Взрослый мужчина в темном костюме, что как и многие в его не слишком разнообразном гардеробе был сшит на заказ, с усталой задумчивостью опустил тяжелые веки и почти не слышно с неприятной в горле горечью вздохнул. Тревога и опасения не отпускали его вот уже несколько месяцев, лишая заслуженного сна. Он считал, что не заслужил таких проблем, ведь усердно работал изо дня в день, был честен и великодушен и каждое действие, слово, решение принималось им на холодную голову во благо исключительно своей большой семьи.

– Честно, Арнольд, я не знаю, что со всем этим делать.

Поникший голос невестки, сидевшей на мягком кожаном диване цвета насыщенного темного винограда, расстраивал еще сильнее. Тяжелые веки, что в молодости придавали мужскому взгляду особую таинственность, снова поднялись, да с таким трудом, словно прятали за собой старинный и заржавевший механизм.

– Никогда бы не подумал, что буду озабочен подобным, – наконец, сказал он, бессмысленно глядя на сверкающий вечерний город, расстилающийся перед ним, как покорный слуга. – Я так и не смог заменить ему отца.

– Арнольд, перестань! Ты сделал слишком многое для него, даже больше, чем следовало. Не думаю, что на сегодняшнюю обстановку хоть как-то повлиял бы Ламмерт, царство ему небесное. Твой сын был слишком похож на тебя.

– Это плохо? – позволил он себе улыбку.

– Ни в коем случае. Вы беспредельно добры и вежливы. Но в сложившейся ситуации не помешала бы порка.

– Порка? – усмехнулся мужчина. Он обернулся и сложил руки на груди. – Луиза, ты намекаешь на ремень?

– Тридцатилетнего мужика с пустой головой навряд ли испугает ремень, но хорошенько проехаться кулаком по его самодовольной морде не помешало бы!

Мужчина засмеялся и тут же закашлял. Его невестка, острая на язык, всегда умела лихо позабавить его и хоть на минуту избавить от чувства беспокойства.

– Бог мой, Луиза! Ты говоришь о собственном сыне!

– Не поверишь, я тут на днях подумывала нанять двух громил, чтобы всыпали ему как следует! Мне так осточертело видеть его лицо на обложках этих грязных изданий, Арнольд! А знаешь, что самое печальное? Всё, что желтая пресса пишет о нем – настоящая правда. И эта чертова правда отражается на имидже нашей семьи, а «золотой переросток» совершенно этого не понимает, продолжая вести аморальный образ жизни!

– Ну-ну, милая моя Луиза, – тихо сказал мужчина и опустился на диван. Он обнял её за плечи, искренне сожалея, что такая роскошная женщина вынуждена терзать свою голову такими заботами. – В этом мире на каждую проблему есть свое решение. Нам нужно лишь отыскать его.

– Ты как и всегда слишком оптимистичен, Арнольд. Через пять месяцев ты покинешь пост главы компании и будешь как и многие тихонько сидеть в совете директоров и изредка посещать собрания. А вон туда, – указала она на широкий стол из черного стекла и благородного дуба, – сядет внучок твоего подлого младшего брата, который ни от деда, ни от своей злюки-мамаши абсолютно ни чем не отличается! Арнольд, я пришла в вашу семью двадцать лет назад, и поверь, не было и дня, чтобы мне хоть на секундочку стала безразлична судьба огромной, великой компании, которую основал твой отец. И даже тогда, двадцать лет назад, не понимая и половины всего того, что здесь творится, я видела и чувствовала, насколько другим был взгляд на правление у твоего брата. И по сей день ничего не изменилось. Если Отто с внуком займут это место – кардинальных перемен не избежать. От ваших с отцом трудов не останется и следа.

Несколько секунд мужчина молчал, с гордостью наблюдая за своей невесткой. А потом он взял её прохладную бледную руку в свою горячую ладонь и тихо сказал:

– Говоришь, как настоящая Ротман. Мой сын сделал правильный выбор, я никогда в этом не сомневался.

На женском лице промелькнула печальная улыбка.

– И вот скажи, как так вышло, что у нас получился такой… Оболтус? Как? Ей-богу, кроме вечеринок, поездок, транжирства и девок, готовых расстилаться перед ним мягким пушистым ковриком, его ничего не интересует. Удивительно, что в этом своем «плотном графике» он находит время, чтобы приехать в офис на двадцать минуток! Он занимает место твоего заместителя совершенно незаслуженно! – воскликнула она. – У него же всё есть! Дом, деньги, машина, работа, семья, в конце концов! Нужно лишь стать хоть немного ответственным. Бога ради, Арнольд, ему тридцать лет! Другие в его возрасте рвут из под себя землю, чтобы добиться успеха, достатка, а он… – Женский голос сорвался, не выдержав взрыва эмоций.

Он ни за что не скажет ей, что эти же мысли варились в его котелке уже слишком долгое время, ведь он – мужчина. Он оставшаяся в их семье опора, что хоть и потрескалась с годами, и слегка покосилась, но все же продолжала крепко удерживать на себе шатающийся поддон великодушной половины Ротманов.

– Я удивляюсь, как еще ни одна пустоголовая девица не заявилась к нам с пузом, ведь этот мерзавец трахает всё, что видит!

– Луиза! С чего ты это взяла?

Женщина фыркнула.

– Почитай прессу, Арнольд. Узнаешь много интересного о своем внуке. Когда-то мы были с ним очень близки. Но однажды, он просто отдалился от нас, забаррикадировался, как будто его семья – сущее зло! Как же нам вправить ему мозги? Как заставить воспринимать жизнь иначе? Научить ценить и уважать…

– Луиза, – вдруг задумчиво произнес мужчина, заставив невестку замолчать, – а что, если нам женить его?

Женщина, чьи длинные светлые волосы были изящно зафиксированы на макушке, повернула к свекру голову и на долю секунды позволила себе задуматься. Но потом на её светлом и узком лице проявились возрастные морщины, ведь она громко смеялась.

– Женить? Арнольд, бога ради, не шути так.

– А я вовсе не шучу, дорогая. Видишь ли, помнится мне мой Ламмерт переживал нечто подобное в свои двадцать лет. Я так был поглощен работой, что даже не замечал, как именно мой сын развлекался. Конечно, свечек я не держал, но слухи в наших кругах ходили самые разные.

– Ты это о нашем Ламмерте говоришь? – искренне удивилась женщина. – Я ничего такого не припоминаю.

– Конечно, милая, ведь как только ты появилась в его жизни, Ламмерт стал интересоваться делами, оставил в прошлом гулянки и девушек. Он влюбился, Луиза.

– Ох, Арнольд! – воскликнула женщина и поднялась на ноги. Она расправила плотную ткань длинной юбки и начала ходить из стороны в сторону. – Есть существенная разница в этих двух ситуациях. Я тогда и понятия не имела, кем был Ламмерт, кто его семья и сколько у него денег. Я влюбилась в него, как в сына садовника, которым он мне и представился. А сегодня о Ротманах знает каждый. Думаешь, нам может повезти и в качестве невестки попадется по-настоящему хорошая и достойная девушка, без коварных замыслов? Не думаю, Арнольд. Да и ты разве не знаешь своего внука? Кроме машин и гулянок этот мерзавец никого не любит. Нормальную и достойную девушку не заинтересует даже его огромное состояние. На это клюнет только жадная и подлая девица! Мой сын слишком испорчен и избалован.

– Не горячись, Луиза. Я уверен, что ты глубоко ошибаешься на его счет.

– Ей-богу, Арнольд! Твой оптимизм порой раздражает сильнее, чем те грязные статейки! Нам нужно сохранить за собой место в компании! А мой непутевый сын – единственный к этому ключ.

Мужчина сдержанно выдохнул и тихо произнес:

– Как бы мне не нравилась эта фраза, но сейчас она как нельзя кстати. – Он взглянул на невестку и решительно расставил руки на столе. – Деньги решают многое, Луиза. И, к счастью, они у нас есть.

– И что дальше?

– А дальше – самое сложное, но весьма интересное.

Собираясь на свою первую в жизни серьезную и настоящую работу, Стефания уже как год с лишним не изменяла себе в выборе строгой прически: пучок, или низкий хвост без единого торчащего, словно антенна, волоска. В одежде она отдавала предпочтение светлому верху и темному низу, как в школе. Сегодня это были черная юбка-карандаш и белая рубашка с широкими манжетами. Кстати говоря, единственная рубашка о высокой стоимости которой, бережливая до денег Стефания не хотела вспоминать. Если бы не её младший брат, настоявший на этой дорогостоящей покупке, несколько тысяч рублей с радостью пополнили бы копилку на его дальнейшее обучение.

Как и всегда с особым вниманием девушка оглядела свое отражение в мутном зеркале старинного трюмо на деревянных ножках, что как скрючившийся дворецкий покорно стоял в узкой прихожей. Она еще раз пригладила непослушные волосы несколькими касаниями теплых ладоней, а потом пару раз взбрызнула «критические» места дешевым лаком, что порой стекал по рукам, и наспех протерла липкие пальцы влажными салфетками.

Всё. Вроде бы идеально.

Расправив плечи, Стефания достала из шкафа высокие замшевые сапоги, что как чулки обволакивали её стройные ноги, и невольно остановила взгляд на темных мужских кроссовках, носы которых были изрядно счесаны. Её брат Серафим был сущим брюзгой, когда дело касалось его собственного гардероба. Он всегда стремился разодеть сестру, то и дело внушая ей острую необходимость в платье или новых туфлях, а на себя же как будто жалел деньги.

– Сим? – позвала она его, закрывая кривую дверцу шкафа.

– Мм? – промычал девятнадцатилетний парень, держа в руках бутерброд.

– Ты все еще не купил себе осеннюю обувь. Я попросила тебя об этом неделю назад.

– Неделю назад было еще тепло. И, Стеш, мне некогда по магазинам ходить. Препод по общей химии чрезвычайно скрупулезен, и мне нужно поместить в черепушку колоссальное количество информации. Важна каждая свободная минутка.

– Я понимаю, но твои кроссовки скоро разлезутся. Сим, пожалуйста, возьми деньги и купи себе нормальную обувь, – настаивала девушка, застегивая молнии на сапогах. – Всю неделю дожди будут, а я не хочу, чтобы у тебя промокли ноги и ты слег с ангиной.

– Зато я знаю, как её лечить, – подмигнул брат и откусил бутерброд.

– Не сомневаюсь. – Стефания выпрямилась и сняла с вешалки свое длинное черное пальто с широким поясом. – Сколько сегодня пар?

– Три. Потом опять пойдем с командой в библиотеку, нужно уже закончить готовить этот проект по анатомии, так что вернусь домой не раньше семи вечера.

– Тогда после работы я зайду в магазин и куплю батон. Что приготовить на ужин?

– Можно пюре и сосиски, – пожал плечами Серафим. – Или макароны с сыром. Что хочешь, мне все равно.

Стефания кивнула и снова бросила на свое отражение критичный взгляд. Она увидела, как непослушный золотой волосок на прямом проборе всколыхнулся, торча, словно антенна. Как же так, ведь на волосах уже было так много липкого лака!

– Кстати, Стеш… Меня тут пригласили на день рождения в субботу. Ты не против, если я пойду?

– Почему я должна быть против? Если, конечно, не в какой-нибудь наркоманский притон.

– Нет, – хмыкнул брат и опустил ореховые, как и у сестры глаза. – Домой к однокурснику, тут недалеко, кстати. Просто… Я же не могу пойти с пустыми руками.

Завязав пояс пальто, Стефания склонила на бок голову и с улыбкой взглянула на брата. Она по-настоящему гордилась им и готова была разбиться в лепешку, лишь бы у того сложилась прекрасная и беззаботная жизнь. Между ними было всего четыре года разницы, но она всегда чувствовала себя рядом с ним очень взрослой и мудрой.

– Сим, ты же знаешь, где лежат деньги, – спокойным голосом повторила она фразу, что уже порядком ей осточертела, – не надо спрашивать меня, можно взять их или нельзя.

– Это твои деньги, Стеш.

– Это наши деньги, ясно? И прошу тебя, не забудь про обувь! Всё, я побежала.

Она чмокнула брата на прощание и, схватив черную квадратную сумку, покинула съемную квартиру, расположенную в старой пятиэтажке. С хозяйкой им очень повезло. Стефания думала об этом всякий раз, когда шла вдоль серого дома, где основными жильцами были пожилые люди. Маргарита Павловна осталась вдовой несколько лет назад и первое, что хотела сделать – продать эту старую двушку, где ремонт последний раз делался лет двадцать назад. Однако, пообщавшись с соседкой, решила сдавать жилье студентам таким, каким оно было, не боясь, что те испортят и без того старую мебель и потрескавшиеся стены. Вежливые брат и сестра ей очень понравились, а в особенности их стремление облагородить квартиру. Они самостоятельно перекрасили стены и полы, вставили пластиковые окна, чтобы зимой было теплее, и за это их арендная плата стала значительно ниже.

Чтобы попасть в деловой центр города практически из окраины, Стефания всегда садилась в пустой автобус, что по мере своего движения наполнялся такими же, как и она, трудягами. Ей нравилась её работа, что подразумевала организацию мероприятий, договоренности с прессой и всё то, что входило в обязанности помощника главного маркетолога огромной компании. Эту должность она занимала чуть больше года и всё равно иной раз не могла поверить своему везению.

Быть частью «РотманГлобалМед», пусть даже и такой маленькой – огромная честь и яркая галочка в резюме. Если сокурсники Стефании перебивались короткими подработками то в старой газетенке, то копирайтерами в различных мелких организациях, то официантами в увеселительных заведениях, она же с завидным успехом осуществила мечту выпускника элитного вуза. И хотя это играло для нее огромную роль, важнее на сегодняшний день была все-таки заработная плата, от которой зависело будущее её младшего брата. Из-за этого девушка ограничивала себя во многих вещах, стараясь уберечь каждую копеечку.

Она надеялась, что Серафим не замечал блеска в её глазах, стоило только тем увидеть красивую одежду в витринах магазинов, или рекламу недорогой путевки в каком-нибудь турагентстве. Иногда ей казалось, что её тело и окаменевший от нескончаемой работы разум буквально вросли в этот никогда не засыпающий мегаполис, и если вдруг когда-нибудь ей посчастливится, наконец, отправиться на заслуженный отдых – она уже и сама не захочет тратить силы на то, чтобы просто сесть в самолет и улететь туда, где жаркое солнце и горячий песок.

Офис компании «РотманГлобалМед», основателем которой был известный немецкий деятель Вернер Ротман, занимал последние двадцать этажей в стеклянной башне «Луна», достигающей в высоту около трехсот метров. В этом могущественном здании, что ночью освещалось бледно-голубыми и сине-изумрудными фонарями, размещались еще две крупные компании страны. Самые нижние этажи занимали дорогие рестораны, фитнес-центр, абонемент в который мог позволить себе только очень состоятельный человек, и много всего другого, о чем Стефания ни знать ни думать не хотела. Уже то, что этот небоскреб, словно солдаты-муравьи, окружали исключительно дорогие автомобили, говорило о том, что всё на этом клочке земли принадлежало людям с самым высоким достатком.

И как Стефанию угораздило оказаться здесь? Простой девчонке, что большую часть своей жизни прожила на севере, в детстве носила валенки с вышивкой и, как многие девчонки, мечтала уехать в большой город. Только Стефания совсем не грезила о знакомстве с богатым красавцем, или неожиданной встрече с каким-нибудь принцем из глупых детских сказок. Ей нужна была независимость и свобода, а еще возможность финансово помогать своим близким. Конечно, в свои двадцать три она пока не могла похвастаться последним, но уже то, что им с братом не нужны были деньги, которые раньше отправляли мама с бабушкой, внушало надежды на воплощение её задумок.

Оказавшись во вращающихся стеклянных дверях с двумя взрослыми и солидными мужчинами, Стефания почувствовала себя неспокойно. Она стояла между ними и ощущала себя маленькой мошкой, по ошибке залетевшей на чужую территорию. Казалось, что вот-вот, и кто-то из них прихлопнет её своим кожаным портфельчиком.

Смущение, что одолевало всякий раз, когда чьи-то глаза позволяли себе откровенно глазеть на неё, за год с лишним Стефания научилась прятать за маской безразличия. Она умело изображала занятой и задумчивый вид, или по-хозяйски ставила руки в боки, вздымая брови так, что казалось, будто её раздражало все и всё. И хотя, чаще всего именно так это и было, девушка никогда не позволяла себе даже на долю секунды расслабиться, поскольку это было чревато самыми неприятными последствиями. Уж ей то не знать! Большинство людей, курсирующих по этому зданию, пренебрегали всем, что было ценно для просто смертного. Некоторые не стеснялись подшучивать над совершенно незнакомыми людьми, которые работали здесь простыми курьерами, или программистами, что всегда выделялись плохой осанкой, наличием залапанных очков и постоянно опущенными в пол глазами. Только-только устроившись сюда, Стефании довелось оказаться в просторной кабине лифта с высоким мужчиной, чьи глаза были цвета золота с темными прожилками. И вроде бы незнакомец был хорош собой, но все пятьдесят этажей, что они проехали вдвоем, ей казалось, будто на неё смотрели глаза настоящей ядовитой змеи, готовящейся нанести смертельный удар. Мужчина, чей темно-серый костюм явно стоил целое состояние, громко цокнул языком и назвал Стефанию «милашкой». Он поинтересовался, как долго она здесь работала, на каком этаже был её кабинет… А потом подобрался к ней, точно удав, крепко схватил за задницу и прижал к себе. Растерявшись лишь на пару секунд, Стефания резко подняла колено и не хило влепила негодяю между ног, заставив согнуться его пополам и выкрикивать грубые ругательства. И с тех самых пор она внимательно относилась к «попутчикам» в лифте, стараясь не заходить в одну кабину исключительно с мужчинами.

Отдел маркетинга располагался на шестьдесят девятом этаже. Стефания и её коллега Наташа заняли дальний правый угол в сверкающей кабине лифта и молча таращились на чужие макушки, которых с каждым этажом становилось всё меньше. Здесь всегда ненавязчиво играла тихая музыка, заглушающая чьи-то возможные бурчания в животе, или сиплое дыхание. Но она никак не могла поглотить низкий и неприятный мужской голос, что звучал как скрип заржавевшей пружины. И уж тем более не могла «втянуть» в себя невыносимый запах перегара, от которого за эти несколько минут начала трещать голова.

– Слушайте, вы не имели никакого права даже кончиком своего ничтожного пальца прикасаться к этой машине! Что? Что?! Да если я захочу припарковать её на крыльце администрации города, заехать на ней по этим чертовым ступенькам и покурить у самых дверей – я это сделаю, и плевать я хотел на ваши знаки, на ваши «можно» и «нельзя»! Если я обнаружу хоть царапинку, хоть сколышек размером с песчинку – я вас собственноручно натяну на…

Стефания тихонько прочистила горло и взглянула на свои замшевые сапоги. Она прекрасно знала, кому принадлежала эта темноволосая макушка и пропитый голос, вызывающий только самые неприятные эмоции.

Маркус Ламмерт Ротман. Единственный внук главы огромной компании Арнольда Вернера Ротмана. Самодовольная физиономия этого говнюка не сходила с местных таблоидов, а заголовки с каждым разом становились все более извращеннее. Последний раз заместитель Арнольда Ротмана, что появлялся в офисе раз в пятилетку, улыбался во все тридцать два белоснежных зуба, а его правая рука держалась за голую сиську какой-то стриптизерши, что поливала свое голое тело дорогим виски и прижимала голову богатея к своей промежности. Этих фотографий было очень много и все с разных ракурсов. И хотя Стефания была слишком далека от всей системы правления столь огромной компанией, ей все же никак не удавалось понять, почему влиятельная семья с немецкими корнями, о которой знал каждый второй, не могла повлиять на безобразнейшее поведение этого алконавта! Лишь пару раз за весь год Стефания своими глазами видела Арнольда Ротмана, и даже просто лицезрев его издалека, он показался ей очень приятным и добрым человеком, похожим на современного и успешного дедушку. Неужели его ни капельки не смущали все те безумства, что творил его внук?

– Еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку, – прошептала Наташа, демонстративно подвигав крылышками острого носа.

– Я скоро сдохну. И если уж не смогу удержать рвоту, то постараюсь сделать это ему за шиворот, – шепнула Стефания в ответ.

К её полнейшему изумлению уже через пару секунд мужчина впереди медленно развернулся к ним лицом. Задрав квадратный подбородок, поросший колючими темными волосками, он с пренебрежением опустил на неё свои зеленые, чуть заплывшие от алкоголя и, вероятно, бессонной ночи глаза, и медленно набрал воздух носом. Изображая абсолютное безразличие, что с трудом удерживало женскую тревогу и стыд, Стефания упрямо смотрела в мужское лицо. А потом все прелести алкогольных паров, сигарет, еды и кока-колы ударили в её лицо горячим потоком воздуха…

– Смотри, не сдохни, – проскрипел мужской голос.

Едва лицо Стефании исказилось от ежесекундно вспыхнувшего гнева, мужская рука, держащая жестяную банку с кока-колой, коснулась её расстегнутого воротника пальто и… Мужчина крепко сжал банку, отчего темная жидкость выплеснулась на её белую рубашку.

Её белую и дорогую рубашку!

Холодные струйки жидкости стекали по её шее и впитывались в кружевной лифчик.

– Ничтожество, – прошептала она, впиваясь в самодовольного мерзавца обуявшими гневом глазами. – Грязное и подлое ничтожество.

– Что, простите? – демонстративно скривился мужчина, делая вид, что не расслышал её слов.

– Я сказала, что ты нич…

– Наш этаж! – вдруг воскликнула Наташа и схватила её за руку. Женщина буквально выволокла её из кабины, и как только двери закрылись, она ухватилась за женские плечи и громко прошептала: – Ты спятила?! Это же Ротман!

– Поверить не могу! – громко ахнула Стефания, оглядывая свою испорченную блузку и пальто. – Ты это видела?! Он просто взял и вылил на меня свою чертову кока-колу! Да кто он такой?!

Наташа изобразила кривую улыбку, когда мимо них проходила здешняя «Лариса-крыса» – личный секретарь главного маркетолога компании, которая явно вела целый дневник, где записывала всё, что видела и слышала в стенах офиса.

– Стеша, успокойся! Здесь же кругом уши… – Женщина огляделась. – Пошли в буфет. Сейчас там никого нет.

– Мне нужно в туалет! – прорычала Стефания. Запах газировки раздражал ноздри.

– Нет! Мы пойдем в буфет. В туалете сейчас Лариса, а этой стерве только дай повод потрещать. Успокойся же! – громко шепнула Наташа, крепко ухватившись за женское предплечье. – Идем в буфет.

Они поспешно шли вдоль стеклянных перегородок, отделяющих рабочую зону и широкий коридор. В самом его конце располагался просторный кабинет главного маркетолога, где могли разом разместиться человек семьдесят. Все внутри выглядело слишком дорогим и каким-то неприкосновенным, поэтому всякий раз, когда начальница Ольга Владимировна вызывала Стефанию к себе, девушка с особой осторожностью ступала на глянцевый светлый пол, боясь оставить на плитке хоть малейшую царапинку от каблуков.

– Доброе утро, девочки! – поздоровалась с ними Аня. Сегодня её белые волосы выглядели еще короче, чем вчера. Не одной Стефании казалось, что эта милая девушка с невыносимо писклявым голосом, каждый вечер после работы наведывалась к парикмахеру и обстригала кончики. – Тоже за кофейком? Ой, Стеш… Что это на тебе?

Наташа поставила свою кожаную сумку на край одного из пяти длинных темно-синих диванов, потом забрала сумку Стефании и опустила рядом со своей. Просторный буфет имел форму полукруга и был визуально разделен на несколько секций открытыми хромированными полками, темной мебелью и белоснежными барными стойками.

– Случилось кое-что неприятное, – закатила глаза Наташа, стягивая с себя ярко-красное пальто с пушистым меховым воротником. Женщина вновь огляделась. Убедившись, что молодой паренек в ярко-зеленой курьерской форме наполняет свой стаканчик кипятком, пританцовывая неведомой музыке, что звучала в его огромных наушниках, Наташа шепотом объяснила: – В лифте нам «посчастливилось» встретиться с Маркусом Ротманом.

– Да ладно? – чуть ли не заверещала от восторга наивная Аня. – Он сегодня здесь? Надо же! – Её тонкие пальцы тут же поправили множество сверкающих сережек в правом ухе, а потом спустились к черной водолазке и пригладили мягкую ткань на пышной груди. – Очень неожиданно. И как он?

– Как ты можешь сохнуть по этому кретину? – не выдержала Стефания, осторожно снимая свое пальто. Она с ужасом взглянула на свою испорченную рубашку и, с силой сжав челюсти, прошипела: – Он просто ничтожество.

– Это он сделал? – удивилась Аня, глупо разглядывая огромные темные пятна на белоснежной ткани.

– Мерзавец! Конченый идиот! Что мне теперь делать с этим?!

– Для начала, тебе нужно успокоиться, – тоном строгой мамочки порекомендовала Наташа. – Сдашь рубашку в химчистку и никаких пятен не останется.

– И не кричи так! – шепотом добавила Аня, озираясь по сторонам. – Тебя могут услышать.

– И что? Все знают, что этот мажор – наитупейшее создание. Я просто говорю это вслух. Мне сегодня полдня бок о бок с Ольгой Владимировной работать… Как я объясню ей свой внешний вид?

– Стеша! Не говори так! – продолжала Аня, поднеся к губам указательный палец. – Ты говоришь о Ротмане…

– И что? Он не пуп земли.

– Но он, как-никак, внук твоего работодателя. Если Маркус Ротман захочет, то с легкостью сделает так, что ты потеряешь работу… За год до твоего появления, он так поступил с одной девочкой. Помнишь, Наташ? Кажется, она работала в юридическом отделе.

– Припоминаю, – закивала женщина, неодобрительно поглядывая на Стефанию. – По слухам, тоже не умела держать язык за зубами. И, наверняка, кувыркалась с ним.

– Наташа! – ахнула Стефания, не веря своим ушам. – Он облил меня кока-колой! Не случайно, а намеренно.

– Все потому, что услышал твои слова, – с заметным упреком сказала женщина. – Стеш, если не умеешь быть хитрой, как я, лучше просто молча работай и терпи все те неудобства, с которыми сталкиваешься. Особенно, если этим неудобством является Маркус Ламмерт Ротман. Не ты первая, не ты последняя, кого он вот так унижает.

– А я была бы очень даже не против оказаться на твоем месте, – мечтательно протянула Аня. С этой самой минуты Стефания внесла её в список самых глупых и наивных дур. – Он же такой сексуальный. И сильный. И обаятельный. Признайся, внешне ведь он тебе очень нравится!

Стефания изобразила рвотный рефлекс. И она ни чуть не лукавила! Тот, кого так обожала и боготворила Аня, выглядел слишком грубым и заносчивым, что проявлялось не только в характере, но и во внешности. Он казался Стефании безнравственным болваном, выброшенным на помойку огромным псом, который только там и смог завоевать авторитет у таких же грязных и побитых жизнью слизняков.

– Видела его фото в журнале, как он покорял волны на Бали. Эх, как бы мне хотелось оказаться в его постели. Я бы точно вышла за него замуж!

– Фу, мерзость, – буркнула Стефания, стараясь оттереть пятна влажной салфеткой. – Не говори при мне таких гадостей.

– Мне кажется, что он разбил миллион женских сердец! – продолжала Аня, мечтательно таращась в светлый потолок. – С удовольствием отдала бы ему свое.

Стефанию передернуло. Она решила больше не обсуждать эту глупую и бессмысленную тему. Всё, что её волновало сейчас – неподобающий внешний вид. А еще то, что на химчистку придется потратиться, а это никак не входило в её финансовый план на текущий месяц.

– Ничего не получается, – пробурчала она минуту спустя и выбросила в мусорное ведро очередную влажную салфетку. – Этот идиот всё испортил.

– Стеш? – позвала её Аня, когда девушка уже схватила свою сумку и пальто. – Ну, скажи честно, этот парень ведь неподражаем?

Сдержанно выдохнув, Стефания обернулась. Она никогда не понимала и не поймет глупых девок, готовых на всё ради таких «денежных дебилов», как Маркус Ротман. Что ими двигало? Ради чего они готовы были терпеть унижения и прослыть дешевками, которыми пользовались мужчины и отшвыривали, когда те становились неугодными?

– А еще, он сказочно богат, – игриво шепнула она и подмигнула Стефании.

– Аня, да будь он хоть последним мужчиной на земле, я бы ни за что на свете не взглянула на него. Он мерзавец, хам и просто испорченый до мозга костей болван, который глупо полагает, что ему принадлежит весь мир. Мне очень жаль всех тех наивных барышней, не выделяющихся особым умом, которые из-за него ревут по ночам в подушку и грезят о долгой и счастливой жизни рядом с ним. Они настоящие дуры!

– Ой! – прыснула со смеху девушка. – Ты слишком черствая и бесчувственная, как робот. Если бы ты влюбилась в него по-настоящему, чтобы сердце из груди буквально вырывалось наружу от того, что просто дышишь одним с ним воздухом – то ревела бы днями и ночами! Не обманывай себя.

– А реветь то с чего? – прыснула Наташа.

– Как это? – ухмыльнулась Аня. – Маркус Ротман никогда и ни с кем не встречается. А если и цепляет какую-нибудь девчонку, то на несколько дней, не больше. Если бы он бросил нашу «влюбленную каменную мадам», то она ой бы как рыдала! Так что, пусть не обманывает себя.

Стефания ненавидела, когда ей доказывали то, чего на самом деле никогда не было и быть не могло.

– Не в обиду, Ань, но… В моей черепушке есть мозг. Мне не понять, из-за чего там можно слезы лить? Ему подобные вызывают у меня три вещи: раздражение, рвотный рефлекс и желание врезать по самодовольной морде. А лучше – между ног. Один уже такой получил однажды по своим бриллиантовым яйцам за то, что позволил себе лишнее!

Недовольно фыркнув, Стефания покинула буфет, не расслышав, кому писклявая Аня так сильно удивилась, и почему Наташа расплылась в приветливой улыбке.

Привычные звуки обыденной жизни сегодня казались невыносимыми ударами железных ложек по кастрюлям. Голоса были похожи на скрип старинных дверей, а смесь самых разных запахов женского парфюма – ужаснейшим коктейлем для совершенно потерянного и всё еще не протрезвевшего сознания. От этой вони хотелось блевать.

Маркус Ротман вышел на самом последнем этаже, где его, как и в любой другой день, с самой приветливой улыбкой встречала высокая блондинка с собранными в низкий пучок белоснежными волосами. Он не помнил её имени, а может и не знал вовсе. Девушка работала здесь администратором и всё, что ей нужно было делать – отвечать на звонки, встречать начальство и готовить кофе. Пребывая не в лучшем настроении и самочувствии, ему было не то, что всё равно на это глупое внимание к своей персоне, но и вызывало сильнейший приступ раздражения. Хмурый, как самая страшная летняя туча, Маркус пролетел мимо девушки, даже не удостоив её привычным игривым подмигиванием, от которого та заметно растекалась, как масло, по сверкающему глянцевому полу.

Голова продолжала трещать и выпитая несколькими минутами назад таблетка всё еще не смогла побороть эту боль. Пролетев мимо секретаря своего деда, мужчина закрылся в своем кабинете и бросился в личную туалетную комнату, где свет загорался от малейшего движения. Пока его полоскало над подвесным унитазом, сотовый в кармане косухи разрывался от звонков.

– И что на этот раз я узнаю о своем сыне? – вдруг раздался голос матери в дверях. Маркус с трудом повернул к ней голову. – Хотя, наверное, уже нет ничего такого, чего бы мне, как и всей стране, не было о тебе известно. Хорошо повеселился вчера? В очередной раз.

Мужчина слабо улыбнулся и с трудом поднял большой палец над головой. Какой-то частью своего залитого алкоголем мозга он все же понимал, что выглядел в её глазах настоящим ублюдком.

– Немедленно приведи себя в порядок, – приказала мать, гордо подняв острый подбородок. – Жду тебя в кабинете.

Он знал, что нравоучений не избежать, и оттого не спешил выполнять её требование. Маркус несколько раз ополоснул лицо и долго смотрел на свое помятое отражение в зеркале. Глядя в свои заплывшие глаза, он вновь задался вопросом, ответ на который, как ему всегда казалось, совершенно не понимал где искать: что с ним случилось и по какой причине он в свои тридцать лет выглядел так, словно ничего в этой жизни не было для него ценно? Неужели он жил ради этих нескончаемых вечеринок и развлечений, где реками лился самый дорогой и элитный алкоголь, а молоденькие дочери своих родителей-миллионеров готовы были раздвигать перед ним ноги, стоило только с улыбкой подмигнуть им?

– Маркус?! – громко позвала его Луиза Ротман. – Я теряю терпение!

Съежившись от холода, мужчина покинул туалетную комнату и нехотя побрел к своему стеклянному столу. Только вот сесть за него ему не позволила мать, что уже величественно заседала в его дорогом мягком кресле. Она кивком указала на свободный стул, что стоял напротив.

– Я хочу пить, – тяжелым голосом сказал Маркус и потянулся к кнопке вызова администратора. Однако обозленная женщина тут же шлепнула его по руке. – Пусть эта…белобрысая принесет мне воду!

– Из-под крана попьешь! И у этой девушки есть имя! Её зовут Мария! Где ты был сегодня ночью?

Мужчина устало вздохнул и развалился на стуле, как жидкое тесто.

– Дома, – ухмыльнулся он.

– Не лги мне, ты не появлялся там уже несколько дней! Ты встречаешься с кем-то?

– Разве я похож на какого-нибудь влюбленного тюфяка?

– Ты похож на бомжа, Маркус! – взорвалась женщина, стукнув по столу ладошкой. – Ты только погляди на себя!

Мужчина бросил саркастический взгляд на свою дорогую косуху итальянского бренда, а потом лениво ухмыльнулся, вынудив свою мать рассвирепеть еще сильнее.

– В таком случае, я самый безупречно одетый бомж.

– Зачем ты пришел сюда?

– Я здесь работаю, вообще-то.

– Да ты что? Тогда ответь мне, какова самая главная проблема компании на сегодняшний день? Ты же у нас заместитель директора, тебе это должно быть известно.

Мужчина изобразил задумчивость.

– У нас нет проблем, потому что мы – идеальная семья. А у идеальных людей не бывает проблем, ни в личной жизни, ни на работе.

– Твой дед из кожи вон лез, чтобы совет принял тебя на эту должность, Маркус!

– Я об этом не просил.

– Да где же я так согрешила, что… – Женщина замолкла, явно боясь сказать то, о чем позже будет сожалеть. Она поднялась с места и подошла к огромному окну, обнимая себя за плечи.

Сейчас она выглядела слишком беспомощной. Её стройный силуэт казался таким хрупким, что стоило просто хлопнуть в ладоши и он разлетелся бы на песчинки от громкого звука. Эта миниатюрная женщина, готовая броситься на любого, кто посмеет обидеть дорогих ей людей, помимо уважения и глубокой любви к себе, вызывала у Маркуса еще и горькое чувство жалости. И оно неприятно сдавливало грудь, затрудняя дыхание. Раньше ему страшно хотелось открыть ей глаза на ту фальшивую идеальность, которой она окружила себя. Но всегда находилось что-то, что останавливало его от этого опрометчивого шага. А теперь же всё для него стало слишком безразличным.

– Тебе нужно собраться, Маркус. Через пять месяцев твой дедушка покинет пост главы, надеюсь, ты еще помнишь об этом. Его место должен занять ты. Иначе… Иначе под правлением Леона и его деда Отто всё развалится.

– Я и так займу его место, – зевнул Маркус и скривился от неприятного кислого запаха во рту.

– Нет! – вновь повысила голос его мать. Она обернулась к нему и поставила руки в боки. – Тебя здесь не бывает неделями, Маркус! И все члены совета видят это!

– Я просто занятой человек.

– Да послушай же ты меня! Тебе не видать кресла Арнольда, если ты не заручишься доверием совета! Как такой огромной компанией может руководить тридцатилетний прожигатель жизни, который без конца пьет, кутит и нарушает правила дорожного движения?! Ты думаешь, что они не умеют читать и не следят за жизнью наследников? Как бы сильно Леон не нравился мне, но он достоин этого кресла уже тем, что практически каждый день находится на своем рабочем месте! Твой двоюродный брат прекрасно ориентирован! Он оперирует фактами, цифрами, предлагает идеи, хоть те и дурацкие… Господи, да он в курсе всего, что происходит! А где же ты, Маркус? Просто ответь мне, тебе всё равно?

– Может и так, – тихо ответил он, опустив взгляд. – Я не знаю.

– Хорошо. – Неожиданно голос матери смягчился. Она медленно подошла к сыну и опустилась перед ним на колени. – Даже, если и так… Ты Ротман, милый мой. Хочешь ты того или нет, но на тебе лежит обязанность – руководить целой империей. Да, возможно, что ты не об этом мечтал, но такова твоя судьба. Будь ты обыкновенным Артемом Зайцевым, то сам бы и выбирал для себя будущее. Но ты – Ротман. Родной, ты ведь не такой, каким хочешь казаться… Ты настоящий мужчина, глава своей великой семьи! Ты, как и твой отец, который…

Маркус резко поднялся, не дав матери закончить. Он подошел к столу и нажал кнопку вызова.

– Как тебя там? Принеси мне бутылку воды. Только холодную! – приказал он грубым тоном. – Мам, я всё понял. Не надо больше этих идиотских нравоучительных разговоров, умоляю! В совете все понимают, что такого придурка, как Леон с его недалекой мамашей и болваном дедом, властью наделять нельзя. А учитывая, что больше половины членов совета – наши добрые и хорошие друзья и родственники – проблем с моим назначением не возникнет. Поэтому перестань поднимать кипишь раньше времени! У меня голова сейчас треснет от твоих бессмысленных переживаний!

Он снова стукнул по кнопке:

– Черт возьми, где моя вода?!

– Минутку…

Мужчина выругался и разъяренный, как бык, бросился к двери.

– Проще самому всё сделать! Кругом одни идиоты.

Леон Луц Ротман появился на самом последнем этаже, как раз в тот момент, когда белокурая администраторша в необъяснимой панике доставала из мини-холодильника со стеклянной дверцей маленькую бутылку воды. Несколько жестяных банок с кока-колой и энергетиком вывалились на пол и покатились в разные стороны.

Молодой мужчина облокотился на хромированную стойку и, чуть ли не облизываясь, смотрел на женскую попку, которую блондинка отставила, как кошечка, собирая газировку. Не будь здесь камер, он бы с удовольствием подкрался сзади и хорошенько приложился к ней своей ладонью, а потом разорвал серую юбку и отодрал девчонку прямо тут – в дальнем углу, куда редко кто вообще заглядывал. Всем девчонкам нравится, когда их берут силой.

– Тебе помочь? – наконец, дал он о себе знать.

Девчонка приподнялась на коленях и обернулась, глядя на него испуганными глазами.

– Ох, Леон, вы напугали меня. – Она поднялась на ноги, держа в руках жестяные банки. – Нет… Спасибо.

Мужчина, точно удав, медленно двинулся в её сторону, продолжая откровенно разглядывать женский зад.

– Извини, я не хотел. А ты почему такая взволнованная?

– Я должна принести Маркусу бутылку воды… Извините, мне нужно бежать!

– Постой-постой, милая, – мелодичным голосом произнес Леон и с фальшивой бережливостью опустил ладонь на хрупкое женское плечо. – Успокойся, для начала. Ты выглядишь такой напуганной.

– Маркус сегодня не в духе и я…

– Бог мой, милая, разве этот пьяница хоть когда-нибудь бывает в хорошем настроении? Лучше скажи мне, кому из родителей ты обязана такой нежной кожей?

Он позволил себе прикоснуться к её щеке.

– Извините, Леон… Я должна идти, – отпрянула девушка и тут же замерла на месте. – Маркус, извините, я…

– Должна была принеси мне эту чертову воду пять минут назад, – прорычал тот, оглядев её потемневшим от злости взглядом. – Давай сюда!

Девчонка протянула ему бутылку и тихонько спросила:

– Вам нужно что-то еще?

Маркус отрицательно покачал головой, даже не взглянув на неё. Он смотрел на Леона и жадно пил долгожданную воду.

– Надо же, – съязвил Леон, когда девчонка быстрым шагом направилась к рабочему месту, – позор Ротманов удостоил нас своим присутствием. Надо бы торт заказать и шампанское открыть.

– У тебя шутки недотепы-восьмиклассника, Леон. Собственно, как и умение расположить девушку к себе. Не говоря уже о том, чтобы незаметно уложить её в постель, – усмехнулся Маркус, подразумевая последние слова, что Леон сказал администраторше.

– Боюсь представить, какими приемами используешься ты. Хотя, дешевым шлюхам всё равно, что именно говорит им богатый алкаш. Главное ведь, чтобы заплатил.

– В отличие от тебя, Леон, я не плачу девушкам, чтобы они были со мной. – Маркус демонстративно развел руки в стороны и крутанулся на месте. – Я им просто нравлюсь, и этого достаточно.

– Ты слишком высокого о себе мнения.

– А ты о себе слишком низкого, – усмехнулся Маркус. – Но, замечу, весьма правильного.

От злости ладони Леона сжались в кулаки. И как только совет терпел выходки этого дегенерата? То, что именно Маркус должен был стать следующим Ротманом, кто займет место главы компании, Леон, как и его родные, считал несусветной глупостью и абсолютной дикостью! Мало того, что из-за Ламмерта Ротмана он лишился отца, так еще и глупый старикашка Арнольд со своим дебилом внуком отнимали у него законную власть! Ему, Леону, ни за что не убедить тупоголовых членов совета не наделять этого самодовольного ублюдка самыми высокими полномочиями, ведь те как один готовы целовать худшей половине Ротманов задницы. И никто из них не понимал, что компания уже давно нуждалась в глобальных переменах, которые вывели бы её на новый уровень.

Древние старикашки!

– Мой тебе совет, в следующий раз, когда захочешь трахнуть девчонку, не упоминай о её родителях, – снова усмехнулся Маркус, собираясь уйти. – И ослу понятно, что это как-то странно. Я бы преподал тебе урок, да слишком дорого беру. Тебе не расплатиться.

Ублюдок.

Конченый алкаш, на которого, как мухи на мед, липли бестолковые бабы! Что-что, а тут Леон признавал, хоть и не вслух: Маркус без особых усилий мог закадрить любую девку, которая уже через десять минут будет считать за честь сделать ему минет.

Любую девку!

Любую…

– Маркус? – позвал его Леон. Тот нехотя обернулся, лениво потягивая оставшуюся воду в бутылке. – Помнишь, как мы детьми, постоянно играли на спор?

– Я помню только то, что ты всё время плакался своей мамочке. Полагаю, это означает, что ты постоянно проигрывал, так?

Леон приблизился к нему и изобразил улыбку.

– Я хочу сыграть с тобой.

Маркус искренне удивился.

– Я похож на того, кто станет играть с тобой? Друг мой, повзрослей! – усмехнулся Маркус и повернулся, чтобы уйти.

– Неужели с возрастом ты стал трусливее ободранного кота на помойке? – бросил Леон ему в спину. – Боишься проиграть?

И его уловка сработала. Маркус Ротман медленно обернулся и как обычно чуть выставил вперед нижнюю челюсть. Этакий опасный оскал хищника.

– Глупая попытка, Леон. Очень глупая.

– Серьезно? Ладно! – развел он руками. – Алкоголь, по всей видимости, убивает всякое озорство и желание пойти на риск.

– Что ты хочешь?

– Повеселиться, – пожал Леон плечами. – Боишься?

Острый, как игла, взгляд Маркуса Ротмана говорил красноречивее любых слов: он не мог позволить говорить о себе, как о трусе, что побоялся принять участие в простой детской забаве.

– Знаешь, не так давно я прочитал твое интервью в одном известном журнале, где ты сказал, что считаешь себя истинным сердцеедом, который может заполучить любую девушку, какую пожелает.

– Мм, да, припоминаю, – растянулся Маркус в злой улыбке. – Это было интервью для издания, публикующего материалы исключительно для отсталых чайников. Ну, там, как познакомиться с девчонкой на улице и через пять минут заняться с ней сексом в лифте. Рад, что ты находишь этот журнал полезным.

– Знаешь, я очень засомневался в твоих словах, – продолжил Леон, с трудом не отреагировав на эту идиотскую шутку. – Не думаю, что ты сразишь абсолютно любую девушку наповал. В этом мире еще есть такие, кому твои дешевые понты, как и твое существование в целом, будут казаться смешнее самого веселого анекдота.

– Открою тебе глаза: в этом мире все бабы, абсолютно все, – повторил Маркус по слогам, – падки на брутальных мужчин. А если у того еще и банковский счет трещит по швам – для него нет ничего невозможного. В твоем случае, первое отсутсвует напрочь. Поэтому у тебя и не клеится с девчонками, брат. Мой тебе совет: избавься ты уже от этих старомодных костюмов и обзаведись джинсами и косухой. Хотя… Нет, тебе ничто не поможет.

– Если ты так уверен в себе, сыграй со мной? – с вызовом предложил Леон, глядя в ему в глаза. – Если ты выиграешь, я без лишних объяснений сниму свою кандидатуру с выборов на главу компании. Буду тихонько продолжать сидеть в совете и подчиняться тебе, ведь только из нас двоих будут выбирать. А если выиграю я, в чем уверен на все сто, то от правления откажешься ты.

– Твоя тупость поражает меня с каждой минутой.

– Брось, Маркус! Ты и сам прекрасно понимаешь, что твое разгульное поведение оставляет на всей семье и компании не самый приятный отпечаток. И если ты займешь это святое место, то через год-два компания разорится, а этого никак нельзя допустить. Совет этого не допустит. А мое, пусть и глупое на первый взгляд, предложение – прекрасная и самая легкая для тебя возможность сесть в баснословно дорогое кресло Арнольда Вернера. Если кандидат останется всего один, совет не вправе не принять его на должность директора.

– В чем подвох, Леон? – усмехнулся Маркус.

– Помимо того, что кандидатура жертвы, которую я выдвину – здравомыслящая особа, которой чужды такие кретины, как ты – ничего. – Леон нарочно выдержал паузу, не отрывая своих смеющихся глаз с двоюродного брата, которого ненавидел всеми фибрами своей души. Когда он услышал легкий вздох, наконец, добавил: – Ну, так что, Маркус Ламмерт Ротман? Готов рискнуть будущим компании? Ты ведь так уверен в себе, так непоколебим в своей пустой привлекательности. Что тебе стоит закадрить какую-то девчонку с мозгами? Хотя, нет! Это слишком просто, – засмеялся Леон и приложил указательный палец к губам, обдумывая детали. – Я сниму свою кандидатуру с выборов, если тебе удастся по-настоящему влюбить в себя девчонку, а после – бросить, как ненужную вещь. Когда я увижу, как она громко рыдает, оплакивая свое несостоявшееся будущее с одним из самых завидных женихов планеты Земля, – нарочито громко парировал Леон, – тогда я признаю твое совершенство, Маркус. И более не посмею даже сказать о тебе самого грязного словечка, которые сейчас сыплются из меня, как семечки. Всё просто!

– Боги! – засмеялся Маркус, явно клюнувший на слова брата. – Ты всунешь мне девчонку, которую сам не смог уложить в постель? Я отгадал?

Продолжая злостно улыбаться, Леон с силой сжал челюсти. Помимо обаятельности, Маркус славился дотошной прозорливостью. Леон молча протянул свою руку, чтобы закрепить договоренность.

– Погоди-погоди! Надеюсь, это не какая-нибудь старуха со вставной челюстью? – прыснул Маркус. – Я, конечно, не против этой затеи, но мои сексуальные интересы сфокусированы на молодых женщинах, Леон, в отличие от твоих.

– Эта девчонка работает здесь. Фигуристая, молодая – всё, как ты любишь, – хмуро отрезал Леон, уставший от этого разговора. – Единственное, у неё есть мозг.

– Без проблем! – с привычной самоуверенностью бросил Маркус и пожал брату руку. – А я все думал, ну когда же мне попадется красотка, да еще и с умом! Кругом ведь одни пустышки!

– Рад, что ты настолько оптимистичен, брат мой. Но уверяю тебя, это состояние продлится ровно до той минуты, пока ты не поймешь, кто наша жертва.

То, что Стефания сказала было хуже, чем просто ужасно. Да как она только посмела открыть свой рот? Теперь из-за этого мерзавца, явно нажаловавшегося своему всемогущему деду, её в самое ближайшее время попрут с работы, да еще и рекомендацию дадут не самую хорошую.

Зря она это сделала, ой как зря! Но что же ей оставалось? Как и все проглотить язык и терпеть унижение? Ах, нет, что вы! Все же мечтают оказаться в поле зрения этого высокомерного куска собачьего дерьма! Мало того, что она так и не нашла логичного объяснения своему неподобающему внешнему виду, промямлив что-то несуразное Ольге Владимировне, которая одним своим резким взглядом дала понять, насколько сильно она недовольна сегодня личной помощницей, так в придачу к этому, Стефанию вызвал к себе на ковер сам Арнольд Вернер Ротман!

Большую часть рабочего дня девушка не находила себе места, ведь сегодняшняя выходка в лифте грозила ей немедленным увольнением. В лучшем случае её лишат долгожданной премии, на которую они с Серафимом очень рассчитывали, а в худшем…

«Меня уволят».

С этими мыслями содрогающаяся изнутри Стефания поднималась на последний этаж, где восседала вся администрация «РотманГлобалМед». Прежде, она никогда не бывала там, но опираясь на рассказы других, представляла себе стены из золота, величественные статуи и бассейн на самой крыше небоскреба. В общем, все то, что было в фильме «Адвокат дьявола» с Киану Ривзом.

Когда двери лифта плавно разъехались в стороны, Стефания с привычной для себя осторожностью ступила на блестящий глянцевый пол. Её не покидала мысль, что сегодня у них с братом будет не самый приятный ужин вдвоем. Как только сам Арнольд Ротман, не скрывая эмоций, выскажет всё, что он о ней думает, в её лицо полетит трудовая книжка, а из огромного кабинета она покатится колбаской, которую разгневанный старик пнет своей несказанно дорогой и сверкающей от идеальной чистоты обувью.

– Вам помочь? – спросила её симпатичная блондинка в сером костюме.

Стефания машинально ухватилась свободной от сумки рукой за воротник пальто, боясь, что грязная рубашка привлечет внимание идеальной во всем администраторши.

– Я к Арнольду Ротману. Мне позвонил его секретарь…

– Стефания Ионова? – вдруг раздался взрослый женский голос из глубины широкого коридора.

Девушка с трудом сглотнула и часто закивала.

– Маша, это к нам, – объяснила женщина впопыхах, словно торопилась куда-то. И не мудрено: на ней уже было черное пальто и милая темно-синяя шляпка. – Идите сюда!

Не веря, что вот-вот лишится работы из-за своего длинного языка, Стефания слабо перебирала ногами, не обращая внимания на яркие картины в очень широких и сверкающих хромом рамках. Тяжелые напольные вазы лишались её восхищения, когда она на ватных ногах понуро проходила мимо них, и даже сверкающие люстры из дорогого стекла не смогли похитить её обеспокоенный взгляд. При любом другом случае, она бы точно разглядывала всю эту роскошь с открытым ртом.

– Поспешите, милая! – торопила её женщина, подзывая рукой. – Через сорок минут у Арнольда Вернера встреча на другом конце города. Они уже ждут вас!

– О…они? – уточнила она прерывисто.

Женщина ничего не ответила, а только ухватилась за локоть Стефании и буквально потащила её к огромной темной двери.

– А вы не знаете, по какой причине меня…

– Всё! Всё! Всё!

Перед тем, как оказаться в светлом и чрезвычайно просторном кабинете, Стефания успела сделать короткий вдох и заметить сконфуженное выражение лица взрослой женщины, что осталась на безопасной территории. Девушка с опаской оглядела роскошные апартаменты самого Арнольда Вернера, обратив особое внимание на множество черно-белых скульптур причудливых и непонятных форм.

– Стефания, проходите, не смущайтесь! – раздался приятный мужской голос за широким выступом из темного декоративного камня.

Расправив плечи, девушка двинулась вперед, продолжая сжимать рукой воротник пальто. Наверное, он уже помялся. Стефания как могла убеждала себя, что с внезапным увольнением жизнь не закончится, просто станет труднее на какое-то время.

– Добрый вечер, – поздоровался с ней мужчина в темном костюме. Он тут же поднялся с дивана, на котором сидел и изучал, по всей видимости, какие-то документы, а потом жестом указал на одно из кресел. – Прошу вас, присаживайтесь. Извините, что вам пришлось задержаться немного, просто встретиться с вами раньше не представлялось возможности. Хотите что-нибудь выпить?

Стефания едва могла произнести хоть что-то, поэтому просто отрицательно покачала головой. Она медленно опустилась в мягкое кресло и поставила сумку у ног, чувствуя на себе изучающий мужской взгляд.

– Вам не жарко?

Стефания подняла на него глаза.

– Вы в пальто, а здесь вроде бы тепло. Вы, должно быть, замерзли?

– Да, кажется, меня немного знобит, – солгала она, сжав воротник еще сильнее. Еще чуть-чуть и её рука станет каменной.

– Тогда, я попрошу для вас горячий чай с лимоном! – сказал Арнольд Вернер и поспешно ушел к своему столу. – Мария, будьте так добры, принесите нам один горячий чай с лимоном. И обязательно положите те вкусные конфеты с шоколадной начинкой. Спасибо!

Внезапно, откуда не возьмись, к диванчикам подошла стройная женщина в черном платье-футляре, подчеркивающим идеальную фигуру. Её замшевые сапоги на высоком плоском каблуке выглядели очень стильно и дорого, а широкий браслет на руке искрил благородным розовым жемчугом.

– Добрый вечер.

В отличие от Арнольда Ротмана, она поздоровалась со Стефанией заметно сдержанно, даже несколько опасливо. Её тревожный взгляд быстро пробежался по девушке, а потом, словно искал спасение, устремился к приближающемуся мужчине.

– Здравствуйте, – тихо сказала Стефания, искренне не понимая, что происходит, и почему шикарная и обворожительная невестка Арнольда Вернера тоже была сейчас здесь.

Они молча сели напротив Стефании и оба не сводили с неё заинтересованных глаз. С каждой секундой затянувшегося молчания её голова от тревожных мыслей увеличивалась в размерах и к тому моменту, когда Арнольд Вернер, наконец, решил начать разговор, в висках один за другим раздавались болезненные прострелы.

– Стефания, вы, наверняка, очень удивились нашей встрече. По правде говоря, мы с моей дорогой невесткой, – взглянул он на женщину, – планировали этот разговор достаточно долгое время… Спасибо, Мария, – улыбнулся он блондинке, что поставила белоснежное блюдце и кружку с чаем на низкий стеклянный столик. И говорить он продолжил только после того, как за ней закрылась дверь. – Поверьте, Стефания, никогда прежде мы ничем подобным не занимались, и уж тем более подумать не могли, что…будем.

– Извините, но я что-то ничего не понимаю… Вы пригласили меня сюда, чтобы уволить? – спросила девушка, с заметной настороженностью в голосе.

– Уволить? – тихо воскликнул мужчина и развел руки в стороны. – Боже упаси, нет! Вы замечательный сотрудник, Ольга Владимировна говорит о вас только самое хорошее. Уволить, – усмехнулся он и взглянул на свою невестку, что продолжала молча наблюдать за Стефанией. – У нас к вам предложение.

– Погоди, Арнольд, – вдруг тихим голосом прервала его женщина. – Стефания, скажите, у вас есть молодой человек? Жених?

– …Нет.

– Вы ни с кем не встречаетесь?

– Мне некогда, – честно ответила она.

– У вас есть братья, сестры?

Несмотря на то, что взгляд Луизы Ротман был острее ножа, в её тихом голосе чувствовалась доброжелательность, но и заметная осторожность.

– У меня есть младший брат. Мы живем вместе.

– Должно быть, он студент?

– Да, – кивнула Стефания. – Второй курс медицинской академии.

– Похвально! – улыбнулся мужчина. – А ваши родители?

– Мама с бабушкой живут в Ноябрьске. А папа умер три года назад.

Она заметила, как померк сверкающий взгляд Арнольда Ротмана. На секунду ей показалось, что он прекрасно понимал эту особую и страшную боль.

– Жаль, что вашей семье пришлось пережить утрату родного человека.

– Стефания, у вас много друзей? Подруг? – вдруг спросила её Луиза.

– Извините, но я не понимаю, зачем вам нужно знать об этом… Чего вы хотите от меня? – напрямую спросила Стефания. – Если не уволить, то…

– Нам нужна ваша помощь, – ответила женщина и поднялась с места. Она сплела свои изящные пальцы и медленно двинулась к стене с большой вытянутой картиной непонятно чего. – Арнольд говорил, что мы хотели поговорить с вами уже очень давно и это правда. – Она обернулась и взглянула на Стефанию. – Вы ведь знаете, кто мой сын?

Боги.

Боги!

Боги!

– Конечно, – сквозь зубы проговорила девушка и увела в сторону взгляд.

– Вижу, вы не самого лучшего мнения о нем, – с горькой усмешкой констатировала Луиза и вновь подошла к дивану. – Не стоит утверждать обратное, Стефания! – отмахнулась она, верно предполагая, что сейчас молодая девушка будет делать именно это. – Я не слепа, не глуха и прекрасно понимаю, каким мерзавцем может быть мой сын.

Чего-чего, но такого, она никак предположить не могла!

– Понимаете, Маркус очень нужен этой компании, – задумчиво проговорила Луиза. – Он – её будущее. Но, ведя такой мерзкий и неподобающий его статусу и положению образ жизни…

– Компания погибнет, – перебила её Стефания и тут же виновато опустила глаза. – Извините.

– Что извиняться? – хмыкнула женщина. – Вы абсолютно правы.

– Стефания, – подключился мужчина, подавшись чуть вперед, – повторюсь, у нас есть к вам предложение. Только послушайте сначала вот что: вы не должны озвучивать нам свое решение сию же минуту. Подумайте, поразмыслите как следует. Нам очень важно, чтобы то, о чем мы говорим здесь – осталось именно в стенах этого кабинета. Между нами троими.

– Вы меня пугаете…

– Даже если вы не согласитесь принять наше предложение, обещайте, что ни одна живая душа не узнает обо всем этом? – спросил Арнольд Вернер, доверчиво глядя в её глаза. – Особенно Маркус. Это очень важно.

Стефания закивала. Она ни за что бы не подумала, что такие влиятельные люди, как Ротманы, могут быть настолько человечными и беспомощными.

И вообще, при чем здесь этот негодяй?

– Обещаю.

Мужчина с надеждой улыбнулся.

– Вы, Стефания, вызываете доверие к себе. Этого сейчас днем с огнем не сыщешь.

Безусловно, она была польщена услышанным, однако чувство беспокойства никак не покидало её. По их растерянным взглядам становилось понятно, что они действительно не знали, как и с чего начать.

И, опять же: при чем тут Маркус Ротман, черт возьми?!

– Вы выйдете замуж за моего внука?

Кажется, она слышала ход дешевых часов на своей руке.

Тик-так. Тик-так.

– Для начала, вам нужно заинтересовать его. Всё должно быть постепенно, естественно. Симпатия плавно перетекает в…

– …влюбленность, затем чувства крепнут…

– …любовь, невозможность проводить друг без друга и минуты…

– …наконец, пышная свадьба…

– …в браке продержаться пару лет, а после…

– …не сошлись характерами и мирно разбежались…

– …вам ведь сейчас двадцать три года…

– …чтобы довести дело до свадьбы понадобится…

– …пять месяцев, а после сразу же свадьба…

– …и плюс еще два года на супружескую жизнь…

– …и к тому моменту, как все закончится, вам будет всего двадцать пять! – воскликнула Луиза, крепко сжимая перед собой руки. – Вся жизнь впереди! Вы встретите по-настоящему хорошего человека и будете счастливы. А мой сын… Мой сын должен влюбиться, Стефания! Пожалуйста…

– Видите ли, мы с моей невесткой видим реальный выход из сложившейся и весьма проблематичной ситуации именно в этом, – принялся разъяснять Арнольд Ротман. – Чтобы покончить с развратом и полнейшим безумием, что творит мой внук, ему нужно стать человеком. А чтобы это случилось, нужно всего ничего – любовь. Человек, ради которого хотелось бы измениться. Нужны страдания, переживания, эмоции, что овладевают людьми, когда в них всё взрывается от переизбытка чувств к другому… Конечно, вы, Стефания, будете воспринимать это всё, как работу.

– Мы не просим вас влюбляться в него и делать то, что вы делать не хотите… Женщина может с легкостью заставить мужчину ждать постель несколько месяцев!

– Луиза!

– Арнольд! Я говорю, как есть! – воскликнула женщина, а потом внимательно взглянула на Стефанию. – Скажите же что-нибудь?

– Я как-то… Знаете, мне следовало бы держать свой непослушный язык за зубами, но… Вы в своем уме?! – ахнула она и, наконец, опустила руку, что всё это время сжимала воротник пальто. – Я что, похожа на ту, что предоставляет эскорт-услуги?! О чем вы?! Я самая обыкновенная, у меня нет третьего размера груди, моя задница далеко не как у известной Кардашьян, а судя по фотографиям в желтой прессе, вашему сыну нравятся именно такие барышни! Я живу с младшим братом в съемной квартире и честно зарабатываю деньги, чтобы в следующем году ему можно было продолжить обучение… Боже! Я же не проститутка! О чем вы?!

– Стефания, мы ни в коем случае не думаем о вас в подобном ключе… Выбросьте эти мысли из своей головы. Думаете, мы в восторге от тех пустоголовых девиц, которых трахает мой сын?

– Луиза! – упрекнул её Арнольд Вернер.

– Что? – взорвалась та от полнейшей беспомощности. – Я на грани, Арнольд, и буду говорить всё прямо! Надоело ходить вокруг да около. – Она вновь перевела свой острый взгляд на Стефанию и поставила руки в боки. – Выбор пал на вас, Стефания, потому что вы абсолютно не похожи на всех тех, кто восторженно верещит при виде Маркуса. Да, мы за вами долго наблюдали, и прекрасно осведомлены о вашей личной жизни, а те вопросы, что задавали вначале разговора, были просто попыткой хоть как-то прощупать вас!

– Кто вы такие? – ахнула Стефания, испуганно таращась то на одного, то на другого. – Вы… Вы следили за мной?

– Приглядывали, – мягко уточнил мужчина.

– Нам нужна именно такая, какой являетесь вы, Стефания. Простая, местами наивная, местами резкая… Арнольд прав, таких, как вы, днем с огнем не сыщешь. Вы оглянитесь! Куда не плюнь, везде перекаченные, перелепленные девицы, которые готовы на всё, только бы стать женой завидного холостяка. Всё, что они делают: бухают, разъезжают на дорогих машинах и трахаются, надеясь залететь от миллионера! Они не знают, что такое честность и человечность… Что значит, долг, любовь, семья, ответственность… Полагаю, обо всем этом уже давно позабыл и мой непутевый сын, – закончила она с такой глубокой болью в голосе, что Стефании стало совестно.

Совестно не пойми за что.

– Через пять месяцев я покину пост главы компании и моё место должен занять Маркус. Если его поведение не изменится, если он по-прежнему будет заинтересован в «иных» вещах, то совет не примет его на эту должность. Он не вызывает к себе доверия.

– И тогда, нам всем капут, – более доходчиво объяснила Луиза. – Это кресло займет двоюродный брат Маркуса, и поверьте, Стефания, у них с дедом наполеоновские планы по захвату всего мира.

– В их руках компания погибнет? – тихонько спросила девушка.

– В любом случае, – вздохнул мужчина, – ничего хорошего не будет. Это касается и рабочих мест, и ведения бизнеса в целом. Я дорожу каждым сотрудником, будь то техничка или директор какого-либо отдела. А мой младший брат Отто и его внук, к сожалению, лишены этого чувства.

– Давайте, теперь о приятном! За свое участие в нашем плане, вы получите хорошую сумму. Каждый месяц, до февраля включительно, вам будут перечисляться по пятьсот тысяч рублей. Как только вы выйдете за Маркуса замуж – один месяц будет равен одному миллиону. К тому моменту, как всё закончится, на вашем счете будет около тридцати миллионов. Этого хватит и на обучение брата, и на покупку жилья, и на помощь своей семье… Все то, что будет приобретено вами или Маркусом во время этих двух с половиной лет – останется у вас. Украшения, одежда, машина… За это время вы, Стефания, обзаведетесь полезными знакомствами.

Бред. Какой-то глупый и несусветный бред!

– Это всё очень заманчиво, – нервно засмеялась Стефания и покачала головой, – красиво и вкусно, но, неужели вы действительно верите в то, что такой человек, как ваш сын, посмотрит в мою сторону? Не хочу разбивать ваши и без того пустые надежды, но сегодня в лифте я назвала его «ничтожеством». Он это заслужил, поверьте. Не думаю, что при следующей нашей встрече, он скажет мне что-то приятное.

– Умоляю, скажите, что вы влепили ему пощечину?

– Луиза! – снова протянул Арнольд Вернер и закатил глаза. – Это же твой сын! Стефания, – снова обратился он мягким голосом, – если вы согласитесь на эту авантюру, то вам с братом придется переехать в другую квартиру. Вам знаком район «Звездный»?

– Нет, не знаком. Знаете, – резко поднялась девушка на ноги и бросила на нетронутый чай с лимоном рассеянный взгляд, – не нужно больше ничего объяснять мне. Вы ошиблись, выбрав меня для этой…роли. Уверена, в вашем окружении найдется куда более достойная кандидатура… А я, пожалуй, пойду.

– Стефания? – окликнул её Арнольд Ротман, поднявшись с дивана. – Не принимайте решение на горячую голову. Обдумайте всё, как следует.

– Вы можете просто попробовать. Попытка не пытка… И, если ничего из этого не получится, то нам придется смириться с обстоятельствами и дело с концом, – сказала Луиза Ротман поникшим голосом.

Девушка поправила сумку на плече и в полнейшем недоумении оглядела двух взрослых и вроде бы вполне здравомыслящих людей. Но неужели они не понимали, что для светских игр, где на кону были целые миллионы, нужна девушка из их мира? Наверняка, существуют даже профессионалы в этом деле…

Да, на долю секунды предложение показалось действительно заманчивым. Чертовски заманчивым! И будь на её месте Аня, то уже бы дыру в потолке пробила от счастья и побежала завоевывать сердце наследника огромной компании, которого не жаловала даже собственная мать. Но Стефания была из иного теста.

– До свидания, – тихонько произнесла Стефания и поспешно направилась к выходу.

Она была так смущена и огорошена минутами, проведенными здесь, что даже не услышала, как Арнольд Ротман шепотом сказал своей заметно расстроившейся невестке:

– Не переживай, дорогая моя. Эта девушка обязательно к нам вернется.

Они поужинали в тишине, поскольку каждый был занят своими мыслями. По телевизору, как обычно, показывали очередную передачу со скандальной историей малоизвестного актера, по молодости бросившего своего новорожденного ребенка и его мать, а за окном раздавался грохот нескончаемой музыки, что играла в черной машине. Все дверцы были открыты, а несколько молодых людей в модных спортивных костюмах стояли на ветреной улице и, казалось, курили без остановки, бросая окурки себе под ноги.

– Скажи честно, тебя ведь заинтересовало это предложение? – спросил Серафим, согнув ноги в коленях. Он сидел на широком подоконнике, что всегда был застелен плотным покрывалом, и опирался спиной о фиолетовую подушку, спасающую от ледяной стены. – Честно.

Стефания оглянулась, держа в руках горячий чайник, а потом рассеянно потупила взгляд и снова отвернулась. Она залила кружки кипятком и чайный пакетик в миг окрасил воду.

– Возможно. Но всё это – просто сумасшествие! – ахнула она громче, чем хотела. – Это были самые странные несколько минут в моей жизни.

– Почему ты отказалась?

– Сим! Ты в своем уме?

– Я просто спросил, Стеш, – пожал брат плечами.

– Потому, что это смешно!

– А по-моему, это весело.

– Разве, я не то же самое сказала?

– Стеш, ты находишь смешным то, что именно тебя – девушку простую, но с характером, выбрали для этой работенки, которую выполнить на «ура» явно под силу исключительно девице с баблом, крутой тачкой и пустой черепной коробкой. А я говорю, что всё это весело, поскольку появилась хорошая возможность хоть как-то разбавить твою задеревеневшую личную жизнь. Да и в принципе, твою жизнь.

– Не поняла? – Женские брови поползли вверх.

– Всё ты поняла! – отмахнулся брат и уставился в окно. – Разве тебе не осточертело тащить на себе меня?

– Серафим!

– Послушай, я далеко не идиот и знаю, что порой тебе бывает слишком тяжело. Ты не обязана откладывать свои деньги на мое обучение, и уж тем более ущемлять себя в чем-то. Но ты делаешь это и всякий раз, когда я вижу, как ты бережно складываешь эти бумажки в шкатулку – я начинаю ненавидеть выбранную профессию. Потому что не могу совмещать учебу в медицинском и хоть какую-то работу. Из-за этого страдает твоя жизнь. Тебе просто некогда ходить на свидания, некогда развлекаться. Мама с бабушкой оплату за мою учебу не потянут, и мы оба это знаем. А это значит, что еще как минимум три года этим придется заниматься тебе. Вполне возможно, что к тому моменту мне осточертеет быть нахлебником и я брошу академию, найду работу и буду возвращать тебе долг.

– Ушам своим не верю! – разозлилась Стефания. – Что это ты такое говоришь, Серафим?! Не смей больше даже и думать о том, чтобы бросить учебу! Никогда! Ты – моя семья. И я сделаю всё, чтобы у тебя была профессия, о которой ты так долго мечтал! Я ни разу ни в чем себя не ущемляю! Как ты смеешь, говорить такое…

– У тебя нет парня, Стеш, – хмыкнул брат. – После того болвана из школы, который постоянно ковырялся в носу, разве кто-то маячил на горизонте?

– При чем здесь какие-то парни? – нахмурилась девушка и по-хозяйски поставила руки в боки. – Мы говорим о твоем будущем!

– А я говорю о твоем, – спокойно сказал Серафим и опустил руки на согнутые колени. – Разве этот Ротман, которого нужно облапошить, настолько мерзкий для тебя?

– Поверить не могу! Ты хочешь отправить собственную сестру в лапы этого мерзавца?!

– Я просто спрашиваю.

– Да он же дегенерат, выпускаемая скунсом вонь, от которой ни чем не избавишься! – взорвалась она. – Конечно, мне бы чертовски хотелось проучить этого кретина уже за то, что он испортил мою самую дорогую рубашку, разбить ему сердце, показать, что происходит с бедными глупыми девушками, которых он бросает изо дня в день! Но у меня ничего не получится, потому что… – Стефания смолкла и натянула тонкую ткань серой футболки. – Что ты видишь здесь?

Её брат округлил глаза.

– Футболку без рисунка?

– Вот именно! Здесь должны быть сиськи третьего размера, а у меня едва-едва до второго дотягивают!

– При чем здесь сиськи?

– А при том, что с третьим размером у меня был бы шанс заинтересовать это демоническое отродье, но увы!

– Неужели ты думаешь, что его способны заинтересовать только сиськи? – засмеялся Серафим.

– А ты посмотри в Интернете, с какими девушками он постоянно зависает и сразу поймешь, что мои шансы равны нулю. Нет, даже минус бесконечности!

Серафим снова засмеялся и достал свой сотовый. Он внимательно разглядывал что-то на экране, и спустя пару минут, повернул его к сестре.

– Смотри. Здесь твоя жертва прижимает к себе девку с минус вторым размером. А вот здесь, – смахнул он очередное фото в сторону, – с минус третьим. Тут заметный перебор с автозагаром, здесь…просто страшила, – съежился Серафим. – А теперь посмотри на эту красотку!

Стефания увидела свое фото на экране, сделанное прошлым летом в одном из городских парков. Она нежно улыбалась, смущенно опустив взгляд, а зеленая листва позади неё идеально подчеркивала взлохмаченные от ветра золотые, как морской песок, волосы.

– Вот, почему тебя выбрали те двое. Ты – настоящая. А этот дегенерат, как ты его называешь, прекрасно понимает, что с фальшивками не нужно особо напрягаться. Для них он – король.

После продолжительного молчания, Стефания поставила две кружки с чаем на маленький столик у стены и снова подошла к брату.

– Хочешь, чтобы я приняла это предложение?

– Я ни секунды не сомневаюсь, что тебе удастся не просто заинтересовать его, но и влюбить в себя настолько, что после расставания у бедняги может поехать крыша. Просто… За два с половиной года заработать около тридцати миллионов – навряд ли кому-то из нас когда-нибудь удастся.

– А разве это не проститутничество?

– Тебя никто не заставляет спать с ним.

– Серьезно? – нервно усмехнулась девушка. – Хочешь сказать, что мужик, особенно такой страшный кобелина, как этот мерзкий слизняк, будет ждать секса два с половиной года?

– Вот же бедняга! Даже не догадывается, что у него столько отвратительных прозвищ, – засмеялся Серафим. – Послушай, тебе же сказали, что свести с ума его нужно за пять месяцев, а потом сразу свадьба. Эти пять месяцев ты можешь, как «примерная» девочка говорить, что до свадьбы – ни за что. А после, просто отказываться ложиться с ним в одну постель. Он начнет изменять тебе и потом вы разбежитесь. Это и станет причиной развода. К тому же, я ни чуть не сомневаюсь, что такие влиятельные люди, как его дед и мама, которые очень заинтересованы в процветании их семейного бизнеса, откажут тебе в помощи.

Тридцать миллионов.

Эта сумма вновь и вновь маячила в мыслях в виде самого сладкого эклера, а слова младшего брата лишь подкрепляли уверенность в успехе всей этой авантюры. Всю ночь Стефания крутилась с одного бока на другой и уснула лишь под утро, приказав себе перестать думать о вещах, совершенно глупых и невыполнимых. И когда перед самым выходом из дома Серафим спросил её о решении, девушка твердо заявила:

– Я не стану стелиться перед ублюдком, от которого несет так, что хочется сдохнуть на месте! Даже за тридцать миллионов!

Злой от страшного недосыпа, Маркус Ротман нервно барабанил пальцами по кожаному рулю своей спортивной «БМВ» восьмой серии, которую вчера со скандалом и всевозможными ругательствами забрал со штрафстоянки. И как эти бестолковые людишки только посмели прикоснуться к его малышке?

Оглядев дождливую улицу хмурым взглядом, мужчина убавил громкость музыки, и повнимательнее пригляделся к узкому тротуару, по которому быстро перебирая ногами шла очередная похожая на ту девчонку особа.

И надо же было вляпаться в такое дерьмо? Не будь он в ужаснейшем состоянии похмелья, то ни за что не согласился бы на идиотскую игру не менее идиотского человека. Маркус смотрел на девчонку в черном пальто и с темно-синим зонтиком в руке, мешающим разглядеть её лицо. А даже, если бы ничего не мешало этому, Маркус всё равно толком не помнил ничего из её внешности. Уж слишком серой и простой была та девица, которую Леон обозвал «жертвой». Вчера, с трудом разглядев эту трудягу по камерам в офисе, Маркус на секунду подумал, что где-то видел её. Но изображение было слишком не четким, и его плавающий в остатках алкоголя мозг никак не мог сложить дважды два.

– Это ты, или нет? – пробубнил он, вглядываясь на девушку через лобовое стекло. – Ладно! Была не была!

Он нажал газ в пол и машина резко подорвалась с места. Проезжая по узкой дороге, ведущей к подземному паркингу, Маркус практически не отрывал взгляда от идущей девушки, молниеносно сообразив, как быстро привлечь её внимание. Эта серая мышка будет верещать от радости, когда к ней «подкатит» такой парень, как Маркус Ротман. Да еще и на такой крутой тачке! В этом он ничуть не сомневался.

Едва девчонка подняла ногу, чтобы спуститься с бордюра и перебежать узкую дорогу, как автомобиль Маркуса со свистом остановился перед ней и…

– Дерьмо! – выругался мужчина и поджал губы. Он нехотя открыл дверцу, ступил в глубокую лужу и с широкой улыбкой опустил руки на крышу своего спортивного авто. – Привет!

Надеяться на доброжелательность, граничащую с привычным для него обожанием, было глупо. Его взгляд быстро пробежался по девчонке, что замерла на месте и всё не поднимала зонтик, скрывающий её лицо. Наверняка, она таращилась на свой испачканный внешний вид… Её обувь, черное пальто и даже сумка на плече – всё было мокрым. И как он только не заметил эту огромную лужу?

– Слушай, мне очень неудобно, я не хотел, честно! Могу ли я загладить свою вину чашечкой кофе?

Наконец, женская рука, сжимающая ручку зонта так сильно, что побелели костяшки пальцев, стала подниматься. И вот Маркус уже смотрел на ошарашенное женское лицо, которое точно видел вчера на экране монитора. Это та самая девчонка! Ура!

– Ты самый настоящий кретин! – вдруг взорвалась девчонка с золотыми волосами. – Засунь чашечку кофе в свою жирную и вонючую задницу, недоумок!

Маркус оторопел. Честное слово, как будто на всю его идеальность только что обрушили тонну протухшей рыбы. Если ему и доводилось сталкиваться с людским пренебрежением к себе, то только со стороны смельчаков-неудачников, которые спустя пару минут хорошенько получали по своим кривым мордам за подобные слова. Да и то это случалось крайне редко. Взрослые ведь люди! А девушки же, не скрывая обожания, чуть ли не боготворили Маркуса и превращались в текучий сливочный крем, стоило ему только обратить на них внимание.

Но эта…

Маркус сощурился, а потом протер мокрые от слабого дождя глаза.

«Ничтожество».

Вот же сука. Леон самая настоящая сука, подсунувшая ему эту черствую девицу, у которой хватало смелости говорить подобные слова самому Маркусу Ротману! Да он же может уволить её по щелчку пальцев! И это надо было бы сделать вчера, да только Маркус пребывал в ужаснейшем настроении и самочувствии. Из всех девок в их огромном офисе, он выбрал именно эту, чье хамство и раздутая самоуверенность переходила всякие границы дозволенного!

– Снова ты, – прошипел Маркус, демонстративно оглядев её с головы до ног. – Милочка, ты в курсе, кто я?

– Кусок дерьма, выпавший из задницы бегемота! Я вся мокрая и грязная потому, что ты, идиот, не умеешь водить машину!

Она что, совсем с катушек съехала? Маркус часто заморгал, ошеломленный услышанным, а потом впился в неё свирепым взглядом и громко сказал:

– Ты свой язык держи за зубами! Я начинаю терять терпение.

– Правда? – деланно усмехнулась девица. – И что с того? Выльешь мне на голову еще одну банку с колой? Или подойдешь и ударишь меня?

– Девочка, тебе не кажется, что ты позволяешь себе слишком многое?! – бросил Маркус, пораженный дерзостью серой мыши. – Я – Ротман! Я уволю тебя по щелчку пальцев и черта с два тебе удастся устроиться на нормальную работу! Вчера я пожалел тебя по доброте душевной, но сегодня не жди от меня никакого великодушия!

– И это говорит мне взрослый мужик? – злостно засмеялась девчонка. – Запугивает увольнением и своим мнимым статусом, размером с Эверест? Мальчик, спустись на землю! Ты такой же сотрудник компании, как и я, а это значит – не ты мой работодатель. И ты бы знал это, появляйся хотя бы пару раз в неделю здесь. И еще, раскрою тебе твои слипшиеся от нескончаемой синьки глаза: великодушие и доброта душевная – это то, чего твой гадкий, подлый, мерзкий, лживый, грязный и слабый мирок ни за что не потянет. Такова жизнь, как говорится!

И она просто ушла, оставив Маркуса Ротмана пребывать в полнейшем замешательстве под холодными каплями октябрьского дождя. Однако, уже спустя пятнадцать минут, когда его злость бежала впереди него и приводила в ужас тех, кто так или иначе находился к нему слишком близко, Маркус отчаянно боролся с сильнейшим желанием выставить эту негодяйку на улицу, лишив компенсации и всего того, что обязан получить сотрудник при внезапном увольнении.

И как только Леон вычислил, что именно эта мерзавка может дать такой резкий отпор сердцееду Маркусу Ротману? Может, эти двое сговорились против него? Небось, пообещал девке небо в алмазах, когда займет место главы компании, а сам, добившись своего, Леон просто пнет её под зад коленом. Если и так, то ни ей ни ему не видать победы в этой дурацкой игре, поскольку только Маркус выйдет из нее победителем! Если бы вчера он не чувствовал себя так дерьмово, то ни за что не согласился бы на предложение Леона. Нет, Маркус не боялся трудностей, а судя по этой шизофреничке она создаст их не мало! Он просто повел бы себя по-другому, как нормальный и взрослый человек, давно переставший делать что-либо на спор. Не было и дня, чтобы Маркус вдруг засомневался в собственной привлекательности, о которой упоминала каждая девица, просыпающаяся рядом с ним. Он прекрасно видел, как на него смотрели женщины и самодовольно замечал, как от неловкости краснели их щеки. Да, из некогда добродушного, мягкого и знающего, чего хочет достичь юноши, Маркус Ротман превратился в брутального секс-символа, обласканного женским и общественным вниманием к своей персоне. Иногда во всём этом лоске и блеске, в развратных нарядах и лестных улыбках, Маркус ощущал неминуемое разложение внутри себя, как будто мир, в который он когда-то слишком стремительно ворвался, как кислота, разъедала в нем всё человеческое. Но когда подобные чувства начинали отягощать его бесцельное существование, Маркус появлялся на каком-нибудь мероприятии и без труда цеплял замужнюю девушку, трахаясь едва ли не под носом у её мужа. И тогда, подобные чувства, в миг улетучивались.

Наконец, лифт приехал на последний этаж. Едва Маркус вышел из кабины, мысленно проклиная идиота, вздумавшего разместить всю администрацию на самой верхушке небоскреба, как перед ним внезапно возникла та самая серая мышь, которую он минут двадцать назад окатил уличной грязью.

Что она здесь забыла, черт возьми?

Женские брови с вызовом поползли вверх, а в глазах, цвета жаренного миндаля, промелькнуло раздражение. Эта девица глядела на него, как на кусок того самого дерьма, что вывалил бегемот! Маркусу стоило огромных усилий не сказануть что-то не менее грязное в её сторону, ведь уже то, как она демонстративно вскинула острый подбородок, приводило его в настоящее бешенство.

На секунду, он представил Леона, сидящего в кресле его деда. Представил его хитрую и безумную улыбку, которая всегда настораживала.

Нет. Ни за что.

– Слушай, я хотел извиниться, – сказал Маркус настолько неестественно, что самому стало смешно. Он поджал губы, стараясь подавить нервный смех, а потом провел рукой по острой щетине и вновь с неохотой взглянул на девушку. – Мне жаль, что так вышло. Правда.

– Ты лжец, – без единой эмоции сказала девица и, нарочно задев его плечом, зашла в лифт.

Маркус сжал челюсти и обернулся. Черт возьми, он не привык к такому пренебрежительному отношению к себе! Особенно со стороны молоденькой девчонки!

– Пропущу твое очередное оскорбление мимо ушей. Я бы хотел загладить свою вину, это возможно?

Девица хмыкнула и нажала на кнопку. И прежде, чем дверцы закрылись, Маркус увидел её средний палец.

Весь рабочий день Стефания пребывала в глубоких раздумьях и, к её счастью, Ольги Владимировны не было в офисе до самого вечера. Она намеренно пропустила обеденную встречу с Наташей и Аней в буфете, сославшись на гору дел, а сама же сидела в своем маленьком кабинете и таращилась в изогнутый экран большого монитора.

«Маркус Ротман – завидный жених с огромным состоянием».

«Красавчик Ротман: как не влюбиться в секс-символа нашего времени?»

«Многомиллионная вечеринка Маркуса Ротмана едва не стоила старой женщине жизни».

«Грязные танцы для Ротмана: каких девушек предпочитает красавчик Маркус?»

Стефания закрыла все окна с яркими заголовками и фото, на которых виновник её терзаний то дерзко улыбался, то целовался с самыми разными девушками.

Должно быть, он не раз цеплял какую-нибудь венерическую болячку!

Тяжело вздохнув, Стефания опустила голову на стол и закрыла глаза, в который раз прокрутив в голове сегодняшние слова Арнольда Ротмана.

Да, она согласилась. Согласилась! Этого общипанного индюка следовало хорошенько проучить… Что он только возомнил о себе?! Тридцатилетний ребенок, непоседа-переросток! Второй день подряд из-за его высокомерия и раздутой самоуверенности, она была вынуждена очищать свою одежду от грязи! Господи, а ведь он её даже не узнал, когда решил подкатить свои сморщенные яйца на спортивном авто! Неужели девушки и впрямь покупались на этот дешевый развод с кофе? О, Боги! Куда катился мир и почему таким говнюкам, как Маркус Ротман, в нем находилось место?

Ворвавшись утром в кабинет Арнольда Ротмана, как разъяренный ураган, Стефания предупредила, что сделает это только потому, что им с братом очень нужны деньги. Она с трудом умолчала о личной заинтересованности в этом деле, поскольку, как бы сильно Арнольд и его невестка не одобряли поведение своей кровинки, им навряд ли понравились бы чрезвычайно грубые высказывания Стефании на «её» счет. Они обещали незаметно помогать ей и следовать по пятам маленькой, но всемогущей тенью. Луиза Ротман вручила ей банковскую карту на самые разные расходы: еда, одежда, такси… Арнольд Ротман вновь напомнил о переезде в «Звездный», поскольку, если их план удастся, то «влюбленный» Маркус, так или иначе, в какой-то момент решит подвезти её домой. И будет очень хорошо, если этим местом окажется не старая пятиэтажка на окраине города, а одна из четырех красивейших многоэтажек в самом центре.

«Как-никак, мой сын всё же обращает внимание на внешность человека и то, что его окружает», – тихо сказала Луиза Ротман в тот момент.

Стефания покрутила банковскую карту в руках и бросила короткий взгляд на две связки ключей от нового-временного-жилья. Она согласилась на сущее сумасшествие богатенькой семейки, готовой платить ей очень неплохие деньги. Только вот… Что именно нужно делать? С чего начать?

И самое главное: как побороть в себе ненависть и непреодолимое отвращение к человеку, которого ей нужно закадрить?

Переезд в новую квартиру занял всего лишь несколько часов. Серафим обрадовался смене места жительства, поскольку теперь до его академии было рукой подать и вставать не свет не заря на занятия не было необходимости. Он выбрал для себя спальню в самой дальней части квартиры, с синими стенами и темным полом, считая, что именно это сочетание цветов способствовало учебному процессу. В комнате была односпальная кровать с высоким подголовником, плазма на стене, большой письменный стол у окна и несколько книжных полок очень странной, но стильной формы. Свою немногочисленную одежду парень развешал в небольшой гардеробной, что пряталась за двумя зеркальными дверями-купе.

Однако, его тихая радость, что загоралась маленькими огоньками в ореховых глазах, никак не желала распространяться на старшую сестру. Стефания слишком долго разбирала свою сумку с вещами, слишком долго слонялась по светлой и очень просторной квартире с дорогим ремонтом и всё кусала изгиб указательного пальца, потому что страшно сожалела о своем опрометчивом решении.

– Это выглядит странно, – наконец, сказала она монотонным голосом, молча просидев на высоком барном стуле около двадцати минут. Серафим оглянулся, на пару секунд оторвавшись от готовки на стильной белоснежной кухне. Он решил отметить их переезд вкусной пастой и красным вином. – Это выглядит очень странно.

– Что именно?

Стефания распахнула взгляд.

– А до тебя не доходит? Оглядись! Как мы можем позволить себе жить в такой квартире, Сим? Если он зайдет сюда, или даже просто подъедет к дому, охраняемому со всех сторон, то явно задастся этим вопросом.

– И что с того? Ты работаешь на Ротманов и можешь позволить себе это жилье.

– Сим! – протянула Стефания. – Даже такому тупоголовому кретину это покажется странным. Черт! Я была страшно зла, когда соглашалась на всё это! Даже краешком своего мозга не подумала, а каким же, черт возьми, образом, мне «сближаться» с ним, когда он появляется в офисе раз в пятилетку?

– Надо ходить на тусовки, – пожал плечами её брат и попробовал на соль сливочный соус. – Мм, отлично получилось!

– Я и тусовки! – хмыкнула Стефания. – Меня в жизни не пропустят в эти «закрытые клубы для привилегированных личностей». О чем ты!

– Ну, тебе же сказали, что помогут. Так что, не суетись раньше времени. А сейчас, – добавил Серафим, наливая красное вино в изящные фужеры, – давай, сестричка, выпьем за тебя? Ты самая лучшая, отважная и бесстрашная сестра на свете!

Стефания улыбнулась и чмокнула брата в щёку, постаравшись скрыть от него свои нескончаемые опасения. Ей вспомнились слова Луизы Викторовны, мол, следует воспринимать всё это, как самую настоящую работу, которая ни в коем случае не подразумевала интим. Просто работа, за которую платили хорошие деньги.

– Приятного аппетита! – с улыбкой воскликнул Серафим, поставив перед сестрой огромную белую тарелку с пастой.

Спустя пятнадцать минут, доедая уже добавку, Стефания, расслабленная вином, опустила локти на столешницу и задумчиво промычала.

– Наелась?

– Да, спасибо. Думаю, вот, что делать?

– А что тут делать? – просто пожал плечами брат. – Продолжай бесить его.

– Не смешно. Если я еще раз не удержусь от среднего пальца или очередного оскорбления, то он действительно впредь даже не посмотрит в мою сторону.

– Стеш, открою тебе маленькую тайну: мужиков, хоть и бесит, когда женщина дает им отворот-поворот, но с еще большей силой притягивает, ведь как так?!

– Как так?

– Вот именно! Если этот Маркус действительно привык, что девки падают к его ногам даже от чиха, то представь, насколько сильно его задевает, когда этого не то, что не происходит, но еще и…

– …дают ясно понять, что кроме ненависти и отвращения к себе он ничего вызвать не может, – тихо предположила Стефания. – Продолжать шпынять его?

– Не долго. Думаю, что ты сама поймешь и почувствуешь, когда стоит сменить свой гнев на милость.

– В моем случае – никогда. Он чрезвычайно отвратительный человек.

– Представь, а ведь когда-то он был маленьким и долгожданным крошкой, – писклявым голосом заговорил Серафим, – какал и пукал, на радость родителям. Кстати, мне мама звонила. Спрашивала, какие у нас планы на Новый год.

– До него же еще два месяца!

– Она просто переживает, что у нас может что-то измениться и мы не приедем к ним с бабушкой.

– Мы всегда отмечали Новый год дома. И в этот раз тоже. Ты же не говорил ей о нашем переезде?

Серафим закатил глаза.

– Ладно, хорошо! – вздохнула Стефания, понимая, что вопрос прозвучал более чем глупо. – Просто решила уточнить. Надо ещё решить, что сказать им. Как объяснить наш переезд.

Она ловко спрыгнула со стула и забрала пустые тарелки. Не прошло и дня, а Стефания уже признавала, что есть из белоснежной дорогой посуды, как и лицезреть прекрасно оборудованную кухню – сплошное удовольствие. Даже вода, что текла из крана, казалась совершенно другой!

– Здесь есть посудомойка, – подмигнул ей брат, продолжая сидеть за стойкой. – Что это?

Стефания отключила подачу воды легким касанием к квадратной хромированной кнопке. Повсюду раздавалась плавная мелодия. Она наспех протерла руки вафельным полотенцем и поспешила вслед за братом, который направлялся к просторной прихожей с изящным двухместным диванчиком с крашенными под потрескавшуюся старину короткими ножками.

В небольшом экране видеодомофона был человек в темной бейсболке и куртке. Серафим нажал на большую кнопку и спросил:

– Что вы хотели?

– Доставка для…Стефании Ионовой! – сообщил мужчина, повертев в руках большую коробку. – Примите?

Брат и сестра переглянулись.

– Да, заходите! – ответил Серафим, а потом расставил руки в боки и с улыбкой взглянул на Стефанию, у которой от тревоги глаза готовы были выпасть из орбит. – Интересно, что это?

– О том, что мы переехали сюда, известно только Арнольду Вернеру и Луизе Викторовне.

– Значит, что-то от них, – предположил брат. – До сих пор привыкнуть не могу к этим их именам. Я читал, что это у них традиция такая. По-моему, очень нелепая.

– Это меня сейчас волнует меньше всего.

И вот, минутой позже, в квартиру заглянул курьер, принеся с собой плоскую белую коробку с темно-синим бантом и картонный подарочный пакетик с бутылкой дорогого шампанского внутри.

– Полагаю, это «скромный» подарочек на новоселье? – со смешком предположил Серафим, с нетерпением ожидая, когда же его сестра вскроет коробку. – Стеш! – торопил он её. – Не тормози!

Опустившись на пол, она без труда развязала изящный бант и медленно подняла крышку. На белой шелестящей бумаге, что скрывала внутри что-то алое, лежали два белых конверта и согнутый пополам лист бумаги.

Наташа ждала выходных всю неделю, и от её ежедневного нытья устала даже Анжела, которая работала уборщицей на шестьдесят девятом этаже. Никто не замечал, как пышногрудая шатенка с бронзовой кожей и сеткой глубоких морщин под глазами, сдержанно вздыхала всякий раз, когда слышала мольбу хамоватой женщины, которая если и удостаивала её коротким взглядом, то всегда придавала ему острейшее пренебрежение.

Высокомерная выскочка!

И вот, наконец, собираясь пятничным вечером на заслуженный выходной, Наташа с особым вниманием оглядела свой рабочий стол, проверила в кармане дорогого пальто сотовый, убедилась, что синяя ручка с кристаллами Swarovski находилась в мягком чехле и лежала в глубине закрываемого на ключ ящика.

– Идешь? – заглянула к ней Стефания, поправляя темный палантин на шее.

– Да, минутку! Кажется, я не взяла зарядное… Куда я его засунула?

Стефания с улыбкой закатила глаза и медленно направилась к лифтам, разглядывая за стеклянной стеной тех, кто так же, как и Наташа, что-то искали, или одевались. Все вокруг с приятной усталостью покидали свои рабочие места, отправляясь в бары, на встречи с друзьями или так же, как и Стефания – просто домой. Остановившись у лифтов, она со вздохом оглянулась. Наташи всё еще не было видно.

– Стеш, – вдруг обратился к ней Павел из отдела рекламы, поправляя кожаный ремешок своей модной коричневой сумки, – наши в бар собираются. Пойдем с нами?

– Да, идем? – весело присоединился Артем, его коллега. – Это тот, что за углом, с огромной сверкающей туфелькой над дверью.

– У меня завтра очень много дел, так что увы, – мягко улыбнулась им Стефания и пожала плечами, – вынуждена отказаться.

– Завтра же суббота! Какие могут быть дела? – усмехнулись оба.

«Самые невообразимые» – с волнующим раздражением подумала девушка и вошла с кучкой уставших трудяг в пустую кабину лифта.

Когда двери плавно закрылись, она бегло оглядела чужие макушки. Должно быть, Наташа так и не нашла зарядное для телефона, потому что здесь её не было.

– В понедельник тебя снова ждет гора работы, – тихонько сказала «Лариса-крыса», демонстративно медленно надевая на руки ярко-малиновые замшевые перчатки. Стефания с непониманием взглянула на нее и девушка пояснила: – Я слышала, как Ольга Владимировна разговаривала с организатором ежегодного благотворительного ужина, что завтра устраивает «ДельКо». Все материалы, фотографии, отчеты, анонсы и интервью отправят тебе в понедельник. А ты в самое короткое время, уж не знаю в какое именно, – усмехнулась она, – должна отобрать стоящие материалы и согласовать их с Ольгой Владимировной для публикации в СМИ. Не самая легкая работенка.

– Ничего, – сдержанно ответила Стефания, не отрывая глаз с медленно меняющихся цифр над стальными дверями, – это моя работа.

– Я бы, конечно, помогла тебе со всем этим, но у меня самой, знаешь, дел по горло. К тому же, помнится мне, что в прошлом году именно я занималась этой поганой работенкой, потому что тебя – только что принятую на должность помощницы маркетолога, отправили в трехдневную командировку, – с явным недовольством в голосе, напомнила Лариса.

– Несправедливость, – с сарказмом добавила Стефания.

– Ничего, – брякнула девушка, задрав подбородок, – теперь то ты узнаешь, какие это невыносимые муки.

– Чтение статей и разглядывание фотографий ты считаешь невыносимыми муками? – усмехнулась Стефания и покачала головой. – Ах, нет. Наверное, ты имеешь в виду невозможность увидеть среди самых сливочных сливок общества именно свою довольную физиономию, с наслаждением попивающую дорогое шампанское?

Плавный звонок оповестил о прибытии на первый этаж. Когда двери разъехались и люди стали выходить из кабины, Лариса, что была выше Стефании на голову, обернулась, бросив на неё резкий и скептический взгляд.

– Ты ведешь себя, как глупая девочка-подросток.

– Для меня это комплимент, – подмигнула ей Стефания и уверенным шагом вошла в сверкающий холл, переполненный людьми.

Наташа, работавшая в «РотманГлобалМед» три с половиной года, не раз тихонько посмеивалась над «страданиями» Ларисы, что каждый октябрь превращалась в недовольную и озлобленную бабу, которую Ольга Владимировна никак не желала брать с собой на знаменитый благотворительный ужин, что состоится уже завтра. Обходя людей, Стефания даже ощутила слабую тень сочувствия, ведь для такой особы, как Лариса, что грезила о жизни в мире роскоши и богатства, наверняка, было невыносимо больно смотреть на снимки в глянцевых журналах, где миллионеры в смокингах и женщины в бриллиантах и мехах улыбались на камеру, демонстрируя свое величие и статус.

Её передернуло. Возможно, что до этой минуты завтрашние «приключения» казались Стефании не более, чем забавной шалостью. Но теперь, поняв, насколько важно и значимо это событие для компании, как и для маленькой её частички в виде секретарши Ларисы, она мгновенно ощутила тревожный груз на своих плечах.

Интересно, а что она скажет Ольге Владимировне, которая явно будет завтра на мероприятии?

– Стефания!

Несмотря на холодные порывы ветра, сопровождаемые протяжным гулом, как и на громкие сигналы автомобилей, она услышала свое имя. Стефания поправила сумку на плече и остановилась в двух шагах от узкой подъездной дорожки, на которой толпились дорогие машины с личными водителями.

– Стефания, я здесь!

Арнольд Ротман, облаченный в плотное темное пальто, махнул ей рукой, пряча свое лицо за темным зонтом. Он стоял у сверкающего черного «Мерседеса», чей белоснежный свет фар обнажал каждую капельку срывающегося дождя.

Быстрым шагом, Стефания направилась к мужчине. Он открыл перед ней заднюю дверцу и без лишних слов и приветствий, она разместилась на заднем сиденье роскошного автомобиля с небольшими экранами в подголовниках и приятной теплой подсветкой вдоль мягких ковриков.

– Добрый вечер, Стефания! – поздоровался он, как только сел на соседнее место. Между ними располагалась широкая панель из темного дерева, на которой в специальных отверстиях стояли две маленькие бутылки воды, стаканы и небольшая россыпь карамелек. – Олег, поехали!

Автомобиль плавно тронулся с места и его медленный ход был едва заметен и ощутим.

– Надеюсь, я не напугал вас.

Наконец, Стефания поздоровалась с ним и отрицательно покачала головой, молча ответив на его вопрос.

– Я бы встретился с вами в течение дня, да вот только возможности не было. Почти весь день провел здесь, в машине.

– Ого…

– Олег, поехали в «Звездный», – скомандовал Арнольд Вернер, – только не спеши, нам нужно еще успеть поговорить с девушкой.

Водитель молча кивнул.

– Как ваш переезд? Всё ли устраивает на новом месте? Есть ли какие-нибудь пожелания?

– Всё хорошо, спасибо. Даже лучше, чем нужно.

– Не стесняйтесь, Стефания, – тоном заботливого дедушки сказал мужчина. – Если вам что-то нужно купить – у вас есть банковская карта. Кстати, угощайтесь! – предложил он, бросив взгляд на воду и конфетки.

Ей стало неловко. И делалось так вовсе не от того, что она без страха и сомнения села в черную машину к малознакомому мужчине… Обсуждение чужих денег и возможностей, что они давали, вынуждали чувствовать себя нахлебницей. Её взгляд тут же упал на горстку карамелек.

«Никогда не бери у незнакомого дяди конфетки и не садись к нему в машину!» – говорила ей бабушка в детстве. Это воспоминание заставило её тихонько усмехнуться, поскольку сейчас Стефания нарушила все бабушкины запреты.

– Нам ничего не нужно, спасибо, – сдержанно ответила она. – О чем вы хотели поговорить со мной?

– Вы получили конверт от Луизы?

– Да. Пригласительные и… Платье, – сухо добавила Стефания, вспомнив свое отражение в зеркале.

– Чтобы у Маркуса не возникли подозрения насчет вашего присутствия, вы скажете, что «подменяете» Ольгу Владимировну, которая сегодня же вечером срочно вылетает в Швейцарию на несколько дней. Конечно, в том случае, если он поинтересуется.

– Вы отправили её в Швейцарию? – удивилась девушка.

Мужчина отмахнулся.

– Там появился проект, который требует её вмешательства.

– Появился, – тихонько проговорила она, пораженная масштабами всей этой авантюры и немыслимыми возможностями Ротманов, с легкостью отправлявших людей в другие страны только ради того, чтобы образумить одного конкретного человека. Точнее – обмануть. – Брат пойдет со мной.

– Хорошо. Это очень хорошо. А вы уже думали над тем, как именно будете сближаться с Маркусом?

– Есть несколько идей, – нехотя кивнула Стефания, ощутив себя какой-то секс-шпионкой, – которые сегодня за ужином будут тщательно прорабатываться.

– Хорошо. Это очень хорошо, – улыбнулся Арнольд Вернер. – Вы уже были в «Брайтоне»? Луиза заверила меня, что всё объяснила вам.

– Мы поедем туда завтра.

– Хорошо. Мужчины всегда облачаются в смокинги, – с задумчивой улыбкой пояснил Арнольд Вернер. На секунду Стефании показалось, что этот милый, но чрезвычайно могущественный дедушка чувствовал себя слишком неспокойно. Возможно, ему так же как и ей было очень неловко от всей этой затеи, но иного выхода он найти не мог. – Уверен, Вячеслав подберет для вашего брата идеальный смокинг.

– Я бы хотела спросить у вас… – неуверенно начала она. Глаза мужчины тут же загорелись надеждой. – Завтра мне определенно удастся…сконнектиться с вашим внуком, так как мы оба окажемся на одном мероприятии. Но, что, если завтра ничего не принесет? Он крайне редко появляется здесь в офисе, а даже если и приезжает, то единственное место, где мы может случайно столкнуться – лифт.

– Я вас понял, – задумчиво кивнул он. – Конечно, будем надеяться, что завтрашний вечер станет хорошим толчком к вашим встречам вне работы, но даже если этого не случится, не переживайте, Стефания. Впереди очень много подобных мероприятий. Да и я найду ему занятие поближе к вам. Кстати, я очень рад, что вы проявляете интерес к…нашей затее.

– Я не могу не проявлять его. Как вы сказали тогда, это всего лишь работа. А работу я привыкла выполнять качественно и на все сто. К тому же, когда за неё платят такие огромные деньги. – Она вздохнула. – Не скажу, что ни капельки не чувствую себя при этом какой-то продажной девкой, но… – их взгляды встретились, – это работа. Всего лишь работа.

Понимающий взгляд Арнольда Вернера действовал на неё успокаивающе. Стефания взглянула в окно. В тот момент она подумала о своей семье, единственным мужчиной в которой остался её младший брат. Она знала и понимала, как сильно ему хотелось помочь ей финансово, и иной раз становилось очень горестно оттого, что ему приходилось чувствовать себя нахлебником, как порой Серафим называл себя. Конечно, это было не так, но Стефания прекрасно понимала, что от таких чувств никуда не денешься, особенно, когда единственным материальным источником является она одна. И вот теперь у них с братом появилось общее дело, выполнив которое, они смогут получить большие деньги. Если Стефания была исполнителем, то Серафим – превосходным советчиком.

– Знаете, мне бы не хотелось говорить такое вслух, но всё же придется, – аккуратно начал мужчина. – К сожалению, Маркус, в силу своей…ммм, испорченности, наверное…обращает внимание на внешний вид человека и то, что конкретно ему принадлежит. И поскольку завтра вы с братом встретитесь с Вячеславом, я настоятельно рекомендую вам обзавестись не только смокингом. Выберете что-нибудь для повседневного, – добавил он с доброй улыбкой, – мало ли, пригодится.

– Поэтому мы переехали в другую квартиру? – уточнила Стефания. – Чтобы не отпугнуть вашего внука нашим ветхим жильем?

– К сожалению, да.

Что ж, другого она и не ожидала услышать.

– Вещи можно будет вернуть в магазин после всего этого?

Мужчина удивленно взглянул на неё.

– Стефания, ничего возвращать не нужно! Вы покупаете их для себя. Я думал, что Луиза всё объяснила вам.

– Да, объяснила, – спокойной ответила она, гордо держа подбородок, – но это излишне. Платье, как и завтрашний смокинг Серафима, мы вернем в целости и сохранности. Я понимаю, вы переживаете, что наш простой внешний вид может выдать в нас простолюдин, – с горьким сарказмом хмыкнула она, – но не волнуйтесь. Дорогостоящую атрибутику мы будем использовать, но навсегда она нам не нужна.

Тяжелые веки Арнольда Вернера упали на сверкнувшие сожалением глаза. Он понуро опустил голову и тихонько прочистил горло, словно услышанное только что задело его за живое. В какой-то момент Стефания ощутила резкое желание извиниться за свои слова, хотя в сущности, абсолютно не понимала, что именно могло так огорчить её собеседника. Она сказала правду и только! Им с братом действительно не нужны были эти вещички, что имели огромную ценность и значимость для таких, как Маркус Ротман.

– Извините, – шепотом произнесла она после минутной тишины. – Я вовсе не хотела обидеть вас.

– Обидеть меня? – с печальной улыбкой удивился мужчина. – Стефания, я вас прекрасно понимаю. Всё, что вы говорите и чувствуете – правильно. По правде говоря, я очень не хотел, чтобы вы соглашались на эту работу. Но так же сильно я желал, чтобы вы сказали «да», ведь только такой девушке, как вы, под силу изменить моего избалованного внука. В этом я нисколько не сомневаюсь.

– Извините еще раз, но думать так очень глупо, – буркнула девушка.

Мужчина рассмеялся.

– С каждой минутой вы нравитесь мне всё больше и больше! И как только в вас так идеально сочетаются девичья скромность с резкой прямолинейностью?

– Не хочу, чтобы вы радовались раньше времени, – сказала Стефания, не обратив внимания на его комплимент, – такой, как мне, будет крайне сложно заинтересовать вашего внука. А учитывая то, что он терпеть меня не может, эта «сложность» превращается в сущую невыполнимость.

– Я вовсе не радуюсь. Просто я уверен в том, что всё у вас получится. Маркус, конечно, далеко не подарок, – добавил он, опустив глаза, – но он не безнадежен. Ему просто нужно помочь.

Если бы можно было остановить это мгновение, чтобы Арнольд Вернер замер на месте, как и движение автомобиля, то Стефания рассмеялась бы так громко, что от её истеричного вопля разлетелись бы на мелкие осколки все стекла. И, должно быть, на её лице всё же отразилось некоторое отвращение к его последним словам, поскольку он тут же продолжительно вздохнул и с глубокой серьезностью взглянул в её глаза.

– Маркус не всегда был таким, – сказал Арнольд Вернер вкрадчивым тоном. – После несчастного случая с его отцом в нем что-то сломалось и с каждым днем он всё больше и больше отдалялся от нас, постепенно превращаясь в прожигателя жизни.

– Зачем вы говорите мне это? – спросила Стефания, стараясь придать своему голосу абсолютную непоколебимость.

Мужчина с грустной улыбкой пожал плечами.

– Может хочу, чтобы вы взглянули на него немного другими глазами. Он такой же человек, как и мы все. Только заблудившийся в своих труднопроходимых лесах одиночества.

Той ночью Стефания практически не спала. Её мысли прыгали от личного и болезненного к чужому и ничего не значащему. Она старалась вспомнить счастливые мгновения из детства, но вместо этого без конца прокручивала свои чувства, когда узнала о внезапной кончине отца. Ей хотелось досконально «просмотреть» те минуты, когда ранним зимним утром он брал их с Серафимом с собой в лес, чтобы поставить петли на зайца, но вместо этого ощущала болезненные покалывания в груди, потому что перед глазами то и дело замирала картина плачущей от горя мамы и едва стоявшей на ногах старой бабушки. Она не хотела вспоминать это и винила во всем исключительно Арнольда Вернера, что своими словами задел её собственные переживания и боль. Ему не за чем было делиться с ней этой информацией. Она была слишком личной и уж точно не нуждалась быть услышанной новым человеком.

Так, всю ночь мучая себя прошлым и угнетая свое и без того шаткое моральное состояние грядущим будущим, Стефания появилась в гостиной с совершенно помятым и недовольным выражением лица, не удостоив родного брата, что заваривал кофе, даже слабым кивком в знак приветствия. Он, как и всегда в такие дни, то и дело подтрунивал над ней, стараясь подбодрить. И если раньше его шуточки хоть немного отвлекали и развлекали сестру, то сегодня казались совершенно неуместными и вызывали разве что раздражение.

Можно с уверенностью сказать, что большую часть дня Стефания пребывала в самом отвратительном из всех своих настроений. Стартом послужила бессонная ночь, а уверенным газом – веселое настроение брата, что смотрел на всё происходящее через розово-желтые в голубую крапинку очки. Он нисколько не смущался и вел себя, как свой, когда они посетили известный в городе «Брайтон». Покупателями были исключительно состоятельные люди, которые не обращали внимания на ценники и с деловым видом выбирали шмотки, попивая то шампанское в изящных бокалах, то кофе, сидя на роскошных диванчиках. Стефании казалось, что они с братом привлекали к себе всеобщее внимание, потому что их внешний вид разительно отличался от других. На них поглядывали, как на сбежавших из цирка обезьянок, просящим милостыню в бизнес-классе дорогого авиалайнера. Серафим уверял её, что это совершенно не так, и был абсолютно прав, однако недосып и постепенно возрастающая тревога перед ответственным вечером, внушали обратное. И как только они вернулись домой с покупками, Серафим потянул сестру в её спальню, закрыл окна плотными шторами и строго-настрого приказал поспать. Иначе с таким настроением и самочувствием она закончит игру, которая еще даже не успела начаться.

Каждый год всю организацию благотворительного ужина брала на себя виновница сего мероприятия – «ДельКо». И каждый год эта успешная компания с многолетней историей умудрялась удивить состоятельную и привыкшую к сюрпризам публику чем-то новым. В прошлый раз это был настоящий зимний лес в одном из торжественных залов загородного клуба. Под ногами был настоящий лед, под толщей которого горели голубые огоньки, а повсюду, между многочисленными столиками, настоящие ели, пихты и сосны, усыпанные искусственным снегом и настоящими кристаллами Swarovski.

В этот раз организаторы превзошли самих себя. Торжество проходило на крыше совершенно нового небоскреба из темного стекла, обрамленного в холодную сталь. В свете дня этот гигант казался ультрамодным роботом, готовым в одну секунду превратиться во что-то очень опасное с ногами и руками в виде автоматов. А ночью, освещенный белым светом и слабым отблеском уличных фонарей – непостижимой крепостью, оберегающей город от внешних угроз. Возможно, что это здание стало бы отличным новым домом для Бетмена. Оно выглядело таким же мрачным и таинственным, как и всем известный герой.

Маркус был впечатлен увиденным и оттого долго стоял на месте, разглядывая огромное пространство восьмидесятого этажа. Высота прозрачного потолка вскружила голову. Собственно, как и закругленные стены, открывающие вид на расстилающийся вечерний город. Шарообразная форма последнего этажа была схожа с аквариумом, только внутри него плавали страшно дорогие рыбки. В золотых и серебряных платьях, с бриллиантами и сапфирами в ушах.

Рыбка по имени Элла только что послала ему томный взгляд и прикрыла полуулыбку вытянутым бокалом с шампанским. Свои острые плечи эта блондинка с аппетитной родинкой над губой скрывала с помощью белоснежной меховой накидки. Известная модель и дочь богатых родителей плавно двинулась в сторону огромного сверкающего куба, что медленно вращался над темным глянцевым полом, создавая иллюзию невесомости. Пару лет назад они провели шикарный уикенд в Испании на яхте общего знакомого и, должно быть, эта длинноногая красотка всё еще помнила, как им обоим было хорошо в одной из шикарных кают. Но как только девушка скрылась за массивной конструкцией, Маркус перевел взгляд на группу знакомых лиц, в мгновение ока позабыв о приятных воспоминаниях.

Обменявшись рукопожатиями со всеми своими знакомыми, что стояли чуть в стороне, Маркус махнул рукой официанту.

– У вас тут есть что-нибудь иное, помимо этого сладкого шампанского? – спросил он, наклонившись к молоденькому пареньку.

– Что, Маркус, неужели на минералку перешел? – прыснул Роберт. Его день рождения был месяц назад и с той сумасшедшей ночи Маркус приходил в себя несколько дней. – Или ты имеешь в виду бульон в стакане?

– Я имею в виду виски, – уточнил он, глядя на официанта.

– Конечно, – кивнул тот. – Пройдете к бару или принести сюда?

– Буду ждать здесь.

– Вы только поглядите, у старика Гасанова опять новая подружка, – протянул Андрей Жоров – наследник семейного бизнеса по добыче полезных ископаемых.

Это был низенький и пухленький парень, что выглядел намного старше своих лет благодаря очкам в широкой оправе и с каждым годом увеличивающемуся второму подбородку. Все знали, что он страшно любил считать и экономить деньги и был таким же недоверчивым, как его старый брюзга дед. Больше всего Маркуса раздражало в нем неутомимое, присущее женщинам, желание посплетничать. Он мог обсудить, раскритиковать и высмеять за глаза любого, даже если им был его близкий родственник или друг.

– Только поглядите на неё, – продолжал он, подперев рукой подбородок, – этой девчонке явно нет восемнадцати!

– Кажется, кто-то очень завидует, – сказал Роберт и все засмеялись.

Жоров закатил глаза и поправил очки на переносице.

– Было бы чему!

– Так ведь есть чему! – не унимался весельчак-Роберт. – Старик живет полноценной жизнью. Небось раз-два в недельку трахает молоденьких девочек, чем ты явно похвастаться не можешь. Тебе следовало бы брать с него пример, а то так и останешься одиноким, скупым и не познавшим всех прелестей жизни девственником.

– Твой тупоголовый юмор уже давно неактуален.

– Серьезно?! – ахнул Роберт и демонстративно похлопал глазами. – Ты теперь знаешь, что такое секс?

Маркус усмехнулся и взял с подноса принесенный ему стакан с виски. Сделав небольшой глоток, он снова огляделся, чувствуя, как раздутая торжественность вечера постепенно начинала докучать. Он заметил кривую улыбку Леона, разговаривающего с пузатым бизнесменом Архиповым, который уже около трех лет всеми силами пытается сбыть китайские имплантаты дерьмового качества через их компанию. Думая о будущем «РотманГлобалМед» под руководством Леона, чьи интересы были сфокусированы исключительно на быстром заработке, Маркус почувствовал, как его внутренности неприятно сжались, а слова «долг» и «ответственность», что так рьяно вдалбливала ему мать, проносились яркой бегущей строкой в глазах.

Если бы нужно было, то Луиза Ротман порвала бы каждого за свою семью. И сделала это с привычным для неё изяществом. Хоть и внешне эта женщина была красива, сдержанна и элегантна, ей не составляло большого труда оголить клыки и вцепиться в любого, кто только попробует навредить дорогим ей людям. В глубине души Маркус восхищался её воинственностью и самоотдачей, но это чувство он старался прятать даже от себя самого.

– Как там твой братец поживает? – спросил его Роберт, поднеся к губам фужер с шампанским. Он кивком указал на Леона, что с мерзкой улыбкой позировал фотографам. – Слышал, что очень скоро в ваших краях будет жарко.

Маркус лениво усмехнулся и перевел взгляд на низенькую женщину в черном платье с чрезвычайно глубоким декольте. Пожалуй, в её возрасте идти на такой риск было крайне неосмотрительно, ведь маленькая грудь под натиском корсета не столько поднималась, сколько сплющивалась в раздавленные и морщинистые оладьи.

– Конечно, – кивнул он и смочил губы в горьком напитке, – и гореть будет задница Леона, как только я сяду во главе стола.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, вот только нечто подобное он говорит о тебе. Кое-кто из наших общих знакомых, – почти шепотом сказал Роберт, метнув свой взгляд в сторону Жорова, что продолжал обсуждать девицу старика Гасанова, и длинноногой Лейлы, стоящей рядом с Леоном, – склонен согласиться с его словами.

У Лейлы Примадофулус было всё и даже больше для её двадцати восьми лет. Яхты и виллы в самых разных странах мира, бесчисленные поклонники и собственный островок в Карибском море. Большой автопарк, которым не могли похвастаться даже самые рьяные коллекционеры раритетных и современных четырехколесных лошадок, бесчисленные знакомства с настоящими звездами Голливуда и собственное имя на коллекционной бутылке дорогого шампанского. Единственное, чего среди всего прочего к большому сожалению у неё не было, так это мозгов. Но даже отсутствие столь немаловажного органа никак не влияло на безграничную любовь её родителей, что спокойненько поживали в Ницце, пока их гостиничная империя приносила им огромные деньги.

– Все из одной шайки, – прокомментировал Маркус, обведя троицу скептическим взглядом, – скупердяй-девственник, бестолковый петух и тупоголовая курица.

Роберт засмеялся:

– Эта тупоголовая курица когда-то мечтала стать твоей женой.

– Упаси боже.

– Помнишь, как она страстно желала переспать с тобой в самолете, когда мы летели в Барселону на матч?

И Маркус помнил! Это были самые жуткие шесть часов, которые он провел в ограниченном пространстве с этой избалованной и по-настоящему недалекой девушкой, не знающей, как называется аэропорт Лондона. Кстати, именно с этой шутки Маркус и начинает общение с ней, если случается такая необходимость. Она в прямом смысле вливала в себя всё, что находилось в баре на борту, срывала одежду и изображала несчастную девочку, которую следовало немедленно приласкать.

– Что с твоим лицом? – усмехнулся Роберт. – Неужто вспомнил момент, когда в тебя полетели её шелковые трусики? Кажется, они были красные?

– Заткнись, – пихнул его плечом Маркус.

– О, твой дед здесь! – с восторгом в голосе сказал его друг. – Пойду поздороваюсь. Только не уходи далеко, нам ещё есть, что обсудить, – с веселой усмешкой добавил он.

У входа в зал, окруженный красивыми женщинами разных возрастов стоял Арнольд Ротман, который в мгновение ока привлек к своей персоне всеобщее внимание. В числе многих Роберт ждал своей очереди, чтобы лично поздороваться с таким великим человеком, на которого хотели ровняться молодые люди. Конечно, были и те, кому Арнольд Вернер не внушал доверия и не вызывал чувства восхищения, уже потому, что этот человек был умнее, мудрее и успешнее их самих, и люди это понимали. С его появлением в зале как будто стало тесно, ибо каждое появление на публике столь известного в мире бизнеса человека, так или иначе, лишало особого значения чего угодно, даже такой пышный прием.

Ощутив знакомый прилив гордости за своего деда и вместе с тем прохладную волну пренебрежения к самому себе, Маркус обвел взглядом торжественный зал, надеясь заметить среди множества знакомых лиц величественную улыбку своей матери. Она была слишком обеспокоена будущим компании, которую считала за свое ещё одно дитя и не могла пропустить этот торжественный ужин, где женщины с особой грацией могли посплетничать о делах своих мужей. Благо, Луиза Ротман всегда понимала, что она говорит и кому. Наверняка, сегодня ей придется снисходительно опускать глаза и изображать легкую усмешку, когда кто-то из её «подруг» решит высказать чье-то мнение по поводу грядущих перемен в «РотманГлобалМед». Леон вместе со своей шайкой тупиц, куда входили не только его знакомые, но и родные, уже давно запустил слушок, который эти стервятники в бриллиантах расщепили своими острыми клювами на мелкие кусоки, смакуя каждую буковку.

«Маркус слишком слаб, чтобы взять на себя бразды правления».

«У этого алкаша нет ни единого шанса!»

«Программа Леона придется по вкусу совету директоров, так что Маркус останется в пролете».

Это и многое другое он слышал на вечеринках, на торжественных приемах вроде этого и просто за игрой в покер, когда его соперник чувствовал свое неминуемое поражение и старался всеми силами хоть как-то задеть непробиваемого Маркуса Ротмана.

Один из фотографов попросил его повернуться для фото, и Маркус, скрепя зубами, устремил хмурый взгляд в огромный объектив. Он нейтрально относился к медийности своей персоны, но сегодня был тот день, когда улыбаться и кривляться на камеру совершенно не было настроения.

– Маркус, дорогой, – прильнула к нему Лейла, просунув свою руку под его, – давай, сделаем совместное фото?

Она уже улыбалась фотографу, без конца нажимающему на спусковую кнопку, а в нос Маркуса ударил её разъедающий сладкий парфюм.

– Ну, что, Лейла, – изобразил он улыбку, – узнала, как называется аэропорт Лондона?

Девушка тут же пихнула его рукой, на которой тяжелым грузом висел широкий бриллиантовый браслет.

– Эта шутка стара, как моя покойная бабушка! Может, хватит уже? Лучше скажи, как тебе мое платье? – Она демонстративно опустила свои глаза на глубокое декольте, открывающее вид на пышные и искусственные груди. – Нравится?

– Видал и лучше.

– Боже мой, Маркус! Откуда в тебе столько грубости? Знаешь, если ты и дальше будешь вести себя, как болван, то никто на тебе не женится!

Маркус снисходительно взглянул на неё.

– Правильнее сказать: не выйдет за меня замуж, дорогая.

– Один хрен! – отмахнулась девушка. – В последнее время, поговаривают, ты совсем ума лишился.

– Всё может быть.

– Даже не отрицаешь!

Раньше подтрунивание над Лейлой его хоть как-то забавляло. Сейчас же раздражало, как крапива кожу.

– Хорошо, что я не поставила на тебя, – прыснула Лейла, вздернув подбородок. – С таким хамским отношением к женщинам ты по-настоящему заинтересуешь, разве что, букашку.

– Чего ты не сделала? – нахмурился Маркус.

Поняв, что её слова заинтересовали его, Лейла ещё сильнее отставила грудь вперед и надула донельзя пухлые губы, что с каждым годом становились все больше и больше.

– Леон рассказал мне о вашем маленьком пари. Всё, как и в детстве: вы с ним спорите, а мы все, – оглядела она Роберта и Жорова, – делаем ставки, чья возьмет. Если раньше в тебе никто не сомневался, то сейчас… – Лейла изобразила печаль. – Сейчас ты сильно сдал, дорогой мой Маркус. Не переживай, это останется между нами. Дедушке Арнольду не обязательно знать, что его единственный внук, на которого он собирается оставить огромнейшую компанию, может так глупо профукать её и явно профукает. Удачи тебе, кавалер!

Подмигнув, Лейла медленно двинулась в центр зала, продолжая здороваться и смеяться со всеми, кто тянулся чмокнуть её. Острейшее раздражение Маркус охладил мощным глотком крепкого виски, после чего небрежно, с громким стуком, поставил стакан на поднос мимо проходящего официанта. Леон действовал на нервы так же сильно, как и вся его гнилая семейка. Противостояние двух сторон семьи Ротман с каждым годом становилось всё враждебнее, а льстивые улыбочки и напыщенная вежливость лишь сильнее подливали масло в огонь.

Маркус ненавидел их всех, и прекрасно понимал, что и к нему относились точно так же. С самого детства мамаша Леона смотрела на него, как на какую-то гадость, испортившую её жизнь. Сначала он думал, что это всего лишь его воображение, просто Ирина Сергеевна была слишком строгой и хмурой тетей. Однако позже, по мере своего взросления, Маркус всё отчетливее видел её острую неприязнь и ненависть по отношению к нему. Его отец Ламмерт всегда говорил, что у той не все дома, а Луиза Ротман считала, что у отца и матери Леона серьезные проблемы в отношениях, оттого эта женщина по-своему несчастна.

Несчастна. Как же. Маркус тут же встретился с ней взглядом и его ноздри зашевелились, как конечности осьминога. Ирина Ротман, что была сверстницей его матери, выглядела старше своих пятидесяти, несмотря на множественные косметологические процедуры. Она была так же стройна и статна, но суха и безжизненна, как испарявшаяся под раскаленным солнцем рыба. В ней не было величия и благородной женственности, которой могла похвастаться Луиза, а вот дерьма и яда хоть отбавляй.

– Ну, что, братец? – протянул Леон, встав напротив. – Как успехи с девчонкой?

– Лучше, чем ты можешь себе вообразить, – солгал он, с трудом скрывая свое желание врезать тому по самодовольной морде. Маркус не был уязвлен и не чувствовал, что проигрывает. Он просто ненавидел худшую часть Ротманов, вот и всё. – А как твои дела, Леон? Слышал тут краем уха, что твой дед наобещал небо в алмазах одной китайской фирме. Той, что изготавливает чудо-сыворотку на рыбном рынке. Как же это… – изобразил он забывчивость. – Что-то типа новой анестезии?

Взгляд улыбчивого Леона тут же потемнел от злости. Губы Маркуса расплылись в довольной улыбке победителя.

– Если меня нет на рабочем месте неделями, – шепотом сообщил он, – то это не значит, что я не в курсе того, что происходит в моей компании.

– Не знаю, кто и что наплел тебе, – бросил Леон, – но ты ошибаешься. Впрочем, как и всегда. И попридержи коней, – подмигнул он, – компания ещё не твоя.

– Кстати, а что там насчет грудных имплантатов, которые по внешнему виду напоминают бочонки с медом? – не унимался Маркус, расправив широкие плечи. Они с Леоном были одного роста, но крепкое телосложение Маркуса как будто позволяло ему возвышаться над тощим двоюродным братом. – Уже решил, как именно убедить совет директоров закупить для моих клиник это говно?

– То, что я предложу совету, когда придет мое время – тебя не касается, – прорычал Леон. – И хватит уже верить всему, что доносят тебе твои мерзкие шавки, которых ты трахаешь!

– О, нет, Леон. Дело всё в том, что девушек, которых ты называешь шавками, трахаешь ты. А точнее – их мозги, потому что даже самая глупая и наивная девица из глухой деревеньки ни за что не допустит тебя к своему телу. Встретив меня, они мечтают, жаждут и делают всё возможное, чтобы оказаться со мной наедине. А под словом «всё возможное» подразумевается не только демонстрация обольстительных тел. – Маркус самоуверенно усмехнулся. – Поверь, нет ничего сложного в том, чтобы разговорить возбужденную особу. Ты ведь до сих пор не научился держать язык за зубами, Леон. А зря.

После нескольких секунд молчания и битвы взглядов, Леон хмыкнул и, увидев фотографа, кивнул на него подбородком. Он поддел Маркуса плечом, вынудив того повернуться к объективу.

– Улыбайся, пока можешь, Маркус. Очень скоро ты превратишься в жалкую заметку из одного предложения и черно-белой фотографией, потому что никому не будет дела до такого жалкого создания, как ты. О нашей сделке знают несколько человек, – говорил Леон сквозь наигранную улыбку. – Это моя страховка, чтобы в случае твоего неминуемого проигрыша, ты не дал заднюю.

– Стой, друг! – вдруг окликнул уходящего от них фотографа Роберт. – Еще одну, с нами!

И к двум враждующим между собой Ротманам присоединились их давние «друзья». Лейла с улыбкой повисла на плече Маркуса, уж кто бы сомневался. Роберт встал позади них, а Жоров, поправив свои очки, выбрал место возле Леона, что с присущей ему ядовитой улыбкой отравлял личное пространство Маркуса. И пока фотограф, к которому присоединились еще несколько его коллег делали снимки для своих изданий, Леон с раздутым величием сказал:

– Итак, друзья, вы в курсе нашей с Маркусом сделки. Полагаю, ставки уже сделаны?

– Еще как, дорогой наш Леон! – протянула Лейла, опустив свои прохладные пальцы на шею Маркуса.

Леон повернул голову к брату. Тот сделал то же самое.

– Ты проиграешь, – прошептал первый, извергая огненные искры в пожелтевших, как у змеи глазах.

– Помечтай немножко, – подмигнул ему Маркус и снял женскую руку с себя. – Извините, друзья, вынужден отклониться.

– Конечно! – воскликнул Леон. – Времени у тебя не много, так что поспеши! Девчонка то не из простых. Вспотеешь с такой!

Маркус едва заметно кивнул Роберту, единственному человеку, которому в их компании доверял. Тот с улыбкой закатил глаза, дав понять, что болтовня Леона уже порядком поднадоела. А потом взгляд друга зацепился за что-то или кого-то позади Маркуса. Он отлично знал, что означал этот вспыхнувший огонь в мужских глазах. Словно охотничий инстинкт в мгновение ока охватывал сознание, и всё происходящее до этой самой минуты моментально становилось безразличным, поскольку теперь в приоритете был определенный объект. Маркус не сомневался, что где-то там, чуть дальше от них, стояла очередная красотка, запавшая в душу любвеобильному Роберту. И пока тот не поймает её, как охотник свою добычу, не успокоится.

– Кажется, я знаю, с кем сегодня покину этот вечер, – проговорил он и пихнул плечом Леона, что стоял на его пути. Он остановился возле Маркуса и шепнул ему: – Кто она? Ты знаешь?

Сегодня он был не в том настроении, чтобы восхищаться очередной красоткой, с которой, так же как и Роберт, захотел бы покинуть этот скучный прием. Если бы Леон не замусорил его разум своей пустой болтовней, которая, надо признать, всё же зацепила Маркуса, то сейчас ему ничто не мешало бы точно так же глазеть на какую-нибудь очередную девчонку. Не подозревая о том, какое впечатление произведет на него незнакомка, Маркус обернулся и окинул знакомые лица беглым поверхностным взглядом, подцепив тонкую женскую фигуру, облаченную в алый шелк.

– Не знаю, – буркнул он, небрежно выхватив с подноса фужер с шампанским, который проносил мимо проходящий официант. Выпив содержимое двумя большими глотками, Маркус поморщился: – И как вы только пьете это?

– Черт, она неподражаема! – продолжал Роберт, не отрывая глаз с девушки. – И уже подцепила какого-то паренька. Но ничего, ему со мной не тягаться.

Снова бросив взгляд в толпу улыбающихся лиц, Маркус сощурился, чувствуя, как ролики в голове ускоряли свое вращение. Он оглядел густую копну золотых, как летнее солнце волос, плавными волнами спадающими за стройную спинку. Скромная улыбка, сдержанный взгляд… Девушка смотрела на всё окружающее её, как на что-то незнакомое и пугающее, но вместе с тем, ровная осанка и острый подбородок, что рисовал в воздухе немыслимые узоры всякий раз, когда она с гордостью поднимала его, говорили о женской капризности. И было в ней что-то такое, что вынуждало Маркуса ощущать неприятное чувство забывчивости. Именно той, что возникала в середине дня, когда какой-то предмет или даже слово слабо напоминало о сне, который с трудом можно было вспомнить.

Девушка неуверенно взяла предложенный ей фужер с шампанским, но в ту же секунду оглядела зал с колючей дерзостью. Он определенно уже встречал её когда-то. Может, на одной из вечеринок, что в последнее время случались слишком часто?

– Вот оно что! – вдруг подал голос Леон за его спиной. Маркус обернулся. – Думаешь, раз она согласилась прийти сюда, значит у тебя всё схвачено? – Он засмеялся. – Девчонка просто хотела попасть в мир богатеев, а ты – лишь проходной билет. Пока не ты разводишь, а тебя.

Лейла и Жоров засмеялись, а в голове Маркуса постепенно начал складываться пазл.

– О чем это он? – спросил его Роберт.

Но в ответ услышал лишь тихое и грубое ругательство, что Маркус не в силах был сдержать в себе. Уже во второй раз он не узнал эту грубиянку. Боги! Второй раз! Конечно, распустила волосы, принарядилась и появилась там, где такой, как она, совершенно не было места. Что, черт возьми, она делала здесь?

– Это то, что я думаю? – спросил Роберт очень тихо.

– К сожалению, да.

– Мне кажется, или Леон туп, как пробка? – тихонько прыснул Роберт. – На его месте, я бы выбрал не такую эффектную девицу для пари. Это же только тебе на руку.

– Поверь, эта самая настоящая гадюка, – прорычал Маркус, не отрывая глаз от девчонки в красном. – И я сейчас вовсе не о Леоне.

Сунув другу пустой фужер, Маркус хрустнул шеей и двинулся навстречу своей жертве. Пусть этот болван, что так уверен в своей победе, нервно почешется, наблюдая за тем, как его соперник с легкостью завоевывает внимание молоденькой красавицы, на которую уже с вожделением глазели другие мужчины. Будь рядом с ней не этот худенький тюфяк в дорогом смокинге, а сам Маркус Ротман, то ни один чужой взгляд не коснулся бы её соблазнительных изгибов.

– Добрый вечер, – с деланной улыбкой поздоровался Маркус. Её светловолосый спутник откровенно прошелся по нему изучающим взглядом с головы до ног, и только после этого, протянул свою руку. – Маркус Ротман.

– Серафим, – представился парень. Они пожали друг другу руки. – Дивный вечер.

– Не то слово, – сдержанно поддержал Маркус. Взглянув на грубиянку, что глазела на него, как на случайно упавший перед ногами мусор, он с трудом проглотил комок раздражения, и так же напыщенно-вежливо спросил: – Всегда рад видеть сотрудников компании на подобных мероприятиях. Кажется, вы здесь впервые, не так ли?

– К счастью, да, – ответила девчонка, имени которой он до сих пор не знал. – Полагаю, что я давно бы умерла от скуки, если бы посетила еще парочку таких сборищ. Но, что поделать, работа есть работа. Моя начальница уехала в командировку и я была вынуждена заменить её здесь.

Вот оно что.

– Я вас даже не узнал сначала, – усмехнулся Маркус, глядя ей в глаза. А потом его взгляд невольно пробежался по её мягким золотистым волнам, спадающим за спину. – Непривычно видеть вас такой.

Внезапно девчонка засмеялась и сделала пару глотков шампанского. Она тут же скривилась и сунула фужер своему пареньку.

– Гадость редкостная, – брякнула она, а потом с самоуверенной улыбкой взглянула на Маркуса и заиграла бровью. – Очень странно слышать подобное от человека, который видел меня лишь пару раз, да и то, в состоянии далеком от трезвого! И это я сейчас вас имею в виду! Дорогой, – со смешком обратилась она к застывшему на месте парню, – помнишь, я говорила тебе о болване, который вылил на меня кока-колу? Так вот, он прямо перед тобой! Может, продемонстрируешь на нем свои исключительные навыки бесконтактного боя?

Она снова засмеялась и взяла оцепеневшего паренька под руку.

– Извините нас, Маркус Ламмерт, но мы, пожалуй, двинемся дальше. Приятного вечера!

Потянув за собой своего спутника, девчонка скрылась в толпе, оставив Маркуса наедине со своим возрастающим гневом.

– Ты спятила?! – шепотом кричал на неё брат. – Какой еще бесконтактный бой? Да ему не составит труда раздавить меня всего одним пальцем! Боги, Стеша! Чем ты думала, назвав его болваном?!

– А не ты ли говорил мне, что мужчин хоть и раздражает дерзость, но в той же мере притягивает? – попыталась защититься она, хотя понимала, что это было очень глупо.

Они спустились по стеклянной лестнице и оказались на просторном балконе с огромными клумбами белоснежных цветов и россыпью мелких огоньков на зеленой траве, что росла поверх широкой каменной перегородки, отделяющей их от ночного города. Заняв место почти в углу балкона, оба с опаской взглянули наверх, где за частью стеклянного купола виднелись гости.

– Это было чертовски глупо, – уже спокойно сказал Серафим. – Нам повезло, что он подошел к тебе, но… Черт! Что на тебя нашло?

– Он мне не нравится, – честно ответила Стефания и опустила голову. Прохладный уличный воздух стремительно проникал под горячую кожу, и уже через минуту девушка почувствовала, как начала замерзать. Положив на гладкую каменную поверхность свой золотой новый клатч, она, точно ребенок буркнула: – Гусь.

– Милая, я понимаю, что он тебе не нравится! Он гусь и всё такое, но ты должна понять, что сейчас твое собственное отношение к нему не имеет никакого значения.

– Ты прав… Я всё испортила.

Сейчас она по-настоящему сожалела о своих необдуманных словах, ведь теперь сблизиться с объектом становилось в сотню раз сложнее. Но стоило только вспомнить этот лицемерный взгляд, которым удостоил её Ротман, и сожаление тут же сменилось резким раздражением. Как же она ненавидела его! Это хамское и самодовольное существо! По его перекосившейся роже было заметно, как сильно он поражен тем, что на этот праздник для золотых задниц, явилась простолюдинка в её лице!

– Стеш, – обратился к ней брат тихим тоном, наклонившись к самому её уху, – точно не знаю, но кажется он стоит наверху и смотрит сюда.

Тело Стефании тут же задрожало от холода и волнения. Брат встал позади неё, делая вид, что обнимает и целует за ухо, хотя на самом деле смотрел на ночной город внизу и дул теплым воздухом в её шею.

– Я бы с радостью надел на тебя пиджак, но у меня есть одна идея. Она должна сработать.

– Дурацкое платье. Я уже задубела, Сим!

– Тише, – шепнул брат. – Если бы ты не была ему интересна, он бы не таращился на тебя сверху. Поэтому слушай: сейчас я уйду за напитками и немного потеряюсь. А ты стой здесь. Он подойдет к тебе.

– П-п-почему ты т-т-так думаешь? – дрожащими от холода губами спросила Стефания.

– Потому что ты чертовски соблазнительна в этом платье. А такой, как он, не может упустить столь прекрасный десерт. Да и в принципе, нормальный мужик.

– От-тлично. Т-теперь я д-десерт.

– Я пошел. И прошу тебя, не называй его больше болваном. Держи себя в руках. Этот парень нужен нам живым.

– Оч-чень смеш-шно.

Чмокнув сестру на прощание, Серафим плавно ушел, забрав с собой тепло, что хоть немного согревало её спину. Ей показалось, что она стояла совершенно голой, и за это надо сказать «спасибо» Луизе Викторовне, посчитавшей, что для обольщения её тупоголового сыночка необходимо облачиться в дорогой и ледяной шелк. Как же хорошо, что она надела на грудь силиконовые накладки, иначе сейчас бы все таращились на её затвердевшие соски.

В зале заиграла плавная и знакомая мелодия из известного голливудского фильма. Здесь на балконе до Стефании доносились женский смех и звонкий звук хрусталя. Она вдохнула запах прохлады, смешанный с ароматом больших белых цветов, и подумала, что это единственное приземленное и настоящее из всего того пышного многообразия, что с лихвой украшало этот донельзя роскошный вечер.

– Я увидел вас, как только вы появились в зале, и уже не мог оторвать своих глаз, – раздался чей-то мужской голос за её спиной. Стефания обернулась и увидела высокого мужчину лет шестидесяти с густыми поседевшими усами и красной розой в руке. – Это вам.

Стефания таращилась на протянутый ей цветок и с трудом сдерживала дрожание явно посиневших губ. Не его она ждала и не ради него мерзла!

– Ваша скромность меня умиляет и интригует, – улыбнулся мужчина и подошел к ней ближе. – Как вас зовут?

– Стефания, – ответила она хмуро.

– Какое волнующее имя, – восхитился незнакомец. – Стефания, – посмаковал он его языком. – Не хотите ли вы составить мне компанию?

– Извините, но я не од-дна.

Мужчина усмехнулся и шепотом произнес:

– Так ведь я тоже. Разве, это помеха?

Стефания напряглась и прижалась поясницей к ледяному каменному ограждению, боясь, что этот мерзавец посмеет коснуться её. Всё в нем выдавало похотливого негодяя: сверкающий взгляд, влажные от постоянного облизывания губы…

– Еще какая! – раздался тяжелый голос за его спиной. Мужчина тут же обернулся, но Стефания успела заметить явный испуг в его блеснувших раздражением глазах. – Руслан Венерович, вам нужно держаться подальше от сквозняков. В вашем немолодом возрасте это довольно опасно.

– Маркус, – процедил он. – Ты как всегда очень не вовремя.

– Почему это?

– Если ты не заметил, то я здесь не один, – тихо и сквозь зубы прорычал мужчина.

– Значит, я как раз вовремя! – дерзко улыбнулся Маркус и приблизился к Стефании. – Было ошибкой оставлять тебя одну, любимая, – мягко сказал он, взглянув на неё с лживой нежностью. – Уже налетели стервятники.

Он снял с себя пиджак и набросил на её плечи. И пока он в сдержанно-вежливой форме посылал мужика куда подальше, Стефания невольно восхитилась приятным запахом его дорого парфюма, который оседал на её ледяной коже. Она взглянула на его белую рубашку и широкие плечи, что были на уровне её рта, и заметила широкую вену на шее, появлявшуюся в тот момент, когда он говорил. И хотя её возмутили его слова и собственническая поза, в которой он стоял рядом с ней, она понимала, что именно Маркусу без труда удастся избавить её от назойливого внимания этого мужика. К тому же, это отличный повод, чтобы сблизиться с ним самим.

Как же она ненавидела это слово!

– И почему твой кавалер оставил тебя на холоде, даже не удосужившись поделиться своим пиджаком? – спросил Маркус, когда усатый мужик ретировался. Он стоял к ней так близко, что она чувствовала тепло его тела. – Он глуп или просто жадина?

Стефания расправила плечи, продолжая обнимать себя руками.

– Он оставил меня до того, как я поняла, что замерзаю.

– Значит, глуп, – пожал плечами Маркус и склонил на бок голову. – Тебя вообще не следовало оставлять одну.

И тут бодрый взгляд Маркуса Ротмана резко изменился. Веки расслабились, широкие брови изогнулись в причудливой форме трамплина, а синие глаза обрели нежнейшую, как самый пышный зефир, огранку.

Неужели именно так известный сердцеед Маркус Ламмерт сводил с ума недалеких девиц? Боги! Это и есть его оружие, срывающее женское белье?

– Я сказал что-то смешное? – нахмурился он, когда Стефания поджала губы и отвернула голову. Как же сложно ей было сдерживать смех, рвущийся наружу. – Расскажи, повеселимся вместе!

– Ты обидишься, – как можно более серьезным тоном сказала Стефания, – а я не хочу ранить твой нежный и хрупкий внутренний мир.

Не прошло и секунды, как она вновь пожалела о своих словах. Взгляд Маркуса окрасился в темные тона, а нижняя челюсть опасно выдвинулась вперед. Она вновь забыла о своей работе и главной цели, стоило только его напыщенной самоуверенности вылезти наружу!

– Спасибо за пиджак, – постаралась реабилитироваться она, послав ему как можно более наивный взгляд. – И за то, что избавил от того мужчины.

– Мужчины! – хмыкнул он. – Гасанов – страшный бабник, который славится тем, что коллекционирует исключительно молоденьких девушек. – Увидев, как глаза Стефании округлились, Маркус добавил: – Он их не убивает. Во всяком случае, я на это надеюсь. Просто спит с ними и меняет, как перчатки.

Он сообщил об этом так просто, что Стефании стало мерзко.

– Собственно, как и большинство из присутствующих мужчин, – не удержалась она, задержав взгляд на точеном лице Маркуса.

– В чем заключается твоя работа здесь? – вдруг спросил он, не сводя с неё глаз. – Кого ты заменяешь?

– …Ольгу Владимировну, – не сразу ответила девушка, испугавшись, что её можно так просто раскусить. Прочистив горло, добавила: – Это главный маркетолог компании, а я – её помощница.

– Я в курсе, кто такая Ольга Владимировна. И прекрасно осведомлен о тебе.

– И как же меня зовут?

Их взгляды боролись. Понимая, что может спугнуть его любым неправильно сказанным словом, Стефания всё же решила не отказывать себе в удовольствии хоть немного насладиться аккуратными издевками. Она уверенно смотрела в темно-зеленые глаза Маркуса Ротмана и на секунду всем телом ощутила исходящую от него силу. Она была такой явной и всевластной, что могла с легкостью уничтожить любое проявление решительности. Не мудрено, что тот взрослый похотливый мужик так заметно насторожился, услышав низкий голос Маркуса. Если женщины сходили по нему с ума, то мужчины явно видели в нем сильного соперника, с которым не стоило и пробовать тягаться. А возможно, что это всего лишь её воображение.

– К сожалению, с запоминанием имен у меня ужасные проблемы.

– Ты же сказал, что прекрасно осведомлен обо мне, – приподняла она бровь, – разве имя не входит в эту осведомленность?

Он криво улыбнулся. Не дав ему возможности для ответа, Стефания отошла от холодного ограждения и со всевозможным в себе изяществом скинула его теплый пиджак. Обернувшись, она протянула его, но вместо того, чтобы забрать свою вещь, Маркус ловко ухватился за её запястье и притянул к себе. От столь неожиданного действия, Стефания потеряла не то что дар речи, но и возможность дышать, потому что её грудь была буквально прижата к крепкому мужскому телу. Это напомнило ей тот случай в лифте, когда такой же мерзавец позволил себе грубо прикоснуться к ней, за что не хило получил по своим яйцам.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась она, наконец, найдя в себе силы для отпора. Он продолжал держать её руку и, кажется, не собирался ослабевать хватку. – Отпусти меня сейчас же!

– Потанцуй со мной, – не сказал, а потребовал он, глядя в её глаза. А потом низким и мурлыкающим голосом произнес: – Хочу отгадать твое имя.

Он показался ей ненормальным и оттого до мурашек пугающим. Сначала рычит, как хищник, а потом изображает из себя саму невинность! Ну, разве не сумасшедший?

– Вот значит как это делается, да?! – вышла она из себя, с силой толкнув его в каменную грудь. Ей удалось вырваться из его хватки, вот только очень уж жестко это получилось. На запястье в мгновение ока проявился красный след. – Сначала срываешь на мне свое поганое настроение, потом угрожаешь мне увольнением, а теперь изображаешь из себя героя-любовника с садистскими наклонностями? – Потерев пылающую кожу на запястье, Стефания попятилась назад. – Не смей больше прикасаться ко мне!

Поспешив вверх по стеклянной лестнице, она думала только о том, чтобы Серафим оказался неподалеку и они могли быстро покинуть этот бал Сатаны. Она была такой глупой, соглашаясь на эту авантюру и полагая, что дело будет очень простым. Конечно, кто знал, что этот Ротман на самом деле не просто самолюбивое хамло, а жестокий диктатор, полагающий, что все вокруг должны без лишних слов выполнять каждое его требование! Наверное, даже родная мать не в курсе, какой у неё сынок на самом деле.

Когда Стефания остановилась возле странной медленно вращающейся конструкции в виде куба, она в спешке оглядела зал, полный людьми в несказанно дорогих одеждах. Они пили, смеялись и развлекались так, как привыкли делать это, наверняка, еще с пеленок. Интересно, и в чем был смысл этого ежегодного сборища? Разве не благотворительность? Серафима нигде не было видно, и она начала паниковать. Решив набрать ему, чтобы не мотаться туда-сюда в изнуряющих поисках, Стефания пришла в ужас.

Клатч! Она оставила его на балконе…

Чувствуя себя полнейшей дурой и недотепой, что пришла в змеиное логово абсолютно неподготовленной и с мнимой уверенностью в себе, Стефания развернулась на своих высоких каблуках, как вдруг её взгляд, точно рыболовный крючок, зацепился за один, второй, третий… Мужчины в смокингах откровенно глазели на неё, медленно проходясь по её телу своими похотливыми глазищами. Ей казалось, что каждый из них так же, как и мерзавец Ротман несколько минут назад, грубо касается её кожи, оставляя болезненные следы. Во рту пересохло. Стефания в тысячный раз пожалела, что надела на себя это откровенное платье, поверив словам такой мудрой женщины, как Луиза Ротман. Хотя, что уж говорить, наверняка, именно этот облегающий шелк и заставил Маркуса подойти к ней. Будь на ней что-то намного более сдержанное, скрывающее хотя бы ноги, этот блудливый негодяй навряд ли удостоил её даже своим тошнотворным взглядом.

Разозлившись на саму себя, Стефания уверенным шагом направилась в сторону лестницы, ведущей к балкону. Нацепив маску безразличия и присущую подобным, как здесь людям, маску неприязни к неизвестно чему, она обошла нескольких женщин, стоявших в своем собственном импровизированном кружке, и думала о том, что задаст нешуточную трепку брату, который бросил её одну и даже не удосужился присмотреть за ней. Вдруг бы ей потребовалась его незамедлительная помощь?

Уже у самой лестницы, сверкающей глянцем и белыми огоньками, ей нарочно перегородил дорогу высокий мужчина, чей запах мгновенно проник в её нос. Его пиджак был расстегнут, а черная бабочка свисала с шеи. Стефания привыкла чувствовать себя сильной. Она была убеждена, что роль старшей сестры возлагала на неё большую ответственность за своего младшего брата. А с кончиной отца эта ответственность усилилась в стократ. В свои двадцать три года она работала в могущественной компании, каждый месяц откладывала деньги на обучение брата, снимала квартиру, оплачивала счета и хоть немного, но всё же помогала своей семье. Слабаку такое было не под силу, и Стефания по-настоящему гордилась собой. Она могла постоять за себя, как силой своих собственных рук и ног, так и словами, которые порой сложно было удержать в себе. Однако сейчас, чувствуя на себе тяжелый, как валун, и всевластный взгляд Маркуса Ротмана, она как будто становилась меньше, точно Алиса из страны чудес. И подобное ощущение раздражало в ней бойкую девочку, которой она была в детстве. Где-то внутри себя маленькая Стефания била руками и ногами, крича, что все мальчишки несносные бестолочи, существующие в этом мире неизвестно для чего.

– Ничего не забыла? – спросил Маркус, наклонив к ней голову. Его точеное лицо было так близко, что она могла увидеть на нем каждый темный волосок.

– Мой клатч у тебя? – спросила она резко. Маркус молча протянул руку, в которой держал золотой аксессуар. Но, когда Стефания потянулась, чтобы забрать его, мужчина поднял руку над головой. – Дай сюда!

– Ты потанцуешь со мной?

– Черта с два! – выругалась она. От злости и унижения она совершенно не понимала, в какой команде теперь «играла»: за Арнольда и Луизу Ротман или за саму себя. – Отдай мою вещь!

– Почему ты такая вредная? – со смешком спросил Маркус, продолжая держать руку над головой.

– А почему ты такой осел? Говорю же, отдай мою вещь!

– Не понимаю, как ты можешь работать в нашей компании с таким отвратительным характером и воспитанием. У нас жесткий отбор на любую должность.

– Не понимаю, как ты можешь нравиться женщинам с явно садистскими наклонностями! – не задумываясь выпалила она.

Его взгляд медленно пополз вниз. На пару секунд Стефания замерла, следя за плавным наклоном его головы. От её внимания не ускользнул блеск его густых черных волос, как и свежий запах шампуня. Почему-то сразу же представилось, как он принимает горячий душ перед тем, как приехать сюда.

– Я не хотел сделать тебе больно, – вдруг сказал он тихим голосом, не отрывая взгляд от её запястья. А потом, буквально выстрелив в неё острым блеском зеленых глаз, добавил: – Извини.

Отогнав странные мысли, Стефания прочистила горло и распахнула взгляд.

– Отдай, пожалуйста, мой клатч. Я хочу уйти отсюда.

– Тогда, пообещай мне, что, если не сегодня, то в другой раз, ты обязательно потанцуешь со мной.

На мгновение растерявшись, Стефания расправила плечи и бегло оценила свое положение. Тот, кого она должна была обмануть, несмотря на её бойкий характер, вновь нашел повод, чтобы оказаться рядом с ней, а это значит, что ей все-таки удалось заинтересовать его. Конечно, не без помощи облегающего платья. Несмотря на их стычки в лифте, Маркус Ротман всё равно искал возможность сблизиться…

«Неужели всё дело в этом чертовом платье?» – с примесью огорчения подумала девушка.

Да и какая в сущности разница! Главное, что Ротман уже в третий раз за последний час нашел повод, чтобы поговорить с ней. Это уже огромный плюс, который несомненно обрадует его деда.

– Обещаю, – ответила она и взглянула ему в глаза. – А теперь, пожалуйста, отдай мне клатч.

Выразительные губы Маркуса слабо улыбнулись. Он вернул ей клатч, и его пальцы небрежно коснулись её. Направляясь к выходу из торжественного зала, она всё гадала, было ли это случайностью или он нарочно обжог её кожу своим слабым прикосновением.

Он всё еще отказывался верить, что согласился на это. Чем он думал, когда змей-Леон выпускал свой яд? Маркус и представить не мог, что их глупый спор, словно липкий снежный ком, будет втягивать в себя всё больше и больше свидетелей, делающих ставки, точно в казино. Теперь об этом знали не только Роберт, Лейла и Жоров. Отпрыски как минимум еще четырех богатейших семейств были в курсе грядущего провала Маркуса, который Леон описывал исключительно в самых ярких красках. И хотя большинство из них всё равно ставило на победу Маркуса, ему самому на это было глубоко наплевать. После благотворительного ужина «ДельКо» его уверенность в себе только усилилась. И этому способствовал отнюдь не спор, который выиграть ему не составит большого труда. Маркус с притаившейся гордостью смотрел на своего деда, с которым хотел поздороваться каждый второй, и видел в нем столько силы и преданности своему делу, что в нем самом, точно пламя, разгоралось это мощнейшее чувство, побуждающая к великим свершениям. Он хотел стать таким, как Арнольд. Не купаться в лучах славы, не быть центром всеобщего внимания, а создавать, развиваться и идти твердыми шагами только вперед, сметая любое препятствие на своем пути. За потускневшими от времени глазами Арнольда Ротмана скрывалась целая история взлетов и падений, величия и всемогущества, что в мире бизнеса, как выдержанное вино, с годами становилось только ценнее. В глазах Маркуса не было ничего. Свое жалкое отражение в зеркале иной раз раздражало настолько, что он тут же без труда находил повод и место, где можно было напиться и позабыть обо всем, что угнетало его жалкое существование. Но иногда, когда количество таких дней становилось слишком велико, Маркус, пребывая в состоянии далеком от нормального и здравомыслящего, начинал по-настоящему верить, что такая жизнь – с бесконечными тусовками, путешествиями на личных самолетах и бесперебойными «пробами» элитного алкоголя, – та, о которой можно только мечтать. Зачем работать и чего-то добиваться, когда всё уже сделано? Его прадед открыл небольшую фирму по выпуску медицинских инструментов, а с течением времени превратил её в великую империю, что включала в себя многопрофильные медицинские центры, появившиеся благодаря его сыну Арнольду. Маркусу же нечего было предложить и единственное, что он мог – просто поддерживать компанию на том уровне, какой ей задали его прадед и дед.

Он часто задумывался над тем, что могло бы быть, но не случилось. Если бы его отец Ламмерт был жив, то сейчас бразды правления передавались бы ему, а не Маркусу. Что бы он сделал? Что придумал бы и как усовершенствовал то, что уже имело место быть? Маркус помнил, как будучи маленьким мальчиком, приезжал с отцом в офис, что располагался тогда в совершенно другом здании, больше похожем на старый пятиэтажный дом, нежели на штаб-квартиру могущественной компании. Он слышал, как дедушка Арнольд говорил сыну о планах и перспективах того или иного сегмента, спрашивал, что тот думает по поводу привлечения новых инвесторов, и без устали повторял, что все его слова он должен впитывать в себя, как губка. Потому что за ним будущее. А следующее будущее было за Маркусом. Арнольд верил, что его сын Ламмерт будет еще лучше, еще умнее и успешнее, чем он сам. И тогда Маркус по-настоящему мечтал стать таким, как его дед и отец, впитать в себя всё самое лучшее от двух самых близких ему людей.

Интересно, что стало бы с Арнольдом, узнай он ту жестокую правду, о которой так нелепо стало известно его внуку?

Маркус поморщился. Эти мысли никогда не приносили ничего хорошего, одно только разочарование глубиной в целую бесконечность. Никто ничего не знал, никто ни о чем не подозревал и вряд ли даже мог себе представить то, что уничтожило в семнадцатилетнем юноше любое желание стать великим Ротманом, о которых в их семье слагали чуть ли не целые легенды. Эта мерзкая правда убила бы его мать, что хоть и обладала острым умом, отличалась душевной гармонией и исключительным самообладанием, но всё же была ранимой и порой наивной женщиной. И это придавало ей особый шарм и притягательность, что до сих пор уютным, как от неспешного огня в камине теплом, разливалось в зачерствевшей душе Маркуса. Она выросла в семье простых учителей и по её же собственным словам видела для себя точно такое же будущее. Но случайная встреча с Ламмертом Ротманом уничтожила её сухие планы на жизнь, превратив в сильную женщину, оберегающую свою семью от любых невзгод, точно цербер. Собственно, семья и стала для неё работой, в которой никогда не было выходных.

Непослушные мысли невольно вернули его на тринадцать лет назад, в огромный загородный дом, что принадлежал всему семейству Ротман. Он оживал только по большим праздникам, когда две враждующие стороны садились за один большой стол и не стесняясь, лицемерно улыбались друг другу за бокалом шампанского. Это случилось в Рождество, когда пушистые хлопья снега превращали всё вокруг в настоящую сказку…

Чертыхнувшись, Маркус завернул черное полотенце на бедрах и провел ладонью по квадратному запотевшему зеркалу. Щекоча, вода стекала по его коже. Это ощущение напомнило ему то слабое и едва уловимое касание холодного шелка, случайно задевшего его пальцы.

Нет, это вышло совершенно не случайно. Когда его взгляд опустился на покрасневшее женское запястье, от сквозняка, что шел с лестницы, края красного платья чуть шевельнулись. Именно там, где высокий разрез оголял стройную ножку. И тогда пальцы Маркуса осторожно коснулись холодной ткани, оставив её бойкую хозяйку в неведении.

Он усмехнулся, окуная электрическую зубную щетку в плоскую коробочку с синей пастой. До чего же эта девчонка несносна, кто бы знал! Ему хотелось придушить её, когда она назвала его болваном при своем дружке. У того было такое чудно́е выражение лица, словно он в штаны навалил. Нет, эта негодяйка определенно многое себе позволяла и он, Маркус, никак не мог понять, что именно вселяло в неё эту глупую уверенность в себе. Она как будто не боялась, что за свои оскорбления может получить по шее в виде увольнения. И вырядилась же в такое платье… Оно было чересчур откровенным и облегающим. Не мудрено, что все мужики в зале таращились на неё с платочком у рта. Но надо сказать, что эту откровенность она несла с каким-то знакомым для него достоинством и чувственностью, которая для Лейлы, например, была абсолютно недоступна. Что-то подобное он наблюдал у своей матери.

Выезжая часом позже из подземного паркинга элитного многоквартирного дома, Маркус набрал номер начальника службы безопасности, чтобы к тому моменту, когда он приедет в офис, информация по дикарке, которую ему нужно было облапошить, уже была для него готова.

– Она помощница главного маркетолога, – сообщил он, сворачивая на оживленную дорогу. – Всё, что есть на неё, подготовь, пожалуйста.

– Будет сделано, Маркус! – бодрым голосом ответил мужчина. – Если девушка не вовлечена в засекреченные проекты, то этим «всем» будет стандартная анкета. Информации там немного.

– Хорошо.

– Отправлю файлы на твою почту.

– Отлично. Спасибо.

Он сделал остановку в любимом ресторанчике, заказав на поздний завтрак яичницу с беконом, крепкий кофе и бельгийские вафли. Возможно, что впервые за очень долгое время Маркус проигнорировал кокетливые взгляды двух девушек, одиноко сидящих по разные стороны от него. Одна читала что-то на своем айпаде, а другая, подперев голову рукой, листала какой-то глянцевый журнал. Он твердо решил, что оставшиеся три месяца, должен думать и делать всё для того, чтобы приручить бойкую девчонку, от которой зависело его будущее. И если для этого ему придется воздержаться от связей с другими девушками – Маркус это сделает. Серьезность, с которой Леон относился к их детскому пари, заставляла ощущать слабую, но всё же тревогу. В свою пользу он выбрал самую капризную и непослушную девчонку, которую Маркус когда-либо встречал. Были, конечно, в его окружении своенравные девицы, но те отличались неприятной избалованностью, присущей исключительно богатеньким деткам, привыкшим спать на золотых кроватях. А у этой же… Строптивый характер был в крови.

К двум часам Маркус приехал в офис компании. Администраторша на их этаже как обычно растянулась в улыбке, что не могла утаить за собой привычный для неё страх.

– Доброе утро, Маркус! – поздоровалась она, подскочив на ноги. – Вам что-нибудь принести?

– Доброе. Нет, спасибо.

Девушка явно удивилась его сегодняшней доброжелательности.

– О, Маркус! Рад видеть тебя! – с улыбкой воскликнул Горст Вайсс, что входил в совет директоров и был дальним родственником Ротманов по женской линии. Ему было шестьдесят пять, но выглядел этот седоволосый старик на десять лет старше. – Как твои дела?

– День добрый, – пожал он его руку. – Лучше и быть не может.

– Рад слышать. Давненько не видел тебя здесь…

– Да, я просто был занят кое-чем.

– Должно быть готовишь проект для совета? Леон во всю работает над своим. В его кабинете то и дело собираются программисты, технологи и даже врачи!

– Вот как…

– Ага, – кивнул мужчина, послав улыбку проходящей мимо секретарше Арнольда Вернера. – У тебя тоже что-то крупное намечается?

– Безусловно.

Когда они разошлись по разным сторонам, Маркус заметно помрачнел. Даже у такого тупицы, как Леон, были мысли по модернизации отдельных частей компании! Еще и команду собрал для этого!

Открыв свой электронный почтовый ящик на ноутбуке, Маркус увидел долгожданное письмо и кликнул на несколько файлов внутри. Первым открылась стандартная для всех сотрудников «РотманГлобалМед» карта с небольшой фотографией в правом углу и основной информацией снизу:

«Этой упрямице двадцать три года! – мысленно удивился Маркус. – А она уже помощник главного маркетолога! С её то несносным характером и неконтролируемым желанием оскорблять всех и всё?!»

Он бегло пробежался глазами по её образованию, интересам и хобби, что были стандартными для многих (чтение классической и современной литературы, кулинария, здоровый образ жизни…), и задержался на графе «о себе»:

Его взгляд скользнул по её фотографии. Золотые волосы, что на прошлой неделе волнами спадали за её спину, были собраны внизу.

Стефания. Она смотрела в объектив камеры с такой серьезностью, что Маркус невольно усомнился в своей уверенности насчет её капризного характера. Он хоть и встречался с ней всего ничего, но уже успел привыкнуть к неконтролируемой дерзости с её стороны. А та девушка, что смотрела на него с экрана ноутбука, выглядела далеко не глупой и совершенно…

– Вот же черт, – злостно усмехнулся Маркус.

Эта Стефания выглядела совершенно несгибаемой, а её поведение лишь доказывало укоренившееся в ней упрямство. Она ни разу не дала понять ему, что испытывает приятную тяжесть в коленях, когда он смотрел на неё. Ни взглядом, ни слабым содроганием своего манящего тела она не показала, что трепещет от девичьего восторга и желания. Если и удостаивала его улыбкой, то она была настолько неестественной, что казалось, будто Маркус раздражал её уже тем, что дышал одним с ней воздухом.

Неужели всё из-за кока-колы?

Да, он осознавал, что поступил совершенно не по-мужски, вылив на неё темный напиток, как обиженная девочка. Но и она повела себя, как настоящая деревенщина, нелестно отзываясь о нем за его же спиной! Можно сказать, что она сама начала эту глупую войну между ними.

Из остального Маркус узнал, что Стефания приехала сюда из северного городка и у неё был младший брат. Он записал в телефон её адрес, так, на всякий случай, и подумав в тишине несколько минут, нажал кнопку для связи с администраторшей.

– Мария? Свяжитесь с отделом маркетинга и пригласите ко мне помощника главного маркетолога Ионову. Пусть она возьмет с собой всю информацию по благотворительному ужину «ДельКо», что прошел в минувшие выходные.

– Хорошо, поняла вас.

Он снял свою косуху и повесил её на спинку кресла, а потом зашел на сайт известной соцсети и в поисковой строке напечатал имя и фамилию той, что вот-вот должна появиться в его кабинете. Поиск принес сто тридцать два результата. Выбранный город, возраст и образование сократили его до одного.

Маркус не сомневался, что это была именно её страница. На аватарке маленький домик в зимней лесной глуши и ни одной личной фотографии. Возможно, что просто чужаку, как он, доступ к ним был ограничен. Из двух минутного изучения её страницы, согласно всем репостам, Маркус выяснил три вещи: она помогает бездомным животным, посещает курсы самообороны в каком-то фитнес-клубе «Качай» и сохраняет различные рецепты, чтобы, наверняка, пробовать их на своем худощавом дружке. Не мудрено, что он такой плоский, небось каждое кулинарное новшество его подружки заставляет только блевать, а не восхищаться и набивать полный живот.

В дверь постучали.

– Входите! – громким и властным голосом сказал Маркус.

Он откинулся на спинку кресла и забросил ногу за ногу, готовый встретиться с золотоволосой дикаркой, однако его самодовольное лицо тут же исказилось гримасой непонимания, когда в кабинет неуверенно вошла Мария.

– Что такое? – спросил он. – Возникли проблемы?

– Я сделала всё, как вы просили, Маркус.

Девушка замолчала, а он в нетерпении вытаращил глаза, требуя продолжения.

– Помощник главного маркетолога сказала, что…

– Что? – Его ноздри опасно зашевелились.

– Она не придет. Не может…

– То есть как это не может?! – перебил он громко.

– У неё…

– Вы что, язык проглотили?! Что она сказала?!

– …Что у неё полным-полно других намного более важный дел, чем обсуждение субботней встречи сн…снобов с садистскими наклонностями и жаждой нескончаемых плотских утех… Про садистские наклонности она упомянула три раза… Пр-ростите, Маркус, – заикаясь, проговорила Мария, и как будто сама пришла в ужас от того, что только что сказала. – Я попыталась объяснить ей, что…

– Я понял, – перебил он, с трудом сдерживая в себе ярость. Эта мерзавка посмела говорить с ним таким тоном при свидетелях? – Идите.

Мария молча кивнула и поспешила к выходу. Ей вовсе не хотелось погибать от взрыва неистового безумия, что готово было вот-вот разорвать на части потемневшего от злости Маркуса Ротмана.

Луиза Ротман посоветовала быть хитрее.

Родной брат предложил какое-то время держаться особняком.

Стефания сложила обе рекомендации и получила правильное заключение, которое точно заденет самолюбие и раздутое самомнение Маркуса Ротмана.

Довольная собой, Стефания присоединилась к Ане и Наташе в буфете, полагая, что до появления здесь Маркуса у нее еще есть как минимум двадцать минут и подкрепиться чаем с шоколадным печеньем ей не помешает. Она была уверена, что такой напыщенный говнюк, как Маркус, получив служебный отказ, взъерепенится, как индюк от злости. А если уж этим человеком была Стефания, то и никаких сомнений быть не могло. Однако, она даже не предполагала, что он заявится на шестьдесят девятый этаж всего через несколько минут… Увидев его черную, как крыло ворона, макушку, что возвышалась над стеклянными перегородками, она поспешно скрылась за хромированным высоким стеллажом, следя за ним сквозь широкие полки.

– Ну, и как там было? – спросила её Наташа, наливая в свою кружку кипяток. – Как и всегда: богато до слез? Стеш?

– А? – девушка непонимающе взглянула на неё. – Где?

– Благотворительный ужин, – проговорила Наташа медленно. – Суббота.

– А… Да… – Стефания отмахнулась. – Ничего особенного. – Медленно помешивая свой горячий чай пластмассовой ложкой, она следила за резкими передвижениями Маркуса Ротмана, что явно искал её. – Все нарядные, в бриллиантах, живая музыка и дерьмовое сладкое шампанское, от которого потом страшно болит голова.

– Что? – усмехнулись Аня и Наташа. – Дерьмовое шампанское?

Стефания мысленно дала себе оплеуху.

– Ну, судя по фото… – поспешила объяснить она. – Как-то раз пробовала просто. Дрянь дрянью.

– Божечки! – засмеялась Наташа, взглянув на Стефанию, как умалишенную. – Эта марка шампанского – одна из самых дорогих в мире. Как ты… И что ты тут так стоишь, как будто прячешься? Я вообще-то имела в виду фотографии и материалы, что тебе вчера отправили. Ты уже всё посмотрела, прочитала?

Сначала в коридоре появилась огромная черная туча, а уже потом Маркус Ротман, что был намного более темнее этого разъяренного облака. Его тяжелые шаги не мог заглушить гул чайников в буфете и кряхтенье кофеварок, готовящих крепкий кофе одна за другой. Ему наверняка сказали, где её искать, ведь судя по той разрушительной уверенности, с которой мужчина несся в сторону кабинетов, ему было хорошо известно, куда именно следовало держать путь.

– О, боже! – громким шепотом воскликнула Аня. – Это же… Это же…

– Что? – Теперь Наташа смотрела и на неё таким же пораженным взглядом. – У тебя то что?

– Там Ротман! Он только что прошел мимо нас. Он никогда не был на нашем этаже! Как я выгляжу?!

«Никогда не говори никогда», – с содроганием подумала Стефания.

Расправив плечи, она бросила в урну пластмассовую ложку и сказала:

– Мне нужно идти. Встретимся через пару часов, идет?

С натянутой улыбкой, Стефания направилась к своему кабинету, чувствуя колющее волнение в грудной клетке. Неизвестно, что именно предпримет Маркус Ротман, возможно, действительно сделает всё, чтобы ноги её здесь больше не было. Но насчет этого Стефания не волновалась, ведь Арнольд Вернер не позволит внуку уволить её.

Может, Стефания в очередной раз перегнула палку? Когда она увидела обескураженное лицо Ларисы, что таращилась сквозь стекло то на проходящую мимо Стефанию, то на распахнутую дверь её кабинета, волнение усилилось в стократ. Изобразив непринужденный вид, она вошла в свой кабинет и предусмотрительно закрыла за собой дверь, лишив секретаршу захватывающего зрелища.

– Где ты была? – тут же ударил в неё тяжелый мужской голос.

Стефания изобразила удивление, но увидев, как Маркус вальяжно расселся в её кресле, за её столом, злость мгновенно окутала разум.

– Тебе не кажется, что ты перепутал место? – бросила она.

– Я спрашиваю, где ты была? – его взгляд метнулся к её руке, в которой она продолжала держать кружку с горячим чаем. – Устроила себе перекус во время работы?

– Что-то типа того.

«Не перегибай, не перегибай!» – повторяла она себе без конца.

– Я сегодня не обедала, – уточнила Стефания, спрятав свою злость за деланно уставшим взглядом. – Времени не было.

– Ты должна есть и пить в отведенные для этого часы! – властно сказал Маркус и медленно, как хищник, поднялся над столом. – Я вызывал тебя.

– Я в курсе, но у меня не было возможности подняться.

– Потому что ты решила устроить себе чаепитие? Знаешь, мне осточертело уже терпеть твою дерзость.

– Дерзость? – фальшиво удивилась она. – Я лишь сказала, что…

– Что у тебя полным-полно других намного более важный дел, чем обсуждение субботней встречи снобов с садистскими наклонностями и жаждой нескончаемых плотских утех! – слово в слово повторил он её слова.

Стефания снова изобразила удивление, смешанное с ужасом.

– Ты что… Читаешь мысли? Если так, то не бери близко к сердцу те, что касаются твоего длинного носа…

Точно пантера, Маркус бросился к ней, и запах свежести мгновенно врезался в её нос. Сегодня на нем была черная рубашка-поло известного итальянского бренда. Стефания задержала взгляд на серебристом логотипе, а потом посмотрела в сердитое мужское лицо, нависшее над ней как мрачная туча.

– Держи свой грязный язык за зубами, – прошипел он, опасно выдвинув вперед нижнюю челюсть. – Мое терпение не вечно. Бери всё, что успела подготовить для публикации, и поднимайся в мой кабинет.

Почему он даже не пытается припугнуть её увольнением? Неужели, запомнив каждое сказанное ею слово, в нем не проснулась эта мерзкая черта, что заставляла его демонстрировать свое раздутое всевластие и безнаказанность? Вылив на неё кока-колу тогда в лифте, он прекрасно знал, что эта пакость сойдет ему с рук, дав понять, что такому, как он, можно унижать и подавлять других людей. Если Серафим и впрямь окажется прав, насчет какой-то там тайной притягательности женского упрямства, то сейчас Стефания делает всё так, как надо. Хотя и выглядит это опаснее некуда.

– Выпью чай, – рискнула она, – и сразу же поднимусь. Открою тебе секрет: я живой человек. И я несколько часов таращилась на одинаковые фотографии, читала однотипные материалы, где авторы буквально вылизывают всем задницы. Я проголодалась и имею право выпить хотя бы этот сладкий чай, чтобы не свалиться в обморок! Если тебе так не терпится поглядеть на себя, бери вон ту огромную белую папку на моем столе и любуйся собой, сколько душе угодно. Я присоединюсь к тебе через несколько минут.

Маркус почернел от злости. Не успела Стефания и глазом моргнуть, как его ладони замерли в миллиметре от её шеи. Он смотрел на неё с таким зверством, что казалось, будто женское сердце в груди от страха прекратило стучать. Она чувствовала его свежее дыхание, щекочущее ресницы, и почему-то в этот опасный для себя момент подумала о девушках, что были в его постели. Неужели им действительно нравилось эта суровая дикость в нём?

– Даже не представляешь, как мне хочется…

– Раздавить меня своими ручищами? – перебила неугомонная Стефания, чувствуя, как ходит по самому краю.

Его ослепленные яростью глаза забегали по её лицу.

– Твои губы, – прорычал он и опустил свои руки на её шею.

А потом случилось немыслимое. Во сяком случае, Стефания никак не могла и подумать, что именно в таком ключе могут развернуться события. Маркус впился в её губы жадным поцелуем, в мгновение ока лишив девушку возможности дышать. Стефания дернулась, попытавшись вырваться, но его руки, лежавшие на её шее, вовсе не сжимали её, а как будто пригвоздили к месту. Ей с трудом удавалось противостоять напору, с которым Маркус неминуемо вторгался в её рот, и с каждой секундой этой борьбы, острое возмущение в ней уступало место подлой и постепенно загорающейся, как спичка, страсти…

Неведомая сила вынудила расслабить напряженные мышцы. Почуяв, что жертва стремительно лишается сил, Маркус ослабил свое давление. Теперь его поцелуй был неспешен, местами нежен, но непреодолимо возбуждающим. Её тело подчинялось не голосу рассудка, крик которого уже абсолютно не было слышно, а мужской силе, без труда уничтожившей в ней самообладание и гордость. От приятной слабости в конечностях, кружка с чаем стала медленно опускаться. Отдаленно до неё доходил слабый льющийся звук, но нежелание просыпаться было в миллион раз сильнее.

Теплый, влажный и мягкий язык Маркуса с каждым рывком пробуждал в ней всё новые и новые ощущения. Его пальцы поглаживали её шею, притягивали к себе и оставляли приятные ожоги на нежной коже. Грудь пощипывало. Казалось, что затвердевшие, как камень, соски наэлектризовались так, что коснись их его горячий язык…

Она выронила кружку. Грохот в миг вернул их в реальность и Маркус тут же отстранился. Но лишь на пару сантиметров от её пылающего от стыда и гнева лица. Они смотрели друг на друга так, словно не понимали, что произошло секундой назад, но это непонятное непременно раздражало обоих.

– Завтра, – сказал он стальным голосом, что словно острый нож, резанул плотный воздух. – В десять, в моем кабинете. Не опаздывай.

Обойдя лужу и валявшуюся на полу белую кружку, Маркус вышел из кабинета, унеся с собой прохладную свежесть парфюма.

Луиза Ротман была довольна и сдержанная улыбка едва-едва скрывала её безудержный восторг. Порой Стефания видела подобное выражение у своей мамы, когда та позволяла себе лишь приятно улыбнуться в ответ на какую-то хорошую новость, искренне боясь и веря, что бурное проявление эмоций способно сглазить её.

Они сидели в небольшом зале ресторана с превосходной европейской кухней, что располагался недалеко от их нового с братом дома. Был уже девятый час и Стефания тихонько грезила о заслуженном отдыхе.

– Вы большая молодец, – сказала ей Луиза Викторовна, опустив изящные кисти рук на свои колени. – То, что он сам столько раз искал возможности для встречи с вами на том вечере, а потом и на работе… Это огромный плюс.

Девушка слабо улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Она не стала рассказывать ей о поцелуе, что до сих пор ощущался на губах, потому что еще сама не до конца понимала свое отношение к случившемуся. То есть… Конечно же понимала! Возмущению не было границ, оно было так же велико, как бескрайний космос над головой. Мышцы её тела моментально напрягались, стоило только подумать, что негодяй проделывал этот гнусный трюк со всеми своими девицами, будучи уверенным, что такое внезапное нападение определенно сведет их с ума. И несколько часов назад он вытворил это с ней!

«Твои губы».

Воспоминание о выпавшей кружке из её руки раздражало. Она всё внушала себе, что это вышло совершенно случайно, поскольку очень сложно столько времени удерживать одной рукой посудину с кипятком, да еще и с неудобной ручкой, от которой болел указательный палец. Но ведь Ротман точно воспримет эту неловкость, как явное доказательство его сексуального всемогущества.

– Завтра утром на ваш счет должны упасть первые пятьсот тысяч, – сообщила Луиза Ротман так, словно говорила о пяти рублях. – В следующем месяце этого же числа будет второй перевод.

Стефания часто заморгала.

– Спасибо.

– Дорогая, это вам спасибо, что так ловко окрутили моего сына!

– Я еще никого не окрутила. Он просто зол, а его ненависть ко мне – пока единственная причина, по которой он ищет возможность для…встречи со мной.

– Очень скоро появится и другая, – с улыбкой сказала женщина. – Признаюсь, ваша тактика мне по нраву. В этой конкретной ситуации вы, Стефания, бесстрашная девушка. Сначала вызываете в нем исключительно неприятные чувства по отношению к себе, чтобы потом сквозь них он постепенно начал испытывать абсолютно противоположные.

– Это вышло еще до того, как вы сделали мне предложение.

– Значит, это судьба! – усмехнулась женщина и забросила в сумочку свой сотовый. – Спасибо вам, что согласились встретиться со мной в столь поздний час. Вы явно устали на работе и хотели поскорее оказаться дома.

– Всё в порядке, – солгала Стефания. – Была рада видеть вас. Кстати, то платье, что вы прислали мне, в целости и сохранности висит в шкафу. На нем нет ни пятнышка.

– Бросьте, Стефания! – отмахнулась Луиза и поднялась с места. – Оно ваше. Всего хорошего, дорогая! И удачи!

Проводив взглядом взрослую женщину с грацией кошки, Стефания еще несколько минут посидела на месте, потом небрежно набросила на себя пальто и отправилась домой, думая только о том, что через несколько часов наступит десять утра и тогда… Тогда вновь начнется игра.

Надо сказать, что ночка выдалась потрясающей. Текила, танцы, элитные шлюхи, зажигающие огонь внутри на раз-два. Чтобы уложить в постель богатенькую девочку нужно потратить слишком много времени на всякую чепуху в виде комплиментов, подарков, свиданий… Когда Леон хотел веселиться – он веселился в тот же час, и плевать на всё. С сексом было то же самое. Он привык платить за комфорт, порядок, развлечения и даже за интимную сторону своей жизни. Если бы он обладал хоть малой толикой привлекательности двоюродного брата, то наверное смог бы сэкономить на последнем большие деньги. Даже будучи юношей Леон не мог похвастаться обилием женского внимания к своей персоне, совершенно не понимая, что его хлесткий взгляд с примесью брезгливости и высокомерия, вызывал у молодых девушек ничто иное, как отвращение. Если же ему все-таки удавалось сблизиться с кем-то на уровне простого общения, то его острая нетерпеливость в сексе в миг разрушала любое расположение к себе. И с возрастом ничего в сущности не изменилось. В одном он был уверен точно, когда компания перейдет в его руки и об этом станет известно каждой собаке, молоденькие дуры будут сами прыгать ему на колени и просить отодрать их.

Ох уж эти мечты.

Он зашел в лифт с кучкой своих будущих подчиненных, что постепенно рассасывались по разным этажам небоскреба. В его мыслях промелькнула та рыженькая, с длинными до пышной задницы волосами, которые он тянул и тянул на себя, пока девчонка верещала от удовольствия. Он не хотел думать, что эти протяжные стоны были наигранными. Как-то раз в одном сериале он увидел, как владелец тайного заведения обучал своих шлюх искусству постельных звуков. Он говорил, что в реальности женщины не могут орать настолько громко, что готово лопнуть стекло. Стоны должны долго томиться и ласкать слух, а не вызывать одно только желание – нацепить на уши беруши.

Вот же черт. Именно это ему и хотелось вчера сделать.

Спрятав сотовый в карман серой куртки, он, наконец, взглянул на оставшихся в лифте людей, среди которых (о, боги!) был Маркус. Он стоял справа от него и на его мерзком лице играла самоуверенная улыбка. На секунду Леону показалось, что всё это время Маркус читал его мысли и тихонько веселился над его глупыми надеждами быть первоклассным любовником, ласки которого вынуждают женщин громко визжать от экстаза.

– Ты трезв? – деланно удивился Леон, когда двое последних мужчин покинули кабину, и лифт тронулся дальше. Он усмехнулся и продолжительно цокнул языком. – Я в шоке. В девять пятьдесят ты на работе. Что случилось?

Маркус повернул к нему голову.

– Твой словарный запас, Леон, весьма скуден. Всякий раз, когда мы встречаемся, ты начинаешь разговор именно с этой фразы: ты трезв? Может, тебе стоит почитать какую-нибудь литературу? Так, для повышения интеллектуального уровня.

Как же ему надоело выносить эту глупые и бестолковые насмешки в свою сторону. С самого детства Маркус только и делал, что издевался над ним, высмеивал и унижал на глазах других, себе подобных. Не мудрено, что они с Робертом до сих пор оставались близкими друзьями, ведь у обоих ума в голове с горошину. Ничего… Очень скоро эти гадкие смешки канут в небытие, поскольку Леон сделает всё, чтобы ни в совете, ни где бы то ни было ещё такого идиота, как Маркус Ротман, в компании больше не существовало.

В компании Леона.

Осталось совсем немного, уж четыре месяца он потерпит. Леон верил в свою победу и субботний вечер лишь подкрепил в нем эту уверенность.

Кто бы мог подумать, что эта девчонка с мальчишеским характером появится там, да еще в таком соблазнительном наряде! Леон не сразу узнал её, ведь девица постоянно носит дурацкую прическу и физиономию молоденькой сельской учительницы, которая в тайне от всех мечтает уже, наконец, лишиться своей девственности. Напротив, в зале появилась пылкая и чувственная девушка с настолько соблазнительными формами, что Леон моментально ощутил тяжесть в паху. И хотя ему нравилась большая женская грудь, что не умещалась в ладонях, аккуратные сиськи этой девчонки показались ему слишком сексуальными. Да настолько, что прошлой ночью одна из его элитных шлюх имела как раз маленький размер потому, что ему так неожиданно захотелось. И, конечно же, от него не ускользнул острый взгляд, полный неприязни и отвращения, когда глупец Маркус подошел к ней и её ухажеру.

Он всё сделал правильно. Девчонка, что однажды так смачно заехала ему между ног, а потом рискнула, глядя в глаза, назвать Маркуса ничтожеством, определенно оказалась достойным выбором. Леону повезло, что в тот день, когда это случилось, он случайным образом оказался на шестьдесят девятом этаже и невольно подслушал разговор тупоголовых куриц в буфете, которые слишком громко восхищались Маркусом.

– Как дела у Луизы? – поинтересовался Леон, глядя на мигающие цифры над стальными дверями. – Давненько не видел её. Неужто снова занята тем, что подтирает дерьмо, которое её бездарный сынок оставляет кругом, куда не сунется. Мама тут хотела пригласить её на какую-то бабскую вечеринку, но она даже не ответила на её телефонный звонок. Не слишком то и прилично. В следующий раз мама просто…

– Твоя недалекая мамаша может идти в самую глубокую и беспросветную задницу, – огрызнулся Маркус. – Можешь так и передать. Слово в слово.

– Попридержи язык, Маркус, – прошипел Леон, сдирая с того кожу пылающим от ярости взглядом. – Я никогда не позволял себе отзываться о Луизе так грубо, как делаешь это ты с моей матерью. Имей уважение.

– Еще бы ты это сделал.

– Ты становишься опасным для общества. Благо девчонка это понимает, – усмехнулся Леон. – Видел я, как твое присутствие раздражало её.

– Поверь, не так сильно, как твой однообразный секс-марафон, который ты устроил… Мм… Ах, да, – растянулся в злой улыбке Маркус, – вчера. Мало того, что за секс ты все-таки платишь, хотя всякий раз утверждаешь обратное, так еще и сводишь девчонок с ума и вовсе не…

– Заткнись, Маркус! – прошипел Леон, сделав резкий выпад.

– У-у-у. У кого-то нервишки шалят, – веселился тот, сложив руки на груди. – Ты опасен для общества, Леон.

Раздался продолжительный звук, оповещающий об остановке лифта. Ноздри Леона свирепо двигались, а глаза сжигали заживо развеселившегося родственника, который, черт возьми, всегда знал о нём намного больше, чем можно было представить. И когда двери лифта разъехались в стороны, приглашая в кабину очередного сотрудника, Леон бросил мимолетный взгляд на задумчивую пассажирку, а потом снова на брата…

Его глаза в миг вернулись к девчонке, что стояла перед ними с огромной белой папкой в руках и что-то просматривала в своем телефоне. Не поднимая головы, она сделала шаг вперед, но мгновенно замерла, когда все же её взгляд уставился на них с Маркусом. И снова густые волосы были собраны в строгую прическу, а изящную миниатюрную фигуру скрывала черная юбка чуть ниже колен и белая блузка.

Когда глаза Леона встретились с её настороженным взглядом, он ощутил легкое возбуждение. Если Маркуса она удостоила легким и мимолетным, то Леону досталось как минимум отвращение с легким привкусом опасения. А может и страха.

Сделав шаг назад, она подняла глаза куда-то поверх их с Маркусом голов и сказала:

– Езжайте. Я кое-что забыла.

Повернувшись на пятках, девчонка поспешно скрылась за выступом, дав возможность Леону разглядеть свой милый и пикантный зад. Вот же чертовка! Теперь он прекрасно знал, какое соблазнительное тело скрывал этот бесчувственный рабочий скафандр.

Маркус нажал на кнопку последнего этажа. Двери снова плавно сомкнулись.

– Что это было? – спросил он, не отрывая глаз от Леона.

– Что?

Но Маркус промолчал, продолжая неотрывно наблюдать за ним. Леон ненавидел, когда эти зеленые с опасным прищуром глаза долго смотрели на него и ждали подходящего момента, чтобы подловить даже слабую тень тревоги. Маркус это отлично умел. Ему без труда удавалось внушить не просто беспокойство, а настоящую панику в того, к кому было обращено его особое внимание. Он был похож на дикого хищника, который завидев жертву, получал неслыханное удовольствие от неспешной охоты.

– Что тебе надо? – не выдержал Леон.

Они приехали на свой этаж. Маркус с опасной усмешкой пропустил его вперед, а сам, сделав шаг назад, вальяжно уперся рукой о зеркальную поверхность кабины.

– И как только совет терпит твое ничтожное существование! – недовольно воскликнул Леон, бросив точно грязь, эти слова Маркусу в лицо. – Будь мой отец жив, всё было бы по-другому.

На долю секунды веселый взгляд Маркуса накрыла тень горечи, от чего его светлое лицо стало болезненно серым. И оно становилось таким всякий раз, стоило Леону упомянуть о своем трагически погибшем отце.

– Если бы не твой папаша, он был бы жив.

Почему-то ему всегда казалось, что упоминание о его дяде – отце Леона, причиняло Маркусу душевную боль. Как будто это был его собственный отец, ей-богу! И Леон редко упускал возможность таким легким способом испоганить брату настроение. Он вышел из лифта и прошел мимо администраторши без каких-либо слов приветствия. Внезапная встреча с Маркусом взбаламутила в нем всё, что уничтожало хоть малейшую радость от нового дня. Надо бы и сегодня развлечься с какой-нибудь девчонкой.

9:58

Если она не появится здесь через две минуты, ему не составит труда снова спуститься на шестьдесят девятый этаж и при других сотрудниках отчитать её по полной программе, чтобы впредь думала своей головой, как вести себя с Маркусом Ротманом. И когда его нетерпеливый взгляд снова опустился на дорогие часы, в дверь громко постучали.

10:00

– Заходите!

С её появлением в ярко-освещенном кабинете Маркуса стало заметно теплее. Словно до этой минуты здесь, как и за окном, бушевала непогода, а теперь сквозь серые тучи уверенно пробивалось летнее солнце. Прижимая к себе знакомую белую папку, девушка подошла к столу, за которым сидел недовольный Маркус, и взглянула на него деланно наивными глазами.

– Добрый день. Я здесь, как мне и было велено вчера.

Последнее слово отдавалось в его ушах каким-то глухим и бесконечно повторяющимся эхом. Глупо отрицать, но вчерашняя стычка с этой дикаркой, что непонятно как закончилась горячим поцелуем, никак не желала покидать его мысли. Её непокорность вывела Маркуса из себя и в какой-то момент довела до самого пика ярости, ибо иного объяснения своим действиям он найти не мог. Женщины еще никогда не вызывали в нем такие бешеные эмоции, подкрепленные острой неприязнью и крайней степенью возмущения. Но даже, когда его раздражало нечто в их поведении, как в случае с Лейлой, он не то, что целоваться с ними не хотел, да и в принципе держался от таких подальше. Возможно, что всё дело в сделке, между ним и Леоном. Если бы не эта маленькая заковырка, что уже достаточно усложнила ему беззаботную жизнь, Маркус ни за что бы не набросился на эту грубиянку с поцелуем!

Раздраженный вновь нахлынувшим воспоминанием, он сощурился и медленно опустил руки на глянцевую поверхность стола.

– Всё взяла?

Стефания с грохотом опустила папку на его стол и с ехидной улыбкой повторила:

– Как мне и было велено.

– Знаешь, я тут думал, насчет твоего поведения, – начал Маркус, опасно неторопливо поднимаясь с места, – и пришел к одному выводу. Учитывая момент пятиминутной давности, которому я невольно стал свидетелем, полагаю, что не ошибусь, назвав тебя дешевой подстилкой моего мерзкого двоюродного брата. – Он подошел к ней сбоку и наклонил лицо. – Вы двое и впрямь думаете, что я осел и не увижу связь между вами?

Девчонка часто заморгала, глядя куда-то перед собой, а потом её нежное личико в миг побагровело от злости и сверкающие гневом глаза выстрелили в Маркуса.

– Ты и впрямь осел, – одними губами проговорила она и резко развернулась на пятках.

– Мы не закончили! – сердито бросил Маркус и снова схватил её за руку. Только на сей раз, когда ему удалось рывком развернуть её к себе, он ослабил хватку. – Ты такая самоуверенная и бесстрашная, потому что он тебе это внушил?

– Ты чокнутый? О ком ты говоришь… – воскликнула она, безуспешно пытаясь вырваться.

– Не будь ты за кем-то из Ротманов, тебе бы точно не хотелось вести себя так бесцеремонно, как ты это позволяешь себе со мной. Иначе давно бы вылетела отсюда.

Сверкающие огнем глаза бегали туда-сюда в полном недоумении и растерянности. На секунду Маркусу показалось, что он действительно раскусил её дерьмовую актерскую игру. Но когда девчонка с силой ударила свободной рукой его в грудь и очередная попытка вырваться из крепкой хватки обвенчалась успехом, она гордо тряхнула головой и посмотрела на него, как на опасное насекомое.

– Да как ты смеешь называть меня так? Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Вы все одинаковые, в вас нет абсолютно никаких отличий! Мерзкие, самовлюбленные, грубые и… – Внезапно, девчонка замолчала. Нахмурившись, она опустила взгляд, как будто в эту минуту ей открывалось что-то невиданное, чему она никак не могла поверить. – Двоюродному брату?

Маркус усмехнулся, расставив ноги на ширине плеч. Он скрестил руки на груди и с дерзостью в голосе сказал:

– Ты плохая актриса. А своему недоделанному благодетелю передай, что он как обычно с треском облажался.

Он развернулся, намереваясь вернуться в кресло.

– Еще один Ротман… – пробубнила она себе под нос.

Маркус остановился и со смешком бросил через плечо:

– Полагаю, ты знаешь, где его кабинет. Посмеешь еще раз сказать мне хоть одну грубость – и не сомневайся, вылетишь отсюда, как пробка. Какой бы незаменимой ты не была.

Он подошел к креслу и отодвинул его. Маркус был доволен собой, ибо с дурацким пари покончено. Надо будет забежать к Леону и насладиться его исказившейся от сокрушения физиономией.

– Ничтожество.

Она произнесла это слово по слогам, очень медленно, как будто каждый звук доставлял ей неслыханное удовольствие. Маркус потемнел. Его желваки на скулах заплясали.

– Повтори? – прорычал он, словно лев перед прыжком.

Девчонка вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ничтожество. Ты – ничтожество.

– Собирай свои вещи! – взорвался Маркус, махнув рукой к выходу. – Убирайся отсюда! Ты здесь больше не работаешь! И даже не надейся на превосходные рекомендации!

Стефания молча наблюдала за ним. Будь он проклят, если в этом её многослойном взгляде не было тусклого отблеска огорчения, которое он всё чаще замечал в глазах матери. Неужели расстроилась? Неужели его слова задели её? Уж лучше бы эта девица наорала на него в ответ, чем вот так молча стояла перед ним и опускала свои глаза всё ниже и ниже, пока те не уткнулись в пол.

Неспешно развернувшись, она направилась к двери, как будто волоча за собой тяжелый мешок неприятностей. Стук её каблуков отскакивал от стен, отдаваясь в голове Маркуса неприятной болью. Господи, вот они с Леоном, наверное, повеселились, когда она рассказала ему о вчерашнем поцелуе. Небось ему страшно хотелось подколоть Маркуса в лифте, да вот только это выдало бы их сговор с этой…

– Почему ты не зашла в лифт? – спросил Маркус громко, когда её рука коснулась дверной ручки.

Её задетый взгляд не давал ему покоя. Что-то в этой девчонке заставляло его испытывать необъяснимую надежду на отсутствие у неё какой бы то ни было связи с Леоном. Дерзкая, прямолинейная, не способная держать язык за зубами, эта девица не могла не привлечь к себе его внимание. Он хоть и был в бешенстве от её несносного и отвратительного поведения, но всё же не мог перестать испытывать тайное даже от самого себя наслаждение при воспоминании её губ.

«Всего лишь поцелуй! Таких было и будет тысячи!» – фыркнул он мысленно. А вслух, всё же, сказал:

– Боялась, что оказавшись рядом с ним, я вас тут же разоблачу?

Конечно, будучи в сговоре с Леоном, она бы ни за что не отдалась Маркусу, приближая его к неминуемому поражению. Не зря же Леон всех уверяет в этом.

– Однажды этот ублюдок набросился на меня в лифте, как какое-то животное. С тех пор я не захожу в кабину, если в ней только мужчины. В особенности он. Я не знала, что это твой брат, понятия не имела, что он – очередной Ротман, – с пренебрежением сказала она. – Теперь это всё объясняет. Вы с ним – два сапога пара. Я лучше сдохну, чем стану дешевой подстилкой, для таких как вы.

Тихонько закрыв за собой дверь, она покинула кабинет, оставив Маркуса наедине с давно позабытым чувством раскаяния.

Единственное, что имело значение – внушительная сумма на её банковском счете. Сожаление, злость и обиду нужно оставить в стороне, переступить через собственные чувства и сделать так, как она и планировала. Это же Ротман! Он может говорить всё, что угодно, творить, что пожелает и унижать, если в том будет надобность. Она сама приняла такое решение пару недель назад и теперь, когда первые пятьсот тысяч соблазнительно глядели на неё с экрана сотового телефона, Стефания всё упрямее внушала себе, что ей абсолютно не за чем принимать каждое гадкое слово возможно будущего мужа близко к сердцу.

Ключевое слово – возможно.

Нет, не так она представляла себе свою свадьбу. Собственно, она вообще никак не думала об этом, в отличие от других девочек, что уже мечтали об этом сказочном дне со школы. Ей просто некогда было думать о такой ерунде, как мальчишки и белое пышное платье. Да её первый и единственный парень продержался рядом с ней всего месяц, да и то из тридцати одного календарного дня рядом друг с другом они провели около семи! И было это в одиннадцатом классе. В университете за ней безусловно ухаживали молодые люди. По крайней мере, пытались. Мягкая и чувственная внешность Стефании не могла не приковывать к себе внимание противоположного пола: полные, но аккуратные губы, томный, но оживленный взгляд ореховых глаз, что никогда не был вызван ею нарочно. Она и сама не замечала, какой чувственной и желанной девушкой виделась в глазах окружающих, к которой никто за всю её взрослую жизнь так и не смог найти должного подхода.

А порой ей этого по-настоящему хотелось. Но лишь в моменты полного спокойствия, что настигали её исключительно перед сном. Тогда не надо было никуда торопиться, за что-то переживать и планировать. Только тогда, зарывшись в одеяло, она ощущала себя ранимой девушкой, которую заставили бы улыбнуться подаренные ей цветы, легкие и небрежные касания мужской руки, крепкие объятия, спасающие от любых невзгод… Но с наступлением нового дня эти простые и такие девичьи грезы погибали под тяжестью ежедневных забот.

Нет, она бы ни за что не вышла замуж за такого мерзавца, как Маркус Ротман. Его мать и дед дали ясно понять, что если из всего этого цирка ничего не получится, вины Стефании в этом безусловно не будет. Сколько продержится, столько и будет продолжаться горькая комедия по соблазнению самого омерзительного мужчины из всех, что ей доводилось встречать.

Пятьсот тысяч. В следующем месяце на неё будет смотреть целый миллион! Конечно, в том случае, если она удержит внимание Маркуса. А судя по последним событиям, Стефания вновь отдалилась от него на несколько шагов.

Что он имел в виду, назвав её дешевой подстилкой своего братца? Неужели она действительно создает такое впечатление? Должно быть отношения между ними, мягко говоря, нехорошие. Иначе зачем Маркусу говорить ей такие гадости, и чтобы эти самые гадости она передала его брату.

И что значат его слова про какое-то разоблачение?

«Вся семейка с приветом!» – подумала Стефания и устало закрыла лицо руками.

Еще только начало рабочего дня, а она уже чертовски устала. Угрозы Маркуса не произвели на неё должного эффекта, поскольку теперь, глядя на сумму своего банковского счета, Стефания была уверена на все сто, что Арнольд Вернер ни за что не позволит ему уволить её. Она даже не придала этому большого значения, хотя с той пугающей мрачностью, с которой Маркус в ярости кричал на неё, любой другой уже содрогался бы в предсмертных конвульсиях.

Хотя… Страшнее всего для неё был его несокрушимый, полный неистового могущества взгляд. Это невидимая и надвигающаяся на неё стена была настолько тяжелой, что могла пригвоздить её к настоящей бетонной без особых на то усилий. Ярость Маркуса вызывала в ней противоречивые чувства и несмотря на упрямую уверенность в себе, преобладала в них, всё же, тихая, как мышка, тревога.

За дверью послышались частый стук острых каблуков. Стефания надеялась, что их хозяйка, кем бы она не была, минует её, но тщетно. Наташа зашла без вежливого предупреждения и, поспешно закрыв за собой дверь, подлетела к столу Стефании, точно ураган.

– И когда ты собиралась сказать мне об этом?

– О чем?

Наташа взметнула руками в воздухе.

– Ой, только не делай невинное лицо. Тебе еще повезло, что Аня ничего не знает и по уши в работе. Но как только до неё дойдет эта информация, она с тебя не слезет, пока не узнает все подробности.

– Да какие?!

– Ты была на субботнем ужине «ДельКо»!

Стефания закатила глаза и откинулась на спинку кресла.

– Господи, это! Я попала туда совершенно случайно, потому что Ольга Владимировна уехала в…

– Это я знаю! – перебила женщина и, не отрывая заинтересованного взгляда с девушки, опустилась на стул. – Но я же о другом! Ты, черт возьми, тискалась с Маркусом Ротманом!

– Я – что? – нахмурилась Стефания. – Я с ним вовсе не тискалась!

– Фотографии говорят об обратном, – взметнула женщина бровь. – Курьер принес для меня кое-какие документы и конверт из редакции журнала «ПроНих». Я совершенно случайно вскрыла этот конверт, потому что подумала, что недостающие бумаги находятся в нем, а там… – Губы Наташа растянулись в коварной улыбке. – Знаешь, а я и подумать не могла, что ты предпочитаешь одеваться так…откровенно.

Хотелось завыть от отчаяния. Стефания уже ознакомилась со всеми фотографиями и материалами, что ждали одобрения на публикацию, а этот чертов журнал, о котором говорила Наташа, только и делал, что печатал на своих дешевых страницах грязные истории, в которых всегда фигурировали известные и богатые люди большого города. И как это они еще соизволили согласовать снимки перед публикацией, будучи жуткими сплетниками, зарабатывающими на этом приличные деньги?

– Ты принесла конверт? – спросила она Наташу, устало закрыв глаза. – Где он?

– Я сразу же к тебе прибежала и оставила его на своем столе…

Отлично. Стефания уже видела, как Аня летит к ней на всех порах, заприметив яркие снимки, на которых было не бог весть что!

– Принеси их сейчас же! – шепотом сказала Стефания, нахмурившись от острой боли в висках.

– А ты расскажешь мне, как там всё было? Я, конечно, знала, что ты там была вместо Ольги Владимировны, и не задавала вопросы, поскольку вчера ты была слишком занята. Но я никак не могла и предположить, что ты, остро презирающая Маркуса Ротмана, будешь обжиматься с ним…

– Я не обжималась с ним, ясно? И давай уже принеси мне эти грязные снимки…

Тяжелый стук в дверь вынудил её замолчать. Если бы этот продолжительный звук не был таким монотонным, она бы подумала, что это Аня, заметившая на столе Наташи фотографии. Но она уже знала, кто был её нежданным гостем, и оттого к имеющейся усталости прибавилось беспокойство, поскольку теперь у их неизбежных с Маркусом пререканий будет свидетель.

Когда дверь распахнулась, в помещение тут же ворвался запах свежести. Маркус Ротман, оглядевший острым взглядом их с Наташей застывшие лица, был похож на величественную скульптуру какого-нибудь выдающегося греческого героя. Стефания лишь на секунду позволила себе задержать взгляд на его выразительных губах, которые вчера оставили пылающий ожог на её.

Ему даже не нужно было говорить что-то, чтобы выпроводить Наташу. Ей хватило одного его молчаливого и хмурого взгляда, чтобы понять – она здесь лишняя. Когда Маркус закрыл за ней дверь и повернулся к Стефании, девушка опустила руки на колени и с силой сжала кулачки. Она всё повторяла себе, что не должна брыкаться и говорить то, что хотелось… Ей нужны деньги. Ей просто нужны деньги.

Маркус долго смотрел на неё, а потом медленно подошел к столу и опустил свои крепкие руки на его поверхность. Он окинул её неспешным, изучающим взглядом, после чего склонил на бок голову и удивительно тихо спросил:

– Почему ты не собираешь свои вещи?

Опять двадцать пять. И почему она надеялась на иную тему разговора?

– Потому что я никуда не собираюсь, – фыркнула Стефания, отвесив себе невидимую оплеуху. Боже, ну, как можно держать себя в руках в его присутствии?! – Что-то еще?

– Я уволил тебя.

– А я не уволилась!

Его губы скривились в слабой, но опасной улыбке.

– Ты ненормальная.

– У меня есть справка от психиатра, в которой указано, что психиатрических расстройств на момент обследования не обнаружено. Зато я догадываюсь, что написано в твоей.

На его лице появилось фальшивое удивление.

– Их так много, что и дня не хватит все перечислить, – лениво пожала она плечами, с трудом выдерживая на себе его взгляд. – Могу лишь посоветовать заняться духовной психотерапией, чтобы избавиться от большинства из них. Когда поймешь внутренние компоненты своей души, а в твоем случае – постараешься их отыскать, тогда и увидишь, насколько ты…

Черт. Концовка той скучной статьи о характеристиках личности, что она читала для подготовки к зачету по психологии, была уж слишком воодушевляющей для такого болвана, как Маркус.

– Насколько я что? – коварно улыбнулся он. – Продолжай. Не бойся, ты уже уволена. Можешь говорить всё, что душе угодно.

– У тебя нет души, – бросила она. – Поэтому, тебе ничего не поможет.

Маркус издал продолжительный вздох и подался чуть вперед, склонившись над ней так, что Стефании пришлось задрать голову, чтобы не проиграть в этой глупой битве взглядов.

– Ты поплыла уже на компонентах души, – пугающим мурлыканьем говорил Маркус, – так что, вероятнее всего, зачет у щепетильного до мелочей преподавателя Климова ты провалила. Человек должен понять себя, как внутренние компоненты своей души и не думать о физической оболочке. Бла-бла-бла и концовка такова: чем меньше человек определяет себя через внешность, тем устойчивее становится. И когда он примет в себе всё это, то поймет, насколько он уникален и необыкновенен.

Стефания часто заморгала, не веря своим ушам. Этот дегенерат знал о преподавателе Климове, что был известен в стенах огромного университета, как самый противный, черствый и действительно щепетильный до мелочей старик, которому ей пришлось пересдавать дурацкий зачет по психологии целых пять раз!

– Я тебя удивил? – со смешком спросил Маркус и поджал губы. – Уверен, ты думала, что такое ничтожество и осел, как я, покупал все свои экзамены и зачеты.

Если честно, Стефания даже не сомневалась, что Маркус учился заграницей, ведь их состоятельная семья могла с легкостью позволить себе какой-нибудь Кембридж. Но здесь…

– Так и что? – снова сказал он и в его зеленых глазах сверкнул огонек. – Уникален и необыкновенен – не про меня, по-твоему?

Стефания молчала. Его точеное лицо, возвышающееся над ней, волновало. Её взгляд невольно скользнул по его острым и квадратным скулам, пробежался по упрямому подбородку, поросшему темными колючими волосами и как-то нелепо взгромоздился к высокому лбу, безнадежно зацепившись за широкую венку, спускающуюся к брови. И внезапно, подобно взрыву дюжине мелких новогодних петард, в её груди что-то вспыхнуло. Это ощущение было схоже с качкой на волнах: чем сильнее они становились, тем беспокойнее делалось внутри. Его преследующий взгляд действовал на нервы, казалось, что ему в кайф наблюдать за искрящимся раздражением в её глазах.

– Что тебе надо? – не выдержала она и расправила плечи. Стефания поднялась на ноги и обошла свое кресло. Она встала за ним, чтобы между ней и Маркусом был хоть какой-то барьер. – Если ты пришел не извиняться, то будь добр, покинь мой кабинет.

– Извиняться? – потемнел его взгляд. – За что это?

– Ты оскорбил меня без ведомой на то причины.

– Уж кто бы говорил! Тебе напомнить, сколько раз ты делала это со мной?

– Каждое сказанное мною слово в твой адрес ты заслужил!

– Интересно, чем это? – выпрямился Маркус. Он стал медленно надвигаться на Стефанию, упрямо уставившись в её глаза. – Что вылил на тебя кока-колу, после того как ты посмела сказать, что от меня дерьмово пахнет и если вдруг тебя вывернет, то ты сделаешь это мне за шиворот?

– Ты повел себя хуже ребенка! – С каждым его шагом, громкость её голоса невольно увеличивалась. – И продолжаешь делать это по сей день! Поэтому… Поэтому, если ты не хочешь извиниться за свои жестокие слова в мой адрес, то лучше…

– Стеша, – сказал он почти шепотом, остановившись в сантиметре от неё. Он впервые назвал её по имени и то, как ласково и мягко оно прозвучало из его уст, совершенно ей не понравилось. – Извини меня за то, что я сказал тебе.

Стефания часто заморгала и непонимающе уставилась в его глаза. Она впервые обратила внимание на густые черные, как уголь ресницы, и втайне позавидовала ему. Растерявшись от услышанного и собственных мыслей, Стефания прочистила горло и опустила взгляд. Потом снова подняла. И так несколько раз, пока не убедила себя, что Маркус Ротман говорил искренне.

– Я погорячился, – добавил он, продолжительно моргнув. – Но в остальном я нисколько не…

Её гнев вспыхнул с новой силой.

– В остальном?! – громко воскликнула Стефания, не веря своим ушам. – Ты просто…

– Ничтожество? – усмехнулся он, задев своей рукой её бедро. – Болван? Осел?

– Хуже! – крикнула она, намереваясь обойти его. – Прочь с дороги!

Но Маркус, точно непослушный мальчишка, делал шаги из стороны в сторону, преграждая ей путь к отступлению. Нечего было и сомневаться – он по-настоящему веселился, наблюдая за её воспламеняющейся яростью.

– Объясни мне, что вселяет в тебя такое бесстрашие?

Она резко взглянула на него.

– Я вообще ничего не боюсь, а таких как ты говнюков и подавно!

– Так, список оскорблений пополняется, – с злой улыбкой кивнул Маркус, а потом схватил её за плечи и легкой встряской заставил взглянуть на себя. – А ты в курсе, что за каждое свое оскорбление будешь просить у меня прощение?

– Черта с два!

– И поверь, – с опасным блеском в глазах произнес он тихо, – тебе это тоже понравится.

Наконец, Стефания замерла. По её щекам плавно стекал его горячий шепот и собирался горячим комочком в ямочке между ключицами. Неведомо что заставляло трепетать её тело и тут же испытывать страх перед этим ощущением. Глаза упали к его губам и в мыслях вновь пронеслось вчерашнее помутнение рассудка. Боже, она как будто вновь чувствовала его язык…

– Поэтому, продолжай, – нашептывал он, склонив к ней голову. – Чем больше гадостей ты мне скажешь, тем дольше будешь извиняться.

– Не надейся, – уж слишком неуверенным тоном заявила она. Его это только повеселило. – И сколько раз можно тебе повторять? Не прикасайся ко мне!

– А если я хочу? Хочу делать вот так?

Его пальцы, что продолжали держаться за плечи, ослабили хватку и начали медленно и осторожно поглаживать её кожу через ткань строгой блузки.

– Ты запретишь мне?

– …Я заявлю, что ты…

– Что я – что? – сощурился Маркус, неспешно опустив одну руку на её шею.

Стефания замерла. Большой палец поглаживал её пылающее лицо, а потемневшие глаза глядели на неё с соблазнительной дикостью…

– Давай, попробуем? – предложил он всё тем же чарующим голосом. – Ты скажешь мне какую-нибудь гадость, а потом сама не заметишь, как извинишься.

Воздух накалился.

«Так, хорошо. Надо просто выдохнуть!» – говорила себе Стефания, стараясь подавить чувство приятного онемения в животе.

– Скажи.

– Отпусти меня.

– Нет, скажи то, что у тебя на уме? – улыбнулся он. – Как ты хочешь назвать меня? Повторю, ты здесь больше не работаешь, поэтому не ограничивай себя в фантазиях.

Идиот. Болван. Тупица!

И она уже была готова озвучить свои мысли, как вдруг, поняла, что именно этого он и ждал. Сейчас Стефания скажет ему, какой он мерзкий козел, на что этот же козел отреагирует либо таким же оскорблением, либо снова схватит её пуще прежнего и вынудит извиняться силой. Но ей нужно было совершенно другое… Если в его кабинете она по собственной глупости отдалилась от него на два шага, то сейчас, в её собственном, ей нужно было сделать целых три вперед.

Полмиллиона в следующем месяце превратятся в миллион. Через еще один – в полтора… У мамы был кредит, его можно будет сразу погасить. И еще останется на два года обучения Серафима… А если ей удастся продержаться ещё дольше, то, возможно, они смогут обзавестись здесь своим жильем и не тратить деньги на аренду… Планы грандиознее некуда! И нечего беспокоиться о чувствах этого мужлана. Скольким девушкам он разбивал сердца!

Её взгляд снова уперся в его приоткрытые губы. Вчера Маркус лишил её почвы под ногами в одно мгновение, так почему бы и ей не сделать того же? Он видит, как зла она сейчас и явно уверен, что вот-вот очередное оскорбление вырвется из её рта. Наверняка ему страшно хочется прополоскать его с мылом. Но, что, если её фальшивый порыв Маркус молниеносно воспримет за предложение на секс? Нужно быть весьма осторожной… Ему же не привыкать к этому, ведь тупоголовые девицы однозначно стелятся перед ним только так, а спать с ним Стефания совершенно не собиралась. Постель вообще не входила в её планы, так что требовалось быть намного осмотрительнее и постепенной в действиях.

Она невольно облизала губы и взгляд Маркуса мгновенно уловил это томное движение.

«Как собачонка».

– Суббота, семь часов, – прошептала Стефания, не сводя своих глаз с его лица. На какой-то момент её собственные слова показались ей необъяснимо соблазнительными. – Итальянский ресторанчик с зеленой крышей у набережной.

Расслабленные глаза Маркуса расширились от удивления. На мгновение он чуть отпрянул от неё, словно услышал нечто совершенно немыслимое, а потом с выражением полным негодования, спросил:

– Свидание?

– Встреча, – шепотом поправила она, еще раз облизав губы. – Ты меня, порядком, достал и нам нужно обсудить кое-что. Не переживай, надолго мы не задержимся, в восемь у меня и правда свидание.

Не сдержав нервный смешок, Маркус опустил руки и уставился на неё, как на сумасшедшую.

– А теперь покинь мой кабинет. У меня много работы.

– Нет, ты и впрямь с приветом девочка! Ты здесь больше не работаешь! – воскликнул Маркус, заметно потемнев от раздражения.

– Слушай, перестань уже твердить одно и то же! У меня много работы, а ты только и делаешь, что отвлекаешь меня! Зачем ты пришел сюда? Уже ознакомился со всеми материалами, которые я отобрала для прессы? – с фальшивым удивлением спросила она, снова опустившись в свое кресло. Маркус стоял сбоку и по-прежнему озлобленно негодовал от её слов и, по всей видимости, странного для него поведения. – Думаю, что навряд ли. Так что, давай, разворачивайся и возвращайся к себе.

Не слишком ли резко она его осадила? Что, если он схватит её за волосы и потащит к двери, а потом вышвырнет из здания на глазах у всех? Эти мысли встревожили. Чтобы хоть немного остудить его яростный пыл в глазах, Стефания повернула к нему голову и нарочно прикусила нижнюю губу.

– Я буду в синем. Не опаздывай, пожалуйста, – сказала она таким мягким и невинным голоском, что заметив, как лицо Маркуса вновь озадачено исказилось, ей стало необычайно весело.

– Она и впрямь с приветом! – засмеялся Роберт, выслушав короткую, но весьма информативную речь Маркуса. – А с виду такая аппетитная! Может, ты слишком предвзятого мнения на её счет?

– Она чокнутая.

– Зато, она не в тайном сговоре с Леоном, – усмехнулся его друг и позвал официантку. – Повторите заказ.

Они пили виски со льдом, расположившись на мягких диванах второго этажа загородного гостиничного комплекса, куда частенько приезжали, чтобы отдохнуть. Здесь были бассейны, массажные салоны, фитнес, бар и огромная лесная территория, бережно скрывающая где-то в своей гуще небольшое, но кристально чистое озеро. Всё это принадлежало Роберту и его отцу, поэтому для Маркуса всегда был выделен один из самых лучших номеров и любое его желание исполнялось на раз-два.

Официантка принесла им еще два стакана с виски и забрала пустые. Когда она ушла, Роберт, бросив взгляд на огромные люстры из дорогой породы дерева, спросил:

– Так и что дальше?

– А что дальше?

Роберт пригубил стакан.

– Вы договорились о встрече, а это уже завтра. Что ты собираешься делать?

– Мы ни о чем не договаривались, – фыркнул Маркус. – Эта ненормальная сказала первое, что пришло в её недалекую голову. Я не собираюсь ехать в какой-то ресторанчик, чтобы сидеть и ждать её, потому что она всё равно там не собирается появляться.

– Эта была чертовски дурацкая затея, – поморщился друг после продолжительного молчания. – Ты же знаешь Леона всю свою жизнь! Зачем соглашался на это дурацкое пари? Оно и впрямь детское какое-то! Глупое. Подобным образом мы развлекались в шестнадцать, а сейчас нам по тридцать лет. И ты еще удумал ставить на кон свое место в своей же компании! Уже то, что подобное предложение высказал Леон должно было тебя хоть как-то отрезвить. Он же гадкий, как какая-нибудь ползучая хрень. Черт, я до сих пор в шоке с тебя. Я, конечно, не сомневаюсь в твоих искусных навыках обольщения, но ясное дело, что Леон не выбрал бы для этого девицу, которая сама тебе на шею вешаться будет. Откуда он знал, что эта Стефания будет так враждебно настроена по отношению к тебе? Он что, был с вами тогда в лифте, когда ты вылил на неё кока-колу?

– Нет. Его там не было.

Роберт вытаращил глаза и усмехнулся:

– Ты вылил на неё кока-колу!

– У меня было поганое настроение, а она подбросила масло в огонь.

– Ладно. Всё же… Почему именно она?

– Потому что однажды Леон накинулся на неё в лифте. И бьюсь об заклад, что она дала ему болезненный отпор, ведь… Она чертовски бойкая!

– И что?

– Это же Леон! Ты что, не помнишь, как он распускал мерзкие сплетни о всех девчонках, которые давали ему от ворот поворот?

– Это глупо.

– Конечно глупо. Стоит женщине задеть его раздутое эго, как он тут же принимается мстить. В моем случае он решил убить одним выстрелом сразу двух зайцев.

– Но ведь эта девчонка могла возненавидеть его, а тебя… – Роберт засмеялся. – Бог мой, Маркус, да ни одна девица не может не трепетать при виде тебя! Откуда ему было знать, что она не входит в их число?

– Я не знаю. Но правда такова, что эта чокнутая на дух меня не переносит. – Он вспомнил поцелуй, от которого она выронила кружку с чаем. Почему-то об этом моменте слабости Маркус деликатно умолчал, рассказывая другу обо всем, что касалось Стефании. – Не стоит также отбрасывать в сторону то, что Леон с самого детства обладал исключительной и тошнотворной наблюдательностью. Этот урод может заметить даже чертову пылинку на чистейшем махровом ковре, не говоря уже о целой неприязни ко мне. Особенно ко мне.

– Особенно к тебе, – кивнул Роберт. – Ладно. Если всё действительно так, как и сказала эта Стефания, то…

Маркус не сомневался, что она говорила правду. Её голос тогда был переполнен обидой на него за жестокие слова и острым отвращение ко всему, что касалось Леона и ему подобных. Таких, как Маркус. Но даже это чувство не могло скрыть простое женское опасение.

«С тех пор я не захожу в кабину, если в ней только мужчины».

Интересно, что именно позволил себе этот озабоченный недоумок? Она могла обвинить его в сексуальных домогательствах, но не сделала этого. Почему?

Роберт что-то говорил. Маркус вдруг осознал, что совершенно не слушает его, поскольку мысли заняты девушкой, которую он терпеть не мог. Её несносный характер, пугающую диковинку в поведении и напыщенную самоуверенность! А отсутствие какого-либо тормоза при общении с ним вообще лишало равновесия. Однако же, Маркус не мог не признать, что в совокупности это всё было по-своему занимательно. Укрощение такой непокорной бестии казалось вызовом для его ребяческого самолюбия.

– Зря ты ввязался в это, – подытожил Роберт свой неведомый Маркусу монолог. – Если нужна будет помощь – обращайся.

– Собственно, она мне нужна. Ты мог бы подыскать мне смышленого программиста и человека, который умеет молча и незаметно выполнять различную работу?

– Это какую, например?

Маркус поджал губы.

– Скажем так, собрать очень много информации различной тематики за короткий промежуток времени.

Роберт задумчиво обвел взглядом просторную гостиную.

– Полагаю, что есть, – закивал он. – Свяжусь с ним на выходных и дам ему твой номер. Скооперируйтесь сами.

– Спасибо.

– Я думал, что дело касается девчонки.

– Она – дело второстепенной важности, – ухмыльнулся Маркус и пригубил стакан. – Гораздо важнее другое.

– Ты уверен? – усмехнулся друг. – От неё, можно сказать, зависит твоя судьба в компании.

– Внушить ей свою симпатию – не проблема, – бросил Маркус, окинув быстрым взглядом стройную брюнетку, расположившуюся недалеко от них. – Если я подойду к этому делу со всей ответственностью – мне и недели будет много.

– А сейчас это не так? – засмеялся Роберт и почесал гладкий подбородок.

– Сейчас преобладает раздражение к ней и я пока не в силах противостоять этому. Любое её слово выводит меня из себя. Она, как маленький и пищащий комар! Иной раз мне так и хочется скрутить ей руки и хорошенько приложиться по заднице!

– Смею заметить, что как раз задница у неё что надо!

Маркус недовольно закатил глаза, однако был согласен со словами друга. Он прекрасно ощущал изгибы её тела в своих руках и не мог не признать, что ему нравилось прикасаться к ней. Это было приятно.

Черт… В который раз он подумал, что эта невыносимая грубиянка вызывала в нем столько противоречивых чувств.

Приятная обстановка в итальянском ресторане «Франсуа» вселяла уверенность. Здесь было много свободного пространства для перемещения официантов, особое внимание привлекали высокие колонны, облицованные светлым деревом и много настоящей зелени, от чего в воздухе пахло природной свежестью. Большее количество столиков были отгорожены от остальных полупрозрачным навесом, на верхушке которого сияла ярко-желтая лампа. Сегодня хоть и было достаточно многолюдно, но, тем не менее, теснота совершенно не ощущалось.

Маркус впервые посетил это заведение. Он видел его и раньше, проезжая вдоль высокой каменной стены, ограждающей бесконечную набережную от дороги, но почему-то ему всегда казалось, что здесь собираются исключительно большими семьями. Однако контингент оказался самый разный. Тут и молоденькие подружки, болтающие под красное вино, и взрослые мужчины, и влюбленные пары, и одиночки… Такие как он.

Если эта грубиянка надула его и сейчас спокойненько плавала в горячей ванне с отвратительной зеленой маской на лице, то он, Маркус, был настоящим ослом, который приперся в субботу в семь в итальянский ресторанчик напротив набережной. И почему он подумал о ванне? С пеной, соблазнительно стекающей по её аккуратной груди…

– Уже готовы сделать заказ? – прервала его мысли официантка.

Маркус прочистил горло и заказал пока лишь фруктовый чай. Ему вообще не хотелось есть, но сидеть просто так, да еще и в одиночестве, было крайне нелепо. Он бросил взгляд на часы и, в который раз, обвел зал нетерпеливым взглядом. Еще вчера он был на сто процентов уверен, что не приедет на эту встречу. На данный момент в его внимании нуждался огромный проект для будущего «РотманГлобалМед». У него уже появились некоторые идеи и возможности для их реализации, оставалось только придать им правильную и заманчивую для всего совета форму. И ему бы не помешало мнение со стороны, вот только Маркус не считал нужным делиться своими мыслями с кем-либо, кто так или иначе имел отношение к компании. И хотя Роберт понятия не имел, в чем именно сейчас заключалась головная боль его друга, он всё равно был уверен, что дело с этой девчонкой имело намного более важный характер.

– Добрый вечер.

Окинув беглым взглядом девчонку, Маркус демонстративно поднял перед собой руку с дорогими часами.

– Ты опоздала на десять минут.

Будучи уверенным в своем всеобъемлющем влиянии на женщин, Маркус, не задумываясь, позволил себе эту резкость. Ему не составит труда компенсировать приятную дерзость томным взглядом и волнующим шепотом, от чего в её коленках непременно разольется тепло.

– Ты же не умер, – усмехнулась девчонка, повесив сумочку с тонким ремешком на спинку стула. Она села напротив и заправила за ухо длинные волосы, что сегодня, так же, как и в тот вечер, падали на плечи мягкими волнами. – К тому же, у меня есть веская причина: я собиралась на свидание.

Изобразив улыбку, Маркус прикусил язык, дабы не сказать, чего-нибудь в ответ. Пока она объясняла официантке, что хочет какой-то чай с мятой и стеблем чего-то там, его взгляд неспешно прошелся по её изящной лебединой шее и полным губам, покрытым бежевой помадой. Она и впрямь была в синем облегающем платье из мягкого кашемира, что идеально сочеталось с замшевыми сапогами-чулками на высоком каблуке. Маркус сделал вид, что поправляет свой спортивный ботинок, а сам не без восхищения оглядел стройные женские ножки. Что уж говорить, но женщина на каблуках всегда выглядит так, словно ей принадлежит весь мир, а вместе с ним и миллиарды мужских яиц.

«Значит, она и впрямь собралась на свидание, – подумал Маркус. – Она точно знала, что наденет это синее платье, когда назначала эту встречу».

– Итак? – прервала она его мысли.

– Итак? – повторил он, изобразив непонимание.

– Мы встретились. Начинай!

Маркус фыркнул и вальяжно откинулся на спинку стула. Он скрестил руки на груди и уловил её взгляд, бегло пробежавшийся по его обнаженным бицепсам.

– Ты меня сюда позвала и явно хотела обсудить что-то.

– А ты пришел сюда первый и ждал меня десять минут, значит, тебе есть что сказать мне.

– И как твой паренек только терпит тебя?

– И как только твои подружки выносят твое занудство?

– Ты пришла сюда, чтобы пререкаться со мной?

– Я пришла сюда повеселиться, – пожала она плечами и облизала кончиком языка верхнюю губу. Маркус напрягся. Он опустил руку на стол и начал медленно постукивать пальцами. – Видишь ли, в последнее время я осознала, что твое неадекватное поведение, как ни странно, развлекает меня. Отвлекает от серых будней.

– А может, тебя развлекает моя исключительная привлекательность? – с улыбкой сощурил он глаза.

– Думаю, всё как раз наоборот, – растянулась она в довольной улыбке, – иначе, зачем самому Маркусу Ротману, известному богатею и бабнику спускаться до какой-то там помощницы маркетолога? В его окружении полным-полно красавиц и даже титулованных! А тут вдруг какая-то помощница! Я тебе нравлюсь.

– Ты меня раскусила, – солгал он, довольный, что так просто обвел её вокруг пальца. На самом деле, он и не надеялся, что всё произойдет так быстро, учитывая характер этой девчонки. Но раз всё сложилось именно так, то безусловно это только упрощало его работу. Он подался вперед и опустил локти на стол. Следовало закрепить в её наивном подсознании его фальшивую заинтересованность и, придав голосу особую глубину, Маркус сказал: – Ты действительно очень нравишься мне.

Она часто заморгала и, кажется, перестала дышать. Её мягкие губы чуть приоткрылись, вновь похитив внимание Маркуса. Он вдруг подумал, что не окажись она такой бешеной особой, он и впрямь мог бы обратить на неё внимание. Покатал бы на своей машине, пригласил бы в дорогой ресторан, а после… Она бы поплыла от счастья оказаться с ним в одной постели.

– Что ж… Я… Признаться, ты меня очень взволновал этими словами. – Она с трудом набрала в рот воздух и от смущения опустила свои сверкающие глаза. Нежно улыбнулась, проведя тонкими пальцами по шее… Маркус вдруг ощутил приятную тяжесть в животе, завороженно наблюдая за её неспешными движениями. И когда она снова взглянула на него, резко распахнув взгляд, точно павлин свой изысканный хвост, Маркус почувствовал, что джинсы начинают сжимать его бедра. – Ты ведь был так груб со мной…

– Согласен, наша встреча вышла не самой приятной, но потом, – он с трудом сглотнул и потянулся к своей кружке с чаем, которую официантка принесла, когда принимала заказ у Стефании. – Потом ты понравилась мне, а я уже не знал, как именно подойти и… – Он сделал небольшой глоток. – В общем, ты понимаешь меня. Я надеюсь.

А ведь она просто сидела и смотрела на него, а в штанах уже было так тесно, что кажется, будто молния начинала расходиться по швам! Будь эта девица такой же, как и многие, Маркус не терял бы времени на эту гребаную аккуратность и её тело уже бы плавилось в его умелых руках. Но эта девчонка вдруг стала такой ранимой, такой наивной и простой, что подобный метод обольщения навряд ли прокатил бы, поскольку ей так или иначе нужны были слова, нежности, цветы, конфеты, чувства… Боги! И ведь ему придется всё это делать, потому что их отношения нужно растянуть еще на три месяца! Только сейчас Маркус понял, что за всю свою взрослую жизнь не встречался с девушками больше двух недель.

– Значит, всё, что ты говорил обо мне – было неправдой? – спросила она и поблагодарила официантку, что принесла для неё чай.

– Нет. Извини, пожалуйста, что я был так груб с тобой. Я вообще-то не привык говорить о чувствах, понимаешь? По правде говоря… – Он нарочно замолчал и опустил глаза. – Еще никогда мне не западала девушка так глубоко… И я растерялся. Просто, ты отвечала мне взаимностью на оскорбления и я даже надеяться не мог на что-то хорошее с твоей стороны. Наверное, я выгляжу сейчас, как тот самый болван, – изобразил он грустную улыбку. – Но ты… Особенная.

Стефания снова заморгала, а потом понимающе закивала. Она опустила голову, забавно хмуря бровки. Должно быть, его признание выбило у неё почву из-под ног. Еще бы! Маркус Ротман откровенничает с собственной сотрудницей и признается ей в симпатии… Не то, чтобы позорно, конечно, но долю унижения он всё же чувствовал.

– Надеюсь, то, что ты говорила мне в ответ, тоже было неправдой? – спросил он, ожидая услышать извинение. Конечно, когда она, понурив голову, попросит прощение за свои слова, он не будет ухмыляться, а скрепя зубами понимающе кивнет и скажет забыть об этих неприятных моментах. Он ведь «влюбленный» паренек и просто само очарование!

Она опустила кружку на стол и прочистила горло. А потом, с небывалой нежностью в глазах взглянула на него и тихо сказала:

– Надейся.

Его улыбка медленно поползла вниз. Теперь на него смотрели горящие насмешкой и небывалой самоуверенностью ореховые глаза, что в одно мгновение зажгли в нём очаг ярости. Маркус попытался проглотить лезшую через горло и уши ненависть. Он чувствовал, как на лице его застыла маска изумления, но не мог пошевелить ни одной мышцей.

Эта мерзавка…

– Я была права, – усмехнулась она, вытащив из сумочки несколько бумажных купюр. – Ты и впрямь обладаешь удивительной способностью повеселить человека одной только своей физиономией! – Положив их на стол, она отодвинула стул и поднялась, а потом склонилась над столом. Приблизив свое довольное лицо, девчонка шепотом сказала: – Это был самый, самый, самый дешевый и некачественный развод в моей жизни. Если ты пользуешься им всякий раз, чтобы уложить девушку в постель, то могу сказать, что окружают тебя одни только тупицы, поскольку повестись на это – верх идиотизма. – Она выпрямилась и набросила на плечо тонкий ремешок сумочки. – Надо же! Маркус Ротман только что попытался склеить меня. Расскажу своему парню, посмеемся от души.

Быстрее. Быстрее.

– Прошу вас, поторопитесь! Я опаздываю!

Гардеробщица подала Стефании пальто и оглядела её недовольным взглядом, пока та поспешно пыталась закрутить на шее тонкий палантин. Оставив пальто расстегнутым, она выскочила на холодную улицу и быстрым шагом направилась к небольшой кофейне с белой сверкающей вывеской. Оттуда она и планировала заказать такси.

Волнение стремительно перерастало в тревогу. Оно утяжеляло ноги, делало их практически неподвижными. Промозглый ветер бил в лицо и, кажется, делал всё, только чтобы заставить девушку вернуться обратно.

И как Маркус не убил её прямо на месте? Бедняга, так старался изобразить влюбленность, что не сразу заметил, как каждое сказанное им слово по-настоящему забавляло её. И как же весело было наблюдать за его постепенно офигевающим лицом, что как будто стекало темной слизью по острым каменным выступам. Серафим явно не обрадуется её тактике, но что-то подсказывало Стефании – она на верном пути. Она чувствовала, что Маркус играет с ней, как играл со всеми своими пустоголовыми девицами.

«Ты мне нравишься». И этот томный взгляд, полный фальшивой искренности.

Даже сейчас, чувствуя бурлящую тревогу внутри, Стефания мысленно забавлялась его дурацкому поведению. Ясно же, что он льстиво улыбался и строил глазки по двум причинам. Первая крылась в его неутолимой жажде мести. Безусловно оскорбления в свой адрес вряд ли кто потерпит, но когда дело касалось Маркуса Ротмана, то в ход шла тяжелая артиллерия в качестве непревзойденного флирта, способного снести женскую голову в один миг. Вторая… Именно она была на руку Стефании, но девушка сама толком не понимала, есть ли хоть малейшая правда в его словах. Учитывая упрямое желание Маркуса увидеться с ней, невозможно не подумать, что она, Стефания, всё же вызывала у него симпатию. Ну, хоть малую толику… Иначе, зачем он приехал в ресторан? Зачем поцеловал её тогда? Но, тогда как объяснить его явно поддельный ласкающий тон в голосе и фальшивую заинтересованность зеленых, как листва, глазах?

Бегло перебирая ногами, Стефания поняла, что запуталась. Когда до широких стеклянных дверей с мигающими огоньками оставалось несколько шагов, её неизбежно настиг властный и тяжелый, как раскат грома, голос Маркуса Ротмана.

– Вернись сейчас же!

Ей не хотелось стать посмешищем в глазах случайных зевак, что сидели и спокойненько попивали горячий кофе в этом уютном заведении. Она и не надеялась, что Маркус Ротман оставит её дерзость без внимания, но чтобы бежать за ней по улице…

– О, ты здесь! – с нелепой улыбкой воскликнула она и обернулась.

– Да, черт возьми, я здесь!

– Извини, я опаздываю! – бросила Стефания через плечо и ускорила шаг. Она прошла мимо кофейни, направляясь к городскому бульвару.

– Стой на месте! – скомандовал Маркус. – Стефания!

– Рада, что ты запомнил мое имя, – хмыкнула она, крепко сжимая ворот пальто. Даже несмотря на пробирающий до костей ветер она не чувствовала холода.

Навстречу шли люди, некоторые даже бежали. Видимо, подумала она, спешили на автобусную остановку.

– Я сказал тебе стоять на месте! – громче прежнего рявкнул Маркус и схватил её за болтающийся широкий пояс. Он с силой потянул его на себя и тело Стефании как будто отбросило назад. – Стой же ты! Объясни-ка мне, что ты такое удумала?

– Я до крайней степени возмущена твоим поведением! – бросила она, пытаясь вырваться из его хватки. Вот уже в который раз он сжимал её плечи и полным бешеного огня взглядом таращился в её глаза. Господи, если бы можно убить острием его черных зрачков, то она уже давно была бы мертва! – Знаешь, мне осточертело, что ты постоянно позволяешь себе вот так хватать меня за…

– А мне плевать, что тебе осточертело, а что нет! – перебил он громко. – Мне, знаешь ли, тоже, мягко говоря, надоело выслушивать оскорбление за оскорблением!

– На нас смотрят люди, – прошипела Стефания, – не мог бы ты отпустить меня, черт возьми?!

– Я признался тебе в своих чувствах, а ты в очередной раз высмеяла меня!

– Что-что? Ты сказал «чувствах»? – изобразила она недоумение. – Ты знаешь смысл этого слова?

Маркус издал громкое и раздражительное рычание. Между тем, Стефания, успела вновь заметить широкую вену на его шее и невольно ощутить легкую слабость в коленях.

– Пошли! – приказал он, крепко схватив её за руку.

– Стой… Маркус, отпусти меня!

Но мужчина тянул её за собой, не обращая внимания на заинтересованные взгляды зевак. Стефания упиралась ногами, пыталась разжать его крепкие пальцы свободной рукой, но тщетно. Возможно, что со стороны они выглядели по-настоящему влюбленной парочкой, что просто решили выяснить отношения на улице.

– Ты просто невыносим! – брыкалась девушка, всё еще надеясь на побег. – Я никуда с тобой не пойду!

Буквально притащив её к своему автомобилю, Маркус одним легким движением снова развернул Стефанию к себе лицом. В свете желтого уличного фонаря его влажное от срывающегося снега лицо обрело какое-то новое выражение. Желваки на скулах продолжали яростно пританцовывать, упрямый волевой подбородок так и говорил об остром раздражении своего хозяина – впрочем, всё как и всегда. Но вот сверкающие глаза, что в спешке бегали по женскому лицу, отчего-то смягчали всю эту остроту незнакомым веселящимся светом, чего прежде Стефания не замечала.

– Пойдешь, как миленькая, – с опасной улыбкой прорычал Маркус. – Придется тебе отложить свидание, потому что ты поедешь со мной.

– Что?! – выкрикнула она. Конечно, ни на какое свидание она не собиралась. Серафим предложил сходить в кино вместе с тремя его однокурсниками, она и согласилась. Только вот Стефания планировала вернуться домой, чтобы переодеться во что-то более простое и уместное. Не в коротком же платье туда переться! – Не смей даже при…

– Прикасаться ко мне и всё такое прочее, – перебил Маркус и одной рукой распахнул пассажирскую дверцу машины. – Ты такая предсказуемая.

Сначала он легонько подтолкнул её в салон, на что Стефания, точно упрямая кошка, вцепилась когтями в землю, отказываясь повиноваться. Потом, его давление заметно усилилось.

– Садись, я сказал.

– Иди к черту! Я не какая-нибудь тупица, к которым ты привык!

– Что верно, то верно! – рассмеялся он злостно и обхватил рукой её шею. – Я сказал – садись. Иначе сделаю больно, а я не хочу этого.

Стефания в очередной раз брыкнулась и упрямо посмотрела ему в глаза. Она понимала, что её игра сыграла с ней злую шутку: теперь смеялась не она, а этот бесчувственный огрызок в дорогих шмотках, что чувствовал свое превосходство только потому, что был физически сильнее её.

– Это не смешно, – проговорила она, стараясь подавить в себе глупое чувство обиды. – Я не хочу никуда ехать с тобой.

– Надо было думать раньше, милая моя, – продолжал веселиться Маркус, говоря с ней, как с ненормальной. – Я надеялся на взаимность. Надеялся прекрасно провести время с тобой, но ты вздумала так откровенно потешиться над моими, повторюсь, чувствами. Этого я не позволю.

Стефания взорвалась в ту же секунду, когда вновь услышала это лживое слово.

– Хватит врать! Я не верю ни единому твоему словечку потому, что оно такое же лживое и лицемерное, как и ты сам! Если ты думал, что я куплюсь на твои несчастные глазки и шепот, то ты самый настоящий идиот!

– Жаль, а я так старался.

Стефания снова попыталась вырваться, резко дернув рукой, которую он продолжал сжимать.

– Ты в женщинах видишь только красивую оболочку, которую можно потрогать, помять и положить под себя! – крикнула она ему в лицо. – А всё, что внутри – твоему маленькому, как сахарная песчинка мозгу, понять и постичь не суждено, ведь ты до мозга костей испорченный и избалованный своей невероятно роскошной жизнью человек! Ты можешь насильно усадить меня в машину, можешь заставить делать вещи, которые я делать не хочу, ведь ты же мужик, черт возьми! Сильный и властный! Но ты никогда не заставишь меня испытывать к тебе хоть что-то хорошее, потому что, таких как ты – я не перевариваю. Мне очень жаль, что я тогда в лифте позволила себе озвучить свои мысли и тем самым привлекла к себе твое внимание. Оставайся я такой же мышкой, как и всегда, ты бы сейчас елозил мозги другой девчонке, а я бы спокойненько занималась своими делами!

Маркус долго молчал и его глаза живо, но заметно оскорблено бегали по женскому лицу. Кажется, он не знал, что сказать в ответ. По крайней мере, Стефании показалось, что ей всё же удалось задеть его раздутое самолюбие. И пока она до конца не понимала, было ли это частью её игры, или же этот беспрерывный поток слов был тем, что по-настоящему волновало её.

Его ноздри зашевелились, а нижняя челюсть чуть подалась вперед. Но потом, глаза, в которых отражался свет фонарей, вдруг расслабились, как будто их хозяин внутренне успокоился.

Наконец, Маркус тихо сказал:

– И тем не менее, несмотря на всё вышесказанное – ты мне нравишься. Меня это бесит, раздражает и порой злит так сильно, что я готов задушить тебя голыми руками. Но… – Он замолчал и усмехнулся как будто самому себе. Стефании показалось… На долю секунды показалось, что он говорил правду. И злостно веселился над собой, поскольку действительно не привык к подобным чувствам. Маркус снова взглянул на неё. – Ты увидишь, что у меня тоже есть душа. И она не сможет тебе не понравиться.

Стефания с трудом сглотнула. Упрямый взгляд Маркуса, обрамленный притягательной силой уверенности в себе, вынудил ощутить не только знакомое тепло в коленях, но и приятный спазм в животе.

– Сядь в машину, – медленно повторил Маркус, вынудив её посмотреть на свои выразительные губы. – Я отвезу тебя, куда ты скажешь.

«Попался», – подумала она, аплодируя своей исключительной смелости. Только сейчас Стефания поняла, насколько опасно для её положения было так резко высказываться о нем. Она расслабилась и согласно взглянула на раскрытую дверцу автомобиля.

«Попалась», – подумал он, восхищаясь своим исключительным даром убеждения. Когда девушка оказалась в машине, Маркус с улыбкой победителя закрыл дверцу, заставляя себя думать о крайней необходимости этой глупой игры, чтобы не обращать внимания на привлекательность женского тела, к которому так сильно хотелось еще раз прикоснуться.

– Ты едешь не туда, – сказала Стефания, резко глянув на него. – Здесь нужно было повернуть налево!

– Ты и впрямь думала, что я отвезу тебя на свидание с каким-то пареньком? – прыснул Маркус со смеху. – Я думал ты сообразительная.

– Куда ты везешь меня? – обозлилась она. – Останови машину!

– Поедем на вечеринку одной моей хорошей знакомой, – подмигнул он и оглядел её сверху вниз. – К тому же, внешний вид у тебя подходящий. Это за городом, пару часов езды.

– Пару часов?! – ахнула Стефания. – Останови машину сейчас же! Я не могу уехать из города! Я…

Стефания часто задышала. Воздух в миг стал плотным и удушающим. Нужно позвонить Серафиму, сообщить о… Похищении? Нет, это глупо. Боже! Всё, что происходило сейчас было до дурости нелепо!

– Пожалуйста, отвези меня домой, – тихо сказала она, опустив голову. Взглянув на сумочку, Стефания заторможенно достала сотовый и разблокировала экран. – Ты ужасный человек. Невыносимый…

«Пещерами» называлось большое каменное сооружение, прятавшее в себе бассейн несуразной формы. Он располагался под открытым небом и, поскольку вода здесь была горячей, над ней пушился белый густой пар, что в приглушенном свете желтых ламп, казался слишком плотным и непроглядным.

Стефания огляделась. На каменистом бортике уже стоял деревянный поднос с фруктами, сыром, бутылкой красного вина и фужерами. Она невольно задалась вопросом, а скольких уже девушек вот так глупо развел Маркус на секс? Да, роскошная обстановка, не яркий свет, горячая вода и алкоголь безусловно расслабляли и тело и голову, но неужели всё это делается так просто? Вообще-то, она и сама пошла сюда вслед за Маркусом только потому, что он буквально загипнотизировал её разум… Шепот, взгляд, а еще эта неожиданная осторожность и обходительность, что была совершенна несвойственна ему. И, когда он попросил её подождать немного, оставив здесь в одиночестве, Стефания, наконец, осознала, что собственными ногами пришла туда, где её, как и многих других девиц, отдерут по полной программе. Эти мысли вновь пробудили тревогу. Она попятилась назад и быстрым шагом прошла по узкому туннелю, ведущему к выходу. Свернула направо, потом налево, потом… Кажется, они шли именно так сюда. Или нет? Свернув в очередной раз налево, откуда лился розово-белый свет, она осторожно заглянула за неровный каменный выступ и увидела, как две взрослые женщины, укутавшись в махровые черные халаты, сидели на огромных подушках, под тенью какого-то декоративного растения с раскидистыми, свисающими к земле ветвями.

Должно быть, этих бассейнов тут очень много и к каждому путь настолько извилист, что можно с легкостью заблудиться. Собственно, что с ней и случилось.

Стефания попятилась назад, надеясь остаться незамеченной, как вдруг до неё долетели обрывистые слова, сказанные скрипучим голосом одной из отдыхающих.

«Ублюдок… Недостоин… Маркус».

Притаившись, Стефания снова вернулась к каменному выступу и прислушалась.

– Пока ждала тебя, видела, как он прошел мимо меня с какой-то девушкой, – сказала вторая, с голосом намного более приятным. – Поздоровался с Эльзой и направился к бару.

Та, другая, громко фыркнула.

– Неудивительно! Этот пьяница никак не может мимо бутылок пройти.

– Ну, для пьяницы выглядит он слишком уж хорошо, – усмехнулась её собеседница. – Я, конечно, лично с Ламмертом знакома не была, но судя по фотографиям, Маркус – копия своего отца. Они такие… Мм… Породистые кабели! – засмеялась женщина.

– Ламмерт был потрясающим мужчиной. Я могла кончить от одного его взгляда через сотню метров. Оглядись, разве сейчас есть такие мужики?

– Есть, – усмехнулась женщина. – Его сын. Этот паренек моложе меня на двадцать лет, но каждый раз, когда вижу его решительную походку и эти мускулистые руки… Ира! Я мечтаю, чтобы он отодрал меня самым грубым способом!

– Фу! Он омерзителен. Я не вижу ничего общего с его отцом. Даже во внешности. У него кишка тонка быть таким же, как Ламмерт. И не видать ему компании, как своих ушей.

– Ты по-прежнему в этом так уверена?

– Я всегда это знала! – рявкнула женщина. – Ему даже Арнольд не поможет. Кресло займет мой Леон, он по-настоящему достоин этого места. А этот упырь, с которым ты так хочешь перепихнуться, после назначения Леона, превратится в жалкий кусок дерьма. Уж я об этом позабочусь.

– Господи, как же ты его ненавидишь! – засмеялась веселая и явно подвыпившая подруга. – Серьезно, я никогда не понимала, почему ты такого мнения о нем. Он же твой… Племянник? О, мой бог, я хочу трахаться с твоим племянником, который младше меня на двадцать лет! Я слышала, что он превосходный любовник…

– Маркус – мусор. Его мамаша – мусор. Его дед – мусор. Эта мерзкая часть нашей семьи – настоящая помойка. – Женщина немного помолчала, а потом тихо добавила: – Как же мне не хватает Ламмерта… Он понимал и верил в меня, как никто другой. И он ненавидел Маркуса с самого его детства! Тот вечно под ногами путался!

Стефании стало тошно. Как бы сильно Маркус не нравился ей, он всё же был человеком. И говорить о нем вот так… Мерзко. Она знала, что его отца не было в живых, об этом упомянул Арнольд Вернер тогда в машине. Но, что именно случилось с ним – Стефания понятия не имела. Да и не интересовалась этим особо.

– Завидую той девушке, что сегодня пришла с ним. У неё будет жаркая ночь.

– Давай сменим тему? Осточертело говорить об этом паразите и его бесперебойных шлюхах.

Не издав и звука, Стефания попятилась назад. Ядовитые слова той женщины вызывали тошноту, неприятно скребли черепушку. Можно было не сомневаться в искренности её «чувств» к Маркусу, но для Стефании подобное отношение человека к человеку казалось настоящим ужасом, способным найти себе место только на страницах книг. Женский голос был пропитан страшной ненавистью, как будто Маркус действительно испоганил ей всю жизнь! А когда она упомянула о его детстве, Стефания почему-то тут же представила себе маленького мальчика, что безнадежно старался привлечь к себе внимание отца…

Болезненный спазм в животе заставил её остановиться. Она вдруг вспомнила, как Арнольд сказал, что после смерти Ламмерта, Маркус резко изменился и ему просто нужно помочь…

– Ты снова решила убежать от меня?

Её передернуло, да так сильно, что Маркус от неожиданности едва не выронил стопку махровых полотенец. Стефания в очередной раз посмотрела на него другими глазами – сочувствующими. Во мраке узкого коридора точеное лицо Маркуса выглядело еще более устрашающим, но она видела в нем маленького мальчика, которого без труда рисовало её собственное воображение.

– Что случилось? – спросил он, хмуро заглянув в её глаза.

– Ничего. Я хотела выйти, но…

– Заблудилась, – улыбнулся он. – Новички всегда блуждают в этих коридорах, но на самом деле здесь всё очень просто устроено. Пойдем к нашему бассейну.

Стефания задумчиво пошла вслед за ним.

– Я поражен, – усмехнулся Маркус, оглянувшись. – Без единого слова.

– Здесь много бассейнов? – спросила она, отчего-то боясь, что они могут столкнуться с той женщиной.

– Около десяти. И все сегодня заняты.

– Они далеко друг от друга?

Маркус повернул налево, а потом остановился у входа в их пещеру.

– Странный вопрос.

– Нормальный вопрос, – тут же сказала она, глядя ему в глаза. – Просто интересно.

Он слегка нахмурился и уступил ей дорогу.

– Во сяком случае, нас никто не услышит, – сказал он за её спиной. – Возьми, это теплый халат, полотенце, тапочки и футболка.

Стефания обернулась.

– Футболка?

– Она моя. Я, конечно, буду счастлив, если ты искупаешься голышом, но почему-то уверен, что сегодня мне повезти так не может. Переоденешься вон там, – указал он в сторону очередного каменного выступа, за которым горел желтый фонарь. – Как будешь готова – выходи.

Но Стефания не сдвинулась с места, наблюдая за спокойной походкой Маркуса, что направился в противоположную от её раздевалки сторону. Однако, перед тем, как скрыться из виду, он оглянулся.

– Почему ты еще стоишь?

Стефания прочистила горло и постаралась изобразить привычное для себя недовольство.

– Ты всем девушкам даешь свою футболку? – спросила она первое, что пришло в голову. Да еще и таким тоном, словно её это по-настоящему волновало. А может и волновало, только это совершенно не нуждалось в демонстрации. – Ты думаешь, что я буду заниматься здесь сексом с тобой?

Уголки его губ едва заметно поднялись. Оперевшись рукой о каменную стену, Маркус оглядел Стефанию продолжительным и заметно уставшим взглядом, как будто она стояла перед ним в подарочной обертке, но у него совершенно не было сил и желания рвать шелестящую бумажку.

– Я думал просто поплавать в горячем бассейне и пообщаться с тобой. Но ход твоих мыслей мне нравится. – Он подмигнул ей и скрылся за выступом, а через пару секунд громко крикнул: – Нет! Свои вещи я никому не даю.

Прохладный воздух приятно оседал на горячих руках, а над мокрой головой поднимался белый пар. Маркус снова погрузился под воду, надеясь, что к следующему его появлению, Стефания уже будет здесь, у бассейна. Он расслабил каждую мышцу, отдаваясь прозрачной воде, и постепенно опустился на самое дно. Глянув наверх, Маркус уловил чье-то движение, и тут же, одним резким толчком вынырнул на поверхность.

Обнимая себя за плечи, Стефания стояла у каменистого бортика. Махровый халат оказался слишком большим для её миниатюрного тела и как назло буквально волочился по полу, пряча за собой стройные женские ножки.

– Раздевайся, – сказал Маркус, протерев мокрое лицо руками. Он нарочно увел взгляд и поплыл к противоположной стороне бассейна, чтобы Стефания снова не обнажила свои острые клыки, заметив, как он наблюдает за ней. Подплыв к подносу, Маркус забросил в рот темную виноградинку и откупорил вино. – Поторопись, иначе замерзнешь. Твой бывший парень очень ревнивый?

– Очень смешно, – буркнула она в ответ, заставив его улыбнуться.

Маркус обернулся как раз в тот момент, когда Стефания почти сняла с себя халат, но заметив его взгляд, тут же остановилась.

– Ты же не голая! – пожал он плечами. – Не скромничай.

– Отвернись.

– Брось, моя футболка тебе должна быть по самые колени!

– Отвернись!

Делать нечего. Что-что, а упрямства ей не занимать.

Маркус нехотя отвернулся, а потом плавно погрузился под воду. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы так же аккуратно всплыть на поверхность, но уже рядом с обнаженными ножками, которые девушка осторожно опускала в воду. Она почти присела на самый край теплого бортика, но когда увидела довольное лицо Маркуса, тут же постаралась подняться.

Но он не позволил. Маркус осторожно обхватил пальцами её тонкую щиколотку и потянул вниз, погрузив стройную ножку в воду по голень.

– Я всего лишь помогу тебе, – сказал он тихо, глядя в её ореховые глаза.

Несколько замявшись, Стефания всё же опустила вторую ногу и уперлась ладонями о его влажные плечи. Конечно, подумал Маркус, не будь здесь так холодно, она бы снова вскочила и побежала, сломя голову, в противоположную от него сторону. Ему нравилось прикасаться к ней и наблюдать за бойким, но всё же настороженным взглядом, которым она одаривала его всякий раз, стоило ему только оказаться слишком близко. У него были девушки, которые специально демонстрировали свое смущение, дабы повеселиться и просто поиграть, и порой это выглядело так глупо, что у Маркуса отпадало всякое желание продолжать свои кратковременные ухаживания. В случае со Стефанией её скованность, которую порой выдавало робкое движение тела и осторожный взгляд – лишь доказывало существование самой настоящей скромности. Да, она опрометчиво бросалась в бой, могла дать отпор как словом, так и физической силой, но прежде всего, Стефания была девушкой. Слабой, наивной, романтичной и уж точно очень страстной. Её теплые пальчики до сих пор ощущались на его шее.

– Смотри мне в глаза, – приказала она, когда взгляд Маркуса опустился к трусикам, что прятались в тени футболки.

– Не могу их найти, – пошутил он и осторожно взял её подмышки. – Где они? Где?

Медленно опустив её в воду, Маркус не спешил отплывать. Его черная футболка смотрелась на ней невероятно сексуально и, полностью намокнув, ткань, словно дразня его, прилипла к женской груди. Он не мог отвести глаз от затвердевших сосков, что аппетитно торчали над поверхностью освещаемой фонарями зеленой воды. Пар, окруживший Стефанию со всех сторон, лишь усугублял ситуацию…в его плавках.

– Как тепло! – ахнула она, погрузившись в воду по самую шею. – Ух ты!

– Никогда не плавала в горячем бассейне под открытым небом?

– Нет. Хотя, однажды я рискнула нырнуть в прорубь в январе и заработала ангину.

Маркус улыбнулся. К его удивлению сексуальная дикарка нырнула под воду и поплыла на другой конец бассейна, хотя он полагал, что, как и многие девушки, Стефания не захочет мочить волосы и всё такое. Тушь потечет, тон размажется… И, когда густой пар пугливо разбежался в стороны там, где появилась Стефания, Маркус часто заморгал. Длинные волосы намокли и потемнели, с мягких губ стекала вода, а грудь… Он отчетливо видел бугорки сосков и его язык изнывал от желания прикоснуться к ним. Грубиянка была настолько манящей, что ему пришлось больно закусить внутреннюю сторону щеки и отвернуться, только чтобы не глазеть на непостижимую красоту. Но это только пока.

– Меня радует, что ты смирилась с обстоятельствами, – сказал он и поднял поднос. Он поставил его на воду. – Вино?

– Не откажусь, спасибо. – Она снова нырнула и через несколько секунд появилась напротив. – Я не смирилась, а временно успокоилась.

– Вот как.

«До чего же притягательные у неё губы».

– Ты меня по-прежнему бесишь, но делать нечего. Раз уж я здесь, то могу и отдохнуть.

– Ты очень странная, – усмехнулся Маркус, протянув ей бокал. – То рычишь, то боишься, то целуешь, то плачешь, то кусаешься. Что ты задумала?

– А что задумал ты? – сощурилась она, а потом сделала глоток вина.

Маркус заметил резкую смену её настроения еще несколько минут назад, когда словил проказницу в извилистом коридоре. Непокорный взгляд уступил место какому-то необъяснимому… Мягкому, но боязливому.

– И я вовсе не плакала. Просто ты меня достал.

– У тебя потекла слеза.

Она упрямо взглянула на него.

– Я не плакала!

– Я понял. Ты не хочешь признавать в себе существование ранимой девушки. Это ничего. Наверное, казаться угрюмой недотрогой даже полезно. Считай, все тебя побаиваются и стороной обходят.

Стефания опустила бокал на поднос и сексуально оскалилась.

– Если так, то почему ты не обошел?

Маркус медленно улыбнулся и посмотрел в её глаза.

– Люблю загадки.

– По-твоему, я – загадка?

– Еще какая.

– Я думаю, что тебе просто покоя не дает, что какая-то девчонка не желает быть с тобой. Ты же Маркус Ротман! Что-что? Как вы только посмели прикоснуться своим ничтожным пальчиком к моей ласточке? Да я вас всех натяну! Вы в курсе, кто я такой? Твое самомнение раздуто так сильно, что даже если тебе откажут в продаже хлеба только потому, что того нет в наличии, ты закатишь такую истерику, что торнадо покажется просто легким ветерком. А что уж говорить о девушке, которая отказывается спать с тобой.

– А кто говорил, что я хочу спать с тобой? – Усмехнулся Маркус и оторвал с ветки виноградинку. Он медленно положил её в свой рот, заметив, что Стефания внимательно следит за его движениями. – Я лишь сказал, что ты мне нравишься. И что с сегодняшнего дня ты – моя девушка.

– Ага, разбежалась.

– Можно и медленно, – улыбнулся Маркус и опустил взгляд.

Стефания резко набрала ртом воздух и что-то сказала. Маркус услышал лишь глухой звук её голоса, потому что в этот момент нырнул под воду и проплыл мимо сладких ножек, нарочно задев их рукой. Он смотрел, как они плавно двигались, а футболка от малейшего шевеления воды поднималась всё выше и выше, оголяя круглую попку в кружевных трусиках. В очередной раз, не в силах противостоять своим желаниям, Маркус коснулся пальцами её щиколоток и стал медленно подниматься, ведя аккуратные дорожки по женскому телу. Когда руки достигли талии, Маркус медленно вынырнул и тут же встретился с блеском ореховых глаз.

– Ты со всеми проделываешь этот трюк? – спросила Стефания, погрузившись в воду по самую шею.

– Я что, циркач по-твоему?

– Точно! Теперь я буду называть тебя именно так.

– Ты очень красивая.

Девушка коротко фыркнула и, видимо, собиралась отплыть на безопасное расстояние, но Маркус, как всегда, не позволил. Его руки, что лежали на женской талии, притянули гибкое тело к себе. И хотя её взгляд был полон недовольства, Стефания не стала как обычно брыкаться.

– Почему ты не веришь мне? – спросил он тихо.

– Потому что ты – Маркус Ротман. Уничтожитель женских сердец, завидный жених и просто похотливый мужик, которому абсолютно всё равно на чувства других. Особенно девушек, которые грезят о тебе долгими ночами и мечтают родить от тебя детей.

– Ты это делаешь? Грезишь обо мне?

– Я не настолько тупа.

– Откуда тогда знаешь? – усмехнулся он, чувствуя, как с каждой секундой желание завладеть её губами становится всё более нестерпимым.

– Это часть моей работы. Раз в квартал мне приходится мониторить публикации о Ротманах. И, догадайся, чья физиономия чаще всего лыбится со страниц желтой прессы? – Стефания приподняла бровь. Как же сексуально она это сделала! – Тебя называют алкашом, бабником, сердцеедом…

– Ты же понимаешь, что всё это неправда?

– Мне сложно не согласиться с мнением даже самой убогой газетенки, ведь, если ты и попадал в поле моего зрения, то всегда был пьян. Да и фотографиям, где ты сжимаешь сиськи нескольких девушек, невозможно не поверить. Алкаш и бабник, – пожала она плечами и снова попыталась отодвинуться от него.

– У меня была насыщенная событиями и впечатлениями жизнь, – спокойно сказал Маркус, прижав её ещё сильнее. – Я отдыхал, веселился и просто наслаждался тем, что делал. Меня не в чем упрекнуть.

– А ты думаешь, что я упрекаю тебя?

– Судя по твоему тону, это так.

– Мне всё равно, как ты развлекаешь себя, – сказала она, глядя ему в глаза. – Ты спросил, почему я не верю тебе и я попыталась объяснить. Есть люди настоящие, которые живут сердцем, любят, верят, надеятся, стремятся к чему-то. Если они смотрят куда-то, то видят не красивую оболочку, а то, что скрывается внутри. А есть те, кто живет телом. Весь смысл для них в том, чтобы порадовать свои конечности, губы, кожу… Глаза для них просто глаза.

– И ты думаешь, когда я смотрю на тебя, то вижу лишь красивую оболочку, которой можно порадовать свое тело?

– Если бы я не надела то красное платье, ты бы ни за что не обратил на меня внимание, – ответила она с крохотной, но заметной обидой в сияющих глазах. – Ты сделал не самый лицеприятный вывод обо мне, сославшись лишь на пару случайных встреч, которые нельзя назвать дружелюбными. Но то платье… Оно позволило тебе увидеть мое тело. И превозмогая лютую ко мне ненависть, ты всё же пошел на контакт, дабы утолить свои плотские желания. И делаешь это прямо сейчас.

– С лютой ненавистью ты перегнула.

– Сомневаюсь.

– Тебя невозможно было не заметить. Там были сотни девушек в не менее откровенных нарядах, но ты затмила каждую. И да, – вдруг честно признался Маркус, – я действительно испытывал к тебе что-то неприятное, но никак не ненависть. Ты раздражала. И раздражаешь сейчас, когда в сотый раз за наше непродолжительное знакомство говоришь о том, что я не умею чувствовать. Я подошел к тебе потому, что ты бесила меня, а не вызывала желание просто оттрахать.

Маркус отпустил её и повернулся к плавающему подносу. Прокрутив в голове ту их встречу на благотворительном ужине, он вдруг ясно осознал, что помимо сделки с Леоном, им тогда действительно руководило чувство раздражения к этой девушке. Он вспомнил, как, скрепя зубами, направлялся к ней и бесился оттого, что какая-то девица, работавшая в офисе его компании, позволяла себе вот так просто осыпать его оскорблениями… Она была непокорной и высокомерной, но в той же мере обаятельной. Он подошел к ней, заведомо зная, что она не упустит шанс поддеть его. И, возможно, Маркус хотел именно этого. Чтобы в его однообразной жизни, с однообразными связями и разговорами, случилось что-то очень причудливое и совершенно незнакомое.

– А целуешь ты меня тоже, потому что я бешу тебя? – вдруг спросила Стефания, когда Маркус, поглощенный своими мыслями, медленно прожевывал кусочек белого сыра.

Он запил его вином, поставил фужер на поднос и снова развернулся к девушке. Когда он молча посмотрел на неё, Стефания медленно закрыла глаза и плавно исчезла под водой. Маркус сделал то же самое. Он смотрел, как её длинные волосы плавно поднимались над головой и расплывались в стороны, точно сотни темных змеек. Футболка дразняще оголяла бедра и осиную талию, а каждое неспешное движение девушки демонстрировало изящные изгибы тела.

Он подплыл к ней. Под водой её глаза казались ещё больше и бездоннее. Они просто смотрели друг на друга, не давая воде вытолкнуть их на поверхность. Маркус коснулся её пальцев и ощутил резкий спазм в животе, когда рука Стефании осторожно опустилась на его плечо. Задержав на темных глазах внимательный взгляд, он обнял её за талию, чувствуя, как кровь в теле закипает от желания… Нет, тысячи желаний. И все они были связаны с этой маленькой, но такой непокорной девушкой в его руках.

Он хотел её. Хотел погрузиться носом в мокрые волосы, когда их тела сольются воедино. Хотел услышать её стоны, рождаемые наслаждением. Здесь, в номере, в кровати, в душе, на полу… Маркус с трудом удерживал себя, стараясь мысленно посадить на тяжелую цепь. Он чувствовал, что Стефания сделала шаг навстречу, а это большая победа, учитывая её непоколебимое упрямство.

Когда Стефания всплыла на поверхность, Маркус задержался под водой лишь на несколько секунд… Плоский животик поманил его взгляд и, не удержавшись, он осторожно коснулся его губами. Даже это слабое прикосновение свело все его конечности. Его как будто парализовало, но в следующую же секунду собственное тело потребовало добавки. Поцеловав животик еще раз, Маркус ощутил болезненное покалывание в паху. Желание обладать этой дикаркой было настолько неутомимым, что решив резко отпрянуть от неё, дабы не рисковать налаживающимися отношениями между ними, Маркус с небывалым прежде ужасом воспринял неожиданное и очень робкое прикосновение женских пальчиков к своей голове.

Очень робкое. Как будто она сама боялась и стыдилась своих желаний. Замерев лишь на секунду, Маркус обхватил руками тонкую талию и впился губами в нежную кожу. Он чувствовал, как напрягались мышцы плоского животика, как длинные пальчики тянули его за волосы… Прорычав под водой, Маркус поднимался всё выше, удерживая в руках извивающееся женское тело. Футболка закрывала грудь, но он был уверен, что под мокрой тканью набухшие соски трепетно ждали ласки. Одной рукой он осторожно приподнял ткань и, не задумываясь, обхватил губами розовый бутон. Тело Стефании мгновенно дало реакцию, начав соблазнительно извиваться. Маркус целовал её грудь, играл языком, втягивал в себя и содрогался при малейшем случайном касании её ног. Она опьяняла его разум, как самое дорогое вино, пробивала насквозь, точно молния, беспощадно вонзавшая раскаленные стрелы в плотную толщу земли. Ноги Стефании обхватили его туловище и сжали с такой силой, что он в секунду лишился скудных остатков воздуха. Всплыв на поверхность и набрав полные легкие воздуха, Маркус, измученным желанием, взглянул на пылающую от возбуждения девушку. Влажные губы приоткрылись, соблазняя его голодный взгляд.

– Теперь ты явно хочешь просто оттрахать меня, – сказала она приглушенным голосом.

Её веки плавно опустились, скрыв потемневшие от возбуждения глаза. Словно лишившись сил, она с трудом попыталась отпрянуть от него, но Маркус, отрезвленный произнесенными ею словами, лишь плотнее прижал её к себе.

– Не надо.

– Я не сделаю ничего, чего ты не хотела бы, – произнес он шепотом, глядя в её глаза. – Доверься мне.

Подождав немного, Маркус обхватил руками её бедра, и не спеша направился к той закругленной части бассейна, где глубина была всего-то по колено. Там, с помощью нескольких кнопок, можно было включить джакузи и выбрать понравившийся цвет подсветки, а потом сесть на удобные выступы и откинуть голову на мягкую подушку. По пути туда, Маркус схватил халат, что Стефания оставила на краю бассейна. Она держалась за него, как маленькая обезьянка, и навряд ли имела представление, насколько сильно было его желание… Он не хотел лишний раз доказывать ей, что на самом деле являлся тем самым кобелиной, о котором она привыкла читать из дешевой прессы. Да, Маркус любил секс и всё, что с ним было связано. Ему никогда не составляло труда найти девушку для удовлетворения своих сексуальных потребностей. В отличие от Леона, которого девушки обходили стороной, Маркусу достаточно было просто подмигнуть красотке, чтобы она уже представляла, как он срывает с неё трусики. И ему никогда не приходилось сдерживать себя, потому что оказаться вместе в одной постели всегда было обоюдным желанием.

Он не сомневался, что Стефания хотела почувствовать его в себе, но у неё в голове было слишком много лишней информации. В её воображении он явно поимел каждую вторую, а соблазняя, использовал одни и те же методы, которые с ней ни за что не сработают. Она опасалась стать той, кого просто взял и «оттрахал бабник Маркус Ротман». И наверное, её нельзя было в этом винить, поскольку чаще всего Маркус совершенно не задумывался о том, что чувствовали его девушки после близости с ним, о чем они думали, что их волновало и о чем бы им хотелось поговорить. Он просто знал, что был превосходным любовником, а остальное совершенно неважно.

Но Стефания была частью сделки, стоившей ему целой компании. И, пожалуй, именно эта мысль хоть как-то охлаждала его пылающий огонь в трусах.

Когда его нога коснулась ступенек, что вели к джакузи, Маркус бросил халат на мягкий подголовник, а потом взглянул на Стефанию и тут же пожалел об этом. Даже коротко взгляда на её влажные губы было достаточно, чтобы волна возбуждения вновь накрыла его с головой. Подавляя дрожь в теле, Маркус поцеловал теплую шею, зарывшись носом в мокрые волосы, и сжал в руках упругую попку. Женское тело, словно под негромкие звуки флейты, стало медленно извиваться, по-настоящему сводя его с ума. Он поднимался по ступенькам, а сам никак не мог оторваться от пылающей особым запахом кожи, покрывая её бесконечными поцелуями. Придерживая девушку одной рукой, Маркус опустил её голову на мягкую подушку. Нащупав большую кнопку, он вновь позволил себе взглянуть на Стефанию, что лежала под ним такая горячая, возбужденная, пылающая огнем…

Маркус выругался. Он нажал на кнопку и вода тут же стала бурлить, соблазнительно лаская их тела. Нависнув над Стефанией, Маркус с упоением наблюдал, как под прилипшей к груди тканью четко вычерчивались соски. Он поднял ткань вверх и снова прильнул к ним губами, болезненно ощущая всю тяжесть своего возбуждения. Стефания плавно двигала бедрами, касаясь животом его члена. Прорычав что-то от злости и возбуждения, Маркус резко поднялся на колени и схватил махровый халат, что лежал на самом краю. Раскладывая его на каменистом покрытии, он с силой сжал челюсти, чтобы невыносимость в трусах уступила место иному ощущению. Молча взглянув на застывшую от недоумения девушку, Маркус приподнял её и бережно посадил на край бортика. Он с трудом стоял на коленях перед ней. Впервые желание овладеть девушкой было настолько сильным. Оно лишало энергии и здравомыслия, вынуждая чувствовать приятный огонь внизу, что в любой момент мог отозваться острой болью во всем теле.

Облизав губы, Маркус осторожно зацепил пальцами её черные трусики и медленно потянул вниз. Стефания не возражала. Она приподнялась, помогая ему снять их, а потом сомкнула колени, дыша так громко и прерывисто, что Маркус хотел завыть. Уткнувшись головой о женские ноги, он дал себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Чтобы хоть немного прийти в себя иначе… Руки Стефании неожиданно легли на его плечи. Он почувствовал, что сомкнутые колени расслабились и, надавив головой, вынудил их вовсе разомкнуться.

Каждый его поцелуй по внутренней стороне её бедер, вынуждал Стефанию дышать чаще. Она как будто задыхалась и содрогалась от холода. Но её соблазнительное тело воспламенялось в руках Маркуса, укутавшись в плотное одеяло пара. Когда его губы достигли заветной цели, Маркус осторожно надавил ладонью на её грудь.

– Ложись, – прошептал он.

Не открывая глаз, Стефания откинулась назад, согнув ноги в коленях. Мягкие складочки пылающего лона сильно увлажнились, впуская палец Маркуса без особых препятствий.

– …Да.

Осторожно коснувшись языком её клитора, Маркус вновь услышал сорвавшийся из уст девушки стон. Махровый халат, на котором она лежала, скомкался, не выдерживая страстного танца извивающегося тела. Стефания прижимала его голову к себе одной рукой, а другая… Стоило Маркусу приоткрыть глаза, как его тут же пробивала дрожь, ведь эта возбужденная девочка плавно ласкала свою грудь, небрежно задрав мокрую футболку. В какой-то момент желание стало невыносимым и, одним рывком взобравшись на неё, Маркус властно завладел женскими губами, надавив запястьем на чувственный треугольник. Стефания часто задышала, двигаясь бедрами навстречу его ладони. И как только Маркус ввел в неё еще один палец, девушка, глухо вскрикнула. Её горячее тело дрожало и извивалось, а острые пальчики больно впивались в его спину. Он смотрел, как она кончает, дышал сладким запахом её кожи, а его каменный член с содроганием воспринимал любое небрежное касание женского бедра. И бросив лишь один короткий взгляд на торчащий из-под футболки потемневший сосок, Маркус с силой прижался к женскому телу и ощутил мощнейшую волну экстаза. Наслаждение было настолько уничтожающим, что его руки в один миг стали ватными. Колени отказывались удерживать тяжелое мужское тело, вся имеющаяся энергия растекалась тонкими теплыми ручейками и вскоре совсем исчезла.

Маркус рухнул на холодную каменистую поверхность, дыша так тяжело, что в груди делалось больно. Он хотел взглянуть на Стефанию, увидеть в её глазах эту сладостную усталость, но даже его веки казались свинцовыми. Минуту спустя совсем рядом послышались шорохи. Когда он, наконец, нашел в себе силы повернуть голову к девушке, та уже схватила халат и, прикрываясь им, поспешно направилась в сторону раздевалки. Маркус с ленивой улыбкой наблюдал за её светлыми пяточками, пока те не скрылись за каменистым выступом.

Это были самые мучительные и полные неутомимой страсти минуты в его жизни. И сейчас, когда силы постепенно возвращались к нему, Маркус мечтал ещё раз повторить их.

Секс никак не входил в её план. Более того, Стефания отвергала всякую мысль о сексуальности Маркуса, которая, надо признать, всё же имела место быть. Боже! Да она же только что позволила ему вторгнуться в…

– Нет, нет, нет… – шептала она себе под нос, наспех принимая теплый душ.

Никуда он не вторгался, вот ещё! Просто в какой-то момент, когда её непослушные глаза стали всё чаще обращать внимание на его мускулистую грудь, покрытую темными волосами, а потом на шею с взбухшей веной, а потом на руки, на губы… Она лишь на секунду, на какую-то долбаную секунду спросила неведомо кого в своей голове, а какого это, оказаться во власти Маркуса Ротмана? Что чувствовали женщины, которых ласкали его губы, руки, язык? О чем они думали, когда он смотрел на них так, словно никого больше в этом мире и не существовало? И теперь, благодаря чертовому познавательному инстинкту Стефания прекрасно это знала. Её тело всё ещё вздрагивало, стоило только воссоздать в памяти ощущение касания его пальцев и горячих губ. Она невольно взглянула на свою грудь и тут же вся сжалась изнутри, ведь то, что Маркус проделывал своим языком – фантастично.

Феерично! Сказочно! Эротично!

Видимо, теперь её можно считать именно той наивной барышней, что думала исключительно передним местом. Ибо как объяснить то, что случилось у бассейна? Только так!

«Только так!» – истерично кричала Стефания в своих запутанных мыслях.

Теперь Маркус будет думать, что ему можно всё. Конечно, почему бы и нет? Трусы снять дала, приласкать себя позволила, так почему бы и не…

– Уже собираешься?

Стефания едва не свалилась на пол, испугавшись его волнующего голоса. Она прижимала к себе полотенце, которым протиралась, и с небывалым чувством стыда глядела то на улыбчивого Маркуса, то в пол. На нем уже были джинсы и рубашка-поло, волосы влажные и пахли шампунем. Видимо, тоже принял душ.

– В нашем номере тоже есть джакузи под открытым небом, – сообщил он. – Если пожелаешь поплавать ещё – без проблем.

– Нет, спасибо… Что? – тут же заморгала она в недоумении. – В каком номере?

– В нашем. Я же говорил тебе.

– Я не хочу здесь оставаться. И тем более с тобой.

Неожиданно для неё, Маркус тихонько засмеялся и этот ласкающий звук был полон такой мягкости и доброты, что в женской груди стало медленно разливаться тепло. Она заметила, как изменился его взгляд. Как будто теперь на неё смотрели глаза озорного парня, не знающего забот, и надо сказать – он ей понравился. За считанные секунды из мрачного и избалованного, прочно укоренившегося в её голове, Маркус превратился в простого и такого обаятельного мужчину…

– Мне нравится наблюдать за тем, как розовеет твое лицо от смущения. – Маркус задержал на ней теплый взгляд, а потом тихо добавил: – Не торопись. Я буду ждать тебя у бассейна.

Когда он вышел, Стефания медленно опустилась на деревянную скамейку с мягкими подушками и задышала так часто, словно только что вернулась с пробежки. Неужели ласки Маркуса Ротмана действительно способны вот так по щелчку снести крышу? Она всегда смеялась и поражалась тупости женщин, мечтающих оказаться в его постели, но сейчас… В ней до сих пор мучилось это странное чувство… Оно терзалось, билось в животе и оседало болезненной тяжестью. Несмотря на фееричный оргазм, тело требовало большего. Оно требовало логичной законченности и максимального удовлетворения, которое можно было получить только с полноценным Маркусом. Стефания зажмурилась, испытывая невообразимый коктейль чувств и эмоций. Если рассуждать здраво, то она взрослая девушка, имеющая право спать с кем угодно, где угодно и исключительно во благо (прежде всего!) своему моральному и физическому здоровью. Это, конечно, если отбросить в сторону все те принципы, которых она придерживалась… Сколько? Двадцать три года. А полчаса назад эти принципы канули в небытие. Ха-ха-ха. Отлично. Стоило появиться брутальному самцу на горизонте, как типичные женские установки заблокировала похоть.

Однако, сложившаяся ситуация ей только на руку. Возможно, что перед тем, как вышвырнуть Стефанию из своей жизни навсегда, Маркус задастся целью уложить её в постель. Полноценно. Сейчас была всего лишь прелюдия, разогревшая его фантазию и желание, которое было ого-го каким…твердым и внушительным. Стефания не верила, что способна заинтересовать Маркуса душой. Его интересовало только её тело, так что пока оно останется максимально недоступным для него, он, точно, собачонка, будет бегать за ней, как за самой вкусной и аппетитной косточкой на свете. И тогда банковский счет будет ежемесячно пополняться. Другое дело – её собственные желания, что начинали пугать не на шутку. Надевая платье, Стефания вдруг с горькой усмешкой подумала, что всё же надо было переспать со своим первым и последним парнем. Основываясь на многочисленные фильмы и истории, что передавались из уст в уста, первый секс с одноклассником, чаще всего, был настолько ужасен, что потом понадобилось бы слишком много времени, чтобы постичь реальную полезность и всю красоту этого занятия. Займись она тогда им, то сейчас бы, вполне возможно, даже и не гадала над тем, каков секс с Маркусом Ротманом.

Чушь! Имея даже самый неудачный опыт, Стефания бы всё равно задавалась этим вопросом, надеясь, что именно Маркус Ротман покажет ей, что значит пылать, приятно мучится и сгорать под тяжестью мужского тела.

Когда она вышла к бассейну, её бил озноб. Волосы были влажными и казалось, что из-за холодного воздуха они покрылись коркой. Маркус стоял у воды, засунув руки в карманы черных джинсов. Стефания поймала себя на мысли, что глядя на него даже так, сзади, её непослушное тело начинало возбуждаться.

Он обернулся, как будто услышал её мысли.

– Почему ты не высушила волосы? – Маркус подошел к ней и склонил на бок голову. Его горячие пальцы легонько коснулись её подбородка. – Я же сказал, чтобы ты не торопилась.

– Я и не торопилась вовсе.

– Пойдем.

Он взял её за руку и повел за собой. Они молча шли по узкому коридору, потом оказались в большом круглом помещении с диванами и столами, уставленными подносами с едой, потом снова коридоры и вот – тот самый просторный светлый зал с большой стойкой-ресепшн. В лифте они так же ехали молча, но рука Маркуса не выпускала её. Стефания вдруг поняла, что сейчас было бы очень даже неплохо знать, о чем думает этот мужчина, хотя бы потому, что её собственные дурацкие мысли нуждались в отрезвляющей пощечине. Он мог бы сказать ей что-то грубое, обидное, или назвать её какой-нибудь «грязной девочкой в обличие ангелочка» – да что угодно, лишь бы пылкие мысли о нем изменили свой характер.

Но Маркус продолжал молчать даже, когда они зашли в роскошный номер с узкой винтовой лестницей, пушистым белым ковром у огромной плазмы и круглым обеденным столом, полным самой разнообразной еды. Только сейчас Стефания поняла, как сильно проголодалась. Она сняла свои сапоги у двери и аккуратно поставила их к белоснежной стене, а потом взглянула на Маркуса, что с легкой улыбкой наблюдал за её действиями. Стефания выпрямилась и сомкнула руки в замок.

– Что?

Маркус молча покачал головой и помог ей снять пальто. Он повесил его в шкаф-купе, а потом прошел в просторную гостиную и бросил свою косуху на один из трех мягких диванов.

– Наверху ванная. Там ты найдешь все, что тебе нужно. Что будешь пить? – спросил Маркус, раскрыв дверцы бара, что прятался в стене. – Вино, виски, текила?

– …Чай.

Маркус обернулся и внимательно посмотрел на неё. Стефании показалось, что он впервые глядел на неё с такой доброй серьезностью, граничащей с искренним беспокойством.

– Хорошо. Сходи, пожалуйста, наверх и высуши волосы. Там есть теплые халаты и тапочки.

– Надо же. Ты сказал «пожалуйста»! – решила съязвить она, но тут же пожалела об этом. Вопреки всем её ожиданиям, на лице Маркуса по-прежнему держалась непроницаемая маска.

– Не хочу, чтобы ты заболела, Стеш.

И он снова отвернулся, но на сей раз, чтобы закрыть дверцы бара. Такое его поведение пугало. Стефания неуверенно попятилась в сторону лестницы, продолжая с опаской поглядывать на молчаливого мужчину.

В огромной ванной комнате, где могли уместиться две кровати, письменный стол и три пианино, Стефания провела чуть больше пятнадцати минут. За это время она высушила волосы, но переодеваться в халат не стала. Вернувшись в гостиную, она застала Маркуса за приготовлением чая у широкой кухонной стойки, над которой свисала узкая длинная лампа. Он поднял на неё глаза, обратил внимание на белые пушистые тапочки и, тихонько вздохнув, спросил:

– А где же халат?

– В прошлый раз, когда я надела халат, чуть позже он оказался подо мной.

Губы Маркуса тронула улыбка. Он заливал кипятком большие белые кружки и, не поднимая головы, снова спросил:

– Не хочешь, чтобы всё повторилось?

– Нет, не хочу, – солгала Стефания.

– Ты же понимаешь, что не в халате дело? – улыбнулся Маркус, коротко глянув на неё. – Если мы оба захотим, то ни твое платье, ни мои джинсы с замысловатой застежкой не станут для нас преградой.

Ей-богу, от таких слов воздух вокруг неё накалился в секунду! Стефания молча прошла к столу с едой, слыша за спиной осторожные шаги Маркуса. Опустив две кружки с чаем, он отодвинул для неё стул.

– Спасибо. – Стефания села за стол и вдохнула мятный аромат. – Ты здесь часто бываешь?

– Нет. Предпочитаю отдыхать в менее пафосных местах, – усмехнулся Маркус и сел напротив. Он взял мягкую булочку и начал намазывать на неё сливочное масло.

– Ну да.

Маркус протянул ей булочку.

– Представь себе.

Стефания сощурилась и взяла угощение.

– Верится с трудом.

– Обидно. Ты по-прежнему веришь всему, что пишут эти недоумки обо мне.

– Тебя это задевает?

– Может быть. Не хочу, чтобы ты считала меня кретином, бабником и… Как же это… – задумался он. – Ах, да. Прожигателем жизни.

– Ну, тебе должно быть всё равно, кем я тебя считаю, а кем не считаю. Полагаю, что важнее всего мнение твоей семьи и близких тебе людей, – пожала она плечами и откусила булочку. – Мне бы, например, не хотелось, чтобы моя семья считала меня за какую-нибудь бездарную девицу, которая так и не смогла ничего добиться в жизни.

– Ты мне нравишься, – повторил он в который раз. – И я хочу, чтобы ты знала меня настоящего.

Их взгляды встретились. Стефания с трудом проглотила кусок воздушного теста.

– Ответь мне на один вопрос… – Она усмехнулась. – В чем подвох?

– О чем ты?

– Я далеко не из твоего круга общения. У меня нет богатых родителей, я не езжу на многомиллионной тачке и не посещаю вечеринки, вроде той, что сейчас проходит внизу. В чем подвох?

Маркус долго смотрел на неё и этот внимательный взгляд отдавался в ней бешеным стуком сердца.

– Ты – другая. И… – Он замолк, не сводя с неё зеленых глаз. – С твоим появлением, моя жизнь изменилась. Ты можешь не верить мне, но это действительно так. Я заинтересовался вещами, которые прежде казались мне пустяковыми.

– Это какие, например?

– Работа. Компания. Её будущее.

Неужели…

Стефания часто заморгала и увела встревоженный взгляд. Как бы ей этого не хотелось, но не верить вдумчивым и серьезным словам Маркуса просто не представлялось возможным. Искренность его тихого голоса тронула её, и вместе с тем несказанно обрадовала, вот только она еще не до конца понимала, по какой именно причине тихонько хлопала в ладоши от счастья. То ли потому, что её особая работа дала свои первые и чертовски неплохие плоды, то ли потому, что сама искренне гордилась изменениями, которым подверг себя Маркус Ротман. Благодаря ей.

– Ты ведь наследник… – изобразила Стефания непонимание. – Разве, дела компании не интересовали тебя?

– Можно сказать, что нет.

– Почему?

– Ты и правда хочешь это знать? – нахмурился Маркус.

Стефания пожала плечами.

– Можно сказать и так.

Они переглянулись. Стефания заметила, как взгляд Маркуса стал настороженным, будто она только что попыталась пролезть в частные владения перед его носом.

– Ты работаешь в компании целый год, – начал Маркус, намазывая масло на очередную булочку, – как так вышло, что ты понятия не имела, кто такой Леон?

– Компания твоего деда занимает двадцать этажей. Мне посчастливилось работать только на одном из них и не мотаться, как многим другим с этажа на этаж.

– Но ты работаешь непосредственно со всей информацией о Ротманах, что публикуется в СМИ. Делаешь отчеты, оценку, – говорил Маркус, не глядя на неё, – отбираешь фотографии. Как так вышло, что ты ни разу за весь год не поинтересовалась слащавым брюнетом, чья рожа частенько мелькает в журналах?

– Вижу, ты подготовился, – пробубнила Стефания и сделала глоток чая. Его осведомленность о сроках её работы в компании несколько насторожила, хотя и не удивила. – Я выполняю самую разную работу для Ольги Владимировны, но, что касается анализирования публикаций раз в квартал, то это касается исключительно Арнольда Вернера и тебя. Я прекрасно знала, что существует такой товарищ, как Леон Ротман, но остальной немалой частью вашей семьи занимается секретарша Ольги Владимировны. Если бы я ещё и это делала, то явно сошла бы с ума, ведь мне и твоих косяков хватает с лихвой.

– Что это значит?

– Думаешь, мне доставляет удовольствие читать одно и то же на протяжении нескольких дней подряд? То твоя вечеринка едва не закончилась арестом, то красавчик-Ротман зажимает в углу какой-то забегаловки официантку, то выходит из лифта одного из дорогущих отелей вместе с очередной завидной невестой, при этом у него засосы на шее и расстегнута ширинка. Мне продолжать?

Маркус закатил глаза и откусил булку. Он потянулся за ломтиком свежего огурца и, фыркнув, сказал:

– И тебе, конечно же, не приходило в голову, что всё это – туфта.

– Да мне особо это и не нужно было, – честно ответила она. – Я просто делала свою работу. К тому же, фотографиям сложно не поверить.

– Что Леон сделал в лифте? – спросил Маркус скрипучим голосом. Его яркие глаза как будто выстрелили в неё.

Стефания пожала плечами и взяла маленький бутерброд с маслом и икрой под стеклянной крышкой.

– Ничего особенного.

– Настолько ничего особенного, что ты теперь боишься заходить в лифт с мужиками?

Сдержанно выдохнув, она опустила руки на край стола и как можно спокойнее ответила:

– Так же как и ты, больно схватил меня за руку. Потом, как обезумевший, начал прижимать меня к себе и сжимать мою задницу… Я со всей дури врезала ему между ног и вышла на своем этаже. Мне повезло, что ехать оставалось совсем немножко, иначе он бы точно живым оттуда не вышел.

Несмотря на хмурое выражение лица и медленно шевелящиеся желваки на острых скулах, уголки его губ едва заметно поднялись.

– Почему мне кажется, что ты очень рад этому?

– Чему?

– Что твой, как выяснилось, двоюродный брат получил по яйцам.

– Почему ты не обвинила его в домогательствах? – спросил Маркус тут же. – Ты могла бы содрать с компании очень много денег.

– Во-первых, я не знала, что он – Ротман. В этом здании работают и курсируют тысячи людей. Во-вторых, на тот момент я работала еще всего ничего и не хотела потерять место только потому, что у какого-то идиота спермотоксикоз. А, в-третьих… Я не думаю, что кому-то было бы дело до всего этого. На нем был дорогой костюм, туфли блестели и всё такое. Навряд ли поверили бы словам какой-то девчонки. Да и камер в лифте нет. Я ответила на все вопросы, связанные с твоим обожаемым братцем?

Маркус усмехнулся и откинулся на спинку стула. Он оглядел её заметно успокоившимся взглядом, как будто удостоверился в отсутствии какой-ибо связи между ней и Леоном Ротманом. Видимо, решила Стефания, любой, кто так или иначе общается с этим типом, лишается доверия Маркуса.

– Так и что, ты рад? – улыбнулась ему Стефания.

– Очень, – засмеялся он.

И вновь его смех заставил её сердце трепетать.

– Между вами вражда?

– Просто терпеть друг друга не можем. У тебя есть братья или сестры?

Стефания усмехнулась.

– Не любишь говорить о родственниках?

– Я хочу говорить о тебе.

Их взгляды снова встретились. Стефания заерзала на стуле, ужасаясь откровенным мыслям, что вдруг нежданно-негаданно, решили заявить о себе. Надо же! Как вовремя! Стараясь не доверять его словам и желаниям, она всё внушала себе, что подобное Маркус тысячу раз говорил другим девушкам, которые так же, как и она стекали тоненьким ручейком и образовывали лужицу. Будь Серафим рядом, то уж…

– Маркус, прошу тебя, отдай мой телефон! – тут же спохватилась она, вспомнив о брате. Должно быть, он места себе не находил.

– Мне нравится… – тихим и соблазнительно низким голосом сказал Маркус. Он смотрел на неё, думая неведомо о чем.

– …Что именно? – часто заморгала она. – Как я прошу тебя о чем-то?

– Как ты произносишь мое имя.

Стефания почувствовала, что краснеет. Поджав пальцы на ногах, она с трудом взяла себя в руки и снова повторила свою просьбу. Наконец, Маркус отреагировал.

– Ты всё ещё хочешь связаться со своим парнем? – усмехнулся он. – Милая, оставь эти попытки. До самого рассвета ты – моя, так что…

– Маркус! – перебила она. – Я должна написать брату, что со мной всё в порядке! Он же волнуется. Черт! Я совершенно забыла о нем.

Губы Маркуса тронула слабая улыбка. Он поднялся и молча прошел к дивану, где оставил свою косуху. Достав из кармана сотовый Стефании, Маркус вернулся к столу, но остановился у самых её ног.

– Это было очень глупо и по-ребячески! – возмутилась она, вырвав из его рук свой гаджет.

Однако, вновь, вопреки её ожиданиям, Маркус промолчал. Надо сказать, что эта его задумчивость начинала действовать ей на нервы. Уж лучше бы как раньше съязвил, ругнулся или оставил последнее слово за собой, но только не молчал, утаивая от неё свои мысли.

Разблокировав экран, Стефания вытаращила глаза и протяжно вздохнула.

Дома было спокойно. Они жили в этой квартире всего ничего, а безликие стены уже впитали запах домашнего уюта и ароматной еды, став «своими». Стефания лениво открыла глаза, когда яркий свет нового дня вторгся в её комнату через большое окно. Чтобы одержать победу в борьбе с собственной апатичностью, ей понадобилось чуть больше двадцати минут, но даже за это непродолжительное время бесконтрольные мысли успели несколько раз поднять, а потом испортить ей настроение.

После теплого душа, завернувшись в старый, но очень теплый халат своего размера, она лениво побрела на кухню. Её организм нуждался в крепком кофе и собеседнике, на которого можно было бы спустить всё свое раздражение и злость. И тут ей просто повезло: Серафим заваривал свежий кофе, смотря по телеку какую-то очередную чушь.

– Я слышал, как ты вернулась около четырех, но не стал приставать с вопросами. Подумал, что ты устала. Привет, – улыбнулся он, когда сестра села перед ним на высокий барный стул. – Как ты?

– Привет, Сим. Я устала.

Парень засмеялся.

– Только день начался, а ты уже устала.

– Я устала возиться с этим козлом, – проговорила она одними губами. – Он просто невыносим… Его самолюбие не имеет границ, а хамство и отсутствие какого-либо уважения к чувствам и желаниям других уже в печенке сидит! За несколько часов, проведенных в его несказанно невыносимом обществе, я как будто постарела на двадцать лет!

Серафим нахмурился и сочувственно взял руки сестры в свои.

– Что вчера случилось?

Конечно, Стефания обо всем ему рассказала, в самых мельчайших подробностях. Она делилась своими ощущениями, досконально описывала взгляд и выражение лица Маркуса в тот или иной момент, и не могла обойти стороной свое неспокойное предчувствие. Единственное, что так и осталось в неведении Серафима – страстные минуты у бассейна. Об этом не то что говорить, но даже думать и вспоминать было стыдно.

– Интересно, – задумчиво произнес брат, разливая горячий кофе по кружкам. – И ты думаешь, что есть какой-то подвох?

– Я не думаю, а уверена в этом, Сим. Он как будто… – Стефания закусила губу, пытаясь правильно подобрать слова. – Как будто играет. Сначала он обращается со мной, как с мешком, который таскает то туда, то сюда. Потом, как будто понимает, что так дело не пойдет и в секунду делается…

– Делается?

– Ну, таким… Добрым что ли. Приятно говорит, проявляет знаки внимания…

«Ласкает с такой страстью, что даже сейчас волосы на голове дыбом становятся».

– …проявляет интерес и демонстрирует сочувствие, – подытожила Стефания, отмахнув непрошеные воспоминания. – А потом опять, как по щелчку, делается жестоким и несносным козлом!

– Может, тебе показалось?

– Сим!

– Что? Я просто спросил.

– Господи, а я еще додумалась где-то глубоко в себе пожалеть его! Может, он и впрямь был ужасным ребенком, которого не жаловал даже собственный отец.

На самом деле она так не думала и тут же пожалела, что позволила себе сказать такие жуткие вещи вслух. Из-за злости и обиды на Маркуса язык работал быстрее, чем мозг.

– Ты знаешь, что случилось с его отцом?

– Арнольд говорил про несчастный случай. Больше мне ничего не известно. Если так интересно – загугли.

– А тебе не интересно?

– Представь себе – нет, – с раздражением ответила сестра.

Серафим сощурился и внимательно оглядел её.

– Что все-таки случилось?

– Я просто устала… – Она знала, что это ложь, но упорно доказывала самой себе, что поганое настроение вызвано переутомлением и недосыпом. Кто-то говорил, что если внушить мозгу конкретную мысль, то он в неё поверит. – Не выспалась, наверное. Таксист вез меня очень долго.

Глаза Серафима мгновенно округлились.

– Таксист? То есть как это?

– А ты чем слушал меня последние десять минут? Я же сказала…

– Ты сказала, что вы разошлись по разным комнатам потому, что Маркус вновь превратился в болвана. Я думал, что он привез тебя домой!

– Ага. Черта с два. Я сбежала. Дождалась, когда он уснет, и просто свалила оттуда.

– Бог мой, Стеша!

– Что?! – громче, чем хотелось, воскликнула она. – А что мне нужно было делать? Спокойно спать, когда поблизости этот кретин?

Серафим задумчиво склонил на бок голову и снова оглядел её.

– Вы ведь хорошо общались.

– Господи, ты меня совершенно не слушал!

– Да всё я слушал, просто ты, как обычно, сначала делаешь, а потом думаешь! – разозлился брат. – Я прекрасно понял, что тебя задели его слова, мол ты чужая и всё такое. Мне вот только непонятно, почему это случилось? Ты же прекрасно знаешь, что он – всего лишь твоя работа.

– Да, Маркус Ротман – моя работа. Но знаешь, как-то всё равно обидно, когда тебя в сотый раз щелкают по носу, говоря, что ты – какая-то не такая, что ты чужая! Да, он всего лишь моя работа, но эта чертова работа должна приносить хоть чуточку удовольствия…радости.

– Радость на твоем банковском счете, – с опущенной головой сказал брат.

Наверное, сейчас он вновь ругает себя, что ни чем не может ей помочь. Стефания вздохнула и обошла островок. Она крепко обняла брата, стараясь выбросить из головы всякую мысль о Маркусе.

– Пойдем сегодня по магазинам? – предложила она, прижимаясь щекой к его теплому плечу брата. – Посмотрим подарки маме и бабушке, обновим себе гардероб.

– Стеш?

– Ау?

– Ты самая лучшая в мире сестра.

– Рада слышать, – усмехнулась она.

– Правда, – сказал Серафим и заглянул ей в глаза. – Ты готова на всё, только бы другие были счастливы. Когда-нибудь, я сделаю для тебя что-то очень большое и настолько значимое, что это перевернет твою жизнь.

– Надеюсь, в лучшую сторону перевернет то? – засмеялась она, потрепав брата по густой шевелюре.

– И никак иначе.

В понедельник, выйдя на своем этаже, Стефания столкнулась с приплюснутой от раздражения и зависти физиономией Ларисы. Та встретила её в коридоре и глазела так, словно ненавидела всю свою жизнь.

– Господи! Стеша! – с раздражением ахнула Аня, буквально затащив её в буфет. – Что всё это значит?!

– О чем ты? – нахмурилась Стефания, искренне не понимая, что она имеет в виду.

– Я об этом! Об этом!

Девушка схватила с дивана глянцевый журнальчик и ткнула пальцем на яркую обложку, где была…

– Черт возьми, – прошептала Стефания, таращась на себя и Маркуса. Он держал её за руку и смотрел так, словно был по-настоящему влюблен. – Откуда… Что это?

– О! А ты не знаешь, – нервно засмеялась Аня. – Значит, вот так ты проводишь выходные, да? В компании человека, которого поливала грязью только так!

– Не могла бы ты убавить громкость своего голоса? – прорычал Маркус, стоя перед Стефанией на осколках разбитой вазы. И как у неё только силенок хватило поднять эту тяжеленную стекляшку и с такой легкостью швырнуть о пол? – Твою истерику слышно на первом этаже!

– Я упала в глазах Ольги Владимировны ниже плинтуса и всё благодаря тебе! Она ценила меня и уважала, а теперь я стала для неё одной из тех потаскух, что ты имеешь!

Ей-богу, как же он устал это слушать. Потаскухи, тупоголовые девки, шлюхи… В чем была его вина, если они сами липли к нему, как мухи на мед? И в чем, собственно, обвинять их, если девушки свободны и хотят поразвлечься?

Вообще-то, Маркус надеялся на иное развитие событий. Он думал, что эта глупышка хотя бы обрадуется повышению, однако не тут то было. Стефания чуть ли не с ноги распахнула дверь его кабинета и налетела на Маркуса, как предводительница огромного роя разъяренных ос! Нет, ей-богу, эта девчонка только и делает, что поражает его своим поведением. Каждый раз Маркус думает, что знает её мысли и желания наперед, но, черт возьми, она такая резкая! Такая непокорная и упрямая! Пока ему никак не удается предугадать её действия и, надо сказать, это не только бесило, но и утомляло.

– Мои подруги ненавидят меня потому, что ты…

Маркус громко прорычал, а потом схватил её за талию и резко прижал к себе. Он зажал рукой её рот и в который раз насладился нежным сахарным запахом, что проникал в его нос, стоило Стефании оказаться слишком близко. Этот запах преследовал его всё воскресенье, когда он, проснувшись на дорогом, но крайне неудобном диване, обнаружил, что девчонка сбежала. Приехав домой, он чувствовал его на своих руках, на рубашке… И даже горячий душ с термоядерными гелями и шампунями не смог уничтожить нотки порхающей вокруг него мягкости.

– Хватит! – громким шепотом приказал Маркус, глядя в её глаза. – Я не понимаю тебя! Не понимаю! У меня голова взрывается от всего, что с тобой связано! Ты не обвинила Леона в домогательствах потому, что боялась потерять работу. А что изменилось теперь? Ты разгромила мой кабинет, позволяешь себе орать на меня! Но при этом, тридцать шесть часов назад стонала в экстазе! В чем подвох, Стефания?! Почему ты перестала бояться потерять работу?!

Наконец, она успокоилась и перестала брыкаться. Её ореховые глаза медленно опустились, тело как будто обмякло. Маркус ослабил хватку и убрал ладонь с её рта. То, что она натворила здесь безусловно выводило его из себя, но когда ярость и непоколебимое упрямство уступали место женской слабости, Маркус не мог не сожалеть о своей непослушной резкости.

– Хочешь сказать, что после всего этого, я по-прежнему тебе нравлюсь? – спросила Стефания надтреснутым голосом и обвела виноватым взглядом хаос в кабинете.

– Ты устраиваешь эти сцены только потому, что хочешь убедиться в искренности моих слов? Готов ли я терпеть подобные выходки, ради девушки, что мне небезразлична? – шепотом спросил Маркус.

– Может быть, – ответила Стефания спустя некоторое молчание. – Я не верю тебе, – взглянула она на него. – И в этой твоей необъяснимой терпеливости чувствую подвох.

– Ты ведь понимаешь, что рискуешь лишиться работы только ради того, чтобы уличить меня во лжи? Или наоборот, убедиться в искренности, пользуясь не самыми лучшими для этого методами. Не значит ли это, что я… – Собственное умозаключение заставило его улыбнуться и ощутить приятное тепло в грудной клетке. – По-настоящему нравлюсь тебе.

Её взгляд оживился. Она оглядела его с таким возмущением, что щеки покрылись привлекательным румянцем. Маркус признался себе, что даже просто наблюдать за ней уже доставляло ему удовольствие. И оно было таким приятным и воздушным, как пенка, что тепло внутри стремительно овладело всем его телом. Бойкая и непослушная, сейчас Стефания казалась ему маленькой и заметно растерянной. Он вдруг представил, как грязные руки Леона прикасаются к её прекрасному телу, и ощутил незнакомое чувство… Странное. Маркус и раньше с наслаждением представлял, как его кулак впечатывается в наглую рожу двоюродного брата, но сейчас оно носило совершенно иной характер.

А если бы она не была такой боевой девчонкой? Если бы не смогла постоять за себя, то что случилось бы тогда?

Маркус внутренне съежился, блокируя собственное воображение.

– Я не твоя девушка, Маркус, – тихо сказала Стефания, не глядя на него. – Из-за этой лживой статьи у меня испортились отношения с коллегами и Ольгой Владимировной. Уже весь отдел судачит о том, что я взобралась сюда через постель Маркуса Ротмана… Это ужасно.

– Ты же знаешь, что это не так. А каждому человеку правды не докажешь. Никогда. Им интереснее живется, когда есть возможность и повод обсудить и обругать кого-то. Это же как бразильский сериал, полный интриг и коварства. Я забрал тебя у Ольги Владимировны не потому, что хочу привязать к себе и взять измором, – усмехнулся он. – Мне нужна твоя помощь. А уже то, что ты просто будешь работать со мной бок о бок и, возможно, увидишь меня в ином свете – просто бонус.

– Работать? – недоверчиво переспросила Стефания. Она с опаской смотрела в его глаза. – Я ничего не смыслю в ведении бизнеса… А если хочешь, чтобы я чай приносила, печенье и какие-то особые конфеты, как та девушка у лифта, то ошибся адресом.

Маркус засмеялся.

– Нет, мне не нужно ничего приносить. И я не люблю конфеты. – В отличие от деда, у которого маленькие сладости и в кабинете, и в машине, и на прикроватной тумбочке. – Я могу доверять тебе?

Вопрос застал её врасплох. Вообще-то, Маркус и не думал намеренно оказывать такое впечатление, поскольку действительно доверял страстной ведьмочке с ангельскими глазами. Он не мог относиться иначе к девушке, что могла на раз-два вызвать в нем так много противоречащих друг другу чувств: от острой ненависти до пылающей симпатии. И всё это за несколько секунд! Говорила, что думала, делала, что хотела и только потом анализировала свое поведение. Да, временами (чаще всего!) это выглядело очень глупо, но стоило ей улыбнуться… Не натягивать кожу через силу, а искренне обрадоваться… Маркус начинал теряться. Это ощущение выбило его из колеи в ту субботу, когда она задавала вопросы о его семье, совершенно не подозревая, что эта тема, как острый и ржавый гвоздь в его пятке. Но она так улыбалась и даже смеялась, что Маркус невольно почувствовал симпатию совершенно иного уровня.

– Это… Это странный вопрос.

– Почему?

– Доверять мне или нет – твоё личное дело.

– Ну, а ты бы, что посоветовала?

Девушка часто заморгала и снова растерялась, не подозревая, что по-доброму забавляла Маркуса.

– Быть осторожнее, – прошептала Стефания и задумчиво отстранилась.

Маркус опустил руку и тоже сделал шаг назад. Осколки под его ногами громко треснули.

– Я всё уберу, – сказала Стефания, виновато оглядев бардак. – Извини за это…

– Как считаешь, этот хаос можно назвать результатом нашей первой ссоры? Мы же с тобой – влюблённая пара.

– Хватит, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Мы не пара! И я не понимаю, что заставляет тебя думать иначе.

– Я же говорил.

– Маркус, хватит…

– Ты мне нравишься, Стефания. А я нравлюсь тебе, – настаивал он. – Поверь мне и собственным чувствам.

С отчаянием усмехнувшись, она развернулась на пятках и направилась к двери, держа руку у виска. Маркус не хотел, чтобы она уходила. И как будто прочитав его мысли, она вдруг резко развернулась и с заметным разочарованием, блеснувшим в ореховых глазах, спросила:

– Сколько у тебя было девушек, Маркус?

– При чем здесь это?

– Ответь мне.

– Ни одной! – ответил он честно. – Ни одной, о которой бы мне хотелось знать намного больше, чем просто её имя.

Она понимала, что начинала путаться. Собственные желания и чувства сплетались в уродливую косичку, склеиваясь между собой липкой паутиной меркантильности, которая поначалу и была прочной основой всей этой игры. Врываясь в кабинет Маркуса в образе разъярённой фурии, Стефания отстаивала исключительно свои интересы, совершенно позабыв о каких-либо договоренностях с Арнольдом и Луизой Ротман. Маркус обращался с ней, как с игрушкой, лишая любимой работы только лишь потому, что он мог это сделать. Сегодня из-за его кретинизма от неё отвернулись все коллеги. Даже Наташа, которая вроде бы никогда и не проявляла интереса к Маркусу, с осуждением оглядела Стефанию, когда та медленно проходила мимо. Вообще-то, она намеревалась поговорит с ней, но тут же передумала, увидев полный неприязни взгляд. Одни ревновали, другие завидовали, а третьи – осуждали. И всё потому, что её «повысили» из-за связи с начальством! В одном Маркус прав, каждому человеку правды не докажешь. Оставалось лишь надеяться, что со временем хотя бы у кого-то из этой горстки глупых людей просветлеет в голове.

Ей не нравился Маркус. Она его ненавидела! И работать с ним не собиралась, и помогать ему с чем бы то ни было не намерена. И надо бы признаться самой себе, что эти мысли и чувства были вызваны не столько его всевластием и тому, что он позволял себе творить с её жизнью, сколько пугающей тягой к нему. Распутать клубок противоречий не помогали даже сладостные мысли о банковском счете! Сложившаяся ситуация была ей только на руку. В прессе есть информация об их якобы отношениях, сам Маркус забрал её к себе, а это значит, что каждый день они будут работать бок о бок, но… По спине пробегал неприятный холодок, стоило только на секунду расслабиться и поддаться очарованию его зеленых глаз. Если бы он только мог прочувствовать этот тревожный страх, что оседал внутри ледяной коркой, когда его тихий голос как будто завладевал её сознанием. Ей тут же хотелось верить ему, тут же возникала мысль о существующем добром и великодушном сердце, что пряталось под задеревеневшей толщей чувственного тела. Казалось, что Маркус никогда не ухаживал за девушкой, которая ему по-настоящему нравилась, не понимал, какие слова могли задеть её, а какие в мгновение разжечь пламя… Он то шел вслепую, то как будто заведомо знал, каким образом выбить почву у неё из-под ног. Такой многогранный и простой, как копейка… Загадочный и не скрывающий в себе ничего… Однако же, каждый раз, когда перепады в его настроении и поведении поражали своими скоростями, Стефания ощущала кожей опасную западню, что затягивала её, как черная дыра в космосе. И ответ на её вопрос в мгновение ока должен был лишить любой, даже самой слабой надежды на искренность слов, что Маркус повторял и повторял, вынуждая Стефанию по-настоящему хотеть этого…

– Ни одной! Ни одной, о которой бы мне хотелось знать намного больше, чем просто имя. – Маркус замолчал и расставил руки в боки. Он бросил взгляд в сторону, нахмурив брови, а потом тихо-тихо вздохнув, признался: – Я очень растерялся вчера, когда не обнаружил тебя в спальне. А потом, когда понял, что ты сбежала – страшно разозлился. – Он усмехнулся. – Потому что обычно так делал я. Просто уходил, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Это неприятно.

Стефания часто заморгала.

– Я хотел увидеть тебя. Хотел снова поговорить. Можно даже ни о чем, просто говорить.

– Ты знаешь, почему я ушла?

Маркус опустил глаза и долго молчал, прежде, чем ответить. Но Стефания и так видела, что он прекрасно понимал, о чем шла речь.

– Я не хотел обидеть тебя. Но и продолжать ту тему не желал. – Наконец, он взглянул на неё и тихо добавил: – Может, когда-нибудь.

Уязвимость человека еще никогда не казалось Стефании настолько притягательной. Именно она делала Маркуса настоящим, приоткрывала завесу его раненой души, что он старательно скрывал за деланным высокомерием и грубостью. И как бы сильно здравый смысл не старался напомнить о реальных целях и задачах, оберегая наивное женское сердце, Стефания стремительно утопала в собственных надеждах.

Она прочистила горло, решив пока не поднимать эту тему. Уже достаточно того, что Маркус сам, хоть чуть-чуть, но всё же, приоткрыл для неё дверцу к своим сердечным тайнам. Оглядевшись, Стефания спросила:

– Что я должна делать? И где мое рабочее место?

– Ты можешь пока расположиться за моим столом, – сообщил Маркус. – Твой кабинет ещё не готов. Это займет всего пару дней.

– …Ладно. Что тогда делать?

– Спустимся в ресторан?

Стефания хмыкнула.

– До обеда еще три часа.

– Поздний завтрак, – пожал он плечами. – И исключительно деловой, обещаю.

Он так пронзительно взглянул на неё, что казалось, будто и в его голове промелькнуло воспоминание о субботней ночи. Бассейн. Белый пар над горячей водой. Обнаженная Стефания, прижимающая его голову к себе…

Лицо моментально вспыхнуло.

– Времени мало, а дел – очень много. И здесь могут быть уши, – тихо добавил Маркус, заиграв одной бровью.

– Я заинтригована. Ладно, – вздохнула Стефания и попятилась назад. – Только, давай спустимся по отдельности. Мне с лихвой хватило презрительных взглядов с утра из-за какой-то статейки. Если еще и рядом нас увидят, то живьем шкуру с меня сдерут.

– Я думал, ты ничего не боишься!

– А это вовсе не страх, – пожала она плечами. – Это унижение. Ресторан на каком этаже?

– Двадцать девятый. Если придешь раньше меня, скажи, что столик забронирован на мое имя. Он в любое время дня и ночи свободен для меня.

Молча кивнув, Стефания покинула фешенебельный кабинет. Перед тем, как спуститься, она сделала остановку в дамской комнате, что располагалась неподалеку от стойки администратора. Пригладила волосы и поправила выбившуюся из-под юбки рубашку. Её пугало волнение, вызванное очередной встречей с Маркусом и приводило в замешательство предстоящее обсуждение, которое не могло ждать и опасалось чужих ушей. Она не сомневалась, что разговор действительно будет носить деловой характер и, надо сказать, что серьезность Маркуса вызывала в ней не только удивление… Деловой тон его голоса даже возбуждал.

В который раз оглядев свое отражение в зеркале, Стефания расправила плечи и вышла в коридор. Здесь было непривычно тихо из-за отсутствия бегающих туда-сюда сотрудников, играла слабая музыка, что и в лифте, и пахло как будто дорогой кожаной мебелью. Когда Стефания вызвала лифт, девушка за стойкой отвечала на звонок, сообщая кому-то, что сегодня Арнольд Вернер будет отсутствовать весь день, поскольку уехал на деловую встречу. Двери плавно разъехались и Стефания зашла в кабину, а вместе с ней и высокая худая женщина в синей норковой шубе с огромным белым воротником из какого-то другого меха. Она нажала на кнопку первого этажа, а Стефания на двадцать девятый. Пушистый воротник скрывал лицо темноволосой женщины, от неё пахло удушающей смесью самых разных сладких ароматов. Стефания заняла место в самом дальнем углу кабины, искренне надеясь, что её цветочный запах не казался со стороны таким же тошнотворным.

Внезапно, женщина оглянулась с пугающей медлительностью. Её глаза откровенно прошлись по Стефании. Точнее – проползли, как ядовитые змеи. Когда из-под воротника появились плоские красные губы, Стефания тут же окаменела, узнав в ней ту самую женщину, что говорила о Маркусе столько гадостей. Кажется, она была его теткой.

– Должно быть, вы очень рады, – сказала она тем же скрипучим голосом, полным пренебрежения и злости. Её глаза излучали холод. – Говорят, быть игрушкой Маркуса весьма занимательно.

– Не стоит делиться со мной личным опытом, – с деланной улыбкой ответила Стефания. – Я вам не подружка.

Бледное лицо женщины потемнело.

– Всё, что касается Маркуса, спустя непродолжительное время превращается в мусор. Будете и дальше спать с ним – не заметите, как окажетесь в этой же категории.

– Вероятно, у вас что-то не в порядке со слухом: я же говорю, не стоит делиться со мной личным опытом. То, что было между вами и Маркусом, меня не интересует, – развела она руки в стороны. – Собственно, как и то, с кем он делит свою постель. Я здесь работаю, – резким тоном заявила девушка. – И только! Поэтому, будьте так добры – замолчите, и дайте насладится приятной музыкой, а не вашим старческим скрипом.

Ведьма повернулась к Стефании и смерила её огненным взглядом. Если присмотреться, то можно было заметить настоящие искры, вылетающие из голубых, почти прозрачных глаз.

– Ты знаешь, кто я?! Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?

– Не имею ни малейшего понятия, – спокойно ответила Стефания, глянув на меняющиеся цифры над дверями. Оставалось совсем чуть-чуть. – Однако, могу предположить, что вы, так или иначе, связаны с семьей Ротман.

– Я – Ирина Ротман и мне не составит труда выгнать тебя отсюда, как грязную шавку!

Стефания вновь взглянула на цифры, а потом гордо вскинула подбородок и самоуверенно сказала:

– Мм, тетя Маркуса. Что ж, попробуйте. Посмотрим, как у вас это получится. – Смерив её таким же ненавистным взглядом, Стефания медленно произнесла: – Если ещё раз посмеете засунуть свой длинный нос в мою личную жизнь – во всей компании не останется ни одной живой души, которая не будет судачить о том, как Ирина Ротман, тетя известного наследника целой империи, страстно желает оказаться на месте тех девушек, с которыми он спит. И кому-то придет в голову, что именно по этой причине она такая злая и черствая змея, ведь с ней навряд ли захочет спать простой мужик, не говоря о самом Маркусе Ламмерте! И знаете что, я с радостью поддержу это предположение.

– Мерзавка… Какая же ты мерзавка! – чуть ли не задыхаясь, вскрикнула женщина и попятилась назад. Стефания никак не ожидала такой реакции и с трудом могла удерживать непроницаемое выражение.

К счастью, лифт вовремя остановился на двадцать девятом этаже. Когда двери открылись, Стефания расправила плечи и устремила взгляд к выходу, намереваясь как можно скорее исчезнуть из поля зрения этой пугающей своей необъятной ненавистью женщины.

– Он играет с тобой! – бросила она напоследок. – Как и со всеми своими дешевками! Только в твоем случае, ты для Маркуса – всего лишь средство для достижения цели.

Стефания обернулась и выдавила улыбку.

– Зависть – ужасное чувство, – сказала девушка и, пожав плечами, направилась к стеклянным сверкающим дверям дорого ресторана.

Когда она зашла в заведение, освещаемое ярким дневным светом, Маркус стоял к ней спиной у высокой и узкой стойки администратора. Как будто ощутив на себе её взгляд, он медленно обернулся и его губы тронула приятная улыбка.

– Пойдем?

Стефания молча последовала за ним и высокой девушкой с длинными до самой задницы темными волосами. Разместившись за круглым столом у витражного окна, они заказали кофе, тосты и салаты. Перепалка с его теткой не могла пройти бесследно – Стефания с трудом подавляла в себе нервную дрожь, с силой сжимая пальцы под столом. Всё в той гадине было омерзительным: от голоса до тошнотворного запаха.

– Твоя работа будет мало чем отличаться от той, что ты выполняла для Ольги, – начал Маркус деловым тоном. – Ну, разве что тебе не придется читать статьи обо мне.

– Отлично. Это хорошая новость.

– Я собрал небольшую команду, только встречаться мы будем не в офисе, а у меня дома. Так безопаснее. Мы будем готовить проект, что-то вроде глобальных перемен, способствующих процветанию «РотманГлобалМед». Твоя задача состоит в том, чтобы собрать как можно больше информации об определенных её ветвях. Какие именно меня интересуют – сообщу чуть позже.

– Какой информации?

– Общественное мнение, – ответил Маркус, глядя в её глаза. – И интересует меня только негативная часть. Как будешь собирать?

– Комментарии в Интернете, – пожала она плечами, – отзывы на различных медицинских сайтах, которых огромное количество. Если бы ты назвал определенную тему, отрасль, то было бы проще.

– Например, меня интересует мнение пациентов наших клиник, что проходили лечение в отделениях кардиологии. Медперсонал, обстановка, отношение, стоимость лечения – всё, что связано с этим отделением я хочу знать.

– Исключительно негативное мнение?

– Да. Можно ещё включить предложения по решению каких-либо проблем.

– Тогда всё то, что я назвала. Если интересно, могу узнать мнение самого медперсонала… Правда, пока мне сложно понять, о чем речь.

– Да, это тоже можно включить. Я сообщу тебе всё, как только встречусь сегодня еще с одним человеком. Он должен найти брешь. И чем больше, тем лучше.

Им принесли заказ. Стефания ела без аппетита, хотя салат из морепродуктов был вкусным. Последние слова той змеи не выходили из головы. Всякий раз, когда глаза Маркуса фокусировались не на ней, Стефания внимательно смотрела на него, словно старалась найти им подтверждение. Из мелкого пучка путаница в голове постепенно превращалась в огромный клубок, ведь первоначальная задача, за выполнение которой Стефания получала неплохие деньги, уходила на задний план, пропуская вперед личный интерес.

– Почему я не могу выполнять эту работу для тебя, сидя в своем кабинете?

– Потому, что там много ушей и глаз. Не хочу, чтобы этой информацией владел кто-то левый.

– Это ты о своем двоюродном брате говоришь?

Маркус промокнул губы бумажной салфеткой.

– И о нем тоже. Леон – мой главный конкурент. Он хоть и глупый, но с ним всё рано надо быть начеку. Я знаю, он тоже что-то готовит для совета. И если он будет продолжать думать, что я просто слоняюсь из стороны в сторону – замечательно. Поэтому все совместные встречи будут у меня дома, а не в офисе.

– У него есть шанс получить одобрение совета?

– Ну, разве что голос развратника-деда и своей гадкой мамаши. Остальные целиком и полностью поддерживают Арнольда. Правда, в последнее время их всё больше стало интересовать стремительное развитие компании и то, как этому развитию поспособствовать. Мол, стабильность царит слишком долгое время и пора развиваться. Я не могу прийти к ним с пустыми руками и обещать воздух. Мне нужны факты, цифры, причины, методы и предложения. Каждый Ротман привносит что-то свое. Прадед основал компанию по изготовлению и реализации лучших в мире медицинских инструментов и оборудования. «РотманМед» – немецкое качество с русским характером», – усмехнулся Маркус, – этот слоган известен всем, кто так или иначе связан с медициной. Во всем мире. – Он вздохнул и увел взгляд в сторону. – Арнольд открыл семнадцать клиник, три из которых находятся в Европе. Это огромная работа. И следующий Ротман должен сделать ещё больше.

– И у тебя есть идеи?

– Совсем немного. – Маркус взглянул на неё. – И мне нужна помощь. Ты со мной?

– Как будто у меня есть выбор! – фыркнула Стефания с полуулыбкой. – К тому же, возвращаться в свой бывший кабинет теперь опасно, а я ещё хочу пожить. Почему в совете сидят Леон и его семья?

– А ты не догадываешься? – усмехнулся Маркус.

Стефания закатила глаза.

– Я понимаю, что они Ротманы и всё такое. Но, если они элементарно не вызывают доверия ни к себе, ни к своим программам, тогда… Зачем их держать в совете?

– Во-первых, они – Ротманы, – со вздохом ответил Маркус. – А, во-вторых, мой прадед очень опасался, что большие деньги разведут двух родных братьев – Арнольда и Отто. Поэтому он включил их и их будущих детей в состав совета, дабы уровнять положение. Они могут покинуть его только по собственному желанию, но пока никто этим правом так и не воспользовался.

– Но там же не все Ротманы? Или вас очень много?

– Нет, Стефания, не все, – засмеялся Маркус. – Но абсолютно все – родственники. Близкие, дальние. Через пятое колено, седьмое. Пакет акций есть у…

– Ладно… Не говори мне об этом больше ничего, – перебила она, испытывая интерес совершенно к иной стороне разговора о его семье. – Всё равно я слишком далека от бизнеса и всех этих финансовых процедур, правил…

Маркус внимательно посмотрел на неё. Стефания заерзала на месте, испытывая непреодолимый интерес к его отношениям с Леоном и той змей из лифта.

– Ты птичка? – спросил Маркус.

– …Чего?

– Ешь, как птичка. К салату почти не притронулась. Не нравится?

– Нравится, – кивнула Стефания и наколола вилкой крупную креветку. – Вкусный.

– Что случилось? Помимо того, что я испортил тебе настроение с самого утра.

– Ничего, – пожала она плечами и отправила в рот креветку. – Просто проехалась в лифте с очередной гадюкой, которая «по-своему» без ума от тебя.

– Тебя это раздражает?

– Что помимо молоденьких девиц, тебя жаждет заполучить немалое количество взрослых и не вполне адекватных женщин? Ничуть.

– Откуда у тебя столько информации? – засмеялся Маркус. – Всё из журналов?

– Личное наблюдение.

– Тебя это задевает, – сказал он, спустя непродолжительное молчание.

– Удивляет, – поправила она. – Если бы я испытывала к тебе хоть малейшую толику симпатии – возможно. Но, нет.

– Будем считать, что я поверил тебе.

– Ты обещал, что разговор будет носить исключительно деловой характер, – с раздражением напомнила Стефания. – Есть ещё что-то на повестке дня?

– Сегодня меня не будет в офисе. Если тебе что-то понадобится, ты можешь обратиться к администратору, я предупредил её. Если соскучишься – можешь позвонить мне, – подмигнул он с приятной улыбкой. – Надеюсь, ты понимаешь, что всё то, о чем мы говорили здесь – никто не должен знать?

– Это ты к тому, что если вдруг к тебе в кабинет пожалует твой озабоченный двоюродный брат, я не должна ему проговориться?

Стефания заметила, как желваки на квадратных скулах гневно заплясали. Зрелище оказалось не столько пугающим, сколько чувственно-сексуальным.

– Ты права… Собирайся домой, сегодня у тебя выходной.

– Что? Я не собираюсь трепаться с этим уродом!

– Я знаю, – спокойно ответил Маркус. – А я не собираюсь переживать за тебя.

Человек, с которым свел его Роберт, внушал доверие. Это был взрослый мужчина в строгом темно-синем костюме и блестящих черных ботинках с вытянутым узким носом. Говорил Дмитрий только по делу, задавал вопросы, что-то фиксировал в своем айпаде. Их встреча продлилась несколько часов, и Маркусу казалось, что всё это время он разговаривал со своим адвокатом. Сев в машину, он позвонил Роберту и поблагодарил его за помощь. В конце недели Дмитрий предоставит Маркусу подробную информацию, на которую он и будет опираться, создавая свой проект будущего.

– Рад, что вы нашли общий язык, – сказал Роберт по телефону. – Иногда он бывает весьма зануден. Если ни чем не занят, заезжай ко мне? Сегодня утром прилетела Илона. Решила отравить меня очередной своей стряпней. Не хочу страдать один.

Маркус улыбнулся.

– Передавай ей привет от меня. Твоя младшая сестра – милейшее создание. Вкусно, не вкусно – всегда улыбайся и благодари её.

– А я как будто всегда при ней зеленею! – буркнул друг. – Что делать то будешь?

– У меня много работы, – сказал Маркус, выезжая на вечернюю дорогу.

– Ого… Рад слышать! Надеюсь, ты действительно о работе говоришь, а не о девчонке?

– О работе, о работе.

– Что ж, это замечательно. А я до конца недели выходной. Будем с сестрицей развлекаться. Кстати, она сегодня принесла журнал какой-то для малолеток, там ты и та красотка на обложке. Значит ли это, что ты уже на финишной прямой?

Маркус вспомнил, как сегодня утром она швыряла в него всё, что попадалось под руку. Такая свирепая, злая и чертовски сексуальная…

– Вы и впрямь встречаетесь?

– Типа того.

– Значит, не так уж она и ненавидит тебя, – засмеялся Роберт. – Если Леон видел эти фотографии, то представляю, в каком бешенстве он был. Кстати, хочешь услышать комментарий Илоны по этому поводу?

– Воздержусь, – улыбнулся Маркус.

– Ты же помнишь о пятнице? Родители весь белый свет пригласили, – вздохнул Роберт. На заднем фоне послышался женский голос. – Это Маркус, – объяснил Роберт. – Илона передаёт тебе привет.

– И ей от меня.

– Я жду тебя в пятницу! – крикнула девушка в трубку. – И если та девчонка с обложки – очередная твоя пустышка, то прошу, не тащи её с собой, иначе я не сдержусь, Маркус!

– Илона! – вздохнул Роберт. – Господи, жизнь в Европе сделала тебя какой-то слишком уж суровой! В твои то молодые годы! Не обращай внимание, Маркус. Ты же знаешь, моя сестра с самого детства была до ужаса прямолинейной.

– Знаю, – усмехнулся он тихо, подумав о Стефании. Почему-то ему показалось, что они с Илоной нашли бы общий язык, ведь обе не умели держать язык за зубами. – Ладно, до пятницы.

– До встречи!

По дороге домой, Маркус не переставал думать о девушке, которую желал каждую гребаную секунду. Он вкратце рассказывал ей о предстоящей работе и с трудом контролировал собственные мысли, что уносили его в ту ночь у бассейна. Какой же мягкой и податливой она была тогда. Непокорная снаружи, но такая чувственная внутри… И дело даже не только в физическом влечении. Стефания обладала тем редким обаянием, что делало женщину по-настоящему интересной личностью. Остроумная, местами наивная и даже глупая, но непременно по-хорошему забавная и…уникальная. Маркус всё повторял и повторял себе, что единственная причина, по которой он связался с ней – глупая сделка с Леоном. Но, почему-то, стоило только вдохнуть её нежный запах, услышать мурлыкающий голос, ласкающий слух, точно мягкий шёлк, как мысли о будущем компании в одно мгновение становились второстепенными. И такой расклад Маркусу совершенно не нравился.

Вечер четверга Стефания решила посвятить готовке. В одной кулинарной группе, на которую она была подписана уже несколько лет, появился рецепт вкуснейших запеченных рулетиков с баклажанами, фаршем и помидорами. В качестве гарнира идеально подошло картофельное пюре. Надо было хоть чем-то занять себя, иначе от скуки в голову начинали лезть совершенно нехорошие мысли…

Разогревая духовку до ста восьмидесяти градусов, Стефания в который раз за прошедшие три дня подумала о работе. Маркус приказал оставаться дома, пока у него не будет какой-то там информации от какого-то там человека… Ей не хотелось, чтобы Маркус даже допускал мысль о том, что она может вот так просто поведать Леону о каких-либо его планах и намерениях. На самом деле, Стефания, во время их непродолжительной беседы за «поздним завтраком», ощутила что-то вроде гордости за человека, о котором весь год читала не самые приятные вещи. Она впервые увидела в Маркусе ту серьезность и обдуманность, что чувствовалась в Арнольде Ротмане. В её сознании он обрел притягательную опасность делового человека. Кажется, таких называли акулами или хищниками в мире большого бизнеса.

Трахнув головой, Стефания открыла духовку и поставила противень с рулетиками. Она прибавила громкость телевизора, чтобы противный голос ведущего отвлек от приятных мыслей о Маркусе, и включила варочную панель.

– Я дома!

Спустя пару минут в гостиной появился Серафим. Он, как обычно, чмокнул сестру в щеку и с улыбкой оглядел её внешний вид.

– Фартук тебе очень даже к лицу. Может, смешишь профессию?

Стефания только вздохнула и закатила глаза.

– Значит, завтра опять дома?

– Наверное… Я тут подумала… Может, он обманул меня и на самом деле я уже уволена?

– Ты не связывалась с его дедом?

– …Нет. Я подумала, что если завтра так же буду в неведении, то позвоню Луизе. За эти дни я поняла, что не могу просто так сидеть без дела. Мне нужна работа. Иначе я с ума сойду.

– Отдыхай, пока отдыхается. Потом, наверняка, не до этого будет. Если всё так, как ты говоришь, то Маркус готовит что-то очень масштабное.

Стефания опустила голову.

– Уже и не знаю… Это молчание и неведение меня просто убивает!

– Так ты позвони ему! – подмигнул брат с веселой улыбкой. – Ты же должна как можно больше общаться с ним. А так, считай, уже третий день пропадает.

– Это не так просто сделать, – буркнула себе под нос Стефания и поставила кастрюлю с картошкой на варочную панель.

– Что именно? Позвонить ему? Или общаться?

– И то и другое… У меня нет его номера, да и утомляет как-то пустая болтовня. Мм… Тебе мама звонила сегодня?

Она не заметила, как брат оглядел её с явным подозрением и нескрываемым интересом. Будь иначе, то лицо бы уже покраснело от смущения, поскольку реальные опасения, бурлящие в голове, не имели ничего общего с тем, что Стефания только что сказала.

Конечно, ей был известен номер Маркуса, его сообщила Луиза. Можно было бы даже просто написать смс-сообщение и спросить о работе. Это хороший повод, чтобы связаться с Маркусом. И даже, если бы он подумал, что Стефания намеренно ищет встречи с ним (а такой, как Маркус, уж точно подумает именно так, да ещё и самодовольно ухмыльнется своему отражению в зеркале!) то, по сути, её это мало должно волновать, поскольку ей платят большие деньги за это. Работа же! Однако, даже несмотря на материальную сторону, что всё ещё оставалась двигателем всей этой тайной операции, Стефания ощущала легкое волнение в груди, что плавно перетекало в приятный трепет, а потом вовсе замирало в неподъемных оковах глупого смущения.

То есть, как это позвонить ему первой? Чтобы он действительно подумал, будто она сохнет по нему? Да, в нем есть нечто притягивающее, но не настолько, чтобы звонить первой.

«Но настолько, чтобы раздеться перед ним и раздвинуть ноги потому, что кроме грязных плотских желаний Маркус ничего другого вызвать не может, а уж им в тот момент было слишком сложно противостоять», – подумала Стефания и накрыла вспыхнувшее от стыда лицо горячими ладонями.

Интересно, вспоминал ли Маркус выходные у бассейна? Даже и думать нечего: для него те страстные минуты не имели никакого значения и могли сохраниться лишь в виде зеленой галочки в листе его собственного себялюбия и превосходства.

Стефания с горечью усмехнулась, поражаясь наивным попыткам собственного мозга убедить себя же в несусветной глупости. За то время, что она провела рядом с Маркусом, он ни разу не дал повода думать о нем, как о пареньке, что восхищается своим отражением в зеркале. Откуда вообще взялись эти мысли?! Его самоуверенность появилась благодаря воображению самой Стефании, цеплявшейся за многочисленные статьи в журналах. На деле же, Маркус был уверен в себе и никак иначе.

– О чем задумалась?

Стефания оглянулась. Серафим плюхнулся на диван с огромной тетрадкой и ручкой в руках, а одежда на нем была уже домашняя.

– Так, ни о чем, – солгала она и послала ему короткую улыбку. – Ужин скоро будет готов. Кстати, ты мне не ответил, мама звонила?

– Вообще-то ответил, – усмехнулся брат и покачал головой. – Где ты летаешь?

– Так и что говорила? Надеюсь, ты ничего не рассказывал о моей работе? Я все эти дни ссылаюсь на кучу дел. Маме не составит труда понять по моему голосу, что что-то не так.

Серафим раскрыл тетрадь с конспектами и, не глядя на сестру, ответил:

– Нет, я ничего не рассказывал. Бабушка приболела немного. Сходила в аптеку при больнице за лекарствами и подхватила простуду. Мама очень ругалась.

– Надо бы позвонить им…

– Не-а! Даже не думай! Во всяком случае, пока не вернешься к работе. Мама и впрямь по твоему голосу заподозрит неладное. Одно слово потянет за собой другое и вот она уже в курсе твоей тайной работенки.

В дверь позвонили. Сердце тут же подскочило к самому горлу от неожиданности.

– И кого это к нам занесло, – задумчиво и как ни в чем не бывало протянул Серафим, поднимаясь с дивана. Он направился в прихожую, а сестра следом за ним. – Кстати, ты видела какая метель за окном? Хорошо, что мы прикупили теплую одежду.

Стефания остановилась перед маленьким экраном монитора и выпучила глаза. За входной дверью ожидала Луиза Ротман.

– Она не предупреждала меня о визите, – прошептала девушка, глянув на брата полными ужаса глазами. – Сим, что-то не так. Он определенно уволил меня.

Брат молча открыл дверь и вежливо поздоровался с гостьей в дорогой белой шубе.

– Добрый вечер, – послышался её выразительный голос. – Извините, что я без предупреждения…

– Что вы, проходите! – Серафим пригласил её войти. Он глянул на Стефанию, замершую на месте. Она таращилась на женщину с нескрываемым ужасом, как будто та готова вот-вот огласить для неё страшный вердикт. – Позвольте, я помогу вам?

– О, спасибо, – улыбнулась Луиза Ротман и поспешила снять длинную шубу. – Добрый вечер, Стефания. Должно быть, это ваш брат?

– Да, – ответил он, спрятав шубу в шкафу. – Серафим.

– Очень приятно. Луиза Викторовна. – Она снова взглянула на Стефанию и озадаченно поинтересовалась: – Дорогая, у вас всё хорошо? Вы не заболели?

– Человек просто три дня без работы сидит, – объяснил Серафим, а потом резко глянул на сестру, дав понять, что ведет она себя совершенно глупо. – Ничегонеделание, в её случае, весьма губительно.

– …Без работы? – захлопала женщина глазами. – То есть как это?

Спустя несколько минут, перед Луизой Ротман стояла кружка с ароматным кофе, а заметно успокоившаяся Стефания сидела напротив, рассказывая ей последние новости. Серафим, подхватив конспект, скрылся в своей комнате.

– Удивительно! Вам, Стефания, удалось сделать невозможное! Он начал работать… Мой сын начал работать! – ахнула она так, словно не верила собственным словам. – Я и подумать не могла, что Маркус будет готовить презентацию.

– Я ничего не делала, – уже в сотый раз повторила Стефания. – Абсолютно ничего. Думаю, вы просто его недооценивали.

– Возможно, – задумчиво кивнула Луиза. – В любом случае, эти положительные перемены в нём – исключительно ваша заслуга. Думаю, вы, Стефания, вдохновляете его.

– Мне кажется, что отчасти Маркус делает всё это только потому, что ненавидит своего двоюродного брата, – честно сказала она. – А в случае со мной… Им движет что-то другое.

– Как это?

– Я не знаю. Возможно, ему просто нужна моя помощь. И он знает, что может доверять мне потому, что по определенным причинам я не стану секретничать с его конкурентом.

– По определенным причинам?

Стефания отмахнулась и поднялась с места. Она подошла к духовке и заглянула внутрь.

– Это неважно. Я поняла одно: ваш сын люто ненавидит ту часть вашей семьи. И чтобы обезопасить свой план, решил проводить встречи подальше от офиса компании.

Женщина усмехнулась и взглянула в окно.

– Две противоборствующие стороны семьи Ротман… Он всё делает правильно. Я передам Арнольду всё, о чем вы рассказали мне сегодня. Думаю, у него появятся мысли, как незаметно помочь ему. Через вас, разумеется, – улыбнулась Луиза. Её взгляд скользнул по Стефании, потом устремился к духовке, откуда по всей квартире разносился приятный аппетитный аромат. – Вы очень домашняя, да?

Стефания пожала плечами и оглядела свой ярко-красный фартук.

– Просто люблю готовить. А когда времени – вагон и маленькая тележка, что еще остается делать?

– Раньше я тоже готовила. И ужины, и завтраки – всё для семьи. Маркус очень любил жареную картошку с яйцами. В неделю по десять раз! – улыбнулась она, с трепетом вспоминая прошлое. – Перед сном они с Ламмертом выпивали стакан молока, чтобы сны были яркими и добрыми. Ну, так Ламмерт говорил. А Маркус верил каждому его слову. Интересно, когда мой сын последний раз питался домашней едой… Вот такой, из горячей духовки, с ароматом по всему дому, в компании близких и родных…

– Извините… Это, возможно, не мое дело… Что случилось с вашем мужем?

– Он попал в аварию, – спокойной ответила женщина. – Это случилось в Рождество. Все Ротманы проводили новогодние праздники в огромном семейном доме, в Швейцарии. Там рядом располагался курортный городок. Луц и Ламмерт решили прокатиться вечером на лыжах. Сели в машину, никого не предупредили и уехали. Тогда метель была страшная… И почему им взбрело в голову кататься в такую погоду – до сих пор ума не приложу. В общем, дорога была скользкой и…

– Ясно, – кивнула Стефания, дав понять, что больше не нуждается в объяснениях. Она знала, как сложно говорить о смерти близкого человека. – А Луц это…

– Это отец Леона, двоюродного брата Маркуса. Надо сказать, что этот человек, пожалуй, единственный, кто с той стороны был очень добродушным и мягким. Даже слишком, – с грустью усмехнулась она, – им манипулировали все, кому не лень.

– А он…

– Нет, ни Ламмерт, ни Луц не выжили. Это была страшная трагедия для всех нас. Но больше всего… Больше всего для Маркуса. Он потерял отца, кумира и человека, которым всегда хотел стать. Собственно, с тех пор он и отдалился от нас. Они с Ламмертом очень похожи, – с улыбкой добавила Луиза Ротман и тихонько вздохнула.

Её слова шли вразрез с теми, что говорила мать Леона тогда, в пещерах. Та змея с уверенностью заявила, что Ламмерт ненавидел Маркуса, потому что тот всё время мешал… И заявила об этом так, словно сам Ламмерт Ротман сказал ей об этом. Лично.

– Что ж, вы, Стефания, извините меня за столь неожиданный визит. Я просто проезжала мимо и подумала, что… Не знаю, просто захотелось встретиться с вами, в надежде услышать что-то хорошее и ободряющее. Так и случилось. Я даже ничего к кофе не привезла…

– Всё хорошо, не переживайте. Оставайтесь на ужин, я столько этих рулетиков сделала, что можно целый пир устраивать.

Луиза поднялась и с благодарностью улыбнулась.

– Огромное спасибо за приглашение, но я, пожалуй, поеду. Я и так заняла у вас много времени. Спасибо за хорошие новости, Стефания. Завтра я свяжусь с Маркусом, приглашу пообедать вместе. Быть может, он поделится со мной своими планами, хотя и маловероятно… Кстати, я видела статью о вас двоих в журнале. Собственно, именно она и вселила в меня надежду…

– …Стеш?

Обе с непониманием взглянули на Серафима, который таращился на них огромными не то от страха, не то от удивления глазами. Он стоял посреди гостиной и дышал так, словно пробежал стометровку.

– Что такое? – Стефания медленно двинулась к нему. – Бабушке плохо? Мама звонила?

Брат отрицательно покачал головой и взглянул на Луизу Ротман.

– У нас ещё гости. За дверью ваш сын. Маркус. И что мы теперь будем делать?

Паника и отчаяние в миг отразились на светлом лице Луизы Ротман.

– Как же… Он знает, что я здесь!

– Откуда? – часто заморгала Стефания, расставив руки в боки.

– Моя машина стоит на парковке. Он точно увидел её.

– Но парковка ограждена забором и сам комплекс стоит далеко от дороги, – тут же ответила ей Стефания. – Он не мог увидеть вашу машину случайно. Значит… Маркус приехал сюда по иной причине.

– И, вероятнее всего, увидел мою машину. Надо же такое!

– Дамы, я не хочу отвлекать вас от рассуждений, но за дверью сейчас стоит твой кавалер и ваш сын, – громким шепотом напомнил Серафим, – что делать будем? Я предлагаю вам, Луиза Викторовна, спрятаться, пока Стефания отвлечет Маркуса и уведет сюда… Потом, я помогу вам незаметно уйти.

– А если он в курсе, что я здесь?

Серафим резко выдохнул.

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

Он уверенно двинулся в прихожую, а женщины вслед за ним. Стефания спрятала замшевые сапоги Луизы в шкаф, а её провела в свою спальню и закрыла дверь.

– Я буду в гостиной. Когда ты приведешь его, я ретируюсь, – прошептал Серафим. – Надеюсь, он не заметил машину матери.

Стефания промолчала. Внезапность их с Маркусом встречи лишала воздуха, а возможные проблемы, связанные с Луизой, наводили на неё очередную волну ужаса. Три дня она сидела и ждала звонка от него, а тут вдруг в один вечер Ротманы посыпались на неё один за другим!

Расправив плечи, Стефания открыла тяжелую дверь. Маркус стоял перед ней в модном черном пуховике по колено и коричневых спортивных ботинках на шнуровке. В таком виде он совершенно не походил на серьезного бизнесмена, будущего директора огромной империи.

– Привет, – поздоровалась она, чувствуя, как щеки стремительно загорались под его внимательным взглядом.

– Привет. – Зеленые глаза прошлись по её внешнему виду. – Миленько.

– Рада, что тебе нравится. Мм… Ты что здесь делаешь?

– Проезжал мимо и решил заглянуть.

– Мимо? – улыбнулась она, стараясь не выдать волнение. – Кажется, я не говорила тебе, где живу.

– Я знаю о тебе всё и чуточку больше.

– Звучит пугающе. Даже не знаю, стоит ли приглашать тебя.

– Стоит, – кивнул Маркус и поднял руку с небольшим бумажным пакетом. – Я по делу, вообще-то, но решил, что некрасиво заявляться к тебе с пустыми руками.

Его улыбка отозвалась в ней приятным звоном колокольчика. Маркус по щелчку вытеснил из её головы тревожные мысли о Луизе, что пряталась в спальне, как и о машине, которую он мог заметить.

– Проходи, – кивнула Стефания и отступила в сторону.

Она взяла пакет из его рук и слегка встрепенулась в тот короткий момент, когда их пальцы нечаянно коснулись друг друга.

– Пахнет очень вкусно, – сказал Маркус, снимая обувь. – Кажется, я приехал как раз вовремя.

– Видимо, у тебя прекрасный нюх. Давай, я помогу…

Маркус выпрямился и весело усмехнулся.

– Я и сам могу снять с себя пуховик. Но, если ты хочешь помочь мне раздеться – я только за.

Она решила никак не комментировать его слова, а просто проследила за тем, чтобы свою верхнюю одежду Маркус положил на мягкую скамью. В шкафу ведь висела шуба Луизы.

– Стеш, кто там? – раздался спокойный голос брата из гостиной.

Взгляд Маркуса тут же потемнел.

– Это кто? – с натянутой улыбкой прорычал он, глядя в её глаза. – Твой бывший парень?

Но Стефания, прикусив язык, уверенно направилась в гостиную, слыша тяжелые шаги за своей спиной. Серафим стоял у плиты и изображал занятой вид, держа в руках крышку от кастрюли с картошкой. Он обернулся и с интересом взглянул на Маркуса.

– У нас гости.

– Угу.

Встав за высокий островок, ближе к Серафиму, Стефания нарочно наступила ему на ногу. А потом, когда её взгляд встретился с Маркусом, что молча извергал огонь и молнии, в груди приятно кольнуло. Это было странное ощущение. Ей даже показалось, что Маркус Ротман в данную минуту испытывает настоящий укол ревности! Его широкие брови поползли вверх, придавая и без того опасному взгляду пугающую непоколебимость.

– Кажется, мы встречались с вами? – изобразил Серафим забывчивость. Он взглянул на Стефанию, потом снова на Маркуса и так же, как и она, нарочно наступил ей на ногу. – Кажется, вы были среди гостей…

– Именно, – перебил Маркус низким голосом. Он протянул руку через широкий островок, и Серафим незамедлительно пожал её. – Маркус Ротман. Мы встречались на благотворительном ужине.

– Точно! – Он взглянул на Стефанию. – Ты не говорила, что у нас будут гости.

– Я не предупреждал о своем визите. Надеюсь, я не отвлек вас двоих от важных дел?

– Ничуть! Мы как раз заканчиваем с ужином. Составите нам компанию?

– С радостью.

Стефания как могла избегала встречи с зелеными глазами, но когда Серафим снова повернулся к плите, её взгляд совершил короткое путешествие по обалдевшему от происходящего мужскому лицу.

Неужели Маркус и впрямь ревновал? Она же говорила ему, что живет с братом. Забыл что ли? Или это стандартная реакция мужчины, в котором собственничество лезло через уши?

– Не нужно было ничего покупать, – тут же сказала она, раскрывая пакет. Увидев внутри небольшую коробку с тортом и красивую жестяную банку с черным чаем, Стефания медленно подняла свои глаза и уставилась на Маркуса в полном изумлении.

– Что? – спросил он, явно не понимая, почему она так смотрела на него. – Я сделал не правильный выбор?

– Замечательный, – ответила она почти шепотом.

Надо сказать, что она ожидала увидеть внутри бутылку вина и кусок дорогого сыра. Такой презент явно подразумевал бы интимный настрой Маркуса на этот вечер, однако чай и торт – что это могло значить? Неужто он действительно заехал к ней только потому, что проезжал мимо и решил обсудить дела за чашечкой чая?

Серафим снова наступил ей на ногу и опустил руку на плечо.

– Минут через десять вернусь. Нужно позвонить однокурснице и узнать расписание. Сама справишься? – улыбнулся он.

– Угу. Ты иди и…в общем, иди и звони, – запнулась Стефания, вспомнив, что в её спальне всё еще находилась Луиза Ротман.

– Вам, Маркус, повезло, – взглянул на него Серафим с веселой улыбкой. – Сегодня вы отведаете очередной кулинарный шедевр моей любимой сестры.

Прихватив с собой стакан с соком, Серафим покинул гостиную. Стефания поняла, что он нарочно огласил их родственные отношения, ведь, судя по натянутым на затылок бровям Маркуса, он был явно недоволен происходящим.

– Любимой сестры? – уточнил он тихо, глядя в её глаза. – Это твой брат?

– Да. – Стефания развернулась на пятках и достала из выдвижного ящика красные прихватки. Реакция Маркуса позабавила. – Ты же говорил, что всё обо мне знаешь. Разве мы не похожи?

– В тот вечер ты сказала, что он – твой парень.

– Не помню, чтобы я такое говорила, – бросила она через плечо и открыла духовку. – Ты сам так решил.

– Сложно было подумать иначе, ведь ты прижималась к нему, как будто он твой парень!

Достав горячий противень, она опустила его на деревянную разделочную доску и повернулась к Маркусу, с трудом скрывая улыбку.

– Мне не хотелось, чтобы ко мне липли озабоченные мужики. Поэтому, Серафим и пошел со мной. – Окинув его демонстративным взглядом, Стефания со смешком добавила: – Один, правда, до сих пор никак отклеиться не может.

Они улыбнулись друг другу, и Маркус заметно расслабился. Пока Стефания делала пюре с помощью блендера, её оголенные руки как будто опаляло неведомое пламя. Она чувствовала за спиной внимательный взгляд Маркуса и испытывала страшное волнение, позабыв даже о Луизе Ротман, что сейчас явно убегала отсюда на носочках, как мышка.

– Могу ли я помочь тебе? – спросил Маркус низким голосом, что действовал на неё, как легкий наркотик.

Стефания обернулась.

– Хочешь?

– Хочу, – улыбнулся Маркус.

Вручив ему белые тарелки и столовые приборы, она указала на обеденный стол у окна.

– Если не сложно.

– Не сложно, – снова улыбнулся Маркус и задержал на ней ласкающий взгляд.

За то короткое время, что он расставлял тарелки, Стефания десять тысяч раз устремляла свой взор на его широкую спину и руки, вдруг показавшиеся ей недопустимо сексуальными. Собственно, от макушки до пят Маркус Ротман источал собой не просто разрушительную энергию и силу, но и пылающую чувственность настолько высочайшего уровня, что мог одним своим присутствием с легкостью растопить айсберг колоссальных размеров. Окажись Маркус на том самом «Титанике», то катастрофы, ставшей известной на весь мир, точно бы не случилось.

– Почему ты так удивилась, когда заглянула в пакет? – спросил он, вернувшись к островку.

– Я вовсе не удивилась.

– Не ври мне. У тебя глаза готовы были из орбит выпасть.

Стефания вручила ему большое блюдо, на котором в форме пирамидки, уложила запеченные рулетики.

– Я думала, что внутри алкоголь. Вино, например.

Маркус взял блюдо из её рук и с улыбкой сказал:

– В следующий раз будет вино.

Щеки мгновенно вспыхнули. Стефания поспешила отвернуться, но не сомневалась, что Маркус заметил её смущение.

– Сколько лет твоему брату?

– Девятнадцать.

– Ты в курсе, что я уже хотел серьезно с ним поговорить?

Она усмехнулась.

– Интересно, о чем?

– Чтобы держался подальше от моей девушки.

Стефания резко взглянула на него и расставила руки в боки.

– Мы уже говорили об этом, Маркус.

– Говорили о чем? – спросил Серафим, послав сестре едва заметный кивок.

«Ушла!» – решила Стефания и тихонько выдохнула.

– Я напоминаю Стефании, что она – моя девушка, – ответил Маркус. – А ей не нравится.

– Ого! Так это твой парень? – деланно изумился брат. – А я думал, что ты его не жалуешь.

– Так и есть, – прорычала она, укоризненно глянув на него. – Садитесь за стол.

– Полагаю, нам есть, что обсудить, – добавил Серафим с веселой усмешкой.

Поставив миску с пюре и стаканы для сока, Стефания сняла фартук и села рядом с братом. Маркус расположился напротив.

– Надеюсь, я действительно не помешал вам, – сказал он. Стефания заметила, как его блеснувшие любопытством глаза, несколько раз оглядели далекий от излишества стол. – Думал, что мне повезет выпить только чашечку чая. Ты любишь готовить?

– Есть немного, – пожала Стефания плечами.

Серафим протяжно вздохнул.

– Есть немного! Очень даже много! И всегда безукоризненно!

– Перестань.

– Пахнет очень вкусно, – сказал Маркус, взглянув на неё. – Я давно не ел домашней еды.

Ей с трудом удалось проглотить неприятный комок, застрявший в горле. Несколько минут назад его мать сказала то же самое, и даже тогда, не видя этих зеленых, бездонных глаз, скрывающих за собой что-то очень глубокое и болезненное, Стефанию накрыло неприятное ощущение безнадежного одиночества. Возможно, что Маркус чувствовал именно это.

– Тогда налетай! – радостно объявил Серафим и протянул ему миску с пюре. – Ничего, что я с тобой на «ты»? Вы ведь, как-никак, встречаетесь.

– Мы вовсе не встречаемся, – пнула она его под столом. – Мы работаем вместе.

– И ты – её начальник?

Маркус улыбнулся, положив в свою тарелку пару ложек гарнира.

– Да.

– И ты облил мою сестру кока-колой?

– Было дело. И мне очень жаль, что я повел себя таким образом.

Серафим отмахнулся.

– Это ничего. Я тебя понимаю, характер моей сестры не каждый способен вынести.

– Сим.

– Что? – глянул он на неё так, словно хотел сказать «заткнись и просто кивай головой». – Ты милая девушка, но вредности в тебе хоть отбавляй.

– Это точно, – усмехнулся Маркус, пробуя рулетик.

– Как-то раз она поспорила со своим одноклассником, что съест пять тарелок тушеной капусты из школьной столовой. При том, что на капусту у нее аллергия, она таки это сделала, а потом больше месяца провалялась дома, покрытая красными пятнами и прыщами.

– Спасибо тебе, – брякнула Стефания, ужиная без особого аппетита.

– А зачем спорила? – забавлялся Маркус.

– В девятом классе Стефания баллотировалась в президенты школы, а тот говнюк был её основным соперником. Как-то раз он назвал её курицей и плакат нарисовал дурацкий, мол, не голосуйте за эту девчонку потому, что на самом деле она – пацан.

– Он нарисовал курицу в юбке и галстуке, а из-под этой самой юбки выглядывали здоровенные яйца, – объяснила Стефания.

– Естественно этот плакат из учителей никто так и не увидел, зато шумиха среди учащихся поднялась страшная, – засмеялся Серафим.

– Боюсь представить, в каком бешенстве ты была, – улыбался Маркус.

– Это еще мягко сказано. И вот, когда на носу были выборы, её изобретательный конкурент вытворил что-то в столовой…

– Он обозвал меня тухлой курятиной, – напомнила Стефания.

– Боже! Ты такая злопамятная. Всё помнишь! – деланно ужаснулся брат. – Так вот, все в столовой начали подкалывать её, а наша Стеша… Скажем так, она слишком остро реагирует на критику в свой адрес.

– Это была не критика, а оскорбление. И я видела, что физрук услышал каждое его слово. Паша ведь на тухлой курятине не ограничился. Этот старый хрыч терпеть меня не мог, поэтому и лезть не стал.

– Точно! Паша! – засмеялся Серафим. – И, когда терпение в ней лопнуло, Стефания подлетела к своему сопернику и, зуб даю, она едва не оставила его без хозяйства!

– Я просто стукнула его по ноге.

– Ты врезала ему по яйцам и во всеуслышание заявила, что у него их вообще нет.

– Ну, может и так, я уже не помню.

– Короче говоря, – отмахнулся Серафим, – крючась от боли и сгорая от унижения, – представь себе, Паша тогда был десятиклассником, да еще и пользовался успехом у девчонок! – сунул Стеше тарелку с тушеной капустой и сказал, мол давай так, кто больше таких тарелок слопает, тот и станет президентом. Проигравший просто снимет свою кандидатуру. И знаешь что? Эта безбашенная девчонка согласилась, не раздумывая! Я в классе шестом был, но уже тогда понимал, что делать это – крайне опасно.

– Ради этих выборов я в школе практически ночевала, выполняя дурацкие поручения учителей.

– Тебе и правда хотелось стать президентом школы? – поинтересовался Маркус.

– Я хотела отправиться на две недели в Лондон с группой ребят, которые изучали английский язык. Президенту школа оплачивала эту поездку. Мне не хотелось просить денег у родителей, я решила, что справлюсь сама и очень удивлю их.

– Ну да, удивила ещё как! Мама так «обрадовалась», когда ей позвонила классная руководительница из больницы и рассказала о твоем состоянии. Бабушка так вообще потом месяц на успокоительных сидела. Стефания ведь съела на две тарелки больше той злосчастной капусты.

– И выиграла, – задумчиво произнес Маркус.

– Да, но мою кандидатуру всё равно сняли, – улыбнулась она. – Меня не было в школе слишком долго. А в Лондон уехал Паша. Было обидно, зато я утерла ему нос.

Серафим фыркнул.

– Это главное как будто!

– Значит, ты любишь спорить, – тихо сказал Маркус.

– Только, когда в этом есть смысл, – улыбнулась Стефания. – Ради очень большой и хорошей цели. Ну, что… Как тебе ужин?

Несколько секунд Маркус молчал, глядя на неё с необъяснимым разочарованием в глазах. Почувствовав себя неловко, Стефания опустила голову и потянулась за стаканом с соком, отчего-то опасаясь, что их вроде бы веселый рассказ мог хоть немного подпортить к ней отношение.

– Очень вкусно, – наконец, ответил Маркус и прочистил горло. – Наверное, я попрошу добавки.

Следующие десять минут Серафим рассказывал о своей учебе. Маркус внимательно слушал его, задавал вопросы, а после предложил пройти практику в конце учебного года в одной из клиник «РотманГлобалМед». Пока они говорили, Стефания загрузила посудомойку грязными тарелками и заварила чай, который принес Маркус. Она поставила на стол чашки и блюдца, разрезала шоколадный торт и села на свое место.

– Так, вы меня извините, но я отлучусь в спальню, – вдруг заявил Серафим и поднялся. – Мы с однокурсниками через пять минут встречаемся в Скайпе, так что торт поем у себя. Приятно было пообщаться с тобой, Маркус, – протянул он ему руку.

– Взаимно.

– И, слушай, – сказал он с улыбкой, – не обращай внимание на её вредный характер. Моя сестра страшно упрямая, но невероятно добрая и замечательная.

– Я это знаю, – ответил Маркус, послав ей взгляд, от которого непременно можно потерять голову.

Когда они остались вдвоем, Стефания почувствовала, как ладошки в мгновение увлажнились. В комнате стало слишком жарко и дело было вовсе не в горячей духовке: Маркус источал такой жар, что казалось, будто она сидела в русской бане.

– У тебя славный брат. Теперь я вижу, что вы очень похожи.

– Теперь?

– Ревность ослепляет, – улыбнулся он.

– Прям уж.

– Всё, что бы я не сказал – ты обязательно опровергаешь. Почему?

Стефания пожала плечами и аккуратно положила кусочек торта на его тарелку.

– По-прежнему мне не веришь?

– Я исключаю какие-либо отношения между нами, помимо деловых.

– А ты включи их, – усмехнулся Маркус. – Один раз то ведь уже сделала это.

Её лицо мгновенно вспыхнуло.

– Если ты о том, что случилось у бассейна, то я очень сожалею об этом.

– Прям уж.

– Представь себе.

– Не представляю, – улыбнулся Маркус и надломил кусочек торта чайной ложкой. – Думаю, что ночами ты вспоминаешь те минуты. Они тебе снятся, и ты очень хочешь повторить их.

– Не выдавай свои желания за мои.

– Мои желания намного масштабнее, чем твои. Почему ты отрицаешь очевидное?

Сердце пропустило удар. Стефания растерялась и заерзала на месте.

– Я тебе уже говорила. И не один раз.

– Неужели я не могу влюбиться в чертовски упрямую, но добрую и замечательную девушку?

– Ты не знаешь, что такое любовь, – бросила Стефания первое, что пришло в голову.

– А ты знаешь?

– Во всяком случае я имею представление о ней.

– Думаю, я тоже, – спокойно сказал Маркус, глядя ей в глаза. – Может, поможем друг другу познакомиться с этим чувством поближе?

И вот снова в ней забилось это странное ощущение: предчувствие или страх быть обманутой. Она старалась выбить из себя эти мысли невидимыми пощечинами, поскольку задача была совершенно иной. И, надо сказать, ей с этой задачей удавалось справляться! Маркус Ротман сидел перед ней и настаивал на отношениях – почему бы не радоваться? Вот только никто не предупреждал о том, что её собственное сердце может внезапно проснуться и досаждать своими болезненными стуками.

– Подумай над этим, – просто сказал Маркус и вдруг сменил тему. – Составишь мне компанию завтра вечером? У младшей сестры моего друга день рождения, будет большой праздник и очень много людей.

– Снова толпа озабоченных мужиков?

– Возможно и такие там тоже будут. Только теперь никто не посмеет к тебе подойти. Полагаю, ты согласна?

– Я подумаю.

– Умница. А ещё, подумай обо мне сегодня ночью.

– У меня есть заботы поважнее.

– А ты подумай обо мне и все заботы превратятся в сущий пустяк.

– Ты говорил, что приехал по делу, – напомнила она. – Приглашение на вечеринку – оно и есть?

– Почти. В субботу вечером не планируй ничего потому, что я заберу тебя. Встречаемся по работе у меня дома.

– Что, вдвоем? – вытаращила она глаза.

Маркус усмехнулся:

– Познакомишься с командой, которую я собрал. В понедельник нам нужно начинать. Расстроилась?

– Обрадовалась! – улыбнулась Стефания и потянулась за сахарницей. – Наконец-то, я вернусь на работу!

– Не сидится на месте?

– Я с ума схожу без дела!

Маркус улыбнулся, а потом вдруг неспешно поднялся и обошел стол. Он остановился рядом с ней и медленно опустился на корточки. Стефании не составляло труда прикоснуться к его угловатому лицу и очертить пальцем волевой подбородок. В голове яркой вспышкой загорелась мысль о поцелуе, и тут же рой мурашек пробежал по её рукам, приятно пощипывая кожу.

Боже! Одна короткая фантазия о Маркусе, а её тело уже реагирует так явно.

Свежий с терпкими нотками запах Маркуса, как наркотический дым, дурманил голову. Стоило только взглянуть на его крепкие руки и реки разливающихся вен, как в животе раздавались взрывы один за другим, и как утихомирить эти волнующие ощущения, Стефания понятия не имела. А, быть может, и знала, вот только боялась признаться себе в этом.

– Ты очаровательна, – прошептал Маркус, осторожно задев пальцами край её чёрной спортивной майки. – И чрезвычайно притягательна.

– Мог бы сказать мне об этом, сидя за столом, – усмехнулась она, стараясь скрыть пламенную дрожь внутри.

– Я хочу, чтобы ты доверяла мне. Чтобы твое мнение обо мне изменилось. Что я могу сделать для этого?

Она чувствовала искренность его желания и слов и, безусловно, не могла не поддаться собственным эмоциям и ощущениям. Как тут не растаять, когда мужчина озвучивает свои мысли и смотрит так пронзительно, словно хочет завладеть каждой частичкой твоей души? Для кого-то Маркус Ротман был желанным любовником, бездонным кошельком и страстным любителем поразвлечься, а для Стефании, за последние несколько дней, он стал тем мужчиной, мысли о котором не поддавались контролю. Он злил своей бескомпромиссностью и интриговал секретами, что хранил где-то очень глубоко в своем сердце. Ей всё чаще вспоминались слова Арнольда Вернера, что в какой-то момент Маркус как будто потерялся и ему просто нужно помочь. Если бы она знала чуть больше о его прошлом, то, возможно, некоторые вопросы, не дававшие покоя, наконец, нашли бы свои ответы. Тайно испытывая чувство гордости и уважения за него, Стефания не сомневалась, что тот Маркус Ротман, о котором она читала дурацкие тексты, не имел ничего общего с тем, который сейчас сидел перед ней практически на коленях и был таким настоящим. Он ждал от неё помощи в работе и хотел, чтобы все те глупые иллюзии о нём рассыпались в пух и прах только потому, что она ему нравилась.

– Просто говори мне, что хочешь сказать. И неважно, будет это чем-то глупым или ужасным, – ответила она очень тихо, глядя ему в глаза. – Я хочу узнать настоящего Маркуса Ротмана. Со всеми его страхами, желаниями и надеждами.

В дверь снова позвонили, разбудив его окончательно. Маркус надеялся выспаться сегодня утром, поскольку всю ночь занимался тем, что изучал многочисленные данные, полученные от Дмитрия. Вчерашний разговор с Серафимом подкинул ему очередную идею, которую можно смело внедрять в проект будущего, но для этого нужно было как следует проработать её, прежде, чем поделиться с ней со всей командой.

Надев серые спортивные штаны, Маркус направился в прихожую, минуя большую кухню-гостиную, в которой царил идеальный порядок. И это была далеко не его заслуга – Раиса Степановна, что работала прислугой в доме его деда, пару раз в месяц отправляла в квартиру Маркуса одну из четырех служанок, что с утра до самого вечера наводила тут порядки. И вчера был именно этот день.

Когда он нажал квадратную кнопку, в экране видеодомофона появилась его мать. Она рассматривала что-то в своем телефоне, а потом, словно почувствовав сына за массивной дверью, посмотрела в камеру.

– Доброе утро, сынок, – с улыбкой, которую Маркус не видел уже давно, поздоровалась Луиза Ротман. – Кажется, я разбудила тебя?

– Утро доброе, – ответил он ещё не проснувшимся голосом. – Проходи. Что-то случилось?

Его мать закрыла за собой дверь и наклонилась, чтобы расстегнуть сапоги.

– Да я так, мимо проезжала.

Маркус зевнул.

– В восемь утра?

– А что? Я всегда рано просыпаюсь, ты же знаешь. Выпьем кофе? Я тут печенье привезла, – сообщила Луиза, с подозрительным весельем покрутив перед ним небольшой крафтовой упаковкой. – Раиса Степановна передала тебе. И, кстати, интересовалась, когда ты заедешь проведать её.

Маркус зажег белый свет в зоне черной матовой кухни и включил кофеварку.

– Я в душ, – сказал он, наблюдая за матерью, которая интересом разглядывала забитые едой полки в холодильнике. – Если тебе не сложно, можешь приготовить овощной салат?

Луиза тут же взглянула на него.

– …Конечно. Конечно, я сейчас всё сделаю! Не торопись!

Последний раз он просил о таком пустяке лет тринадцать назад, не меньше. Тогда, он ещё пил перед сном молоко с печеньем и верил всему, что говорил ему отец. Но это было очень давно. Как будто лет сто назад. И потому, Маркус совершенно не удивился растерянности матери, ведь сам был несколько озадачен собственной просьбой.

Приняв ободряющий душ, Маркус подравнял короткую щетину, уделив особое внимание границам на скулах и подбородке. Когда он вышел, Луиза как раз нарезала багет и помешивала овсяную кашу на плите.

– Ты уже всё? – улыбнулась она, коротко взглянув на него. – Я тут немного похозяйничала, не против? Решила, вдруг ты захочешь и кашку попробовать… В общем, садись и завтракай, чем захочешь!

– Спасибо, мама.

Ему, как и ей, тоже было неловко.

На стеклянном обеденном столе стояла белая миска с овощным салатом, заправленным оливковым маслом, приборы, хрустящий багет в корзине, домашнее печенье и нарезанный сыр. Когда Луиза поставила перед ним небольшую глубокую тарелку с кашей, Маркус заметил, как её осторожный взгляд едва коснулся его макушки. Луиза Ротман как будто боялась, что любое нечаянное проявление материнской заботы, могло вызвать в нём острое раздражение.

– Спасибо, мам, – снова поблагодарил он и взял длинную десертную ложку. – Сто лет не ел её. Так и почему ты приехала так рано? Не думаю, что ты просто проезжала мимо.

Поставив на стол две кружки с крепким кофе, Луиза села напротив.

– Просто соскучилась. Хотела узнать, как твои дела и… Что у тебя нового.

Маркус недоверчиво взглянул на неё.

– Хорошо, – вздохнула она. – Я увидела один журнал, где ты запечатлен в компании некой девушки.

– Таких обложек были сотни, – усмехнулся Маркус, уплетая кашу, – и бывало, что ты находила меня только для того, чтобы отчитать.

– …Да. Просто, лицо этой девушки показалось мне знакомым. Это правда?

– Что именно?

– Ну, то, что написано там? Это очередная твоя подружка? Или…

– Или? – поднял он широкую бровь.

– Боже, сынок, ну, ты же понимаешь меня! Кто она?

– Работает в компании. Работала.

– Как это понимать?

– Она была помощником главного маркетолога, а я забрал её себе.

Светлое лицо матери как будто вытянулось.

– Для чего, могу узнать?

– Мне нужна её помощь, – честно ответил Маркус и опустил ложку в уже пустую тарелку. – Теперь она будет моей помощницей.

– Ах, вот как… Ясно. Ну, что ж… Хорошо.

– Хорошо?

– Конечно, если тебе так этого захотелось… Пожалуйста.

– И ты не поинтересуешься, в чем именно она должна мне помочь?

Луиза часто заморгала.

– Не постель же заправлять. Видимо, что-то по работе.

– И тебе не нужны детали? Чем я занимаюсь? Что планирую? – удивился Маркус. – Ты не будешь повышать на меня голос, не станешь озвучивать свои типичные предположения, которые чаще всего звучат очень и очень грубо?

– Маркус, – вздохнула она с улыбкой, – ты уже взрослый мальчик и я не… Я привыкла, что ты давно не делишься со мной ничем, что так или иначе тебя волнует. Иногда я боюсь задавать вопросы, ведь ты можешь отдалиться от меня ещё больше. Я лишь увидела фото на обложке и прочитала очередную статью о тебе и…очередной твоей девушке. На секунду мне показалось, что… Что она другая какая-то.

– Другая – это какая?

– Господи, Маркус! – нервно усмехнулась мать. – Ты знаешь, как я отношусь к разгульным девицам, которых ты постоянно зажимаешь.

– Я никого не зажимаю, мама.

– Знаешь, а фото в Интернете говорят об обратном.

– И ты туда же!

– Куда? А что ещё можно подумать, глядя на то, как ты жмешь чьи-то сиськи, жопу и…

– Мам! Я не виноват, что девчонки сами липнут ко мне. И я не виноват, что в такие моменты рядом оказывается фотограф, для которого такие снимки – хлеб с маслом.

– Милый, я всё это понимаю, – тихо ответила Луиза, опустив свою руку на его ладонь. – Ты – молодой парень, да ещё и жених завидный… Ясное дело, что вокруг тебя будут девушки вертеться. Просто иногда я очень беспокоюсь о твоем будущем. И я имею, черт возьми, на это право! Я, как-никак, твоя мать! И я чертовски удивлена, что сегодня утром обнаружила тебя здесь, да ещё и приготовила тебе овощной салат! – заявила она, резко повысив громкость голоса. – У тебя что-то случилось?

– Что например?

Луиза пожала плечами и, заметно нервничая, увела взгляд в сторону.

– Ну… Всякое может.

– О будущем не беспокойся, – сказал Маркус, решив проигнорировать странное настроение матери. Он взял миску с салатом и с аппетитом стал поглощать его. – Компания останется в наших руках. Об этом я позабочусь.

– Я вовсе не о компании говорю, Маркус. Речь о твоём личном будущем.

– Что-то я не понимаю тебя. О каком ещё личном?

– Послушай, не делай из себя дурочка! – не выдержала мать. – Ты прекрасно понимаешь, почему я заговорила о том фото на обложке. Мне показалось, что эта девушка… Не такая она, как все твои предыдущие…

– Я тебе говорю, что позабочусь о делах компании, а ты твердишь о какой-то девушке, которую видела на глянцевой странице! – воскликнул Маркус, по-настоящему удивляясь поведению родной матери. – Неужели тебе не интересно, что я задумал?

– Интересно! – рассеяно бросила Луиза. – Очень интересно!

– Но ты не задаешь мне вопросы, – задумчиво сказал Маркус, пережевывая огурцы. – Кажется, это не у меня что-то случилось, а у тебя.

– Бог мой, Маркус! – воскликнула Луиза, взмахнув в воздухе руками. – Я же говорю, что мне просто боязно лезть к тебе со своими вопросами потому, что ты можешь в тысячный раз повернуться ко мне спиной! Как ты этого не понимаешь? Я тебя очень люблю, ты мой единственный сын, но я… Я тебя практически не вижу. Читаю о тебе статьи, в которых… Ай, да ну всё это! Спасибо уже на том, что позволил мне приготовить тебе завтрак.

Маркус виновато опустил голову и окинул быстрым взглядом пустую тарелку, где была каша, остатки овощного салата и вкусное домашнее печенье… Накрыть такой стол к завтраку не составляло большого труда, но это сделала его мама. Та, которая всегда беспокоилась и заботилась о нем, не спала ночами и боялась, что он отдалится от неё еще сильнее, если она попытается хоть немного проявить свой интерес к его личной жизни. Нет, она не заслужила того отношения к себе, которое собственноручно породил Маркус. Оно развивалось и крепчало с годами, а теперь затвердело настолько, что он сам не знал, как уничтожить его каменный корень. Но это определенно нужно было сделать.

Маркус хотел этого. Ужин с братом и сестрой напомнил ему о детстве, когда близкие люди так же собирались за одним столом, ели домашнюю еду и говорили обо всём на свете. Это время было окутано особой теплотой, запахами и звуками. Казалось, что так будет всегда и никакие беды не смогут разрушить согревающую атмосферу уюта. Вернувшись домой, он вдруг ощутил болезненную тоску по прошлому. Иногда она настигала его маленькими частичками, от которых он ловко избавлялся просто переключая внимание на девушек, встречи с друзьями и вечеринки. Но вчера, даже несмотря на тяжкий груз, что неприятно сдавливал грудь, Маркус не хотел отвлекаться, желая прочувствовать все радости и невзгоды прошлого. Он думал о детстве, долге, семье и маме, с которой держался слишком холодно. Воспоминания уносили его в разные года и разные ситуации, но одно оставалось неизменным – ему чертовски не хватало семьи. Проблемы давно минувших дней пора было отпускать и начинать жить по-новому, создавая свой собственный счастливый мир. И то, что к этим мыслям и решению сподвигла его простая девушка, лишенная какой-либо привычной хитрости – поражало и забавляло одновременно.

– Я рад, что ты приехала, – признался он тихо.

Глаза Луизы Ротман заблестели. Она благодарно улыбнулась и, наконец, притронулась к своей чашке.

– Так и… Почему эта девушка была с тобой в клубе Эльзы?

– Я её туда пригласил. Затащил, точнее. Почему ты обратила на неё внимание?

– Потому, что она показалась мне другой какой-то. Лицо у неё доброе. Обычно у девушек, с которыми я тебя видела, на лбу написано, что они наглые, дерзкие и коварные! На уме у них только деньги, разврат и деньги!

Маркус улыбнулся, подумав о Стефании.

– Вообще-то, она очень наглая, упрямая и дерзкая.

– Правда? – удивилась Луиза. – А по фото и не скажешь…

– Это забавно, – честно сказал Маркус и задумался. – Даже увлекательно. До вчерашнего вечера я не до конца был уверен, что вообще хоть как-то интересую её. А что уж говорить о деньгах! Она интересная.

– Интересная? – заинтригованно переспросила Луиза. – Она тебе нравится, – чуть позже констатировала она с полуулыбкой. – А раз она никак не проявляла свой интерес к тебе, ты решил, что если вы будете работать рядом, то эта девушка непременно растает?

Рассуждение матери заставило его рассмеяться.

– Мне действительно нужна её помощь! Остальное – вещи второстепенные.

– А мне почему-то кажется, что всё как раз наоборот, но, знаешь, я не стану больше ничего говорить по этому поводу! – парировала довольная Луиза Ротман. – Я сегодня слишком счастлива, чтобы думать и решать задачки.

Добавив последние штрихи в вечерний макияж, Стефания взволнованно оглядела свое отражение в зеркале. Маркус уже приехал за ней. Она слышала его низкий голос за дверью, что отдавался в ней томящим трепетом. Ей очень хотелось понравиться ему в этом черном кашемировом платье с высоким воротником и крупными локонами, над созданием которых она трудилась с самого утра. Платье облегало её фигуру, а разрез сзади по центру юбки, приоткрывал изящные голени, облаченные в черные чулки.

Всю ночь в её мыслях оживали нежные касания его теплых пальцев. Стремительный поток воспоминаний завладел сонным разумом настолько, что посреди ночи Стефания проснулась от того, что испытывала непреодолимую потребность в сексе. Казалось, что вся энергия её тела, заправленная раскаленной лавой собственных фантазий, сконцентрировалась между ног, и стоило совершить даже самое слабое движение, как всё там начинало лопаться, отдаваясь болезненными спазмами в животе.

Нет, она ничего не планировала на сегодняшнюю ночь и уж точно не собиралась отдаваться Маркусу только потому, что собственное тело упрямо изводило её. Но почему-то, Стефания надела красивый кружевной комплект черного белья под платье, который позволила себе купить в те выходные, что они провели с Серафимом в торцовом центре. Он был особенным, сексуальным. И если Маркусу посчастливиться увидеть его – он ему понравится. Она ему понравится.

Тряхнув головой, Стефания с раздражением усмехнулась. Жила себе спокойно без секса, не мучилась, не страдала, но стоило связаться с одним из самых известных бабников, так на тебе: зазудило!

– Стеш, ты скоро? – постучал в дверь Серафим. – Маркус говорит, что вы опаздываете.

– Иду!

Потерять девственность с Маркусом Ротманом – ни это ли подарок судьбы? Навряд ли в этом случае её ждет скованность со стороны партнера, непонимание чего и как нужно делать… Он старше её на семь лет и уж точно опытен в этом деле. Это же Маркус Ротман! Иначе и быть не может!

Она вышла из спальни с пугающими мыслями, а свежий и соблазнительный запах Маркуса, коварно побуждал фантазировать…

– Ничего себе! – воскликнул Серафим, увидев сестру, появившуюся в гостиной. Они с Маркусом сидели за островком и пили сок. – Ты сногсшибательна!

– Тише-тише, – усмехнулся Маркус, остановив на ней восхищенный взгляд, – оставь и мне что-нибудь. Ты – невообразимо красива.

Её щёки вспыхнули. Она поблагодарила обоих улыбкой и кивнула Маркусу в сторону прихожей.

– Поехали?

– Не хочу, – почти шепотом сказал Маркус, глядя ей в глаза.

Стефания растерялась и даже позабыла о том, что Серафим был рядом.

– …Почему?

– Я тебе потом объясню.

Спустя несколько минут, когда оба зашли в небольшую кабину лифта, Стефания уже задыхалась от волнения.

– Как дела? – спросил Маркус, повернув к ней голову.

– Да так… Нормально, – хмыкнула она и с трудом пожала плечами. – А у тебя?

Их взгляды встретились и вцепились друг в друга, точно изголодавшиеся любовники.

– Прекрасно.

– Отлично, – улыбнулась она.

Лифт приехал на первый этаж, затушив разгорающийся огонь. К своей машине Маркус подвел её, придерживая за талию, и даже от этого легкого прикосновения Стефания ощущала чудовищный жар. На улице уже лежал снег, вечерний мороз оставлял алые отпечатки на лицах, а внутри неё пылало пламя только лишь потому, что рядом с ней был Маркус. Он нравился девушкам, его желали взрослые женщины, но сейчас он был рядом с ней… Говорил комплименты, с восхищением глядел на неё и настаивал на отношениях. И если поначалу в его действиях и словах чувствовался лживый подвох, то сейчас искренность взгляда уничтожала всякое сомнение.

Перед тем, как сесть на пассажирское место, она ещё раз взглянула на мужчину, мысли о котором стремительно заполняли пустующие углы в её голове.

– Извини меня, – сказала она почти шепотом. – За то, как я называла тебя… Я очень сожалею о своих словах.

Зеленые глаза подернулись поволокой. Стефания впервые заметила его ослабленный и уязвимый взгляд, отозвавшийся в ней неприятной горечью. Желание прикоснуться к нему стало невыносимым и она позволила себе дотронуться до его теплых пальцев, что держались за края дверцы.

– Поехали? – осторожно улыбнулась она.

– Поехали.

Когда они вошли в роскошный зал дорогого ресторана, где всё, кроме черного мраморного пола сверкало благородным серебром, женщины самых разных возрастов, облаченные в сверкающие платья, уставились на них с нескрываемым любопытством. В глазах большинства Стефания отчетливо видела зависть: Маркуса обожали, а её же моментально возненавидели. Как будто почувствовав её тревожный настрой, Маркус осторожно коснулся пальцами её ладони, словно спрашивал разрешения. Когда Стефания едва шевельнула кончиками пальцев, коротко погладив его теплую кожу, одним движением, не терпящим возражений, Маркус взял её руку в свою и уверенно повел за собой.

Казалось, что ему здесь были рады все. Как будто этот роскошный прием организовали в его честь! Взрослые мужчины здоровались с ним деловито-сдержанно, молодые люди улыбались и приветствовали Маркуса кивком и лишь с некоторыми из них он обменивался рукопожатиями. Что касалось женщин, то здесь всё было очень просто: те, кто с виду напоминали сдержанную Луизу Ротман, ограничивались добрыми улыбками и словами, а точные копии змеи из лифта, что по совместительству являлась матерью озабоченного Леона Ротмана, позволяли себе прикоснуться то к его плечу, то к руке, демонстративно игнорируя присутствие Стефании. Но, надо сказать, что Маркус держался более чем сдержанно с ними. Даже холодно. Однако, пока такие лицемерные змеюшки вились вокруг него, говоря, что очень соскучились по его обществу, Стефания в который раз убедилась, что даже сквозь коварство и возможную неприязнь, эти женщины без сомнений страстно желали оказаться с Маркусом в одной постели. И главной желающей являлась его тетка.

Стефания заметила её надменный взгляд, когда Маркус здоровался со взрослой супружеской парой, которой с радостью представил свою очень близкую подругу. Женщина то и дело с опасной хитростью в глазах выглядывала из-за спины высоких мужчин, следя то ли за Маркусом, то ли за Стефанией. В любом случае, это действовало на нервы.

– Какое у вас красивое имя! – восхитилась женщина с огромным бриллиантом на шее. – Если бы у нас с Сергеем родилась дочь, мы бы назвали её Стефанией.

– А так, у нас четверо сыновей! – объяснил мужчина с седой бородкой. – И уже четверо внуков!

– Ого! – улыбнулась им Стефания. – Как много мальчиков.

– И вот представьте, мы с моими невестками, пребываем в грустном меньшинстве. Слава богу мне повезло с ними. Все три очаровательны, умны, добры и общительны.

Из короткого разговора с ними Стефания поняла, что муж этой приятной женщины, владел компанией по изготовлению протезов и в данный момент его лаборатории разрабатывали какие-то нанотехнологии в этой области. Когда Маркус сообщил, что им нужно все-таки добраться до виновницы торжества, Анастасия Витальевна с улыбкой обняла Стефанию, сказав на ушко, что была очень рада знакомству с ней.

– Надо же, – сказала Стефания тихо, когда они двинулись дальше. – Я и не думала, что в змеином логове могут расти ромашки.

Маркус засмеялся и взглянул на неё.

– Значит, Сергей и Анастасия Шевцовы – ромашки?

– Даже одуванчики! – шепотом воскликнула она. – Это единственная женщина из здесь присутствующих, которая общалась со мной не сквозь натянутую улыбку, от которой перекашивает лицо.

– Не обращай на них внимания.

– Я и не обращаю. Я знаю, большая часть здешних дам, что старше тебя вдвое, а то и втрое, заживо сжигает меня на костре только потому, что ты держишь за руку меня, а не их. Просто, надеюсь, что никто из них не увлекается куклами Вуду, иначе можно не сомневаться, что в скором времени я умру по таинственной и необъяснимой причине.

Маркус остановился и внимательно взглянул на неё. От этого проникающего всюду взгляда мир внутри переворачивался.

– У тебя богатая фантазия.

– Это не фантазия. Не нужно обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять, что именно на уме у этих женщин. К тому же, как-то раз мне довелось лично услышать пламенные речи одной из таких. По её словам, в постели тебе нет равных. Она отдала бы всё на свете, только чтобы оказаться в числе тех многочисленных особ, взлетевших до самых небес от твоего непревзойденного мастерства. Конечно, согласно слухам, – усмехнулась Стефания. – Скажи, Маркус, а откуда берутся слухи? – попыталась она улыбнуться. Отчего-то раздражение, смешанное с подлой ревностью, как по щелчку, завладело её сознанием.

Его хмурое и долгое молчание означало лишь то, что всё сказанное той женщиной было чертовой правдой, которая теперь по-настоящему задевала Стефанию. Как бы ей не хотелось признаваться в этом самой себе, как бы сильно она не отрицала чувства, просыпающиеся к Маркусу, но ответ становился более, чем очевидным – ко всему прочему подключилось и злостное чувство ревности. Оно укоренялось в ней так стремительно, что казалось, будто его колючие корни больно впивались в самое её сердце. Она никогда не испытывала подобных мучений прежде. Молниеносно родившееся терзание бурлило в ней, как какая-нибудь вонючая черная жижа с мерзкими червями, что стремились взять под контроль всё её существование.

– Твоя фантазия разыгралась на фоне идиотских статей обо мне, – сквозь зубы тихо сказал Маркус. – Хватит их читать, – в приказном тоне добавил он.

– Об этом говорили твоя тетка и её подружка. Первая люто ненавидит тебя, но при этом с тем же безумием желает. А вторая просто не скрывает, что хочет трахнуться с тобой. Об этом в журналах не пишут.

Воистину! Сегодняшний вечер был настоящим открытием! Сначала ей довелось увидеть ранимость в глазах мужественного Маркуса Ротмана и тогда её сердце растаяло. А теперь, взгляд мужчины стал острее ножа, потемнев от злобы настолько, что в горле мгновенно пересохло от страха.

– Замолчи, – одними губами произнес Маркус. – И больше не говори этого.

Но любопытство стремительно опережало осторожность.

– Что я такого сказала? Почему твое настроение и отношение ко мне так резко изменились?

– Просто не неси чепуху.

– Это не ответ. Может мне продолжать делиться своими наблюдениями и тогда ты отцепишься от меня?

Маркус сдержанно улыбнулся кому-то, а потом медленно приблизился к ней вплотную и наклонился к самому уху.

– Что, черт возьми, случилось? Какие ещё наблюдения?

– Я почему-то уверена, что с некоторыми из здесь присутствующих дам у тебя были жаркие минуты страсти, о которых те никак не могут забыть, – ответила она с улыбкой. – И в особенности, одна конкретная. Взгляни направо. Она стоит у вазы с цветами. – Когда Маркус медленно повернул голову в указанном направлении, его желваки на скулах яростно заплясали. – Эта женщина называет тебя самыми последними словами, изображает презрение и уверяет, что ты со мной просто играешь, как и со всеми своими девушками. А сама же не сводит с тебя глаз.

– Ты решила выяснить отношения здесь? – прорычал он.

– У нас нет никаких отношений, чтобы что-то выяснять.

– И не будет, если ты не перестанешь совать свой нос куда не надо, – опасным тоном прошептал он, бескомпромиссно уставившись в её глаза.

– Эти отношения нужны тебе, – спокойно проговорила она. – И я не думаю, что всё дело во внезапно вспыхнувшем чувстве в каменном сердце Маркуса Ротмана, который привык трахать всё, что видит. Есть какой-то подвох во всем этом. Похотливые взгляды и пылкое отношение к тебе всех этих девушек и женщин – лишнее тому подтверждение. Хотя, надо признать, я даже начала верить в другого Маркуса. Тебе и правда не стоило привозить меня сюда. Чем дальше от вашего грязного мирка, тем лучше.

– Какое к черту подтверждение? – бросил Маркус, схватив её за запястье. – Я даже не знаю имен большинства из них. Почему ты не веришь мне? И… Какого черта общаешься с этой мразью?

– Я не общаюсь. Мы случайно столкнулись с ней в лифте. Она узнала меня по фото на обложке.

– Что она сказала тебе? – спросил Маркус как будто через силу.

– Ничего хорошего. Но если ты по-прежнему думаешь, что кроме ненависти она ничего не испытывает к тебе, то глубоко ошибаешься.

– Замолчи.

Стефания чувствовала, что была на верном пути. Где-то здесь, среди лютой ненависти друг к другу и нежеланием говорить об их отношениях таилось что-то очень неприятное… То, что Маркус не собирался выносить на обсуждение. От чего злость внутри повышала давление.

– Или же ты прекрасно осведомлен о её тайном влечении. Или же, уже когда-то исполнил сексуальное желание неприятной мамочки своего двоюродного брата. – Она нарочно акцентировала внимание на их родственных связях и тут же получила пугающий результат: Маркус слишком сильно сжал её запястье, вынудив поморщиться от боли. – Отпусти…

– Повторяю в последний раз, – прорычал он с такой злостью, что её обдало ледяным холодом, – не лезь. Ты можешь интересоваться чем угодно, можешь тыкать пальцем в каждую девчонку и спрашивать, трахал ли я её? Но эту тему закрой.

– Иначе? – с вызовом спросила Стефания.

– Иначе ничего у нас не получится.

– Тогда, у нас и впрямь ничего не получится. Потому, что я не перестану лезть, пока ты не доверишься мне. И знаешь, почему? Эта тема – единственное, что в моих глазах делает тебя настоящим: с тараканами, секретами и, судя по всему, неприятным прошлым. Как у всех. А в идеальность и беззаботность сердцееда, завидного жениха и любовника, о котором пишут и судачат – я не верю. Как, собственно, и ему самому.

Битва взглядов длилась недолго. Ровно до той самой секунды, пока откуда-то со стороны не раздался женский писклявый голос, восторженно выкрикивающий «Маркус!».

– Что ж, тогда нам точно не по пути, – сказал он и отпустил её пылающую от боли кисть. – Можешь возвращаться к своей работе, от которой я оторвал тебя, с этим проблем не будет.

– Наконец-то, я увидела тебя, мерзавец ты эдакий! – запрыгнула на него молоденькая девица с копной черных, как уголь волос. Её темные глаза с огромными накладными ресницами выделялись ещё и россыпью мелких разноцветных страз, а ультрамодный комбинезон цвета стали, идеально вписывался во всеобщий холодный интерьер. – Почему не пишешь мне ничего? Не комментируешь фотографии, не ставишь лайки, а?!

– Илона! – протянул Маркус, улыбаясь. – Господи, слезь с меня!

– Маркус, Маркус! – воскликнула она, спрыгнув на пол. – Ты постарел что ли?

– Не дождешься. – На сей раз он обнял девушку и закружил на месте. В этот момент Стефания сделала шаг назад, совершенно не понимая, что ей делать дальше. К тому же, гадкое чувство ревности по-прежнему разъедало внутренности. – С днем рождения, путешественница.

– Спасибо. А где мой подарок?

– В багажнике. Он слишком большой и тяжелый.

– Ты точно постарел, – хмыкнула девчонка и треснула его по руке, – уже и силенок нет! – Тут она перевела взгляд на Стефанию, что стояла в стороне и глядела куда угодно, но только не на их теплейшее приветствие. – Ты так и будешь стоять, как истукан, или уже познакомишь нас?

Маркус прочистил горло и изобразил улыбку.

– Стефания, это Илона – именинница и сестра моего друга. Илона, это Стефания – моя знакомая.

Отлично.

Сначала он утверждал, что она его девушка. Приехав сюда, представлял её всем, как очень близкую подругу. А теперь же – знакомая.

– Приятно познакомиться, – с трудом улыбнулась Стефания.

– Взаимно. Постойте-ка! – захлопала девчонка глазищами. – Ты та самая девушка с обложки?

– Нет.

– Да! – засмеялась Илона. – Ты его девушка?

– Нет.

– А в статье говорится иначе, – весело повела она бровью и перевела взгляд на хмурого Маркуса. – Ты что, опять за старое что ли?

– Илона…

– Нет, ну, когда же уже твоему разгульничеству придет конец? Ей-богу, меня не было здесь полтора года и я надеялась, что за это время ты хоть чуть-чуть остепенишься! Черт возьми, – воскликнула она, расставив руки в боки, – я поверила этой статье в журнале! – Снова взглянув на Стефанию, что с трудом сдерживала в себе предательские слезы обиды и злости, девица спокойно сказала: – Ты вроде хорошая девчонка. Что ты в нем нашла?

– Ничего, – с улыбкой ответила Стефания. – Мне платят большие деньги, чтобы я просто путалась у него под ногами, ведь даже такой пустяк не каждой под силу.

Илона громко засмеялась и бросила на Маркуса веселый взгляд.

– Черт! Она мне нравится! Ей-богу, если бы ты была так же слепо влюблена в этого негодяя, как и все его туповатые девицы, я бы не постеснялась открыть тебе глаза на его истинную сущность потому, что ты классная! Обычно я молчу. Я ненавижу, когда он приводит на праздники девок, за которыми слюнявый шлейф тянется!

– И это по нему то? – усмехнулась Стефания. – И впрямь тупоголовые.

– А то! Гляди, – почти шепотом сказала Илона и подошла к ней сбоку. Как бы ненароком она оглядела гостей и кивнула в сторону кучки женщин и мужчин лет так тридцати пяти-сорока. – С тремя из них он спал, а у тех мужья есть, дети! Вон та девчонка в синей юбке – дочь вон той женщины, с которой Маркус спал. И знаешь что?

– Он спал и с её дочерью.

– Бинго! Кстати, а вон та блондинка…

– Илона, – прорычал Маркус за спиной. – Останешься без подарка, если будешь продолжать.

Девушка накрыла рот руками и подмигнула Стефании.

– Молчу-молчу! Тогда ведите меня к моему подарочку!

– Скажи, а где здесь дамская комната? – спросила её Стефания, найдя прекрасный повод для капитуляции.

– Пойдем вместе, мне тоже нужно припудрить носик! – Илона обернулась к Маркусу. – Не теряй нас! Встретимся у входа.

Она по-дружески взяла Стефанию под руку и направила в противоположную сторону от выхода. Зажигательная музыка, смех гостей и улыбки не могли погасить бушующий огонь внутри. Праздничная атмосфера лишь усугубляла плачевное состояние Стефании, которая едва перебирала ногами. Слова Маркуса вонзались в её тело острыми стрелами и теперь словно торчали в разные стороны, болезненно содрогаясь от каждого её движения.

– Черт, я надеялась, что эта вечеринка будет другой, – протянула Илона, покрепче вцепившись в её руку. – Мне так хотелось повеселиться без стариков, напиться, натанцеваться, а тут куда не глянь – кругом то родители, то дяди и тети, то дальние родственники, то деловые партнеры… Боги! Я чувствую себя не на двадцать, а на все пятьдесят! Ты знакома с моим братом?

– Нет.

– Ох, надо бы вас познакомить! Он у меня красавчик. Они с Маркусом лучшие друзья. Только мой брат в миллион раз лучше, – засмеялась девушка. – Послушай, ты ведь и правда не влюблена в Маркуса?

– Еще чего.

– Просто… Я понимаю, что рассказывать о его грязных похождениях с моей стороны – тупость несусветная! Ты, должно быть, подумала, что я идиотка. Но, поверь, так осточертело наблюдать за его гадким поведением по отношению к девушкам. Даже, если они дуры-дурами, это не значит, что можно просто попользоваться ими, как одноразовой посудой, а потом выбрасывать!

– Ничего такого я и не думала. А он и правда так бесчеловечно поступает?

– Ох, – вздохнула Илона с улыбкой. – Маркус хороший парень. Я его с детства знаю и он мне, как второй старший брат. Было время, когда Маркус звонил и говорил, что готов познакомить нас с девушкой своей мечты, мол влюбился и всё такое. И вот представь, такое он проделывал раз, а то и два в неделю! Мы даже не помнили их имён потому, что уж очень много их было.

– Зачем он так поступал?

– Это своего рода развлечение. Встретил девчонку, погулял с ней пару дней, переспал и сразу потерял интерес. Встретил вторую и так пошло поехало. Конечно, Маркус не первый и не последний такой, но… На самом деле он замечательный человек. Я по нему скучаю. Очень надеюсь, что он остепенился, ведь не может же этот бардак в его личной жизни существовать вечность! Я ему говорила по телефону, если вздумает притащить с собой очередную барышню для развлечения, то пусть даже не приезжает.

– И с чего ты взяла, что я – не она?

Илона остановилась и снисходительно оглядела Стефанию.

– Ты не заглядываешь ему в рот, не трешься о него, твоё платье элегантно, а главное – сдержанно, и, пока я наблюдала за вами издалека, заметила, что ты явно чем-то разозлила его. А это значит, что даже если этот говнюк тебе нравится, ты всё равно не поддашься его чарам, ведь умная девочка и прекрасно понимаешь, что с таким, как он, хорошо будет только в постели. Всё, что после – сплошное разочарование.

– Откуда тебе известно так много?

– Пф! Я очень наблюдательна. И у меня много подруг, чьи сёстры, тети и даже мамы…

– Я поняла, – улыбнулась Стефания не в силах больше выносить этот разговор. – Такое чувство, что Маркус поимел полсвета.

Илона рассмеялась и затянула её в просторную дамскую комнату. Внутри напротив зеркала стояла пожилая женщина в сине-зеленом костюме с широкими золотыми полосками. Она пудрила бархатное лицо, а из её раскрытой замшевой сумочки на широкие борта черной раковины вывалились тюбик помады, лак для ногтей и флакон с парфюмом.

– Как дела, бабуль? – спросила её Илона, громко чмокнув в румяную щеку. – Познакомься, возможно, это будущая жена нашего Роберта! Её зовут Стефания.

– Ты моя мышка! – с улыбкой воскликнула женщина, обнимая свою внучку. – Красавица!

Сдержанно поздоровавшись с милой старушкой, Стефания зашла в не менее просторную кабинку и закрыла глянцевую дверь на замок. Здесь играла тихая музыка и пахло легкими нотками ванили. Достав из клатча сотовый, Стефания торопливо ввела адрес ресторана в специальном приложении, желая как можно скорее покинуть это место. Из-за собственной наивности она позволила себе надеяться на что-то большее… Боги! Ещё и белье новое нацепила! О чем она только думала?!

– Идиотка! – шепотом крикнула она на свое отражение в зеркале. – Дура! Дура!

– Стефания? – вдруг позвал её звонкий голос Илоны за дверью. – Ты там скоро?

– …Мм, я к вам подойду, ты иди, пожалуйста! Маркус, наверное, заждался.

– Окей! Кстати, я пойду отыщу Роберта, ты обязана с ним познакомиться!

– Угу…

Отчаяние готово было вот-вот вылиться через слезы. Она злилась на себя, но вместе с тем совершенно не понимала, почему должна переживать всё это? Даже если в какой-то момент сердце замерло – её вины в этом не было. Она просто поддалась чарам Маркуса Ротмана, как и все его мимолетные девушки, однако сумела вовремя остановиться. Просто проявила слабость перед обольстительным мужчиной, которого должна была обвести вокруг пальца. Об этом всё равно никто и никогда не узнает, и уж тем более сам Маркус. Их отношения слишком быстро закончились, так и не успев толком начаться. А всё почему? Потому что Маркус Ротман – неисправимый бабник, о любовных похождениях которого известно чуть ли не каждому!

Собравшись с мыслями, Стефания покинула дамскую комнату и миновала огромный зал практически незаметно, быстро перебирая ногами и скрываясь за огромными вазами с пушистыми белыми цветами. В гардеробе ей без промедлений вручили пальто и уже через минуту она захлопнула заднюю дверцу жёлтой машины. И плевать ей было на болтушку Илону, которая уже явно позабыла о её существовании, радуясь подарку от Маркуса.

Домой Стефания вернулась совершенно подавленной. Прокручивая в голове их тихую, но взрывоопасную ссору с Маркусом, она всё больше осознавала, что в тот момент лишилась не только приличного заработка, но и возможности надеяться. Маркус был слишком испорчен и избалован женским вниманием, чтобы по-настоящему заинтересоваться ею и хотеть построить с ней отношения.

– Уже вернулась? – встретил её брат с уставшей миной. – Так скоро…

– Да, я… – запнулась Стефания, изобразив улыбку. Говорить о Маркусе не было сил. А о том, что её миссия провалена, она скажет завтра. – Там что-то случилось у его друга и я попросила отвезти меня обратно домой.

Серафим с недоверием оглядел её, но спрашивать ничего не стал. Правда, когда Стефания достала сотовый из сумочки и молча направилась в спальню, он тихонько окликнул её.

– Стеш… Тут такое дело…

Девушка медленно обернулась. Наверное, каждому известен этот осторожный и безжизненный тон, от которого незамедлительно пробегает мороз по коже.

– Что случилось?

– Мама позвонила минут десять назад. Нашей бабушке очень плохо, Стеш. Её увезла скорая.

Ему же лучше будет, если он просто проигнорирует его появление.

– Бог мой! Снова ты здесь! – воскликнул Леон, облокотившись на стойку администратора. – Мария, будь паинькой и ущипни меня, а то боюсь, что всё это – лишь мой сон.

Маркус молча прошел мимо них, больно сжимая кулаки. Он был не в том настроении, чтобы изображать непринужденный вид и общаться с дерьмом в лице недалекого двоюродного брата.

– Что случилось, Маркус? Ты уже целую неделю тащишь сюда свой зад! – громко бросил Леон ему в спину. – Чувствуешь, как начинает загораться, да?

Громко хлопнув дверью своего кабинета, Маркус бросил пуховик в кресло, а сам, хмурый, как летняя туча, ворвался в личную уборную и врубил на полную мощность холодную воду. Он умылся один раз, второй, третий, но даже болезненный холод не мог остудить его пылающий гнев, просачивающийся сквозь кожу. Обозлившись на всех и всё вокруг, какой-то частью своего мозга Маркус понимал, что вел себя хуже прыщавого подростка, которому родители отказали в покупке очередной дурацкой побрякушки. Только в его случае всё было намного тупее: ему отказала девчонка, к которой, черт бы его побрал, тянуло, точно магнитом!

Грубо выругавшись себе под нос, Маркус расставил руки на широкой раковине и следил за падающими вниз каплями воды с собственного носа.

Черт, а она не шутила и не преувеличивала, говоря, что ничего у них не получится. Пару дней он даже пребывал в спокойствии, будучи уверенным, что Стефания решила в очередной раз продемонстрировать ему свой долбаный характер и упрямство, и очень скоро сама пожалеет об этом. Поднимется сюда и найдет слова, чтобы уладить возникшие между ними разногласия. И, как полнейший идиот, он прождал её всю неделю… Гребаную неделю, а от неё ни слуху ни духу!

Неужели она и впрямь решила, что он станет говорить с ней? Обсуждать то, что никакому обсуждению не подлежало? Она и впрямь чокнутая. И сейчас, как никогда, со всеми своими жалкими подколами Леон висел на самой ниточке потому, что в собственном бессилии Маркус винил именно его и едва сдерживался, чтобы не заехать тому кулаком по гнилой роже. Он подсунул ему Стефанию, заведомо зная, какая она. Видимо, у него до сих пор яйца от боли горели.

Черт! Стоило только представить, как его грязные руки прикасались к ней, так хотелось прикончить урода в сию же секунду. Ей-богу, если Леон появится здесь, то выползать будет по частям потому, что Маркус не сдержится. Он понимал, что с каждым днем всё глубже утопал в пучине собственных желаний и чувств, а цель, что твердо стояла перед ним, как самая яркая вывеска какого-нибудь современного парка развлечений, теперь меркла, превращаясь в обшарпанный временем и не погодой старинный билборд.

Ему нужна компания во что бы то ни стало! Уже хотя бы для того, чтобы просто утереть нос Леону и его сумасшедшей мамаше потому, что нет ничего смешнее, чем его исказившаяся от беспомощности физиономия. А что дело до Ирины Ротман – пошла бы она лесом, да так, чтобы навсегда.

Маркус должен сесть в кресло своего деда, ради матери. Ради своего счастливого детства… Ради своей семьи, от которой отдалился настолько, что теперь, желая вновь вернуть утраченное, боялся совершить даже самую мизерную ошибку. И всё благодаря девчонке, мысли о которой никак не желали оставлять его! Они с братом так дружны… Говорят обо всем на свете и с удовольствием вспоминают прошлое. В какую-то секунду Маркус поймал себя на мысли, что испытывает чувство зависти. Оно не было злым, без хитрости и коварства. Его просто настигла добрая грусть по тем временам, когда и он вот так непринужденно болтал с родителям и любимым дедушкой. Арнольд столькому его научил, столько показал, что сейчас, наверняка, досадовал и стыдился своего внука. Маркус всегда знал это и научился избегать, прятаться от подобных мыслей, но Стефания взбудоражила их и теперь покой ему только снился.

Да, что б её! Неугомонная девица! Лезла, куда не надо, требовала невозможное и упрямо настаивала на своём. И он, черт возьми, не видел её уже целую неделю. Чертову неделю!

– Маркус, ты здесь?

Голос Арнольда Вернера всегда действовал на него успокаивающе. С самого детства ему казалось, что дедушка знал всё и мог с легкостью перевернуть целый мир. А ещё, Маркус был уверен, что сам Арнольд думал точно так же насчет своего собственного сына Ламмерта, которому так и не суждено было взять руководство огромной империей в свои руки. Так же, как и на Маркуса, на него возлагались большие надежды, подкрепляемые обреченным чувством долга. Безвыходность сего положения сильно ограничивала собственную индивидуальность, лишая какого-либо право на другую жизнь. И тихоня Ламмерт, видимо, не собирался мириться с подобными правилами.

– Маркус?

Дедушка осторожно постучал в дверь.

– Да, я сейчас. Минуту.

– Не торопись.

Он застал Арнольда Ротмана у большого окна. Мужчина наблюдал за городом, теряющим свои четкие очертания из-за обильного снегопада, и неспешно попивал чай с лимоном. Эта картина напомнила Маркусу тысячи подобных, которым он был свидетелем, и легкая улыбка тронула его напряженные губы. Обменявшись рукопожатием, дед и внук устремили свои взгляды вдаль, где царствовала бело-серая мгла.

– Рад видеть тебя здесь, – нарушил продолжительное молчание Арнольд. – В последнее время я постоянно на выезде и практически никого не вижу. Как ты, Маркус?

– В порядке.

– Я не ошибусь, если предположу, что ты что-то задумал?

– Мама сказала?

Дед улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Я не видел Луизу уже недели две, хотя и знаю, что не так давно она ночевала в нашем доме и увезла с собой вкусное печенье, которое напекла Раиса Степановна.

– Она его тогда мне привезла.

– Я просто увидел оборудованное рабочее место напротив моего секретаря и поинтересовался у нашей Марии, в чем дело? Она сказала, что это для личной помощницы Маркуса.

– Его нужно демонтировать, – сухо ответил он, уведя глаза в сторону, – я поспешил с этим.

– Поспешил, когда забрал эту девушку у Ольги Владимировны, а спустя несколько дней позвонил ей и сообщил, что возвращаешь её обратно?

Маркус с раздражением вздохнул, вспомнив, как тем праздничным вечером необдуманно набрал главному маркетологу на личный номер и грубо сообщил, что больше не нуждается в Стефании Ионовой. В тот момент его обуяла настолько непробиваемая ярость, что ему даже в голову не пришло, насколько после его резких слов Стефании будет стыдно возвращаться на предыдущее свое рабочее место. Наверняка, со стороны казалось, что он очень быстро наигрался с ней и теперь никакого интереса она для него не представляла. Маркус не гордился тем, что сделал. По правде говоря, он вообще не понимал, что в последнее время творилось с ним и его жизнью.

– Я тоже был молодым, Маркус. И до твоей покойной бабушки у меня было много женщин. Они любили меня, а я любил и восхищался ими. Каждой по-разному. Но даже, если я собирался уходить, не имея больше желания встречаться и продолжать что-либо – я всегда старался сделать всё, чтобы этот порой непростой процесс прошел более, чем спокойно. Женщины очень тонкие и ранимые натуры. И это нужно учитывать. Их нужно уважать, Маркус. В отличие от твоей впечатлительной мамы, я не придавал большого значения тем непрекращающимся публикациям и слухам. Кому, как не мне, не знать, какими порой выдумщиками бывают журналисты и завистники. Они способны из крохотной песчинки раздуть целую пустыню Сахару. Но, когда мне позвонила Ольга и потребовала хоть как-то повлиять на тебя – знаешь, тут я задумался.

– Ты собираешься вправлять мне мозги?

– Тебе тридцать лет, Маркус. Думаю, что для этого уже слишком поздно. Просто хотел, чтобы ты знал, как я отношусь к этому.

– К чему «этому»? – не выдержал Маркус. – Я не понимаю вас с мамой! Вы столько времени твердили мне, что надо браться за голову, надо работать, надо жить компанией и вот, – развел он руками, – я здесь! С утра и до вечера, планирую, работаю, встречаюсь с людьми, но, когда сообщаю вам об этом, вы и ухом не ведете. Единственное, что вы оба делаете – фокусируете свое внимание на какой-то девчонке!

– Твоя «неопределенность» усложнила работу Ольги, – твердым голосом сказал дед. – Сначала ты нагло забираешь её помощницу себе, уверяя в том, что ей срочно нужно искать замену. И, когда на её место приходит другая, ты звонишь Ольге и грубым тоном сообщаешь, что «больше не нуждаешься в её услугах и возвращаешь обратно»! Мне абсолютно не важно, что было или не было между вами, что сделала она или ты, но я не потерплю, чтобы мой внук так бессовестно обращался с женщинами! Я не вчера родился, Маркус, и понимаю, что ты пользуешься своим положением, статусом и внешностью. Ты нравишься женщинам и в этом нет ничего предосудительного. Но имей совесть и неси ответственность за свои действия! Хотя бы в этом конкретном случае, которому я, к сожалению, стал свидетелем!

– Послушай, я просто работаю! И с этой девчонкой просто работал, но понял, что она ни чем не сможет мне помочь. Я прекрасно понимаю, что поступил, как свинья, и нет мне прощения!

– Это действительно так, Маркус, – уже спокойнее сказал Арнольд. – Я всегда прививал Ламмерту уважительное отношение к женщинам. До твоей мамы он был тем ещё гуленой, но ничего подобного не случалось…

– Дед, хватит! – перебил его Маркус и метнулся к своему столу. Этот разговор повышал давление. – Если ты думаешь, что я каким-то образом унизил её или ещё чего – то, поверь, ты ошибаешься! Она просто… – Он услышал скрип собственных зубов. – Просто не подошла мне и всё. Она привыкла работать с Ольгой, вот пусть и работает там. В качестве извинения отправлю ей в отдел цветы с курьером и коробку конфет!

– Странно слышать, что тебя с этой девушкой связывали только деловые отношения, когда ваше милое совместное фото с интригующим заголовком украшает обложку какого-то издания.

– Это как раз тот случай, когда журналисты превратили песчинку в пустыню Сахару, – прорычал Маркус и сел в свое кресло. – Жаль, что тебе не интересно, над чем я работаю.

Арнольд с горечью улыбнулся и молча двинулся к выходу. Маркус проводил его взглядом, чувствуя неприятный осадок после их странного разговора. Ему ещё никогда не приходилось говорить с дедом о девушках и, надо сказать, что это весьма неловко. Своей правильностью и почтительностью Арнольд Вернер вызвал в нём острое отвращение к самому себе. Если до этой минуты Маркус ощущал его легкие покалывания, то теперь оно перло со всех щелей.

– Мне интересно всё, что, так или иначе, касается тебя, Маркус, – сказал напоследок его дед. – О делах мы поговорим позже. И, кстати, если ты всерьез о цветах и коробке конфет, потрудись удостовериться, что они попадут к этой девушке. Ольга уже успела найти ей замену.

Внутри что-то рухнуло. Обвалилось, грохнуло! Маркус и сам не заметил, как резко встрепенулся, не сводя непонимающих глаз с задумчивого деда.

– Что это значит?

Арнольд Вернер устало пожал плечами и раздосадовано увел глаза в сторону окна.

– Я не знаю, чем всё закончилось, мне было не до этого. Возможно, Ольга нашла для неё хорошее место.

Как только дед покинул его кабинет, Маркус связался с администратором этажа.

– Вызовите в мой кабинет Стефанию Ионову. Она на шестьдесят девятом этаже.

Нервно стуча пальцами по поверхности стола, Маркус с трудом контролировал собственные эмоции. Мало того, что из-за деда он уже сто тысяч раз упрекнул себя в неприемлемом поведении по отношению к Стефании, так ещё и стал осознавать в полной мере всю жалость своего поступка, последствия которого не на шутку тревожили.

Меньше, чем через минуту, раздался обратный звонок.

– Да?

– Мне сообщили, что Стефании Ионовой сегодня нет.

– То есть, как нет? А где она?

– Она больше не работает здесь.

Швырнув трубку, Маркус схватил свой пуховик и разъяренным ураганом вылетел и кабинета. Поглощенный буйством самых разных чувств и настроений, он даже не заметил, как из кабинета Леона вышла Ирина Ротман. Увидев его, она поспешно последовала за ним к лифтам.

А чего он, собственно, ожидал? Что Ольга, которая отнеслась к его «воровству» с явным недовольством, примет Стефанию с распростертыми объятиями? К тому же, помнится, он был не слишком вежлив с ней, когда сообщил, что забирает Стефанию к себе и когда решил вернуть обратно.

«Вернуть обратно».

Неужели, для полноценного осознания собственного идиотизма и бесчеловечности, ему – тридцатилетнему мужику, нужно было получить волшебный пендель от деда? Всю неделю Маркус, как принцесса, тихонько ждал, когда Стефания сама вернется к нему, и не желал даже пальцем пошевелить, чтобы выяснить, как у неё дела! А теперь, готов был разнести эту чертову кнопку, как будто скорость движения лифта зависела от силы удара по ней.

– У меня есть отличный психолог, Маркус. Уверена, он поможет тебе справиться с приступами гнева.

Сжав челюсти, он медленно перевел взгляд на Ирину Ротман.

– Не пренебрегай моей помощью, – усмехнулась она, – иначе ни одна нормальная женщина не выйдет за тебя замуж.

Двери разъехались. Маркус влетел в кабину и стукнул по кнопке шестьдесят девятого этажа. Точно коварная змея, Ирина Ротман неспешно заползла следом. Обычно её пустые слова Маркус умело пропускал мимо своих ушей. Конечно, само её присутствие раздражало, но всё, что выходило из грязного рта – было для него не более, чем ничтожным звуком. Но сейчас что-то изменилось и, кажется, Маркус догадывался, что именно.

Стефания.

Она интересовалась их отношениями с этой женщиной. Точно так же, как и он сейчас, проехалась с ней в лифте и оставалось только догадываться, что именно эта стерва говорила ей. С худшей половиной Ротманов Стефания познакомилась в кабине лифта… Как и с ним. Именно в тот день, когда её голосок за спиной привлек внимание, Маркус узнал о существовании самой упрямой, неисправимой, вредной, но несказанно чувственной девушки, что работала прямо у него под носом.

Работала.

– День не задался, да, Маркус? – не унималась тетка. – Знаешь, мне всегда было интересно, как ты успокаиваешься? Алкоголь? Наркотики? Секс? – Не получив обратной связи, женщина с деланным вздохом произнесла: – Надеюсь, твою девчонку это не испугает. А то, того и гляди останешься без неё. А лишишься её – потеряешь и компанию.

Желваки на скулах яростно заиграли, выдавая его эмоции.

– Мой сын никогда и ничего от меня не скрывает, Маркус. Но ты не бойся, я ни в коем случае не сообщу твоей глупышке о вашей сделке. Всё должно быть честно, – со смешком прошептала она. – Думаю, ты и сам понимаешь, что тебе очень повезло. Такому, как ты, не составит труда задурить голову простой девке. Необдуманное предложение Леона тебе только на руку. В мире не существует той, что отвергнет Маркуса Ротмана, – медленно проговорила женщина. – Такой нет.

Моргнув один раз, второй, третий – Маркус с подозрением взглянул на женщину, в чьих сверкающих от злобы глазах промелькнуло что-то неизвестное. Точнее, он уже видел эту тень в сотне других женских глаз, но никогда не замечал у Ирины Ротман.

Лифт вовремя остановился и, не задерживаясь более, Маркус покинул кабину. Пролетая мимо снующих туда-сюда сотрудников, он вспомнил слова Стефании о своей тетке, которая якобы тайно желала его, как и многие женщины. Это идиотское заявление взбесило его, а теперь, когда он и сам задумался над истинностью её слов, отвращение к Ирине Ротман стало отдавать тошнотворной гнилью.

Остановившись у кабинета Стефании, Маркус громко постучал и распахнул дверь. Увидев внутри испуганное лицо неизвестной брюнетки, он тут же направился к её начальнице.

– …Маркус Ламмерт! Я могу вам… – только и успела произнести секретарша Ольги.

Он без стука ворвался в кабинет главного маркетолога и остановился у её стола.

– Где Стефания?

Женщина вежливо попрощалась с собеседником по телефону, отложила сотовый в сторону и спокойно уставилась на Маркуса.

– И вам, Маркус, здравствуйте.

– Добрый день. Где Стефания? – повторил он.

– Откуда мне знать?

– Вы уволили её?

– У меня нет подобных полномочий.

– Тогда где она? Почему в её кабинете сидит другая девушка?

– Потому что вы, Маркус, две недели назад дали мне ясно понять, что Стефания больше ко мне не вернется и я нашла другую помощницу.

– Через несколько дней я сообщил, что она возвращается! – прорычал Маркус. – Она должна была вернуться на прежнее место!

– Но этого не случилось, – спокойно ответила женщина и сложила руки на столе. – В понедельник утром я позвонила ей, чтобы узнать, почему она отсутствует на рабочем месте больше часа. Стефания сказала, что по семейным обстоятельствам не может выйти на работу и сообщила, чтобы я не ждала её, а искала новую помощницу потому, что сюда она больше не вернется. Всё, что связано с бумажной волокитой, она решит по приезду в город, а пока – ей совершенно не до этого.

– Она уехала? – нахмурился Маркус. – Куда?

– Я не интересовалась, поскольку по голосу было ясно, что у неё что-то случилось. У меня нет привычки лезть в чужую личную жизнь. Захотела бы, сама рассказала. В любом случае, я её очень жду потому, что Стефания – действительно незаменима. Но боюсь, что работая на вас, Маркус, у неё исчезло всякое желание приходить в наш офис.

Неделя в родном доме выдалась тяжелой. Уезжая, Стефания, помимо небольшого чемодана на колесиках, увозила с собой тонну душевных переживаний и сердечных терзаний, что не давали покоя все эти дни. Она чувствовала себя вымотанной, изнеможенной и лишенной какой-либо надежды на что-то хорошее. Бабушке становилось хуже. Обыкновенная простуда стремительно переросла в пневмонию и теперь совершенно неясно, когда она сможет вернуться домой к маме. Каждый день они навещали её в больнице и привозили то фрукты, то домашние супы, то компоты. И хотя бабушка уверяла, что в больничной столовой кормили очень хорошо, они с мамой всё равно не могли прийти к ней с пустыми руками.

Как могла, Стефания изображала спокойствие и без умолку болтала о работе, рассказывая только то, что случалось с ней до того, как она стала тайно работать на Арнольда и Луизу Ротман. То есть, до появления в её жизни Маркуса. Ей казалось, что благодаря её трескотне, бабушка отвлекалась от мыслей о грядущей кончине, что судя по сложившимся обстоятельствам, была не за горами. Так рассуждала сама бабушка. Мама тоже разбавляла свои переживания приятными и порой веселыми рассказами дочери, не подозревая, что большая их часть сильно приукрашена.

Стефания обещала вернуться, как только уладит дела на работе. На бывшей работе. Мол, нужно было договориться с начальством об отпуске и всё такое прочее. Она уже придумала, как обьяснить маме своё внезапное увольнение. Ей просто нужно как можно скорее найти новое место работы, а потом сообщить, что так мол и так, появилась замечательная альтернатива и зарплата выше… Не станет же она рассказывать обо всех и всём, что повлияло на её уход из компании. Впечатлительную маму тогда точно хватит удар.

Стефания вышла из такси и поблагодарила водителя за помощь с чемоданом. Понимая, что в этой уютной квартире они с братом проводят последние деньки, она тут же подумала о горячей ванне, в которой так хотелось расслабиться, а после – прямиком в кровать. Даже несмотря на то, что Арнольд Вернер упрямо настаивал быть оптимистичнее, Стефания трезво оценивала своё нынешнее положение, которому совершенно не светило успешное будущее. Всё то, что ей удалось сделать с Маркусом почти за два месяца – было высосано из пальца. Он просто развлекался, внушая свой интерес к ней, а его родственники уже раздули из этого грандиозный результат. И никто из них не догадывался, что это не Стефания влюбляла его в себя, а сама же то и дело угождала в свои собственные ловушки. Лишь один раз за прошедшую неделю мама поинтересовалась, всё ли у неё в порядке. Стефания тогда ответила, что очень беспокоится за бабушку, утаив сердечные переживания о Маркусе. Наверное, мама поверила.

Закрыв за собой дверь, Стефания включила свет и вдохнула аппетитный запах жареных шампиньонов. Перед своим отъездом Серафим пообещал приготовить для неё что-нибудь вкусненькое и, судя по всему, так и сделал. Сегодня утром он улетел в Ноябрьск, чтобы побыть с мамой и бабушкой все выходные, сменив сестру, которой нужно было решить слишком много дел. И все они, так или иначе, были связаны с семьей Ротман.

В холодильнике под фольгой стояла стеклянная форма с лазаньей. Боже, Серафим заморочился и приготовил для неё лазанью! Он всё ещё не знал, что Маркус вышвырнул её, как осточертевшую безделушку и, что теперь ей придется уволиться, ведь терпеть осуждающие взгляды коллег, в том числе и Ольги Владимировны, она не собиралась. Честно говоря, Стефания просто не вынесет этого. Луиза Ротман настоятельно рекомендовала успокоиться и не принимать поспешных решений, однако, услышав, как её сын обошелся с девушкой, на которую у неё со свекром были большие надежды, она с досадой вздохнула и долго молчала, прежде, чем окончить телефонный разговор. Через пару часов со Стефанией связался Арнольд Ротман, но ничего нового она ему так и не сказала.

Пообещав освободить квартиру к следующим выходным, Стефания понуро прошла в ванную комнату и включила горячую воду. Разбирая вещи, она всё пыталась понять, что чувствует сейчас, вспоминая о Маркусе: злость или огорчение? Не согласись она на эту авантюру, то всё было бы, как и прежде: постоянная и спокойная работа, обед в буфете с Наташей и Аней, тихое подтрунивание над Ларисой и уютная квартирка в пятиэтажном доме. Ни забот, ни переживаний, ни пустых тревог, а ровное и неспешное течение жизни, лишенное всяких любовных акцентов.

Лежа в ванной, она сонно глядела на белый пар, что охватил всю комнату. Конечно, она не могла не вспомнить ту ночь в пещерах, когда эта воздушная вата обволакивала их с Маркусом влажные тела. Её глаза плавно закрылись, а мозг усиленно пытался воссоздать каждую секунду того продолжительного мгновения, напомнить каждое касание горячих пальцев к её коже, каждый поцелуй, скольжение языка по самым чувствительным участкам её тела… Еще неделю назад она бы мысленно покрывала себя трехэтажным матом за подобные мысли, а теперь, понимая, что никому и никогда не станет известно ни о них, ни о её истинных желаниях, Стефания всё глубже проваливалась в сладкую дрему, наполненную огненным жаром обнаженных тел. О своей обиде она поразмыслит после… После того, как тихонько насладится собственными фантазиями.

Но, не тут то было.

Громкий звонок видеодомофона нагло вырвал её из искушающего полусна. Она не ждала гостей, но подумала, что, быть может снова без предупреждения приехала Луиза Ротман. Меньше всего на свете ей хотелось разговаривать, и уж совсем невыносимо было говорить о Маркусе. А о ком, как не о нём всегда шла речь.

Набросив махровый халат, Стефания сунула ноги в белые тапочки и прошла к двери. Глянув на небольшой экран, её тут же охватила паника.

Маркус стоял за этой дверью и смотрел в камеру так пронзительно, словно знал, что сейчас она в ужасе таращится на него. При этом его серьезная физиономия, как обычно, не предвещала ничего хорошего. Казалось, будто не он, а Стефания продемонстрировала всю свою наглость и хамство, а теперь делала вид, что никого не обидела и не задела своими словами.

Завязав потуже пояс, Стефания, наконец, открыла дверь. Острый взгляд Маркуса бегло прошелся по её внешнему виду, и внутренняя обида, которую она так старательно прятала даже от себя, стала стремительно подниматься к горлу. До встречи с ним она с легкостью отметала любой намек жалости к самой себе и делала всё, только чтобы ничье мнение со стороны не смело даже на чуть-чуть испортить настроение и подбить уверенность в себе. Но теперь… Она чувствовала, как превращалась в жалкое создание.

– Вижу, я отвлек тебя.

– Да. – Стефания взметнула бровь. – Что тебе надо?

– Я приехал поговорить с тобой.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, поэтому уходи, пожалуйста.

Она попыталась захлопнуть дверь, но Маркус ловко поставил свою ногу, препятствуя ей.

– Пожалуйста, Стефания, – настойчиво сказал он.

Его «пожалуйста» отозвалось в ней странной болезненной теплотой. Как называется это чувство, когда хочешь находиться рядом с человеком, но понимаешь, что из этого ничего путевого не выйдет и надо бы послать его куда подальше?

Тихонько вздохнув, она отступила. Маркус вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Когда он снова взглянул на неё, Стефания, словив на себе его сосредоточенный взгляд, развернулась на пятках и молча направилась в гостиную.

– Я пройду?

– Как будто мое мнение и желание будут учитываться, – бросила она через плечо.

Стефания включила телевизор, чтобы грохот в собственной груди не выдал её чувства с потрохами. Быстро переключив на канал с фильмами, она прибавила громкость и мысленно поблагодарила составителя программы передач, который поставил в это самое время взрывной боевик.

– Ты выглядишь очень усталой, – сказал Маркус, уверенно войдя в гостиную. – Когда ты ела?

Достав из холодильника сок, Стефания медленно обернулась.

– Об этом ты хотел поговорить?

– Нет, но я не мог промолчать.

– Отлично! – усмехнулась Стефания, с грохотом поставив на островок стеклянный графин. – Что тебе надо, Маркус? Кажется, ты дал мне ясно понять, чтобы я держалась от тебя подальше.

– Я такого не говорил, – прорычал он.

– Надо же! Так ты помнишь каждое свое слово, – злостно прыснула Стефания. – Суть от этого не меняется: ты отправил меня восвояси и я молча ушла. Зачем ты пришел сейчас? Для чего?

– Я узнал, что тебя не было на работе всю неделю.

– И что? Надо обязательно приезжать ко мне домой?

– Стефания…

– Что, Маркус? – огрызнулась она, расставив руки на столешнице. – Из-за тебя я потеряла работу и уважение коллег. С того самого дня, как ты начал преследовать меня, вся моя спокойная жизнь покатилась колбаской в черную космическую дыру. Ты в курсе, что такое «Черная дыра»? Это то место, откуда ничего и никогда не возвращается! И оттуда не вернется моя любимая работа, дружелюбность коллег и начальства. Если бы можно было, я бы с удовольствием засунула в это место тебя, но почему-то уверена, что ты будешь первым и единственным в мире примером, который без труда отыщет дорогу назад!

– Я поступил некрасиво, извини меня. И я понимаю, как это всё выглядит со стороны и, что могут подумать другие люди. В тот момент я вспылил и мне следовало просто уйти в сторонку и успокоиться, а не рубить всё с плеча.

Очередная волна усталости окатила её с головой. Всю неделю она спала урывками, а может и вообще не спала, потому что всё время думала, переживала и жила без единой капли надежды. Оказывается, жизнь без неё как будто лишена качественного топлива и движется невообразимо медленно. А теперь это чувство вновь загорелось в ней маленьким слабым огоньком, который следовало бы мгновенно потушить. Однако ей никак не удавалось огородить свои глаза от мужчины, который мог бы стать идеальным книжным или киношным героем с волнующей любовной линией, от которой бежали бы мурашки по телу.

– Что тебе нужно от меня, Маркус? – почти шепотом спросила Стефания, устало опустив голову. Несколько прядей волос выпали из небольшого зажима на голове и задели её лицо. – Если ты начнешь сейчас в очередной раз утверждать, что я тебе нравлюсь и всю такую прочую хрень, то можешь сразу убираться отсюда потому, что больше я не хочу слышать ерунду, в которой нет и капли правдивости. Я не в том настроении и состоянии, чтобы бодаться. Просто скажи правду и дело с концом.

– Я и говорю тебе правду: ты мне нравишься, Стефания.

– Хватит! – взмолилась она громко. – Хватит!

Он грубо выругался и одним большим шагом обошел островок. Глядя на неё с высоты своего роста, Маркус крепко сжал челюсти. Стефания с трудом увела взгляд от его пульсирующей вены на шее, что была в нескольких сантиметрах от её губ.

– Посмотри мне в глаза, – тихо, но настойчиво приказал он. Когда она с недовольством послушалась, раздраженный взгляд Маркуса заметно потеплел. – Я не знаю, что в твоей голове и почему ты так резко реагируешь на мои слова, но понимаю, что с этим мне придется бороться. И, поверь, я выиграю. Для такой девушки, как ты, я не самая прекрасная кандидатура, ведь моя репутация отнюдь не хороша. Я не идеальный, не привык изливать кому-то душу и не помню, чтобы за всю мою жизнь хотя бы одна девушка вызывала во мне такое количество чувств, что голова раскалывалась на части. Пожалуйста, дай мне возможность стать лучшим для тебя.

Сердце в груди бешено заколотилось, а потом, словно замерло в невесомости. Взгляд Стефании растерянно заметался и тут она тихонько произнесла то, что тревожило её уже очень долго:

– Я боюсь. У меня никогда не было серьезных отношений… Да и отношений в принципе. Думаю, одиннадцатый класс не считается потому, что там просто ребячество какое-то… – Поджав губы, она неловко взглянула на него. – Я далеко не романтик и, кажется, никогда не опасалась совершить ошибку в этом плане, но с тобой мне становится страшно. Не знаю, почему… Может, всё дело в твоем поведении, которое редко когда поддается объяснению. Бывает ты злишься на меня, раздражаешься, а потом как будто понимаешь что-то или вспоминаешь и в одну секунду меняешься. И кажется, будто всякий раз, когда это происходит, ты, словно, переступаешь через себя. Думаю, что по этой причине у меня складывается такое ощущение… – Стефания замолкла и нервно усмехнулась. – Как будто существует что-то, ради чего ты носишься со мной. Нелепо так думать, конечно, но говорю, как есть.

Уставившись себе под ноги, Стефания не замечала, каким пристальным и окаменевшим стал взгляд Маркуса. Мысленно, она давала себе нехилые подзатыльники, обзывала отнюдь не самыми приятными словами и забрасывала пустыми бутылками только потому, что не сдержалась и высказала свои реальные опасения вслух. Маркус точно засмеёт её. Наверное, в этой постыдной наивности с лихвой проявилась балбеска-девственница, хранящая себя для единственного и достойного её принца. Боги, нет! Стефания никогда не относилась к числу подобных девушек и не понимала тех, кто этот интимный момент слишком усложнял.

– Ты боишься, что я обижу тебя?

– Я уверена в том, что с тобой мой мир перевернется, – ответила она шепотом, спустя продолжительное молчание. – Он уже начал двигаться. И мне очень сложно воспрепятствовать этому, хотя возможности у меня есть, – уклончиво объяснила Стефания, с непривычной горечью подумав о договоренности с Луизой и Арнольдом Вернером. Она могла бы выложить перед Маркусом все карты и тогда он бы точно отвязался от неё безвозвратно, но чувства к нему, как неподъемные оковы, блокировали любую мысль, желание, движение… Ей хотелось узнать его. Хотелось стать ближе и чувствовать себя по-настоящему любимой им. – Я боюсь лишиться даже самой малой возможности изведать этот мой перевернутый мир. И точно так же я боюсь в нем оказаться.

– Если я скажу тебе, что у меня точно такие же опасения, как ты посмотришь на это?

Стефания уныло усмехнулась, не в силах взглянуть ему в глаза.

– В это сложно поверить.

– Я понимаю. Ты зациклена на том мне, о котором ходят грязные слухи. Что я бабник, извращенец, бесчувственный трахатель и просто кретин с отсутствием какого-либо уважения к женщинам.

– Прям читаешь мои мысли.

– Да, Стефания, я был таким, – вдруг на полном серьезе заявил Маркус. – Было время, когда я увлекался исключительно замужними женщинами. Я их соблазнял, вынуждал обманывать своих мужей и мне было глубоко пофигу на их детей, на их будущее и последствия, к которым могла бы привести связь со мной. Я получал удовольствие от того, что мог чуть ли не под носом у мужей трахать их жен в туалете или в огромной гардеробной среди кучи чужих вещей. Это было увлекательно, но в той же мере мерзко. Я никогда не заглядывал в женскую душу. Плевать, что там внутри, что она чувствует, чего хочет, о чем мечтает. Если проявила ко мне интерес, значит ничего её не беспокоит и ей просто нужно развлечься, отвлечься и расслабиться. Но, даже, если бы хоть кто-то из них решился сблизиться со мной не только на физическом уровне, но и духовно, мы бы навряд ли через несколько дней расходились по-хорошему. Всё, что касалось привязанности и глубокой симпатии – было под запретом. Я не собирался делить своих тараканов с кем-либо. А теперь мои тараканы сами убегают от меня. И бегут они к тебе.

– Очень романтично, – произнесла Стефания, забывая дышать.

Маркус усмехнулся и опустил голову.

– Я тоже далеко не романтик, но, – он осторожно взглянул на неё, – хотел бы им стать. Так, немножко.

Слова Маркуса ужасали ледяным бесчувствием его натуры. Но она верила ему… И верила настолько, что впервые ощутила пронзительный укол вины перед ним за собственную ложь, которую тайно скрывала с самого начала их общения. За то, чтобы Маркус Ротман вот так стоял перед ней и делился своими сокровенными мыслями и тайнами, она получала деньги. Если Маркус Ротман почувствует то, что прежде было ему чуждо, и, благодаря этому изменит свою жизнь – Стефания богатела. Когда всё это затевалось, никто из них троих даже не предположил, что она сама может влюбиться в него и тогда… Что же тогда? Идеальное завершение тайной операции по захвату сердца Маркуса Ротмана: оба страстно влюблены друг в друга. Но только с самого начала она лгала ему, считая все свои действия всего лишь работой.

– Почему ты покраснела? – спросил Маркус, коснувшись ладонью её пылающего лица. – Это я сейчас должен сгорать от смущения.

– Всё хорошо, я просто разволновалась немного, – рассеяно ответила она, стараясь выбросить ненужные мысли из головы. И без того проблем хватало. – И устала…

– Извини, что я ворвался без предупреждения. Когда я узнал, что всю эту неделю тебя не было в офисе – страшно встревожился. Сразу поехал сюда и по счастливому стечению обстоятельств застал Серафима. Он как раз выходил из квартиры с дорожной сумкой.

– Надо же… А мне ничего не сказал.

– Я отвез его в аэропорт и хотел встретить тебя вечером, но подумал, что ты будешь не слишком рада меня видеть…

– Ты правильно подумал.

– А потом я снова приехал сюда. – Его теплые пальцы медленно погладили её подбородок. – Как себя чувствует бабушка?

– Неважно. И всё время думает о смерти.

– Если тебе что-то понадобится, даже самая малость – скажи мне, пожалуйста. Я хотел бы помочь. И, прошу тебя, вернись на работу.

– Маркус…

– Пожалуйста, – перебил он спокойным голосом. – Если ты думаешь, что Ольга Владимировна изменила свое отношение к тебе, то глубоко ошибаешься. Меня она ненавидит, в чем я её нисколько не виню, а тебя очень ждет и ценит.

– Значит, я действительно тебе больше не нужна?

Уголки его губ слегка поднялись.

– Очень нужна.

– Я имею в виду работу…

– А, это, – изобразил он непонимание. – Я просто подумал, что и так требую от тебя слишком многого: быть моей девушкой, доверять мне… Работа стала бы лишней.

– Я могу совмещать, – осторожно предложила она, уведя взгляд в сторону. – Частенько бывает так, что у меня остается много свободного времени, после выполнения всех поручений Ольги Владимировны. Я бы хотела помочь тебе…

– Было бы неплохо, – мягко улыбнулся Маркус. – Значит, ты согласна быть моей девушкой?

– Я ещё подумаю.

– Ничего другого я услышать от тебя и не ожидал.

В декабре дни полетели один за другим. Под конец года все отделы приводили в порядок документы, делали отчеты, организовывали собрание за собранием, и не было ни одного человека во всем офисе, которого не коснулся бы этот хаос. Стефания не жаловалась, хотя и приходилось порой разрываться между Ольгой Владимировной и Маркусом. Кстати говоря, первая была не в курсе её «тайной» подработки. Собственно, никто в офисе понятия не имел, что каждый вечер, с пяти до семи, Стефания откладывала дела шестьдесят девятого этажа и с головой углублялась в выполнение довольно таки увлекательных заданий Маркуса. Луиза Ротман настоятельно просила её рассказывать всё, чем интересуется сын. И, если бы ни от неё или Арнольда Вернера не было никакой помощи в этом деле, то Стефания уж точно не стала бы рассказывать о планах Маркуса. Она и так чувствовала себя предательницей, у которой, к слову, вновь увеличилась сумма на банковском счете.

Это случилось вечером, когда она находилась в квартире Маркуса. В собственной гостиной он проводил собрания, устраивал мозговой штурм и с самым задумчивым, анализирующим и сосредоточенным видом ходил туда-сюда с тремя разноцветными фломастерами в руках. Он оборудовал ультра современную гостиную огромной белой доской, тремя офисными столами, принтером и проектором. Команда состояла из пяти человек и Стефания была единственной в ней девушкой. Когда очередное тайное совещание подошло к концу и все стали собираться по домам, Маркус подошел к ней и осторожно накрыл своей ладонью её руку.

– Задержись, – сказал он тихо, взглянув на неё. Стефания заметила усталость в его потускневших глазах и в миллионный раз захотела обнять его. – Я отвезу тебя домой.

С того самого вечера, когда у них случился короткий откровенный разговор, Маркус ни разу не проявил свою суровую настойчивость. Он не заходил к ней в кабинет, дабы не усугублять и без того дурные слухи об их отношениях и, почему-то, настоятельно просил не появляться в его, сославшись на дурных родственников, что стали проявлять к нему подозрительный интерес. Стефания понимала, что он действительно опасался любого слива информации о его проекте Леону, и потому на последнем этаже больше не появлялась. Как и Луиза, она очень гордилась Маркусом и тем, что он делал. Арнольд то и дело предоставлял необходимые данные по тому или иному вопросу, а Стефании оставалось поделиться ими с Маркусом, но при этом не вызвать подозрений. Всецелая помощь ему, казалось, лишала неправильности её истиной задачи. Ложь, на которой и начало строиться их общение, как будто бесследно исчезала под неумолимым натиском искренних чувств к Маркусу, которые приходилось скрывать не только от Луизы и Арнольда, но даже от родного брата.

Когда все ушли, Маркус молча прошел к кухонной зоне и достал из холодильника овощи, свежие листья салата и соевый соус.

– Мы будем готовить? – спросила Стефания с улыбкой.

– Всё уже готово, скоро привезут, – подмигнул он. – Единственное, у нас нет салата. И сейчас я собираюсь его приготовить.

– Мог бы и предупредить, что мы будем вместе ужинать. Я бы надела что-то более подходящее, нежели джинсы и свитер.

Маркус поднял на неё глаза, продолжая раскладывать овощи на большой разделочной доске, и с улыбкой сказал:

– Ты прекрасна.

Скрыв улыбку, Стефания подошла к островку и встала напротив, облокотившись на глянцевую поверхность столешницы.

– Всё складывается замечательно, да? Я о твоем проекте.

– Надеюсь. Команда у меня замечательная.

– Да, – согласно кивнула она. – Где ты их всех нашел? Они же не из компании?

– Нет. Я позаимствовал их у своего друга, Роберта.

– Ты ему доверяешь, – констатировала Стефания, с интересом наблюдая за мужчиной, умело орудующим кухонным ножом.

– Мы дружим с детства и очень похожи друг на друга. В плане характеров и интересов. Только я симпатичнее.

– А его сестра утверждала обратное, – улыбнулась Стефания, словив на себе его взгляд. – Она очень хотела познакомить нас и сообщила своей бабушке, что, возможно, я – его будущая жена.

Маркус лениво усмехнулся и покачал головой.

– Роберт знает, что ты – моя. Так что будь спокойна, ничьей женой ты не станешь. Во всяком случае, пока. Лучше объясни мне, как тебе удалось собрать так много информации со всех клиник? Ты обработала огромное количество отзывов медперсонала всего за неделю. Ты вообще спала?

Стефания часто заморгала и достала сотовый из заднего кармана джинсов. Она положила его на столешницу, а сама взгромоздилась на высокий барный стул, стараясь унять тревогу.

– Много свободного времени было. К тому же, главные врачи клиник оказались весьма доброжелательными. Я отправила им анкету, а они распространили её среди сотрудников. Делов то.

– Их больше тысячи, Стеш. На качественную обработку ушло бы несколько недель. И те огромные таблицы с количеством случившихся инцидентов за последние три года и их суть… – Он внимательно взглянул на неё, а его рука с ножом замерла в воздухе над половиной огурца. – Не знаю, что бы я делал без тебя. Ты сделала даже то, что я не просил вовсе.

– …Ну, я подумала, что может быть это не будет лишним, – нервно улыбнулась она.

– Ты умничка. Благодаря тебе я теперь знаю, что кто-то сбывает некачественные имплантаты в отделения пластической хирургии, – сказал Маркус задумчиво. – Именно это отделение славится скандалами и судебными тяжбами.

– Хочешь сказать, что этого никто не знает? То есть… Твоему дедушке явно известно обо всех проблемах.

– Это не так, Стеш. Мой дедушка управляет компанией на высшем уровне, так сказать. Заключает многомиллионные контракты, приобретает новые технологии и продукты, чтобы потом наши лаборатории модернизировали их и пускали в производство.

– Покупает начинку?

– Да, что-то вроде того. Даже, если бы он хотел контролировать каждый отдел – физически не смог бы. Это только так кажется, что можно всё успевать, всё видеть и знать.

Стефания призадумалась.

– Я правильно понимаю, что есть определенный человек, который занимается поставкой этих самых имплантатов? Я имею в виду, того, кто контролирует их качество.

– Правильно, – продолжительно кивнул Маркус. Судя по его задумчивости, он серьезно обдумывал эту проблему, которая вскрылась благодаря данным, что ей передала Луиза. – Я выясню, в чем дело. К тому же, некоторые догадки имеются. Спасибо тебе.

Стефания покраснела и опустила глаза. На самом деле, она ничего такого не сделала, чтобы слышать искренние слова благодарности в свой адрес. И ей становилось страшно от одной только мысли, что когда-нибудь Маркус обо всём этом узнает… Нет, не узнает. Зачем она забегает так далеко?

И тут её сотовый издал короткий звук, оповещающий о входящем сообщении.

– Ты – единственная в команде, кто работает в компании, но кому я по-настоящему доверяю, – сказал Маркус, наблюдая за ней. – Я знаю, что ты ни за что меня не придашь.

Стефания поморщилась, а потом заблокировала экран и с опаской взглянула на Маркуса. Он с улыбкой заправлял салат соевым соусом и оливковым маслом, не замечая, какой эффект произвели его слова на разволновавшуюся гостью.

Во всей квартире раздался плавный, но громкий звонок.

– Наш ужин приехал! Садись за стол, а я сейчас.

Когда Маркус покинул гостиную, Стефания судорожно провела рукой по распущенным волосам и бессильно сползла со стула. Она подошла к окну, стараясь унять тревогу внутри, что подобно сокрушительному падению ледяной воды, билась о неё с пугающей силой.

– Всё в порядке?

Маркус неожиданно оказался позади и мягко опустил свои руки на её плечи. Стефания обернулась и тут же попала в ловушку его зеленых глаз.

– Более чем.

– Проголодалась, надеюсь? Я заказал столько, что можно весь дом накормить.

– Очень, – солгала она. – Уже чувствую аппетитный аромат.

Каким же притягательным был его взгляд. Она бы с удовольствием превратилась в маленькую песчинку и тихонько осела на его пушистых ресницах.

– Отлично, – прошептал Маркус, не сводя своих глаз с её губ. – Я тоже очень голоден. Надеюсь, ты не против крылышек в винном соусе?

Она отрицательно покачала головой, стараясь избавить себя от мыслей о поцелуе. Боги! Как же ей хотелось впиться в его губы и целовать до тех пор, пока собственные не начнут болезненно гореть. В этой черной футболке и синих джинсах Маркус был чертовски соблазнительным. Её возбужденное воображение представляло его крепкое тело, пальцы желали коснуться горячей кожи и утонуть в черных густых волосах. Она бы прижимала его к себе, но всё равно чувствовала, что просто объятий недостаточно…

– Ты в курсе, что твое тихое дыхание возбуждает меня? – прошептал Маркус, глядя на неё сквозь полуопущенные веки. – Я не могу думать о каких-то ребрышках, когда ты стоишь вот так и пылаешь, как костер.

Ей так не хватало его. Всё это время она надеялась, что Маркус неожиданно появится в её кабинете и пригласит куда-нибудь, или просто без разговоров потащит за собой в неизвестность, где они вновь предадутся страсти от начала и до конца. Она ждала его вечерами дома, ждала на работе, ждала в выходные, но всё, что он позволял себе – телефонные разговоры исключительно делового характера, сообщения по электронной почте и собрания в его квартире. А теперь Маркус был так близок и открыт, что всплеск желаний и собственные фантазии не на шутку вскружили голову.

«Роберт знает, что ты – моя».

И она страстно хотела быть его сейчас. Принадлежать его телу, быть доверчивой и слабой, как бабочка, заточенная в банке. Стефания внутренне содрогалась от одной только мысли, что может почувствовать Маркуса в себе. Никогда прежде подобные мысли не казались ей такими соблазнительными. Даже тогда в пещерах, желания имели ограничение, а теперь, проникнувшись этим мужчиной, она мечтала отдаться ему, не испытывая ни малейшего страха и сомнения.

– Я хочу тебя, – прошептала она, не испытывая смущения. – Хочу почувствовать тебя.

Дыхание Маркуса сбилось.

Движимая неведомой силой уверенности, она коснулась его живота кончиками пальцев и, не спеша, подняла низ черной футболки.

– Хочу оказаться под тобой, – промурлыкала Стефания, рисуя горячие дорожки пальцами на его коже. – Хочу оказаться на тебе. Хочу, чтобы это было долго.

Без труда расстегнув пуговицу на его джинсах, Стефания подняла одурманенные глаза на застывшего Маркуса и шепотом добавила:

– Сделай так, чтобы я горела, Маркус.

Она поднялась на носочки и легонько коснулась его губ. Точно ураган, Маркус подхватил её на руки и понес в неизвестность. Его соблазнительный запах проникал под кожу, щекотал ноздри и словно подбрасывал в костер её самых смелых фантазий дровишки, распаляя огонь неведомой силы.

Когда они оказались в просторной темной спальне, Маркус опустил её на ноги и, продолжая прижимать к себе, вынуждал пятиться назад.

– Я мечтаю о тебе с того самого дня, – прерывисто шептал он, стягивая с неё свитер, – когда ты показала мне средний палец в лифте.

– Мм… Так вот, что тебя возбуждает, – протянула Стефания, задрав руки. Маркус бросил свитер на пол и ловким движением стянул с себя футболку.

– Меня возбуждаешь ты, – прорычал он, расстегивая её джинсы. – Всё, что ты делаешь: как дышишь, говоришь, вредничаешь и смущаешься.

Его жадные поцелуи опаляли губы. Мышцы живота болезненно напрягались, пуская горячую волну желания, пульсирующего между её ног. Маркус поспешно стягивал с себя джинсы, покрывая поцелуями женское тело. Оставшись в одних трусах-боксерах, он обнял её за талию и уложил на кровать. Стефания почувствовала спиной приятную прохладу накрахмаленного постельного белья и распахнула взгляд, в надежде увидеть потемневшие глаза Маркуса. Ей хотелось наблюдать за ними, видеть воочию, как желание быть с ней отражалось и меняло оттенки в их зеленой листве. С легкостью стянув с неё джинсы, Маркус опасно улыбнулся и оглядел её напряженное тело под собой.

Стефания застонала. Теперь его самоуверенность подчеркивалась сексуальностью и обрамлялась томительно эротикой. Хотелось отдаться ему с головой, принадлежать только его рукам! Если вовремя не закрыть глаза, то можно кончить только потому, что всё в Маркусе Ротмане сводило с ума.

Плечи, запах, губы, вены на руках… Стефания снова застонала, с силой сомкнув ноги.

– Милая, если ты ещё раз издашь этот звук – я не сдержусь…

С грохотом выдвинув ящик прикроватной тумбочки, Маркус вытащил длинную сверкающую ленту и поспешно оторвал край. Извиваясь под ним, Стефания с кипящей дрожью воспринимала каждый звук, каждый отблеск сверкающей фольги. Секунды как будто растягивались в года. И ей не было страшно, стыдно, или неловко. Она просто проживала самый горячий момент всей своей жизни, наслаждаясь и мучаясь, ожидая и трепеща.

– Ты прекрасна, – прошептала Маркус ей на ухо.

Его страстный напор сменился осторожной нежностью. Рука плавно спускалась к её трусикам и, подцепив их пальцами, стянула вниз. Стефания обхватила ладонями его лицо и потянулась навстречу влажным губам. Если раньше ей казалось, что она никогда не углублялась в фантазии, гадая, каким будет её первый мужчина и где это произойдет, то сейчас ей лишь на секунду подумалось, будто она всегда знала и четко понимала, кто им окажется. Маркус уверенно разомкнул её ноги бедрами и поднялся на руках, нависнув над ней.

Пропитанные жаром желания взгляды встретились. Стефания не хотела нарушать эту приятную тишину даже едва слышным шепотом и потому, опасаясь, что Маркус произнесет хотя бы одно слово, плавно опустила веки и потянула его голову на себя.

Невозможно было и предположить, что близость двух людей окажется настолько исключительной. Резкое и болезненное ощущение, расколовшее её внутренности, постепенно растворялось под силой острейшего возбуждения. Маркус двигался плавно, но, казалось, будто эта сознательная аккуратность давалась ему с чрезвычайным трудом. Он словно задыхался. Стефания ощущала телом его накалившуюся до предела энергию и мечтала освободить её, даже несмотря на обжигающую боль внизу. И она уверенно подалась к нему, сжав ногами его крепкие бедра. Маркус склонил свою голову, уперевшись лбом о её лоб. В этом касании было что-то родное, что-то любимое… Движение его тела ускорялось. Маркус всё сильнее вдавливал её в кровать и в тот момент, когда он резко поднял голову, чтобы взглянуть в сверкающие миндалем глаза, Стефания ощутила внезапную вспышку в животе, тянущую за собой другую, более сильную. Её глаза хаотично заметались по квадратному лицу, руки небрежно цеплялись за влажную кожу на его спине и в очередной раз, когда их напряженные взгляды ударились друг в друга, убийственной силы взрыв уничтожил обоих. Он уничтожил эту спальню, разрушил стены, разгромил спокойную жизнь соседей… Стефания прерывисто дышала, ощущая болезненное пламя между ног и стремительно угасающий фейерверк там, где взорвалась её бомба.

С трудом переведя дыхание, Маркус снова поднялся на руках. Из-под полуопущенных век Стефания видела, как его нежный взгляд гладил её лицо и любовался губами. Он как будто не верил в происходящее, считая этот момент обманом собственного мозга.

– Тебе стоило сказать мне, – прошептал Маркус.

– Замолчи.

– Я не хотел сделать тебе больно.

– Всё хорошо, – протянула она сонным голосом. – Мне очень хорошо. Фантастически хорошо.

Её глаза плавно закрылись.

– Я не достоин тебя, Стефания. Абсолютно недостоин, – тихо сказал Маркус, понимая, что она его уже не слышала.

Когда он проснулся, её рядом не было. Впервые в своей жизни Маркус Ротман испугался, щупая пустоту на кровати. Он поспешно протер глаза и поднялся на ноги, хмуро схватив аккуратно сложенные джинсы, что лежали на гладкой поверхности комода. Проигнорировав футболку, Маркус выбежал в просторный коридор и бросился в гостиную, откуда доносились тихие голоса.

Стефания разогревала что-то в микроволновке, вмонтированной в матовый кухонный шкаф. Его грудь тут же болезненно пронзила тупая стрела: на девушке была одна из его черных рубашек, которые он редко когда надевал. Разве что на официальные приемы. В таком виде Стефания идеально сочеталась с его темной кухней. Она в принципе идеально подходила ко всему, но в этой рубашке, оголяющей её стройные ножки, Стефания была безупречна.

Он избегал её как только мог. И было бы логичнее отказаться от её помощи над проектом, но критически невозможно осознанно лишить себя того, к чему неизменно тянешься. Хотя бы просто наблюдать за ней час другой было достаточно… Нет! Чертовски мало. То, как Стефания влияла на него и к чему побуждала, дало ясно понять, что она – действительно другая. Он доверял ей так же сильно и безбоязненно, как и Роберту. И он бы с удовольствием подвозил её домой с работы, встречал, провожал, обедал, но на сей раз по-настоящему. Не опасаясь, что черт Леон, заметив явные признаки своего проигрыша, вздумает хотя бы мало-мальски намекнуть ей на их грязную сделку. Он хотел с полнейшим чувством спокойствия приглашать Стефанию на свидания, посадить в личный самолет и увезти далеко-далеко отсюда…

Маркус хотел большего. И хотел сделать многое. Но пока над ним висела эта чертова договоренность с Леоном, появляться со Стефанией на людях было опасно. Он нисколько не сомневался в успехе своего проекта. Тот непременно придется по душе совету. Однако, спор – есть спор. Сделка – есть сделка и от этого никуда не деться. Даже, если совет утвердит его кандидатуру, он всё равно обязан одержать победу в игре с Леоном, ведь проиграв, Маркус будет вынужден отказаться от места главы компании, сославшись на какую-нибудь глупость. Он понимал, что уже занял кресло своего деда, вот только нужно было сделать всё так, чтобы Стефания ни о чем не узнала, а Леон не догадался, что Маркус по-настоящему заинтересовался ею… Черт. Как всё запутанно. Единственное, что пока ему хорошо удавалось делать – держать Стефанию подальше от своего кабинета.

Но вдруг, когда Стефания резко обернулась, видимо, почувствовав на себе его сосредоточенный взгляд, Маркуса как будто током шарахнуло.

А каким же образом Леон удостоверится в том, что Стефания влюблена в него, в Маркуса? Как же там было…

– Доброе утро, – поздоровалась она с улыбкой. – Я тебя разбудила?

– Нет, – прочистил он горло. – Замерз и проснулся.

– Замерз потому, что меня не оказалось рядом? – усмехнулась Стефания, даже не представляя, о чем были сейчас все его мысли. – Я шучу…

«…она должна по-настоящему влюбиться в тебя».

– Вообще-то, именно по этой причине.

Растянувшись в довольной улыбке, Стефания игриво поманила его к себе указательным пальцем.

– Не против, что я надела одну из твоих рубашек?

Маркус отрицательно покачал головой, идя к ней. Какой же очаровательной она была. Чувственной, сексуальной…

– На тебе лучше сидит.

«…а потом бросить её».

– Тогда, – протянула она, демонстрируя сексуальную неловкость, – её придется снять потому, что я заберу её с собой.

Намек был более, чем понятен. Но Маркус и без него не смог бы удержать себя даже от самого осторожного касания к её бархатной коже. Однако, неприятные мысли, связанные с кретином Леоном не желали отпускать его. Стефания игриво расстегивала пуговицы, соблазняя медленным танцем своих бедер, а Маркус никак не мог отделаться от мысли, что в какой-то момент времени им придется расстаться. И нужно будет продумать всё до мелочей, чтобы она никогда не узнала правду…

А если через год или два Леон расскажет ей? Что мол ваши с Маркусом отношения начались благодаря мне, поскольку то, то и то…

Тогда, будет лучше рассказать ей всё самому. Она поймет. Она точно отнесется к его словам спокойно потому, что… Почему?

– Всё в порядке? – спросила Стефания, заглядывая ему в глаза. – …Я разочаровала тебя вчера?

– Что? Нет! – тут же среагировал Маркус, обхватив её лицо ладонями. – Как ты вообще могла подумать о таком?

– Я думала, что ты… – она запнулась, а её щеки становились пунцовыми. – Будешь не против, если я… Проявлю инициативу… О чем ты думаешь?

Разозлившись на себя, Маркус без труда подхватил её и усадил на столешницу. Стефания обхватила его бедра ногами и прижала к себе.

– О тебе, – ответил он честно, просунув руки под её попу. – О том, что мне не могло так повезти.

– Это правда. Я тоже об этом подумала, принимая утренний душ.

– Мм, – усмехнулся Маркус, – ладно-ладно.

Они улыбнулись друг другу.

– Ты сводишь меня с ума, – признался Маркус, после недолгого молчания. А потом его ладонь медленно обогнула её ягодицу и прижалась к пульсирующему треугольнику. Стефания тут же набрала ртом воздух. – И хочу, чтобы ты сейчас сошла с ума.

– Я уже.

– Правда? – надавил он сильнее.

Её тело тут же соблазнительно заиграло в его руках.

– Ну, может, осталось чуть-чуть…

– Насколько «чуть-чуть»? – Он сдвинул трусики в сторону и опустил палец на клитор.

– Совсем немножко…

Откинув голову назад, Стефания томно застонала.

– Чувствуешь, как постепенно теряешь связь с внешним миром?

– Плохо… Не так стремительно, как тебе бы того хотелось…

– Надо же! – улыбнулся Маркус, получая удовольствие от игры. – А так?

Его палец осторожно проник в неё. Стефания сексуально замурлыкала и легла на столешницу. Края рубашки съехали в сторону, открывая соблазнительную грудь. Желание Маркуса разрывало джинсы, но он старался не спешить.

– Теперь ты далеко?

– …Мм… Нет…

– Нет? – деланно удивился он. – А так?

Подключив ещё один палец, Маркус с упоением любовался танцем её порхающего тела.

– …Если бы… Если бы было что-то намного более… Более габаритнее… – задыхалась она. – Тогда возможно…

– Габаритнее? И что же?

– Войди в меня, Маркус, – простонала Стефания, стекая по его пальцам. – Пожалуйста…

Желание быть в ней, с ней стало невыносимым. Погружаясь в сладкую теплоту женского тела, Маркус всё больше понимал для себя, что всё это время, убегая от собственных тараканов в легкомысленные объятия самых разных женщин, испытывал огромную надобность в человеческой душевности. Стефания была уютной и мягкой, как подушечка. Страстной и чувственной, как испанская ночь. Доброй и честной, как маленький ребенок… Ему следовало многому у неё научиться и начинать надо было с самого простого.

Когда они снова утонули друг в друге и с трудом пытались отдышаться на теплом кафельном полу, Маркус повернул к ней голову и тихонько сказал:

– Я должен рассказать тебе кое-что…

Нежный взгляд Стефании вынудил его заткнуться.

– Должен? – улыбнулась она. – Или хочешь?

– Должен, но не хочу.

– Тогда не надо. Я не хочу, чтобы какая-нибудь чепуха испортила это прекрасное утро. Это ведь чепуха, да? – коротко засмеялась девушка.

– Она самая.

– Забудь о ней. Пока мы здесь вдвоем – пусть будет спокойно.

Будь он проклят.

Она – совершенна.

Девушка, которую Ольга Владимировна временно взяла на место Стефании, оказалась очень даже приятной. Словом, они с Настей сразу нашли общий язык: вместе обедали, помогали друг другу и вообще, казалось, стали даже подругами. Наташа с Аней по-прежнему обходили Стефанию стороной, что выглядело совершенно неуместно – взрослые ведь люди! Однако, они не переставали глядеть на неё с высока и покидать буфет сразу же, как только она появлялась на горизонте.

– Что это с ними? – поинтересовалась как-то Настя.

– В прошлом месяце меня вызвал к себе заместитель директора компании, так они теперь простить мне этого не могут.

Настя тихонько прыснула со смеху и тихонько призналась:

– Вообще-то, я что-то такое слышала… Только кто-то сказал, что ты с ним спала, а потом он тебя бросил и всё такое.

– Людям лишь бы посплетничать.

– И позавидовать!

– Не говори, – засмеялись они.

Настю посадили напротив Ларисы, рядом с кабинетом Стефании. Она занималась тем, что отбирала и распределяла публикации в СМИ о компании и её администрации, укомплектовывала документы и помогала Стефании с организациями многочисленных собраний и ежедневных летучек в кабинете Ольги Владимировны. Стефания не интересовалась, но предполагала, что эта девушка осталась здесь исключительно по распоряжению Маркуса. Или Арнольда. В любом случае, она была рада новому знакомству и возможности поболтать за обедом.

К вечеру предпоследнего рабочего дня в уходящем году, Настя с улыбкой до ушей заглянула в её кабинет. Стефания как раз отключила компьютер, собираясь домой.

– Знаешь, что?

– Что же? – заинтригованно спросила Стефания.

Настя зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Они были одного возраста, но из-за крашеных черных волос Настя выглядела немного старше.

– Кое-кто принес кое-кому золотой конверт, – сообщила она с восторженной улыбкой. – Кстати, я впервые увидела, как у Ларисы пар с ушей шел!

Она протянула Стефании загадочный конверт и отступила на пару шагов.

– Что там? – спросила она, с интересом наблюдая за тем, как Стефания вскрывала его. – Пригласительное на свадьбу?

– Интересно, чью? – усмехнулась она. Опустив глаза на белую плотную карточку, Стефания зачитала: – «Компания «РотманГлобалМед» в лице директора Арнольда Вернера Ротмана приглашает вас на новогодний бал, который состоится тридцать первого декабря в башне «Цитрус». До скорой встречи и с Наступающим Новым годом!». Хм…

– Хм? – ахнула Настя. – Это же… Боже, это же «Цитрус»! Там проходят самые фантастические вечеринки! Только представь, миллионеры, бриллианты, танцы, шампанское! А поцелуи в бой курантов!

– Это всё очень мило, конечно, но завтра вечером мы с братом уезжаем домой. Будем отмечать праздник с мамой и бабушкой, которую вот на днях выписали только. Так что, какой бы чудесной не была эта ночь, я всё равно не приму это приглашение.

Протяжно вздохнув, Настя согласно закивала.

– Ты права, семья дороже всего. К тому же, и праздник семейный.

– А где ты будешь встречать новый год?

– Как обычно, схожу в гости к подруге, которая вот пять месяцев назад родила. Раньше мы очень бурно отмечали праздники, а сейчас по-тихому будем. Посижу немного и вернусь домой. Многие мои знакомые разъехались. Кто к родителям, кто заграницу, – улыбнулась она, пожимая плечами. – Так что, ничего сверхъестественного.

Стефания усмехнулась и аккуратно вложила карточку в конверт. Она пригладила его сверкающие края и протянула Насте.

– Так иди сюда.

Настя часто заморгала.

– Я?!

– А что ты так удивляешься? Только представь, люди деньги тратили на печать этого пригласительного, бумага гляди какая дорогая – зря всё что ли? Да и негоже такой девушке спать ложиться после двенадцати.

– С ума сойти… Стеша, спасибо! – Настя набросилась на неё с объятиями и поцелуями. – Поверить не могу! А вдруг я, как Золушка, встречу своего принца, потеряю туфельку и он будет искать меня?

– Желаю удачи. Только, надеюсь, принца ты встретишь достойного, а не какого-нибудь болвана.

– Там ведь миллионеры… А что же я надену? – в панике заметалась она. – Ах, нет! Я знаю! У моей Светы есть куча всяких платьев. Она в них сейчас не влазит после беременности, так что… А-а! Спасибо, Стеша!

– Я здесь не при чем, это всё Арнольд Вернер Ротман, – засмеялась Стефания.

– Ты моя фея!

– Ой, да брось!

– Правда! Хорошо, что у меня нет парня, иначе пришлось бы с ним отмечать. И тогда, ты бы отдала приглашение Ларисе.

Стефания засмеялась и замахала руками в воздухе. Она подумала о Маркусе и в груди тут же потеплело. Он встретит Новый год на борту личного самолета. Ему удалось договориться о деловой встрече с создателем медицинской капсулы, оснащенной чуть ли не искусственным интеллектом или что-то вроде того… Если Маркусу и его инженерам понравится увиденное и заявленный агрегат оправдает ожидания, то он определенно будет настаивать на его скорейшем приобретении. Поэтому, увидятся они теперь только в новом году.

Собравшись домой, она внимательно оглядела кабинет. Удостоверившись, что ничего не забыла, Стефания направилась к лифтам, мысленно прыгая с одного воздушного облака на другое. С Маркусом ей было хорошо. Даже больше, чем просто хорошо. За эту неделю они смогли встретиться всего лишь дважды, но (Боги!) какие это были встречи… Прежде, чем говорить о делах или вообще о чем-либо, они оба нуждались в выплеске эмоций. Их секс был то ураганом, разносившим всё вокруг в щепки, то неспешным течением теплой реки, обласканной холодными скалами. Ей нравилось быть с ним: наблюдать за его морщинками на лбу, что проявлялись в минуты сосредоточенности, нравилось вдыхать запах свежести на его шее и скользить руками по его влажной коже, когда они вместе принимали душ. Если честно, то она до сих пор была в шоке с самой себя. Стефания ни в коей мере не стеснялась своей наготы, не боялась показаться неопытной и с удивлением всё больше развивала в себе притаившиеся навыки соблазнения. Стоило только взглянуть на руки Маркуса, как в ней тут же просыпалась пылкая и страстная любовница. Эта хищница расправляла плечи и могла с уверенностью толкнуть его на кровать, а после…

Стефания покраснела. Воспоминание о том, как день назад она с легкостью просунула свою руку в джинсы Маркуса и игриво поглаживала пальчиками его набухшую плоть сейчас казалось сущим сумасшествием. И если этой своей «постельной уверенности» она с трудом могла найти объяснение, то увеличивающемуся градусу жара в груди – запросто. Серафим, кажется, подозревал о её чувствах, но ни разу не вознамерился это обсуждать. Собственно, ему было далеко не до этого – семестр подходил к концу и надо было готовиться к экзаменам.

Выйдя на морозную улицу, Стефания поправила замшевые перчатки и направилась в сторону сквера. Она намеревалась зайти в известную пекарню и взять с собой несколько булочек с корицей к чаю, а оттуда вызвать такси. Перебежав узкую дорогу, Стефания замедлила шаг, увидев у невысокого бордюра знакомую черную машину с белым светом фар. Она надеялась, что там внутри кто-то другой, а не Арнольд Ротман, который решил подкараулить её подальше от офиса и еще раз поговорить. Однако, её надежды были напрасными.

Мужчина в черном плотном пальто вышел на улицу, когда до автомобиля оставались считанные шаги. Он приятно улыбнулся ей и вежливо предложил присесть в машину. К её удивлению, Луиза Ротман сидела на переднем пассажирском сиденье и, когда Стефания плюхнулась назад, женщина с довольной улыбкой поздоровалась с ней.

– Бога ради, извините нас, Стефания, – начала она, развернувшись к ним с Арнольдом. – Конец года, суматоха ужасная и у нас совершенно не было времени связаться с вами раньше. А завтра вы уезжаете и увидимся мы только через неделю.

«Как и мы с Маркусом», – с грустью подумала она.

– Вас домой? – спросил Арнольд.

– Вообще-то… Я хотела забежать в пекарню за булочками, но…

– Без проблем!

Услышав адрес, водитель молча кивнул и направил автомобиль вперед.

– О чем вы хотели поговорить со мной? Если о планах Маркуса, то всё, о чем мне становится известно, я вам тут же сообщаю.

– Нет, не о делах вовсе, – улыбнулась Луиза. – С этим всё ясно. Будем ждать его возвращения из Лондона.

– …Угу, – протянула Стефания, в очередной раз почувствовав себя наглой доносчицей. – Тогда о чем?

– Не буду скрывать, что в последнее время мой сын очень изменился. Мы стали чаще видеться, он даже неделю назад пообедал в доме Арнольда…

– В нашем доме, – поправил её свекр. – Он, конечно, не стал ничего говорить нам о своем проекте, однако, с уверенностью заявил, что у него всё в полном порядке и под контролем.

– Отлично. Рада, что всё хорошо.

– Да, – загадочно улыбнулась Луиза. – Стефания, он не рассказывал нам о своих делах, но прямо намекнул на имеющиеся у него отношения с некоей девушкой.

Сердце замерло. Как будто повисло в невесомости.

Автомобиль остановился и водитель сообщил, что они подъехали к пекарне.

– Олег, будь добр, купи булочки Стефании и нам, – попросил его Арнольд. – Мы пока поговорим.

– Сделаю. Какие именно вам нужны?

– …С корицей, если можно… Спасибо.

Когда водитель покинул автомобиль, Луиза Ротман восторженно хлопнула в ладоши.

– Стефания, у вас получилось! Благодаря вам наш Маркус вернулся! Он по-настоящему влюблен в вас!

– …Я не…

– Помните, мы обсуждали замужество? – перебила её женщина. – Тогда никто и предположить не мог, что это действительно возможно, но сейчас – всё стало реальным. Если вдруг вы категорически против такого развития событий, мы с Арнольдом готовы повысить оплату! Только подумайте, вы станете женой Маркуса Ротмана. Конечно, будет составлен грамотный брачный контракт, при разводе вы не останетесь на улице, к тому же сейчас вы получаете неплохие деньги…

– Подождите, – перебила Стефания надтреснутым голосом. – Это всё ужасно звучит… Я не хочу больше обманывать Маркуса.

Мужчина и женщина напряженно переглянулись.

– Что значит «не хотите больше обманывать»? – уточнила Луиза. – Мы ведь договаривались с вами. Вы сказали, что сделаете всё возможное потому, что вам нужны деньги…

– Луиза, – обратился к ней свекр, – полагаю, дело вовсе не в деньгах.

С минуту Луиза таращилась на Стефанию в полнейшем недоумении, а потом вдруг взгляд её заметно потеплел, а изящные брови поползли вверх.

– …Вы влюбились в моего сына?

– Луиза, – снова обратился к ней Арнольд. – Не думаю, что пока об этом стоит говорить.

– Погоди, Арнольд! – рявкнула она, не отрывая глаз от Стефании. – Вы любите Маркуса?

– Это слишком громко сказано, – ответила Стефания хмуро. Ей совершенно не нравился их разговор. – Я узнала его получше и поняла, что во многом ошибалась на его счет. Маркус… Он мне не безразличен.

– Хорошо, – кивнула Луиза, – но тогда, как понимать – «вы больше не хотите его обманывать»?

Она уже думала об этом и даже как-то раз представляла себе этот разговор, но только никак не могла подумать, что он состоится так скоро.

– Я хочу, чтобы всё было правдой, – ответила Стефания так осторожно, словно боялась выбить почву из-под ног впечатлительной Луизы Ротман. – Не хочу больше получать деньги за то, чтобы быть с Маркусом потому, что я по-настоящему хочу с ним быть… Вы понимаете меня?

– Господи… Я никак не ожидала такого поворота, – пробубнила себе под нос женщина. – Стефания, это всё очень красиво звучит. Маркус увлечен вами, вы им – любовь-морковь, – вздохнула она. – А что, если через неделю ему наскучит всё это? Я прекрасно знаю своего сына. Если вы перестанете казаться ему запретной – он очень быстро потеряет к вам интерес. Простите меня, может, я грубо выразилась, но я стараюсь трезво оценивать сложившиеся обстоятельства. Маркус потеряет интерес не только к вам, но и к своей работе. А он нам очень нужен.

– Думаю, что вы не знаете его, – позволила себе сказать Стефания.

– Стефания, – снисходительно обратилась к ней Луиза, – сколько вы знакомы? Месяц? Два? А я знаю Маркуса уже тридцать лет. Поверьте, чтобы он изменился до самых своих корней нужно как минимум несколько лет. Человек не может поменяться за такое короткое время. Это нам просто повезло, что он действительно увлекся вами. И нужно поддерживать его интерес! По крайней мере, пока он не сядет в кресло Арнольда.

– Почему вы так критично относитесь к моим словам? Вы с печалью в голосе утверждали, что его не полюбит ни одна нормальная девушка. Поэтому, собственно, вы и…наняли меня, – с трудом выговорила Стефания. – А теперь, когда я сообщаю вам, что хочу…построить с ним реальные отношения, вы выпускаете иголки. Со мной что-то не так? Я вас не устраиваю, как человек? Да, у меня нет внушительного состояния, может быть я далеко не Мисс Мира, но я бы хотела попробовать быть с ним честной…

Луиза снова вздохнула и опустила голову. Пока Стефания с трудом отстреливалась от самых неприятных мыслей, Арнольд Ротман спокойно сказал:

– Ни в коем случае не подумайте, что моя дорогая невестка считает вас недостойной или что-то вроде того. Это не так. Скорее, наоборот, Стефания. Это Маркус недостоин такой девушки, как вы. Да и мы с Луизой недостойны такой невестки.

– Я имею в виду, что когда между нами есть договоренность, подкрепленная оплатой, тогда я, например, могу быть точно уверенной, что, если Маркус прекратит ваши отношения, то вы, Стефания, не станете в порыве гнева и обиды, сообщать ему о нашей сделке. Я очень дорожу нашими отношениями и видит бог пошла на этот шаг исключительно из добрых побуждений. А если между вами, как вы говорите, будет только правда, то когда Маркус прекратит эти отношения, а он их прекратит, – уверенно сказала Луиза, – вы будете убиты. Вы очень хорошая девушка, таких немного осталось. И когда это случится, ваше сердце будет разбито. А на что способна обиженная и задетая женщина?

– Даже, если и так, я бы ни за что не стала рассказывать о том, что его родная мать и дедушка платили мне деньги за то, чтобы я была с ним. Я и так чувствую себя гадко. И я не дура, прекрасно понимаю, что даже несмотря на ваши добрые намерения, Маркуса ваши действия очень сильно заденут. А я меньше всего на свете хочу, чтобы он отдалялся от своей семьи. Потому, что он мне действительно небезразличен.

В наступившем молчании каждый думал о своем. И только мысли Стефании причиняли несказанную боль её влюбленному сердцу. Луиза так уверенно заявила, что Маркус рано или поздно прекратит их отношения, что к горлу поднималась горькая тошнота. Этого не могло случиться… Нет, не могло! Минуты, проведенные с ним наедине, искрили счастьем и искренностью. Не только она, но и Маркус чувствовал настоящее притяжение. Они идеально сплетались друг с другом, как провода, как ветви деревьев на ветру, как пальцы любящих друг друга людей… Нет, Луиза Ротман ошибалась на его счет. Стефания чувствовала его открытость собственным сердцем, а оно не могло её обмануть.

Не могло.

– Луиза, я думаю, что нам с тобой не стоит больше лезть в личную жизнь молодых людей, – начал Арнольд Ротман тоном какого-нибудь старого мудреца. – Мы с тобой и так уже внесли свою лепту в судьбы обоих. Пора бы остановиться.

– Если случится что-то неприятное, – осторожно сказала Луиза, с тревогой уставившись на Стефанию, – прошу вас, сделайте всё так, как и сказали. Я не переживу, если мой сын снова отдалится… И да, это мы не заслужили такую невестку, как вы.

Минутка сентиментальности задела Стефанию за живое. И если бы не внезапно открывшаяся водительская дверца, то она бы точно разрыдалась.

Водитель сел за руль и протянул Стефании большой пакет с картонной коробкой внутри.

– Спасибо. Вы взяли чек? Я верну вам деньги.

– Поехали, Олег, – кивнул ему Арнольд, а потом с доброй улыбкой взглянул на Стефанию. – Ничего не надо. Вы удивительная девушка, Стефания. Надеюсь, Маркус понимает, как ему повезло.

«Это не ему повезло, а мне», – с теплотой в сердце подумала она, прижимая к себе пакет с ароматной выпечкой.

Что делалось! Что творилось то! Ей-богу, год уже стремительно приближался к своему завершению, а события всё продолжали удивлять.

Кто бы мог подумать, что старикашка Арнольд Ротман, известный бизнесмен и общественный деятель, директор величественной компании, пример для подражания и просто любимчик всех без исключения старушенций – трахал молоденькую девчонку, годившуюся ему во внучки! А Леон то считал своего деда озабоченным, зацикленным на молоденьких шлюхах.

И почему поведение этой девчонки так удивляло его? Она с самого начала была с прибабахом, а теперь так и вовсе доказала свою исключительную тупизну. Связаться со стариком Ротманом! Боги! Если бы Леон собственными глазами не увидел, как она быстро юркнула в автомобиль Арнольда, то в жизни бы не поверил чьим-либо словам. Это же что получается: за ней пытался ухаживать Маркус, а она упрямо сопротивлялась его настойчивости и на то, оказывается, была причина – его родной дед!

Леон громко засмеялся, следуя по пятам за черным «Мерседесом». Ясное дело, что Арнольд платил ей. Эта сучка будет прикидываться недотрогой, пока не увидит сладкую стопку разноцветных купюр. Болван Маркус явно не додумался до столь простого способа заполучить её, ведь он же честный. Будь на его месте Леон, то сразу бы предложил хорошие деньги за «любовь»… В которую в самом обязательнейшем порядке входил бы секс. Интересно, почему Маркус не снизошел до этого способа? Сколько бы Леон не присматривал за ним, тот постоянно находился в одиночестве, а если же и общался с кем-то, то исключительно с членами совета и другими сотрудниками. Раньше эта девица наведывалась к нему в кабинет, но после того скандала, которому он и его мать стали свидетелями, её и след простыл.

Однако, Леон не сомневался, что хитрец Маркус что-то задумал. Этот кретин не мог просто взять и забить на их сделку, победа для него всегда была важна и не важно в чем.

Ну, да ладно, об этом он подумает позже. Сейчас его внимание было сосредоточенно на ехавшем впереди дорогом автомобиле Арнольда Вернера, в котором находилась молоденькая девица. Та, которую Маркус никак не мог приручить…

Арнольд определенно платил ей. И не мало. Почему Леон был так в этом уверен? Да потому, что ни одна уважающая себя баба не станет скакать на сморщенном члене старика просто так! Хотя, есть ещё один вариант: эта девица действительно предпочитает старикашек. И в том и в другом случае Леон оставался в выигрыше.

«Мерседес» повернул в сторону светящегося жилого комплекса и въехал в открывшиеся ворота. Арнольд явно снимал для своей молоденькой любовницы дорогостоящую квартирку и приезжал сюда, чтобы вдоволь объездить её. Хотя, конечно, в его случае всё происходило более чем осторожно: сердце ведь могло не выдержать тяжелых нагрузок.

Леон остановил машину за невысоким сугробом, внимательно следя за «Мерседесом». Вечер становился чертовски увлекательным! Леон по-настоящему развлекался!

Машина остановилась у светящегося стеклянного подъезда. Несколько минут ничего не происходило, а потом задняя дверца открылась и девица вылезла из автомобиля, поправляя расстегнутую шубку. Старик, наверное, хорошенько помял её сиськи. Небось, настолько утомился, что даже не смог как следует попрощаться со своей шлюшкой. Но вот она наклонилась, словно что-то забыла… Конечно, Леон мог ошибаться, но кажется она поцеловала старика. Брезгливо поежившись, Леон достал из кармана сотовый и сделал несколько снимков. Так, на всякий случай.

Вернувшись домой, Леон включил теплый душ и ещё раз посмотрел на фото в телефоне.

Вот же дрянная девчонка. Может, ему стоит предложить ей денежки? Сначала, он заплатит ей за то, чтобы она ни под каким предлогом не связывалась с Маркусом. Когда тот почует опасность своего положения, то явно сделает то же самое. Леону нужно обязательно опередить его. Когда девка согласится, а она явно согласится, Леон сделает ещё одно предложение. И на сей раз он не получит коленом между ног.

Он чувствовал, как её крепкие мышцы сжимали его член. Третий раз за эту ночь они тонули друг в друге, не в силах насытиться и восполнить те мучительно долгие дни, что провели порознь. Ещё один рывок и его тело пронзила сладкая дрожь. Стефания застонала, впиваясь пальцами в его спину, и соблазнительно выгнулась под его влажным от пота телом.

Прежде, чем лечь рядом, Маркус поднялся на локтях и неспешно оглядел её порозовевшее личико. Стефания была самой сладкой в мире конфетой. От неё пахло нежным персиком с щепоткой раскованной вишни. Её губы были слаще клубники в сливках, а глаза – жаренный миндаль, томящийся на солнце.

– Почему ты улыбаешься? – шепотом спросила она.

– Я кое-что понял.

– И что же? – усмехнулась она с закрытыми глазами. Её пальцы лениво гладили его по спине.

– Ты – самое лучшее, что случилось со мной.

Её веки медленно поднялись. Ничего не сказав, Стефания потянулась к нему губами и продолжительно чмокнула.

– Ты так и не рассказала, как встретила новый год с семьей.

– А ты не рассказал о встрече с тем англичанином, – усмехнулась Стефания и соблазнительно закусила нижнюю губу. – Как-то не до разговоров было.

– Угу. – Маркус лег рядом, набросив на них легкую темную простынь. – Сначала ты, а уже потом всё остальное.

Стефания перекатилась на бок и подперла голову рукой. Другой она неспешно гладила его плечо.

– Праздник прошел очень спокойно. Серафим после двенадцати ушел с друзьями веселиться, а мы втроем остались дома и смотрели новогодний концерт по телеку.

– Как бабушка себя чувствует?

– Лучше, – улыбнулась Стефания. – Мы с Серафимом подарили ей целую коробку очень красивой и качественной пряжи. Там нитки и огромный набор всяких разных спиц. Короче говоря, она была в восторге.

– Вы молодцы. Это очень хороший подарок. – Маркус немного помолчал. – Я бы хотел познакомиться с твоей семьей.

Её глаза удивленно уставились на него, а через пару секунд на лице появилась неловкая улыбка, от которой всё внутри него задрожало. Маркус ещё никогда не чувствовал столь мощнейшего притяжения. С каждым днем он всё больше понимал, что Стефания создана исключительно для него.

– Неожиданно.

– Почему?

– Ну… Кажется, обычно знакомство с родителями происходит через несколько месяцев стабильных отношений между людьми, а мы сколько с тобой вместе?

Маркус усмехнулся.

– Для тебя это имеет значение?

– Не хочу, чтобы через неделю мне пришлось рассказывать родным о разрыве с человеком, с которым я их познакомила.

– Так ты уже подумываешь о том, чтобы порвать со мной? – деланно нахмурился Маркус. Он резко подскочил на колени и начал щекотать её, отчего Стефания звонко смеялась и извивалась, как рыбка на крючке. – Да? Думаешь порвать? Бросить меня?

– Перестань, пожалуйста! – задыхалась она. – Я ненавижу щекотки!

Маркус поцеловал её и с задорной улыбкой лег на живот.

– Значит, ты не хочешь этого, – констатировал он.

– Я не говорила, что не хочу. Просто… Тогда тебе придется познакомить меня со своей семьей.

– Как будто ты их не знаешь! – прыснул он. – Что такое?

– …Ничего.

– Ты так смотришь на меня, как будто приведение увидела.

– Нет, просто… Откуда я могу знать твою родню?

– Ты же читаешь публикации о Ротманах! – усмехнулся Маркус. – Прекрасно знаешь, как выглядит мой дед и мама.

– Хочу открыть тебе тайну: то, что я знаю, как они выглядят – не значит, что я с ними знакома. Как и они со мной.

Маркус помолчал, не сводя с неё глаз.

– Хорошо. Давай устроим знакомство?

– Меня с ними? – удивленно уточнила она.

– Да. Начнем с моей семьи. Через три дня Рождество.

– Что?! Так скоро? Маркус, я не…

– Пожалуйста, – попросил он тихо. – В дом моего деда в этот день всегда приезжает мама. Я несколько лет игнорировал этот день… Хочу, чтобы он снова стал значимым для меня. И это случится, если ты поедешь со мной.

Её веки плавно опустились. Казалось, что она грустила о чем-то или сожалела или…

– Эй, ты что? – улыбнулся Маркус, не понимая этой её реакции. – Если не хочешь, то никуда мы не поедем. Познакомимся, когда ты будешь готова.

– Нет-нет, я просто разнервничалась немного… Хорошо. Сделаем это в Рождество.

– Правда?

– Да. Как думаешь, я понравлюсь им?

– Так это тебя беспокоит? – засмеялся Маркус.

– Немного.

Приблизившись к ней, он начал покрывать её лицо осторожными поцелуями, а потом медленно спустился ниже.

– Ты самая очаровательная, прекрасная и фантастическая девушка на всей планете. И за её пределами. И я снова хочу тебя.

Стефания соблазнительно промурлыкала, вцепившись пальчиками в его волосы.

– Надеюсь, в доме твоего дедушки не будет много народу?

– Нет. Только он, мама и экономка Раиса Степановна.

– Хорошо…

– Тебе хорошо?

– Очень хорошо.

Серафим, наконец, поднял эту тему. Она висела над её головой хмурым облаком и не на шутку усложняла жизнь, но начать разговор самой у Стефании никак не хватало смелости. Кажется, ей впервые было так неловко перед родным братом.

– Значит, сделке конец? – спокойно уточнил Серафим, когда Стефания объяснила ему всё, что произошло с ней за последнее время.

– Конечно. Не хочу больше чувствовать себя лгуньей всякий раз, когда Маркус рядом.

– Не значит ли это, что ты влюбилась в него?

Стефания деланно усмехнулась и взглянула на часы.

– Он мне просто нравится.

– Ладно, – с улыбкой пожал брат плечами.

– Сим? Ты… Ты не злишься на меня?

– С дуба рухнула что ли? – воскликнул он, вытаращив глаза. – С чего я должен злиться на тебя?

– С того, что я не смогу больше получать от Ротманов деньги.

– Лучше бы тебе замолчать, а то я и впрямь начну злиться.

Но её так тревожил этот вопрос, что Стефания не собиралась останавливаться.

– Этот миллион – твой. Его вполне хватит на учебу и жизнь, пока ты не сможешь работать самостоятельно.

– Стеша, прекрати. Всё хорошо, тебе не нужно что-то объяснять мне. Будь я на твоем месте, то поступил бы точно так же. Я бы ни физически, ни морально не вынес вины перед человеком, который мне очень нравится. Возможно, – с хитринкой шепнул он, – больше, чем просто нравится. Ты сделала для нас слишком многое и мне никогда не расплатиться с тобой.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом молча обнялись и стояли так, пока в дверь не позвонили.

Маркус, как и всегда, был неподражаем. Подравнял щетину, наведался к парикмахеру, надел белую рубашку… Стефания с трудом могла увести от него свой любующийся взгляд, поэтому по дороге к дому Арнольда Ротмана, Маркус то и дело ловил его на себе и, как довольный кот, с хитринкой улыбался. Вчера с заметным восторгом в голосе, он сообщил, что и дед и мама, услышав новость о знакомстве с его девушкой, пришли в неописуемый восторг. Стефания то и дело старалась унять тревогу внутри, отвлекаясь разговорами о работе и проекте, презентация которого состоится уже на следующей неделе. Однако стоило только вновь представить, как они с Арнольдом и Луизой будут разыгрывать перед Маркусом знакомство с ней – тряска возобновлялась с новой силой.

– Выглядишь бесподобно, – сказал ей Маркус, когда перед ними начали медленно разъезжаться кованные ворота. – Ты им понравишься.

Она с трудом улыбнулась ему. Продолжая внушать себе, что этот рождественский ужин пройдет без сучка и задоринки, поскольку Луиза и Арнольд уж точно поспособствуют этому, Стефания набрала в легкие теплый воздух и в ступоре уставилась на широкую подъездную дорожку, расчищенную от снега. Всё бы ничего, вот только у огромного кирпичного особняка толпились дорогие автомобили. И их было слишком много для Луизы, Арнольда Вернера и экономки Раисы Степановны.

– Что за черт, – недовольно пробубнил Маркус, медленно направляя автомобиль к дому.

– Надеюсь, все эти машины принадлежат твоему дедушке?

– Нет, Стефания. Кажется, здесь намного больше людей, чем я предполагал. Какого черта они сделали это?!

Стефания решила не комментировать увиденное. Достаточно было того, что Маркус потемнел, как туча, и с грохотом захлопнул свою дверцу. Однако, помогая ей выбраться из машины, он изобразил некое подобие улыбки. Мол, ей не стоило волноваться. За неё это сделает он. Держась за руки, они молча направились к массивной темной двери. Стефания успела рассмотреть сверкающие желтыми огоньками живые ёлочки, по обе стороны каменной дорожки, и заметить темные фигуры людей за молочными занавесками огромных окон дома.

– Мальчик мой! Наконец-то! – с довольной улыбкой во все тридцать два зуба воскликнула пожилая женщина в белом фартуке на темно-синем строгом платье. – Вас уже заждались!

Впустив их в теплый дом, с пышными формами женщина внимательно взглянула на Стефанию, а потом вновь перевела серые глаза на Маркуса.

– И долго мне ждать, когда ты представишь нас друг другу?

– Стефания, это Раиса Степановна. А это – моя Стефания.

– Приятно познакомиться, – вежливо улыбнулась она взрослой женщине. – Маркус много рассказывал мне о вас.

– Надо же! – засмеялась та. – А вот мне о такой непревзойденной красавице и не полслова! – шлепнула она его по руке. – Ладно, поболтаем чуть позже. Давайте, раздевайтесь и проходите в гостиную! Там уже все собрались!

– Постой, Раиса, – сдержанно сказал Маркус. – Что здесь происходит? Я был уверен, что этот ужин исключительно семейный.

– Это действительно так. Здесь собрались все Ротманы. Давай, милочка, снимай шубку.

– Абсолютно все? – уточнил Маркус одними губами.

– Все, милый мой, все.

Стефания послушно сняла верхнюю одежду и поблагодарила женщину за помощь. Ей стало очень неловко, когда Маркус молча стянул с себя пуховик и, потемневший, как ночь, скрылся в дверях-купе, скрывающих зеркальную гардеробную. Кажется, теперь ему было совершенно не до веселья.

– Не обращай внимания, – шепнула ей женщина. – Маркус у нас очень вспыльчивый, но отходчивый.

Когда он снова появился в прихожей, Стефания, стараясь унять тревогу, небрежно пригладила пальцами пышные локоны и осторожно взглянула на Маркуса.

– Что-то не так? – шепотом спросила она, искренне не понимая, что именно заставило его сделаться таким холодным. Конечно, она и сама рассчитывала на спокойный ужин в компании людей, которых уже хорошо знала. Но, что поделать. Видимо, Луиза Ротман решила устроить большой праздник. – Мы можем уехать, если ты не хочешь…

К счастью и собственному успокоению, на лице Маркуса появилась теплая улыбка. Взяв её за руку, он с уверенностью сказал:

– Всё в порядке, не переживай. Просто… Будь всегда рядом со мной, хорошо?

– Ты так говоришь, словно мы ныряем в бассейн с акулами, – усмехнулась она. Однако, её забава ничуть не повеселила Маркуса. Вздохнув, Стефания послушно кивнула: – Хорошо.

Ей показалось, что Маркус чего-то боялся. Как будто они действительно ныряли в темную бездну, кишащую смертоносными гадюками.

Когда они появились в гостиной, полной людей, самых разных закусок, расставленных на высоких столиках, и пирамиды из бокалов шампанского, Маркус сильнее сжал её руку. Стефания заметила Луизу возле большой искусственной ёлки в самом центре комнаты. На ней было сверкающее черное платье с длинными рукавами, идеально облегающее её подтянутую фигуру.

Маркус повел Стефанию за собой, пожимая по пути руки взрослым мужчинам. Это напомнило ей ту злосчастную вечеринку, устроенную в честь дня рождения болтушки Илоны. Она так же следовала за Маркусом по пятам, тихонько наблюдая за его вежливыми приветствиями.

– Сынок, дорогой! – поспешила к ним навстречу Луиза. Она обхватила его лицо ладонями и несколько раз поцеловала в щеки. – Наконец-то, вы приехали. Через несколько минут садимся за стол.

Луиза Ротман взглянула на Стефанию, умело изобразив восхищение.

– Мама, это Стефания – моя девушка.

– Рада познакомиться с вами, Стефания, – улыбнулась Луиза, заботливо опустив руку на её плечо. – Вы настоящая красавица!

– Не смущай её, – сказал Маркус, прижав Стефанию к себе. – Лучше объясни мне, почему здесь так много людей?

– Потому что сегодня Рождество, дорогой мой. Мы несколько лет проводили этот день в одиночестве, – ответила женщина, пристально глядя в глаза сыну. Складывалось ощущение, что они молча намекали друг другу на что-то конкретное, но не желали это озвучивать. – К тому же, ты впервые привел в наш дом девушку.

– Мы здесь не задержимся.

– Не говори глупости! Я так ждала вас, не обижай меня, пожалуйста.

– Он пошутил, – улыбнулась ей Стефания. – Мы с радостью останемся и проведем рождественский вечер в кругу вашей семьи.

– Бери пример с этой милой девочки! – деланно упрекнула его мать. – К тому же, Раиса Степановна приготовила для вас комнату.

– Мы не останемся здесь, – отрезал Маркус.

– Мы просто не брали с собой никаких вещей, – поправила Стефания, глядя в глаза Луизе. – Маркус сказал мне, что это будет просто ужин.

– А вещи вам и не нужны, дорогая! Поверьте, в этом доме есть абсолютно всё: и пижамы, и свитера, и валенки – что душе угодно.

– Мы не останемся здесь, мама.

– Мы подумаем, – вновь поправила его Стефания.

– Она мне очень и очень нравится, Маркус! – воскликнула Луиза. – Может, вы согласитесь стать моей невесткой?

Не успело её лицо вспыхнуть от неловкости, как со стороны Маркуса кто-то внедрился в их импровизированный кружок. Молодой мужчина, что был ей хорошо знаком, с пресной улыбкой оглядел всех, задержав выискивающий взгляд исключительно на ней.

– Привет, Маркус, – поздоровался он, продолжая глядеть на Стефанию. – Добрый вечер, Луиза, – обратился он к женщине, сделав легкий поклон головой. – Спасибо за приглашение. Мы с мамой только приехали и она сразу же где-то застряла с теткой Глафирой. Наверное, снова обсуждают скандал в семейке Скоткиных.

Луиза тоже вежливо поздоровалась с ним, а Маркус же решил промолчать.

– А что случилось? – поинтересовалась женщина.

– Поговаривают их восемнадцатилетняя дочь беременна от сорокалетнего итальянского бизнесмена, а у того есть большая семья, которую он не собирается оставлять. Это, конечно, всё слухи, но дыма без огня не бывает.

– Мм. Надо же.

– А какие новости у вас? – спросил он, глянув на Маркуса.

– Познакомься, Леон, это Стефания – девушка Маркуса, – поспешила заполнить продолжительную тишину Луиза. – Леон – мой племянник и двоюродный брат Маркуса.

– Девушка? – удивился тот. – Надо же! Очень и очень рад познакомиться с такой обворожительной особой! – Он протянул ей руку, успев бросить на Маркуса опасный взгляд.

– Взаимно, – легким кивком ответила Стефания. Она сделала вид, что не заметила его протянутую руку и нарочно огляделась, изображая заинтересованность в праздничной атмосфере.

Стефания надеялась, что больше им не доведется разговаривать с этим человеком. Он навевал на неё какой-то необъяснимый ужас. Опасения Маркуса стали ей более чем понятны, ведь даже то, как просто перемещался Леон из одной части гостиной в другую, вызывало тревогу.

– Он похож на змею, – сказала она очень тихо, когда через несколько минут они с Маркусом занимали места за невероятно длинным столом.

– Точное определение, – улыбнулся он ей. – Не переживай, больше он не подойдет к нам. И, кстати, ты это серьезно насчет ночевки здесь?

Томно взглянув на него, Стефания пожала плечами.

– Мне не хотелось обижать твою маму, она действительно очень рада видеть тебя. А еще…

– Ещё? – заинтригованно уставился на неё Маркус.

– Заняться любовью в доме твоего деда, да ещё и в рождественскую ночь… Стараться делать всё тихо, чтобы никто не услышал…

Маркус задержал взгляд на её губах и, судя по задорным огонькам в его глазах, эта идея пришлась ему по душе. К сожалению, когда все гости уселись на свои места, Леон и его мать расположились напротив. И хотя между ними было больше полутора метров заставленного различными вкусностями стола, Стефания не могла расслабиться ни на одну гребаную секунду. Женщина как будто питалась её тревогой, высасывала из неё силы и уверенность, а её пришибленный сынок то и дело безобразно облизывал свои губы, точно в его голове пылали жаркие фантазии с её участием…

– Я очень благодарен моей очаровательной невестке за организацию этого великолепного вечера, – начал свою речь Арнольд Ротман, встав во главе стола. – Мы так редко встречаемся все вместе, что некоторые из нас уже несколько раз стали бабушками и дедушками. – Гости засмеялись. – Очень рад видеть всех вас сегодня, дорогие мои. С Рождеством! Пусть всех нас всегда ждут дома родные и любимые люди. Будьте счастливы.

– С Рождеством! – поддержали все.

По всему столу пронесся звон бокалов, а спустя всего лишь несколько секунд поднялся негромкий гул. Все друг с другом общались, кто-то, сидящий в самом конце, громко засмеялся, а взрослая женщина в леопардовом костюме выронила вилку и та с грохотом приземлилась в тарелку.

– Здесь весело, – прошептала Стефания. – Очень даже по-семейному.

Маркус намеревался что-то сказать, но внезапно громкий голос Леона, поднявшегося со своего места с бокалом шампанского, заставил его насторожиться. Стефания не могла не заметить тревогу в его следящих за братом глазах.

– Минуточку внимания, дамы и господа! – начал Леон, постучав ножом по фужеру. Все притихли. – Пока ещё все не напились до ручки, давайте выпьем за тех людей, которых давно с нами нет, – предложил он, обведя взглядом застывшие лица. – Полагаю, все понимают, о чем речь. Вернее – о ком. Тринадцать лет назад мы с Маркусом потеряли наших отцов, в этот самый день. Давайте просто вспомним их.

– Да, правильно.

– Молодец, Леон.

– Мы никогда их не забудем.

– До сих пор не верится.

Один за другим гости тихонько озвучивали свои мысли, а потом многие начали подниматься на ноги и залпом выпивать всё, что было в их бокалах. Стефания последовала их примеру. Она не знала их отцов, но прекрасно понимала, что случившееся оставило огромную душевную рану в сердцах обоих.

К её удивлению, Маркус резко поднялся, опрокинул стакан с виски и так же резко опустился обратно. Казалось, будто он сделал это только для того, чтобы не выделяться.

– Ты не рассказывал мне о своем отце, – тихонько сказала Стефания, стараясь согреть его своим взглядом. – Мне очень жаль.

– Так и сколько вы встречаетесь? – прервал её голос Леона.

– Надо же, так значит это твоя девушка, Маркус? – изобразила удивление змея. – А я всё думаю, кто эта особа рядом с тобой! Кажется, я вас уже где-то видела. – Призадумалась она. – А! Ну, конечно же! Мы с вами встречались на дне рождении милашки Илоны! – Женщина легонько пихнула рукой сына и как бы невзначай добавила: – Хорошо, что ты не приехал, Леон. Скукотища смертная.

– О, нет! Что вы! – не выдержала Стефания, изобразив не менее подлую улыбку. – Мы встречались с вами задолго до того чудесного вечера. В лифте. Вы ещё проявили некоторое подобие заботы, посоветовав мне держаться подальше от Маркуса. Я вас запомнила только потому, что мне было страшно неловко находиться в замкнутом пространстве с очень взрослой женщиной, которая тайно увлечена моим молодым человеком. Это очень трогательно, но не менее пугающе.

Лицо Ирины Ротман в миг потемнело от злобы. Стефания нарочно задержала взгляд на её костлявой руке, крепко ухватившейся за вилку, и напоследок, с усмешкой добавила:

– Ладно вам, не обижайтесь. Я прекрасно понимаю, что устоять перед ним очень сложно.

Женщина неспешно опустила столовый прибор на край огромной тарелки, и хладнокровно усмехнулась:

– Вы, милочка, новенькая в нашем кругу. И вам следовало бы ознакомиться с правилами этикета. Хотя бы с самыми элементарными, чтобы не выделяться. Тебе стоит обратить внимание на воспитание своей девушки, Маркус. Я, конечно, понимаю, что ты привык находиться в обществе недалеких и легкодоступных особ, но нужно ведь понимать, кого ты тащишь за собой в высшее общество.

– Мама, что это с тобой? – наигранно удивился Леон. – Прошу прощения за неё, в последнее время она не в духе. Стефания замечательная девушка, мама. Красавица! Маркусу очень повезло с ней, – улыбнулся он, глянув на брата. – Надеюсь, у вас всё серьезно?

– Более чем, – ответил Маркус низким голосом.

– Что ж, это замечательно. Я безумно рад за брата. Наконец-то, с его разгульной жизнью покончено! Я очень переживал за тебя, Маркус. А как вы познакомились, можно узнать?

– В лифте, – не задумываясь ответила Стефания и повернула голову к Маркусу. Он был напряжен, а ей очень хотелось развеселить его. – Так уж, знаете получается, что со многими Ротманами, я знакомлюсь в лифте! Кстати, Леон, вы тоже в их числе.

Его мать заметно оживилась.

– Это было очень давно. Может, год назад или что-то вроде того.

– Не припоминаю.

– Нет-нет, думаю, вы точно меня помните, – усмехнулась Стефания, искренне наслаждаясь его реакцией. – Я тогда и понятия не имела, кто вы такой. Хотя, это мало что изменило бы. Надеюсь, от моего удара у вас ничего не треснуло?

Его лицо в миг побагровело от злости. Леон сжал челюсти, впиваясь ненавистным взглядом в Маркуса, а его мать захлопала глазами так быстро, словно только что её обвинили в чем-то предосудительном.

– Маркус, – обратился к нему Леон, – не составишь мне компанию у бара? Нам надо бы обсудить кое-что очень важное. Если, конечно, ты не хочешь делать это в присутствии дам.

Стефания взглянула на Маркуса. Казалось, будто его лицо покрылось плотным слоем холодного темного мрамора.

– Не уходи, – прошептала она.

– Не волнуйтесь так, Стефания, – с ядовитой улыбкой влез Леон, – я не отниму его у вас надолго. Я же всё понимаю – любовь-морковь, все дела.

Маркус сжал её руку под столом и спокойно сказал:

– Я вернусь очень скоро. А потом мы можем уехать.

– У меня есть идея получше, – загадочно улыбнулась она, – но о ней я поведаю тебе чуть позже.

Перед тем, как подняться, Маркус оставил легкий поцелуй у её виска. Проявление нежности и заботы с его стороны да ещё и на виду у множества глаз несказанно тронули её. Однако, это его действие пришлось совершенно не по вкусу матери Леона. Пока мужчины покидали свои места, они со Стефанией вели кровопролитную визуальную борьбу с применением всевозможных видов оружия. И неизвестно сколько ещё продолжалась бы эта война взглядов, не появись рядом со Стефанией элегантная Луиза Ротман. Она присела на стул Маркуса и пододвинулась к девушке настолько близко что их плечи плотно касались друг друга.

– Маркус сильно разозлился на меня? Из-за этой вечеринки? – поинтересовалась она шепотом.

Стефания отмахнулась.

– Он очень удивился. Но сейчас, кажется, свыкся.

Они улыбнулись друг другу.

– Насчет комнаты для вас я говорила серьезно. Поэтому, буду рада, если вы двое останетесь здесь на ночь, а утром мы все дружно позавтракаем.

– Постараюсь сделать всё возможное для этого.

– Луиза! – вдруг воскликнула змея напротив, нацепив на узкое лицо кривую улыбку. – Я впервые вижу, что ты так доброжелательна к подружке своего сына. Помню, как-то раз ты ужасно разозлилась, когда пьяный Маркус заявился на какое-то мероприятие под ручку с одной блондинкой, на которой едва-едва держалось легкое короткое платьице. Помнишь, ты ещё увела его в сторону и громко приводила в чувства? Ох, милочка, надеюсь, вы знаете, с кем связываетесь, – глянула она на Стефанию.

– Это было много лет назад, Ира, – с такой же деланной улыбкой ответила ей Луиза. – Молодые люди в его возрасте чего только не вытворяют!

– Это понятно, однако, я уверена, что Маркус во многом их переплюнул! Это мы ещё не о всех его подвигах знаем! Вождение в нетрезвом виде, участие в…

– Если вы решили и дальше продолжать внушать мне, какой он нехороший человек, – вмешалась Стефания, устав от лживых любезностей и улыбок, – я буду делать то же самое, вот только объектом моего раздражения и ненависти станет ваш сын. – Разговоры рядом с ними утихли. Те, кто сидели намного дальше продолжали вести оживленные беседы, не подозревая, что в самом центре стола стремительно сгущались тучи. – Мне рассказать вам, как однажды это животное набросилось на меня в лифте? За это, собственно, он и получил между ног.

Ирина Ротман стала чернее смолы. Её заледеневшие глаза сверкнули опасным блеском, но Стефания не повела и взглядом. Она упрямо таращилась на неё, защищая то, чем очень дорожила.

– Несколько минут назад вы усомнились в моем воспитании, однако весь вечер только и делаете, что демонстрируете полнейшее отсутствие уважения к хозяйке этого ужина. Маркус – сын Луизы, а это значит, что любое нелестное слово о нем, которое вам так сложно сдержать в себе, звучит и в её адрес тоже. Перестаньте уже так много говорить о Маркусе, – уверенно заявила Стефания, – иначе я действительно решу, что вы к нему слишком неравнодушны.

Подскочив так резко, что тяжелый стул позади опрокинулся на спинку, Ирина Ротман, пребывая в гневе и унижении, оглядела замершие лица гостей, а потом уставилась на Луизу и прошипела:

– Я это так не оставлю. – Её огненные яростным пламенем глаза переместились на Стефанию. – А ты, мерзкая девчонка, ещё очень пожалеешь за свои слова. Даже не сомневайся!

Женщина буквально выбежала из комнаты, заставив своего любимого сыночка открыть рот от изумления. Они с Маркусом стояли у длинного бара и, когда Ирина Ротман пулей пролетала мимо них, Маркус тут же поспешил к столу.

– Извините меня, – опустила голову Стефания, – я не сдержалась. Каждый раз, когда эта женщина встречается мне, она без умолку твердит о том, какой Маркус… То, что она говорит – не правда. И я искренне не понимаю, почему она позволяет себе делать это.

Луиза озадаченно взгляну на неё и шепотом спросила:

– Дорогая, то, что ты сказала про Леона – правда?

– Да, но это не важно. Почему, по-вашему, она так относится к Маркусу?

– Их семья ко всем нам так относится, – ответила Луиза, следя за приближающимся к ним сыном, – просто я как могу стараюсь поддерживать отношения… Маркус! Как ты, дорогой?

Было очевидно, что она не хочет говорить об этом при сыне.

– Что здесь случилось?

Луиза отмахнулась и поднялась, уступив ему его место.

– Присаживайся…

– Что случилось? – повторил Маркус, глядя на Стефанию. Он не отрывал от неё обеспокоенных с примесью злобы глаз.

– Луиза, – повернулась она с улыбкой, – мы с удовольствием останемся здесь на ночь. Можно ли нам с Маркусом уже подняться в комнату?

Острые плечи женщины заметно расслабились.

– Конечно! Я скажу Раисе Степановне, чтобы она принесла вам все эти вкусности в комнату… Я очень рада, что вы приехали сегодня!

– Не стоит, – улыбнулась Стефания. – Мы с Маркусом сами справимся, не беспокойтесь.

Боковым зрением Стефания видела, насколько Маркус был недоволен тем, что его вопрос снова проигнорировали, и очень надеялась, что он позволит объяснить всё, когда они останутся наедине. Ей и так было неловко перед десятками любопытных глаз, но ещё более неудобно становилось перед Луизой, что казалась была по-настоящему обеспокоена случившимся. И это ведь всё из-за невозможности Стефании держать язык за зубами!

Когда они, взявшись за руки, покинули гостей и направились вверх по широкой лестнице, украшенной белой гирляндой и красными бантами, Стефания тихонько спросила:

– О чем Леон хотел поговорить с тобой?

– Может, лучше сначала ты объяснишь мне, что произошло за столом?

Она вздохнула и крепче сжала его руку.

– Твоя тетка меня достала. Всё очень просто.

– Что на этот раз? – напряженным голосом уточнил Маркус.

Когда они поднялись на второй этаж, Стефания отпустила его руку и подошла к краю белоснежных перил. Она взглянула вниз, уставившись на огромный золотистый узор на кафельном полу, а потом вновь взглянула на Маркуса, что стоял рядом, и как можно спокойнее ответила:

– Всё то же самое. Она от тебя без ума.

– Ты снова за свое!

– Я? – ахнула Стефания. – Ты спросил, а я ответила.

– Перестань думать так, хорошо?

– Я и не думаю, но всякий раз, когда эта женщина встречается мне, мною овладевает странное чувство. Возможно, если бы она поймала тишину, то мне бы и не пришлось выдирать ей волосы в своем воображении. Но, к сожалению, у неё рот не закрывается. – Стефания не собиралась отступать. Она внимательно оглядела напряженное лицо Маркуса и напрямую спросила то, что так много времени терзало её: – Между вами что-то было?

– Ты в своем уме?! – тут же рассвирепел Маркус. Его взгляд больно пронзал её, но Стефания упрямо глядела ему в глаза. – Она – моя тетка!

– Это лишь формальность. По факту – она левая женщина. Между вами нет никаких кровных связей.

– Ты и об этом думаешь?!

– Почему ты так удивляешься и злишься на меня? Я говорю вполне себе нормальные вещи: эта женщина без ума от тебя, Маркус. И единственное, что мне не понятно и никак покоя не дает – почему тебя это так раздражает? И почему она скрывает свое явное обожание под маской ненависти к тебе?

Маркус долго смотрел ей в глаза, как будто действительно надеялся вселить страх такой силы, чтобы впредь Стефания даже и думать не смела поднимать эту тему. Однако, толку от его визуального запугивания было мало – она снова рискнула задать свой вопрос.

– Между вами что-то было, да, Маркус? А потом ты её бросил, как и всех своих бывших девушек, а она до сих пор не может тебе этого простить?

Кажется, до неё донесся скрип его зубов. Маркус крепко схватил её за руку и повел за собой по широкому коридору с множеством темных дверей. Когда он распахнул ту, что была в самом конце, в нос ударил приятный запах свежести и лаванды. Маркус потянул её за собой в огромную спальню, явно принадлежащую мужчине. Здесь были темно-синие стены, плотные серые шторы, огромная кровать, застеленная пушистым черным покрывалом и огромный белый горшок с высоким зелёным растением. Это всё, что Стефания успела увидеть. Когда Маркус закрыл за ними дверь, он медленно развернулся к ней лицом и с полминуты просто молча смотрел на неё. В какой-то момент ей даже показалось, что он старался придумать правдоподобную ложь, однако, когда его желваки на скулах медленно зашевелились, Маркус тихо произнес:

– Я ненавижу эту женщину. Не-нави-жу, – повторил он по слогам. Сомневаться в его словах не было никакого смысла – Маркус говорил чистую правду. – И никогда в жизни не коснулся бы её даже кончиком мизинца. Твои предположения обманчивы, Стеша.

– …Ясно, – прочистила она горло. – Тогда… В чем причина твоей ненависти?

Маркус медленно выдохнул. Стефания чувствовала, что он готов открыться ей и поэтому, когда он неспешно направился к темно-коричневой квадратной вставке в стене, она не стала окликать его и снова просить поговорить с ней. Нажав что-то, Маркус потянул за край непонятной деревяшки и из стены плавно выехала длинная и узкая полка с выпивкой и стаканами. Бар в стене ей доводилось видеть только в американских фильмах.

– Выпьешь?

– Нет, спасибо, – ответила Стефания, продолжая стоять на месте.

Наполнив свой стакан крепким напитком, Маркус пригубил его. Не поворачиваясь к ней, он тихо сказал:

– Эта женщина спала с моим отцом. Много лет. Ещё до моего рождения. Кроме меня об этом никто не знает.

Стефания с минуту помолчала, а потом так же тихонько спросила, боясь потревожить доверительную тишину:

– Он любил её?

Маркус усмехнулся и, наконец, развернулся. Он медленно опустился на пол и оперся спиной о стену.

– Нашей семье принадлежал большой дом в Швейцарии и каждый Новый год все Ротманы отправлялись туда на зимние каникулы. Мне тогда было семнадцать лет. Как-то посреди ночи мне очень захотелось печенья с молоком. Я думал, что возьму с собой целую тарелку и бутылку в спальню и буду смотреть ужастики до самого утра потому, что спать не особо хотелось. Приближаясь к кухне, я услышал… – Он резко замолк, а потом снова усмехнулся да с такой злостью, что по спине пробежали мурашки. – Мой папаша трахал эту женщину. На кухне. Посреди ночи. Они увидели меня, сразу запаниковали, подскочили, начали на себя одежду натягивать. На следующий день мой отец позвал меня покататься с ним на лыжах. Я понимал, что это просто предлог, чтобы поговорить со мной. Он сказал, что давно хотел уйти от мамы, но когда узнал о её беременности, то отложил «уход» на долгие годы. И вот теперь, когда я взрослый, а мама успешная бизнес леди – он может оставить нас. Ах, да, ещё и компанию ко всему прочему.

Стефания осторожно приблизилась к нему и опустилась на пол.

– Он не хотел идти по стопам Арнольда?

– Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. Я всегда думал, что компания для него так же дорога и бесценна, как для дедушки. И я помню, что мечтал о том дне, когда Ламмерт Ротман передаст правление в руки своего сына Маркуса Ротмана, – с заметной печалью улыбнулся он. – Из моей памяти исчез детский сад, школа, а бесконечные часы, проведенные в стенах «РотманГобалМед», как будто выбились в мозгу. И, наверное, я бы ничуть не удивился его словам, если бы собственными глазами не видел, как усердно он работал…

– И ты думаешь, твоя мама столько лет ни о чем не догадывалась?

– Я в этом уверен, – без сомнения ответил Маркус. – Она была по-настоящему счастлива в браке, а после гибели отца только и делала, что говорила и говорила о нем. Если до неё доносился хотя бы малейший слушок о его неверности или хотя бы как-то принижающий его достоинства, она превращалась в львицу, защищающую свою семью. На это невыносимо было смотреть, зная правду. Понимая, что он этого совершенно не достоин.

– А как же муж этой женщины? Он тоже ни о чем не догадывался? Твой двоюродный дядя…

– Моя дядя был хорошим человеком, – с доброй улыбкой ответил Маркус. – Простодушным и очень человечным что ли. Не появись в нашей семье эта змея, никто бы не пострадал.

Стефания часто заморгала.

– Когда отец сообщил мне о своих намерениях, я потерял покой. Несколько дней я хранил в себе эту мерзость. Не мог смотреть на счастливую мать, на уверенного в будущем компании деда, на дядю, который так же, как и мама, не догадывался о том, что его семейное счастье лишь глупая иллюзия. И, конечно, я не мог видеть влюбленную парочку. Мне казалось, что их переглядывания за столом слишком очевидны. Я не понимал, как этого никто не замечал. Моя злость… – Он внимательно взглянул на Стефанию и нахмурил брови. – Я чувствовал, как она расползается по мне. Припомнил, наверное, каждый момент в детстве, когда отец, ссылаясь на работу, отказывался от каких-то игр со мной, от катания на велосипеде, от разукрашивания огромных плакатов для дедушки, когда тот возвращался домой из командировки – от всего того, чем хочет заниматься сын со своим папой. Я понимал, что каждое его «нет» означало «да» для этой мрази. Когда все разошлись по комнатам после рождественского ужина, мой отец позвал меня в кабинет и спросил, всё ли со мной в порядке? Я высказал ему всё, что думаю о его отношении к семье, о диких планах и о его шлюхе. Это вкратце, – усмехнулся Маркус, опустив глаза. – А потом, как в самом банальной драме, с перекошенным от ужаса лицом в кабинет зашел мой дядя. Он услышал всё то, что я сказал. Он молча смотрел на отца несколько долгих минут, а потом просто ушел. В тот момент я вздохнул от облегчения потому, что теперь не я один знал об этом…

– Я понимаю, – прошептала Стефания, опустив руку на его колено. – Что случилось потом?

– Ламмерт Ротман запаниковал. Вылетел из кабинета вслед за братом и…я не видел их больше. Живыми.

– Маркус…

– Когда я решил спрятаться от надвигающегося скандала в своей спальне, по пути напоролся на тетку. Она назвала меня «ничтожеством», испортившем им всю их жизнь и планы. Не появись я на свет, она бы сейчас жила с мужчиной, которого по-настоящему любит. И много всего подобного… Видимо, дядя решил уехать из дома, просто прокатиться на машине, проветрить мозги, но отец хотел всё объяснить ему и отправился с ним… В общем, через час или около того нам сообщили, что они разбились. Я не знаю, что там у них произошло, но точно уверен, что в случившемся есть моя вина. И очень большая. Собственно, лживая вдова напоминала мне об этом несколько лет подряд, пока однажды я не схватил её за горло и не приказал заткнуться, запугав тем, что лишу её и сыночка всего, что они имели. На самом деле, я понятия не имел, как это сделать, но точно был уверен, что приложил бы все силы для этого. Единственная причина, по которой я так и не рассказал об этом – мама. Я боялся, что она не переживет правды. Она слишком любит свою идеальную семью.

Стефания забралась на его колени и обняла так крепко, что собственная косточка в руке громко хрустнула.

– То, что ты рассказал мне сейчас, – шептала она в его шею, – это…страшно, Маркус. Пожалуйста, только не вини себя в случившемся. Уж кто-кто, а ты здесь совершенно не при чем. – Чуть отпрянув, Стефания взглянула в его блестящие глаза. – Даже если твой отец и эта женщина любили друг друга, то они должны были найти в себе смелость быть честными по отношению к близким людям. Но я не думаю, что их чувства были настоящими.

– Они длились столько лет. Как они могут быть не настоящими?

– Потому, что женщина, которая действительно любит мужчину, никогда не скажет его ребенку ничего плохого… – Стефания с трудом сдержала в себе слезы, вспомнив, как назвала Маркуса «ничтожеством» тогда в лифте. Она вспомнила его огненный взгляд и только сейчас поняла, почему его ярость имела такие кроваво-насыщенные цвета. – Не пожелает ничего дурного и не будет обвинять в собственных неудачах. Это мерзко и говорит исключительно о подлой и грязной душе человека.

– Почему ты плачешь? – спросил Маркус, осторожно убирая с её щеки непослушную слезу. – Стеша? Успокойся…

– Я вспомнила, как…

– Что? – озадачено заглянул он в её глаза.

– Первое, что я сказала тебе, когда мы встретились в лифте – «ничтожество». Это ужасно…

– Стеша, – улыбнулся Маркус и крепче прижал её к себе. – Если бы ты не сказала этого, я бы не обратил на тебя внимание.

– Это не смешно… Это вообще не смешно, Маркус.

– Тогда нет, а теперь – да.

– Прости меня…

– Милая, это такая глупость. Успокойся, пожалуйста.

– После твоего рассказа – вообще не глупость, – буркнула она себе под нос. – Постой… А как же… – Стефания смахнула слезы и внимательно взглянула на Маркуса. – Если твой отец собирался бросить всё, что связано с делами компании, то как они собирались жить? Эта змеюка явно привыкла к роскоши, живя с твоим дядей.

– С милым рай и в шалаше, если «Лексус» в гараже, – усмехнулся Маркус, поцеловав её в висок. – У моего отца было достаточно и денег, и недвижимости, и ума, чтобы жить и ни в чем себе не отказывать. Да и тетке в случае развода полагалась внушительная выплата.

– Маркус? – прошептала Стефания, коснувшись пальцами его колючей щеки. Теперь ей вспомнилась та ночь в пещерах, когда она стала невольной свидетельницей разговора змеи и её подружки. – Что бы там не говорила тебе эта злая женщина, твой отец любил тебя.

Оставив нежный поцелуй на его губах, Стефания, немного сползла, чтобы опустить голову на мужскую грудь. Теперь их близость окрасилась в иные цвета, обрела должную законченность. Их души стали родными, она чувствовала это. Теперь ей стала ясна причина, по которой поведение Маркуса несколько лет назад изменилось. Она запомнила его слова, что в качестве любовниц он принципиально выбирал замужних женщин. Наверняка, это было связано с отцом и его многолетним романом, однако, больше ворошить неприятное прошлое она не собиралась. Всё, чего ей хотелось – успокоить, прижать к себе Маркуса и сказать то, что так и норовило вылететь из её уст.

– Маркус… – прошептала она, перебирая пальцами собравшуюся ткань его рубашки на груди. – Я… Я люблю тебя. Не подумай, это не из-за того, что ты рассказал мне всё это…

Маркус засмеялся.

– Я давно хотела сказать, просто сейчас уже не было сил молчать.

– И как давно ты знаешь это? – с улыбкой спросил он, наклонив к ней лицо.

– Кажется, что целую вечность.

Она рассказала Маркусу о том, что случилось за столом. Его смех растекался в ней теплым ручейком с золотыми рыбками, а сияющие задором глаза казались двумя согревающими душу солнышками. Однако же, после продолжительного веселья хорошее настроение Маркуса слишком стремительно сошло на «нет» и причина этого оставалась ей не ясна.

– Думаешь, я перегнула, когда намекнула на сексуальные домогательства Леона? – предположила Стефания.

Его встревоженность была слишком заметна.

– Нет. Просто, зря мы приехали…

– Ничего не зря! Но, думаю, что впредь твоя мама не станет больше приглашать Леона и его мать на семейные мероприятия.

Маркус лишь коротко улыбнулся. Не желая больше говорить об этих злых людях, Стефания подскочила на ноги и громко заявила:

– Знаешь, что?

– Боюсь представить, – улыбнулся Маркус.

– Я очень голодна. За всё то время, что мы провели за столом, мне не удалось даже кусочка хлебушка откусить!

– Я такой болван, совсем не подумал об этом, – закатил он глаза. – Пойду спущусь и…

– Нет! – выставила она руки вперед. – Сиди здесь, пожалуйста. Я сама спущусь и принесу нам что-нибудь вкусненькое, а ты пока… – Взглянув на темную стеклянную дверь в противоположной стороне спальни, Стефания предположила: – Надеюсь, там личная ванная, а не гардеробная? В таких дома наверняка в каждой спальне есть личная ванная, – засмеялась она.

– Да, она самая.

– Отлично. Тогда, включи воду и жди меня, – прошептала она, игриво двинув бедрами.

– Не заблудишься?

– У меня встроенный навигатор, – ответила Стефания, указав пальцем на голову.

Переполненная чувствами, она поспешно сбежала вниз по лестнице и повернула в противоположную от гостиной сторону. Оказавшись на кухне, Стефания схватила широкий золотистый поднос и стала собирать ароматные закуски, салаты, выпечку – всего по чуть-чуть. Откровение, которым поделился с ней Маркус, стало самым последним и неоспоримым доказательством того, что он был честен с ней, вопреки мнению обозлившейся змеи и далеким-далеким собственным опасениям. Между ними всё по-настоящему. У них действительно есть будущее.

Положив стопку салфеток, Стефания ухватилась за края подноса, но поднять его так и не смогла. Неожиданное и бесшумное появление Леона Ротмана на кухне застало не только врасплох – она словно окаменела от ужаса.

– Воруешь еду? – усмехнулся мужчина, медленно обведя взглядом поднос. – Что, твой папик тебя плохо кормит?

Не понимая, о чем он, Стефания почувствовала, как по спине пробежался неприятный холодок. Мужчина перед ней был до крайней степени неприятным, как скользкая и мерзкая жаба с ядовитой слюной.

– Удивительно, Леон, что вы всё ещё здесь. Наверное, у вас напрочь отсутствует чувство стыда, верно?

– За что? – изобразил он удивление. – За то, что ты прилюдно обвинила меня в домогательствах? Вообще-то я очень злопамятный, однако, в этом конкретном случае сделаю вид, что не обратил внимания на твои лживые слова, поскольку страшно счастлив за любимого брата. Не хочу, чтобы он разгребал дерьмо, в которое ты вздумала ввязаться.

– Это вовсе не ложь, а чистая правда и вам, Леон, это известно. Я передам Маркусу ваши «добрые» слова. Уверена, если сделаю это за завтраком, он подавится булочкой, потому, пожалуй, выберу самый безопасный для его жизни момент.

Схватившись за поднос, Стефания подняла его над столом и повернулась к выходу.

– Какая ты заботливая, – с опасной усмешкой воскликнул Леон. – Ты и о старике Арнольде так же беспокоишься?

Стефания замерла и медленно повернула к нему голову.

– У вас явно не всё в порядке с головой, – попыталась улыбнуться она, однако, самоуверенность Леона лишала всякой решительности.

– Может, расскажешь, что входит в перечень твоих услуг? За полмиллиона то! – с гадкой улыбкой уточнил Леон.

Стефания чувствовала, как кровь отливает от лица и собирается в ногах, делая их невероятно тяжелыми. Холод в миг сковал её тело, а ледяной страх затормозил всяческие мыслительные процессы.

– Знаешь ли, я страшно беспокоюсь о Маркусе, – продолжал говорить мужчина полушепотом, – не хочу, чтобы его сердце было разбито. Поэтому, лучше скажи мне честно, за какие такие заслуги Арнольд Ротман уже два раза перевел тебе по пятьсот тысяч?

Она с трудом удерживала тяжелый поднос в руках. Страх потерять Маркуса оголил свои клыки.

– Не полы же ты натираешь в этих его хоромах! – усмехнулся Леон и медленно направился к ней. Когда он остановился рядом, Стефания ощутила неприятный ядреный запах его парфюма. Точно газ, он лишал её воздуха. – Ты полируешь его член, не так ли? Может, если я заплачу тебе чуточку больше, ты и третьего Ротмана примешь в себя?

Грязные слова подействовали на неё отрезвляюще. Стефания не задумываясь толкнула в него поднос и всё его содержимое вывалилось на дорогой темно-синий костюм Леона.

– Ты чертова шлюха! – яростно прошипел мужчина, разведя руки в стороны.

Он сделал резкий выпад на неё, но Стефания успела ловко увернуться и схватить разделочный нож со стола.

– Только попробуй прикоснуться ко мне, жалкий кусок дерьма, – прорычала она.

– Божечки ты мой! – Пораженная увиденным, Раиса Степановна громко ахнула, глядя то на Леона, то на Стефанию. – Что вы… Милочка, что вы…

– Заткнись, старуха! – приказал ей Леон. – А ты, шлюшка недоделанная, надолго запомнишь меня. Это я тебе гарантирую!

Первый рабочий день в новом году протекал мучительно медленно. Возможно, он стал бы гораздо приятнее, если бы пугающие мысли не терзали её затурканную голову. Стефания как будто предчувствовала что-то неладное, над ней словно нависло темное дождливое облако, предвещающее горькие слезы и болезненные потери. Слова Леона выбили её из колеи, лишили привычной уверенности в себе и в будущем с Маркусом. Ей никак не давала покоя осведомленность Леона относительно её финансовых дел. Ясное дело, у того имелись знакомства везде и, наверное, не составляло особого труда «просмотреть» истории банковских операций по её счету, но… С чего вдруг этот человек начал интересоваться ею? Если всё дело в их отношениях с Маркусом, тогда откуда об их существовании стало известно Леону? Они были крайне осторожны в этом плане, в офисе почти не виделись, а если и пересекались в лифте, то делали вид, что не замечали друг друга. И на том настаивал сам Маркус.

Чертовщина какая-то. Ужаснее всего то, что Леон мог в любую минуту поделиться с Маркусом нарытой на неё информацией. Вернувшись домой вчера, она первым делом рассказала всё брату. Серафим долго молчал, даже не пытался успокоить её, хотя Стефания безумно хотела услышать от него хотя бы малейшее слово поддержки. Но, видимо, он понимал, насколько всё это было опасно и, что прекрасной радуги ей не видать.

– Тебе нужно рассказать обо всем Луизе и Арнольду. Они должны знать, что Леон знает о деньгах. Видимо, он не в курсе о вашей сделке и потому предположил этот бред… Сообщи им, Стефания. Вместе мы все что-нибудь придумаем.

И она так и сделала. Судя по напряженному голосу Луизы в телефонной трубке, женщина не на шутку забеспокоилась.

– Но как же…

– Я не знаю. И я не понимаю, почему он вдруг заинтересовался мной… Вы никому не говорили о наших с Маркусом отношениях?

– Нет! И я уверена, что Арнольд тоже нем, как рыба.

– Может, он вновь посекретничал с крестной Маркуса? Как её… Эльза!

Луиза Ротман вздохнула.

– Не думаю, дорогая. Я страшно разозлилась на него, когда узнала, что он рассказал ей обо всем этом. Арнольд пообещал мне больше не распространяться ни о чем, что связано с вами и Маркусом. Вполне возможно, что Леон каким-то образом прознал о вас и решил подпортить вам отношения на кону выборов. Этот человек прекрасно понимает, что его собственные шансы слишком малы. Единственное, что он может – насолить конкуренту. Неважное где: в работе или в личной жизни.

– Луиза… Если Маркус узнает о деньгах, да ещё и в грязной интерпретации Леона – это будет катастрофа.

– Дорогая, не волнуйся! Мы что-нибудь придумаем. Да и я больше, чем уверена, что Маркус ни за что не поверит его жутким словам. Нам просто нужно придумать правдоподобное объяснение… Господи! Я всегда знала, что этот несносный мальчишка когда-нибудь станет нам поперек горла! Леон впитал в себя всю гадость и едкость, что есть в Ирине и ничего хорошего от своего отца Луца!

– Быть может, мне просто… Мне просто рассказать всё Маркусу самой? Это бремя лжи стало в миллионы раз тяжелее. Я не хочу объяснять ему, что… Боже, как это ужасно! Леон поделится с ним своими ужасными домыслами, а мне потом придется говорить, что… Что я не сплю с…

– Тише-тише! Стеша, успокойся, пожалуйста! Мы что-нибудь придумаем, обещаю.

Вопреки ожиданиям, телефонный разговор с Луизой Ротман не вселил в неё и толики надежды. Стефания всё больше осознавала, что загнана в угол Ротманами, как несчастная подопытная мышь. Если Маркус узнает о деньгах от Леона, которые она получила «оказывая сексуальные услуги» Арнольду Вернеру – ей придется отпираться. Она расскажет правду о сделке с его дедом и мамой, тем самым опровергая грязные слова Леона, но подставляя Арнольда и Луизу. Возможно, Маркус простит их, поймет, хоть и со временем. А вот её, Стефанию, никогда. Она получала деньги за «отношения» с ним с самого начала и Маркусу будет совершенно наплевать, что не так давно она отказалась от сделки, решив быть с ним по правде. Он её не поймет, не простит и никогда не примет… И он может снова отвернуться от своей семьи, которая всегда желала ему только самое хорошее. Маркус нужен компании и нужен своим близким. Но и ей тоже…

Боже, как же он нужен ей!

– Стеша, я отправила тебе на почту файлы, которые обещала! – ворвалась в её кабинет Настя. – Сейчас ты будешь смеяться и… Стеша? Стефания, почему ты плачешь?!

Она наспех протерла мокрое от слез лицо и наклонилась к ящику. Достав одноразовые салфетки, Стефания высморкалась.

– Ничего, я просто подумала о бабушке, – солгала она, чувствуя себя совершенно разбитой.

– О, господи, ей снова плохо? – упала Настя в кресло напротив.

– Нет, нет! Просто… Так, грустно стало что-то… Да и устала как-то за сегодня.

– И не говори! День тянется, как резина. Хочешь, я принесу тебе кофе? Или чай с лимоном? А, может, заказать какой-нибудь огромный бургер, а?

Стефания улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Я очень благодарна тебе за заботу, но не нужно. К тому же, – она взглянула на часы, – через полтора часа заканчиваем.

– Ну, ладно. Как хочешь, – улыбнулась Настя.

– Кстати, – поинтересовалась Стефания, стараясь хоть немного отвлечь себя от тягостных мыслей, – как прошла та новогодняя вечеринка? Ты же мне написала, что расскажешь подробности при встрече. Я заинтригована.

Настя откинулась на спинку мягкого кресла и забросила ногу на ногу.

– Организация – высший класс! Думаю, ты по моему селфи в «Инстаграм» видела, насколько там круто! Всё блестит, сверкает, переливается, шампанское льется рекой, гости счастливые и пьяные, – засмеялась она. – Ничуть не пожалела, что встретила Новый год там.

– А как с принцами дела?

– Да как-то, знаешь, не айс совсем. У тех, кто мне понравился, были девушки. Они, как церберы, защищали своих драгоценных ухажеров. Радовало, что я не одна такая одиночка была. Даже разговорилась с двумя девчонками. Вроде ничего такие.

– Очень жаль. А я надеялась, что какой-нибудь красавчик закружит тебя в танце и потом вы сбежите от суеты в ночь, как в каком-нибудь романтическом фильме.

Настя весело захохотала, запрокинув голову назад.

– Вообще-то, я танцевала! Только кадр был тот ещё! – воскликнула она, закатив глаза. – Подошел ко мне парень, вроде ничего такой с виду. Познакомились с ним, немного поболтали, он спросил, где я работаю и всё такое, а потом пошли танцевать.

– О! С этого и надо было начинать!

– Ага, – без особого энтузиазма продолжала Настя. – Короче, танцуем мы такие, он мне рассказывает о себе, что мол, весь этот шик и блеск – его рук дело, хотя что-то уж очень я засомневалась в этом, как вдруг чувствую, что его рука, которая была у меня на талии, как-то уж медленно поползла вниз. Видимо, этот болван решил, что своей безостановочной трескотней и позерством он лишил меня не только дара речи, но и возможности чувствовать! – возмущенно заявила девушка.

– И что дальше? – улыбалась Стефания.

– А дальше, когда рука уже вот-вот к заднице приблизилась, я ему говорю, мол, ты как бы держи свои руки на должной высоте и дистанции, парень. Нет, конечно, если бы вокруг не было так много людей, я бы, наверное, испугалась даже. Этот козел лишь ухмыльнулся и знаешь, что сказал?

– Что же?

– Ты, говорит, симпатичная девушка. А таким самое место не в помощницах каких-то серых мышек бегать, а величественно восседать на последнем этаже компании и приносить кофе не абы кому, а самому директору! И, кстати, – усмехнулась она, – это я слово в слово пересказала. Вот же придурок.

Стефания ощутила неприятное беспокойство внутри, но виду старалась не подавать. Она с улыбкой спросила:

– А как выглядел этот крендель?

– Я уверена, ты встречала его здесь. Работаешь то намного дольше меня. Высокий, темные волосы. Уж не знаю, правда ли он имеет отношение к семье Ротман, как заявил, но зовут его Леон. Знаешь такого?

Господи, это имя теперь будет преследовать её в кошмарах.

– Мм… Да, такой здесь имеется, – уклончиво ответила Стефания. Она внимательно взглянула на девушку и острожно спросила: – Надеюсь, ты не собираешься встречаться с ним?

Настя снова засмеялась и отмахнулась.

– Нет, конечно! Этот козел, после того, как я деликатно попросила его поднять руку, начал мне всякую туфту нести про девушек с нашего этажа, представляешь? И при этом, рука, как лежала у моей попы, так и осталась там!

– Озабоченный придурок, – прошептала Стефания себе под нос. – Держись от него подальше. Я слышала… Я слышала, что он с головой не дружит.

– Да я уже поняла, – кивнула Настя. – У меня сложилось впечатление, что этот парень напился, ведь никто из девушек не хотел с ним общаться и уж тем более танцевать. А тут подвернулась новенькая и он решил, что поразит меня тем, что связан с семьей Ротман и в скором времени займет место директора целой компании, представляешь? Я, конечно, слышала, что на носу выборы, но в жизни не поверю, что этому кретину доверят такую ответственную работу.

– Да уж… Из всех мужчин на том большом празднике тебе довелось пообщаться именно с ним.

– Угу, – закатила она глаза. – Когда песня закончилась, я отвалила от него подальше. Он такой мерзкий, просто фу!

Стефания с грустью усмехнулась.

– Не то слово.

– А это правда? Он действительно может занять место директора?

– Чепуха, – уверенно ответила Стефания, пряча упаковку салфеток в ящик стола. – Это место займет Маркус Ротман. Его двоюродный брат. В этом даже сомневаться не стоит.

– Точно… – задумалась Настя. – Этот болван упоминал его имя, только я и подумать не могла, что этот Маркус – его брат. Он, знаешь ли, не самые хорошие слова о нем говорил.

– Это неудивительно, – вздохнула Стефания, вновь ощутив неминуемую потерю. Маркус ещё ничего не знал, но можно было не сомневаться, что в самом ближайшем будущем это изменится. – Черт, как же я устала!

– Ты, случаем, не приболела?

– Нет. Просто голова забита всякими мыслями.

Настя продолжительно вздохнула и поднялась на ноги.

– Ладно, я, пожалуй, пойду. Работу выполнила, время свободное есть, так что почитаю журнальчик какой-нибудь. Их на нашем этаже великое множество, – усмехнулась она. – Кстати, этот Леон не самого лучшего мнения о нашем этаже. Мол, тут дуры-дурами работают. Это и стало последней каплей моего терпения. Я, вообще-то, тоже здесь работаю. Козел вонючий.

– И чем ему не угодил наш этаж? – нахмурилась Стефания. Компания занимает двадцать этажей, а его не устроил конкретно тот, в котором работала она – Стефания…

– Он пьяный был, нес всякую бестолковщину. Я даже всерьез его слова не воспринимала.

– Ну, а если поподробнее? – изобразила Стефания улыбку. – Обидно, знаешь ли, я ведь тоже здесь работаю, – фальшиво засмеялась она.

Настя задумалась, вспоминая его слова.

– Типа, все девушки – пусты, как пробки, а на нашем этаже есть та, которая вообще думает и живет исключительно тем, что есть между её ног! Фу, он такой отвратительный, Стеша. Сказал, что этой девчонке всё равно, с кем спать, главное – чтобы хорошо платили. Ты слышала о чем-нибудь подобном?

– …Нет.

– Мерзость. Я, конечно, мало верю ему… Даже представить не могу, что кто-то из здешних девушек занимается подобным.

Стефания почувствовала, как тело постепенно превращается в камень. Ей повезло, что Леон не называл имен, иначе сейчас и ноги Насти не было бы в её кабинете. Она прекрасно понимала, что говорил он конкретно о ней, уже зная о сумме на её банковском счете.

– Да уж, кретин редкостный, – заключила она, не желая больше слышать о нем. – Вот такие бывают люди.

– Угу, – протянула Настя. Она подошла к двери и снова обернулась: – Кстати, этот Леон не так, как ты, уверен в победе…этого…Маркуса! Да что уж там, он без сомнений заявил, что место директора будет его. Брр! Начал нести какой-то пьяный бред про сделку с ним. Мол, девчонка, хоть и падка на деньги, но по-настоящему в него никогда не втрескается.

– …Что это значит?

Настя пожала плечами.

– Не знаю, я не интересовалась. К тому же, мне вообще фиолетово, что у них там творится! Сказал, что сделка – есть сделка. И он не позволит этому Маркусу нарушать правила! Ладно, если захочешь что-нибудь выпить – зови!

Стефания улыбнулась ей, а когда Настя вышла, обхватила голову руками, пытаясь собрать пазлы безумной неразберихи в своей голове. И эта неразбериха не на шутку пугала.

Сделка?

По-настоящему втрескаться?

Что это могло означать?

Неужели Маркус заключил какую-то сделку с Леоном? Нет, эту мысль можно смело отбросить в сторону, ибо она прекрасно знала Маркуса и его отношение к брату. Он ни за что не стал бы заключать какие-то там сделки с этим недоразвитым существом, которого всячески избегал…

Избегал с ней. Маркус сказал не появляться в его кабинете, поскольку считал, что Леон может прознать о его проекте, а если Стефания будет то и дело мелькать там, то это определенно вызовет подозрения.

Если бы два дня назад Маркус знал о столь большом количестве гостей в доме своего деда, в числе которых был и Леон, взял бы ли он её с собой?

«По-настоящему втрескаться».

Почему он акцентировал свое внимание именно на ней? Почему вообще интересовался её делами?!

Стефания подскочила на ноги и стала нервно расхаживать из стороны в сторону. Она постоянно чувствовала это особое «но», когда Маркус упрямо делал всё, чтобы быть с ней рядом. Или…чтобы она была с ним. Это ощущение не отпускало её, не давало покоя и возможности поверить в искренность Маркуса… Ещё тогда, поначалу.

«По-настоящему втрескаться».

«Сделка».

«Леон уверен, что место директора будет его».

Уверен.

Уверен.

Почему он так в этом уверен, черт возьми?!

«Он играет с тобой! Как и со всеми своими дешевками! Только в твоем случае, ты для Маркуса – всего лишь средство для достижения цели».

Стефания замерла, словно увидела перед собой немыслимый ужас в виде какого-нибудь страшного зомби. А несколькими секундами позже она безмолвно рухнула на пол, сложив, наконец, мозаику в своей голове, которая по сути оказалась не такой уж и сложной.

Маркус не волновался. Напротив, в нём было столько уверенности и энергии, что он мог зажечь несколько миллионов лампочек одним только прикосновением. Члены совета слушали его внимательно, задавали вопросы, к которым он был готов и спорили, если какие-то пункты вызывали у них сомнение. Его ободрял гордый взгляд деда, что молча сидел во главе огромного стола и не сводил с него своих глаз. Мама, что сидела на привычном месте – между Инессой Васильевной и Глафирой Вайсс, всё время потирала свой острый подбородок и, кажется, совершенно не вникала в суть всех предложений Маркуса, наслаждаясь исключительно им, как родным сыном. Единственной, кого ему очень не хватало сейчас – была Стефания. Без её немыслимой помощи не было бы этого крупномасштабного проекта. Каждый раз, когда он смотрел на неё, чувство всемогущества достигало своего пика и Маркусу казалось, что он действительно способен перевернуть целый мир. Как перевернул её.

Но, ничего. Он обязательно в самых мельчайших подробностях расскажет ей о своем выступлении, а потом, они отметят это событие в самом дорогом ресторане Рима потому, что именно туда он собирается увезти её сегодня же ночью. Поскорее бы увидеть её удивленное личико и ощутить сладость нежного поцелуя…

– Что ж, это всё, конечно, красиво звучит, – позволил взять себе слово старикашка Герман, – но я уверен, что не одному мне видятся колоссальные убытки, которые мы потерпим, если будем закупать имплантаты из Англии. То, что вы, Маркус, предоставили нам эту статистику несчастных случаев, вовсе не означает, что абсолютно все пациенты пострадали именно из-за этих имплантатов. Я не стану поддерживать ваш проект уже по той простой причине, что одна из самых прибыльных для нас областей медицины, а именно – пластическая хирургия, будет вынуждена тратить намного больше денег на закупку английских сисек потому, что китайские видите ли бракованные! – усмехнулся он. – Мы сотрудничаем с одним из ведущих китайских производителей.

– Это далеко не так, многоуважаемый Герман, – с усмешкой подчеркнул Маркус. – Видите ли, копнув глубже, можно узнать много чего интересного. А именно, – Маркус взглянул на Леона, что сидел в самом конце стола с потемневшим от злости лицом, – несанкционированный закуп медицинской продукции и нелегальный её сбыт.

– Что это значит? – наконец, спросил Арнольд Вернер.

– Наша компания действительно сотрудничает с одним из ведущих китайских производителей имплантатов, однако, в течение последних трех лет официальная статистика закупаемой нами продукции ниже на шестьдесят девять процентов, по сравнению с прошлыми годами. Возникает вопрос, если теперь наша компания закупает всего лишь тридцать один процент продукции, то откуда берутся остальные шестьдесят девять? Именно те, шестьдесят девять, что отторгаются и не желают приживаться у пациентов. – Маркус намеренно замолчал, наслаждаясь бегающими от страха глазами Леона. – Помнится, не так давно внук Отто Вернера стоял на этом месте и распинался о выгодных условиях, которые предлагает компания всеми известного господина Архипова. Также, всем нам известно, что его компания производит имплантаты в Китае по очень низкой цене.

– Мы это прекрасно знаем, – нетерпеливо вмешался старик Герман. – И мы не поддержали это предложение!

– Верно. Однако, начальник отдела сбыта продукции в нашей компании, признается, что закупал эти шестьдесят девять процентов как раз у Архипова, получая за это денежное вознаграждение.

– Хотите сказать, что этот человек признался вам в мошенничестве?!

– Именно. И если у кого-то из вас возникло сомнение – у меня есть видео, доказывающее мои слова.

– Но… Кто? Кто ему платил за это?

– Полагаю, ответ более, чем очевиден. Видите ли, наша компания действительно понизила затраты конкретно на этот вид продукции, что не может положительно сказываться на общей экономике, однако качество услуг пострадало катастрофически, что привело к финансовым потерям конкретно в отделении пластической хирургии. Эти три года, как и полагается, велась статистика, однако официальные данные, с которыми мы ознакомились в конце прошлого года, – Маркус усмехнулся, – не так уж давно это было – оказались уж слишком далекими от реальности.

– Вы уже в который раз обвиняете сотрудников нашей компании в мошенничестве! – вмешался Отто, краснея от гнева. – На слово вам никто не поверит!

– Бога ради, дедушка Отто, успокойтесь и поберегите сердце. – Маркус самоуверенно ухмыльнулся. – Именно поэтому я и отправил всем вам по электронной почте правдивые данные и доказательства моих слов. Я решил, что тратить на это время сейчас неуместно. У меня еще слишком много предложений, с которыми вас нужно ознакомить.

Все тут же полезли в свои телефоны, ноутбуки, планшеты…

– Не может быть! – ахнула Инесса Васильевна. – Отто, здесь стоит ваша подпись. Вы снабжали наши клиники некачественной продукцией!

– Это всё ложь! – яростно воскликнула Ирина Ротман, подскочив на ноги. Она ткнула указательным пальцем в Маркуса и громко закричала: – Он всё это подстроил!

– Как же подстроил, когда здесь черным по белому написано, что Отто Ротман, занимая должность директора по общим вопросам, подписал акт…

– Вы, Отто, действовали за спиной всего совета! Вы только посмотрите на статистику!

– Что вы суете мне это чертову статистику?! Всем известно, что этот кретин и яйца выделанного не стоит, поэтому решил подставить…

Старик Отто резко замолчал потому, что его родной старший брат Арнольд Ротман громко стукнул кулаком по столу и с пугающей медлительностью поднялся на ноги.

– Уважаемые члены совета, вы можете не сомневаться, что в самые кратчайшие сроки будет проведено расследование. То, что показал нам Маркус, по-настоящему пугает. Эта статистика – всего лишь данные для нас. Всего лишь цифры и графики. А для пострадавших от некачественных медицинских изделий пациентов – целая трагедия. За эти три года мы потеряли не только большие деньги, но и доверие людей. Инесса Васильевна, после собрания первым делом свяжитесь с нашими юристами. Все, кто так или иначе причастен к этому подлому дельцу – будут наказаны в самой строгой мере.

– Что это значит, Арнольд?! – взревела Ирина Ротман. – Твой поганый внучок всё это подстроил, чтобы избавиться от своего единственного и сильного конкурента! Очнитесь, этот человек водит всех вас за нос!

Но её крик не подействовал ни на кого. Маркус не сводил с неё глаз и внутренне ликовал, ведь одна из его давних фантазий начала сбываться – худшая половина Ротманов стремительно уничтожалась под тяжестью всеобщего осуждения. Если бы не Стефания и её колоссальная работа – этого долгожданного момента никогда не наступило бы. Она была его удачей, его счастьем, его судьбой. И сегодня же ночью они улетят в Италию.

– В связи с сложившимися обстоятельствами, – заключил Арнольд Ротман, – думаю, нам следует приостановить собрание.

– Предлагаю не просто остановить его, – вмешалась Агата Шульц, – но и не возобновлять больше. Всем нам прекрасно известно и понятно, что место Арнольда по праву принадлежит его внуку…

– Черта с два! – заорала Ирина Ротман и стукнула по столу. – Бессовестные существа! Это ничтожество водит всех вас за нос! И вы не имеете права не рассматривать кандидатуру Леона! Он тоже…

– Сядьте, Ирина Сергеевна, на свое место и успокойтесь! – грозный, как туча, прорычал Арнольд. – Если вы не в силах сдержать эмоции и проглотить оскорбления – покиньте собрание. Можете не сомневаться в правильности наших решений, предусмотренных уставом компании. С этой минуты будет проведено расследование, по итогу которого виновные будут наказаны.

– Наказаны как?! Мой сын здесь не при чем!

Михаил Шульц громко усмехнулся и оглядел присутствующих веселым взглядом.

– Кажется, тут и расследование проводить не надо. Виновники уже выдали себя с потрохами.

– Ничтожество! – кричала Ирина Ротман, хаотично хватая всё, что попадалось под руки и швыряя это в Маркуса. – Жалкий и подлый негодяй! Твое место на помойке! Он погубит компанию! Пропьет её! Разорвет на части!

Леон схватил её за плечи, стараясь успокоить. Он что-то шептал ей, но женщина не желала ничего слушать.

– Я уничтожу тебя! Самовлюбленный кретин! Ты не получишь это место! Ты не получишь его!

Маркус молча опустился в кресло у проектора. Он наблюдал за истерикой Ирины Ротман, в которую словно вселился злой демон, и в тысячный раз задался вопросом: неужели его отец действительно мог полюбить такую женщину? Что в ней было уникального? Почему его не отпугивала едкость в её словах и голосе? Неужели она была для него той самой звездой, ради которой он готов был перечеркнуть всю свою жизнь?

Его взгляд осторожно коснулся матери, что, как и многие здесь женщины, в ужасе глядела на одержимую дьяволом родственницу. Луиза Ротман была настоящей красавицей. И главное её достоинство таилось в доброй и любящей душе. Когда-то Маркусу было невыносимо смотреть на её улыбку, такую искреннюю и совершенно не подозревающую ни о чем дурном, происходящем в их семье. И особенно в присутствии Ирины Ротман, которая всем своим видом показывала ему свое превосходство над ситуацией. Она знала, что Маркус ни за что не расскажет матери правду, и потому нарочно сводила его с ума своими тихими насмешками и колючим взглядом, как будто это доставляло ей настоящее удовольствие.

Спустя несколько минут, Леону удалось увести мать в коридор. С её уходом присутствующие громко выдохнули, а потом сфокусировали свое внимание на Отто Ротмане. Старик нагло ухмылялся, демонстрируя свою фальшивую уверенность. Видимо, это единственное, что теперь ему оставалось делать, ведь место в совете он точно потеряет.

– Собрание окончено, друзья мои, – объявил Арнольд Ротман, оглядев всех уставшими глазами. – Теперь нам предстоит много работы, не нужно терять время. Выборы, как и было намечено, пройдут на следующей неделе. К этому времени расследование должно быть завершено. Если Леон причастен к мошенничеству – его кандидатура отпадает.

Маркус вновь взглянул на мать, почувствовав на себе её взгляд. Луиза Ротман изображала полнейшее негодование, в которое сложно было не поверить. Однако в её сверкающих синевой глазах танцевала вальс бесконечная гордость за сына, который в эту самую минуту вновь почувствовал себя мечтательным и на сей раз влюбленным юношей.

Когда Маркус поспешно забежал в свой кабинет за пуховиком, намереваясь как можно скорее оказаться на шестьдесят девятом этаже, где сейчас уж точно изнывала от волнения и любопытства Стефания, его ждал неприятный сюрприз. В его кресле, за его столом вальяжно восседал Леон Ротман, попивающий виски из бутылки.

– Что ты здесь делаешь?

Леон демонстративно покрутил в руках бутылку.

– Пью за тебя, дорогой мой братец. Ты сегодня был в ударе! – злостно усмехнулся он. – Судя по всему, моя мать сошла с ума, дед лишился места в совете, а я нахожусь под подозрением – браво. Ты в очередной раз обошел меня, да ещё и таким замысловатым способом.

– Рад, что ты заценил.

– Ещё как! – воскликнул он и сделал внушительный глоток. – Я продумал всевозможные варианты того, как ты можешь надуть меня, однако этот… Черт! – засмеялся Леон, с грохотом поставив бутылку на стол. – Маркус Ротман по-настоящему работал! Что-то, но этого я предвидеть не смог. Ладно! Если юристы что-то и найдут на меня, даже самую чертову малость – меня попрут отсюда, как и деда.

– Можешь не сомневаться, Леон, так и будет.

– А, что насчет нашей сделки, Маркус? – ядовито улыбнулся он. – Как твои успехи на любовном фронте?

– Со сделкой покончено, – решительно заявил Маркус, расправив широкие плечи. – И уже давно.

– Правда? Погоди-погоди, как же так? – наигранно ужаснулся Леон, навалившись грудью на стол. – Наши друзья сделали ставки и не малые, мы же не можем сказать им, что сделке конец потому, что так заявил сам Маркус Ротман!

– Ты пьян, Леон. Проспись, а потом и поговорим.

– Я не пьян, братец, я всего лишь негодую! Несколько месяцев назад мы пожали друг другу руки, закрепив уговор, как настоящие мужчины. Что получается теперь? Ты решил избавиться от меня на вполне себе легальных условиях, и браво тебе за смекалку, – злостно усмехнулся Леон, – однако, мужское слово – есть мужское слово. Если тебе так и не удалось добиться этой девки – то ты проиграл. А если ты проиграл, значит снимай свою кандидатуру. В это кресло не сяду ни я, ни ты!

– Даже, если бы это было так, Леон, я бы всё равно не сделал того, о чем ты говоришь. Отказываться от правления? – усмехнулся Маркус. – Только потому, что я проиграл в каком-то глупом споре, организованном недалеким умом обиженного жизнью человека? Не будь ещё большим идиотом, чем ты есть. И проваливай из моего кабинета.

Леон подскочил на ноги и опустил руки на гладкую поверхность стола. Он внимательно посмотрел на Маркуса, а потом с пугающей улыбкой, оголяющей острые зубы, сказал:

– Ты бегал за ней, как собачонка. Из кожи вон лез, чтобы девчонка хоть немного прониклась тобой. Даже с семьей её познакомил! – захохотал Леон. – Но, увы. Этого так и не произошло. Она так и не влюбилась в тебя. Вместо этого, втюхался ты. Кто бы мог подумать! Маркус Ротман влюбился!

Закатив глаза от раздражения, Маркус развернулся на пятках и направился к дивану. Он схватил свой пуховик и бросился к двери, желая как можно скорее увезти отсюда Стефанию. Не сложно догадаться о дальнейших действиях пьяного и обозленного Леона. Не стоило и сомневаться – он обязательно поспешит рассказать об их сделке Стефании.

– Только ты не обольщайся, Маркус! – громко засмеялся Леон. – Девчонка то похитрее тебя оказалась! Не рассчитывай с ней на любовь до гробовой доски!

У двери, Маркус обернулся и молча взглянул на Леона. Тот чуть пошатывался над столом и криво улыбался. Несколько верхних пуговиц его белой рубашки были расстегнуты и оттого воротник небрежно торчал в разные стороны. Возможно, ему бы даже стало жаль его, но уж слишком этот человек был ему противен. Как и его мать. Оба жадные, злые и расчетливые. А ещё вместо крови их прожженные ненавистью сердца разгоняли смертоносный яд по телу.

– Ты свое слово не держишь, Маркус! – громко протянул Леон. – Ты не мужчина.

– Пока, Леон, – усмехнулся Маркус и открыл дверь.

– Можешь не сомневаться! – закричал Леон ему вслед. – Я поимею твою девицу и тогда она сможет по-настоящему коллекционировать нас Ротманов! Если старикашка платит ей по полмиллиона, значит она того действительно стоит! Во сколько она обошлась тебе? А?! Ты же точно трахал её!

Маркус замер, а потом медленно закрыл перед собой дверь. Одного взгляда на жалкого Леона было достаточно, чтобы остудить в нём вспыхнувший гнев. Он сходит с ума вслед за своей чокнутой мамашей и Маркусу ни чуть не было совестно за такие мысли.

– Ты можешь говорить что угодно, Леон, – спокойно сказал Маркус. – Я понимаю, что теперь тебе не остается ничего, кроме как нести бред и надеяться, что он на что-то повлияет. Не напрягай оставшиеся в твоей голове извилинки.

– Твоя шлюшка трахается с твоим дедом! – заявил Леон, а потом заржал, точно лошадь. – Маркус Ротман влюбился в девчонку, которая трахается с его дедом! Кто бы мог подумать, что Мар…

Но Леон не смог закончить свою истеричную речь. Маркус стремглав подлетел к нему и крепко схватил за воротник пиджака.

– Что ты сейчас сказал? Что ты сейчас сказал?!

Пьяный и оттого чересчур дерзкий, Леон глупо смеялся, глядя в ослепленные ненавистью глаза Маркуса.

– Я видел их, не так давно. Твоя девица запрыгнула к нему в машину после работы, а потом водитель пошел пить кофе в какой-то забегаловке, пока они там тра…

Подняв Леона над полом, Маркус с силой швырнул его на стол, и всё, что стояло на нем, с грохотом полетело вниз. Он хотел остановиться, но не мог больше выносить этот режущий уши гогот и потому, вновь схватил в тиски свалившегося на пол Леона и без особых на то усилий швырнул его в сторону кресел.

– Заткнись!

Но Леон, несмотря на боль, продолжал забавляться. Дыша так громко, словно пробежал несколько километров, Маркус с непониманием уставился на него, отказываясь верить в происходящее. Леон всегда врал и делал только то, что было выгодно для него. Но сейчас… Его вечно лживые глаза в кои-то-веки блестели неподдельностью.

Обхватив руками голову, Маркус метнулся в личную уборную. Он обливал и обливал свою голову ледяной водой, стараясь привести мысли в порядок.

Стефания.

Стефания.

Стефания…

Это не могло быть правдой…

– Что ты видел, Леон?! – не выдержал он, вылетев из уборной. – Что ты видел?!

– Я тебе уже сказал, – спокойно ответил тот, сидя на полу. Он лениво задрал свою голову и с кривой улыбкой добавил: – Могу отправить фото, если не веришь.

– Зачем ты рассказал мне это? – прорычал Маркус, с силой зажмурив глаза. Он хотел оказаться в другом месте. Он хотел проснуться потому, что происходящий с ним ужас не мог быть настоящим.

– Представь, что я просто забочусь о твоей хрупкой душевной организации. Хотя, нет. Мне просто хотелось насладиться этим фантастическим зрелищем. Сердцеед Маркус Ротман влюбился в девчонку, которая спит с его дедом за деньги! Можно сказать, что она – это ты. Только очень дорогая.

– Какие деньги? – спросил Маркус не своим голосом.

– Два раза по полмиллиона от Арнольда Ротмана. Согласно банковской выписке. Я понимаю, в это сложно поверить, она же такая расчудесная и милая! Ты думал, что эта девчонка – другая? Увы, такая же меркантильная пустышка, которые всегда будут тебя окружать.

Схватив пуховик, брошенный на полу, Маркус вылетел из собственного кабинета и в миг ощутил смертельную слабость. Ноги превратились в вату, рука с трудом удерживала одежду, а некогда радужные мысли, вселяющие счастье, стали противнее зловония над грязевым болотом. Слова Леона отдавались ноющей болью в груди, что устремлялась к мозгу и превращалась в неистовую ненависть. Маркус изо всех сил пытался сопоставить красивую картинку из их отношений со Стефанией, долгих разговоров и откровенных признаний с той мерзкой размазней, которую показал ему Леон, но злость блокировала всякую попытку.

Он и не заметил, как уже очутился в лифте. И рядом с ним вновь была тетка, что судя по едва поднимающимся векам и расслабленной позе, запивала успокоительное алкоголем. Если бы она вздумала сейчас же вцепиться когтями ему в шею, Маркус бы этого не заметил. Мерзкие слова Леона никак не сопоставлялись с реальностью, в которой Стефания, несмотря на присущую ей дерзость, была ранимой и нежной девственницей…

Она была девственницей! И он, Маркус, стал первым в её жизни мужчиной…

– Ты вспоминаешь его? – вдруг спросила Ирина Ротман, откинув голову на зеркало позади себя. – Своего отца.

Конечно, Леону ничего больше не оставалось, кроме как выдумать эту чепуху, на которую Маркус повелся, как глупая мышь на сыр.

– Его голос, движения, походку и смех, – говорила женщина не сводя глаз с задумчивого профиля мужчины. – Всякий раз, когда он говорил, на его шее вздувалась вена…

Сейчас он найдет её и они… Они обязательно поговорят и Стефания скажет ему, что всё это бред, что никаких денег от его деда она никогда не получала. Она посмеется над ним и будет ещё очень долго подшучивать, мол, каким же придурком надо быть, Маркус, чтобы поверить в эту мерзость!

– Я помню, как впивалась в неё губами. Как проводила по ней языком и чувствовала пульсацию.

Его загруженный мозг как будто перезагрузился, почуяв огромную надежду на счастливый итог этой пугающей неразберихи. Маркус медленно поднял глаза на свою тетку, что лениво смотрела ему в глаза с приоткрытым ртом, и ощутил привычное для себя раздражение, смешанное с кислой брезгливостью.

– Скажи что-нибудь, Маркус, – прошептала она. – Что угодно.

– Вы двинулись, тетя. Возьмите отпуск и отлежитесь в каком-нибудь санатории.

– …Да. Я её вижу, – шептала женщина, не сводя глаз с его шеи. – Как же ты похож на отца. Как будто его точная копия. Я ненавидела тебя с самого твоего рождения и, наверное, за это теперь вынуждена страдать… Я мучаюсь, Маркус. Ненавижу тебя и ненавижу себя, за то, что так сильно хочу… – Она потянулась к нему рукой, но Маркус окинул её свирепым взглядом и нетерпеливо взметнул взгляд наверх. До шестьдесят девятого этажа оставалось еще шесть. – Ты разрушил мою жизнь. Ты разрушил наши планы. Ты погубил родного отца. Как ты живешь с этим, Маркус?

Он усмехнулся.

Он впервые почувствовал свою непричастность к той ужасной трагедии, вспомнив слова Стефании, что сидела на его коленях и вытирала слезы.

«Женщина, которая действительно любит мужчину, никогда не скажет его ребенку ничего плохого. Не пожелает ничего дурного и не будет обвинять в собственных неудачах. Это мерзко и говорит исключительно о подлой и грязной душе человека».

– Это сделал не я, – ответил Маркус спокойным тоном. – Своей мерзкой душонкой ты убила двух человек, одним из которых был твой муж. Ты постоянно забываешь о нем, когда вспоминаешь ту трагедию. Ты разрушила свою жизнь собственными руками, когда влезла в нашу семью. Мой отец не любил тебя, – уверенно сказал Маркус.

– Он неистово желал меня каждую секунду! – встрепенулась она, словно её задели за живое. – Мы делали это постоянно, прямо под носом твоей матери!

Лифт плавно остановился. Когда двери ещё не начали разъезжаться, Маркус с улыбкой добавил:

– Неистово желать перепихнуться в каком-нибудь закутке и заниматься любовью – абсолютно разные вещи. В первом случае – грязные и осуждающие. Во втором – искренние и теплые, как одеяло. Мне ли не знать? – подмигнул он и покинул кабину.

Аккуратно опустив в картонный пакет стеклянный шар с ёлкой и милым домиком внутри, который подарила ей Настя, Стефания с болью в груди оглядела свой уютный кабинет. За эти полтора часа, что она собирала свои вещи, он значительно опустел и потерял свою индивидуальность. На стене не было картины зимнего леса, которую подарила ей бабушка, не было трех небольших рамок с фотографиями семьи, что стояли на подоконнике, а со стола исчез модный деревянный органайзер – подарок брата в честь выхода на работу. Собственно, это всё, что находилось здесь из её личных вещей, однако само «прощание» с кабинетом заняло у неё слишком много времени. Она чувствовала, что больше никогда не вернется сюда.

Сегодня вечером она сообщит Арнольду и Луизе, что увольняется. Стефания не хотела делать этого накануне совещания, где будет выступать Маркус. Она очень надеялась, что они отнесутся к её просьбе с пониманием и не станут настаивать на обязательной двухнедельной отработке. Ей не хотелось объяснять им в подробностях причину своего неожиданного побега, но если это станет обязательным условием – Стефания просто скажет, что её сердце разбито.

Да, такое случается, когда вопреки собственному предчувствию и общественному мнению с головой влюбляешься в человека, который готов растоптать твое сердце, если это будет ему выгодно. Да, она не первая и не последняя, но от этого не становится легче. Сама того не ведая, Стефания пополнила миллионные ряды глупых девиц Маркуса Ротмана.

Взяв пакет в руки, она в последний раз оглядела кабинет, и болезненная тоска тут же пронзила её сердце.

«Хватит. Пора уходить», – приказала она себе и сделала решительный шаг к двери.

– Привет, – сказал Маркус, столкнувшись с ней у самого порога. – Ты уже собралась домой?

Растерянная и подавленная, Стефания молча попятилась назад, совершенно не ожидая вновь увидеть его. Она так надеялась, что больше не вдохнет его свежий запах и не почувствует этот разрывающий грудную клетку стук собственного сердца… Только теперь всё это было окутано обжигающей болью.

– …Да. Как… Собрание уже закончилось?

– Да.

– Быстро… Как прошло?

Маркус долго и молча смотрел в её глаза, словно старался найти в них что-то…

– Замечательно.

– Отлично, – кивнула она.

Пропасть между ними разрасталась стремительно. И это было странно, ведь они ничего не говорили друг другу, ничего не объясняли, но ощущение ледяной прохлады, сменившее некогда адское пламя страсти, с каждой секундой становилось всё реальнее. Осознание этого причиняло немыслимую боль. Ещё день назад они были так близки, а теперь… Стефания увела взгляд в сторону, чтобы дать себе выдохнуть. Маркус и понятия не имел, что его внимательный взгляд, точно острое шило, зверски расковыривало разбитые куски её сердца.

– У меня есть сюрприз для тебя, – сказал он пугающе тихим голосом. – Я, думаю, ты обрадуешься.

Стефания издала нервный смешок и шмыгнула носом.

– О, да, Маркус, – снова усмехнулась она, едва сдерживая слезы. – Я точно обрадуюсь. Без сомнений. Ты мне лучше скажи, что с твоим назначением на должность директора? Место твое?

Немного помолчав, мужчина спокойно ответил:

– Как ты говоришь – без сомнений. Сегодня-завтра кандидатуру Леона снимут. И это благодаря тебе, Стефания.

Как он может говорить об этом с таким зловещим спокойствием? Как ему только удается с такой легкостью изображать непринужденность?!

О чем это она? Маркус изображал лишь влюбленность, а всё то, что есть сейчас – его реальная сущность! Бесчеловечная, бессердечная и ледяная, как бесконечные льды Антарктиды.

– Рада, что повлияла на это, – хмыкнула она снова, игнорируя его взглядом. – Мне нужно идти, Маркус. Удачи тебе.

– Идти куда? – тут же спросил он потяжелевшим голосом и преградил ей дорогу. – Ты ещё не знаешь о моем сюрпризе.

– Я всё знаю, Маркус! – выпалила Стефания, не в силах больше терпеть этот спектакль. – Не надо, пожалуйста. Ничего не говори мне, а просто исчезни. Потому что я не видеть, ни слышать, ни знать тебя не хочу.

Но вместо того, чтобы просто отпустить её, молча уйти и радоваться тому, как тихо и гладко прошел их разрыв, Маркус с силой швырнул свой пуховик в сторону и крепко схватил её за плечи.

– Что это, черт возьми, значит? – прорычал он, с обжигающей нетерпеливостью оглядев её лицо. – Решила бросить меня?

– Ой, прости! Ты же явно не привык к такому! Обычно это ты швыряешь своих девок направо и налево, а тут вдруг тебя опередили.

– Да о чем ты говоришь?!

– Хватит, Маркус! – закричала Стефания, вырвавшись из его крепкой хватки. – Я прекрасно знаю, почему ты таскался за мной, почему не отлипал и делал вид, будто я интересна тебе! Мое сердце взамен на кресло деда?! – сорвался её голос. – Вот он этот чертов подвох, который покоя мне не давал, но я… Боже, я поверила тебе!

– Стефания, послушай…

– Заткнись, Маркус! Я по-настоящему ненавидела тебя и не хотела иметь с тобой ничего общего, но ты… Черт, какой же ты мерзавец! Тебе, должно быть, стоило не малых усилий изображать из себя «хорошего мальчика»! «Я никогда не говорил это, я никогда не делал того»!

– Я никого не изображал, – сказал он одними губами. – Я был честен с тобой.

– Нет, Маркус, – отрицательно замахала она головой, не чувствуя слезы на своем лице. – Честной была я. Я честно говорила тебе, что не хочу иметь с тобой ничего общего и так оно и было. И я честно… – Стефания поджала губы и медленно выдохнула, стараясь удержать рвущийся наружу поток горьких слез. – Ты выиграл, – улыбнулась она. – Я по-настоящему влюбилась в тебя. Как там: от ненависти до любви! Ты молодец. Я поздравляю тебя с грядущим повышением и желаю удачи. А теперь пропусти меня…

Но Маркус даже не моргнул. Словно стена, он стоял неподвижно и упрямо смотрел на девушку перед собой, что чувствовала себя унылым куском уличной грязи.

– Так же, как и ты, я не желал иметь с тобой ничего общего. Ты права, к некоторым вещам я не привык. Например, к тому, что девушка может игнорировать и избегать меня. Я не думал, что мне придется тратить на тебя столько времени – это правда. Но, правда и то, что, чем больше я общался и узнавал тебя, тем меньше я думал об истиной надобности всего этого. А потом я и вовсе забыл об этой чертовой сделке потому, что ты стала моим…воздухом. До тебя я был игроком, авантюристом, которому просто хотелось утереть нос всем, кто хоть на секунду усомнится в моих возможностях. А с тобой… – Его глаза подернулись поволокой. – Ты сделала меня лучше. И если бы надо было снова и снова ввязываться в подобное, заключать пари и сделки, где есть ты – я бы делал это вновь и вновь только ради того, чтобы вот сейчас стоять здесь перед тобой и говорить, что я люблю тебя. Что я был конченым мерзавцем и всем тем, кем ты вполне заслуженно называла меня. Потому, что не будь этой сделки, я бы в силу своего кретинизма не посмотрел на тебя. Это ужасно звучит, но я говорю правду… А я так хочу видеть тебя каждый день, засыпать и просыпаться с тобой, смотреть, как ты готовишь и делаешь это протяжное «мм», пробуя что-то на вкус.

Стефания не дышала. С трудом, но она всё же приняла для себя пугающую действительность, в которой поселилась со вчерашнего дня, когда узнала об этой сделке между Маркусом и его братом. А сейчас, когда человек, разбивший её сердце, так скоро и умело вновь собирал его по кусочкам, Стефания снова ощущала знакомый трепет, но обреченный в пульсирующее чувство собственной вины.

– Прости меня, – настаивал Маркус, заглядывая ей в глаза. – Я не хочу, чтобы ты уходила… Чтобы моя жизнь снова превращалась в ничто, в простое существование… Я тебя очень. Очень. Очень люблю. Ты плачешь потому, что устала слушать меня и у тебя кровь из ушей льется или…

– Нет! – зарыдала Стефания не в силах больше сдерживать цунами эмоций. – Я… – Она отрицательно закачала головой и накрыла лицо руками, борясь с желанием броситься в объятия Маркуса, будучи не такой уж и честной, как он полагал. Это мучительное чувство прожигало её внутренности, она понимала, что не могла начинать их отношения с чистого лица, имея за собственными плечами эту гнусную тайну о договоренности с его близкими родственниками…

С той самой минуты, когда Маркус признался ей в своих чувствах – «он и она» рождались заново, и для лжи места не было.

– Стефания? – наклонился к ней Маркус. – Ты не чувствуешь того же? Если у тебя есть…

– Нет! Нет! Маркус… Я тоже… Я тоже тебя очень…

Маркус громко выдохнул и обхватил голову руками, словно только что его жизнь висела на волоске, но он чудом избежал собственной гибели.

– Поехали со мной, – прошептал он, глядя в её глаза с такой нежностью, что Стефания вновь зарыдала, но пуще прежнего. – Стеша… Стеша в чем дело?

– Маркус, я должна рассказать тебе кое-что, но совершенно не знаю, как это сделать… Мне это не дает покоя уже очень долгое время… Когда я узнала о твоей сделке, то чувство собственной вины как-то сошло на «нет», а сейчас…. Черт, я задыхаюсь от этого!

Она взглянула на него сквозь слезы и, предчувствуя собственную погибель, наконец, тихонько сказала:

– Я обманывала тебя.

Мертвая тишина продолжалась слишком долго и стала невыносимой. Стефания с силой зажмурилась, а потом резко распахнула взгляд.

– Мне нужны были деньги… А предложение оказалось слишком заманчивым и я… Я стала делать это…

Маркус пошатнулся.

– Ты… – Он закрыл лицо руками, не веря в происходящее. – Ты… Ты спала с моим дедом?

– Что?! – ахнула она. – Нет! С чего ты… О, боже! Это тебе твой недоумок-брат рассказал? – Стефания замерла, с ужасом глядя в потемневшее от злобы лицо Маркуса. – Послушай… Я постараюсь объяснить тебе всё, я буду честна с тобой. Только, не руби с плеча и постарайся понять некоторые вещи…

Он лишь молча кивнул и поджал губы.

– Твоя мама и дедушка были очень обеспокоены будущим компании, поскольку ты не проявлял интереса к ней, а на носу выборы…

– Это я знаю, дальше? – нетерпеливо перебил Маркус.

– Они предложили мне… Они предложили мне работу.

– И в чем она заключалась?

– Ты должен был заинтересоваться мной. Влюбиться, чтобы… Чтобы ты вернулся в семью и к своим обязанностям. Я не думала соглашаться, ведь ты вызывал во мне исключительно неприязнь, особенно после случая в лифте. Но… Черт! Я хотела помочь маме и бабушке, погасить кредит, заплатить за учебу Серафима… – Стефания отвернулась от него. – Соглашаясь, я не думала, что влюблюсь в тебя. Ты ведь только и делал, что раздражал меня. А потом… Ты менялся на глазах и я сама втрескалась в тебя по самые уши. И я сказала Арнольду и Луизе, что больше не хочу получать за это деньги, ведь для меня всё стало по-настоящему. Если ты…хочешь выпустить всех своих собак, то лучше сделай это сейчас. Пожалей своих близких, которые хотели помочь тебе и только.

– Помочь мне тем, чтобы нанять девчонку, которая за деньги будет таскаться со мной?

– Я понимаю, ты злишься…

– Черт, я сейчас… – Маркус вновь обхватил голову руками и грубо выругался. Его тяжелое дыхание разносило стены. – Ты поэтому была такой бесстрашной?!

Стефания молчала, вытирая слезы.

– Господи! Что за чертовщина творится?! Ты меня с ума сводила своим поведением! Не будь сделки между мной и Леоном я бы точно вышвырнул тебя отсюда!

– Так тебя это беспокоит?! – не выдержала она.

– Просто теперь многие вопросы находят свои ответы! – огрызнулся он.

– Какой же ты козел, Маркус! Плачешься, хочешь, чтобы я простила тебя, а сам не желаешь делать того же!

– Я плачусь?! Взгляни на себя в зеркало!

– Бесчеловечный, бессердечный, черствый!

– Меркантильная лгунья!

– Да каждая минута с тобой давалась мне с огромным трудом!

– Твой мальчишеский характер вот уже где у меня сидит!

– Я видеть тебя больше не могу, Маркус!

– Представь себе – это взаимно!

Их громкий ор резко стих. Обозленные взгляды в очередной раз вели борьбу, а сердца… Те болезненно колотились в груди.

– Ты могла рассказать мне правду, – проговорил Маркус одними губами. – У тебя было столько возможностей, чтобы избежать этого момента!

– Аналогично. Будь ты честен со мной, то, возможно, тогда я бы поверила в искренность твоих слов, но теперь – ты вновь превратился в того Маркуса, о котором пресса слагает большие легенды.

Оглядев её ненавистным взглядом, в котором отчетливо чувствовалось глубокое разочарование, Маркус развернулся на пятках и покинул кабинет, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я вышла из кабинета через двадцать минут, глупо надеясь, что невольные свидетели наших криков не станут таращиться на меня, как на забавного слоника из цирка. Опустив голову, я старалась как можно быстрее перебирать ногами, игнорируя всеобщее ко мне внимание. Впервые на нашем этаже была такая режущая слух тишина. Казалось, что даже кофеварки и чайники прекратили свою некогда непрерывную работу.

Мне было так стыдно и больно, что я впервые за очень долгое время не обратила внимание на пассажиров в лифте, раскрывшего передо мной свои двери. Карусель настроений, что прокатила меня с ветерком несколько минут назад, лишила сил. Мои пальцы с трудом удерживали тонкие ремешки картонного пакета, что с каждой секундой казался мне непосильной ношей, а глаза так и норовили закрыться, чтобы израненный разум провалился в заживляющий сон. Я понимала, что с этого момента наши с Маркусом дороги разошлись и больше им не суждено пересечься. Мое сердце разрывалось от боли, но плакать уже не было сил. Как только я окажусь дома, они непременно появятся и будут уходить только на слезы и тихие истерики. Это неизбежно, ведь мое сердце прокручено через мясорубку.

– Поехали со мной?

Я не сразу поняла, что это предложение адресовано мне, хотя неприятный голос был более чем узнаваем. Леон Ротман, пьяный и неопрятный, стоял в странной позе. Другие пассажиры лифта примкнули к противоположной стороне, стараясь находиться на максимальном расстоянии от него.

– В Куршавель! – воскликнул он и взмахнул рукой. – Хочешь со мной в Куршавель?

Я молчала, делая вид, что знать не знаю, кто это. Мне безумно хотелось исчезнуть из этого места по щелчку пальцев, чтобы больше не видеть и не знать ничего, что касалось этой семьи. Оказаться в заброшенном доме в лесной глуши, куда не смогли бы добраться даже дикие звери, не говоря уже о людях.

До самого первого этажа Леон нес настоящую ахинею, которая позабавила разве что молоденького курьера в зеленой форме. Остальные же, как и я, старались не обращать никакого внимания на несвязные слова пьяного мужика.

Мне было всё равно на бушующую метель. Я шла против ветра в сторону центрального парка и как будто не чувствовала холода. Мне не хотелось думать о грядущем переезде и предстоящем разговоре с Луизой или Арнольдом, которые явно возненавидят меня за излишнюю честность. Неизвестно, как Маркус поведет теперь себя с ними, зная, что «я» в его жизни – их рук дело. С каждым шагом, что отдалял меня от высокого здания, боль в груди становилась всё более ощутимой. И к тому моменту, когда я перешла широкую дорогу, оставив офис «РотманГлобалМед» далеко позади, на глаза навернулись слезы. Они стекали по лицу и неистово обжигали, когда в меня неизбежно врезался мощнейший порыв ветра.

– Ты – самая невыносимая, упрямая и вредная девчонка, которую я когда-либо встречал!

Я не верила своим глазам. В расстегнутом пуховике, с красными от мороза щеками и засыпанными снегом темными волосами передо мной стоял Маркус Ротман. Я даже не поняла, откуда он появился здесь.

– А ты – козел, и что дальше?

– Хитрая и расчетливая стерва!

– Лживый грубиян и лицемер.

– Не строй из себя наивную девочку! Когда-то ты тоже ради победы заключила пари!

– Конечно! Ещё в школе! А тебе уже тридцатник!

– Суть от этого не меняется! Мы оба – азартные личности.

– Твоя вина от этого меньше не становится!

– Как и твоя!

– Отлично!

– Замечательно!

– Иди, куда шел и оставь меня в покое!

– Я шел за тобой! – громко воскликнул Маркус, не отрывая от меня своих глаз.

Моих самых любимых глаз…

– За тобой… – Он бессильно опустил голову и закрыл глаза. Я смотрела, как колючий снег падал за его шиворот, и думала только о том, что именно сейчас в этот самый момент я безумно хочу прижаться к нему и никогда больше не отпускать… – Ты вот здесь, – тихо сказал он, ударив себя по груди. – Поехали со мной? Поехали со мной подальше отсюда? – повторил Маркус, бережно обхватив мое лицо теплыми ладонями. – Мы оба лгали друг другу, но это всё можно решить и пережить… Это глупости, ты так не думаешь?

Я снова заплакала потому, что смело похоронила надежду на счастливый финал. Не в силах произнести и слово, я просто закивала и прижалась к теплой груди Маркуса. Я боялась, что пребываю в бессознательном состоянии, ведь происходящее… Волшебство, не иначе.

– Прости меня, – тихо сказала я.

– И ты, милая моя, прости меня. Я вспылил и…

– Пожалуйста…

– Что? – Обнимая меня, Маркус наклонил ко мне голову.

– Не держи зла на своих близких…

– С этими ребятами я ещё серьезно поговорю.

– Они тебя любят…

– А я люблю тебя. Давай, думать сейчас о нас?

– Давай.

– Больше ничего не хочешь сказать?

– Что именно?

– Ну, может «я тоже люблю тебя, Маркус»?

– Ах, это. Пока нет.

– Ладно.

– Я замерзла.

– Тогда пойдем!

– Маркус? – прижалась я сильнее.

– Сейчас скажешь, что любишь меня?

– Нет.

– Ладно, тогда поехали.

– Маркус?

Тепер, отпрянув от него, я с улыбкой оглядела его покрасневшее лицо.

– Я люблю тебя. Ты говнюк тот ещё, но я так сильно люблю тебя…

– А ты… – Маркус засмеялся. – Черт! Поехали уже отсюда!

И мы побежали к его машине, что стояла у бордюра с мигающими оранжевыми фонарями. Мне было чертовски холодно, я почти не чувствовала пальцев на руках, но счастье… Оно согревало наши любящие сердца. А все неприятное, что было до этого момента – мы оставим в прошлом.

Я знаю, у нас всё получится.