Самое черное море, солнечный пляж и горы — многие мечтают провести свой отпуск именно так. Арина Каминская поссорилась с мужем и уехала отдыхать в гордом одиночестве, надеясь в тишине и покое крымского побережья решить, как ей жить дальше. Но все планы спутал эксцентричный и самоуверенный Андрей Филатов, с которым Арина когда-то встречалась.
Что принесет эта встреча, после которой в сердце Арины вспыхнут былые чувства? Она даже не представляла, как это трудно — любить двоих.
И сможет ли она сделать правильный выбор?
А если еще и муж приедет мириться в самый неподходящий момент, так уже и отпуск будет не в радость.
— Ненавижу! Слышишь? Ненавижу тебя! — Арина сорвалась на визг и запустила попавшейся под руку хрустальной пепельницей в неверного мужа.
Тот увернулся, надеясь как можно скорее успокоить благоверную — хотя знал хорошо, если в его Ариночке проснулся ураган, то нужно просто переждать и дать ей выплеснуть все свои эмоции. Иначе будет только хуже. Особенно, если ты сам виноват. Особенно, если это в твоем кабинете сидит блондинистая длинноногая секретарша в полурастегнутой блузе и даже не пытается скрыть свои прелести, наоборот, с видом хищницы и роковой женщины пытается все это продемонстрировать ревнивой жене своего любовника. Любовник же при этом пытается сделать вид, что все это просто случайность, а блондинка вообще — случайность и недоразумение.
— Милая, ты все не так поняла! — Каминский послал секретарше рассерженный взгляд, надеясь, что она не скажет ничего такого, что еще больше разъярит его Ариночку. Потом метнулся к жене, пытаясь схватить ее за руки.
— Ах ты, скотина! Прибила бы! — Арина отшатнулась и закрыла лицо ладонями, тяжело дыша. Ее приступ истерии длился уже минут десять, и чего уже только она не наговорила своему Каминскому. Виновница скандала, Диночка Астафьева, пыталась не вмешиваться, но и покидать кабинет шефа не спешила. Сидела на диванчике, закинув ногу на ногу, и теребила пуговки на блузке. И поглядывала на Арину с немым превосходством во взгляде.
— Дорогая, — все же попытался образумить жену Каминский. — Она сама пришла! Сама тут на меня вешалась. Ты же знаешь, как ведут себя все эти… Эти женщины!
Он поймал удивленный и злой взгляд секретарши, которая медленно застегивала пуговички. Глазами показал ей молчать — мол, выкрутимся, потом будем разговаривать.
— Сука ты, Каминский! — сказала, как плюнула, Арина и едва не разрыдалась, но каким-то чудом взяла себя в руки. Не хватало еще слезы лить перед мужниной стервой. Убрала ладони от лица и бросила быстрый взгляд на девушку, поняв, что та ни о чем не сожалеет, а даже радуется, что все тайное наконец-то стало явным.
Блондинка вздернула брови, усмехнулась с превосходством — как-никак она была помоложе, и что уж тут говорить — покрасивее, да и читалось в ее взгляде, что она всецело верит в то, что ее шеф теперь бросит свою женушку.
— Убирайся отсюда, — голос Арины дрогнул, и она встала у стола, сцепив кулаки, чтобы снова не швырнуть что-то или не выдрать пару безупречных локонов этой самоуверенной мадам. — Или я за себя не ручаюсь.
От ответного наглого взгляда блондинки в сердце что-то сорвалось, и Арина схватила новый метательный снаряд, запустив в сторону мужа. Хотелось выкинуть его вместе с его секретаршей из окна, хотелось… Много чего хотелось. Ярость бурлила, не находя выхода.
— Диночка, вам, правда, лучше уйти, — показалась голова Каминского из-под стола, куда он нырнул в тот момент, когда в его сторону полетела хрустальная вазочка.
— А еще лучше — уволиться, — не меняя тона, закончила за него Арина и посмотрела на мужа.
Не посмеет, подумалось ей. Не посмеет сейчас ее унизить и оставить эту мразь в своем офисе. Даже если они в итоге разойдутся, Арине показалось очень важным одержать эту маленькую победу. Добиться, чтобы эту гадину выкинули из фирмы.
— Да, конечно, — пробормотал Каминский, не глядя на возмущенное лицо секретарши. — Вам придется искать себе новую работу, Диночка. Я сожалею.
— Подкаблучник! — прищурилась блондинка и схватила с полки статуэтку, отправив ее вслед вазочке.
Мужчина снова нырнул под стол, а хрустальные осколки осыпались по стене. Арина стояла, сложив руки на груди, и с презрением смотрела на мужа. А ведь она любила его. И все еще любит. Иначе не болело бы так, не пекло в груди, стоит представить его вместе с этой выдрой.
Хлопнула дверь. Это выдра с матами выскочила из кабинета. Неужели у нее не хватит ума уйти спокойно?..
— Помнишь, пять лет назад я застала тебя в похожей ситуации с одной из твоих коллег? — тихо спросила Арина, глядя на то, как нелепо вылезает муж из-под своего злосчастного стола, засыпанного осколками. — И что ты обещал?
— Что этого никогда не повторится, если ты простишь… — он виновато опустил голову.
Арина смотрела на него со смешанными чувствами — красивый, спортивного телосложения, с тонкими чертами лица и белокурыми волосами, он всегда привлекал женщин. Когда-то у него отбоя от них не было, но выбрал он именно ее, Арину. Она тогда только рассталась со своим парнем. Причем расставание было весьма болезненным… Она верила своему Саше. Любила его. Простила, думая, что он всего лишь раз оступился… И вот снова.
И сколько еще могло быть таких случаев, о которых она не знает? Как верить тому, кто лжет?..
Было больно. Так больно, словно эти осколки от хрусталя, все до единого, впились в ее сердце. И навсегда застряли там.
— Что я могу сделать, чтобы ты мне поверила, что больше никогда… Что я люблю?.. Что хочу быть только с тобой? — он поднял голову и тоскливым взглядом своих голубых ангельских глаз посмотрел на жену.
Она покачала головой и горько усмехнулась.
— Не знаю, Саша… Не знаю… Мне нужно подумать. Обо всем. Поэтому в отпуск я поеду одна. И не смей мне звонить или приезжать. Это только все испортит.
— Я дам тебе столько времени, сколько нужно, — тихо ответил он, не пытаясь приблизиться.
— Хорошо, — кивнула Арина и поспешно выскочила из кабинета мужа, чтобы не успеть передумать. Все же она слишком сильно его любит. И слишком хочется поверить, что он не виноват.
Но нужно быть полной дурой, чтобы верить Каминскому.
Еда и напитки казались безвкусными, небо — блеклым, а море — холодным. Или же это сердце у Арины застыло внутри ледяной глыбой и не давало согреться от лучей июньского солнца? Крым, конечно, как всегда был прекрасен — небольшие волны с белыми барашками пены, яркие прибрежные кафе с громкой музыкой и шашлыками-чебуреками, белоснежный отель с видом на скалистые отроги и бескрайнюю синь моря с белыми кораблями на горизонте, горы, такие высокие и равнодушные, но невыносимо манящие, старинные дворцы и пальмы, сады и набережные, множество цветов всех оттенков, и… надоедливые мачо, пытающиеся познакомиться с одинокой женщиной, которая каждое утро, будто по часам, выходила на пляж со своим зонтиком и пряталась в тени, чтобы не слишком обгореть.
— Позвольте? — ее крем от загара был выхвачен сильными руками очередного мачо.
— Не позволю, — грубовато ответила Арина, пытаясь отобрать крем.
Но не тут-то было. Мужчина попался настойчивый. Он нагло уселся на песок рядом с ее шезлонгом и выдавил крем на свою ладонь. Потом, пристально глядя на Арину, попытался коснуться ее бедра, но она с неожиданной яростью выплеснула ему в лицо сок.
— Что вы себе позволяете? — вскочила Арина, еще и приложив наглеца пляжной шляпкой, но тот лишь дернул ее за руку, вытерев лицо от сока.
— Да что, не видно, чего ты сюда третий день ходишь сама? — грубо ответил он.
— И чего же она тут ходит сама, подскажи? — послышался саркастичный и смутно знакомый Арине голос.
И неожиданный защитник выдернул ее руку из руки нахала. Арина вскинула на него взгляд и обомлела — перед ней стоял ее бывший. Все такой же красивый и брутальный, каким она его помнила. Черноволосый, загорелый до южной смуглоты, с пронзительными синими глазами и идеальной фигурой атлета. Прошлое, появившееся так внезапно, прошлое, которое Арина надеялась забыть и потерять навсегда, выбило землю из-под ног у Арины, утопив в море странных отчаянных чувств, что вспыхнули огнем в сердце, тех чувств, которые, казалось, навсегда исчезли, испарились, стали забытым сном.
Нет, нельзя показать этих чувств. И нельзя показать, что эта встреча что-то значит. Никак нельзя.
— Знаете что, мальчики, — попыталась улыбнуться Арина, подхватывая свои вещи и радуясь, что не успела разобрать сумку, — вы тут сами разбирайтесь, а мне пора!
И поспешно бросилась в сторону выхода с пляжа, чтобы затеряться в толчее туристов и никогда больше не встречать Андрея Филатова. Того, кто был таким же, как ее дражайший супруг — бабником и козлом! Пусть и безумно красивым и харизматичным козлом.
Арина заскочила в ближайшее кафе, оглянувшись, чтобы убедиться, что Филатов не идет следом. Эта встреча взбудоражила все в девушке, ей даже на миг показалось, что она все такая же, какой была десять лет назад, наивная и до одури влюбленная в своего сокурсника. Черт! Она прижала ладони к разгоряченным щекам и опустилась за столик. Заказала воды, выдохнула. Перед глазами стояла осень, та осень, в которой Арина была самой счастливой.
Снова она гуляла старинными узкими улочками, держа за руку своего самого любимого и самого красивого парня. Снова она входила в комнату Андрея, где сидела закутанная в покрывало девушка — Арина и имя уже ее забыла. А обиду помнит. И свою истерику. И крики. И как бежала из общежития, не видя ничего перед собой. Как забирала документы из университета, решив перевестись в другой город. И перевелась. И встретила мужа. И думала, что забыла Андрея Филатова.
Не забыла. При виде него сердце едва не выскочило из груди, а колени подогнулись. Но разве можно одновременно что-то чувствовать к двум мужчинам? Причем оба — предатели! Вот уж повезло, так повезло.
Арина отпила воды, понимая, что немного успокоилась. И что воспоминания про измену Андрея вернули ее на землю.
Она замужем. Пусть даже несчастливо. Но замужем! И не собирается поступать так же подло, как ее муж. Потому что она знает, каково это — видеть любимого мужчину рядом с другой женщиной.
Арина закрыла ладонями лицо, не зная, что теперь делать. Сбежать? Как тогда, в юности? Она в ту осень, в ту проклятую осень, даже не поговорила с Филатовым. Не дала ему шанса оправдаться, придумать какую-то правдивую ложь. Говорили, он искал ее — осталась лишь одна ниточка, связывающая ее с прошлым, Аня Гаврилова, с которой они дружили с детства, и именно от подруги Арина узнала обо всем. Сейчас нестерпимо захотелось позвонить Ане, чтобы услышать родной голос, но нужно сначала прийти в себя.
Да, тогда Арина сбежала. Смогла уехать очень далеко. Филатов ее не нашел. И вот теперь случайная встреча на море, куда Арина приехала собирать себя по кусочкам, могла разрушить весь ее мир.
Она вскочила, едва не опрокинув стул. Нужно уехать из этого города. Уехать в Ялту или Евпаторию. Или вообще — на Кавказ. Точно. Она уедет и больше никогда не увидит Андрея Филатова.
Но сначала нужно позвонить Ане.
К вечеру Арина остыла и немного успокоилась, да и звонок подруге, которая всегда могла выслушать и поддержать, помог взять себя в руки. И хоть эмоции улеглись, Арина на всякий случай записалась на частную экскурсию в горы — ей показалось, что побродить среди древних монолитов и развалин будет в самый раз, чтобы проветрить голову. Поездка обещала быть долгой — нужно добраться до Бахчисарая, зайти в ханский дворец, потом посетить пещерный город на горе, куда лезть часа два по узкой тропинке среди скал. Но это было именно то, что нужно. Не думать о себе, о своих проблемах, о своих бывших и нынешних мужчинах, о своем сердце, которое сегодня едва не вскочило из груди при виде Филатова.
Арина стояла на балконе и смотрела на россыпь огней на набережной. Где-то там бродит в южной хмельной ночи этот красавчик и соблазняет очередную дурочку. Арина скривилась и отпила шампанского из высокого бокала. Хотелось напиться — но, наверное, это было бы глупо. Алкоголь не решит проблемы, лишь усугубит все. А утром Арина опухнет и покраснеет, голова будет разрываться от боли и отдых будет испорчен окончательно.
Воспоминания нахлынули волной, неминуемые, как шторм, как морская буря, как ветер, что срывает паруса и носит обрывки по набережной. Нахлынули и погребли под черной водой злой и больной памяти. Памяти, которая хранила все — и первую встречу, и первые свидания, и робкие, но такие желанные поцелуи. А их первая с Андреем ночь была на крыше какого-то высотного здания — Филатов всегда был романтиком, и наверняка мог найти подход к любой женщине. К ней тоже тогда нашел легко… Впрочем… Арина горько усмехнулась, глядя на море и огни, глядя на гуляющих по набережной туристов, на торговцев сувенирами и вином, на белые арки и перила, что спускались прямо к темной воде… Филатову не пришлось соблазнять Арину. Она сама соблазнилась его синими, как море, глазами и мускулистой фигурой. А еще ей льстило, что самый красивый парень потока обратил внимание именно на нее…
Телефонный звонок разорвал тишину. Арина вздрогнула и выронила бокал. Хрустальные крошки брызнули в стороны.
На дисплее светился номер мужа.
— Да? — негромко сказала Арина, продолжая смотреть на море и вспоминать свой давний роман, который, как ей казалось, давно забыт и похоронен. Но правду говорят — старая любовь не ржавеет.
— Как дела? — нарочито бодрый голос мужа казался очень далеким и чужим. Как в целом этот мужчина, которого Арина еще вчера очень сильно любила.
Если старые чувства могли так сильно ранить, если они могли заставить забыть о настоящем, значит, это не была любовь? Даже мысли о Сашином предательстве больше не причиняли боли. Казалось, в ее сердце больше нет места Каминскому. Но как такое может быть? Как всего одна встреча может так перевернуть жизнь?..
— Почему ты молчишь? Как ты? — напомнил о себе Саша.
— Нормально, — выдохнула Арина, прикусив губу. Дурацкая привычка, из-за которой губы ее часто бывали обкусанными, и тогда она не могла красить их яркими помадами. А ведь ей очень шел красный цвет. Она не была красавицей, но в целом считала себя хорошенькой — прямые русые волосы, блестящие и густые, белая кожа, которую нужно прятать от солнца. Правда, она сомневалась в своей внешности с тех пор, как застала мужа с любовницей — еще тогда, годы назад.
— Я соскучился, — отозвался Каминский глухо.
— Неужели? А как же твоя белобрысая сучка? — Арина даже не думала, что в ней может быть столько яда. — Знаешь, милый, позвони ей. Скажи, как тебе скучно, пусть приедет и утешит.
И отключилась.
Даже вспоминать Филатова не было так горько, как услышать сейчас голос Саши. Кажется, снова простить его будет очень сложно.
Если вообще — возможно.
Утром она, конечно же, проспала. Экскурсия в горы ушла без Арины, но девушка отчего-то не слишком расстроилась. Утром, при свете солнца, вчерашняя встреча уже не казалась ей чем-то страшным, а мужчина из прошлого — опасным. Он был. Он предал. Пора жить дальше. Если Арина сейчас не переступит это все, она не сможет в будущем держать под контролем свои эмоции. Почему она вчера убежала, будто за ней сто чертей гнались? Всю жизнь убегать не получится.
Иногда нужно посмотреть своему страху в глаза.
Или посмотреть в глаза бывшему. Может, даже поговорить, чтобы навсегда отпустить эту ситуацию.
И Арина, воодушевленная этими мыслями, принялась собираться на прогулку. Почему это она должна портить себе отдых? Волосы собрала в высокий хвост на затылке, на лицо нанесла только увлажняющий крем и самую малость румян. Из декоративной косметики — блеск на губы и карандаш для бровей, чтобы выделить их излом. Все. Арина поражалась, как некоторые дамы красятся на пляж, а потом сидят с влажными салфетками, пытаясь справиться с черными кругами под глазами.
Красный купальник с тонкими бретельками, украшенными ракушками, пляжное платье из летящего материала, легкого и невесомого, шляпа с широкими полями, очки. В сумке только крем и парео, ничего лишнего. Не забыть взять с собой воды, и Арина будет готова.
На завтраке было малолюдно — многие отдыхающие уже давно поели и отправились на пляж или экскурсии, только за столиком у балкона, с которого отрывался шикарный вид на морское побережье, сидел спиной какой-то тип. Причем столик этот Арина больше всего любила. Вздохнув, она прошла к стене, где чахли в кадках две пальмы. Мужчина обернулся, когда Арина уже дождалась свой сок и омлет с беконом, и девушка едва не вывернула на себя напиток. Это Филатов сидел возле балкона за ее любимым столиком.
Ну почему, почему в этом отеле, среди всех мужчин-постояльцев опоздал на завтрак, как и она, именно он?.. Арина попыталась сдержать дрожь в руках и унять бешено забившееся сердце — Андрей встал и направился к ней. Со своей коронной улыбкой "я-самый-крутой-мужик-на-свете".
— Привет, конфетка, — улыбнулся он и оседлал стул, поставив его спинкой вперед. Оперся на нее руками, играя литыми мышцами.
Арина невольно подумала, что Филатов стал еще красивее, и отвела глаза, чтобы он в ее взгляде не прочитал все эти эмоции. Конфетка. Он всегда называл ее так. Почти никогда — по имени. Это немного раздражало Арину, и она не раз говорила об этом, но он и слушать не хотел. Андрей всегда поступал так, как удобно ему, но тогда, в юности, это даже заводило.
— Мне не нравится, когда меня так называют, — холодно ответила Арина, решив больше не сбегать. Никогда. Эта ночь, прожитая в тоске и воспоминаниях, научила ее главному — встречать все проблемы лицом к лицу. И она не будет вести себя, как юная глупая студентка. Она выросла. Изменилась. И пусть Филатов помнит об этом!
— Окей, как скажешь, — на удивление быстро согласился Андрей.
Арина бросила на него невольный заинтересованный взгляд. Надо же, как быстро сдался. На него не похоже. Или тоже изменился с годами? Почему бы и нет. Все меняется.
— Не ожидал тебя встретить, — продолжил мужчина, глядя на нее прямо и открыто. — Я ведь искал тебя тогда, Арина, очень долго искал. Но почему-то никто не признавался или же не знали, где ты… Я ездил в разные города, с которыми сотрудничала наша кафедра, та ведь проще было перевестись… Давал запросы, но — ничего. Видимо, ты не искала легких путей.
Наверное, он не нашел ее потому, что восстановилась она уже на фамилию мужа, подумалось Арине. Она поступала заново — заболела мама, и девушка поехала к ней, какое-то время помогала, пока болезнь не отступила… А потом встретила Сашу. И продолжила учебу уже как Арина Каминская.
Вот и не нашел ее Филатов. Если не врет, конечно, и вообще искал. Да, Аня говорила, что он допытывался, куда делась Арина, но о том, что Андрей сильно уж тосковал, подруга не говорила. Впрочем, Арина и слышать ничего об изменщике не хотела, пресекала любые разговоры на эту тему.
— И что ты сейчас от меня хочешь услышать? — Арине казалось, голос ее достаточно серьезен и сух. — Что я рада тебя видеть? Скучала? Нет. Не рада. Не скучала.
— Да вот даже и не знаю, — Андрей как-то растеряно смотрел на нее своими пронзительными глазами, положив голову на скрещенные на спинке стула руки. И глаза стали темными, как омуты. Вот-вот затянут в свои глубины. — Сначала я знал, что скажу и что услышу. Или хотя бы предполагал. А сейчас вижу, что передо мной другой человек. Не могу сказать, хорошо это или плохо, но я хотел бы узнать тебя заново. Арина, ты дашь мне шанс?
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, но девушка лишь холодновато улыбнулась и встала, поправив платье.
— Нет, Филатов, наша история закончилась. И не нужно ворошить угли костра, который давно прогорел.
Андрей молча смотрел на нее, и прочесть в его взгляде, о чем он думает, Арина не смогла. И тут она вспомнила про мужа, про обручальное кольцо на пальце… Подняла руку ладонью к Андрею и продемонстрировала золотой ободок.
— Я замужем, и мой муж скоро приедет. Не думаю, что ему понравится, что я тут со всякими проходимцами общаюсь.
И резко развернувшись, пошла к выходу, а спину ей жег взгляд Филатова. И так хотелось вернуться, извиниться за резкость… но это было бы глупо! А она больше не хочет быть обманутой дурехой.
Арина выскочила на солнце и едва не разревелась — ну почему она встретила Филатова именно сейчас, когда и так в жизни полная ерунда? Почему не тогда — уверенной в себе и в муже? Когда могла бы улыбаться вполне искренне и вполне искренне сказать — спасибо за урок, но я сейчас самая счастливая женщина в мире!
Нет, ей нужно было встретить Андрея как раз тогда, когда сердце разбито, в душе раздрай, а нервы совсем ни к черту! И наверняка по ней это видно — по красным заплаканным глазам, по черным кругам под ними… Когда в последний раз Арина нормально спала? Всю ночь опять проворочалась, и снилась всякая ерунда!
И самое смешное — Филатов снился. Будто бы он сделал ей предложение, и вот она в красивом белом платье с кринолином и блестками стоит возле какого-то здания, вокруг толпа в ярких нарядах… все ждут жениха. А жениха нет.
Арина нервно передернула плечами и пошла к дальнему пляжу, который считался диким, надеясь, что там она сможет спрятаться от вездесущего Филатова.
С одной стороны дороги высились вдалеке серые скалы, покрытые низким кустарником, где-то там вились тропинки, по которым можно было пройти на вершину, с которой открывался изумительный вид на побережье… с другой — шумело море. Вечное. Прекрасное. Белопенное. Море, которое всегда помогало Арина спастись от тоски и разочарований. Море, которое казалось равнодушным, но на самом деле стало лучшим другом и советчиком.
— Девушка, а что такая красавица грустит? — паренек, совсем молодой, с открытыми светлыми глазами, что тоже напоминали море, пристроился справа от Арины. — Нельзя же в такой солнечный день и хмуриться!
Арина подумала, что он лет на десять ее младше, и стало еще грустнее — как-то быстро она стала взрослой, как-то быстро прошли годы, молодость… И что в итоге? Ни семьи нормальной, ни детей. И стало так жаль себя, так обидно.
— Девушка, а будете мороженое? — улыбнулся паренек. — Пломбир — это лучшее средство от хандры. Сто пудов!
И отчего-то Арина улыбнулась ему в ответ и приняла купленный им у ближайшего торговца стаканчик мороженого.
— Меня Пашка зовут, а тебя?
— Арина.
— Прям как у Пушкина! Выпьем, милая старушка, или как там… Ой, извини, я не подумал…
Но Арине отчего-то стало весело, и на старушку она не обиделась.
— Да нормально все, — улыбнулась она, придерживая шляпку, чтобы ветер не унес. — Ты веселый.
— Ага, все так говорят. А ты откуда?..
Разговор завязался как-то быстро и непринужденно, и Пашка оказался чудесным собеседником.
С Пашкой было спокойно. Как с младшим братом. Он не пытался флиртовать, не приставал и не заставлял Арину смущаться. Он травил свои студенческие байки, рассказывал местные легенды, пытался пугать девушку страшными историями, похожими на те, которые рассказывают в пионерском лагере у костра. Оказалось, он вожатый в «Артеке», и сейчас у него небольшой перерыв между сменами. И эти каникулы он решил провести, колеся по Крыму.
И как-то незаметно, сидя в тени пальм на заброшенном скалистом пляже, где кроме них, было всего три парочки, Арина разоткровенничалась. Обычно такие разговоры по душам складываются в поезде с незнакомыми людьми, когда ты уверен, что больше никогда не увидишь своих нечаянных попутчиков.
И Пашка был таким же случайным транзитным пассажиром в ее жизни, с которым хотелось говорить обо всем. О первых чувствах, а несбывшихся мечтах, о давних историях и изменах.
— Дурак он, твой муж, — как-то очень серьезно сказал Пашка, задумчиво глядя на волны. — Он не понимает, что все эти мимолетные романы не дадут ничего… Я когда-то тоже был дураком. Нет, я не изменял и не предавал. Я просто отступил. Не стал бороться. И она выбрала другого, более настойчивого, смелого. А я все еще, как вижу ее, так будто в холодное озеро с головой окунаюсь, все во мне дрожит.
— А почему ты сейчас не хочешь бороться, когда осознал? — Арина бросила на парня быстрый взгляд.
— Поздно. Не думаю, что лезть в чужие отношения — хорошая идея.
Наверное, и Филатов так же решит, подумала Арина с грустью. И стало очень тревожно — почему это она расстроилась от этих мыслей?.. Она радоваться должна, что больше никогда не увидит его в своей жизни.
Но радостно не было.
— А как ты думаешь, можно любить двоих? — вдруг спросила Арина, доставая из пакета купленные по дороге сэндвичи и белое вино. Пить днем на пляже не слишком удачная идея… Но вино сейчас казалось очень уместным, да и что будет от пары бокалов?..
— Любить двоих? — Пашка задумался, подтянув к себе колени. Нахмурился, став старше, серьезней. — Знаешь, мне кажется, когда человек не может выбрать из двух вариантов, то ни один ему не нужен. Или не нужен первый вариант… Ведь если бы человек любил того, кто рядом с ним, то на другого и не посмотрел бы. Да, наверное, нужно выбирать второго, раз первый уже не устраивает…
— Я даже не о выборе… — Арина, скорее, говорила это для себя, словно высказанные вслух мысли помогут определиться, навести порядок в голове. — Я о том, что неподвластно нам. Наши желания. Мечты… Например, бывает же такое, что невозможно забыть человека. И когда снова его встречаешь, мир переворачивается. Но ты при этом счастлив…
— Значит, несчастлив, — упрямо тряхнул волосами Пашка и открыл вино, разливая его по бумажным стаканчикам. — Знаешь, а давай выпьем за то, чтобы наши желания и наши возможности все же совпадали. И чтобы нам не приходилось выбирать. Чтобы мы четко знали, чего хотим, и понимали — что нам для этого нужно сделать!
— Отличный тост, — улыбнулась Арина.
Вечером Арина чувствовала себя уже немного спокойней, сбегать никуда не хотелось, да и в целом жизнь казалась не такой уж и тоскливой. Она на море, в одном из лучших городов Большой Алушты, среди гор и солнца, и отпуск ее будет длиться еще десять дней. Это ли не счастье? Впереди — морской круиз по побережью, экскурсии в Ялту и Судак, где будет возможность погулять по чудесным садам, дворцам и даже увидеть старинную крепость. И никакие призраки из прошлого не испортят ей это время!
Пашка отправился в свой лагерь, но обещал звонить. И она уже ждала их телефонных разговоров. И пусть не было никаких чувств, это даже лучше. Редко встречаются люди, с которыми тебе хорошо просто так, без всяких гормональных всплесков.
А Филатов — просто нереализованная мечта, и если бы они расстались по-другому, насытившись друг другом, то сейчас Арина не сгорала бы от запретных желаний.
И вообще, кто сказал, что у нее остались чувства к этому мужчине? Может, это просто физиологические процессы, просто страсть, банальная и не имеющая никакого отношения к любви. А если учесть, что у нее проблемы в семье, то понятна обида и желание сделать больно мужу.
Филатов ждал ее в ресторане отеля, и отчего-то Арина в этот раз не стала прогонять его или уходить сама, когда мужчина с наглым видом уселся напротив нее за тот любимый ею столик с видом на побережье. Закатное солнце красило море в оранжевый, пронзительно-золотым светом заливая облака на горизонте, кричали чайки, слышалась музыка из прибрежного кафе. По вечерам там пели караоке, и Арина даже думала как-нибудь сходить, но компании не было, а самой как-то не хотелось.
— Привет, снова будешь убегать? — спросил Андрей.
— Скажи, что тебе нужно? — прищурилась Арина и застыла от его ответа.
— Ты, — спокойно и просто сказал он, подавшись вперед.
Она молча прожигала его взглядом, а сердце неслось вскачь. Официант принес ужин, ведерко с шампанским, поставил свечи на столик — видимо, Филатов подготовился к вечеру. Салат из морепродуктов, стейки из говядины и сырная тарелка — все, что Арина любила. И конечно, шампанское. Ее любимое, розовое.
Помнит. Столько лет прошло, а Андрей помнит, что она любила. А вот муж вечно заказывал все по своему вкусу, не учитывая, что предпочитает Арина.
От этого стало как-то грустно, и девушка, увидев, что на экране смартфона высветился номер мужа, со злостью отключилась. Саша так редко думал о ней, почему она раньше этого не замечала?..
Молчание затягивалось. Официант налил шампанского, и Арина поймала взгляд Филатова.
— Мне кажется, ты слишком самоуверен, — наконец сказала она, когда официант отошел.
— А ты все такая же красивая.
— Ты же знаешь, я не люблю комплименты.
— Знаю. Но разве это мешало мне говорить их? — он усмехнулся и поднял бокал. — За тебя!
И Арина поймала себя на том, что улыбается в ответ.
Гори все синим пламенем.
Ей все еще нравится этот мужчина.
А как дальше быть — об этом подумает как-нибудь потом.
— Скажи, Арина, почему ты тогда ушла? — спросил Филатов, отправляя в рот кусок мяса. Он всегда ел жадно, быстро. И так же занимался любовью.
От этой мысли Арину бросило в краску. Его вопрос она проигнорировала, продолжая методично уничтожать свой салат.
— Знаешь, мы давно не те веселые и беззаботные студенты, — наконец, сказала она осторожно, взвешивая каждое слово. — И вспоминать прошлое нет смысла. Я давно замужем, люблю своего мужа и не нуждаюсь в подобных разговорах. Если ты хотел поужинать — ужинай. И все. Не порть все разговорами о прошлом. Его не вернуть.
— Ну почему же нет смысла, — Андрей как-то странно посмотрел на девушку, криво усмехнувшись. — Я вот вспоминал. Постоянно. Мне это прошлое жизни не давало, между прочим. Ты когда сбежала, я чуть с ума не сошел, искал… Потом смирился. Вернее, думал, что смирился. Стал тащить в койку все, что движется. Прости уж за грубость. Женился. Трижды. Вот снова развелся месяц назад. И теперь, когда встретил тебя, хочу услышать — что было не так, и почему ты не соизволила даже поговорить со мной, прежде чем так глупо исчезнуть!
Его голос был злым. А взгляд — хмурым. Арина опрокинула залпом бокал шампанского, словно это могло помочь пережить этот тяжелый разговор. Наверное, Андрей прав. Рано или поздно, но они должны были поговорить. Чтобы отпустить друг друга.
Филатов молча подлил ей шампанского.
— Мы вообще странно слышать всю эту ересь от бабника, — нервно проговорила Арина, отведя взгляд. — И нечего было обсуждать. Когда я увидела в твой комнате полуголую Настюху Краснову, то сначала думала — убью тебя, а следом ее. Или наоборот. И сама утоплюсь. Потом я решила всего лишь уехать. Что еще ты хочешь услышать? Что я должна была терпеть твоих баб? Прощать измены?
— Каких еще баб? — удивление в его голосе казалось очень даже неподдельным. — И причем тут Краснова?
Арина хмыкнула, вспомнив, что точно так же ее муж вел себя, когда она пять лет назад застукала его с той девахой после корпоратива. Все мужики одинаковые. Даже оправдываются похоже.
— Нет, погоди, конфетка, с чего ты взяла, что Краснова приходила ко мне? — снова спросил Филатов.
— А к кому, черт возьми? К тому же, она сказала…
— Стоп, — прервал ее Филатов. — В комнате я жил не сам, а с Федькой Котовым, который ни одной юбки в универе не пропустил. И Краснову тягал периодически. Да кто только ее не тягал!..
— Хочешь сказать — ты не тягал!
— Я не тягал, — Филатов метнул быстрый взгляд на девушку и его скулы обострились, как всегда, когда он сердился. — Я себя не на помойке нашел. Но получается, что ты поверила этой шалаве, а с парнем своим не соизволила даже объясниться. Так получается?
— Так получается… — эхом отозвалась Арина и снова опрокинула свой бокал. Хотелось напиться. Все происходящее казалось странным сном, фантасмагорией. Она словно вернулась в прошлое, снова стала юной и наивной, и снова не знала, что делать.
Слова Филатова звенели в голове, и Арина вцепилась в край стола побелевшими от напряжения пальцами. Неужели он говорит правду? И что тогда?..
Вся жизнь могла сложиться иначе…
Вся жизнь.
Но почему она должна верить Андрею? А с другой стороны — почему нет? Котов действительно менял девчонок каждую неделю… Анька еще на первом курсе умудрилась в него втрескаться и следила за всеми его похождениями, верила, что сможет перевоспитать парня… А когда у них случился мимолетный роман, именно Арина утешала и приводила подругу в чувство после того, как Котов бросил ее.
Прошлое нахлынуло темной волной, выбивая из груди дыхание. Верить? Не верить?
— Арина, все в порядке? — послышался заботливый голос Филатова.
Она перевела на него задумчивый взгляд, пытаясь справиться с волнением. Прошлое — прошлому. Жить-то ей в настоящем! И сказала:
— Я не знаю, во что мне сейчас верить. Может, ты говоришь правду. И может, и нет. Я уже никогда не узнаю. Остается только одно — верить или нет. Звучит, конечно, все это правдоподобно, даже странно, что я сама не додумалась, за тобой же подружка Красновой бегала с первого курса… Видимо, эта гадина решила ей помочь. Если ты правду говоришь…
— Я хочу, чтобы ты мне поверила, — сказал Андрей твердо. — Ты хоть понимаешь, что как заноза во мне сидела все эти годы?
— Я думаю, это потому, что я сбежала, исчезла так внезапно. Потому тебе и запомнилась все та история. В реальности же, если бы этой всей ерунды не случилось, мы бы давно по-хорошему разбежались, наверняка и года бы не прошло. Ты был красавчик, за тобой девчонки толпами ходили, рано или поздно…
И она неопределенно пожала плечами, подразумевая — мол, рано или поздно все равно бы изменил, все вы такие.
— Ну, ходили. И что? — Филатов изучающе скользил по ней взглядом. — Что же за мужчины тебе попадались, что ты стала такая колючая?
— Такие, как ты, — парировала Арина. Ей хотелось ему верить, но тут же вспоминалась безобразная сцена в кабинете мужа, и блондинка в распахнутой блузе, и виноватое лицо Саши. Рука Арины с бокалом шампанского задрожала.
— Слушай, к черту все! — он вскочил, отбросил салфетку. — Ты доела?
Она кивнула, отставив бокал.
— Тогда пошли!
— Куда? — равнодушно и отстраненно спросила Арина. После этого разговора осталась глухая обида на судьбу и странное чувство, словно жизнь прошла мимо. Арина любила мужа, но понимать, что возможно, все могло сложиться совсем иначе, жгло раскаленным железом. Она сейчас словно находилась во сне.
— Мне кажется, ты слишком много выпила и тебе нужно на свежий воздух.
Андрей подхватил ее под локоть и повел к выходу, перед этим бросив на столик приблизительную сумму по счету, учитывая чаевые, и кивнул официанту.
От прикосновения Арину бросило в дрожь. Захотелось прижаться к этому мужчине и никогда больше не отпускать его.
Он прав, он просто много выпила.
На берегу было ветрено, но не холодно. В июне было жарко, многие даже купались в ночном море, но Арина еще не решалась на такое безумство. Она не замерзнуть боялась — а утонуть. Море и небо, и берег, все было черное, все дрожало от лунных бликов, и было очень страшно перепутать, куда плыть.
Но сейчас, когда Арина шла по все еще теплому песку рядом с Филатовым, который нес ее босоножки и сумочку, как в старые добрые времена, девушка поняла, что с удовольствием бы искупалась. Но купальник был в номере, а идти переодеваться не хотелось. Вряд ли она тогда решится. Передумает.
— Ну как, тебе лучше? — спросил Андрей, обернувшись. Он шел почти по колено в прибое, закатав штаны, но все равно они намокли. Но его, кажется, это ничуть не волновало.
— Да, — Арина бросила на него быстрый взгляд, не зная, говорить ли о своем желании искупаться. Он может это воспринять не так — решит еще, что она не против… вспомнить прошлое. Она-то, может, и не против, но вот совесть ее, которая сейчас кричит во всю глотку, очень даже против. — Но знай, я согласилась с тобой прогуляться только потому, что слишком много шампанского выпила!
— Да уж, — хмыкнул он, взяв ее за руку, — я помню, что пить ты никогда не умела.
От прикосновения Арину будто током ударило. Она замерла на миг, но сделала вид, что просто споткнулась. Пошла дальше, ощущая ладонью руку человека, которого когда-то очень сильно любила. Она еще помнила, какими были его руки, объятия, поцелуи… Внутри будто струны натянули, и желание плескалось в крови, и так хотелось сейчас остановить Андрея, броситься к нему на шею, прижаться всем телом… Нет, это невыносимо! У нее есть муж, и она его любит. Пусть он и не слишком достоин этой любви… Но вот если в ситуации с Андреем оказалось, что у медали две стороны… Может, и Саша не виноват?..
Что же это, она верит Андрею? Верит, что не было никакой измены?
— Скажи, а твой муж, почему он отпустил тебя одну? — вдруг спросил Филатов и этим разрушил все очарование момента.
Арина резко вырвала руку и пошла вперед.
— Это мое личное дело! — огрызнулась она.
Волны с тихим шелестом ложились на песок, лаская и целуя его, огромная круглая луна дарила свой свет, из какого-то кафе неслась старая песня из прошлой жизни — та, под которую так часто танцевала Арина со своим Андреем на студенческих дискотеках.
— Ты помнишь эту песню? — догнал ее Филатов, резко дернув к себе. Прижал. Спиной она ощутила тепло его тела, его руки легли на ее плечи, на грудь, и желание стало нестерпимым настолько, что Арина едва сдержала стон. Андрей развернул ее к себе лицом.
Она помнит эту песню.
Хотя очень хотела бы забыть.
Песня отозвалась болью, губы ощутили чужое дыхание — Арина помнила запах Андрея, чуть горьковатый, сандаловый, он не изменял своей туалетной воде, как выяснилось. Ветер доносил ароматы вьющейся глицинии и цветущего шиповника, который почти круглый год радовал бледно-розовыми цветами и пах так сладко, что кружилась голова. Соленый ветер, лунная дорожка, сверкающая, будто расплавленное золото, и этот мужчина рядом. Тот, о котором так долго мечталось.
Поцелуй вернул Арину в прошлое. Она снова была той доверчивой девчонкой, которая не видела никого, кроме своего Андрея. Его губы были жадными, твердыми, его руки прижимали так сильно, словно он хотел стать с ней единым целым. Арине показалось, что она сейчас расплавится от желания, которое тугой пружиной свернулось в ней. Было нечем дышать, но хотелось, чтобы этот миг длился вечно.
Руки Андрея скользнули ниже, собирая складками подол платья, и тогда Арина очнулась. Отшатнулась со стоном, уперлась ладонями в мужскую грудь. Она не может, она не должна поступать так, как поступил ее муж. Это слишком больно. Саша, какой бы ни был, все же заслужил, чтобы она честно сказала ему, что хочет уйти.
Она хочет уйти? Эта мысль пронзила ее молнией. Арина поймала затуманенный взгляд Андрея.
— Ты все такая же… сладкая.
— Не нужно, слышишь?
— Ты же знаешь, я не обижу тебя.
Она помнила эти слова. Он всегда говорил их. И действительно старался следовать ее желаниям. До того случая с Красновой…
Удушающий запах ядовитого олеандра, который принес ветер с набережной, будто разрушил все очарование момента.
— Тут рядом есть чудесная бухта, я хочу ее тебе показать, — сказал Андрей, не обращая внимания на настроение Арины. — Пошли.
И она покорно побрела по песку, пытаясь понять, что ей дальше делать.
Скалистая стена отгораживала небольшой участок берега от посторонних глаз — если бы не Андрей, проведший Арину по узкой тропинке между валунами, она бы вовсе не догадалась, что там есть такой уютный пляж. Волны стали выше, шелестели громче, словно пели свою старинную песню для неба и звезд.
И Арина взволнованно подумала, что эту бухточку не видно с берега, и если бы она решилась искупаться, то можно залезть в море даже без купальника… Она тут же прервала свои мысли о ночном купании, ведь рядом был мужчина, от одного взгляда на которого девушка начинала дрожать. Он вроде бы случайно коснулся ее руки, пройдя к плоскому камню, потом принялся расстегивать свою рубашку.
— Ты собираешься купаться? — немного нервно спросила Арина.
— Я хочу освежиться. Рядом с тобой мне сложно держать себя в руках, — он улыбнулся, и девушка отвела взгляд, не в силах смотреть на мужчину. Желание сводило ее с ума, и она не понимала, как еще сдерживается, чтобы не броситься в объятия Андрея.
— Я не понимаю, что со мной, — она отошла к другому камню и забралась на него, уселась, поджав под себя ноги. — Я думала, что все — забыла. И не буду никогда вспоминать. Вышла замуж, была счастлива… Но вот появляешься ты, все такой же… — она сбилась, не в силах подобрать слова.
— Тебя тянет ко мне, не отрицай, — он расстегивал ремень на брюках и пристально смотрел на Арину, а она усиленно делала вид, что ей совсем не интересно все, что сейчас происходит.
«Я должна уйти! Должна уйти!» — повторяла про себя девушка, невольно поглядывая на мускулистое тело Андрея — он уже почти полностью разделся, и сейчас стоял у камня, пристраивая в скалистой трещине одежду, чтобы ее ветром не унесло в море.
Но сдвинуться с места Арина не смогла. Она наблюдала, как Андрей идет к прибою — хорошо хоть белье не снял! — и теребила кольцо на безымянном пальце, пока оно не соскользнуло на песок.
— Ох! — Арина спрыгнула с камня, не глядя больше на Андрея, который с шумом залетел в воду, подняв кучу брызг. Пошарила рукой возле валуна, двинулась дальше — мало ли, вдруг откатилось? Но безрезультатно. Кольцо будто сквозь землю провалилось.
Арина расстроенно ползала по песку, опустившись на колени, и даже не заметила, сколько прошло времени. Андрей меж тем уже успел наплаваться и выскочил на берег, удивленно глядя на девушку.
— Что ты там ищешь? — он приблизился, глядя на соблазнительно выгнувшуюся девушку, и не смог удержаться, чтобы не провести холодной после купания ладонью по ее бедрам.
Она взвизгнула от неожиданности, резко повернулась и оказалась лицом к лицу с мокрым обнаженным мужчиной, который резко прижал ее к себе, совершенно не заботясь о том, что может намочить ее платье.
— Неважно, — выдохнула она ему в рот и широко распахнула глаза, когда мужчина впился в ее губы дразнящим и жестким поцелуем.
Руки Андрея вздернули подол ее платья, он вцепился в ее бедра, прижимая к себе так сильно, что она ощутила его желание. Она и не поняла, как он ухитрился так быстро стянуть с нее одежду. Андрей понес Арину к морю, подхватив ее, оставшуюся в одном белье, на руки, отчего у нее закружилась голова, и пришлось вцепиться в него. Они, не останавливаясь, целовались, пока не оказались по плечи в воде.
— Я не обижу тебя, — повторил он свои слова, отрываясь от ее губ. Гладил ее бедра и грудь, а она обхватила его ногами за талию и смотрела так же пристально, как совсем недавно — он. — Если ты скажешь, что не хочешь, я не трону тебя.
— Я хочу, — выдохнула она, подавшись вперед. — Хочу…
Мир исчез, исчезли все эти годы.
Были лишь они двое. И ночное море. И поцелуи, и прикосновения, от которых останавливалось сердце.
— Как же давно я этого хотел… — прошептал Андрей и понес Арину к берегу. Она извивалась в его руках, чувствуя себя такой желанной, как никогда. Лунные блики покрыли серебром его смуглую кожу, в глазах дрожало отражение луны. Длинные волосы Арины разметались по песку, когда Андрей осторожно положил ее на спину и со сдавленным стоном просунул ладонь под чашечку бюстгальтера. Приоткрытые губы Арины что-то неразборчиво шептали. Она вся задрожала, когда он избавил ее от белья, целуя одну грудь и лаская вторую — нетерпеливо, жадно.
И вдруг Арине под руку попался холодный ободок кольца, которое не так давно она так исступленно искала.
— Погоди, стой, — она оттолкнула его, прижав к груди колени и пытаясь успокоиться. — Я все еще замужем… И я…
Она сжимала свое кольцо и едва не плакала от того, что хотелось раздвоиться, чтобы одна Арина уехала к мужу, а вторая осталась здесь, на ночном волшебном пляже, в объятиях Андрея.
— Все в порядке, — он был взбудоражен, но пытался взять себя в руки. — Я же обещал, что не трону, пока сама… Все в порядке.
Вскочил и бросился в холодные волны, чтобы успокоиться и снять напряжение, а Арина, надев кольцо на палец, принялась поспешно одеваться, безуспешно пытаясь отряхнуться от мокрого песка.
Нет, она не станет изменщицей.
Она не такая.
Только почему же она сейчас чувствует себя такой несчастной?
Утро вползало в номер отеля золотым светом, нерешительно мялось на пороге, рассыпало лучики по белому ковру, а Арина все никак не могла покинуть уютную постель. Вчерашнее шампанское давало о себе знать головной болью, опухшими глазами и легкой тошнотой. Да уж, она уже далеко не девочка, нужно принять это и контролировать свои гулянки.
Арина покраснела, вспомнив случившееся на берегу, и тело отозвалось сладкой дрожью и истомой. Вспомнились поцелуи Андрея, и как Арину будто током било от каждого его прикосновения. И сейчас, стоило лишь подумать об этом мужчине, как судорогой свело низ живота. Кстати, с мужем так давно не бывало, и при мысли о нем желание не разливалось по телу отравой.
Наверное, все дело в гормонах. Просто Арина привыкла к мужу. Все можно объяснить. Она не должна быть рабой своих желаний. Не хватало еще спать с каждым, на которого ее тело так отзовется! И девушка решительно отбросила покрывало, отправившись в душ. На улице стоит такой прекрасный день, нужно привести себя в порядок и придумать, чем заняться. Хватит страдать по несбывшемуся.
Но когда она спустилась в ресторан, чтобы выпить кофе, ее ждал сюрприз — Филатов сидел за ее любимым столиком с охапкой пестрых орхидей.
— Мы же вчера все решили, — вздохнула Арина, все же присев напротив его. Цветы положила на столик. Красивые. Нежные. Когда Саша последний раз дарил ей цветы просто так?
Да никогда. Она мысленно сравнивала мужчин, и муж проигрывал. Но с другой стороны, она много лет не видела Андрея, неизвестно, каким он стал. Может, этот заботливый кавалер — лишь маска.
— Ты решила, — поправил ее Андрей.
Он коснулся ее руки, и Арину будто током прошибло. В животе тут же запорхали предательские бабочки, она поняла, что краснеет, и по ее глазам все видно. Видно, что она хочет Филатова.
— Андрей, неужели ты не понимаешь? Слишком много времени прошло, я не злюсь на тебя, просто… — она замолчала, заметив, что в зал вошла очень красивая загорелая женщина в алом платье, и направляется она уверенно и целенаправленно именно к ним. Каблучки отбивают ритм, юбка бьется по ногам, глаза скрыты за темными очками, белые локоны тщательно уложены.
— Просто что? — он сидел спиной ко входу и не видел незнакомку, которая сняла очки и, приближаясь, принялась пристально смотреть на Филатова. — Ты не любишь его, я это чувствую!
— А что еще ты чувствуешь, милый? — послышался ледяной голос блондинки, и ее рука с острыми коготками хозяйским жестом легла на его плечо.
Арина ощутила, как сердце пропустило удар. Захотелось отшвырнуть эту даму от Андрея, вцепиться в него и закричать — мой, не отдам!
Черт, да она ревнует!
— Света? — Андрей вскинул брови и демонстративно сбросил руку блондинки со своего плеча. — Ты что здесь делаешь? Не удалось испортить мне жизнь, так решила отдых испоганить?..
— А я смотрю, ты тут быстро утешился, — цинично сказала женщина и усмехнулась. Потом обошла Андрея и, делая вид, что Арины тут нет, придвинула свободный стул от соседнего столика и уселась, закинув ногу на ногу.
Полюбоваться там было на что — ноги длинные, стройные, сама дама фигуристая, с пышной грудью. Почти как та, в кабинете Саши, с каким-то странным чувством подумала Арина. Сначала захотелось заявить на Филатова свои права — ведь она действительно приревновала, и было обидно, что эта женщина сидит здесь и пялится на Андрея… Но потом Арина решила, что не имеет никакого права ревновать. Мало ли, что это за женщина, а она все же замужем. Пусть и не слишком счастливо.
— Не буду вам мешать, — с каменным лицом сказала Арина, поднимаясь, но Андрей через стол схватил ее за руку.
— Погоди, я сразу хочу все объяснить, чтобы снова не было каких-то недоразумений, еще придумаешь того, чего нет, — жестко сказал он, удерживая Арину.
— Ну, хорошо, — неожиданно для самой себя сказал она, садясь. — Объясняй.
Ей стало приятно, что Андрей так повел себя, а то, что блондинку после этой его фразы перекосило, будто она лимон откусила, и вовсе бальзам на сердце. Даже вернулось желание показать, что этот мужчина — ее, Арины, пусть это и не совсем так.
— И что же ты собираешься объяснять своей девке? — продолжала усмехаться блондинка. — Что жена приехала?
Жена? Арина с огромным усилием удержала на лице маску равнодушия, хотя хотелось кричать от ярости. Какая еще жена? Он же говорил, что развелся?.. Если в этом врал, то и остальное… тоже вранье?
Молчание затянулось неприлично долго, а потом Андрей проговорил:
— Бывшая. Арина, позволь представить, Светлана, моя бывшая жена. Которая все еще не может смириться с этим фактом. А если ты, — он чуть наклонился в сторону блондинки и холодно посмотрел на нее, — еще раз посмеешь оскорбить Арину, то очень сильно пожалеешь. Я даже не посмотрю, что ты женщина.
— Новая любовь? — вскинула брови Светлана, скривившись. — Ой, Филатов, кому ты заливаешь. У тебя прежде ни одни отношения дольше трех месяцев не длились. Наш брак рекорды побил — целых полгода! Дорогуша, если ты думаешь, что этот бабник способен на что-то большее, чем конфетно-букетный период, то вот тебе неудобная правда — он бросил меня беременной ради очередной юбки!
Арина замерла, посмотрела на Андрея, лицо которого вытянулось от удивления — про ребенка он явно слышал впервые — и встала.
— Вы тут… сами разбирайтесь, — сказала она.
И в этот раз Филатов не стал ее удерживать.
На пляже было шумно и лучшие места уже заняли — оставались шезлонги на солнцепеке, но Арине нельзя было в самое пекло находиться на открытой местности без зонтика, не хватало потом мучиться от ожогов или аллергии. Несмотря на нежную кожу, девушка все равно любила лето и море, благо сейчас было много хороших кремов и лекарств. Но даже с защитными лосьонами лучше было поберечься — впереди еще весь отдых, провести его в номере, мучаясь от крапивницы или волдырей, не хотелось.
Быстро окунувшись, Арина решила пройтись по берегу, чтобы отыскать себе место под каким-нибудь камнем или небольшим скалистым уступом и не заметила, как ноги сами привели ее к той самой бухточке, где она вчера сгорала от желания в объятиях Андрея. На песке лежала пачка сигарет — видимо, выпала из кармана брюк Филатова, когда он раздевался, чтобы искупаться. Вспомнив, как они целовались на этом самом месте, и как бесстыдно она раскрывалась ему навстречу, отвечая на ласки и поцелуи, Арина ощутила, что краснеет. Сначала решила уйти, но потом все же бросила свои вещи под большим камнем, дающим длинную густую тень, и вошла в прибой, с наслаждением ощущая, как волны хлещут по ногам. Они были не слишком высокими, и до камней не доставали.
Арина любила море. С самого детства, еще не видя его, не зная, она любила саму мечту о бескрайней голубой бездне, сливающейся на горизонте с небом. Она с восторгом смотрела на картины Айвазовского и читала о морских приключениях капитана Блада, и когда уже подростком впервые попала в «Артек», то поняла, что нет ничего лучше, чем этот край. С тех пор Арина бывала во многих местах, в разных круизах, в свадебное путешествие муж даже купил путевку на лайнер по Средиземному морю, но ничто не вызывало в Арине такой бури эмоций, как Крым. Белоснежные дворцы, скалистые утесы, виноградники и высокие горы… край магнолий и пальм, степей и старинных крепостей, край загадочных пещерных городов манил и очаровывал. Стало жаль, что на Чуфут-Кале, заброшенный город караимов, ей так и не удалось попасть.
Но у нее есть еще целых десять дней! И она обязательно поедет в Судак — старинную крепость над морем, и обязательно побродит по старинным узким улочкам Евпатории, и прогуляется по Никитскому ботаническому, и отправится к Ласточкину гнезду. Хотелось везде и всюду!
А еще вдруг остро захотелось, чтобы с ней в этих поездках был Андрей. И от этой мысли настроение резко испортилось, а день перестал быть солнечным. Словно тучи зашли.
В отеле Арину уже ждал Филатов. Она попыталась пройти мимо, проскользнуть между ним и пальмой, но мужчина не дал. Он заступил ей дорогу, сложив руки на груди. Мощной, мускулистой. Верхние пуговички его легкой летней рубашки были расстегнуты, загорелая кожа констатировала с белой тканью, и Арина невольно засмотрелась на Андрея. Сердце привычно забилось сильнее, а горло перехватило.
— Это не мой ребенок, — мрачно сказал Филатов, сверля Арину взглядом.
— А почему я должна тебе верить? — взвилась девушка. — Я еще не решила, поверить ли в то, что ты тогда мне не изменял! И тут появляется твоя бывшая с… с такими новостями!
— Повторяю — Светка просто хочет вернуть мои деньги. Не меня. Я ей на фиг не нужен, она гуляла и будет гулять, на всех мужиков вешается.
— И что ж ты женился на такой? — скептично протянула Арина, тоже защитным жестом скрестив руки на груди, потому что показалось, что Андрей слишком пристально смотрит в вырез ее пляжного платья, и от этого сердце забилось еще сильнее, а низ живота скрутило. Дыхание участилось и, кажется, даже глаза заблестели.
И Андрей это понял. Усмехнулся. Схватив Арину за локоть, потащил в укромный уголок за пальмами, чтобы их не было видно с террасы и коридора отеля.
— Дурак был, — ответил он, упираясь в стену ладонями так, чтобы Арина оказалась зажата между ним и стеной. — Но не слишком расстроился, не она первая…
— Не она последняя? — ехидно закончила Арина, вскинув подбородок, чтобы показать — она не боится этого мужчины.
— Я знаю, кто бы мог ею стать. Ты стала той недостижимой мечтой, за которой я мчался все эти годы, которую искал в других женщинах, — страстно зашептал он, склоняясь к ее шее и между словами покрывая ее быстрыми, едва ощутимыми поцелуями, от которых Арина начала дрожать, как в лихорадке. Поцелуи спустились ниже, к острой ключице, а одна рука мужчины скользнула к груди, погладив ее сквозь тонкую ткань платья. Большим пальцем Андрей отодвинул край выреза, высвободил грудь девушки из чашечки купальника и с довольным рыком впился в мгновенно затвердевшее навершие губами.
— Нет, не нужно, — прошептала Арина, запуская при этом пальцы в его густые волосы, которые слегка вились, и прижала голову Андрея к своей груди, словно ей мало было этой ласки. — Не нужно…
— Я тебя больше не отпущу, — он резко отстранился, приведя в порядок ее одежду — совсем рядом послышались чьи-то голоса, а пальмы были не так густы, чтобы совсем невозможно было разглядеть обнимающуюся за ними парочку. — Ты поняла? Я слишком долго тебя искал.
— Я… подумаю над вашим предложением, — попытавшись иронично усмехнуться, Арина резко шагнула в сторону. Улыбка наверняка вышла кривая и кислая.
Она ушла, чувствуя спиной пристальный взгляд Андрея, и отчего-то ей хотелось улыбаться и танцевать.
Странное чувство.
Не успела Арина переодеться, как тишину ее номер разрушила трель звонка. Взяв смартфон, она скривилась, увидев, что это Саша. Разговаривать с ним желания не было, но не привыкла она ссориться и долго обижаться, да и ситуацию нужно было прояснить. По крайней мере, честно сказать мужу, что, вероятно, по возвращении домой она подаст на развод.
Верить и прощать она устала.
И дело было вовсе не в Филатове. По крайней мере, Арина себя пыталась в этом убедить.
Выйдя на лоджию, откуда открывался изумительный вид на побережье, девушка со вздохом приняла вызов. Оперлась о перила, уставившись на синюю гладь моря и редкие белые корабли. Захотелось туда, на солнечную палубу, чтобы только ветер и бесконечная синева были рядом.
— Я слушаю, — сказала она, настраиваясь на тяжелый разговор.
— Наконец-то я дозвонился! — с патетикой воскликнул Саша, послышался характерный щелчок зажигалки. — С самого утра звоню!
— Я была на пляже, телефон не брала. Что ты хотел? — холодно ответила Арина и прикрыла глаза.
— Поговорить. Я хочу приехать к тебе и поговорить, слышишь?
— Слышу. Но мы можем поговорить и по телефону. Зачем приезжать? Что это даст, Саша? Я не хочу тебя видеть, не хочу слышать твои оправдания. Я больше не верю тебе, понимаешь?
Арине самой захотелось курить, но она бросила несколько лет назад и прекрасно понимала, что заново втянуться — проще простого. Лучше сейчас перетерпеть.
— Я люблю тебя, но ты же понимаешь, какая у меня должность. И эти девицы пытаются просто…
— Мне все равно, — перебила она, — мне правда все равно. Не оправдывайся. Не нужно новой лжи. Давай просто признаем, что наш брак не удался, что нам лучше будет врозь. И все. И тебе будет проще, Саша. Не придется больше лгать и изворачиваться. Ты сможешь жить так, как тебе хочется. И я больше не буду тебе мешать.
— Не смей говорить так! — он сорвался на крик, с шумом затянулся. — Не смей! Ты моя жена, ясно? Я приеду, и мы все выясним, хорошо? Не нужно делать ошибок, Ариночка, не нужно рубить с плеча. Я приеду, и мы поговорим.
— Зачем? — Арина открыла глаза, и ее едва током не ударило, внизу, возле бассейна, стоял Филатов со свой бывшей женой. Уточнение — беременной бывшей женой, что очень усложняло ситуацию.
И кажется, эта женщина своего не упустит. Вцепилась в Андрея, повисла на нем, неужели не понимает, как жалко это все выглядит?
Саша что-то там говорил, но Арина уже не слушала. Она молча отложила телефон, не отключаясь, на столик, и чуть отступила назад, чтобы ее не было видно снизу. Блондинка в этот момент все же завладела локтем Филатова и потащила его к шезлонгу. Она что-то говорила, сильно жестикулируя, и Андрей ее, кажется, почти не слушал. Но все же и не уходил. Сел рядом с блондинкой на шезлонг, даже наклонился к ней зачем-то.
Арина скользнула в номер, забыв про телефон, где Саша вроде бы еще пытался ее дозваться.
Нужно развеяться. Нужно куда-то поехать. Иначе она этого всего не выдержит.
Сумку Арина собрала быстро — взяла только самое необходимое. Вторую смену одежды, пляжный комплект, белье, крем от загара, увлажняющий, пару масок, почти не брала декоративную косметику и духи — зачем ей это среди гор и пляжей? На всякий случай бросила книгу — сейчас она читала Набокова, и пусть это был тяжелый автор, но героиня этого романа о любовном треугольнике так напоминала Арине ее саму, что чувства перекликались.
Она четко отдавала себе отчет, что ревнует Андрея, но понимала, что не имеет никакого права испытывать эти эмоции. Он чужой мужчина, она чужая женщина, пусть даже он уже успел развестись. В холле отеля, куда Арина спустилась так быстро, словно за ней кто-то гнался, она встретила бывшую жену Андрея — та развалилась на одном из гостевых диванчиков, словно кого-то ждала. Возможно, Филатова.
— Эй, погоди! — Светлана поспешно встала, оправив чересчур короткое платье, и заступила Арине дорогу. — Поговорить надо.
Арина невольно отметила, как на эту женщину смотрят мужчины — на нее так пристально и со столь откровенным желанием никогда не глазели. Впрочем, такое внимание было бы не слишком приятно. Когда в тебе видят не человека, а вещь, постельную игрушку… Ничего хорошего.
— У меня нет желания и времени с вами разговаривать, — Арина холодновато и вежливо, настолько могла, улыбнулась и попыталась пройти, но блондинка застучала каблучками рядом с ней.
— Я просто хотела тебе объяснить, — зашипела она, — чтобы ты ее лезла к Андрею. Он — мой! Понятно? Он отец моего ребенка, и я…
— Понятно, — резко остановилась Арина, перекинув сумку на другое плечо — вроде мало что брала, а тяжеловато, нужно было купить рюкзак. Или вообще не ехать сейчас своим ходом, а запланировать нормальную экскурсию. Но времени не было, да и можно по дороге найти что-то.
— Тогда скажи ему об этом!
Арина вскинула тонкие брови. В смысле? О чем эта женщина?..
— Вот он идет как раз. Скажи ему, что ты не собираешься лезть в наши отношения! — снова змеей зашипела блондинка.
И правда, Филатов приближался со стороны бассейна. В руках у него тоже была небольшая спортивная сумка, и сам одет не по-деловому, как Арина привыкла, а в шорты и кроссовки, спортивную красную майку. Куда это он собрался?
— Какое неожиданное совпадение, — усмехнулся он, подойдя. Игнорируя Светлану, нагнулся и поцеловал Арину в щеку. Она не успела отстраниться, и ее уже привычно шибануло током от прикосновения твердых губ Филатова.
— А куда это ты собрался? — прищурилась Света, сложив руки на груди.
— Прогуляться по побережью, — соизволил ответить Андрей и, подхватив сумку Арины, поспешил к дорожке, ведущей к выходу.
— Что за черт? — взвизгнула блондинка.
У Арины был тот же вопрос. Она бросилась за Андреем, слыша, как продолжает орать за спиной его бывшая жена.
— Ты ничего не перепутал? — спросила она на бегу.
— Подыграй мне, у меня от часа в обществе этой женщины голова кругом, — Андрей бросил на девушку умоляющий взгляд. — Да и не стоит тебе бродить самой, а судя по твоей сумке, ты возвращаться в ближайшие два дня не собиралась… Знаешь, одинокие прогулки по горам — не самое безопасное занятие.
Арина была вынуждена согласиться. Действительно, одной бродить не слишком хорошая идея, а уж по горам и тем более. Да еще и вечерами.
Да и слишком соблазнительной показалась идея провести пару дней наедине с Филатовым. Сердце забилось учащенней, ладони вспотели, и дыхание перехватило, будто девушка стояла над обрывом.
— Хорошо, — тихо сказала она, — но пообещай мне, что будешь вести себя прилично!
Он хмыкнул, сказав, что понимание приличий у них разнится, но эта шутовская перепалка неожиданно понравилась Арине.
О том, что телефон остался в номере, она вспомнила, когда таксист увозил их в сторону Солнечногорска, откуда решили утром поехать в Судак — Арине хотелось пройти по тропе Голицына над морем и отдохнуть в Новом Свете, поселок возле старинной крепости располагался в чудесной бухточке и был безумно красивым местом.
И почему-то девушка не расстроилась из-за телефона, но зато порадовалась, что в последний момент бросила в сумку босоножки и легкое шифоновое платье с серебристой подкладкой.
На первую ночь после небольшого похода с местной экскурсией в горы остановились в небольшой гостинице, которую держала татарская семья — номера были маленькие, но уютные, без излишеств. Единственная проблема, не было одноместных. Но хозяйка, полная и чернявая женщина, приняла Арину с Андреем за пару, и сразу потащила их наверх — показать свободные комнаты.
— Ты только посмотри, вид какой — горы как на ладони, море, скалы… Красота! Вечером я ужин для постояльцев готовлю, вы таких шашлыков и чебуреков никогда не ели, как у тетушки Гульнар! А пахлава какая! То, что на пляжах носят — не вздумай брать, вообще ничего там не бери! Я вам мясной пирог сделаю, пальчики оближешь!
Ее акцент был очень мил, а тараторила она так быстро, что Арина не успела и слова вставить, чтобы сказать, что они с Андреем не пара. Но с другой стороны, путешествовали они сейчас вместе, и объяснять всем и каждому, что Арина замужем за другим, а у Андрея и вовсе бывшая в Большой Алуште осталась — как-то утомительно. Да и незачем. Потому Арина промолчала, поулыбавшись тетушке Гульнар, а когда та вышла, оставив их располагаться, строго заявила:
— Ты спишь на полу!
— Мне кажется, кровать достаточно широкая, — Андрей поймал несколько раздраженный взгляд Арины и усмехнулся: — Ладно, разберемся. Иди в душ, а я пока закажу ужин, татары действительно вкусно готовят, их кухню стоит попробовать.
Арина заперлась в ванной, быстро вымылась, решив не занимать долго душ — мало ли, вдруг Андрей вернется быстрее, и снова возникнет неудобная ситуация. И так им придется провести эту ночь в одной комнате. Конечно, девушка собиралась просто лечь спать, но она прекрасно понимала, что у Филатова могут быть другие планы. Да и когда это мужчина и женщина, у которых есть общее прошлое и которые хотят друг друга, могли просто лечь спать? При мыслях об Андрее тело пронзила дрожь, и Арина шумно выдохнула, когда полотенце грубо прошлось по коже, тут же покрывшейся мурашками.
Быстро одевшись, она выскочила из ванной и с радостью поняла, что Филатов еще не вернулся. Было время привести себя в порядок.
Вид и правда был изумительный — Солнечногорск, в котором они остановились, вообще славился своими горами, в этом поселке не было инфраструктуры, именно потому он казался будто застывшим в прошлом. Полупустой длинный пляж, дикие скалы, за которыми начиналась дорога в сторону поселка Рыбачьего, где отдыхали любители клубного отдыха, вид на гору Медведь, синее море и золотистые склоны гор, благодаря которым и получило это место такое красивое название…
— Нравится? — послышался голос Андрея. — Я заказал бараний шашлык, лагман, мясной пирог и баклажаны. И конечно, пахлаву с орехами. Наутро нам тоже соберут еды, так что голодными не останемся.
— Мы же лопнем от этого изобилия, — рассмеялась Арина, поворачиваясь. Смех замер на ее губах — потому что Андрей стоял уже полностью обнаженный, без стеснения доставая из сумки сменную одежду.
— Мне кажется, ты не раз видела меня, чтобы краснеть, как школьница, — он усмехнулся и направился в душ. — Если будет желание, присоединяйся.
— Нет, спасибо, — сквозь зубы ответила Арина. — Я лучше пойду на пляж, до ужина еще куча времени.
И она поспешно выскользнула из комнаты, чувствуя, что все в ней дрожит от желания оказаться под упругими струями воды вместе с эти этим мужчиной.
На пляже людей было мало — впрочем, он был такой длинный, что каждый мог найти себе место поудобнее. Арина расположилась у камней, которые очень напоминали бухту, в которой она едва не потеряла свое кольцо.
Лучше бы потеряла… Море стало очень спокойным, ветра почти не было, и по синей глади скользили солнечные лучи, рассыпаясь бликами на острых гранях небольших волн. Арина с удовольствием окунулась, немного поплавала, чтобы снять напряжение. Она слишком сильно хотела Филатова, и сдерживать свои желания становилось все сложнее, да и казалось — зачем? Что она пытается доказать и себе, и ему этой своей защитой? Все равно брак ее распался, ничего хорошего с Сашей больше не будет… Будет ли с Андреем — неизвестно, но хотя бы есть шанс провести этот отпуск незабываемо. Сколько раз она в юности представляла себе похожие ситуации, сколько она мечтала перед сном о несбыточном и представляла себе вот такую идеальную жизнь?..
Вдоволь наплававшись, выбралась на берег, отжимая волосы.
— Не замерзла? — Филатов, с вальяжным видом развалившийся на большом плоском камне, накрыв его покрывалом, бросил Арине полотенце.
— И давно ты здесь? Странно, что я тебя не заметила, — отозвалась она, поймав полотенце и поспешно вытираясь.
Он промолчал, откидываясь на спину. Кубики пресса, загорелая кожа, сильные руки и длинные ноги, широкий разворот плеч — хорош, зараза. И Арина вздохнула, но не приблизилась. Подошла к своему покрывалу, радуясь, что здесь галечные пляжи — она терпеть не могла вездесущий песок на пляжах Евпатории, где раньше частенько отдыхала с подругой, которая любила именно ту часть Крыма.
— Я заказал массандровское вино — не то, что выносят на рынок или делают в ближайших селах, а настоящее, выдержанное. Ты пробовала «Седьмое небо князя Голицына»?
— Нет, — Арина елозила, пытаясь как-то устроиться поудобнее, чтобы при этом еще и спрятаться в тени от большого камня. Везет Филатову, может хоть целый день на солнце валяться, только загар красивее. И это без всяких новомодных средств. Вспомнив про крем, которым так и не намазалась, Арина вскочила и достала флакончик.
И вздрогнула, когда увидела, что Андрей легко вскочил и приближается к ней.
— Я помогу.
— Не стоит, — хрипло отозвалась она. Да ее всю трясет только от одного взгляда на этого мужчину — а если он еще и коснется ее, то она точно больше не сможет сопротивляться!
А может, пора сдаться? Хватить строить из себя снежную королеву?
Филатов молча отобрал у нее тюбик с кремом и принялся тщательно смазывать ей плечи и спину. Он его горячих ладоней шли волны тепла и возбуждения, Арина прикусила губу, когда чуть не застонала и покачнулась вперед, не в силах удержаться. Андрей второй рукой подхватил ее под грудью и легко поцеловал в шею. Якобы случайно он отодвинул часть купальника и провел по коже, отчего Арина уже не смогла сдержать стона.
— Ты все равно будешь моей, — хрипло сказал он, приводя купальник в порядок и втирая остатки крема в спину девушки. — И никуда я тебе не отпущу.
— А ты меня вообще спросил, чего хочу я? — она резко отодвинулась, выхватив у него крем, и принялась сосредоточенно намазывать руки, словно это было единственным, что сейчас ее волновало. Обернулась — из-за размеров пляжа казалось, что они среди камней в одиночестве, если отодвинуться за вот этот высокий треугольный останец, то и вовсе их никто не увидит. Разве что с моря — но корабли слишком далеко, а катамараны и прочие водные аттракционы пока что стоят без дела.
Кажется, Андрею пришла в голову та же мысль, он демонстративно перетащил все их вещи в тень от скалы, а потом, не слушая возражений Арины, подхватил ее на руки и отнес туда же.
— Ты всегда был такой, — она несколько капризно скривилась, продолжая делать вид, что кроме крема ее ничего не интересует. — Не прислушивался ни к кому, думал только о себе.
— И о тебе, — добавил Андрей, доставая из небольшого пакета черешню и клубнику. Усмехнулся, заметив, как загорелись глаза Арины — она всегда любила ягоды. Потом извлек инжир и персики, гроздь винограда.
— Это ничего не значит, — Арина принялась уплетать фрукты с таким удовольствием, словно год не ела. Вскоре исчезла вся клубника и инжир, и она занялась персиками.
— Твой муж действительно должен приехать? — вдруг спросил Андрей, и Арина едва не подавилась своим персиком.
— Я же говорила, да, — немного раздраженно ответила она, чувствуя, что настроение испортилось. Отложила фрукты, ощущая, что ничего больше не лезет. — Почему ты спрашиваешь?
— На дуэль хочу вызвать, — криво усмехнулся он и откинулся назад, положив руки за голову, поигрывая мышцами. Он знал, что выглядит соблазнительно и смотрел на девушку так, словно готов был накинуться на нее прямо сейчас.
— Все тебе лишь бы посмеяться…
— Я серьезно. А вот возьму и утоплю его в море, чтобы сделать тебя безутешной вдовой.
— И утешить? — не выдержала и рассмеялась Арина.
— И утешить.
Он потянулся к ней, привлек к себе, и за мгновение до поцелуя она утонула в синеве его глаз. А потом потерялась в ощущениях, не понимая, на каком небе она находится. Голова закружилась, тело стало легким, воздушным. И мир перевернулся.
С пляжа вернулись взволнованные, молчаливые. Арина чувствовала себе так, словно бы впереди — не просто первое свидание, как в юности, а первая ночь наедине с мужчиной. Впрочем, мысли о том, что они с Андреем останутся совершенно сами в этом уютном номере с видом на море и горы, была настолько волнующая, что девушка не находила себе места, пока собиралась к ужину. Андрей сходил в душ и оделся первым, пока Арина задержалась с хозяйкой на летней кухне — та непременно хотела познакомить девушку со всей своей огромной семьей, пока те не разъехались по домам. Она представила трех дочек, четырех сыновей, многочисленных невесток и зятьев, внуков, старшему из которых было почти двадцать, и юноша не без интереса смотрел на стройную и засмущавшуюся от такого внимания Арину, а младший ползал в песочнице, оборудованной тут же, возле дома. На ужин оставался только старший внук и две дочери, остальные шумно прощались, благодарили тетушку Гульнар за угощение и обещали приехать на следующие выходные.
Семья была очень громкоголосая, и Арина с радостью сбежала в номер, когда спустился Андрей, чтобы проверить, отчего девушка так долго задержалась внизу. Ему сразу не понравился нагловатый мальчишка, прожигающий взглядом Арину, но Филатов явно решил сделать скидку на возраст и гормоны, и девушка была ему за это очень благодарна. Все же тетушка Гульнар очень тепло их приняла и вовсе не обязана была готовить им ужин, тем более, такой необычный. Деньги за стол она взять категорически отказывалась, и Андрей сказал Арине, что утром купит хорошего вина и подарит ей в благодарность.
Девушка вспоминала, как они целовались на пляже, не стесняясь окружающих, и ей казалось, что она попала в прошлое — то прошлое, где она беззаботная студентка, а этот мужчина — самый дорогой и любимый, самый заботливый и невероятный парень, самый красивый в их университете. Арина порадовалась, что взяла с собой платье — ярко-красное, из легкой ткани, оно скользило по ее телу, соблазнительно выделяя каждый изгиб и подчеркивая тонкую талию и высокую грудь. Из косметики — только легкий тон и румяна, чтобы подчеркнуть скулы, на губах — прозрачный блеск. Покрутившись перед зеркалом, Арина осталась довольна собой и поспешно направилась вниз, где Гульнар уже ждала своих постояльцев за ужином. Восхищенные взгляды Филатова смущали Арину, но в то же время заставляли ее улыбаться, и когда глаза их встречались, то казалось, что в воздухе искрит, словно при грозе. Арине хотелось увести Андрея прочь, наброситься на него со всей силой своей страсти, но обижать гостеприимную хозяйку она не могла. Нужно было уделить внимание всем блюдам, которые та расхваливала, расставив на широком столе возле вьющегося по арке винограда.
Кроме них и родни старой татарки, были еще две гостьи — москвички, приехавшие отдохнуть от суеты большого города. Гульнар еще днем с удивлением рассказывала, что эти удивительные постоялицы спят почти до вечера и только потом идут на пляж. Одна из девушек пыталась строить глазки Артуру, внуку тетушки Гульнар, но тот пялился на Арину, чем вводил ее в смущение, а Андрея — в тихую ярость.
— Угощайтесь, угощайтесь, вы таких пирогов нигде не ели! — говорила старая татарка с сильным акцентом, коверкая многие слова, и хлопотала за столом, пытаясь накормить гостей так, чтобы они шевелиться не могли.
После шашлыка, мясного пирога и инжира Арина категорически отказалась от добавки, а вот Филатов с удовольствием согласился еще и на чебуреки.
— Зря ты отказываешься, так, готовит тетушка Гульнар, никто не умеет!
— Да, дорогой, ты же мой частый гость, ты знаешь, что на всем побережье нет места лучше этих гор и этого дома, двери которого всегда будут распахнуты для тебя! — зачастила старуха.
— Интересно, в следующем году он приедет с новой женой? — громким шепотом спросил Артур, делая вид, что вопрос предназначен только для бабушки.
Арина вспыхнула, поймав сочувствующий взгляд татарки. Так вот в чем дело — Андрей уже бывал не раз здесь, и всякий раз, получается, с новой женщиной? Вечер перестал был приятным, резко захотелось уйти в номер или отправиться в одиночестве погулять по пляжу. Арина вдруг поняла, как мало знает о том, каким стал Филатов. Он сам говорил, что трижды был женат… Мало ли, что за место в своей жизни он отводит для нее, Арины. Может, место любовницы или просто временного увлечения. Курортный роман, не более?
— Не слушай ты его, оболтуса, — сказала Гульнар строго. — А ты рот закрой и не лезь, куда не просят!
И татарка добавила что-то на своем языке, отчего мальчишка помрачнел, а после и вовсе покинул гостей, но настроения прежнего уже было не вернуть.
Ужин заканчивался в неловком молчании, а потом Андрей потащил Арину погулять по берегу. Она с радостью ухватилась за возможность пройтись — в душном саду среди гранатовых деревьев стало как-то неуютно и темно. Особенно, когда девушка думала о том, что Андрей прежде отдыхал здесь с другими женщинами.
Море ловило закатные блики и казалось вытканным алым шелком — так красиво играл закат своими отсветами. Шум волн, песни из прибрежных кафе, разговоры отдыхающих, крики зазывал, торгующих на улице вином и едой. Медовая пахлава, чурчхела — нанизанные на нитку орехи в загущенном мукой соке. Арине захотелось виноградную с фундуком, и сейчас она вгрызалась в сладость, пытаясь не думать о ситуации, в которой оказалась и решив получить от этой поездки как можно больше удовольствия. А Филатов отправился за вином, потому что приготовленную загодя бутылку решил поставить на стол во время ужина у тетушки Гульнар. Арина и выпила всего бокал, но в голове шумело.
Наверняка, вино здесь ни причем, и дело в этом мужчине. Но слова татарского мальчишки про «новую жену» отрезвили и помогли взять себя в руки. Ведь и правда, кто она для Филатова? Очередное крымское приключение? Прошлое, которое их объединяет, не стоит того, чтобы очертя голову бросаться в этот омут. Никто не знает, правду ли сказал Филатов, действительно ли Краснова в его комнате была с соседом — слишком вольно она вела себя там в отсутствие парней, да и лежала именно на кровати Андрея, когда Арина вошла. И слишком легко говорила о Филатове. И знала про родимое пятно на внутренней стороне его бедра. Конечно, могла увидеть и случайно, на пляже, например.
Но Арина все меньше верила в случайности.
Уже поверила Саше, когда в прошлый раз застала его с коллегой — перепили, ничего не соображали, она-сама-виновата… Зря верила. Нужно было еще тогда уходить. Но ей казалось, что она сможет простить и забыть, да и по факту-то ничего не было. Не успели… А если бы успели?.. Картинка Саши, обнимающего ту женщину, так ярко встала пере глазами, что аппетит пропал, и Арина со вздохом отложила свою чурчхелу.
Тут как раз вернулся Филатов. С двумя бокалами и бутылкой какого-то массандровского вина.
— «Солнечная долина», — сказал он, садясь рядом с Ариной на скамейку. — Это вино прекрасно. Тебе понравится. Я взял его в фирменном магазине, не с рук, должно быть марочным. Сейчас много подделок, к сожалению.
— Ну, конечно, — хмыкнула она, демонстративно отодвигаясь. — Выбрал что покрепче — это вино мигом унесет в страну забытых мозгов.
— Я принес еще сыр и фрукты, — он показал пакет с едой. — А вообще зря ты не согласилась пойти в ресторан, там бы мы могли заказать какое-то коллекционное вино на твой вкус…
— Там было бы скучно! — перебила она. — Мне надоели рестораны и города. Понимаешь? Я и в Крым приехала отдохнуть от всего этого. Но из-за тебя я то опаздываю на экскурсионные автобусы, то еще что-то случается. Завтра мы едем в Судак, и это не обсуждается. Я хочу в крепость! Хочу побродить по горам, а не вот это все… — она показала на продукты и вино. Но бокал Арина все же взяла, и первый же глоток немного обжег горло и опьянил.
— Как скажешь, тогда я могу предложить тебе еще побывать в Долине привидений под Алуштой, это недалеко. Можем даже сначала туда поехать, Судак в другой стороне, от него можно в наш отель потом вернуться, — предложил Андрей, кормя Арину персиком.
Она, не смущаясь, ела фрукты из его рук — после нескольких глотков этого десертного вина мир и правда заиграл другими красками. Ароматный напиток был хоть и крепким, но вкусным. И настроение улучшилось.
Золотисто-янтарное вино казалось сверкающим из-за закатного света, но после одного бокала Арина отказалась от продолжения — иначе неизвестно чем закончился бы этот вечер.
— Может, позже и выпью еще, но пока хватит, я хочу насладиться эти морем, и закатом… И вообще тишиной.
Филатов скептически оглянулся на горланящих торговцев и шумных отдыхающих, многие из которых устроились на берегу с покрывалами и поздним ужином.
— Тогда, может, отправимся к дальним пляжам? — предложил он.
— Чтобы ты мог спокойно меня соблазнить? — засмеялась она, но сейчас эта мысль уже не казалась ей слишком ужасной. Даже наоборот — захотелось поцелуев с привкусом виноградного вина.
— Я никогда не оставлю эту мысль, — он принялся собирать еду и возвращать пробку в бутылку, чтобы не перелить вино.
— Ты нахал, — заявила она, снимая босоножки. А потом направилась к прибою. Хотелось пройтись по волнам, чтобы немного протрезветь. Крымское вино часто обманчиво легкое, а на самом деле мозги теряешь очень быстро, это Арина хорошо знала по прошлым поездкам — как-то умудрилась захмелеть от трех бокалов какого-то крепленого вина так, что до самого утра «вертолеты» гоняла.
— Я знаю, — пристроился он рядом, тоже разувшись и подкатив штаны. — Но таким я тебе и нужен.
Прогулка вышла странной — Андрей изо всех сил пытался шутить и развлекать Арину, а она, захмелев от вина после того, как выпила еще бокал, лишь смотрела на волны и дальние огни кораблей, мечтая оказаться посреди моря, чтобы глядеть с кормы на проносящийся мимо берег, залитый лунными лучами. Под конец, когда наткнулись на несколько лодок, Филатов решил устроить Арине небольшое приключение. Вручив еду и вино хозяину лодок, найденному неподалеку, в маленьком баре, Филатов оставил залог и уговорил Арину зайти на борт.
— Ты безумец! А если мы перевернемся? А если ты не справишься? — Арина под действием вина всегда была чересчур храброй, поэтому не стала сопротивляться этой сумасшедшей идее, и бодро вскочила в лодку, а приставала с вопросами больше из желания покапризничать.
— Все будет отлично, ты забыла, что я когда-то занимался спортом на байдарках? — он оттолкнулся веслом от берега и уселся на носу, пытаясь сразу же задать ровный темп.
— Вот вино ты зря отдал, — заключила Арина, удобнее устраиваясь на доске, чтобы была перекинута поперек суденышка, и зачарованно уставилась на отдаляющийся берег.
— Тебе уже явно хватит, — парировал Андрей.
— Но как же так? — притворно ахнула она, приложив руки к груди. Захотелось пококетничать — все вокруг было так романтично и располагало к легкому флирту. — Разве не пытался ты меня напоить и соблазнить?..
— Конфетка, — вздохнул Филатов, сосредоточенно орудуя веслами, — ты обо мне что-то совсем плохого мнения. Если я сказал, что не обижу, значит, не обижу. Я понимаю и принимаю твое решение сначала расстаться с мужем — а я уверен, что ты его бросишь! И все, чего я сейчас хочу — просто быть рядом. И что-то большее, чем ласки и поцелуи, будет лишь в том случае, если ты сама этого захочешь. К тому же, — он весело подмигнул, — должна же остаться какая-то тайна?.. Переспать мы всегда успеем, а вот ожидание этого намного приятнее самого процесса.
Арине показалось, что после этих слов она даже протрезвела. А может, дело было в ветре и свежем воздухе.
— То есть сегодня я могу спать спокойно? — усмехнулась она, отворачиваясь к берегу, чтобы не видеть его манящих глаз.
— Да, но с одним условием — ты разрешишь мне тебя обнимать.
Арина промолчала, но сердце забилось учащенней. И как он представляет себе это — спать в одной постели и не заниматься любовью?.. Девушка вздохнула, подумав, что раньше их это не пугало — в общежитии не всегда удавалось остаться наедине, но побыть вместе хотелось. Вот и приходилось вырабатывать выдержку или искать укромные места для поцелуев.
— Надеюсь, нас не унесет в открытое море на этом корыте, — сказал Арина, озабоченно глядя на удаляющийся берег. Стемнело, зажглись фонари, и казалось, это огромные золотистые бусинки катятся с гор прямо в черные волны. Лодку покачивало, но Андрей старался держать ее ровно и направил вдоль берега, чтобы Арине не было слишком страшно.
— Ты же хотела приключений…
— Логично… Знаешь, дай мне весла, тоже хочу попробовать.
И Арина перебралась на нос лодки, чтобы Андрей поучил ее грести. Кажется, вечер перестал быть скучным и тоскливым. Такой отдых ей нравится больше.
А завтра — горная долина или крепость, или еще какая-то поездка… Нужно обязательно взять от этого отпуска все, потому что Арина устала жить спокойно и скучно.
Двери закрылись за спиной Арины с тихим щелчком — Андрей, вероятно, запер их, хотя вряд ли их гостеприимная хозяйка или кто-то из ее родни посмел бы ворваться к постояльцам.
Арина стояла, обняв себя руками, и смотрела в окно, на залитые лунным светом склоны гор, на звездную россыпь на черном небе. Было страшно и волнительно — впервые за много лет она наедине с другим мужчиной, не Сашей. Не предает ли она этим саму себя, ведь отношения с мужем еще не завершены, она не поставила она точку. Но так хотелось, чтобы Андрей сейчас подошел, обнял со спины, прижав к своей груди… Хотелось упасть на гладкие простыни, ощутить тяжесть его тела.
Его руки легли на плечи, он отвел ее волосы в сторону, чтобы поцеловать в шею, и спустился ладонями к талии, нежно огладил сквозь ткань, и это легкое движение взбудоражило в Арине все.
— Если бы ты знала, как я сейчас тебя хочу, — он прижал ее к себе, чуть прогибая вперед, потерся бедрами, потом коленом раздвинул ее ноги.
Арина ощутила на внутренней стороне бедра его ладонь, второй рукой он держал ее под грудью, и девушка ощутила, что если бы не это, то просто упала бы. Держаться на ногах она не могла, голова кружилась, и все вокруг показалось ненастоящим, иллюзорным. Были только острые эмоции, были только прикосновения его рук, его губ, которые продолжали скользить по шее и плечу.
— Я хочу на столе, на кровати, везде хочу… — он развернул ее к себе — резко, требовательно, прижал, заставляя прогнуться назад, потом подхватил на руки, и Арина обняла его ногами, сама впиваясь в его шею поцелуем.
Андрей донес ее до столика, усадил на него, разведя ее ноги. Арина откинулась назад, не замечая, что подол ее платья задран неприлично высоко, лишь дернулась, когда пальцы Андрея добрались до самого сокровенного.
— Что-то не так? — спросил он, когда она резко дернулась и хрипло что-то прошептала.
— Нет… Все… так…
Она плавно качнула бедрами, чувствуя, что мир окончательно распался на атомы. И это всего лишь прикосновения! Всего лишь прикосновения… Откинулась назад, почти легла на стол, Андрей развел ее ноги еще шире, склоняясь вниз.
— Не нужно, — она резко свела колени и выпрямилась, осоловело глядя на него. — Мы же решили, что не будем заниматься сексом, пока все не решится.
— Ты сводишь меня с ума, больше всего мне хочется сейчас раздеть тебя и изнасиловать, — полушутя пригрозил Андрей, отстраняясь и приводя в порядок ее платье. — Но как бы там ни было, впервые за многое время ты рядом со мной, и никто не торопит, никуда не нужно спешить…
Она вместо ответа поцеловала его, словно решила дразнить и дальше, испытывая, насколько хватит его выдержки. Сколько они целовались, Арина не могла бы сказать — но когда наконец оторвались друг от друга, глядя с придыханием глаза в глаза, губы пекло и саднило. Но так сладко, так приятно…
— Я… переоденусь, — она соскользнула со стола и вырвалась из его рук, чтобы взять ночную сорочку и скрыться в ванной.
Услышала его стон, который он не стал сдерживать, и улыбнулась, прислонившись к двери. Было так волнующе понимать, что он возбуждается от одного ее прикосновения, и действительно хотелось большего.
Может, и правда послать все принципы к черту?
Один раз живем.
Арина проскользнула в комнату, пропуская в душ Андрея, хотелось пойти за ним следом, чтобы смотреть, как перекатываются его мышцы, пока он быстрыми движениями намыливает свое крепкое тело. Девушка вспыхнула от этих мыслей, ненадолго застыла у окна, а потом вздохнула, будто погружаясь в холодное ночное море, и распахнула двери душевой, придерживая на груди свое банное полотенце.
Андрей обернулся с поднятыми руками — он как раз мыл голову, и белая пена ручьями стекала по его загорелому телу. Глаза его вспыхнули, потемнели от едва сдерживаемой страсти, когда он увидел, как решительно сдергивает Арина свое полотенце и отбрасывает в угол.
— Я подумала, что ты не будешь против, если я намылю тебе спинку, — мурлыкнула она и встала под упругие струи воды рядом с ним.
— Не буду, — он жадно смотрел на нее, и Арина ощутила сильное возбуждение, показалось, внутри нее лопнула пружина.
Андрей притянул ее к себе, впился в губы — обреченно, так, словно слишком долго хотел этого. Руки его лихорадочно мяли ее тело, но не было больно, он находил самые чувствительные места, и тут же становился очень нежен, словно она была хрустальной статуэткой.
Арина горела от его прикосновений и поцелуев, сама становясь смелее, вспоминая его тело, его привычки, его любимые ласки. Она прикусила его плечо, рукой скользнув вниз, помня, что именно нравилось этому мужчине.
— Какая же ты сексуальная, — застонал он, покрывая поцелуями ее острые ключицы и спускаясь к груди. Она билась в его руках, дрожала, едва сдерживая крики и стоны, обнимала его ногами, когда он подхватывал ее на руки… Вскоре вода смыла с Андрея всю пену, и он поднял девушку, чтобы отнести в спальню.
И уже там он набросился на нее со всей своей неутоленной страстью, и Арина поняла, что она не хочет думать или анализировать, почему он через столько лет пронес свои чувства, и что именно он чувствует. Ведь он так и не сказал о любви — лишь говорил, что хочет ее, как прежде, как тогда, в юности. И сейчас, когда он навис над Ариной, шепча нежности, говоря ей о том, какая она красивая, он ни разу не произнес — люблю.
Впрочем, она ведь тоже.
И Арина, отметая сомнения, отдавалась этой страсти, будто обнимала этого мужчину в последний раз. Она не хотела думать ни о прошлом, ни о будущем, ни о признаниях, ни о пресловутой любви… Только о его поцелуях, о его твердых губах, которые уносили ее на седьмое небо, только о его прикосновениях, каждое из которых вгоняло в дрожь нетерпения и заставляло выгибаться, раскрываясь навстречу этому мужчине, мечтая о том, чтобы эта ночь никогда не кончалась.
И когда они, наконец, слились воедино, Арина поняла, что прошлое никуда не исчезло, и никогда не исчезало, что она всегда искала именно Андрея…
Оторвались они друг от друга нескоро, и то — Арина еще долго не смыкала глаз после того, как мужчина уснул, и с тревогой и тоской смотрела на его резкие черты и гладила жесткие черные волосы, а он притягивал ее к себе во сне, словно боялся, что она исчезнет.
Тело ныло, сладко и постыдно, и Арина была рада, что эта их встреча с Андреем случилась далеко от дома, что им не нужно смотреть никому в глаза и оправдываться за свою грешную страсть.
Да, именно страсть. Ведь о любви они промолчали.
— Доброе утро, — раздался голос Андрея, и Арина, едва открыв глаза, поняла, что в комнате приятно пахнет кофе. У кровати на небольшой тумбочке дымились чашки и стояла вазочка с веточками какого-то кустарника — ярко-розовые цветы, похожие на сакуру, источали дивный аромат. Ветер из открытого окна доносил шум просыпающегося поселка — крики ребятни, которая спешила к морю, музыка из какого-то ресторанчика, сварливый голос тетушки Гульнар, за что-то распекающей своего нерадивого внука.
— Доброе, — отозвалась Арина и невольно отшатнулась, когда Андрей хотел ее поцеловать. — Эй, я еще не умылась!
— Когда тебе нравится человек, то ты не будешь замечать таких неловких моментов, — очень серьезно сказал Андрей, беря свою чашечку кофе и делая большой глоток с явным удовольствием. — А если не нравится — то хоть розами будет от тебя пахнуть, все будет не то и не так. Все дело в чувствах…
Нравится? Не любит, а нравится?.. Арина не стала заострять на этом внимания и молча сдернула покрывало, завернулась в него и прошагала в душ, чтобы поскорее привести себя в порядок и выпить кофе, пока тот не превратился в помои. Хуже остывшего кофе только кофе с сахаром.
— Кофе черный и без сахара, как ты любишь, — донесся ей вслед голос Андрея, словно он угадал ее мысли.
Быстро почистив зубы и обмывшись, Арина выскочила из ванной, но Андрея в комнате уже не было. На столе лежала записка.
«Жду тебя внизу, сумки оставь здесь, вечером мы вернемся, поездка в Судак будет однодневной. Не обижайся, если бы я остался, то мы никуда уже не поехали бы…»
Арина вздохнула, решив, что он прав. Она уже ощущала, как тянут мышцы живота и напрягается грудь, стоит вспомнить, что происходило ночью на этой кровати. И не только кровати. Филатов выполнил свое обещание по поводу стола и других, не менее интересных мест. Арина быстро выпила кофе, отметив, что он действительно такой, как она любит, крепкий и горький.
Поскольку одежды с собой она много не брала, то выбрала джинсы и броскую алую футболку поло, легкие белые мокасины, длинные волосы собрала в высокий хвост на затылке. Краситься не стала — по жаре это было бы убийственно, а учитывая, что они с Андреем, возможно, полдня проведут на скалах (Арина все еще надеялась одолеть тропу Голицына и посетить генуэзскую крепость), то и совершенно бессмысленно. На лицо нанести увлажняющий крем, в небольшой рюкзачок бросить бальзам для губ и крем от загара, кошелек и документы — и Арина готова. Джинсы с высокой посадкой очень шли ей, подчеркивая талию и изгиб бедер, и восхищенные взгляды Андрея и внука тетушки Гульнар, когда девушка спустилась из номера, были весьма приятны.
— Красотка, — улыбнулся Андрей, не обращая внимания на татарского мальчишку, и подал Арине руку.
— Когда я выучусь и чего-то добьюсь в этой жизни, я женюсь на тебе, — нахально заявил Артур, провожая девушку жарким взглядом.
Она лишь рассмеялась, помахав ему на прощание рукой.
Впереди были горе и солнце, море и приятная поездка. Что еще нужно для счастья? Арина бросила быстрый взгляд на Андрея — в своей белоснежной футболке и светлых джинсах он казался еще более загорелым. Да, еще ей нужен для счастья этот мужчина.
Осталось узнать, чего хочет он.
В дороге Арина спала, несмотря на потрясающие виды за окном — дорога серпантином вилась между солнечных гор, поросших редким кустарником, синело море, то и дело проносились мимо виноградники и цветущие долины… Но ночь была слишком волнующей, слишком короткой — и почти вся она прошла в объятиях этого мужчины из прошлого, на плече которого девушка сейчас устроилась, в легкой полудреме иногда приоткрывая глаза, чтобы увидеть море или скалы, что стремительно мелькали за резкими поворотами. Удивительно, но на серпантине ее не укачало, чего она боялась, зато часть туристов ехали серыми от тошноты и с пакетиками у рта, а водитель громко шутил про то, что нужно петь песни, мол, это помогает, проверено опытным путем.
Арине снилась прошедшая ночь, полная горячечных прикосновений и попыток вспомнить, сравнить, изучить заново… Они сгорали, будто в первый и последний раз. Их тела узнали друг друга, словно и не было этих лет разлуки. Сколько прошло? Восемь, десять лет?.. Двенадцать, поняла Арина, когда сон прошел и автобус приблизился к конечной точке маршрута. Вдалеке на огромной горе возвышалась крепость — хорошо сохранилась зубчатая стена, и огромная квадратная башня парила над городом, словно исполин, который царит в своем праве. Изумительно красиво. Наверняка, наверху еще круче.
— Пошли, — поторопила она Андрея, — я хочу успеть еще в Новый Свет. Все же зря мы бросили вещи у Гульнар, нужно было вернуться в отель, и возможно, оттуда совершать все эти однодневные поездки…
— И снова столкнуться там с моей бывшей? Давай отдохнем от всего, может, она уедет за эти дни? — хмыкнул мужчина и взял ее за руку властным и собственническим жестом, направляясь в сторону тропы, ведущей на гору, к крепости.
— Я как-то и забыла о ней, — кисло улыбнулась Арина, устремляясь следом и пытаясь не отставать.
Говорить о том, что она больше занята мыслями о муже и не знает, что ему сказать, если он и правда заявится в Крым, Арина не стала. К тому же, она начала волноваться, что забыла в номере телефон — мало того, что теперь в плане памятных фотографий она зависит от Андрея и его камеры, так еще и не слишком хорошо получилось в отношении Саши. Как бы там ни было, но телефон давно сел, а муж, вероятно, все еще пытается дозвониться, и может придумать черт знает что — ее похитили, убили… Мелькнула мысль, что он может дозвониться на ресепшен, и если там ему скажут, что она умчалась с небольшой спортивной сумкой с другим мужчиной в неизвестном направлении, оставив бронь номера и часть вещей… в общем, не слишком приятная ситуация.
Но Арина прогнала плохие мысли. Сейчас у нее впереди древняя крепость, прекрасные виды на море и просто чудесные экскурсии! А еще — Андрей. Тот, кого она, как выяснилось, так и не смогла забыть. Тот, кого она не хочет отпускать. Тот, от прикосновений которого в ней вскипает кровь и мир уходит из-под ног. И она не будет портить себе этот день.
Туда же, к вершине горы, устремилась толпа туристов и несколько разряженных парней — костюмы было сложно отнести к какой-то определенной эпохе, и только один из них отдаленно напоминал своей бутафорией рыцаря. Наверное, подумала Арина, в крепости какой-то очередной фестиваль или рыцарский турнир, там часто собираются ролевики, устраивают свои игры, интересно будет посмотреть.
С одной стороны гора обрывалась скалистой стеной, и башни старинной крепости смотрелись на фоне этого очень впечатляюще. Пока поднимались в огромной толчее — видимо, в крепости все же какое-то мероприятие, раз так много народа — Арина чуть голову не свернула, любуясь видами. Андрей между тем рассказывал об истории Судака, покорно фотографировал девушку, если ей нравился какой-то ракурс, и впервые за долгое время она не ощущала себя по-идиотски — когда она просила Сашу пофоткать ее, он раздражался, для проформы делал пару кривых кадров и советовал заказать фотосессию. Андрей же, кажется, с удовольствием ловил свет и тени, подсказывал, куда лучше встать и какую позу принять.
И это было восхитительное чувство — ведь фотографироваться Арина любила, а во время экскурсий как-то глупо и странно таскать с собой профессионального фотографа, и дело даже не в деньгах… ведь хотелось насладиться мгновением рядом с близкими людьми.
Вскоре показались главные ворота и возвышающиеся над ними башни в окружении живописных развалин.
— Сегодня нас еще ждут фантастические виды на тропе Голицына, так что — вперед, моя прекрасная леди, — скомандовал Андрей, помогая Арине приблизиться к каменному козырьку, с которого открывался изумительный вид на море и отвесные скалы.
— Пару фоток, и пойдем в музей? — спросила она, устраиваясь у крепостной стены в соблазнительной позе — отчего-то хотелось подразнить Филатова. Благодаря джинсам в обтяжку поза ее была очень даже вызывающей, но мужчина молча сделал кадры и подал руку, чтобы девушка вернулась на широкую утоптанную тропу.
Она с горечью подумала, что Саша за такое бы давно устроит скандал. Да уж, не за того она вышла замуж, не за того.
В крепости действительно был какой-то фестиваль, и потому толчея казалась невероятной. Несмотря на то, что любопытно было поглазеть на рыцарские турниры и пофоткаться с ряжеными, Арина предпочла бы попасть сюда в обычный день, чтобы спокойно походить по территории крепости и посетить музей. Сейчас же все толкались, орали, втихаря пили, шум и гам стояли невообразимые. Но самой площадке для игрищ за дисциплиной явно следили, а вот зрители иногда вели себя не слишком культурно. Да и попасть на первые ряды не удалось, пришлось жариться под солнцем, издалека высматривая всадников, которые носились по ристалищу. Иногда Андрею даже приходилось сажать девушку на плечи, чтобы ей было хоть что-то видно.
— Так, кажется, насмотрелись, — Андрей оттолкнул от Арины очередного подвыпившего кавалера в рыцарской одежде — правда, слишком уж бутафорской и потасканной, словно ролевик спер ее из пыльного склада давно закрывшегося театра.
— А я линзу потеряла, — растерянно сказала она, потирая глаз, — нужно и вторую вынуть, погоди, я достану контейнер… Теперь наше путешествие будет не таким приятным…
Она принялась рыться в рюкзачке, а Андрей взглядом искал более спокойное место для того, чтобы Арина протерла глаза. Он помнил о ее слабом зрении, в юности ему нравилось, когда она носила очки, но девушка стеснялась, все чаще отказываясь от них в пользу линз, удобных и незаметных. Найти линзу в пыли он даже не пытался, понимая, что все равно она может быть испорчена, и повреждения не будут видны обычным глазом.
— Ура, очки! — с сияющим видом Арина достала футляр, в котором оказались стильные очки в черной оправе. — Надо же, я и забыла, что бросила их на всякий случай!..
— Отлично, — Андрей залюбовался девушкой — ей очень шли очки, делая лицо еще более хрупким, выделяя скулы и привлекая внимание к глазам и разлету бровей. — Тогда наш поход спасен!
— Непривычно немного, — она поправила очки и улыбнулась. — Пойдем отсюда? В музее такая толпа, что я не вижу смысла туда идти. А еще давай отключать режим туристов и просто наслаждаться прогулкой.
Андрей кивнул, и вскоре они спустились к подножию горы и отправились искать такси, чтобы добраться как можно быстрее до Нового Света, удивительно живописного поселка с выходом в бухту — окруженная скалами, она была безумно красива и пользовалась спросом у отдыхающих. А еще в этом месте была чудесная набережная, которая могла посоперничать даже с ялтинской.
В такси Андрей привлек к себе девушку и принялся целовать — жарко и страстно, будто хотел поцелуями рассказать о том, как скучал все эти годы, как ждал ее.
Арина замирала в его руках, ей казалось, что она сейчас растает, расплавится, сердце ее билось так, будто вкололи адреналина, и она то и дело убирала с груди настойчивые руки Филатова, который не оставлял попыток незаметно от таксиста поприставать к своей спутнице.
Но таксист делал вид, что ничего такого не происходит — видимо, привык возить влюбленные парочки. Он сделал музыку погромче и занялся тем, чтобы следить за дорогой, пытаясь не смущать этих мужчину и женщину, которые смотрелись как школьники, тайком целующиеся на перемене.
На скалистой тропе, куда они, наконец, добрались, Арина порадовалась, что обула удобные кроссовки — острые камушки, резкие спуски и подъемы… прогулка была не слишком длинная — всего километра четыре — но тяжелая. В гроте Шаляпина с нависающими над головой скалами, куда попали вырубленной в скале тропой, было слишком много туристов, и побродить по сумрачной пещере в одиночестве, как хотелось, не удалось. Спокойно пофотографироваться — тоже. Каменные ступени, перила, остатки винного погребка с нишами для бутылок — казалось, что все здесь создано человеком для того, чтобы еще больше украсить скалу. После грота Арина с Андреем продолжили путь наверх, держась за руки, как в давние студенческие времена.
Виды открывались просто фантастические, и путники иногда надолго замирали, заворожено глядя на море и бухту, что раскинулась внизу. Поскольку пошли сами, без экскурсовода, то могли себе позволить и долгие остановки, и небольшой пикник над пропастью — от голубизны неба и синевы моря дух захватывало.
Андрей, после того, как таксист привез их к скалам, быстро купил морепродукты и полусухое вино, и Арина с наслаждением ела мидии и рапаны, запивая все это вкуснейшим рислингом, а Андрей не мог на нее налюбоваться.
Она же всю прогулку пыталась выбросить из головы мысли о том, что скоро придется вернуться в отель, где наверняка еще ждет Филатова его бывшая беременная жена. И хоть Андрей говорил, что это не его ребенок… Арина боялась полностью довериться мужчине. В конце концов, в его прошлом было три брака, и он явно не жил монахом — так что о верности и вечной любви, вероятно, можно не мечтать.
К тому же, несмотря на все комплименты и заботу, о любви пока Филатов не говорил. И Арина решила наслаждаться этим романом, пока есть такая возможность. Хотелось хоть раз в жизни побыть легкомысленной и роковой женщиной, которая соблазняет и увлекает за собой, не думая о завтрашнем дне. Хотелось жить этим мигом, этим морем, этим солнцем, этими скалами.
— Мне кажется, что ты часто улетаешь куда-то в мыслях, — сказал Андрей, когда привал был закончен, и он убирал мусор в пакет, чтобы унести с собой — по дороге они видели следы нескольких пикников, и это было ужасно, пластик и пакеты на фоне нетронутой природы. Каменистая тропа убегала вдаль, и предстоял путь наверх, придется карабкаться по горе.
— Просто я не хочу, чтобы эти дни заканчивались, — призналась Арина, убирая со лба волосы. Она с сомнением смотрела на тропу. — Как думаешь, не стоит вернуться?
— Поверь, оно того стоит, — Андрей понял, что она хочет сменить тему и не настаивал.
Путь привел их на вершину выжженной скалы, и хоть вид отсюда открывался просто потрясающий, было жарко и душно, безветренно. Сделав пару фотографий, пошли дальше, разговаривая ни о чем, вспоминая университет и общих знакомых — Филатов с несколькими их бывшими друзьями поддерживал связь.
— Завтра придется вернуться в отель, — сказала Арина, пытаясь не смотреть на Андрея. — Потом можно еще поездить по побережью, покататься на яхте, но я взяла мало одежды, будет просто не в чем ходить.
— Я думаю, нам не повредит потом небольшой круиз в сторону Ялты и дворцов… Как ты смотришь на это? — Андрей придержал Арину на особо крутом склоне и вдруг спросил: — А ты знаешь, что это тропу еще называют тропой Верности? Символично, не находишь? О ней есть легенда…
— Расскажешь? — нарочито равнодушно спросила Арина, будто не слишком и интересен ей был местный фольклор.
— Здесь, на тропе, есть место, по которому обычно туристы не ходят, где уклон такой сильный, что скала становится почти отвесной, и говорят, что много сотен лет тому, в той древности, от которой не осталось следов, кроме редких рисунков на камнях, правил здесь один великий царь…
— И он топил тут своих неверных жен? — фыркнула Арина. — Или изменил, и его сбросила со скалы возлюбленная?..
— Какая ты кровожадная, — усмехнулся Филатов, пристраиваясь на тропе рядом с девушкой — они уже почти прошли весь маршрут. — И нетерпеливая. Дослушай. Легенда и правда красивая. Так вот, правил тут один царь, и часто уходил он в походы, приводя с собой прекрасных пленниц для гарема. И наступило время, когда решил царь, что нужно избавиться от старых наложниц… и придумал он такой способ — надоевшие жены должны были пройти по этой тропе с полным кувшином воды на голове, и нельзя было ни держаться за камни, ни расплескать воду. Якобы только верная жена могла пройти этот путь, если же наложница не проходила испытание — считалась изменницей. И говорят, что бухта внизу — это соленые девичьи слезы.
Андрей замолчал. Арина повернулась к нему и с каким-то хмельным весельем заявила:
— А знаешь, я бы тебя тоже отправила с таким кувшином! Может, правдива легенда? Может, и правда этот тест на верность…
Филатов молча устремился к обрыву, оставив вещи на тропе.
— Эй, я пошутила! — закричала Арина, испугавшись. Вдруг правда прыгнет со скалы? Тут расстояние немаленькое, можно и разбиться о воду…
— Почему бы и нет? — он обернулся, стоя спиной к обрыву. — Если ты все еще не веришь мне, если сомневаешься, давай я докажу! Хочешь, поднимусь на вершину, хочешь, прыгну в море?..
— Не смей! — в голосе Арины послышалась истерика. — Слышишь, не смей, я тебе говорю!
— Так ты мне веришь? Веришь, что я тогда не изменял тебе? — он раскинул руки, будто и правда хотел прыгнуть.
Арина тяжело выдохнула, вытирая тыльной стороной ладони злые слезы, которые показались на глазах. Стало так страшно потерять этого мужчину — да, он отличный пловец, но мало ли? Вдруг не рассчитает, вдруг упадет на камни?..
— Я верю! — срывающимся голосом прокричала она и бросилась к нему, дернув на себя, чтобы Андрей отошел от края и вернулся на тропу. — Верю!
Андрей прижал ее к себе так крепко, что показалось — раздавит, но было очень важно ощутить его сейчас. И Арина поняла, что действительно хочет ему верить. Жить с давними обидами надоело.
Возвращение в отель в Большую Алушту, где всего несколько дней назад случилась та роковая встреча, что бросила Арину в объятия бывшего жениха, было сумбурным и каким-то поспешным. После жаркой ночи, когда любовников бросило друг к другу, как намагниченных, после того, как они пытались слиться воедино, будто понимая, что за пределами этой ночи все будет иначе, утро наступило слишком быстро. Арина все еще нежилась в постели, вспоминая с красными щеками все то, что они с Филатовым творили на этих самых простынях, когда он жадно целовал и ласкал ее. Даже сейчас ныла грудь и скручивалась тугая пружина внизу живота, стоило всего лишь подумать об этом мужчине.
— И почему мне кажется, что ты не хочешь уезжать? — спросил он, выйдя из душа и снова ныряя под легкое цветочное покрывало, притянув к себе девушку.
Она, радуясь, что встала раньше и уже привела себя в порядок, потянулась к нему за поцелуем.
— Наверное, ты был прав, когда говорил, что в этом городке особая атмосфера. Пусть мы были тут совсем недолго, но уже хочется однажды вернуться назад. Но в этот раз никаких тетушек Гульнар — не в обиду ей! Мы снимем маленький домик на берегу, и будем на закате слушать шум прибоя и пить вино, а потом долго гулять по мерцающим под луной волнам, купаться ночью…
— Голыми? — рука Андрея скользнула Арине под бедро, чуть приподнимая, и он ухитрился оказаться под ней.
— Пошляк! — рассмеялась она, пока он перебирал пальцами ее длинные волосы, упавшие ему на грудь и плечо.
— Ты сводишь меня с ума, — его голос стал хриплым от едва сдерживаемого желания. — Как смотришь на то, чтобы немного повременить с возвращением?..
Она ощутила внутренней стороной бедра его желание и, не в силах больше сдерживаться, оседлала мужчину, с громким стоном начав движение. С Андреем она была смелой в ласках, она не боялась показать, чего хочет, не боялась быть пошлой или распущенной… Невольно сравнивая Филатова с мужем, она не могла не признать, что с Андреем ей всегда было лучше. Даже тогда, в юности, когда она была совсем неопытной и всего смущалась, боясь раздеться при свете… даже тогда в умелых руках Андрея очень быстро приняла свою женскую сущность. И сейчас она словно заново расцвела, словно заново научилась любить и быть любимой. И плевать, что самые важные слова пока не сказаны, зато с этим мужчиной Арина находится в лучшем из миров.
И сейчас, сливаясь в едином ритме и настраиваясь друг на друга, они заново учились ценить то, что дает им жизнь. Пусть даже это может быть недолго.
Насчет последнего и случилась размолвка в такси, которое везло их в сторону отеля. Тепло попрощавшись с тетушкой Гульнар, выслушав множество приятных пожеланий, одним из которых было приехать в следующий раз женатой парой, а еще через раз — с ребенком, получив в дорогу чебуреки, пироги и инжир, Арина и Андрей расположились на заднем сидении и приготовились наслаждаться изумительными видами гор и моря, как Филатов все испортил.
— Я надеюсь, что мы все решили, — не терпящим возражения тоном сказал он, беря Арину за руку, — и сейчас ты отыщешь в номере свой телефон и все же скажешь мужу о разводе.
Арина замерла. Она для себя и так почти все решила, почти привыкла к мысли, что брак ее закончен, но когда ей начали говорить все это в такой безапелляционной форме, она несколько растерялась.
— Андрей, — как можно мягче начала она, — я понимаю, к чему ты клонишь, но давай я сама приму решение. Не нужно на меня давить.
— Сама? — приподнял он бровь и бросил на нее быстрый взгляд. — Арина, конфетка, я не клоню, я тебе четко и ясно сообщаю, что…
— Стоп, стоп, стоп! — она вырвала руку и испытала жгучее желание выпрыгнуть из машины на ходу. — Погоди. Я не ребенок и вполне могу сама принимать решения. Поэтому давай ты больше не будешь разговаривать со мной в таком тоне… Хорошо?
Андрей промолчал, но по его нахмуренному лицу Арина поняла, что это далеко не все. И дело сейчас даже не в ее муже, от которого она так или иначе, но приняла решение уйти. Дело в том, что она знает того Андрея, из прошлого, который дарил цветы без повода и клялся в любви десять раз на день. Сейчас с ней рядом совсем другой человек. И несмотря на всю его заботу и внимание, начинает казаться, что этот чужак не может принять того факта, что Арина тоже могла измениться. Она свободолюбивая самостоятельная женщина, а не былая девчонка, которая хвостом ходила за своим парнем и пылинки с него сдувала.
Кажется, у них проблемы.
Чтобы окончательно не разругаться, Арина решила сразу же скрыться в своем номере, заодно зарядить и проверить телефон — мало ли кто звонил. Андрей явно был недоволен, что она так резко отвечала ему в такси, но тоже хорош — то шантажировал на скалах, опасно стоя над обрывом, то ведет себя, будто тиран.
Арина помнила его совсем другим. Он, конечно, и прежде пытался давить на нее в некоторых вопросах — например, недовольно высказывался о слишком коротких юбках или высоких шпильках — но если в юности это казалось игрой в ревность и собственничество, то сейчас ей было не до смеха. Арина привыкла к тому, что сама решает, что ей носить, куда ходить и что делать. Конечно, если она хочет, чтобы эти отношения не ограничились курортным романом, то должна хорошо все взвесить и не рубить с плеча. Но сейчас она просто закипала от ярости!
Когда включился телефон, то посыпались сообщения о том, что ей звонил Саша. Кроме того от него пришли взволнованные смс-ки во всех социальных сетях, где Арина была зарегистрирована — мол, он переживает, куда она пропала. Как итог — сообщение о том, что он срочно вылетает в Крым.
Это сообщение было отправлено вчера днем, значит, если он вылетел, то уже по любому где-то здесь, в отеле. Арину бросило в жар, и она испуганно посмотрела на двери номера, будто сейчас сюда ворвется разъяренный рогатый муж и… что? Забодает? Она истерически расхохоталась, понимая, что ей сейчас нужно просто отдохнуть и привести в порядок нервы. Как раз за этим она поехала на побережье, но встретила Андрея. И вместо отдыха и релакса получила новые волнения и тревоги.
Что же это за жизнь такая?
Арина заперла двери — на всякий случай, вдруг Саша и правда будет ее искать. А видеть его не хотелось. Потом написала ему короткое сообщение о том, что жива и здорова и что видеть его все так же не желает. И что решение свое не изменила.
Тут же раздался звонок, и на экране высветилось фото Каминского — белые волосы, тонкие черты интеллигентного лица, холодные голубые глаза… Полная противоположность смуглому и чернявому, будто цыган, Филатову.
— Что же ты меня никак не оставишь? — простонала Арина, но трубку все-таки взяла. Как бы там ни было, но он два дня не мог дозвониться, и мало ли — вдруг и правда волновался? Стало даже немного стыдно. И она как можно спокойнее и равнодушнее произнесла: — Да, Саша, я тебя слушаю.
И едва не оглохла от его ора.
— Ты с ума сошла! Где ты была? Я уже собрался писать заявление в полицию!..
— Тебе что, на ресепшене не сказали, что я на пару дней уехала? — скривилась она, выходя на балкон. У бассейна расположилась бывшая Филатова — уже загорелая, будто мулатка, она в своем красном купальнике и с длинными ногами была похожа на куклу Барби. Арина всегда мечтала так загореть… но с ее кожей это было нереально. Настроение еще больше испортилось, и девушка вернулась в номер, еще и жалюзи закрыла. Хотелось тишины и приятного полумрака.
— Я не смог туда дозвониться, — нервно ответил Каминский. — Но я уже почти приехал, так что нам нужно встретиться и поговорить.
— Нам не о чем разговаривать. Не порть мой отдых.
— Ну уж нет, дорогая, — как-то слишком резко ответил Саша, — я не собираюсь тебя отпускать. И поверь, я на все готов, чтобы доказать тебе свою любовь. И я это сделаю! К вечеру буду у тебя!
Он отключился, а Арина разрыдалась от безысходности — слышать слова о любви от того, кто тебе больше не нужен, было слишком горько. И как она посмотрит в глаза мужу?.. Что скажет? Прости, милый, но у меня другой?.. Как же все сложно!
Пляж был забит отдыхающими, и Арина едва нашла место возле волнореза. Установила зонтик, чтобы не обгореть, и достала припасенную книгу. Захотелось отвлечься, провести этот день так, словно ничего не произошло, словно у нее самый обыкновенный отдых в самом обыкновенном курортном городке. Словно она не встретила бывшего и не провела с ним две самых прекрасных ночи в своей жизни.
Но роман был выбран неудачно — сюжет о любовном треугольнике и откровенные постельные сцены отбили желание читать, и Арина отложила книгу, задумчиво уставившись на морскую гладь. Вдалеке белели корабли, несколько небольших яхт покачивались на волнах, кричали чайки — не слишком приятные звуки, и за что этих птиц считают романтичными?.. В общем, все Арину бесило и раздражало, и она поняла, что делать вид, что ничего не случилось, не удастся. Все, что должно было случиться — уже произошло. И с этим ничего не сделаешь. С этим нужно учиться жить.
— Девушка, скучаете? — рядом с Ариной на гальку, прикрытую полотенцем, опустился виновник ее терзаний. Филатов собственнически обнял девушку и притянул к себе.
— Ни капельки, — она попыталась выбраться из кольца его рук, но не тут-то было. Сердце предательски ухнуло о ребра, забилось подстреленной птицей, привычно появились мурашки на коже.
— Маленькая лгунья, — нежно прошептал Андрей Арине на ушко, отведя в сторону пряди волос. Поцеловал в шею, отчего она дернулась, будто ее током прошило. — Ты дрожишь, стоит мне к тебе прикоснуться… Твое тело более правдиво…
— Мы не животные какие-то, чтобы подчиняться только инстинкту…
— Какому такому инстинкту? — он придвинулся так, чтобы усадить девушку к себе спиной и ногами сжать ее бедра. — Основному?
— На нас смотрят, — прошипела она, ощутив ягодицами его желание. Вот гад бессовестный! Не хватало, чтобы он ее лапал прилюдно. Попыталась вырваться, но Филатов снова прижал к себе, и руки его были словно каменные — не разжать объятия.
— Пусть смотрят. Они нам завидуют — те, кто так смотрят, с осуждением. А знаешь, почему? Они забыли, что это такое — быть молодыми и влюбленными.
— Не такие уж мы молодые, — проворчала Арина, попытавшись устроиться в его руках так, чтобы со стороны не слишком было заметно, как он рукой скользнул к ее ключицам, а потом и вовсе погладил грудь поверх ткани купальника. Арина судорожно втянула в себя воздух, понимая, что скрывать свои эмоции не в силах.
— Еще скажи, что не влюбленные, — отозвался он спокойно.
— А что, ты хочешь сказать, что все это было больше, чем романтическое приключение? И мы не расстанемся на перроне, отправившись каждый в свою сторону?.. — нарочито насмешливо спросила она, откинув голову назад, чтобы встретиться с его серьезным взглядом.
Какой же он красивый! Похож на итальянца или испанца — кожа золотисто-коричневая, глаза яркие, скулы острые, губы — тонкие и такие соблазнительные, когда он вот как, как сейчас, улыбается… На подбородке ямочка, и легкая щетина ничуть не портит образ. Арина невольно любовалась им, всем сердцем желая помириться — не так уж много времени осталось на этот роман, с мимолетностью которого она, кажется, готова была смириться. Она уже жалела о своих резких словах и даже была рада, что он подошел первым, причем так, словно ничего не случилось.
Прежде, когда они ссорились, он никогда не мирился. Всегда приходилось ей начинать разговор. Эта новая черта Филатова нравилась Арине. Интересно, а что еще хорошего появилось в его характере?
Впрочем, узнать это можно, только продолжив этот роман.
Молчание затягивалось, и с тоской Арина поняла, что зря задала этот вопрос. Но вместо ответа Андрей наклонился и поцеловал ее — долго и нежно, так, что небо и земля поменялись местами.
— Встретимся через пару часов у бассейна, — шепнула Арина, когда долгий поцелуй наконец-то прервался. Она смотрела в пронзительные глаза Филатова и тонула в них. Ей так не хотелось выбираться из его уютных и родных объятий, но если она сейчас не сбежит, то они точно отправятся искать ближайшее уединенное место за скалами… А прежде чем уединяться, ей хотелось привести в порядок и тело, и мысли.
— Я буду очень ждать, — ответил Андрей, погладив ее по скуле и быстро коснувшись губами плеча. Он скользил по девушке таким жарким взглядом, пока она вставала и собирала вещи в пляжную сумку, что у нее руки начали мелко дрожать от желания все бросить и снова накинуться на Филатова с поцелуями. Но после морской воды и крема хотелось в душ. А насладиться друг другом они сегодня еще успеют.
Арина поспешила к отелю, то и дело оглядываясь на сидящего у прибоя Филатова, недовольно отмечая, как на него смотрят другие женщины. Интересно, а он сможет быть верным? Или привык менять жен и любовниц… Может, он привык к разнообразию, и Арина ему скоро наскучит? Ну почему она не может ему довериться? Почему она портит сейчас все этими мыслями?.. Почему не может просто жить одним днем и не думать о том, что будет завтра?..
Мучимая сомнениями и терзаясь от неприятных чувств, Арина почти бегом бросилась к зданию отеля, что белело среди пальм и рододендронов. Песчаные дорожки и голубые озерца бассейнов, беседки и арки, открытые террасы с маленькими столиками и плетеными диванчиками, множество отдыхающих — это место было весьма уютным благодаря разбивке на зоны. И когда Арина шла мимо одной из них, крытой пальмовыми листьями и отгороженной занавесями из бамбука, ее окликнул визгливый женский голос.
— Эй, как там тебя? Ира? — высокая блондинка в красном открытом купальнике и длинном пляжном халатике вышла из небольшой беседки, держа бокал с апельсиновым соком. — Я хочу поговорить.
И сказала она все это с таким царственным видом, словно Арина должна была бежать за ней следом, поддерживая шлейф ее халатика — абсолютно прозрачного, тянущегося змеиным хвостом по камням, которыми была выложена дорожка.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — процедила Арина и хотела пойти дальше, но Светлана больно дернула ее за волосы, разворачивая к себе.
— Нет, сучка такая, ты меня выслушаешь, — прошипела она, оскалившись и дыша на Арину перегаром. — Ты еще не знаешь, с кем связалась, тварь такая!
Как-то отстраненно, словно еще не понимая, что происходит, Арина подумала, что в бокале, кроме сока, явно есть что-то горячительное… А дальше все было как в замедленной съемке. Она размахнулась изо всех сил и влепила сопернице такую затрещину, что ее голова нелепо дернулась.
Что тут началось! Жена Филатова верещала, что Арина — подлая разлучница и хочет лишить ребенка отца, снова вцепилась ей в шевелюру, словно хотела снять скальп… Арина же пыталась вырвать свои волосы из цепких пальцев истерички и, не оставшись в долгу, вспоминала все ругательства, что знала. Стакан с коктейлем был вылит на голову Арине, и та в ответ огрела противницу своей пляжной сумкой, вызвав очередную волну мата.
Визжащих женщин попытались разнять проходящие мимо парни, выскочил бармен… И когда это им наконец-то удалось, под глазом у Светланы наливался синяк и халатик ее был порван, а Арина пыталась отдышаться и привести в порядок торчащие в разные стороны волосы, чувствуя на разбитых губах вкус крови.
И апофеозом всему на тропинке появился изумленный Филатов, который этим же путем шел в отель.
— Вот черт, — выдохнула Арина, покраснев от стыда.
И тут на ее купальнике лопнула бретелька, и на всеобщем обозрении оказалась грудь.
— Не знал, что ты у меня такая огненная и страстная, — ржал по дороге в номер Филатов, пока Арина, гневно сверкая глазами, шагала вперед и прижимала злосчастную бретельку к плечу. Этот незапланированный стриптиз окончательно ее добил, и настроение упало в бездну. А насмешки Андрея теперь раздражали едва ли не сильнее всего. Почему-то было очень обидно, что он сейчас веселится над произошедшим.
— Она первая начала, эта дура, и пусть скажет спасибо, что беременна, я бы ей тогда иначе врезала… — пробубнила Арина, дергая на себя двери в холл отеля. Но те не поддавались, и она с яростью стукнула по ним ногой.
Филатов, поняв ее настроение, молча толкнул двери — те открывались вовнутрь — и под негодующим взглядом девушки дождался, пока она соизволит переступить порог.
— Еще не хватало, чтобы всякие твои бывшие жены пытались меня отпи… — она осеклась, видя, что на них начинают обращать внимание. Да уж, выглядела она сейчас шикарно — порванные купальник и пляжное платье, волосы торчат и разбита нижняя губа, на которой запеклась кровь. Арина опустила взгляд, попытавшись как можно быстрее добраться до номера.
Приставучий Филатов тенью скользил следом, его присутствие почему-то бесило.
— Ну, чего еще? — уже перед дверью номера рявкнула Арина, резко к нему развернувшись. Проклятая бретелька выскользнула из ее пальцев, и ткань снова сползла, обнажая грудь. В коридоре никого, кроме них с Андреем не было, и потому девушка даже не попыталась прикрыться. Лишь сверлила мужчину взглядом.
— Я тебя в таком состоянии не оставлю, — заявил Андрей и взял из ее дрожащих рук ключ, чтобы открыть двери. Смотрел он при этом только на ее грудь. — Прости мою неадекватную реакцию, но женщины из-за меня еще не дрались. Это было… впечатляюще.
— Сволочь ты, Филатов, — прошипела Арина, входя в номер и бросая у порога сумку, не в силах ее разбирать. Туда же отправилось порванное платье и купальник. Голая, девушка продефилировала в сторону ванной, чувствуя спиной жадный мужской взгляд, потом замерла, так и не дойдя, и довольно ухмыльнулась, зная, что Андрей не может видеть ее лица. Все же внимание Филатова волновало и будоражило, возбуждало и кидало в дрожь. Даже ярость сейчас стихла, будто на море установился штиль.
Главное, чтобы он был не перед грозой. Правда, смотря какая гроза…
— Прости, я не хотел, чтобы все так вышло, — он догнал девушку и резко обнял со спины, с наслаждением зарываясь лицом в ее волосы. — Не сердись.
— Филатов, ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Я опозорилась перед кучей людей из-за этой твоей бабы. Кажется, нам пора сменить отель…
— Она не моя баба, — отозвался он.
Арина откинулась на его плечо, ноги не держали ее, захотелось ласк и прикосновений, захотелось нежности и страсти. И даже то, что на коже ее были морская соль и крем от загара, уже почти не волновало. Этот мужчина сводил Арину с ума.
Его руки скользили по ее телу, изучая и поглаживая, и от каждого прикосновения Арина готова была стонать и кричать, но пока сдерживалась, шумно дыша. Когда его пальцы приникли в средоточие ее желания, не выдержав, выгнулась, упираясь руками о кресло, которое удачно оказалось рядом. Ей казалось, иначе она бы просто упала от дрожи в коленях. Сначала он ласкал Арину пальцами, умело доводя до эйфории, потом взял ее стоя, жадно и неистово, едва ли не рыча от удовольствия.
Вскоре они оказались в душе — все же после пляжа хотелось освежиться — и там продолжили любить друг друга, уплывая в море страсти. И Арина забыла обо всем — о своем муже, о бывшей жене Андрея, об этой драке и лопнувшей бретельке. Были только его умелые руки и жадные губы.
Были только они. И ничего не нужно было больше.
Вечером Арине с Андреем никуда не хотелось идти, особенно с учетом того, что можно было встретить выслеживающую их, будто акула, Светлану — ее они заприметили с лоджии, куда выходили полюбоваться на закат с бокалами вина. Казалось, бывшая жена Филатова вознамерилась устроить засаду прямо под окнами номера Арины, явно успев вычислить, где та поселилась.
Длинноногая блондинка, устроившаяся на шезлонге возле бортика бассейна в тени огромного цветущего куста, потягивала какой-то коктейль — может, и правда безалкогольный, с учетом своего состояния, кто знает? Но Андрей в этом сомневался, о чем не преминул сообщить Арине.
— Я знаю Светку, и она без своих дайкири или мохито жить не может, не думаю, что ее беременность — если она настоящая — помешает ей поступать так, как она хочет. А хочет она только развлекаться и шляться по магазинам.
— Странно, что ты сразу этого не понял, — натянуто ответила Арина, разворачиваясь спиной к шикарным видам на море и территорию отеля, чтобы не портить настроение, глядя на Светлану.
— Я повелся на внешность, — пожал он плечами, отходя от перил и притягивая к себе Арину. — И больше я не совершу такой ошибки. Я буду смотреть сердцем, а не глазами.
— Сладко стелешь, — усмехнулась Арина, обвивая его шею руками и пристально глядя в глаза. — Боюсь, спать будет жестко. Ты хоть понимаешь, Филатов, как долго я тебя забывала? А ты ворвался ураганом в мою жизнь, как и тогда! И снова я жить без тебя не могу…
— А я вот хоть и пытался забыть, но не смог. Все думал, почему ты исчезла, изводил себя. Искал. Я ведь тебя год искал, прежде чем бросился во все тяжкие. Но все твое подруги молчали, как партизаны, в социальных сетях, которые тогда начали появляться, никакой Арины Стояновой не нашлось… В общем, ты хорошо сумела спрятаться.
— Ты уверен, что эта случайная встреча — знак? — серьезно спросила Арина. — Не думаешь, что мы не сможем начать сначала?
— Мы уже начали, и никуда от этого не деться. Давай обсудим, что будет дальше, если тебя это волнует. Я не хочу, чтобы ты металась в сомнениях.
И столько любви и нежности было в его глазах, что Арина растаяла, обняла его еще крепче, прижалась всем телом, потом обхватила его ногами, и он, приподняв девушку, понес ее в комнату. Там они удобно устроились на кровати, обнявшись, и продолжили разговор. Им было о чем поговорить, Было о чем рассказать друг другу, ведь столько важного случилось в жизни, пока они были врозь. Арина вспоминала, как начинала жизнь на новом месте, как пыталась стереть из памяти неверного парня, как училась в университете, как познакомилась с Александром Каминским. Как увлеклась им, уверившись, что наконец-то встретила того, кто вылечит ее больное сердце.
— Он был очень непохож на тебя, и я была этому рада, — зарывшись пальцами в волосы Андрея, тихо говорила Арина, стараясь не смотреть на его лицо — кажется, ему было не слишком приятно слушать о сопернике, но коль уж у них сегодня вечер откровений, то девушке хотелось поделиться своими эмоциями. — Ты брюнет, высокий и смуглый, он белокожий тонкокостный блондин. Ты наглый и чуточку хамоватый, а он — спокойный, рассудительный. Вернее, он умеет быть злым, но он редко позволял эмоциям взять верх… Я даже поверила, что смогу быть счастливой. И какое-то время и правда ею была. Пока не застала мужа с нашей коллегой… ситуация весьма недвусмысленная, было ясно, что они там не отчеты составляли… В общем, я простила. Вернее, думала, что простила. Тем более, что переспать они явно не успели… Он был очень убедителен, мой Саша. Засыпал подарками, клялся в вечной любви, просил дать ему второй шанс… Мол, больше не повторится, бес попутал, пьяный был, думал, это ты… Стандартные отмазки, в общем-то. Но мне было проще поверить. Потому что я помнила, как тяжело было уходить от тебя. Знаешь, в тот момент даже произошла переоценка ценностей, и я пожалела, что сбежала, не дав тебе шанса объясниться. И вот тогда многое в моих отношениях с мужем изменилось… Я стала замечать, какой он на самом деле слабак — не в делах, а в отношениях. Как пытается заглаживать вину цветами и украшениями. Как он молчит вечерами, как не смотрит даже в мою сторону, если занят, а занят он был всегда… Я тогда отдалилась от него, начала делать карьеру… К счастью, даже добилась определенных успехов, и мне не страшно остаться одной. Пусть не будет у меня роскошного загородного дома и дорогих украшений, небольшой капитал я скопила, а от Сашки мне ничего не нужно, не буду я судиться… В общем, в том городе меня ничего не держит, и я хочу, чтобы ты это знал.
— Я действительно хотел поговорить о том, чтобы решить проблему разных городов. К отношениям на расстоянии я не готов. Я буду сходить с ума, ревновать… В общем, бросай ты там все к черту, милая, и пакуй чемоданы. У меня есть квартира, весьма приличная, да и в целом не бедствую. Хотя деньги — последнее, что, как мне кажется, тебя волнует. Я помню, какой ты была, и не верю, что слишком сильно изменилась. Может, в чем-то и стала более циничной, но все мы с возрастом теряем иллюзии и пересматриваем ценности.
— Ты предлагаешь жить вместе? — Арина приподнялась на локте, чувствуя, что сердце у нее в груди замерло, а потом забилось еще сильней. Все так быстро меняется — еще несколько дней назад она приехала в Крым с разбитым сердцем, а сейчас, встретив свою старую любовь, начинает новую жизнь!
— И как только ты разведешься, мы поженимся, — спокойно сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Что? А меня ты спросить забыл? — рассмеялась Арина, зардевшись от счастья. Вскочила, прижав ладони к горящим щекам. — Нет, ты невероятный! Ты ставишь меня перед фактом, даже не спросив! Все-таки в чем-то ты совсем не изменился! Такой же тиран!
Ее полушутливую-полувозмущенную тираду прервал громкой и настойчивый стук в двери.
— Арина! Арина, открывай! — донеслось раздраженное после того, как стук был проигнорирован. — Открывай!
— Это Саша… — прошептала и растерянно села на постель девушка, неосознанно прикрываясь первой попавшейся под руки вещью — это оказалась рубашка Филатова, и Арина, вздрогнув, отбросила ее, потом ногой запихнула под кровать. Туда же отправила остальную одежду Андрея, пока тот изумленно наблюдал за ее суетой, вскинув брови и сложив руки на груди.
— И что ты мне предлагаешь? В шкаф или под кровать? — негромко поинтересовался он с издевкой в голосе, но девушка все же зашипела, приложив палец к губам — тише! — Нет, я все понимаю, но ты ему ничем не обязана…
— Он пока еще мой муж, — на ухо Андрею прошептала пока-еще-жена, а из-за двери снова донесся голос Каминского и громкий стук. Казалось, пока-еще-муж собрался снести преграду, мешавшую ему увидеть ту, которую он считал своей законной собственностью, потому что голос его был голосом самоуверенного человека, не сомневающегося в своей власти.
— Черт, что я делаю… — Филатов с яростью ударил кулаком по подушке и все же направился в ванную. — Мне плевать, как ты объяснишь ему, что в душ нельзя, но в шкаф я точно не полезу… А если он сунется, то я расколю об него раковину, предупреждаю. Так что в твоих интересах выпроводить этого… своего пока-еще-мужа… как можно быстрее.
Последнее было сказано таким зловещим шепотом, что пытающаяся поспешно скрыть следы любовного гнездышка Арина застыла с покрывалом в руках. Но потом, когда Андрей скрылся в ванной, быстро взяла себя в руки и набросила халат, приведя в относительный порядок постель. Открыла двери, зевая и усиленно делая вид, что только что проснулась.
— Я не ожидала тебя так быстро, — Арина стягивала на груди халатик, надеясь, что их с Филатовым разговор не был слышен за дверью.
— Ни «привет», ни «я скучала», — ухмыльнулся Саша, заходя в номер. Окинул его быстрым оценивающим взглядом, потом подошел к выходу на лоджию, осмотрел все там, невольно остановившись взглядом на огромной луне, от которой стелилась серебристая дорожка по морю, и прокомментировал: — Красивый вид.
— Да, тут мило, — нервно отозвалась Арина и едва не вскрикнула, когда Филатов отворил двери в ванную и красноречивым жестом показал на запястье, словно напоминая о времени, потом так же бесшумно двери закрылись. — Смотри, даже видны склоны Медведя…
И тут Арина поняла, что не убрала туфли. Мужские светлые туфли валялись возле кровати, где поспешно раздевался Андрей несколько часов назад. И как их Саша не заметил?
— А еще в той стороне есть скала, смотри, она похожа на птицу… И когда светит луна…
Ее попытки отвлечь сработали — Саша вышел на лоджию и дал Арине возможность отправить туфли Филатова туда же, где находилась остальная одежда. Девушка пыталась не нервничать, хотя так и не придумала, как быстро выпроводить мужа.
— Да, красиво… — повторил Каминский и посмотрел на жену. — Ты никогда не спала вечером.
— Я устала, перегрелась на солнце за эти дни, — соврала она, отводя взгляд. — Я никогда не могла долго находиться на солнцепеке, ты же знаешь, но вот захотелось загореть… И вообще, отвлечься — море, пляжи, экскурсии. Я ездила в Судак и Солнечногорск, еще хочу пожить в Большой Ялте, погулять по Никитскому и дворцам… Не мешай мне, пожалуйста. Может быть, море излечит меня…
— Мне жаль, что ты воспринимаешь мой приезд как помеху, — с горечью бросил Саша. — И знаешь, я почему-то тебе не верю. Ты никогда не умела лгать, Арина. Слишком честная и принципиальная, слишком правильная. Ты ведь меня когда-то этим и привлекла. Я решил — с этой женщиной я всегда буду уверен во всем. А сейчас мне кажется, что ты изменилась. И я не знаю, как мне реагировать.
— Отпусти меня, ты же видишь, что у нас ничего не получилось. Зачем тебе я, если есть еще много женщин, которые будут счастливы от твоего внимания и заботы. А я устала. Я не хочу ничего.
Она вцепилась тонкими пальцами в перила, спиной чувствуя взгляд мужа — спокойный и оценивающий. Каминского вообще было сложно вывести из себя и то, что он сегодня злился, пока ломился в номер, не вкладывалось в привычную картину мира.
Арина боялась, что сейчас из ванны вылетит Филатов, или что Саша обо всем догадается, или… она так устала скрываться за эти несколько дней и сражаться со своими чувствами, что сейчас хотела просто жить. Просто стоять на балконе и вдыхать горьковатый запах олеандров, смотреть на черноту моря, на темно-синее небо с яркими точками звезд, на луну, что заливает серебром берег, по которому гуляют влюбленные парочки, держась за руки. Арине хотелось быть там, среди них, идти по шелестящей под ногами гальке, вдыхать соленый воздух, вслушиваться в плеск волн, заходить в прибой и ловить бриллиантовые брызги… и не бояться ничего. Просто радоваться этому морю, и ночи, и луне, и цветам…
— Я приехал, чтобы попытаться исправить то, что сломал, — с нажимом сказал Каминский, вцепившись Арине в плечо. Развернул к себе, заставил посмотреть в лицо. — Я приехал, чтобы уговорить тебя не подавать на развод.
— Но зачем тебе это, Саш? — устало спросила Арина, даже не пытаясь вырваться, чтобы шумом не привлечь внимание засевшего в ванной Филатова. — Ты ведь меня не любишь. Может, когда-то и любил, но все равно не так. Я была просто очередным твоим успехом. И все. Найди себе новую игру, а я устала…
— Мы еще посмотрим, — хмыкнул он, отпуская ее. — Наверное, ты и правда на солнце перегрелась, несешь всякую чушь, как в каких-то дурацких сериалах. Давай, выпей жаропонижающего, ты вся горишь, и выспись. Утром встретимся и поговорим.
И он вышел, напоследок бросив очередной хмурый взгляд на жену, так и оставшуюся стоять на лоджии, глядя в проем двери. Арина облегченно вздохнула, подумав, что лучшим вариантом было бы уехать с Андреем куда-нибудь далеко-далеко, где Каминский их не найдет.
— Значит, ты ему не сказала, — прокомментировал, выйдя из ванной, Андрей и со злостью грохнул дверьми.
— Что не сказала? — все так же стоя в проеме двери на балкон, Арина, обласканная лунным светом, даже не подозревала, насколько сейчас соблазнительна.
— Что у тебя другой мужчина, — продолжил Филатов, начиная доставать из-под кровати свои вещи. — И что ты предлагаешь? Встречаться тайно? Бегать, как Ромео и Джульетта, по закоулкам и не пересекаться взглядами на людях? Нет, это вообще ни в какие ворота не лезет! Арина, это… это…
Он задохнулся возмущением, встряхнув смятую рубашку, чтобы хоть немного привести ее в порядок. Надел, резко дернув, отчего ткань затрещала, но кажется, Филатову было все равно. Он был готов разорвать и эту чертову рубашку, и мужа Арины.
— Послушай, все образуется, — прошептала она, понимая, что Андрей собрался уходить. Как же она не хотела отпускать его! Но как боялась скандала… Ей хотелось мирно разойтись с мужем, и только потом решать с Филатовым, как им дальше жить.
А ведь она всего-то хотела спокойно отдохнуть и привести в порядок нервы! Привела…
— Мне не шестнадцать, чтобы по углам прятаться! — он уже почти оделся, но увидев, что Арина едва не плачет, попытался смирить свой гнев. — Послушай, я понимаю, что тебе нелегко, но заметь, я своей бывшей сразу сказал все! Я не стал скрывать. А ты зачем-то пытаешься усидеть на двух стульях.
— С ума сошел! — рассердилась после этих слов Арина, шагнула в комнату, превратившись из феи лунного света в разгневанную фурию. — Я же сказала ему, что все равно подам на развод и просила меня не преследовать! Что еще нужно? Озвучить, что у меня вспыхнул роман с мужчиной из прошлого? Зачем? Чего я сейчас этим добьюсь? Я только разозлю его! Ты не знаешь Сашу! Он упрям, как бык, и если что-то вобьет себе в голову, то обязательно сделает. Он не слишком эмоциональный, но привык добиваться желаемого. А если окажется, что у него появился соперник, он точно нам житья не даст. Я прошу тебя, дай мне самой с ним разобраться, хорошо?.. А ты бы в это время решил проблему со своей бабой, которая у меня под окнами караул устроила!
— Вот такой ты мне нравишься больше, — ухмыльнулся Филатов, успокаиваясь. Привлек к себе Арину, несмотря на ее сопротивление, и с жадностью впился в ее губы требовательным и жестким поцелуем. — Знаешь что, раз программа отдыха и лечения нервной системы не отменяется, мы сбежим!
— Сбежим? — выдохнула она, не желая расцеплять объятия. Высказавшись, она будто смогла выплеснуть весь негатив и почувствовала, что ярость ее уходит. Словно после шторма наступает благодатный покой, и море мирно ластится к берегу, извиняясь за недавние высокие волны и жестокость стихии.
— Сбежим, — подтвердил Филатов, приподнимая ее за ягодицы и заставляя обнять себя ногами. — Ты хотела погулять по окрестностям Ялты, так вот я забронирую нам номер во «Временах года» — это просто великолепный пансионат. Шикарные виды, отличная кухня, до набережной рукой подать… тебе там понравится. Будем гулять по дворцам и паркам, любоваться на скалы, поедем на твое любимое Ласточкино гнездо… Я не позволю никому испортить тебе настроение, слышишь? И если мне придется украсть тебя, чтобы спасти от этого монстра, который все еще почти-что-муж, то поверь, я это сделаю…
— Ты несешь такую чушь, — засмеялась Арина. — Но мне нравится… Я хочу вернуться из Крыма обновленной, и, наверное, такой побег — именно то, что мне нужно. Раз уж нам тут не дали отдохнуть спокойно…
— Тогда утром выезжаем, главное, чтобы номера там были — все-таки пик сезона… а пока что давай устроим себе небольшое свидание на берегу моря… Я голоден, как волк, вспомни, мы ели в последний раз в обед. Можно заказать ужин и попросить, чтобы нам его собрали с собой. Сколько тебе нужно, чтобы нарядиться? — спросил Филатов, не без сожаления отпуская девушку.
— Думаю, минут тридцать хватит, — отозвалась она. — Все, иди к себе, иначе я за себя не ручаюсь!
Филатов быстро поцеловал ее в щеку и вышел. Арина несколько растерянно оглядела комнату. Если завтра придется уехать в другой пансионат, то нужно как-то и с вещами успеть разобраться, чтобы не паковать чемодан в последний момент… Этот отель Арине нравился, было жаль покидать его, но Андрей прав, нужно сбежать от всей этой нервотрепки, чтобы вернуться в пыльный и душный город полной сил и энергии. А силы ей пригодятся — начинать новую жизнь всегда страшно, уж кому это знать, как не ей!
Берег бы окутан легкой дымкой, которая в свете яркой луны казалась серебристой, и даже вода сверкала, если присмотреться. Волны с шумом накатывали на берег, и сонный покой побережья нарушала только музыка из разномастных кафе, сливающаяся в сплошную какофонию звуков.
— Хорошо, что я приехала сюда, иначе мы могли никогда больше не встретиться, — Арина доела свой стейк и потянулась за фруктами — ужин Филатов устроил просто великолепный, и сейчас хотелось просто лежать и смотреть на дальние огни кораблей, слушать прибой и разговаривать ни о чем. Арина хотела, чтобы этот вечер никогда не кончался — такой умиротворенный и спокойный, наполненный морским бризом и шелестом волн.
— Знаешь, а я ведь тут случайно очутился, — отозвался Филатов, разливая по бокалам бордовое вино с густым ягодным ароматом. — Перед ссорой и разводом мы со Светой пытались решить, куда отправиться отдыхать, и ты знаешь, как раз выбор путевки и открыл мне глаза окончательно. Я все пытался не замечать ее стремление к чрезмерной роскоши, мотовство, желание жить только развлечениями… В общем, я хотел в Крым или на Кавказ, она же встала в позу — Мальдивы или Таиланд. Или еще что-нибудь такое… Причем, самое смешное, на самом деле ей было все равно, куда, лишь бы в крутое место, чтобы потом перед подружками выделываться. Я еще пошутил неудачно про Турцию или Египет, чем спровоцировал такое… в общем, узнал я о себе много нового. Самое смешное, если бы я видел, что она действительно хочет побывать в каком-то конкретном месте просто потому, что мечтала об этом… Ну, я думаю, ты понимаешь, о чем я…
— Да, — кивнула Арина, отпивая вина и чувствуя на губах сладость. — У меня есть пара таких знакомых… Причем, дальше бассейна в отеле они никуда не выходят, ни единой экскурсии, ничего… Ну разве что к пляжам ради фото в инстаграмм. Но ведь каждому свое. Ну хочется им так отдыхать — их личное дело.
— Личным делом не выносят мозг окружающим, — справедливо заметил Андрей. — Смотри, ты любишь прогулки, новые места, любишь экскурсии, так ты и не напрягаешь этим никого, вполне можешь поехать сама. Я ведь Светке предлагал — езжай, но без меня. Потом уже она согласилась, но было поздно. Жить с этой истеричкой я не хотел.
— Зачем ты все это рассказываешь? — нахмурилась Арина. Слушать о бывшей жене — бывшей беременной жене! — было не слишком приятно.
— Я просто рад, что у нас совпадают взгляды на то, как нужно проводить свободное время. Нам никогда не будет скучно и не будет желания сбежать друг от друга на край света. Я раньше о таком даже не задумывался, но сейчас эти мысли весьма радуют. Главное, чтобы ты поскорее развелась.
— И что тогда? — кокетливо улыбнулась Арина, проведя пальцем по краю бокала, отчего он тонко и хрустально «запел».
— И тогда я женюсь на тебе и мы будем жить долго и счастливо… — Андрей хотел было наклониться и поцеловать Арину, но вдруг с лица ее сошла улыбка, она отшатнулась и вскочила.
Филатов встал, медленно повернулся, уже зная, что — вернее, кого — увидит на ночном побережье.
Почти-бывший-муж Арины стоял с закатанными рукавами рубахи и нехорошо скалился, будто что-то задумал.
— Саша, не нужно… — проговорила девушка.
— Что — не нужно? — с каким-то странным спокойствием спросил он. — Не нужно думать, что моя жена — шлюха? Да я тебе ноги выдерну, я…
— Не смей говорить в таком тоне с Ариной, — Андрей загородил ее, явно настраиваясь на драку. А ей через плечо бросил: — Уходи отсюда!
— Но я не брошу тебя… И вообще, что за цирк вы устраиваете? — едва не плача, закричала Арина. — Мы же цивилизованные люди, давайте разберемся во всем спокойно! Андрей, хоть ты меня послушай!
— Я сказал тебе — уходи! — стальные нотки в его голосе заставили Арину отступить назад, тем более она видела, с какой яростью смотрит на Филатова ее муж.
Да, Саша был спокойным и рассудительным, но только внешне. Иногда с ним случались приступы неконтролируемого бешенства — Арина всего один раз видела мужа в ярости, но этого ей хватило на всю жизнь. Он тогда что-то не поделил с одним из своих компаньонов… Арина слышала крики из гостиной, грохот разбитой посуды и падающей мебели, но так и не вышла из своей комнаты. И не знала, чем все закончилось.
А сейчас разве может она уйти и сделать вид, будто ничего не происходит?
Мужчины между тем кружили в прибое, не сводя друг с друга злых взглядов. Стихла музыка в ближайшем кафе, отчего тревожная тишина легла на пляж, где находилось не так уж и много людей — несколько пар и компания молодежи. Но все они делали вид, что ничего не замечают, явно не желая портить себе отдых чужими проблемами. Арина сначала хотела броситься за помощью, но отчего-то ноги ее будто приросли к гальке, и она с ужасом и в каком-то заторможенном оцепенении наблюдала за тем, как Филатов засучивает рукава и становится в стойку. Весьма профессиональную, к слову.
Когда Каминский стремительно бросился вперед, пытаясь сделать Андрею подсечку, и тот обрушился на него сверху, метя кулаком в лицо, Арина услышала чей-то далекий и визгливый крик. И только спустя пару мгновений поняла, что верещит именно она.
А мужчины уже катались по гальке, матерясь и махая кулаками. Снесли остатки позднего ужина, и Каминский схватил бутылку из-под вина, но к счастью, Филатов, сжав его запястье, смог заставить Сашу выронить свое импровизированное орудие.
Сколько бы это все продолжалось — неизвестно, но парни из той компании, которая пила пиво возле пирса, все же решили вмешаться, и бросились разнимать «дуэлянтов». Хрипя и сплевывая кровь, Каминский орал гадости, пока крепкие молодчики удерживали его, а другие пытались увести Филатова.
— Спасибо вам, спасибо, — размазывая слезы по щекам, повторяла Арина, вцепившись в Андрея и пытаясь уговорить его уйти с пляжа.
Потом поймала холодный и одновременно с этим яростный взгляд мужа и поняла — это не была вспышка ревности или бешенства. Каминский прекрасно осознавал, что он делает. И вот тут ей стало страшно по-настоящему. Потому что она поняла, что если не избавится от него в ближайшее время, то в следующий раз он бросится на нее. И рядом может не оказаться никого, кто бы помог.
— Пожалуйста, пойдем отсюда, — она потянула Андрея в сторону, и он, наконец, пошел с ней, бросив последний бешеный взгляд на Каминского, словно хотел предупредить, чтобы тот не смел и близко подходить к Арине.
Вот только она знала, что это бесполезно. Свой бизнес Саша всегда вел жестко, и привык держать все под контролем. И это касалось не только его работы, но и семьи. Он не простит, что Арина посмела попытаться обрести свободу. Кто же знал, что он такой?..
Да просто она прежде делала то, что он хотел, и если и выходила из подчинения, как в случае с его последней изменой, то он был уверен, что она побесится и успокоится, снова позволив ему быть во всем первым и главным. Он позволял ей тогда эти истерики, он позволял ей кричать и бить посуду. Ему так было проще.
Нужно уезжать. Как можно быстрее.
Ночью, после всей это суматохи, Арине не спалось, и она попросила Андрея принести шампанского — хотелось выпить, чтобы снять напряжение этого дня. И пока он отправился в ресторан, стояла на лоджии, любуясь морем.
Надо же, в один и тот же день она умудрилась подраться с бывшей Андрея, а он — с ее пока еще настоящим! К сожалению, настоящим… Вообще Арина, вспоминая всю свою семейную жизнь, сейчас не могла понять, как могла быть такой дурой, что верила в любовь и верность этого мужчины. Саша беспринципный лжец и изменщик, ей давно пора было это понять, только вот один вопрос — почему он не хочет ее отпускать.
И вдруг Арину пронзило воспоминание — как у Саши были проблемы с одним филиалом в Краснодарском крае, и как он попросил ее стать ширмой. Прикрытием. Саша оформил на нее доверенность. Она совершенно забыла об этой его просьбе, слишком давно это было, да и ничего больше от нее не потребовалось, она даже ни разу не ездила в тот город, где находилась дочерняя фирма Каминского, которую он почему-то не мог оформить на себя. Арина никогда не гналась за его деньгами, ей вполне хватало того, что она может заработать, а от бабушки досталась квартира, которую она продала еще до замужества, чтобы купить жилье в новом городе. В дела Каминского девушка старалась не лезть, понимая, что там своя мафия, которая поднималась еще в конце девяностых, и это может быть опасным.
Арина прекрасно понимала, за кого выходит замуж — за умелого и хладнокровного дельца, не чуравшегося теневого бизнеса, поэтому старалась знать как можно меньше обо всем, чем занимается Каминский. Так было спокойнее и безопаснее. Тяги к роскошной жизни у нее никого не было, и она понимала — если семейная жизнь не заладится, то после развода ей не стоит надеяться на хорошие откупные. Но вообще-то она и разводиться не собиралась. Когда она выходила замуж, было и уважение, и страсть… Ей казалось, Саша любит ее, а она… она принимала эту любовь, и те чувства, которые испытывала, казались вполне достаточными, чтобы прожить всю жизнь с этим мужчиной в горе и радости, богатстве и бедности.
Несмотря на то, что семья Каминского была уверена, что Арина вышла замуж за его деньги, это было не так. Впрочем, она так и не стала ее частью, свекровь ее откровенно презирала, а братья Саши относились настолько безразлично, что она чувствовала себя случайной подружкой, а не женой. Одна из невесток, оказавшаяся в таком же положении, подружилась с Ариной, только вот их дружба не слишком нравилась Саше — потом выяснилось, почему… Жанна прежде была танцовщицей, и по слухам, не только… Но Арине было все равно, чем занималась девушка в прошлом, они с Жанной стали изгоями в этой семейке снобов. И сейчас единственной, с кем бы хотела поговорить Арина обо всей этой ситуации, была именно неунывающая Жанна, умевшая вдохновить, заставить видеть во всем позитив.
Арина подписывала перед свадьбой какие-то бумаги, в которых указывалось, что она не будет претендовать на имущество мужа, но тот случай с филиалом… В общем, Саша всех судит по себе и наверняка решил, что Арина будет претендовать на эту фирму, и по закону — поскольку на ней генеральная доверенность — будет в своем праве.
Открылись двери — в номер вошел Филатов с ведерком с шампанским и бокалами.
— О чем ты задумалась? — спросил он, приблизившись.
— Да так, — отмахнулась она, — все в порядке… Просто немного грустно уезжать отсюда, мне нравилось в этом отеле.
Почему она не стала делиться всеми этими мыслями с Филатовым? Наверное, просто не хотела грузить его своими проблемами, с которыми должна разобраться сама.
— В том пансионате чудесная атмосфера, я уже забронировал нам номер с видом на море и Ялту. Тебе понравится.
— Хорошо, — она взяла бокал и отсалютовала мужчине, продолжая вглядываться во тьму ночи.
Черный шелк небес усыпали звезды, жемчужная нить фонарей вдоль аллеи убегала вдаль, доносился мерный шум прибоя — волны в эту ночь были высокими, докатывались почти до прибрежных кафе, хотя всего пару часов назад, когда Арина с Филатовым были на своем пикнике, стоял штиль. Словно природа чувствовала настроение девушки и вторила ему.
— У нас осталось три дня.
— Я знаю, — Арина повернулась к Андрею, пристально на него глядя, потом медленно выпила шампанское и продолжила: — Ты же понимаешь, что прежде, чем я к тебе приеду, я должна буду решить вопрос с разводом? И лучше, чтобы тебя не было рядом, я не хочу провоцировать Сашу. Я хочу разойтись с ним мирно.
— Еще скажи, остаться друзьями, — хмыкнул Андрей, подливая девушке шампанского.
— Еще бокал, и хватит, иначе утром мы точно никуда не поедем… Хотя… — после глотка она отставила свой бокал и потерла виски. — Мне что-то нехорошо. Наверное, перенервничала. Голова кружится.
— Может, тебе стоит пройтись? — обеспокоенно спросил Филатов.
— Да, пожалуй, свежий воздух — то, что мне нужно. Сейчас найду пиджак, что-то меня знобит, или это ветер холодный…
— Надеюсь, ты не заболела…
— Вряд ли, просто слишком много свалилось всего, и после такого отпуска, кажется, будет нужен еще один.
Она улыбнулась и направилась к шкафу, подумав о том, что утром придется рано встать, чтобы собрать вещи, так что долго гулять не получится.
И хорошо бы не заболеть, вот это будет просто вишенка на торте этого ужасного отпуска.
Ночь принесла прохладу, дневная духота спала, и освещенный полной луной парк при отеле казался таинственными джунглями с высокими пальмами, диковинными цветами и искусственными водоемами, возле которых было много отдыхающих. Найти уединенное место оказалось непросто, и Андрей с Ариной пока просто прогуливались по засыпанной песком тропинке, которая петляла между кустами и фонарями.
— Хочется, чтобы это все скорее закончилось, хочется просто жить и просто быть счастливой… даже не верится, что я тебя встретила, — выдохнула Арина, направляясь к резной лавочке, спрятанной среди зарослей, напротив которой была огромная клумба с лилиями всех оттенков — тигровые оранжево-черные и желтые, декоративные красные, лиловые и белые, даже синеватый лилейник цвел… И все это залито серебром лунного света, нежные лепестки дрожат под дуновениями ветра. Красота…
— Я когда вспоминаю тебя и наше студенчество, сразу такая тоска нападает, что не удержал, что столько лет потеряли, — бросил с горечью Филатов, садясь на лавку и притягивая к себе на колени Арину. Провел по ее волосам, огладил голое плечо, отчего девушка задрожала. — Ты замерзла?
— Нет, все в порядке, — она уткнулась ему в шею, с наслаждением вдыхая такой родной и забытый за годы разлуки запах.
И как она могла жить без Андрея? Как могла так ошибаться, думая, что любит Сашу? Беспринципного и злого, не уделяющего ей внимания… От прикосновений Каминского никогда не было так хорошо — на грани безумия, когда забываешь, где ты, когда не хочешь возвращаться в реальность. Когда хочешь касаться, целовать, чувствовать рядом с собой биение чужого сердца, которое сливается в итоге с твоим, будто у вас все на двоих — и дыхание, и воздух. И чувства…
Поцелуй Андрея снова унес ее куда-то далеко от этого места, от сада и душного запаха лилий, от негромкой музыки, доносящейся со стороны пляжей, от мыслей о скорой разлуке — пусть недолгой, но сейчас каждый день, проведенный врозь, будет казаться слишком тяжелым. Арина уже начинала скучать, несмотря на то, что впереди — несколько дней, которые она и Филатов смогут провести на самом чудесном курорте Крыма, в ее любимой Ялте.
Поцелуй становился более жадным, и вот уже Арина едва дышала, вцепившись в плечи Андрея и бедром чувствуя его желание. Но вот мужчина резко отстранился, затуманенным взглядом смотря на девушку.
— Если мы продолжим, я уведу тебя в эти кусты, конфетка…
И впервые старое прозвище не вызвало раздражения. Арина лишь игриво провела пальцами по щеке Филатова, с улыбкой продолжая рассматривать его лицо. Было приятно, что один лишь ее поцелуй сносит ему крышу.
— Знаешь, мне кажется, что это все — нереализованные мечты, — сказала она, поглаживая его щеку, спускаясь на подбородок и очерчивая тонким пальцем губы. — Если бы мы тогда не расстались, все могло быть иначе. Мы могли пожениться сто лет назад и родить уже не одного ребенка, а могли десять раз развестись…
— И снова пожениться? — ухмыльнулся он. — Как бы там ни было, мечты это или нет, я рад, что смог тебя найти. Пусть даже прошло столько лет. Я никогда еще не был так счастлив. У меня такое чувство, что мне снова восемнадцать, и снова я ухаживаю за самой дерзкой девчонкой потока…
— Это все гормоны, — рассмеялась Арина, вскакивая с его колен. — Пойдем, погуляем, иначе уже я буду тащить тебя в кусты…
— Голова больше не болит? — заботливо спросил Андрей, вставая следом.
— Немного, но я думаю, что если нормально высплюсь этой ночью, то все окончательно пройдет. Я просто устала, да и на солнце целыми днями, и вечно — то вино, то шампанское… это издевательство над организмом, все же нам не восемнадцать, годы берут свое.
— Ты из нас совсем стариков-то не делай, — усмехнулся Филатов, идя чуть впереди по тропинке, которая разветвлялась на несколько дорожек — одна, кажется, вела к бассейну, где круглосуточно работал бар. Мужчина повернулся к Арине и спросил: — Не хочешь сока?
— Я бы не отказалась от клубничного мохито, — ответила девушка, — безалкогольного, конечно. Хватит с меня…
Она запнулась и замолчала, когда кусты кончились и перед ней и Андреем открылась просто невероятная картина — возле барной стойки в обнимку сидели ее муж и бывшая жена Андрея. Каминский, который уже был на подпитии, одной рукой поглаживал Светлану чуть пониже спины, и девушка, кажется, получала от этого удовольствие. Ее глаза были прикрыты, а яркий рот жадно ловил воздух. И этой парочке было все равно, что вокруг люди, они никого не стеснялись.
— Надо же, они уже спелись, — расхохотался Филатов, обернувшись к Арине. — Кажется, получить развод труда не составит, сделай пару снимков на всякий случай. В суде пригодится.
— Ну он и козел, — произнесла Арина, с ухмылкой снимая целующуюся парочку на видео. — И как я верила ему? Вот дура была!
— Теперь ты убедилась, что Светка та еще шалава, и что ее ребенок, если она его не придумала, может быть от кого угодно? — тихо спросил Андрей.
— Убедилась… Слушай, у меня идея! — и девушка двинулась к парочке, которая и дальше никого вокруг не замечала, целуясь и обнимаясь.
— Улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера! — громко возвестила Арина, выключив видео и переведя камеру в режим фото. Она уже сделала пару кадров в хорошем ракурсе целующейся парочки и теперь откровенно наслаждалась сменой разных эмоций на лицах попавшихся на горячем своего почти-бывшего-мужа и бывшей жены Филатова.
Светочка едва не упала с высокого стула, расплескав на себя коктейль, и в глазах ее застыла паника и растерянность — она вмиг осознала, что Андрей уплывает из ее прекрасных ручек. А вот почти-бывший-муж злился. Причем, сильно. И ярость в его взгляде была такой страшной, что Арине вдруг перестало все это казаться веселым, и она даже отступила назад, на автомате еще раз сфотографировав Сашу. Таким он и останется на последнем снимке — с перекошенным лицом, поднятой для удара рукой, с ртом, оскалившимся нехорошо и криво.
— Ах ты, дрянь! — взревел Каминский, слетая со своего стула, но вовремя подоспевший Филатов успел отодвинуть девушку в сторону, чтобы она не получила затрещину. Сам он смог увернуться и, оттолкнув Каминского, отойти. Арина же словно застыла, не веря, что Саша мог попытаться ее ударить.
— Пошли отсюда, — Филатов потянул Арину прочь, не слушая оправданий Светки и матов ее визави, который вмиг потерял к этой яркой женщине всякий интерес.
— Да уж, повезло нам с мужьями и женами, — усмехнулась Арина, то и дело оглядываясь и вздрагивая, словно боялась, что Саша пойдет следом и снова устроит безобразную сцену — кинется драться или оскорблять ее. Не ожидала она от него такого — но, с одной стороны, чего она еще ждала в ответ, если завела любовника? Именно так их отношения с Филатовым выглядят с той стороны баррикад. С другой — Саша сам разрушил их брак своими загулами. Не свяжись он с той секретаршей, не поймай Арина его на горячем в кабинете, не поехала бы она в Крым развеяться и не встретила бы здесь своего бывшего парня. Так что, виноваты оба. Но Саша все-таки — сильнее.
Хотя толку разбираться, кто прав, а кто виноват. Оба хороши.
— Ничего не поделаешь, это все происходит, чтобы мы научились ценить то, что нам дано, не иначе, — отозвался Филатов, увлекая девушку в уютный полумрак одной из аллей. Хотелось потеряться там, среди синего морского сумрака, среди запаха азалий и олеандров — горьковатых, сводящих с ума своей терпкостью. Такой же была для Андрея и эта девушка, о чем он не преминул Арине сказать. И еще — что не надеялся уже отыскать, смирился с тем, что потерял, пытался жить без нее. Не вышло. У него никого и ничего не выходило без нее.
— Ты так уверен, что у нас все получился, что мне становится страшно, — призналась Арина, садясь на лавочку рядом с мужчиной и пряча телефон в сумочку. Наличие таких фото радовало, согревала мысль о том, что проще будет избавиться от Каминского. Через суд, значит, через суд, ничего не сделаешь!
— А если не верить в лучшее, как тогда жить? Да и жить без чувств я уже устал. Когда они есть, все ведь иначе. И все проблемы проще преодолеть, и все заботы кажутся мелкими и несущественными, когда знаешь, что есть рядом кто-то, кто обнимет тебя… И кого хочется обнимать, хочется ждать по вечерам, хочется любить…
— А я думаю, что все дело в разлуке, мы слишком долго мечтали о том, чего быть не может, и теперь, когда получили это, может случиться так, что мы не справимся с бытом… Ведь любовь это не только гулять в лунном свете и слушать шум прибоя, не только вспоминать себя юным, не только… — Арина замолчала, не зная, как еще объяснить свои мысли. И свой страх новой жизни. Страх того, что курортный роман останется просто курортным романом.
— Ты боишься, что наши чувства не выдержат испытания буднями? Может, ты и права, нам будет нелегко. А кому так бывает, Ариш? Кто из пар может похвастаться, что никогда не ссорится, что все и всегда у них получается идеально? Нет таких, я на сто процентов уверен. Нам не будет легко, не будет у нас вечного праздника, вечного лета и вечного моря. И это нормально. Так и должно быть. Но только в наших руках сделать нашу жизнь хоть немного похожей на этот вечный праздник. Только мы ответственны за наши эмоции, за наши отношения, за то, чтобы построить их на крепком и прочном фундаменте из доверия и уверенности.
И столько решимости было в голосе Филатова, что Арина обняла его, пообещав себе, что все сделает ради этого мужчины. Больше она его не потеряет.
Следующие дни промелькнули так быстро, что Арина не успела оглянуться. Все было дивной сказкой — и море, и белокаменные дворцы, где, казалось, все еще живут тени прошлого, и сады с тропическими растениями и диковинными цветами, и серые скалы, срывающиеся в бурные волны. Погода, в основном теплая и солнечная, все же словно отразила взволнованное настроение Арины, которая никак не могла отпустить беспокойство и в полной мере насладиться окончанием отпуска. Сильный ветер с моря, волны, доходящие до прибрежных ресторанов… иногда небо закрывали тучи, хотя дождя так и не случилось, да и солнце довольно быстро прорывалось сквозь серую пелену.
Андрей был заботливым и романтичным, он не оставлял Арину, проводил с ней все время и изо всех сил пытался развеселить, и девушка, чтобы не обидеть его, старалась не говорить и не думать о плохом, хотя на сердце все же было тревожно.
Наступил последний вечер в Крыму, и сизые сумерки окутали шелковой шалью набережную Ялты, по которой Арине так нравилось гулять. Даже толпы туристов не портили впечатления, тем более что в центре, где располагались бутики и магазинчики, Андрей с Ариной проводили не так много времени — чаще они углублялись в пышные сады с белоснежными беседками и изящными арками, где узкие тропинки казались дорогами в сказочный мир вечного лета и красоты. По пути иногда попадались дома с колоннами и высокими арочными окнами, некоторые — ветхие и увитые виноградом, но неуловимо прекрасные, окутанные флером грез. Дорога, ведущая в сторону Воронцовского дворца, в котором влюбленные побывали сразу по приезду в Большую Ялту, петляла рядом с морем, и то и дело можно было увидеть за яркой сочной зеленью темнеющее море — огромное и такое спокойное, словно бы оно хотело напоследок порадовать отдыхающих.
— Знаешь, я бы хотел купить домик у моря и жить здесь… — Филатов потянул Арину к беседке, откуда открывался вид водную гладь с тонкой серебристой лунной дорожкой, которая дрожала на волнах. Шелестели опахала небольших пальм, что разрослись вокруг, сладко пахло какими-то цветами.
— Зимой тебе бы быстро надоело, — Арина подошла к перилам и уставилась вдаль, мысленно прощаясь с морем. Уезжать не хотелось, но было слишком много всего, что нужно было решить… Развестись, например, и переехать в город, где давно обосновался Филатов. Это все немного пугало. Нет, она ни о чем не жалела, но было странно понимать, что жизнь так сильно изменилась, что все теперь будет иначе. Справятся ли они? Или годы разлуки все же слишком сильно повлияли на их характеры, и они с Андреем не смогут ужиться? Они ведь так часто ссорились! Причем, иногда по совершеннейшим пустякам, как тогда, во время поездки в Судак…
— Почему же? Здесь хороший климат, и большая часть зимы вполне теплая, я когда-то ездил сюда в конце декабря в командировку, мы жили в Ялте примерно неделю, так многие, как и я, даже купались в море, днем было отлично, солнечно, — Андрей привлек к себе Арину, заключив в объятия.
Девушка расслабилась в его руках, ощущая привычное тепло и легкую дрожь, как всегда, когда Андрей прикасался к ней. Интересно, всегда ли ее тело будет так резко и быстро реагировать на этого мужчину? Ночи их были полны огня и страсти, и Арина не могла насытиться его любовью, она все еще словно не верила, что все это — на самом деле. Что все это — не сон, не мечты. Он здесь, рядом, такой родной и такой настоящий. Как будто и не расставались они так надолго.
— Но я замечала, что местные и не ходят на море, оно им словно приелось, — сказала Арина, — интересно, как быстро наскучило бы тебе?
— Не знаю, да и вряд ли получится проверить, — усмехнулся Андрей, — но обещаю, мы будем часто путешествовать, сидеть на одном месте — ужасно. Давай в следующий раз махнем куда-нибудь в горы? В Карпаты или в Грузию… Можно даже на Алтай…
— Мне нравится твоя идея, наверное, я бы хотела в Грузию, да и в Абхазию можно, туда уже ездят, говорят, там безумно красиво… Но сначала нужно разобраться с нашими проблемами, а потом уже мечтать о новых поездках…
— Но почему бы и не помечтать. Я привык все планировать заранее, потому что слишком сильно завишу от работы и могу уехать, только если буду уверен, что есть на кого оставить дела… В общем, сначала разберешься с разводом, а там будет видно. Только не затягивай, хорошо?
— Хорошо, — вздохнула Арина, пытаясь не думать о плохом. Сейчас есть еще море и этот мужчина, есть эта волшебная ночь и яркие крымские звезды.
И она насладится этой ночью, навсегда запомнит ее. И однажды вернется сюда вместе с Андреем, и они будут счастливыми. И никто больше не будет стоять между ними.
На вокзале Арину встретила Жанна — в ярком лиловом платье, широкополой шляпке, она была похожа на голливудскую актрису сороковых. Прекрасная и изящная, как Дорис Дэй или Грейс Келли, с тщательно уложенными светлыми волосами и неброским макияжем.
— Рада видеть, — подхватила она подругу под руку и повела в сторону своей машины. — Хорошо, что я тебя перехватила! Тебе не стоит сейчас появляться дома. Так тако-о-е… Армагедец, если одним словом. Твой Сашенька злой как черт, к нему даже мать боится подходить, чтобы не прилетело. Я его таким никогда не видела.
Арина догадывалась, что Саша уже успел все выставить в выгодном ему свете, но несмотря на тот инцидент в ночном баре отеля, когда она застукала его с новой пассией, и он едва не ударил жену, почему-то была уверена, что все удастся решить миром. Она ведь не претендует на филиал, на дом, на драгоценности. Она просто хочет развода. Она хочет вернуть свою обычную жизнь, где не будет любовниц, измен и мужей, замахивающихся на своих жен.
— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась Арина, усаживаясь в автомобиль и глядя, как летящей легкой походкой Жанна обходит его впереди, невольно залюбовалась девушкой. Жаль, что Каминские так и не приняли ее — несмотря на свое прошлое, Жанна могла себя подать, умела быть эпатажной… Даже посещала курсы ораторского искусства, какую-то «школу леди»… Снобы, что тут сделаешь. И если сама Арина никогда не комплексовала по этому поводу и не стремилась влиться в клан, то Жанна расстраивалась и изо всех сил пыталась доказать родственникам своего благоверного, что ее не стоит стыдиться.
Вероятно, еще одной причиной такого снобизма было то, что прабабушка братьев Каминских была эмигранткой, из дворян, а ее сын сумел сколотить неплохое состояние во время гонки вооружений в довоенной Европе… Впрочем, этот момент семейной истории тщательно скрывался, и сама Арина узнала о происхождении капитала совершенно случайно, когда услышала то, что не предназначалось для ее ушей. Судя по всему, бизнес дедушки Каминских был не слишком чист, а возможно, даже связан с нацистским режимом. Сам он так и не приехал в Россию, а вот его дочери вернулись к моменту развала Союза, когда было модно воскрешать прошлое и восстанавливать семейные связи. Женщинам даже удалось заявить права на старый особняк своей бабушки, но с титулом возникли проблемы. Возможно, история эмигрантки была не столь трагична, возможно, никакого титула и не было. Но в те годы, когда вернулись ее внучки, начался романтический период идеи монархической реставрации, разрабатывалось немало смелых проектов, и пусть многое так и осталось мечтами и планами, на этой волне в России обосновалось немало потомков старой аристократии. И тех, кто полагал себя таковыми.
И в этот жаркий летний день, пока автомобиль под угрюмое молчание женщин вез их в сторону дачи, принадлежавшей матери Жанны, где Арину искать никто не должен, жена Александра Каминского просчитывала все ходы и варианты. И тот разговор о нацистах, невольной свидетельницей которого она стала, был весьма ощутимым козырем для того, чтобы Саша отпустил ее спокойно и без скандала. Арине не хотелось идти на шантаж, но если другого выхода не будет… Фото и видео из отеля, конечно, будут важны в суде, но у Арины тоже рыльце в пушку, и кто знает, нет ли чего-то против нее у Саши?.. От этой семейки можно ожидать всего, что угодно. Не столько Арина теперь нужна Каминскому, сколько раненая мужская гордость может требовать наказать строптивую жену.
— Знаешь, я думала, что ты так навсегда и останешься бедной овечкой, — наконец, нарушила молчание Жанна и цинично усмехнулась. — Ты всегда молчала, жила по накатанному… я все поражалась, и как ты не видишь, что за козел тебе достался? Думала, ты из-за денег тоже… Я вот из-за них в это все ввязалась, я не скрывала никогда, и знаешь — не жалею. Сережка неплохой вариант, а то, что ему мало одной меня… наверное, это у них семейное, склонность к блядству… в общем, я и не претендовала быть единственной и незаменимой. Удивительно вообще, что он женился на мне вопреки Старухе.
Старухой в семье называли одну из сестер Каминских, Стефанию, первой приехавшую в Россию в девяностые и обосновавшуюся в северной столице. Самая старшая, она была самой нетерпимой и злобной, и Арине с Жанной как раз от нее больше всего и доставалось. Именно она поспособствовала тому, чтобы девушки стали в семье изгоями.
— Я не хочу быть одной из многих, — тихо ответила Арина, глядя в окно — мимо проносились старинные улочки, а серое небо давило на крыши домов так, что казалось, тучи сейчас лягут на мостовые…
— И ты уверена, что справишься? — бросила на нее быстрый взгляд Жанна, резко вывернув руль, чтобы пойти на обгон — водителем она была лихим, но в аварии, к счастью, еще не попадала. — Сашка собственник до мозга костей, он же если упрется, как баран на новые ворота, его с места не сдвинешь. Если он не отпустит тебя? Что тогда?
— Разве я вещь, чтобы за меня решать? — горько спросила Арина.
— Для этой семейки — да, и ты должна была сразу понимать это, а не жить в своих воздушных замках, — жестко сказала Жанна и на лицо ее набежала тень, она надолго замолчала, врубив первую попавшуюся радиостанцию, и погрузилась в свои мысли.
Уже когда выехали из города, и тучи стали еще чернее, Жанна все же прервала затянувшееся молчание, тихо сказав:
— Меня могут осуждать и не понимать, но мне важно, чтобы ты знала… я больше никогда не хочу жить в нищете. Мое детство прошло в девяностые, брата посадили, когда он бомбил очередной киоск, мать за копейки пахала на заводе, а отец бросил нас давным-давно… я плохо его помню. Я это тебе говорю не для того, чтобы ты меня пожалела. Я видела много дерьма до встречи с Сережиком, но об этом я вспоминать точно не хочу и это не то, о чем вообще стоит говорить. Это была другая Жанна. Мой муж не извращенец, не наркоман, он не бьет меня и позволяет мне вполне достаточно, чтобы я закрывала глаза на его похождения. И я надеюсь, что дальше все так и будет продолжаться. А может даже, он нагуляется и остепенится… Но ты… ты другая. Тебе мало просто хорошо жить. Я это всегда видела. Ты романтическая дура, не обижайся, но это так и есть. Тебе нужно любить, гореть, страдать… типичная тургеневская барышня. И я немного завидую тебе, потому что сама этого всего лишена. И помогу, обязательно помогу. Главное, чтобы ты в последний момент не передумала и не вернулась к своему Сашеньке, иначе дурой уже буду я…
— Я понимаю, ты можешь не волноваться… Что бы ни случилось, о том, что ты мне помогаешь, никто не узнает… — Арина рассеянно смотрела на поле, проносящееся за окном автомобиля — кажется, это была полынь, седая и выцветшая, и ее щемящая горечь ворвалась в приоткрытое окно, заполонила салон, забила дыхание.
Но Арина дышала и не могла надышаться. Словно этот запах мог вытравить все, что было прежде. Она не выбирала свою судьбу, все было решено еще тогда, двенадцать лет назад, в полутемной комнатушке общежития, где осталась ее любовь, которую она так легкомысленно предала. Да, теперь, поверив в то, что не было никаких измен — да и как можно не верить, если спустя столько лет чувства были живы? — Арина ощущала предательницей именно себя. Но корить себя поздно, нужно решать. Нужно действовать.
И предвкушая новую жизнь, девушка продолжала разговор с Жанной, мысленно улетая в прошлое, перебирая его, словно четки, пытаясь восстановить в памяти каждую мелкую деталь. Какими были обои в той комнате, какой чай любил Филатов, во сколько он после пар ждал ее на площади у фонтана, какие цветы дарил… Множество мелочей, из которых складывалось то, что даст ей силы пережить всю эту унизительную процедуру развода.
И море. Крым, который подарил ей нового Андрея. Запах олеандра и бриза, соли и водорослей. Солнечный свет и прогретый камень скал, и смуглый мужчина рядом, как напоминание — я никогда не покидал тебя. Я всегда был в твоем сердце.
Как-то незаметно промелькнули поля, небольшой лес на холме — лохматые ели скрывали болотистые места, острыми верхушками царапая низкие тучи, что вот-вот грозили пролиться дождем. Показалась узкая лента реки, косогор, светлая роща, а за ней — умирающая, зарастающая дичающими садами деревня.
Пока ехали по ее главной улице, где каждый третий дом был заколочен или медленно оседал и разрушался, порастая крапивой и лебедой, Арина с любопытством оглядывалась — ей было даже интересно пожить в таком месте. На отшибе, среди природы, в маленьком деревянном доме с колодцем и баней… словно бы она сейчас вернулась в детство, к бабушке, куда ее возили лет до десяти, пока старушка была жива.
— Неужели тебе здесь нравится? — хмыкнула Жанна, сворачивая в узкую улочку, которая вела по вовсе уж заросшим местам, тут жилые дома можно было на пальцах пересчитать. — В этой деревне народ давно поумирал или разъехался, дома выкупают как дачи, постоянно живут только старики и алкоголики, семей нормальных, наверное, не больше пяти… Но алкаши тут мирные, безобидные, спят себе под магазином или с баяном бродят, это иногда даже весело. Драк почти не бывает, чужаков тоже нет. С мамкой вы подружитесь, она у меня мировая. Сосед, правда, алкаш, но мамка его быстро отучила горлопанить, и он стороной ее обходит. Все чаще у дружка околачивается. Про дом никто не знает, мама хотела тихой жизни, после того, как наша Старуха ее на посмешище на свадьбе выставила, она в город — ни ногой. Ну а нашему семейству и вовсе неинтересно, где моя родня. Так что искать тебя тут некому.
Машина остановилась у покосившегося забора, возле которого стояла седая женщина в простом платье и заляпанном ягодами переднике. Видимо, мать Жанны.
— Пошли, подруга, покажу тебе твои хоромы, — улыбнулась Жанна. — И не кисни! У тебя вся жизнь впереди!
Неделя, пока Жанна помогала Арине готовить документы на развод, пролетела очень быстро — наполненная ароматом леса и низинным духом болот, вкусом ягодных пирогов и дремотной деревенской тишью, которую не нарушало ничто. Эти дни были наполнены разговорами — обо всем и ни о чем, когда девушке звонил из далекого далека Филатов. Он скучал, порывался приехать, несмотря на занятость, и только сейчас Арина поняла одну вещь — никогда и ничему не могут помешать обстоятельства. Если мужчина хочет тебя увидеть, он найдет возможности и время. Спасало только то, что она не сказала Андрею, где именно сейчас находится, а искать ее по всему региону было, конечно, не с руки. К тому же, она обещала совсем скоро навсегда приехать к нему и больше никогда не убегать.
И Арина впервые за много лет ощущала себя счастливой — как девчонка, впереди у которой годы и годы насыщенной и интересной жизни, как подросток, устроивший маленький бунт. Именно бунтом все происходящее и считал ее муж. Жанна приносила неутешительные вести, позванивая подруге по вечерам — Саша злой как черт и перед всеми выставил ситуацию так, будто это она, Арина, шлюха и изменщица, наставила ему на море рога, умолчав, естественно, о причине, по которой его жена вообще поехала сама отдыхать. В общем, семейство Каминских настроено жестко, только никто не понимает, почему Саша не хочет давать развода, если его жена оказалась такой двуличной тварью, как он говорит.
— В общем, подруга, все не очень хорошо, но адвокат говорит, что избавиться от навязанной доверенности в ближайшие пару недель тебе поможет, только нужно отыскать кого-то, кто подпишет бумаги, приняв это все от тебя… — продолжила Жанна разговор, переходя к главному. — А так как вызывать на себя ярость твоего мужа вряд ли кто захочет, с этим могут быть проблемы. Разве что передать этот филиал его конкурентам или каким-то давним врагам, но это значит навлечь на себя еще больший гнев Каминского. Нужно сначала продавать квартиру и разводиться, свалив подальше, чтобы этот псих тебя не нашел.
— Может, я так и сделаю, — глядя на алеющий над верхушками деревьев закат, ответила Арина и прикусила губу. — А что по самому разводу? Мне нужно приезжать в суд? Заявление-то за меня никто не подаст…
— Поскольку детей у вас нет и от каких-либо претензий на совместно нажитое ты отказываешься и даже готова подарить этот чертов филиал, то после подачи заявления, если вы будете разводиться через суд, а не по обоюдному, должен пройти, кажется, месяц, и если кто-то не явится, то заседание перенесут, но потом уже проблем не будет, одна беда — тебе нужно будет прийти лично… — Жанна на какое-то время замолчала, послышался характерный щелчок зажигалки — закурила. — Наверное, тебе лучше с твоим мачо быть, по крайней мере, он сможет тебя защитить от Сашки, мало ли, что этому козлу в голову придет. Я слышала, как он орал, что прибьет тебя за то, что ты устроила. У нашего младшего слишком большое самомнение, и ты явно умудрилась наступить на больную мозоль. Он чувствует себя оскорбленным.
— И как я раньше не замечала всех его недостатков? — удивилась Арина, идя по узкой тропинке по саду и ладонью касаясь пышных пионов, что алели на клумбе — лепестки казались бархатно-мягкими и были безумно приятны на ощупь. — Такое ощущение, что я проспала десять лет своей жизни… А может, я просто не хотела ничего замечать? Плыла по течению, не думала ни о прошлом, ни о будущем… Андрей будто разбудил меня, я снова ощутила себя живой, снова начала что-то чувствовать, думать и анализировать… Я ведь существовала на полном автомате — дом, офис, обязательная программа вечеринок и поездок, дежурные поцелуи… Но знаешь, я рада, что все это позади…
— Я тоже рада, — вполне искренне рассмеялась Жанна. — Ты в последнее время стала вовсе уж странной, я даже опасалась за твою психику, но предпочитала не лезть. Хотя иногда мне очень хотелось посоветовать тебе моего терапевта.
— Ты ходишь к психологу? — Это было неожиданно услышать. Уверенная в себе эгоистичная Жанна, которая идет по жизни легко и беззаботно — и сеансы психотерапии? Это совершенно не укладывалось у Арины в голове.
— Забудь, — выдохнула Жанна, словно уже жалея, что призналась. — Это не столь важно. Врач мог понадобиться тебе — с твоей жизненной летаргией. Но все вышло, как нельзя лучше! Влюбиться — лучшая терапия, которую можно представить!
После этого разговора Арина еще долго сидела в саду и смотрела на догорающий закат, на то, как синие сумерки пытаются завладеть миром, как играет головками цветов ветер и тучи складываются на небе в немыслимо прекрасные узоры, и как никогда ранее ощущала себя живой и настоящей.
Вокзалы больших городов шумели и дышали, провожали и встречали, спешили куда-то вдаль, вслед за мечтой или долгом, звали и в то же время просили остаться.
Арина никогда не любила всю эту суету, она сводила ее с ума, в детстве — даже пугала. Ей все казалось, встанешь на рельсы и уйдешь за туманом и громкими свистами поездов, заблудишься в непонятном мире безвременья, в дороге, вечной и манящей, потеряешься среди одинаковых лиц-масок, на которых из чувств — только тревога или обида, тоска по нездешнему. Почему-то Арина не видела на лицах людей радости встречи или ожидания, почему-то вокзалы и станции пугали ее даже сейчас, когда давно должны быть забыты все детские иррациональные страхи.
Наверное, это был страх нового и неизведанного, страх перед будущим. Ведь одно дело наши мечты, другое — серость будней. И не всегда приносит счастье исполнение желания…
За зданием станции, на которой останавливались только пригородные поезда, тяжелые и неуклюжие, везущие дачников, цвела полынь и изредка среди нее мелькали алые капли маков. Яркие, словно кровь. Или искры пожарища.
Арина не знала, зачем забрела сюда в очередной раз во время своей одинокой прогулки окрестностями деревни. Просто тропинка спешила вдаль, просто ветер звал куда-то вперед… просто мысли хотелось заглушить, заставить себя не вспоминать, не представлять, не бояться… Но было сложно. Сложно представить себе, что войдешь в зал заседаний, а там Сашка злой и бешенный. А если он ее потом выследит? А если бросится на нее? Она ни в чем не была уверена, ни за что не ручалась. И последний разговор с Жанной и вовсе выбил из колеи.
Вдалеке лес шумел лохматыми верхушками, но туда самой идти было опасно, как бы ни манил сумрак ельника — турист из Арины был совсем никудышный, в юности она умудрилась заблудиться в трех соснах во время студенческого похода. Вроде вот были ребята, вот палатки и костер… она всего на несколько метров вроде бы отошла, потом хотела вернуться — и пошла кружить. До сих пор помнит, как села на поваленное дерево и рыдала, не в силах даже кричать — горло словно спазмы схватили от страха, только хрип раздавался.
Ее тогда Филатов нашел, а преподаватель, с которым они в поход отправились, сказал, что она правильно сделала, что не стала дальше блуждать. Заблудился — сядь и жди, пока найдут.
А кто ее тут найдет, не зная, что она пошла в лес?..
А тот случай встал так четко перед глазами, снова она была юной и впечатлительной девчонкой, влюбленной в самого красивого парня потока. Филатов ведь именно тогда, в том походе, на нее внимание обратил. Когда увидел ее, сидящую на дереве с поджатыми к груди ногами и опухшим от слез и укусов мошки лицом, так словно подменили его. А ведь казалось — что в ней тогда было милого? Черные круги от туши на зареванном лице… сидела и икала, уже не в силах даже плакать. Андрей тогда сказал, что испугался за нее, потому и осознал так резко все свои желания и чувства… Они тогда впервые поцеловались и стояли на той поляне, наверное, минут тридцать, пока губы не стали болеть от поцелуев.
Не вернуть прошлого. Не ходят туда поезда, и ни единая дорога не ведет. Но только в их с Андреем руках сделать будущее как можно лучше. И Арина не позволит Саше ее запугивать. Больше не позволит.
И снова даст Филатову возможность себя спасти. Хватит строить их себя гордую и сильную. Пора побыть слабой и ранимой.
И Арина решительно набрала номер Андрея.
— Привет, я скучаю, — тут же услышала она.
Над полем даже будто солнце ярче засияло, а сердце в груди забилось всполошенной птицей.
— Андрей, ты мне нужен. Приедешь?
Арина встречала Филатова на шумном городском вокзале, спрятав глаза за стеклами круглых солнечных очков. В бордовом платье-рубашке и на невысоких каблуках она казалась осень хрупкой. Бледная, с завязанными в узел на затылке волосами. Непривычная. Незнакомая.
Андрей узнал ее издалека и бросился сквозь людской поток навстречу. Словно испугался, что она исчезнет, как мираж. Слишком долго он искал ее.
Она улыбнулась — несмело, устало, одними уголками губ, покрытых бесцветным блеском. И бросилась мужчине на шею, обняв его так крепко, словно не надеялась уже увидеть.
— Я соскучилась, — прошептала Арина едва слышно, вдыхая такой родной и знакомый запах его одеколона.
Сигналили машины, что-то кричал продавец цветов на углу, громко играла музыка на открытой террасе летнего кафе, не смолкали разговоры прохожих, спешащих к остановке транспорта или поездам… а два обретших друг друга человека никого не замечали, им было все равно, начнись сейчас град или ливень, рухни высокий шпиль вокзала. Мир остановился, замер, исчез. Словно бы плотный густой туман скрыл все — и людей, и здания, и убегающие вдаль поезда.
И не нужны были слова — но Андрей все равно что-то говорил, пытаясь убедить не столько ее, сколько себя, что теперь, когда он рядом, все будет хорошо. Смотрел своими черными цыганскими глазами, и Арина тонула в этих омутах, и словно не было больше ничего, кроме его жаркого шепота, взглядов, тепла его тела и стука родного сердца.
Разве можно любить так сильно? До дрожи, до желания раствориться в другом человеке, потерять себя и обрести — в нем? До невозможности перестать прикасаться, смотреть, осязать… И как она раньше жила? Как жила все эти годы, пока Андрей был далеко, когда она считала его навсегда потерянным, а себя — преданной? Наверное, благодаря обиде и злости. Уверенная, что ее предали, ей изменили, ее променяли на другую — только эти негативные эмоции поддерживали в Арине искру жизни, давали возможность не думать, не вспоминать, не верить… Даже решить, что она влюбилась в другого! Было так странно осознавать, что перед ней теперь совсем другая дорога, что та, иная, жизнь, которая, как она думала, осталась далеко в прошлом, вдруг заиграла яркими красками, разогнав серость будней скучного и нелепого существования.
Мысли о Саше словно материализовали его, и, уже садясь в такси, Арина вдруг заметила знакомый черный автомобиль, который остановился на небольшой площади перед вокзалом. Девушка замерла, словно жертва, которую настиг охотник. Из машины выскочил ее муж — стремительный и резкий, он двигался рывками, спешил, нетерпеливо оглядывался, словно кого-то искал взглядом. Но ее он не видит… Это хорошо. Не хотелось бы дразнить его перед судом. Не нужно Саше знать, что приехал Филатов. Может, зря она отправилась его встречать? Жанна была уверена, что Андрею лучше добраться в деревню самому, но Арина все же не выдержала — помчалась на вокзал, когда он позвонил и сказал, что скоро будет. И вот сейчас по станции рыщет Саша. Зачем? Узнал, что она приехала?..
Но нет, все было намного прозаичней. Он, как выяснилось, тоже встречал кое-кого. Женщину. Она была высокая, модельной внешности… Арина пристально рассматривала незнакомку. Закутанная в синий шелк, она приближалась к Каминскому, изящно везя чемодан на колесиках. Огненно-рыжие локоны рассыпались по угловатым плечам, на лице — высокомерие и желание, чтобы ей все потакали…
Странно, что Саша вообще женился на ней, Арине, а не нашел себе такую фифу раньше. Они хорошо смотрелись вместе, и девушка даже поймала себя на мысли, что будет очень рада, если ее почти-бывший-муж найдет себе подходящую женщину и как можно скорее вычеркнет ее, Арину, из своей жизни.
— Все нормально? — озабоченно нахмурился Андрей, коснувшись ее руки, замершей на дверце машины.
— Все отлично! — лучезарно улыбнулась Арина, бросив на него жаркий взгляд. — Поехали отсюда скорей, я что-то устала от шума и толпы.
Она не знала, заметил ли ее Саша, но если и заметила — то сделал вид, что не узнал.
И хорошо. И отлично. У нее теперь новая жизнь. И она очень-очень хочет расстаться с Каминским по-хорошему, без ругани и скандалов. И пусть он будет счастлив.
Возле здания суда, куда Арина приехала с Филатовым, стояла Жанна со своим мужем. Сергей смерил любопытным, но удивительно беззлобным взглядом спутника Арины и даже протянул ему руку.
— Серега Каминский, брат Сашки. Не скажу, что счастлив знакомству, но братец сам во всем виноват. Да и насильно никого не удержишь…
— Андрей Филатов, — сдержанно кивнул тот и после некоторой заминки протянутую руку все же пожал. — Надеюсь, что будет без сюрпризов, потому что я Арину в обиду не дам.
— Я сам решил приехать, чтобы Сашка глупостей не натворил, не хочется потом вытаскивать его из неприятностей… Так что я буду неподалеку, если что не так — зовите. Жанна, ты не могла бы принести мне кофе?
Жанна молча развернулась и направилась в сторону небольшой кофейни на углу, словно только и ждала этой просьбы.
Арина провела ее удивленным взглядом. Подруга шла своей изящной походкой, и широкая юбка ее алого сатинового платья волнами закручивалась при каждом шаге вокруг бедер, а ветер играл локонами длинных волос.
— Послушай, я в курсе, в чем основная загвоздка и почему Саша не хотел тебя отпускать, — тут же заговорил Каминский-старший, пристально глядя на Арину. — И я могу помочь тебе решить эту проблему. Но только в обмен на молчание.
— Ты про краснодарский филиал? — прищурилась Арина, сложив руки на груди. В присутствии Филатова она ощущала себя увереннее, и поэтому ничто в ней даже не дрогнуло от слов Сергея. Да и к тому же, разве не хотела она сама избавиться от того, что стало цепью, на которую ее ловко посадил муж?.. Именно так видела она всю эту ситуацию с дарственной.
— Ты всегда была умной девочкой.
Ей показалось, или в его голосе угроза? Если она не примет его предложение — тогда что? Он встанет на сторону брата? Включится в эту войну?.. Но даже если так, что он может сделать, если сейчас рядом с ней Филатов?
Арина задумалась, глядя на тополиную аллею и поток бесконечных машин. Город жил своей жизнью, ему было плевать на ее проблемы и заботы. И Сергею было плевать. Он просто хотел урвать свой кусок. Арина вспомнила, что рассказывала о нем и его друзьях Жанна — они довольно жестко вели свой бизнес, начав еще в девяностых, и не всегда действовали по-хорошему даже сейчас. Угрозы и запугивания не были для них чем-то сверхъестественным, связи с криминальными авторитетами — тоже.
Боялась ли Арина? Она посмотрела в стальные холодные глаза Сергея, который с хищной улыбкой ждал ее ответа, но поза его была расслаблена, словно этот чертов филиал не имел для него никакого значения. Наверное, глупо не бояться. Но поскольку Арина не собиралась бороться за разделение имущества и в ее планы не входила затяжная война за этот филиал, то будет странно отказаться от того, что предлагает Сергей. Она освободится, ее руки будут развязаны. И проще будет получить развод.
И уехать. Навсегда.
Она повела рукой и коснулась пальцев Андрея, сжала их, ощутив ответное движение, и по ее телу побежали искры. Между ними всегда была незримая связь. Это навсегда.
— Ты можешь приготовить документы, и я все подпишу, — тихо сказала девушка, принимая окончательное решение. Когда Жанна говорила, что никто из семьи не возьмет на себя ответственность помочь ей с этими документами, она даже не думала, что собственный муж решит перейти дорогу брату. Были даже мысли подарить этот дурацкий филиал кому угодно, даже конкурентам, чтобы доставить Саше как можно больше проблем.
— Документы готовы, — спокойно улыбнулся Сергей, кивнув в сторону кафетерия, — они у Жанны. Я приготовил тебе хорошие отступные, Арина. Ты не будешь обижена, поверь.
— Знаешь, я не хочу ничего от вашей семьи, — подумав, ответила девушка и еще сильнее сжала пальцы Филатова, словно без его прикосновений не смогла бы говорить. — Я подпишу все, а деньги лучше переведи на счет детской больницы. Больше пользы будет. Мне достаточно того, что у меня уже есть… — она бросила быстрый взгляд на Андрея.
Сергей ничего ответил, лишь задумчиво кивнул и повернулся, чтобы пойти вслед за женой. Арина вздохнула и сделала первый шаг к свободе — заседание должно было начаться через десять минут.
— Все будет хорошо, — шепнул Андрей, целуя ее руку.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь.
Она уже и не надеялась, что Саша придет, была готова к тому, чтобы снова приезжать на заседание, правда, в следующий раз уже будут готовы документы — и неважно, явится ли ее неверный супруг. Да, Арина и сама оказалась по ту сторону баррикад, но вины больше не чувствовала. Саша сам толкнул ее в объятия другого… Хотя нужно быть честной хотя бы с собой — неужели она бы смогла отказаться от Филатова, даже если бы ее брак был самым счастливым и успешным?
Не смогла бы. Любви не прикажешь. Ее невозможно предугадать. Она просто возникает — как искра, превращаясь в бурное пламя. И подготовиться к пожару невозможно. Он стихиен, он случаен и в то же время судьбоносен. Любовь уносит тебя прочь, заставляет обо всем забыть, и противиться ей Арина бы не смогла. Возможно, если бы она любила мужа… Но это были стабильные партнерские отношения, построенные на взаимном уважении — по крайней мере, вначале. Потом пришло разочарование, боль от предательства, тоска по чему-то другому, что Арина могла упустить, не заметить… Она сама не осознавала этого, но прошлое не отпускало. Она загнала свои эмоции внутрь, запретила себе даже думать о том, что могло бы быть… Слова «если» в ее жизни не было. Иного пути — тоже.
И сейчас, когда все так изменилось, Арина испытала только облегчение. Оказалось, она сама не понимала, как ей было тяжело жить, посадив все свои эмоции на короткий поводок, спрятав в самом дальнем уголке сердца и закрыв туда дорогу.
И сейчас, когда она увидела в сером узком коридоре Каминского, на удивление спокойного и уравновешенного, такого, каким она помнила его в самом начале их знакомства, то даже замерла на миг, не веря, что это в самом деле он. Казалось — вот сейчас эта маска спокойствия треснет, пойдет уродливыми сколами, обнажив уродливую суть.
Но то ли маска снова приросла к его лицу, то ли страсти и правда улеглись. Но такой Каминский отчего-то пугал даже больше яростного и бешеного, каким запомнила Арина его на побережье, когда он бросался на нее и Андрея.
— Привет, — холодновато бросил он, делая вид, что не замечает маячащего в стороне Филатова, который напряженно следил за происходящим в коридоре. — Хорошо выглядишь.
— Спасибо, — сдавленно ответила Арина, опуская глаза — выдержать синий лед взгляда этого мужчины она была не в силах.
— Я много думал, Арина, — продолжил Каминский таким же делано равнодушным тоном, — и понял, что нельзя удержать того, кто хочет уйти. К тому же, обстоятельства изменились.
Обстоятельства? Это он о той женщине на вокзале? Арина изо всех сил пыталась сдержать улыбку и любопытство — хотелось спросить о новой пассии Саши, хотелось даже пожелать ему счастья, но она понимала, что тонкий лед его спокойствия — слишком хрупок. И мост, по которому она идет сейчас навстречу новой жизни, слишком непрочен. Да, у нее есть защитник. Да, она уедет в другой регион, за две тысячи километров от Каминского… Но жить с тенью прошлого за спиной, жить с чужой злостью и обидой она не хотела.
— Я рада, что мы можем поговорить, — искренне ответила Арина и наконец смогла поднять взгляд.
И увидела, что Саша улыбается. Она давно не видела его улыбки и уже забыла, какой он становится милый, с этими ямочками на щеках. Его лицо сразу становится мягче, выразительней, голубые глаза перестают казаться кусочками льда, они становятся морем на рассвете, от них расходятся лучики морщин, исчезают складки с переносицы…
— Знаешь, я ведь понял, что было не так с нами, — сказал он, продолжая улыбаться, — я слишком был в себе уверен, я не думал, что можешь взбунтоваться и послать меня куда подальше, да еще и найти себе нового мужчину. Когда мы привыкаем кого-то считать своим, мы перестаем его ценить — может, у кого-то все иначе, а у меня вот так… прости за такую откровенность, но нам больше не нужно ничего скрывать друг от друга, и мы можем говорить обо всем открыто, ведь так?
Арина кивнула. Внутри что-то дрогнуло. Обида. Это в ней говорит уязвленная женская гордость. Как бы то ни было, но все же не слишком приятно слышать такие откровения. Но она попыталась спрятать весь негатив как можно дальше и стала слушать Сашу. Ей искренне хотелось его понять.
— Я заскучал с тобой, — признался он. — Причем это случилось вскоре после свадьбы. И то, что я тогда, в отеле, пытался вернуть тебя… знаешь, наверное, во мне говорила просто ярость, обычная такая мужская ярость. Ведь я считал тебя частью своей жизни, пусть ты и не была в ней чем-то главным. Ты ведь чувствовала это все, хотя я изо всех сил пытался быть внимательным и скрывал свои похождения. Знаешь, я думал, нагуляюсь, заведем детей…
— Хорошо, что не завели, — нервно отозвалась Арина. И бросила быстрый взгляд на Филатова. Ей будет, что рассказать ему, но это потом. Она едва нашла в себе силы снова посмотреть на Каминского, который продолжал разговор.
— Наверное, — согласился тот. — Иначе я бы тебя просто так отпустить не мог. Хорошо, что ты скрывалась, исчезла, хорошо, что весь этот месяц после твоей поездки в Крым я не мог тебя найти. Потому что это дало мне возможность все обдумать, успокоиться… И даже снова влюбиться. Представляешь?.. Я вообще такого никогда не чувствовал… Словно крылья выросли.
Арина лишь улыбнулась, не став говорить, что все это она уже слышала. Тогда, перед свадьбой. И верила. И надеялась, что однажды у нее тоже вырастут крылья и проснутся чувства. Странная все же штука жизнь. Саша не меняется, но почему-то уверен, что теперь все будет совершенно иначе. И Арине даже жаль немного ту красивую изысканную незнакомку, которая с таким обожанием смотрела на ее почти-бывшего-мужа… Но это будет ее выбор, как когда-то был выбор Арины. Мы сами позволяем себе обманываться, позволяем других нас обманывать.
Ну что ж, остается только хорошо расстаться.
— Я надеюсь, она даст тебе то, что ты заслужил, — сказала Арина и лишь потом осознала, как двусмысленно прозвучали ее слова. Но Саша не понял намека. — Один вопрос — как быть с филиалом?
Теперь, когда развод почти оформлен и Каминский спокойно отпускает ее, она должна тоже поступить по-человечески. Сережа, конечно, расстроится, но это пусть будут его личные проблемы. Арине нужно выйти из этой истории и брака как можно более свободной от семейства Каминских.
— Я думаю, что больше мне нужны эти игры, я все рассчитал и могу выйти из тени, но не буду загружать тебя ненужными подробностями. Документы на переоформление готовы, тебе только подписать их у нотариуса и заверить.
— Если ты не против, я хотела бы сделать это сегодня.
— Без проблем.
Арина первая шагнула в сторону кабинета, где окончательно закончится ее старая жизнь. Она не видела, с каким недоверием смотрит на нее Филатов, все это время остававшийся в дальнем конце коридора, решив не мешать разговору с Каминским. Впрочем, даже если бы поняла, что чувствует Андрей, изменить что-то сейчас вряд ли сумела бы. У него свой путь к новой жизни, пусть и будет он идти по одной колее с Ариной.
Прощание с прошлым вышло скомканным и слишком быстрым. Жанну увез Сергей, не дав нормально поговорить, на город обрушилась гроза, снося ливневым потоком пыль и листья с деревьев, Саша после посещения нотариуса поспешно умчался по каким-то своим делам, до которых Арине не было больше дела… Он пообещал выслать оставшиеся вещи Арины, оговорившись, что его мать не слишком желает видеть бывшую невестку в своем доме. Она и не настаивала, решив, что если и лишится части своего гардероба, то конца света не будет — все это можно купить. А каких-то ценностей у нее все равно не было — те камни и украшения, что дарил ей Каминский, она все равно не собиралась брать. Правда, потом оказалось, что Саша решил устроить аттракцион щедрости и часть драгоценностей ей передал.
Но пока что Арина не хотела думать ни о чем материальном — сплошной поток дождя словно очищал ее душу от всего, что скопилось за годы жизни в этом городе, так и не ставшем ей родным.
— Я люблю тебя, — шептала она, продрогнув от шквального ветра, бросавшего в лицо дождинки, и прижималась к Филатову, который закрывал ее от ливня своим пиджаком. Короткими перебежками они оказались на закрытой террасе какого-то ресторана, откуда уже унесли плетеную мебель. Одежду было хоть отжимай, но отчего-то стало весело и захотелось снова броситься под дождь, чтобы танцевать в лужах и ловить ртом холодные капли, как когда-то в детстве, когда ты был счастлив просто так, без условностей и попыток осмыслить это состояние.
— Я люблю тебя, — повторял Филатов, целуя ее влажные губы и пытаясь согреть в своих объятиях — он чувствовал, как девушка дрожит в его руках, как гулко бьется ее сердце.
— Я люблю тебя, — стучали капли по мостовым.
— Люблю тебя, — завывал ветер и пытался снести тонкое дерево, росшее в кадке возле входа на террасу.
— Люблю, — громыхал гром, раскатами сотрясая небеса.
Все смешалось, перевернулось, стало другим. Потому что не было больше тревог и проблем, вернее, Андрей и Арина смогли справиться с главной — вернули ей свободу. Да, возможно, не все в их жизни будет гладко, возможно, они будут ссориться, возможно, притираться в быту будет очень тяжело — все же они слишком долго жили каждый по себе, в удобном ритме и привычной колее. Сейчас перед ними новая дорога, возможно, ухабистая и обрывистая, но так же, как они, держась за руки, шли скалистой тропой над морем, задыхаясь от желания всегда быть вместе, так и дальше будут двигаться. Глядя вперед, глядя в одну сторону.
И есть кое-что, что им в этом поможет.
Вернее, кое-кто.
Очередная молния осветила город, послышался грозовой раскат, и в нем утонуло признание Арины. Но Андрей все расслышал и счастливо рассмеялся, закружив ее в объятиях.
Он был уверен — у них все будет хорошо. Особенно, теперь, когда их трое.