из-за печки, как нарушу процесс чиста из вредности!»
Мишка вывалил чуть не на ноги «страшному лейтенанту» охапку дров и тому пришлось отсесть от девушки.
— Ира, ты помнишь, нам готовить на всю шайку-лейку?
— Ого. А разрешение есть? — Слегка подофигевший от внезапного вторжения Дорохина МЧС-ник озвучил первую пришедшую в голову мысль. Естественно, он имел ввиду не разрешение на приготовление пищи, а намекал на повышенную вооруженность грубияна.
Повисла неловкая пауза. МЧС-ник осознал нелепость своего вопроса, а Дорохин чуток «расправил грудь» под действием неожиданного комплимента.
— На топорик — нету. Даже чек выкинул, представляете? — Михаил перекинул помповик за спину — дрова нес подмышкой, а ствол в правой руке, поправил ножны с охотничьим ножом и потеребил за поясом туристический топорик.
Старлей ничуть не смутился своему проколу — оружие у ребят, а не только у Дорохина он видел вчера. Да что там говорить, у каждой палатки искореженного бурей лагеря мелькал вооруженный мужчина, а то и двое.
— Тяжелый случай. Ладно, проехали.
— Проехали, так проехали. А то я уж было заподозрил, что любите читать скучные буквы и смотреть глупые цифры. На бумажках.
— Нет. У меня хобби крестиком вышивать. — Парировал Скоробогатов.
— Тяжелый случай. — Вернул фразу автору Михаил.
Взгляды старшего лейтенанта и наряженного как новогодняя елка выживальщика встретились.
— Ой! А вы есть хотите? — Разрядила ситуацию Ирина.
МЧС-ник не стал изображать скромника. Девушка заварила ему котелок лапши, щедро отрезала хлеба. Вместе попили чая с конфетами. На свежем воздухе у чая оказался совсем другой вкус. Обжигающий ароматный кипяток растворил в себе и напускную грубость Дорохина и такую же уверенность в своей власти и правоте Скоробогатова.
Лес встретил пришельцев дремучей красотой, если так можно сказать. Места явно первобытные и насквозь дикие. Тим не торопясь, шагал следом за Сеней, который в качестве передового дозора вместе с лайкой двигался метрах в трех перед ним. Говорить здесь как-то не хотелось, древние лиственные великаны подавляли своим величием и требовали соблюдения тишины. Регулярно сверяясь с компасом, чтобы не потерять направление, Гай одновременно осматривал местность. Еще на выходе из лагеря они с Арсением договорились внимательно наблюдать окружающую природу, и сформировать некую картинку мира вокруг.
Музыка леса постепенно окрашивалась новыми звуками — тут и там слышались выстрелы, довольные крики добычливых попаданцев, англоязычные восклицания и те самые слова, которые у городского русского человека сами просятся наружу при виде нетронутой природы. А добавьте к этому состоянию легкий и уже привычный бодун. А так же первое робкое осознание непростой ситуации… Перед которой бодун мерк, а вот природа наоборот расцветала всеми красками и эту самую «большую жопу» скрывала, как густой вечнозеленый куст с экзотическими цветами.
Добирались до горки недолго, толком и устать не успели. Поперли наверх не разбираясь по ближайшему склону, почти отвесному. Пса, естественно, пришлось оставить у основания горы, подъем для него оказался непреодолим: кое-где приходилось тянуться на руках на очень значительной крутизне.
Поднимались с остановками на крохотных пятачках, прокладывая маршрут от выступа к выступу во время краткого отдыха. Подъем оказался сложнее, чем виделось снизу. И вот, во время последнего рывка к вершине, шедший первым Арсений вдруг с криком отдернул руку, которой только что вцепился в самую вершину скалы.
Тим внутренне похолодел: «Змея!».
— Что? Что с тобой?
В ответ Арсений шумно выдохнул и небрежно махнул якобы «укушенной» рукой… Сверху на вспотевших на пронзительном ветру скалолазов скалился Хан, оставленный у подножия. Именно он лизнул хозяина в руку, чем едва не спровоцировал непоправимое. Тим промерил взглядом высоту: достаточно, чтобы успеть испугаться…
На вершине ветер, почти не ощутимый в лесу, продувал насквозь, вжимая в каменную стену. Макушка горы представляла собой небольшую — максимум три на три метра, площадку с массивным, черным камнем почти точно посередине. Тим побоялся подходить к самому краю. Только теперь они обнаружили, что противоположная сторона горки значительно более пологая и удобная для восхождения, что навевало сразу несколько мыслей: «какие же мы дурни, что не осмотрели ее со всех сторон», «слава богу, спускаться с риском для жизни не придется — отсюда, с вершины, их путь наверх представлялся совершенным обрывом». Арсений трепал вывалившего язык пса за холку и вполголоса уговаривал того никому не рассказывать, что Хан опять оказался умнее хозяина. Кратко охарактеризовав свои мозговые способности, Гаев приступил к осмотру местности.
С комфортом усевшись на массивный уже нагретый солнцем валун, он принялся рассматривать горизонт. Сначала осмотрелся в бинокль, затем сделал ряд панорамных снимков специально взятой мощной цифровой камерой, «потом посмотрим тщательней».
Спустя десять минут они не торопясь спускались вниз — следуя за надежным проводником — калачиком лайкиного хвоста. Достигнув подножия горы, коротко обсудили дальнейший план действий и сошлись все же на том, что стоит и поохотиться. Пес, получив приказ искать дичь, принялся бодро рыскать по кустам, охотники с ружьями наготове шли следом. Вскоре Хан сделал стойку в сторону уютной полянки, посреди которой вольготно расхаживал крупный, длинноногий, напоминающий дрофу образец пернатой живности. Яркая раскраска и солидные габариты выдавали в нем самца. Осторожно прицелившись, Сеня выстрелил из мелкашки, и птица упала в невысокую траву.
— Ты куда целился? — Шепотом уточнил Тим.
— В голову, расстояние всего ничего, в прицел вообще как на ладони, видишь, вроде попал.
Стоило только ребятам сделать первый шаг к добыче, как лайка сорвавшейся с тетивы стрелой полетела к добыче. Но ее роскошный рывок был излишним — «дрофа» была убита наповал первым же выстрелом. От головы почти ничего и не осталось, эффект от безоболоченной пульки 5,6 мм оказался неожиданно серьезным.
— Е-мое, кровищи сколько… не думал я, что от «мелкана» такие раны бывают. Если бы мы на рябчиков каких-нибудь охотились, то нам кроме перьев ничего бы и не осталось после твоего выстрела. — Выразил Тим свои впечатления от увиденного.
— Это точно. Я думаю, что это местная разновидность дрофы, крылья развитые, наверняка хорошо летает. Вот что странно, по идее, они в степях живут, а тут лес вокруг. Интересный случай филогенеза, не правда ли? — На ходу принялся размышлять Иволгин.
— Хм, тут я не силен, ты — спец, тебе виднее. — Предпочел не вдаваться в подробности Тим.
Ребятам повезло, и они прошли через лес, не став ничьей добычей. Несколько раз поблизости раздавались гулкие выстрелы дробовиков, они даже повстречали одинокого охотника-выживальщика, с которым коротко обсудили свою добычу и сориентировали его, где примерно находится та полянка.
Подходя к своим палаткам, они еще издали заметили знакомого МЧС-ника, который, удобно устроившись у костра, гонял чаи с Мишкой. «Интересно, что ему может быть нужно?» — озаботился Гаев. «Но все равно, сначала разделаю курицу-переростка, а уж потом буду общаться. Не велика птица, этот старлей, подождет!» — решил он про себя.
— Здравствуйте, с добычей вас! — Первым поздоровался Скоробогатов.
— Да, вот подстрелили кой-чего. — Скромно отозвался Тим. — Точнее, это Сеня отличился, снайпер реально. Не даром он винтовку у тебя, Ира, брал. — И добавил, вновь обращаясь к гостю из компетентных органов. — Вы извините, тушку надо распотрошить и освежевать…
— Тим, да ладно, давай, я сам, сколько раз приходилось. — Предложил скромный герой дня — Иволгин.
— Не вопрос. Тогда я весь в вашем, товарищ старший лейтенант, распоряжении. — Присаживаясь, закончил Гаев.
Ира подала Тиму и сияющему Арсению по кружке горячего чаю и придвинула кулек с конфетами и печеньем.
— Я уже озвучил Михаилу, что сейчас собираю команду, которая возьмет на себя обеспечение безопасности в лагере. — Взял «быка за рога» Скоробогатов. — Если кратко, то ситуация очень сложная. Организаторы самоустранились. Много пострадавших, случаются драки, грабежи, хорошо хоть до убийств дело пока не дошло. Необходимо силовое ядро, которое возьмет все под контроль. С Тарасом Тугиным — командиром ЧОПовцев я уже переговорил, он практически уже с нами. Вам также предлагаю влиться в ряды.
Тим бросил взгляд на Дорохина. Мишка в своем стиле буркнул, что забыл военный билет дома, но потом с подачи локтем Тима в бок, согласился «подумать» вместе с остальными.
— Ребята вы правильные и меня, надеюсь, поняли правильно. Не затягивайте с решением.
Старлей поднялся, поблагодарил Ирину за обед и ушел окучивать следующих правильных ребят.
В первый же день на «новом месте» Тим провел серию простейших исследований. Он точно засек время появления солнца на восходе и также точно определил время заката, когда сияющий круг полностью скрылся за горизонтом, затем сравнил полученные данные с продолжительностью солнечных дней в земном календаре и пришел к выводу, что сравнительно с Землей здесь, на неизвестной планете, практически такая же продолжительность суток. Так же удалось установить, что здесь наступил август вместо июня в прежнем мире.
Этот вывод подтверждался целым рядом эмпирических наблюдений, например, обилием спелых диких плодов и ягод в лесу, состоянием растений — заросли камыша шумели зрелыми метелками, отсутствием птенцов у многочисленных, можно сказать, слишком многочисленных и шумных, птиц, взрослым потомством у местных коз — одну из них как раз разделывал Ашот. А главное — продолжительностью светового дня, изменяющегося, как всем хорошо известно, в течение года. Какие-то иные признаки были ему малоизвестны и потому выпали из пространства отработки гипотезы.
Полученными результатами он не замедлил еще за завтраком поделиться с друзьями и от них получил еще ряд подтверждающих фактов — в основном от Арсения, который оказался настоящим «юным натуралистом». Ребятам Тим пообещал продолжать свои наблюдения и корректировать рабочую версию по мере накопления материала.
Сейчас же им было крайне необходимо принять ряд важных решений в связи с полученной информацией. Назревший разговор начал Тим сразу после того, ушел старший лейтенант. Предложение, озвученное Скоробогатовым, ребят не впечатлило — «вливаться в ряды» не хотел никто. Доверия старлей, нарезая круги по лагерю, пока не завоевал, а некий мистер Тугин — вообще являл собой сплошную неизвестность.
— Так мальчики-девочки. Думаю, никто никаких комментариев по нашему чудесному попаданию не ждет. Да их и нет у меня.
— От попадание так попадание! — Откликнулся Михаил не своим голосом.
— С этим проехали. — Поддержала Ирина. — Разберемся!
Тим усмехнулся. Его бодрое «Разберемся» пущенное в народ, за день превратилось в крылатую самоуспокоительную присказку относительно ситуации, в которой очутились компаньоны.
— Народ, все просто, раз уже, — Он выделил последнее слово ударением. — Август, причем скорее середина или ближе к концу, так что у нас не так много времени. Нам явно надо что-то решать. Не похоже, что здесь вечное лето, поэтому нам предстоит всем тяжелая зимовка. И еще, если уходить, то прямо сегодня или завтра, это не учитывая всех прочих обстоятельств.
Все согласно кивнули, прекрасно поняв, на какие обстоятельства намекает Гаев.
— Поэтому надо решать, уходим или нет. Я не хочу никого заставлять, но мое мнение — валить на первой космической от всех «веселых» хэдхантеров вместе взятых…
— Ты, Тим, молодец, но зачем так торопиться? Что нам даст один — два дня? — Вступил в диалог Мишка.
— Очень просто. Оставляя за скобкой все остальное, получаем весьма вероятное начало осенних холодов, распутицы, листопада, дождей или ливней и т. д. и значит каждый день на вес золота. Потом, когда все это обвалится на нас, а мы еще будем черт знает где в дороге между неизвестностью точки А и неизвестностью точки Бэ, я напомню тебе твои рассуждения, хе-хе.
— Ладно, наш предусмотрительный, убедил. С этой стороной вопроса я определился, а ты, Сеня, что думаешь?
— Я согласен с Тимом, надо убираться отсюда и как можно быстрей. Чем дальше, тем только хуже. Я просто нюхом чую опасность. А время — это невосполнимый ресурс, вот. — Секунду подумав, добавил Арсений умную фразу, которая ему самому очевидно очень понравилась.
Старшие товарищи незаметно переглянулись, пряча улыбки, но как ни крути, а Арсен попал своей фразочкой не в бровь, а в глаз.
— Тогда решено, выдвигаемся как можно быстрее. Теперь надо понять о каких сроках может идти речь. У кого какие мысли на сей счет?
— А что нам еще важно сделать перед отъездом? — задала логичный вопрос Ирина.
— Вот и давайте обсудим по пунктам.
— А что у нас с медикаментами? — неожиданно спросила Ирина, видимо решившая активно участвовать в обсуждении.
— Есть кое-что, смотреть надо. — Откликнулся Михаил. — В «Луазе» взяли автомобильную аптечку. Ну и я из дома брал… Только там кроме активированного угля, зеленки и «Смекты» почти ничего нет. А ты владеешь темой или ради любопытства спрашиваешь?
— Я фармацевт по образованию. — Помолчала и самокритично добавила девушка. — Честно сказать, только что диплом получила и опыта работы совсем мало, но все равно, наверняка самая квалифицированная из вас. Вот! — довольно высказалась девушка, разглядывая удивленно-заинтересованные лица товарищей, которые наконец-то смотрели на нее не только как на привлекательную фемину или богатую «вкладчицу», а как на ценного участника отряда.
— Ничего не скажу, удивила и порадовала ты нас, Ириша, молодец, тогда тебе и карты в руки, собери все лекарства и применяй по ситуации. Кто за то, чтобы назначить госпожу Елисееву ответственной за медицину в нашей группе? — Мишка и Сеня дружно закивали, Хан одобрительно рыкнул. — Вот и отлично, значит решено.
— Что еще? Еда, мыло, патроны, лодки, палатки, спальники, одежда и обувь, инструменты? Все вроде собрано. У нас две лодки, в одной можем сами разместиться, а вторую вещами забить, которые не самые главные. Вторую на прицепе поведем. Предлагаю завтра утром уходить. Ничего хорошего уже здесь не высидеть. Собираться надо аккуратно. Если кто чего спросит, то вроде как переезжаем за овраг. Но лучше ничего не объяснять. Теперь вопрос — куда пойдем?
— Для начала через озеро махнем, а там сориентируемся. — Высказался Сеня.
— Согласен, сначала просто оторваться от этого потопа в бардаке во время пожара, а потом можно и подумать. — Добавил Михаил.
— Ясно, тогда так и решим. Прямо сейчас начинаем сборы, все упаковать и рассортировать. Ирина — на тебе все медикаменты. Мишка, ты займись жратвой. Основной объем отдельно, и каждому в рюкзак типа НЗ на три дня. Я сейчас машину перегоню как можно ближе. Пусть лучше здесь стоит, рядышком. Сеня, на тебе охрана лагеря пока мы занимаемся сборкой вещей. Сегодня надо все сделать, чтобы Якова с носом оставить. Так что за работу, народ. пзместиться а вторую вещами забить, которые не самые главные. трументы? екшись от Михаил ребята вяло перебрасывались словами. бо
И все-таки вещей оказалось очень много. Чего только стоили две канистры бензина, набор инструментов, паяльная лампа, домкрат, насос, провода для «прикуривания»? Чего только не найдется в багажнике у хозяйственного мужика! Не все вещи Ирины поместились в ее рюкзак, да и какой смысл тащить с собой две пары туфель, ворох непрактичной одежды и пару гламурных журналов? Гаев судьбу этого тряпья уже решил — «сама не потащишь, никто не потащит». С подобной проблемой столкнулся и Дорохин: снаряжение и тушенку еще удалось распихать большей частью по рюкзакам группы, а вот с остальными вещами… Больше двух бутылок водки — которые из запасов Федора — тащить на себе он счел преступлением. А ведь еще оставались два «пузыря» и непочатая двухлитровка пива — запасы, как бы случайно позабытые Яковом, которые никто не трогал. Во избежание так сказать оказаться в должниках у друга детства. При мысли бросить все это добро у Мишки сердце обливалось кровью и в лице Ирины он нашел союзника и музу.
Решение пришло внезапно, простое как все гениальное — выкопать схрон внутри палатки. Время есть, руки есть, секретность обеспечить проще простого — закрыть вход и пару раз прогуляться с увесистым узлом из брезента до ручья — сообразил Мишка. А потом аккуратно поместить в нутро матери-земли добро, вернуть на место дерн и побольше натоптать при демонтаже палатки. И всех делов. И само собой герметично упаковать вещички перед тем, как. Но и тут все просто — бесплатных супермаркетовских пакетов хоть ешь одним местом, да и у Федора нашелся полиэтилен, накидки на кресла и резиновые коврики — накрыть сверху плотно упакованный хабар. пзместиться а вторую вещами забить, которые не самые главные. трументы? екшись от Михаил ребята вяло перебрасывались словами. бо
Увидев, чем занимается приятель, Тим снял аккумулятор и выкрутил две фары. Арсений помогал выносить и сваливать в ручей вынутую землю, а затем убрать все следы работ.
Темнота подкралась незаметно. Берег и редколесье покрылись яркими точками костров, в двух местах бушевали настоящие «пионерские». Не иначе какие-то глупцы развели в надежде на спасателей. И чтобы было не так страшно ночевать в диком лесу на другой планете. Еще эти большие костры означали сбившихся в кучки выживальщиков. Как минимум еще две стаи, помимо организаторов и «Робинзонов», уже отделившихся от основной массы «попаданцев»…
В самый неподходящий момент, когда сборы шли полным ходом, в их палатку повторно сунул свое мурло и дыхнул мультикомпозитным перегаром не к ночи помянутый Яков.
— Здаров, чуваки. Че такие скучные да вялые? Может, накатим по маленькой?
— Яш. Тут такое дело…
— …Ты малость не во время.
— Да ну! Яков Батькович всегда приходит во время. Как солнышко! — Придуривался мужчина в самом расцвете сил. Физических, но отнюдь не моральных. За его спиной вырисовывался крепкий паренек лет двадцати двух — двадцати трех с невыразительным лицом, вооруженный обычным охотничьим ножом. Чувствовалось, что Яша набирает силу и все более самоуверенно ведет себя.
— …
— Опа! А чего это вы свою Елену Прекрасную от народа прячете? — выказал свою начитанность и зоркий глаз пришелец.
— Да это соседка. Мы вот парня ее схоронили недавно, — взял слово Михаил, — Слушай, Яша…
— Короче, так. Олег Олегович сказал всех баб собрать. Эй, встала, сюда пошла.
— Не, братан, не по закону. — Заявил Тим. Михаил за его спиной сделал Ирине жест оставаться на месте. Девушка, вдруг впавшая в прострацию, не заметила ни приказа Якова, ни жеста Михаила.
— Яш, а ты никак у «Робинзонов» на побегушках? — зло клюнул друга детства Миха. Тим попытался одернуть приятеля, но Яша все услышал и набычился.
— Короче. Я вам сказал. Бабу в НАШ лагерь. По-быстрому, — процедил Яша, но потом сбавил обороты. — Справитесь, так и быть слово за вас скажу.
— Понятно. — Неожиданно легко согласился Тим.
— Завтра утром, край к обеду баба у вас будет. Сами приведем, не беспокойся, — Тим толкнул открывшего было рот Миху локтем в бок.
— А пока сам, понимаешь, дело молодое, мы уж ей по праву первой ночи растолкуем новые порядки? О-кей?
— Вижу, всосали, пацанчики, молодцом, — Обрадовался Яша. — Ну, давайте, смотрите, бля, без кидалова, завтречка ждем. Не будете дурить, возьму к себе в бригаду бойцами. Ясна!? — С чуть ли не начальственными нотами закончил Козлевич.
Вход палатки сомкнулся, оставив ребят наедине с нехорошими мыслями.
— Так, сон отменяется. Всем вставать и одеваться. — Скомандовал Тим, как только шаги Якова с бойцом стихли за деревьями.
Все начали в темпе собираться. Ирина выглядела даже в свете фонаря очень бледной, улыбка на ее лице не просматривалась совершенно. Вскоре все четверо собрались у почти потухшего костра.
— Новая вводная. Торжественное отплытие утром отменяется, уходим ночью, примерно после двенадцати. То есть у нас есть три-четыре часа. Сейчас задача накачать лодки и перетаскать вещи к ним. Палатки тоже надо сворачивать. Короче, валим резво как понос. Главное не терять бдительность — слишком много шустриков вокруг. Так что ты Сеня бди. Если крайняк — стреляй. Сможешь?
Арсений неуверенно кивнул и хлопнул по деревянному прикладу «тозовки-горизонталки», словно проверяя на месте ли оружие. Тим секунду смотрел на него, потом кивнул и повернулся к Мишке.
— Миха, на тебе переноска вещей. Я буду лодки качать и собирать, тебе в помощь Ирина. Лодки спустим в бухточке у оврага, как раз никто не увидит. Только темно там, как… короче очень темно, так что по осторожней, глаза себе не повыкалывайте ветками.
— Раз темно, фонарик возьми. — Предложил Михаил — Все равно из-за костров не заметят, если под ноги светить, а не по сторонам.
— А что случилось-то? — Тихо спросил Сеня.
— Дерьмо случилось. У нас есть пять-шесть часов, чтобы быть далеко-далеко, а потом придут резвые ребята, охочие до нашего добра и начнут нас принудительно раскулачивать вплоть до полного уничтожения. Так я это вижу. Ответил на твой вопрос?
Арсен подавленно кивнул.
В тот день визитом Якова неприятности ребят не исчерпались. Едва они принялись за работу согласно новой вводной, как зашумел подлесок и через несколько секунд выплюнул черную бормочущую тушу. Отряхивая налипшую хвою с потного лысого черепа, к костерку вышел давешний ЧОПовец. «Кафешный матершинник» — опознал пришельца сидящий у палатки Мишка и положил испачканную в земле руку на помповик.
Кроме чуба и усов здоровяк слегка преобразился — униформа украсилась репейникоподобными семенами растений нового мира, кобура со служебным «Иж-71» уступила место более солидному стволу, на бычьей шее появился автомат Калашникова. Над всем этим великолепием сверкала лысая башка с намокшим и спутанным «оселедцем», а под мощными надбровными дугами бешено вращались глаза, расстреливая искрами ненависти крохотный пятачок с двумя палатками и четырьмя людьми. Обдав Мишку слезоточивым духом изрядных потняков, пришелец бесцеремонно откинул полог палатки, сунул ствол автомата сначала в одну, затем в другую и разочарованно взрыкнул.
Озирая окрестности, здоровяк набрал в легкие воздуха, словно собирался что-то спросить у людей, которых казалось бы не замечал в упор, но пока суть да дело, свирепые взгляды прояснили ситуацию и вопросы отпали сами собой.
— Мыкола! Бондарь! — Донеслось примерно из тех зарослей, откуда пару секунд выскочил бесцеремонный оккупант. Судя по интонациям и тембру голоса, там пасся такой же волколось с автоматом, если не страшнее. Может потому и не вылез? — улыбнулся своей шутке Мишка, не сводя настороженного взгляда с обернувшегося на зов ЧОПовца.
Помянув чью-то «крэв», вторженец небрежно опрокинул котелок с мясом дрофы и скрылся из глаз.
Ребята впали в ступор от подобного вторжения в их частную жизнь.
— Уф! Что это было?! — Опомнился Гаев.
— Аборт козлячий! — Вскипел Мишка, что не помешало ему снизить громкость до безопасного уровня.
— Не козлячий, хуже. Бендеровский. — Арсений ухватил себя за богатый русый вихор.
— Я испугалась. — По слогам и как-то отрешенно призналась Ирина.
— Ющероид! — Не унимался Мишка.
— Звероющер! — В Арсении проснулся биолог.
— Газокрад. Муйданщик. Хряк пропиндосский! — Сыпал как из пулемета Дорохин.
Тим жестом оборвал галдеж и сборы продолжились еще энергичнее.
Тим еще днем провел предварительную разведку подходов к бухточке, выбрав кратчайший маршрут от места их базирования. Чтобы не слишком светиться перед отплытием он слегка расчистил тропинку и пообрубал «лишние» ветки. Проверил дно, и остался доволен — твердый плотный песок вперемешку с гладко обкатанными водой небольшими камнями. И глубина почти сразу начинается — просто идеальный причал. Ко всем прочим достоинствам, это направление обезлюдело и не пользовалось популярностью у сборщиков хвороста. Восстанавливать биотуалеты местное человечество посчитало ниже своего достоинства, а здешние кусты идеально подошли на роль отхожего места и помойки.
Все же Тим решил чуток помочь ребятам и, взяв моток белой веревки, обнаруженной в числе прочих вещей в «Луазе», последовательно привязал ее по ходу устроенной еще днем тропинки. Получалось что-то вроде ориентира, который существенно облегчал перемещение в темноте, снижая вероятность выколоть глаз острым сучком или наступить на остатки жизнедеятельности. И хотя луна на светила вовсю, но под кронами деревьев это помогало слабо.
Так что теперь, с трудом шагая под грузом двух лодок и своего ружья, он еще раз убедился, что не даром потратил время. Идти было, скажем так, приемлемо. «Ай да Гаев, ай да сукин сын», мысленно похвалил себя Тим и тут же крепко стукнулся ногой о корень, предательски вылезший из земли на его пути. Чертыхнувшись, он продолжил путь уже чуть осторожней.
У озера сразу стало светлее. Лунный свет «работал» почти как электрический. «Хорошо, хоть дождь не пошел. Или того хуже — буря не началась, а то было бы веселье». Решил начать с большой лодки. Пока вытаскивал и расстилал ее на маленьком пляжике тускло поблескивающем в лунных лучах, появились ребята с первой партией вещей. Благо успели все вещи, как следует упаковать еще днем. Гаев не стал отвлекаться, но едва ребята скрылись в темноте, услышал тихий «ойк» Ирины, видимо девушка тоже познакомилась с предательским корнем.
Нащупав клапан, прикрутил шланг насоса и начал качать. Производить эти, в сущности, простейшие манипуляции в почти полной темноте было непривычно и, честно сказать, неудобно. Его так и подмывало воспользоваться маленьким фонариком, прихваченным с собой на всякий случай. Но он сдержался. Не стоит буквально «засвечиваться» раньше времени. Всего в сорока-пятидесяти метрах расположились те самые мужички, которые за лопатой приходили и к себе звали. Не нужно чтобы они разнюхали чего и как. Перед началом операции Тим тихонько прокрался поближе к их лагерю и убедился, что народ бодрствует, сидят, пьют, разговаривают, смотрят на огонь. Жаль, конечно, что не спят, но выбирать не приходится.
Так что теперь соблюдать строжайшие режимы свето- и шумо- маскировки следовало безукоризненно, он сам на этом и настоял. «Будем работать в полной тьме, в синей прохладной мгле, пам-пам» привязался знакомый мотивчик. Так, напевая, он и качал секцию за секцией. Времени это «форменное надувательство» заняло очень прилично, но все когда-нибудь заканчивается, и вот лодка со вставленными банками, полностью накачанная по холодку в тугую, ведь плыть предстояло всю ночь, так что бояться излишнего расширения от нагрева солнцем не имело смысла. Продев один конец условного якорного троса сквозь кольцо на корме лодки, накрепко привязал другой за ствол дерева и, разувшись, потихоньку стянул лодку на воду. Благодаря тому факту, что уже в метре от берега начиналась приличная глубина (никак не меньше одного метра — по пояс Тиму), лодка сразу вольготно закачалась на мелкой прибрежной волне. Чуть подтянув корму, так чтобы она почти касалась берега, и заново закрепив трос, занялся второй лодкой.
За это время ребята успели сделать несколько ходок и притащили практически все вещи. Об этом тихим голосом рассказал Мишка.
— Остались только палатки. Чего будем собирать или подождем?
— Подождите чуток, — сиплым от долгого молчания шепотом ответил Тим, — сначала погрузим вещи в лодки, чтобы уже все было готово и в последнюю очередь скидаем палатки.
Пока качал первую лодку, Тим вообще не делал перерывов, поэтому слегка притомился. Предыдущий день выдался насыщенным на дела и события, и он решил немного отдохнуть, заодно поговорить с Дорохиным и тихо стоящей рядом Ириной. С того момента как ушел хитрокозлячий Яша, девушка не произнесла ни слова, по крайней мере, при Тиме.
— Видишь, большую уже спустил, туда пойдут наши личные вещи, можно еще спальники закинуть и термоковрики, на воде будет сыро и холодно, пригодятся. Эта лодка на четыреста килограмм рассчитана, считай каждый из нас по восемьдесят, итого триста двадцать и Хан примерно двадцать килограмм потянет, так что рюкзаки все во вторую лодку пойдут, иначе никак.
— Ясно. То есть пока подождем. Я тебя, Тим, понял. Заодно схожу, посмотрю, как там наши новые соседи поживают.
— Ага, только не шумни, не привлекай внимания.
— Не учи ученого, понимаю конспирацию. — Не смог удержаться от подколки Миха.
Тим махнул рукой: мол, вали, а я дальше качать буду.
Еще через полчаса и вторая лодка была спущена на воду. Затем началась укладка снаряжения. Тим, снова сняв ботинки, носки и даже штаны зашел в воду и принимал у Мишки рюкзаки и сумки, аккуратно укладывая на дно лодки, закончив, он основательно привязал поклажу к пустым уключинам, сверху пристроил весла. Даже если и не пригодятся, то пусть будут поближе. Затем накрепко привязал одну лодку к другой. Потерять теперь их импровизированную баржу, точнее драгоценное имущество, равносильно самоубийству. Работать в воде было холодновато. Вода в озере теплая, но буквально в пяти метрах находилось устье ручья, с поистине ледяной водой, так что Гай прилично замерз. Он даже пару раз выскакивал из воды и прыгал, приседал, чтобы согреться. Мелкие камни кололи голые ступни, дополняя набор удовольствий. Можно было бы грузить лодку, частично вытащив ее на берег, но он не стал рисковать, мало ли что? Если есть один шанс порвать днище — его нельзя игнорировать. Слишком большие ставки на кону.
Закончив погрузку, ребята пошли к лагерю, теперь операция вступала в заключительную стадию. Требовалось очень осторожно свернуть палатки и убраться из лагеря, именно в этот момент они оказывались наиболее уязвимы для потенциальных противников, особенно когда только отплывут и будут не далеко от берега — идеальная мишень, а вот тех, кто будет стрелять по ним видно не будет совершенно. Вывод простой — уйти надо по-английски, не прощаясь.
У палаток царил мир и покой маленький «дежурный» костерок, аккуратно поддерживаемый Арсением, манил к себе, сразу захотелось погреться у огня, только сейчас Гай понял, сколько времени он провел в практически полной тьме, его даже чуток передернуло. Языки пламени выхватили из темноты фигуру Арсения с силуэтом верного Хана у ног.
— Все тихо, Тим. Эти. — Он кивнул в сторону соседей. — Вроде тоже затихли.
— Стоп. Что значит, затихли? Куда они делись? — Заволновался Гаев, сам не зная почему.
— Баинькать пошли наверняка. — Вмешался Миша.
— Нахер наверняка, надо точно. Чует мое сердце, какая то пакость нам готовится. Черт. Давайте, собирайте палатки, Мишка, Сеня маленькую, а мы с Ирой большую, все начали.
Собирали ударными темпами, всем передалось волнение Тима и потому работали зачетно, перевыполняя все нормативы по сбору палаток у туристов. Аккуратно складывать тенты никому и в голову не пришло, главное собрать все крепежи и растяжки, ткань просто запихивали в мешки.
— Ребят, а где Хан? — Вдруг опомнился Сеня. — Только что здесь крутился…
Спустя какие-то секунды, когда со стороны бухточки раздался яростный лай пса и человеческие крики, ребята, разом позабыв о палатке, буквально ринулись по едва заметной тропе вниз. Несколько раз Тима основательно приложило о деревья, но он не обратил на это никакого внимания. За шумом на берегу их топот оказался не замечен. Так что они вырвались на пляж как привидения или духи мщения. Разобраться толком, что происходит, не было никакой возможности, рычание лайки раздавалось совсем близко, и когда перед Гаем возник силуэт человека, он без раздумий ударил его со всей силы прикладом по голове. Удар вышел не слишком убойным — помешал резиновый амортизатор, но все равно скорости разгона и широты замаха хватило, чтобы человек с громким криком отлетел на несколько метров в сторону и провалился в кусты. Рядом также сработал Мишка, успешно пробивший в голову еще одного лиходея. Резкий и совершенно неожиданный удар, прилетевший откуда-то сбоку, сшиб Тима с ног. На миг растерявшись он кривовато упал, чуть не угодив в колючий куст, но ошеломлен не был, и сразу же начал подниматься…
Оглушительно грянул выстрел, яркая вспышка осветила на долю секунды пляж. Все слегка оглохли и струхнули. Этого оказалось достаточно и незадачливые воры в панике ломанулись в кустарник.
Первой реакцией Тима было спрятаться за деревом — раз уж начали стрелять, то лучше иметь прикрытие. Но стрельба продолжения не получила, он присел и огляделся по сторонам. Как выяснилось, стрелял Сеня. Заметив падение Тима, он занервничал и в избытке эмоций шмальнул в воздух. Убегающих еще некоторое время преследовал пес, заливаясь звонким лаем, переходящим в рычание. Заглушаемое криками, матами и взвизгами беглецов. Как пояснил Арсений, когда пес вернулся к хозяину с довольным видом, рычание предваряло «надрыв икрожопной мышцы».
— Мишка со мной, Сеня, Ира, остаетесь здесь! Мы за палатками.
Опять бегом, теперь в обратном направлении, одной, уже загруженной в лодку палатки погибшего Федора ребятам явно будет маловато, опять же она яркая, приметная, лучше вообще ее не ставить, так на резерв. Поэтому, несмотря на всю опасность и даже глупость своих действий Тим принял такое решение — отложить отплытие еще на несколько минут. Маленькая палатка Сени уже упакованная валялась у самого начала тропы. Большая зеленая, купленная всего три дня назад к сожалению была еще даже до конца не разобрана. Костер, совсем погасший не давал света и ребятам пришлось шарить в потемках.
— Тим, смотри, че за хрень?
Гаев оглянулся и увидел вереницу огней быстро движущуюся в их сторону.
«Черт, никак это по нашу душу?! Что делать то?»
Решение пришло сразу:
— Мишка, бросай на хер палатку, рвем к лодке.
— На чей хер бросать? Ни хера ж ведь не видно! — Мишка уже выполнил приказ и взрыхлил ботинками дерн по направлению к лодкам.
Тим в процессе старта подхватил уже упакованную малую палатку и рванул вслед за Дорохиным.
Из-за дополнительной нагрузки Тим чуть запоздал по сравнению с Мишкой, успевшим сообщить о новостях ребятам, которые ужеразместились в большой лодке. Тим без лишних слов затолкал чехол с палаткой в «грузовую баржу», подал свое ружье Мишке, а сам сильно оттолкнув лодку руками начал выводить ее на глубину, затем запрыгнул на борт и перевалился внутрь.
— Разбирайте весла и гребите, разом. И раз. И два. И три.
Ребята с перепугу задали хороший темп и хотя «прицеп» тормозил процесс все же им удалось разогнаться до приличной скорости. «Главное, уйти на сотню метров, а там они нас не достанут без винтаря. Хрен им, а не Шарапов» — думал Тим, глядя на удаляющийся темный берег. Сотню метров они преодолели быстро, буквально за пару-тройку минут. Никто не засекал, но по субъективному ощущению, примерно так.
— Народ, продолжайте грести, Миша, подожди пока, я посмотрю в бинокль, чего-то там происходит.
Вытащив прибор из чехла, Гай навел его на мелькающие среди деревьев огни и смог разглядеть приличную группу людей уже приблизившихся к берегу. Пылали фонари и горели факелы, но разглядеть детали не представлялось возможным.
«Опоздали голубчики, нас уже тю-тю» злорадствовал Тим. Заметив, что Мишка протягивает руку, передал другу бинокль, и тот тоже долго всматривался в берег, на котором еще четко виднелись огни и фигуры людей. Раздалось несколько выстрелов, звук их отраженный водой докатился и до ребят, но опасности они не представляли. Слишком далеко они отплыли, минимум на двести метров, а может и больше. Подул легкий теплый, а главное попутный ветерок. «Вот бы нам парус, сейчас бы и грести не пришлось» размечтался Тим, опуская лопасть весла в воды озера.
Убрав бинокль, снова взялись за весла. Путь впереди предстоял не малый. И оторваться от маловероятного, но все же возможного преследования необходимо как можно основательнее.
Гребли в основном Тим с Мишкой. Ирина моментально еще во время стартового рывка стерла себе ладони в кровь, Сеня же в одиночку греб слабо, так как Хан к гребле вообще приспособлен не был. Так что отдуваться за всех пришлось Гаеву и Дорохину.
Когда все чуть поуспокоились, убедившись, что гарантированно оторвались от возможного преследования, в лодке начались перемещения. Ирина, мужественно переносившая, пока всем грозила опасность, все нарастающую боль в ладонях, в конце концов, бросила весла и просто расплакалась. Ребята всполошились и начали спешно искать лекарства в темноте, подсвечивая фонариком. Вскоре руки были перевязаны и девушка, завернувшись в свой спальник, устроилась на носу лодки, насколько позволяла обстановка. После чего почти сразу заснула.
Арсений взявшийся грести сразу двумя веслами тоже быстро выдохся. Парень не отличался крепкой конституцией и по определению Михаила являлся «классическим ботаником». Поскольку Арсений оказался биологом, то заслужил прозвище «ботана в квадрате». Ему настоятельно рекомендовали не маяться дурью, а ложиться спать, благо ветер попутный и грести совсем не трудно.
Ребята регулярно сверялись с компасом, чтобы не потерять направление в почти полной темноте. Весла опускались все реже и реже. Наконец они прекратили грести и тяжело дыша облокотились на борта лодки. Тим зачерпнул в ладонь озерной воды и зачем-то понюхал ее и умыл лицо. Мишка зевал, задирая голову в небо, чем напомнил себе волка, беззвучно воющего на луну. И было от чего: бессонная ночь, трудный день и снова бессонная ночь — кого угодно утомят и без физических упражнений на свежем воздухе. Заставить себя взяться за весла вновь оказалось совсем непросто. Какое-то время лодки дрейфовали по инерции и благодаря небольшому течению, а товарищи любовались звездным небом. В попытке взбодриться добили остатки коньяка из фляжки Тима. Но вместо желанного прилива сил, о себе заявил нешуточный голод. Искать еду в рюкзаках было лень, кроме того, не хотелось беспокоить дремлющих соратников. Мишка демонстрируя свою природную запасливость, достал из жилета питательный батончик с толстым-толстым слоем шоколада, который и составил вынужденную компанию коньяку.
Зрелище чужого звездного неба завораживало. Мишка перестал зевать и впал в некое подобие медитативного состояния, когда усталость еще можно назвать приятной.
В шестом часу утра по местному времени почти одновременно проснулись Сеня и Ирина. Тим первым делом вооружился биноклем и внимательно осмотрелся по всем направлениям. Результатом наблюдений стал вывод — они почти полностью пересекли озеро, перед ними противоположный берег и как показалось Гаеву, вправо по курсу виднелся некий проблеск, намекающий либо на бухточку, либо на горловину реки. И то и другое вполне устраивало ребят, им надо было причалить и спрятаться на время.
— До берега еще минимум полчаса грести, есть время обсудить итоги последних дней, — Начал разговор Тим.
— Не занудствуй, Гай. Лучше просто греби. Успеем еще все обсудить. Пускай молодежь подключается — кто чего думает и чего предлагает.
— Ага. И все-таки, Миш, какие мысли в твоей бедовой голове бродят?
— Я так понимаю, что ты не отвяжешься? Так и быть, поделюсь. Тим, а тебе не кажется, что мы внутренне готовы оказались к чему-то подобному? — Спросил Михаил. — Ну не истерили там, не бегали с воплями по лагерю, не требовали от кого-то нас спасти и срочно вернуть домой в теплые постельки…
— Смотри. А как думаешь, наши деды готовы были услышать про объявление войны? И ничего, взяли в руки трехлинейки и пошли родину защищать. Без воплей и истерик.
— Не знаю, кто как, но я, к примеру, совсем не переживал. — Продолжил Михаил. — Как-то само собой в голове обозначилось, что мы где-то не дома и настала совсем другая жизнь. Что не будет никаких спасателей. Что вся эта толпа вместо того, чтобы договориться и помогать друг-другу, будет не просто тянуть одеяло на себя, а рвать его на клочки…
— Пускай рвут хоть на британские флаги друг-друга, но уже без нас. — Поддержал разговор Арсений. — А вообще вся эта ситуевина — мечта выживальщика. Они… мы… короче, готовились все время к чему-то подобному. Вот, рухнет привычный мир… ни тебе власти, ни тебе законов. И даже лишнее человечество избавило тебя от своего присутствия. Сказка!
— Ага. И выживай, как умеешь, брат. Все вокруг твое. Ни в чем себе не отказывай. Избранный, ептыть… — Михаил сплюнул за борт. — Ир, а ты чего молчишь?
Ирину всецело ушла в созерцание перевязанных как попало ладошек и пропустила обращение мимо ушек.
— Давайте Ирку за борт кинем?! — Михаил посмотрел на объект шуток сквозь хитрый прищур.
— За что??? — Возмутилась девушка.
— Не за что, а для чего. Будет у нас классический расклад: трое в лодке, не считая собаки!
— Все равно я не согласна, даже ради классики.
— А как же четыре танкиста и собака? — Встрял Сеня.
— Таки где ви видите тут танк, прошу прощения? Лодку я вижу, воду вижу, танка, так же нет. — Артистично отпарировал Мишка.
— Ничего не скажешь, все точно, придется последовать за Стенькой Разиным, только сначала Иру в прынцессы произведем и все, за борт. — С совершенно серьезной миной заявил Тим.
Ира вытянула по направлению к Тиму перебинтованные как у мумии руки, выпучила глаза и стала сипеть: «Мозги-и-и! Мозги-и-и!».
— Таки где ви видите тут мозги-и-и?
Над водной гладью распустились три пучка хохота и одна хихиканья.
— А я нами горжусь, ребята! Грамотно свалили, а главное вовремя! — Признался Тим.
— Теперь надо смотреть в оба, чтобы нас какой-нибудь зверь не схарчил. — По традиции добавил ложку дегтя в общую лохань меда Михаил.
— Самый опасный зверь — это человек. — Слишком серьезным тоном напомнил честной компании Арсений.
Тем временем лодки выгребли на траверс ранее замеченной бухточки, которая при ближайшем рассмотрении оказалась горловиной реки, что сразу стало ощутимо по появившемуся сильному течению, которое, резво подхватив лодки, понесло их все дальше на восток. Ребятам теперь надо было только следить за направлением и часто встречающимися топляками — упавшими в воду стволами деревьев.
Первый этап плавания по реке завершился быстро — все устали от долгого пребывания в лодке и буквально рвались на берег, — «Организм просит!» как выразился Мишка, озвучив общее настроение. Выбрав подходящее место для стоянки — ярко освещенный солнцем зеленый островок посреди реки, они десантировались на дикий, первозданный пляж. Мальчики — налево, девочка — направо.
Только теперь, осматривая окружающий пейзаж, Тим осознал — вокруг неведомое, таящее в себе любые вообразимые и невообразимые опасности. До сих пор, находясь среди большой массы людей, он не ощущал этого. Сам лес своей первозданностью как нельзя более способствовал пробуждению таких чувств. Огромные красновато-золотистые стволы деревьев, напоминающих сосны или кедры, плотно обступали маленькую полянку, поросшую невысокой густой травой. Лес был полон шумов, перестуки, голоса птиц, далекий рев крупного зверя, шелест ветра в ветвях, гул самих хвойных гигантов, мерно качающихся под напором воздушного потока, плеск волн — все это одновременно и наполняло его, и создавало удивительную прозрачность, хрупкость лесной тишины, которую так легко разрушить неосторожным движением. Ко всему в придачу воздух был прямо таки полон фантастическим ароматом хвои. Почти медитативное состояние Тима было разрушено негромким восклицанием Ирины.
— Ой, что это?
Все, совершенно забыв о каких-либо правилах поведения в неизвестной местности, рванули к Елисеевой. Но то, что они увидели, стоило риска — как бы крамольно для настоящих профессионалов это не звучало. Из невысокой травы практически в самом центре полянки выступал тяжелый серый валун. Примерно такой же, как и обнаруженный Мишкой за их палаткой в первый день «после того, как». Но не сам валун вызвал такое повышенное внимание.
На его обращенной на юго-восток стороне проступало грубо высеченное лицо человека или скорее языческого бога. Впечатление он производил прямо таки неизгладимое. Грубые, какие-то чужие черты кумира дышали древней, стихийной силой и безжалостностью. Такому существу, как увиденный сейчас ребятами не могли быть присущи никакие человеческие слабости, это был настоящий ПОВЕЛИТЕЛЬ, СИЛА прямо таки сочилась от него, захватывая и подчиняя себе. Но и это было еще не все. По периметру камня примерно в радиусе двух метров в траве были расставлены меньшие камни, образующие идеальную окружность с идолом в центре. А прямо перед ним (со стороны изображения) в траве лежала ровная каменная плита.
Едва только они поняли, что находятся в круге, как все, не сговариваясь, дружно шагнули за его пределы. Открытие ошеломляло. Пауза затягивалась. Даже пес затих и присел на задние лапы. Когда хозяин шагнул в круг, Хан не последовал за ним. Первым молчание решился прервать Тим.
— Народ, здесь есть люди. Варвары-язычники. Мы наткнулись на капище — место поклонения божеству. Вот только какому? Пока не знаю.
— Надо посмотреть повнимательней, нельзя же просто пройти мимо такой находки, — добавил он вполголоса, скорее убеждая самого себя.
Переступать круг сознательно не хотелось буквально на рефлекторном уровне. Но отступать Тим тоже не привык. Прочитав «Отче наш» он аккуратно зашел в круг. Дальнейшее исследование мало что дало. Первое — у кумира давно никто не был, все заросло травой, а от приношений на плите не осталось и следа, судя по старым еле заметным отметинам, на этой плите язычники сжигали какие то предметы, воскуряя дым перед своим божеством. Никаких иных знаков на камне высечено не было.
Стоя прямо перед загадочным и страшным ликом, Тим поднял голову и посмотрел в сторону леса. И заметил то, что прежде было скрыто разросшимися ветвями деревьев.
«Тропа. Явно тропа. Возможно, к месту обитания жреца? Интересно, на поклонение прибывали по реке, высаживаясь, как и мы или нет? В любом случае, стоит сходить и разведать, что там».
Не поворачиваясь спиной к идолу, Гай вышел из круга и пошел к замеченному проходу между деревьев.
— Ты куда, Тим? — С тревогой за психическое здоровье товарища спросил Мишка.
— Миш, там тропа, я думаю, там должен быть дом жреца или что-то подобное. Хочу пойти посмотреть. Кстати, оставаться на этой полянке не лучшая идея, так что лагерь разбивать не стоит. Подождите меня, я скоро.
— Да ты чего, с ума сошел? Я тебя одного не пущу, подожди секунду, прихвачу разгрузку и пойдем.
— Логично. — Задача исследования капища, так захватившая Тима, чуть отступила в сторону, и он обратил внимание на окружающих. На лицах Сени и Иры было написан испуг вперемешку со страхом и растерянностью, — ребят, вы чего такие бледные?
— Морская болезнь в сухопутной фазе. — Буркнул Арсений, не желая сознаваться, что банально струхнул.
— Все в порядке. Возвращайтесь к лодкам и следите за всем вокруг. — Немного подумал и добавил, — Даже если услышите шум или выстрелы не бегите к нам, а сразу спускайте лодки на воду. Мы если что будем прорываться к вам. Но уверен, до такого не дойдет, — Он ободряюще улыбнулся ребятам.
Азарт исследователя стоящего на пороге тайны бодрил и насыщал кровь адреналином похлеще любого экстрима или алкоголя. Гаев в нетерпении оглянулся на Дорохина, который уже спешил к нему, на ходу застегивая последние крепления разгрузки. Вид у него был до невозможности воинственный и суровый — штурмовой помповик в руках, набитый патронами жилет и нож на поясе.
— Пошли, Мишка. Я первый, ты за мной метрах в пяти. Смотри только меня не подстрели, спецназер. Хе-хе.
— Тебя ни с переду ни с заду ни с кем не спутаешь. Яркая, блин, личность!
За первыми деревьями действительно обнаружилась тропа, причем не простая, а выложенная серыми замшелыми булыжниками. Вид у нее был такой же запущенный, многие камни почти скрылись под слоем палой хвои. Шаги друзей были совершенно не слышны, их скрывали тот же самый слой пожелтевших иголок. Тиму показалось, что они стали вдруг древними охотниками, умеющими скользить по чаще как лесные духи. Впечатление тут же разрушил звонкий треск веточки, на которую наступил Мишка. Оба сразу замерли, тревожно оглядываясь по сторонам. Лес вокруг был полон светом, который казалось, излучало не только солнце, но и янтарные стволы мачтовых сосен-великанов. Только теперь друзья заметили, что ветер в лесу совершенно стих, а ведь на опушке ощутимо тянуло со стороны озера.
Мир пребывал в покое и равновесии. Осознав этот факт, ребята двинулись дальше. Идти им пришлось совсем не долго. Буквально через пару десятков шагов тропа повернула в незаметный распадок или овражек, в котором они и обнаружили искомую цель поиска. А именно — сложенный из массивных бревен широкий дом с высокой островерхой крышей. На коньке ее устремились в небо рога, напоминающие оленьи, но вот их размеры заставляли воображать поистине гигантского зверя. Классический «домик Бабы-яги», как его представлял себе Мишка, но лишенный «курьих ножек», окружал невысокий тын, колья которого украшали без видимой системы и последовательности черепа людей и животных.
Ни людей, ни животных в пределах ограды заметно не было. В эту минуту Тим пожалел, что не взял с собой Хана, его нюх мог бы дать друзьям так важную сейчас подсказку.
— Но чего нет, того нет, — пробормотал он себе под нос, повернулся к Мишке и добавил, — Миш, я пойду вперед, ты пока тут оставайся, мало ли что, будь наготове.
— Подстрахуй.
— От такого же и слышу! — влет ответил Дорохин.
— Не похоже чтобы там был кто-то, как думаешь? — продолжал высказываться Михаил.
— Согласен, но точно мы этого не знаем, я тебя позову, если все будет нормально.
Дорохин молча кивнул и поудобней перехватил ружье. Тим шагнул в ограду, калитка даже не имела засова и громко заскрипела открываясь. Вокруг, так же как и на капище царило запустение.
«Да, что здесь произошло, черт возьми?» сверлила голову Гая настойчивая мысль, с каждым шагом напряжение росло и все ощутимей потряхивало бывшего историка. Когда же он шагнул на широкую ступеньку крыльца, Тим с трудом смог сдержать волнение. «Что теперь делать? Врываться или просто войти, а может, постучать? Кто бы подсказал…». Решил просто заходить. Осторожно толкнул низкую тяжелую, набранную из массивных плах дверь, которая с уже привычным скрипом легко уступила нажиму, открыв вход в обширное помещение, у которого не было потолка (его заменяла высокая крыша дома). В нос ударил удушливый запах разложения. Чуть привыкнув к царящей в доме полутьме, Тим шагнул внутрь.
И увидел одновременно массу разнообразных вещей. Огромный открытый очаг в центре зала, высокие покрытые черным пухом многолетней копоти стропила крыши, тяжелые потемневшие от времени лавки вдоль стен, шкуры и топоры, секиры, изогнутые, напоминающие сабли с елманью мечи и тяжелые рогатины на стенах. Щиты, обтянутые толстой кожей были покрыты многочисленными зарубками от вражеского оружия. И в центре, рядом с очагом, три тела в лужах запекшейся крови.
«Вот откуда такая вонь». Тим быстро прикрыл лицо рукавом. Не спеша, осмотрел помещение еще раз и, пятясь, вышел наружу. «Что здесь могло произойти? В любом случае ЭТО произошло несколько дней назад, хотя, я еще тот судмедэксперт» билась в голове Гая тяжелая мысль. Оказавшись на крыльце, он впервые полной грудью вдохнул живительный лесной воздух. Обернувшись, махнул рукой Мишке, который немедленно приблизился, опустив оружие стволом вниз.
— Что там? — Задал вопрос Михаил и, не дожидаясь ответа, добавил. — Я пока ты ходил кое-чего заприметил, у них тут еще одна калитка есть, тропинка дальше уходит. Стоит сходить, как думаешь?
— Я могу предположить, что мы там найдем.
— И чего же? — не дождавшись продолжения, поторопил друга Дорохин.
— Трупы. Возможно, много трупов. Знаешь, у нас с тобой за последние дни перебор образовался по этой части. Ё-моё.
— Так там, — Мишка покрепче ухватил помповик и глазами показал на дом, — Жмурики?
— Да, трое, по крайней мере, я столько заметил. Уверен, они были убиты. Вопрос кем?
— Что и заходить не стоит, так ужасно?
— Почему не стоит, зайди, только рот и нос прикрой, а еще лучше дыхание задержи.
— Ага, подожди минутку, я быстро. — И Дорохин скрылся за скрипнувшей дверью.
Он на самом деле появился через минуту. И не с пустыми руками. На открытой ладони лежал не ожидаемый топор или нож, а гильза. Серовато-зеленая такая знакомая девяти миллиметровая ПМ-овская гильза.
— Вот такие дела, брат. Тут порезвились наши. Это я тебе, голуба, говорю как краевед. — Мишка бледно улыбнулся.
— Да, весело. Чего будем делать? Наверное, надо пройти по тропе, да, пойдем, тут уже ничего не изменится, только дверь надо открытой оставить, может хотя бы немного воздух полегче станет внутри.
Мишка с сомнением покачал головой.
— Это вряд ли Тим, пока их кто-нибудь не закопает, тут проветривание не поможет, разве что еще лет пять подождать.
— Ладно, пошли. — Тиму не хотелось развивать тему. Он первым шагнул с крыльца.
— Стоп, надо ребятам сказать, а то они там нервничают наверняка. Мишка, сходи, пожалуйста, а я еще раз осмотрюсь в доме.
— Классная идея! Щас как американы в фильме ужасов по одному рассосемся. — Проворчал Дорохин, направляясь по тропинке в сторону реки, вращая головой и стволом на все триста шестьдесят градусов.
«Группа всего ничего, а уже реально не хватает связи! Каких-нибудь простейших радиохреновин. Да где ж их взять?» — сделал он себе на будущее заметку.
Тим вытащил из разгрузки фонарик и нацепил себе на голову, затем вытащил из кармана куртки носовой платок, все эти дни без толку пролежавший там и шагнул внутрь.
Теперь ему было видно куда больше деталей. На полу он обнаружил еще несколько гильз, в том числе и удлиненные ТТ-шные легко узнаваемые по своему золотистому цвету. «Убийцы резвились, как минимум с двумя стволами — ПМ или Стечкин и ТТ» сделал логичный вывод «сыщик» Гаев. Преодолевая отвращение, он подошел к телам поближе и постарался рассмотреть, что с ними произошло в момент убийства. У всех троих в руках были тяжелые стальные боевые ножи, ничем не помогшие хозяевам. Один — с окладистой белой бородой явно был человеком пожилым, двое других, судя по светлым, но никак не седым волосам и отсутствию бород — куда моложе. Все торе были одеты в длиннополые серые хламиды, напоминающие рясы с капюшонами. Но Тим мог бы поручиться, убитые были воинами, а не монахами. Каждому всадили по пуле в голову, «Контроль, блин, нет, это точно наши современники».
«Неужели „длинный дом“[1], елки-палки, вот так находка, но зачем их убили наши современники? Не понятно». Отступив к стене, он обратил внимание на еще одну гильзу и, наклонившись чтобы поднять ее, заметил тонкую щель в полу. «Что это? Какой-то люк?». Предположение оказалось верным, «сыщик» обнаружил потайной люк, ведущий в подвал. Вновь накатил азарт первооткрывателя: дрожащие руки пустили в ход лезвие топорика. Тяжелая крышка нехотя приподнялась, обнажая темный провал. Луч фонаря осветил грубые ступеньки, выложенные камнем. На глубину человеческого роста стены подвала строители укрепили каменной кладкой. Гай стал спускаться. Впереди оказался узкий, едва протиснуться взрослому человеку, проход, вырубленный в монолитной скале. (…)
На этот раз тропинка оказалась куда длиннее, она, прихотливо извиваясь среди невысоких холмов, вела друзей все дальше от берега. «Откуда такая длинная тропа на этом маленьком острове? Не понятно», молча размышлял Тим. Вид тропы был давно нехоженый. В итоге Тим и Мишка вышли на хорошо укрытую кустами крохотную бухточку с твердым песчаным дном.
— Здесь наверно у них лодка хранилась, но убийцы забрали ее себе. Смотри, всего скорее это была типа пироги посудина или плоскодонки. Мостков нет, значит, вытаскивали на берег, но на песке нет и намеков на следы от киля, такие мысли.
— Я в этом не силен, но вроде ваш научный метод точен, мистер Холмс.
Тим лишь молча кивнул, поддержать вялую попытку друга просто не было сил.
— Вот такие результаты, — Спустя еще полчаса, удерживая лодку на стремнине легкими движениями весла, закончили друзья свой рассказ об увиденном Сене и Ирине. Остров, поляна с камнем-идолом, дом осталась далеко позади — организовывать там лагерь было бы явным кощунством и ребята поплыли в поисках удобной стоянки ниже по течении реки.
— Надо было всем вместе идти! Столько интересного пропустила, я бы очень хотела посмотреть и дом, и поселок. — Ну, хоть одним глазком… — Вздохнула Ира.
— Ну да. Надоели сны с розовыми облачками и гламурными ангелочками. Охота мертвяков разглядывать… — Михаил спохватился поздно. Ирина зарыдала в голос. Зажатое где-то глубоко внутри и невыплаканное горе нашло выход.
Мишка ругнулся и замолчал. «Лучше сейчас, чем потом!» — родилась самоутешительная мысль, но все же парень почувствовал себя последней свиньей.
— Короче, выводы такие. С оружием не расставаться, табуном не бегать, команды выполнять не задумываясь. Смотреть в оба. — Чуть помолчал и добавил, — Надо вскоре лагерь разбить, поесть и отдохнуть.
Пройдя несколько километров вниз по течению, выбрали подходящую площадку и снова приткнулись к берегу, на этот раз от стоянки на островах решили отказаться. Осмотревшись, начали разбивать лагерь. Вскоре над лесом поплыл ароматный запах дыма и готовящейся еды.
Любовь сжигала сердце сержанта. Целыми днями он маялся опостылевшей службой, беспрестанно оглядываясь на часы, когда же наступит отбой? Как только наступал долгожданный час, он быстро собирался и через хорошо известную «старикам» щель в заборе части выбирался наружу. Дальше был уже знакомый за последние два месяца маршрут. Влево от забора. Через овраг потом к дороге, у перекрестка свернуть и потом на тропинку, чтобы срезать часть пути. Сержант брал с собой капитальный армейский фонарь и настоящий НР-2 вместо обычного штык-ножа. Оба агрегата могли пригодиться в ночных похождениях, но для совершенно разных задач. Климов преодолевал семь километров отделяющие дом его любимой Настеньки от ворот части, в которой он заканчивал через какие-то недели или даже дни срочную службу, всего за час. Час туда и час обратно, вернуться необходимо самое позднее к пяти утра. Весь день потом сержант клевал носом, благо служба позволяла — три месяца назад его перевели из командиров отделения в оружейники и теперь он, находясь практически без присмотра со стороны начальства, мог строжайшим образом нарушать устав.
В ночь с 22 на 23 июня Климов так же бодро шагал в сторону дома своей девушки. Настроение его было не слишком радостным, появление огромного лагеря чудил-выживальщиков, с которых его начальство вознамерилось срубить денег, устраивая платные стрельбы из боевого оружия, спутало все его планы. Делиться с ним прибылями никто не собирался, а вот припрягать по полной маме — строго наоборот. Размышляя об этом, сержант натурально скрипел зубами от злости и к отцам-командирам и к придуркам-выживателям. Но с каждым шагом, приближающим его к Насте, настроение поднималось на целый полновесный солдатский градус. И к минуте, когда он увидел такой манящий свет в окошке любимой девушки, весь негатив был выброшен за борт с гулким свистом. Если сержант и не летел над землей, то точно перемещался, едва касаясь земли ногами.
Последующие часы были счастьем. Счастливые часов не наблюдают, а вот солдаты-срочники очень даже. Поэтому ровно в четыре ноль ноль Климов мужественно оторвался от своей Настены и одевшись выбрался в окно. На дворе стояла чудесная июньская ночь. Девушка сунула ему в руки пакет с лично ею приготовленными пирожками и куском роскошного домашнего сала, с розовыми прожилками и запахом дыма, еще раз поцеловала сержанта и еще долго смотрела, как он уходит в темноту. На душе у нее почему-то стало грустно. Объяснить причину такой перемены настроения она смогла только разлукой со своим возлюбленным. Если бы она знала, что его ждет впереди…
Сержант бодро углубился в темноту леса. Шел он, не включая фонаря, дорога хожена-перехожена десятки раз. Что именно пошло не так, объяснить толком Климов не смог бы никогда. Но чутье ясно говорило — вокруг стало очень опасно. Нащупав рукоять ножа, он двинулся вперед, на сердце образовалась вязкая хмарь. Пришлось включить фонарь. Но это мало помогло, сержант потерял тропу. Стараясь не волноваться «Все в порядке, сейчас найду тропу и двину дальше» — повторял он сам себе. Опасность не успеть к сроку с возвращением в часть грозила серьезными проблемами и никак не входила в планы военнослужащего. Он начал постепенный обход пятачка по периметру, но ничего похожего на тропу не обнаружил. Напряжение нарастало. Все труднее становилось сдерживать волнение и Климов потихоньку начал паниковать. В его сознание начала закрадываться чудовищная мысль, что случилось какая-то серьезная пакость и он точно не успеет в часть. Взяв себя в руки и чуть успокоившись, сержант решил вернуться к дому Насти.
Спустя десять минут он все также бродил среди деревьев, в безуспешных попытках выйти на тропу, дорогу, к домам или просто разглядеть вдали электрический свет. В душе воцарилась пустота, в которую стремительно вливалась черная-черная паника. Продолжая уже бесцельно бродить по лесу, Климов шарил лучом фонаря по стволам и кустам, выискивая уже почти без надежды намеки на человеческое присутствие.
Осветив блеснувшую в темноте черную шкуру животного, он на секунду даже обрадовался тому, что появилось нечто новое в бесконечной монотонности леса. Животное повернулось и спокойно поднялось на задние лапы, свет слепил его, и зверь недовольно зарычал. На его рев откликнулись еще несколько. Мазнув лучом слева направо, сержант увидел еще пять или шесть таких же чудовищ направлявшихся в его сторону. В ноздри ударило звериным запахом, незнакомым и оттого четко воспринятым мозгом Сергея.
Вот теперь паника захлестнула его с головой. Громко заорав, он кинулся прочь от черных зверей. Бежал долго, уже совершенно не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, казалось, его пытаются остановить чьи-то злые руки. Стремительный бег прервал самый прозаический овраг, в который Климов и свалился, перевернувшись несколько раз и основательно приложившись плечом о ствол дерева в финале. Какое-то время он просто неподвижно лежал, приходя в себя. Потом попробовал двигать руками, ногами, головой и облегченно вздохнул, сразу же скривившись от боли в ребрах.
«Неужели сломал? Черт, вот невезуха! А что это были за зверюги? Я таких никогда не видел. Чем-то похожи на медведей, но не медведи — это точно» — размышляя примерно в таком духе, сержант подняться и отряхнулся. Во время падения фонарь выпал из рук и теперь сиротливо светил в стороне, так что вторым делом парень добрался до него.
Два дня Климов плутал по бесконечному и удивительному лесу в поисках людей. Он четко осознал, что попал в неведомый край. В голове зародилось две версии произошедшего: он переместился либо в далекое прошлое Земли, либо в параллельный мир. Вот из этого он и исходил в своих размышлениях на тему как быть и что делать. Ничего лучше поисков людей пока не придумывалось. Автономное существование в лесу Климов, как юноша здравомыслящий, попросту не рассматривал. То, что люди здесь присутствовали, сержант вычислил по нескольким встреченным зарубкам на стволах лесных гигантов, сделанных на уровне среднего роста. Вечером второго дня он обнаружил удобное для стоянки место со старым костровищем и подобием навеса из веток. В золе нашлась оплавленный кусочек свинца, а рядом среди костей какого-то животного ржавый наконечник стрелы.
К утру третьего дня окончательно отчаялся. Ночь прошла исключительно отвратительно, одежда не спасала от холода и сырости. Спать у костра оказалось совсем не романтично — пока один бок «обугливался», другой замерзал. Еще и битое плечо мозжило, мешая не то что спать, а лежать на правом боку вообще. Одежда и волосы основательно прокоптились. В добавок ко всему, Климов ощутил упадок сил: Настины пирожки закончились в первый день, сало во второй. Ягоды не насыщали, а лишь обманывали живот. С учетом постоянного движения по бурелому, питание оказалось явно недостаточным. Сержант удивился: вроде всегда числил себя в молодых и здоровых, а тут стоило пережить пару дней в сухомятку на скудном питании, как организм взбунтовался. Ни в учебке, ни тем более в части ему не приходилось по-настоящему голодать …
Сильнее голода его мучил только холод, но зато с самого первого дня. Точнее ночи. Днем-то как раз в лесу устанавливался приемлемый баланс между жарким ветерком и прохладной тенью. Ночью начинался кошмар — прохлада заставляла прятаться вездесущих, но к слову немногочисленных, летающих кровопийц. С болот или с реки, неясно откуда натягивало влаги, и с полночи прохлада сменялась влажной дубариловкой.
«Так и заболеть недолго» — печально думал сержант, пытаясь согреться упражнениями между получасовым забытьем, заодно нагребая в «спальное гнездо» больше хвои, сухой травы и опавших листьев.
Забравшись на дерево, парень увидел вдалеке блеск водной полосы. Искать людей следовало ближе к воде и сержант направился к реке. На подходе он уловил далекий шум, напоминающий стук топора по дереву, потом его обострившееся до неприличия обоняние почуяло запах дыма. Сергей ускорил шаги. Внезапно в голову пришла мысль — «А что если они сейчас уйдут?». Эффект такое предположение произвело фантастический, Климов, не разбирая дороги, рванул в сторону людей. Задыхаясь, он бежал, гулко бухая берцами по чужой земле. Под заливистый лай пса, сержант вывалился на опушку леса. Чуть дальше синела широкая река. На берегу сохли две надувные лодки, а посредине прибрежной полосы песка разместились и две небольшие палатки. Но главное, вокруг костра собрались четверо, разом обернувшиеся на шум. Счастливый Климов облегченно выдохнул и шагнул к ним. К людям.
Едва он появился из-за деревьев, как все вскочили на ноги и ухватились за оружие, Климов поднял приветственно пустые руки, демонстрируя добрые намерения. Шел специально не торопясь, хотя хотелось бежать со всех ног. К нему навстречу выдвинулись двое. Один, лет двадцати с небольшим, с короткими темноватым ежиком на голове, в солнцезащитных очках, высокий, крепкий, в руках какое-то черное помповое ружье, наверно, импортное. Одет круто: разгрузка, ботинки, пояс с ножом, настоящий герой боевика. Второй тоже рослый, может чуть постарше первого и точно потоньше, светлые длинноватые волосы, открытый взгляд серых глаз, одет в зеленоватую «горку», разгрузка такая же, как и у первого в руках двустволка-вертикалка. На боевика второй походил куда меньше, классический шпак, так сказать.
— Ты откуда такой выбрался, сержант? — Первым задал вопрос светлый.
— Здравствуйте, я Климов Сергей, третий день по лесу плутаю, вот повезло, что на вас вышел. — Проявил чудеса вежливости сержант.
— Когда это произошло?
— В ночь на двадцать второе, примерно часа в четыре утра. Шел по лесу, вдруг пропала тропа. И все.
Двое переглянулись. Второй переложил ствол на сгиб левой руки и протянул правую.
— Тим Гаев, рад познакомиться. А это мой друг Михаил Дорохин. — Первый, который Дорохин коротко махнул рукой в знак приветствия, но с места не сдвинулся.
«Не доверяют до конца, — с легкой обидой подумал Сергей, но тут же поправился, — а правильно делают, я бы также поступал, значит, с мозгами мужики дружат».
— Так ты один? — Задал следующий вопрос Тим.
— Да, один. Третий день как один.
— Проходи, присоединяйся, мы как раз обедать собрались.
Просидевший последние сутки на одних ягодах сержант просто обалдел от роскоши предложенной еды. У ребят с собой оказался даже почти не черствый хлеб, по которому сержант успел истосковаться. Горячая наваристая уха со специями, и любимый Климовым чай в финале с карамелькой — истинное наслаждение. Ко всему прочему в углях запекалась свежая рыба, завернутая в фольгу. Но Климов скромничал и берег ослабленный ягодной диетой желудок.
После обеда Сергей отяжелел, сразу потянуло в сон. Девушка по имени Ирина, сержант не смог не отметить ее синие глаза, гриву золотисто-русых волос и отличную фигуру, заботливо предложила спальник и появление очередной группы «потеряшек» он банально проспал.
Проснулся он от радостного собачьего лая, усугубленного настойчивым толчком в бок.
— Просыпайся сержант, сейчас лагерь сворачивать будем, пора выдвигаться, — сообщил жизнерадостный голос Дорохина. — Проспал пришествие двух роскошных гёрлз и в нагрузку к ним четырех никчемных чуваков.
Короткий отдых и умывание прохладной водой основательно приободрили сержанта. Он решил не ограничиваться умыванием, а смыть с себя остатки сна купанием. Вода была на удивление теплая, но вот течение — течение радовало своей мощью, буквально утягивая за собой.
Выбравшись на берег и обсохнув, Климов натянул наскоро постиранное и выжатое досуха белье. К этому времени лагерь уже полностью убрали и распределили по лодкам. Возник закономерный вопрос — как двигаться дальше, людей стало явно больше, чем транспортных средств. Инициативу принятия решения взял на себя светлый, который с двустволкой, Гаев — вспомнил Серега.
— Слушаем сюда! Сделаем так, на лодках поплывут пятеро — девчонки и мы с Мишкой за гребцов. Остальные шестеро двинут вдоль берега, старшим назначаю Арсения Иволгина. Его приказы выполнять без раздумий. — И добавил, обращаясь только к Арсению, — У тебя Хан, он теперь больше пригодится на берегу, потом тебя сменим. Мы пойдем медленно, будем останавливаться чаще, вас поджидать, из визуального контакта не выходим. — И чуть повысив голос, сказал всем, — Не шуметь, куда попало не палить, смотреть в оба. Всё, по местам.
Так как шли налегке, никаких проблем не было. На протяжении большей части берега реки удобные пляжики чередовались с пологими спусками, поросшими травой и редкими кустарниками. Темп движения Иволгин задал приличный. Климова он поставил замыкающим, а сам возглавил микроколону. Метрах в двадцати перед группой в качестве передового дозора и боевого охранения бежал крупный черный кобель-лайка по кличке Хан. Как и приказал Гаев, они все время удерживали визуальный контакт с идущими на лодках товарищами. Почему-то факт посадки девушек в лодку заметно нервировал двух новичков, вооруженных помпой и тюнингованной мелкашкой.
Ревнуют что ли? — подумал сержант и тут же вспомнил свою Настену. Разумом он уже осознал, что увидеться с любимой ему не суждено, но душой, несомненно, надеялся. Чужой мир — не могила, наверняка есть выход. Назад. Домой. К любимой.
Но делать нечего, надо идти. Мало что так оздоровляет как долгий пеший поход. Вот и Климову ходьба чуток, но помогла.
— Сергей. — Решил наладить контакт Климов.
— Костян, а кореш мой — Весло. — Оглянувшись, важно пробасил в ответ парень.
Надо же, вроде и не такой здоровый, а голос как у Шаляпина, — удивился сержант.
— Тогда будем знакомы.
Костян ничего не ответил, — «А и хер с тобой, золотая рыбка, вежливости в армии быстро учат и тебя с твоим веслом воспитаем на раз» — с легкой злостью подумал Сергей.
Эта пара в отличие от остальных людей держалась надменно и как-то особняком. Лица, мягко говоря, не располагали к общению. Тот, который с мелкашкой еще и по голове умудрился получить, а у обладателя помпы расцарапана щека. Не всякие шрамы украшают мужчин, ой не всякие…
— Как здесь оказались? — Продолжал расспросы сержант. Три дня он разговаривал исключительно сам с собой, да порой шепотом ругался в пустоту по многочисленным в густом лесу поводам, вот и все «человеческое общение».
— Да выехали с корешами на пострелушки-пое*ушки.
— С корешами-то? — Изумился Климов и слегка отстранился от собеседника.
— Да не, попутал, дай досказать. Телок, канешна, взяли. Все по-взрослому: бухать бухашку, курить куришку, еб*ть … Э-э… Потом вон Весло гонял в деревню за водкой и еще баб поискать. И огреб по балде. Ухватом. Или веслом, а? Ха.
Приятель на подколку не отреагировал. Поправил криво намотанную на лоб повязку, достал из нагрудного кармана камуфляжной куртки чекушку дешевой водки, единолично хлебнул, зыркая по сторонам.
— Ладно, ладно. Пострадал за общее дело. — Примирительным тоном добавил Костян. — Вот только это общее дело во время бури разбежалось — хрен соберешь. А ты как?
— Да двинул из части в самоволку. — Климов пытался копировать манеру речи собеседника. — А потом охренел от здешних видов.
— Самоход значит. Типа за девкой?
Климов промолчал и для себя отметил, что Костяна заклинило, как ржавый затвор на «женской теме».
— Вот-вот. А я думал, ты с этими…бля… мореплавателями, — Последнее слово Костян произнес по слогам.
— Костян, а че за ствол такой интересный? — Климов решил сменить тему. Ему как оружейнику пушка Костяна сделалась очень любопытна с первого взгляда.
— МР-131К, — оглянувшись, ответил Костян, после чего с междометьем «Ох!» задрал палец правой руки в небо, а левой достал из кармана портсигар. Весло, уловив затылочным зрением манипуляции товарища, остановился. Лицо стукнутого по балде дегенерата впервые расплылось в улыбке. Из металлической коробочки на свет появилась «беломорина», которую Костян ловко раскурил. Он ненадолго задержал дым в легких, после чего тонкой струйкой через мундштук другой беломорины стал вдувать его в рот кореша.
— А тебя, военный, накуривать не будем! — Заявил Костян.
— Не фиг добро переводить. — Поддакнул Весло и его смешок перешел в кашель.
— Нет, не поэтому. Просто не положено ему. — Костян затянулся еще разок и передал косяк подельнику. Похоже, он рассчитывал, что кореш задаст вопрос «Почему?» и тогда бы его заготовленная фраза из старого анекдота прозвучала бы еще веселее:
— Вдруг война, а он усталый? Ха-ха!
Климов сплюнул негодяям под ноги и пошел к Арсению, обгоняемый искусственным смехом — вряд ли наркоманы уже ощутили «приход». Шутки не получилось, а вот войну придурки накликали нешуточную.
Вскоре вышли на просторную поляну, окруженную по периметру густыми зарослями кустарника усыпанными спелыми красными ягодами по вкусу и виду смахивающих на малину. За три дня Сергею не раз довелось попробовать их. Пес глухо зарычал, Арсений сделал знак рукой остальным и все увидели пару черных медведей. На таких же напоролся Климов в первую ночь своих блужданий. Благо тогда обошлось без перелома ребер, но вот бок еще побаливал. Звери вели себя спокойно, сержант, успевший не раз затем понаблюдать за ними издали, знал что мишки — существа мирные и спокойные, и не помешают им идти дальше.
Только он открыл рот, чтобы сообщить информацию, как раздался гулкий выстрел, затем хлестнул по ушам второй, третий. И понеслось. Стрельба пошла плотно. Картечь сметала целые просеки в зарослях «малинника», а звери падать не спешили. Оба синхронно издали ужасный рык и на четырех ногах резво бросились на обидчиков. К тому времени стрелки успели почти полностью разрядить свои ружья.
«Если они по стоячим мишкам мажут, то по бегущим вообще шансов нет» — подумал Сергей, забираясь на дерево. Он заметил, как лодка с Тимом и Михаилом пристала к берегу в небольшом отдалении. Парни, соскочили прямо в воду по колено, оттолкнули лодки от берега и бросились бегом к месту боя. К этому моменту медведи добрались до людей, которые опрометью бросились от них во все стороны. Климов вытащил нож и затаился в развилке дерева на высоте трех метров над землей. Подобной прыти от себя сержант не ожидал, впоследствии утешая себя мыслью: «Будь у меня Калашников…».
Первый подраненный медведь догнал одного из парней и, махнув лапой, прочертил глубокую алую борозду вдоль его спины, распахав ее от плеч до бедер. Раненый не упал, наоборот, он на пределе сил рванул в сторону, раздался сдвоенный выстрел, зверь опрокинулся и замер на земле. Второго медведя умело отвлекал от хозяина Хан. Сеня никак не мог решиться выстрелить, боясь поранить своего пса, и только он в очередной раз приложился к оружию, как снова раздался сдвоенный залп, потом еще один и второй медведь мягко ткнулся мордой в прибрежный песок.
Бой едва кончился, а Ирина уже подбежала к орущему на весь лес раненому. Сергей вызвался помочь ей. Вдвоем они уложили парня на землю. Климов помог срезать одежду, затем держать одной рукой парня, а второй — накладывать повязку. Рана выглядела просто ужасно. Два бинтика и комочек ваты — все, чем располагала группа из перевязочных материалов — кончились в одно мгновение. Ирина впала в отчаяние. Одна из новых девушек — Софья выхватила из рюкзачка своей подруги белоснежную ночнушку и при помощи сержанта распустила на полоски.
Дорохин потолокся рядом с группой скорой медицинской помощи, понял, что ничем помочь не сможет, дозарядил оружие и пошел посмотреть на убитых животных. Близко подходить не стал — странные косматые зверюшки бились в агонии. Тот, который располосовал спину паренька по имени Всеволод, хрипел и скреб уцелевшей лапой дерн. Окровавленные бока вздымались все медленнее. Второй медведь умирал молча — лишь задняя нога рефлекторно сокращалась.
Хан с вздыбленной на загривке шерстью обнюхивал тушу, периодически макая широкий розовый язык в лужицу крови. Раньше медведей Дорохин видел только по телеку. Здешние уступали земным в размерах, хотя, эти особи могли оказаться молодежью. В этих вопросах он не разбирался. Возникла мысль, что если убитые всего лишь медвежата, то следует ожидать визита разъяренной медведицы. Морщась от звериного запаха, пополам с парящей свежей кровью, а так же туч налетевших насекомых, Михаил заменил вдруг ослабевшими пальцами картечный патрон в стволе на пулевой.
«Родня, ептыть, или как там Яков каламбурил? Что же мы, блядь, натворили? Нет, не мы, а эти два говнюка, мать их!» — Мишку колбасило и от вида человеческой и медвежьей крови, а больше того от сознания непоправимой ошибки. Он вдохнул и выдохнул, потом снова, но легче не стало.
— Будем разбивать лагерь здесь, надо помочь раненому, — и вспомнив имя только сегодня присоединившегося к ним парня, — Всеволоду. — Распорядился Гаев.
— Арсений, докладывай, что произошло.
Иволгин подбежал к Тиму и вполголоса рассказал ему о произошедшем. Гаев, не перебивая, внимательно выслушал, затем мрачно посмотрел на парочку застрельщиков. Горе-стрелки курили одну сигарету за одной, матерились и сплевывали.
— Зачем начали стрельбу? Кто дал вам команду?
— Они на нас напали, мы оборонялись, чего такого? — С вызовом ответил Костян.
— Был приказ стрелять по команде Иволгина. — Начал Гаев, но Костян перебил его.
— Не помню я такого, начальник, базар был — не палить почем зря, дак мы и не палили. Зверь на нас напал, если не мы, они бы всех подрали.
Михаила распирало от желания как следует пересчитать кости зачинщику побоища. Он уже понял, что с этими двумя «братками» говорить бесполезно, что их нужно гнать подальше, а не пытаться договариваться. Дорохин пересекся взглядами с Климовым в глазах которого уловил сходные мысли. Сержант в своих размышлениях пошел еще дальше: «Надо забрать у них стволы, нах. Если Дорохин с Гаевым поддержат, а они наверняка, то нас большинство». Если быть честным, то сержант хотел заполучить агрегат Костяна. Чем грозит это оружие в руках придурка все только что увидели.
Михаил снова подошел к раненому — принес чистую белую футболку на бинты — и Серега решил ковать железо пока горячо.
— Михаил, разговор есть, — полушепотом окликнул он Дорохина. Тот сразу повернулся к нему.
— Что за тема?
— Надо этих быков не холощеных разоружить, они все равно не станут подчиняться, как бы на нас не напали втихую. Я готов участвовать. — Шепотом ответил Климов.
— Понял тебя, — Мишка внимательно посмотрел на сержанта, — Перетру с Тимом, потом скажу чего и как.
К заговорщикам подошел Арсений. С виду парень уже отошел от недавней бойни, но как-то странно молчал и вглядывался в лица товарищей. Из кармана торчал пучок какой-то травы с толстыми перьями листьев. Поймав ответный взгляд Дорохина, Арсений смутился.
— Вот. Черемши нарвал. Она полезная…
Михаил достал нож, попробовал острое пальцем лезвие и тоскливо посмотрел на тушу одного из медведей. Кровь убитых зверей собрала различных насекомых — судя по их количеству со всей планеты, не иначе. Мишка поморщился, но переборол себя — работа предстояла не из приятных, но продукты отряда следовало беречь.
— Встать! — Негромкий, но властный окрик вывел Миху из оцепенения на краю неглубокого окопа. Точнее стрелковой ячейки, которую его заставили копать для одного из «этих». Михаил медленно отставил лопатку и поднял глаза на камуфлированную тушу со старинным автоматом в руках. Знатоком раритетных пушек Мишка себя не числил, но пистолет-пулемет Судаева опознал, несмотря на глубокий тюнинг. У ППС имелась оптика и удлиненный ствол с кожухом, переходящим в глушитель, эргономичная пистолетная и складная штурмовая рукояти. Рожки сдвоены, но не валетом, а параллельно. И скреплены не изолентой, а специальной металлической клипсой. Времени разглядеть оружие захватчиков было предостаточно и во время марша, и на месте укрепляемого лагеря. Вот и сейчас Мишка пялился на лучший пистолет-пулемет Второй Мировой и душил в зародыше очередную теорию на тему принадлежности группы «странных военных», захвативших их в плен.
— Пошел. — Резкий тычок глушителем в спину задал направление движения к шалашу между трех деревьев в два обхвата. ДОТ, созданный самой природой и укрепленный подневольными Костяном и Веслом камнями и стволами поваленных бурей деревьев, играл роль штаба. И последнего рубежа обороны, судя по обстановке. Спиной к мощному стволу лесного гиганта на застеленной плащ-палаткой кочке сидел пожилой, но еще очень крепкий мужчина — лидер отряда, взявшего в плен группу землян. На коленях покоилась какая-то странная винтовка. Под рукой — закрытая брезентовая планшетка.
— На колени! — Прозвучала очередная команда конвоира.
Горело правое ухо — напоминая о том, что возмущаться нарушением прав и свобод нельзя, а выполнять приказы неизвестных следует быстро и четко.
— На коленях говорить не буду. — Упрямо, но не громко промычал Мишка. Хотели бы убить, давно бы убили, рассудил он. Там же, где и взяли — на месте дневной стоянки. Нет, же заставили двигаться почти бегом, да еще тащить и раненого, и все вещи группы. Ничего не давали бросить. Отобрали только оружие. Даже патронташи оставили и мелочевку по карманам, вроде складного ножа. Дошли на пределе сил, а тут следующий приказ — укрепить стоянку.
— Как знаешь. Тебя в твоих тряпках за версту видать. Залепят местные между лопаток и поминай как звали. — У седого командира оказался хриплый и спокойный голос.
Одежда собеседника практически ничем не отличалась от нарядов его подчиненных. Тот же пятнистый комбинезон защитного цвета с карманами, зеленые перчатки с обрезанными пальцами и ботинки на толстой подошве явно ручной работы. Рядом на дереве висела лохматая куртка и подвесная. Судя по густому запаху застарелого пота, вещи активно сохли.
Конвоир надавил дулом автомата на спину — еще один аргумент, чтобы «уважить просьбу» старшего.
— Имя, звание, номер части!
В хищные глаза смотреть совершенно не хотелось и Мишкин взгляд блуждал по сторонам. Даже с колен было видно, как девушки неумело ставят палатки у бурелома. Редколесье или старинная гарь. Практически открытое место… Взгляд вернулся к груде конфискованных у землян вещей. Отдельно лежала стопка паспортов, водительских удостоверений и прочих документов.
— Михаил Дорохин. Гражданин Российской Федерации.
— Военно-учетная специальность? — Главарь смотрел Мишке в глаза пристальным взглядом.
— Не имею.
Начальник не удивился ответу. Видимо уже встречал всяких «гостей» или «пришельцев». Кажется, так называли землян лесные вояки между собой.
— Как здесь оказался?
— Буря мглою небо, аццкий доннэрветтер поднялся, аж писец и вуаля.
— Говори по-русски.
Конвоир, сидящий на корточках спиной к «языку», качнулся и несильно ткнул металлическим прикладом своего автомата Мишке в плечо.
— О`кей, босс. Тьфу ты черт. Понял…
— Дальше трави, раз понял.
— На Бездонном все произошло. Приехали с Тимом на мероприятие. Потом раз и все поменялось. После бури. И само озеро, и лес, и рельеф… растения, животные, рыбы, птицы — все поменялось. Первый день народ ходил оху… обалдевший, кто рыбачил, кто бухал… пьянствовал то есть. Похороны, переезд на сухие места, прочие заботы. Потом начались разб… проб… трудности. В общем, конфликты. Еда, женщины, оружие, снаряжение…
— Численность? Вооружение? Организация? — Продолжал допрос седой.
— Чья? — Михаил намеренно тянул время, чтобы разобраться в ситуации, но от усталости и переживаний голова соображала хреново. Получить клеймо предателя очень не хотелось.
— Пришельцев на озере. — Спокойно пояснил собеседник.
— Сотни четыре было до бури. Сколько сюда попало, не знаю. Человек тридцать погибло, может, больше.
— Точнее!
— Да не знаю я! Эти вот, два придурка с которыми драка была…
— Короче!
— Их группа вообще не от Бездонного шла.
— По ситуации на озере.
— Мы… Они разделились на несколько групп. Рассос… рассредоточились по берегу, по лесу.
— Сколько бойцов в каждой?
— Зачем? Почему я должен говорить? Кто вы такие? — Мишка уже почти успокоился. Ни играть в партизана, ни за просто так все рассказывать не хотелось. В то, что группа может напасть на лагерь выживальщиков, он не верил. В любом случае, эту информацию они могут получить от любого из его спутников, кроме собаки. Или уже получили, ведь его допрашивали не первым.
— Сначала ты, потом я. Если успеем. Поспеши. — Седой выразительно полюбовался циферблатом командирских часов. Затем задержал взгляд на Мишке, разглядывая лицо, руки, одежду, обувь…
— Вы собираетесь нападать? Не советую. Там ребята …бля. Больно же! Задолбал.
В этот раз Мишке прилетело от охранника чувствительнее, но все же не настолько, чтобы прекратить пререкания.
— Полоз, прекрати. Ты, продолжай. — Седой совсем потерял интерес к внешности собеседника и теперь просто листал паспорта, перебирал пластиковые карточки, рассматривал мобильники. Что характерно, без тени удивления на командирском лице.
— Две группы от полусотни до восьмидесяти человек. Точнее не могу сказать. И еще несколько групп общим числом больше сотни. Охотники. Есть ветераны войн. Просто молодежь. Тус… любители развлечений. Женщины. Дети. Мы не на войну сюда собирались, вы поймите!
— Оружие, снаряжение?
— Мужики, кто как. Ну, в целом примерно как мы. У мн… некоторых и того нет. Зато у других по два-три ствола. Две трети — это охотничий гладкоствол, но есть винтовки с оптикой. Еще арбалеты. Ножи, топоры, вилки, отвертки, штопоры и пилочки для ногтей. Каждый лагерь окружен минным полем естественного происхождения. — Бодро отрапортовал Мишка.
— Покажи место. — Командир, игнорируя шутку, протянул затертую карту, чуть ранее извлеченную из планшета.
Мишка склонился над картой. Конвоир включил фонарик. Под кронами деревьев света становилось все меньше. Вечерело.
— Ничего не понимаю. Вот это озеро? — «Настоящую военную» карту Мишка видел впервые и поразился, сколько всякой непонятной галиматьи на ней нанесено.
— Да.
— Тогда примерно здесь. Но может и вот тут — тоже похожее место. Не уверен.
— Плохо, «гражданин ЭрЭф», плохо.
— Полоз, этого к остальным. — Отдал указания седой. — Пусть поест. Дальше по потребностям обороны. До отбоя. Следующего давай.
— Есть.
— А как же ваша очередь? — попытался задержаться на поляне Мишка.
— Меньше надо было выеживаться, «гражданин ЭрЭф». — Отрезал собеседник. — Идите.
Получилось глупо. Как и планировали, по сигналу Тима бросились на «братков»: он с Арсением на Костяна, а Михаил с сержантом на Весло. Сразу разоружить их не получилось — почуяли неладное, несмотря на то, что бухнули и курнули явно не табака…. Пока шумно ползали по песку, вырывая стволы и раздавая и получая тычки, неизвестные окружили лагерь. Мгновенно вынырнули из кустов, так, что девицы, лицезревшие драку, не успели испугаться.
В затылок уперлась холодная сталь. Шею захлестнул оружейный ремень. В нос ударил запах чужого потного тела. Потом ноги потеряли опору, Мишка плюхнулся на задницу и тут же получил удар в грудь. Жилет немного смягчил силу удара и воздуха в легких еще хватило разглядеть странную фигуру, поросшую еловыми ветвями и почувствовать, как с пояса сняли нож… Так началось знакомство Михаила с местными жителями полдня назад.
Землян разоружили, построили, приказали сворачивать лагерь, собрать вещи. Санинструктор нападавших занялся раненым. Все попытки общения игнорировались, повторные — жестко пресекались. Распухшее ухо тому подтверждение…
Девчонки кое-как справились с палатками. Костром никто не озаботился. Софья и Ирина не отходили от покалеченного зверем парня. Надсмотрщика-опекуна из числа «этих» Михаил заметил не сразу. Миниатюрная фигура бойца в лохматом камуфляже едва различалась в природном гнезде из толстых ветвей дерева. Крона не мешала «пасти» девиц, к тому же «стреноженных» свежими мозолями, усталостью и страхом. На приход Дорохина отреагировали слабыми улыбками.
— Эй, Полоз. — Тихо окликнул уходящего конвоира Мишка. — Зацени: весь в грязи и в жопе ветка, это к нам ПОЛЗЕТ разведка!
Боец остановился и даже перестал грызть горбушку хлеба, отобранного этими странными «лесовиками» у ребят, посмотрел по сторонам и после некоторых раздумий ответил с легким акцентом.
— А я не разведка.
— Да я и не про тебя, военный. — Примирительным тоном поведал Мишка. — Отведи за дровами и на оправку? По старой дружбе.
— Гуляй. Чайка проследит. — Конвоир метнул взгляд раскосых глаз на позицию снайпера и с наслаждением понюхал оставшийся кусочек хлеба, перед тем, как спрятать его в подсумок.
— Не балуй.
«Баловать во время оправки… Да ты затейник, как я погляжу» — с этой мыслью Михаил отправился в ближайшие кусты, где вел себя совершенно серьезно. Еще и управился быстро, чтобы не шокировать засевшую на дереве Чайку видом своей незагорелой инопланетной задницы сверх необходимого.
Пока Миша окапывал и разжигал костер, еще один автоматчик привел Климова с лопаткой и охапкой дров. Форма военного промокла от пота, а сам он выглядел выжатым как лимон.
— Картошку копал? — Полюбопытствовал Михаил, вытирая лоб просоленным рукавом.
Сержант устало кивнул и уселся на поваленное дерево.
— А чего тогда деревяшек принес? — продолжал хохмить Дорохин. — Допрашивали?
— Да. Недолго. Имя, звание, как попал…
— Ясно. Та же байда. Где окапывался, военный?
Сергей показал противоположное направление от того, где занимался земляными работами Дорохин.
— Они засаду готовят. — Задумчиво проронил Сергей. — Землю складывал на брезент, ее потом относили к штабу эти два придурка…
— А я просто рыл без всяких следопытских затей. Две ячейки: основную и запасную.
Мишка с Климовым на пару заново переставили пустующую пока палатку покойного Федора подальше от «санитарной», где бредил в лихорадке раненый Сева под присмотром Ирины. Одной палатки на всех не хватит — в ней переночуют девчонки, рассудили ребята, поэтому следующим пунктом программы стояло изготовление шалаша или как минимум навеса. Мишка вслух пожалел об оставленной на берегу Бездонного новенькой палатке и вкратце поведал Сергею из-за чего и как им пришлось убегать.
Ирина выбралась наружу с котелками и бумажными свертками неопределенного цвета.
— Ребята, сообразите костер поскорее. Санинструктор оставил пакеты с травами, надо согреть воды. — Как бы в подтверждение своих слов она потрясла перед носом Климова своей ношей.
У благоустроенного и практически бездымного костерка собрались Дорохин, Климов и Иволгин, а так же Софья и Ирина. Девушка Маша сидела одна на окраине лагеря на стволе поваленного дерева. С одной стороны ее закрывал кустарник, с другой — бугристый валун. Опущенные плечи, застывшее выражение заплаканного лица, скрещенные на груди руки — ясно давали понять насколько Маше неуютно в новом мире. Софья прекратила безуспешные попытки ребят пригласить ее к костру, объяснив состояние своей подруги потерей близких во время перемещения.
В одном котелке закипала вода, в другом поспевал бульон на медвежатине, а кастрюльке Ашота кипятили розоватые от крови полосы ткани — останки Софьиной блузки. Неизвестный санинструктор отказался тратить ресурсы перевязочных материалов отряда. Дал обезболивающие пилюли, да жаропонижающий порошок. Ну и травы, для компресса и заварки. В ход пошла чистая ранее не использованная хэбэшная футболка Дорохина, а снятые повязки девушки постирали и таким вот дедовским способом дезинфицировали с целью повторного применения.
К костру подтянулся второй парень из тех, что вышли на лагерь отряда вскоре после появления сержанта. Он заглянул в «санитарную» палатку, затем подошел к Маше, прислонив к стволу запачканную в земле лопатку. Девушка тут же резко отвернулась, а затем и вовсе отсела подальше от паренька, в самые кусты.
— Вить, а чего ты к своим дружкам не подался? — Вдруг прорезался голос у одной из новеньких по имени Софья.
— Да не друзья они мне, Соня. — Печально промямлил паренек.
— Ладно, давай к костру. — Пригласил парня в общество Дорохин. — Сейчас немного отдохнем, поедим и надо шалаш городить. А то вон сержант говорит, ночью тут без палаток не сон, а пытка, хоть вешайся.
Климов согласно кивнул головой и потер ушибленное после памятной встречи с медведями плечо.
— Да знаю. Сами двое суток мучились. — Откликнулся Виктор, присаживаясь к Мишке и Сергею. — Конечно, помогу.
Упомянутые Софьей Костян с Веслом в лагере так и не появились — то ли «лесные автоматчики» припахали их всерьез, толи намеренно развели по углам.
Сидящие у костра скинули обувь, вытянув к огню ноги в грязных и протертых носках. Нравы упростились, сил выражать брезгливость и соблюдать условности прежней жизни не осталось. Климов выгреб из огня дюжину угольков в мангальчик из нескольких камней. Дорохин водрузил решетку с тонкими ломтями медвежатины. Свою лепту в приготовление ужина внес и Арсений, вывалив из кармана куртки не только пучок подвявшей черемши, но и жменю молодых листьев.
— Это смородина и малина. Можно в чай добавить для аромата. — Предложил парень.
Само собой завязалось обсуждение событий такого насыщенного дня.
Судя по всему, ребята оказались не в плену, а на положении насильно мобилизованных. Группа лесных воинов уходила от врага, иного объяснения стремительному маршу не возникло. Девчонки стерли ноги, парни вымотались под непосильным грузом. Выбранная для возможной обороны позиция удивляла: палатки по приказу старшего группы запихали в бурелом, по центру поляны «в трех тополях на Плющихе» соорудили ДОТ. В разных местах отрыли несколько одиночных неглубоких стрелковых ячеек. Все работы выполнялись руками «попаданцев». Воины в маскхалатах растворились в лесу. Ребята сошлись во мнении, что позиция не самая удачная. Поведение захватчиков тоже настораживало: вроде спешили, но не прятались, даже костер развести разрешили. Зачем было убегать, чтобы потом устроить пикник?
— Ерунда полная. — Развел руками Климов. — Ничего не понимаю.
Арсений повторил движение сержанта — тому была не менее веская причина. Рядом терся с виноватым видом Хан. Собаку словно подменили. Странность первая: во время захвата в плен землян лайка никак себя не проявила и вообще исчезла из поля зрения. Хан вернулся к Арсению во время марша. На конвоиров не рычал и вообще не голос не подавал. Странность вторая: в лагере пес не отходил от хозяина ни на шаг. Чаще сидел, поджав хвост, и всматривался куда-то в лес. Лесных бойцов не воспринимал за врагов.
— Чего тут не понятно? — Жестко возразила Софья, разом завладев вниманием окружающих. — Все как раз предельно просто. Мы — приманка.
— Обоснуй.
— Поясни-ка! — Одновременно вскинулись Сергей и Мишка.
— Мальчишки, глаза разуйте. — Софья слила кипяток из кастрюльки с бинтами. — Все к тому идет, что эти … люди ждут нападения. Сами по кустам попрятались, а нас на самое видное место выставили…
— Как подсадную утку! — Хлопнул себя по колену Арсений.
— Именно. — Софья сделала ручку «пистолетиком» и подмигнула молодому охотнику. Арсений улыбнулся — парню удалось обратить на себя женское внимание.
— Насчет самого видного я бы поспорил… — Михаил указал рукой на завал из нескольких стволов и густые заросли кустарника, обступавшие палатку с двух сторон.
— А костер? А следов натоптали вокруг и к ручью? Пальцев загибать не хватит.
— Может Чайку поспрошать? — Предложил Дорохин первое, что пришло в голову. — Чай не каменное сердце у тетеньки, а?
Софья сочувственно покачала головой.
— Не ходи. — Посоветовал Климов. — Спалишь позицию, напихают полную … жэ шишек и палок.
— Это да. — Признал Дорохин. — Тут этого добра не на одну жэ припасено.
Хуже боли в усталых мышцах, ссадинах и мозолях Мишку томила неизвестность: куда дели Тимофея и с кем и почему собрались воевать лесные автоматчики?
Михаил склонился над котелком с мясом и течение мыслей перешло в более практичное русло: как долго дичина должна вариться? Есть ли в мясе паразиты? Класть ли лавровый лист? Добавлять гречку или рис? Что гречки, что риса из запасов покойного парня Ирины оставалось мало. На полноценную порцию для всех даже без учета проштрафившихся Костяна и Весла никак не хватит, а народ после сегодняшнего трудодня жрать хочет со страшной силой. Выяснилось, что все консервы у ребят отобрали, точнее реквизировали. Пока жарилось мясо, перекусили последними сухарями пополам с подтаявшими конфетами. Для раненого заварили травяной чай и кубик куриного бульона.
— Ему консерванты сейчас нужнее. — Не удержался Мишка. — Здешних непуганых микробов пора жизни учить.
В этот момент у костра появился сильно помятый Тимофей в сопровождении автоматчика.
«Че-е-е-рный во-о-рон, друг ты мой да залё-ётный, где летал ты да-а-алеко-о» тихонько запел Тим. На душе царила мерзкая смесь усталости, страха и горечи от собственного бессилия. Из-за дерева появился боец с ППС в руках, не столько появился, сколько дал себя увидеть. Продолжить песню ему не дали, а, ткнув стволом меж лопаток, направили в сторону группы высоких деревьев. Там как понял Тим, находился командир группы, захватившей их.
— Это ваши документы? Гаев Тимофей Игоревич? — прочитал в паспорте допрашивающий.
— Да, все точно. — Гай решил отвечать максимально односложно.
— Вы командир группы?
— Да.
— Куда двигались? — с неким безразличием продолжил задавать вопросы седой.
— Кто вы? — Глядя в глаза старшего «захватчика», спросил Тим.
Вместо ответа он сделал короткий жест рукой. Резкий толчок в спину уронил Гая с колен лицом вперед. Тим, вопреки расползающейся по телу боли, сразу же поднялся.
— Повторяю вопрос.
Тим молчал, не видя никакого смысла отвечать. Его снова ударили между лопаток и куда сильнее. На это раз Тим был готов и просто мягко повалился на бок, погасив часть силы удара. И сразу поднялся, с ненавистью посмотрев на мучителей.
— Фашисты, бл*дь.
Внезапный удар в голову прикладом автомата просто ошеломил Гаева. Когда глаза снова смогли видеть, он несколько секунд бессмысленно пялился в темнеющее небо. Потом перевалился на бок, оперся о руки, которые предательски дрожали и с трудом начал подниматься. Шумело в голове, предметы двоились и расплывались. Тим не просто встал на колени, а распрямился в полный рост, и застыл, чуть пошатываясь от головокружения. По шее потекла теплая жидкость, «Кровь, у меня на затылке рана и кровь течет» — отстраненно, словно это его не касается, подумал Гай.
— За фашистов. Теперь сядь! — Донеслось до него как сквозь вату.
— Кто вы? — Он с трудом узнал свой голос.
— Хорошо, — Он подал знак рукой и Тим закрыл глаза, внутренне сжался, ожидая удара прикладом или ножом, внутренне прошептав «Господи, помилуй». Но прошла секунда, а удара не последовало.
— Садись, Гаев. Я расскажу, кто мы такие, но потом ты четко ответишь на МОИ, — он особо выделил последнее слово, — вопросы. Иначе в расход тебя и любого из твоих на твой выбор. Ты понял меня?
— Да. — Выдохнул Гай, медленно опускаясь на землю, жизнь внезапно засияла для него новыми неведомыми прежде красками, в душе нарастала эйфория, которую он постарался сразу задавить — не до того сейчас было.
— Мы воины УРа. Егеря. Боевая группа Третьей Специальной Тактической Бригады Уральской Республики. Задача: поиск и сбор новичков.
Гай был готов услышать что угодно, но Уральская республика — это выходило за рамки ожидаемого.
— Как Уральская?
— Да, у нас тоже есть Урал. Все, на твой вопрос я ответил, — Сказал тоном, не допускающим возражений старший.
— Вопрос первый, куда вы направлялись?
— На юго-запад, искали обитаемые территории. Людей. А нашли вот вас.
Оппонент пропустил колкость мимо ушей.
— Где произошел переход?
— Озеро на восток по реке. Примерно в восьмидесяти километрах.
— Так. — Командир побарабанил сильными пальцами цвета мореного дерева по планшетке. — Почему ушли из лагеря?
— Там начинался бардак. Им там все равно не выжить.
— Ясно. Покажи на карте. Мы вот здесь. — Обозначил место дислокации карандашом.
Перед Тимом возникла настоящая топографическая карта, точнее фрагмент с заранее и аккуратно подогнутыми краями. Сориентировавшись, он четко показал на озеро, откуда они недавно ушли. Одновременно он постарался запомнить как можно больше данных указанных на видимом ему развороте карты.
— Изучаешь? Молодец. Хватка есть. Может, что из тебя и выйдет Тимофей Гаев. — Он не торопясь достал из кармана коммуникатор Гая. — Что это?
— Комуникатор. Маленький компьютер с функциями сотового телефона, цифрового фотоаппарата и ФМ-радио, обеспечивает доступ к Интернету… Ну и еще ряд функций. — Чуть помолчал и добавил. — Как мне к вам обращаться?
— Старшина Бер, — Задумчиво ответил собеседник, крутя в пальцах устройство. — Как он работает?
— Позвольте, — Тим протянул руку.
Бер не колеблясь, вернул Гаеву комм, отнятый вместе с документами и оружием во время захвата. Тим включил машинку и произвел ряд простейших манипуляций, включил и выключил молчащее здесь радио, потом сфотографировал старшину и сразу показал ему фото, к слову удачное. Видимо удовлетворенный демонстрацией, Бер приподнял руку, приказывая остановиться.
— Достаточно. Оставьте себе. У тех, кто на озере есть еще такие устройства?
— Есть. Много. И еще лучше — настоящие ноутбуки.
Вопреки ожиданиям расшифровать термин «ноутбук» приказа не последовало.
— Из-за чего конфликт в группе? Не справился, командир? — Теперь старшина вернул полученную колкость Тиму.
— Нет. Подобрали еще людей, а с ними двое придурков. Увидели медведей — принялись палить.
— Вот оно что. Они хозяев леса сгубили?
Суровая маска на лице Бера вдруг напомнила Тиму туземного идола, такую же справедливую жестокость воплощал командир.
— Начали они. Мы уже добивали, когда Севу зверь подрал. — Тим продолжал быть максимально честным.
— Ясно. Слушай внимательно Гаев, отвечать будешь лично ты. Успокоишь людей — мы вам не враги. И не «фашисты-блядь». — Собеседник до того точно передразнил «геройскую» интонацию Тима, что тот улыбнулся, несмотря на побои. — Сообщишь, что узнал. Задача твоей группы: обустроить лагерь и отдыхать. Соберите побольше дров, ночь будет прохладной. Оружие пока не вернем.
— А самострел, ножи, топоры? — Задал вопрос Тим.
— Забирай, но без глупостей, Гаев. — И сразу добавил, обращаясь к стоящему за Тимом бойцу. — Полоз, отведи Гаева к своим, пусть поест. Потом, как и с остальными, и пусть его перевяжут. Сами не справятся, дозволяю кликнуть Барсука. Оружие, кроме ружей вернуть. — И вновь обратился к Гаю. — Вот расписка за консервы. Идите.
Поднявшись на непослушных ногах, Тим забрал желтый шершавый листок, сверток с ножами и медленно побрел в сторону палаток. Конвоир нес арбалет в чехле с принадлежностями.
Девчонки, едва увидев в каком состоянии находится Тим, сразу кинулись к нему, Ирина взяла Гая за руку и повела за собой. Усадив, быстро разорвала упаковку стерильного бинта начала обрабатывать рану, затем забинтовала его голову. Вытащила две таблетки и открыла фляжку.
— Тим, это обычный анальгин, он поможет унять боль в голове, выпей, пожалуйста. И сразу ложись.
Пока Елисеева занималась раной, Тим озвучил полученную информацию своим товарищам. Затем Мишка с довольно-озабоченным лицом раздал всем изъятые ножи.
Голова кружилась, но вскоре стало легче. Ребята вокруг суетливо копали землю, стаскивали какие-то коряги и камни. Как понял Тим, они с подачи Софьи решили, что их собираются живцами использовать для засады на кого-то. Возможно, что и местных, которые вышли на «тропу войны». Вот и решили хоть как-то укрепиться. И куда девалась усталость?
«Пусть копают, лишним не будет. Мне отлежаться надо». Спать не получалось, глаза сами собой открывались, мысли кружились в голове. На минутку буйство догадок и парад рабочих версий прервал Мишка, спросив, куда Тим заныкал пилу, найденную в машине Федора.
«Что получается? Группа, захватившая нас, явно русскоязычная. Имена-позывные чудные, но тоже русские. Оружие архаичное, но русское, опять же звание, которое назвал старший, тоже русское, периода Великой Отечественной. Внешний вид у них интересный. Одежда с разными приспособами для лесной войны, напоминает доведенные до ума костюмы разведчиков-диверсантов из музея. Но лица… Метисы. Бер еще туда-сюда, у нас в Сибири всяких народов понамешано, но у Полоза кто-то из родителей явно не русский. Стоп, это же не наша Сибирь, это их Сибирь. Точнее Уральская республика».
«Видимо, местные жители тоже люди, с которыми у землян все получается, хммм» — мысленно усмехнулся Тим. «На фашистов вон как отреагировали. Вывод? Да масса выводов, башку сломаешь! Может потомки землян времен второй мировой, может у них задержки в развитии и только-только фашистов здешних победили…. Что нам это дает? Не много, но и не мало. Главное, здесь есть цивилизация, производство, общество без языкового барьера. И никакой коммунистической идеологией не пахнет, а это уже хорошо!». Последняя мысль непонятным образом успокоила Гая, и он резко отключился.
Проснулся Тим на рассвете. Его тихонько тормошил за плечо Мишка.
— Что сл… — Начал Гай.
— Тихо. Тим, по ходу что-то намечается. Хан с ума сходит, причем молча.
Гаев нащупал нож, закрепленный на разгрузке, и облегченно вздохнул, — «Так, оружие есть». Голова почти не болела, в организме тоже царил относительный порядок.
«Вот и славно, не так уж мне и сильно прилетело. Мишка считает, на нас сейчас нападут? Хотелось бы знать кто и сколько. Эх, жаль, нам стволы не вернули».
Он поднялся и присел у костра, который ребята жгли всю ночь — груда жарких углей едва покрылась белым пеплом. Кто-то предусмотрительный растащил головешки по краям очага, чтобы уменьшить пламя. Вынул нож и проверил заточку. Убедился в том, что все в порядке и вложил обратно в ножны.
«Остается ждать, вот только чего?» Ирина подала ему стакан чаю и пару печенюшек.
— Последние, Тим, специально тебе оставила.
— Спасибо Ириша, век тебе благодарен буду.
С удовольствием схрумкал печенье и выпил крепкого чая. В душе нарастало ощущение чужого враждебного взгляда, чувство опасности окатило горячей волной. Тим, оглянувшись, увидел Мишку и одними губами произнес — Сейчас начнется. Дорохин резко побледнел и будто ужался в размерах.
Слова эти услышала только Ирина, которая без лишних раздумий рванула в одну из подготовленных щелей. Сразу же грохнул залп, за ним началась беспорядочная стрельба и раздался оглушительный вой множества мужских глоток. Возникло ощущение, что весь лес полон огня и вопящих на все лады врагов.
Гаев просто повалился на землю и откатился к ближайшему дереву. Когда у него в руке оказался нож, он и сам не заметил. Рядом с глухим звуком врезалась в кору дерева стрела. Похоже, что лагерь обстреливали со всех сторон из разных видов оружия.
— А вот это явно старшина не планировал. — Бормочущий Гай огляделся по сторонам, но на открытом месте никого не увидел — ребята разлеглись по щелям. В паре ладоней от головы пуля выбила из ствола целый фонтан коры и щепок…
Воинственные крики нападавших вдруг перекрыл рокот пулемета. В паузах между короткими очередями различались выстрелы скорострельных винтовок. Палили прямо над головой Тима в сторону врага в ответ на стрелы и дымные облака, вспухавшие в кустах и редколесье. Стрелы почти бесшумно вонзались в деревья, баррикады, пронзали ткань палаток и навес. Видимо, аборигены стреляли и из ружей снаряжаемых черным порохом — поляну быстро заволокло густыми клубами дыма. На край поляны разом словно из дымзавесы выскочил с десяток человек — они стремительно бросили короткие дротики и скрылись за деревьями. Но однако не все — пули егерей выбили кровавые брызги и словно выдернули стержни из двух фигур. Один за другим в зарослях, скрывавших вражеских стрелков и дротикометателей лопнули разрывы.
Климов заворожено следил за феерическим зрелищем — как в серых клубах и вихрях листвы рядами падают верхушки молодых и не очень деревьев. Воинственный клич сменился жуткими воплями. Сержант не сразу почувствовал, как что-то или кто-то слабо ухватил его за воротник. Сердце ухнуло в пятки. Сергей отмахнулся вслепую рукой, обернулся и едва удержал руку с занесенным ножом. Столкнулся лицом к лицу с егерем, лежащим на бруствере и тянущим к нему руку, пробитую в плече короткой стрелой. Второй рукой раненый двигал Климову ружье, но ремень зацепился за что-то и мешал.
Левый глаз бойца выполз из орбиты, лицо сотрясалось от напряжения. Егерь выбросил изо рта струю алой крови и уронил голову в окоп. В расплывшемся по камуфляжной куртке кровавом пятне качались два дротика.
«Черт, черт!» — отгоняя от себя мысли и сомнения, Гаев, пригнувшись, метнулся к погибшему. Добрался до него в четыре прыжка. Правой рукой ухватил тело за ремни подвесной, а левой зацепил автомат и сразу же потянул на себя. Прикрывшись мертвым телом вместо бруствера, осмотрел оружие: «Вроде все нормально, фиг знает».
Рядом с погибшим лежало ружье — уже знакомый Тиму «МР-133К», принадлежавший раньше одному из «братков» — Костяну. Гаев освободил зацепившийся за сучок ремень и подтолкнул стволом к обалдевшему сержанту. Климов как зачарованный пялился в вибрирующие дротики, пронзившие спину бойца. Совместными усилиями сняли патронташ, перекинутый через плечо убитого. В эту секунду периферийным зрением Гаев уловил движение справа, дернулся, наводя автомат, и выдохнул, обнаружив бегущего по полю боя Хана. Улепетывающий от неведомого врага пес прыгнул через труп и двух начинающих мародеров в окопчик.
— Сержант, ты как? — Тим, оказавшись в окопе, воспользовался секундной паузой в стрельбе, чтобы окликнуть тормознувшего при виде трупа Климова. Несмотря на легкий ступор, руки Сергея автоматически ухватили оружие и патроны. Ребята затаились и, не сговариваясь, развернулись в разные стороны, ожидая появления врага. — «Очень хорошо, пора и мне за дело браться» — сформулировал сам для себя Гай.
Расстегнул пояс с подсумками и положил рядом с собой. Все проделывал, не отрываясь глазами от поляны, на которую опять выскочили дикари. Тим, вскинул оружие к плечу и из положения лежа открыл стрельбу. Ему повезло — автомат был изготовлен к стрельбе, разбираться в предохранителях и переводчиках, менять магазины ему не пришлось. Автомат непривычно тихо застрочил, плотно вдавливая приклад в плечо. «Все же глушенное оружие это гуд» метнулась мысль. Рядом с небольшим опозданием гулко забухал своим магнумом Климов.
Полное отсутствие опыта не помешало Тиму почти сразу поразить цель. Прицел он взял чуть заниженный, справедливо решив, что лучше попасть по ногам, чем пули пройдут выше головы. Первой же очередью он зацепил одного из нападавших. Еще двух сбил с ног сержант.
Потом Тим удивительно расчетливо стрелял короткими очередями, пока автомат не клацнул и не перестал откликаться на действия Гая, который не сразу сообразил, что патроны попросту кончились. Их позицию засекли слишком быстро — не спасла и глушенность оружия, ведь Климов лупил из своей «пищали» за двоих — и начали забрасывать дротиками, но массивные ветви кустарника надежно отклоняли острия. Все ближе и ближе к головам героев щепили стволы деревьев тяжелые пули. Никакого видимого эффекта ответная стрельба землян не принесла, враг активно использовал стволы деревьев и непрерывно двигался, приближаясь к лагерю буквально со всех сторон. Кто конкретно попадал так и осталось за кадром, но то и дело вопящий дикарь нырял в прошлогоднюю листву или куст и больше не поднимался. И все же атака была общими усилиями сорвана. Нападавшие убрались с поляны, скрывшись за деревьями. Вражьи стрелки прикрыли отход уцелевших густым залпом своих чадящих стволов. Ответные выстрелы воинов Уральской республики заглушили наверняка очень пронзительный и страшный свист тяжелых мушкетных пуль…
На лагерь ребят снова из гущи леса посыпались стрелы. Климов переместился и занял один из окопчиков вырытых за ночь. В кору реликтового великана прямо над шевелюрой сержанта впился метательный топорик. Прежде чем парень успел нашпиговать несостоявшегося убийцу картечью, в районе солнечного сплетения его пришпилила к дереву арбалетная стрела. Бородатый мужик в кожанке с коротким копьем в руке яростно завыл, пытаясь сдернуть свое тело, еще недавно такое сильное и ловкое с карбонового древка и одновременно достать копьем кого-то из ребят. Климов вскинул ружье и почти не целясь, вбил пучком картечи перекошенное лицо внутрь треснувшего черепа.
Сержант рухнул в окоп раньше дымящейся гильзы и правильно сделал — слитный залп противника накидал ему за шиворот земли, веток и щепок. С противной стороны выступали не дети и наверняка пара стрелков выцеливала голову сержанта, пока остальные перезаряжались. Сам Климов дозарядил оружие и поискал глазами, чтобы подставить вражинам вместо своей головы.
Парой секунд ранее, Гаев сменил «засвеченную» позицию на подходящую ложбинку слева от себя, прикрытую с одной стороны стволом могучего лиственного дерева, а с другой тяжелым валуном. Ухватил подсумки и, сгруппировавшись, одним рывком преодолел половину расстояния, перекатом ушел в намеченную ямку. Сменив рожок, и передернув затвор, снова изготовился к бою. За происходящим вокруг он совсем не следил, все внимание уходило на контроль оружия и поиск целей. Так что для него совершенно незамеченным остался тот факт, что егеря прикрывали его со спины. Неожиданный отпор в два ствола принес свои плоды, но удержать врага все же не удалось.
Выглянув из-за камня, обнаружил жуткую сцену — на полянке у порушенных палаток вовсю развернулась рукопашная борьба ребят с туземцами. Софья отступала от кривоногого уродца с болтом в плече, отмахиваясь разряженным арбалетом. Преследователя достала копьем в спину Ирина и тут же нелепо свалилась в окоп, поскользнувшись на осыпавшимся бортике. Один из дикарей с разорванной в клочья спиной и воздетым в предсмертном замахе топором падал на Арсения. Еще одного невидимого в траве врага лупил саперной лопаткой со всей дури Дорохин, навалившись сверху. Пули взметали листву между сражающимися и роняли ветви на них. Немое кино довершалось клубами дыма, ползущими на арену со всех сторон. Лица борющихся искажали нешуточные страсти, но все крики заглушали близкие выстрелы со всех сторон, слившиеся в бесконечный гул, который уши отказывались воспринимать.
Стрелять по врагам в лагере было слишком рискованно, и Гаев перенес огонь на врагов выбегающих из гущи леса. Ему повезло — двое из примерно десятка дикарей одновременно выскочивших на поляну свалились от длинной очереди, опустошившей уже второй рожок. Тим торопился вставить последний магазин в приемник автомата — не заметил, как расстрелял почти все боеприпасы — но руки не слушались. Драгоценные секунды улетали, он просто кожей ощутил приближение смерти.
Позицию Гая опять начали забрасывать стрелами, топориками и дротиками, но в это самый момент один за другим раздались три мощных взрыва, а следом еще несколько. Полуоглохший Тим увидел, как толпа атакующих исчезла в клубах разрывов, вместе с остатками кустов и молодыми деревцами.
Буквально в паре метров от его позиции боролись Климов и туземец, облаченный в кожаную рубашку и штаны, перемазанные свежей кровью. Отбросив так и не приведенный в боеготовое состояние автомат, Тим решительно выхватил нож. Два быстрых шага, сильный удар под левую лопатку — клинок вошел в мясо по самую крестовину. Сержант тут же спихнул обмякшее тело. Не поднимаясь, подхватил с земли свое ружье и принялся дозаряжать магазин. Противник бросился на сержанта со спины, и он еле успел, развернувшись, удержать руку врага с занесенным и нацеленным в его сердце ножом. Борьба шла не долго и Климов уже начал одолевать — туземец попался слабосильный, да еще и пораненый, как пришла помощь со стороны Тима.
Стрельба стала реже, и Мишка с удивлением услышал свой совсем не по-мужски пронзительный голос.
— Когда ж ты сдохнешь?! Курва! Гнида! Когда?!
Даже с пятого удара лопаткой по лбу и закрывающей лицо руке дикарь не утихал, а продолжал злобно и ощутимо для Мишкиных ног отпинываться, уклоняться и лихорадочно нашаривать вокруг что-либо из разбросанного повсюду арсенала. Дорохин наконец-то сообразил нанести серию ударов не плашмя, а лезвием лопатки, ухватив черенок, левой рукой за средину, а правую положив сверху на рукоять. В лицо брызнуло теплым и липким, вражина откинулся и забулькал горлом, прекратив активные телодвижения конечностями.
— Ну, ты сдох уже? Нет, падла? Ну, скажи, гад, я тебя последний раз спрашиваю!
Обезображенное лицо дикаря вдруг рванулось навстречу Мишкиному, как это бывает в голливудских ужастиках про оживших мертвецов, но чудовищный удар вбил острие лопатки глубоко в горло.
— Вот… так бы … сразу… Ур-род! — Прохрипел задыхающийся Мишка, неизвестно к кому обращаясь больше — к себе или убитому им человеку. В красной пелене между стволами деревьев мелькали тени, некоторые падали от пуль егерей, другие палили из своих допотопных ружей или метали стрелы и дротики.
Бешеный пульс отозвался резкой болью над ухом. Рука сама метнулась зажимать кровоточащую рану.
Сам Дорохин медленно рухнул на спину — в грудь вонзилась стрела.
За палатками истошные крики человека заглушало яростное рычание пса. Не иначе Хан догрызал какого-то супостата, покусившегося на жизнь хозяина.
Свалка на поляне закончилась — живые враги отступили в лес, прочие же на перегруппировку в местный ад. Тим, не выпуская из рук окровавленный клинок, бегом вернулся к брошенному автомату и наконец-то справился с магазином. Передергивая затвор, он зачем-то сопроводил рукоять в ее возвратном движении, в итоге патрон перекосило. Гай опять отсоединил магазин, еще раз оттянул затвор, потряс оружием вверх ногами и облегченно выдохнул — несчастливый патрон вывалился из казенника.
Пока Тим занимался оружием, вокруг продолжали разворачиваться события. Оглядываясь по сторонам, Дорохин заметил, что Ирину волочет в кусты один из дикарей. Михаил, держащийся за обломок стрелы, и Климов, размахивающий ружьем как дубиной, бросились вдогонку. Ирина брыкалась, упиралась, да еще и визжала как пилорама. Захватчик, оглянувшийся, чтобы успокоить полонянку ударом, увидел преследователей, оскалился и выхватил нож, занося руку для убийства девушки. Сознавая, что они катастрофически не успевают, Мишка закричал, — «Стреляй!» и только сержант вскинул ружье к плечу, как раздался выстрел. Оба удивленно переглянулись, ведь Климов еще не успел выстрелить. Во лбу туземца образовалась кровавая точка, а затылок раскрылся багровым цветком. Земляне добежали до полуобморочной девушки и унесли ее назад, под защиту оружия егерей. Мишка обшарил глазами бывшее убежище Чайки, весьма пострадавшее от пуль, но снайпершу там естественно не обнаружил. Наивно полагать, что весь бой гроза вражеских стрелков просидела в гнезде. Других претендентов на авторство столь красивого выстрела Михаил не рассматривал.
Бой на поляне затих с последним добитым противником. В лесу же напротив еще изредка постреливали — слышались бормочущие очереди глушенных пистолетов-пулеметов, резкие хлопки винтовок. Бегущего противника преследовали и истребляли. Повинуясь команде старшины, двое егерей выдвинулись на разведку. Вокруг лагеря началась после боевая суета: люди бинтовали раны, перезаряжали оружие, осматривали убитых.
Совершено незаметно на окраине разгромленного лагеря объявился старшина и неизвестный пулеметчик. Голову Бера украшала легкомысленная повязка, придерживающая набухший кровью тампон. Руки сжимали изготовленную к бою автоматическую винтовку. По всему выходило, что местный «царь, Бог и воинский начальник» не отсиживался в укромном местечке.
— Гаев, ко мне. — Приказ, отданный вполголоса, был выполнен Тимом немедленно.
— Здесь. — Кратко обозначился Гай.
— Ты молодец, Гаев. И твои ребята дрались хорошо. Собирайте лагерь и пакуйтесь, оружие раздай бойцам, теперь не до того. Кому и что давать, решай сам. Понял?
— Так точно.
— Исполняй.
Гая дернуло бежать, автомат стукнул по колену, напоминая о себе.
— Разрешите обратиться.
— Говори.
— А что с автоматом? Мне его отдать?
Старшина испытующе посмотрел на Тима.
— У нас не принято отнимать то, что взято в бою. Владей. Подойдешь к Полозу, скажешь, что я приказал выдать БК Терека.
— Есть подойти к Полозу.
Гай развернулся и рысью кинулся выполнять приказы. Сначала лагерь. Обе палатки превратились в изорванные обрывки, втоптанные в грязь и пришитые к земле полудюжиной стрел и дротиков каждая. Брать их с собой точно не стоит. «Интересно, что там со спальниками? Без них совсем хреново станет. Быстро же мы ресурсов лишились…» — отметил раздосадованный Тим.
На истоптанной земле в прострации сидела Ира, стоящий рядом Сеня, стараясь успокоить и помочь поскорее прийти в себя, говорил ей что-то вполголоса. Чуть в стороне Софья, так и не расставшаяся с арбалетом, прощалась с убитой подругой, скорбно склонившись над обезображенным ударами телом. Затем, закрыв ее широко распахнутые глаза, медленно отошла в сторону.
Мишка вытаскивал из костра за ноги тело убитого. Лицо варвара обуглилось, наряд местами занялся огнем. Над лагерем распространялся запах горелого мяса пополам с вонью кожаной одежды, забивая ядреный купаж пота, сгоревшего пороха и крови.
— Заглянул вот на огонек… неудачно… — Пробормотал Дорохин, сваливая дымящийся труп в щель.
Появился Климов, за спиной которого висел «МР-133К», а в руках он держал старинное дульнозарядное ружье, за пояс сержант заткнул пару метательных топориков.
— Сергей, бросай эту рухлядь! Оно нам не понадобится. Бер распорядился отдать нам наши стволы. Так что оставляй себе эмэр и еще возьмешь мелкашку.
Сержант удовлетворенно кивнул, но бросать трофейное оружие не спешил. После того, как один неказистый «томагавк» чуть не выплеснул ему мозги, он стал иначе смотреть на холодное оружие.
— Мишка, что у нас? Есть потери?
— Да, сам видишь, Машу убили, Севу тоже. Сволочи! Зачем они раненого то добивали?! Еще Витек ранен. Серьезно. И выживет ли? Не знаю…
— Сам как? Что с головой?
— Головка в порядке, спасибо зарядке. Царапина! И стрела вот увязла в жилете, я еще толстовку пододел! — Мишка с довольной рожей продемонстрировал совершенно чистый наконечник на обломке древка.
— «Быки» в порядке. — Добавил сержант. — Видел, как они мародёрили.
— Ясно. — Тяжело выдохнул Тим. — Миша, надо быстро собрать лагерь, займись этим, я пока схожу, принесу оружие. Климов, за мной.
Полоза нашли в «доте». Там же лежало и их оружие. Тим передал приказы старшины. Егерь лишь безразлично махнул рукой, забирайте, потом наклонился и вытащил вещмешок, который молча сунул в руки Гаева.
— Это вещи Терека?
— Да. Забирай, и смотри, чтобы ничего не пропало.
— Понял. — Обернувшись к сержанту, добавил. — Серега, бери пушки и пошли.
Стволы распределили следующим образом: «Фабарм» вернулся к Мишке, «Соболь» с оптикой снова оказался в руках Иры, «МР-133К» Тим оставил, как и обещал, Климову. В нагрузку отдал ему и вторую мелкашку. Вручать «браткам» огнестрел ему и в голову не приходило. Софья осталась при самостреле — если смогла стрелять, то и нести сможет. Арсению достались сразу два ружья, Тимов «ИЖак» и собственная горизонталка. Людей стало реально меньше, а вещей не убавилось за исключением расстрелянного боезапаса. К тому же раненый — Виктор, не мог самостоятельно передвигаться, поэтому пришлось срочно сооружать носилки и угрозой оружия впрягать в них обоих «быков». Гаев усмехнулся пришедшему на ум каламбуру: «раз быки, то пусть и тащат».
Сам Тим оказался перед дилеммой — полный рюкзак собственных вещей и рюкзак Терека, тащить оба не имело никакого смысла, но впихнуть все в один не получалось при всем желании. Хорошо хоть от ружья временно избавился. Пришлось всем заняться ревизией грузов. Делалось это в бешеном ритме, так как время поджимало. Мелькнула мысль выкинуть лодки, но подошедший старшина на корню зарубил идею.
— Лодки не бросать. Выходим через пять минут! За опоздавших спрос с тебя.
Тела погибших землян уложили в отрытые за ночь ячейки, засыпав землей и камнями, хоронить толком, времени не было. Он заметил, что егеря завернули тело Терека в плащ-палатку и загрузили его на двух бойцов, «Значит, собираются нести, возможно, где-то недалеко есть место, куда его хотят донести? Если так, то хорошо, долгих маршей по лесам нам точно не выдержать».
Уже перед самым уходом Тим с каким-то болезненным интересом осмотрел поле боя, отыскивая глазами убитых им врагов. Убитых было раскидано по поляне и лесу в избытке. Взгляд наткнулся на тело лично зарезанного Гаем ножом в спину воина, но там, где падали застреленные им, тел не оказалось. Тиму хотелось думать, что он их только ранил.
Отряд двигался по сумрачному лесу, усталые ноги сами выискивали дорогу, руки по очереди сжимали цевье помповика, гордо несущая окровавленную повязку голова пухла от разных мыслишек. Адреналиновый шторм давно отпустил, обессилив организм надолго, и лишь размеренное движение по лесу вернуло Дорохинским мышцам тонус. Поначалу они выли и кричали на все лады, напоминая о перегрузках, что пришлось им вытерпеть вчера, но затем тело разогрелось, недовольные вопли перешли в глухие несмолкающие стоны. Вдобавок рана над правым ухом опухла и дергала нервы в такт частому сердцебиению. Рану замотал на ходу сам — взял у Ирины остатки своей футболки, отрезал ножом воротник, из куска рукава свернул импровизированный тампон. Плеснул на него водки, неумело с последующим кашлем отхлебнул из горла сам. Морщась, приложил тампон к ране и прижал его растянутым от подбородка до макушки эластичным кольцом ворота. На какое-то время самопомощь отвлекла.
Мишка не считал себя паникером, в заядлых оптимистах также не числил. События последних дней в голове худо-бедно уложились, а вот ужасы последних часов совсем никак и нигде. Погибли Маша и Всеволод. Пусть совсем незнакомые люди, но все равно нелепая и окончательная гибель пугала до дрожи. Что и говорить — сам едва разминулся со смертью. Вражье копье пропороло жилет сбоку, в то же момент несостоявшийся убийца навалился сверху визжа и воняя, но затем сверху оказался Мишка с лопаткой… А ведь убил человека! Чего уж там, забил как животное. Один зверь убил другого, обезумев от страха, от того злобно, яростно, жестоко загрыз. Стыдно? Да хрен его знает. Не я его, так он меня. А потом кого из девчонок. А так Ира с Софьей остались живы, топают бодренько, красавы, че-то щебечут о своем, о женском. Может, Софья успокаивает подругу, а может, трофеем хвастает. Шум шагов и звон в ушах от усталости и вездесущих насекомых заглушал негромкую речь спутников.
Софья шла ровно, словно и не было за спиной рюкзака, а в руках арбалета. И ведь не растерялась же. Засадила двоим точно, Мишка сам видел, как после болты она вырезала трофейным засапожником, о чем и сказал Тиму. Зрелище это сил ему не прибавило. И ведь боролась девочка с собой, это обалделый Мишка явственно понял по лицу, но ведь резала, пусть и дохлых…
Арсений бледный, как говориться, в лице ни кровиночки, а Хан наоборот — вся морда в крови. Драл кого-то за шалашом, сукин ведь сын! А хозяин, ботаник блин, слабоват оказался. Чуть было Ирины своей ненаглядной не лишился, олух! С таких-то видов кого хочешь, вывернет наизнанку, сам Мишка расстался с завтраком, как и некоторые другие, не будем показывать пальцем, но уже после всех славных дел. Кто ж знал, что кровожадность Софьи не уступает ее груди? Разве не должно быть совсем наоборот, крупные сиси — символ материнства и уюта, но никак не … изуверства, что ли? Хозяйственностью это не назвать — самих болтов и боевых наконечников про запас Мишка прикупил в достатке. Амазонка, блин! Хорошо, что я арбалет купил, а не лук, а то, глядишь, прижгла бы себе правую грудь для более точной стрельбы и соответствия легендарным воительницам.
Рану пекло. Чем дальше шли, тем сильнее в Мишке нарастал протест. Куда идем? Зачем? С кем?! Закипала злость на этих так называемых «воинов Уральской республики», что впутали ребят в свою непонятную войну с туземцами. Выставили под расстрел, да устроили бойню, свели какие-то свои кровавые счеты… Почему не отдали оружие раньше? Не знали? Да все они знали! Не доверяли? Боялись, что мы друг друга перестреляем? Нарушим план гениальной засады? Сволочи. Непонятные, сцука, сволочи.
Веселый пикник продолжился чередой кровавых разборок по нарастающей и конца-края им пока что не предвиделось. Реликтовый лес не радовал, а пугал. Мишке мерещились монстры в кронах деревьев и дикари с отравленными стрелами на луках, с ножами в зубах, засевшие в густых кустах. Хотя логика и опыт недавних боевых действий подсказывали, что пускать стрелы из куста можно только навесом с весьма посредственной точностью. Нападавшие усеяли весь лагерь древними снарядами, одни палатки собрали по десятку стрел и дротиков, а у ребят лишь несколько касательных порезов. Ну и Севу отоварили так, что приходи кума любоваться… А Машу потом уже в рукопашной достали. Чем именно, Мишка не понял, но раны выглядели страшно. Женщина на войне это вообще страшно, а убитая — вдвойне и втройне. Нельзя женщин под молотки и в этом косяк старшины и его лесовиков. Ведь женщин могли бы уберечь. Могли?
Тим застал Дорохина в момент повторного пригубления водки и скорчил недовольное лицо. «Ну и насрать!», подумалось Мишке. «Идем незнамо куда, того и глядишь, такими темпами скоро все кончимся. И дробосралы не спасут ни разу».
На крик Климова Мишка резко пригнул голову и рванул вперед поближе к егерям. Поэтому он не увидел, как над перебинтованной шевелюрой пуля содрала кору векового гиганта, обнажив светлую влажную древесину. Камни и корни деревьев били в измученные ступни сквозь толстую подошву ботинок, сердце бухало в груди паровым молотом — вот она — водочка! Поэтому толчки стрел в рюкзак Мишка даже не ощутил.
В новом построении группе попаданцев достался арьергард. Видимо их, как наименее ценных в боевом отношении, решили подставить под первый удар, или наоборот, ожидали встречного боя и убрали подальше в тыл? Объяснять никто не стал. Тим, собрав лучшие силы маленького отряда вместе, возглавил свою часть колонны. Следом за ним шли Мишка и Арсений с Ханом, потом обе девушки, дальше Костян и Весло несли носилки с раненым Виктором. Замыкающим Гай поставил Климова.
Темп егеря задали несусветный. Измочаленные, покрытые свежими мозолями ноги ребят причиняли им при ходьбе дикую боль. У Ирины по щекам текли слезы, Сеня выглядел откровенно плохо. Мишка в полшепота матерился. Но никто не отставал, жить хотелось всем. Гибель еще час назад живых и полных сил товарищей гнетуще подействовала на всю группу, даже «быки» выглядели придавлено. И без того хреновое настроение «братков» усугубилось отказом выдать им оружие и навязанной им неприятной тяжелой работой.
Двигались без остановки почти пять часов — наручные хронометры в отличие от мобильников не отбирали. Под конец пути все настолько устали, что уже плохо соображали. По цепочке прошла тихая команда — подтянуться. Зачем, выяснилось через пару минут, когда группа выбралась на открытое пространство. И прямо впереди они увидели на берегу сверкающей синевой реки крутой, каменистый холм, на котором стояла деревянная, приземистая крепость. Над главной башней развевался неизвестный флаг.
— Не растягиваться. Быстрее. — Раздалась новая команда.
Егеря на самом деле прибавили, а вот земляне, обессиленные долгим маршем и тяжелым грузом за плечами, начали отставать. Им показалось, что все опасности позади, и торопиться уже незачем.
Тим обернулся, желая подбодрить девушек, и увидел знакомые фигуры врагов, мелькающие между деревьев. Одновременно раздался крик Климова, — «Стрелы!».
В следующую секунду залп накрыл ребят, точнее, только что оставленный за спиной подлесок. Попаданцы побежали. Но не все. Весло, уронив носилки, упал с пробитым горлом. Второй «браток», с паническим воем зажав пробитую руку, метнулся в ближайшие кусты. Носилки с раненым мгновенно ощетинились десятком стрел, не оставляя Виктору ни единого шанса на жизнь. Прочие отделались испугом и дырявым скарбом — рюкзаки надежно защитили их от оружия врага, а начатое в последний миг ускорение сбило прицел вражеским лучникам. Егеря, не пытались отстреливаться: серьезно опередив ребят, они мчались к воротам крепости.
Сержанта мучили дурные предчувствия. Едва группа вышла из леса на открытую местность, и оказались в каких-то парах сотен метров от крепости, как они буквально взвыли, заставляя непрерывно вертеть головой синхронно с изготовленным к бою ружьем. Не удивительно, что именно он первым увидел силуэты вражеских стрелков, сработало боковое зрение. Предупредив товарищей, Климов рывком ушел с линии огня и дважды выстрелил в сторону кустов, под прикрытием которых приближались лучники. Попасть он и не надеялся, но сбить им прицел — почему бы и нет?
Обернувшись, увидел два пронзенных стрелами тела и бросился догонять остальных — помогать с такими ранениями бессмысленно. Сил у него оставалось побольше, чем у других, поэтому через несколько секунд, он оказался в рядах основной группы. Все тяжело, надсадно дышали, с усилием переставляя усталые ноги, в попытке изобразить бег. Гаев на ходу оглянулся и тут же скомандовал.
— Всадники… — Вдох-выдох.
— По команде… — Вдох-выдох.
— Стреляем.
Тревожный посвист к тому времени стих, враг не хотел попасть в своих и прекратил засыпать беглецов стрелами.
— Стой!
Сергей обернулся и увидел трех верховых, галопом летящих на них, благо местность позволяла разогнать лошадок. Сержант оказался крайним справа и выбрал ближайшего к себе — левого всадника, вскидывающего короткий мушкет с раструбом на конце ствола. Климов выровнял мушку, задержал рвущееся из груди дыхание, и прицелился.
— Огонь!
Грянул залп и еще один. Все трое врагов уже почти настигнувшие ребят, рухнули в траву вместе с безумно заржавшими от смертной муки скакунами.
— Бегом! — Закричал Тим. — Быстрей!
Егеря уже успели скрыться за воротами и открыли стрельбу по опушке леса. Под этим свинцовым зонтиком группа вскарабкалась по насыпи и просочилась в калитку, спотыкаясь о высокий порог.
— Ваши все? — Прокричал в ухо Тиму черноволосый мужик в российском камуфляже и с нарезной «Сайгой».
Гаев обвел свое поредевшее воинство и утвердительно кивнул. Калитка захлопнулась. К встречающему мужчине подбежал совсем еще юный боец в солдатском «камке» и что-то доложил. «Похоже, мосинский карабин у парня, надо же, даже штык есть» — удивился старинному стволу Тим.
— Гаев, ко мне. — Голос старшины перекрывал пальбу.
Тиму хотелось только одного — лечь и не двигаться, он полностью исчерпал себя, внутри разливалась апатия, но голос старшины Бера вывел его из ступора. Он медленно поднялся, скинул уже неподъемный рюкзак и медленно подошел к командиру.
— Гаев, когда я приказываю, надо не хромать, а выполнять все бегом, ясно?
— Да.
— Как отвечаешь старшему!? — Бер, похоже, даже не запыхался.
— Так точно. — Все с той же унылой интонацией ответил Тим.
Бер секунду рассматривал его, но потом решил, временно закрыть тему воспитания и перешел к основным вопросам.
— Доложи, есть ли потери.
— Потери есть. Витек, раненый был, его застрелили на поле и оба «братка». — Тим забылся на секунду и тут же исправился. — Костян и Весло, наверняка погибли.
В эту секунду из леса донесся оглушительный вой, от которого холодом стянуло все мышцы Гая, а спину усеяла орда мурашек.
— Да, теперь точно обоих. Что из имущества потеряно? — Жестко продолжил Бер.
Вопрос возмутил Тима до глубины души, и только тотальная усталость, от которой даже внятно выговаривать слова было трудно, удержала от эмоционального срыва и обвинений старшины во всех грехах. И все же Тим не смог сразу ответить, комок встал в горле, горечь и обида сжали сердце в тоске по миру, в котором он кому-то был не безразличен и кем-то любим.
— Гаев, повторяю, что из вещей потеряно?
— Не много. — Пересилив себя, тихо ответил Тим, — Основное снаряжение удалось сохранить. Тем двоим я поручил тащить носилки и мы не стали их нагружать.
— Оружие никто из твоих не бросил? — Спросил Бер, осматривая хрипящую и жадно хватающую воздух пересохшими ртами кучу-малу у ворот.
— Нет, все с оружием… вышли, господин старшина.
— А вот почему ВЫ нас бросили и не помогли!? — Не сдержался Гаев и высказал старшине претензию.
Бер некоторое время молча смотрел на Тима тяжелым давящим взглядом, так что в итоге Гаеву даже стало стыдно за свои слова, но он одернул сам себя, «Нечего мне стыдиться!».
— Пока можете отдыхать, скоро вам определят место и покормят. Через два часа жду полный доклад. — И, не дождавшись реакции, добавил. — Как понял, Гаев?
— Так точно, через два часа доложить. — Эхом откликнулся Тим. — Разрешите идти?
— Иди.
Тим развернулся, и едва переставляя ноги, поплелся к лежащим все так же у ворот ребятам. Не успел он добраться, как к нему подошел подросток с еще одной «мосинкой» в руках. «Откуда они столько раритетов откопали?», — пробилась сквозь усталость нотка интереса. Тим остановился.
— Следуйте за мной, я провожу вас в казарму. — Четко изложил суть дела молодой боец.
— Ребята! — Попытался повысить громкость Гай, и сам поразился, как слабо прозвучал голос. Сразу из глубин души вырвалась злость на себя, которая заставила собраться. «Стыдно перед пацаном, размазня!». Откашлялся и снова повторил.
— Вставайте народ, нам выделяют место в казарме.
Сообщив новую вводную, дошел до своего рюкзака и даже хотел помочь Ирине донести ее собственный в порыве благородства. К счастью, его опередил поднявшийся с земли первым Климов — без лишних слов помог встать девушкам и сходу взвалил второй мешок себе на плечо. Софье вызвался помочь провожатый, он без особых усилий потащил ее поклажу, бодро шагая впереди и показывая дорогу.
«Вот и славно, а то я что-то раздухарился. Куда уж тебе второй-то тащить. Ты и со своим еле справляешься» — сформулировал про себя Гаев, последним уходя с площадки.
Казарму наполняли прохлада, полутьма и запах свойственный лишь старым каменным зданиям. Ребят встретила почерневшая от времени оружейная пирамида, но расставаться с оружием даже на минуту не хотелось никому. Все разбрелись по помещению между сбитых из толстых досок двухъярусных кроватей, без намеков на логику выбирая себе места. Прошмыгнувший в казарму первым Хан, мигом обежал все углы и закоулки, обнюхал их и с умным видом уселся возле одной из кроватей, обозначая, — я буду жить здесь. Его хозяину ничего не оставалось, как только подчиниться решению лайки, ведь собственных предпочтений у него пока не было. Тим, тоже выбрав себе место, остановился у одной из коек и с облегчением сбросил рюкзак.
— Обед через два часа. Пока устраивайтесь, раненых сказано к доктору, потом на помывку. Дежурный — до конца коридора и направо. — Паренек-провожатый махнул рукой в сторону входа в здание. — Вода и удобства на улице. — Кадет, а именно так Гаев воспринимал вооруженного мальчишку, дождался утвердительного кивка и сразу же ушел.
— Ребята, сначала ставим оружие на предохранитель! — Тимофей первым подал пример, отсоединив магазин и передернув затвор. Патрон из патронника выскочил и звонко покатился по полу. Пришлось наклониться и лезть под кровать, доставая его. Протер патрон и вщелкнул обратно в рожок.
Мишка возился со своим «Фабармом», пытаясь подцепить патрон лезвием складного ножа.
— Заклинило, блин. — Предваряя вопросы, пояснил он.
— Вот почему ты во втором залпе не поучаствовал! — Сдал Дорохина Климов. — Дай-ка!
— Спокойно, товарищ! — Михаил вздел руку с растопыренными пальцами в защитном жесте. — Сами с усами. Это у нас бывает. Патрон в магазин надо до щелчка вводить, а то потом при подаче один другой клинит. — Пояснил Мишка сержанту. К концу фразы нож справился с несвойственной ему задачей. Дорохин, передергивая цевье при открытом затворе, один за другим извлек из магазина семь патронов, утопил кнопицу предохранителя и положил помпу в головах.
— Все, пусть меня теперь доблестная армия Уральской республики защищает!
— Аха, и вся королевская конница. — Зачем-то добавила Софья.
Убедившись, что все разобрались с оружием, Тим озвучил следующую задачу.
— Ира, я понимаю, что ты очень устала, но надо немедленно обработать ноги всем, возможно, нам скоро опять идти. И вообще осмотри ребят, может какие-то раны есть еще… Сеня, помоги Ирине.
Последняя фраза вызвала в глазах Иволгина четкую вспышку благодарности, «Вот же, иногда и приказ мазать чужие ноги вазелином может вызвать бурю положительных эмоций, хммм», резюмировал про себя Тим.
Самому Гаеву повезло больше других. Еще когда готовились к выходу из лагеря, он снял новые, не обношенные ботинки и вернулся к своим кроссовкам, так что теперь наличие удобной, привычной обуви сыграло в его пользу. То есть мозолей появилось не мало, но сравнительно с тем, в каком состоянии оказались после двух дней усиленного марша ноги девушек и того же Сени, Тим легко отделался.
— Командир, дамам надо бы отгородить угол. — Предложил Климов.
— Это была моя фраза в этой пьесе, военный. — Мишка ощутил легкий укол ревности.
На глазах у всех Софья выбрала себе койку у окна, рядом присоседила Ирину. Не покровительственно, а так, закрепляя дружбу. Козырное местечко — уголок, чтоб никто не уволок. Светло и не душно. И принялась затем, не спеша разоблачаться, подарив ребятам бесплатное зрелище, которое даже сквозь смертельную усталость пробивали роскошные формы амазонки, выпирающие из-под футболки.
Девушка очень четко оценила застывшие взгляды собравшихся, и, решив их не слишком баловать, ограничилась только курткой, впрочем, этот совсем не романтичный предмет одежды она сняла так, что…
Вот только спальника у Софьи не имелось, и тут Мишка, прочувствовавший всю глубину и суть только что завершившегося зрелища, не растерялся и оказался на высоте — заботливо расстелил свой. В свете того, что Климов тоже не относился к числу счастливых обладателей спальника, конкуренция у Дорохина отсутствовала напрочь.
— Все равно он тебе уже как родной. Со вчера тобой пахнет.
Софья как прилежная воспитанница Смольного института изобразила книксен.
— Народ, надо проверить, что у нас с вещами. Все ли цело. Займемся этим прямо сейчас. — И опять Тимофей подал личный пример — принялся тасовать вещи из своего рюкзака. Итогом ревизии стал радостный факт — в целости сохранилось практически всё. Собственно ни одна стрела не пробила ткань его рюкзака, лишь пара наконечников увязла в коврике. Даже если и ударяли, то просто соскальзывали или отскакивали. Повреждения имущества остальных ребят тоже оказались незначительными: у Софьи мягкая свинцовая пуля пробила рюкзак и сплющилась о цельнометаллическую кружку-термос. Остальные рюкзаки отделались несколькими прорехами от стрел. Сами снаряды либо выпали, либо поломались, оставив попаданцам скудный набор сувениров.
У Тима мелькнула мысль, что рюкзаки спасли от обстрела, а тем двоим — даже в мыслях называть погибших злыми, унизительными словами больше не хотелось — не повезло. А их рюкзаки, оружие и вещи достались Софье и Климову.
Все обернулись на стук тяжелой горошины об пол. Вместе с горстью хвои и листьев Климов вытряс из куртки свинцовый комочек.
— Странно, куртка целая, сам целый… — Климов поднес жирно блестящий конус к глазам.
— Видимо, пуля «заблудилась».
— Видимо, тебе леший за шиворот плюнул. — Предположила Софья, но развивать тему очевидного — невероятного не стала, да и сержант промолчал.
Ребята копались в вещах как сонные мухи, то и дело, морщась от боли в ссадинах и натруженных мышцах. Общее настроение группы Тим оценил как значительно ниже средней паршивости. И с этим явно следовало что-то делать. Благо ничего изобретать не требуется, за Тима уже подумало местное начальство.
— Так, Миша, Сергей, обеспечьте отряд спальными принадлежностями — рекомендую обратиться к дежурному — и к доктору. Девочки на помывку идут первые.
Не дожидаясь пока Ира доберется до него, Гаев самостоятельно подлечился. Идти к врачу он пока не собирался, так что, дождавшись возвращения посвежевших после короткого и бодряще-прохладного душа девушек, пошел принять душ сам. Долго возиться под холодными струями было попросту невозможно, — «Блин, я не морж и не фанат чистоты, на фиг нам такую радость!». Доковыляв до своего спального места, прикинул, зевая, «часок поспать еще можно» — и с блаженным выражением лица вытянулся на жестких досках кровати. Уже засыпая, умудрился завести будильник, не надеясь на автопробуждение.
Снилось ему черти что. Ужасы. Варвары налетали подобно урагану и рвали Тимово тело на куски. Его волокли под вой и улюлюканье толпы по грязной, истоптанной и залитой темной кровью земле, потом привязали к столбу и стали бросать ножи и топоры, нанося страшные раны, в конце концов, набросав хвороста, подожгли. Тим во сне закричал от охватившего ноги жара. Выдержать это Гай уже не смог и проснулся. Ступни таки ощутимо жгло. Плохо соображая спросонья, он даже испугался реальности сна, но тут же окончательно пришел в себя.
В казарме царила тишина, только тихое сопение спящих и поскуливание Хана нарушали покой. «Видно псу тоже снится кошмар» — усмехнулся Гаев. Будить пока никого не стал. Мгновенье колебался, брать ли оружие с собой и все же ухватил автомат. Тихонько прошел к выходу и, приоткрыв скрипнувшую петлями дверь, выбрался в темный коридор.
Оттуда быстро добрался до двора. На улице его встретило яркое солнце, и Гай, выйдя из темноты, почти ослеп от его сияющих лучей, на мгновенье застыв. Потом ощупью двинулся вбок и присел на лавочку, стоящую у дверей. Припекало, круги в глазах постепенно исчезали. Тим, чтобы поскорее прийти в себя, склонил голову, взгляд его сам собой уперся в оружие, созерцание которого тут же захватило Гаева целиком.
А посмотреть было на что. Лежащему на его коленях агрегату лучше всего подходили эпитеты — совершенный и убийственно прекрасный. Сталь с глубоким подсиненным воронением матово поблескивала, тяжелый кожух, выполненного заедино со стволом, глушителя внушал уважение. Затвор ходит мягко, без лязга, почти бесшумно, а значит все «утыки» в оружии доводились вручную. Удобная пистолетная рукоять, буквально влипавшая в руку, была выполнена из очень твердой и одновременно «теплой» древесины. Предохранитель-переводчик огня, с правой стороны, флажковый, почти бесшумный, удобно ложащийся под большой палец.
Массивный лакированный приклад красивого темного дерева, завершал общую картину и доводил баланс оружия до идеала. Главное же — все детали были выполнены с необыкновенной тщательностью и продуманностью, так выглядят только очень дорогие «штучные» стволы, но никак не обычные армейские автоматы. «Это оружие профессионала, сделанное для него другим профессионалом в мире, где на этом не экономят», — сделал вывод Тим.
Наконец-то у него появилась возможность тщательно рассмотреть и прицельное приспособление оружия. Прежде Гай только целился через него, было не до осмотров. Оно состояло из массивной мушки и секторного прицела, установленных на кожухе глушителя, с маркировкой на лимбе от 25 до 250 метров с шагом в 25 метров. Сейчас прицел был выставлен на полсотни. Сразу взял себе на заметку, что прежде чем палить в белый свет как в копеечку, надо прикидывать расстояние до цели.
Патроны, как он помнил, отдаленно походили на ТТ-шные, но все же отличались и размером гильзы и формой пули. Тим собрался таки отстегнуть магазин и еще раз внимательно рассмотреть патроны, как его отвлек громкий «кхгм!», раздавшийся прямо над ухом, так что он даже вздрогнул. Повернув голову влево, откуда и донеслось предупредительное покашливание, обнаружил, сидящего рядом совершенно седого и до черноты загорелого человека лет шестидесяти-семидесяти с выразительным, «глубоким» лицом. И опять Тим попал впросак. Он, ничего не говоря, начал так же внимательно и заинтересованно, как и автомат, минуту назад, рассматривать внешность старика. А она заслуживала внимания.
Старик был одет в застиранную до полной потери оригинального зеленого цвета гимнастерку старого, послевоенного образца, короткие седые волосы старательно расчесаны на пробор. Лицо, изрезанное сеткой тонких морщин, белеющих как шрамы на темном от загара лице, спокойное и сосредоточенно-глубокое, без намеков на щетину и удивительно яркие, светло-синие глубоко посаженные глаза, в совокупности своей создавали ощущение силы и равновесия.
«Кто этот человек? Как он здесь оказался?», — до сих пор Гай видел в новом мире только молодежь, самым старшим был старшина Бер, но назвать Бера стариком или даже пожилым язык не поворачивался.
— Здравствуйте. — Чуть запинаясь, выговорил Тим. Старик ничего не сказал, продолжая молча рассматривать Гая в ответ. Теперь Тим почувствовал, насколько неловко ощущает себя человек, которого молча и бесцеремонно разглядывают.
— Я сразу не поздоровался и не представился. Меня зовут Тимофей Гаев, я с Земли, из России. Попал сюда, в новый мир, меньше недели назад.
— В Такару. — Тихо ответил дед.
— Что, простите? — Не понял Тим.
— Такара. — Так же тихо повторил старик. — Это наш мир.
— Эээ, понятно, значит вот как… Такара, красиво звучит! А Уральская республика, это где?
Дед промолчав, неопределенно махнул рукой куда-то на запад. Не дождавшись ответа, Тим решил задать еще один вопрос.
— А где здесь воду можно набрать?
Старик хмыкнул и указал рукой вправо, где четко виднелся колодец.
«Елки-палки, надо сначала смотреть, а потом дурацкие вопросы задавать» упрекнул сам себя Гаев. Поднявшись с лавки, вежливо поблагодарил и медленно пошел к колодцу. Ожидаемого «пожалуйста» он так и не услышал.
«Странный дед. Припадочный? Нет, не похоже… Либо очень себе на уме, либо давно живет в этой своей Такаре. Надо будет уточнить кто такой. Да что я говорю, тут все надо уточнять и все интересно, а главное, очень важно для выживания» — дальнейшие размышления были прерваны появлением нового объекта наблюдений и исследований — группой подростков, также направляющихся к колодцу.
Ребята в возрасте от тринадцати до шестнадцати примерно лет были одеты в армейский камуфляж, на головах — черные береты, из-под расстегнутых воротников курток видны полосы тельняшек. На плече у каждого оружие — или карабины мосинские, как у их провожатого, или «Сайги» гладкоствольные двенадцатого, а может и двадцатого, Тим вот так издали не смог определить, калибров. У всех разгрузки, на поясах патронташи, армейские ботинки-берцы на ногах. На рукавах черно-желтые эмблемы с волчьей головой. Короче, юные воины и никак иначе.
Шли ребята спокойно и без лишнего шума. У всех в руках пустые канистры — очень уж легко несли. До Гая донесся обрывистый гул подросткового баса — возможно команда — слов не разобрать. «Серьезные парни. По виду наши, земные, обычные пацаны из какого-нибудь молодежного военно-патриотического клуба. И тоже тут очутились?», — сам Гай таких ребят живьем еще не видел, так что формулировка его выглядела чуть странной, в чем он сам себе и признался. «За всю жизнь я встречал разве что кадетов, из нашего Омского кадетского, а тут… вот уж чего никак не ожидал. А стволы, как погляжу, у них все же двенадцатого калибра, серьезные».
Пока Тим предавался размышлениям, его ноги сами по себе замедлили шаг, и группа ребят первой успела добраться до колодца. Камуфлированные подростки по-деловому принялись черпать ведром воду и наполнять тару через специально прихваченную с собой широкую воронку. Но стоило Гаеву подойти вплотную, как бойцы сразу же дисциплинированно предложили ему уже полное ведро чистейшей воды вне очереди.
— Нет, не надо, вы первые пришли, я подожду.
Парни, как ни в чем не бывало, спокойно продолжили прерванное дело без лишних слов. Работали они слаженно и четко. Так что скоро загруженные и скособоченные от веса уже полных канистр они двинулись в обратном направлении. Гаю показалось странным, что ребята так неестественно молчаливы: все же подростки — им положено шуметь и интересоваться всем новым. А тут подходит человек, да еще и с автоматом серьезным, а они ноль внимания. Ни слова не сказали. Странно как-то. «Ладно, — подумал он, — Разберемся».
Попив воды и наполнив фляжку, внимательно осмотрел внутренний двор крепости. Окрестностей видно не было, но как он помнил, укрепление располагалось на вершине господствующего над всей округой холма. Массивный двойной бревенчатый тын не позволяли увидеть округу. Тим пообещал себе в свободную минутку с биноклем подняться на стену и детально исследовать округу. Двор же представлял собой почти идеальный квадрат, точнее ромб, один из углов которого упирался в надвратную башню, через ворота которой они и вбежали сегодня в крепость. Противоположную вершину ромба образовывал стык двух зданий, первые этажи были сложены из дикого камня, а вторые из бревен. В одном из них как раз и располагалась казарма, где сейчас мирно спали его товарищи. Кстати, колоритного старика на лавке уже не оказалось. Видимо, ушел куда-то по своим стариковским делам.
С уходом вооруженных подростков двор опустел. Над одной из труб вился дымок, намекая на приготовление вкуснотищи. Тиму от едва уловимого запаха дыма нестерпимо захотелось в баньку — смыть усталость и, как следует попариться. Недавний короткий душ не дал желательной расслабухи.
В этот момент тихо запиликал комм — пора собирать ребят, иначе не успеть к сроку, назначенному старшиной. Он торопливо заковылял обратно в казарму, уходить с солнышка не хотелось, но делать нечего — приказ есть приказ.
В дверях его встретил Дорохин с безумным блеском в глазах и уже профессионально забинтованной головой:
— Тим, если у тебя случиться депрессия, или ушиб головного мозга или вдруг какая нехорошая хворь одолеет, я тебя с таким Эскулапом познакомлю! Чудеса военно-полевой медицины! Мгновенное протрезвление методом перцовой клизмы!
— Да иди ты! — Весело отмахнулся Гаев, прерывая Мишкин словесный поток. — Все-таки тебе сделали лоботомию, мой юный незатейливый друг?
— Нет, убедил таки упыря, что мозгом не пользуюсь. Тем и спасся. Где тут сортир? — Мишка перетаптывался на пороге, всем своим видом давая понять, что его уже приперло. Тим освободил проход и Мишка бодрым аллюром умчался на поиски нужного места.
Остальные ребята еще спали, последовав примеру командира после банно-лечебных процедур. Тиму пришлось принудительно будить и поднимать всех на ноги одного за другим. Первым очнулся Климов. Пока он продирал глаза, Тим завершил свое черное дело — растолкал народ. Только все оделись-обулись, как в дверь постучали, на пороге возник все тот же паренек. Следом за ним в помещение проник вполне довольный жизнью Михаил.
— Старшина приказывает выходить на обед, я вас провожу.
— Хорошо, только сначала надо умыться всем. — Ответил Гай.
Группа нестройной толпой двинулась следом за пареньком. Тим с Мишкой шли последними.
— Миш, я тебе не говорил, что этот мир называется Такарой?
Дорохин отрицательно покачал головой — точнее великолепным пособием по десмургии — и сморщился от боли.
— Ну, вот теперь говорю.
— А откуда такая информация? — Критично поинтересовался Мишка.
— От одного деда странно-молчаливого, но вот про Такару он сказал.
— Что еще за дед? Ладно, понял, а что, не плохо, Такара. — Покатал Дорохин новое слово на языке. — Да, нормальное название, опа, мы ж теперь такарцы, а не земляне, так получается? Хе-хе.
— Боюсь, что такарцами нам еще только предстоит стать. — Задумчиво пробормотал Гаев и оказался прав.
С умыванием закончили быстро, время поджимало. Оказавшись в просторной столовой, уселись за указанный им стол. Двое дежурных приволокли сначала бидон с компотом, потом кастрюлю рыбного супа, не ухи, а именно супа.
А следом еще две кастрюли с настоящим вторым, неким подобием гуляша из жесткого, но вкусного мяса и довольно пресной, крупно нарезанной картошки. Все это горячее великолепие было как следует приправлено зеленым луком и еще какими-то травами. Но никаких других приправ в еде не ощущалось — соли чуть-чуть, на грани поварских приличий, а перец и лавровый лист отсутствовали вообще.
На столе не хватало только хлеба. Также на столах не было и соли с перцем, ребята решили, что в этих краях специи и соль — дефицит также как и мука.
— Не торопитесь с выводами, все совершенно не очевидно, а вот то, что нас кормят, просто шикарно, факт. — Тормознул общие размышления Дорохин.
Помимо них в столовой оказались и другие люди. В дальнем конце зала Мишка увидел егерей во главе с Бером, Полозу он даже кивнул, мол, приятного аппетита. Ближе к ним расположились подростки, всего человек двадцать-двадцать пять с ними вместе было и несколько взрослых, возможно наставников. За соседним столом сидели человек десять взрослых, по виду таких же попаданцев, как и сам Мишка.
«Вот только они явно не один отряд, так с бору по сосенке и каждый сам по себе» отметил для себя Дорохин, потягивая компот.
Когда рассаживались, Гаев прошел к столу, за которым расположились егеря, и что-то коротко сообщил старшине. Получив еще более краткий ответ, Тим вернулся за их стол.
— Чего ходил? — На правах старого друга задал вопрос Михаил.
— Бер на два часа назначал, а сейчас как раз два. Вот я ему и доложил, что вещи целы, повреждений нет, у людей сильно стерты ноги.
— А Бер чего ответил?
— Ничего, сказал, «хорошо» и все.
— И что дальше, как думаешь? — с показным равнодушием спросил Миха.
— Думаю, нас еще не раз будут подставлять, мы же мясо. Ценности в нас ноль. Не инженеры и не врачи, даже не крутые вояки, разве что Климов, как оружейник… Нет, и то вряд ли.
— А почему?
— Думаете, у них своих оружейников мало? Черта с два.
Тим достал фляжку и разлил всем по стаканам маленькие порции водки.
— Ладно, давайте помянем всех погибших, Машу, Севу, Виктора, и тех двоих тоже, что теперь… — Выпили, как и полагается не чокаясь.
Егеря ели молча и быстро, гражданские практически не общались. Даже стук ложек по металлическим и глиняным мискам звучал негромко. Атмосфера к поминкам располагала…
— А из нашей компании я одна осталась. — Вдруг начала Софья. — Поехали на пикник. Я не хотела, как чувствовала, но Маша позвала. Мы вроде как дружили… Буря нас по лесу раскидала. Из всех ребят только мы вчетвером собрались. А потом встретили этих… сволочей… Маша сразу обрадовались, еще бы два крепких мужика с оружием, чего теперь опасаться? Вот они и показали ей, какие они мужики. А пацанчиков наших они просто избили, а потом….
— Кто ж знал! Мы б тогда не церемонились у реки с этими двумя! — Закипел Мишка.
— А меня не тронули. — Жестко и холодно сказала Софья, поясняя самым трудным, почему никто так и не обмолвился о грязной истории: ни она сама, ни один из «защитников». — Виктор, Машина школьная любовь, сбежать хотел. Их и били — то одно название, больше пугали оружием… Я зарок дала — порезать их ночью, а вот как жизнь сложилась и… — Не договорив фразу, она замолчала, но картина произошедшего стала ясна.
За столом воцарилась тишина. О еде все забыли, сидели, молча уткнувшись взглядами в свои тарелки.
— Полегчало? — С ноткой издевки в голосе спросил Мишка: мол, ну и молчала бы дальше, а так вытащила на поминальный стол ворох чужого грязного белья.
— А ты как думаешь? — Парировала девушка без тени смущения. Мишкины интонации она интерпретировала правильно.
— Вот что. — Взял слово Гаев. — Никто из нас судить не имеет права. Ни тебя, ни мертвых.
Группа ответила молчанием. Все избегали взглядов друг-друга. Наверняка каждый в душе примерил ситуацию на себя и пожелал не озвучивать свое решение. О еде все забыли, сидели, молча уткнувшись взглядами в свои тарелки.
— Ребята погибли, но мы живы. И должны жить дальше. Ешьте. — Жестко приказал Тим.
Все медленно заработали ложками. Гаев ел, не ощущая вкуса, механически поднося еду ко рту. Только собрались подниматься, мимо прошли егеря. Старшина на ходу коротко скомандовал.
— Гаев, следуйте за мной.
Ничего не поделаешь, пришлось Тиму подниматься и идти следом за командиром группы УРовцев. на улице все также светило солнце, дул освежающе-прохладный ветерок, по ярко голубому небу в вышине скользили легкие белые облака, в целом — идиллия. А на душе у Гая, несмотря на плотный обед, царила серая хмарь.
— Вот что Гаев, у вас осталось шестеро бойцов, это не много. В крепости еще десять ваших сограждан, их привели раньше. Отберите из них четверых, чтобы получился десяток. Срок вам один час, после явитесь ко мне, доложите. Все ясно?
— Так точно.
— Выполняйте.
Ребята ждали Тима на выходе из столовой. Ждали с тревогой в глазах. Так что первым делом он их успокоил.
— Все нормально. Приказал из других попаданцев добрать людей до полной десятки, так что еще четверых предстоит найти.
— Пока компот недопили, нужно теплыми и сытыми брать. — Заметил Сеня.
— Верно. Вы, ребята, идите пока отдохните часок, а мы с Мишкой пообщаемся с согражданами, — скопировал Гай выражение Бера.
— Тим, кого брать будем? — Издали рассматривая кандидатов спросил Мишка.
— Не знаю, но лучше, пожалуй, помоложе ребят, хотя, кто знает? Ладно, не стоит тянуть, пойдем, присядем и поговорим с ними.
— Разрешите? — Друзья опустились на лавку, место им за столом освободили. Несколько человек начали подниматься, собираясь уйти, и Тиму пришлось их тормознуть.
— Я к вам по делу. Подождите, не расходитесь. Старшина Бер приказал мне набрать еще четверых человек в свою группу, надо сейчас решить, кто с нами.
— А что за группа, можно поинтересоваться? И как вас зовут, тоже не помешает услышать. — Заговорил первым самый, наверное, старший за столом человек, лет под шестьдесят, с аккуратной седой бородкой и очками, он напомнил Тиму его преподавателя философии в университете.
— Тимофей Гаев, Михаил Дорохин. Группа как группа, нас обнаружили егеря, привели сюда, если очень кратко, то все.
— Думаю, нам предстоит новый поход, так что брать нужно только тех, кто его выдержит, — вмешался Мишка.
— Тогда я вам точно не гожусь. — Заметил «препод» с излишней поспешностью.
— Да, возможно вы правы. — Гай внимательно оглядел всех собравшихся за столом, выделив пятерых, которых и наметил кандидатами, и, не затягивая, начал, обращаясь к первому из них, — как вас зовут?
— Простите, Ипатов Сергей Валерьевич, профессор Аграрной Академии. Теперь уже в прошлом профессор.
— А по какому направлению вы специализировались?
— Как вам сказать, я доктор биологических наук. Предметом моих изысканий были парнокопытные. То есть…
— Эээ, профессор, давайте об этом чуть попозже поговорим! Тема безусловно интересная, но сейчас надо решить, кто вольется в наши доблестные ряды. Пока ясно одно, нам дали оружие и поставили на довольствие. Значит, мы вроде как солдаты… Так, Тим?
— Верно. Целей и задач нашему подразделению пока еще не нарезали и довести их вам не могу, но…. Если вокруг стреляют, то лучше быть с оружием в руках, чем без него. Кто так же считает?
В глазах некоторой части аудитории промелькнуло согласие — им и выпала честь влиться в доблестные, по определению Дорохина, ряды отряда попаданцев.
Через двадцать минут импровизированный «кастинг» завершился. Отобранные кандидаты, получив указание подойти с вещами в казарму, где разместились ребята, ушли. Гаев и Мишка, выйдя на свежий воздух, постояли с минуту.
— Че то совсем силов нет, надо отдохнуть хоть сколько то. А то загонит нас этот старшина. — Высказал мысль Дорохин.
— Согласен. Пошли чуток полежим что ли. Спать все равно времени нет, скоро отчитываться к Беру идти. — Тим посмотрел на часы. — Через сорок минут.
Но отдохнуть не получилось: пришли новые люди со своими пожитками, пришлось всех знакомить и размещать. Начались разговоры, кто как сюда попал и что об этом всем думает — так что Тим так и не прилег. В казарму вошел Бер с еще одним егерем, прозвища которого Гай не знал и отдал приказ построиться. Приказ, отданный старшиной, все выполнили без обсуждения. Он прошел вдоль ряда людей и, повернувшись к Тиму, скомандовал.
— Гаев, за мной, остальные свободны.
На этот раз разговор со старшиной дал больше информации.
— Гаев, молодец, сработал четко и отобрал самых толковых. — Он сделал паузу, но Тим не зная, что отвечать, молча пожал плечами.
— Вы лучше скажите, зачем я это сделал и что нас ждет дальше?
— С сегодняшнего дня у вас начинается курс начальной боевой подготовки, руководить им буду лично. Через двадцать минут построишь свою группу вот здесь, ясно? — игнорируя высказывание Тима, сообщил командир егерей.
— Ясно. Только вы, старшина не ответили на мои вопросы. — Решил настоять на своем Гай.
Старшина тяжело посмотрел на него и все же ответил.
— Крепость окружена отрядами гедов из числа непримиримых. Нам всем предстоит осада, каждый воин на счету. Вашей группе будет дело по силам. Когда с этим покончим, продолжим спасательную операцию. Еще вопросы? — Тоном, исключающим любые вопросы, осведомился Бер.
— Вопросов больше не имею. — Четко откликнулся Гаев.
— Свободен.
«Какая операция? Помнится, старшина говорил, что они посланы на поиск и сбор попаданцев — вон как нас по здешним лесам разбросало. Неужели он всерьез не рассматривает осаждающих? Ребята в своей стихии, просто чудо, что мы до сих пор живы. Какими силами он намерен „покончить и продолжить“? Десятком своих и десятком моих? Военно-патриотические подростки, похоже, представляют собой вполне самостоятельный отряд, точнее гарнизон, не вполне подчиненный старшине. По крайней мере, за все время, что я провел возле Бера, ни разу не видел их командира…». Тим сам не заметил, как в мыслях о будущих судьбах отряда снова оказался в казарме, ребята все еще стояли у стены, видимо, ожидая его возвращения. На него сразу посыпались вопросы «Что, как, чего дальше?».
— Через двадцать минут. — Мельком глянул на часы, неумолимо отсчитывающие время, и поправился. — Стоп, уже через пятнадцать, построение и начинаем курс НВП. О том, что нас ждет в перспективе: разберемся с нападающими и продолжим операцию. — Буквально повторил слова Бера Гай. — Все. Собираться, времени мало.
И уже через десять минут началось их первое в Такаре обучение воинскому делу.
Уже вечером Тим с Мишкой решили пойти на северную стену и осмотреть окрестности в бинокль. Дежурила на этом участке Чайка, тонкая, изящная девушка-снайпер. Ребят она проигнорировала, а они в свою очередь не решились заговорить, тем более, им дали учить маленькую книжечку — устав караульной и гарнизонной службы, а там было ясно сказано, отвлекать часовых нельзя. Пристроившись в отдалении, они приступили к осмотру. Бинокль в наступающих сумерках работал идеально, недостаток освещения не мешал совершенно.
Потрясающая панорама раскрывалась перед друзьями: огромный, суровый и первозданный мир, на северо-востоке, там, откуда они пришли, алели в закатных лучах горы, непосредственно на севере бесконечно тянулись вековечные леса, ровным покровом укрывающие покатые холмы, на северо-западе картина оставалась неизменной, те же леса. Вся картина поражала своей силой и простором. Да, в таком мире еще можно совершать открытия и жить, пусть и остро, с постоянной опасностью и риском, зато по-своему.
— И все-таки природы здесь очень красивые! — Пару раз воскликнул Мишка, обозревая в бинокль окрестности. Тим хорошо знал друга и потому уловил в его голосе тоску по дому.
Вдалеке клубились дымы нескольких костров, ребята предположили, что там становище местных жителей, лагерь воинов не стал бы себя так четко обозначать. Дорохин перевел взгляд на поле, очищенное от деревьев, по которому они сегодня бежали. Тел уже не было видно.
— Тим, смотри, это же Костян! Черт бы его задрал, что он там делает?
— Что ты говоришь, дай сюда бинокль, — Потребовал Гай у друга.
— Держи! Вон — стоит, падла, рядом пара местных с копьями. Не иначе в поход за канабисом собрались! А мы его похоронили…
Только Тим успел навести окуляры на указанную Мишкой точку, как слева от него раздался выстрел. Чайка, услышав слова Дорохина, отреагировала мгновенно. Тим только успел заметить испуг на лице «братка» прежде чем тот исчез в лесу.
Друзья переглянулись, но вслух промах Чайки обсуждать не стали.
По дороге в казарму обсудили разные версии судьбы Костяна. Основная — тот попал в плен и теперь его хотят использовать против Крепости. Новость решили пока не озвучивать, пусть народ спокойно выспится, а завтра с утра и рассказать.
Казарма встретила тьмой и беспокойным дыханием спящих, так что Тим почти сразу скомандовал отбой.
Тим только начал смотреть свой первый сон, как чей-то тихий голос выдернул его из забытья.
— Гаев, подъём.
Тим открыл глаза и увидел в потёмках фигуру Полоза. «Что ему надо?» прошла по телу холодная мысль, ожидать от егерей чего-то хорошего ему и в голову не приходило, а вот так, посреди ночи… выведут, пулю в затылок закатают или того проще, ножом в сердце и в речку сбросят. Поминай, как звали раба Божия Тимофея.
— Вставай, одевайся, только тихо, своих не разбуди.
Гай начал быстро одеваться задавать вопросы сейчас явно не с руки. Сунул ноги в кроссовки и поднялся, затягивая пояс.
— Возьми аэстэ, зип и бэка.
— Что? — Тим, спросонья вообще разобравший только «возьми», растерянно посмотрел на Полоза.
— Автомат возьми и боеприпасы с магазинами запасными и коробочку с инструментами, она должна быть в рюкзаке. — С досадой на его «тупость» пояснил егерь.
— Ааа. — С облегчением протянул Гай, для него нашлись сразу две причины выдохнуть напряжение, первая, он понял, что от него хотят и вторая, раз с оружием, то вряд ли хотят убить или еще чего плохого сделать. — Сейчас.
Он быстро собрал все требуемое и, повинуясь безмолвной команде Полоза, двинул за ним из казармы.
В здании они не остались, а вышли на задний двор крепости. Здесь Тим ещё не бывал. Прямо перед ними обнаружилась некое подобие беседки с длинным дощатым столом и лавками вдоль него, на столе стояла лампа, такая же, как в детстве. Тим видел ее в деревне у бабушки — керосинка со стеклянной колбой сверху, огонь еле теплился, но Полоз сразу же раскрутил его на максимум, стало значительно светлей.
— Положи на стол автомат и всё остальное.
Тим немедленно повиновался, но все же перед тем, как опустить оружие на столешницу, он аккуратно придержал ствол, уложив совершенно бесшумно и мягко.
— Гаев, когда в последний раз чистил АСТ?
— Эээ, я сегодня чуток прошелся по стволу шомполом…
— Этого не достаточно. — Прервал его Полоз. — Раз в твои руки попал автомат Терека, то ты должен ухаживать за ним от и до. Я тебя этому научу. — Сказано это было жестко и безальтернативно, мнение Тима просто не принималось во внимание.
Теперь причина ночного вызова стала совершенно ясна, Тим искренне обрадовался, хотя и не сомневался, что причиной заботы является не он, а оружие.
— Молчи и слушай внимательно. Автомат специальный тактический, АСТ, калибр восемь на тридцать мм, снаряжается специальным патроном ПД-8, патрон дозвуковой восьмимиллиметровый. — Речь егеря звучала тихо и размеренно, создавалось впечатление, что он читает в невидимой Тиму книге. — Пуля тяжелая, начальная скорость 280 метров в секунду. Прицельная дальность до 250 метров. Магазины на 35 патронов. Переводчик совмещен с предохранителем, автомат может вести огонь очередями и одиночными. — Слова Полоза дублировались действиями. — Чтобы изготовить оружие к бою, надо вставить рожок в приемник до щелчка, затем перевести предохранитель в боевое положение, затем затвор отводится в заднее положение и отпускается, сопровождать его в возвратном движении не следует, это может привести к переклиниванию.
— Да, у меня такое уже было. — Вставил свое слово Тим.
— Знаю. — Спокойно ответил Полоз. — Я приказал тебе молчать. Сейчас я научу его разбирать и собирать, а также ухаживать за оружием, учти, только это может спасти твою жизнь.
Дальнейшее сильно смахивало на действия фокусника. Полоз ни разу не посмотрел на оружие, движения его были легки и даже воздушны, когда Тиму предложили самому попробовать, он поразился как уродливо и косоруко то, что он делает с автоматом. И дал себе слово, обязательно научиться обращаться с оружием не хуже, а то и лучше опытного егеря. Урок закончился только тогда, когда Тим смог самостоятельно разобрать, почистить и собрать автомат. Его учитель никак не отреагировал на успехи ученика.
— Занятие окончено, завтра в 23.00 жду тебя здесь же, продолжим обучение. — И замолчал, ожидая реакции Тима, который, спохватившись, ответил.
— Есть в 23.00 завтра быть здесь для занятия.
— Свободен, Гаев.
Тим молча кивнул и, развернувшись, зашагал в казарму. Голова кружилась от усталости, но на душе было почему-то светло.
Костян успел только повернуть голову, как в плечо стукнуло. Рука разом разжалась и носилки опрокинулись. Еще ничего не понимая, он развернулся и увидел кореша — Весло хрипел, фонтанируя ярко-алой кровью из пробитого горла. То, что корешу пришел амбец Костян понял сразу — артерия порвана и никто и ничто его уже не спасет.
Вокруг свистели стрелы и каждая, казалось, нацелена в него — Костю. Он закричал и бросился бежать. Как не нарвался на мины — и сам потом удивлялся, наверно, хранили Духи. Бежал, петляя как заяц, левая рука, с торчащей из нее стрелой полностью потеряла подвижность и одуряющее болела, причиняя страшные муки. На бегу, он придерживал ее второй — целой рукой и непрерывно орал, не ругался и не кричал слова, а просто орал на одной ноте, до хрипоты, просто чтобы не было так больно и страшно. Сзади раздались выстрелы, которые только подстегнули Костяна, он не исключал, что стреляют по нему. Ненависть к бывшим спутникам и егерям душила его. К дикарям же был только страх и ужас. Рассматривая и обирая тела убитых, он еще утром поразился той силе и мужественности, которая остро ощущалась в них, даже мертвых.
Бег свой, оказавшись под прикрытием леса, он не прекратил, а, только выжимая из себя последнее, прибавил ходу. Жаль, места здесь сильно изрезанные холмами, оврагами и Костян несколько раз свернув в разные стороны, чтобы, как думал, удержать направление быстро заблудился. Хотя, «думал» это слишком сильно сказано, думать он тогда точно не мог. Просто бежал, правда, уже без криков и воя. Какой-то ориентир все же давали доносящийся из-за спины уже далекий грохот выстрелов. Сил не то что бежать, но и просто идти вскоре просто не осталось и он забился в какую-то яму в корнях дерева. От боли глаза в буквальном смысле вылезали на лоб, сквозь пелену пота и слез он ничего не видел. Правой рукой поминутно то хватался за обломок стрелы и рану, то зажимал рвущийся изо рта вопль. Страх и боль пронизывали все существо Кости Нечаева прирастая в геометрической прогрессии. Личный апокалипсис длился и длился, сжигая нервы и душу маленькой и беспомощной песчинки мироздания.
Наконец судороги переросли в осмысленные поступки: сунул себе в зубы поднятый с земли обломок ветки, протер тыльной стороной ладони глаза и, замер пытаясь совместить операцию с очередным пиком боли. Едва потянул за обломок древка, как в голову ударил разряд тока и сознание поплыло. Парень устало промычал сквозь палку — слюна текла по щекам вперемешку со слезами. Гаснущее сознание подкинуло мысль выкурить последний косяк, дабы победить боль и страх, парализующие тело и разум. Трясущиеся руки отыскали портсигар, зажигалка долго не хотела загораться и как-то неудобно прилипла к перепачканным пальцам. От кашля тлеющий косяк чуть не выскочил из непослушных губ и после второй затяжки Костик снова ухватился за стрелу. Бережно уложил руку на корень дерева, достал нож и принялся аккуратно отпиливать древко как можно ближе к ране. Снова зашелся от боли, откусив фильтр «Примы». Полежал, покурил, пока подсохли слезы и сопли — сил вытирать уже не осталось. Затем прижал лезвием ножа выглядывающий из раны наконечник и резко дернул руку вверх. На этот раз сознание помутилось сильнее. Очнувшись, он с облегчением увидел стрелу у себя в руке и, отдышавшись, постарался перевязать рану.
Еще не закончилась перевязка — один ИПП Костян всегда таскал с собой в кармане куртки — старая привычка еще с армии, как сквозь белый шум в ушах пробились близкие голоса. Моментально прекратив всякое движение и перестав дышать, он замер в своей щели. «Кровь, они идут по следам крови» заметалась в голове на удивление здравая мысль.
Страх смерти пополам с приходом сотворил странные вещи, словно раздвоив сознание, и когда вражеские копья раздвинули ветви, скрывающие Костю Нечаева от остального мира, одна часть его личности заметалась как крыска, зажатая в угол, а другая четко фиксировала происходящее, как сторонний наблюдатель. «Сука, блядь, Назар, казах зачуханный все-таки разбавляет товар „омичкой“. Вон черти какие несмешные. Пришли. За мной. Крандец! Вернусь с того света, я ему в жопу пузырь из-под шампанского забью по самое не балуйся».
Очевидно, что последовавшие за этим потоком сознания витиеватые маты Костян произнес вслух. Это оказалось столь неожиданным, что нашедшие его воины, оторопели и рассмеялись. Вражий смех парадоксально подействовал на него — едва подарив надежду на то, что смерть откладывается, как веселье стихло. Инстинктивно Костян стоя на коленях, склонился перед воинами, протягивая руки соединенные в запястьях перед собой. Теперь оставалось только ждать.
Внезапно воздух прорезал леденящий душу вой, затем завыл весь лес, это был крик торжества, истинного торжества. Нечаев напрягся, ожидая удара, но его не последовало. Древко больно стукнул по темечку, и он поднял голову.
— Встан, рус, иди Каарчак. — Слегка ударил себя в грудь стоящий перед ним враг.
«Торчак злое*учий. Живем, братец!» — подумал Костян, неловко поднимаясь на ноги и зубами затягивая узел на бинте. «Ну и рожа! Думаешь, русские сдаются? Хуюшки! Я, может, диссертацию по зинданам пишу, а чего не сделаешь ради науки?». Группа воинов двинулась вперед, подгоняя бредущего из последних сил пленного. Шумел только землянин, воины с копьями же напоминали тени, скользящие по прошлогодней листве.
Арсений мучился. Ира не обращала на него особого внимания, и он уже который день ломал голову, как бы привлечь ее взгляд к своей персоне. С самого начала шансы у него были не плохие, Тиму явно Елисеева была безразлична, Михаил вскоре переключился на Софью, завороженный ее габаритами. Но тут появился сержант, а потом и целая группа лесных супервоинов. Правда, Климов проговорился, что в момент переноса возвращался от своей любимой девушки, так что Иволгину он был пока не конкурент. Оставались все из себя мужественные егеря, державшиеся обособленно и отстраненно, но вот теперь… Народу здорово прибавилось и это вливало в хрупкое вместилище Сениной души Ниагарский водопад уныния. Копаясь в сути своей проблемы, он понял, что дело вовсе не в количестве потенциальных конкурентов, а в самой личности товарища Иволгина, которая на сегодня, признаемся честно, никак себя не проявила и тускло смотрелась на фоне старших насквозь героических товарищей.
Вот и ломал себе голову уже второй день, чтобы такое учудить? В тему и в масть. Никогда прежде Арсений по-настоящему мук любви не ощущал и поэтому очевидных выходов не знал. Учеба давалась легко. Студенческая, а до нее школьная жизнь этакого пай-мальчика проходили гладко и без особых проблем. Если что, всегда рядом был отец и старшие братья. Одно время он даже подумывал обратиться за советом к Тимофею или Мише, но потом передумал. Итак, понятно, что они скажут, а толку то? Он не они, и вот так запросто все закрутить у него не получится, да и не надо ему этого. Внутренне он ясно понимал, любые манипуляции или заходы не верны, все должно быть честно и открыто. Ира сама должна его заметить и принять в свое сердце.
От тяжелых раздумий болела голова, сон уходил. Он зубрил разделы устава (на память Сеня никогда не жаловался), разбирал и собирал оружие, набивал обойму винтовки, снаряжал магазин автомата или ленту пулемета, учился бесшумно ходить, перемещаться перебежками и держать сектора, и все время думал, думал, думал. От этого случались казусы чаще, чем с другими «молодыми бойцами», однако никто из наставников рук не распускал, ограничиваясь устными внушениями.
Ночь второго после прибытия в Крепость дня, третий час пополуночи. Промучившись без сна полночи, Арсен решил проветриться и успокоить нервы, он даже собрался начать курить, рассчитывая, что это ему поможет. Прихватив трубку, кисет, зажигалку, направился на свежий воздух. Голова реально шла кругом. Теперь он верил рассказам старшего брата, что в армии порой просто не можешь спать от усталости. Только Хан чуток помогал в его мучениях, верный пес, чутко реагируя на состояние хозяина и друга, старался отвлечь и развеселить Арсения на свой собачий лад. Вот и сейчас в наступившей ночной темноте, которую весьма условно освещали Луна и звезды, пес играл с ним в «нападайку». Смысл игры заключался в том, что Хан абсолютно бесшумно подкрадывался к Сене с разных сторон и прыгал на хозяина, клацая зубами и глухо рыча.
Устроившись на лавке, стоящей слева от входа в казарму, той самой, где, по словам Тима, он повстречал непонятного старика, привалился спиной к холодной каменной стене и, отбиваясь от наскоков пса, оглядел внутренний двор крепости. На принципиально безоблачном, полном звезд небе царила восходящая и уже почти круглая Луна. Ее отраженного света хватало, чтобы рассмотреть окрестности в деталях. Часовых на гребне стены не видно. Тишина, только далекий крик неведомой птицы да стрекот насекомых. Угомонив Хана, он взялся набивать трубку, как его научил сегодня Климов, закончив с процедурой, с неким сомнением посмотрел на дело рук своих.
Вздохнув, протянул руку, собираясь вытащить зажигалку из внутреннего кармана куртки, как услышал глухое и грозное рычание Хана.
— Что такое? — Сеня коснулся спины пса, тот стоял весь напряженный как струна. Не успел Иволгин ничего решить, а Хан с громким лаем рванул в темноту. Раздался крик, приученный с первого дня нахождения в Такаре постоянно носить с собой оружие, Сеня, схватился за ствол. Больше всего Иволгин боялся, что лайка напала на одного из обитателей крепости. До боли в глазах всмотрелся и увидел, темные фигуры, которые четко проявились над заостренными бревнами палисада на фоне ночного синевато-черного неба. Все его сомнения исчезли, «Нападение!» метнулась в голове мысль.
Из тени стены выскользнуло несколько человек, которые без единого звука двинулись к нему. «Они что меня видят? Конечно, луна!». Арсен закричал:
— Тревога! Враг в крепости! — и судорожно, не прицельно выстрелив дуплетом от пояса. В свете вспышки увидел не меньше десятка воинов с блеснувшими на мгновенье клинками в руках и, переломив ствол, перезарядил оружие. То, что патроны сразу встали на место, можно было объяснить только чудом, руки у Иволгина ходили ходуном. Почему он не рванул сразу в казарму и не укрылся, объяснить себе потом так и не смог. Лай пса внезапно оборвался, сменившись стоном, Сеня помертвел от ужаса, — «Неужели Хан погиб?!».
Рядом мелькнул и, ударившись о стену, отскочил с противным лязгом топор, парень вновь вскинул ружье и разрядил его, теперь уже поочередно в темную массу врагов, которые уже набегали на него. Несколько фигур упали на землю, заряд картечи на расстоянии в несколько метров это очень серьезный аргумент.
Все дальнейшее произошло одновременно. В нос Арсению ударил противный запах нефтепродуктов, он даже успел удивиться, откуда здесь нефть? Потом произошло событие номер два — короткая искра и мощнейший, оглушительный взрыв, сразу следом за ним второй и вспышка, два тела мгновенно превратившись в живые факелы, заметались среди наступающих. Все это Арсен видел угасающим взглядом — взрывы ударили по нему со всей силы, отбросив на несколько метров в сторону и монументально приложив о такую безжалостно твердую землю. Этот удар выбил остатки воздуха и сознания из Иволгина, разом погрузив его в холодно- мертвенное беспамятство.
Пришел в сознание через несколько мгновений от боли в руке — тлел рукав, обжигая кожу, «Я жив! Ё-моё, горю!». Непослушной рукой начал сбивать огонь. Мир вокруг был полон первозданной тишины, голова раскалывалась, взгляд плыл, его сильно тошнило. Вспомнив, где он находится, и чуть сфокусировав зрение, осознал, что вокруг идет бой, и ему лучше бы отползти подальше отсюда. Вокруг бежали в разные стороны люди, а он, преодолевая слабость и головокружение, из последних сил полз к расплывающейся в сумраке стене, пока не отключился снова, на этот раз окончательно.
Громкий лай пса, грохот выстрелов, а главное — взрывы мгновенно разбудили спящий гарнизон. Еще ничего спросонья не соображая, Мишка слетел с кровати, потряс полуоглохшей башкой — рана «проснулась» и дала о себе знать, и прыгнул к узкому окну-бойнице в надежде что-то разглядеть.
Чутко спавшего Тима разбудили лай пса и крик «Тревога!». Ухватив разгрузку, висевшую на спинке кровати и автомат, он, не одеваясь, скакнул к окну и мгновенно ослеп — в центре крепостного плаца ярко горел высокий огонь и метались две объятые пламенем фигуры, зрелище это было поистине ужасным, Гай взмолился «Только бы там не было Сени». Моргнув, Тим снова до боли вгляделся в происходящее, рядом раздался крик, «Враг в крепости» Гаев узнал голос Мишки и только теперь смог заметить друга, стоящего у соседней бойницы. Размышлять некогда, главное — уберечь ребят, и Тим приняв решение, быстро скомандовал.
— Климов, Мишка, за мной. Сеня! Где Иволгин? Черт! Группа в ружье. Мишка, Серега, к бойница, девчонки тоже, новичкам — к двери, никого не впускать. Всем огонь по врагу, только не высовывайтесь слишком.
В темноте подсвечиваемой отблесками багрового пламени, вспышками все учащающихся выстрелов и сигнальными ракетами, которые окрашивали мир то в красный, то в зеленый цвет, вся группа открыла огонь из окон. Казарма утонула в грохоте выстрелов, особенно оглушительных из-за замкнутости помещения.