15.09.2010.

Посвящается

всем тем, кто после долгих раздумий принимается за дела,

которые запихивал в дальний угол нижнего ящика стола, стараясь забыть о них,

и заканчивает их.

1184 год н.э. Лето, 14 декада 463 д.с.н.г. Нелда

Часть первая. На пути в халифат.

Довольно сложно ответить на вопрос: «Когда все началось?». Время – штука теоретически относительная. Не говоря уж о том, что с точкой отсчета этого «все» определиться и того сложнее.

Что же касается второго вопроса: «Где?», то на него ответить несколько проще. По крайней мере, это место имеет название – Фальтьяра.

Фальтьяра - мир, который нельзя назвать затерявшейся в глубинах вселенной. По невероятному стечению обстоятельств или шутке создателя, что в данном случае, в общем-то, одно и то же, Фальтьяра возникла в центре вселенной, пусть даже вселенная и бесконечна. Относительно скоро у нее появилось два спутника: Эридана и Проксима, являющихся, по совместительству, еще и звездами, пусть и не очень большими. Вообще-то, по первоначальной задумке создателя, планеты должны крутиться вокруг звезд, но кто мы такие, что бы указывает ему на его же ошибки?

Спустя пару миллиардов лет после возникновения планеты, из ее океана выползло нечто беспозвоночное и не слишком симпатичное, затаилось за камнем лишь для того что бы сожрать своего дальнего родственника несколько замявшегося на выходе.

Впрочем не стоит из этого судить о бо всем населении суши… Вон в воде буд-то бы иначе?! Это все они начали!

Но оставим зоологию.

Спустя еще некоторое время далекий потомок тех самых неаппетитных существ находился как раз в том месте, где жизнь в первый раз ступила на землю. Вот только он не испытывал ни капли священного трепета от пребывания на месте первого акта каннибализма на суше, по той простой причине, что и предположить не мог, что идет по столь священной земле. В оправдание ему можно заметить, что с тех давних пор рельеф несколько изменился и вознесся на пару километров над морем, устремившись горными хребтами к заоблачным садам.

В отличие от своих восьминогих предков, существо перемещалось на всего лишь на паре конечностей, обзавелось позвоночником, да и прочими примочками, которые подталкивают к излишнему высокомерию, вроде разросшегося до пары килограмм пучка нервов около рта.

Одето оно было в остроконечную шляпу, сапоги с загнутыми кончиками, и длинную мантию с капюшоном, из-под которой проглядывала порядком заляпанная коричневая жилетка, светлая рубашка, штаны из плотной ткани цвета жилетки. Кроме того, существо обладало довольно длинной бородой, которой явно гордилось,, деревянным посохом, входившим в список его личных вещей и принадлежало к мужскому полу своего вида.

Существо тяжело вздохнуло и продолжив свой нелегкий путь по тропинке, больше смахивающей на козлиную тропу, надеясь, что она не заведет его в пещеру какого-нибудь местного чудовища.

«Во имя всех темных богов», - размышляло существо, все же шышка из нервов оказалась пригодна не только для лучшего распознавания запахов, - «будь он проклят… ну и где?!»

Если вернуться на полчаса в прошлое, то в полу километре от места десанта первого беспозвоночного на поверхность Фальтяры, можно было наблюдать, как из пустоты, издав характерный звук воздушной аномалии, которую можно запросто принять за марево над раскаленным песком, возникает то самое существо, распугав местных тушканчиков и прочих дальних родственников разной степени пушистости.

Оглядевшись, он тихо выругался и пнул ближайший камень, оказавшийся не столь маленьким, как он предполагал, что вызвало поток уже более громкой брани и небольшую воронку на месте злополучного камня. Расправившись с обидчиком, он, продолжая молча ругаться, отправился прочь от места своего появления, вниз по склону, рассудив, что спускаться легче, чем подниматься. Впрочем, это оказалось некоторым заблуждением. К своему великому счастью, он набрел на тропинку, по которой пришлось протопать еще около часа, пока, наконец, он не обнаружил желанную цель – деревню. Она должна была быть заселен такими же существами как и он сам, ну более менее. Степень их отличия от бородача могла кое что сказать о месте его положения.

Конечно, он не питал особых иллюзий насчет познаний местных в географии, но надеялся, что они хотя бы в курсе, в курсе какому государю платят подать.

Вот только перед индивидом встала одна проблема: деревня находилась метрах в двухстах внизу, а он был на вершине обрыва. Жестокая эволюция отобрала у его вида крылья, но, впрочем, она дала ему кое-что взамен. В следующее мгновение он исчез, чтобы появиться метрах в пятидесяти от деревни. Владелец посоха и шляпы рассудил, что не стоит шокировать жителей деревни своим неожиданным появлением на главное площади. Кто знает принято ли подобное поведение у местных.

Вскоре он добрался до раскидистого дерева, растущего у дороги. На стволе дерева висела прибитая табличка, на которой кривыми буквами к счастью знакомого языка обнаружилась надпись «Задница Бога».

Он вновь тяжело вздохнул но, больше никак не прокомментировав свое местонахождение, отправился дальше. Конечно, с тех пор как он появился в этом месте, его посещали мысли, созвучные названию деревни, однако он и подумать не мог, что оказался в богами забытом месте не только с поэтической, но еще и географической точки зрения.

Не успел индивид сделать и десятка шагов, как сзади раздался звон колокольчиков, да громоподобное блеяние. Обернувшись, обладателю бороды пришлось прийти к выводу, что если он немедленно не уберется с дороги, его жизненный путь бесславно оборвется под копытами местного стада, состоявшего из полусотни коз и десятка обросших свалявшийся шерстью бараномамонтов, пусть и не взрослых, но уже достигающих в холке чуть меньше двух метров. Решив, что крестьяне вряд ли будут гостеприимны, если он сделает вкуснейший стейк из всего деревенского поголовья, путешественник вернулся к дереву, надеясь, что оно хоть отчасти оградит его от копыт парнокопытных.

Уровень шума неуклонно возрастал и и обладатель бороды уже был готов изменить своё мнение и разделаться со скотиной, однако она несмотря на страхи потомка неаппетитных существ, прошло мимо не обратив на незнакомца и малейшего внимания. Управлял стадом паренек лет пятнадцати, сидевший на одном из бараномамонтов. Одет последний был в мешковатую рубашку да грязные штаны, засученные до колен, верное для того, чтобы проще колотить пятками бараномамонта, чья шкура славилась своей крепостью.

Взглянув на него, владелец посоха почувствовал какую-то странную тяжесть в животе. Внимание тому, он придавать не стал, списав все на голод, вызванный альпинизмом.

Подождав, пока стадо ушло, обладатель бороды потопал следом. Расспрашивать мальчишку на предмет их географического местоположения путник даже и пробовать не стал. Все одно вряд ли он знает хоть-что то кроме пары соседних деревень. Да и рвать глотку в попытке перекричать стадо, тоже не хотелось.

Гоня от себя дурные мысли, владелец бороды вошел в деревню. Первым человеком, которого он увидел, стала старушка лет ста сорока, выглядывающая из окна. Решив, что если кто и знает географическое положение «Задницы бога», то это деревенский староста, он попытался поинтересоваться у нее, где же живет местный староста. Ответом ему был знак, отгоняющий нечистую силу да захлопнувшиеся ставни.

Тут же с разных сторон раздалось еще несколько хлопков.

– Во имя всех богов… – пробормотал обладатель посоха.

«Похоже это и правда - самая натуральная задница, в которой я очутился. Конечно, нас не везде любят. Но не такая ж паника… Надеюсь, я хоть на нужном континенте?»

С подоночными невеселыми мыслями в голове он направился прямехонько на главную и единственную площадь сложенную из пересечений двух, и единственных улиц, и, выбрав дом, выгладивший наименее обшарпанным, среди всех его окружающих, постучался в дверь.

После пятикратного дублирования стука он собирался пригрозить, что снесет дом, если ему не откроют. Он уже начал сочинять угрозу по красочнее, но прежде чем дошло дело до проклятий до десятого колена его перебил дрожащий голос, донесшийся из-за спины.

– Прост-тите господин к-колдун, что вам нужно?

– Наконец-то хоть кто-то смелый нашелся! – произнеся это, он развернулся. Каково же было его удивление, когда он обнаружил того самого паренька-пастуха. - А с чего ты взял, что я волшебник?

– У вас шляпа и колдовская палка.

– Значит, здесь был кто-то еще, похожий на меня?

Паренек испугано замотал головой.

– Ну и откуда ты тогда знаешь, как они выглядят?

– Так вы не он? – с облегчением спросил пастушок.

– Будем считать, что так. А теперь не болтай и отведи меня к старосте и тогда... тогда я тебе заплачу.

– Нет, не надо.

– Чего не надо?

– Денег. Говорят, что колдовские деньги приманивают демонов, мор и диких зверей.

– Тогда просто отведи меня к главному. Мой кошелек тяжелее будет, – вздохнув отозвался господин не-волшебник.

– Д-да. За мной давайте, г-господин.

Паренек отправился вперед, колдун, ну или тот, кто крайне походил на колдуна, отправился за ним. При взгляде на спину паренька в его животе начал твориться тот же беспорядок, что и в первый раз, чему нельзя уже было не придавать значения.

Он был уверен, что не настолько проголодался, чтобы задуматься о каннибализме, тем более что его чувства несколько отличались от жажды свежего мяса. Что же касается других интересов к юношам, порой воспеваемых в трактатах Древних ни в чем подобном не колдун замечен никогда не был. Но не успел он как следует сосредоточиться да проанализировать свои ощущения, как оказалось, что они уже добрались до цели.

Оставив мальчишку снаружи, странник зашел в дом.

Переговоры оказались недолгими. Если верить старосте, он находился в королевстве Гейнерез в Фалкийских горах. Местонахождение королевства он представлял довольно смутно. Что же касается гор, то хоть он и отлично знал, где они, да только тянулись горы чуть ли не через весь континент, что сильно расширяло диапазон вероятностей его местонахождение. К тому же в любом случае, Фалкийские горы были до безобразия далеки от того места, где он должен был оказаться. Радовало лишь то, что континент он все же не сменил. Кроме того староста открыл тайну местоположения ближайшего города, как видно в надежде, что колдун без промедления туда и отправиться. Впрочем волшебник как раз подобным образом поступить и собирался.

Поблагодарив старосту за помощь, господин не-колдун вышел наружу, где с удивлением обнаружил все того же паренька.

– Почему ты ждал меня? – грозно навис над пареньком обладатель посоха и шляпы.

– П-простие, но вы обещали мне заплатить.

– Не ты ли говорил что колдовские деньги приносят болезни, диких духов да злых зверей?

– Вы ведь сказали, что не колдун, значит и деньги всамделишные, - проявил неожиданную твердость паренек.

– Эх, боги с тобой… держи. – С этими словами, господин не-волшебник, порывшись в кошельке, кинул пареньку самую мелкую, какую только смог найти, медную монетку.

Тот, обрадованный столь щедрой оплатой, чуть ли не вприпрыжку бросился куда-то через площадь прочь от дома старосту. Волшебник же вперился в его спину, стараясь понять, что же с этим мальчишкой не так. Быть может Платонгир в своих «Диалогах об идеальном» был прав… утверждая… Хотя к псам морским всего его убеждения. Стоило мальчишки скрыться в одном из дворов, как господин не-колдун бросился за ним вдогонку.

* * *

Ясное дело открывать дверь никто не спешил Видно здесь и правда крайне не любили чужаков. Конечно староста, в чьи обязанности входят в том числе и переговоры со всеми чужеземцам, был вежлив, но даже в его голосе просвечивала враждебность.

Однако уж в этот то раз, не колдун намеревался прорваться внутрь, даже если для этого ему придется проломить дверь

К счастью, дверь осталась целой и не невредимой, не считая пары вмятин от посоха. Отперла же девочка ее лет шести, одетая во что-то вроде ночной рубашки.

– Ч-что вам нужно, господин колдун?

– Можно пройти? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из взрослых.

– Монетку дашь?

Не говоря ни слова, волшебник покорно протянул девочке еще один медяк.

– Мамы сейчас нет, а папа спит, - проинформировала его девочка, - вы можете подождать, господин колдун.

– По правде, я тороплюсь. Лучше бы твоему папе проснуться поскорей, – ответил волшебник, заходя в дом.

– Он рассердится, если его разбудить.

– Я как-нибудь переживу. Где он? – требовательно спросил волшебник.

– Монетку дашь?

– Ах ты…- было начал волшебник, но прервал себя на полуслове. Конечно, он был возмущен, и в его душу закралось подозрение, что если так и дальше пойдет, то выйдет он из этого дома и вовсе без денег, но все же смог совладать с собой.

Получив плату, юная коммерсантка объяснила, что ее отец на втором этаже, показав при этом на лестницу, сколоченную из непуганых досок.

Еще поднимаясь по лестнице, волшебник почувствовал горький сивушный запах, сгустивший воздух, чья концентрация, по мере его подъема наверх, неуклонно росла. Отец семейства, человек лет сорока пяти, заросший трехдневной щетиной, несмотря на заверения девочки, не спал. Вместо этого он сидел на полу, тупо уставившись в противоположную стену, обвив всеми своими конечностями бутылку литров на десять, наполненную мутной жидкостью.

– Кхм. – оповестил о своем присутствии незваный гость.

Нет ответа...

– Простите, мог бы я с вами поговорить?

Мужчина перевел на волшебника мутный взгляд. При этом смотрел он на побеспокоившего его незнакомца тем же ничего не выражающим отупевшим взором, что и на стену секунду назад.

Волшебник тяжело вздохнул.

Конечно, учитывая сложившуюся ситуацию, он мог сделать то, что хотел, не спрашивая ни у кого разрешения, и вряд ли кто-нибудь из жителей осмелился бы встать у него на пути, однако, несмотря на то, что его методы многим могут показаться противоправными, все же, по возможности, он старался не нарушать законов. Тем более, не хотел давать дополнительную пищу для страшных баек о злобных волшебниках, приносящих людей в жертву демонам всевозможными затейливыми методами. В то же время он не горел желанием ждать, пока эта опухшая морда протрезвеет. Сейчас же она точно не была готова воспринимать хоть какую-то информацию.

Еще раз тяжело вздохнув, пришелец приблизился к жертве самогоноварения на достаточное расстояние, закрыл глаза, прошептал что-то себе под нос, после чего со всего размаху стукнул посохом по голове несчастного

Жертва нападения закричала от боли выплавив что-то про клятых демонов подколодных, что было, в общем-то, не удивительно. Удивительным было то что, мужик оказался трезвее стеклышко. Вот только утверждать, что он рад сему обстоятельству не погрешив против истины, вряд ли представлялось возможным.

– Ты хто? Какого демона ты в моем доме делаешь?! Почему у меня башка болит!

– Я Фамбер. Надеюсь, моего имени тебе достаточно? Я бы хотел у тебя кое-что купить, - представился волшебник, так и не ответив на последний вопрос, рассудив, что если он обрисует все обстоятельства их знакомства, это несколько ведение переговоров.

– Купить? – тупо повторил хозяин дома.

– Да, одного из ваших сыновей.

– Ты ведь колдун? – раскусил того хозяин.

– А-а… да, - решил не отнекиваться Фамбер.

– Так значит, вы хотите купить моего сына, чтобы съесть его да разделать для этих как его... экс-пе-ри-мент-ов? Двести золотых, – с неожиданной расторопностью приступил к торгам отец.

– Это уже мое дело, что я с ним буду делать. Пять.

– Конечно ваше но и вы поймите, сердце то болеть будет... сто…

– Пять. – непреклонно ответил волшебник.

– А может, двух возьмете или одну девчонку? Двоих по сотне за каждого отдам.

– Мне нужен только один. И определенный. Пять.

– Определенный, говорите… Какой именно?

– Тогда ты скажешь, что он тебе дороже всех остальных.

– Двадцать… - сбросил хозяин. – Годится?

– Пятнадцать, - неожиданно повысил цену волшебник.

– Восемнадцать.

– Шестнадцать.

– А какие у тебя золотые, покаж.

– Лендальские кроны, - ответил Фамбер, но решил что, вряд ли этому горцу что-то скажет это название, равно как такая географическая единица как Ленадальская республика, достал деньгу.

Горный житель с прищуром повертел монету, пробовал на зуб, словно бы имел дело с золотом по десять раз на дню, наконец с некоторой неохотой вымолвил.

– Семнадцать.

– Да, пусть будет семнадцать, - не стал больше спорить колдун.

Стоит заметить, что семнадцать лендальских крон никак нельзя назвать плохой ценой за одного из полудюжины сыновей. В большом городе один полновесный золотой вышел бы за 2000 медяков, а в тех небольших городках, что вероятно можно было найти в округе, и того больше. На такую сумму, при разумном планировании, в деревне могла прожить вся семья, пару лет едва ли палец о палец ударив.

– Так кого вы собираетесь съесть? Я хотел сказать, забрать, - рассматривая иноземную монету, понятное дело остальные шестнадцать волшебник пока придержал, без особого интереса осведомился отец.

– Я не знаю его имени, но в лицо узнать смогу.

– Мальчонка значит. Сами ж понимаете, парни по хозяйству то куда нужнее. Так что ж...

– Мы договорились уже, - холодно прервал мужика колдун.

– Думаю, нам спуститься надо. Я позову детей. За мной прошу-с, - тут же присмерел хозяин дома.

– Всех не надо, - запротестовал волшебник, но его, похоже, не слушали.

Отец, только что продавший своего ребенка на «экс-пе-ре-мен-ты», встал, опираясь о стенку и слегка покачиваясь, что было и неудивительно, учитывая накатившее похмелье, и направился к лестнице. Фамбер и так был поражен выносливости этого человека. Дело в том, что заклинание, позволяющее быстро избавиться от опьянения, имеет одни немаловажный минус: оно не только не избавляет от алкоголя, оно тут же провоцирует похмелья, усиленное в несколько раз. К счастью и проходит оно не более чем за четверть часа.

Когда нежданный гость спустился, внизу уже собралось около десятка разновозрастных отпрысков этой семьи. По всей видимости, отец семейства не оставлял надежды в нагрузку к пастушку продать еще кого-нибудь из детей.

Волшебник обвел их сердитым взглядом проголодавшегося дракона. В глазах детей и подростков, мальчиков и девочек, на чьих обладателей упал этот взгляд, застыл страх откормленных кроликов, которые уже знают, что их ждет. Ни у одного не было иллюзий, насчет того, что делают колдуны с теми, кто попадает в их руки.

Наконец взгляд этого чудовища остановился на пареньке лет пятнадцати - шестнадцати с темно-грязным, свалявшимся едва ли ни как у его же бараномаонтов, бардаком на голове да более чем заурядной внешностью. Он ни на секунду не сомневался, что пришли именно за ним. Вот только он никак не мог взять в толк, чем он так насолил этому колдуну? Может, он просто показался ему достаточно вкусным? Но зачем ему покупать его, ведь он мог просто сжечь деревню?

Пока несчастный раздумывал о своей, готовой вот-вот оборваться жизни, волшебник уже успел сообщить его отцу, кто именно ему нужен, чему отец явно обрадовался. Волшебник приказал пареньку идти за ним. Паренек так ничего и не сказав, даже не попрощавшись с родными покорно поплелся за колдуном, провожаемый лишь взглядами своих братьев да сестер. Он надеялся, что они были по крайней мере сочувственными, но, не желая разрушать эту мечту, даже оборачиваться не стал.

– Да, чуть не забыл, - обернувшись уже на выходе, обратился волшебник к своему деловому партнеру. - Сколько идти до города?

– Дня два.

– Тогда не мог бы ты дать мне продуктов до города?

– Продать? – уточнил крестьянин, которого никогда не прельщала перспектива делиться с ближним, но под суровым взглядом волшебника он сник, - для одного?

– Для двоих.

«Так значит он не будет есть меня прямо сейчас?» - задал себе вопрос потенциальный обед колдуна. «Или просто он не один…»

Тем временем отец послал одну из Вармарикс, его старшую сестру, в погреб, откуда та принесла мешок средних размеров, набитый неизвестным содержимым.

Попрощавшись, волшебник приказал своей покупке взять мешок и следовать за ним.

* * *

В течение получаса после выхода из деревни они хранили молчание. Волшебник, спереди, по большей части сквозь зубы проклинал какого-то Сэйлэнара, который и был виновником сложившегося положения, а парень, плетущийся за ним на значительном расстоянии, с увесистым мешком за спиной, обдумывал разнообразные планы побега и тут же отметал их, как несостоятельные. Его главным аргументом было: «Он ведь колдун, а колдун может все, что угодно!».

Наконец, собравшись с духом, на что ему потребовалось с полчаса, он догнал волшебника.

– Господин колдун, вы собираетесь съесть меня? – произнес он отчаянно-серьезным голосом.

– Нет, – огрызнулся тот.

– Но вы ведь колдун…

– Во имя всех богов, с чего вы все здесь решили, что волшебники – людоеды? остановившись вопросил Фамбер. Вздохнул и куда спокойнее объяснил Людоедов называют каннибалами, а не колдунами.

– Так вы не ка-ни-бал? - все же парню для спокойного сна требовалось как можно точнее разобраться в этом вопросе.

– Коль уж тебе так неймется так уж и быть испепелю тебя. Но есть все одно не буду.

Паренек, аж просиял от радости, как будто бы мгновенное испепеление было именно тем, о чем он всегда мечтал.

– Как тебя зовут-то?

– Шусандрикс - скотник, - ответил тот. – Ну, или просто Шус.

– Хорошо, хоть не «Скот». Меня можешь называть Учитель Фамбер или просто - Учитель.

В течение пары минут Шус переваривал эту информацию. Наконец он спросил:

– Учитель, если я вас так должен называть, значит вы будете меня чему-нибудь учить?

– Молодец! Хвалю за догадливость, - без особого энтузиазма похвалил учитель Фамбер.

– Надеюсь не тому, как быть правильным колдуном - каннибалом? – с опаской уточнил он.

– Нет, скорее как правильно испепелять людей. – Жизнерадостно ответствовествовал ему Фамбер.

Удовлетворившись тем, что вопрос кулинарной рецептуры собратьев-людей его новый владелец не рассматривает ни под каким углом, Шус, решил пока что больше не приставать к волшебнику, опасаясь, что тот может передумать и все-таки сожрать его.

* * *

Почти в полном молчании они шли до заката. Остановился Фамбер на опушке леса, сообщив, что, по его мнению это - отличное место для ночлега. Шус и не подумал возражать. К этому времени он был бы рад, если бы его ноги, наконец, отвалились, что в общем-то, могло показаться странным, ведь он не был избалованным сыном дворянина или хотя бы горожанином. Но все же ему нечасто приходилось ходить целыми днями, да еще с тяжеленным мешком за спиной.

Вот только не успел он присесть на ствол поваленного дерева, как волшебник приказал ему собрать ветки для костра. Паренек было начал протестовать. Даже спросил почему бы Фамберу не призвать ветки силой магии или сделать еще что-нибудь в этом роде. Ответом Шусу стало весьма многозначительное замечание:

– Первое, что должен запомнить волшебник, так это то, что магию следует применять только в тех случаях, когда она действительно нужна. Маг должен уметь оценивать ситуацию и применять наиболее рациональный способ достижения результата.

– Это значит, что я должен идти собирать хворост? – по количеству непонятных ругательств в речи учителя Шус распознал сущность ответа.

– Да, именно это оно и значит, - утвердительно покачал головой Фамбер.

Поняв, что ему не открутиться, парень, повесив нос, отправился в кусты. Когда деревенский вернулся с полной охапкой дров, он застал учителя за довольно странным занятием: тот раскладывал камни вокруг поляны, соединяя их прямыми линиями с помощью палки, подобранной где-то в кустах. Свой посох он прислонил к дереву.

– Что вы делаете, учитель?

– Хорошо, что ты пришел. Я уже заканчиваю. Это – пассивный магический барьер пентаграммного типа Белатрикс Блек, который будет оберегать нас во время сна, - лаконично ответил волшебник на вопрос ученика.

Проведя последнюю линию, Фамбер встал между камнями, что-то прошептал и стукнул посохом о земь. Вторя его словам камни начали светиться внутренним холодным фиолетовым светом, поначалу лишь едва заметно, но с каждой секундой все ярче и ярче, распространяя свое свечение на линии.

Шус, хоть приготовился к чему-то подобному, впервые увидев нечто настолько ненормальное невольно отпрянул, споткнулся бухнулся на зад, едва не задев одну из светящихся линий. Увидев это, деревенский в ужасе пополз в середину круга к ногам колдуна в прыти едва не повалив на этот раз уже своего самозваного учителя. Тем временем линии сомкнулись, образовав пятиконечную звезду с внешним и внутренним кругами. На секунду линии взметнулись верх, образовав стены света, приведший к очерому приступу паники деревенского. Но не успел последний хоть что-то предпринять как купал растаял в воздухе. Остались лишь едва мерцающие линии пентаграммы не земле.

- Может, займешься готовкой вместо этого твоего эм… прыганья? – недовольно осведомился Фамбер.

- А-а?.. Я…

- Ты ведь, надеюсь, не потерял мешок?

- Да, да! Конечно нет, - суетливо ответил Шус, находившийся все еще под впечатлением от силы колдуна. Уж коль он может стены света творить да линии на земле рисовать, сомнений не осталось. Людей он ест.

Парень полез в мешок с целью для начала хотя бы разузнать, что в нем есть. Тщательная ревизия выявила: пару десятков крупных картошин, четыре морковки, кусок сыра средних размеров, пару луковиц, мешочек с солью, каравай хлеба, три чудом не разбившихся сырых яйца, завернутых в тряпицу, баночку с маслом, затупившийся нож да старую, покрывшуюся толстым слоем гари, чугунную сковороду с ручкой, которая, похоже, и создавала большую часть веса. По-видимому, сестринская любовь хоть чего-то да стоила. На самом же дне обретался старый заплатанный темно синй, пусть и изрядно выцветший камзол. Вернее то что от него осталось: рукава давным давно пошли на тряпки, но даже так он оставался добротной вещью, куда лучше всего того что у него было.

Подремонтировав над всем этим в течение нескольких минут, Шус, так ничего и не придумал. Наконец, спустя минут пять, а то и все шесть, решился выложить волшебнику мучавшую его проблему:

– Простите, учитель, вы не могли бы создать огонь? Конечно, я могу попробовать выбить искру, но боюсь, без кремня у меня ничего не полу…

Не дав своему ученику договорить, Фамбер, не говоря ни слова, бросил в того коробочку из плотной бумаги, покрытую по бокам каким-то шероховатым веществом.

– Что это? – уточнил Шус, осторожно рассматривая предмет в своих руках.

– Во имя всех богов, ты даже этого не знаешь? И вправду, в глуши я оказался. Это – спички. Их используют для разведения огня. Тебе нужно просто…, - взглянув в озадаченное лицо ново обретенного ученика, Фамбер замолчал на полуслове, - Просто дай их мне.

Показав принцип действия спичек, Фамбер попытался объяснить Шусу, что это - не магия, и в спичках не сидит демон, готовый сожрать душу Шуса при первой возможности. Вот только несмотря на все заверения волшебника, вряд ли он смог убедить своего ново обретенного ученика. В конце концов, Фамберу отдать прямо приказ, которого ослушаться Шус побоялся.

Он рассудил, что если уж колдун способен повелевать демоном огня, то колдун, наверняка, намного могущественнее демона. Следовательно, его стоит опасаться больше, чем какого-то там злого духа. К счастью, могущество колдуна смогло сдержать демона и последний всего лишь разжег костер. Как рассудил деревенский, именно ради обуздания силы демона Фамбер и создал свой барьер в виде магической звезды.

Дождавшись, пока прогорит костер, тем временем подготовив ингредиенты, Шус поставил на угли сковороду, заполненную кусочками картофеля и лука. Подождав минут пять, он вбил в уже потемневший лук яйца да присыпал их солью.

* * *

– Вполне съедобно, - удивленно пробормотал Фамбер себе под нос, расправившись со своей порцией вместе с половиной ломтя сыра да каравая хлеба. – Где ты так научился готовить?

– Когда бараномамонтов пас, - почему-то насупившись, произнес его ученик.

– Всегда поражался, как только вы умудряетесь управляться с этими громадами?

– Да так… - неопределенно ответил Шус. – Пойду, пожалуй, хвороста на ночь принесу.

Фамбер, разомлевший от обильной еды, ведь он умудрился съесть чуть ли не половину их запасов, откинулся назад едва ли не задремав, так что не успел сообразить, что именно хочет сделать парень. Конечно же, у волшебника было оправдание: кто в здравом уме будет биться лбом о барьер, но это не отменяло чувства вины. Ведь стоит понимать – глубины тьмы деревенской безграничны.

Шус решительно поднялся и направился к кустам, но не успел сделать и пяти шагов, как по барьеру пробежала легкая дрожь, расходящаяся концентрическими кругами от места соприкосновения с Шусом, после чего один из камней разразился молнией, отбросившей Шуса за костер, где он и остался лежать с волосами, вставшими дыбом.

Стоит отметить что мучился Фамбер угрызениями совести Фамбер совсем недолго. Минуты две-три, пока не отправился во владения госпожи Медии Хладной. Иными словами уснул.

«Ч-что это было?!» - с трудом, как будто бы в голове у него что-то заржавело, подумал Шус. – «Это что, чтобы я не сбежал? Значит, он все-таки не даст мне съест …?».

* * *

1184 год н.э. Лето, 14 декада 464 д.с.н.г. Канта.

– Шус, - раздался голос в его голове, - очнись. Ты должен приготовить завтрак.

Последний открыл глаза. Над ним, заслоняя неторопливо плывущие по небу облака, склонился Фамбер, чье лицо не выражало особой озабоченности здоровьем Шуса.

– Что это было? – повторил вслух свой вопрос Шус.

– Ты имеешь в виду, что вырубило тебя? Прости, я забыл предупредить тебя, что барьер, в силу своей структуры - двусторонний.

– А-а…понято… - слабо протянул Шус.

– Так как насчет завтрака? – не дав жертве своей халатности и минуты на то, чтобы прийти в себя, нетерпеливо повторил Фамбер.

* * *

– Э-э… простите, учитель, но почему вы выбрали именно меня? – спросил Шус, когда они вышли из леса.

– У тебя есть потенциал, – кратко ответил волшебник.

- Что есть? – уточнил Шус, уверенный в том, что его изобличили в каком-то страшном уродстве.

– Потенциал… - замолчал Фамбер, пытаясь подобрать слова, понятные этому неотесанному парню. – Ты можешь стать волшебником.

– Эй, эй, эй! Зачем вы говорите такие страшные вещи? Вы хотите чтобы мою душу забрали демоны?!

– Взгляни на это с другой стороны, - не стал спорить с перспективой продажи души темным силам, колдун. – Ты обретешь силу, положение в обществе и получишь уважаемую работу. Возможно, даже прославишься.

– Каким местом я получу уважение, если мою душу сожрут демоны, а меня самого сожгут?!

– Что за дикость! В цивилизованном мире уже давно не преследуют магов. Конечно, есть и исключения, Кастрагон, например... Но его довольно сложно назвать цивилизованной страной.

– Но ведь демоны…

– Да не будут трогать демоны твою душу! Кончено, практическая магия – занятие довольно опасное, но с тем же успехом ты можешь сломать шею, упав с лестницы или умереть от лихорадки в расцвете лет.

Шус не нашел, что ответить. Конечно, он подозревал что волшебники тоже болеют и падают с лестниц, но самоуверенный огонь, полыхавший в глазах колдуна, по крайней мере Шусу он показался именно самоуверенным, заставлял засомневаться в этом.

– Простите, учитель, а как вы попали в нашу деревню, если даже не знаете, как добраться до города? Это ведь единственная дорога до «Задницы».

– Давай не будем об этом, Шус. Это всего лишь досадная ошибка… оплошность… халтура этого проклятого С… - Фамбер замолчал, будто бы боялся произносить вслух имя того, кто стал виновником его злоключений.

– Тогда хотя бы скажите, куда вы… мы, идем? Ведь вы не просто так идете, сами не зная куда?

– В Келхарский халифат. Знаешь где это?

Шус отрицательно помотал головой.

– Тогда, хотя бы, с какой мы стороны гор?

– Южной, - уверенно ответил Шус, все же пусть колдун и мудрец но некоторых вещей простых вещей явно не понимает, - По солнцу ж видно.

– Да, и верно… - задумчиво протянул волшебник. – Правильнее его называть - Эридана.

– Эридана?

– Да, это желтое солнце, а Проксима – красное.

– Но вы ведь сами сказали «солнце».

Ответом Шусу был подзатыльник.

– Не спорь с учителем, когда ничего не понимаешь.

– Но ведь…

Второй подзатыльник не заставил себя ждать, отбив у Шуса всякое желание спорить.

На эту ночь лагерь они разбили около реки. Головной болью Шуса стало то, что их запасы скудели на глазах. По прикидкам в следующий раз им пришлось бы обходиться черствым хлебом с водой, но к счастью, следующего раза так и не случилось. К полудню третьего дня пути они подошли к городу.

1184 год н.э. Лето, 14 декада 465 д.с.н.г. Лемпа.

Фалн, а именно так назывался город, мог считаться таковым разве что по местным меркам. Тут и там около деревянных домов колосилась овощная ботва да кусты крыжовника, канем замощена лишь главная площадь, на которой расположились все общественные здания городка: трактир, являющийся по совместительству постоялым двором, дом главы городского совета - одноэтажное строение с крышей, покрытой, в отличие от большинства домов, черепицей, да алтарь местного божества.

Когда Фамбер и Шус шли по улице, прохожие делали вид, что не замечают их, пока находились у них на глазах, на стоило чужакам хоть слегка удалиться, в их спины тут же утыкались тяжелые пробирающие до костей взгляды.

Как рассудил Шус , дело было в одежде колдуна, выдававшей того с головой. Этот факт не успокаивал даже, наоборот, с каждым шагом деревенский волновался все больше и больше. Ведь в случае чего, его, как соучастника, подвергнут тем же казням, что и колдуна. Конечно, он может сказать, что его силой заставили идти с колдуном, но Шус сомневался, что его будут слушать.

Тем временем путники добрались до единственного трактира, обретавшегося под вывеской: «Пьяный козел». Для малограмотных рядом с надписью обтиралось нарисованное существо серого цвета с рогами, чья морда искривилась в совершенно невообразимой гримасе, а один глаз оказался выше другого сантиметров на десять. Кем бы существо ни было, оно явно перебрало содержимого кружки, которую держало в одной из лап.

– Простите, учитель, но разве мы не должны…

– Для начала нам стоит зайти в трактир и разузнать, что к чему. И Шус, помалкивал бы ты лучше.

– Но почему…

– Просто не мешайся под ногами.

Шус, так и не понявший, в чем дело, замолчал, чуть не превратившись в кучку пепла на старой мостовой под тяжелым взглядом учителя.

Обстановку трактира вряд ли можно было бы назвать оригинальной: несколько столов, расставленные по залу, барная стойка, за которой располагались несколько полок, заполненных бутылками с разнообразными жидкостями разной крепости, да две бочки, вделанные прямо в стену В сущности образцово показательный, если не сказать типовой зал трактира для бесчисленного множества мировой многомерной вселенной.

Из людей, кроме трактирщика, своим присутствием зал почтила лишь пара прожженных пьяницы, из тех что свой дом давно променяли на кабак. Один из них уже сменил свое положение с сидячего на лежачее под столом, где с удовольствием обнимал одну из ножек стола.

Кроме тех двух деталей интерьера за барной стойкой скрывая свое лицо в тени капюшона, сидел весьма и весьма подозрительный тип. Из под его плаща явно проглядывали контуры меча.

Фамбер сел за столик, стоявший ближе всего к камину, после чего послал Шуса заказать. Направившись к стойке, Шус постарался оказаться как можно дальше от человека в плаще, что было довольно сложно, учитывая, что тот сидел ровнехонько посредине. Сама же стойка вряд ли претендовала на титул длинейшей.

Избегал его Шус главным образом не из-за плаща, хотя и он вселял беспокойство, а из-за меча, владелец которого, насколько Шус мог судить, не сулил ничего хорошего. Однако как Шус ни старался, все же его взгляд пересекся с взглядом этого подозрительного типа, в чьих глазах мерцали неверные отблески масляных лампад, освещавших трактир.

К ужасу Шуса, вскоре после того, как он вернулся к колдуну, тип в плаще встал со стула и пошел к их столику. Шус уже был готов прыгнуть под стол, спасаясь от меча этого человека, который он вот-вот выхватит из ножен, однако вместо этого, зловещий незнакомец навис над Фамбером, и смотря на него сверху вниз из-под тени капюшона произнес:

– Нехорошо не узнавать старых знакомых.

Фамбер удивленно поднял голову. В его глазах явственно читалось: «Кто ты и во имя всех богов, с какой стати я должен узнавать тебя?!». Тем временем незнакомец продолжал:

– Да, похоже все-таки это случилось. В конце концов магия отравила твой мозг, сделав тебя безмозглым чурбаном, Тюр-Тюр, - с грутью продолжил человек в капюшоне, печально покачал головой.

С волшебником же происходили ужасающие изменения, заставившие Шуса подумать, что стол – это недостаточное укрытие: его лицо покраснело, а пальцы, которыми он сжимал край стола, напротив, побелели. Наконец, он проговорил:

-Я не Тюр-Тюр, а Фамбер Тюртюрлинкс. И я могу постоять за себя, - опираясь костяшками пальцев о стол, колдун решительно встал. Теперь он смотрел прямо в глаза незнакомца. Бежать Шусу мешал стул столь неудачно оказавшийся под ним.

Так волшебник и человек в плаще прожигали друг друга взглядами в течение долгих секунд, растянувшихся едва ли не в маленькую вечность. Должно быть не десять, а все двадцать. Воздух вокруг них заметно сгустился, а вокруг головы Фамбера то и дело сверкали маленькие молнии, ионизируя воздух. Отвели взгляды они тоже одновременно, заключив друг друга в суровые мужские объятья.

Наобнимавшись вволю, они наконец сели за стол. Незнакомец снял капюшон, что наконец позволило Шусу рассмотреть его лицо.

Судя по нему, незнакомец был немного старше Фамбера, который выглядел лет на сорок пять – пятьдесят. На его правой щеке виднелся уже давно зарубцевавшийся шрам, вокруг рта обвисали уже слегка тронутые сединой усы. Брюнет, чьи волосы, почти достававшие до плеч, но и тут, особенно на коничах, время не пощадило этого господина. Образ завершали глубокие тёмно-синие глаза. Одет он был в дорожный плащ и запыленный черный неброский камзол, как видно пошытый со штанам для верховой езды. Пока Шус рассматривал этого человека, по всей видимости, старого друга колдуна, Фамбер и незнакомец разговорились:

– Ну и как тебя занесло сюда, Фамб?

– Это я у тебя должен спросить, Холдар. По правде, я и не думал увидеть тебя живым на этом свете.

– Рано же ты меня похоронил! Хотя, с твоей стороны было свинством бросить меня в тех проклятых джунглях.

– Ну, все обошлось, если уж ты здесь сидишь.

– К несчастью для тебя, да. Теперь я улфулдар тайной гвардии халифа. Сейчас возвращаюсь с секретного задания, о котором, к сожалению, я не могу рассказать тебе.

– Больно мне надо знать о каких-то твоих с Хул-Дул-Фуром темных делах. Ведь он теперь халиф?

– Хул-Дул-Гур-Бур-Фур, - поправил волшебника человек, которого тот назвал Холдаром, – Да. В некоторой степени он стал халифом именно благодаря мне.

Шус, уже утративший интерес к беседе, занялся наблюдением за огоньком, горевшим в лампадке. К его счастью, не успел он всерьез увлечься этим непростым занятием как трактирщик принес еду, состоявшую из какого-то мяса. Судя по меню юной баранамамонтятины, но наметанный глаз Шуса подсказал ему, что в лучшем случае это - крайне старый козел. Так или иначе, а отварного картофеля подделаывать некому, что же до фиолетовых грибов, то пусть иностранцу они и могли показаться ядовитыми, кто-кто а Шус знал что они и вправду хороши.

Спустя пару минут разговор заставил деревенского паренька прислушаться к себе, пусть содержимое тарелки и казалось куда как приятнее.

– Что-то твой ученик совсем не растет. В последний раз, когда я его видел, он вроде бы даже старше был, – посетовал Холдар. – Ты что, ставил на нем какие-нибудь зверские эксперименты?

– Нет, что ты. Это мой новый ученик. С Энфаром же произошла одна нехорошая история лет эдак пять назад. Расскажу тебе как-нибудь в другой раз.

«Что за нехорошая история?» - спросил себя Шус, уткнувшись взглядом в тарелку. - «Может спросить? Нет, не стоит. Вполне возможно, что тот, старый ученик колдуна, точно так же спросил у него, что произошло с предыдущим учеником. И после этого с ним произошло несчастье».

От подобных рассуждений и так не слишком радостное после двухдневного похода настроение парня испортилось дальше некуда.

Покончив с едой они отправились покупать лошадей. Как оказалось, Холдар держал путь в ту же страну, что и они, а поскольку он был старым другом Фамбера, они решили путешествовать вместе. Ясное дело обрадовать это не могло… Кто знает быть может этот незакомец тоже колдун, пусть на колдуна и не похож. Да и от наемников с мечами добра не жди.

Шус даже предполагал, что эта встреча была всего лишь тщательно спланированным планом по введению в заблуждение его, Шуса. Впрочем, свои подозрения вслух он не высказывал и вообще старался не привлекать внимания, плетясь за колдуном и воином.

Покончив с делами, состоявшими из приобретения трех лошадей: двух для волшебника и его невольного ученика, а третьей для поклажи да провианта дней на пять, насколько мог определить Шус, они вернулись на постоялый двор.

Несмотря на то, что Фамбер, сказал, что чем раньше они выедут – тем лучше, путники решили переночевать в гостинице, а отправиться с рассветом. Вот только реализовать этот план оказалось не так то просто. Холдар и Фамбер посидели полночи внизу, около камина, распив не одну бутылку алкоголя, идя исключительно на повышение градуса. Шуса же учитель отправил спать, заявив, что он слишком мал, чтобы пить. Шус Же со своей стороны не слишком активно протестовал. Если говорить точнее, то он попросту валился с ног.

* * *

1184 год н.э. Лето, 14 декада 466 д.с.н.г. Энкуа.

Компания покинула Фалн не раньше полудня. Холдар, утверждал, что оно и к лучшему, пусть не объяснил почему. Требовать каких-то объяснения от человека, в его состоянии стало б чрезмерный жестокостью. Фамбер, находившийся не в лучшем, по сравнения. С тех пор как он очнулся поздним утром, а по меркам деревенского и вовсе днем, так и не произнес не одного словам. На Шуса, ехавшего чуть впереди, собутыльники смотрели с ненавистью, сопоставимой с ненавистью умирающего от голода толстяка, которого пытали килограммами сочащегося жиром мяса, подвешенными в полуметре от его рта.

Шусу, ощущавшему на своей спине прожигающие ее ненавидящие взгляды, становилось все больше и больше не по себе, отчего он прибавил ходу вскоре оторвавшись от взглядов. Более того, Шусу показалось, что он услышал звук падающих тел. Первой мыслью, пришедшей в голову Шуса, было то, что эти двое просто свалились со своих лошадей. Обернувшись, чтобы это проверить, он и правда обнаружил, что колдун и воин лежат на земле, под своими конями. Шус не предполагал только того, что над ними будут четверо мужчин с дубинками в руках. Над лошадьми, на уровне груди всадника среднего роста, на двух толстых веревках висело бревно солидных размеров.

Не успел Шус ускакать куда подальше, или хотя бы закричать, как на него опустилась тьма.

* * *

Сознание возвращалось с трудом. Вначале Шус начал слышать глухие удары, болью отдающиеся в голове. Следующим пришло ощущение холода и жесткости того, на чем он лежал. Шус попытался спросить, где он, однако вместо этого издал лишь нечленораздельное мычание.

– Очнулся?! – прозвенел знакомый голос, воткнувшийся в голову, подобно раскаленной игле.

– Ва-уа… - откликнулся Шус.

Он попытался открыть глаза, но по ним резанул нестерпимо яркий свет. Наконец, несколько раз моргнув, он приподнялся на локтях и осмотрелся. Как оказалось, света было не так уж и много. Его источником было небольшое оконце, прорубленное в камне под самым потолком. Все же остальное пространство занимал грубо обработанный камень, смыкавшийся в каменный мешок, пересечь который можно было шагов за пять. Прерывала его лишь дверь-решетка.

Шус, еще ни разу не бывавший в тюрьме, поинтересовался, куда они попали. Фамбер, который оказался в подобном месте уже не в первый раз, красочно расписал Шусу все прелести тюремной жизни. Тот же, к сожалению волшебника, не ужаснулся, в силу того, что жизнь в многодетной семье, в определенных обстоятельствах, была не многим лучше камеры.

Шус, спустя несколько минут после разъяснений Фамбера, обратился к самозавному учителю:

– Учитель, простите, но почему бы вам не разрушить стену или дверь? Ведь для вас это проще простого. Ну с помощью всей этой вашей магии.

– Даже если бы я мог колдовать, разрушив стену, я бы вместе с ней разрушил бы еще и нас.

– А решетка?

– Понимаешь, Шус… - начал было Фамбер, но его прервал Холдар, сидевший на корточках в углу.

– Ты еще не понял, что твой бесполезный учитель ни на что не способен?

– Это кого ты назвал бесполезным? – тут же набычился Фамбер.

– Тебя, Тюр-Тюр.

– Сколько раз тебе говорить не называть меня так?

– Ну и что же ты сделаешь без своей магии?

Фамбер уже был готов доказать Холдару, что не одним колдовством он силен, но вопрос Шуса отвлек его:

– Учитель, это правда?

– К сожалению, да. Среди этих проклятых бандитов есть маг или по крайней мере, травник. Они напоили меня какой то дрянью... Вот только доберусь до этого паршивого недоучки!

– Вот только, лишить тебя магии у него получилось же. Так что ты несправедлив к этому парню, – меланхолично проговорил Холдар.

– Вместо того чтобы критиковать, сделал бы что-нибудь. – в тон ему ответил Фамбер.

– А может, получится открыть замок или снять решетку с петель?

– К несчастью, эти бандиты не полные идиоты.

– Но я мог бы попробовать отпереть…

– К несчастью, замок кодовый, да еще и магический. Как бы это ни было невероятно в этой глуши.

- Фамб, а с чего ты вообще решил, что это бандиты? Вполне возможно, что это - здешние власти.

– Я не делал ничего противозаконного в этом королевстве… Постой, так значит это из-за тебя?!

– Нет, что ты, - тут же дал заднюю путник, – Здесь я всего лишь проездом. Наверное, ты прав. Это бандиты.

Они помолчали еще немного.

– Нас будут кормить? – с надеждой спросил Шус.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Фамбер.

– Но ведь должны. Вы сами говорили, что в тюрьмах должна быть отвратительная еда. Но ведь должна же?

– Может, и не будут. Как-то слышал я, что дикари из Новых Земель любят сажать своих узников в колодец со змеями и пауками и не кормить. Вначале несчастный съедает всех гадов, а затем умирает от голода. Кто знает, может с нами так же поступят, – зловеще предрек Холдар.

– Не говори ерунды. Если бы они хотели убить нас, то сделали бы это, пока мы были без сознания.

Спустя еще неопределенный отрезок времени. Считать то часы в темницы сырой задача не из легких.

– Фамб, а твой ученик не мог бы попробовать открыть этот замок, раз уж ты говоришь, что он магический? – спросил Холдар.

- Он умеет только коз да бараномамонтов пасти. Я купил его два дня назад.

– Три, учитель, - поправил последнего Шус.

– Ну значит, три. А даже если бы и мог, мы все равно не знаем код.

– Возможно, когда к нам придут, можно будет попробовать…

– Не такие они идиоты, чтобы дверь открывать.

– С каких это пор ты заделался в специалисты по части бандитов, Тюр-Тюр?

– Я не Тюр-Тюр, а Фамбер Тюртюрлинкс. – огрызнулся волшебник.

– Слушай, Фамб, может, вместо того чтобы ругаться, нам стоит все-таки придумать, что делать? Мы, солдаты, называем это мозговым штурмом.

– А как это? – спросил Шус.

– Это значит, что мы сядем в кружок и все вместе будем думать, – пояснил Холдар.

– А обязательно садиться в кружок?

Ответом ему был подзатыльник. Впрочем, идею Холдара нельзя было назвать никак иначе, кроме как провальной. То есть в кружок они и в правду сели, но дальше этого дело не сдвинулось. Так что минут через пять они опять вернулись к вялотекущему переругиванию, продлившемуся до заката.

* * *

Тишину, лишь изредка прерываемую всплесками одиноких капель, падавших в лужу перед камерой, разорвали шаги. Уже почти заснувшие узники, напряглись, приготовившись к худшему. Правда, что это за «худшее» никто из них не знал. Вскоре за решеткой показалось пять человек. Одеты они были не в форму, что, впрочем, не отменяло предположения Холдара о том, что схватили их местные власти. Пока заключенные рассматривали своих тюремщиков, один из них, толстый лысеющий человек лет сорока, с небольшой бородкой, сливающейся с усами и шрамом, пересекающим закрытый левый глаз, приказал отпереть дверь. Фамбер уже встал, собираясь подойти поближе чтобы подсмотреть код, но его остановили два заряженных арбалета в руках бандитов. Перспектива получить пару арбалетных болтов не прельщала волшебника, даже если это и позволит бежать его товарищам по несчастью, так что он отступил.

Наконец, довольно долго провозившись, бандит отпер дверь, пропустив своего начальника вперед.

– Я - Кселдар, атаман свободных воров и разбойников. Ужас, несущий смерть и хаос этим землям - представился последний. – А вы - мои пленники.

– Заметили, – угрюмо ответил Фамбер. – При…

– Рады с вами познакомиться, - прервал Фамбера Холдар. – Простите, не могли бы вы сказать, почему вы захватили нас, господин атаман?

– Э-э…Чтобы потребовать за вас выкуп, – растерялся Кселдар. – Или, чтобы вы рассказали, где зарыты ваши сокровища.

– Но у нас нет… - начал было Шус, но снайперский пинок улфулдара, прошедший незамеченным для тюремщиков, заткнул деревенского. Он уже хотел пожаловаться пленителям на насилие со стороны сокамерников, но повторная экзекуция отбила у него всякое желания кляузничать.

– А-а. Так вам нужны наши сокровища…, - Фамбер уж было посмотрел на Холдара как на ненормального и хотел что-то сказать, но тот прервал его – Фамбер, даже не думай заткнуть мне рот. Тебе дороже жизнь или золото? Мы их зарыли, господин атаман. Совсем недалеко, в паре дней езды верхом.

– Правда? – Недоверчиво переспросил главарь шайки. Все присутствующие в камере начали прожигать Холдара вопросительными взглядами.

– Правда, правда, - подтвердил Холдар,- хоть сейчас провожу вас туда.

Кселдар прищурил свой единственный глаз, смерив Холдара испытующим взглядом. Наконец он произнес:

– Темнеет уже. К сокровищам отведешь меня завтра. И тогда, если твои сокровища и правда что-то стоящее, я могу подумать: «А не отпустить ли мне вас?».

– Благодарю вас, господин атаман.

На это бандит ничего не ответил. Только буркнул что-то вроде: «Пошли!», и развернувшись, вышел из камеры.

Как только шаги утихли, Фамбер накинулся на Холдара:

– Ну и зачем ты соврал ему?! Теперь нас точно побьют камнями, расстреляют тупыми стрелами, повесят, четвертуют и сожгут!

– Не беспокойся. В худшем случае ты умрешь одним из этих способов, но уж точно не всеми сразу, – успокоил волшебника его старый друг. - Не говоря уже о том, что это - не самая худшая ситуация из тех, в которых мы с тобой в свое время оказывались.

– Но сейчас-то мы сидим в этой камере, а «худшие ситуации» остались в прошлом и нам не помогут.

– Зато теперь мы сможем выбраться из этой камеры. Если же ты не хочешь ждать до утра, можешь попробовать открыть дверь.

– Ты же видел, что я не смог подойти к двери…

– Что ж, тогда у нас просто не остается иного выбора…

– Простите… - встрял в перепалку Шус. – Кажется, я видел, как открывают замок….

Оба мужчины кинулись к Шусу, начав тормошить его, как будто бы он был мешком с картошкой, и требовать, чтобы он открыл дверь. При этом каждый из них хотел, чтобы второй отстал от паренька, так как он мешает Шусу думать. Лишь спустя минут пять парню удалось вырваться. Шус сказал, что не уверен, правильно ли он запомнил, что крайне разочаровало колдуна и его подозрительного друга, так что ему пришлось заверить их, что он попытается и практически уверен, что у него получится.

Удостоверившись, что сию минуту его никто убивать не будет, Шус, тяжело вздохнул и под тяжелыми взглядами своих сокамерников принялся за замок.

По какой-то причине колесико замка и не думало вращаться. Шус, чью спину бомбардировало две пары нетерпеливых глаз, судорожно пытался хоть что-то сделать, но замок и не думал открываться. Наконец, отчаявшийся Шус обратился за помощью к учителю.

Тот же ответил, что если бы мог пользоваться магией, этого места уже не было бы, как и их в его жалких развалинах. Так что Шус - единственный, кто может хоть что-то сделать. На резонный же вопрос, что именно он может сделать, Фамбер пожал плечами:

– Да откуда мне знать? Не думаю, что здесь все очень сложно. Пробуй подумать о том, что ты хочешь, чтобы замок открылся. Сомневаюсь, что здешний волшебник хоть где-то учился. Скорее всего, он самоучка, к тому же уверенный в своей гениальности, так что вряд ли здесь что-то хитрое. Прикосновения должно хватить.

Шус тяжело вздохнул. Он-то надеялся, что колдун поможет ему или хотя бы даст подробные инструкции, но вместо этого тот посоветовал ему подумать, снабдив это совет десятком подозрительно незнакомых слов, больше всего смахивающих на ругательства.

Ни на секунду не надеясь на успех, паренец принялся сверлить замок взглядом, в то время как его спину, с не меньшим усердием сверлили Фамбер и Холдар.

Несмотря на весь скептицизм Шуса, спустя час у него получилось повернуть колесико, что безмерно обрадовало его товарищей по несчастью. Огорчило их лишь то, что в процессе медитации Шус напрочь забыл код замка. Более того, этот факт привел Фамбера чуть ли не в бешенство. Если бы не временная неспособность к магии, он бы просто вышиб бы решетку вместе с размазанным по ней Шусом.

– Ну можно ведь еще что-нибудь придумать. Например попытаться снять дверь с петель… - попытался разрядить обстановку Холдар.

– Разве вы не говорили, что это невозможно? – спросил Шус.

– Ну всегда ведь можно попробовать?

– И чем ты пробовать собираешься? – сакрастично поинтересовался Фамбер.

– Ну… - протянул Холдар, разглядывая голые стены камеры, в поисках хоть чего-то отдаленного похожего на рычаг.

– А я кажется, код вспомнил… - задумчиво сказал Шус.

– Что?! – на этот раз набросились на него уже оба мужчины.

– Ну… э-э… я вроде бы вспомнил код, – смущенно улыбаясь и почесывая затылок пояснил Шус.

– А не ты ли мне говорил что грамоте не обучен? – вспомнил их вчерашний разговор Фамбер.

– Ну цифрам меня Мира…

– Ты не мог бы не сбивать его Тюр-Тюр?

– Я всего лишь спросил…

– А вот не надо было!

– Да ты сам сбиваешь его!

– Да не бойтесь вы так, я помню код…

* * *

Спустя пару минут они уже оказались на свободе, ну или, по крайней мере, ближе к ней на шаг. Коридор оказался исполнен в том же стиле, что и их камера. Единственным отличием оказались факелы, прикрепленные к стене через десяток метров друг от друга.

По коридору беглецы, едва ли не бежали, что, впрочем закономерно из их названия, так и не встретив никого, хоть отдаленно похожего на охрану. По-видимому, разбойники всецело доверяли своим замкам. И все бы ничего, пока на их пути не встала развилка.

Развилка несколько отличалась от обычных развилок в сырых бандитских логовах. На стенах проходов имелись нарисованные стрелочки с подписями. Их автор был скуп на буквы, но все же для прочтения нужно было, как минимум, знать алфавит, а грамотность в рядах среднестатистической бандитской шайки, как правило, стремится к нулю, что свидетельствовало о немалом культурном уровне их тюремщиков.

Из трех проходов, которые вели, если верить подписям, к: «златоскладу», «галанаму зале» и «вход на земля». После непродолжительного спора они выбрали первый.

Не встретив никаких препятствий, кроме хлипкой двери, которую Холдар выбил одним ударом ноги, беглецы оказались в бандитской сокровищнице, которая больше напоминала большой чулан, забитый чем попало. На лице Шуса, надеявшегося на груды награбленных у жадных купцов и гордых герцогов брильянтов и золотых монет, явственно проступило разочарование. Что же касается лиц Фамбер и Холдара, видевших, если верить их словам, за их долгую жизнь не одну подобную «сокровищницу», то они и не подумали удивиться. Собственно откуда взяться сокровищам у лесных бандитов на задворках маленького бедного горного королевства.

После непродолжительных поисков, беглецы обнаружили свои седельные сумки, меч Холдара и посох Фамбера сваленными в кучу в одном из углов.

Вооружившись и нагрузив на Шуса поклажу четырех лошадей, объяснив при этом последнему, что им, то есть Холдару и Фамберу, нужно быть готовыми к битве, беглецы отправились в обратный путь к развилке. И все бы могло так и закончиться: тихим побегом, в то время как бандиты празднуют очередной прожитый ими на этой земле день если бы не одна досадная неожиданность. Шус, прогибаясь под тяжестью неподъемного груза, споткнулся на самой верхушке вырубленной в скале лестницы. В своем неуправляемом спуске сбил идущих перед ним Холдара и Фамбера. В результате падения никто серьезно не пострадал, кроме тайны их побега. Последней же нанесли смертельную рану шумом, раскатившемся по коридорам подобно набату.

– Шус, ты…! – Не нашел подходящего слова, способного выразить всю полноту чувств, клокочущих в его груди, Фамбер. Когда же он все же их подобрал, то их заглушел звоном почему-то запоздавшей сковородки.

– Тюр-Тюр, - обратился к другу Холдар, - сейчас не время…

– Я не Тюр-Тюр, а Фамбер Тюр… - колдуна прервали донесшиеся откуда-то спереди командные крики. - Ты прав. Нам стоит поторопиться.

Схватив первое, что попалось под руку, они кинулись вперед, опередив разбойников, бежавших проверить, в чем дело, всего лишь на десяток шагов. Те же, увидев беглецов, кинулись за ними.

– Фамб, можешь что-нибудь сделать с ними? – на бегу спросил Холдар.

– А что ты хочешь, чтобы я с ними сделал?

– Ну, не знаю. Испепели их или заставь их остановится, как тогда, в…

– Действие той гадости еще не закончилось.

– То есть, ты до сих пор бесполезен? Что же ты в сокровищнице говорил…

– Хгр! – немногословно ответил Фамбер.

– Ладно, ладно, верю.

Не успев затормозить, Холдар врезался в практически идеально квадратного здоровяка, перегородившего им дорогу. За его спиной уже можно было разглядеть темный провал выхода на поверхность. Несмотря на скорость движения Холдара, эта скала даже не пошатнулась, виной чему стал живот, погасивший большую часть кинетической энергии авантюриста.

Холдар поднял голову и улыбнулся бандиту. Тот, в свою очередь, взглянул на врезавшегося в него коротышку. По лицу здоровяка расплылась искренняя улыбка мальчика так любящего свою кошку, все увеличивающаяся пропорционально силе, с которой он сжимал Холдара.

Тем временем преследователи приближались. Шус застыл между учителем, опиравшимся на посох и повернувшимся к бандитам, и Холдаром, сжимаемым типом, смахивающим на прямо ходящего бараномамонта. Единственным предметом, который он унес с места своего падения, оказалась сковородка, ручку которой он сжимал обеими руками.

Фамбер же изображал глубокую задумчивость и излучал таинственность, прижавшись к своему посоху. Преследовавшие их пятеро бандитов, увидев его, в нерешительности остановились:

– И чо он делает? – спросил один из них.

– Колдует, небось, – ответили ему.

– Не мели чепухи. Риглиф же сказали, что колдовать он не сможет, – заявил третий.

– Да он же сам колдун, а им веры нет! – ответил второй.

– Атаман ему верит, значит и мы должны.

– Ну раз такой умный, сам подойди к нему и проверь, не превратит ли он тебя в что-нибудь.

Последнее предложение было принято единогласно, если не считать подопытного. Того вытолкнули из толпы, в которую умудрились сбиться эти четверо, к зловещей фигуре волшебника.

Бандит, вытянув перед собой широкий кинжал начал медленно приближаться к Фамберу. Его подбадривали криками сзади. Внезапно, когда он приблизился к колдуну на расстояние вытянутой руки и порядком расслабился, волшебник раскинул руки в стороны, разметав при этом полы своей мантии, и, взглянув в глаза бандита полыхающим взором, произнес: «Узрите!». Бандит, пусть и ожидавший чего-то подобного, отшатнулся и, споткнувшись, сел на пол. Выражение его лица было чем-то средним между смертельным ужасом и удивлением.

Звон упавшего кинжала гулко раскатился по коридору.

– И чо уз-зреть? – после непродолжительной паузы, слегка дрожащим голосом спросил один из бандитов.

Никто не ответил. На лице мага проскользнули разочарование и неуверенность. Похоже, он понятия не имел, что делать дальше.

Без всякого предупреждения мимо головы волшебника, задев край шляпы, пролетело нечто черное походившее на чугунную сковороду, врезалось в лоб задавшего вопрос и сбило его с ног. Оставшиеся четверо бандитов все это время смотревшие исключительно на волшебника, решили, что это какая-то сковородочная магия, и уже готовы были кинуться бежать. В этот самый момент выражение лице Фамбера сменилось с раздраженно-нетерпеливого на торжествующую улыбку.

Он поднял посох над головой. Вместо превращения всего живого в лягушек, как ожидали бандиты, весь коридор затопил нестерпимо яркий свет, ослепивший всех, кто не догадался закрыть глаза.

В результате стратегического маневра Фамбера зрячими остались лишь двое: он сам и Холдар, чье лицо во время вспышки было вжато в пузо бандита. Все же остальные кричали, что злой волшебник выжег их глаза, превратил в статуи и отправил в «Великую пустоту». Они бегали по коридору, спотыкались, двигаясь по хаотически траекториям да сталкивались. Последнее, при их небольшом количестве, казалось маловероятно, но на практике, как оказалось, вполне осуществимо.

Фамбер поймал за шиворот Шуса, направляющегося в противоположную от выхода сторону.

– Нам не туда. - безапелляционно заявил Фамбер.

– Но мне надо найти сковородку.

– Сковородку? – непонимающе повторил Фамбер.

В ответ Шус утвердительно кивнул:

– Я ее кинул в одного из бандитов.

– Во имя всех богов, какая сковородка, нам…

– Без нее я не пойду, – твердо заявил Шус, свято уверовавший в силу этого несколько нестандартного оружия.

Фабер издал звук, больше всего похожий на рык.

– Если у меня не будет сковородки я не смогу готовить, придумал более-менее рациональный аргумент паренек.

На это колдун ничего не смог возразить. Вздохнув, он, пройдясь по другому, попытавшемуся встать, преступнику, быстрыми шагами направился к оглушенному сковородой бандиту, на лбу которого уже вспухла шишка. Тем временем Холдар все же сумел освободиться из лап здоровяка, что оказалось непросто, даже несмотря на смятение последнего, вызванное потерей зрения.

Беглецы выбрались наружу. Шус до сих пор видел лишь нечеткие тени, так что его приходилось вести. У самого входа Фамбер и Холдар обнаружили навес, прикрывающий коновязь с полусотней лошадей. Несколько из них, к счастью для беглецов, были оседланы.

– Погоди, - остановил Холдар друга, уже готового сеть в седло.

– Что еще?

– Хочешь, чтобы за нами была погоня?

– Ты прав, - Фамбер понял Холдара с полуслова. Разогнав лишних лошадей, они скрылись в ночном лесу под свист стрел и арбалетных болтов.

Когда звуки погони затерялись в лесу, вырвавшийся вперед Холдар почти остановился и, как показалось Шусу, чуть не свалился с коня. На вопрос, все ли с ним в порядке, воин буркнул, что для разговоров нет времени.