Шестнадцать лет назад в одном небольшом городке, окруженном дремучими лесами и пологими холмами, поросшими травой, родилась девочка по имени Кики. У этой девочки был один маленький секрет: хотя ее папа, Окино, был обычным человеком, но мама, Кокири, была ведьмой. Вот так получилось, что Кики наполовину ведьма…

Когда Кики исполнилось десять лет, она решила пойти по стопам матери и посвятить жизнь ведьмовству. Вот только никакой могучей магией она не обладала. Сама Кокири умела летать на помеле по небу и варить снадобье от кашля. Однако Кики считала зельеварение слишком уж муторным делом и не стала ему учиться, так что она только и умела, что на помеле летать. Но уж в этом деле она была заправским мастером! Усадит сзади на помело своего черного кота Дзидзи да как начнет выписывать в воздухе мертвые петли или стрелой взмывать прямо в небо — дух захватывает! Летать она умела, как никто. Ведьминский черный кот Дзидзи вырос вместе с Кики, они всегда помогают друг другу. Правда, кот хоть и ведьминский, но волшебного в нем только то, что он может с Кики разговаривать.

К слову, любая ведьма, достигнув тринадцати лет, должна начать жить самостоятельно: отыскать город или деревню, где ведьм пока еще нет, и прожить там целый год, полагаясь только на собственную магию. С одной стороны, это период испытания, которое помогает ведьме стать взрослой, с другой — это очень важный обычай, благодаря которому люди узнают, что ведьмы по-прежнему живут на свете. Вот так и получилось, что ведьма Кики, главная героиня этой истории, три года назад прилетела в большой приморский город Корико. Она поселилась в мучном амбаре булочницы Соно из пекарни «Камень-ножницы-буханка» и воспользовалась своим единственным колдовским умением — летать на помеле, — чтобы открыть собственную службу спешной доставки. Кики благополучно завершила свое годичное испытание и слетала домой. Об этом подробно рассказано в книге «Ведьмина служба доставки».

Однако ведьмочка не смогла расстаться с городом Корико: ведь там остался Томбо, ее лучший друг. Так Кики поняла, что хочет остаться в Корико и жить там, и потому вернулась обратно. В Корико она снова встретилась с множеством самых разных людей, перевезла множество самых разных посылок и пережила немало увлекательных, а порой и опасных приключений.

Однако в том же году на исходе осени Кики вдруг охватило смутное беспокойство. Ей захотелось узнать больше о ведьминском ремесле, взглянуть на ведьминскую жизнь шире. Беспокойство Кики нарастало и становилось все сильнее, и в конце концов, подгоняемая этим чувством, она решила снова слетать домой. Там Кокири научила ее, как следует готовить зелье от кашля, и летом следующего года Кики впервые собрала лекарственные травы, которые она своими руками посадила и вырастила, сама сварила из них зелье от кашля и повесила рядом с табличкой «Ведьмина служба доставки» еще одну: «Поделюсь с вами снадобьем от кашля». Жители Корико все больше стали полагаться на помощь Кики, и работы у нее все прибавлялось. (Об этом тоже написана целая книга — «Ведьмина служба доставки. Кики и новое колдовство».)

Наступила четвертая весна с тех пор, как Кики начала жить в городе Корико. Ведьмочке исполнилось шестнадцать лет. В день весеннего равноденствия Кики, помня о наставлениях своей матери, посадила на улице перед домом семена лекарственных трав: одни травы посеяла утром, другие — вечером. Она делала это второй раз в жизни.

Сегодня утром Кики, как обычно, встала пораньше, чтобы полить свои грядки. Эта работа уже стала для нее привычной. Черный кот Дзидзи подошел поближе и поднял переднюю лапку, чтобы поиграть со струйками воды.

— Дзидзи, ты же намокнешь! — предостерегла его Кики, отведя руку с лейкой в сторону.

— Но вода так красиво блестит в солнечных лучах!..

— Да, в каждой капельке словно маленькая радуга…

Кики, прищурившись, посмотрела в небо. Солнце сияло по-весеннему ярко. И тут ведьмочка услышала за спиной бойкий голос:

— Ну надо же, как славно пахнет весенней землей, даром что еще и ростки-то не проклюнулись! Вот что значит целебные травы!

Кики обернулась и увидела улыбающуюся Соно, хозяйку булочной «Камень-ножницы-буханка». Рядом с ней, крепко вцепившись одной ручонкой в юбку матери, стояла маленькая девочка, с причмокиванием посасывая большой палец другой руки. Девочку звали Ноно; она родилась в том же году, когда Кики прилетела в Корико, а теперь ей было уже три года. На руках Соно сидел ее сын по имени Оле, робко пряча личико на плече матери. Ему уже скоро должно было исполниться два.

— Ну как, хватило тебе заготовленного в прошлом году зелья от кашля? — поинтересовалась Соно.

— Да, и до сих пор еще немало осталось. А ведь мама говорила мне, что я должна сделать его ровно столько, сколько нужно. И что мне моя ведьминская природа сама должна подсказать, сколько это — «ровно столько»… — Кики с легким беспокойством глянула на стоящую за порогом дома бутыль, в которой хранилось снадобье.

— Ты своим новым чудесным умением стольких горожан выручила!..

— Да разве оно такое уж чудесное? Всего-то снадобье от кашля. И все же я собой довольна. Вон и в доме порядок навела…

Соно согласно покивала и еще раз глубоко вдохнула, вбирая в грудь запахи земли. А потом вполголоса запела:

— А-а-а… М-м-м, а-а-а… — подхватила Кики и замурлыкала в такт.

— Ах, легко-то как на душе стало. Ну, увидимся! — попрощалась Соно и, продолжая напевать без слов, взяла Ноно и Оле за руки и ушла.

Да, в начале этого года в лавке Кики многое изменилось. Мешки с мукой, которые до сих хранились на первом этаже, перенесли на второй, чтобы освободить место, а внизу отгородили небольшую кладовку. Тогда же Кики по совету Соно переехала со второго этажа вниз. Так ей было проще присматривать за растущими на улице лекарственными растениями; к тому же в комнате теперь стоял душистый запах трав. С перестройкой Кики помогали Томбо и ребята из городского клуба авиамоделистов. Томбо проделал в стене небольшое окошко, выходящее на улицу перед домом. Кики каждый день проходила по своему обновленному, просторному жилищу, выглядывала из окна, смотрела на грядки с лекарственными растениями, и в ней понемногу крепла уверенность: «А ведь я, кажется, становлюсь настоящей ведьмой…»

Когда Кики закончила с поливом, она заварила себе чаю. Это был душистый чай из полевых цветов, который прислала ей ее подруга Мори, живущая далеко за городом вместе со своим младшим братом. Чуть сладковатый, чуть кисловатый, этот чай мигом пробуждал аппетит. Для Дзидзи Мори прислала подушку-лежанку, сплетенную из трав. Сейчас Дзидзи растянулся на ней и причмокивал розовым язычком, словно лакая что-то невидимое, парящее в воздухе.

— Дзидзи, ты чего это делаешь — у Ноно научился? Хочешь, чтоб и с тобой понянчились? — шутливо спросила Кики и, выпятив нижнюю губу, с причмокиванием втянула воздух. — Вкусно… — удивленно пробормотала она.

Дзидзи вдруг подскочил и встал на все четыре лапы:

— Я — кот! Но могу ли я стать особенным котом? — Он задрал хвост торчком, обернулся и пристально уставился на него.

— Что это на тебя вдруг нашло? Рисуешься, как актер какой-нибудь… И что значит «особенным котом»? Каждый по-своему особенный, кого ни возьми, — разве нет? Ведь каждый из нас особенно дорог кому-нибудь, — произнесла Кики.

— Кики, какая же ты легкомысленная, неужели сама не замечаешь? Я не о такой «особости» говорю. Я размышляю о том, смогу ли я понять и познать самого себя, — это тебе не хвост поймать. — Дзидзи наморщил нос и устремил куда-то вдаль озабоченный взгляд.

— Что-то ты слишком мудрено говоришь, не пойму я тебя, Дзидзи. — Кики подхватила кота на руки и легонько поцеловала в нос. — Я тебя очень люблю. Ты мой самый особенный кот, разве этого не достаточно?

— Прекрати, ты меня всего обслюнявила! — Дзидзи вырвался из рук Кики и брезгливо встряхнулся всем телом.

Кики изумленно посмотрела вниз на Дзидзи, и тут:

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

— Ведьмина служба спешной доставки слушает! — Кики сняла трубку и бодро произнесла привычные слова.

— А-а-апчхи! Чхи! — из трубки раздалось оглушительное, похожее на взрыв чиханье. Оно было таким громким, что Кики невольно отдернула трубку от уха. — А-а-а… Пх-х… А-апчхи! Чхи! — чиханье раздалось снова.

Кики моргнула. В трубке неясно слышались высокие голоса, исполнявшие какую-то веселую песню, и даже вроде бы раздавался звук аккомпанирующего голосам фортепиано.

Кики сделала еще одну попытку представиться:

— Здравствуйте, вы дозвонились в…

— А-а-а-а… У-уважачхемая ведьма, снадобье, снадобчхе, скорее, скочхее!

— Да, да, поняла! Куда? — Кики казалось, что она сама вот-вот расчихается.

— На радиостан… чхи! Станчхию!

— Ясно, поняла, на радиостанцию, — громко и четко повторила Кики и положила трубку.

Она взяла бутыль со снадобьем, сняла крышку и ненадолго застыла в раздумье, глядя в никуда; потом крепко стиснула пальцы на горлышке бутыли и высыпала зелье в бумажный сверток. И тут глаза ее округлились.

— Ого! Неужели и впрямь так много понадобится? Не перебор? Я-то думала, что у меня снадобья в излишке запасено… а теперь его осталось совсем чуток. Что-то мне не по себе… Но может, это и есть ведьминская природа, которая точно знает, сколько именно нужно? Ладно, доверюсь ей, — пробормотала Кики себе под нос, кладя в наплечную сумку пакетик со снадобьем и деревянную ложку. — Дзидзи, ты как?

— Лечу, конечно. Быть с тобой — это же моя работа.

— В последнее время ты об этом так говоришь, будто жалуешься. — Кики сняла со стены помело и открыла дверь.

В тот вечер Кики и Дзидзи вернулись домой, когда уже совсем стемнело. Свет, лившийся из окон булочной «Камень-ножницы-буханка», освещал улицу перед домом. Сама булочная была полна народу, заскочившего за вечерней выпечкой после работы.

Кики торопливо прислонила помело к стене и побежала помогать Соно. Та обрадовалась, увидев ведьмочку.

— Кики, с возвращением! Ты как раз вовремя! Заверни, пожалуйста, пять булочек с кремом для этого господина! Да, Дзидзи, и к тебе у меня просьба: будь добр, присмотри за Ноно!

— Хорошо! — бодро согласилась Ноно вместо Дзидзи. — Гулять! Гулять! — скомандовала она, садясь на кота верхом. Тот едва не расплющился и, состроив кислую физиономию, скрылся за дверью черного хода.

— Апчхи! — донеслось снаружи.

Кики с улыбкой проводила парочку взглядом. И тут кто-то похлопал ее по руке, которой Кики опиралась на прилавок. Обернувшись, Кики увидела девочку. Ее волосы были собраны в два торчащих вверх хвостика, растрепанная челка косматыми прядями падала на лоб, прикрывая проницательные блестящие глаза.

— Мне, пожалуйста, две улитки с шоколадом, — сипло произнесла девочка. С виду она была гораздо младше Кики, но в ее надтреснутом голосе слышалась горечь пожилого человека, много пережившего на своем веку.

Изумленная Кики поторопилась исполнить ее просьбу:

— Да-да, сию минуту! — Она раскрыла пакет, собираясь положить в него булочки.

— Не нужно, давай так. — Девочка схватила булочки, хрипло рассмеялась… и ловко засунула острые кончики булочек-улиток в резинки, стягивавшие ее хвостики.

Затем протянула монетку и, исподлобья покосившись на Кики и Соно, спросила:

— Ну как вам? Красиво же? — Она подняла руку, мазнула по вытекшему из улитки шоколадному крему, а потом слизала его с пальцев.

— Эй-эй, милочка, у меня тут пекарня, а не парикмахерская! — Соно смерила нахалку недовольным взглядом.

— Ну разумеется! За этим я сюда и пришла! — отмахнулась девочка и, добавив: — Пока!» — вышла из булочной, на ходу поминутно зачерпывая из булочек крем то одной, то другой рукой и облизывая пальцы.

— М-да… — Соно застыла с открытым ртом, не зная, что тут еще сказать.

Кики изумленно глядела сквозь застекленную дверь вслед удаляющейся девочке.

На ней было длинное черное свободное платье, сшитое из тонкого кружева. Под порывами ветра оно колыхалось, как занавеска. В сгустившихся вечерних сумерках девочка со своими булочками-рожками была точь-в-точь чертенок.

Кики села в кровати и несколько раз покачала головой вправо-влево, разминая шею. В последнее время она плохо спала по ночам и сейчас никак не могла стряхнуть с себя дремоту.

Кики, прищурившись, выглянула за окно. И тут ей вдруг спросонок померещилось, что грядки с лекарственными травами словно подернулись дымкой.

Время полива — тринадцать дней со дня весеннего равноденствия — осталось позади, и Кики, вздохнув с облегчением, на время забыла о травах. То, что она сейчас приняла за дымку, оказалось утренней росой, серебристо посверкивающей на проклюнувшихся там и сям нежных зеленых листочках.

— Я… Что-то я… — невольно пробормотала Кики.

— А? Что — ты? — Дзидзи повел ушами и подошел к Кики.

— Даже как-то… не знаю… — Кики отвела взгляд от грядок с травами и прикусила губу.

— Похоже, ты опять взялась за свою старую дурную привычку слишком много думать. Давненько на тебя не накатывало.

— Меня почему-то что-то гнетет — так и ломит. Может, тут слишком жарко и душно?

— А где именно ломит?

— Да вот тут, в шее. — Кики покрутила головой.

— Понял, на загривке. Бывает, тут нужно, чтоб тебя за шкирку кто-нибудь приподнял. Сразу — уф! — легче становится. Среди постоянных покупателей Соно есть один человек, который рыбой пахнет, знаешь такого? Его Син зовут, он в порту работает. Он очень хорошо умеет это делать: как возьмется рукой, как покачает туда-сюда, ласково так…

— Да, Дзидзи, ты своего не упустишь… Умеешь себя побаловать. Хотя почему бы и нет? Но тебе проще. А вот меня некому на руках покачать. — Произнеся это, Кики выглянула за окно. — Ой, Томбо идет!

— Может, он тебя и покачает, хе-хе-хе, — поддразнил Кики Дзидзи, запрыгивая на подоконник. — Какой же он худющий! Как стрелка от компаса, хи-хи-хи!

— Какой же ты вредина! Он высокий, а это очень красиво!

Плохое настроение Кики как рукой сняло. Она живо отпрянула от окна и с тихим смехом спряталась сбоку от него, прижавшись к стене.

— Кики, ты дома? — Томбо склонился, заглядывая в окно.

— Я ту-у-ут! — выпрыгнула Кики.

— Ты не занята?

— Нет, конечно нет!

— А твои травы уже такие высокие! Я издалека их запах учуял сразу, как на улицу завернул! — Томбо окинул взглядом грядки, протянувшиеся вдоль улицы.

— Да, они такие: не успела оглянуться, как уже на две ладони вымахали. Можно подумать, что они наперегонки растут. Кстати, Томбо, как там твоя заводная вертушка? Готова? — спросила Кики.

— Вроде того… — Томбо смущенно улыбнулся. — Мне бы хотелось, чтобы ты первая ее увидела.

— Обязательно!

— Это будет первый в своем роде полет в истории.

— Правда? Что, пойдем прямо сейчас? — Кики смотрела на Томбо широко распахнутыми глазами.

— Подожди немного. Я уже знаю, когда хочу ее запустить… когда она будет красивее смотреться. Думаю, на закате будет самое то. Когда солнце заходит за горизонт, магия сильнее всего…

— А где? Где ты будешь ее запускать?

— Я думаю, надо найти какое-нибудь место, откуда видно море. Как насчет Бесконечного парка?

— Замечательно! Я непременно приду.

— Ну а я к вечеру как раз окончательно все отлажу и доведу до ума. Это же все-таки первый полет… понимаешь? — со значением произнес Томбо и побежал, широко раскинув руки.

Кики обернулась к Дзидзи.

— Дзидзи, ты слышал? — вполголоса, словно собираясь доверить ему важный секрет, спросила она у него.

— Все я слышал. Нашли из-за чего шум поднимать… Тоже мне первый полет! Это же не сам Томбо полетит, а простая бамбуковая вертушка. — Дзидзи с досадой поцокал языком.

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

— Это не обычная вертушка, совсем не обычная. Она заводная, может зависать в воздухе и возвращаться! Это необыкновенная вертушка! — горячо возразила Кики, снимая трубку с рычага.

— Да уж, на редкость редкая вертушка, — пожал плечами Дзидзи.

Из трубки послышался глубокий — одновременно словно и высокий, и низкий — женский голос.

— Ты, должно быть, та самая ведьма из службы доставки? Мне бы хотелось как-то управиться со своими платьями — ты не могла бы их увезти?

«Кажется, я где-то уже слышала этот голос…» — Кики навострила уши.

— Конечно, я буду рада вам помочь. Куда мне следует прилететь?

— Улица Золотых Деревьев, дом шесть, квартира триста восемь. Я уже достала все из шкафа, так что прилетай по возможности поскорее.

— Хорошо, сейчас буду. — Кики закрыла окно и протянула руку за помелом. — Дзидзи, ты полетишь?

— Разумеется. Я ведь твой деловой партнер! — Дзидзи возмущенно передернул плечами и, подчеркнуто печатая шаг, прошествовал к Кики.

Вот уже четыре или пять дней Кики вставала очень рано и тут же принималась полоть сорняки, настырно прорастающие среди целебных трав на грядках.

— Все лезут и лезут, и конца-края этому не видно! — огорченно воскликнула Кики, поглядев на кучу выполотых сорняков.

— Целебные травы приятно пахнут — вот к ним и липнет все, что ни попадя. Но это и впрямь тяжко: каждый день все по новой.

Дзидзи тоже копался передними лапками в грядке и теперь отфыркивался, стряхивая с мордочки приставшие к ней комочки земли.

— Да, но… Как ни странно, прополка — это довольно увлекательное занятие, затягивает. — Кики смахнула пот со лба тыльной стороной руки, продолжая левой рвать сорняки.

И тут раздался сбоку голос Соно:

— Эй, Кики, глянь-ка! Какая чудная девочка идет! Вон там, Кики, смотри!

Кики разогнулась и посмотрела туда, куда показывала Соно. По улице, прямиком к ним, шагала Кэкэ, та самая девочка, с которой Кики на днях столкнулась неподалеку от аллеи криптомерий, куда ведьмочка приходила с Карой Таками. За спиной у девочки висел рюкзак, такой огромный, что Кэкэ пошатывалась под его тяжестью, а на голове красовалась черная шляпа причудливого фасона — словно пара рогов. В довершение всего на Кэкэ была нелепая длиннющая юбка, развевающаяся при каждом ее шаге.

— Ой, да это же та самая девочка, которая заходила на днях за булочками! — вырвалось у Соно.

— Здрасте! — Кэкэ фамильярно помахала рукой Кики и Соно, которые молча уставились на нее. — Ну, прошу любить и жаловать! — широко улыбнулась она.

— О чем она? Кого любить и жаловать? — Соно вопросительно воззрилась на Кики, совершенно сбитая с толку.

— Я тоже ничего не понимаю. — Кики легонько покачала головой, не зная, что и думать.

Кэкэ передернула плечами, снимая рюкзак на землю:

— Решено: я остаюсь здесь. — Она жизнерадостно улыбнулась.

— Здесь — это где? — хором спросили Кики и Соно.

— Здесь — это здесь, в твоем доме. Чего тут непонятного? — Кэкэ раздраженно поджала губы и указала подбородком на Кики.

— И кто это так решил? — спросила Соно.

— Я! Разумеется, это я сама так решила. И не нужно так пугаться, мне совсем немного надо. Маленькая кладовка вполне подойдет.

— И откуда это ты такая умная, даже про кладовку знаешь? — язвительно спросила Соно.

— Ну, знаю, а что, нельзя? Я умею позаботиться о себе: если мне что нужно узнать — все разведаю. А что? Ты против?

— Как-то это все внезапно… — Кики мяла в ладонях подол юбки, пытаясь взять себя в руки.

— Вот-вот, такие дела так запросто не решаются! Нельзя заявиться к человеку и сказать: мол, хочу у тебя жить, — нахмурилась Соно.

— Но Кики-то ведь ты взяла и вот так запросто решила! А мне почему нельзя так же? А? А?

— Но ведь Кики же… Ведьма… — начала было Соно, а потом, прищурившись, начала разглядывать Кэкэ. — А ты что, тоже ведьма? — спросила она.

— Ах вот оно что! Выходит, не ведьмам нельзя? Ты поселила ее у себя, чтоб под рукой всегда была личная ведьма? Ишь ты, как оно…

— Ты думай, что несешь! — Соно, сотрясаясь от гнева, сделала шаг вперед.

— Ну-ну, тише, тише. Если дело только за этим, я ведь тоже ведьма. Свежеиспеченная, но вполне настоящая ведьма! — Кэкэ вдруг заговорила совсем другим тоном, она широко распахнула глаза, наклонилась чуть вбок и напустила на себя серьезный вид. Она словно стала другим человеком: сейчас Кэкэ производила впечатление пусть маленькой, н вполне здравомыслящей девочки.

— Ну а где тогда твое помело? — Соно взглянула на руки Кэкэ.

— Помела у меня нет. Но ведь это же не единственное средство распознать ведьму! — К Кэкэ в мгновение ока вернулось ее всегдашнее нахальство.

— Ну а по каким приметам тогда отличить ведьму? — живо спросила Соно.

— А что, ведьма непременно должна чем-то отличаться? Чтоб сразу видно было? — задиристо спросила Кэкэ.

В сердце Кики словно что-то легонько кольнуло. Ей и самой до сих пор не раз приходилось сталкиваться с подобными расспросами и нередко хотелось ответить так же. «Ведьму от человека отличает не одно лишь помело. Но к сожалению, вывернуть душу наизнанку вам напоказ я не могу» — сколько раз ей хотелось сказать это!

— Так, значит, ты тоже прибыла в Корико, чтобы начать жить самостоятельно? И собираешься здесь остаться? Но ведь здесь уже есть я! — Кики испытующе посмотрела на Кэкэ.

— И что с того, что ты уже здесь? Может, и я тоже кому-нибудь по душе окажусь! — Кэкэ показала Кики язык.

— Но насколько мне известно, в городе может быть только одна ведьма…

— Это правило придумали сто лет назад — почему бы его не поменять уже? Взрослые ведьмы вечно цепляются за старое! — Кэкэ хмуро усмехнулась, явно намекая, что Кики — одна из этих самых «взрослых ведьм». Для свежеиспеченной ведьмы она держалась с редкой уверенностью и явно готова была постоять за себя в споре с Кики.

— Изменить? Как их изменять-то? — пробормотала Кики. И тут она спохватилась: она ведь сама совсем недавно на радиостанции поступила не по правилам, а так, как сочла нужным. Может, она тоже этим что-то изменила?

— Скажи, где твой дом? — спросила Соно.

— Кое-где. Но он у меня есть, как положено.

— Далеко отсюда?

— Я что, обязана отвечать? Что, у каждой хорошей девочки должны быть свой дом, мамочка и папочка? А я не просто хорошая — я еще лучше! Да ну вас, хватит, надоело. Ничего мне не нужно! — Кэкэ резким рывком взвалила на себя рюкзак и зашагала прочь.

Кики испуганно посмотрела на Соно — та виновато потупилась.

— Постой! — Кики невольно подалась вперед. — Может, зайдешь ко мне, чаю попьем? Сонно, ведь можно?

— Ну, почему нет…

Услышав это, Кэкэ тут же обернулась.

— Ура-а! — закричала она. — Только не надо придуриваться, при чем тут какой-то чай? Спасибо за приглашение, я остаюсь!

— Ну и дела… — только и смогла выговорить Соно. — Только на одну ночь! — поспешила добавить она.

— Ой, да ладно вам! — хихикнула Кэкэ и подмигнула.

— Ну и что поделаешь с такой нахалкой? Я сдаюсь! Кики, приберись немного в кладовке. Постелить там что-нибудь на полу, и будет вполне сносно. Все равно не думаю, что это надолго. — Соно подняла руки, признавая свое поражение.

— Мне ничегошеньки не нужно, было б только местечко. У меня свой спальный мешок есть. Я до сих пор все это время в школу пробиралась ночевать, но там так холодно, что я больше не могу. — Кэкэ поволокла рюкзак в дом, откровенно довольная тем, что все вышло, как она хотела.

— Ну и дела… Нужно хоть мужу рассказать… — Соно заторопилась домой.

Когда Кики неохотно принялась за уборку, Кэкэ, к ее удивлению, тут же на удивление споро взялась помогать. Они сложили в угол все лишнее, вымыли пол и кое-как расчистили местечко, как раз достаточное, чтобы один человек мог улечься. Кэкэ тут же улеглась посередке.

— А здесь очень даже неплохо! У меня глаз-алмаз! — самодовольно произнесла она, подтянула к себе рюкзак и вытащила из него пухлый черный спальный мешок, лежавший на самом верху. Внутренняя подкладка спального мешка была броской алой расцветки, с узором из роз. Раз увидев ее, Кики уже не смогла отвести взгляд.

— Как красиво! — невольно вырвалось у нее.

— Именно. А все потому, что я живу, как мне нравится.

Сбоку подкрался Дзидзи. Он просунул мордочку в горловину спального мешка и принялся зарываться вглубь.

— Прекрати, Дзидзи! Кэкэ же гостья!

Кики попыталась ухватить Дзидзи за хвост, чтобы удержать его, но Кэкэ только расхохоталась.

— Да пусть, не жалко! Дзидзи тоже хочет поступать, как ему нравится, а-ха-ха!

Непонятно, услышал ли Дзидзи слова Кики и Кэкэ, но он никак не отреагировал и продолжил ввинчиваться в мешок, быстро продвигаясь к изножью.

Кэкэ принялась вытаскивать из рюкзака свои вещи и раскладывать их на полу. Черный свитер, черный жакет, черные перчатки, черный шарф, три пухлых, набитых под завязку черных полотняных мешка: большой, средний и маленький. В эту же кучу легли ярко-красная блузка и ярко-красный блокнот. Последней Кэкэ вытащила на свет маленькую сумочку из блестящей черной ткани. Она была крепко завязана шнурком, на концах которого покачивались две ярко-красные стеклянные бусины. Когда на бусины попал просочившийся снаружи луч света, они тускло замерцали.

— Ой, а это что? — спросила Кики.

— Это моя шкатулка с сокровищами, то есть сумка с сокровищами. — Кэкэ взялась за одну из бусин и покрутила его в воздухе.

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

— А, это, наверно, заказ! — Кики подскочила с места, побежала в свою комнату и сняла трубку, однако при этом она не спускала глаз с Кэкэ.

В трубке раздался мужской голос:

— Алло… Скажите… Хм, это… Это аллея Гинкго? — Человек говорил неуверенно, словно ему почему-то было неловко.

Кики привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть Кэкэ.

— Нет, это… — начала было она, но тут связь оборвалась.

— А у тебя, похоже, дел невпроворот, — рассудительно проговорила Кэкэ, подняв взгляд на Кики.

— Всякое бывает, но сейчас просто ошиблись номером, — с напускной беззаботностью откликнулась Кики, растянув губы в улыбке.

— В записке было написано: «через некоторое время»… «Некоторое» — это сколько, хотела бы я знать? — размышляла Кики вслух, краем глаза посматривая на книгу, которую принесла из «Лавки древностей» и положила на столике у окна. Так она там и лежала. Каждый раз, когда Кики глядела на сплошь замызганную обложку, ее передергивало, и она ничего не могла с этим поделать. Прошла уже целая неделя, и Кики все сильнее чувствовала, что ее будто что-то гнетет, хотя она сама не понимала, что именно.

Дверь чулана с громким скрипом растворилась, и оттуда вышла Кэкэ. «Вот и еще одна забота…» — подумала Кики.

— Приветик! — бодро поприветствовала Кики Кэкэ и помахала рукой. Ее хвостики, перехваченные алыми лентами, торчали еще более вызывающе, чем обычно. Кэкэ была обута в красные туфли, с ее плеча свисала красная сумочка.

— Ой, ты здесь? Давно тебя видно не было… — ответила Кики на приветствие, невольно залюбовавшись Кэкэ. «Я тоже хочу как-нибудь набраться храбрости и так нарядиться… Но что бы на это сказала мама…»

Кики вдруг спохватилась и сделала движение к столику, пытаясь заслонить собой книгу.

— Да, я в последнее время дома редко бываю. Я и сейчас совсем ненадолго заскочила, после учебы. — И Кэкэ, рисуясь, похлопала ресницами.

— Учебы?

— Ну да. Я тут начала заниматься помаленьку. А то ведь так и поглупеть недолго! — Кэкэ дерзко и нарочито громко расхохоталась: — Ха-ха-ха!

— И чему ты учишься?

— А тебе зачем знать? Вечно тебе охота все про всех выведать! — задиристо ответила Кэкэ и направилась было к двери, но тут резко обернулась. — Ой, а знаешь, я вчера в городе такую забавную табличку видела на одной двери! «Авиаклуб»! Говорят, членство бесплатное.

Кики чуть не задохнулась. Дзидзи, сидевший на стуле, навострил уши.

— А что, Кики, ты о таком знаешь?

— Ну да, я ведь здесь давно живу.

— Не знаю, интересно тебе или нет, но это кучка людей, которые пытаются летать! Только они летать-то вовсе не умеют!.. И как они себе это представляют? Мне их даже жалко, бедня-а-ажечек.

— Но зато они занимаются любимым делом.

— Ты сейчас говоришь, как школьная учительница. Кстати, интересно, а девочек в этот клуб принимают?

— Кэкэ, а ты что, хочешь вступить?

— Ну да, мне нравится заниматься всякой дурацкой ерундой. К тому же я хочу завести себе друзей… — Кэкэ откровенно поддразнивала Кики. — А, да, кстати! — Кэкэ заглянула Кики за спину. — Очень любопытная книжка!

— Ты что, читала ее?

— Чуточку! Одним глазком глянула, ты извини, если что.

— Но ее же не открыть: у нее все страницы склеились!

— Я открыла! Ужасно интересная! Ты тоже почитай, обязательно!

Кики прищурилась и посуровела лицом:

— Это чужая книга, мне ее дали на хранение. С ней нужно обращаться аккуратно!

— Да ладно тебе, я ведь извинилась! Значит, ты не смотрела. И что, даже не собираешься? А ведь она интересная… Ой, да что я тут делаю? У меня же дел невпроворот! Все, я побежала! — И Кэкэ выпрыгнула наружу с криком: «Кошма-а-ар, опаздываю-у-у!»

Кики проводила ее долгим взглядом, нервно покусывая губу.

— Ты что, не будешь смотреть? — Дзидзи упруго вспрыгнул на стол.

— Куда?

— Ну, в книгу.

— Не стану я ее читать! Сказала, что не буду, значит не буду! — Кики наклонилась к мордочке Дзидзи, словно впечатывая слова ему в нос. Дзидзи вздыбил шерсть, фыркнул и отвернулся.

На следующий день Кики взяла книгу «Последняя дверь» и отправилась вместе с Дзидзи в Виноградный квартал. Теперь они стояли перед «Лавкой древностей». Кики постучала, потом открыла дверь, и они увидели на стене бумажку, на которой было что-то написано мелким почерком.

«Я в кафе на Главном проспекте. Если вам что-то нужно, подойдите туда».

Кики огляделась по сторонам и увидела в конце узкого и темного проулка выход на светлую улицу. Туда-то она и направилась. За поворотом обнаружилось маленькое кафе, на тротуаре стояли стулья и столики. За одним из столиком сидел сгорбленный худощавый мужчина. Он склонил лицо почти к самой столешнице и яростно что-то строчил в тетради. В правой руке он держал ручку, левая сжимала стакан с золотистым вином.

— М-м… Скажите, пожалуйста, это вы хозяин «Лавки древностей»? — робко спросила Кики, подойдя к нему.

— Да-а… — выдохнул тот в ответ.

— Скажите, как мне быть с этой книгой? От вас никаких вестей… А я держу ее у себя уже восемь дней…

Хозяин «Лавки древностей» покосился было на Кики, не поднимая головы, но тут же снова уставился вниз и продолжил писать. Он так ничего и не ответил, хотя наверняка слышал вопрос ведьмочки. Кики безмолвно топталась на месте, не зная, как ей поступить. В неловком молчании прошло несколько минут.

— А… я… — наконец заговорила Кики.

— Какая еще книга? — лающим голосом рявкнул хозяин лавки, не отрываясь от тетради.

— Книга, которую вы мне отдали на хранение… Я из ведьминой службы доставки.

— Кто отдал?

— Вы же и отдали… Я взяла ее в «Лавке древностей»…

— Я? Не знаю я ни про какую книгу!

— Ка-а-ак?! Но я же нашла у себя под дверью письмо с просьбой зайти в вашу лавку, я прилетела, в лавке на столике лежала вот эта книга, а рядом снова записка, в которой было сказано, чтобы я взяла ее себе на хранение… А потом больше ни одной весточки…

— В первый раз о подобном слышу.

— Но… но… — только и смогла пролепетать Кики, умоляюще глядя на хозяина «Лавки древностей».

— Не знаю я ничего — сказал же! Я тебя в первый раз в жизни вижу, и эту книгу я тебе не давал. Похоже, кто-то тебя разыграл. — Хозяин «Лавки древностей» наконец поднял голову и посмотрел прямо Кики в глаза.

— Но… она же лежала в вашей лавке?..

— Доставлять посылки — дело хорошее, но надо ж видеть, у кого что берешь, а то куда это годится? Ты же ведьма — вот и гадай теперь со своей магией, что к чему, для тебя же это проще простого! Тебе чужую вещь доверили, нельзя быть такой беспечной! — Проговорив все это, хозяин «Лавки древностей» уткнулся в свои листки и принялся строчить.

«Что же мне делать…» — Кики уставилась на свои ноги. Хозяин «Лавки древностей» был прав, с какого боку ни посмотри. Немного постояв, Кики развернулась и медленно пошла прочь. Дзидзи тихонько потрусил за ней.

— Да ладно тебе. Может, оставить все как есть? Ты же ни в чем не виновата, что он на тебя так напустился… — проговорил Дзидзи.

— Нет, я виновата. Виновата, что не подумала как следует… — слабым голосом ответила Кики.

И все-таки кто же засунул ей под дверь то письмо? Он ни разу не звонил по телефону, Кики не слышала его голоса. Она даже не знала, мужчина это или женщина. Кики попыталась вспомнить, что же именно было написано в записке.

«Когда я ее читала, я ничего не почувствовала. Никаких опасений, никаких подозрений… Где же мое хваленое ведьминское чутье?»

И тут Кики застыла, словно ее осенило.

«Да нет, не может быть…» — Ведьмочка мотнула головой и пошла дальше.

Кики заглянула в заднюю дверь пекарни «Камень-ножницы-буханка»:

— Соно, вам тут помощь не нужна?

— Как же, не нужна! У меня всегда дело найдется! — Соно махнула перепачканной в муке рукой и улыбнулась. Ноно сидела на уголке стола и сосредоточенно месила кусок липкого теста. Рядом, в колыбельке, тихонько посапывал во сне Оле. Молчаливый Фукуо и сегодня остался верен себе: увидев Кики, он только коротко улыбнулся. Но от него веяло такой добротой, что Кики даже невольно зажмурилась, а потом медленно открыла глаза и подумала, как же ей повезло, что рядом с ней всегда есть Соно и ее семья.

— Что-то ты сегодня бледненькая, Кики. Голова не болит? — спросила Соно.

Кики, пряча глаза, с улыбкой ответила, что у нее все хорошо. Однако даже она сама понимала, что в последнее время несколько спала с лица.

— Что у тебя случилось? — Соно пытливо заглянула ей в глаза.

— Да я сама толком не пойму…

— Может, ты просто не хочешь себе в этом признаваться?

— Да ничего особенного — я уверена, что это ерунда в любом случае! — преувеличенно бодро откликнулась Кики и тут же прикусила губу.

«И вот опять я ною… Столько времени уже прошло с тех пор, как я сюда прилетела, а я так ничему и не научилась…» — Кики вдруг поняла, что сама не заметила, как необъяснимая тревога поглотила ее с головой, словно облако пепельно-серого тумана.

— Нет, я, конечно, могу немножко колдовать… но я не из тех, кто может творить любое волшебство, какое захочется, — вдруг вырвалось у Кики.

«Не понимает она толком… Даже я уже все понял…» — Дзидзи повернулся к Кики и беспомощно закатил глаза.

— Все твои беды от него… От этого Томбо… — обронил он, глядя в сторону.

Услышав его ворчание, Кики насупилась:

— Дело не только в нем…

Сонно попыталась ее приободрить:

— С людьми иногда такое случается, что они вдруг начинают дружить с меланхолией. Знаю, это звучит немного странно… Им, может, и хотелось бы разложить все по полочкам и привести в порядок, но меланхолия оказывается привычнее и милее…

— Кажется, это не совсем про меня, — возразила Кики, но про себя она задумалась.

«Я здешняя «ведьма на побегушках»… Томбо и горожане ждут от меня чудес, но во мне нет ничего такого особенного. Мне даже показать нечего… — Кики вдруг вспомнила про Кокири. — Надо бы, наверное, написать маме письмо…»

Однако жаловаться родителям ей не хотелось, хотя о своих радостях Кики писала ей с большой охотой. Наверное, какая-то ее часть просто не хотела оплошать перед Кокири, показать, что она в чем-то уступает старшей ведьме. У Кики вдруг сдавило горло, и ей пришлось громко откашляться.

— Эй, Кики, а попробуй-ка прыгнуть вбок — прыг! Глядишь, и настроение улучшится! — предложила Соно.

— Прыг! — повторила за ней Ноно.

— Эй, Кики, руки-то помой, — прогудел Фукуо своим низким голосом.

— Сейчас! Чем вам помочь? — Кики быстренько вымыла руки, надела фартук и встала рядом с Фукуо.

— Берешь теста, примерно как на клецку, потом сжимаешь, чтоб воздух вышел, потом тянешь за краешки, собираешь в складки, скручиваешь… во-от так. — Соно медленно показала, что должно получиться. — Потом запечем на слабом огне, они раздуются, как шарики, насадим их на палочки из полосатой карамели. Это у нас будут булочки под названием «Воздушные шарики с воздухом Корико». Потому что они как будто в воздухе летают. Самые подходящие булочки для города, в котором живет ведьмочка Кики.

— Честь-то какая! Уверена, их сразу же расхватают! — проговорила Кики, укладывая растянутый краешек теста в складки, как ей показала Соно.

— Ничего смешного, Кики. Между прочим, эти булочки Кэкэ придумала, та самая чуднáя девочка. Сказала, что мой хлеб — тоска зеленая! И предложила придумать что-нибудь позабавнее, а-ха-ха! — рассмеялась Соно.

Кики от изумления сжала булочку так, что расплющила ее в лепешку.

— Она в самом деле грезит о полетах, вон, даже шарики придумала… Да, полетать каждому охота, именно потому, что это невозможно… А все-таки хорошенькие булочки вышли, правда ведь? — Соно не без удовольствия повертела булочку перед глазами.

— Дзидзи, Дзи-идзи, дзи-идзи, сюда, кис-кис! — вдруг захлопала в ладошки Ноно и забегала вокруг.

— Кстати, а где Дзидзи? — Соно глянула под ноги Кики.

— Ушел куда-то.

— То есть сбежал! — рассмеялась Соно, глядя на Кики.

Когда с работой было покончено, Кики собралась домой, вышла на улицу и посмотрела на витрину Соно. Там, ярко освещенные, рядами поднимались булочки — воздушные шарики. Раскрашенные в яркие цвета карамельные палочки — белые и красные, розовые и зеленые — так здорово смотрелись, что булочки были похожи на украшения в парке развлечений. Прохожие при виде витрины невольно замедляли шаг.

Кики казалось, что Кэкэ только в ее дом пролезла… Но похоже, это не так. На сердце у Кики стало еще тяжелее, чем раньше.

— Я в последнее время немножко мрачная, да? — спросила Кики у Дзидзи.

— Ты про свое настроение? Да это все потому, что жара стоит вот уже который день! Мне самому уже от нее так тошно, что хоть в другой город уезжай!

— Думаешь, это из-за жары? Не знаю… Я сегодня утром, когда смотрелась в зеркало, заметила, что у меня губы сами собой кривятся. — Кики взялась пальцами за уголки губ и оттянула их вниз.

Дзидзи одним прыжком взлетел Кики на плечо:

— Хи-хи-хи! Это ты от жары прокисла, как молоко! — шутливо фыркнул он ей на ухо.

«Прокисла… Ну, может быть…»

Никто, кроме Дзидзи, не замечал, что в последнее время Кики ходит сама не своя от беспокойства. Все только и говорили, какая она милая и жизнерадостная ведьмочка. Одна только Кэкэ видела Кики насквозь, и происходящее ее явно забавляло.

Подумать только, она же на четыре года младше — совсем еще ребенок… Кики уже самой становилось противно оттого, что она никак не может выкинуть эти мысли из головы.

«Дринь! Дринь!» — зазвенел телефон.

Кики взяла трубку и сказала так бодро и приветливо, как только могла:

— Ведьмина служба доставки! Доставим что угодно куда угодно!

— Ух ты! Ты прямо рвешься поработать! — раздался из трубки веселый голос.

— А, Мори! Давно тебя не слышала! Как дела? Как там Яа? Ой, ему ведь уже семь лет исполнилось, да? И как, все такой же сорванец?

Когда Кики произнесла «Как там Яа?» — Дзидзи мгновенно оказался под кроватью. Дзидзи с Яа никак не могли поладить. Яа жил вдвоем вместе со своей сестрой в горах, на отшибе от Корико. Он был очень непоседливым мальчуганом, и всякий раз при встрече с ним Дзидзи приходилось несладко. В первый раз, когда Дзидзи летел на помеле позади Кики, Яа пальнул в него из рогатки, да так, что у Дзидзи хвост вывернуло крючком. При следующих встречах Яа то и дело таскал Дзидзи за его многострадальный хвост. Яа говорил, что всего лишь хочет обнять Дзидзи, но от этих ласковых объятий у кота ребра трещали.

Кики тихонько посмеялась про себя, краем глаза наблюдая за паническим бегством Дзидзи.

— Мори, а ты сама как? В горах сейчас, наверное, очень красиво, на деревьях почки распускаются…

— Ну уж нет, это время у нас давным-давно прошло! Все-таки, когда живешь в городе, забываешь, что и когда происходит в лесу… Прилетала бы ты почаще в гости! У нас тут хоть и глушь, но хорошо. Знаешь, я тут задумала открыть лавку «Дары леса», прямо под вязом рядом с моим домом.

— Ух ты, здорово! Просто прекрасно!

— Буду продавать там домашний чай и джем, плетеные корзинки, печь печенье, ко мне будут приезжать на пикники… А потом, может быть, если все будет хорошо складываться, подумываю открыть маленькую гостиницу… Я ведь не вечно буду ребенком. Если я только и буду делать, что сидеть безвылазно в лесу с Яа, то никогда себе парня не найду, а-ха-ха!

— Мори, ты замечательная! И за братом присматриваешь, и такие интересные вещи придумываешь! Никогда рук не опускаешь!

— Ой, неправда! Это все потому, что я в себе совершенно не уверена, вот и придумываю постоянно, чем бы себя порадовать. Кики, ты ведь мне поможешь? Может, ты возьмешься развозить джем и печенье тем, кто не сможет сам ко мне приехать?

— Да, конечно, разумеется! Так и у меня работы больше станет! — радостно откликнулась Кики.

— Кстати, Кики, говорят, к тебе младшая сестренка приехала? Я-то почему-то была уверена, что ты одна в семье, а у тебя, оказывается, такая чудесная сестричка! Мне рассказывали, что она у тебя просто умница!

— Что-о-о?

Кики будто по голове ударили: она совершенно не могла вспомнить, о чем она говорила после этих слов Мори. Когда ведьмочка опомнилась, то обнаружила, что так и стоит возле телефона, сжимая трубку в руке.

«Так вот о чем в городе судачат… Вот что люди думают… Сколько же еще она собирается тут прожить? Она каким-то образом влезла в мою жизнь и захватывает в ней все больше и больше места!»

Кончики губ Кики снова поползли вниз.

«Тысяча ног… движется вперед».

«Крадучись».

«На цыпочках…»

«Тишком… Тайком… Прямо сюда».

«Как спрут».

Кики показалось, что эти слова, которые она вычитала в книге «Последняя дверь», были написаны именно про Кэкэ.

Ведьмочке стало страшно, и она отвела глаза от книги, но беспокойство никуда не делось, наоборот, стало только назойливее. Кики решительно взяла книгу в руки и попыталась ее открыть. Книга распахнулась с громким треском. Все страницы, как и прежде, были покрыты пятнами. Кики привычно принялась вглядываться в слова, и наконец ей удалось разобрать следующее:

«Страшись. Страшись что есть сил. И тогда тебе предстанет твое истинное лицо».

«Да мне и без того уже страшно так, что дальше некуда…» — Кики вспомнила, что Дзидзи говорил ей утром. — Не хочу ходить с кислым видом, не хочу, не буду! Еще не хватало, чтобы это и оказалось моим истинным лицом…»

Кики резко подняла голову: ей показалось, что на нее кто-то смотрит. И в самом деле, за окном стоял мужчина, который внимательно вглядывался в глубь комнаты. В комнате было темновато, так что разглядеть ее толком он никак не мог. Но он все тянулся, и смотрел, и поминутно вытирал пот со лба белым платком.

Кики открыла дверь:

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила она.

Мужчина ошарашенно вздрогнул:

— Да ничем… Уф… Уфф… — Он с трудом изобразил на лице робкую улыбку. Полуразвязанный галстук мотался на его шее туда-сюда в такт движения владельца.

Мужчина прищурил свои круглые добрые глаза и смущенно признался:

— Я так просто, проходил мимо, зацепился взглядом за вывеску. «Ведьмина служба доставки»… Ты что, ведьмовские чары доставляешь?

— Нет… Просто всякие посылки.

— Хм-м, понятно… Но выходит… ты и есть ведьма?

— Ну да, это я.

— И как? Ты счастлива? Не тяжело тебе быть ведьмой — у тебя ведь такая необычная работа?.. — Мужчина беспрестанно одергивал свой костюм, наклоняясь вперед и пытаясь заглянуть вглубь дома через открытую дверь.

— Да, теперь мне очень нравится это занятие.

— «Теперь»?

— Раньше меня побаивались, просто потому, что я ведьма… Люди же разные встречаются. Но теперь уже все в порядке. Хотя нет, не просто в порядке — я обожаю свою работу… Вы можете зайти, если хотите, — предложила Кики, широко распахнув дверь.

— Нет-нет, не стоит. Я просто полюбопытствовал. Кстати, а ведь ведьме непременно нужен кот… точнее, непременно черны кот?

— Не сказать, что непременно, но мы с ним как брат с сестрой. Когда я родилась, моя мама — а она тоже ведьма — нашла его для меня. И мы росли вместе…

— Твоя мама? Ясно. Вот, значит, как у вас принято… — Мужчина глубокомысленно уставился куда-то вдаль.

— А вы, наверно, занимаетесь изучением ведьм?

— Нет-нет, ничего подобного. Я просто ненадолго приехал в Корико по делам. Да, к слову, раз у тебя тут служба доставки, то это очень кстати. Отвези эту брошку хозяевам, будь добра. — Мужчина достал из кармана тускло поблескивающую серебристую брошь. — Я ее только что на улице подобрал. Там на обороте есть адрес; я думал сам отнести, но боюсь опоздать на поезд, так что, если бы ты взялась сделать это за меня, я был бы очень признателен… — Он вынул из кармана брюк купюру. — Вот, это тебе в благодарность за помощь, немного, но все-таки… Спасибо! — Он отдал Кики деньги и брошку. — Я очень спешу, так что вынужден откланяться. Ты мне очень помогла!

Мужчина развернулся и быстро зашагал прочь, а Кики вернулась в дом.

«Ой, как много!..» — поразилась ведьмочка, разглядев купюру, и высунулась в окно, но мужчина уже ушел далеко-далеко. И тут губы Кики опять начали кривиться, а на душе у нее заскребли кошки.

«Подозрительный он какой-то. Так настойчиво выспрашивал про ведьм… И что он тут пытался разнюхать, когда заглядывал в окошко? А вдруг… Ну точно, это кто-то из знакомых Кэкэ! Наверное, ее отец! У них и носы похожие… Может, это он пытался на днях поймать Дзидзи? — Кики посмотрела на брошку. — Может, брошка — это только предлог, а на самом деле он хотел что-то вызнать? Может, Кэкэ замышляет вовсе выжить меня из Корико!»

Начав волноваться, Кики переживала все сильнее и сильнее: «Тот спрут из книжки и крадущиеся аги… А вдруг там вот это и имелось в виду?»

Кики снова посмотрела на брошку. На той рядком выстроились четыре луны: от тоненького серпика до полнолуния. У круглой луны было доброе, улыбающееся лицо. Кики перевернула брошку и увидела, что на обороте крохотными буквами выгравирована надпись:

Улицу Джунглей Кики знала: та располагалась на окраине города, начинаясь от обсаженной деревьями кольцевой развязки, и эти деревья густо увивал разросшийся дикий виноград. Кики случалось несколько раз пролетать там. Кики приколола брошку к своему платью, на грудь, и посмотрелась в зеркало. Грудь Кики поднималась и опускалась в такт дыханию, и казалось, луны кивают ей.

Тут Кики почудилось, что комнате кто-то есть, и она испуганно обернулась. Дверь в кладовку Кэкэ была чуть приоткрыта, и из щелочки сверкали глаза.

— Мне показалось или кто-то приходил?

— Кэкэ, а ты кого-то ждешь? Ты что, знаешь его?

— Вот опять ты меня в чем-то подозреваешь…

— Потому что он явно пытался что-то у меня выведать! Да еще вон сколько денег мне дал… — Кики показала купюру.

— И что в этом плохого? Значит, ему они не нужны. Тебе лишь бы поворчать… — Кэкэ выскользнула из кладовки, но явно с беспокойством поглядывала в сторону окна.

— Кэкэ, а ведь тебя явно что-то тревожит…

— Ни капельки! Так зачем он приходил-то?

— Похоже, хотел разузнать побольше про ведьм.

— А ты его раньше видела, Кики?

— Ни разу. Так все-таки ты знаешь, о ком речь? Может, это был твой папа?

— Да сколько можно! Кики, у тебя только одно на уме, я же тебе сказала: он мне никто! — У Кэкэ на виске сердито запульсировала жилка. Тут ее взгляд упал на грудь Кики, и она не удержалась от возгласа: — Ой, что это? Какая красота! Ой, а да мне на секундочку! Какая луна… любой ведьме к лицу! — Кэкэ протянула руку, сняла брошку с платья Кики и живо приколола себе на грудь.

— Этот человек, который сейчас приходил, попросил меня отвезти эту брошку по адресу, выгравированному на обратной стороне.

Услышав это, Кэкэ взглянула на обратную сторону броши:

— Так это его брошка была?

— Нет, не его. Он сказал, что подобрал ее на улице. Я как раз собиралась полететь и отдать ее. — Кики взяла у Кэкэ брошку и снова приколола ее себе на платье.

— Неплохо ты устроилась. Ты всегда обращаешься с чужими вещами, которые тебе доверили, будто они твои собственные?

— Ну, знаешь! Это уже чересчур! Так, не все ясно! По себе судишь, да?! — Кики смерила Кэкэ неприязненным взглядом, схватила помело, рывком распахнула дверь и захлопнула ее за собой, даже не оглянувшись. Дверь с оглушительным треском закрылась прямо перед носом Дзидзи, который соскочил было со своего места и побежал вслед за Кики.

Дом номер один на улице Джунглей стол прямо у кольцевой развязки, вокруг которой росли увитые диким виноградом деревья. Должно быть, семена винограда разлетались далеко вокруг, поскольку и сам дом зарос его лозами по самую маковку. Кики нажала кнопку звонка, но тот еще даже не успел отзвенеть, как дверь открылась внутрь и Кики окатила волна детских голосов.

— Не хочу! Перестань!

— Ай-ай-ай, больно!

— Вредина-а!

Навстречу Кики, как горошины из стручка, высыпала целая ватага ребятни, а за ними вышел крупный мужчина. Его лоб усеивали капельки пота, на руках у него сидел младенец.

— Ой, это же ведьма!

— Настоящая!

— Да нет, ненастоящая!

Дети спорили, перекрикивая друг дружку. Кто-то даже показал Кики язык вместо приветствия.

— Да, я ведьма, и я настоящая. Меня зовут Кики, здравствуйте!

— Пожалуйста, проходи внутрь, — пригласил ее мужчина.

— Да я так… Просто… — замялась было Кики.

Но мужчина гулким басом повторил:

— Ну что ты, не стесняйся, проходи!

«А, это наверняка и есть Слон!» — невольно подумалось Кики.

Стоило Кики войти, как дети проворно встали в ряд по росту и по очереди представились:

— Я Волк.

— Я Белочка.

— Я Панда.

— Я Кабанчик.

— Я Лев.

— Я Крокодил.

Тут подал голос и младенец на руках у Слона:

— Мяу-мяу!

— А-ха-ха! У вас у всех звериные имена! — невольно прыснула Кики.

И тут сзади послышался голос:

— Все как на подбор, замечательно!

Обернувшись, Кики увидела, что сзади стоит Кэкэ. На спин у нее сидел съежившийся Дзидзи. Он никогда не ладил с детьми, вот и теперь он зажмурился и трясся всем телом.

— Ой, еще одна ведьма! — радостно взвизгнул Кабанчик.

— Платье у нее черное, да. Но почему она такая лохматая? — спросила Белочка.

— Наверно, настоящая вот эта!

— Наверно, ненастоящая вон та!

Дети снова загомонили, перебивая друг друга; поднялся страшный шум.

— Ну конечно, мы обе настоящие! Мы двойняшки! — уверенно заявила Кэкэ, встав рядом с Кики. На лице у нее играла улыбка, и происходящее ее явно забавляло.

— Ой, а у нас тоже двойняшки родились! Мама пока еще в больнице лежит! А мы испекли торт, чтобы ее поздравить! Ведьмочка, ты отвезешь его маме? — спросил Волк.

— А? — только и смогла выдавить пораженная Кики.

— Ну конечно, мы за этим и пришли, — без спросу вмешалась Кэкэ.

— Ну хорошо… С этим я вам тоже помогу. Но на самом деле я пришла с посылкой. Здесь написан ваш адрес. — Кики указала на приколотую к груди брошку.

— Ох ты! Откуда она у тебя? — округлил глаза Слон.

— Ее нашли на Главном проспекте и поручили мне доставить ее вам.

— Вот оно как… Моя жена потеряла ее с полгода назад.

— Ваша жена — это Зайка?

— Да, она. Зайка так расстроилась, когда потеряла эту брошку… Где же она пропадала все это время? Должно быть, кто-то решил ее поносить. Ну вот и славно, отнесем Зайке сразу и брошку, и торт. Дорогие ведьмы, не могли бы вы пойти с нами? Путь тут, правда, неблизкий, но Зайка будет очень рада с вами познакомиться. Это вышел бы просто замечательный подарок! — весело попросил Слон.

— Вы только поглядите, какой торт мы испекли, с пылу с жару! Мы его все вместе стряпали! Он на кухне стоит! — похвастался Волк, и все с топотом отправились на кухню. На кухне был страшны кавардак и все усажено кляксами крема.

— Мы украсили его клубничинами, по ягодке за папу, за маму и за каждого из нас, — гордо объяснила Панда.

— Мы так удивились, когда узнали, что у нас будет сразу два новых малыша в семье! — Белочка изо всех сил выпучила глаза.

Тем вечером Кики уже собиралась ложиться спать, как тут ее взгляд случайно упал на календарь, висящий на стене, и у ведьмочки вырвалось невольное восклицание:

— Ой!

Завтра же восьмое августа — начало осени по лунному календарю! День, когда положено срезать лекарственные травы! Посеяв семена, Кики тринадцать дней поливала их, а потом, за постоянными заботами и треволнениями, и думать забыла о своих травах.

— Повезло! Я ведь чуть не забыла о таком важном деле. — Кики открыла окошко и окинула взглядом грядки. — Ну надо же, все выросло как положено!

Аромат целебных трав густой волной нахлынул на нее.

«Я же совершенно про них забыла, а за день до сбора — надо же! — вспомнила. Должно быть, это сами травы постарались — напомнили», — подумала Кики.

— Завтра нужно будет встать пораньше! — проговорила она вслух. Кики впервые за долгое время обрела уверенность в себе.

Вот уже неделя прошла с тех пор, как жители Корико начали вести себя с Кики как-то необычно. Когда она шла по городу, многие спешили подбежать к ней и здоровались с непривычной горячностью и столь преувеличенным радушием, что ей становилось неловко и даже неприятно. Кто-то, наоборот, отворачивался или бросал в ее сторону косые взгляды, некоторые начинали шептаться ей вслед. Чем-то все это напоминало то время, когда Кики только-только прилетела в город.

«Как-то мне не по себе. Что случилось?..»

Этим утром Кики сразу, как проснулась, привычно поспешила в булочную — помочь Соно. Утро всегда было жарким временем: в лавке толпились желающие купить себе выпечки к завтраку. Однако в последнее время покупателей стало ощутимо больше. Кики проворно проскользнула за стойку и встала за ней, как она это делала всегда. Увидев ее, люди в лавке тут же начали вполголоса переговариваться. Похоже, и здесь что-то шло не так, как обычно.

— Какая ты старательная — сердце радуется! — вдруг произнесла одна из дам.

Стоявший рядом с ней мужчина тут же кивнул:

— Трудишься изо дня в день — так похвально!

— «Камень-ножницы-буханка» благодаря тебе просто процветает! — поддакнул еще кто-то.

— Да что вы, это все благодаря вам, — улыбнулась Кики в ответ. Однако даже в этих привычных похвалах ей послышалась какая-то вымученная нотка.

«Они как-то нарочито все это говорят… Странно…» — подумалось Кики.

Когда с утренним наплывом посетителей было покончено, Соно обратилась к Кики:

— У меня в булочной становится все оживленнее, я тебе за это очень благодарна. Покупателей стало больше, и печеные воздушные шарики всем так полюбились! — Соно светилась от радости. Но потом она вдруг с легким беспокойством взглянула Кики в глаза: — Мы же и дальше будем друзьями?

— Да, конечно. Но скажите, что случилось-то? — Кики решилась спросить в лоб.

— Как, ты разве не знаешь? Даже не верится…

— Что произошло? — Кики вдруг охватила тревога.

— Та девочка, Кэкэ, она ведь в самом деле необычная девочка. Вон, в аэроклубе недавно вертушка полетела… Рассказывают, она летала так, что люди диву давались и глазам своим не верили. По всему городу слухи ходят, что ее волшебный ветер подгонял! — Соно говорила так увлеченно, что даже задыхаться начала.

— Я знаю, что ребята вертушку запускали, но увидеть не смогла. Я тогда как раз улетала в открытое море за бухту Корико по работе.

— Надо же, как не повезло-то. В общем, раньше у нас была ты, а теперь еще и Кэкэ есть! У меня сердце так и замирает от восторга! — Соно даже затанцевала на месте.

— Кики, тебя к телефону! — прокричала Кэкэ, высунувшись из открытого окна и размахивая трубкой.

Кики бегом вернулась к себе и взяла трубку. Из трубки вдруг раздалось громкое значительное покашливание:

— Ну здравствуй, Кики, это я. Мэр Корико, который стольким тебе обязан — и за новогодние марафоны, и за многое другое.

— Здравствуйте, рада вас снова слышать!

— Я хочу с тобой поговорить насчет этой знаменито девочки-чудесницы…

— Что? — Кики невольно обернулась на Кэкэ. Та как раз прошла мимо, помахав на ходу рукой, и вышла из дома. — Вы Кэкэ имеете в виду?..

— Да-да, говорят, она же твоя соратница? Мне служащие передали, что она обладает могучей магией, совсем как ты. В городе только и разговоров что о ней. Для меня это невероятная удача! Если вы обе будете жить в Корико, мой город ждет блестящее будущее!

— «Блестящее будущее»?

— Ну да, мне не обойтись без вашей поддержки… Я уже и рекламу для города придумал. «За чудесами — в Корико!» Как тебе, нравится? Ты ведь нам когда-то целый Новый год привезла. А если вы вдвоем за дело возьметесь, то что вы нам привезете?

— Да что вы! Я так не могу! — Кики испуганно и отчаянно затрясла головой, держа у уха телефонную трубку.

— Да ладно тебе, не стоит все время скромничать! — только и сказал мэр и оборвал связь. Кики молча уставилась на телефонную трубку. И тут — тук-тук-тук! — в дверь кто-то постучал. Кики поспешила открыть и обнаружила на пороге Ганту. Это был тот самый Ганта, первооткрыватель редкостей, который записал на пленку песни сладкопевцев. На груди у него висел большой фотоаппарат.

— Здравствуйте! — удивленно поприветствовала Кики неожиданного гостя.

— Я хотел бы вас сфотографировать, если вы не против: меня в редакции попросили, — немного смущаясь, объяснил Ганта.

— Сфотографировать… Вы о Кэкэ?

— И ее, и тебя. Сразу две чудесницы вместе — это, как ни поверни, само по себе чудо» — кивнул Ганта.

После концерта Кары Кики взяла привычку без конца петь ее песню — это ее как-то поддерживало.

«Я хочу стать такой же беззаботной, как раньше», — пыталась внушить себе Кики.

— Кэкэ ничего мне не сделает. Она со дня на день уедет к себе домой. А я должна делать то, что должна.

Кики впервые за много дней не пожалела времени, чтобы перекопать грядки для лекарственных трав. Земля шуршала, словно говоря Кики: «До встречи! До встречи в будущем году!» Когда наступит октябрь, Кики должна будет собрать с трав, которые она оставила несрезанными, созревшие семена. Тогда останется только положить их в темное место зимовать.

Скоро Томбо уедет учиться, далеко от Корико. Кики возилась с грядками и думала о том, что будет, когда Томбо уедет.

И тут зазвонил телефон. Кики вбежала в дом и торопливо сняла трубку. Из трубки вырвался хриплый крик:

— Помоги! — В голосе звучали слезы. — У меня пропала собака. Я без нее… Я без нее… Ведьмочка, прошу, разыщи ее!

— Конечно, я помогу, чем смогу. С вашей собакой наверняка все в порядке. Думаю, я сумею ее найти; прошу, не убивайтесь так. — Кики говорила медленно, стараясь успокоить собеседника. — Я сейчас немедленно прилечу к вам. У вас есть фотография собаки? Сможете мне ее показать?

— Да, есть. Скорее, скорее лети сюда! Я буду ждать на обочине улицы. Я тот музыкант, который каждый день играет на губной гармошке перед универмагом на улице Подсолнухов.

— Да, я вас знаю. Вы и сейчас там? Я сейчас прилечу, ждите! — Кики схватила помело. «Это он, тот самый Пуупуку», — подумала она.

Кики позвала Дзидзи, который раскинулся на кровати и сладко дремал:

— Дзидзи, просыпайся скорее! Тут наверняка понадобится твое звериное чутье! — Дзидзи соскочил вниз и, запутавшись спросонок, потопал к двери комнаты Кэкэ. — Да не туда! Ко мне иди! Да скорее же!

Кики открыла дверь, вскочила на помело. Дзидзи, извиняясь сквозь зевоту, вскарабкался за ней. От мысли о том, что кто-то так отчаянно ждет ее и надеется на ее помощь, у Кики потеплело на душе.

Кики опустилась перед магазином на улице Подсолнухов и сразу увидела Пуупуку: он стоял, держа в руках свою всегдашнюю корзинку с игрушками, и беспокойно вертел головой, озираясь по сторонам. Вот он обернулся к Кики, и та заметила, что в лице у него ни кровинки, а глаза опухли и покраснели от слез.

— Вот, это она. — Он вынул из залатанного кармана измусоленную фотографию. На фотографии была та самая корзинка, которую он сжимал в руке, а в ней рядком сидели три игрушки.

— Где, простите? — Кики бросила взгляд в корзинку Пуупуку. Там, в отличие от фотографии, теперь сидели только две игрушки, медвежонок и зайчик. Рядом с ними лежало что-то круглое, связанное из шерстяных ниток.

— Так вы потеряли свою игрушечную собачку? Должно быть, обронили где-нибудь? — сказала Кики, разочарованно протянув про себя: «Ну и дела-а…» — Мне уже случалось разыскивать игрушки. Наверняка ее кто-нибудь подобрал… то есть увел к себе. Не беспокойтесь, я ее найду и доставлю вам. — Кики твердо глядела мужчине прямо в глаза, надеясь, что это его успокоит.

— Нет-нет, она не игрушка. Она только играла роль игрушки! Она делала это ради меня!

— Что-о? — У Кики вырвался вскрик. И тут она вспомнила, как в прошлый раз ей привиделось, будто игрушечная собачка моргнула.

— Ее зовут Кая. Ей уже восемь лет, она вроде бы и взрослая… но она никогда не отходила от меня ни на шаг и плохо знает мир, поэтому я очень за нее беспокоюсь. А вдруг ее кто-то увел? У нее же такая милая мордочка… А если ее увезли куда-нибудь на поезде? Тогда ведь все кончено!.. — Глаза Пуупуку снова наполнились слезами; он смотрел на Кики с невыразимым отчаянием.

— О том, что все кончено, даже не думайте. Я непременно ее разыщу, — заверила его Кики. — И примусь за поиски прямо сейчас, так что ни о чем не беспокойтесь и ждите.

Кики взяла Дзидзи, усадила его перед собой, ободряюще кивнула Пуупуку и взмыла вверх.

— Давай, Дзидзи, постарайся! Призови свое звериное чутье! Ты же кот все-таки. — Кики погладила Дзидзи по спинке.

Кики начала от окраины и принялась рыскать над городом туда-сюда, стараясь не пропустить ни единой улочки.

— Кая-а! Кая-а! — без передышки звала она. Дзидзи вытянулся в струнку, вытаращил свои и без того круглые глаза и пристально вглядывался вниз. Всякий раз, стоило им услышать лай, пусть даже совсем невнятный, они спускались, чтобы проверить, кто это лает.

Они продолжали искать и в сумерках. Когда совсем стемнело, они больше не летали, а обшаривали улицы пешком. Они изо всех сил вглядывались в темноту, чтобы не пропустить даже самого узенького переулка. Лишь глубокой ночью, когда все горожане уснули и собачьего лая тоже больше нигде не слышалось, совершенно измученные Кики и Дзидзи вернулись домой.

— Завтра снова пойдем на поиски, хорошо, Дзидзи? Прости, я понимаю, тебе тоже тяжело… Вон, у тебя даже глаза слезятся.

— А у тебя так опухли, что одни щелочки остались, — кажется, вот-вот закроются. Придумал! Давай сделаем зарядку, которой меня научили на кошачьих собраниях! — предложил Дзидзи.

— Дзидзи, ты сегодня такой самоотверженный…

— Просто мне жалко Каю. Я-то знаю, как тяжело притворяться игрушкой.

В самом деле, Дзидзи самому как-то раз пришлось сыграть роль игрушки, чтобы помочь Кики. Это случилось вскоре после того, как они поселились в Корико.

— Мне так хочется поскорее ее найти! — вырвалось у Кики. Она тоже вспомнила ту памятную историю.

— Ну, давай делать кошачью зарядку для глаз!

Это нужно спеть три раза и при этом двигать глазами вправо-влево, вправо-влево. И тогда завтра они будут видеть еще лучше, чем всегда, ты уже поверь мне! Глаза ведь нам даны не только для того, чтоб по сторонам зыркать. Важно уметь «заглянуть за тьму». Проникнуть взглядом по ту сторону тьмы, туда, где и кошачьи глаза бессильны. Понимаешь?

— Да, — тихонько кивнула Кики.

Итак, Кики и Дзидзи начали вместе водить глазами вправо-влево, вправо-влево. Кики делала зарядку и беспрестанно думала о книге «Последняя дверь». Ей казалось, что эта книга тоже явилась откуда-то из потусторонья, из тьмы.

Кики тихонько, чтобы не разбудить посапывающего на кровати Дзидзи, встала и достала книгу с полки. Она скользнула пальцами по книге, как уже делала это много раз, пытаясь как-нибудь ее приоткрыть. И снова книга распахнулась с легким треском, когда Кики этого совсем не ждала. Вглядываясь в страницы под тусклым светом лампы, Кики разобрала следующее:

«Глас, взмывающий в небо в согласии с эхом».

Сплошные загадки, как всегда.

«”В согласии с эхом”? Эхом от чего? “Глас, взмывающий в небо”… Может, это значит, что мне нужно летать повыше и оттуда звать Каю?..»

Кики закрыла книгу и застыла в задумчивости. Тут из своей комнаты вышла Кэкэ. Она широко зевнула и спросила:

— Кики, ты, говорят, собаку ищешь? Вся в хлопотах, как всегда… Ну да с этим делом ты наверняка справишься: это же проще некуда.

Кэкэ рассмеялась и, мурлыча себе под нос песенку, ушла обратно к себе. Кики подумалось, что в том, как Кэкэ высовывается из своей комнаты, чтобы тут же нырнуть обратно, есть что-то общее с книгой «Последняя дверь», которая открывается, только чтобы что-то сказать.

Тем вечером Кики почувствовала, что в груди у нее так и клокочет. Недовольство, копившееся в Кики все последнее время, бродило в ней и просилось наружу.

«Она все портит. Она все портит. Мою жизнь в моем любимом Корико. Из-за нее даже Дзидзи ходит какой-то сам не свой. На нее даже Соно полагается. С ней даже Томбо дружить хочет. Горожане такие легкомысленные: им лишь бы чего новенького. А эта Кэкэ вечно ухмыляется, что бы ни случилось. Как она может все время быть спокойной?»

Кики казалось, что против нее ополчился весь мир. Ей так не хотелось в чем-либо уступить Кэкэ, что она наделала уйму глупостей. Отбросила ведьминскую гордость и ведьминские правила, забросила работу, швырнула на ветер свои деньги, радостно транжирила… Теперь стоило ей только вспомнить все это, как она готова была от стыда сквозь землю провалиться.

Двенадцатилетняя девочка, явившаяся из ниоткуда, перевернула жизнь Кики с ног на голову. Под влиянием Кэкэ Кики мало-помалу теряла себя. Куда только исчезла прежняя Кики, весела и жизнерадостная? Эти полгода прошли словно в тумане. Что же дальше-то будет?

«Я больше не нужна».

Рядышком с Кики, свернувшись клубком на одеяле, крепко спал Дзидзи. Кики вдруг начали душить слезы. Она подтянула к себе подушку и зарылась в нее лицом, чтобы не издать ни звука, — только плечи ходили ходуном.

Ведьмочка никогда и представить не могла, что ей может быть настолько одиноко.

«Я хочу исчезнуть. Мне так стыдно, что я сама себя выносить больше не могу. Я хочу покончить со всем…»

Кики вдруг словно что-то толкнуло в бок. Она посмотрела распухшими от слез глазами на полку, где стояла книга «Последняя дверь». Кики опустила босые ноги на пол и тихонько подошла к полке. Едва осознавая, что она делает, Кики сняла книгу с полки, а та словно только этого и дожидалась — тут же распахнулась прямо посередине.

Кики подошла к окну, подставила книгу под лунные лучи и принялась разбирать буквы. И как всегда, ей удалось прочитать лишь разрозненные фразы. Вот что там было написано:

«Ну вот, ты открыла дверь.

Ты бросила на меня лишь один взгляд и сбежала, и все же…

У тебя было такое лицо, будто мир рухнул, и все же…

Эта дверь открывается, когда все кончено.

Не убегай, входи, ну же!»

Закончив читать, Кики застыла, уставившись вдаль.

— Дверь, которая открывается, когда все кончено… — пробормотала Кики. Она бросилась к кровати, засунула босые ноги в туфли, схватила метлу и выскочила на улицу. — Я хочу уйти куда угодно!

Кики замерла и окинула небо ищущим взглядом.

Над далекой цепью гор, чернеющих и ночном мраке, распростерлось темно-синее небо. Синева была такой насыщенной и глубокой, что казалось, в ней можно утонуть. Кики поднялась на цыпочки и потянулась рукой к небу.

— Я всегда была едина с небом. Я и небо — нас двое, но мы одно целое. Моя «последняя дверь» непременно должна быть там, по ту сторону небес!

Кики вскочила на помело и рванула прямо вверх. Она мчалась как стрела, прямо вперед, все выше и выше. Вдруг сзади раздался жалобный вскрик:

— Ай!

Кики обернулась и увидела Дзидзи. Он болтался на венике, цепляясь за него передними лапами, — и когда только успел вскочить? Однако Кики бросила на кота лишь беглый взгляд, а потом снова устремилась вверх, не давая себе и секундной передышки. Воздух стал холоднее, мороз начал пощипывать щеки. Кики только сжала черенок покрепче и гнала помело дальше и дальше, выше и выше.

Она поглядела вниз и увидела далеко внизу крохотный Корико. Озаренный ночными огнями, он был похож на островок света во тьме.

В центре этого островка света ясно виднелся кружок циферблата на часовой башне. Для Кики эти часы всегда были сердцем города. Когда ей было тринадцать лет и Кики отправилась навстречу взрослой ведьминской жизни, она долетела до Корико и первой увидела высокую башню, похожую на ручку. Ведьмочка тогда еще шутливо подумала о том, что стоило бы взяться за нее да раскрутить весь город, как огромный волчок, — вот это было бы веселье! Тогда она была ведьмой-первогодкой, и ей все казалось по плечу. Кики перевела взгляд туда, где располагалась булочная Соно «Камень-ножницы-буханка».

«Та первая ночь, когда я спала, вся перемазавшись в муке… День, когда я повесила на дверь табличку ”Ведьмина служба доставки”… Ой, а вон там, где огни сияют, точно бусы в два ряда, — это же фонари на мосту через Большую реку… Одна старушка, с которой я когда-то познакомилась, сбросила с него красную туфельку. Она сама была тогда еще маленькой девочкой… Столько воспоминаний, столько любимых мест… И теперь всему этому конец, всему…»

Из глаз Кики градом покатились слезы.

«Этот город стал моим. Я вернулась сюда, потому что полюбила его… — Перед внутренним взором Кики вереницей проходили знакомые и дорогие лица. — Я была спокойна и счастлива: ведь у меня были все они. Куда же я от них от всех уйду? Если я исчезну, я потеряю все. Разве так должно быть?» — вопрошала Кики саму себя. Ей было больно даже смотреть на раскинувшийся под ней Корико.

«Кэкэ — она же такая маленькая в сравнении с городом…» — Кики задрожала, осознав, что все, до сих пор бывшее ей опорой в жизни, — все это сосредоточилось в Корико.

Кики подхватило порывом ветра. Волосы ее встали дыбом, слезы размазало по мокрым щекам. Кики замотала головой, пытаясь стряхнуть их. И тут она зацепила краем глаза линию, четко отделявшую свет от тьмы. Побережье! Место, где Кики впервые повстречала Томбо. Это случилось жарким летним днем, когда они оба пришли на пляж. Кики вдруг увидела Томбо словно прямо перед собой.

«Я хочу показать ее тебе. — Это сказал Томбо, когда вертушка была готова. Да, он именно так и сказал: — Я так хочу, чтобы ты ее увидела, очень хочу…»

Слова Томбо эхом отозвались в ушах Кики.

По телу ведьмочки снова пробежала дрожь — ее буквально трясло. И тут она наконец забыла о соперничестве и поняла, что она чувствует на самом деле, в глубине своего сердца.

«Я люблю Томбо. Я люблю Томбо. И я люблю город Корико».

И тут — ах! Помело, которое все это время летело навстречу черному небу, клюнуло черенком, точно сломанное, и устремилось вертикально вниз, со страшной скоростью. Оно словно падало так целеустремленно, словно вдруг обрело собственную волю. Помело летело отвесно, вниз и вниз, падало, рассекая мир на две половинки. И Кики почувствовала, словно от нее что-то отрывается, разлетается кусками во все стороны. Поначалу ветер бил ей в лицо так, что она почти не могла дышать, но потом он каким-то чудом переменился: теперь это был тот же ласковый и теплый ветер, который обдувал Кики в тот день, когда она решила стать ведьмой и впервые поднялась в небо.

В конце концов Кики упала на землю у подножия невысокого холма — упала с такой силой, что ее подбросило вверх, а потом она снова упала и покатилась по земле.

В голове Кики мельтешили путаные мысли: «Дверь открылась? Я попала в другой мир?»

Лежа на земле, она открыла глаза. Вокруг стояла непроглядная тьма. Кики посмотрела вверх и увидела перед собой небо со сверкающими звездами. Рядом, плотно прижавшись к ее боку, лежал свернувшийся в клубок Дзидзи; Кики чувствовала тепло его тельца.

«Кажется, я еще жива», — подумала Кики.

Наконец, несмотря на страшную боль во всем теле, она поднялась на ноги. Кики взяла Дзидзи на руки и, волоча за собой помело, вернулась домой. На улицах было совсем темно, и только знакомый и родной запах Корико плыл в воздухе, окутывая Кики.

Кики распахнула глаза. Похоже, добравшись до постели, она просто рухнула на нее и уснула. Через окно, занавески на котором так и остались незадернутыми, на лицо Кики падали лучи утреннего солнца. Дверь в комнату Кэкэ была приоткрыта. Кики встала и робко заглянула внутрь. Что это? Внутри было чисто и пусто, от вещей Кэкэ, еще вчера разбросанных по всему дому как попало, не осталось и следа. Кики на мгновение застыла, растерянно осматривая пустую комнату.

«А была ли она здесь в самом деле?.. Или мне это приснилось?..»

Кики тихонько притронулась к левой руке, которой больнее всего ударилась вчера о землю, — кисть по-прежнему ныла. Кики достала свое зелье от кашля и осторожно приложила его к ушибу: ей почему-то показалось, что это должно помочь. И в самом деле, боль смягчилась и стала не такой острой.

— Кэкэ ушла, — тихо сказал Дзидзи, подойдя к Кики.

— Ушла? В самом деле? — переспросила Кики.

— Взяла и ушла, рано-рано утром. Я хотел ее догнать, но почти сразу потерял из виду… — сказал Дзидзи.

«Ну почему именно теперь, когда со мной все уже в порядке?..»

Девочка, которая ходила, покачиваясь взад-вперед, которая появилась внезапно, как видение, и так же внезапно исчезла… В груди Кики все сжалось от боли.

Она подбежала к Соно.

— Ты насчет Кэкэ, да? — спросила та, едва увидев лицо Кики. — Она приходила рано утром, сказала, что снова отправляется в путь. Я, конечно, попыталась ее отговорить… И что, ты думаешь, она мне ответила? Мол, в этом городе, сколько ни оставайся, больше ничего интересного не будет! А потом она вышла на улицу и пошла прямо вперед, и мне вдруг показалось, что она тает прямо на глазах. Такая маленькая, такая хрупкая, такая одинокая… Я не могла на это смотреть, кинулась за ней вдогонку, но она вдруг свернула за угол. Я, конечно, бегом за ней… Глядь, а ее нигде нет. Исчезла.

Кики молча смотрела на Соно.

— А ведь она и в само деле была ведьмой. Потому и ушла: ведь в одном городе может жить только одна ведьма… — проговорила Соно.

— Я… Не знаю… Это правило… Оно такое старое… — запинаясь, с трудом проговорила Кики. На глазах у нее вдруг выступили слезы. — Простите. Я просто не знаю, что делать. — Кики отвернулась.

«Ей всего двенадцать лет. У нее были такие тонкие руки; когда она шла, казалось, вот-вот испарится. А я? Я хоть раз попробовала встать на ее место, хоть раз попыталась подумать о том, каково ей?»

И теперь Кики отчаянно жаждала узнать, что же происходило в душе Кэкэ.

Кики вернулась домой, обнаружила, что оставила дверь открытой нараспашку, и хотела было ее закрыть, но тут из-за покачнувшейся створки выпала и скользнула на пол записка. На ней торопливым почерком было написано:

Кики посмотрела на часы. До половины двенадцатого осталось всего тридцать минут. Кики сняла книгу с полки. Она пристально посмотрела на обложку и привычным жестом провела пальцами по бумаге. Книга тихонько раскрылась. И вот что в ней было написано:

«Я всегда буду здесь. Будь спокойна. Ведь я всегда рядом».

Кики закрыла книгу и немножко постояла, прижимая ее к груди.

— Дзидзи, полетели! — позвала она и вышла на улицу.

Название главы в переводе «Концертный зал «Прогулка у реки», но в тексте главы фигурирует уже «Концертный зал «Речная прогулка».