Леся не упустила возможность поворчать, пока Эллен переодевалась к тренировке.

– Какой из тебя выйдет лидер, если ты будешь всегда опаздывать?

– Ой, только нравоучений мне сейчас не хватало. Я не виновата, что дядя нагрузил на меня все и сразу.

– Он предлагал тебе проводить занятия в Институте.

– Вот спасибо. Мне эта клетка уже вот тут сидит. – Эллен постучала по шее. – Школьная программа, три языка, занятия со способностями… могу я хотя бы спортзал посещать общественный, а не личный?

– Можешь, можешь, шевели попой, – задорно ответила Леся.

Эллен улыбнулась подруге.

Они много времени проводили вместе. Леся спасла ее. Вытащила из глубокой депрессии, помогла прийти в себя после смерти папы.

Эллен не помнила первые месяцы после аварии. Все было как в тумане: обрывки фраз, размытые образы. Лето прошло мимо, решило не задерживаться в памяти и не оставлять следы жутких страданий. Хоть последние годы Эллен и не ладила с отцом, его потеря стала для нее трагедией.

Если бы не поддержка дяди…

Сначала умерла мама.

Ее прыжок с моста Эллен помнила так четко, будто все произошло вчера. И ей часто снился один и тот же мучительный сон…

…Мама стоит на ограде набережной, расставив руки в стороны. Эллен знает, что она должна кинуться в реку, поэтому с ужасом ждет следующей секунды. Мама не прыгает. Ожидание становится невыносимым. Эллен плачет, но не может сдвинуться с места, чтобы схватить ее за руку и остановить. Проходит минута за минутой, но мама не шевелится. Только когда Эллен начинает кричать: «Почему ты не прыгаешь?!», она оборачивается и улыбается…

После умер папа.

Он не справился с горем. Стал много пить, иногда поднимал руку на Эллен. Она надеялась, что рано или поздно он найдет в себе силы начать жить заново. Не нашел. И разбился, уснув за рулем во время очередного запоя.

Эллен вздохнула. Хорошо, что у нее остался дядя. Он забрал ее к себе. Открыл тайну, которую скрывала мама, и Эллен попала в новый удивительный мир, полный чудес и возможностей. Она начала жизнь с чистого листа.

Правда, лист с невероятной скоростью заполнялся красками. В следующем году Эллен предстояло выступить на Балу Наследников. К подготовке "будущего лидера" Виктор подошел с фанатичной основательностью. Каждый день был расписан по часам.

– Эллен! – прогремел голос инструктора. – Ты опять витаешь в облаках.

– Да бью я, бью. – Она посильнее ударила по груше.

– Если ты так будешь отбиваться от обидчиков, то они упадут от смеха, а не от твоего удара.

Леся звонко рассмеялась, Эллен закатила глаза.

Ей не нравилось бессмысленно колотить боксерскую грушу, махать ногами и заваливать на маты мужиков раза в два больше нее. Да не очень-то и получалось.

Это все дядина предосторожность. Видите ли, перед Балом Наследников надо быть начеку, всякое может случиться! Он считал, что всеобщее сплочение международных «Элит» – лишь показуха. Устранение конкурентов – дело обычное. Везде и всегда.

"Не хочешь охрану – учись защищаться сама, без способностей". Карты биты, крыть нечем. Уж лучше час занятий, чем круглосуточная охрана.

Виктор был строг. Леся чуть ли сознание не теряла, если Эллен спорила с ним в ее присутствии. Все его боялись. Да и ее порой в дрожь бросало от одного его взгляда, но она знала: дядя ее любит, а потому они найдут компромисс в любой ситуации.

Однако Эллен понимала, что Виктор просто так не спустит с нее глаз. Она чувствовала слежку. Пусть так, только бы не видеть и не слышать охранников! Главное, чтобы они больше не стояли над душой в магазине нижнего белья!

Через час она крутилась в кожаном кресле у дяди в кабинете. Виктор сидел за массивным дубовым столом напротив нее. Как всегда, безупречно элегантен, но непременно суров.

– Только не охрану, пожалуйста, – защищалась Эллен.

– Ты не осознаешь всю серьезность ситуации? Ты – наследница, претендент. Знаешь, сколько «доброжелателей» захотят спутать мне карты перед Балом?

– Да они не отходили от меня, даже когда я прокладки выбирала!

– И правильно! Только за последний месяц было с десяток нападений на моих людей!

– Кто-то просто тырит их блоки, – засмеялась Эллен, – это даже не нападение. Обычное воровство. Мой блок внутри, – она постучала по груди, – они не смогут его взять. Пожалуйста, дядь Вить, я могу за себя постоять.

– Если тебя не заблокировать, – напомнил он.

Эллен отвела взгляд, вспомнив случай с кражей сумочки. Он прав, под блокировкой не такая уж она и всесильная.

– Что скрываем? – Виктор прищурился.

Он облокотился на стол, уперся подбородком в сплетенные пальцы.

– Ничего! – искусно возмутилась Эллен и поторопилась заговорить дяде зубы: – И мне казалось, что этот факт не афишируется на весь мир. Кроме твоего личного состава никто об этом не знает, а им же ты доверяешь. Ведь так?

– Эллен, на предательство способны даже самые близкие, – с горечью сказал Виктор. – Доверять можно только себе. К тому же ты знаешь, что практически весь состав обновлен. Кто знает, вдруг среди овец притаился волк.

Артур рассказывал о летней трагедии, после которой пришлось сменить персонал. Около сотни человек сгорело заживо в ресторане, где был устроен банкет по случаю какого-то успешного дела. Взрыв газа. К счастью, дядя и его самые близкие подчиненные к тому времени уже покинули празднество.

«Но почему из-за того, что дядя не доверяет кому-то, я должна везде ходить с няньками?!»

– Ты хочешь перекрыть мне кислород, – фыркнула Эллен.

– Дорогая, ты не хотела жить здесь – я купил тебе квартиру. Не хотела иметь водителя – я купил тебе машину. Даже Лесю освободил от рабочих дел, чтобы вы везде болтались вместе. Это ты называешь «перекрыть кислород»? Неужели так сложно потерпеть несколько человек за спиной, чтобы мне было спокойней?

– Я не хочу охрану, – твердо возразила Эллен. – Они бесят меня, я начинаю злиться. Когда ты освободил меня от их опеки, у меня приступов стало меньше!

Виктор еле заметно усмехнулся.

– Хорошо, дорогая, не хочешь охрану – не будет. Значит, никаких больше клубов.

– Что? Нет!

– Опять нет? Да что ты за ребенок?! – Виктор стукнул кулаком по столу, и Эллен вздрогнула. – Это тебе не так, то тебе не так.

– Я и так целыми днями занимаюсь и тренируюсь! Мне шестнадцать! Можно хотя бы вечером развлекаться? А в клубе я, между прочим, энергии набираюсь.

Виктор протяжно выдохнул и завертел головой.

– Ты вьешь из меня веревки так же, как это делала твоя мать с нашим отцом.

Эллен поняла, что дядя почти сдался, поэтому решила не упустить момент. Она встала с кресла и привалилась на стол.

– Пожалуйста, дядечка, пожалуйста, – залепетала она, как ребенок, – не оставляй меня без энергии, прошу. Там она такая вкусная, расслабленная. Здесь все вечно в напряжении, я не люблю подпитываться в Институте.

Виктор смотрел на нее хмурым взглядом, но постепенно его броня-серьезность рушилась, а уголки губ расплывались в улыбке.

– Хорошо! – На его щеках появились глубокие ямочки. – Только при условии, что днем с тобой всегда будет Леся. У нее отличная физическая подготовка и очень сильный дар, я буду более-менее спокоен. В клуб ты будешь ходить только с Артуром, я поговорю с ним.

Эллен согласилась на такие шикарные условия. Одиночества ей хватало и ночью.

– Ну как? – Дима умирал от нетерпения.

Генриетта присела на кровать, Алиса приобняла ее за плечи.

– Все плохо.

Дима сжал кулаки. Он до последнего надеялся, что Генриетта откопает в голове Эллен хоть какое-то воспоминание, которое даст им надежду.

– Нас она не помнит, в родственные связи, естественно, не верит.

– Это из-за энергии, – Алекс до сих пор был расстроен. – Виктор все предвидел, он что-то сделал с ее энергией. Мог ведь? Да? – спросил он Роберта.

– Я никогда не задумывался о подобном. Видимо, это возможно. Другого объяснения у меня нет.

– И что теперь делать? – вспыхнул Дима. – Как ей все доказать? Она же упрямая!

– Целовать принцессу не пробовал?

Роберт в любой ситуации не расставался с юмором.

– Очень смешно, – Дима подошел к окну, чтобы никто не увидел его эмоций.

«Поцелуешь ее, как же!»

Как она на него смотрела… столько безразличия и злобы!

Он так ждал, что в любимых глазах проскочит хоть что-то знакомое! Но там был только лед. Это не его кареглазка, а какая-то самозванка. Было настолько отвратительно и больно! Хотелось крушить все вокруг, но за эти проклятые месяцы Дима научился держать эмоции в узде. Он с небывалой прежде выдержкой мог смотреть, как новая Эллен вытворяет то, чего никогда бы не сделала его добрая милая скромница.

Он даже смотрел на нее… с ним.

Диме никогда не хотелось убивать. Даже при всей ненависти к Алексу, он не думал об убийстве. Но теперь это желание запутало его в цепи и не хотело отпускать. Чертова «Элита» пожирает все вокруг. Она все-таки сделала из него потенциального убийцу.

Сегодня Дима чуть не убил Артура. Ему хотелось размозжить его голову об асфальт, как только тот завалил Эллен на капот. Хорошо, что Алекс сдержал его. Нужно быть осторожным. Виктор должен думать, что они мертвы. План «б» стоил им слишком дорого.

Дима дотронулся до предплечья. Рукав свитера прикрывал едва заживший ожог. Он не давал забыть: подстроенный взрыв машины – не выдумки. Он действительно был. Все надеялись, сработал.

– Димон, слышишь? – позвал Макс.

Дима оторвал взгляд от ночных огней.

– Заставим ее выслушать все, от и до, – сказал Роберт. – Покажешь иллюзией, что вспомнишь, насколько хватит энергии. Других вариантов нет. Не отпустить мы ее не можем. У нас время до утра. Все зависит от того, насколько мы будем убедительны. Да, касание Саши многое бы облегчило, но, увы, Виктор все еще на шаг впереди.

– Он дальше, чем вы думаете, – сказала Генриетта. – То есть, глубже. У Эллен каждая мысль начинается с него: дядя сказал, дяде бы не понравилось, а вот дядя бы… У нее в сознании какая-то стена. Она не просто не хочет нас слышать, она не может услышать.

– Надо раздолбать эту стену нахрен! – взорвался Дима.

– Попробуй, – усмехнулся Роберт. – Поцелуй принцессу, может, она проснется.

– А вот и попробую! И почему, кстати, Генриетту она помнит, а меня нет?

– Мой папа наблюдает ее лично, я уверена, это он оставил меня в памяти.

– Но как он узнал, что ты с нами? – задумался Роберт.

– Наверное, Эллен сказала или Нелли, – предположил Олег.

– Нет, – Роберт озадаченно пригладил усы. – Тогда об этом бы знал Виктор. Он бы не позволил оставить в памяти Эллен никакую зацепку. А может, отец Генриетты был заодно с Джиллиан? Поэтому промолчал, оставил лазейку, чтобы Эллен вспомнила. Или же он хотел найти дочку. В любом случае, нельзя говорить Эллен, чья Генриетта дочь. Если ее отец с нами заодно, пусть и косвенно, нельзя его выдавать.

– Надо это как-то выяснить, – сказал Олег. – Тогда можно было бы с ним поговорить и попросить о помощи.

– Вряд ли папа предаст Виктора Романовича, – вздохнула девочка. – И еще кое-что… – она съежилась, кинула короткий взгляд на Олега. – Нелли у него.

– Вот Эллен… – он сдержал ругательство. – И?..

Олег занервничал. Дима прекрасно понимал и разделял его тревогу. Мама Эллен говорила, что Виктор оставил Нелли у себя в любовницах. Омерзительно даже представить, как он мог издеваться над ней.

– Он не издевается, – сказала Генриетта. – По крайней мере, Эллен никогда такого не видела и не слышала. Она считает, что Нелли спит с ним из-за денег, потому что Виктор Романович обхаживает ее, как принцессу: она каждый день шикарно одета, вся в золоте и бриллиантах… но, судя по всему, допуска к лифту у нее нет.

– Конечно, нет! – выпалил Олег. – Виктор сделал из нее игрушку и посадил на цепь, которую украсил камнями. Мы должны вытащить оттуда Нелли, не дожидаясь помощи Эллен.

– Олеж… – начал Роберт, но парень не собирался его слушать.

Он заметался по комнате.

– Она четыре месяца там! Пора уже что-то сделать!

– Да не можем мы ее вытащить оттуда без помощи Эллен!

Роберт остановил парня за плечо, но тот дернулся.

– Вы просто не знаете… не понимаете…

Дима с тревогой наблюдал за другом. Многие переживали за Нелли и хотели помочь ей, но Олег переходил все границы.

– Что мы не понимаем? – потребовал Роб, и Олег остановился, завертел головой.

– Я не могу, не могу сказать.

– Так. За мной! – Мужчина прошел к двери.

Олег попытался возразить, но Роберт по-отцовски рявкнул на него, и он поплелся следом. Алекс вышел составить компанию Тимуру и проверить, не угомонилась ли Эллен.

– Дим, – обратилась Алиса, теребя косичку Генриетты, – пожалуйста, сделай хоть ты что-нибудь.

– Я пытаюсь, Лис, но… он тоже пытался, а я все равно утащил ненависть к Алексу в приоритет.

– Зато теперь ты вытащился обратно, – хихикнула малышка.

– Пулей вылетел, я бы сказал, – подколол и Макс.

– Ничего подобного, – Дима скрестил руки на груди и пробурчал: – просто сейчас есть кое-что важнее. Я потом буду его ненавидеть.

– Да-а-а, – захохотала Генриетта, – нежно и трепетно ненавидеть.

– Ах ты, малявка, – Дима подошел к девочке и защекотал ее, – вот куда от тебя деться?

Алиса улыбнулась. Смех Генриетты нечасто можно было услышать. Да и вообще в их компании что-то радостное – редкость. События июля не остывали ни в чьей памяти. Алиса не понимала, как Нелли могла так поступить.

«Не стоило тогда уезжать из Дома. Надо было остаться с ней».

Вина прочно вошла в сердце каждого члена семьи. Но именно она сплотила их как никогда прежде.

Генриетта резко смолкла и нахмурилась, глядя на Алису. Дима перестал ее щекотать.

– Это я виновата, не вы. Надо было сказать, а я испугалась.

Алиса обняла малышку и поцеловала в макушку, а собственная кроха, будто тоже выражая беспокойство, ударила под ребро. Алиса погладила живот.

«Я не дам тебя в обиду!» – успокоила она дочь.

– И тебя тоже, – сказала вслух, еще крепче прижав к себе Генриетту.

– Доброе утро, Эллен, – поприветствовал парень у входа.

– Где мой дядя? Он никуда не выезжал?

– Нет. Виктор Романович в Институте.

Эллен пошла к лифту. Она нервничала, прикидывала, как лучше рассказать Виктору о ночном похищении, чтобы потом не пришлось даже в туалет с охраной ходить.

В кабинете его не оказалось.

Эллен вернулась к лифту, оттуда на нее выскочил Артур.

– Виктора не видела? – не утруждаясь приветствием, спросил он.

От него разило перегаром. Губа была разбита, нос и часть щеки припухли, приобрели синеватый оттенок.

– Клево выглядишь, – съехидничала Эллен и попыталась юркнуть в лифт.

Артур преградил путь, уперев руку в стену. Сразу захотелось отвесить ему сумочкой по голове, чтобы отстал.

– Когда я найду того долбанного героя, он будет жрать собственные кишки, – процедил Артур, и Эллен на секунду стало страшно за Диму. – Ты разглядела его?

– Я была слишком напугана поведением своего парня, чтобы кого-то запомнить, – глядя в черные глаза, ответила Эллен.

– Мы еще поговорим о твоем поведении, когда я решу вопросы с Виктором. Ты выставила меня рогатым оленем на весь клуб.

– Сам виноват.

Эллен оттолкнула его и коснулась кнопки большим пальцем, чтобы вернуть уехавший лифт.

– Зря ты так со мной, – с оттенком угрозы прошипел Артур.

Эллен стало не по себе от его убийственного взгляда. Она вспомнила, с какой жестокостью Артур схватил ее за шею на парковке. Так же, как сделал это в иллюзии, которую показывал Дима.

Лифт подъехал, и Эллен скользнула внутрь. Артур смотрел на нее, пока двери не сомкнулись. Он даже не моргнул, но показалось, что глаза его злорадно усмехнулись.

Эллен поднялась на седьмой этаж и постучала в комнату Виктора. Он не ответил, хотя с помощью слышания Эллен уловила внутри шуршание, будто страницей журнала, и тихую музыку.

– Дядь Вить, это я, надо поговорить. Срочно.

Она опустила ручку и осторожно приоткрыла дверь. Заглянула в щелочку, но, кроме плазменной панели во всю стену, ничего не увидела. Правда, в отражении экрана виднелось что-то продолговатое и светлое. Эллен приоткрыла дверь сильнее и увидела Нелли. Девушка лежала на животе поперек кровати, голова была отвернута от двери. Из уха торчал наушник плеера – поэтому она ничего не слышала.

Эллен хотела уйти, но послышался всхлип, и она остановилась. Интерес вспыхнул мгновенно: что может тревожить дядину любовницу?

Подойдя ближе, Эллен увидела, что Нелли теребит край затрепанной газеты, наличие которой в шикарных апартаментах Виктора показалось весьма неуместным. Эллен ни разу не видела, чтобы дядя читал газеты. А его высокомерную королеву с такой деталью в руках вообще трудно представить.

Интерес Эллен разгорелся еще больше. Она подошла ближе. Взор привлекла самая большая картинка на странице – сгоревший дом; а над ней заголовок:

Вскоре на территорию Института въехала машина. Черный джип не свернул к парковке, а остановился у входа в здание. Из салона выскочило двое парней. Эллен заинтересованно наблюдала за происходящим.

Интуиция ее не подвела: третий парень вывел из джипа беременную девушку.

Эллен узнала провожатого. Сергей был одним из немногих служащих, с кем она общалась. Он был без ума от Леси. Они часто проводили вместе время в клубе, но строить с ним отношения Леся отказывалась. Эллен была уверена, что это упрямство. Она чувствовала симпатию подруги к Сергею. Та отмахивалась, мол, он ее не интересует: во-первых, полукровка; во-вторых – всего лишь слышащий. Ей, чистому чувствующему-блокиратору, не солидно с таким встречаться. Эллен делала вид, что верит в ее безразличие, и не лезла Лесе в душу.

Сергей потянул девушку к ступеням.

Это уже слишком. Вторая беременная в Институте за несколько дней. Эллен вспомнила, что в прошлом месяце видела еще одну.

Вскочив со скамейки и прикрывшись внушением, она заторопилась к входу. Она успела скользнуть в помещение прежде, чем двери закрыли.

– Я доложу Артуру. Давайте, увидимся, – отсалютовал один из ребят.

Сергей и его напарник потащили девушку к лестнице, которая вела в подвальные этажи. Леся говорила, что на первом находится бытовой склад, второй и третий – заброшены.

Стараясь не стучать каблуками, Эллен спускалась за троицей. Когда Сергей оглянулся, она замерла. Он мог воспользоваться способностью и услышать биение ее сердца. Тогда она не узнает, куда ведут девушку.

Но все обошлось.

Как только парень отвернулся, Эллен сняла туфли. И без того замерзшие ноги ощутили холод бетона.

На первом этаже действительно оказалось бытовое помещение. В Институте проживали доверенные лица дяди, работал ресторан, несколько медицинских этажей, лаборатория, поэтому в подвале хранилось все необходимое для обслуживания. Вот только задерживаться здесь парни не стали.

Они спустились ниже. Напарник Сергея приложил большой палец к экрану у железной двери, и та открылась. Эллен юркнула следом.

В полутемном коридоре стояло множество стеллажей с пластиковыми ящиками. Троица пошла между рядами. Эллен старалась не отставать. Сергей снова оглянулся, и она засомневалась: стоит ли так рисковать. Если он сдаст ее дяде, то вопросов не избежать.

«А почему, собственно, я не могу интересоваться жизнью Института?!»

На носочках, практически не чувствуя пальцев, Эллен ступала по узкому проходу. Все коробки имели номера и даты. Похоже, какую-то информацию дублировали по старинке, не доверяя хранение современной технике.

За стеллажами оказалась еще одна железная дверь. Напарник Сергея разблокировал ее, но скользнуть внутрь Эллен не удалось. Сергей будто специально заслонил проход и прикрыл дверь прямо перед ее носом.

Обувшись, Эллен включила слышание. В сознании застучали сердца, зашелестело дыхание. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Она задумалась: хочет ли видеть, что происходит за странной дверью на якобы заброшенном этаже?

Она с опаской вытянула картинку из звука.

От испуга она отскочила и врезалась спиной в железный стеллаж. Сергей по ту сторону двери оглянулся. Она прикрыла рот ладошками и замерла.

В просторной освещенной комнате находилось около десятка беременных. У каждой была своя кровать, в центре – обеденный стол. На нем: фрукты, несколько видов соков, вода. Все было бы отлично, если бы не факт, что беременных держат взаперти, в подвале! Двое парней-охранников комфортно расположились в креслах у двери. На столике между ними стояли шахматы.

– Встречайте новенькую, – хмыкнул напарник Сергея. – На очищение никто не передумал?

– Я на секунду, – сказал ему Сергей и повернулся к двери.

Эллен выключила слышание с видением, ухватилась за внушение. Сергей вышел в коридор, плотно закрыл за собой дверь, но с места не сдвинулся. Он смотрел на то место, где притихла Эллен. Услышал.

Она осторожно ступила в сторону. Парень перевел за ней взгляд.

– Я узнаю вибрации твоего сердца… Эллен, – шепнул Сергей.

Ей ничего не оставалось, как снять внушение. Скрестив руки, она с вызовом усмехнулась.

– Скажешь дяде – пожалеешь.

В том, что она ничего не должна знать о беременных, Эллен не сомневалась. Иначе Виктор о них рассказал бы. Все-таки это происходит в стенах Института.

– Тебе не нужно мне угрожать, я и так не скажу, – на удивление мягко ответил Сергей. – Но ты же не надеялась, что тебя не заложат парни у камер?

Эллен закатила глаза. Она все время забывала, что нижние этажи находятся под наблюдением. Она осмотрела верх помещения.

– Здесь их нет, – сказал Сергей.

– А что тут вообще происходит?

– Давай без вопросов. И не разболтай, что мы с тобой говорили.

Парень собрался вернуться в комнату, но вдруг замешкался. Эллен включила чувствование, чтобы узнать, в чем дело. В душе у Сергея перемешалось немало эмоций: сомнение, решительность, снова сомнение, страх, злость, опять сомнение.

– Говори, что думаешь, – вполголоса приказала Эллен.

Он указал взглядом на соседний стеллаж, где на верхней полке стояла желтая коробка. Эллен непонимающе посмотрела на парня. Тот кивнул.

– Сдашь – меня убьют. У тебя полминуты.

Сергей скрылся за дверью, а Эллен немедля кинулась за коробкой. Она еле дотянулась до нее. «Пропавшие. Институт», гласила надпись. Внутри находилось с десяток разноцветных папок.

«Полминуты? И что мне искать?»

Папки были пронумерованы по годам. Эллен схватила ближайшую по дате – прошлогоднюю, открыла ее и застыла от изумления.

Виктор вошел в кабинет. Все еще анализируя реакцию Эллен на некоторые слова Нелли, он достал из ящика пачку таблеток. Мигрень стала частой гостей.

Виктор не думал, что с Эллен будет так трудно. Да это десяток взбалмошных Джил вместе взятых! Только сестра всегда была хитрой и изворотливой, а племянница – бестолковая и капризная. Ее спесь все труднее сдерживать без кнута.

«А кнуту не время, не время…»

Виктор по-своему любил Эллен – она его кровь, его самый удачный проект и билет в великое будущее, – но роль заботливого родителя его изнуряла.

Вот если бы Джиллиан была на его стороне…

Виктор запил таблетку, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Иногда он буквально чувствовал, как приоритет его убивает. Как он стягивает горло колючей проволокой, а после вонзает в сердце зигзагообразный нож и медленно вытаскивает обратно, прокручивая то в одну, то в другую сторону.

Джиллиан была неизлечимой зависимостью, и Виктор понимал: она – то единственное, что способно его сломить, растоптать или убить.

Он как всегда не справился с воздействием приоритета. Достал мобильник из кармана пиджака и набрал номер телефона загородной дачи.

– Как там у вас? – спросил у служащего, который ответил на звонок.

– Все спокойно, Виктор Романович. Ваша сестра читает в саду.

– В такой холод? Она решила наказать меня смертью от простуды?

– Я не знаю, – растерялся служащий. – Мне заставить ее зайти в дом?

– Не стоит. Передай ей, что я сегодня приеду.

Виктор вздохнул и присел в кресло. Обида сестры расстраивала его куда больше непослушания племянницы. Джиллиан больше с ним не разговаривала. Поняла, наконец-то, что умолять поздно. Раньше надо было думать! Предав в который раз, она поставила жирную точку на доверии. Теперь она его пленница. Назад пути нет.

В кабинет постучали. Виктор пригласил войти.

– Вызывали? – спросил Артур.

Крохи обиды и злости еще улавливались в его голосе, но статная осанка и прямой взгляд говорили о бесстрашии.

Виктор приглашающе указал на кресло. Артур подкатил его и присел напротив.

– Тебе не показалось, что Эллен изменилась?

Артур нахмурился. В глазах отразилась сосредоточенность.

– Нет, кажется, все по-прежнему.

– Кажется?

Виктор достал излюбленную ручку из деревянного короба на столе. Когда-то сотни удачных договоров были ею подписаны. Теперь она помогала проявить недовольство, не проявляя его. Близкие люди без труда распознавали его в таком безобидном жесте. Давить иначе Виктор на них не любил.

– Может, ты плохо смотрел?

– Я постоянно слежу за ее чувствами, резких перемен не заметил. – Артур кинул взгляд на талисман, который Виктор медленно покручивал.

Страх парня показался, и тут же исчез.

– Вы же знаете, трудно понять этих фазовых, а Эллен тем более. Она за минуту может десяток эмоций сменить.

– И все же… мне не нравится, что она стала совать свой нос, куда не следует. Я же просил занять ее головушку. Она молодая девушка. В ее возрасте надо думать о романтике и шопинге, а она озадачена не тем, чем положено. Вы помирились, кстати?

– Нет.

– И в чем дело? Может, тебе не по душе роль парня Эллен?

Артур замешкался, но Виктор знал: уж кто-кто, а он не побоится ответить честно.

– Вы же знаете, она не в моем вкусе.

– Это не причина. Эллен симпатичная, молодая и сексапильная. Этого достаточно. Или ты хочешь, чтобы я доверил самое дорогое кому-то другому?

– Нет, – Артур сглотнул слюну. – Я все сделаю.

– Сегодня же. Пусть Эллен думает только о поцелуях при луне, – усмехнулся Виктор. – И еще. Не оставляй ее одну. Эти ее лесные друзья рано или поздно выползут из дебрей, будь начеку. Сопляки думают, они одурачили меня своим дешевым спектаклем с взрывом, так что их появление – вопрос времени.

– Они уже выползли. Как раз собирался доложить. Я хотел узнать, с кем Эллен вчера развлекалась, проверил камеры в клубе. Парень оказался не из наших, в элитовской базе его нет, хотя татуировка четко видна. Еще к ней подходил парнишка, похожий на того, с кем мы встретили Эллен в лесу. Но она оттолкнула его, они даже не говорили. Думаю, они пытаются подобраться к ней.

Виктор неспешно вернул ручку на место – в короб из редчайшего черного дерева. Белоснежная внутренняя обивка шелком Малбери создавала приятный глазу контраст. Виктор любил контрасты в вещах, но не в жизни. В жизни он любил контроль. Чистый и без шероховатостей.

– И где все это время были вы с Лесей? – ровным тоном спросил он.

– Я уехал раньше, Эллен осталась под ее наблюдением.

– А мне доложили, что Эллен вышла из клуба не с ней, а с каким-то парнем. И от такси до дома она отказалась.

Артур нервно разминал пальцы, но держался прямо и взгляда не отводил.

– Узнай у консьержа, во сколько она вернулась домой. И найди этих лесных супергероев, всех до одного!

– Как? Я и сам бы рад. Кажется, это ее паренек мне нос чуть не сломал. Убью гада.

– Нет. Они нужны мне живыми. А насчет «как»… – Виктор сцепил пальцы замком и уперся в них подбородком. – Если я не ошибаюсь, завтра возвращается Джексон, и Эллен собиралась делать татуировку?

Артур кивнул.

– Отлично. Сегодня пусть посидит взаперти, а завтра вывези ее в клуб отметить событие. Будем ловить на живца.

Артур довольно прищурился. Виктору всегда нравилось, как блестит предвкушение в черных глазах приемного сына.

– Я до вечера уеду, так что проконтролируй тут все. И мне нужен отчет о корпусе для беременных.

– Подготовлю. Ремонт со дня на день закончат.

– Сколько их там у нас?

– Около сотни, но они быстро дохнут.

Виктор нахмурился.

– Женщины – не мухи. Когда ты уже запомнишь? Иди. Я распоряжусь, чтобы за Эллен присмотрели, пока ты не освободишься.

Виктор проводил его задумчивым взглядом. Способен ли Артур когда-нибудь влюбиться по-настоящему с такой ношей на сердце? Его мать постаралась, чтобы он ненавидел саму мысль о любви. Она меняла любовников, как перчатки, но муж все ей прощал. Мать Артура обладала невероятным магнетизмом и сексуальностью.

Диана была единственной женщиной, которую Виктор любил и готов был носить на руках. Она казалась ему ангелом – его контрастом. В молодости он считал, что все в мире держится на контрастах. Противоположности притягиваются – так учили еще в школе.

Но Диана оказалась не так проста. Виктор несколько лет ждал, когда она решится уйти от мужа. Он мог убрать его с пути одной меткой пулей, но Диана просила не трогать Льва ради сына, говорила, что разорвет отношения сама. Виктор не мог пойти против нее. Ждал. Однако Диана не торопилась.

Виктор устроил за ней слежку. Оказалось, что он – всего лишь участник придуманной Диной игры. На кону стояло слишком много – честь семьи. Виктор убил Диану и ее мужа. Сделал это руками ее любимого сыночка, чтобы в последние минуты жизни она почувствовала, каково это, когда в сердце вонзает нож тот, кого ты так любишь.

Артура Виктор забрал себе. Он воспитал его так, как воспитал бы собственного сына. Не тот отец, который сотворил…

У Виктора был сын по духу.

Но не по крови. А чтить свою кровь учил еще дед.

Эллен – его кровь и он, во что бы то ни стало, сделает из нее дочь по духу.

Вскоре к ней пришла Леся.

– Хоть ты мне расскажи, что я натворила. Ничего не помню.

– Нормально все. Тебе повезло, пока отходила, отчитали всех, кроме тебя, – Леся выдавила улыбку.

Она была чем-то расстроена.

«Наверное, дядя был очень не доволен, что она меня оставила».

Эллен перевернулась набок и внимательно посмотрела на подругу. Она покусывала губы и оглядывала комнату, которую видела тысячи раз.

«Неужели не хочет смотреть в глаза?» – испугалась Эллен.

– Лесь, я тебя хоть ничем не обидела? Ты чего такая? – в лоб спросила она.

– Все нормально, – в голосе зазвенело раздражение. – Ты ни при чем. Появились неприятные дела, думаю, как разгребать.

Леся взъерошила каштановые волосы длиной по пояс. В бледно-голубых – ее настоящих глазах – отразилось безразличие. Сенсеры после очищения с легкостью отстранялись от всего, что их тревожило. Иногда Эллен даже завидовала им.

Леся заговорила о юбилее Виктора, но без привычного воодушевления. Предложила оставить беготню по магазинам в поисках «того самого» платья и сшить его на заказ. Эллен подозревала, что это давление дяди. Подруга подтвердила эту мысль, когда сказала, что вечером приедет дизайнер. А пока предложила определиться с фасоном.

Она притащила ноутбук, и несколько часов было потрачено на просмотры последних коллекций именитых дизайнеров. Подруга оживилась, нырнув в свою стихию.

После обеда с дядей, который тоже прошел в обсуждении предстоящего праздника – хорошо, что не в поучениях и порицаниях – Эллен отправилась с Лесей в тату-салон.

Все элитовцы делали татуировки исключительно у Джексона – чернокожего британца, который работал в Российской «Элите» около двадцати лет. Мужчина был татуировщиком от Бога, поэтому Эллен ждала, когда он вернется из Эдинбурга, где проводил отпуск с семьей.

У Джексона была масса прозвищ: кто-то называл его Дарк – из-за цвета кожи; кто-то Смайл – из-за радушия и белоснежной улыбки; Эллен казалось, ему больше подходит третий вариант – Биг Бэн. Джексон был высоким, широкоплечим, а главное, точным, как Лондонские часы, поэтому ровно в назначенный час ждал девушек в готовности.

– Смотри, Эллен, тут подборка: тату будущих представителей «Элит». Страны-лидеры. Надо сказать, их не так-то просто достать, – сказал Джексон на чистом русском и протянул листы.

Эллен благодарно кивнула, невольно бросила взгляд на татуировки Джексона, что выбирались из-под рукавов пуловера и расползались по пальцам. Говорили, все его тело усыпано тату.

– Ты определилась со смыслом? – Джексон облокотился на спинку кресла, в которое Эллен однажды отказалась садиться. В последний момент передумала.

– Не знаю, – она замялась. – Вряд ли… нет.

– Смысл в том, – влезла Леся, – что она особенная, таких больше нет. Это и надо отразить.

Эллен задумчиво перебирала листы с татуировками будущих соперников. На всех был изображен знак суммы – такой же, как у всех сенсеров, только с добавлением «изюминки» – особенности, которая позволялась только семьям глав.

– Э-э-э, и какой в этом смысл? – Эллен показала Джексону картинку, где на голове у суммы восседала витиеватая корона.

Мужчина чуть не подавился смешком.

– Мне жаль коллегу, которому пришлось это делать. Полная безвкусица.

Леся выхватила лист и изучающе уставилась на картинку.

– М-м-м, готова поспорить: эта татушка розовая, а ее обладательница – напыщенная малолетка со слюнявым йокширом под мышкой.

– Не знаю, не знаю. Это итальянская представительница, – ответил Джексон, покручивая обручальное кольцо. – Вот эта, кстати, свеженькая. – Он указал на лист, который оказался сверху подборки. – Англичанин. Четырнадцать лет, правда, представитель на Балу не он, а его старший брат, тому семнадцать. Мне понравилась тату. Вот где смысл. Говорят, у парня стальной характер. И… – Джексон запнулся, Эллен заинтересованно подняла взгляд, – …у него поглощение. Хорошо, что по закону представителю должно быть не менее шестнадцати, иначе у тебя был бы серьезный конкурент.

Эллен втайне порадовалась. Поглощение – это тот козырь, которым больше никто из претендентов не обладал.

– А смысл у него в чем?

Объемный знак суммы проткнуло два кинжала. На первый взгляд, ничего особенного.

– Я думаю, ты поймешь, когда познакомишься с ним. Только учти, с ним шутки плохи. Очень опасный парень.

– В четырнадцать лет? – усмехнулась Эллен.

– Да. Что будет в фазу, представить страшно, – серьезно ответил Джексон.

Эллен стало не по себе. Она его опасениям поверила.

– Я тут набросал кое-что. – Он потянулся за листком на столе. – Долго думал, что может стать твоим символом и вспомнил, как ты говорила об огне.

– Ага, обожаю все поджигать.

– Наверное, огонь был твоей первой иллюзией? – Джексон сверкнул белозубой улыбкой. – Связь остается, я-то знаю.

Эллен пожала плечами и задумалась, каким было ее первое внушение? Виктор говорил, что способности начали проявляться, когда вокруг оказалось много сенсеров, но она, конечно, не помнила этого времени.

Леся тихой поступью подкралась сзади Джексона и вырвала лист.

– Ну и что придумал великий мастер? – кокетливо спросила она.

Джексон одарил девушку легкой улыбкой. К безобидным и малозначащим заигрываниям Леси многие давно привыкли и не обращали внимания.

– Что там? – заинтересовалась Эллен.

– Там смысл, – гордо пояснил Джексон.

Он забрал свое творение и продемонстрировал рисунок.

Знак суммы будто пылал в огне, но это был не просто костер. Пламя было похоже на руку, которая то ли держала, то ли пыталась сжать элитовскую метку.

– Испепеляющая мощь. Пять способностей. «Элита» в огненной руке. В твоей руке, Эллен, – величаво объяснил он.

Она даже ощутила вкус власти. Всемирной, о которой не переставал твердить дядя.

– Мне нравится, – мечтательно произнесла Эллен. – Очень нравится.

Леся послала Джексону воздушный поцелуй и наградила его пожизненным званием «Гений смыслов».

– Ну, так что, в этот раз ты готова?

Эллен испытывала страх перед самой процедурой, но еще больше боялась того, что этот смысл останется с ней на всю жизнь. Джексон, видимо, понял это по ее лицу.

– Ты знаешь, у тебя есть право вообще ее не делать. Плюс, ты всегда сможешь ее вывести, если передумаешь.

Леся внесла свою лепту в рассеивание сомнений:

– Что тут думать? Это твое, Эллен. Она шикарна. Пусть все знают, с какой сучкой имеют дело!

Эллен посмеялась бы над шуткой, да в душе у нее заскреблось странное чувство. Знакомое, но непонятное. То, которое в прошлый раз заставило ее убежать из салона.

– Иди, я покажу, – Джексон кивнул на большое зеркало в полстены, – чтобы ты наглядно увидела, как это будет круто.

Эллен сползла с кресла, подошла к зеркалу. Джексон развернул ее вполоборота и чуть наклонил ей голову. На шее за ухом появилась тату. Огненная рука. Знак победителя. Эллен засомневалась еще больше. Ей нравился смысл, нравился рисунок, но она чувствовала отчуждение и даже неприязнь к метке, которая собирается навечно поселиться на ее теле.

– Можно сделать побольше, – сказал Джексон, и татуировка моментально охватила огнем всю шею.

– Нет, нет, больше точно не надо, пусть будет маленькая.

Отойдя от зеркала, Эллен попала в дружеские объятия. Леся легонько затрясла ее, ворча мультяшным голосом:

– Да хватит тянуть. Сделай это, детка!

Эллен разрывали сомнения.

– Ну, так что? – спросил Джексон. – Делаем?

– Да… да, – она вздохнула.

Он кивнул на кресло, сказал настраиваться морально. Эллен присела. Леся подбадривала ее, навалившись сзади на спинку, но сомнение от ее слов лишь росло.

В душе все протестовало, но… почему? Практически не слыша болтовню подруги, Эллен копалась в себе и взвешивала «за» и «против». Ей почему-то хотелось плакать.

Голова снова начала раскалываться на части.

– Знаете, мне что-то не по себе. – Она поднялась. – Зря, наверное, мы сегодня…

– Ты достала уже! – крикнула Леся. – Второй раз соскакиваешь с кресла! Сделай ты уже эту чертову татуировку!

Эллен уставилась на нее, как на чужую. Леся пронзила ее злобным взглядом, сорвала с вешалки шубку и зашагала к двери. Сегодня ее было не узнать.

Извинившись перед Джексоном за потраченное время, Эллен ушла вслед за подругой. Та сидела на капоте своей «спортивной малышки» и курила. Одарив Эллен кислой ухмылкой, она выбросила сигарету и протопала к водительской двери.

– Мне надоело чувствовать себя нянькой. Может, будешь немного решительнее?

Эллен ничего не ответила. Настроение было крайне угнетающее, добавлять жару совсем не хотелось, а Леся, если взрывается, то испепеляет все вокруг.

Вскоре освободилась Леся, и они поехали собираться в клуб.

Леся сама пригласила Сергея составить им компанию. Чем была весьма довольна, хоть и старалась не показывать радость.

– Леська, что ты от него бегаешь? – спросила Эллен по пути домой. – Видно же, что он тебе нравится.

– Ну и что? Это не мешает мне думать головой.

Возможные отношения с Сергеем были ее нелюбимой темой. Эллен не видела препятствий и не понимала, почему бы не позволить себе стать счастливой. Что за глупость делить сенсеров на высшие и низшие классы? Она никогда не понимала этого.

– Ты говоришь, как мой дядя. Была бы ты его племянницей, его бы сердце в итоге не выдержало переизбытка гордости.

Леся заулыбалась.

– Тебе ничего не мешает соответствовать. Было бы желание.

– Да я и так из шкуры вон лезу, только бы ему угодить!

– Значит, плохо лезешь.

Леся резко вырулила на встречную полосу – обогнать нерасторопного водителя. Эллен машинально вцепилась в бардачок. Леся ненавидела вечерние пробки Питера и выезжала из них по-своему: то одного притормозит с помощью способности, то другого. Играла машинами на дороге, как пешками.

Сборы на удивление прошли быстрее обычного.

Парни ждали внизу. Артур уже издалека начал ворчать:

– Эллен, пунктуальность – верная подруга каждого лидера.

Она закатила глаза и кокетливо ответила:

– А опоздание – красивых девушек.

Эллен весело вышагивала в сапожках на высоких каблуках, из-под белоснежной шубки выглядывало короткое черное платьице. Артур оценивающе осмотрел ее.

Сергей ждал у задней двери. Леся первая скользнула в салон. Эллен собралась залезть следом, но парень преградил путь.

– Прости. – Подмигнув, он уселся к своей пассии.

Эллен, конечно, все поняла и устроилась на переднем сидении.

В клубе парни сразу поднялись наверх, а подруги кинулись танцевать. Эллен весь день ждала вечера, чтобы напиться расслабленной позитивной энергии. Она танцевала, укутавшись в облако из разноцветных лент и вкусов, пыталась найти солоноватый поток цвета моря. Но бесполезно. Излюбленный шоколад сегодня тоже не откликался на зов.

Бросив взгляд на балкон, Эллен увидела Артура. Он упирался ладонями в перила и неспешно оглядывал толпу. Эллен вытянула руки вверх и помахала, чтобы привлечь его внимание. Решила, что он потерял их с Лесей. Артур кивнул и присел за столик, у которого стоял. Сергей был там же.

Эллен подалась к Лесе, чтобы перекричать музыку:

– А чего это они не за нашим столиком?

Артур всегда присаживался за личный стол, подальше от танцпола. Он был в вип-зоне, скрыт от глаз. Да и музыка там не мешала общаться.

– Так нами любоваться удобнее, – отшутилась Леся.

Вскоре девушки поднялись наверх, чтобы отдохнуть. Артур разговаривал по телефону, Сергей задумчиво покручивал пузатый бокал. Леся плюхнулась рядом с парнем, обхватила его за руку и положила голову на широкое плечо. Сергей заулыбался.

Прислонившись спиной к перилам, Эллен слушала возмущения Артура. Судя по мату и гневному тону, возникли проблемы в стриптиз-клубе.

Леся предложила Эллен выпить. Она отказалась. Тогда подруга вернула внимание Сергею. Развернувшись к нему всем телом, она закинула ноги ему на колени. Сергей обхватил их и подтянул Лесю ближе к себе. Не отрывая от парня взгляда, она взяла его бокал, выпила содержимое и демонстративно облизала губы.

Эллен закатила глаза. Все. Брачные игры начались.

Она не осуждала подругу за разгульное отношение ко всем парням подряд, но Сергея ей было искренне жаль. Эллен знала, сейчас они проведут вместе веселый вечер, затем потрясающую – как однажды поделилась подруга – ночь, а наутро Леся скажет: «Ну и что? Мы же по-дружески». Сергей несколько дней будет носить в душе дикую смесь из злости, обиды, пренебрежения и удовольствия. А после все повторится.

Но это их дело. Если Леся, зная, что он к ней испытывает искренние чувства, все равно так себя ведет, а Сергей, зная, что для нее это всего лишь игра, все равно позволяет собой играть, – значит, всех все устраивает.

Когда парочка начала целоваться, Эллен отвернулась к танцполу.

Люди внизу мельтешили цветными пятнами. Их движения сливались с музыкой в единой гармонии, и из этой прыгающей-качающейся-извивающейся массы, Эллен выловила застывшую фигуру в углу. Парень в черном привалился к стене, руки на груди были скрещены, лицо скрывал глубокий капюшон. Этой детали было достаточно, чтобы сердце Эллен застучало быстрее музыки. Она потянула энергию с того конца зала. Долгожданный солоноватый вкус ворвался в ее тело, и дышать стало трудно.

– Эллен, – раздался над ухом голос Артура. Она растерянно оглянулась. – Мне надо уехать, проблемы в клубе.

Эллен еле сдержала вспыхнувшую радость. Артур уйдет, и она сама подойдет к стеснительному гостю с крыши! Она посмотрела в сторону, убедиться, что тот не исчез. Артур проследил за ее взглядом. Черные глаза будто усмехнулись. Улыбнувшись, он обнял ее и прижал к перилам.

– Ты не скучай, малышка. И, главное, не променяй меня ни на кого, – со сладкой угрозой прошептал он на ухо и потянулся к губам.

Его поцелуй был долгим и страстным. Эллен отвечала губами, но ничего не чувствовала сердцем. Она заставила себя улыбнуться, когда Артур посмотрел ей в глаза.

– Постарайся побыстрее.

Артур кинул искрометный взгляд туда, где был гость с крыши.

– Присмотрите за ней, – сказал он Лесе и Сергею, уходя.

Эллен отвернулась к танцполу. Парня в капюшоне уже не было. Зато на его месте появился Артур. Он неторопливо осматривал толпу. Рядом был коридор, ведущий к запасному выходу, и Эллен решила, что незнакомец вышел из клуба. Артур еще осмотрелся, а после скрылся в коридоре.

«Неужели он ищет его?» – испугалась Эллен, и ей отчаянно захотелось защитить своего гостя с крыши.

Она направилась к лестнице, сказав целующейся парочке:

– Я за коктейлем.

– Эй! – крикнула Леся. – Мы тоже идем. Там и пить, и танцевать можно.

Втроем они спустились к бару, заказали по коктейлю.

Знакомой энергии не ощущалось поблизости, и вечер терял смысл. Эллен не хотела ни танцевать, ни выпивать, ни общаться. Все, о чем она мечтала: еще раз взглянуть в необычные глаза и услышать такое искреннее «я люблю тебя, Эллен».

Она не понимала, когда успела так привязаться к таинственному парню. Его ночные появления стали для нее воздухом, которого не хватало в течение дня.

«Неужели все это время он мучился от неразделенной любви ко мне? Ну почему не подошел и не заговорил в Институте?! Хотя, если он не из личного состава, то поэтому и не осмелился. Я же не просто сенсер, а чертов «будущий лидер». Дурацкие разделения классов!»

– Эллен, танцевать идем? – спросила Леся.

– Не хочу пока.

Девушка в одиночку присоединилась к танцующей толпе.

Сергей заказал бармену бутылку водки. Тот незамедлительно обслужил его. Рабочие клуба знали свои приоритеты в лицо.

Одним махом Сергей опрокинул стопочку и налил еще. Эллен была удивлена его тяге к спиртному. Обычно он растягивал один коктейль на вечер, оттого Артуру было с ним неинтересно.

– Мы никакое событие не пропустили? – Эллен кивнула на опустевшую рюмку.

Сергей нахмурился, наполнил стопку до краев в третий раз.

– День рождения, – после ответил он.

Эллен улыбнулась и собралась поздравить его, но парень добавил:

– Должно было быть… у моей сестры… но ее больше нет.

Эллен ощутила неимоверную тоску. Она не знала, что сказать. Сергей не отводил взгляда, словно ждал поддержки.

– Мне жаль, – выдавила Эллен.

– Да, ты уже говорила.

Эллен не помнила разговор. Наверняка он был в ее беспамятные месяцы.

– Хотел бы я знать, кто конкретно это сделал, – с ядом в голосе сказал Сергей.

– Ее убили? – с ужасом спросила Эллен. Парень кивнул.

Он выпил водку и сжал рюмку. Пальцы его побелели, вены на руках заиграли взбухшими змеями. Можно было легко представить, как Сергей мечтает вцепиться мертвой хваткой в шею убийцы.

– Ее звали Кристина. Маму – Алла. – Он отодвинул бутылку, будто не желая расстраивать мать. – Отца – Кирилл. Уверен, он не простил мне уход в «Элиту».

– Ты оставил их?

Горе парня передалось и Эллен, говорить о его семье было необъяснимо больно.

– Да. Крис была младше, я ушел сам, чтобы ее не внесли в базу. Надеялся, что-то изменится, пока она повзрослеет.

– Почему многие боятся быть частью «Элиты»?

Сергей злобно усмехнулся, развернулся к танцполу.

– Посмотри на них, – с презрением сказал он, оглядев толпу.

Эллен обернулась.

– Если хорошо присмотреться, ты без труда вычислишь, кто из них сенсер, а кто – нет. Посмотри, сколько в них наглости, пошлости и самоуверенности. Потому что им все дозволено. У них нет запретов вне, только внутри системы. Они стервятники, а простые люди для них падаль. Это превосходство взращивается в них с шестнадцати лет, если предки не постарались раньше, – усмехнулся Сергей. – Мы не элита, а сборище безжалостных тварей. Мы черти, которые пляшут на костях своих жертв.

Его слова вызвали у Эллен двойственные ощущения. Какая-то часть сознания готова была согласиться и очень красочно доставала из памяти собственные мерзкие выходки, причинившие людям вред; другая – возмущалась, была уверена, что так и устроено человечество. Сильнейшие занимают место под солнцем, это естественно и правильно.

С легкой раздражительностью – ведь уничижительные определения затрагивали и ее – Эллен спросила парня:

– Что тебя тогда держит в «Элите»?

Сергей засмеялся.

– А ты думаешь, можно просто слинять? Как ты это представляешь? Написать заявление об увольнении? Плюс, я такая же тварь, Эллен, как и остальные. Ну и… кое-кто держит. – Он посмотрел на Лесю.

Рядом с ней танцевало два парня. Сергей нахмурился, повернулся к бару и налил рюмку водки. Пить не стал – задумчиво крутил из стороны в сторону.

– Ты ей очень нравишься, – поделилась важным знанием Эллен.

Парень коротко улыбнулся, кивнул, будто говоря, что знает, но откровенничать на эту тему не стал.

Эллен смотрела, как вытанцовывает подруга. Она чуть на стуле не подпрыгнула от возмущения, когда Леся начала целоваться с одним из парней, второй обнимал ее сзади.

Сергей заметил, как Эллен заерзала, и обернулся. Губы его расползлись в горькой усмешке.

– Да, ей много кто нравится.

Он выпил-таки наполненную рюмку.

– И ты ничего не сделаешь?

– Почему я должен что-то сделать? Я ей никто, – язвительно ответил он.

Эллен поняла: это не его слова. Наверняка Леся не раз ставила его на место подобным образом.

– Знаешь, если бы ты не был таким терпеливым, а пошел и врезал этим извращенцам, думаю, она бы оценила.

Сергей засмеялся.

– Я серьезно! – Эллен отодвинула бутылку, за которой он потянулся. – Иди и прекрати это. Не думал, что она только этого и ждет?

Эллен скользнула в его разум: там шел ожесточенный спор между неуверенностью и решительностью.

– Иди, иди!

Набравшись смелости, Сергей спрыгнул со стула.

Он вырвал Лесю из похабных объятий, что-то рявкнул, и оба парня сбежали без боя. Может, знали его, может, увидели татуировку, а может, Сергей действительно был страшен в гневе. Эллен улыбалась, глядя, как возмущается подруга. Леся влепила парню пощечину, а тот схватил ее за подбородок и поцеловал. Эллен чуть не запрыгала от радости. Леся еще немного подергалась, а потом обмякла, обняла Сергея за шею и отдалась страсти с головой.

«Как же надо любить, чтобы терпеть все ее выходки, поцелуи и ночи с другими?!» – думала Эллен, не переставая улыбаться.

– Наконец-то, – прозвучало над ухом.

Она вздрогнула от прикосновения к руке. Повернув голову, Эллен утонула в синеве необычных глаз.

– Быстрее, идем, – сказал незнакомец, потянув ее за собой.

Эллен дара речи лишилась. Ноги сами понесли ее вслед за парнем к запасному выходу из клуба.

– Я думал, ты меня вчера с крыши скинешь, – обернувшись, сказал он. На лице, что частично прятался под капюшоном, мелькнула довольная ухмылка.

Эллен молча торопилась за ним, даже не думая, куда и зачем. Его голос – низкий, но мягкий – завораживал. Рука, что крепко держала ее руку, – долгожданный капкан.

– Пришлось шороху навести, чтоб этот урод уехал.

Злость в его голосе немного ослабила зачарованность, и Эллен наконец задумалась, куда он ее так быстро тащит.

Но она и пикнуть не успела, как они оказались за дверью. Хлопок, и сознание прояснилось окончательно: вернуться-то не получится! Теперь только через главный вход, а как объяснить стремительный побег Сергею и Лесе?

Ее тело пронзило холодом. Она сжалась, а парень по-свойски обхватил ее за плечи. Он все делал так быстро, что Эллен реагировать не успевала. Они свернули за угол соседнего дома и остановились.

Перед ними стояло двое парней.

Один в дутой куртке и шапке, другой – в пальто по колено. Второй кинул похитителю Эллен кожаную куртку, и тот накинул ее ей на плечи. Стало чуточку теплее.

Друзья парня с улыбками поприветствовали Эллен. Она ухватилась за способности покрепче, чтобы ее не заблокировали. Все трое нервничали, опасались чего-то, но ничего враждебного в свой адрес Эллен не ощутила. Наоборот, парень в пальто испытывал слишком странное радушие.

– При-в-е-т, – ответила Эллен, дрожа и от холода, и от волнения.

Ее гость с крыши сбросил капюшон толстовки. Она, наконец-то, могла его рассмотреть. Волосы его казались черней ночи. Он резко выдохнул, словно говоря «ну все, дело сделано». Этот жест насторожил Эллен.

– Что вам надо? – спросила она, стараясь придать голосу жесткости.

Эллен осознала, насколько безрассудно себя повела: ушла с первым встречным, совершенно не подумав о последствиях! А если ее украсть хотят? Или убить?

– Ты ничего не выяснила? – спросил синеглазый и, не дав удивиться вопросу, продолжил: – Мы решили, раз ты меня вчера не убила, значит, на нашей стороне.

– Почему я должна была тебя убить? – робко спросила Эллен, и ощутила, как краска прилила к лицу. Хорошо, что ночью не видно.

Парень скрестил руки на груди и довольно улыбнулся. Эллен еще больше вспыхнула, вспомнив, как он, хоть и внушенный, коснулся ее плеча и склонился к губам.

– Димыч, чертов романтик, – сказал третий парень, который держался позади высокого.

Он шагнул ближе к свету. Эллен еле сдержала возглас испуга. Шапка была натянута по самые глаза, воротник высоко поднят, а между ними осталась светлая полоса уродливого лица.

– Что, огонь? – с нескрываемым удовольствием спросил синеглазый.

– Еще какой «огонь». Даже странно…

– Я же говорил, а вы «полетишь», «полетишь».

Эллен ничего не понимала из радостного разговора этих двоих, а их высокий друг в пальто вообще сбивал ее с толку своей озадаченностью и нарастающим испугом.

– Эй, слушайте, – выпалила она, – что это еще за «огонь»? Что вам от меня надо, и кто вы такие?

Веселье парней в секунду испарилось. Они оба уставились на нее, а их друг тяжело выдохнул.

– Э-э, а еще раз вопрос можно? – спросил синеглазый с неподдельным негодованием.

Эллен закатила глаза.

– Кто такие, черт возьми? Или отвечайте, или я ухожу. Выкинете что-нибудь, долбану о стену, а завтра будете отчитываться перед Виктором Романовичем. Если вы не в курсе, он – мой дядя.

Обычно властный тон и ссылка на главу «Элиты» срабатывали в секунду.

– Да нам пофиг на твоего дядю, – со злостью ответил гость с крыши.

Ауру романтичности и притягательности как рукой сняло.

«Зачем я вообще с ним куда-то пошла?» – с досадой подумала Эллен. Чего вообще ждала? Сказки? Поцелуя под луной?

– Мы не элитовцы, Эллен! Что они опять с тобой сделали? Вспоминай, чудо ты мое! – Он шагнул ближе.

– Не подходи… – Эллен отступила назад, но парень все равно приблизился, схватил за куртку и притянул к себе.

У нее дыхание перехватило от его близости.

– Вспоминай, пожалуйста. Позавчерашняя ночь. Ты была с нами. Макс вытащил тебя из клуба…

При упоминании имени сознание Эллен будто встряхнулось. Память услужливо нарисовала картину: она целуется с крепким парнем, а за его плечом возникают надвигающиеся тени.

– Мы всю ночь потратили на то, чтобы все объяснить, но тебе опять стерли память!

Эллен с ужасом подумала об исчезнувших из воспоминаний сутках.

Парень еще крепче вцепился в грудки. Глаза его горели безумным огнем отчаяния.

– Вспоминай, я прошу тебя. Я люблю тебя, ты не могла этого забыть. Моя Эллен не могла! Твое наст…

– Дим, все! – Парень в пальто дернул его за плечо. – Олеся идет.

– Твое настоящее – подделка. Это все Виктор, он стер все лето и нас.

– Ты меня слышишь?! Сейчас же!

– Ты должна вспомнить, – не умолкал Дима.

Он склонился ниже, и у Эллен сердце чуть не остановилось, когда его губы коснулись ее губ. Всего секунда, и его с силой отдернуло.

– Пойдем! – Парень в пальто одной рукой затолкал его прочь, второй потянул с плеч Эллен куртку. – Прости, родная, придется померзнуть.

Повинуясь необъяснимому желанию, она вдохнула его энергию.

«Шоколад! Тот самый!» Глядя в спину убегающему парню, она с трудом заставила себя оборвать поглощение.

Парни скрылись в темноте двора. Эллен дрожала от холода, глядя в пустоту. Ей казалось, что она заледенела изнутри.

Давным-давно… а сегодня на секунду оттаяла. Она коснулась своих губ. Он поцеловал ее. Он на самом деле ее поцеловал!

– Эллен! – прогремело, наверное, даже в соседнем районе.

Она наконец пришла в себя и, клацая зубами, крикнула в ответ:

– Я тут!

Эллен вывернула из-за дома. Навстречу, вышагивая напористой походкой, шла Леся. За ней Сергей.

– Куда ты делась, мать твою?! – взревела подруга.

– Эй, мать моя при чем?! Чего орать?

– Ты хочешь, чтобы Артур пристрелил меня?

– Боже, что за бред, – скривилась Эллен. – Остынь, все нормально.

– Тебя просили не отходить от нас. Какого черта ты свалила?

– Я… покурить вышла. – Эллен похлопала себя по бедрам. – Забыла, что без карманов.

Леся злобно усмехнулась. Да, что толку ей врать?

– Почему ты вечно меня подводишь?

– Лесь, я не поняла, ты подруга или охранник? Что ты так кипятишься? Я вышла подышать…

– С каким-то парнем? – с подозрением спросила Леся.

Ну конечно, кто-то уже доложил!

– Нет! Кто-то тоже выходил. Что мне теперь, людей шарахаться?

Леся утихла, и они вернулись в клуб. Эллен хотела домой, но подруга сказала, что надо дождаться Артура.

Чтобы не чахнуть у бара, пришлось танцевать. Мысли Эллен плясали в собственном ритме. Она не раз прокручивала странный разговор с парнями и вспоминала мимолетный поцелуй.

Дима – теперь она знала его имя.

«Я люблю тебя, ты не могла этого забыть. Моя Эллен не могла!»

С закрытыми глазами она кружилась в ворохе потоков и представляла, как гость с крыши медленно склоняется к ней и нежно целует.

Фантазия бесстыдно уносила ее намного дальше. Сначала одежда летела на траву, потом они с Димой опускались на плед, а вокруг сияли звезды: яркие, разноцветные, нереальные. Целая Вселенная для них одних.

Однако слова «мы не элитовцы» омрачали сладкие образы. Если парень – сенсер, но не в «Элите», значит, он против Виктора.

Значит, он против нее.

Эта мысль отрезвила сознание Эллен. Глупо было влюбиться в незнакомого человека. Виктор никогда не позволит им быть вместе.

Перед входом в стриптиз-клуб Эллен получила от Артура наставления: нигде не болтаться, посидеть у бара или в комнате отдыха, его не отвлекать, и, главное, никуда не уходить.

– Хорошо, хорошо, Артур Львович, как скажете, – съязвила она.

Огромная вывеска с обнаженной неоновой девушкой горела над входом, внося немалую лепту в вечернее освещение улицы. Эллен не рассчитывала провести вечер, пялясь на голых девиц, а они разгуливали по заведению и до открытия.

«Вот тебе и романтика».

В зале Артура и Эллен встретила Елена – одна из администраторов клуба, тоже сенсер. Девушка выглядела под стать должности, но не без намека на деятельность заведения. На ней была черная строгая юбка, правда, короткая, и белая блузка с длинными рукавами, правда, прозрачная. Туфли на высокой шпильке являлись непременным атрибутом каждой девушки в клубе. Белые, как снег, локоны доставали до талии, на губах – красная помада.

– Добрый вечер, Артур Львович. Ваши иностранные гости ожидают в вип-зале, Вадим Геннадьевич с ними, выпивку и ужин подали…

– Кто танцует? – спросил Артур, отдав Елене пальто.

– Снежана.

– Какая, к черту, Снежана? Где Милана?! – прогремел Артур.

Эллен раздражали пафосные имена, которые брали себе обычные Светы, Маши, Кати и Даши. Что за глупая мода?

– Она еще не готова, только пришла.

– Скажи, пусть поторапливается или она последний вечер работает.

Артур собрался отойти, но вдруг вспомнил:

– А, да, и позаботься об Эллен. Покормите, ну или что она там захочет.

Эллен почувствовала себя младенцем, которому попросили сменить подгузник, если он вдруг обделается в отсутствие папочки. Она проводила Артура убийственным взглядом и последовала за Еленой к бару.

Полчаса Эллен провела в главном зале. Когда вокруг замельтешили полуголые танцовщицы, она сказала администраторше, что подождет Артура наверху.

Она поднялась на второй этаж, открыла дверь комнаты отдыха и застыла на пороге.

На диване сидел Рыжий, а на нем длинноволосая брюнетка в одном нижнем белье. Похоже, они целовались – густые волосы девушки скрывали их лица. Вадим мял ее ягодицы толстыми короткими пальцами. Выглядело это так отвратительно! Рядом в странной позе замерла еще одна девушка – блондинка. Ее голова и рука свисали с подлокотника.

Эллен попятилась, собралась тихо закрыть дверь, но блондинка услышала ее. Она медленно подняла голову, и тогда Эллен заметила на ее руке жгут.

– Э-э-й, – протянула девушка.

Вадим оторвался от брюнетки и увидел гостью. Выругавшись, он свалил в сторону девицу, что сидела на нем, вскочил и начал застегивать рубашку.

Эллен обратила внимание на стол: шприцы, жгуты, какие-то ампулы…

У нее голова закружилась от страха, отвращения и ужаса. Она видела подобную картину в кино, но не понимала: как такое могло происходить здесь?!

Придя в себя, Эллен побежала вниз. Ей казалось, что винтовая лестница превратилась в бесконечную воронку.

Сзади застучали тяжелые шаги.

– Эллен, подожди, – Вадим нагнал ее и схватил за руку.

– Не трогай! – Она вырвалась.

– Ты не так поняла…

– Я что, дура, по-твоему, и не знаю, что такое наркотики?

Так гадко она себя никогда не чувствовала.

Эллен влетела в вип-зал, наплевав на приличия.

– Артур! – задыхаясь, крикнула она. – Я домой хочу! Отвези меня сейчас же!

На нее ошарашенно уставились его гости – трое мужчин неопределенной национальности: то ли арабы, то ли турки, то ли еще кто-то. Они вальяжно развалились на полукруглом диване, перед ними на мини-подиуме танцевала стриптизерша в красных трусиках.

Один из мужчин что-то сказал на английском языке с акцентом, кивнув при этом на Эллен. Артур спокойно ответил ему и привстал.

Она видела, что мысленно он ее убивает и надо бы бежать, но не могла пошевелиться. Артур надвигался на нее сплошным черным пятном. Движения его были спокойны и выдержаны, однако в глазах сверкали молнии.

Он взял ее за руку и вывел из зала. Как только дверь хлопнула, Артур толкнул Эллен в сторону.

– Я кому сказал, не совать свой нос, куда не надо? – тихо, но с ядом спросил он.

– Арт, это я виноват… – начал Рыжий, но Эллен перебила его, закричав на Артура:

– У тебя тут что, наркотический притон? Это и есть твое прибыльное…

Она не договорила. Артур закрыл ей рот ладонью и прижал голову к своей груди так, что аж дышать трудно стало.

– Успокойся, не ори, все хорошо, – будто заклинание шептал он на ухо, – это нормально, тебе нечего бояться. Кто-то любит шоколад, кто-то – наркотики. Не бойся, тебя тут никто не обидит.

Он отстранил ее и взглянул в глаза. Слегка улыбнулся.

– Это личное дело каждого, как прожигать свои жизни, нам-то что? Пусть наслаждаются. Это их выбор. Все ведь нормально? Ну, скажи: «все хорошо».

Эллен не могла сказать, что все хорошо. Она не хотела ничего видеть и знать. Ей было противно находиться в этом месте.

– Я домой хочу, – с мольбой простонала она.

– Я знаю, знаю. – Артур коротко поцеловал ее в губы. – Потерпи немного, я решу дела, и мы сразу уедем.

– Арт, ну, она в баре была, и я решил… – замямлил Рыжий, но взгляд Артура, который даже Эллен поняла без слов, остановил его речь.

– Иди, малышка, выпей чай, поешь что-нибудь. Лен, а давай ей бокальчик винца, – обратился он за спину Эллен. Она обернулась и увидела встревоженную администраторшу. – Я скоро освобожусь, не грусти.

Артур вернулся в вип-зал.

– Пойдем, – протянула руку Елена, но Эллен завертела головой.

– Я в туалет.

Поскольку в комнату отдыха она возвращаться боялась, то пошла в общественный туалет. Руки все еще тряслись, сердце не переставало колотиться.

Когда она хотела выйти из кабинки, послышался хлопок двери и девичьи голоса. Одна всхлипывала, причитая: «как вы не видите этого?», вторая злобно затыкала ей рот.

Эллен чуть помедлила и открыла дверцу.

Девушки вмиг замолчали, уставились на нее. Она тоже растерялась. Это были те самые девицы, которых она видела с Рыжим. Быстро взяв себя в руки, Эллен шагнула к раковине и открыла воду.

Длинноволосая брюнетка властно приказала блондинке с размазанным макияжем умываться. Эллен торопливо мыла руки. Она не стала их сушить, пошла к выходу.

– Эллен, пожалуйста, – умоляюще обратилась к ней рыдающая девушка.

Она замерла, обернулась, сама не зная, зачем. О чем ей говорить с наркоманками? Она побаивалась их, словно от одного только взгляда можно заразиться убийственной зависимостью.

– Замолчи. – Брюнетка легонько ударила ее по лицу, будто приводя в чувство.

– Как ты не понимаешь, – всхлипнула девушка, – она может помочь!

– Заткнись, дура! – зашипела брюнетка и, улыбнувшись Эллен, сказала: – Все нормально, иди, она под кайфом и сама не понимает, что несет.

Блондинка наконец набралась смелости и оттолкнула коллегу.

– Это вы не понимаете! Как вы не видите? Они не люди! Эллен, выслушай меня, умоляю. Помоги…

– Ну, нет, это без меня. – Брюнетка выставила ладони, словно с повинной. – Я в этом не участвую. Меня все устраивает. Меня здесь вообще не было. Я всем довольна.

Девушка бросилась к выходу.

– Вряд ли я могу тебе чем-то помочь, – сказала Эллен дрожащим голосом и тоже хотела уйти, но блондинка неожиданно упала на колени и разрыдалась сильнее.

– Я умоляю тебя, помоги.

Эллен будто прилипла к полу. Она испытывала и отвращение, и жалость. Девушка опустила голову, вывернула руки, будто специально выставив напоказ исколотые посиневшие вены. Эллен с трудом пробралась в ее сознание и ужаснулась. Там бурлило столько страха и безнадежности! Впрочем, ее быстро вытолкнуло прочь, и еще раз пробраться в разум танцовщицы у Эллен не вышло. Она знала о существовании людей с подобными щитами, но встречала впервые, оттого ей стало интересно, что скажет девушка. Эллен оторвала бумажную салфетку и присела на корточки.

– Вот, возьми…

Блондинка посмотрела на Эллен серо-зелеными глазами, полными отчаяния. Она вытерла лицо, но лишь больше размазала потекший макияж.

– Я верю, ты можешь помочь, – тихо сказала она.

Эллен испугалась ее заговорщицкого шепота.

– Я знаю, что ты не человек, но не боюсь тебя, как другие. Я видела: даже все, кто с татуировками, относятся к тебе с опаской. Ты, наверное, особенная…

– Я человек, – растерянно ответила Эллен.

– Нет. Я слышала, как ты одним взглядом забросила Лолиту через барную стойку.

– Я надеюсь, она сможет танцевать где-то еще, – виновато пролепетала Эллен.

Она даже имени не помнила той, которая из-за нее сломала ногу.

– Ну, только если всевышнему приват устроит, – усмехнулась девушка. – Ты разве не знаешь?

Эллен с ужасом представила, как убитая горем танцовщица кончает жизнь самоубийством.

– В ту же ночь ее и еще одну девушку нашли в квартире предыдущего бармена. Передоз у всех троих, но я ни черта в это не верю. Они, мол, устроили оргию на троих… ага, как же! Я еще поверю, что Лолита могла переспать с Владой, но чтобы она повелась на бармена… Он был редкостным козлом, и, говорят, у них была обоюдная ненависть с самого открытия клуба. Им просто заткнули рты. И самое ужасное, что все девчонки об этом шушукались, но со временем забыли эту историю. Впрочем, мои проблемы и начались, когда я стала помнить больше остальных.

– У тебя повышенная сопротивляемость к нашему воздействию, такие люди – редкость.

Девушка резко вдохнула, захлопала неестественно длинными ресницами.

– Мы люди, – шепнула Эллен, – просто у нас есть необычные способности, но тебе лучше держать это в секрете, иначе Артур…

Эллен не договорила. Еще несколько минут назад она бы сказала «будет очень недоволен», но после того, как услышала историю Лолиты, засомневалась в способностях Артура закрывать рот. Она вспомнила фразу Леси, сказанную в сердцах:

«Хочешь, чтобы Артур пристрелил меня?»

Эллен стало невероятно страшно.

– Что я могу для тебя сделать? Как тебя зовут?

– Виталина. Вита.

– А настоящее?

– Это настоящее, – мило улыбнулась девушка, и Эллен ответила ей улыбкой.

Вита встала, поманила ее в конец помещения, подальше от двери, где шепотом рассказала свою историю.

Этим летом Вита приехала в Санкт-Петербург, чтобы попробовать свои силы в одном из театров. Она закончила Воронежскую Академию Искусств и по приглашению знакомого прилетела устраиваться на работу. Знакомый быстро исчез, забрав с собой и обещания: познакомить с нужными людьми и похлопотать насчет места в театре. Поскольку съемная квартира была проплачена на несколько месяцев вперед, Вита решила остаться. Соседка по комнате помогла устроиться в агентство по подбору домашнего персонала, где она сама работала. Это было не то, о чем Вита мечтала, но деньги там обещали хорошие.

Для девушки молодой и красивой быстро нашлось место в доме состоятельного человека – владельца автоконцерна; причем с проживанием и весьма приятным жалованием. Работа оказалась тяжелой, но не столько из-за объемов дома, сколько из-за многозначительных намеков хозяина и вечного недовольства его жены.

На одном из праздников на Виту обратил внимание Артур – близкий друг семьи. Он был очень мил, обходителен, нисколько не подчеркивал ее положения домработницы и при любой возможности сыпал комплиментами, интересовался ее жизнью. Вита была рада вниманию и охотно шла на контакт. Когда она рассказала о неудаче с театром, Артур предложил ей работу, где актерское мастерство не помешает.

– Он спросил, умею ли я танцевать, а я, дурочка, рассказала ему, что мы с подругой брали уроки пилатеса. Он обрадовался, сказал, что у него недавно открылся стриптиз-клуб, и ему очень нужны такие красивые и сексуальные. Предложил зарплату в два раза больше, сказал, что в мои обязанности будут входить исключительно танцы. Я повелась. Сначала все было нормально, а потом я сама не поняла, как переспала сначала с ним, потом с его другом-англичанином…

– Ральфом, – подсказала Эллен.

– Да, да. А потом и с этим наркоманом, от которого меня воротило. Тогда я и стала замечать что-то странное. А потом эта история с Лолитой… и все стало на места. Я спросила девчонок, они у виска покрутили. В очередной раз, когда Артур хотел со мной переспать, я стала сопротивляться…

Эллен ухмыльнулась, но не изменам Артура, о которых она, конечно, догадывалась, а своей наивности, ведь каждый раз, когда он говорил, что ждет, когда она решится на близость и даже не смотрит на других, она думала: «А вдруг это правда?».

– Артур тогда сильно разозлился, сказал, что если бы не мое смазливое личико, то он свернул бы мне шею прямо на месте, но у него, мол, на меня другие планы. Он забрал мой паспорт, Вадим посадил меня на наркотики, – голос Виты начал дрожать, – меня с тех пор не выпускали отсюда, родителям я звонила только при них, говорила, что все хорошо, что по-прежнему работаю домработницей. А последний раз меня заставили сказать, что я скоро уеду за границу…

И тут девушка потеряла всю сдержанность. Она разрыдалась, спрятала лицо в ладонях.

– Тише, тише, тебя могут услышать.

Эллен неловко погладила ее по плечу. Вита стояла перед ней в блестящем комплекте нижнего белья, но больше не казалась развратной или грязной падшей женщиной. Эллен видела в ней жертву.

Вита подняла голову и тихо продолжила:

– Я много вижу и слышу, в отличие от остальных девчонок – они как зомби, отупевшие, на все согласные, всем довольные. Эти сегодняшние гости, они тут уже были, я танцевала для них. Эллен, меня просто хотят продать. Понимаешь? И я боюсь, что Артур убьет моих родителей, чтобы они не поднимали шумиху, он что-то говорил об этом, когда я была под этим вашим воздействием, я смутно помню. Я очень боюсь, Эллен! Я бы не подошла к тебе никогда, если бы не услышала сегодня, как ты кричала на Артура. Умоляю тебя, помоги мне!

– Я не знаю, как вытащить тебя отсюда… то есть недостаточно просто забрать паспорт и вывести тебя из клуба… Артур не даст тебе улететь.

– Я пешком до Воронежа пойду, автостопом, как угодно, только помоги!

– А родители? Артуру ничего не стоит через пять минут после твоего исчезновения отдать приказ найти их. У нас во всех городах есть свои люди.

Вита рыдала навзрыд. Эллен не знала, как ее успокоить, и не понимала, как можно вытащить ее из такого мерзкого положения.

«Попросить дядю? Но как?»

– Я что-нибудь придумаю, обещаю.

Дверь в туалет открылась. Вита испуганно подняла голову. Вернулась сбежавшая брюнетка.

– Эллен, тебя Артур зовет.

Эллен шепотом повторила Вите свои последние слова и прошла к выходу. Остановилась рядом с брюнеткой. Девушка была на голову выше, но Эллен, даже с низины своего роста, умела смотреть на людей с превосходством.

– Скажешь кому-нибудь, что мы с ней разговаривали, я убью тебя. Веришь?

Брюнетка отвернула голову, не выдержав враждебного взгляда.

– Это не мои проблемы, – пролепетала она.

– Умница, – хмыкнула Эллен.

Когда она вышла в зал, то увидела в другом конце Артура. Он говорил с Вадимом, довольно улыбался. Видимо, сделка удалась. Эллен шагала ему навстречу, распрямив плечи и запрятав истинный страх перед ним так глубоко, как только могла.

Кто он?..

Эллен не просто его не знала, она даже не догадывалась, кем он может быть. В глубине души она подозревала, что он черней, чем кажется, но только сейчас это ясно увидела. Прозрела, наконец-то. И как символично – Артур стоял во всем черном.

Каждый шаг навстречу ему теперь казался шагом в бездну. Нет, невозможно, чтобы они были вместе, чтобы он прикасался к ней руками, выпачканными в крови. Он утянет ее за собой в ад, а Эллен не хочет стать подобным ему дьяволом. Не хочет.

Она подошла ближе. Артур приобнял ее за талию. Эллен стерпела, стиснув зубы – еще не время и не место. Артур давал какие-то наставления Вадиму, но Эллен не вслушивалась. Она смотрела на девушек, которые разбрелись по залу. Сколько раз они подвергались воздействию Артура и его дружков? Остались ли в них собственные мысли, желания и решения? Чем чаще мозг находится под принуждением, тем больше он похож на пластилин. Лепи, что хочешь. Они все в твоей власти. Ничего не понимают, живут одним днем и одними твоими желаниями.

«Мы – стервятники, а простые люди – падаль».

Все верно, все верно…

– Идем, малышка, – сказал Артур.

Елена подала верхнюю одежду, и они покинули клуб.

В половину седьмого утра Эллен постучала в дверь дядиного кабинета.

Виктор удивился ее раннему появлению. Она заверила его, что дело срочное. Отложив в сторону папку и ручку, он приготовился внимательно слушать.

– Я передумала насчет домработницы.

Его участливый взгляд в секунду изменился. Эллен будто стрелой пронзило.

– Что за ребячество?! Я думал, у тебя действительно что-то серьезное, не терпящее отлагательств, а тебе просто вещи за собой убирать лень?!

– Мне нужен конкретный человек, – несмело пояснила Эллен.

– Иди. – Виктор указал на дверь. – Поговорим через полчаса за завтраком. Мне нужно с документами разобраться.

Эллен чертыхнулась про себя и вышла прочь. Лучше не проявлять упрямства, когда дядя погружен в работу. За завтраком с ним проще договариваться.

В ресторане она не торопилась поднимать волнующую ее тему. Решила, пусть Виктор сам о ней вспомнит. В первую очередь он поинтересовался ее здоровьем, затем спросил, как прошло налаживание отношений с Артуром.

– Мы расстались. Теперь точно, – ответила Эллен, глядя, как в кружке с чаем исчезают кубики сахара.

– Очень жаль, – сказал Виктор с неодобрением.

– Мы разные, но давай не будем об этом.

– Ты же понимаешь, что без Артура тебе придется лишиться некоторых удовольствий, например: походов в клуб. Когда ты была с ним, я был спокоен, а теперь…

– Это нечестно, – простонала Эллен, – за мной и так охрана таскается, теперь еще и в клуб нельзя? Хотя бы с ними я могу туда ходить?

Вариант тоже не из приятных, но без клубной жизни, а точнее без тамошней энергии, Эллен долго не продержится.

– Нет. В тех условиях я могу доверять только твоему парню, который все время в шаге от тебя.

Эллен усмехнулась. Артур постоянно оставляет ее без присмотра: или выпивает за вип-столиком, или вовсе уезжает в стриптиз-клуб. А Виктор в этот момент спит спокойно, переполненный доверием к сыночку.

– Я другого парня найду.

– Вряд ли я доверю твою жизнь кому-то другому.

– Мне, может, сразу в монастырь?! – вспыхнула Эллен.

Она чуть не опрокинула кружку с чаем.

– Сейчас не время думать о мальчиках. Если не Артур, то никто другой. Это не обсуждается. Лучше расскажи, с чего ты вдруг захотела домработницу.

Эллен вздохнула, постаралась взять себя в руки.

– Я продукты забываю заказывать, а от пиццы меня уже тошнит. Убираться вечерами сил нет, пыль копится, я ею дышу. – Эллен искусно играла роль избалованной безрукой девочки.

– Хорошо-хорошо, я же не против, я сразу предлагал домработницу, но ты сказала, что готовить любишь, а уборка тебя успокаивает. Сегодня же тебе подберут персонал.

– Я уже подобрала. Она нужна мне с проживанием, чтобы всегда была под рукой.

У Эллен мгновенно в горле пересохло, она сделала глоток чая.

– Быстро ты. Через агентство? Я бы предпочел, чтобы это был кто-то из наших людей.

Эллен прокашлялась. Нервишки расшалились не на шутку.

– Это из людей Артура.

Виктор перестал резать блинчик, посмотрел на нее как на умалишённую.

– Подразделение Артура не специализируется на жарке яичницы, – усмехнулся он.

– Это девушка из его клуба, у нее есть опыт, она работала в крупном агентстве. Мы вчера общались, она мне очень понравилась.

Виктор положил вилку с ножом и сцепил пальцы замком.

– Я тебя правильно понял: мы сейчас говорим о девушке, которая танцует в стриптиз-клубе Артура?

– Угу.

– Ты в своем уме? Ты просишь снять тебе стриптизершу? Дожились.

– Пожалуйста, дядь Вить. Я же говорю, она работала домработницей, у нее есть опыт. И она случайно в клуб попала! У нее не складываются отношения с коллективом, она с радостью сменит работу. Она правда хорошая девушка. Ну, ошиблась, с кем не бывает? Я не хочу другую домработницу. Мне надо Виталину. Пожалуйста!

– Нет, выбрось эти глупости из головы.

– Ну пожалуйста, я тебя умоляю! Что тебе стоит приказать Артуру? Он ее отдаст.

– Эллен, это называется торговля людьми, я таким не занимаюсь. Ешь и не болтай глупостей!

Она посмотрела на свои нетронутые блинчики. Какой уж тут аппетит!

«А что, если рассказать дяде, что Артур таким занимается? Может, он прикроет его лавочку? Или закроет на это глаза, и тогда Артур прибьет меня вместе с Витой».

Эллен решила идти до конца. Она отодвинула тарелку и сложила руки на груди.

– Не буду есть, пока на этой тарелке не будут лежать блинчики от Виталины.

– А от английской королевы тебе завтрак не подать?! – разозлился Виктор.

Эллен видела, что подбирается к границе его терпения, но отступать не собиралась. Нет времени испытывать другие варианты. Остается только шантаж. Она демонстративно отодвинула тарелку еще дальше.

– Хорошо, раз ты затеяла такую игру, я подыграю.

Сердце Эллен тревожно забилось – уж слишком хитрым и злым был дядин взгляд.

– Пока будешь встречаться с Артуром, Виталина будет работать у тебя. Как только расстанетесь – она вернется к шесту. И поверь, не будет этому рада.

Эллен открыла рот, но так и не выдавила из себя ни слова.

– Приятного аппетита, дорогая. – Виктор встал и направился к выходу. У дверей, не оборачиваясь, он крикнул: – Через час я уезжаю, не забудь доложить о своем решении.

Эллен ошарашенно смотрела на две закрывшиеся створки. Она сжала зубы, чтобы не заорать от злости: «Это нечестно! Я не хочу быть с ним!»

Энергия бесилась, рвалась наружу, но Эллен понимала: разгром в ресторане ничего не решит. Выход только один. Виктор не оставляет лазеек, если разозлится.

Поразмыслив, она поняла, что не все так плохо. Нужно устроить переезд родителям Виты, а после помочь скрыться ей. Тогда можно будет снова расстаться с Артуром.

Кто поможет в этом деле, гадать не пришлось.

Так и оставшись с легким завтраком в виде чая, Эллен умчалась к себе в комнату и позвонила Лесе:

– Ты уже в Институте? Дело есть.

– Я тут сегодня спала, – сонно пролепетала подруга. – Что за дело?

– Артуру насолить хочешь?

Леся тяжело вздохнула.

– Что ты задумало, горе луковое? Не с тем ты шутишь.

– А я не шучу. Это игра по-крупному, но без тебя я не справлюсь.

Через пятнадцать минут Леся появилась в комнате.

Эллен сидела на подоконнике, наблюдала, как территорию Института заваливает снегом, и рассказывала историю Виталины. Подруга у зеркала занималась макияжем.

– Я знала, что он – та еще тварь, но что настолько! – ужаснулась Леся, дослушав.

– Так ты мне поможешь?

Леся нахмурилась. Эллен видела и чувствовала ее сомнения. Страх перед Артуром был куда больше, чем желание проучить его.

– Лесь, пожалуйста. Разве ты сможешь спать спокойно, зная, что эту девушку продали в рабство? Она умрет или от издевательств, или от наркотиков. Одна я не справлюсь! Ты же знаешь, кому можно довериться.

– Эллен, всем на свете не поможешь! Не она, так другая. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. И не знаешь Артура.

– Теперь я догадываюсь, кто он на самом деле. Поэтому мне просто противно это примирение.

– Выхода нет. Придется мириться, если ты хочешь стащить у него свою Виталину, – будто с ревностью сказала Леся. – Только, пожалуйста, будь с ним осторожнее. Неизвестно, что у него на уме.

Эллен посмотрела в окно. Снег все сыпал и сыпал, словно хотел наверстать пропущенные дни жизни на земле.

– Жаль, что я не читаю мысли, – задумчиво сказала она.

– У нас тут была одна девчушка-телепат. Дочка Константиныча. Пропала в декабре. Маленькая, семь лет всего, но жуть как ее все боялись. Она на тебя смотрит, а кажется, что ковыряется в мозгу, разбирает его на кусочки, как мясо на холодец…

Леся красила ресницы, говорила о девочке. У Эллен в сознании вырисовывался ее образ: темные волосы – густые, прямые, длинные; маленький круглый носик; карие глаза, словно огромные пуговки; напряженные скулы и худенькая фигурка.

– Знаешь, когда она сбежала, я выдохнула с облегчением. Доктора, конечно, жалко, он-то ее любил, в отличие от мамаши. Жена у Константиныча не баба, а ледышка. Я, кстати, слышала, что они не живут вместе с тех пор, как Генриетта ушла.

– Генриетта? – переспросила Эллен. Уж больно знакомым показалось ей это имя.

– Ага.

Эллен задумалась. Где-то она его точно слышала. Она прислонилась виском к стеклу и прикрыла глаза.

«Генриетта, Генриетта…»

Может быть, доктор рассказывал о дочери? Эллен так и слышала, как он произносит это имя. С любовью, но почему-то шепотом – настойчивым и проникновенным.

«Главное, не забудь ее. Она твоя точка возврата, снова и снова, снова и снова, снова и снова», – будто пластинку заело в сознании, но что к чему – не ясно.

– Ладно, чего тянуть? Надо сообщить дяде о решении да помириться с этим придурком, – сказала Эллен и спрыгнула с подоконника.

Она отправилась к Виктору в кабинет.

– Я не сомневался, каким будет ответ, поэтому заранее решил вопрос с Артуром. Но лучше не попадайся ему на глаза до вечера, – с насмешкой сказал Виктор, – он не очень доволен твоим капризом.

Эллен покрылась мурашками, представив реакцию Артура.

– А почему, он не сказал? – настороженно спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

Виктор поднял на нее суровый взгляд. В такие напряженные моменты Эллен радовалась тому, что между ними всегда находится массивный стол.

– Тебе не стоит совать нос в чужие дела. Занимайся своими.

«Он все знает! – ужаснулась Эллен. – Что за люди меня окружают? Почему дядя позволяет Артуру торговать людьми? Почему закрывает глаза на наркотики?»

– А какие мои дела? Зачем я здесь?

Виктор отложил бумаги, откинулся на кресло.

– Сейчас твои дела – это освоение способностей и иностранных языков. Я не хочу краснеть за тебя на Балу или на банкете.

– А потом?

– Со временем ты все узнаешь, сейчас ты не готова к тому, чтобы вникать во все сложности.

– В какие? Как торговать оружием, наркотиками или людьми? Этим «Элита» занимается?

Виктор резко встал. Эллен невольно отпрянула.

– Мы занимаемся научными и медицинскими разработками, политическими вопросами, а не торговлей всякой дрянью. Это личные дела Артура, вне элитовской деятельности, и они меня не волнуют. Он умный парень и…

– Он убивает людей, ты знал? Это тебя тоже не волнует?!

– В мире все взаимосвязано. Чтобы сохранить крепость цепи, важно не допустить наличие слабых звеньев. Однажды ты поймешь. Я надеюсь. А сейчас иди на занятия.

Ничего не ответив, Эллен выскочила из кабинета.

Утром Вита выпила таблетку, и ей стало легче. Эллен попросила ее никуда не выходить и в квартиру никого не впускать. Чувствующий не сможет заставить. Пока она дойдет до двери, ее разум избавится от чар. Чем больше Вита подвергалась воздействию сенсеров, тем проще ей было им сопротивляться. Точно наоборот, в отличие от людей с обычными мозгами.

Эллен уехала в Институт. К ее счастью, занятия Виктор отменил. Предпраздничная подготовка кипела вовсю – до юбилея дяди оставались считанные дни. Примерка платья, урок этикета, прогон обязанностей и репетиция поздравительной речи. Виктор хотел, чтобы все было идеально, но больше всего требовал, чтобы идеальной была сама Эллен.

Она безумно волновалась. Особенно за никчемное знание языков. Сенсеры представительных семейств с малых лет изучают по два-три, а то и больше. Эллен нехило от них отстала. А этикет требовал, чтобы разговор начинался на диалекте гостя, а уж потом – если иностранец пожелает – переходил на язык хозяина. Эллен решила, что просто не станет заводить знакомств. Постоит в сторонке.

Леся спустила ее на землю:

– Спрятаться не получится. Все внимание будет приковано к тебе. Приедет много кандидатов, они захотят тебя «пощупать» и понять, что ты за штучка такая.

– Будет неплохо, если меня никто не станет щупать.

– Ой, воспринимай это все, как игру, не парься.

– Ага, так и сделаю.

К вечеру от переизбытка информации у Эллен разболелась голова. Она мечтала быстрее уехать домой. К тому же переживала за Виту – голос у нее был далеко не радостный. Валерий Константинович заверил, что это обычная апатия – побочный эффект от таблеток.

– А твои дела как? – настороженно спросил он.

Эллен поймала наскоро отведенный взгляд и снова вспомнила, что «забыла больше, чем думает». Эта мысль периодически мучала ее, но она понимала: нельзя просто взять и спросить. Один дядин вопрос «ты говорил об этом Эллен?» разоблачит доктора. А если он не говорил, то ему и бояться нечего.

Как выяснить правду иначе, Эллен не знала.

– Все нормально… почти. Галлюцинации становятся более реальными, полными и длительными.

– Хорошо, – еле слышно сказал доктор.

– Хорошо? То есть, я иду на поправку?

– Можно и так сказать, – как всегда размыто ответил Валерий Константинович.

Оказалась ли правда ужасной?

Нет.

Ужасно – слишком мягко сказано.

Правда – это ведь то, что можно представить, во что можно поверить?

Эллен не могла поверить в то, что мама была жива все эти годы, что она оставила ее ради работы в «Элите». Виктор сказал, ее всегда тяготило материнство. Она потому и не рассказывала Эллен о способностях. Не хотела, чтобы та втянулась в мир сенсеров. Рано или поздно Джиллиан собиралась оставить их с отцом – избавиться от балласта, как она однажды избавилась от своего первого ребенка. Оказывается, у Эллен есть брат – Александр. Это он организовал ее похищение, увез в лес, где скрывались отказники. Они узнали, что ее хотят вернуть в семью перед Балом и решили помешать Виктору. Александр обозлился на маму, поэтому пошел против «Элиты». А теперь он пытался переманить Эллен на свою сторону с помощью Димы.

– Я не понимаю, как такое могло случиться?

Виктор тяжело вздохнул.

– Твоя мать с детства любила все делать наоборот. Пока ее подруги мечтали о детях, она мечтала избавиться от оков материнства.

– Я не верю, – пролепетала Эллен, еле сдерживая слезы. – Зачем тогда она нас рожала? Зачем?

– Вы с Александром – случайности, ее постыдные оплошности.

– Нет, нет. Мама не могла меня просто бросить!

– Успокойся, дорогая…

Эллен вскочила с кресла и отошла от стола, который разделял их с Виктором.

– Не верю! Не собираюсь в это верить!

– Я предупреждал, правда будет ужасной, ты захотела ее знать, – с легким недовольством сказал дядя. – Я не стал бы тебе все рассказывать, если бы ни был уверен, что в этот раз ты справишься с эмоциями.

– В этот раз?

– Да. Когда тебя освободили из лесного плена и вернули в «Элиту», ты встретила безразличие Джиллиан лицом к лицу, а потом пережила ее смерть во второй раз, после и смерть отца… в общем, спасти тебя от помешательства мы могли, только стерев все болезненные воспоминания.

Эллен пыталась найти в жестах или взгляде Виктора хоть единый намек на ложь, но не находила. В эти мгновения ее мир переворачивался вверх тормашками. Вся жизнь представлялась водоворотом из обмана. Кому верить? Где правда? Эллен не могла принять нелюбовь матери. Не хотела верить в то, что Димины чувства – всего лишь уловка. Она чувствовала его искренность!

А существование брата?…

– Насчет Александра, – словно прочитал мысли Виктор, – я думаю, ты бы могла вернуть его в семью. Я готов простить ему предательство.

– Я только что узнала, что мама избавилась от меня, как от наскучившей игрушки, а ты хочешь, чтобы я думала о каком-то брате? Уж такой правды я не ожидала!

– Я знаю, дорогая, но тебе придется смириться с ней. Ты ведь знаешь: все, что я делаю – я делаю ради тебя и твоего будущего. «Элита» – твой дом.

– Да, «Элита» – мой дом, – бездумно повторила Эллен.

– Ты – моя семья. А я – твоя, ведь так?

– Да, – ответила Эллен, хотя где-то далеко в подсознании рвалась мысль, что ее семьи больше нет. Нет мамы, нет папы, и даже неизвестного ей брата – единственного живого члена ее семьи – тоже рядом нет.

– Знаешь что, дорогая? Завтра я отменю все дела, и мы проведем с тобой день вместе. Как настоящая семья. Последнее время я мало уделял тебе внимания, хочу исправиться. Как насчет театра?

– Не думаю, что готова развлекаться после твоей «правды».

– Ты справишься, я уверен. И сегодня оставайся в Институте. Мне будет спокойнее. Я попрошу Валеру, чтобы он дал тебе что-нибудь успокаивающее.

– Не надо мне нич…

– Это не было вопросом.

Виктор поднялся на седьмой этаж.

У его комнаты стоял охранник, приставленный к Нелли. Отпустив его, Виктор вошел внутрь. Нелли сидела в углу у шкафа, обхватив колени.

– Зачем ты так с нами? – всхлипнула она, не поднимая головы. – Что мы сделали? Кто мы? Просто мошки! Мы ничто в твоем мире. Чем мы тебе помешали?

Виктор засунул руки в карманы брюк, подошел ближе.

– В мире все взаимосвязано. И как знать, что может изменить всего лишь одна маленькая мошка.

Когда он присел на кровать, Нелли подняла голову. Даже с размазанной тушью по щекам она была прекрасна. Виктор привык, что она есть в его жизни. Непокорность; внутренняя сила, так удивительно сосуществующая со слабостью; женственность, переплетенная с холодностью – все это невероятно притягивало его.

– Отпусти ее, пожалуйста, – прошептала Нелли.

Виктор молча смотрел на нее – такую уязвимую.

– Пожалуйста, – повторила она, давясь слезами.

Виктор ждал. Он не сомневался: Нелли сама придет к правильному решению.

– За все нужно платить по счетам, я знаю, – с трудом выговорила она. – Какова плата за ее свободу?

– Ее свобода не продается.

Нелли поднялась, поправила платье. Прямой взгляд, легкая усмешка. Характер гордой львицы.

– У всего есть цена, – с вызовом сказала она.

– Ты хорошая ученица. – Виктор встал, подошел к Нелли и тихо спросил: – На что ты готова ради подруги?

– На все. Убей меня, если хочешь. Мне все равно.

Виктор погладил ее по щеке кончиками пальцев. Нелли, впервые за все месяцы, не превратилась в фарфоровую статую – мило, хоть и, несомненно, наигранно, улыбнулась.

– Мне не нужна твоя смерть. Я хочу твою жизнь.

– Она и так твоя, ты давно ее забрал, – усмехнулась Нелли.

Виктор заправил светлый локон ей за ухо. Бриллиантовые серьги, которые он привез из Италии, игриво блеснули на мочках.

– Я не хочу отбирать. Это не сделка, а воровство.

– Ты хочешь заключить сделку? Тебе нужна моя душа?

Аналогия с дьяволом понравилась Виктору. Он улыбнулся.

– Можно и так сказать. Отдашь?

Красивые карие глаза наполнились слезами. Нелли зажмурилась, и стеклянные капли, одна за другой, заскользили по щекам. Виктор любовался ею, терпеливо ждал. Он не сомневался, каким будет ответ:

– Забирай.

***

Прежде чем дверь открылась, Тимур успел оттащить Генриетту за спину, но, как только элитовец переступил порог, она выскочила и кинулась к гостю.

– Сережка! – Девочка обхватила его за талию.

Парень замер и медленно поднял руки, ведь, помимо детского радушия, его встретило дуло пистолета и пятеро враждебных парней.

– Гера, отойди, – со злостью процедил Тимур.

– Он не опасен. – Девочка крепче вцепилась в парня.

Не отрывая взгляда от Тимура, Сергей отстранил от себя Генриетту.

– Все нормально, мелкая, – ласково сказал он.

Дима усмехнулся. Не поверил в его показательную нежность. То, что Сергей был сыном Семеновых, ничего для них не значило! Он – элитовец, значит – враг. Не зря ведь Кирилл Андреевич отказывался говорить о сыне. О его существовании вообще мало кто знал, только взрослые и Алекс. Он-то его и узнал. Вспомнил фото, которое однажды видел в комнате Семеновых.

– Какого черта ты тут забыл? – Тимур шагнул ближе.

– Нужно поговорить.

– Я не собираюсь с тобой разговаривать, – тон близнеца стал резче. – Я собираюсь тебя убить.

Он снял оружие с предохранителя.

Дима с Максом в один голос кинулись его останавливать. Выхватывать пистолет они не рискнули. Помнили, чем закончилась недавняя ссора – Тимур выстрелил, не особо заботясь, куда попадет пуля. Что, если в этот раз она найдет случайную или неслучайную цель? В тесном коридоре это неизбежно.

– Да что с тобой?! – крикнул Олег, загородив Сергея. – Чуть что, ты сразу палить! Гера же сказала, он не опасен. Надо выслушать. Не идиот же он: приходить сюда в одиночку просто так.

– Отойди, а то и тебя пристрелю.

Дима осторожно шагнул ближе к братьям. Алекс медленно завертел головой. Все были в напряжении. Никто не понимал, что творится с их другом.

На прошлой неделе он резанул ножом Макса. Все списали случай на испуг. Тимур резал хлеб, Макс хотел подойти к раковине. От неожиданности Тимур сделал резкий выпад. Порез не оказался серьезным: порванный свитер и немного рассеченная кожа – ерунда. Все поняли, ведь Тимур столько времени провел в жестоких лапах элитовцев, вынес столько пыток!

Когда он чуть не задушил собственного брата из-за какого-то пустяка, ударил Роберта, который пытался поговорить «по душам», и поднял руку на Алису, не понял никто. Это был не Тимур.

Сейчас Дима вновь его не узнавал. Он действовал жестко, безразлично, и, хотелось верить, неосознанно.

– Тима! – Из кухни вышла Алиса. – Пожалуйста, опусти пистолет и убери блокировку, тебе нужна помощь.

Тимур не реагировал. Он прожигал взглядом брата, за спиной которого недвижно стоял элитовец.

Тогда Алиса подошла к близнецам и встала между ними, лицом к Тимуру.

– Ну, давай. Если тебе родного брата убить не сложно, то и меня, наверное, раз плюнуть?

Рука Тимура задрожала. Дима сдержал порыв выбить оружие. Слишком опасно.

– Отойди, – со злостью ответил Тимур.

Олег осторожно толкал Алису в сторону, но она упрямо стояла на месте. Все боялись резких движений. Они уже не раз приводили к непредсказуемым последствиям.

– Отойди, я сказал! – Тимур схватил Алису за руку и дернул с такой силой, что девушка потеряла равновесие и упала. Максим в последнюю секунду подхватил ее.

– Ты что делаешь?! – крикнул Олег, схватив брата за грудки.

Тимур приставил дуло пистолета к его виску, и все вокруг застыли, подобно элитовцу. Только не от чар чувствования, а от ужаса.

– Не твое дело. Она – моя девушка, или ты забыл? Чего ты вечно лезешь, придурок?

Олег опустил руки и хотел отступить, но Тимур не выпустил его из-под прицела.

– Тима, оставь его, – взмолилась Алиса.

– Защищаешь?! – Тимур перевел на нее презрительный взгляд. – Или, может, ты передумала? Может, решила, что ошиблась дверью? Надо было выбирать его, а не меня?

– Пожалуйста, успокойся. Убери блокировку, ребята тебе помогут.

– Мне не нужна их помощь, – усмехнулся он и посмотрел Олегу в глаза. – А тебе, братишка, нужна? Всего один выстрел, и я избавлю тебя от стольких проблем. Каково это – постоянно хотеть мою девушку? Как ты с этим живешь? Я бы уже сдох! Или взял то, что мне необходимо.

Тимур неожиданно засмеялся. Чужим смехом, до мурашек пугающим.

– Или ты взял? А?

Алиса, всхлипнув, отвернулась. Наверное, больше не могла смотреть на чужого ей человека. А может, хотела спрятать глаза от Тимура, чтобы он не прочитал там ответ? Дима не был уверен, что между Алисой и Олегом ничего не было с тех пор, как она сделала выбор. Они всегда смотрели друг на друга по-особенному. Конечно, не испытавшим силу энергетического притяжения, никогда ее не понять, поэтому Дима не судил. Но он всегда наблюдал. Уж кому и было в этом треугольнике по-настоящему трудно, так это Алисе. Если бы она сказала, что не любит Олега, Дима бы ей не поверил. Ни за что.

– Что скажешь, брат? – не унимался Тимур, вгрызаясь взглядом в Олега. – У-у, блокируешься, есть что скрывать?

– Тим, – попытался вмешаться Алекс, но Тимур сильнее вдавил дуло в голову Олега и заорал:

– Будете лезть, я вышибу ему мозги. Тогда это будет ваша вина, а не моя.

Из кухни выглянула Генриетта. Дима мысленно окликнул ее, и, когда девочка перевела на него взгляд, поинтересовался, насколько все серьезно.

В него ворвалось чувство тревоги и страха. Значит, в мыслях Тимура малышка слышала опаснейшую решительность.

– Отвечай! – потребовал Тимур. – У вас что-то было? Отведешь взгляд, и я убью тебя. Можешь прятать от меня свои чувства, но глаза не обманут, знаешь.

Дима оглядел друзей. Судя по настороженным лицам, не он один сомневался в том, что ответ будет отрицательным. Вот теперь ему действительно стало страшно за братьев.

Олег молчал, но взора не отводил.

– Прекрати это, умоляю тебя, – зарыдала Алиса.

Макс попытался увести ее на кухню, но безуспешно – она отпихнула его.

– Я ношу твоего ребенка! Я ни разу не пожалела о своем выборе! Оставь Олега в покое!

Братья продолжали пилить друг друга взглядом.

Дима смотрел на Алекса, который стоял по другую сторону от парней, пытался понять, что у него на уме. За несколько месяцев он научился доверять его решениям. У Алекса отлично получалось думать, у него – действовать. Ребята часто шутили, мол, вы оказались отличными напарниками, так и до друзей недалеко, и отказывались принимать тот факт, что это всего лишь хороший союз двух способностей: видения и внушения.

Вот и сейчас Дима ждал, когда Алекс оценит обстановку будущего и подаст знак. Применять внушение бесполезно – если братья защищаются друг от друга блокировкой, то и остальным сенсерам до их мозгов не добраться, – но есть еще физическая сила, главное – выбрать момент, когда ее можно использовать без трагических последствий.

– Говори! – вновь потребовал Тимур.

– Что ты хочешь услышать? – Олег тяжело вздохнул.

– Ты идиот?! Правду! Ты спал с моей девушкой, пока я пытался сдохнуть в том проклятом аду, только бы они не вытащили из меня ни слова?! Только бы не добрались до тебя и нее! Говори!

– Я не спал с твоей девушкой. Вообще никогда, – уверенно выговорил Олег.

Дима с облегчением выдохнул, но уловив тревогу на лице Алекса, который чуть подался вперед, мгновенно напрягся.

– … но я поцеловал ее, – добавил Олег, – пока ты был в том проклятом аду. Прости.

Тимур повернул голову в сторону Алисы. Казалось, даже в каждом шраме на его лице отразились неверие и боль. Лучше момента действовать не придумаешь. Дима посмотрел за спину Тимура. Алекс осторожно подался вперед, кивнул.

Получив знак, Дима сцепил пальцы в кулак и, не жалея сил, ударил Тимура под ребра. Уж лучше подбить ему почки, чем позволить убить брата. В ту же секунду Алекс схватил Тимура за руку и отвел ее в сторону.

– Поймал, поймал, – сказал Макс.

Больше поваленный на пол Тимур не дернулся. Алекс расцепил его пальцы и, забрав пистолет, передал его Диме.

– Пятнами не покройся, – усмехнулся он.

«Аллергия» Алекса на оружие весьма его забавляла.

– Пошел ты.

Дима спросил оцепеневшего Олега:

– Ты как, нормально?

Тот кивнул, посмотрел на Алису, которая рыдала в объятиях Вики.

– Мне надо подышать, – разбито произнес он и, попросив Макса забрать сознание элитовца в свои сети, вышел из квартиры.

Дима переживал за Олега, но нужно было разбираться с Тимуром, рыдающими девушками, напуганным ребенком и элитовским отморозком, поэтому он не стал его останавливать.

Олег справится. Должен. Всегда справлялся.

– Не забывай, обращаться к гостям следует на их языке, – завязывая галстук у зеркала, сказал Виктор.

Эллен закатила глаза. Это было сотое напоминание за день.

– Я лучше молчать буду. – Она ссутулилась, представив, как опозорится, но через секунду выпрямила спину – облегающее платье придавало осанке насильственную грацию.

Дядя снисходительно улыбнулся, не отрывая взгляда от своего безупречного отражения. Элен поймала себя на мысли, что он действительно красивый мужчина. Она была наслышана о его славе среди женщин. Виктор был самым завидным холостяком в элитовском обществе. Покорить его пытались многие, но его сердце было под надежным замком.

– А Нелли едет на банкет? – спросила Эллен.

Виктор кивнул.

– Значит, вы помирились, и ты больше на нее не злишься из-за Алисы?

– Это лишь значит, что Нелли едет на банкет. После праздника она уедет в Англию.

– Надолго?

– Навсегда.

В его голосе послышалось недовольство, поэтому Эллен решила закончить с допросом. Не хотелось нервировать дядю в день его рождения. Он и так был на взводе из-за приема иностранных гостей. Хотя Эллен прекрасно понимала, что, по большей части, Виктор переживает за то, как она покажет себя высшему свету.

– Подойди. – Он поманил ее к зеркалу. – Ты очаровательна, дорогая. Только посмотри на себя.

Эллен прошлась взглядом по девушке, которая смотрела на нее холодным взглядом.

Обычно непослушное каре выглядело идеально: ни один волосок не смел ослушаться стилиста и выгнуться в неположенном направлении. Макияж отличался непривычной мягкостью и естественностью. Так велел дядя. Кожа казалась как никогда бледной из-за контраста с бордовым платьем и обновленной чернотой волос; бриллиантовое ожерелье с рубинами – слишком вычурным. Дядя твердил, что все превосходно, поэтому Эллен держала свое мнение при себе.

Зато ей очень нравился шлейф, который водопадом спускался от бедер до пола, и глубокий вырез на спине. Спереди платье выглядело достаточно просто: закрытый лиф, облегающий силуэт, простого кроя длинные рукава. Любовь Виктора к контрастам отразилась даже в наряде Эллен.

Несомненно, и праздник обещал быть неординарным.

– Что-то мне страшно, – честно призналась Эллен.

Тысячи раз она смотрела на свое отражение, но впервые воспринимала его отдельно от себя. Словно перед ней стояла другая девушка или сестра-близнец, только более грациозная и уверенная, с неестественной для Эллен выправкой и высокомерием победителя.

Эллен бы почувствовать гордость за то, что она, наконец-то, стала такой, какой ее хотел видеть дядя, да внутри трепыхалось иное чувство – страх.

Страх навсегда остаться такой и потерять связь с Эллен из прошлого.

С «его» Эллен.

– Ты справишься, – с отцовской нежностью произнес Виктор.

А что еще ей оставалось?

Дойдя до освещенной части, Эллен осмотрелась. Несколько человек, беседуя и попивая шампанское, сидело на скамье у небольшого водопада. Она только собралась нащупать энергию Нелли, как со ступенек навстречу ей сбежал знакомый дворецкий – Данил, который помог вывести Алису из Института.

– Эллен! Привет! – В руке у него было два фужера то ли с вишневым соком, то ли с вином.

И, видимо, не случайно.

– Привет. – Она натянуто улыбнулась. – Прости, не могу сейчас…

Эллен не договорила – Данил выплеснул на нее содержимое фужеров.

– Ты что делаешь?! – Она ошарашенно уставилась на него, чувствуя, как жидкость стекает по груди. Присутствующие в саду, к счастью, не обратили на них внимания.

– Понятия не имею. – Он поставил фужеры на пол и начал снимать пиджак. – То, о чем попросила сестра. Она советовала тебе сменить платье как можно быстрее, но чтобы Виктор Романович не узнал. Мне велено отвезти тебя, куда скажешь. Вот, накинь. – Он протянул ей пиджак. – В кармане телефон. Он мой и точно не прослушивается. Номер сестренка записала.

Пребывая в легком шоке, Эллен взяла пиджак.

– Что еще за сестренка? – недоверчиво спросила она, одеваясь.

– Генриетта, наши мамы родные.

Это имя многое объясняло. Настороженность и растерянность тут же испарились.

План, который еще минуту назад был туманным, начал проясняться.

– Она сказала, ты будешь не одна. – Данил огляделся.

Эллен выдохнула панику, что в ней роилась. Видимо, придется опять довериться этому парнишке. Первый раз он не подвел, поэтому и сейчас не страшно.

Она подошла ближе и зашептала:

– Я с Нелли, дядиной девушкой, но ее никто не должен видеть. Она где-то здесь, укрылась внушением.

– Я рядом, – тихо прозвучало чуть позади.

Эллен вздрогнула. После медленно выдохнула испуг. Да, дядя не лукавил, говоря о ее превосходном внушении. Нелли сняла с них чары и появилась на расстоянии руки.

– Отлично, – Данил прошелся по ней взглядом, – тогда идем к машине.

Они не спеша, будто прогуливаясь, направились к выходу из-под купола.

– Эллен! – сзади прогремел голос Артура.

У нее сердце в пятки ушло.

Она обернулась, закрыла Нелли спиной и взяла ее за руку. Артур увидит лишь двоих, но разные эмоции выдадут присутствие третьего человека, поэтому Эллен сплела их энергии воедино и заставила Нелли переживать то же, что и она в этот момент.

– Не бойся, замри, я все сделаю, – шепнула она.

– Ты почему сбежала? – Артур подошел ближе, окинул Данила безразличным взглядом. – Савельев, опять ты?

Парень кивнул.

– Мне там неинтересно, – ответила Эллен и крепче стиснула дрогнувшую руку Нелли.– Мы с Данилом хотели поговорить в тишине.

– Потом поговорите. Тебя Виктор ищет, идем, – Артур коснулся ее талии и потянул на себя.

– Не могу. – Она отпрянула, распахнула полу пиджака и продемонстрировала мокрое пятно на платье.

– Это я, случайно, – объяснил Данил.

– Вряд ли дяде понравится, если я покажусь в таком виде гостям.

Артур озадаченно почесал горбинку носа.

– Прикройся внушением и иди в гостевую, я прикажу привезти тебе другое платье, – предложил он.

– Не хочу, там наверняка сидит Нелли, а мне и за столом ее кислой физиономии хватило. Скоро все высохнет, на бордовом не будет видно. Мы тут побудем.

Артур ухмыльнулся.

– Ладно, веселитесь.

Пьяный Артур – безразличный Артур. Так было всегда.

«Он скажет дяде, что я в саду и ничего не знаю о Нелли, – думала Эллен, провожая его взглядом. – Дядя будет за меня спокоен и занят ее поисками. А мы спокойно уедем».

Как только Артур скрылся из виду, они заторопились к выходу.

Каждая секунда была на счету. Неизвестно, какой запас терпения у Кевина.

Эллен приоткрыла дверь и прислушалась к звукам с центральной стороны здания. Она знала, что дядя не поднимет шумиху на весь ресторан. Все будет быстро и тихо.

Гудели моторы машин, хлопали двери, шуршали голоса.

Уловив спокойный тон Виктора, Эллен подключила видение.

Он стоял на ступенях, отдавал приказ одному из своих охранников:

– Все ближайшие улицы проверьте. Этот малолетний садист слишком нетерпимый, чтобы уходить далеко. У него нет чувствования, а Нелли без боя не сдастся. Сюда она не вернется. Так что ищите ее. На мальчишку мне плевать.

– Будет сделано, Виктор Романович.

Дядя кивнул, и охранник заспешил к подъехавшей машине. Следом за ней в ворота выехало еще два автомобиля. Виктор вернулся в ресторан.

– Так. Дядины ищейки разъехались, у входа курит его охранник. Времени ждать нет. Он чувствующий, так что пока нам везет. План такой: я сплетаю наши энергии и эмоции, Нелли скрывает нас с ней внушением. Ты, Данил, должен просто пройти к машине. Всем все ясно?

Они кивнули. Эллен взяла их за руки и, стараясь унять нервы, пошла к парковке перед центральным входом.

Заметив парня, вышедшего не через главный вход, да еще без верхней одежды, служащий уставился на него. Когда Данил приблизился, он поинтересовался:

– Ты кто, откуда и куда?

– У меня подруга вином облилась, там, под куполом, попросила платье привезти. Срочно. Я из своих, Савельев, – клацая зубами, ответил Данил.

– А-а, Савельев? – удивился он. – Так ты же на дверях в Институте стоишь.

– Э-э, бывает. У отца такой способ наказания.

Мужчина засмеялся, после глубоко затянулся, выпустил дым вверх.

– А за машину не накажет? Права-то хоть есть?

– Нет прав. Отец разрешает. Отмажет, если что.

– Накажет-отмажет, – усмехнулся охранник и кивнул в сторону парковки. – Ну, давай, не мерзни.

Данил резво направился к машине. Девушки с трудом поспевали за ним. Эллен дернула его за руку, и тот сбавил скорость.

Подойдя к белому мерседесу, он замешкался.

– Черт, ключи у тебя в пиджаке, – шепнул он.

Охранник наблюдал за ним, скрестив руки на груди.

Данил издал нервный смешок и потянул Эллен ближе. По ней в поисках карманов зашарила его рука.

– В другом, – шепнула она и подтащила к себе Нелли, чтобы развернуться нужной стороной к парню.

– Я выгляжу как контуженный, – сквозь зубы выговорил Данил.

– Подожди, – сказала Нелли, – мы еще в машину не пробовали сесть.

Эллен в жар бросило, когда она поняла, как сильно ошиблась с расстановкой: Данил стоял по правую сторону от нее, значит, должен был первый забираться в машину.

Найдя ключи, Данил открыл дверь. Видя его заминку, охранник еще больше заинтересовался его поведением.

– Давайте быстрее, ты первая, – Эллен подтолкнула Нелли.

Им пришлось забираться на сиденье задом наперед. Нелли на коленях при помощи одной руки с легкостью перебралась на пассажирское место. Эллен без поддержки и в узком платье пришлось сложнее. Она готова была зубами вгрызться в подголовник, только бы не рухнуть между сидений прямо носом.

Но Данил выглядел куда смешнее: одна рука была в салоне, сам он в полусогнутом состоянии приноравливался сесть.

Чтобы захлопнуть дверь, ему пришлось перекрестить руки и вместе с Эллен потянуться в сторону.

– Репутация идиота мне обеспечена, – прошептал он.

Если бы не ответственность, которая лежала на плечах, Эллен умирала бы от смеха.

Стоя на коленях задом к лобовому стеклу и сгорая от неловкости, ей пришлось провести несколько бесконечных минут, которые понадобились, чтобы выехать с территории ресторана.

Когда здание осталось позади, Эллен выпустила руки Нелли и Данила, отключила способности.

– Получилось, – выдохнула она и, дав волю смеху, завалилась на заднее сидение, наплевав на то, какая часть ее тела осталась между передними.

Эллен полностью переползла назад, Нелли последовала за ней. Девушка улыбалась, но неверие отражалось на ее лице.

– Расслабься, все, ты свободна.

Сзади раздался сигнал, Нелли резко оглянулась. Она была похожа на перепуганного котенка, за которым гонится стая огромных собак.

– Все хорошо. – Эллен накрыла ее руку и передала немного спокойствия. – Я позвоню Диме, он заберет тебя.

Услышав его имя, Нелли еще больше испугалась, тяжело задышала.

Эллен достала из кармана пиджака мобильник Данила.

Генриетта, несомненно, оставила телефон кого-то из лесных ребят. Только Эллен безумно хотела услышать голос конкретного человека. Она так скучала! И упустить возможность, имея вескую причину, не могла. Бумажку, которую Дима передал ей в клубе, она сожгла, но номер запомнила.

Эллен набрала заветные цифры.

После нескольких гудков ей ответил радостный голос:

– Да, Эллен!

Как и Нелли, ей стало трудно дышать. Она как никогда поверила в способность бабочек жить в животе. Они закружили внутри нее в неистовом вихре.

– Как ты узнал, что это я?

– Ты единственная, кто знает этот номер.

Бабочки хором завизжали от радости.

– Мы с Нелли сбежали с праздника.

– Серьезно?

– Конечно, серьезно. Где вы? Надо встретиться.

– Скажи, куда подъехать, мы мигом.

Эллен вспомнила о важной миссии – смене платья, поэтому назвала один из магазинов, в который любила ходить. Там ее знают, а лишнее алиби не повредит. Виктор вывернет наизнанку каждую ее извилину, если узнает, что она уезжала из ресторана.

А он узнает.

Сердце бешено заколотилось, когда впереди показалось здание ресторана.

– Я тебя у ворот высажу. – Данил притормозил. – Дядя Валера сказал не показываться Виктору Романовичу, пока мы не поговорим.

– Хорошо.

– Эллен?

Она по тону поняла, какого рода будет вопрос. Парень всю дорогу держался, молчал, но все его эмоции были пропитаны интересом.

– Может, расскажешь, во что меня втянули? Не то чтобы я против, просто хотелось знать больше, чем странное «так надо».

– Вряд ли это пойдет тебе на пользу, прости.

– Что-то мне подсказывает, завтра я не вспомню ничего, кроме пролитого на тебя сока и покупки платья.

Эллен задумалась. Конечно, Валерий Константинович не стал бы рисковать ни дочерью, ни племянником, если бы был шанс, что Виктор доберется до их мозгов и все узнает. Но что Данилу рассказать?

– Знаешь, – она вздохнула, – это долгая история. И, мне кажется, твоя сестра расскажет ее намного правдивее. А я сама уже не понимаю, где правда, а где – ложь.

Поблагодарив Данила за помощь, Эллен вышла из машины.

Дядины люди, увидев ее, всполошились. Не успела она дойти до ступеней, как из здания вылетел Виктор.

Эллен вдохнула морозный воздух полной грудью и приступила к защите.

– Да, я знаю, что ты о-о-очень зол, но я решила, если не поменяю его, – она на секунду распахнула пиджак, продемонстрировать новое платье, – то опозорю тебя, и ты вообще меня потом с потрохами съешь.

Виктор оглядел ее с головы до ног, но гнева во взгляде не убавилось. Наоборот!

– Как это понимать? – со злостью смакуя каждый слог, прорычал дядя.

Эллен вымучено улыбнулась.

– Тебе не нравится платье?

Виктор продолжал буравить ее взглядом, и Эллен чувствовала, как он сканирует ее эмоции. Но она выплеснула по дороге все, что могло навести на подозрения. Ни тоски, ни сожаления не осталось. Пустота. Отныне в ее жизни пустота.

– Ну, оно лучшее в том магазине, – не встретив одобрения, проворчала Эллен.

– При чем тут платье, дорогая? Почему ты ушла, не предупредив? Как ты ушла? И главное – с кем? – леденяще-размерено проговорил Виктор.

– А нельзя поговорить внутри? Мне холодно.

Эллен нужно было выиграть хоть минутку, чтобы морально подготовиться к ответам на конкретные вопросы.

Дядя проводил ее в гостевую комнату и, закрыв дверь, еще раз потребовал объяснений.

– Разве Артур не сказал тебе? Мы были с Савельевым Данилом в саду, он пролил на меня вино. Я решила, что надо сменить платье, поэтому мы уехали, чтобы нас никто не видел. Я была в магазине твоей знакомой, можешь ее спросить.

Эллен фильтровала каждую фразу, вкладывая туда только правду.

– И что вообще за паника, дядь Вить? Ты же не думал, что меня прямо с праздника украли? Здесь же, вроде как, только друзья?

– В нашем мире друзей быть не может. Только временные союзники. Тебе давно следовало это запомнить, – холодно ответил Виктор и, направившись к выходу, кинул через плечо: – Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли в Институт.

– Что? Нет! Я же ничего не сделала!

Виктор остановился, обернулся.

– Вот пока ты ничего не сделала и поезжай домой.

– В таком случае, я хочу в свой дом, то есть в квартиру, а не в элитовскую общагу.

– Как скажешь, дорогая, – согласился Виктор. – Охрана будет усилена. Твои способности заблокированы. Возражения не принимаются.

Эллен и не думала возражать. Не тогда, когда дядя так пугающе спокоен. Уж лучше бы он накричал, наказал, ясно бы было, что поверил и простил, а так: то ли он что-то подозревает, то ли точно знает, то ли что-то задумал – непонятно.

Через несколько минут Эллен в сопровождении охраны уехала домой. Она сожалела, что не удалось увидеться с Кевином и узнать, что он рассказал Виктору. А вдруг дядя знает, что она тоже присутствовала при остановке машины поглощением? Тогда, если в этом не признаться, можно лишь усилить его подозрения.

Эллен прошла в кухню, избегая взгляда синих глаз.

– Чай? – предложила она.

– Кофе.

– Классика? Капучино? Латте? Эспрессо? – перечислила она, доставая чашку.

Дима не ответил. Эллен спиной чувствовала его пронзительный взгляд.

Она застыла с чашкой в руках, тяжело дыша и боясь обернуться.

Услышав, как Дима встал, Эллен напряглась и вытянулась струной. Она знала, что он подойдет так близко, что между ними останется лишь пара сантиметров – он часто так делал! Она помнила! Его тяжелое, наполненное желанием дыхание, будет обжигать ее шею, дразнить как никогда прежде, ведь теперь ее кожа обезоружена и уязвима, а не спрятана под защитой волос.

Эллен сглотнула ком в горле, почувствовав приближение.

Какие-то сантиметры…

И горячий ветерок по коже…

Кружка стала настолько тяжела, что Эллен поставила ее. Она медленно развернулась и посмотрела Диме в глаза. Тот не дрогнул, а у нее земля уплыла из-под ног.

Эллен заулыбалась и опустила голову. Ни с одним парнем она не чувствовала столько смущения. И ни чьему взгляду так не верила!

Дима нежно поцеловал ее в макушку, вдохнул запах ее волос.

– Тебе не стоило оставаться, – шепнула Эллен.

Он сел на барный стул и, ухватив ее за пояс кардигана, притянул к себе. Обнял ее за талию. Воздух из квартиры предательски выветрился.

– Боишься?..

– …или не хочешь… – вспомнила Эллен.

Дима замер, во взгляде отразилась радость.

– У нас получилось, ты вспоминаешь.

– Наверное, все какое-то другое, и голова кругом.

– Это от меня, – заулыбался Димка.

– Опасно тебе тут все равно, мало ли, вдруг дядя пришлет другую смену или…

– Выгоняешь? Хочешь, чтобы я ушел? Скажи, что хочешь, и я уйду!

– Сто раз говорила, но ты вечно возвращаешься, – по-доброму пробурчала Эллен.

– Нет, скажи это теперь, и я уйду. Правда.

Дима вскочил со стула, выпустил ее из объятий. Эллен машинально схватила его за руку. Глядя друг другу в глаза, они медленно сплели пальцы.

Слова, которые рвались на волю, могли многое изменить. Точнее – все! Эллен это понимала, оттого сомнения рвали ее сердце на части. Стать прямо в эту минуту счастливой, но подставить Диму и его друзей под угрозу, или отказаться от любви и сохранить безопасность лесной семьи?

«Послушай сердце. Что оно тебе говорит? О чем шепчет?»

Эллен наконец прислушалась к тому, чего действительно хочет, как бы эгоистично это ни было.

– Я хочу, чтобы ты остался, – уверенно сказала она.

Дима сильнее сжал ее ладонь, второй рукой крепко обнял. Эллен больше не собиралась сопротивляться. Читая Димино желание по глазам, она привстала на носочки и отдалась долгожданному поцелую.

Он был намного слаще, чем можно было представить.

Все прежние поцелуи с другими парнями стирались из памяти. Их не хотелось помнить. Они ничего не значили. Каждая клеточка тела и каждый закоулок души принадлежали только ему – ее спасителю! Дима спас ее однажды, а теперь сделал это вновь. Больше ни шага назад! Только вперед, и только вместе.

Оторвавшись от поцелуя, Эллен увидела позади Димы силуэт. Вздрогнув, она выглянула из-за парня. В комнате никого не было.

– Что такое? – насторожился Дима.

– Ничего, показалось.

Тень снова мелькнула, а после начала расти, возвышаться над ними и превращаться в лес.

«Как не вовремя».

Вспыхнувшая галлюцинация отдалась болью в висках.

– Я сейчас, – сказала Эллен и выбралась из объятий.

– Что не так? – Дима остановил ее за руку.

– Голова болит, надо выпить таблетку.

– Стой, ты что-то увидела? Галлюцинации начались?

– Да, – неохотно призналась Эллен и попыталась вытащить руку из Диминой.

Он лишь крепче сжал ее, вторую тоже поймал в плен.

– Эллен, это хорошо. Правда. Я здесь именно поэтому, чтобы завершить процесс. Отец Генриетты сказал, что галлюцинации появятся при наплыве воспоминаний, а нам с тобой нужно их перебороть. Нельзя пить таблетку.

– Что? Нет! – испугалась Эллен и вдруг вспомнила, как однажды Дима уже пытался остановить ее, не давал лекарство, безразлично смотрел, как она мучается!

Она начала вырываться, хотела добраться до кухонного ящика, где лежал запасной флакон.

– Я не дам тебе это сделать, – прорычал Дима, скрутив ее.

– Пожалуйста, не заставляй меня делать тебе больно, – взмолилась Эллен.

– У тебя и не получится.

Эллен почувствовала, как на ее запястье что-то щелкнуло. Она ошарашенно уставилась на Диму, а после опустила взгляд на руку и увидела широкий браслет.

– Что это?!

– Прости меня, – только и ответил Дима.

Он потащил ее прочь из кухни.

Эллен не знала, что и думать. На мгновение в памяти вспыхнули слова Виктора:

«Нельзя доверять людям, дорогая. Даже близким. Особенно им! Они наносят самые болезненные удары в спину!»

– Что ты сделал? Где мои способности?! – закричала Эллен, упираясь и брыкаясь.

– Прости, солнышко, изобретение Роберта. – Дима больше не стал церемониться и, закинув Эллен на плечо, заторопился на второй этаж. – Я хочу как лучше. Мы справимся. Так надо. Только успокойся.

– Я не смогу, – захныкала она, – это так больно!

– Ты нет, а мы – да.

Дима заглянул в несколько комнат и, найдя нужную, занес Эллен в ванную. Включив воду, он смочил ей лицо, шею.

– Держись, скоро все кончится.

«Когда я умру».

Дима помог Эллен раздеться и залезть в ванну, которая стремительно наполнялась.

Когда разгоряченное болью тело коснулось теплой воды, Эллен показалось, что это последние секунды ее жизни, но ощущение предсмертной агонии быстро прошло, и даже боль поубавилась. Галлюцинации проходить не спешили…

Эллен тонула в колодце с кровью, выныривала, жадно глотала воздух, боролась за жизнь, но тело тяжелело, и ее вновь утягивало на дно.

Пыталась выбраться из ямы, кишащей змеями. Хваталась за край земли, та осыпалась, и Эллен снова падала с головой в скользкую шипящую бездну.

Искала выход из горящего леса. Куда бы она ни бежала во тьме, везде натыкалась на трупы – то обожжённые, то окровавленные.

Иногда Эллен теряла понимание того, что все нереально, кричала от ужаса, задыхалась, а после слышала Димин голос, чувствовала, как он сжимает ее за руку, и возвращалась в себя.

И все повторялось…

Когда вода наконец скрыла все ее тело и наполнила его обновленной энергией, галлюцинации померкли, болезненные ощущения превратились в терпимые. Стало легче.

А после совсем легко – все закончилось.

Эллен открыла глаза.

Дима сидел у ванны, облокотившись на край, и целовал ее руку, которую бережно прятал в ладошках.

– Привет, – шепнул он.

Эллен кивнула.

– Ну и напугала ты меня. Сказали бы мне сразу, что придется пережить, я бы сто раз подумал, а не спихнуть ли тебя на братца.

Собравшись с силами, Эллен улыбнулась и ответила:

– Ты бы все равно пришел.

– Да я теперь и на роды завалиться не побоюсь.

Эллен вдруг поняла, что из одежды на ней только трусики.

– Черт, – простонала она и обессиленно прикрыла грудь. – Уйди, не смотри.

Эллен отвернула голову к стене. Как в детстве – считай, спряталась.

– Что я у тебя не видел-то? – засмеялся Дима.

– Ну-у-у, – Эллен скрючилась. Не было сил, чтобы взбрыкнуть как следует.

– Не глупи, – серьезно сказал Дима, – приходи в себя, и я отнесу тебя в кроватку. Нужно согреться.

Он помог ей подняться, обтереться, снял злосчастный браслет с ее запястья.

Когда Эллен сменила белье и надела махровый халат, Дима отнес ее в спальню.

Только когда Эллен забралась под теплое пуховое одеяло, она поняла, как сильно замерзла. Дима прилег с краю и заботливо натянул одеяло ей по самый нос.

– Что будет теперь? – дрожа, спросила она.

– Ты начнешь вспоминать все, без каких-то напоминаний в настоящем.

– Звучит страшно.

– Так и будет, – Дима отвел взгляд и вздохнул. – Хотел бы я сказать, что хорошего будет больше, но…

– Скажи, там, в прошлом я кого-то теряла? Потому что я ничего не боюсь так, как потери близких. Все остальное – ерунда.

Дима молчал, но ответ легко читался в его потухших глазах.

– Ясно, – с горечью сказала Эллен и шепотом попросила его: – Не говори мне об этом сейчас, пожалуйста.

– Хорошо, но кое-что ты должна знать сейчас. Это касается твоих родителей.

Эллен с испугом приготовилась к правде.

Первое – папу убил Виктор! Авария, которую она помнила, действительно была, но не по вине якобы пьяного отца, а благодаря изобретательности элитовцев.

Второе – мама жива! Виктор прячет ее в неизвестном никому месте.

Третье – есть еще один отец! Биологический. Любящий. Живой, но в тяжелом состоянии, после операции на сердце.

Эллен даже выбрать не могла, какому из этих известий присудить почетное место в номинации «шок года».

– Мы найдем твою маму! Генриетта обязательно вытащит из головы Виктора все его тайны. Надеюсь, это не займет больше пары дней, и тогда… – Дима закончил фразу с полувопросительной интонацией: – …сможем все уехать.

Эллен опустила взгляд.

– Дядя не даст нам спокойно жить. Если мы с мамой уедем, он перевернет эту планету вверх дном. Со мной ты всегда будешь в опасности.

Дима улыбнулся.

– Я рискну. Лучше недолго быть счастливыми, чем целую вечность умирать от тоски. Или ты считаешь иначе?

Эллен высунула руку из-под одеяла и коснулась Диминого шрама на подбородке.

– Нет. Я не вынесу без тебя и дня, какая там вечность.

Дима потянулся к ее губам.

Эллен отдалась его страсти, добавила в бурлящий котел своей – той, которую хранила именно для него. Дима отстранился, посмотрел ей в глаза.

– Наверное, учитывая сегодняшние события, я должен остановиться?

Эллен плавилась от его близости, от его любящего взгляда.

Нет, она не хотела, чтобы он останавливался!

Откинув одеяло, она развязала пояс на халате. Димины губы дрогнули в улыбке. Стянув с него свитер, Эллен заметила ожог на правой руке. Она замерла, осторожно коснулась изуродованной кожи. Эллен помнила шрам на Димином подбородке – он был у него с детства; помнила шрам на боку – отпечаток жестокости «Элиты»; но ожога на предплечье прежде не было.

– Это из-за меня? – с волнением спросила она.

– Это – ради тебя, а это разные вещи.

Эллен вздохнула и поцеловала своего отчаянного героя.

Сегодня Эллен была в трауре.

Прямая юбка до колен, туфли, колготки и даже блузка – все черное!

Дима был прав – смерть Виты сыграла им на руку, как бы омерзительно это ни звучало. Эллен не пришлось объясняться перед Виктором, почему она опечалена и зла.

– Я сожалею, что тебе пришлось это пережить, – сказал он, когда она пришла к нему в кабинет. – Думаю, ты захочешь отменить занятия?

Эллен кивнула.

Она старалась не смотреть ему в глаза. Боялась вспомнить что-нибудь плохое и не сдержать эмоции. Дима просил вести обычный образ жизни, но стараться меньше проводить время с Виктором, Артуром или Лесей.

До самого обеда Эллен просидела в комнате.

Она вспомнила погром с разбросанными вещами и разбитыми зеркалами. Вспомнила, как ее вырвало у запертой двери, и никто не пришел на помощь. Вспомнила незнакомку-ровесницу, ее страх и слезы, а после – как всадила нож себе в ногу. Вспомнила, как в комнату вошла мама…

У Эллен не укладывалось в голове, что она жива, а дядя каждый день делает вид, что ничего не происходит! Он всем позволил ее похоронить. Перечеркнул ее существование!

Он и папу стер, словно нечаянную помарку в жизни!

«Сделай так, чтобы она ненавидела его, а не меня» – то и дело звучало в сознании. Эллен не сомневалась: все, что она помнила о последних годах жизни с отцом – его пьянки и побои – неправда!

Сидеть за одним столом с человеком, который разобрал ее семью на части, было невыносимо.

Уставив взгляд в тарелку, Эллен ковыряла вилкой еду и краем уха слушала дядины впечатления после вчерашнего торжества.

– …и если бы не выходка Кевина и пропажа Нелли, все было бы отлично.

У Эллен перехватило дыхание.

– Да, я слышала, что Нелли не вернулась с праздника, – не поднимая взора, пролепетала она.

– Не знаешь, почему?

– Наверное, потому что Институт так и не стал ей домом? – Эллен смело посмотрела на Виктора.

– Где она, дорогая? – Он улыбнулся.

– Я не знаю. Можешь перекопать весь мой мозг, но ты не найдешь там ответа.

Нахмурившись, Виктор отодвинул тарелку, облокотился на стол, сцепил пальцы замком и уперся в них подбородком. Эллен ненавидела эту позу! Она кипела от злости и из последних сил сдерживалась, чтобы не взорваться прямо здесь и сейчас. Но не место и не время!

– Ты ведь причастна к ее исчезновению, я уверен.

Виктор пожирал ее взглядом, шарил по закоулкам сознания, искал улики-эмоции. Эллен взбесило его вторжение, она кинула вилку на стол и повторила дядину позу.

– Что, если мы просто хотели повеселиться и нечаянно накосячили? Ты накажешь меня? Как? Запрешь в комнате и оставишь без энергии? – Эллен встрепенулась, поняв, что наговорила лишнего, поторопилась исправиться: – Может, лишишь сладкого на десерт? Или запретишь ходить в клуб?

– Или увеличу охрану, чтобы твой ночной гость больше не смог пробраться в крепость.

В горле у Эллен мгновенно пересохло, сердце заколотилось как бешеное.

– Охрана не могла уснуть, – заявил дядя, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. – А ты была под блокировкой. Значит, кто-то другой постарался оставить их без энергии.

Вместо ответа Эллен потянулась за стаканом с соком и начала неспешно пить.

– Я все утро ломал голову над загадкой, а когда мне доложили о потерях в рядах, понял, кто мог так обнаглеть.

Эллен ужаснулась. Неужели ребятам пришлось кого-то убить, чтобы пробраться к ней на этаж?

– Говорят, Кевин вернулся в отель только утром. Сдается мне, он не один полночи вытягивал жизнь из моих сенсеров.

Эллен замерла. Все сказанное ранее заиграло другими бликами.

Виктор завел ее в тупик. Отмахнуться от его версии – значит, оставить вопрос спящей охраны открытым и вынудить дядю ковыряться в нем дальше. Подтвердить – значит, нажить себе большую кучу неприятностей.

– Мне никогда не нравился этот мальчишка, – с пренебрежением сказал Виктор. – Да, это выгодная дружба, но весьма непредсказуемая.

«Выгодная дружба, – про себя хмыкнула Эллен и съежилась от неприязни. – Знает ли человек хоть что-то о дружбе, если приписывает ей подобный эпитет?»

– Я закрою на твою выходку глаза, можешь расслабиться. Понимаю, вечер не удался, эмоции взыграли, поэтому ты поддалась чужому влиянию. Но впредь будь осмотрительнее. Ты же не хочешь иметь репутацию, как у Кевина? Это нам перед Балом Наследников ни к чему. Пусть мальчишка портит авторитет своей семьи, нам это только на руку.

Эллен смотрела на Виктора и не могла поверить, что еще вчера видела в нем щедрого и достойного власти человека. Сегодня «щедрый» сменился на «расчетливый», а «достойный» – на «жестокий».

– Так и будешь молчать?

Она тяжело вздохнула.

– Да, я вчера была не в себе. – Эллен прокашлялась и заговорила увереннее: – Спасибо, что отнесся с пониманием. Впредь я обещаю думать, с кем стоит связываться, а с кем – нет.

Выводы сделаны. Теперь как никогда ясно, кто друг, а кто – враг.

Виктор не отрывал от нее серьезного взгляда. С помощью визуального чувствования Эллен ловила в его карих глазах мимолетные мысли. Они состояли из подозрения, неверия, озадаченности и раздражения.

– Кстати, у меня для тебя есть сюрприз, – резко переключившись, сообщил Виктор.

– Меня сейчас мало что может порадовать.

– Наоборот, думаю, самое время развеяться и сменить обстановку. Завтра мы улетаем во Францию. У меня там дела, а ты погуляешь, походишь по магазинам. Можешь взять с собой Лесю.

Эллен таращилась на дядю и никак не могла придумать вескую причину для отказа. Какая Франция?! Дима говорил, что, скорее всего, завтра ночью они будут бежать от Виктора как можно дальше. Вместе с мамой!

Какая Франция?!

– Может быть, в другой раз? Мне сейчас правда не до веселья. Труп перед глазами до сих пор стоит.

И Эллен не соврала.

– Поэтому я и хочу, чтобы ты отвлеклась. Девушку не вернуть, твоя печаль ей не поможет. Все решено. Завтра улетаем. Это не оговаривается, – твердо сказал дядя.

Эллен не стала спорить. Все ее мысли с этой минуты занимал только один вопрос: как избежать поездки.

Прежде чем выйти из квартиры, Эллен окинула взглядом просторную гостиную. Ни сожаления, ни сомнений. Все правильно! По этому месту она точно не станет скучать.

За дверью их ждал Олег.

– Он спит, все нормально. – Он кивнул на дверь соседней квартиры, где остановился личный врач Эллен. – Энергия стабильна, предлагаю не светить приборы.

– А если проснется? – спросил Дима. – Он может пойти проверить, как там Эллен, и наткнуться на труп.

«Труп».

Вот и все, что осталось от Артура.

– Посреди ночи? Это вряд ли. Через час-два мы уже будем на пути из города. А если контролер Роберта попадет в руки «Элиты»…– В голубых глазах отразился ужас возможных последствий.

– Хорошо, рискнем.

Воспользовавшись внушением, они вышли из дома и направились к машине.

Каждую секунду Эллен оглядывалась, боясь, что налетят дядины псы и сломают планы. Все складывалось слишком гладко, а в жизни прежней Эллен так не бывало.

Когда все уселись, и Олег завел машину, Дима протянул телефон.

– Не поговоришь с братцем? Тут куча пропущенных.

– Я? – удивилась Эллен.

Дима нажал кнопку вызова и всунул мобильник ей в руку. Она неуверенно поднесла телефон к уху. После первого же гудка прогремело:

– Куда вы делись, мать твою?!

– Привет.

По ту сторону связи на секунды стихло.

– Эллен? – неуверенно спросил Алекс. – Это ты?

– Да.

– Что происходит? Где ты…

– Все хорошо, я в машине с Димой, Нелли и Олегом. Они забрали меня.

– Как?! Он рехнулся?! В этот раз я точно его убью!

– Все хорошо, правда, – повторила Эллен. – Мы в безопасности.

– Ладно, спроси, через сколько вы будете на месте?

Поскольку Алекс был задобрен, она передала трубку Диме.

Договорив, он притянул Эллен в объятия. Привалившись на его плечо, она смотрела на спящий город и не верила своему счастью. Как долго она убегала от чувств!

Как бессмысленно!

Он молча вдыхал запах ее волос, иногда терся щекой о макушку и крепче сжимал, будто боясь, что ее вот-вот украдут. Его успокоение периодически сменялось подавленностью, и Эллен понимала причину.

Она поцеловала Диму в шрам на подбородке и шепотом сказала:

– Ты не мог иначе. Тебе не оставили выбора.

Дима замер, нахмурился, скривился, цокнул. Эллен запуталась в его мимическом сумбуре и не распознала эмоции в полутьме, но он объяснился:

– Я не чувствую удовлетворения от его смерти, только омерзение от того, что я это сделал. Они все-таки заставили меня убивать.

– Ты и не должен его чувствовать. Ты не такой, как они.

– Уверена? – с неожиданно злорадной усмешкой спросил Дима. – Тогда почему я жалею, что не заставил его мучиться перед смертью, раз уж пришлось запачкать руки? Как мучились наши!

Дима выдохнул полные щеки воздуха, откинул голову на спинку и закрыл глаза.

– Знаешь, для Артура худшей смерти не придумаешь. Он боец. Умереть, сражаясь и в мучениях, для него было бы куда почетнее, чем по пьяни, от меткой пули в лоб. Артур недооценил силы противника и переоценил свои. Уверена, даже в аду он будет стыдиться такой смерти.

Дима промолчал.

Чуть погодя он справился с переживаниями и посвятил Эллен в предстоящий план.

Джиллиан находилась на загородной даче Виктора, о существовании которой Эллен даже не знала. Дом находился на окраине элитного поселка. Многочисленная охрана, камеры наблюдения – все, как полагается. По совету Валерия Константиновича, для похищения ребята выбрали утренние часы, когда до пересмены охраны остается пару часов. Элитовцы уставшие, потерявшие бдительность, половина вообще пренебрегает обязанностями и спит.

– Территория очень большая, там практически личный лес, – пояснил Олег, – по всему периметру стоят датчики движения, только попытаемся перелезть через забор – засекут.

– Как тогда? – озадачилась Эллен.

– Нам пришлось кое-кому довериться. Изнутри.

– С ума сошли? – испугалась Эллен. – Дяде все преданы как собаки!

– Другого выхода нет, – сказал Дима. – Ты, может, не помнишь, но не все были преданы Виктору, у твоей мамы тоже были свои люди. Некоторых из них не вычислили. В охране есть тот, кто нам поможет. Он вырубит электричество на минутку, когда мы будем готовы перелезть через забор.

– А дальше что, если там куча камер?

Дима включил телефон.

– Судя по времени, скоро ребятки у камер будут пить кофе со снотворным.

– Откуда такая уверенность, что тому человеку можно доверять?

– Мы и не доверяем, – усмехнулся Олег, – но доверяет тот, кто будет вместе с нами спасать твою маму. А ему верит Генриетта, значит – верим и мы.

Эллен тяжело выдохнула. Теперь ей стало по-настоящему страшно.

– Не бойся, у нас все продумано, – успокоил ее Дима, – от способностей мы будем прикрыты. У нас есть общий контролер, который ослабит энергии элитовцев. Правда, он не действует через преграду, поэтому, когда мы окажемся за забором, Нелли запустит сигнализацию. Охранники вывалят из дома, мы их встретим, а после на каждого наденем контролеры-браслеты и спокойно уведем твою маму из этой крепости.

– А если что-то… – взволнованно начала Эллен, но Дима перебил:

– А если что-то пойдет не так, у нас есть оружие. Мы готовились к этому не один месяц. Все будет хорошо.

Эллен бросило в дрожь.

– Я надеюсь, обойдется без него. Я как минимум с десяток могу вырубить поглощением, по очереди, конечно, но все же.

– П-ф-ф-ф, – раздалось на всю машину.

Олег с Нелли оставили Димин возглас без комментариев, лишь переглянулись.

– Ясно. – Эллен выбралась из его объятий. – Ты правда думал, что я останусь ждать в машине?

– Не начинай, пожалуйста. – Дима отвернулся к окну.

– Вот именно, не начинай. Даже не проси меня об этом! – завелась Эллен. – Я пойду с вами.

– Я хочу, чтобы ты была подальше от опасности, – отчетливо выговорил Дима и посмотрел на нее. – Ты сможешь сделать это для меня?

Даже в полутьме Эллен различила мольбу в синих глазах.

– Но я ведь могу помочь.

– Вряд ли мне или Алексу поможет страх снова тебя потерять.

Эллен пришлось сдаться.

Когда Дима остановил машину у забора из светлого кирпича, у Эллен чуть не выскочило сердце. Она надела шапку, открыла дверцу, ступила на землю. Ноги были словно ватные. Утренний морозец защекотал разгоряченные щеки.

Из калитки вышел высокий мужчина в джинсах и черном свитере. Эллен узнала его по лысине и усам.

– Привет, – махнул ей Роберт и поспешил помочь Диме с Олегом.

Она не ответила – ком встал в горле. Эллен, словно заледеневшая, смотрела, как подъезжает вторая машина, как открываются двери…

Тимур выскочил первый и кинулся к брату.

А после Эллен увидела маму. Она нисколько не изменилась: та же прическа, тот же взгляд, та же улыбка. Будто и не было этих ужасных лет без нее!

Эллен кинулась к ней, обхватила так сильно! Как в детстве, когда мама просила: «Покажи, как сильно ты меня любишь».

– Элли, родная моя, – прошептала Джиллиан.

Услышав ее мягкий голос, Эллен расплакалась.

«Она реальная! Это не сон!»

Эллен вдыхала родной запах и никак не могла надышаться. Она бы вечно стояла, обнявшись, и слушала, как бьется мамино сердце!

– Иди сюда, сынок, – сказала Джиллиан.

Их обняла пара рук.

– Наконец-то, мы вместе, – в мамином голосе зазвучали слезы.

– Долго же я вас искал, – ответил Алекс.

Эллен не чувствовала их энергий. Неимоверное счастье переплелось с дикой ненавистью к Виктору. Он не имел права с ней так поступать!

Вскоре из калитки вышли Тимур и Дима.

– Джиллиан, Роберт просит вас помочь, – незамедлительно сообщил Тимур.

– Конечно. – Она поцеловала дочь в щеку и заторопилась к дому.

Эллен проводила ее взглядом, заметила, как она улыбнулась Сергею, который держался в сторонке ото всех. Парень немного воспрянул, распрямил плечи, но Эллен уловила его нервозность и неуверенность.

– Как Олег? – спросил Алекс подошедших к ним парней.

Дима заточил Эллен в объятия и с нежностью поцеловал ее в кончик носа.

– Сказали, жить будет, – ответил Тимур. – Жизненно-важных органов не задето, но крови потерял порядочно. Спасибо, Эллен. – Он с теплом посмотрел на нее. – Я даже не представляю, как бы мы… без него.

– Все позади, выдыхай, – сказал Алекс, прихлопнув его по плечу.

Эллен сильнее прижалась к Диме. Ее знобило. Температура снова поднималась.

– Вы не представляете, какой страшной была та минута, – вздохнул Дима. – А у вас как прошло?

Алекс рассказал о том, что выпало на их долю. Как Сергей не мешкал и спас ему жизнь, когда они наткнулись на обычного человека. Состав охраны изменили по-тихому. Друг Сергея об этом не знал. Эллен пришла к выводу, что это могло случиться после того, как Артур заподозрил неладное.

Его полуголое тело на полу моментально встало перед глазами.

Она вздрогнула, постаралась отключиться от своих эмоций. Ухватилась за подавленность Сергея. Прислонившись к капоту одной из машин и втянув голову в поднятый воротник, он разглядывал дом за кирпичным забором, а потом повернулся в сторону дороги. Его эмоции изменились в секунду – взорвался страх. Он резко вытянулся.

Эллен невольно сделала то же самое, и парни обратили на нее внимание.

– Что такое? – спросил Дима, проследив за ее взглядом.

По длинной улице навстречу им двигался черный внедорожник. Один из тех, которыми кишел автопарк Института.

Будто удочку, Эллен забросила поглощение вперед – узнать, присутствует ли в тонированной машине сенсерная энергия.

Пять потоков.

– Это наши, – сказала Эллен, но ужаснувшись собственным словам, исправилась: – То есть элитовцы, их пятеро.

Дима достал оружие из машины. У Тимура оно было при себе.

– Стойте, только не стреляйте, – к ним подскочил Сергей и загородил собой подъезжающий внедорожник. – Там Леся, я слышу ее. Я поговорю.

Эллен сразу почувствовала знакомый поток, но понадеялась, что ошиблась.

Только не она! Это слишком несправедливо!

– Интересно, как они узнали, где мы? – Тимур с ненавистью уставился на Сергея.

– Я не при чем, клянусь! Но дайте мне поговорить с ними.

Все, кроме Сергея, отступили за машины.

Внедорожник остановился на другой стороне дороги, и из него вышло пятеро сенсеров.

Там, где когда-то стояло деревянное крыльцо, парни собрали стол, поставили мангал. Дима с Тимуром по обычаю взялись за приготовление шашлыка с запеченной картошкой.

Эллен, как и обещала, показала Сергею, где погибли его мама и сестра. Он оставил там по букету.

Когда все собрались у стола, Максим открыл шампанское и разлил в пластиковые стаканчики. Дима взял два, один отдал Эллен, второй протянул Вике, но в ее руке уже был один. Сергей довольно улыбнулся, и Дима закатил глаза. Заметив это, Алекс сказал:

– Теперь я понимаю, что дело было не во мне, тебе просто хрен угодишь.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Дима.

– Ну, понесло-о-сь, – Макс завертел головой, – давайте лучше выпьем за…

– Стойте, я кое-что забыла, – спохватилась Нелли. – Олег, где она?

Он достал из рюкзака черный пакет, отдал его Нелли. Та вытащила из него короткую белоснежную фату. Встряхнула ее.

– Немного помялась, конечно, но ничего.

– Где вы ее взяли? – засмеялась Алиса.

– Сшили! Нашли на чердаке коробки со всякими тканями и рукодельной фурнитурой. Мы ее даже кружевом расшили, – гордо доложила Нелли, продемонстрировав украшенные края.

– Вот этот корявый – мой. – Олег ткнул в один из элементов.

– Что эта ведьма с ним сделала? Где мой брат? – наигранно ужаснулся Тимур, за что получил от Нелли толчок в бок.

Под дружный смех собравшихся она накинула фату на бубон шапки Алисы.

– Вот теперь все как положено.

– Не все. – Отец близнецов достал из кармана куртки коробочку и открыл ее.

Алиса, увидев два золотых кольца, охнула.

– Пап, мам, зачем?! – возмутился Тимур, – сейчас и так денег нет, мы расписались, этого достаточно.

– Не спорь с родителями, – по-доброму одернула его мать.

Роберт протянул руку, и отец Тимура передал ему сокровища.

– Мы вашей росписи не видели, – сказал Роб, – так что предлагаю повторить.

Все с воодушевлением поддержали идею, и он начал церемонию.

– Тимур, согласен ли ты взять в жены эту невероятно сильную духом девушку? Любить ее до конца дней своих и носить на руках.

– Она уже неподъемная, – пошутил парень, за что получил еще один толчок в бок.

– Это не я расту, а София, – оправдалась Алиса.

Тимур положил руку на ее живот и сказал, глядя ей в глаза:

– Еще как согласен. Я ждал этого с первого дня нашей встречи.

– Алиса, – продолжил Роберт, – согласна ли ты и дальше терпеть, любить и ценить этого балбеса? И рожать ему детей!

Девушка рассмеялась.

– Да! Миллионы да!

– Мне никто не давал эту власть, – с задором сказал Роб, потерев ладони, – но я объявляю вас мужем и женой.

По лесу разлетелись радостные возгласы и аплодисменты. Обменявшись кольцами, Алиса и Тимур скрепили союз жарким поцелуем.

Полетел тост за тостом, каждый что-то говорил, вспоминал: о Доме, о погибших, о счастливых моментах и не очень. Даже о том роковом дне все наконец-то смогли поговорить и высказать то, что давно сидело в душе.

Эллен только слушала. Она понимала, что ей не труднее остальных, но не могла сказать ни слова, ведь она по-прежнему винила себя в случившемся.

– Эллен, – обратился Роберт, – ты сегодня тише воды.

Она по тону поняла его намек. Все замолчали, глядя на нее в ожидании.

Эллен тяжело вздохнула, посмотрела на Диму. В синих глазах отразилась поддержка. Улыбнувшись ему и собравшись с духом, она наконец заговорила:

– Знаю, вы скажете, что я не виновата. Возможно, это действительно так, но я не могу не винить себя. Если бы в тот день я не застряла на светофоре и перешла дорогу… все были бы живы, – с трудом произнесла она. – И если бы сейчас меня вернули на тот перекресток, я бы так и сделала. Ради тех, кого здесь сейчас нет. Я бы никогда вас не встретила, не влюбилась бы в самого классного парня на свете, – Эллен улыбнулась сквозь срывающиеся слезы, – но ваши близкие были бы живы. Мой отец был бы жив. Вы спасали бы других ребят от «Элиты», Виктора… и от меня.

Эллен опустила голову, вздохнула. Ее губы дрожали, слезы капали на колени.

Дима обнял ее, Алекс погладил по спине. Они были рядом, сидели по обе стороны от нее. Хоть и не друзья, но больше не враги. Эллен взглянула на Нелли. Та, положив голову Олегу на плечо, задумчиво смотрела на костер.

– Но случилось так, как случилось, – продолжила Эллен, обтерев щеки, – и ничего не изменить. Остается только простить себя за ошибки и идти дальше. Лучше помнить и чувствовать горькую боль, чем жить в сладком обмане. Уж я-то знаю, – усмехнулась она, и все немного расслабились, заулыбались.

Эллен оглядела людей, сидящих вокруг костра: кто на раскладных стульях, кто на бревнах. Такие разные характеры и судьбы, внезапно пересекшиеся в одной точке…

– Стоя тогда у дороги, я сделала выбор, который привел меня сюда. В дом, где я научилась дружить и любить, где стала смелее и сильнее, где я обрела большую и крепкую семью. И как бы там ни было впереди…

…у нас есть «мы». Это главное.

Мы сильные. Мы справимся!