Эдвин Файетт, редактор популярного журнала «Мир преступлений», сидел за рабочим столом в своем роскошном кабинете. Во рту дымилась сигара, глаза светились неприветливым блеском.

— Садитесь, — сказал он, делая нетерпеливый жест. — Над чем вы сейчас работаете?

Я отыскал кресло поудобнее и с размаха плюхнулся в него, а Берни Лоу скромно устроился в дальнем углу кабинета. Он начал нервно грызть ногти, бросая на Файетта беспокойные взгляды.

Последние два года мы с Берни трудились сообща на литературном поприще. Наш ежемесячник, посвящавший свои страницы описанию разного рода преступлений, пользовался у публики необычайным успехом, оставив по тиражу далеко позади всех конкурентов.

Между мной и Берни существовало четкое распределение обязанностей: я выдавал идеи, а он облекал их в сносную литературную форму. Такая специализация устраивала нас обоих: мне не хватало ни времени, ни усидчивости последовательно излагать мысли, а у Берни никогда не появлялось ни одной идеи.

В прошлом мой компаньон четыре года работал в Голливуде — стряпал сценарии для фильмов. Берни — толстый, невысокий малый с выпуклым лбом философа и необыкновенной яйцевидной головой, что придает ему вид чрезвычайно умного человека, каковым он в действительности не является. В минуту откровения он признался мне, что только благодаря удивительной форме головы ему удалось проволынить так долго в прибыльном кинобизнесе.

У него большой дом, жена-транжира и уйма долгов. Смысл жизни этого бедолаги заключается в том, чтобы неустанно отгонять волка от порога — отодвинуть, насколько возможно, наступление финансового краха. Он отчаянно боится потерять место в журнале и каждый раз, когда его вызывает Файетт, уверен, что тот собирается указать ему на дверь.

— В настоящий момент, сэр, — откашлявшись для солидности, сказал я, — мы обсасываем одну интересную идейку и вживаемся в тему. Не пройдет и недели, как вы получите статью — ахнете от восторга!

— Забудьте о ней, — коротко бросил Файетт. — У меня припасено для вас кое-что поважнее. — Вытащив из стола папку с бумагами, он продолжил: — Я намерен опубликовать в журнале цикл статей — рассказы о людях, пропавших без вести. Известно ли вам, что каждый день тридцать, а то и больше американцев покидают родной очаг, чтобы уже не вернуться? Я велел Карсону откопать несколько случаев поинтересней, и вот перед вами один из них. Займитесь им сегодня же и не теряйте времени понапрасну.

Мы с Берни обменялись многозначительными взглядами. Со статьей, о которой я только что хвастался Файетту, у нас, по правде сказать, ничего не получалось, и предложение редактора пришлось как нельзя кстати.

— Что же произошло? — полюбопытствовал я.

— А вот послушайте, — ответил Файетт. — В августе прошлого года в городе Уэлден исчезла девчонка — Фей Бенсон. Уэлден — вам, олухам, это, конечно, неизвестно — находится в шестидесяти милях от Сан-Франциско, если ехать на юго-восток. Бенсон, танцовщица кабаре, работала в ночном клубе «Флориана». Публике она нравилась, и хозяин собирался продлить с ней контракт. Так что с этой стороны все было в порядке — сбежать из клуба у нее не было оснований. Семнадцатого августа она, как обычно, явилась на работу и прошла в свою уборную.

В девять вечера к ней заглянул посыльный предупредить, что до выхода на сцену остается пять минут. Он рассказывал потом, что на ней был лифчик, трусики с блестками и шляпа, украшенная павлиньими перьями, словом, рабочая одежда, в которой Фей Бенсон танцевала каждую ночь. Этот парнишка последний, кто ее видел. — Файетт сделал паузу и, убедившись, что мы внимательно слушаем, продолжал: — Когда Бенсон не появилась на сцене, хозяин послал за ней вторично, но уборная оказалась пуста. В шкафчике аккуратно висела одежда, в которой она приехала в клуб, а на тумбочке — заметьте, мне это кажется важным — ее кошелек с двадцатью долларами. Сама же танцовщица исчезла. Хозяин заволновался. Опасаясь, как бы ему не пришлось отвечать за девчонку, он начал расспрашивать о ней всех работников клуба, но она словно в воду канула. Ее не видел ни рабочий сцены, ни оба сторожа, охранявшие запасной выход и грузовой подъезд. Не проходила Бенсон и через ресторан — ее павлиний наряд не мог остаться незамеченным. Не дал результатов и обыск, учиненный полицией. Сколько ни ломали головы фараоны, сколько ни ворошили старую мебель, из клуба они убрались с пустыми руками.

Файетт снова прервал свой рассказ и заглянул в папку. Некоторое время он деловито шуршал бумагами, потом поднял глаза:

— На следующее утро хозяин обратился в агентство, рекомендовавшее танцовщицу. Там сообщили, что прежде она выступала в одном из клубов Сан-Франциско. Так, во всяком случае, она сказала, когда просила подыскать работу. Но клуб оказался чистейшей выдумкой — его администрация не слышала о Фей Бенсон. Могу добавить, что в Уэлдене она останавливалась в отеле «Шед». К ней ни разу не приходили гости, никто не звонил по телефону. Писем, насколько мне известно, тоже не приносили. В общем, фараоны не знали, как подступиться к делу, и решили не мудрить: раз тело не найдено, нет и состава преступления. Через пару недель о Фей Бенсон забыли. — Файетт закрыл папку и устремил на меня взгляд: — Ну как? Интересное дельце? Думаю, у вас уже есть половина рассказа.

Дельце мне тоже показалось интересным, но выражать восторг я не стал, все хорошие идеи Файетта обладали одним существенным недостатком — они неизменно лопались, как мыльный пузырь.

— Интересное, но безнадежное, — с напускным равнодушием ответил я. — Можем ли мы рассчитывать на успех, если полиция поставила на нем крест?

— У полиции свои трудности, — возразил Файетт. — Кто станет откровенничать с фараонами, тем более за спасибо? А с вами люди заговорят, если вы сунете им под нос пару баксов. Мне по душе эта история, и я готов слегка потратиться. В исчезновении танцовщицы много загадочного, и мне хочется, чтобы вы докопались до сути. Понятно?

— Понятно, — ответил я, протягивая руку за папкой с бумагами. — Здесь все, что у вас имеется?

— Да. Не думайте, что найдете здесь много нового. Две-три фамилии да фотография Бенсон. Вот, пожалуй, и все. Об остальном я уже сказал.

— Вы ничего не сказали о накладных расходах, — поправил его Берни. Его чрезвычайная поспешность даже мне показалась неприличной.

Файетт недовольно поморщился:

— В разумных пределах. И, говоря «разумных», я имею в виду свой разум, а не ваш. Вы отчитаетесь передо мной за каждый израсходованный цент.

Пухлая физиономия Берни осветилась счастливой улыбкой. За четыре года пребывания в Голливуде он приобрел удивительную сноровку составлять липовые отчеты и сейчас радовался перспективе запустить лапу в карман редакции.

— Будьте спокойны, мистер Файетт, мы отчитаемся по всей форме, — бодро ответил он.

Я достал фотографию Фей Бенсон. На меня смотрела девушка лет двадцати четырех, одежду которой составляли лишь трусики и бюстгальтер. Грациозную фигуру венчала миловидная головка в рамке белокурых шелковистых волос.

— Посмотри! — сказал я, протягивая фотографию Берни.

С губ моего компаньона сорвался негромкий свист, и Берни одобрительно причмокнул:

— Если фотограф не перестарался, игра стоит свеч, — сказал он. — Мы найдем ее, мистер Файетт, обязательно найдем. Можете на меня положиться!

Близился вечер, когда мы с Берни въехали в Уэлден в стареньком «бьюике», взятом мною напрокат в одной из контор Сан-Франциско.

При ближайшем знакомстве он оказался небольшим чистеньким городком с широкими улицами и многолюдными тротуарами. От внешнего облика Уэлдена веяло богатством и процветанием.

— Приятное местечко, — заметил Берни, когда мы проехали мимо высокой стройной блондинки, ожидавшей на перекрестке разрешающего сигнала светофора. Девица наградила его многообещающим взглядом, и Берни чуть не свернул шею, провожая ее глазами. — Слабый пол здесь, как видно, не притесняют, а это вернейший признак цивилизации.

— Стыдно пялить глаза на каждую встречную юбку, — укоризненно заметил я. — Не забывай, ты женатый человек!

— Интересно, как повел бы себя ты, окажись твоей женой Клер? — беззаботно огрызнулся Берни. — Можешь смеяться, но она доведет меня до сумасшедшего дома. Такой мегеры свет не видывал. Не встречайся я время от времени с другими женщинами, у меня могло бы сложиться о них неправильное мнение.

Сбросив скорость, я подъехал к тротуару и спросил у полицейского дорогу к отелю «Шед», потом снова нажал на педаль газа, и минут через пять наш «бьюик» уже скрипнул тормозами перед подъездом гостиницы.

Отель «Шед» — невзрачное серое сооружение — был зажат, как сыр в сандвиче, высоким конторским зданием с одной стороны и магазином скобяных товаров с другой. Поставив машину на стоянку на другой стороне улицы, мы с Берни забрали из багажника вещи и вошли в вестибюль.

Засохшие пальмы в кадках, дряхлые плетеные кресла и потускневшие медные плевательницы придавали гостинице дешевый вид. Не украшал ее и дежурный клерк за грязной конторкой — неопрятный старик с мясистым грушеобразным носом, испещренным сетью красноватых жил.

— Ну и дыра! — вздохнул Берни. — Могу поспорить, номера здесь кишат тараканами!

— А ты думал, шелковичными червями? — откликнулся я, подходя к конторке.

Клерк был заметно удивлен, услышав, что нам нужны два номера. Еще большее удивление выразилось на его небритой физиономии, когда он узнал, что мы намерены прожить неделю.

— Второй этаж подойдет? — спросил он.

Ответив, что второй этаж нас вполне устраивает, я попросил его распорядиться насчет нашего багажа, а сам прошел с Берни в бар.

В узком, длинном и неопрятном баре тоже стояли медные плевательницы, пальмы и плетеные кресла. Кроме бармена, грузного мужчины с угрюмым кирпично-красным лицом и светло-голубыми глазами пьяницы, читавшего газету, в нем не было ни души. При нашем появлении он отложил газету и недовольно пробормотал:

— Добрый вечер, джентльмены!

Я заказал две порции виски с содовой.

— Весело, как на похоронах, — заметил Берни, озираясь по сторонам. — В ваш отель пускают только трезвенников?

— Вы пришли слишком рано, — неприветливо ответил бармен. Раздражение, вызванное нашим приходом, видимо, еще не улеглось. — Вы новые постояльцы?

— Да, — ответил я. — Читал когда-нибудь журнал «Мир преступлений»?

Бармен недоуменно уставился на меня:

— Конечно. Такие журнальчики мне по вкусу — других не читаем. А почему вы спрашиваете?

Допив виски, я пододвинул к нему пустой бокал. Берни, старавшийся ни в чем не отставать от меня, торопливо опорожнил свой.

— Мы сотрудничаем в этом журнале. Между прочим, нам поручено написать статью о Фей Бенсон. Слышал что-нибудь о такой?

Бокал внезапно выскользнул из рук бармена и упал на пол. Выругавшись, он нагнулся и начал подбирать осколки. Когда его мешковатая фигура вновь показалась из-под стойки, лицо у него было красным и злым.

— О ком? — переспросил он.

— О Фей Бенсон. Помнишь такую?

— Как не помнить. — Повернувшись к нам спиной, он не спеша смешивал виски с содовой. — Вы сказали, что пишете о ней статью?

— Собираемся. Если нам повезет и мы откопаем что-нибудь новенькое.

Приготовив напиток, бармен облокотился о стойку и кончиком полотенца начал старательно протирать пустые бокалы.

— Что новенького там можно найти? — спр сил он, глядя в сторону.

— Спроси у кого-нибудь другого, пока я знаю еще меньше, чем ты. Могу сказать одно: дело это непростое, но интересное. Подумай сам, девчонка вдруг исчезает в трусах и бюстгальтере. Куда, зачем — неизвестно. Что ты скажешь на это?

— Я? — Бармен исподлобья посмотрел на меня. Мне-то до нее какое дело?

— Ты не был с ней знаком?

Человек за стойкой не торопился с ответом. Протерев до блеска последний бокал, он сказал:

— Нет, знакомы мы не были, но пару раз она заглядывала сюда. Выпить и закусить.

— Одна?

— Да. Хотела, наверное, с кем-нибудь познакомиться.

— У нее не было парня? — поинтересовался я, чувствуя, как возрастает нервозность собеседника.

— Не знаю. Она всегда приходила одна.

— Может, у нее был кто-нибудь на стороне? — вмешался в разговор Берни.

Бармен перевел на него хмурый взгляд:

— Откуда мне знать? 'Кому понадобилось ворошить это дело? Фараоны ничего не добились, а что можете сделать вы? — Он подозрительно посмотрел на меня и быстро отвернулся.

Этот тип определенно начинал интересовать меня. Я допил виски.

— Где клуб «Флориана»? — задал я последний вопрос.

— Сто ярдов отсюда. Направо по улице, — отрывисто бросил бармен. Отодвинувшись в дальний угол стойки, он взял газету и вновь погрузился в чтение.

— Не очень-то любезен этот тип, — пробормотал Берни, когда мы выходили из бара.

— Любезен! Мы напугали его до смерти, — ответил я, затворяя дверь. — Ну-ка, давай подождем минутку!

Обернувшись, я прижался лицом к стеклянной двери. Через некоторое время ко мне присоединился Берни.

— Он звонит по телефону!

— Может, сообщает букмекеру, на какую лошадь поставить?

— В такое-то время? Ну, черт с ним, пойдем, надо где-нибудь перекусить.

В клубе «Флориана» было шумно и многолюдно.

Девушка-гардеробщица в коротеньком платье с оборками и сверхглубоким вырезом на груди взяла наши шляпы. В уголках ее глаз застыло откровенно манящее выражение.

Глупо ухмыляясь, Берни уставился на нее.

— Как кормят в вашем кабаке, крошка? — спросил он.

Гардеробщица хихикнула:

— Шикарно! Но не советую брать гуляш — в клубе пропал кот.

Она громко захохотала над собственной шуткой, а я потянул Берни за рукав:

— Пойдем, не забывай, что ты при исполнении служебных обязанностей!

В ресторане, залитом мягким розовым светом, негромко играл оркестр. Мы выбрали столик на двоих и заказали ужин.

— Итак, что делаем дальше? — спросил Берни.

— Начнем с хозяина, потом поговорим с посыльным. Он последний, кто видел Фей Бенсон. Может быть, полиции не удалось вытянуть из него все, что он знает…

— Взгляни в тот угол! — не дослушав меня, прошептал Берни. — Не иначе как этих красоток нанимает клуб, чтобы посетители не скучали. Убей меня Бог, если они не знают о нашей блондиночке Бенсон кучу интересных подробностей. Ты займись хозяином, а я поболтаю с одной из них. Согласен?

Его предложение не было лишено смысла, и мне не оставалось ничего другого, как согласиться.

— Не возражаю, — ответил я. — Но помни, твое знакомство носит чисто деловой характер.

Закончив ужин, мы расплатились и поднялись. Берни решительным шагом двинулся в противоположный конец зала, а я отправился на поиски хозяина клуба. Им оказался невысокий брюнет по имени Эл Уэйман. Узнав, что я из популярного нью-йоркского журнала, он был заметно польщен.

— Чем могу быть полезен? — любезно осведомился Уэйман, приглашая меня присесть.

— Мы пишем статью о деле Фей Бенсон, — ответил я. — Редакция будет признательна вам за любые сведения, которые помогут нашей работе.

Внимательно посмотрев на меня, Уэйман сочувственно покачал головой:

— Нелегкая у вас задача. Насколько я помню, она исчезла около четырнадцати месяцев назад?

— Совершенно верно. — Я взял предложенную сигарету и закурил. — Вам, возможно, покажется странным, но иногда раскрыть старое дело проще, чем разобраться в свежем преступлении. Если, скажем, некий икс прикончил вашу Фей Бенсон, сейчас он должен чувствовать себя в полной безопасности — ведь прошло уже столько времени. Неожиданно преступник выясняет, что началось новое расследование и его так называемая безопасность — не что иное, как фикция. У него сдают нервы, он плохо спит по ночам и в конце концов выдает себя каким-нибудь опрометчивым поступком. Подобные вещи случались не раз.

— Понятно. А чем конкретно могу помочь я?

— Прежде всего объясните, как могла полураздетая женщина незамеченной выйти из клуба? Каково ваше личное мнение?

Уэйман неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. Я сам задавал себе этот вопрос тысячу раз. Дело в том, что оба запасных выхода охраняются, а через ресторан она не проходила.

— Вы не помните, кто охранял двери в ту ночь?

— Их было двое. Джо Фармер сидел возле грузового подъезда, а запасной выход через подвал караулил Пит Шульц.

— Не приходило вам в голову, что один из них солгал? Тогда ларчик открывается очень просто. Полиция проверяла их показания?

— «Проверяла» — не то слово. В управлении полиции из них чуть душу не вытряхнули. Но оба клялись, что не отлучались со своих постов и не видели девчонку.

— Прежде их ни на чем подозрительном не ловили?

— Шульца — нет. Кроме того, его показания подтвердил шофер грузовика. Как раз в это время он разгружал возле клуба ящики с пивом. В полиции шофер заявил, что Шульц сидел на месте.

— Значит, лгал Фармер. У него тоже есть свидетели?

— Нет. Признаться, Фармер долго не выходил у меня из головы. Он любил заложить за воротник и нередко без разрешения уходил с дежурства. Однажды я поймал его в баре у Майка — как раз напротив нашего клуба. Я предупредил Фармера, что выгоню его вон, если еще раз застану там в служебное время. Все это произошло еще до того, как у нас появилась Фей Бенсон.

— Вы не упоминали об этом случае с Фармером в заявлении в полицию, — заметил я.

— Виноват. — Уэйман улыбнулся. — Не хотел подводить парня. Мы обо всем поговорили с ним до приезда фараонов. Он убедил меня, что был на посту, а не пьянствовал.

— Вы поймали его однажды. На сей раз он потерял бы работу, узнай вы о его проделках. Что ему оставалось, как не выгораживать себя?

— Да, но прежде, чем поговорить с ним, я зашел к Майку и повидал бармена. Тот сказал, что Фармер у них не появлялся. Потому-то мне и пришлось поверить Джо.

— И все же он говорил неправду. Никто не может подтвердить, что он все время оставался на месте. Уверен, Фей Бенсон скрылась именно этим путем.

— Предположим, вы правы. Но даже тогда ей не удалось бы уйти далеко. Ее заметил бы первый же прохожий.

— Мог и не заметить, если у выхода ее ждала машина. Что вы на это скажете? В общем, хотелось бы побеседовать с этим Фармером.

— Его нет в живых.

Я непонимающе посмотрел на него:

— Нет в живых? Когда же он умер?

— Через два дня после инцидента с Бенсон. Попал под грузовик. Водитель не стал дожидаться, пока явится полиция, и дал тягу. Его так и не нашли.

— По-нят-но… — протянул я.

Мне уже начало казаться, что я раскрыл тайну исчезновения танцовщицы, и вдруг такое разочарование.

— Хорошо, а парнишка-посыльный еще у вас?

— Спенсер? Он по-прежнему работает в клубе. Хотите с ним поговорить?

— Он последним видел Фей Бенсон? Или я ошибаюсь?

— Нет, все правильно. Подождите здесь, мистер Слейден. Я должен вас оставить — дела. Спенсера я вам пришлю.

Он встал со стула, намереваясь уйти, но я задал еще один вопрос:

— Между прочим, что представляла собой Фей Бенсон? Серьезная девушка или одна из тех смазливых пустышек, которые попадают в беду по собственной дурости?

Он отрицательно покачал головой:

— Пустышкой она не была, можете мне поверить. Производила впечатление приличной девушки и отлично танцевала. В нашем бизнесе такие встречаются не часто. Правда, держалась немного замкнуто, но всегда оставалась любезной и приветливой.

— О ее семье ничего неизвестно?

— Нет, о своем прошлом она ни с кем не говорила. Но могу сказать одно — Бенсон не была новичком.

Когда она появлялась на сцене, каждый видел, что выступает опытная артистка.

— Похоже, она от кого-то скрывалась. Ни друзей, ни писем, избегала компаний. Не случайно она солгала и о последнем месте работы. Но не буду вас больше задерживать, послушаю, что скажет Спенсер.

Когда в кабинет вошел долговязый парнишка лет двадцати, я, вежливо привстав, предложил ему сесть. Во взгляде посыльного читалось откровенное восхищение, к которому примешивалась небольшая доля беспокойства.

— Извините, — сказал он, — вы тот самый Чет Слейден, который пишет в «Мире преступлений»?

— Тот самый, — улыбнулся я. — Ты читаешь наш журнал?

— Спрашиваете! Да я только его и читаю. Ничего лучше мне еще не встречалось.

— Выходит, у нас одинаковые вкусы, — продолжал улыбаться я. — Сегодня ты можешь отличиться и помочь журналу. Ты был в хороших отношениях с Фей Бенсон?

— В нормальных. Она была девчонка хоть куда. Во всяком случае не бегала фискалить хозяину, если я делал что-нибудь не так.

— Когда тебя послали к ней вторично, ты ничего особенного не заметил? Беспорядка в комнате, перевернутой мебели и прочего?

— Нет, все оставалось в точности, как и прежде.

— Ты уверен, что в первый раз Фей находилась в комнате?

— Спрашиваете! Она ответила на мой стук и пригласила войти. Она прихорашивалась перед зеркалом, когда я вошел к ней в уборную, в лифчике, трусах и шляпе. Фей еще сказала мне, что ждет телефонного звонка. Я обещал позвать ее в комнату Джо, там находится телефон, когда ей позвонят.

— Ты говоришь, ей должны были позвонить?

— Да, и мне показалось, что она сидит как на иголках.

— Не знаешь, состоялся у нее разговор?

— Не знаю. Наверное, нет.

— Можно взглянуть на ее уборную?

— Только снаружи, мистер Слейден. Сейчас там другая артистка.

— Меня это устраивает.

Вслед за посыльным я прошел по коридору и вскоре оказался в просторном зале, заставленном театральным реквизитом. На противоположном конце помещения виднелась дверь. Она, как объяснил Спенсер, вела в артистическую уборную. От выхода на сцену ее отделяло около пятнадцати ярдов. За поворотом коридора была еще одна дверь — в служебное помещение.

— Она не хранила в комнате другой одежды? — спросил я. — Не могла Фей переодеться?

— Нет, мистер Слейден, не могла. Я каждый день убираю помещение и знаю, что ее шкаф был всегда пуст. Больше она нигде не могла прятать вещи.

— Да-а, — озадаченно протянул я, — задали мне головоломку. Ну, хорошо, спасибо. Если ты мне потребуешься, я снова загляну в клуб. Теперь скажи, где бар Майка?

— Я покажу вам, мистер Слейден.

Он вывел меня из клуба через запасной выход и ткнул пальцем в сторону узкого проезда:

— Вон там.

— Спасибо.

Когда я вошел в заведение Майка, в нем было четверо посетителей. Трое сидели за столиками и пили пиво, еще один, лениво привалившись к стойке, разглядывал наполненный до краев бокал. Краснолицый бармен с маленькими веселыми глазками убивал время у радиоприемника.

Пройдя в дальний конец бара, я сел за столик и заказал две порции виски.

— Сегодня у тебя немного работы, — обратился я к, бармену. — Присядь на минутку и выпей за мой счет.

Тот обнажил зубы в довольной улыбке:

— Спасибо, мистер. Сегодня у нас и впрямь не густо.

Он поспешно удалился и вскоре вернулся с двумя бокалами на подносе.

Я сказал:

— Не был в Уэлдене больше года. Раньше мы часто встречались с Джо Фармером. Говорят, он отдал Богу душу?

Бармен утвердительно кивнул:

— Его задавил грузовик. Водитель, не будь дурак, сразу же смылся. Его поискали, поискали и успокоились. Такие уж у нас фараоны, свою фамилию в телефонной книге и то, наверное, найти не сумеют.

— Ты был знаком с ним?

— Нет, я в этом городе новичок. Всего на два дня опоздал на его похороны. Но мне о нем рассказывали.

— А где тот бармен, у которого Джо всегда пропускал здесь рюмочку? Забыл, как его зовут.

— Джейк Хессон? Он уволился, нашел работенку поденежней.

— Не знаешь где?

— В каком-то отеле. Не помню названия.

Неожиданно на меня снизошло вдохновение:

— «Шед»?

— Вот-вот. Именно «Шед».

— Ну, приятель, допивай виски, — весело сказал я, не в силах скрыть радости. — И выпей еще одну порцию за мой счет.

Наконец-то, говорил я себе, выходя из бара, сделан первый по-настоящему важный шаг.

Когда я вернулся за Берни в клуб «Флориана», его там не оказалось. У метрдотеля мне удалось выяснить, что он ушел минут двадцать назад.

— Один? — тревожно спросил я, и в сердце закралось недоброе предчувствие.

— Нет. — В голосе метра слышалось неодобрение. — С одной из наших девиц.

Я хорошо знал амурные наклонности Берни и был уверен, что теперь не увижу его до утра. Поэтому я вернулся в отель, чтобы еще раз побеседовать с барменом Джейком Хессоном, но дверь бара оказалась запертой.

В вестибюле изнемогал от безделья знакомый мне дежурный. Протирая рукой слипавшиеся глаза, он мусолил грязными пальцами потрепанный журнал.

— Извините, — сказал я, облокачиваясь о конторку и протягивая ему пачку сигарет, — я не расслышал как вас зовут?

— Ларсон. Спасибо, я не курю.

— Мне показалось знакомым лицо вашего бармена. Как его имя?

— Джейк Хессон.

— Не он ли работал раньше в баре у Майка? Знаете, неподалеку от заведения «Флориана»?

— Правильно. — Старик-дежурный смотрел на меня тупым, непонимающим взглядом. — Он устроился к нам примерно год назад.

— А поточнее не можете сказать?

— В прошлом сентябре. А почему вам это так важно?

— Значит, его у вас не было, когда здесь жила мисс Бенсон?

— Мисс Бенсон? — Ларсон отложил журнал в сторону. Взгляд его теперь выражал нерешительность. Он, очевидно, не мог понять, кто я такой и как со мной следует обращаться. — Вы имеете в виду танцовщицу, которая исчезла при загадочных обстоятельствах?

— Ее самую. Хессон еще не работал у вас, когда она здесь жила?

— Нет.

— Понятно. Но он говорит, что был с ней знаком.

— Так кто вас интересует — он или мисс Бенсон? — спросил Ларсон.

— Мисс Бенсон. Я пишу о ней статью для «Мира преступлений». Сколько времени она жила в вашем отеле?

— Значит, полиция решила открыть ее дело заново?

— Его и не думали закрывать. Ну, так сколько времени она у вас жила?

Пододвинув к себе книгу регистрации постояльцев, Ларсон начал не спеша перелистывать страницы.

— Она поселилась десятого августа. С семнадцатого августа считается выбывшей.

— Выбывшей, но не уплатившей?

— Верно. Она должна гостинице тридцать долларов. Вряд ли мы их когда-нибудь получим.

— Но у вас остался ее багаж?

— Его забрали фараоны. Там всего-то и было — чемодан и сумка.

— Гости к ней приходили часто?

— Ни разу.

— А по телефону звонили?

Ларсон покачал головой:

— К ней заходила молодая женщина. Но это было уже после того, как она исчезла. Дня через три. А так у нее никого не было.

— Что за женщина к ней заходила?

— Не знаю. Вошла в вестибюль и спросила, не нашлась ли мисс Бенсон. Я обещал сообщить ей, если ее найдут.

— Вы заявили в полицию?

— Только этого не хватало! Достаточно того, что фараоны перевернули вверх дном весь отель. Может, вы считаете, это привлекло бы к нам новых постояльцев? Ошибаетесь! Мы и так еле скрипим, и такая реклама нам ни к чему. Последние жильцы сбегут.

— Вы не запомнили ее фамилию?

Ларсон вновь полистал книгу и протянул мне визитную карточку, приколотую к последней странице.

Я прочитал: «Джоун Николс, квартира В, Линкольн-авеню, 76, Уэлден 756000».

— Благодарю, — сказал я, опуская карточку в карман своего пиджака. — Хессон обитает где-нибудь поблизости? Мне хочется повидать его.

— Нет. Он снимает комнату на Бей-стрит, двадцать семь. Зачем он вам понадобился?

— Я как сорока — подбираю все, что блестит. Когда матушка собиралась произвести меня на свет, эта нахальная птица напугала ее. Поэтому и характер у меня такой. Ну, еще раз спасибо. Увидимся утром.

Я не спеша удалился, а он остался за конторкой с выпученными от удивления глазами.

В номере я немедленно завалился в постель, но спать мне не пришлось. Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился Берни.

— Что ты шляешься по ночам? — недовольно пробормотал я. — Не даешь людям спать.

Берни нетвердой походкой приблизился к кровати.

— Ты дрыхнешь, а я вкалываю из последних сил, — укоризненно произнес он. — Боже, есть ли еще на свете такие остолопы! — Шумно отдуваясь, он опустился на край постели. — Могу сообщить интересные новости: у нашей красотки объявился кавалер!

— У Фей Бенсон? — Я мгновенно принял сидячее положение. — Ты нашел парня?

— Нет. До этого еще далеко, но у меня в кармане полный перечень его примет. Такие куколки, как Бенсон, не скучают в одиночестве. Тебе следовало бы знать, что это противоестественно. Мне рассказала о нем моя новая знакомая, которую я подцепил в ресторане. Между прочим, ее зовут Дон и мы с ней теперь большие друзья. Отличная она девчонка! Редко встретишь женщину, которая обращала бы так мало внимания на предрассудки.

— Что ты у нее узнал?

— Она уже подрабатывала в клубе, когда там появилась Фей, — сказал Берни. — Дон говорит, что в клубе никто с ней не был близко знаком. Не то чтобы она была какой-нибудь зазнайкой, просто держалась сама по себе. Но как-то Дон видела ее с мужчиной. Это случилось на третий день после ее поступления на работу. Она разговаривала с водителем автомобиля, стоявшего в конце аллеи позади клуба. Как следует Дон рассмотреть его не сумела: аллея плохо освещается, а кроме того, на глаза у него была надвинута шляпа. Да, он еще носил темные очки! А машина была отличная — зеленый «кадиллак»!

— Ну и кретин же ты! Даже мне ясно, что он спрашивал у нее дорогу.

— Сначала я тоже так подумал. — Приоткрыв глаза, Берни подозрительно посмотрел на пол. — Можешь смеяться, если тебе угодно, но у меня способности прирожденного сыщика. Через два дня Дон снова видела этого парня. Они толковали о чем-то с Фармером возле запасного выхода. Тут уж она не упустила возможности хорошенько его рассмотреть. Она даже спросила у Фармера, кто он такой, но тот сказал, что незнаком с ним. Знает только, что он поджидает Фей. Я все записал на листочке, на случай если подведет память. — С довольной ухмылкой на лице Берни пошарил рукой в кармане и извлек листок бумаги: — Вот, послушай. Наш незнакомец высокого роста, футов шесть, а то и больше, худощавый и загорелый. На верхней губе у него тонкая полоска усов. Даже ночью он не расстается с темными очками. Когда его видела Дон, на нем было пальто из верблюжьей шерсти, белая нейлоновая сорочка и галстук в горошек. На одной руке он носит золотой браслет, на другой часы, тоже золотые. В отношении золота на Дон можно положиться. На вид ему лет тридцать пять. Ну как, неплохой портрет?

Я выхватил бумажку из трясущихся рук Берни и сунул в ящик столика возле кровати.

— Неплохой. Что ж, мы делаем некоторые успехи. Полиции, надо полагать, об этом красавчике ничего не известно. Других сведений у тебя нет?

— Пока нет. С Дон трудно вести деловой разговор — она только и знает, что твердит о деньгах. Как усядется на своего любимого конька, никакими силами не стащишь. Она…

Чтобы прервать поток красноречия Берни, я вытолкнул его в коридор. Потом, погасив свет, снова улегся в постель.

Утром, в половине десятого, я первым делом заглянул в номер к своему компаньону. Он лежал поперек кровати в одежде и ботинках, рот его был широко открыт.

Сказав Ларсону, чтобы он не беспокоил Берни, я забрал «бьюик» со стоянки и отправился на поиски Джоун Николс.

Адрес, указанный в визитной карточке, привел меня на тихую улочку на другом конце города. Жила Николс в огромном многоквартирном доме, к парадному входу которого вело несколько выщербленных ступеней. Поставив машину у тротуара, я вошел в вестибюль и остановился возле доски с почтовыми ящиками. Фамилия «Николс» не значилась ни на одном из них. Тогда я вышел на улицу и постучал в дверь к дворнику.

Открыл мне толстяк, одетый в клетчатую рубаху. В зубах он держал потухшую сигару. Окинув меня равнодушным взглядом, толстяк сказал:

— Свободных квартир нет!

Он собирался захлопнуть дверь, но я успел ловко просунуть в щель ногу.

— Мне нужна мисс Николс, — сказал я. — Говорят, она живет где-то здесь?

— Ты разыскиваешь Джоун Николс? — переспросил он, обнаруживая некоторый интерес.

— Да. На почтовых ящиках ее фамилия почему-то не стоит.

— И не может стоять. Ты немного опоздал. Если она тебе нужна, поезжай на городское кладбище и поищи ее могилку.

Я ощутил, как у меня внезапно похолодела спина.

— Ты хочешь сказать, ее нет в живых?

— Разве я неясно выражаюсь? Ее положили в гроб и закопали в землю. — Неожиданно он нахмурился: — Она задолжала нам месячную квартплату. Подумать только, у нее не оказалось ни гроша, а барахлишко забрали фараоны.

— Она болела?

— Нет, свалилась с лестницы. — Толстяк ткнул пальцем в сторону лестничного пролета: — Вон оттуда. Напилась, наверное. Правда, фараоны говорят, что была трезвой. А в общем, кто ее знает. Шлепнулась она с таким грохотом, что я подумал, дом развалится.

— Когда это произошло?

— В августе. В прошлом году.

— Числа не помнишь?

Было заметно, что толстяку основательно наскучил разговор.

— Разве все упомнишь? Мне за это не платят. Если ты такой любопытный, поезжай в полицию, там тебе обо всем расскажут. — Он потянул к себе дверь. — Иди, у меня нет времени с тобой болтать.

Мне было немного не по себе, когда, вернувшись в машину, я вытащил из пачки сигарету и закурил. Была ли смерть Николс случайностью? Конечно, в жизни бывает всякое, но все же внезапная гибель двух людей, связанных так или иначе с Фей Бенсон, наводила на размышления. Оба умирают вскоре после исчезновения танцовщицы, и причина смерти — несчастный случай.

— Подозрительно. Странно и подозрительно, — произнес я вслух и, включив двигатель, отъехал от тротуара.

Следующим адресом, по которому я намеревался нанести визит, была Бей-стрит, двадцать семь. Дом под этим номером оказался бакалейной лавкой, и я решил, что Джейк Хессон снимает комнату где-нибудь на втором этаже. Не найдя другой двери, кроме входа в магазин, я вошел и подошел к молодой продавщице, стоявшей за прилавком в грязно-сером халате.

— Что вам? — спросила она, выглядывая из-за пирамиды консервов, сандвичей и консервных банок.

— Мне нужен Джейк Хессон, — ответил я, улыбаясь широко и приветливо. — Надеюсь, я не ошибся адресом?

Продавщица прошлась по мне быстрым взглядом, стараясь определить, что я за птица:

— Зачем?

— Он сам тебе об этом расскажет, моя красавица, — ответил я, продолжая улыбаться, — если захочет, конечно. Он еще спит?

— Вы из полиции?

— Разве похож? — возмутился я, — У тебя нездоровое любопытство. Кто для тебя Джейк — друг детства?

— От таких друзей лучше держаться подальше. — Внезапно она улыбнулась: — Теперь я вижу, что вы не фараон. Джейка нет.

— Он ушел на работу?

— Нет, уехал. Собрал вещички и уехал. Смылся вчера ночью. Наверное, снова влип в грязную историю. Ему это не впервой.

Закурив, я положил обгорелую спичку в стоявшую на прилавке пепельницу:

— Не сказал, куда держит путь?

— Нет. Заплатил за комнату, побросал вещи в сумку и был таков. Спрашивать его я не стала: мне еще не подошло время вставлять зубы.

— Долго он здесь жил?

— Года два.

Достав бумажник, я медленно провел у нее перед глазами пятидолларовой бумажкой:

— Мне нужно взглянуть на его комнату. Заработаешь пятерку.

Рука продавщицы совершила молниеносное движение, и банкнота исчезла в кармане ее халата.

— Поднимитесь наверх, — сказала она, доставая из ящика ключ, — и во вторую дверь налево. Если попадетесь моему отцу, я ничего не знаю.

Я прошел по узкому коридору и, поднявшись по грязной лестнице, открыл нужную дверь. Беспорядок, царивший в комнате, красноречиво свидетельствовал о спешке, с которой съехал постоялец. Шкаф раскрыт настежь, ящики комода вытащены на пол. Таз, стоявший на умывальнике, до краев наполнен грязной водой.

Я обвел глазами помещение. Во мне крепла уверенность, что интерес, проявленный мною к делу Фей Бенсон, вызвал в городе переполох. Хессон явно поддался панике. В разговоре со мной он сказал, что был знаком с танцовщицей. Наверняка, мой вопрос застал его врасплох, и он ответил первое, что пришло в голову. Поняв, что совершил ошибку, он собрал пожитки и исчез.

Его комнату я обыскал методично и тщательно. Мне не встретилось ничего интересного, пока я не отодвинул кровать и не увидел небольшой блестящий предмет, лежавший на полу в густой пыли. Я поднял его и, подойдя к окну, стал рассматривать.

Это было крохотное золотое яблочко — одна из безделушек, которые женщины иногда прикрепляют к браслетам. На нем было выгравировано: «Ф.Б. от Г.Р. 24 июня».

Ф.Б. — Фей Бенсон?

Я задумчиво смотрел на золотую безделушку, когда заскрипела дверь и в комнату вошел коренастый мужчина средних лет. Его свирепое лицо не предвещало ничего хорошего.

— Кого тебе надо? — злобно прошипел он.

— Хессона, — ответил я, сообразив, что имею дело с хозяином лавки — отцом молоденькой продавщицы. Характер у него, по-видимому, не из приятных. — Не знаешь, куда он запропастился?

— Его нет. Убирайся, пока я тебя не вышвырнул!

У него было лицо уголовника и телосложение буйвола. Связываться с ним не имело смысла. Поэтому я предпочел отступить на шаг к двери.

— Мне нужен Хессон. Я заплачу пять монет за его адрес.

Выражение его лица изменилось.

— Двадцать.

Я покачал головой:

— Десять и ни центом больше.

— Хорошо, выкладывай деньги.

Не доставая из кармана бумажника, я вытащил на ощупь две пятидолларовые купюры:

— Где он сейчас?

— У Сэма Харди. Сан-Франциско, Леннокс-стрит, три.

— Не врешь?

— Туда он велел пересылать письма. — Мой собеседник протянул руку за деньгами. — Если он не там, то скоро прибудет.

Я отдал деньги. Конечно, у меня не было гарантии, что адрес правильный, но я, в конце концов, рисковал деньгами Файетта.

Был уже второй час, когда я вернулся в отель.

Берни с опухшим лицом и провалившимися глазами ждал меня в вестибюле. На столике перед ним стояла бутылка виски.

От еды он категорически отказался, и мне пришлось тащить его в ресторан силой. Во время ланча я подробно рассказал ему о событиях минувшего вечера и сегодняшнего утра. Мой рассказ, видимо, заинтересовал его, так как он перестал жаловаться на головную боль.

— Поздравим друг друга с успешным стартом, — сказал я в заключение. — Уже сейчас мы знаем больше, чем любой полицейский Уэлдена. Нам известно, что Фей Бенсон встречалась с мужчиной, носившим пальто из верблюжьей шерсти. Возможно, конечно, что и полиция до него докопалась, но не сочла достойным внимания. Мы же не будем от него отмахиваться. Меня всегда интересовали люди, которые не снимают по ночам черных очков. Дальше: кто такая Джоун Николс? Какую роль она играла в деле Бенсон? Она заходит в эту дыру, называемую отелем «Шед», через три дня после исчезновения танцовщицы и справляется о ней. Вскоре она падает с лестницы и ломает шею. Как выбралась из клуба Фей Бенсон, знал один Фармер, но он тоже гибнет в результате несчастного случая. Думается мне, все это неспроста. Кому-то очень хотелось избавиться от свидетелей — они знали, наверное, чересчур много.

Берни испуганно поглядел на меня:

— Эй! А не приходило в твою гениальную голову, что и мы чересчур много знаем? — Понизив голос, он продолжил: — Предположим, кто-нибудь решит избавиться и от нас?

— Не болтай глупостей! Разве ты читал, чтобы частные сыщики когда-нибудь гибли?

— Я говорю серьезно, Чет. Мне не нравится эта затея. Лучше нам потихонечку упаковаться и отправиться восвояси. Мне не улыбается перспектива окончить дни в этом поганом городишке.

— Оставь! — ответил я. — Наша статья станет украшением журнала. Я займусь Хессоном, а ты выясни все, что сможешь, о загадочной личности в темных очках. Попробуй отыскать его. Вряд ли он дожидается тебя в Уэлдене, но пройдись по отелям, может, его там вспомнят. Не забывай упоминать о его машине.

Берни нехотя кивнул:

— Хорошо. Надеюсь, здесь не так много отелей.

Я поднялся:

— Для Сан-Франциско мне потребуется машина. Постараюсь вернуться сегодня же вечером. Прощай!

Берни тоже встал и поплелся за мной в вестибюль.

— Подожди минутку, — сказал я и вошел в телефонную будку. — Мне надо позвонить!

Я набрал номер клуба «Флориана» и попросил Спенсера. Минуты через две послышался его голос:

— Спенсер у телефона. Это вы, мистер Слейден?

— Да. Ты не припомнишь, был ли у мисс Бенсон золотой браслет с брелоками? Представляешь, что я имею в виду?

— Конечно, мистер Слейден. Я много раз видел у нее такой браслет. Она мне сама показывала его.

— Один из брелков был золотым яблоком?

— Да, мистер Слейден, золотым яблоком.

— Чудесно! Большое тебе спасибо!

Я положил трубку и вышел из будки.

— Мы не ошиблись, — сказал я Берни. — Брелок от ее браслета. Спенсер видел его. Интересно послушать, как Хессон объяснит, что брелок нашли у него в доме.

Уже смеркалось, когда я приехал в Сан-Франциско.

Спросив у полицейского дорогу, я двинулся через город и спустя некоторое время добрался до Леннокс-стрит. Оставив машину на пустыре, я направился пешком к большому кирпичному дому, темный силуэт которого четко выделялся на фоне заката. Потрескавшиеся стены здания были обезображены ржавыми железными лестницами, спускавшимися до земли. Они служили запасным выходом на случай пожара.

На ступенях возле подъезда сидела стайка оборванных мальчишек. Подталкивая друг друга локтями, они в упор разглядывали меня.

— Сэм Харди здесь живет?

— Здесь, но сейчас его нет дома, — ответил один из оборвышей.

Чуть подвинувшись в сторону, он уступил мне дорогу. Потом, будто по команде, мальчишки, повернув головы, уставились мне вслед.

Парадная дверь оказалась незапертой и, открыв ее, я очутился в пустынном и грязном холле. На опрокинутом ящике около стены сидел худой негр с изможденным лицом и потухшими глазами. В руках он держал бюллетень предстоящих скачек.

— Как найти Джейка Хессона? — обратился я к нему, показывая серебряный доллар.

На изможденном лице появились слабые признаки жизни.

— Если это тот, который вчера приехал, тогда идите на четвертый этаж, босс. Комната десять.

Я протянул ему доллар, и монета мгновенно исчезла в его черной руке.

— Он у себя?

— Должен быть. С утра не появлялся.

Поднявшись на четвертый этаж, я прошел по коридору и остановился перед дверью с номером десять. Некоторое время я стоял, прислушиваясь, потом, не услышав ничего, постучал.

Когда ответа не последовало и на повторный стук, я повернул ручку и легонько толкнул дверь. Она отворилась легко и бесшумно.

Джейк Хессон лежал поперек кровати. На его грязной белой рубахе алело кровавое пятно. Посредине пятна, как раз напротив сердца, торчала рукоятка ножа. Восковая желтизна лица говорила о том, что Хессон мертв уже несколько часов.

Лейтенант Маршалл из отдела по расследованию убийств полиции Сан-Франциско, краснощекий парень с аккуратными усиками и упрямым подбородком, сунул в рот сигарету и закурил. Время от времени он посматривал в мою сторону.

Я стоял у противоположной стены, стараясь не мешать снимать отпечатки пальцев.

Труп Хессона уже убрали, и сейчас об убитом напоминали лишь пятна запекшейся крови на засаленном рваном покрывале.

— Делом займется Том Крид, — сказал Маршалл, — если, конечно, твой рассказ не досужая выдумка.

— Кто он? — спросил я.

— Капитан полиции Уэлдена. В прошлом году я связывался по его просьбе с клубом Сан-Франциско, на который ссылалась Фей Бенсон. Там нам ничего не удалось узнать. — На лице Маршалла мелькнула холодная улыбка. — И все-таки следы привели в наш город. Похоже, теперь благодаря твоим стараниям я буду выглядеть в его глазах порядочным ослом.

С лейтенантом мне приходилось сотрудничать в прошлом, и я знал его как добросовестного и неглупого полицейского.

— Благодаря стараниям твоего отца, а не моим, — поправил я его.

Маршалл захохотал. Обернувшись к сержанту, стоявшему у окна, он сказал:

— Оставляю все на твое попечение. Мне и этому шутнику надо потолковать с Кридом. Когда закончишь, возвращайся в управление.

Сержант кивнул.

— Слушаюсь, лейтенант.

— Поехали, — сказал Маршалл, беря меня под руку. — До Уэлдена доберемся на твоей тачке. Когда исчезла танцовщица, Крид был вне себя от ярости. Но ему ничего не оставалось, как закрыть дело: нет трупа — нет и состава преступления.

— Мне хотелось бы получить для журнала фотографию Хессона и его квартиры, — обратился я к сержанту. — Вышли мне их в Уэлден в отель «Шед», когда будут готовы.

Тог вопросительно посмотрел на Маршалла.

— Можешь послать, — разрешил лейтенант. — На одной из них есть и моя физиономия. Кто станет возражать против даровой рекламы?

По дороге в Уэлден я еще раз повторил Маршаллу свой рассказ. Понимая, что решающей может оказаться любая мелочь, я старался не упустить ни одной детали.

— Что ж, теперь мы знаем, в каком направлении вести следствие, — сказал он, когда я закончил. — Обстоятельства смерти Фармера всегда казались мне подозрительными. Не могу понять, какую роль играла Джоун Николс.

— Да, Николс — загадка, — согласился я. Обогнав грузовик, я продолжал вести машину на большой скорости. — Кстати, что представляет собой Крид? Думаешь, он разрешит мне работать вместе с ним?

Маршалл неопределенно пожал плечами:

— Наверное. Кто из полицейских не горит желанием увековечиться в твоем журнале? Крид неплохой старик, хотя немного вспыльчив. Он всегда приходит в бешенство, когда кто-то действует за его спиной. Тебе следовало повидаться с ним до визита к Хессону.

— Черт бы побрал обидчивых полицейских! — выругался я. — Какой смысл являться к нему с пустыми руками?

— Во всяком случае будь с ним поосторожней. Между прочим, ты по-прежнему работаешь со сценаристом из Голливуда?

— Ты называешь это совместной работой? Ха-ха! Я тружусь, а он пьянствует за счет редакции.

— Твой приятель — способный парень. Странно, что он не подыскал себе работенку получше. Быть поденщиком в вашем журнале — не большая честь для талантливого человека.

— Ты тоже считаешь его талантом? Боже! И никто не догадывается, что дело лишь в удивительной форме его головы!

Было около восьми вечера, когда мы подъехали к полицейскому управлению Уэлдена.

— Крид уже, наверное, дома, — сказал Маршалл, вылезая из машины. — Впрочем, давай заглянем.

Наши сомнения рассеял дежурный сержант.

— Капитан у себя, — сказал он и, соединившись с ним по телефону, добавил: — Вы можете к нему пройти.

Капитан полиции Том Крид оказался высоким мужчиной богатырского телосложения с пышной копной седеющих волос. На вид ему было около шестидесяти. С его сурового лица на меня смотрела пара проницательных голубых глаз.

Он обменялся с Маршаллом крепким рукопожатием и, когда тот представил меня, слегка улыбнулся. Было заметно, что ему льстит визит известного журналиста.

— Парни из вашей редакции делают замечательную работу, — сказал он. — Мне нравится, что они находят общий язык с полицией.

Я тоже улыбнулся:

— Без дружбы с полицией мы умерли бы с голоду. Тут и с самим чертом подружишься.

— Не обращайте на него внимания, капитан, — вмешался в разговор Маршалл. — Он неисправимый шутник. Сделаем скидку на его характер, тем более что он — наш добровольный помощник. Слейден выяснил много нового по делу Фей Бенсон.

Крид сел и, пригласив нас присаживаться, вопросительно посмотрел на меня.

— Меня и моего коллегу направил сюда наш редактор, — сказал я. — Его заинтриговало исчезновение танцовщицы, и он предложил нам написать о ней статью. В Уэлдене мне повезло: я докопался до некоторых фактов, которых не было в ее досье. Вам, наверное, об этом уже говорили.

— Расскажите, что вам удалось выяснить, — сказал Крид, доставая сигару.

Мне пришлось рассказать обо всем в третий раз. Крид и Маршалл слушали меня не перебивая. Когда я закончил, лицо капитана было хмурым: ему определенно не понравилось, что я действовал без его ведома.

— Вы были обязаны доложить обо всем в полицию, — сухо заметил он. — Тогда Хессон не успел бы удрать из города.

— Но у меня не было против него улик, — возразил я. Достав из кармана золотое яблочко, я катнул его через стол к капитану. — Когда я раздобыл эту безделушку, его уже не было в живых.

Крид глянул на Маршалла:

— Когда произошло убийство?

— Прошлой ночью. На квартиру Харди он прибыл около часа, а между тремя и четырьмя его прикончили.

— Убийца не оставил следов?

— Нет. Там поработал профессионал. Ни отпечатков, ни других улик.

Взяв двумя пальцами золотую безделушку, Крид приблизил ее к глазам.

— Похоже, вы и в самом деле разворошили осиное гнездо, — сказал он, кладя ее обратно на стол и пуская изо рта клубы табачного дыма. — Давайте еще раз полистаем досье. — По селектору он приказал принести дело Фей Бенсон. — В данный момент я твердо уверен в одном: Фармер лгал на допросах, девчонка могла исчезнуть из клуба только через грузовой подъезд. Поэтому-то мы чуть душу из него не вытряхнули, но ничего не добились. Он упрямо твердил, что никого не видел. Я думаю, Фармер работал на пару с Хессоном.

В дверь постучали, и полицейский положил на стол пухлую папку.

— Можно считать, что Хессон похитил девчонку и отвез к себе на квартиру. Ему помогал Фармер. Вот почему брелок нашли у него под кроватью. — Крид раскрыл папку и пробежал глазами несколько строк. — В тот вечер на ней был золотой браслет.

— Они не отвозили ее к Хессону, — возразил я. — На квартиру к нему можно попасть только через магазин, а это значило бы, что хозяин тоже соучастник преступления.

Но мы знаем, что это не так: разве стал бы он давать адрес Хессона? Кто-то заплатил им обоим за похищение Бенсон. Фармер заманил девчонку к себе в служебное помещение под предлогом телефонного звонка. Так как ей действительно должны были позвонить, она отправилась туда, ничего не подозревая. Там он стукнул ее по голове и вместе с Хессоном погрузил в ожидавшую автомашину. Наверное, был и третий преступник, который сидел за рулем. Что же касается браслета, он упал с руки девчонки, когда Фармер ударил ее. Тот подобрал его и позднее отдал Хессону.

Кивком головы Маршалл выразил свое согласие:

— Все это выглядит очень правдоподобно.

— Я прикажу приступить к поиску браслета, — сказал Крид, — хотя шансы найти его невелики: прошло ни много ни мало четырнадцать месяцев.

— Кто этот любитель темных очков? — поинтересовался Маршалл. — Слейден описал его довольно подробно. Наверное, не следует отказываться от попыток отыскать его.

— В данную минуту за ним охотится Берни Лоу, — сказал я. — Может, очкарик уже попал ему на мушку.

Маршалл улыбнулся:

— Подразделение полиции в составе двух человек. — Он бросил взгляд на Крида. — Я думаю, капитан, беседа с этим типом представила бы интерес. Вам не кажется?

— Согласен, — ответил Крид. — Меня смущает Николс, она никак не вписывается в общую картину.

— Полиции известны подробности ее смерти? — задал вопрос я.

Сняв телефонную трубку, Крид попросил принести досье Николс.

— Не помню, что написал в заключении следователь. Мы не предполагали, что она знакома с Фей Бенсон. Знай мы об этом, к несчастному случаю с ней отнеслись бы гораздо внимательней.

Я взял со стола брелок:

— Кто такой Г.Р.? Наверное, он мог бы рассказать о ней немало интересного. Что мы знаем сейчас о танцовщице? Практически ничего. Подозревали только, что она от кого-то пряталась.

Наклонившись вперед, Крид раскрыл папку, которую принес полицейский. Перевернув страницу, он некоторое время читал, потом задумчиво посмотрел на меня:

— У следователя не возникло подозрений. Он пишет в заключении, что с мисс Николс произошел несчастный случай. Спускаясь по лестнице, она наступила на подол платья, упала и сломала шейный позвонок.

— Кем была Николс?

Крид снова заглянул в досье:

— Артисткой кабаре. За несколько дней до смерти вернулась из Парижа. Она выступала там по контракту с девятью другими девицами. Их номер провалился, и домой она вернулась без гроша. Последние дни Николс искала работу.

— Фей Бенсон была в числе этих девяти? — спросил я.

— Это легко проверить, — ответил Крид.

— Уверен, что Джоун Николс помогли упасть, — сказал я. — О Фармере тоже позаботились.

На лице Крида появилась невеселая усмешка:

— Старайтесь не читать ваш журнал перед сном. Нет никаких доказательств, что они умерли насильственной смертью.

— Когда разбилась Джоун?

Заглянув в папку, Крид сказал;

— Двадцатого августа.

— Двадцатого она приходила в отель «Шед» и справлялась о Фей. Потом по возвращении домой неожиданно упала с лестницы. Между прочим, не двадцатого ли августа попал под грузовик и Фармер?

Крид поднял на меня глаза, потом посмотрел в досье Фей Бенсон.

— Вы правы, — произнес он, нахмурившись.

— Не знаю, какое мнение у вас, но мне подобное совпадение кажется подозрительным.

— Мне тоже, — вмешался в разговор Маршалл. — Думаю, капитан, нам следует прислушаться к его словам.

Крид пожал плечами:

— Хорошо. Конечно, доказательств преступления у нас нет. но ничего страшного не произойдет, если мы немного покопаемся здесь и там.

— Есть у вас фотография Фей Бенсон? — осведомился я.

— Несколько штук лежит в папке. Вам нужно ее фото?

— Нет. Меня интересует другое. Когда исчезла танцовщица, вы оповестили о ней только местную прессу? В другие штаты не сообщали?

— Фотографию послали лишь в городские газеты.

— Если ее портрет напечатать во всех газетах страны, кто-нибудь, возможно, ее и опознает. Эл Уэйман говорит, она артистка со стажем, в кабаре выступала не первый год. Давайте попробуем. Уверен, что получим о ней дополнительные сведения. И пусть газеты Уэлдена вновь поместят ее фото.

— Нет возражений, — согласился Крид. — Я подумаю, какие шаги может еще предпринять полиция.

— Вы разрешите поддерживать с вами контакт? — спросил я, поднимаясь. — Обещаю не вставать вам поперек пути. Дело Фей Бенсон может стать сенсацией, и мне хочется участвовать в его расследовании с самого начала.

— Законное желание, — ответил Крид. — Рассчитывайте на нашу помощь. И заходите по любому вопросу.

— Спасибо, — сказал я, испытывая чувство большого облегчения. — Если мой коллега узнает что-нибудь путное, мы тотчас же сообщим вам.

Пожав капитану руку и подмигнув Маршаллу, я бегом спустился вниз на улицу, где стояла моя машина.

В вестибюле отеля Ларсон доверительно сообщил мне, что Берни уже вернулся.

— Вас спрашивал один парень, — продолжал он. — Я сказал, что вы будете поздно вечером.

— Что он хотел? — спросил я, останавливаясь на полпути к лестнице.

— Не знаю. Он показался мне подозрительным. Что ему передать, если он снова появится?

— Скажи, чтобы приходил утром. Если у него срочное дело, позвони мне, я поговорю с ним по телефону. Мне необходимо немного поспать.

Поднявшись на второй этаж, я вошел в номер Берни. Он сидел в кресле, опустив ноги в таз с горячей водой. Рядом на столике стояли бутылка виски, два стакана и графин с содовой. При виде меня лицо его озарилось жалким подобием улыбки.

— Это еще что за сцена? — поинтересовался я, закрывая дверь.

— Даю отдохнуть измученным конечностям, — ответил он. — Ты, вероятно, забыл, что забрал машину? Мне пришлось исходить пешком проклятый городишко. Кто мог подумать, что в этой чертовой дыре четырнадцать отелей! Подумай только — четырнадцать! И разбросаны они по разным концам. Я не пропустил ни одного клоповника.

— Нашел ты его?

Берни истерически взвизгнул:

— Черта с два! Он не оставляет после себя следов. Я понапрасну сбил в кровь ноги.

Закурив, я плеснул в бокал немного виски:

— Ты уверен, что побывал во всех отелях?

— Абсолютно. Я шел по списку, который составил для меня Ларсон. Он клянется, что это все. Господин в пальто из верблюжьей шерсти не останавливался в отеле. Он либо жил у знакомых, либо возвращался ночевать в Сан-Франциско. Или туда, откуда его принесли черти. Повторяю, в отеле он не жил.

— С сегодняшнего дня его разыскивают фараоны, — заметил я и рассказал Берни о своем посещении полицейского управления Уэлдена. О том, что Хессон отправился с чьей-то помощью в лучший мир, я упомянул вскользь.

— Теперь ты видишь, что я был прав, — сказал Берни, вытирая ноги. — Троих уже спровадили на тот свет, скоро наступит и наш черед.

— Нам нечего волноваться — преступниками занялась полиция. — Я старался по возможности успокоить Берни. — Ты здорово меня разочаровал. Я рассчитывал поговорить с этим типом до того, как его сцапает Крид.

— Ничего не поделаешь. В Уэлдене он в отелях не останавливался. Теперь пусть фараоны попытают счастья. Может, им повезет.

— Кстати, а Ларсона ты о нем спрашивал? Не мог он остановиться здесь?

Берни вздрогнул, будто его коснулись раскаленной кочергой. Лицо его побагровело, и он посмотрел на меня остановившимися глазами:

— С чего бы ему здесь останавливаться? — спросил он голосом, срывающимся на шепот.

— А почему бы и нет? Так ты спрашивал Ларсона?

— Нет… — Берни схватился за голову. — Боже! Неужели он жил в этом клоповнике? Подумать только, целый день я мотался по улицам, и ни разу мне не пришла в голову мысль спросить Ларсона!

Я подошел к телефону.

— Говорит Слейден, — сказал я, услышав голос клерка. — Ты не помнишь, не останавливался ли у вас в гостинице один субъект? В августе прошлого года. Он носил пальто из верблюжьей шерсти — высокий загорелый парень с тонкими усиками.

— Отлично помню, — ответил Ларсон. — Что-нибудь произошло?

— Я сейчас спущусь. Мне надо с тобой потолковать.

Я сбежал вниз по лестнице.

— Расскажи о нем поподробней, — попросил я, подходя к конторке администратора. — Как его звали?

Ларсон заглянул в гроссбух:

— Он поселился у нас десятого августа. Звали его Генри Ратленд. Вот запись в книге: прибыл из Лос-Анджелеса. А что с ним случилось?

— Он прибыл в тот же день, что и мисс Бенсон?

— Мисс Бенсон зарегистрировалась утром, Ратленд — около шести вечера.

— У него был зеленый «кадиллак»?

— Точно. Он ставил его на стоянке напротив.

— Не знаешь, они записывают номера машин?

— Может быть. А впрочем, не хочу врать.

— Когда он выехал?

— Утром семнадцатого августа.

— То есть в тот же день, когда исчезла мисс Бенсон. — Я машинально пригладил ладонью волосы. — Не иначе как этот парень замешан в ее исчезновении. Ты видел их когда-нибудь вместе?

— Не припомню. Он уходил рано, а мисс Бенсон оставалась в отеле до позднего вечера.

— Они жили в соседних номерах?

— Его номер был расположен напротив, — сказал Ларсон, снова заглядывая в книгу.

— Выходит, они могли ходить друг к другу и без твоего ведома?

— Пожалуй. У нас не хватает коридорных. После восьми наверху никого нет.

— Ратленд не делился с тобой, что за дело было у него в Уэлдене?

— Нет, с чего бы он стал со мной откровенничать?

— Багаж при нем был?

— Чемодан.

— А гости не приходили? Или, может быть, кто-нибудь звонил по телефону?

— Нет. У нас в гостинице он ни с кем не встречался.

Подумав, я спросил;

— Стоянка еще открыта?

— Да, там дежурит Джо. До часу ночи.

Джо забыл номер «кадиллака», но хорошо помнил машину и самого Генри Ратленда.

— Денег у него куры не клевали, — словоохотливо сообщил он. — Мистер Ратленд забирал «кадиллак» ровно в семь утра и возвращался обратно между двенадцатью и часом ночи. Он любил, чтобы машина сверкала, и ругался, если находил на ней пылинку. Извините, но номера машины я не помню, а записей мы не делаем.

Я дал ему полдоллара и вернулся в отель. Берни с видом страдальца лежал на кровати.

— Его зовут Генри Ратленд. Сюда он приезжал из Лос-Анджелеса.

— Мне плевать, как его зовут! — простонал Берни. — Из-за этого негодяя я битых пять часов шатался по улице. Подумать только, я мог полдня спокойно пьянствовать в баре!

Я громко захохотал. Ситуация была действительно презабавная,

— Забудь о своих ногах — прогулка принесла тебе пользу. Врачи, наверное, давно рекомендуют тебе заниматься физическими упражнениями. Ну хорошо, время уже позднее. С Кридом я поговорю завтра, а сейчас давай…

Я остановился на полуслове, увидев, что Берни со странным выражением смотрит в сторону двери. Повернув голову, я глянул назад, и сердце у меня на долю секунды перестало биться.

В дверном проеме неподвижно застыла фигура неизвестного мне человека. Грязная шинель плотно облегала его широкие плечи, черная шляпа с опущенными полями по брови закрывала лоб. На мертвенно-бледном лице, покрытом двухдневной щетиной, я прочитал выражение неистовой холодной ярости.

В правой руке незнакомец держал пистолет тридцать восьмого калибра. Его дуло было нацелено мне в грудь.

С минуту мы молча смотрели друг на друга.

— Ни с места! — сказал он. Голос был гнусавый и низкий. Говоря, он едва раскрывал губы. — Который из вас Слейден?

— Я. — Изо рта у меня вырвался цыплячий писк. Я готов был провалиться от стыда, что не сумел придать своему голосу более мужественного выражения.

— Так. Теперь слушайте оба: завтра утром вы уберетесь из города. До одиннадцати часов. В Уэлдене обойдутся без вас. Если кто-нибудь думает, что я шучу, может остаться. Поняли?

Я перевел дыхание. Первый страх, вызванный неожиданностью, прошел, и теперь я чувствовал, что внутри у меня все кипит от злости.

— Ты все сказал? — с ненавистью глядя на бандита, спросил я. — Кто ты такой, чтобы нам приказывать?

— Хочешь со мной познакомиться? — Внезапно по его телу прошла дрожь, и он, согнувшись, начал трястись и шататься, как в лихорадке. С трудом восстановив равновесие, он продолжал: — Если б не босс, я прикончил бы вас на месте. С вами будет то же, что с Хессоном, если не уберетесь из Уэлдена. — Отступив назад, он взялся за ручку двери. — Не думайте, что вас защитят фараоны, в городе не хватает полиции. Собирайте манатки и сматывайтесь!

Некоторое время он продолжал оставаться в комнате, корчась, будто от нестерпимой боли, потом вышел в коридор.

Мы с Берни, затаив дыхание, прислушивались к мягким удаляющимся шагам. Когда за дверью все стихло, я медленно поднялся и посмотрел на своего компаньона.

— Проклятый наркоман! Насквозь пропитался отравой.

— Боже! — заголосил Берни. — Говорил я тебе, что легким испугом нам не отделаться? — Трясущимися руками он схватил стакан виски и осушил его одним глотком.

— Я тоже поначалу струхнул, — сказал я. — Но ненадолго. Видимо, у меня начали пошаливать нервы.

— У меня они шалят с детства! — воскликнул Берни. спрыгивая с кровати. — Какой кошмар! В меня целились из настоящего пистолета!

Он схватил чемодан и начал торопливо швырять в него свои пожитки.

— Для кого ты ломаешь комедию? — спокойно поинтересовался я.

— Комедию? — переспросил он, не прекращая своего занятия. — Я упаковываю вещи. Мы должны быть готовы чуть свет. А вообще, зачем откладывать, почему не уехать прямо сейчас? — Побросав в чемодан носки и носовые платки, он поднял с пола полуботинки. — Хватит таращиться, иди упаковывайся!

— Ты думаешь, спятивший наркоман заставит меня отказаться от хорошей статьи? — спросил я, начиная сердиться не на шутку.

Берни положил полуботинки в чемодан.

— Не знаю, и, честно говоря, мне плевать, что ты думаешь. — Он оглянулся по сторонам, проверяя, не оставил ли чего-нибудь в номере. — Ты слышал, что сказал этот гангстер? Убирайтесь, или… Он уже прикончил Фармера, эту девку Николс и Хессона. Или ты воображаешь, что он заглянул к нам пошутить? Кстати, ты обратил внимание на его глаза? Бр-р-р! У меня по всему телу гусиная кожа от его взгляда. Конечно, ты можешь оставаться и разыгрывать из себя героя. Я не возражаю. А с меня достаточно. У меня жена, я должен о ней заботиться. И собака останется без присмотра.

Я отлично чувствую, когда мое присутствие нежелательно. И ухожу.

Я добавил виски в бокал и слегка пригубил:

— Ты говорил, что тебе нравится работать со мной.

Берни захлопнул крышку чемодана:

— При чем тут работа с тобой?

— При том. Если ты удерешь и оставишь меня одного, забудь, что мы работали вместе. Забудь также, что ты сотрудничал в нашем журнале. Когда я увижу тебя на улице с протянутой рукой, напомни мне о себе — я подам тебе десятицентовик.

Берни побледнел:

— Думаешь, Файетт выгонит меня? А какой ему будет прок, если меня здесь пристрелят?

— Его не интересует, пристрелят тебя или нет. Ему нужна статья. А если ты поступишь, как последний трус, я сделаю все, чтобы он занес тебя в черный список. Не тебе объяснять, какая у него мстительная натура.

Берни в растерянности сел на кровать:

— Мы скажем ему, что не нашли подходящего материала.

— Видали! А наркоман — это разве не находка? Ты слышал, он признался, что убил Хессона. Если его поймают, считай, что статья у нас в кармане.

— Ты забыл, что не наше дело ловить преступников, — в отчаянье простонал Берни. — Мы — писатели, художники слова. Нам незачем гоняться за убийцами. Стань наконец благоразумным. Не отнимай хлеб у полиции. Да, я боюсь и не стыжусь в этом признаться. Я не застрахован, и Клер останется без гроша, если со мной что-нибудь случится. Я обязан подумать о ней.

— Без тебя ей будет спокойней, — безжалостно возразил я. — А Файетт установит ей приличную пенсию.

Берни нервно облизал губы:

— Что, если я отправлюсь в Нью-Йорк сегодня же и начну писать? У нас накопилось уже немало фактов. Зачем рисковать обоим?

— Черт побери, Берни, возьми себя наконец в руки. Никто не собирается тебя убивать.

Нас будет охранять полиция. А когда схватят этого маньяка, мы получим ответы на все вопросы.

На лице моего компаньона появилась презрительная усмешка:

— Ты так глуп, что считаешь его главным заправилой? Ха-ха! Он делает то, что ему приказывают. Так он и сказал. Поймают его — за нами явятся другие.

Взяв телефонную книгу, я отыскал в ней домашний номер Крида.

— Слейден, — сказал я, когда на другом конце провода послышался сонный голос капитана. — От нас только что ушел вооруженный бандит. Наркоман в последней стадии. Он признался в убийстве Хессона. Нам приказано убраться из города до одиннадцати утра, если мы дорожим своей шкурой. Он заявил, что плевать хотел на фараонов.

— Плевать на кого? — гаркнул в трубку Крид. По голосу капитана чувствовалось, что он взбешен. — Не выходите из отеля! Я посылаю к вам наряд полиции.

Я положил на стол последнюю фотографию и помотал головой:

— Его здесь нет.

Выпустив из ноздрей клубы табачного дыма, Крид задумчиво постучал пальцами по выщербленной поверхности стола:

— Новенький. Мои детективы тоже не признали его. Полагаете, его слова были не пустой угрозой?

— Что вы! Бандит трясся, как эпилептик. Наверное, пропустил время укола. Странно, что он сразу не прикончил нас.

Питерс, долговязый парень с худым неприятным лицом, обнажил в ухмылке желтые от табака зубы:

— Я пристрелю его, прежде чем он успеет вытащить пистолет.

Я посмотрел на часы. Начало двенадцатого.

— Не лучше ли вам посидеть у нас, пока его не задержат? — спросил Крид.

— Нет. Надо, чтобы он видел меня на улице. Тогда его будет несложно обнаружить.

Мое предложение пришлось не по вкусу капитану.

— При солнечном свете вы будете слишком заметной мишенью, — возразил он. — Сидите у нас, пока не стемнеет. Мои ребята постараются тем временем разыскать его.

Его предложение было разумным, и я согласился:

— Ладно. Неплохо бы и мне обзавестись оружием.

— Резонное требование. — Крид повернул голову в сторону Питерса. — Принеси пистолет и помни, ты отвечаешь за безопасность этих людей.

— Слушаюсь, сэр.

К своим новым обязанностям Питерс, на мой взгляд, относился довольно легкомысленно. Серьезностью ситуации он еще явно не проникся.

— Вам сорок пятый или тридцать восьмой калибр? — спросил он, поднимаясь с места.

— Сорок пятый, — ответил я. — Мне хочется уложить его одним выстрелом.

— Тогда я принесу ружье для слонов, — иронически произнес Питерс. — Оно без толку пылится у нас на складе.

Когда полицейский вышел, Крид сказал:

— Сейчас наши детективы заняты золотым браслетом. Фотографию Бенсон мы переслали в газеты. Кстати, ее не было в составе труппы, которая ездила в Париж. Нам удалось найти антрепренера, организовавшего турне Джоун Николс. Бенсон ему не знакома. — Он придвинул к себе ворох бумаг, лежавших на столе. — Извините, Слейден, у меня много других дел. Посидите внизу. Ребята помогут вам скоротать время. Заходите снова около пяти, мы выработаем стратегический план на сегодняшний вечер.

На лестнице я столкнулся с Питерсом, который нес пистолет.

— Вы умеете с ним обращаться? — спросил он.

— Конечно. В армии я даже спал с оружием.

Берни я отыскал в комнате, окна которой были защищены толстой металлической решеткой. Сидя за столом, он уныло смотрел на портативную пишущую машинку. Подле него расположился Скейф — наш второй телохранитель. Его голову украшала копна русых волос, короткий мясистый нос нелепо торчал на плоском лице.

— Как пишется? — спросил я, подходя к Берни.

— Попробуй сосредоточиться, когда каждую минуту ожидаешь пули в лоб, — хмуро пожаловался он.

Скейф захохотал:

— Сколько раз повторять, мистер, что вас здесь никто не тронет? А вы никак не хотите верить.

— Я не верю фараонам с детства, — отозвался Берни. — Почему я должен менять убеждения? — Он перевел на меня подозрительный взгляд: — Что еще ты придумал?

— Мы останемся здесь до наступления темноты. Потом выходим на улицу и заманиваем бандитов в ловушку.

Глаза Берни медленно поползли на лоб.

— Что значит — заманиваем в ловушку?

— Ты возьмешь меня под руку, и мы неторопливо пройдемся по городу, как парочка влюбленных. В конце концов нас заметит бандит и решит нанести роковой удар. Тут-то и появятся друзья полицейские и прошьют его насквозь свинцом.

— Очень интересно. Предположим, они промахнутся.

— Тогда им займусь я. — Вытащив пистолет, я помахал им перед носом Берни. — Когда-то я неплохо стрелял. Недаром во время войны меня прозвали Убийца Слейден.

Питерс и Скейф разразились громким смехом, а Берни в ужасе отпрянул в сторону:

— Немедленно убери пистолет! Не хватает еще одного несчастного случая. — Нагнувшись, он выставил вперед жирный подбородок. — С каких пор ты стал говорить во множественном числе? Меня палкой не выгонят на улицу после захода солнца. Я остаюсь здесь.

В пять часов я вновь появился в кабинете Крида. Следом за мной в комнату вошел Питерс.

— Итак, как будем действовать дальше? — спросил капитан, приглашая меня садиться.

— Дуэта у нас не получилось, мне придется исполнять соло, — ответил я. — Мой компаньон считает, что ему вреден свежий воздух. Его можно понять. Впрочем, за одним подопечным вам будет легче уследить. Когда стемнеет, я поеду в гостиницу на такси. Там сниму светлый костюм и переоденусь во что-нибудь поскромнее. Потом умеренным шагом продефилирую к ресторану. Прикажите вашим парням сидеть где-нибудь вблизи, скажем, в баре — я буду чувствовать себя более уверенно. Дальше. Если ресторан покажется ему местом неподходящим, я продолжу прогулку — дойду до кинотеатра на углу и там сверну в бар Майка. Потом вернусь в отель.

Крид делал пометки на листке бумаги.

— Начинайте прямо от нас и идите до отеля пешком, — сказал он. — Если такси затеряется среди машин, вам может не поздоровиться. Мы не имеем права упускать вас из вида, но в то же время бандиту незачем знать, что за вами следует полиция. Ловушка должна быть ловушкой. Питерс стреляет по-снайперски, но плестись за вашей спиной он не может. Помните, Слейден, мы с вами не в бирюльки играем. Вы рискуете головой.

Неожиданно до моего сознания дошло, в какую безрассудную идею я ввязался. Пожалуй, Берни не такой уж остолоп, каким иногда кажется, подумалось мне.

Однако давать задний ход было уже поздно.

— Если Питерс не позволит ему действовать и уложит на месте, у меня не будет претензий к полиции, — сказал я.

— Вас будет охранять не один Питерс, — серьезно ответил Крид. — Я выделил ему в помощь сорок человек. Мои люди будут расставлены через каждые двадцать ярдов вашего маршрута. Вы их даже не увидите. Некоторые поедут в машинах. Другие смешаются с толпой. Полицейские будут следить за улицей из окон и подъездов домов. Если бандит попробует пустить в ход оружие, мы живо отправим его к праотцам.

— Чудесно! — сказал я. — Через два часа уже стемнеет, и мы сможем начать.

— О деталях я позабочусь. Вы пока отдыхайте.

Оставшееся время я провел, сражаясь с Берни в очко. Он объяснил, что существует обычай играть в карты с приговоренными к смерти. Хотя лично его карты не интересуют, он считает своим долгом немного скрасить оставшиеся мне часы жизни.

Берни никудышный игрок, и вскоре я обыграл его на три доллара.

— Деньги тебе не понадобятся, — сказал он, когда я предложил ему рассчитаться. — Могу дать долговую расписку, если ты настаиваешь.

— Плати наличными, — потребовал я. — Моим наследникам не удастся содрать с тебя ни цента.

Он нехотя протянул деньги:

— Кстати, о наследниках. Ты уже составил завещание?

В комнату вошел Питерс.

— Все готово, — объявил он. — Пойдем?

Я поднялся.

— До встречи, Берни, — сказал я. — В случае, если я не вернусь, можешь распоряжаться моим имуществом.

— Ты серьезно? — Его хмурое лицо оживилось. — И телевизором тоже?

Не удостоив его ответом, я вышел в коридор, где нас поджидал Крид.

— Я отдал все необходимые распоряжения, — сказал он. — Мои парни не будут спускать с вас глаз. Придерживайтесь середины тротуара и не отклоняйтесь от согласованного маршрута. Тогда все будет в порядке.

— Надеюсь, — ответил я, выглядывая на улицу через полуоткрытую дверь. — До свидания, капитан.

Питерс сказал:

— Даю вам шестьдесят секунд форы. Потом выхожу следом.

Сделав шаг, я оказался на пустынной и темной улице. Моя рука крепко сжимала в кармане рукоятку пистолета. Прикосновение к холодному металлу придавало мне некоторую уверенность.

— Не пристрелите меня по ошибке, — бросил я на прощанье полицейскому.

В ответ Питерс громко расхохотался.

Я медленно двинулся вперед. Ярдов через тридцать на пути мне попался здоровенный верзила, который стоял, привалившись к стене. Он искоса посмотрел на меня и, сплюнув сквозь зубы, пробормотал.

— Ну как, подкашиваются ноги, падла?

Я продолжал идти.

Путь до отеля показался мне бесконечным. Когда мимо проезжала машина, я ощущал странное щекотание на скальпе — это шевелились волосы на голове. При встрече с прохожими сердце мое готово было выпрыгнуть из груди. Я едва не пустился наутек, увидев, что дорогу мне перебежал черный кот. Мой костюм был мокрым от пота, когда я наконец добрался до отеля. Мне пришлось остановиться у входа и обтереть с лица холодную испарину, прежде чем я рискнул войти.

Ларсен за конторкой дежурного администратора слюнявил, как обычно, иллюстрированный журнал. Увидев меня, он приветливо заулыбался. В плетеном кресле читал газету переодетый фараон.

Когда я проходил мимо, он шепотом пробасил:

— У тебя в номере Скейф. Не всади в него пулю со страху.

Я кивком показал, что понял, и, вызвав лифт, поднялся на второй этаж. Гостиничный коридор был пуст, никто не подстерегал меня. До номера я добрался в два прыжка и, постучав, распахнул дверь.

— Не стреляй, это Слейден! — приглушенно крикнул я.

В комнате зажегся свет.

— Входи, — сказал Скейф.

Развалившись в мягком кресле, он неторопливо попивал виски. Бутылка, которую я едва успел начать, была наполовину пуста. Я вошел.

— Тихо, как в могиле, — позевывая, сказал он. — Тебя, наверное, просто решили разыграть.

— На твоем месте я не стал бы лакать чужое виски лошадиными дозами, — холодно заметил я. — Бандит может спровадить на тот свет и тебя.

Скейф улыбнулся:

— Чтобы из-за дешевого гангстера я отказался от дармовой выпивки?

Я взял стакан и до краев наполнил его спиртным.

— Неплохой наклевывается сюжетик, — продолжал полицейский. — Как ты назовешь рассказ? «Кровавая схватка с наркоманом»? — И он громко загоготал.

Вылив в рот половину содержимого стакана, я немного успокоился.

— Тебе легко смеяться. Побывал бы ты в моей шкуре, — сказал я, стягивая пиджак.

— Стоит ли из-за какого-то негодяя портить себе нервы? — ответил он более серьезным тоном. — Мы живо упечем его за решетку.

Я напялил костюм потемнее.

— Вот теперь лучше — пусть попробует в меня попасть. — Протянув руку, я взял стакан и допил виски. — Можно и пообедать.

— Два наших агента сидят в баре, а один ждет в ресторане, — сказал Скейф. — Устрой себе королевский ужин — там тебе ничто не грозит.

— До ресторана еще надо добраться. Прощай!

— Мы с Питерсом проводим тебя. Иди помедленнее.

— Хорошо.

Спустившись в вестибюль, я кивнул Ларсону и глянул через стеклянную дверь на улицу. На противоположной стороне ее стояла машина. В ней при неясном свете уличного фонаря виднелись очертания двух человек.

— Свои ребята, — пробасил полицейский, отдыхавший в кресле. — Они тебя не тронут.

Я вышел на улицу и потащился к ресторану, до которого было не более ста ярдов. Ноги отказывались идти, и мне пришлось переставлять их чуть ли не руками. Мои глаза беспокойно блуждали по сторонам, уши ловили подозрительные шорохи. Когда неподалеку со скрипом затормозила машина, я едва не лишился чувств. Проходя мимо нее, я наполовину вытащил из кармана пистолет, но все обошлось.

Через минуту, потянув тяжелую дверь, я вошел в ярко освещенный бар. Там прохлаждались человек двадцать забулдыг. При моем появлении они не повернули головы.

Я подошел к стойке и заказал двойную порцию виски. Два здоровенных парня, сидевшие возле входа, в упор посмотрели на меня. Один из них перехватил мой взгляд и многозначительно подмигнул.

В ресторане я выбрал столик с таким расчетом, чтобы следить за входящими. Мой взгляд упал на рыжего крепыша, уплетавшего бифштекс. Это был третий детектив, о котором говорил Скейф. Он тоже посмотрел на меня, и на его лице заиграла жизнерадостная улыбка. Поручение капитана ему определенно нравилось. Я надеялся, что он держит порох сухим.

Официант принес мне мой заказ, и я, то и дело поглядывая на выход, приступил к еде. В общем, тревожился я напрасно — пробраться через полицейский кордон не смог бы и мышонок.

Заплатив по счету, я несколько минут бесцельно сидел за столиком. Хотя подошло время подниматься и уходить — иначе я рисковал выбиться из графика, — покидать светлый, просторный и безопасный зал не хотелось. Меня бросало в дрожь при мысли о прогулке по темной улице.

Рыжий крепыш разделался с бифштексом и вопросительно посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на часы. Намек был ясен, и я, поднявшись, поплелся к выходу.

— Пора! — негромко произнес я, проходя мимо двух детективов, скучавших в баре.

— Давно бы так, — недовольно проворчал один из них. — Я думал, ты собираешься здесь заночевать.

Фараон не отличался тактом, но его можно было понять: дома его ждали жена и детишки.

Я сделал не больше двух десятков шагов в направлении клуба «Флориана», когда события начали стремительно разворачиваться.

Из темноты вынырнула огромная черная машина.

Я сразу сообразил, что она приехала за мной, когда увидел погашенные фары. Повернувшись, я припустил по улице, но через секунду понял, что не успею добежать до ресторана — машина настигнет меня раньше. Я был похож на сидящую на белой стене муху, которую каждый может прихлопнуть без всякого труда.

Тогда, в отчаянии выхватив пистолет, я бросился наперерез машине. В голову мне пришла безумная мысль, что, если я успею проскочить перед ней, пуля минует меня. За ветровым стеклом я разглядел водителя — молодого парня, лицо которого наполовину скрывала широкополая шляпа.

На заднем сиденье скрючился пассажир — в руках он держал пулемет, просунув ствол в раскрытое окно.

Я приподнял пистолет и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и машину резко занесло в сторону. В тот же момент послышался лающий треск пулемета.

Не поверни водитель баранку так круто, поток свинца разрезал бы меня пополам.

Я бросился на землю. Машина продолжала вилять по асфальту, едва не наехав на меня задними колесами. Еще мгновение — и она с грохотом врезалась в фонарный столб.

Не отрываясь от земли, я перекатился на несколько ярдов дальше. Над моей головой разыгрывалось настоящее сражение: свистели пули, вспышки выстрелов выхватывали из темноты неясные силуэты зданий. Мои телохранители перешли к решительным, хотя немного запоздалым действиям. Черная машина, продырявленная пулями полицейских, постепенно превращалась в решето. Прижавшись лицом к пыльному асфальту, я прислушивался к топоту бегущих ног. Пот застилал мне глаза, и я отчетливо сознавал, как постепенно глупею от панического животного страха.

Собрав остатки мужества, я на дюйм оторвал голову от земли и глянул вперед. Бандит, скрывшийся за машиной, посылал в темноту пулю за пулей. Я выстрелил наугад и услышал крик боли, показавшийся мне прекрасней самой восхитительной музыки. Пулемет выпал из рук гангстера, и он тяжело повалился на асфальт. К машине бежали Питерс и Скейф.

— Осторожно, он еще жив! — крикнул я.

Не желая рисковать, Скейф нырнул в ближайший подъезд, но Питерс продолжал мчаться вперед. Внезапно бандит встал на одно колено и поднял ручной пулемет. Я закричал снова, стремясь предупредить Питерса об опасности, но было поздно. Послышалось зловещее стрекотание, и полицейский рухнул на землю лицом вниз.

Скейф выстрелил три раза подряд. Бандит покачнулся, сделал слабую попытку подняться и бессильно упал.

— Я прикончил его! — возбужденно крикнул Скейф.

Я с трудом поднялся. Ноги меня не держали. Вместе с тремя полицейскими, стрелявшими из подъезда ресторана, я подошел к машине.

Мертвый гангстер лежал на спине, зажав в руке пулемет. Это был мой знакомый наркоман, навестивший нас с Берни в отеле. На его лице застыла гримаса смерти.

— В машине остался водитель, — сказал я.

Скейф заглянул внутрь.

— Ты уложил его первой пулей. — Он обошел машину и приблизился к Питерсу, который, сидя на асфальте, нецензурно ругался. Пуля раздробила ему плечо.

Неистово завывая сиренами, подъехали две патрульные машины. Из одной, открыв на ходу дверцу, выскочил Крид и побежал к Питерсу. Потом, оставив раненого на попечении Скейфа, подошел ко мне:

— Живы-здоровы?

— Как будто, — ответил я не совсем уверенным тоном. — Что с Питерсом?

— Ничего страшного, — успокоил Крид и посмотрел на убитого. — Он?

— Да. Полиции не приходилось иметь с ним дела?

— Я вижу его впервые.

Когда подъехала скорая помощь, на тротуаре собралась уже изрядная толпа зевак.

Подошел Скейф.

— Не встречал его раньше? — спросил Крид, кивком указывая на распростертое тело.

— Нет.

— Похоже, на сегодня спектакль окончен, — сказал капитан. Потом, обращаясь ко мне, добавил: — Не думаю, что они повторят попытку, но с охраной вам лучше не расставаться.

— Пойдем, герой, — сказал Скейф. — Видишь, все закончилось благополучно.

В последующие три дня ничего существенного не произошло. Громоздкий полицейский аппарат действовал полным ходом, но расследование требовало времени. Понимая, что Крид и его помощники сталкиваются с немалыми трудностями, я не подгонял события. Детективы пытались напасть на след зеленого «кадиллака» и пролить свет на прошлое Фей Бенсон. Не менее дюжины полицейских сыщиков разыскивали золотой браслет танцовщицы. Не был забыт и мертвый гангстер — над выяснением его биографии трудилось несколько человек. Берни я решил отправить в Нью-Йорк — от его сидения в городе не было проку. Я велел ему доложить обо всем Файетту и отдать в редакцию первую статью из задуманной мной серии о деле Бенсон.

Он помчался на вокзал с неприличной поспешностью, потребовав полицейского эскорта до вагона.

По моей просьбе из редакции прибыл фотограф. Джадсон — так звали паренька — запечатлел на пленке улыбающегося Спенсера, бар Майка и унылую кирпичную громадину, в которой жила когда-то Джоун Николс. Фототека Файетта пополнилась также портретами всех полицейских инспекторов, связанных так или иначе с расследованием дела Фей Бенсон. На это ушло время, зато у меня появился отличный набор фотографий, которые, я знал, помогут Берни в его работе над статьями.

Проводив Джадсона обратно в Нью-Йорк, я отправился в полицейское управление и возле входа столкнулся со Скейфом.

— Я собирался тебе звонить, — сообщил он. — С тобой жаждет увидеться капитан.

— Что-нибудь новенькое?

— Старик обо всем расскажет. Пойдем, я тебя провожу.

Крид сидел за столом и дымил сигарой. Его лицо выглядело осунувшимся и усталым.

— Заходите, — пригласил он, с трудом сдерживая зевоту, — хочу похвастаться новостями.

Я устроился на стуле, а Скейф остался стоять, прислонившись к стене.

— Гангстера звали Хенк Флемминг. В Сан-Франциско за ним числится шесть убийств. Работал за деньги. За пятьдесят долларов убил бы родного отца. Кто-то заплатил ему и за вас. Док говорит, что он был начинен наркотиком, как рыба фаршем. Вам повезло, что остались живы.

— Теперь начнем охоту за теми, кто его нанял?

— Конечно. Но не надейтесь на легкий успех. — Крид стряхнул пепел с кончика сигары. — Кое-какие факты у нас уже есть, но помогут ли они отыскать преступника? В кармане у Флемминга нашли обратный билет в Тампа-Сити. Он выехал из Сан-Франциско пять дней назад и по дороге к нам заехал туда. Там его, видимо, и наняли.

— Не знают ли о нем в Тампа-Сити? — поинтересовался я.

Крид нахмурился:

— Мы послали запрос. Они сообщили, что понятия о нем не имеют. Но это еще ничего не означает, их утверждения не раз расходились с истиной. Полиция Тампа-Сити — позор для страны. Я не встречал более продажных и безответственных полицейских. Их шеф комиссар полиции Эд Дунан связан с преступным миром. Поэтому Тампа-Сити и кишит всякого рода уголовниками. От них мы не дождемся помощи.

— О Генри Ратленде нет известий?

— Пока ничего. Фирма, торгующая «кадиллаками» в нашем округе, продала за последние три года четыреста зеленых автомобилей. Мы получили список владельцев. Но, сами понимаете, за один день их не опросишь.

К тому же Ратленд в этом списке не числится. Он наверняка приехал в Уэлден под фальшивой фамилией. Детективы проверяют сейчас всех поименно, но им потребуется время. — Он снова с трудом подавил зевок. — И еще. Нам удалось напасть на след браслета. Его заложили в ломбард через три дня после исчезновения Бенсон. Тайэрни, хозяин ломбарда, сказал, что браслет ему принес Хессон. Клерк тоже опознал Хессона по фотографии. Браслет купила одна голливудская актриса, и мы пытаемся с ней связаться. Но главное, что принес его в ломбард Хессон.

— О самой Фей ничего не слышно?

— К сожалению, очень мало. Я сдержал обещание, и сейчас фото танцовщицы напечатали все газеты страны. Мы получаем кучу писем, авторы утверждают, что знали ее. По-моему, большинство этих писак — просто свихнувшиеся люди. Одно письмо представляется мне интересным. Автор пишет, что был с ней знаком, но в то время она была брюнетка. Жаль, если он ошибается. И вот почему; он пишет, что Фей работала на него. И знаете где?

— В Тампа-Сити?

— Совершенно верно.

— За три дня вы собрали неплохой урожай. Значит, на помощь полиции Тампа-Сити рассчитывать не приходится?

— Еще не было случая, чтобы они кому-нибудь помогли. — Крид снова помрачнел. — Они пальцем не шевельнут, чтобы разыскать преступника.

— Предположим, туда поеду я и стану действовать на свой страх и риск?

Лицо Крида посветлело.

— У меня самого вертелась в голове подобная мысль. Вы здорово нас обяжете. Только действуйте осторожно. Если Дунан кого и ненавидит больше, чем бешеных собак, так это частных сыщиков. В полиции у него служат самые отъявленные мерзавцы. Стоит им пронюхать, зачем вы к ним пожаловали, и вам не сдобровать.

— Постараюсь не дать себя в обиду, — ответил я. — Не знаете, к кому бы я мог обратиться там за помощью?

— В Тампа-Сити живет мой старый друг — Дон Брэдли. До выхода на пенсию он был капитаном полиции, как и я. Он порядочный человек и один из самых толковых полицейских в стране. Брэдли не поладил с Дунаном по поводу какого-то убийства, и ему предложили уйти. Не знаю, что там произошло, но думаю, он сумеет помочь. Я напишу вам рекомендательное письмо.

— Спасибо. Я тронусь в путь завтра утром.

— Не уверен, принесет ли ваша поездка пользу, Видите ли, Слейден, человек, написавший нам, мог и ошибиться. Не окажись у Флемминга обратного билета до Тампа-Сити, на его письмо не следовало бы обращать внимания.

— Чья подпись стоит в письме?

— Леннокс Хартли. Там указан его адрес: Кэннон-авеню, двести сорок шесть.

Я записал адрес в блокнот.

— К нему стоит заглянуть.

В дверь постучали, и в кабинет вошел полицейский. Прошептав что-то на ухо Скейфу, он обратился к капитану:

— Внизу ждет посетитель. Он говорит, ему знакомо лицо Флемминга. Пригласить его?

— Наконец-то! — сказал Крид, отодвигая кресло от стола. — Попросите его ко мне!

Минуты через две в кабинет вошел пожилой розовощекий толстячок. В пальцах он нервно крутил шляпу. На нем были коричневые плисовые брюки, вылинявший пиджак и клетчатая сорочка.

— Меня зовут Тед Сперри, капитан, — заметно волнуясь, произнес он. — Я по поводу фотографии в газете. Человек, чей портрет они напечатали, приходил ко мне около года назад. Я подумал, что надо сообщить о нем в полицию, но если я просто отнимаю время…

— Присаживайтесь, мистер Сперри, — вежливо сказал Крид. — Извините, кто вы по профессии?

К удивлению присутствующих, толстяк оказался садовником.

— Я не совсем обычный садовник, господин капитан, — объяснил он. — У меня свой питомник на Далматиан-стрит. Я продаю саженцы и садовое оборудование. Дело у меня небольшое, но прибыльное, я работаю вместе с женой.

— Вы говорите, к вам приходил Флемминг? Вы не ошиблись?

— Нет, господин капитан, я абсолютно уверен, ко мне приходил именно тот человек, чья фотография появилась в газете. Я подумал еще: что ему от меня нужно? У него было лицо… как бы поточнее выразиться… лицо настоящего гангстера.

— Что он от вас хотел?

— В то время я как раз придумал одно выгодное дельце — выращивать в бочках рассаду клубники. Мой бизнес зависит от рекламы, и я всюду, где мог, помещал объявления. Этот парень сказал, что прочитал обо мне в газете. Видите ли, господин капитан, я поставляю клиентам рассаду вместе с бочками и землей. Это выгодно для меня и удобно другим. Растение защищено от вредителей и…

— Очень интересно, — перебил его Крид, проявляя легкое нетерпение. — Но я не думаю, чтобы Флеммингу требовалась рассада клубники.

— Совершенно верно, господин капитан, ему нужна была только бочка. Мы даже поспорили. Я объяснил, что не продаю бочки отдельно. Мне это невыгодно. Стоимость бочки я включаю в стоимость земли и рассады.

Теперь мы слушали толстячка с напряженным вниманием.

— И что дальше? — спросил Крид.

— Мы спорили довольно долго. Он сказал, что у него уже есть клубничная рассада. Ясное дело, я ему не поверил. У таких людей, как он, нет, наверное, даже сада. Садовника я могу узнать за сто миль.

В конце концов он согласился заплатить за все, хотя взял только бочку. За ней приехал грузовик на следующий день.

— Вы не помните, когда это было?

— Помню. Я справился у себя в книге, прежде чем идти к вам. Он приходил семнадцатого августа.

Крид бросил на меня многозначительный взгляд — именно в этот день исчезла Фей Бенсон.

— Номер грузовика вы не записали?

— К сожалению, нет. Вам важно знать номер?

— Может быть. Какой это был грузовик?

— Зеленый. Открытый зеленый грузовик. Ничем не примечательная машина.

Крид посмотрел на Скейфа.

— Сержант проводит вас в морг, мистер Сперри. Я прошу вас опознать убитого. — Он поднялся и пожал садовнику руку: — Спасибо за визит. Поступай все граждане так, как вы, работать нам стало бы намного легче.

Толстячок, чрезвычайно довольный собой, вышел из кабинета, а я обратился к капитану:

— Бочка… Дела у Бенсон обстоят, видимо, не блестяще.

— Пожалуй, — согласился капитан и на некоторое время погрузился в размышления. — Надо выяснить, не покупал ли Флемминг в городе цемент. — Сняв телефонную трубку, он отдал распоряжение дежурному связаться со всеми магазинами Уэлдена, торгующими строительными материалами. — Наверное, поэтому мы и не нашли ее тело.

Я встал и подошел к висевшей на стене карте:

— В каком водоеме мог спрятать труп Флемминг? Крид указал пальцем на голубую точку:

— В озере Болдок. Оно достаточно глубокое — футов шестьдесят посредине. От города до него мили две, не больше. Там горожане любят устраивать пикники.

— Больше нигде?

— В Уэлдене есть еще водохранилище. Но там он не стал бы прятать — его регулярно очищают.

Кроме того, к берегу не подъехать на грузовике — мешает высокий забор. Если Бенсон в воде, надо искать ее в озере.

— Не съездить ли нам туда?

По-прежнему глядя на карту, Крид задумчиво почесал голову.

— Вреда не будет. Один из моих парней говорил, что у него есть акваланг. Он спустится и проверит дно. Если бочка там, придется доставать подъемник. Руками ее не выкатить.

— Я останусь в Уэлдене, капитан, пока не прояснится вопрос с бочкой. С Тампа-Сити можно повременить. Если ее обнаружат в озере, будет сенсация на всю страну. Когда вы намерены приступить?

— Завтра. Сейчас уже поздновато. Я не хочу собирать толпу зевак. Начнем пораньше, часов в шесть утра.

Солнце уже золотило верхушки деревьев, когда я остановил «бьюик» возле полоски воды, именуемой озером Болдок. Это было живописное место, поросшее кустарником и деревьями. В зеркальной поверхности озера отражались могучие кроны ив, печально склонившихся к самой воде.

Я заглушил мотор и подошел к Скейфу. Прислонившись спиной к дереву, сержант лениво дымил сигаретой.

— Хорошенькое местечко, а? — позевывая, сказал он. — Нелегко подниматься с постели в такую рань.

— Что поделаешь? Игра стоит свеч. Кроме того, мне давно хотелось полюбоваться восходом солнца. — Я бросил взгляд на стоящего неподалеку Крида и троих полицейских. Один из них натягивал водолазный костюм.

— Держись от него подальше, — предупредил Скейф. — По утрам старик всегда злой как черт, а вчера он отправился на боковую не раньше трех ночи.

Устроившись на берегу с миниатюрным фотоаппаратом, я наблюдал, как водолаз грузится в небольшую лодку. Двое дюжих полицейских сели на весла и погребли к середине озера. Там лодка остановилась, и водолаз, перебравшись через борт, скрылся в воде.

— Бр-р-р! Замерзнет, бедняга! — поеживаясь, посочувствовал Скейф. — Но это ему наука, в другой раз не станет хвастаться, каким героем был на войне. У старика хорошая память — вот Харрис и заработал холодную ванну. А рассчитывал на повышение. Я тоже мог бы рассказать кой о чем, да решил не быть дураком и попридержать язык. Бр-р-р!

Примерно через полчаса над водой показалась голова Харриса. Он неуклюже подплыл к лодке и перелез через борт. Некоторое время водолаз оживленно жестикулировал, говоря что-то Криду, потом полицейские налегли на весла, и лодка поплыла к берегу.

— Нашли они ее, как ты думаешь? — спросил я, поднимаясь.

— Наверняка. Крид отправил бы его обратно, появись он с пустыми руками.

Скейф тоже встал, и мы в ожидании лодки начали не спеша прогуливаться.

— Бочка на дне! — возбужденно крикнул Крид, выпрыгивая на берег. — Харрис говорит, она набита цементом!

Я сделал снимок водолаза, тщетно пытавшегося не стучать зубами.

— Будем вытаскивать ее сегодня? — спросил я.

— Сегодня, но поближе к вечеру, когда стемнеет, — ответил Крид. — Иначе здесь соберется половина Уэлдена. И держите язык за зубами. Если в бочке никого не окажется, я стану посмешищем в глазах всего города.

— Чудесное утро, не правда ли? — с ехидцей обратился Скейф к Харрису. — Вода, наверное, теплее парного молока?

Тот разразился отборной бранью.

Я посадил сержанта в свою машину и повез в город.

— Даже если Бенсон на дне озера, — сказал я, — отыскать подлинного убийцу будет нелегко. Ясно, что Флемминг был простым исполнителем, кто-то заплатил ему. Ты согласен?

— Пожалуй. Зачем ему понадобилось расправляться с ней? У него не было никаких причин. Но слава Богу, это не моя забота. Конечно, сержантом полиции быть не очень приятно, но в шкуре капитана мне сейчас не хотелось бы оказаться. Мы мало знаем о пропавшей танцовщице, поэтому трудно сказать, кому она вдруг помешала. Хотя она и кажется скромной девчонкой, кто их знает, этих тихонь.

— Да, ты философ, — иронически заметил я, останавливаясь около полицейского управления. — Так и писателем, чего доброго, станешь. Будешь тогда вкалывать день и ночь, зарабатывая на пропитание. Ну, до скорого!

Дел у меня особых не было, а вечер предстоял утомительный. Поэтому я вернулся в отель и вновь завалился в постель.

Проснувшись около трех, я вышел из номера и поехал обратно в полицейское управление. Скейф был у себя. На столе у него лежало досье Бенсон. Судя по количеству окурков в пепельнице, он не выходил из кабинета, пока я безмятежно спал.

— Какие выводы ты сделал? — спросил я, присаживаясь на подоконник.

— Снова ты? — Он устало отодвинулся от стола. — Абсолютно никаких. Сейчас мне хочется, чтобы ее вообще не нашли. Если она в озере, хлопот не оберешься. Каждый начнет спрашивать, почему, зачем и с какой целью ее укокошил Флемминг.

— Не кажется тебе, что смерть Джоун Николс и Фармера тоже дело его рук?

— Кажется. Но у нас нет доказательств.

— Можно понять, почему прикончили Фармера, — сказал я. — Он участвовал в похищении вместе с Хессоном. Но почему погибла Джоун Николс, никак не могу взять в толк.

— Следователь говорит, обычный несчастный случай, — равнодушно отозвался Скейф.

— Глупости. Только дурак поверит в такое удивительное совпадение. Утром она справляется о пропавшей знакомой, а вечером ломает шею. Ты вообще решил сбросить ее со счетов?

— О Николс никто не думает забывать. Просто мы не знаем, с какой стороны подступиться. Она не вписывается в общую картину. Крид говорит, чтобы мы с ней особенно не мудрили. Позднее, когда появится больше фактов, наши детективы снова ею займутся.

— А о других девочках, которые ездили с ней в Париж, есть что-нибудь новенькое? Они из вашего города?

— Только одна. — Скейф заглянул в папку. — Дженет Шелли. Можешь записать адрес: Аркадия-драйв, двадцать пять.

— Ты у нее был?

— Нет. У нас сейчас дела поважнее. Шелли придется подождать.

— Думается мне, что Джоун Николс играла не последнюю роль в этом спектакле. Чем больше мы о ней узнаем, тем лучше. Ты не возражаешь, если я заеду к Шелли?

— Лично у меня возражений нет, — ответил Скейф с безразличной улыбкой. — Можешь ехать хоть к дюжине Шелли. Но не упоминай о нашем разговоре капитану. У старика по-прежнему сплин. Он рассвирепеет, узнав, что я целый день трепался с тобой.

Я встал:

— Если она расскажет что-нибудь стоящее, я позвоню тебе.

Аркадия-драйв — тихая малолюдная улочка на окраине города — упиралась в поросший сорняками пустырь. С одной стороны тянулась цепочка одноэтажных бунгало, с другой выгорали на солнце несколько пестрых рекламных щитов.

В доме под номером двадцать пять крохотный садик ласкал глаз посетителей аккуратно подстриженными газонами, занавеси на окнах сверкали крахмальной свежестью и чистотой. Жалкое впечатление производили лишь облупившиеся, потрескавшиеся стены.

Прошло не меньше минуты после моего звонка, прежде чем я услышал шаги внутри дома. Открыла мне молодая блондинка с приятным лицом и стройной фигурой. Ее стандартная красота, типичная для девушек, зарабатывающих на кусок хлеба выступлениями в ночных клубах, еще не успела поблекнуть. На ней был синий домашний халат, туго перетянутый в талии, на маленьких ножках — синие сатиновые шлепанцы. Хозяйка вопросительно посмотрела на меня.

— Мисс Шелли? — спросил я, приподнимая шляпу.

— Да. Если вы рассчитываете что-либо продать, не теряйте понапрасну время.

— Не беспокойтесь. Я не торговец, а репортер. Меня зовут Чет Слейден. Вы никогда не читали журнал «Мир преступлений»?

— Меня не интересуют преступления.

— У каждого свои вкусы. Разрешите задать вам несколько вопросов? Они касаются Джоун Николс, с которой вы когда-то работали.

Выщипанные брови мисс Шелли удивленно приподнялись:

— Но она умерла. Больше года назад.

— Мне говорили. Вы не возражаете, если я войду? Постараюсь вас долго не задержать.

Отступив в сторону, она пропустила меня вперед.

— Если вы намерены меня ограбить, — сказала она полушутя, полусерьезно, — расстаньтесь с надеждами обогатиться. В доме хоть шаром покати.

Я достал из кармана визитную карточку:

— Если и этого недостаточно, чтобы вы успокоились, позвоните в управление полиции сержанту Скейфу. Он подтвердит, что я абсолютно безвреден.

На ее лице промелькнула улыбка:

— Извините, но в газетах пишут столько ужасов… Входите.

Вслед за ней я прошел в опрятную, но бедно обставленную гостиную, где кроме предметов самой первой необходимости не было ничего.

— Садитесь. К сожалению, я не могу предложить вам виски. Не задерживайте меня долго — мне пора уходить.

Достав фотографию Фей Бенсон, я протянул ее Дженнет:

— Вы никогда не встречали эту девушку?

Она внимательно посмотрела на нее и отрицательно покачала головой:

— Нет. Фотография кого-то напоминает, но знаете, в кабаре все девушки на одно лицо.

В ее словах была доля правды.

— Значит, она не ездила с вами в Париж?

— В нашей труппе ее не было.

— Но Джоун Николс ездила с вами?

— Да. Видите ли, мистер Слейден, мне не совсем понятно, чем вызваны ваши вопросы. Вам нетрудно объяснить?

— Хорошо. В двух словах суть дела в следующем: четырнадцать месяцев назад Фей Бенсон пропала при загадочных обстоятельствах. С ней была знакома Джоун Николс. Во всяком случае она справлялась о ней в отеле через три дня после исчезновения Бенсон. Вернувшись домой, мисс Николс упала с лестницы и скончалась на месте.

— Я слышала об этом, мистер Слейден, — сказала Дженнет Шелли, бросив на меня вопросительный взгляд, — но мне говорили, что она просто оступилась.

— Так же считает и следователь. И хотя полиция не усматривает в ее внезапной смерти преступных действий, мне лично несчастный случай с мисс Николс кажется в высшей степени подозрительным. Я думаю, ей помогли упасть.

— Но зачем? Кому она мешала?

— К сожалению, вы ограничили меня временем и я не могу вдаваться в подробности. Для меня сейчас важно одно: в каких отношениях находились мисс Николс и Фей Бенсон? Были они подругами или просто знакомыми? Тут-то я и рассчитываю на вашу помощь.

— Вряд ли я смогу вам помочь. При мне она никогда не упоминала фамилию Бенсон.

— Вы были дружны с мисс Николс?

— Не очень. У Джоун был трудный характер. Она не сошлась ни с одной из наших девушек.

— Что вы имеете в виду под трудным характером?

Ее лицо выразило нерешительность, потом она пожала плечами:

— Я не люблю сплетничать, тем более о покойных. Но полагаю, теперь это неважно. Джоун постоянно страдала от отсутствия денег и занимала у нас. Нам всем платили одинаково плохо, но она не умела жить по средствам и залезала в долги. Рассчитавшись, просила снова. Стоило кому-нибудь из девушек ей отказать, и Джоун становилась ее злейшим врагом.

— Куда же она девала деньги?

Дженнет Шелли снова неопределенно пожала плечами:

— На что женщины обычно тратят деньги? На тряпки и безделушки. Джоун расходовала на них больше, чем другие девушки из труппы, как-никак она вращалась в высшем обществе. У нее была удивительная способность завязывать дружбу с богатыми дамами. В Париже, например, она познакомилась с настоящей миллионершей — Корнелией ван Блейк.

Не знаю, как ей это удалось. Она обедала с ней и дважды побывала у нее в гостях. Помню, перед тем как отправиться к ней в отель, она выпросила у меня новое платье и заняла у девушек двадцать долларов. Не могла же она ударить в грязь лицом. Платье я с трудом получила обратно, а деньги она, кажется, так и не вернула.

То, что рассказывала Дженнет, меня не особенно интересовало, но я не перебивал ее, надеясь услышать в конце концов что-нибудь полезное.

— Вы не встречали мисс Николс в обществе высокого загорелого мужчины лет тридцати пяти? С тонкими черными усиками? — поинтересовался я.

— Нет. Она избегала молодых людей. Джоун предпочитала проводить время с пожилыми бизнесменами, они делают богатые подарки.

Для девушки, которая не любит сплетничать, мисс Шелли была довольно разговорчивой.

— Может, вы встречали его при других обстоятельствах? Зовут его, кажется, Генри Ратленд. У него зеленый «кадиллак».

Она невесело рассмеялась:

— Очень сожалею, но нет. С удовольствием бы с ним встретилась. Мои знакомые не поднимаются выше «форда».

Похоже, я действительно тратил время впустую.

— Возможно, кто-нибудь хотел избавиться от мисс Николс, как вы считаете? — задал я последний вопрос.

— Многие ее терпеть не могли, но убивать… Нет, на это не пошел бы никто. Ее старались по возможности избегать.

— Спасибо, — сказал я, направляясь к выходу. — Извините, что отнял у вас время. — Достав из бумажника двадцать долларов, я положил их на стол. — Мне неудобно предлагать вам деньги, но мой редактор требует, чтобы мы платили за информацию. Считайте это гонораром за ценные сведения.

Присутствуй Файетт при моей заключительной фразе, ему наверняка сделалось бы дурно. Но мне понравилась Шелли, и я не хотел, чтобы она за спасибо тратила на меня свое время. Кроме того, жилось ей, видимо, нелегко.

Ее хорошенькое личико залилось румянцем.

— О, мистер Слейден! Я не предполагала… — Она остановилась на полуслове. — Вы не узнали от меня ничего нового.

— Считайте, что деньги упали вам с неба, — ответил я. — Возможно, мне придется повидать вас еще раз. До свидания!

Бочку извлекли со дна озера поздно вечером.

Несмотря на предупреждение Крида, кто-то проболтался о намечавшейся операции, и на берегу собралось чуть ли не все население Уэлдена. Скейф не без оснований предполагал, что это Харрис создал себе рекламу.

— Его хлебом не корми, дай только покрасоваться на людях, — сухо заметил он.

Находку погрузили на катафалк и повезли в морг. Я протиснулся через возбужденную толпу и, посадив сержанта рядом с собой, погнал «бьюик» следом за черным грузовиком.

— Удалось тебе повидаться с Шелли? — спросил Скейф, закуривая сигарету.

— Да, но она не сообщила ничего интересного. — В общих чертах я передал ему содержание нашего разговора. — Ты не знаешь, снимали у Джоун отпечатки пальцев, прежде чем зарыть в землю?

— Вероятней всего да, но поручиться не могу. Тебя это волнует?

— Не попадалась ли она в руки полиции? Если Шелли говорит правду, Николс была не особенно щепетильна в денежном вопросе. Такие женщины иногда оказываются за тюремной решеткой.

Скейф задумался:

— Это, пожалуй, мысль. Когда вернемся, я узнаю насчет отпечатков. Надеюсь, их не забыли снять.

— Джоун может выпадать из общей картины, но интересует она меня все больше и больше, — заметил я. — Что касается Ратленда, я думаю, он был тем кавалером Фей, которого нам не хватает. Фармер, Хессон и Флемминг похитили девушку, потом Флемминг убил ее. Зачем он это сделал, по чьему приказу? Здесь, наверное, не обошлось без Ратленда, он заплатил всем. Хочешь поспорить, что он дирижировал оркестром?

— Не знаю и спорить не собираюсь. Полицейским за догадки не платят, — ответил Скейф. — Со временем все встанет на свои места, тогда и посмотрим, прав ты или нет. Может, ее вообще никто не убивал, пока мы не знаем даже этого.

Морг находился позади полицейского управления. Я оставил машину на служебной стоянке и следом за сержантом прошел в здание.

— Вы снова здесь? — бросил на меня недовольный взгляд Крид.

— А почему я должен быть в другом месте? — ответил я вопросом на вопрос. — Вы не забыли, что это был мой совет — поискать ее в озере?

Пробурчав что-то, Крид начал давать отрывистые приказания полицейским, сгружавшим бочку с небольшой тележки.

— Я сорвал голос, разгоняя эту свору стервятников, — сказал он, показывая рукой на толпившихся во дворе газетных репортеров. — Если мне удастся узнать, кто разболтал о наших служебных секретах, я переломаю ему ребра.

Джо, служитель морга, вместе с двумя помощниками застыл в ожидании возле стола. На всех троих были резиновые фартуки и перчатки.

— Начинайте, — приказал Крид, — посмотрим, что там внутри.

Я отошел к стене и приготовил фотоаппарат. От волнения руки у меня тряслись, и я чуть не уронил его на пол.

— Это бочка садовника, мистера Сперри, — заметил Крид. — Посмотрите, в ней отверстия для клубничной рассады.

Джо с силой вогнал клин в серую массу цемента, и она раскололась, словно яичная скорлупа.

Не выдержав, я повернулся и вышел из комнаты. Вскоре ко мне присоединился Скейф.

Мы ждали не более пяти минут, когда отворилась дверь и на пороге показался Крид. Его глаза горели от возбуждения.

— Наконец-то мы можем чем-то похвастаться, — удовлетворенно сказал он. — Вы оставайтесь здесь, а я поговорю с прессой. Что это Бенсон, у меня нет сомнений. Мизинец на левой руке трупа слегка изогнут — так же, как у нашей танцовщицы.

Он поспешил во двор, где на него набросилась толпа репортеров.

Сняв телефонную трубку, я заказал междугородный с Нью-Йорком. Когда на другом конце провода послышался голос Берни, было уже далеко за полночь. Я немного удивился, что он бодрствует в столь поздний час.

— Я не могу с тобой долго разговаривать; — недовольно проговорил он. — У нас гости. Мне приходится потчевать этих дармоедов своим лучшим виски. Что у тебя стряслось?

— Бери блокнот, — приказал я, — и побыстрее!

— Нельзя ли подождать до утра? — жалобно заскулил Берни. — Клер не терпит, когда я оставляю гостей одних. Я, кажется, сказал «гостей»? Прости, оговорился. Это не гости, а какие-то голодные волки…

— Слушай, ты, яйцеголовый хлюпик! Доставай блокнот и записывай, что я буду диктовать. Мы нашли Фей Бенсон.

— Нашли? Что ж, это успех. Как она себя чувствует?

— Она давно потеряла способность чувствовать. Есть у тебя на чем писать?

Наступило молчание. Мое раздражение против Берни усиливалось, и, когда в трубке снова послышался его голос, я был зол как черт.

— Клер в ярости! — в отчаянии простонал он. — Умоляю, поторопись!

— Ни слова больше о Клер! — рассвирепел я. — Слушай меня внимательно. — Я начал быстро диктовать. Кроме недостатков у Берни есть и некоторые достоинства. Одно из них — умение записывать с неимоверной скоростью под диктовку. Его закорючки не были стенографией, они являлись изобретением самого Берни. Сообщив основные факты, я обещал ему, что с утренним самолетом вышлю фотографии. — Пусть кто-нибудь приедет в аэропорт, — закончил я уже спокойно. — Статья вызовет сенсацию.

— Ты отлично поработал, Чет. Насчет статьи не беспокойся — к утру она будет готова.

— Спасибо. Не отходи далеко от телефона. Я позвоню тебе снова через несколько минут. Пока мы не знаем, что думает доктор.

— Ради Бога, не звони мне сегодня еще раз! — взмолился Берни. — Клер…

— Знаю. Пусть она катится ко всем чертям! — снова приходя в ярость, рявкнул я и положил трубку.

В комнату вошел Крид. Лицо его выражало необычайное удовлетворение.

— Свора стервятников осталась довольна моей работой, — сказал он. — Завтра газеты выйдут с аршинными заголовками. Док не приходил?

Скейф помотал головой.

Полицейский эскулап появился через десять минут. С невозмутимым видом набив табаком трубку и отказавшись от виски, которое ему предложил сержант, он сказал:

— Ее убили ударом по голове. Предположительно — рукояткой пистолета. Ничего другого я не могу сказать — бочка слишком долго пролежала в воде.

Крид встал.

— Спасибо, док. — Он посмотрел на Скейфа. — Пойдем, пора приниматься за работу.

Когда доктор тоже вышел и комната опустела, я подошел к телефону.

Утром я упаковал вещи и рассчитался за проживание в отеле. Мне предстояло отправиться за двести миль в Тампа-Сити, и перед отъездом я хотел еще раз повидаться с Кридом.

Когда я приехал в полицейское управление, капитан был занят.

— Старик освободится минут через двадцать, — сказал мне Скейф. — Он хотел поговорить с тобой. А пока послушай, какими новостями удалось разжиться мне.

Мы прошли в кабинет Скейфа.

— Ты оказался прав, — сказал он, устраиваясь в кресле. — Джоун Николс была знакома с полицией. Не так давно она отсидела два года за шантаж.

— В чем ее обвинили?

— Она вымогала деньги у знакомых. Одной певичке, с которой она работала, не повезло — ее брат угодил за решетку. Джоун узнала об этом и потребовала от нее деньги за молчание. Та испугалась, что Джоун расскажет о брате всей труппе, и обещала платить пять долларов каждую неделю. Бедняге пришлось туго — у нее в то время болела мать, и обе они жили на ее грошовое жалование. Так продолжалось шесть месяцев, потом брат умер. Певичка решила рассчитаться с Джоун и заявила в полицию. Николс заработала два года.

— Интересно, — заметил я. — С таким же успехом она могла шантажировать и Фей.

— Скорее не ее, а Ратленда, — возразил Скейф. — Возможно даже, они работали на пару. Вот Ратленд и прикончил обеих.

С подобной версией я не мог согласиться.

— Убийство Джоун постарались представить как несчастный случай, — сказал я. — То же произошло и с Фармером. Если твое предположение верно, то почему бы и для Фей не изобрести какой-нибудь несчастный случай? Это нетрудно. Однако убийцы сделали все возможное, чтобы ее тело не было найдено. Ты не спрашивал себя, почему они так поступили?

Сержант не спешил с ответом. Задумчиво глядя на меня, он вертел в пальцах огрызок карандаша.

— Может, ты и прав. Странно, что они постарались так надежно упрятать ее.

Заверещал телефон, и Скейф взял трубку.

— Это старик. Пойдем, он хочет тебя видеть.

Крид беспокойно мерил шагами комнату, пожевывая кончик сигары. От его вчерашнего самодовольства не осталось и следа. Он морщился, сердито поглядывая на меня, и я сомневался, что он действительно хотел меня видеть.

— Заварили вы, черт возьми, кашу с вашими идеями, Слейден. Теперь я не знаю, как ее расхлебать. — Знаком он приказал Скейфу выйти из кабинета. — Мы нашли тело, застрелили убийцу и что же имеем в результате? Вот, полюбуйтесь! — Он протянул газету. — Даже им ясно, что Флеммингу заплатили за убийство Бенсон. Через пару дней на меня будут давить со всех сторон. А я даже не знаю, с чего начать.

— Моя поездка в Тампа-Сити может на многое пролить свет. Я отправлюсь туда немедленно.

— Даже если она окажется удачной, — уныло сказал Крид, — нам от этого пользы не будет. Я уже говорил вам — Тампа-Сити не наш округ, мы не имеем права вмешиваться в их дела. А на помощь от Дунана надеяться нечего. Не будет же он рубить сук, на котором сидит. С тех пор как он стал комиссаром, в Тампа-Сити не зарегистрировано ни одного случая убийства и грабежа. Крупную дичь там не трогают, хватают мелкую сошку, кому нечем заплатить полиции за протекцию. Конечно, тюрьмы и там переполнены, но за решетку сажают магазинных жуликов, или карманников, или тех работяг, которые оплошали за рулем автомобиля.

Я повторяю, Слейден, Тампа-Сити — заповедник для крупных мошенников, у которых сейфы набиты ценными бумагами. Там им ничто не грозит. Если вам повезет и вы обнаружите улики, не надейтесь, что удастся ими воспользоваться.

На мой взгляд, Крид явно сгущал краски.

— Не будьте пессимистом, капитан, — возразил я. — Главное — отыскать преступника. Если я сумею доказать, что Флемминга нанял господин Икс, Дунану волей-неволей придется передать преступника вам.

— Если тот не сможет заплатить комиссару требуемую сумму, — уточнил Крид. — Но это чисто теоретический вопрос. Могу поручиться, вы не обнаружите никаких улик. Они вышвырнут вас из города, и вы будете благодарить судьбу, что легко отделались. — Он вынул изо рта сигару и стряхнул пепел. — Я не шучу, Слейден. Послушайте, что случилось полгода назад. У нас работал частный сыщик, занимавшийся преимущественно делами о разводе. Женщина, за которой ему поручили следить, выехала в Тампа-Сити, и он последовал ней. У нее была уйма денег, и она пожаловалась Дунану, что сыщик ее преследует. Жаль, я не рассказал вам раньше, что они сделали с этим парнем. Его сейчас жена возит в инвалидной коляске. Он даже не знает, кто превратил его в калеку, и, честно говоря, для него это уже не имеет значения. Ему повредили головной мозг, и теперь он просто счастливый идиот. Я заходил к нему — он плохо говорит, но все же мне удалось разобрать его слова. Его подстерегли в темной аллее трое молодчиков Дунана. Они были в штатском, и он не видел их лиц. Они набросились на него и стали избивать, пока он не потерял сознания. Я разговаривал с Дунаном об этом парне. Он обещал поймать троих негодяев. И даже назвал срок — в течение трех недель.

Больше я не слышал от него об этом ни слова и не надеюсь услышать.

Когда Крид закончил, мне стало немного не по себе.

— Вы думаете, они посмеют расправиться со мной таким же образом?

Губы Крида сложились в мрачную улыбку:

— Если бы вместо вас туда отправился Скейф, сержант полиции, в Уэлдене стало бы одним инвалидом больше. Ради чего им церемониться с вами?

— Но я сотрудник известного журнала!

У капитана мой ответ вызвал приступ смеха.

— Сообщите об этом Дунану — пусть немного повеселится.

— Значит, вы советуете не ехать в Тампа-Сити?

— Решайте сами. Могу сказать одно: если вы собираетесь закончить статью, без поездки туда вам не обойтись.

Я извлек из себя нервный смешок:

— Вы говорите так, словно хотите угодить моему редактору. Он отправил бы меня туда не задумываясь. Что ж, во всяком случае на свете не станет одним идиотом больше — я им являюсь от рождения. Поездка в Тампа-Сити все-таки состоится, но поверьте, будут приняты все меры предосторожности.

— Пистолет, который мы вам выдали, у вас при себе? — спросил Крид, протягивая руку. — Верните его. Чтобы носить оружие в Тампа-Сити, требуется специальное разрешение Дунана. Без него вам дадут шесть месяцев отсидки в местной тюрьме. А у них там порядки особые.

Мне ничего не оставалось, как вернуть пистолет.

— Жаль. Надеялся попридержать, — сказал я. — С пушкой я чувствую себя более уверенно.

— В Тампа-Сити он для вас бесполезен — закон запрещает стрелять в полицейских. — Крид потянулся и взял лежавший на столе конверт. — Вот записка для Дона Брэдли, экс-капитана полиции Тампа-Сити. Я говорил уже, он мой лучший друг. Давненько я не видел старого хрыча. Он посоветует, как лучше действовать — кого избегать, к кому обращаться. Отыщите его сразу же, как приедете.

— Спасибо, — сказал я, опуская конверт в карман. — Кроме него я собираюсь нанести визит Ленноксу Хартли. Возможно, Бенсон и правда работала у него. Других откликов на объявления не поступало?

— Писем у нас хоть отбавляй, дюжины две. Но никто не утверждает так уверенно, как Хартли, что знал танцовщицу. К тому же пришли они из других городов. Мои детективы пытаются связаться с авторами. Я дам вам знать, если что-нибудь прояснится. Когда устроитесь, позвоните мне и сообщите адрес. — Он в раздумье посмотрел на меня: — Сомневаюсь только, что вы успеете обзавестись адресом…

— Буду надеяться на лучшее, — сказал я, придавая голосу оттенок бодрости, которой я на самом деле не ощущал. — Итак, в путь!

Мы пожали друг другу руки.

— До свидания, Слейден. Хочу верить, что все обойдется.

Я заглянул в кабинет Скейфа:

— Я отправляюсь, сержант. В Тампа-Сити. До встречи!

Он бросил на меня сочувственный взгляд и медленно поднялся, отодвинув кресло от письменного стола:

— Может, ты и считаешь себя думающим парнем, но все же у твоего приятеля Берни куда больше мозгов.

Было около четырех, когда я подъехал к Тампа-Сити.

Прямое, как стрела, шоссе с несколькими полосами движения тянулось вдоль песчаного берега океана.

Дорога была пустынной, и я гнал «бьюик» со скоростью шестьдесят миль в час. Неподалеку от города водителей приветствовал гигантский придорожный щит, одиноко высившийся на фоне унылой прибрежной равнины. Кроваво-красные буквы, сверкающие в лучах вечернего солнца, грозно предупреждали: «Вы приближаетесь к Тампа-Сити. Сбросьте скорость или окажетесь за решеткой».

Я резко отпустил педаль газа, заметив на обочине дороги два полицейских мотоцикла. Пара мясистых красномордых автоинспекторов с руками, по локоть затянутыми в кожаные перчатки, проводили меня испытующим взглядом. Казалось, им до смерти надоело жариться под солнцем, и они сгорали от нетерпения погнаться за нарушителем.

Вскоре за поворотом начался крутой спуск, и передо мной открылась чудесная панорама. Тампа-Сити — город небоскребов и роскошных отелей, ярких пляжных зонтов и пышной тропической флоры — раскинулся на берегу лазурно-голубого залива. Он смотрел на мир самодовольно и кичливо, словно хорошенькая певичка, которой только что подарил бриллиантовое колье богатый любовник.

Я продолжил путь.

На главной улице, запруженной «роллс-ройсами», «бентли» и «кадиллаками», бесцельно фланировала пестрая толпа. Холеные отцы семейств, развалившись на сиденьях дорогих автомобилей, нетерпеливо постукивали пальцами по рулевому колесу — ожидали жен, занятых покупкой ненужных вещей в фешенебельных магазинах. В открытом кафе напомаженные франты прохлаждались за стаканчиком виски. Они бросали похотливые взгляды на проходивших мимо полуголых красоток, которые отвечали им тем же.

Было ясно, что я попал в обитель бездельников и денежных мешков. Берни чувствовал бы себя здесь как рыба в воде.

С трудом отыскав свободное место, я припарковал свой потрепанный «бьюик».

Мне необходимо было выяснить, как проехать на Хейвлок-драйв, где жил экс-капитан Дон Брэдли, и я, не найдя постового, зашел узнать дорогу в ближайшую аптеку.

Нагловатый тип в белом халате едва удостоил меня ответом. Казалось, его глаза-буравчики обладали способностью проникать под полу чужого пиджака и подсчитывать с точностью до цента содержимое бумажника. Мой визит не доставил ему удовольствия, стоящая перед ним бесцветная личность не вызвала у него приятных ассоциаций.

Распахнулась дверь, и в аптеку, соблазнительно виляя стройными бедрами, вошла блондинка в пляжном костюме. Линзы темных очков, скрывавших половину лица, не уступали размером жареному пончику, соломенная шляпа величиной с колесо телеги защищала от солнца надменно вздернутую головку. На левой лодыжке блондинки сверкал и искрился бриллиантовый браслет, пробивший, наверное, солидную брешь в банковском счете какого-нибудь толстосума.

Угодливость, с которой бросился ей навстречу аптекарь, вызвала у меня легкую тошноту. В Европе так не встречают и коронованных особ. Деньги в Тампа-Сити значили больше, чем громкие титулы.

Я вышел на улицу. Возле аптеки, облокотившись о крыло моего «бьюика», стоял автоинспектор. Не будь на нем полицейской формы, я принял бы его за борца-тяжеловеса. Его холодные глаза прошлись по мне с тупым безразличием.

— Твоя? — кивнул он в сторону машины, не удостаивая ее взглядом.

— Моя, — ответил я, стараясь говорить по возможности спокойно. Чутье подсказало мне, что этот жирный прохвост замышляет какую-то пакость.

— Ты приехал в Тампа-Сити, — процедил он сквозь зубы. — У нас ставят машины точно по линеечке. Мы любим аккуратных водителей. Твоя телега заехала за белую линию.

Рядом сверкал на солнце хромом великолепный «роллс-ройс». Его задние колеса вышли за белую линию по крайней мере на три фута. Но это была машина миллионера, а не моя убогая тачка.

— Извините, я новичок в вашем городе.

— Права! — потребовал фараон, протягивая руку. При плохом освещении ее можно было принять за гроздь бананов.

Я достал из кармана водительское удостоверение. Полицейский смотрел на него минуту-другую, словно не зная, что делать дальше, потом, порывшись в кармане кожаной куртки, вытащил квитанцию.

— Надолго приехал? — глядя поверх моей головы, спросил он.

— Сомневаюсь. Вряд ли мне это будет по карману.

Он пропустил мое замечание мимо ушей:

— Пять долларов.

Не моргнув глазом, я отсчитал пять баксов и взял квитанцию. В памяти у меня прочно сидели наставления Крида, а кроме того, я рассчитывался деньгами Файетта.

Моя безропотность удивила фараона:

— Следующий раз будь поаккуратней.

— Я куплю ватерпас и логарифмическую линейку, — ответил я.

Лизнув огрызок карандаша, он записал номер «бьюика». Его глаза вновь прошлись по мне. Он хотел быть уверенным, что при случае вспомнит меня.

Я завел двигатель:

— Можно ехать?

Не ответив, полицейский зашагал прочь.

Хейвлок-драйв была нетипична для Тампа-Сити.

Дома здесь оказались поскромнее, сады — меньше, чем в других районах города. Улица пряталась в тени деревьев, словно стыдясь своей убогости. Впрочем, в мире все относительно, и, будь самый убогий из этих домов моим, друзья-журналисты из Нью-Йорка лопнули бы от зависти.

За невысокой оградой дома двадцать четыре склонился над грядкой сухопарый старик. Ухоженности и чистоте его участка позавидовал бы профессиональный садовник.

Когда я остановил «бьюик» возле калитки, старик бросил в мою сторону мимолетный взгляд.

Внешность старика не вызывала сомнений в том, что он — бывший полицейский. На его загорелом лице застыло ироническое выражение. Пара холодных голубых глаз, взъерошенные усы и волевой подбородок придавали ему мужественный, чуть грубоватый вид.

Увидев, что я подошел к калитке, он двинулся мне навстречу.

— Капитан Брэдли? — спросил я, приближаясь.

— Он самый. Входите.

— Можно оставить машину здесь? Я плохо знаком с порядками в Тампа-Сити и не хотел бы разориться из-за штрафов.

Он улыбнулся:

— О машине не беспокойтесь. Ставьте куда угодно. Входите.

Вслед за ним я зашагал по дорожке.

— Поверьте, мне не приходилось еще встречать такого чудесного сада, — сказал я. У меня не было желания льстить старику — я искренне восхищался его искусством.

— Да, сад удался. Вы увлекаетесь садоводством?

— Пока нет.

— Возиться с землей — удел стариков, — заметил он. — Не будь у меня участка, я умер бы от безделья и скуки.

Брэдли провел меня в небольшую, со вкусом обставленную гостиную. Ее створчатые окна смотрели в сад.

— Простите, я не знаю вашего имени.

— Чет Слейден.

Он приподнял брови:

— Один из сотрудников «Мира преступлений»?

— Совершенно верно.

По лицу Брэдли скользнула улыбка.

— Рад познакомиться. Я читал ваши статьи. Присаживайтесь. Не откажетесь от виски?

— Спасибо.

Он отошел к бару и занялся приготовлением напитка.

— В Тампа-Сити раньше не бывали?

— Нет. Очень приятный город. Похоже, каждый дом здесь до потолка набит деньгами.

— Вы не ошиблись. У наших славных горожан больше свободных денег, чем в Голливуде. Здесь постоянно живут тринадцать миллионеров. Не дай Бог иметь доход, который не исчисляется пятизначной цифрой, таких здесь за людей не считают. — Опустившись в кресло, он вручил мне бокал: — За ваше здоровье!

Отхлебнув виски, я протянул старику записку Крида:

— У меня для вас письмо, мистер Брэдли. От капитана Крида.

Лицо хозяина оживилось.

— Отлично. Я думал, Том совсем меня забыл. Он здоров?

— Кряхтит понемногу. Мне довелось заниматься с ним одним делом, и теперь обстоятельства привели меня в ваш город. Крид посоветовал установить с вами контакт.

Брэдли бросил на меня быстрый взгляд и, распечатав конверт, пробежал письмо глазами.

— Гм… Вы собираетесь продолжить расследование у нас?. Я правильно его понял?

— Да. Комиссар Дунан, насколько я знаю, недолюбливает частных сыщиков.

— Недолюбливает, говорите? Послушайте доброго совета, мистер Слейден, садитесь в машину и возвращайтесь в Уэлден. Воздух там полезней для вашего здоровья.

— Согласен, капитан. Рад бы вернуться, но у меня работа. Я рассчитываю на вашу помощь.

— Не знаю, смогу ли я вам помочь. Вот уже больше года как я не в курсе местных событий. В полицейское управление меня не пускают, и что у них там происходит, я, откровенно говоря, не имею понятия.

Я с удовольствием послушаю вас, но особенно на меня не рассчитывайте.

Я рассказал ему о своих приключениях. Он слушал меня с полузакрытыми глазами, и, когда мое повествование подошло к концу, я был уверен, что он не пропустил ни слова.

— Интересный случай, — сказал он. — Пожалуй, вам действительно стоило сюда приехать. Не знаю, простое ли это совпадение, но один из наших фешенебельных клубов называется «Золотое яблоко».

От неожиданности я привстал:

— «Золотое яблоко»? Что это за клуб, капитан?

— Закрытый клуб, мистер Слейден. Его владелец — ловкий делец по имени Гамильтон Ройс. В бытность мою капитаном полиции я специально занялся его прошлым. Он начал карьеру как карточный шулер на трансатлантических лайнерах. Но быть игроком — рискованное занятие, и Ройс переквалифицировался в маклеры. Он удрал из Майами, когда его собирались арестовать. Попался на дутых акциях. Как ему удалось сохранить деньги, знает только он сам, но к нам Ройс прибыл богатым человеком. — Поднеся к губам стакан с виски, Брэдли продолжил: — В двух залах его клуба играют в рулетку, и мне известно, что клиентов там обирают самым жульническим образом. Пускают в клуб строго по членским билетам. Комиссар полиции Дунан — один из пожизненных членов, его расходы оплачивает сам клуб. Всего у них числится пятьсот человек — самые состоятельные горожане. С доходами сто тысяч и больше. Одним словом, тепленькое местечко.

— Вы думаете, мне не удастся попасть в число этих счастливчиков?

Стекла в гостиной зазвенели от оглушительного хохота Брэдли:

— Легче стать президентом, мистер Слейден, намного легче.

— Что ж, тогда постараюсь забыть о клубе. Между прочим, не знаете ли вы, кто такой Леннокс Хартли?

— Парень, который написал Криду о пропавшей танцовщице? Нет, о нем я слышу впервые.

— Я хочу заглянуть к нему сегодня вечером.

— Будьте осторожны в Тампа-Сити, — серьезно сказал Брэдли. — Если к вам придерется патрульный на улице, выкладывайте деньги и не кипятитесь. Они получают долю с каждого штрафа, поэтому и стараются зашибить монету. Но это мелкая сошка, они не делают у нас погоды. Остерегайтесь тех, кто разгуливает в штатском. Эти люди опасны, и можете мне поверить, я не бросаюсь словами. Капитаном полиции в Тампа-Сити сейчас Матис — когда-то он был у меня лейтенантом. Я очень жалею, что не избавился в свое время от этого негодяя. Как полицейский офицер он вряд ли заслуживает своего звания, но не это главное, это, если хотите, сущий пустяк. Главное, что Матис по натуре изувер и садист. И в штат к себе он подобрал таких же садистов — Джо Карсона, лейтенанта полиции, и самого подлого выродка в их разбойничьей банде сержанта Карла Ласситера. Но будем оптимистами, мистер Слейден, давайте надеяться, что при вашей встрече с ними произойдет не самое страшное — вам лишь слегка намнут бока и вышвырнут из нашего города. Я не пугаю вас, все это чистая правда. К нам приезжал однажды частный сыщик из Уэлдена…

— Мне рассказал о нем капитан Крид.

— Так вот, с ним расправился Ласситер. Остерегайтесь его!

Рассказ Брэдли не вызвал у меня вспышки энтузиазма. Я пожалел, что рядом нет Берни, — он, вероятно, впал бы в такую дикую панику, что я на его фоне чувствовал бы себя античным героем.

— Спасибо за доброе слово, капитан, — ответил я. — Постараюсь по возможности избегать местной полиции. Кстати, мне нужен недорогой отель. Не подскажете, где лучше остановиться?

— Попробуйте в отеле «Бич». Я слышал, постояльцев там не обирают до нитки. И последнее: не говорите, что встречались со мной. Я — нежелательный элемент в городе, думаю, это распространяется и на моих гостей.

Я поднялся:

— Могу я заглянуть к вам еще раз?

— Рад буду вас видеть. Но предварительно позвоните по телефону и приезжайте вечером, когда стемнеет. Так будет безопаснее для вас. Машину не оставляйте возле моего дома.

Я недоверчиво глянул на него:

— Вы шутите, капитан?

— Я говорю вполне серьезно.

— Кто может запретить знакомым навещать вас?

— С тех пор как меня вынудили уйти в отставку — а это случилось больше года назад, — вы мой первый гость. Жители Тампа-Сити не общаются с людьми, непопулярными у начальства. Сначала я с трудом переносил одиночество, теперь привык. У меня прекрасный сад. Любящая жена. Что еще нужно человеку в моем возрасте?

— Да, конечно. — Я не мог прийти в себя от удивления. — Спасибо, что согласились принять меня. До свидания.

Я вышел из дома и направился к машине.

На противоположной стороне улицы медленно прогуливался полицейский. Когда мы поравнялись, он вперил в меня пристальный взгляд.

Я сел за баранку и не спеша отъехал от тротуара. Полицейский достал блокнот и начал усердно водить карандашом по бумаге. Я мог поспорить, что он записывает номер моего «бьюика».

Отель «Бич» оказался недорогим, но вполне комфортабельным. Коридорный помог мне донести вещи до номера и, поставив чемодан на пол, поинтересовался, не желаю ли я выпить. Получив утвердительный ответ, он исчез в дверях, и через минуту у меня на столе стояла бутылка превосходного виски.

— Что-нибудь еще, мистер?

— Скажи, где Кэннон-авеню?

— Когда выедете из ворот, поверните налево и поезжайте по главной улице до четвертого светофора. Потом снова налево и так до горной дороги. Там вы увидите Кэннон-авеню. На машине поездка займет пятнадцать минут.

Я дал ему доллар, и он, поблагодарив, вышел из номера. Быстро раздевшись, я принял душ. Потом, надев светлый костюм и яркий галстук, внимательно посмотрел на себя в зеркало. Убедившись, что в этом наряде для меня не составит труда смешаться с пестрой толпой местных жителей, я спустился с четвертого этажа и вышел из отеля.

Кэннон-авеню, типичная для калифорнийского города улица, вызвала у меня чувство собственной неполноценности. Роскошные особняки с идеально распланированными садиками чванливо глядели друг на друга. Дома кичились своей неповторимой индивидуальностью, собственным, ни на что непохожим архитектурным стилем. Каждый последующий строитель стремился унизить соперника, воздвигая здание, которое по красоте и комфорту превосходило своих предшественников. Номер двести сорок шесть, расположенный в конце авеню, являл собой образец новейшего особняка. Обликом он напоминал виллу в Швейцарии, но был значительно больших размеров. Деревянная лестница с резными перилами вела к массивной дубовой двери, на которой злобно скалилась морда медведя. Мишка служил для визитеров дверным молотком. Вход в особняк был украшен вычурным фонарем, который не посрамил бы дома средневековой Флоренции, но здесь выглядел неуместно и аляповато.

Здание было двухэтажным, с крутой крышей и тяжеловесными карнизами. Садик, слишком аккуратный, чтобы быть уютным, окружал это творение неизвестного зодчего.

Я запер «бьюик» и, распахнув калитку, двинулся вперед по песчаной дорожке. Когда, поднявшись по деревянным ступеням, я стучал в дверь мордой медведя, голова у меня слегка кружилась от сладкого благоухания роз.

Открыл мне хозяин — поджарый молодой мужчина, словно сошедший с обложки модного журнала. Его мускулистая рука крепко оперлась о косяк. Длинное породистое лицо, красивое по стандартам Голливуда, было покрыто шоколадным загаром. Из-за таких субъектов теряют головы пятнадцатилетние девчонки, но я сохранил полную ясность ума.

— Привет! — сказал он. — Что вам угодно?

Я едва не отпрянул — так силен был запах дорогого виски, ударивший мне в ноздри. Человек послабее меня свалился бы с ног. Казалось, стоявший передо мной красавчик не пил виски, а купался в нем.

— Мистер Хартли?

— Я. — Он тяжело навалился на дверь. Теперь стало заметно, что он вдребезги пьян.

— Я сотрудник «Мира преступлений» Чет Слейден. Мне хотелось бы побеседовать с вами.

Нахмурившись, он прикрыл глаза.

— Вы говорите о журнале?

— Да. Можете уделить мне несколько минут?

— Дорогой мой, что за вопрос? Заходите и выпейте со мной. — Покачнувшись, он сделал шаг в сторону и пропустил меня в дом. — Я невероятно скучал. Бывает вам когда-нибудь скучно?

Мы прошли в холл, стены которого были украшены причудливыми изделиями из дерева, лыжными палками и старинными швейцарскими часами.

Я ответил, что ни разу в жизни не испытывал скуки — не было времени.

— Счастливчик! — вздохнул он.

Вслед за ним я пересек холл и, спустившись на три ступеньки вниз, оказался в просторной гостиной. В ее интерьере архитектор сохранил стиль загородного дома в горах, выглядевший по меньшей мере нелепо в жаркой солнечной Калифорнии.

Оглядевшись, я заметил сидевшую на диване девушку. Она посмотрела на меня с брезгливой неприязнью — так смотрят зеваки на жертвы автомобильных катастроф. В шортах и зеленой блузке, не скрывавших достоинств фигуры, она выглядела стройной и высокомерной. У нее была самая изящная пара ножек, которые мне довелось наблюдать в Тампа-Сити. Лицо ее поражало красотой.

Медленно поднявшись с дивана, она приоткрыла губы в холодной улыбке. В ее глазах я заметил еле сдерживаемую ярость.

— Но, Харт, дорогой, — произнесла она, — мы говорили…

— Это мистер… Извините, я не расслышал ваше имя. — Леннокса Хартли неожиданно бросило в сторону, и, не попадись ему под руку спинка стула, он растянулся бы на полу.

— Слейден, — ответил я. — Если я помешал…

— Что вы! Напротив. — Он опустил на мое плечо тяжелую потную руку. — Сузи, дорогая, это мистер Слейден. Он пришел обсудить со мной один важный вопрос. Мы поговорим с тобой завтра. Я заеду к тебе, хорошо?

Метнув на него полный ненависти взгляд, Сузи прошествовала мимо и исчезла в холле. До нас донесся громкий стук двери и грохот сорвавшихся со стены лыжных палок.

Хозяин дома проводил ее медленным взглядом.

— Извините. Мне не хотелось… — начал я.

Пьяный смех Хартли помешал мне закончить.

— Забудьте о ней. Вы выручили меня. Эта девка доведет меня до сумасшедшего дома. — Подойдя к серванту, уставленному бутылками разных калибров, он выбрал два самых больших бокала и до краев наполнил их виски. Потом с трудом дотащился до места, где сидел я, и протянул мне один из них.

— За ваше здоровье! — сказал он, бессильно опускаясь в кресло. — Скажите откровенно, как вы относитесь к женщинам?

— Я принимаю их такими, какие они есть, — глубокомысленно ответил я.

— Завидная философия. — Он тяжело вздохнул. — Я, к сожалению, не могу обходиться без них. Из-за этого вся жизнь у меня идет кувырком. Без дам мне тоскливо. Смешно, правда?

Я ответил, что в жизни бывают ситуации и позабавней.

— Вероятно, вы правы. — Увидев, что я с удивлением рассматриваю интерьер гостиной, он торопливо добавил: — Владелец особняка — выживший из ума старик. Только сумасшедший мог заказать архитектору такую безвкусицу. Я здесь всего лишь скромный арендатор. — Он с силой провел ладонью по лбу и, нахмурившись, посмотрел на меня: — Так что вам от меня нужно, приятель?

— Вы писали в полицию Уэлдена, что знакомы с одной девушкой. Ее фотография на днях появилась в газетах.

Во взгляде Хартли промелькнуло удивление:

— Писал. Откуда вам известно?

— У меня тесный контакт с полицией. Мы пытаемся узнать ее прошлое.

— Почему они послали вас, а не приехали сами?

— Тампа-Сити — не их округ. Чтобы избежать осложнений, мне пришлось приехать сюда как частному лицу. — Я протянул ему фотокарточку Фей Бенсон: — Вот эта девушка. Вы уверены, что были знакомы с ней?

Прищурившись, Хартли внимательно разглядывал небольшую фотографию. Чтобы лучше видеть, он даже включил настольную лампу.

— Она, — сказал он. — Правда, у нее были темные волосы. Но черты лица те же. Вы можете на меня положиться — женские лица моя специальность. Я художник-дизайнер и имею дело с сотнями хорошеньких женщин. — Он помахал фотографией. — Эта девушка позировала мне. Мегера, которая выскочила отсюда, тоже моя натурщица. Вы не представляете, что мне приходится выносить от этих красоток.

Он кивком указал на фотографию Фей: — Она, например, попортила мне кровь.

— Ее звали Фей Бенсон?

— Нет, ее имя было Фрэнсис Беннет. Она танцевала в «Золотом яблоке» — дорогом кабаке на бульваре Рузвельта.

— Вы сказали, она была вашей натурщицей?

— Она позировала мне много раз. Я отыскал ее в клубе в июне прошлого года, и мы договорились о работе. Мне показалось, что ее лицо и фигура будут неплохо смотреться с обложки журнала. Она регулярно приходила ко мне в студию, а потом неожиданно исчезла. Что с ней произошло, я так и не выяснил.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— В конце прошлого лета, кажется, в августе.

— Вы не помните точную дату? Для меня это крайне важно.

Хартли поднялся с кресла и подошел к шкафу. Некоторое время он стоял, повернувшись ко мне спиной, потом с папкой в руке вернулся на прежнее место.

— Здесь у меня последний эскиз Фрэнсис. Он не закончен, но на обратной стороне я поставил дату. — Порывшись в папке, он извлек лист бумаги: — Смотрите, вот она.

Хартли бесспорно был способным художником. С наброска на меня смотрело привлекательное девичье лицо, принадлежащее — в этом я был уверен — Фей Бенсон. Я глянул на обратную сторону, там размашистым почерком было выведено; «Второе августа».

Итак, в этот день Хартли видел ее в последний раз. Еще через пятнадцать дней она исчезла из Уэлдена, куда, как мне было уже известно, прибыла девятого числа. Что делала Бенсон между вторым и девятым?

— Она не предупреждала вас, что больше не сможет позировать? — глядя на эскиз, спросил я.

— Нет, Фрэнсис исчезла совершенно внезапно. Ей нравился рисунок, и она сгорала от нетерпения увидеть законченный портрет. Она сама предложила прийти на следующий день и даже назвала время. Но я прождал напрасно.

— В котором часу она ушла от вас второго августа?

— Около четырех. Я не привык изнурять себя работой и над ее портретом трудился как обычно — с половины первого до двух. Потом мы слегка перекусили, и она уехала.

— В тот вечер она танцевала в клубе?

— Да. Я там был и видел ее выступление в кабаре.

— Вы не знаете, где она жила?

Он встал и выдвинул ящик шкафа. Потом достал картонную карточку и протянул мне.

— Вас, наверное, удивляет, что я большой педант, — заметил он. — По моему виду этого не скажешь. И тем не менее я люблю пунктуальность.

Я взял карточку в руки и прочел:

— Такие карточки я составляю на всех натурщиц, — объяснил Хартли. — Без них в моей работе не обойтись. Если мне срочно требуется девушка с определенным типом лица, фигурой, габаритами, стоит только порыться в ящике.

Я записал ее адрес.

— Вам не известно, с кем из мужчин она встречалась?

— Понятия не имею. С натурщицами я не касаюсь вопросов личной жизни. Когда я забываю об осторожности, возникают осложнения. Пример вы видели сами — Сузи. Но это моя вина. Наш контакт приобрел чересчур интимную окраску.

— Вас трудно упрекнуть, любой мужчина поступил бы так же, — засмеялся я. — Вы не слышали о человеке, который называет себя Генри Ратленд? Высокий, красивый парень, владелец зеленого «кадиллака»?

Виски делало свое дело, и Хартли быстро терял интерес к разговору.

— Нет, — лаконично ответил он, закрывая глаза. — Вот и все, приятель, больше мне ничего неизвестно. Меня что-то клонит ко сну, наверное, я нездоров.

— Спасибо, мистер Хартли, — сказал я, поднимаясь. — Возможно, я побеспокою вас еще раз. Не утруждайтесь, я сам найду выход.

С таким же успехом я мог разговаривать со стенкой. Он уже громко храпел, когда я выходил из гостиной.

На город спустились вечерние сумерки, когда в лабиринте незнакомых улиц мне удалось отыскать Глинн-авеню. Я направился туда прямо от Хартли, не заехав в отель. Мне хотелось сделать как можно больше, пока головорезы Дунана не вышвырнули меня из города. Если, конечно, предупреждения Крида и Брэдли не пустые слова.

На парадной двери дома под номером двадцать пять висели таблички с фамилиями жильцов. Имени Беннет я не обнаружил — кто-то, по-видимому, уже давно занял ее квартиру. Я собирался войти в вестибюль, когда из дома вышла девушка — брюнетка с бледным лицом и большими глазами. Она не блистала красотой, но показалась мне скромной. При виде меня девушка вздрогнула от неожиданности.

— Вы испугали меня.

— Извините, я только что собирался нажать на кнопку, — ответил я, приподнимая шляпу.

Вид девушки внушал мне доверие, и я решил действовать без обиняков. — Мне нужна мисс Беннет, говорят, она живет где-то здесь.

Во взгляде девушки выразилось удивление.

— Фрэнсис не живет здесь уже много месяцев. Она уехала из Тампа-Сити в августе прошлого года.

— Не может быть! Какая неприятная неожиданность! Мы договорились встретиться, когда я вновь соберусь в ваш город. Я обещал сводить ее куда-нибудь поразвлечься.

Девушка улыбнулась:

— Очень жаль, но Фрэнсис уехала, и я не могу сообщить ее адрес. Все время надеялась, что она напишет, но так и не получила письма.

— Вы были подругами?

— Да. Мы снимали одну квартиру на двоих.

— Моя фамилия Слейден, — сказал я. — Вы не представляете, как я расстроен. Теперь придется ужинать одному.

Она подняла глаза, и в ее взгляде я прочитал легкую настороженность, к которой примешивалась изрядная доля женского любопытства.

— Меня зовут Ирен Джерард. Не знаю, упоминала обо мне Фрэнсис или нет. К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Изобразив на лице открытую мальчишескую улыбку, которая действует на некоторых женщин, я сказал:

— Вы, вероятно, заняты сегодня, мисс Джерард? Я так рассчитывал на компанию, что в одиночестве у меня кусок не пойдет в горло.

Мисс Джерард нервно рассмеялась. Она определенно не знала, как вести себя дальше.

— Видите ли, мистер Слейден, если говорить откровенно, вы для меня совершенно посторонний человек. Я собиралась поужинать одна. Конечно, если…

— Со мной вы будете в полной безопасности, — не дав ей закончить, сказал я. — Вы сможете убедиться в моей искренности, составив мне компанию на сегодняшний вечер.

Согласитесь, мне будет трудно это доказать, если вы откажетесь.

Она снова рассмеялась:

— Вам не занимать красноречия. Хорошо, вы меня убедили. Я пойду с вами, но надеюсь, мне не придется об этом жалеть.

— Чудесно! Машина стоит в конце улицы. Где нам лучше поужинать?

— «Лодони» — неплохой ресторан. Немного дороговат, но готовят там изумительно. Особенно блюда из морских черепах.

Я ответил, что с детских лет помешан на морских черепахах.

Когда впереди показалась неоновая вывеска ресторана, мы ворковали, как голубки. От ее настороженности не осталось и следа. Она сообщила мне, что работает в рекламной конторе Раймонда Томаса — агента по недвижимости.

— Пожалуй, нам не следовало сюда приезжать, — с сомнением в голосе сказала она, вылезая из машины. — Я не прощу себе, если вы обанкротитесь.

Будь Ирен знакома с Файеттом, она наверняка ходила бы у него в любимицах.

— Не вводите меня в смущение разговорами о деньгах, — ответил я. — Не часто приходится ужинать с интересным человеком.

«Лодони» произвел на меня приятное впечатление. Хотя в зале свободных мест не оказалось, нам удалось отыскать столик на балконе. С него открывался великолепный вид на залитый лунным светом океан, в волнах которого шумно резвились любители ночных купаний.

Когда официант принес заказ — жаркое из черепахи и два бокала сухого мартини, — я вернулся к теме, которая интересовала меня больше всего — Фей Бенсон.

— Почему уехала Фрэнки, мисс Джерард? — спросил я. — Что заставило ее так внезапно покинуть город?

Ирен покачала головой:

— Не знаю. Поведение Фрэнки мне кажется необъяснимым. В тот вечер я вернулась домой как обычно, но ее уже не было. Она даже не написала записки — просто ушла.

— Она не оставила вещей?

— Нет, все забрала. Иначе я, наверное, сошла бы с ума от беспокойства. Ее внезапный отъезд не укладывается у меня в голове. Я позвонила в клуб, где она выступала, но там удивились ее поступку не меньше меня.

— К кому вы обратились в клубе?

— К менеджеру кабаре мистеру Хьюлиту. Его Фрэнки тоже не предупредила.

— Вы не помните даты ее отъезда?

— Я могу назвать ее совершенно точно: третье августа. Мне она запомнилась потому, что на следующий день мы отмечали день рождения моего брата. Я купила ему в подарок галстук и собиралась показать Фрэнки. Вернее, спросить, нравится ли он ей. Но ее уже не было.

— И ничто не указывало на ее предстоящий отъезд?

— Абсолютно ничто.

— Она рассчиталась за квартиру?

— Деньги я нашла на камине. Вот это меня и удивило: если она не забыла оставить деньги, почему бы не черкнуть пару слов? Мы были хорошими подругами, мистер Слейден, восемь месяцев жили в одной квартире. И ни разу не поссорились.

Я заказал кофе. Когда официант поставил на столик чашечки с ароматным напитком и удалился, я задал еще один вопрос:

— В ночь на второе августа она выступала в клубе?

— Да. После полудня она позировала мистеру Хартли — известному художнику. Когда я вернулась домой из своей конторы — а возвращаюсь я около шести, — Фрэнки чуть не прыгала от восторга, так ей понравился портрет. Она сказала, что Хартли обещал закончить его на следующий день.

Потом она пошла в магазин и, возвратившись домой, начала собираться в клуб. В восемь ее уже не было.

— Она не казалась расстроенной или возбужденной?

— Фрэнки была в превосходном настроении. Я не заметила у нее никаких признаков волнения.

— Вернулась из клуба в обычное время?

— Чуть позже. Как правило, я слышу ее шаги около двух ночи. Мы спали в разных комнатах, но я почти всегда просыпалась, когда она возвращалась домой. В ту ночь я подумала, что Фрэнки, наверное, задержалась в клубе. Впрочем, не уверена. Мне хотелось спать, и я не посмотрела на часы. Все же мне показалось, что за окнами светает.

— Вы не заходили в ее спальню перед тем, как уйти на работу?

— Нет, я старалась не беспокоить ее по утрам. Она не просыпалась раньше одиннадцати. Мне же надо было уходить около девяти.

— Она вернулась из клуба одна?

Ирен бросила на меня быстрый взгляд:

— Странно, что вы задаете этот вопрос. Мне действительно показалось, что с ней кто-то был. И хотя я была в полусне, мне отчетливо слышался голос мужчины.

— Ее часто навещали поклонники?

— На моей памяти мужчина заглянул к ней только однажды. Это было в конце июля прошлого года. Фрэнсис попросила меня провести вечер в другом месте. У нас с самого начала существовала договоренность: если ко мне приходили друзья, она исчезала из дома, и наоборот. В тот вечер я ходила в кино со знакомым и вернулась поздно. Фрэнсис и ее гостя уже не было дома. В гостиной я обратила внимание, что пепельница забита окурками египетских сигарет. Я заметила это потому, что не терплю их запаха.

— Но ведь гостем Фрэнки могла быть и женщина?

— Приходил мужчина. На окурках не было следов помады.

Я улыбнулся:

— Из вас, мисс Джерард, вышел бы превосходный сыщик.

— Из вас тоже, — серьезно ответила она. — Мне не совсем понятно, мистер Слейден, чем вызваны ваши вопросы.

— Могу объяснить. У Фрэнсис неприятности. — Я вынул из бумажника фотографию Фей Бенсон и положил на стол: — Это она, не так ли?

Ирен посмотрела на карточку:

— Конечно, только здесь она блондинка. Зачем ей понадобилось перекрашиваться? И когда был сделан этот снимок?

— Не позднее чем через две недели после ее отъезда из Тампа-Сити. Эта девушка, — я коснулся пальцами фотографии, — называла себя Фей Бенсон. Девятого августа она приехала в Уэлден и нанялась танцовщицей в клуб «Флориана». Семнадцатого августа она исчезла при загадочных обстоятельствах. Полиция полагает, что здесь не обошлось без похищения. Видите, я вполне откровенен с вами, мисс Джерард. Но прошу наш разговор никому не передавать.

В ее глазах появилось испуганное выражение.

— О разговоре никто не узнает.

— Полиция Уэлдена поручила мне выяснить некоторые обстоятельства, связанные с исчезновением Фрэнсис. В Тампа-Сити косо смотрят на частных лиц, интересующихся подобными вопросами, поэтому мне и приходится проявлять осторожность.

— Если ее похитили, то сейчас, наверное, давно бы уже нашли, — заметила Ирен, глядя на меня расширившимися от возбуждения глазами. — Она исчезла семнадцатого августа — больше четырнадцати месяцев назад.

— Пока никто не знает, где она. — Мне казалось излишним сообщать ей о трагической гибели Фей Бенсон. У нее могла пропасть охота к продолжению разговора. — Возможно, никто и не думал ее похищать.

Она могла скрыться из виду по собственной инициативе. Кстати, был у нее постоянный кавалер?

— Не думаю. Все вечера она проводила в кабаре, и встречаться с кем-нибудь регулярно ей было трудно. Она часто жаловалась, что скучно проводит время.

— И все же у нее были знакомые мужчины. Один заходил к ней в июне, другой, может быть, тот самый — накануне исчезновения.

— Об этих посетителях Фрэнки не обмолвилась ни словом. Сама же я не видела их ни разу.

— Вы никогда не слышали от нее о человеке по имени Генри Ратленд? — Ирен отрицательно покачала головой. — А золотой браслет с брелоками вы у нее видели?

— Я видела его много раз.

— Говорят, один из брелоков был яблочком? Вы не помните?

В глазах Ирен промелькнуло удивление.

— Конечно, помню. Его подарил Фрэнсис мистер Ройс. Ее выступления в клубе пользовались успехом, и мистер Ройс подарил ей эту безделушку в знак признательности.

— Гамильтон Ройс — владелец клуба?

— Да.

Гамильтон Ройс — Генри Ратленд? Похоже, это одно и то же лицо, подумал я.

— Вы встречали когда-нибудь мистера Ройса?

— Нет. Фрэнки редко говорила о нем, но я знала, что он ей нравится. Самой же мне встречаться с ним не приходилось.

— Фрэнсис не рассказывала, как он выглядел?

— Не помню. Но у меня сложилось впечатление, что он очень красивый мужчина.

Мистер Ройс начал вызывать у меня определенный интерес. Я решил, что он заслуживает более пристального внимания, а может быть, и знакомства.

Наша беседа продолжалась еще с полчаса, но больше ничего существенного мне выяснить не удалось. Запас информации у Ирен был исчерпан.

В целом я был удовлетворен результатами встречи. Теперь мне было ясно, что следует установить контакт с мистером Гамильтоном Ройсом.

Я отвез Ирен домой и обещал поставить в известность, если прояснятся обстоятельства исчезновения ее подруги. Потом вернулся в отель.

Лежа в постели, я мысленно подводил итог минувшего дня. У Фей имелся загадочный поклонник. По непонятным причинам она предпочитала о нем помалкивать. Если их отношения представляли собой обычную связь, тогда самым естественным для нее было бы рассказать о нем своей подруге. Но Бенсон молчала. Почему?

Кто этот знакомый? Ройс или другой мужчина? Хотя на этот вопрос я не мог ответить, мне была известна одна важная деталь: знакомый Фей курил египетские сигареты. Конечно, не один он в городе баловался восточными сортами, но все же любители египетского табака встречаются не так-то часто.

Когда Бенсон уехала из Тампа-Сити? Если это произошло в ночь на второе августа, она, вероятно, была не одна, а со своим загадочным знакомым. Я помнил, что в отеле «Шед» в Уэлдене она поселилась в один день с Генри Ратлендом.

Меня сбивал с толку отрезок времени между вторым августа, когда она покинула Тампа-Сити, и девятым — датой ее прибытия в Уэлден. Семь дней — что она делала и где находилась в течение недели?

— Думай, Шерлок, думай, — сказал я себе, — в один из этих семи дней произошло событие, решившее ее судьбу.

На следующий день пополудни я нанес визит Ленноксу Хартли.

Филиппинец, отворивший дверь, попросил меня подождать в холле, ему нужно было спросить у хозяина, сможет ли тот меня принять.

Я прождал полчаса, прежде чем появился художник. Мне бросились в глаза его чисто выбритое лицо — вчера оно топорщилось густой щетиной — и красный с белыми полосами халат, небрежно наброшенный на жемчужно-серую пижаму.

— Опять вы? — удивленно спросил он, подходя прямо к бару. — Джин или виски?

Услышав, что я предпочитаю последнее, он плюхнул виски в два больших бокала, добавив туда кусочки льда. Рука у него была такой же твердой, как осиновый лист. Отхлебнув виски, он грузно опустился в кресло. По его телу пробежала легкая дрожь, и он закрыл глаза.

— Солнечный свет и ранние визитеры, что может быть хуже? — уныло сказал он. — Иногда хочется жить на Луне. Скажите, вам никогда не хотелось жить на Луне?

Я ответил, что боюсь холода и поэтому предпочитаю солнечную Калифорнию неуютному спутнику Земли.

Он безразлично пожал плечами:

— Вы правы, конечно, но подумайте о восхитительном одиночестве, в котором вы будете проводить дни. — Он снова отхлебнул из бокала: — Итак, приятель, что вам нужно на сей раз?

— Вы член клуба «Золотое яблоко»?

— Угадали, — глядя на меня с некоторым недоумением, ответил Хартли. — Но не судите меня слишком строго. Вы пришли, чтобы узнать о моем членстве?

— Вы не согласитесь отвести меня в клуб сегодня вечером?

Разинув рот от изумления, Хартли поставил бокал на столик:

— Вы не слишком церемонны! Отвести вас в клуб! Забавно, очень забавно, мистер След — так вас, кажется, зовут?

— Слейден, — поправил я.

— Извините, но это неважно. — Он снова взял бокал и теперь держал его на уровне груди. — Повторяю, мистер Слейден, мне ваша просьба кажется очень забавной. Что дало вам основания предполагать, что у меня есть желание провести с вами вечер?

Я не собираюсь оскорблять вас, но посудите сами: я встретил вас вчера впервые в жизни, а сегодня вы делаете мне такое нелепое предложение — сводить вас в самый дорогой кабак на всем тихоокеанском побережье. Не обижайтесь, мистер Слейден, но если я трачу на кого-нибудь свои кровные денежки, так это на шлюх, которые чувствуют себя обязанными в какой-то степени возместить мои расходы. Вы же к таковым не относитесь.

Я захохотал:

— Согласен, мистер Хартли. На вашем месте я бы расходовал деньги точно так же. Но сегодня мне не до шуток, у меня серьезное дело. Я имею все основания предполагать, что Фрэнсис Беннет убита.

Рука Хартли дрогнула и виски пролилось ему на халат.

— Убита?

— Да. Именно поэтому для меня очень важно побывать в клубе. Ключ к загадке находится там. Вы единственный член клуба, с которым я знаком. Сводите меня туда и вы окажете следствию большую услугу.

Погрузившись в раздумье, Хартли сосредоточенно смотрел на ковер. Судя по страдальческому выражению его лица, процесс мышления был для него мучителен и непривычен.

— Ее убил член клуба?

— Возможно. — Я открыл рот, чтобы спросить, что он знает о Ройсе, но передумал — Хартли наверняка сделал бы вывод, что я подозреваю Ройса. Поделись он своими мыслями со знакомыми, и слухи распространились бы по всему городу. Для меня они могли иметь катастрофические последствия.

— Вряд ли благоразумно появляться в клубе вместе, — сказал он. — Постараюсь объяснить причину. Я никогда не приглашаю в клуб мужчин, хотя бываю там довольно часто. Наш совместный приход непременно вызовет подозрения у швейцара — мерзкого типа из бывших уголовников.

— Но это срочное и чрезвычайно важное дело, — запротестовал я. — Неужели я стал бы беспокоить вас по пустякам?

Он снова закрыл глаза, потом радостно щелкнул пальцами:

— Нашел! В клуб вас отвезет Сузи, я попрошу ее. Она тоже член клуба — все время таскает туда своих приятелей. Такой вариант вас устроит?

— Меня устроит любой вариант, лишь бы попасть в клуб. Сомневаюсь только, что Сузи согласится. Мне показалось, она не восторге от моей персоны.

Хартли махнул рукой, отметая мои сомнения:

— Вы не знаете Сузи. Она не пропускает никого новенького в брюках. Положитесь на меня, я все устрою. Какую сумму вы можете израсходовать?

Я непонимающе посмотрел на него:

— Какую сумму? Обычную, как всегда в ресторане.

Хартли разразился оглушительным хохотом. Присутствуй при нашем разговоре Файетт, кровь застыла бы у него в жилах от этих зловещих звуков.

— Самые идиотские слова, которые я когда-либо слышал! — задыхаясь от смеха, воскликнул он. — Как всегда в ресторане! Если вы, молодой человек, решили поразвлечься с Сузи, будьте готовы продать свою машину. Заложить дом и навсегда закрыть счет в банке! Вот почему я встречаюсь с ней только у себя дома. Я не настолько богат, чтобы приглашать ее в клуб.

— Договаривайтесь с ней, — коротко бросил я, игнорируя его слова. — Для чего-то ведь существуют накладные расходы?

Клуб «Золотое яблоко» ограждала от внешнего мира высокая кирпичная стена.

Возле стальных ворот, освещенных мощными прожекторами, стояли два дюжих детины в белой форме охранников. Прежде чем пропустить машины внутрь, они тщательно осматривали их.

— Без приглашения сюда лучше не соваться, — заметил я, обращаясь к сидевшей рядом Сузи.

— У нас закрытый клуб, — отозвалась она, презрительно подернув плечами. — Не пускать же сюда нищих!

Не знаю, хотела она оскорбить меня или, напротив, наградить комплиментом, но у меня чесалась рука отвесить ей увесистую оплеуху. Когда я вижу сноба — мужчину или женщину, — во мне поднимается волна бешенства.

Перед воротами мне пришлось сбросить скорость и двигаться вслед за другими машинами не быстрее улитки. Водители, высунув руку из окна, показывали охранникам пропуска.

Краешком глаза я смотрел на Сузи. В отделанном золотом вечернем платье и шелковой шали на красной подкладке она выглядела удивительно эффектно. На ее открытой шее сверкало в свете прожекторов бриллиантовое ожерелье. Кто-то основательно потряс мошной, сделав ей этот чудовищно дорогой подарок.

Хартли представил меня Сузи как богатого бизнесмена из Нью-Йорка, вырвавшегося из домашнего ада в деловую поездку. Мои карманы, по его словам, были набиты деньгами. Подобная рекомендация несколько сгладила ее первое негативное впечатление обо мне. Хотя она и снизошла до моего общества, поведение ее оставалось высокомерным и пренебрежительным.

Мы проезжали ворота, когда к нам подошел один из охранников. Он холодным взглядом прошелся по салону машины и задержал глаза на мне.

— Хэлло, Хенк, — проворковала Сузи. — Это всего лишь я.

Кончиками пальцев охранник коснулся фуражки:

— Все в порядке, мисс, проезжайте.

Он снова посмотрел на меня долгим немигающим взглядом и отступил назад. Я включил передачу и не спеша двинулся по посыпанному песком проезду.

— Он старался запомнить мою физиономию? — поинтересовался я.

— Конечно, ему за это платят. Между прочим, если ты хочешь записаться в члены, я могу за тебя поручиться.

— Спасибо. Не знаю, долго ли я у вас пробуду, Если меня задержат дела, с благодарностью воспользуюсь твоим предложением.

Резкий поворот дороги, и в глазах у меня зарябило от нестерпимо ярких огней — клуб «Золотое яблоко», залитый ослепительным светом, сверкал в темноте южной ночи. Это было фантастическое зрелище. Здание с красной черепичной крышей, причудливыми башенками, узорчатыми чугунными решетками в стиле испанского монастыря было словно по мановению волшебной палочки перенесено в наши дни из глубин средневековья. Мраморную лестницу, ведущую к парадному входу, устилал ковер из пурпурного бархата. Толстосумы Тампа-Сити, степенно поднимавшиеся по широким ступеням, выглядели сытыми, безукоризненно опрятными, довольными жизнью и своими доходами.

— Где стоянка? — поинтересовался я.

— О машине позаботится прислуга, — ответила Сузи с оттенком раздражения в голосе.

Я передал «бьюик» на попечение лакея, а сам со своей спутницей проследовал наверх. Угрюмый верзила в безупречно сшитом смокинге внезапно вырос у меня на пути. Его отталкивающее, с налетом желтизны лицо несло на себе печать звериной жестокости. Блеск глаз напоминал сверкание стального лезвия. Он был похож на испанца, хотя с таким же успехом мог оказаться мексиканцем или кубинцем. Верзила перевел вопросительный взгляд с меня на Сузи.

— Добрый вечер, Хуан, — сказала Сузи, и меня покоробила угодливость ее тона. — Это мистер Слейден, бизнесмен из Нью-Йорка. Он — мой гость.

— Распишитесь, пожалуйста, в книге для визитеров, мистер Слейден, — сказал Хуан.

Его голос соответствовал внешности — лающие гортанные звуки вылетали из глотки, сделанной, казалось, из ржавого железа. Безликая улыбка, которой приветствуют гостей, ни разу не промелькнула на его грубом лице. Он определенно сожалел, что вынужден допустить меня в эту святая святых местной элиты.

Я подошел к конторке, где молодая особа в черном облегающем платье вручила мне гусиное перо. Ее взгляд был холодным и оценивающим.

Я начертал фамилию «Слейден», но проставил другие инициалы. Если Хуан в часы досуга почитывает «Мир преступлений», ему не обязательно знать, что я один из его сотрудников.

— С вас десять долларов, — сказала молодая особа.

Верзила стоял позади меня и дышал мне в затылок.

— Десять… что? — удивленно переспросил я.

— Десять долларов, мистер Слейден, плата за временное членство, — коротко объяснил Хуан.

Вспомнив, что мне отведена роль денежного мешка из Нью-Йорка, я вовремя подавил протест и заплатил. В обмен мне вручили изящную карточку, дававшую право пользоваться гостеприимством клуба один вечер. Месяц подобного гостеприимства, и я превращусь в безнадежного банкрота, подумалось мне.

Отдав шляпу девушке-гардеробщице и избавившись наконец от присутствия Хуана, устремившегося навстречу очередному визитеру, я вслед за Сузи прошел в бар — самое вместительное и роскошное питейное заведение, в котором мне когда-либо приходилось бывать. Изрядно потратившись на коктейль с шампанским, я приготовился к приятной и непринужденной беседе со своей хорошенькой спутницей, но в это время появился лощеный субъект во фраке.

Субъект, оказавшийся официантом, учтиво поинтересовался, будут ли господа ужинать.

Сердце мое болезненно сжималось, когда Сузи деловито заказывала блюда. Устрицы, с которых она вознамерилась начать пиршество, стоили по доллару за штуку. О цене форели, жаркого из фазанов и салата по-французски я не рискнул даже строить догадки. Сказав, чтобы мне принесли то же, что и ей, я безучастно смотрел на официанта, который, сделав пометки в записной книжке, степенно удалился.

— У тебя отличный аппетит, — заметил я. — Как тебе удается сохранять фигуру?

— Тебе нравится моя фигура? — томно отозвалась она.

— Очень. И твой аппетит тоже. Все-таки ты, наверное, постишься время от времени?

— Иногда, — ответила она. Тема ее не интересовала. — Выпьем еще? — предложила она, приподнимая пустой бокал.

Мы сидели в баре около получаса, и я начал беспокоиться, достаточно ли захватил с собой денег. К счастью, внезапно Сузи переменила решение, заявив, что пора ужинать. Мы встали и прошли в ресторан.

На ярко освещенной эстраде танцевали две полуголые артистки. Их выступление, как и музыка, было высоко профессиональным.

Я трудился над жарким из фазанов, когда метрдотель подвел к соседнему столику двух мужчин и двух женщин. По подобострастному поведению метра я заключил, что это важные персоны. Он пятился, извиваясь как червь и размахивая руками. Догадайся кто-нибудь вложить ему в руку американский флаг, и картина стала бы восхитительной по своей нелепости.

Женщина, шедшая первой, привлекла мое внимание. Лет двадцати шести, невысокая, с гибким, удивительно пропорциональным телом.

Стройность фигуры подчеркивало огненно-красное вечернее платье, сидевшее на ней, словно вторая кожа. Лицо, классически строгое, как у греческой богини, излучало холодную надменность. И все же, взглянув на нее, каждый интуитивно чувствовал, что в ней полыхал скрытый огонь. Это делало ее живой, женственной и желанной, какой в свое время была, вероятно, Елена Троянская.

На мужчин она действовала, как магнит на железо. Я не заметил никого, включая музыкантов и официантов, чья голова не повернулась бы в ее сторону. В их глазах читалось неприкрытое вожделение, и я с содроганием подумал, что, видимо, мало чем отличаюсь от сидящих в зале плотоядных скотов.

Второй была миловидная толстушка, тоже, конечно, лопавшаяся от денег. С ней Елена Троянская могла быть спокойна — в соперницы толстушка не годилась.

Мужчины из эскорта представляли собой обычные человеческие экземпляры, подобных которым можно наблюдать ежедневно после половины одиннадцатого утра в креслах управляющих синдикатами, банками и универсальными магазинами. Когда они, с темно-багровыми лицами цвета доброго портвейна, медленно приближались к столику, я почти физически ощущал, как мерно, в такт каждому шагу колышутся язвы в их желудках.

— Ты не придумал ничего остроумнее, чем пялить глаза? — раздраженно спросила Сузи.

— Разве я один? — ухмыльнулся я.

Сузи презрительно поджала губы:

— Не понимаю, что находят в ней мужчины. На мой взгляд, она просто самка — нечистоплотное, омерзительное животное.

— Я с детства люблю животных, — ответил я. -

Как-то я спас тонувшую собаку, и меня наградили медалью. Кто она? Не та с пышным бюстом, а темноволосая, небольшого роста.

— Я думала, ее знают все. Боже! Постеснялась бы так бесстыдно затягиваться. Странно, что Пьер не ползет на четвереньках, провожая ее к столику. В остальном он ведет себя не как метрдотель, а как последний холуй.

Подавшись вперед и пытаясь не кричать, что мне плохо удавалась, я повторил свой вопрос:

— Кто Она?

— Я не глухая, — отпрянув назад, зло огрызнулась Сузи. — Корнелия ван Блейк, если тебе не терпится узнать. — Она презрительно подернула своими изящными плечиками: — Я полагала, в Нью-Йорке известно ее имя.

— Корнелия ван Блейк? — Нахмурив лоб, я смотрел на Сузи. Где-то я уже слышал это имя. Но где и когда? — Она живет в Тампа-Сити?

— Где же еще? У нее дом на Уэст Саммит и там же усадьба в десять акров. Даже такой деревенщина, как ты, должен знать, что Уэст Саммит — район самых богатых особняков. Там живут все наши миллионеры.

Миллионеры…

Я почувствовал, как внезапно у меня похолодела спина. Конечно же! Я вспомнил теперь, что Корнелия ван Блейк — жена миллионера, с которой Джоун Николс встречалась в Париже. Мне пришли на память слова, сказанные Дженнет Шелли: «У нее была удивительная способность завязывать дружбу с богатыми дамами. В Париже, например, она познакомилась с настоящей миллионершей — Корнелией ван Блейк. Не знаю, как ей это удалось. Она обедала с ней и дважды побывала у нее в гостях».

Я еще раз взглянул на темноволосую красавицу. Она внимательно изучала меню, которое услужливо держал перед ней метрдотель.

Не верилось, что эта высокомерная, изысканно одетая дама могла состоять в приятельских отношениях с простой танцовщицей из кабаре.

— Кто из этих красномордых типов ее супруг? — спросил я.

— Ты поражаешь меня своей неосведомленностью. Она вдова. Ее муж скончался больше года назад.

— Не повезло бедняге, — заметил я, с усилием отводя глаза от миссис Корнелии ван Блейк.

Вернувшись к жаркому из фазанов, я с удивлением обнаружил, что у меня начисто пропал аппетит.

Мне не хотелось заострять внимание Сузи на госпоже миллионерше. Поэтому только после того, как мы возвратились в бар промочить глотки, я вновь, как бы невзначай, упомянул имя ван Блейк.

Сузи сделала приятное для себя открытие, что я неплохой танцор. Хотя среди немногих моих талантов умение состряпать занимательное чтиво стоит безусловно на первом месте, моей прирожденной способности к танцам могли позавидовать иные профессионалы. Я отдавал должное и Сузи — партнершей она была великолепной. Поэтому я не особенно удивился, когда, основательно поработав ногами, она снизошла до комплимента в мой адрес. Больше того, она стала походить на живого человека, когда я поклонился ей после особенно темпераментного танго.

— Пойдем выпьем еще по коктейлю, — предложил я, — а потом покажем этим тупицам, как танцуют по-настоящему.

— Где ты учился танцевать, Чет? — нежно проворковала Сузи, беря меня под руку.

Чет. Так-то. Чтобы сломать лед, недостаточно иметь голову на плечах, пара лихих ног приносит не меньше пользы. Интересно, покорили бы мои чары Корнелию ван Блейк?

— Танцам не учатся — с ними человек уже лежит в колыбели! — гордо ответил я.

Сузи хихикнула:

— Поделом мне! Признаюсь, Чет, я вела себя несносно. Но ты должен понять меня — по милости Хартли я нарываюсь иногда на таких мерзких типов, что едва не тошнит. Раньше я даже представить не могла, что на свете встречаются такие нахалы.

— Стоит ли вспоминать о них, дорогая? Уверен, ты сохранила свое достоинство, даже если растеряла все остальное.

Нежный взгляд, которым наградила меня Сузи, был по-старомодному застенчив.

Взгромоздившись на табурет-вертушку, я хлопнул в ладоши, подзывая бармена. Сузи устроилась рядом.

— Две порции виски, — сказал я, оглядываясь по сторонам.

Я надеялся увидеть миссис ван Блейк, но ее в баре не было.

— Ты никогда не мечтала стать миллионершей? — спросил я Сузи, заплатив бармену за виски втрое больше его стоимости. — Наверное, чертовски приятно ворочать такими деньгами? Не награди меня природа беспробудной ленью, я наверняка придумал бы что-нибудь необыкновенное, чтобы попасть в их число. Взять хотя бы ту же ван Блейк. Сколько, ты сказала, она стоит?

— Я не сказала об этом ровно ничего. Сколько ей оставил муж, никто толком не знает. Ходили слухи о пяти миллионах, но все считают, что у нее в несколько раз больше. Ван Блейк огреб кучу денег на каком-то изобретении для нефтяных скважин. С этого он начал, а потом доллары потекли к нему рекой. У его вдовушки миллионов больше, чем блох у бродячей собаки. Между прочим, клуб, в котором ты сейчас развлекаешься, тоже построен на деньги ван Блейка. Он владел контрольным пакетом акций, а после его смерти Корнелия продала клуб Ройсу.

— И сколько он ей заплатил? — поинтересовался я, обведя глазами роскошный бар.

— Много. Она не продешевит.

— Ты сказала, ван Блейк отправился в лучший мир в прошлом году?

— Да. Кому-то он пришелся не по душе.

Бокал, который я держал возле рта, чуть не выскользнул из моей руки.

— Он умер насильственной смертью?

Она удивленно подняла брови:

— О его смерти кричали все газеты. Ты разве их не читаешь?

— В нью-йоркских газетах о смерти ван Блейка не говорилось ни слова. А впрочем, не знаю. Может, что-нибудь и писали, но у меня нет времени читать эту дрянь. Так кто его убил?

— Браконьер. Ван Блейк, говорят, попортил им крови, вот один из них с ним и рассчитался. У него возле дома огромная усадьба с рощей и лугом — настоящее поместье. Каждое утро ван Блейк объезжал его верхом и, если ему удавалось поймать браконьера, избивал его плетью. В общем, старикашка хватил через край. Тот, кто его застрелил, правильно сделал.

— Настоящий средневековый феодал. Что сталось с браконьером?

Сузи безразлично глянула на меня. Разговор о ван Блейках ей наскучил.

— Не знаю. Кажется, удрал. Полиция его не нашла. — Она допила бокал и сползла с табурета. — Потанцуем еще немного. Сегодня мне надо уйти пораньше — утром я позирую для Харта. Если я не высплюсь, завтра буду выглядеть, как живой труп.

— Этому, мадам, я никогда не поверю! — галантно возразил я, следуя за ней в ресторан.

Мы танцевали до часа ночи, пока Сузи не заявила, что пора домой. Я все время искал глазами Гамильтона Ройса, но ни один мужчина даже отдаленно не напоминал стройного высокого красавца, каким он рисовался в моем воображении.

Уже выходя из ресторана, я поинтересовался:

— Ройса сегодня не было? Мне хотелось посмотреть, что он собой представляет.

— Я его не видела. Он. редко снисходит до своих гостей, — равнодушно отозвалась Сузи, останавливаясь возле двери с табличкой «Для дам». — Подожди меня, я скоро приду.

Было поздно, и в вестибюле клуба толпились разъезжавшиеся по домам гости. Я отошел в сторону и с интересом разглядывал пестрое сборище, именитых граждан Тампа-Сити. Справа от меня начинался широкий коридор, упиравшийся в массивную дубовую дверь. Украшенная аляповатой резьбой с претензией на монументальность, она вполне соответствовала кричащей безвкусице всего здания.

Не вела ли эта дверь в апартаменты владельца клуба? Я явился сюда с единственной целью повидать Гамильтона Ройса, но пока не достиг ее.

Мне несвойственны долгие колебания, и через две секунды решение было принято. В конце концов, я всегда мог сказать, что вошел по ошибке, разыскивая комнату для джентльменов.

Клерк за конторкой сосредоточенно подсчитывал выручку, гардеробщицу отгораживала от меня стена мужских спин. Хуан, сверкавший холодной сталью глаз, угодливо сгибался перед жирным субъектом, чья самодовольная физиономия выдавала высокопоставленного чинушу не ниже сенатора. Три лакея суетились у выхода, свистком подзывая машины. До меня никому не было дела.

Стараясь не привлекать внимания, я бочком протиснулся в коридор и быстро и невозмутимо зашагал вперед. Дверь оказалась незапертой. Когда я слегка надавил на ручку, она распахнулась так же плавно и бесшумно, как падает на землю осенний лист.

Просунув голову в образовавшуюся щель, я заглянул внутрь. Осмотр не занял и доли секунды. Я увидел жилище богатого холостяка, заботящегося о комфорте. Я увидел еще, как в дальнем углу возле камина молча боролись мужчина и женщина.

Женщину я узнал сразу — Корнелия ван Блейк. Мужчина был высокий, загорелый, стройный и красивый, с тонкой полоской усов на верхней губе.

Он держал ее так, как обнимали своих дам кавалеры в любовных сценах немого кино. Ухватив Корнелию одной рукой за оба запястья, он другой обвил ее талию, пытаясь дотянуться губами до ее рта.

Ему было нелегко — она отчаянно вырывалась, и ее гибкое тело было, видимо, намного сильнее, чем казалось с первого взгляда.

Если мужчина в отношениях с представительницами прекрасного пола рассчитывает лишь на силу, он зачастую становится жертвой собственной грубости. К такому выводу я пришел в результате жизненных наблюдений. Сам я слишком ленив, чтобы прибегать к силе. Только во время войны, угодив в морскую пехоту, я регулярно махал кулаками, и то лишь потому, что не пожелал уступить в финале чемпиону части по боксу. После этого командир батальона — фанатик кулачных поединков — прочно оседлал меня, заставляя выступать во всех побоищах армейских боксеров.

О том, что надлежит предпринять сейчас, у меня не было двух мнений. Не задумываясь о последствиях, я быстро вошел в комнату. Смуглый красавчик отпустил Корнелию и недоуменно уставился на меня. В его взгляде я прочитал злобную ярость. Чтобы не терзать его понапрасну сомнениями, что за незваный гость к нему пожаловал, я решил испытать прочность его челюсти. Экзамена он не выдержал и, отлетев назад, с грохотом рухнул на пол.

— Извините, что не догадался явиться раньше, — вежливо обратился я к Корнелии, приводившей в порядок помятое платье.

Она не удостоила меня благодарности.

Я видел немало разгневанных женщин, но таких, как она, мне еще не доводилось встречать. В одном из романов доброй старой викторианской эпохи я прочитал как-то запомнившуюся мне фразу: «На ее бледном, как свежевыпавший снег лице, гневно сверкали глаза, напоминавшие раскаленные угли». Автор будто видел перед собой Корнелию, рисуя портрет героини.

Корнелия смотрела мимо меня на распростертое возле ее ног тело. На меня она обращала до обидного мало внимания. Когда незадачливый соблазнитель затряс головой, пытаясь сообразить, что же с ним произошло, она резко повернулась и выбежала из комнаты.

Воспользовавшись временным затишьем, я решил угоститься сигаретой из лежащего на столе золотого портсигара. Табак благотворно действует на мою память. Затягиваясь сигаретой «Абдулла» египетского производства, я вспомнил, как Берни описывал загадочного Генри Ратленда: высокий, худощавый, смуглый, с тонкой полоской усов. Я еще раз глянул на сигарету, чтобы исключить ошибку, потом перевел взгляд на своего поверженного противника. На его левом запястье сверкал золотой браслет, на правом — золотые часы. Приметы совпадали. Они укладывались в описание Берни как рука в перчатку.

Естественно, сейчас я не мог подойти к нему и, пожав руку, спросить: «Полагаю, я имею честь беседовать с Генри Ратлендом?» Сейчас мне следовало как можно быстрее удалиться и, обмозговав на досуге свое открытие, разработать план дальнейших действий.

Ройс начал подниматься, и я решил не задерживаться. Я был почти у выхода, когда дверь внезапно отворилась и на пороге появился Хуан.

При виде меня на его отталкивающем лице не дрогнул ни один мускул. Быстрым движением он выхватил пистолет и прицелился мне в живот.

Несколько секунд мы неподвижно смотрели друг на друга. Потом, прикрыв за собой дверь, он неслышно ступил в комнату.

Ройс, тяжело опустился за письменный стол. Кончиками пальцев он потрогал вспухшую челюсть.

— Кто это? — услышал я его голос.

Хуан протянул руку:

— Бумажник, живо!

Не каждый раскроет бумажник одной рукой. Чтобы ознакомиться с его содержимым, Хуан опустил пистолет. На долю секунды он оторвал от меня взгляд. Это мгновение оказалось для него роковым. Не утруждая себя вопросом, кто он — самоуверенный бандит или просто ротозей, — я обрушил на него молниеносный удар правой. Ни разу в жизни моя рука не совершала еще столь стремительного и мощного движения. Я ощутил острую боль в плече, когда мой кулак коснулся его скулы. Хуан очутился на полу раньше, чем осознал происходящее. Быстро нагнувшись, я выхватил пистолет из его ослабевшей руки и направил его на Ройса. Ко мне вернулась былая уверенность.

— Веселая выдалась ночка, да? — улыбнулся я.

Под слоем загара на его лице проступила смертельная бледность.

— Убирайся вон!

— Ухожу. Пистолет мне придется временно задержать, получишь его у охранника. С оружием спокойней на душе. — Я поднял бумажник и медленно попятился к выходу.

Ройс провожал меня ненавидящим взглядом. Я отворил дверь носком полуботинка и вышел в коридор. Затем быстрым шагом двинулся к вестибюлю. Там меня ждала Сузи.

— Куда ты запропастился? — налетела она на меня. — Я собиралась ехать домой одна.

— Именно так тебе и придется поступить, — на ходу бросил я. — Извини, у меня нет времени для объяснений. Скажи лакею, пусть вызовет тебе такси.

Я вихрем пронесся мимо, чувствуя на себе ее изумленный взгляд. Она была слишком потрясена, чтобы задавать вопросы.

— Вам машину? — спросил швейцар, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Не утруждайтесь, я заберу ее сам, — ответил я и, оттолкнув его в сторону, побежал по проезду.

Отыскав «бьюик», я выехал со стоянки и незаметно выбросил пистолет в заросли кустарника. Я помнил предупреждение Крида о том, что без специальной лицензии комиссара полиции в Тампа-Сити запрещалось появляться с оружием.

Мое решение оказалось благоразумным и своевременным — возле запертых на замок стальных ворот безмолвно застыли два охранника. Их я уже видел несколько часов назад. Они казались карликами по сравнению с незнакомым мне гигантом в черном костюме и широкополой шляпе.

Я снизил скорость и подал звуковой сигнал. В глубине души еще теплилась надежда, что все закончится благополучно — передо мной распахнут ворота и позволят подобру-поздорову убраться домой. Ей, к сожалению, не суждено было сбыться.

Фары «бьюика» высветили лицо гиганта в штатском. Слово «фараон» читалось в изгибе его губ, форме носа, посадке маленьких глаз. Физиономия на редкость примитивная, словно сработанная неумелым ремесленником из куска красной глины. Рост более шести футов. В нем чувствовалась рвущаяся наружу сила дикого зверя, когда он, заложив руки в карманы брюк, оказался рядом с моей машиной.

Слабонервный упал бы в обморок от его вида. Я был уверен, что именно о нем рассказывал мне бывший капитан Брэдли — о Карле Ласситере, сержанте полиции, самом жестоком и продажном фараоне Тампа-Сити. Если это был не он, тогда сохрани меня Бог от встречи с самим Ласситером.

Я резко нажал на тормоз. С пистолетами в руках охранники бросились к машине, одновременно отворив дверцы с обеих сторон.

— Сиди смирно! — крикнул один из них.

— Что вам надо? — спросил я, симулируя возмущение. — Кто дал вам право меня задерживать?

— Вытащите его! — приказал громила в черном. Голос, вылетавший из его бычьей глотки, был сиплым и глухим.

Один из охранников навел на меня пистолет:

— Вылезай! Руки за голову!

Я вылез из машины:

— Вы сошли с ума! Перед вами временный член клуба…

— Молчать! — рявкнул гигант. — Обыщи машину! — приказал он охраннику, велев другому отвести меня в караулку.

Охранник ткнул мне в спину пистолетом:

— Пошевеливайся!

Я обошел машину и направился к караулке, расположенной около ворот. Внутри находились письменный стол, два стула и стеллаж, заваленный кипами бумаг. В углу стояла металлическая печь с выходившей в окно трубой.

Гигант проследовал за нами. Внимательно осмотрев меня при электрическом свете, он достал из кармана жетон и сунул его мне под нос:

— Сержант полиции Ласситер. Кто ты?

— Слейден, — ответил я. — Что вам от меня нужно?

Он протянул руку размером с теннисную ракетку:

— Бумажник!

Я подчинился биле. Взяв бумажник, Ласситер вытряхнул его содержимое на стол. В бумажнике не было ничего, что могло скомпрометировать владельца, — моя визитная карточка, немного денег, водительские права и список расходов, который я нацарапал на клочке бумаги. Не найдя ничего интересного, Ласситер швырнул бумажник обратно.

— Удовлетворен? — спросил я, подбирая со стола разбросанные в беспорядке предметы.

— Ты сыщик? — ответил он вопросом на вопрос. Его лицо выражало отвращение.

— Писатель. — Я снова достал визитную карточку и положил перед ним. — Ты никогда не читал «Мир преступлений»? Нет? Есть в Америке такой журнальчик. Его авторы, между прочим, большие друзья полиции.

— В гробу я видел таких друзей! — прохрипел Ласситер и, обойдя стол, приблизился ко мне.

Меня не назовешь миниатюрным, но рядом с ним я выглядел подростком.

Дверь караулки открылась, и вошел второй охранник. На немой вопрос Ласситера он отрицательно покачал головой.

Сержант метнул на меня злобный взгляд:

— Где пистолет?

— О чем ты? — поинтересовался я. Мне стоило больших усилий говорить без дрожи в голосе.

Свирепая физиономия Ласситера побагровела, поросячьи глазки сверкнули бешенством.

— Подними руки!

Я стоял неподвижно, задрав кверху обе руки, пока он деловито и тщательно ощупывал меня. При каждом прикосновении его пальцев я вздрагивал, словно меня били кувалдой.

— Куда ты его дел?

— Что? — переспросил я, продолжая разыгрывать полнейшее непонимание.

Огромная волосатая ручища схватила меня за ворот пиджака. От Ласситера нестерпимо разило перегаром и чесноком.

— Где пистолет? — Он слегка встряхнул меня, и мои шейные позвонки жалобно хрустнули.

Я понимал, что он провоцирует меня на какой-нибудь опрометчивый поступок. Стоило дать ему малейший повод, и он избил бы меня до полусмерти. Я не был настолько самонадеян, чтобы рассчитывать справиться в одиночку с тремя костоломами.

— У меня нет при себе оружия и никогда не было. Понятно?

Взмахнув левой рукой, он отвесил мне звонкую оплеуху. Если вас никогда не били по лицу бейсбольной битой, вам не понять ощущения, которое мне пришлось испытать. Я замахнулся, чтобы ответить тем же, но вовремя удержался. Будь он один, я, вероятно, рискнул бы схватиться с ним, но находящиеся в караулке два охранника исключали возможность справедливого единоборства.

— Чего ждешь? — оскалился он. — Бей!

— Я пальцем тебя не трону! — нервно засмеялся я. — Мне еще не надоело жить.

Он встряхнул меня еще раз, и мои зубы мудрости зашатались, словно пьяные. Наконец он грубо оттолкнул меня:

— Что тебе нужно в нашем городе?

— Собираю материал для статьи. Разве это запрещено?

— Какой материал? — Его глаза сделались настороженными и подозрительными.

— Какой придется. Ты напрасно волнуешься, о тебе в статье не будет ни слова. Странные порядки у вас в городе — стоит появиться новому человеку, как его сразу начинают донимать фараоны.

Он посмотрел на меня с нарочитой брезгливостью:

— В Тампа-Сити не терпят шпионов, запомни. Забудешь — пеняй на себя. А теперь пошел вон и к клубу не приближайся меньше чем на милю. Понял?

— Понятно, сержант.

— Убирайся! — заорал он.

Направляясь к двери, я чувствовал, что финал нашей встречи еще не наступил, что Ласситер приготовил мне кое-что под занавес. Чутьем я даже угадывал, что именно, но не мог предположить такую быстроту движений в его грузном теле. Признаюсь, я не успел увернуться, когда огромный ботинок вступил в неприятный контакт с моим телом чуть пониже спины. Я совершил пируэт и, опустившись на четыре конечности, несколько метров бороздил асфальт.

Стоя в дверях караулки, Ласситер скалил желтые от табака зубы.

— Напиши об этом в статье! — крикнул он. — И ты получишь от меня материал для целого романа.

Я готов был убить его. Окажись под рукой пистолет, я застрелил бы его не задумываясь.

Морщась от нестерпимой боли, я медленно поднялся. Охранники отворили ворота. Не довольствуясь учиненной расправой, Ласситер снова взмахнул ногой, обрушив удар кованого железом ботинка на крыло «бьюика».

— Убери эту развалину с моих глаз! — неистово заорал он.

Я завел двигатель и поехал прочь.

Внутри у меня все кипело от бешенства. Даже вернувшись в гостиницу, я продолжал трястись в бессильной ярости и строить планы мщения.

На следующее утро я прежде всего забрал машину со стоянки, заехал в цветочный магазин и купил полдюжины орхидей для Сузи. В букет я вложил записку с извинениями за свое не совсем обычное поведение прошлой ночью.

Позавтракав в первой попавшейся по пути закусочной, я попросил у официанта телефонную книгу и отыскал в ней номер капитана Брэдли.

— Приезжайте, жду, — сказал он, когда я попросил разрешения заехать вечером. — Любопытно, как продвигаются у вас дела. Не забудьте, о чем я просил в прошлый раз: не оставляйте машину возле моего дома.

Закончив разговор, я вернулся в гостиницу с намерением составить отчет для Берни. Первый же взгляд на царивший в комнате беспорядок подсказал, что в мое отсутствие кто-то побывал у меня в гостях.

Чемодан, стоявший раньше на полке, валялся теперь на полу. Шляпа и пальто были извлечены из шкафа и брошены на кровать. Я выдвинул ящик письменного стола — чья-то любопытная рука переворошила мои сорочки и носки, не удосужившись уложить их в прежнем порядке.

Я знал, что непрошеным визитером был Ласситер. Только он с такой демонстративной наглостью мог разбросать мои вещи. Я подошел к телефону и попросил дежурного клерка прислать ко мне детектива из штата отеля.

Прошло минут десять, и в номер постучали. Отворилась дверь, и на пороге показался толстый, флегматичного вида субъект с холодными глазами рыбы и понуро свисающими усами.

Я положил на стол пятидолларовую бумажку с таким расчетом, чтобы он не смог не заметить ее даже при желании. И действительно, он увидел ее намного раньше, чем обратил внимание на меня.

— Ко мне заглядывали фараоны? — спросил я, подвигая банкноту поближе к нему.

Ему было запрещено упоминать о визите — об этом ясно говорил его вид. Но пять долларов на земле не валяются, и его колебания продолжались недолго. Голова толстяка пришла в движение, совершив плавный кивок.

— Сержант Ласситер?

Снова кивок.

Я протянул ему деньги;

— Извини за беспокойство.

Сунув деньги в задний карман брюк, он кивнул в последний раз и мгновенно исчез. На редкость неразговорчивый, но полезный человек.

Что ж, Ласситер не нашел того, за чем пожаловал. Я не вел записей по делу Бенсон, и цель моего приезда в Тампа-Сити по-прежнему оставалась для него тайной.

Из ящика письменного стола я достал бумагу и сочинил для Берни обстоятельное письмо. В нем я подробно изложил все последние события. От чрезмерного напряжения ума у меня разболелась голова, но я знал, что Берни без информации не обойтись, а потому строчил и строчил. В шесть вечера, закончив труд, я спустился на улицу и прогулялся до ближайшего почтового ящика. Отправлять письмо из отеля мне показалось опасным.

Вернувшись, я заметил в вестибюле коротко стриженного парня, который, развалившись в плетеном кресле, делал вид, что читает газету.

Хотя он и был в штатском, от него за милю несло полицейским духом.

Сыщик из штата отеля бесцельно околачивался рядом. При моем появлении он многозначительно посмотрел на любителя газетного чтения, потом перевел взгляд на меня и медленно закрыл один глаз, Двумя толстыми пальцами он поскреб шею, снова посмотрел на меня и кивнул в сторону улицы.

Итак, снаружи меня поджидал еще один страж порядка. Флегматичный сыщик честно отработал свои пять долларов. В театре он был бы превосходным мимом.

Показав жестом, что мне все понятно, я поднялся в номер и позвонил Сузи. В трубке раздался легкий щелчок — кто-то подключился к линии. Сузи не оказалось дома — так сказала ее горничная. Я поблагодарил и, присев на кровать, погрузился в размышления. Когда они начали подслушивать мои разговоры? Я старался припомнить, слышались ли в трубке щелчки, когда мы беседовали с капитаном Брэдли. Мне показалось, что тогда обошлось без подозрительных звуков, но все же я не был уверен на сто процентов. Возможно, мысль о телефоне лишь недавно пришла Ласситеру в голову. Я надеялся, что ему неизвестно о предстоящей встрече.

Потом я подумал о двух шпиках, поджидавших меня внизу. Они серьезно осложняли мою задачу — не привести хвост к экс-капитану полиции. Все же я полагал, что сумею запутать следы, имея в запасе достаточно времени.

В десять минут восьмого я вышел из номера и спустился в вестибюль.

— Вы будете ужинать в отеле? — поинтересовался дежурный клерк.

— Наверное, в другом месте, — громко ответил я в расчете, что меня услышит переодетый фараон. Он, как и прежде, читал газету, сидя в кресле.

На улице я внимательно осмотрелся по сторонам, но второго шпика не заметил. Тогда, быстрым шагом дойдя до ближайшего бара, я прошмыгнул внутрь и заказал виски с содовой.

В баре было почти пусто. Бармен с зачатками интеллекта на лице смотрел на меня сонным взглядом. Перегнувшись через стойку, я вполголоса произнес:

— За мной следят — жена наняла двух сыщиков. У тебя в заведении есть другой выход?

Заметив в моей руке долларовую бумажку, он понимающе ухмыльнулся:

— Через ту дверь попадете прямо на Дарсет-стрит, мистер.

Доллар поменял хозяина. Я бросался деньгами Файетта, как пьяный матрос.

— Благодарю, — ответил я и, допив виски, прошел в другой конец бара.

За дверью начинался полутемный коридор. Впереди виднелся выход на улицу. Не раздумывая, я отворил дверцу шкафа и забрался внутрь. Хозяин держал в нем швабры и половые тряпки, но мне и не требовалось много места. Я закрыл шкаф и приготовился к ожиданию.

Через пару минут из бара донеслись громкие голоса и по коридору загромыхали шаги.

Чуть приоткрыв дверцу, я заглянул в щель.

Рыжий детина, красный от возбуждения, выглядывал на улицу. Некоторое время он стоял в нерешительности, потом зашагал направо.

Спешить мне было некуда, и я вновь закрылся в шкафу. Фараонов было двое, и, пока один гонялся по улице, второй, возможно, продолжал наблюдать за баром. Через двадцать утомительных минут я вылез из убежища и, на цыпочках прошествовав в конец коридора, открыл входную дверь.

Неподалеку от меня остановилось такси. Закурив, шофер собирался уехать, но я, несколькими прыжками преодолев разделявшее нас пространство, успел добежать до машины.

— На вокзал — и побыстрее! — приказал я водителю.

Железнодорожная станция и дом Брэдли находились на противоположных концах города. Не доезжая до нее, я велел шоферу остановиться и рассчитался.

Над Тампа-Сити сгущались сумерки, когда я быстро зашагал через весь город в обратном направлении. Примерно через полчаса я был уже возле знакомой калитки на утопавшей в зелени улице. Хейвлок-драйв, на которой стоял дом Брэдли, была тиха и пустынна, как кладбище ночью.

— За мной увязались ищейки Ласситера, — сказал я, входя в гостиную Брэдли, — но мне удалось оставить их в дураках.

— Не много времени вам потребовалось, чтобы испортить отношения с нашей доблестной полицией, — иронически произнес Брэдли, наливая виски в два высоких бокала. — Как вам это удалось?

Я рассказал о своих приключениях в клубе Ройса. Медленно отхлебывая из бокала, капитан слушал меня с напряженным вниманием.

— Что вам известно о Корнелии ван Блейк? — спросил я, закончив повествование.

— Мы с ней «добрые друзья», благодаря ей я вылетел из полиции, — бесстрастным тоном отозвался он. — Миссис ван Блейк потребовала моей отставки.

— В связи с убийством ее мужа?

— Вы не теряли времени понапрасну. Откуда вам известно об убийстве?

— От одной молодой особы. Вам она не знакома. Вы не расскажете мне о смерти ван Блейка более подробно?

Вытянув длинные ноги, он удобно расположился в кресле:

— Вы полагаете, смерть миллионера связана с вашим делом? Сомневаюсь. Что может быть общего между ним и танцовщицей из Уэлдена?

Но если вы настаиваете, я расскажу. Итак, вы хотите знать подробности.

— Да. Я тоже не вижу связи между этими преступлениями. Однако в обоих случаях фигурируют одни и те же люди. А это настораживает.

Прищурившись, Брэдли смотрел в потолок. По-видимому, приводил в порядок мысли.

— Ван Блейка застрелили шестого августа прошлого года, когда ранним утром он делал объезд усадьбы. Его лошадь вернулась домой одна. Прислуга начала поиски, и вскоре на вершине холма был найден труп хозяина. Его застрелили из дробовика. — Сделав паузу, капитан посмотрел на меня. — Его смерть наделала много шума. Ван Блейк — известная личность в нашем городе, и пресса подняла ужасающий гвалт. Не отстали от нее и наши политиканы. Я понимал, что следует действовать решительно и быстро, иначе… — Он задумался, посасывая трубку. — Иначе я лишусь работы. Так оно в конечном счете и вышло.

Я не прерывал его монолог, и через некоторое время капитан продолжил:

— В день убийства жена ван Блейка находилась в Париже. У него были кое-какие дела за границей, и он планировал поездку во Францию еще за месяц до смерти. В последний момент его задержало непредвиденное деловое совещание, и жена отправилась в Париж одна. О смерти мужа ей сообщил секретарь ван Блейка, и она в тот же день возвратилась.

— Как фамилия секретаря? — поинтересовался я.

— Винсент Латимер. После гибели ван Блейка он перешел в компанию «Хэммерсвиль». Не рассчитывайте, что он станет рассказывать о своем бывшем хозяине. Нам не удалось вытянуть из него ни слова.

— Полиция располагала какими-нибудь вещественными доказательствами?

— Преступление так и осталось для меня загадкой. В нем много непонятного, и прежде всего дробовик. Если оно планировалось заранее, зачем потребовалось оружие, убойная сила которого не превышает тридцати ярдов?

Я твердо убежден, что было совершено предумышленное убийство, а дробовиком преступник воспользовался лишь потому, что был хорошо знаком с ван Блейком. Я уже говорил вам, тот был убит на открытом месте, а не из засады. Вряд ли к вооруженному человеку смог бы приблизиться незнакомец. Такова в общих чертах моя версия.

— Говорят, с ним рассчитался браконьер?

— Согласно официальной точке зрения дело обстояло именно так. Но я не разделял ее с самого начала.

— Вы полагаете, его убила жена? — глядя ему прямо в глаза, спросил я.

— У нее имелся мотив. Ван Блейк был старше ее на двадцать два года. Много ли общего могло быть между ними? До замужества она работала манекенщицей и снимала дешевенькую квартиру. После смерти ван Блейка ей достались все его деньги. Возможно, ей просто надоело ждать. Вы ее видели. Произвела она на вас впечатление покорной жены? У ван Блейка был отвратительный характер, и, чтобы с ним жить, требовалось ангельское терпение. Ей хотелось самой распоряжаться деньгами, а не спрашивать разрешения на каждый цент. Поэтому я и считаю, что убийца она.

— Но вы сказали, что в день смерти Корнелия находилась в Париже.

— Да. Неопровержимое алиби, не правда ли? Я не утверждаю, что она убила его сама, но что мешало ей вступить в сговор с каким-нибудь негодяем?

— Имелся ли у нее любовник?

— Ее часто видели с Ройсом. От человека с уголовным прошлым всегда можно ожидать новых преступлений. У меня нет сомнений, что она замешана в убийстве ван Блейка. После смерти мужа Корнелия продала клуб Ройсу. Он давно подбирался к нему, но ван Блейк не желал расставаться со своим детищем. Возможно, и цена его не устраивала. Чем это не мотив?

Ради такого роскошного притона можно и потрудиться.

— У Ройса тоже, конечно, алиби?

Брэдли невесело рассмеялся:

— А как вы думаете? Тоже неопровержимое, сам черт не подкопается. То утро он провел в Нью-Йорке, играя в покер. Его партнерами были три уважаемых человека, один из них судья. Они заверили меня, что Ройс не отходил от них ни на шаг. Конечно, сам он не убивал ван Блейка — для него это пройденный этап. У него в шайке достаточно головорезов, стоит только приказать. Взять того же Хуана Ортеца или любого другого.

— В общем, и Корнелия, и Ройс — невинные овечки?

— Да. Мой интерес к ним расценили как оскорбление лучших граждан Тампа-Сити. Дунан передал дело другому офицеру, а мне предложил уйти в отставку. С миссис ван Блейк у него приятельские отношения. Если верить ему, более чистого и благородного существа, чем она, не отыщешь во всей Америке.

— Но газеты все-таки клюнули на приманку с браконьером?

— Корнелии не откажешь в ловкости. Она рассказывала о своем супруге так трогательно и убедительно, что ей поверили даже прожженные писаки. Ван Блейк, по ее словам, за пару недель до смерти поймал в усадьбе браконьера. Она назвала и имя нарушителя — Тед Диллон. В полиции его хорошо знали. Диллон считался крепким орешком и несколько раз попадал к нам в руки за драки и мелкое воровство. Он идеально подходил для роли козла отпущения, тем более что жил неподалеку от ван Блейков на шоссе в Сан-Франциско. На следствии Корнелия заявила, что ее муж избил Диллона хлыстом и тот свел счеты с обидчиком. Впоследствии она не отступалась от своих слов. Газеты ухватились за эту версию еще и потому, что Диллон в тот же день исчез и нам так и не удалось его найти. Комиссap Дунан тоже заявил прессе, что убийца — Тед Диллон.

Только мне рассказ Корнелии показался чистейшей липой. — Брэдли прервал рассказ и раскурил потухшую трубку. Потом продолжил: — Так или иначе, мы начали охоту за Диллоном и обнаружили следы поспешного бегства. Примерно в то время, когда произошло убийство, его видел прохожий. Диллон выезжал на мотоцикле из задних ворот усадьбы ван Блейков. Диллон это был или кто другой, трудно сказать, хотя свидетель клянется, что это был он. Защитный шлем и очки — хорошая маскировка, но никто, кроме меня, не придал значения такому пустяку. Мы нашли и его мотоцикл — он был брошен в сарае неподалеку от порта. Но сам Диллон словно сквозь землю провалился.

— А где нашли дробовик?

— В усадьбе. Наши детективы установили, что он был похищен у Эйба Бормана, местного банкира. Эйб с четырьмя друзьями отправился как-то на охоту, и, проголодавшись, вся компания завернула в ближайший охотничий домик. Ружья и сумки они оставили в машине. Когда они возвратились, одного ружья недоставало. — Брэдли многозначительно посмотрел на меня. — В охоте принимал участие и Гамильтон Ройс. Он выходил из домика во время обеда и мог незаметно переложить дробовик в багажник своей машины.

— Что вы предприняли дальше?

— Приказал проверить алиби миссис ван Блейк. Ей пришлось предъявить паспорт. Но с ним все было в порядке: она действительно находилась в день убийства во Франции. В ее паспорте были отмечены дни прибытия и выезда. Здесь мое расследование по существу и закончилось. Она пожаловалась Дунану, что я оскорбляю ее гнусными подозрениями. На следующее утро был подписан приказ о моем увольнении. Дело об убийстве положили в долгий ящик.

— Итак, согласно вашей гипотезе вина за смерть ван Блейка лежит на его жене. Она уговорила Ройса помочь ей, и он организовал преступление.

Правильно я вас понял?

— Так я считал четырнадцать месяцев назад, такой же точки зрения придерживаюсь и сейчас.

— Но у вас нет доказательств.

— Согласен, у меня их нет. Но есть мотив, а это куда важнее. Я полагаю, что дробовик был похищен Ройсом. Когда я работал в полиции, мои догадки обычно оказывались правильными.

— Что же в таком случае произошло с Диллоном?

— Об этом я знаю не больше, чем вы. Возможно, он покоится на дне океана, возможно, в другом месте.

— Благодарю, капитан. Может быть, вы и правы. Но пусть меня повесят, если я уловил связь между убийством вашего миллионера и делом, которое привело меня сюда. Правда, можно предположить, что старик решил поразвлечься с танцовщицей, пока его жена веселилась в Париже. Такие вещи случаются сплошь и рядом. Девчонка стала невольной свидетельницей преступления и, испугавшись, удрала. Поэтому ей и понадобилось взять новое имя. Убийца, скажем, ваш приятель Ройс, выследил ее в Уэлдене и прикончил. Я не утверждаю, что спектакль был разыгран в точности так, но что-то очень похожее могло произойти.

— Вы понапрасну теряете время. Ван Блейк был человеком совершенно иного склада. Забудьте о любовных интрижках, не то окончательно запутаетесь.

Я поднялся:

— Что ж, забуду. Еще раз спасибо, капитан. Я пойду, у меня уйма дел.

Брэдли проводил меня до выхода. Прежде чем открыть дверь, он выключил свет.

— Будь осторожен, сынок, — предупредил он. — Если тебе понадобится на время скрыться, обратись к Сэму Бенну. У него пивная на Мэддокс-стрит. Скажи, что ты от меня и он сделает все, что в его силах. Боюсь, скоро ты не сможешь появляться на улице в открытую.

Я вышел от Брэдли, но возвращаться в гостиницу не торопился. Теперь я был готов к встрече с миссис ван Блейк, хотя и сомневался в том, что она пожелает меня принять. Необходимо форсировать события, потому что каждый день моего пребывания в Тампа-Сити был чреват серьезной опасностью.

Отыскав телефонную будку, я набрал номер ее особняка.

— Резиденция миссис ван Блейк. Вас слушают! — послышался в трубке мужской голос.

Голос был приятный и бархатистый, но от него веяло чем-то чужим. В Америке так разговаривают только англичане-дворецкие, украшающие дома финансовых воротил.

— Вас беспокоит мистер Слейден из Уэлдена, — сказал я. — Мне необходимо поговорить с хозяйкой дома.

— Подождите у телефона, — сказал мужчина на другом конце провода.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем я услышал голос Корнелии:

— Миссис ван Блейк у телефона. Кто говорит?

— Моя фамилия Слейден, профессия — писатель, — поспешно сказал я. — Мне хотелось бы задать вам два-три вопроса. Относительно девушки, которую вы встречали в Париже в прошлом году.

Наступило молчание. Мне показалось, что ее дыхание внезапно стало быстрым и прерывистым.

— О ком вы говорите? — Голос Корнелии звучал так же холодно и неприветливо, как завывание вьюги полярной ночью.

— Нельзя ли заехать к вам? Я все объясню на месте.

— Вам незачем… — начала моя собеседница, потом остановилась, будто в голову ей пришла другая мысль. — Хорошо, приезжайте сейчас, но я смогу уделить вам всего несколько минут.

— Этого будет вполне достаточно. Спасибо, — сказал я и быстро положил трубку.

Странно, что она снизошла до интервью. Я был уверен, что меня встретит решительный отказ. Договориться о встрече оказалось удивительно легко.

Я помахал рукой проезжавшему мимо такси.

— Уэст Саммит, — бросил я шоферу, открывая дверцу машины.

Возле массивных ворот, защищавших подступы к особняку ван Блейков, меня встретил одетый в черную форму охранник.

— Хозяйка ожидает меня, — сказал я. — Моя фамилия Слейден.

— У вас есть удостоверение личности, сэр? — поинтересовался он.

В темноте мне не было видно лица охранника, но говорил он холодно и настороженно.

Я протянул водительские права.

— Спасибо.

Ворота открылись, и такси въехало внутрь.

— Всю жизнь провел в Тампа-Сити, а здесь впервые, — протянул шофер. — Умеют устраиваться некоторые! Охрана, стальные ворота — как у королей!

— Не в деньгах счастье, — философски заметил я, пристально вглядываясь в темноту.

Кроме отдельных деревьев и зарослей кустарника, выхваченных из мрака лучами автомобильных фар, не было видно ни зги. С минуту мы ехали по песчаной дорожке, потом она перешла в широкий заасфальтированный проезд, заканчивавшийся у парадного входа в дом. Еще один охранник в черной форме вынырнул из темноты и открыл дверцу машины.

Велев шоферу не уезжать без меня, я поднялся по широким мраморным ступеням. Возле дверей, словно исполняя роль в дешевом голливудском фильме, степенно застыл пожилой дворецкий. Мягкий свет, проникавший из холла, освещал аристократические черты породистого лица высокого тощего старика лет семидесяти. Он напомнил мне государственного деятеля, направляющегося на дипломатический прием.

Величавая осанка и безукоризненные манеры старца вызывали ассоциации с родовыми поместьями и хрустальными канделябрами парадных залов.

— Извольте следовать за мной, сэр.

Чопорность и подчеркнутая безличность тона выражали глубокое неодобрение моей персоны.

Вслед за ним я прошел по широкому коридору, отделенному стеклянной дверью от просторного холла. В нем стояли диваны и мягкие кресла, вмещавшие не меньше полусотни человек. Турецкий ковер с вычурным орнаментом тянулся от стены к стене, придавая помещению не только великолепие, но и домашний уют.

— Извольте подождать здесь, сэр. Я извещу миссис ван Блейк о вашем прибытии, — торжественно молвил дворецкий, словно читая роль из последней модной пьесы.

Двигался он бесшумно и незаметно, не как человек из плоти и крови, а как бестелесный дух.

Оставшись один, я неспешно огляделся. Мое внимание привлекла висевшая над камином картина — написанный маслом портрет хозяйки дома. Корнелия ван Блейк сидела на балюстраде в бледно-зеленом платье и глядела вдаль, на расстилавшийся перед нею роскошный сад. Сходство портрета с оригиналом было поразительным, детали пейзажа художник передал с удивительной точностью и мастерством.

Стиль исполнения показался мне знаком, и я, подойдя ближе, в правом нижнем углу прочел подпись; Леннокс Хартли.

Теперь я начал вглядываться в портрет с пристальным вниманием. Не верилось, что не просыхающий от попоек Хартли мог так здорово писать. Он представлялся мне квалифицированным дизайнером, мастерящим обложки для модных журналов. Портрет миллионерши раскрывал его с другой стороны.

Картина передавала главное в характере Корнелии, то, что я ощутил, когда первый раз увидел ее: под внешней личиной холода и отчужденности кипели страсти, бушевало пламя.

Появление хозяйки дома оторвало меня от созерцания картины.

— Мистер Слейден?

В белом платье с обнаженными плечами она была неповторима в своей красоте. Ее глаза, отливавшие зеленоватым блеском, были под стать изумрудному ожерелью, украшавшему шею. Она смотрела на меня неподвижным взглядом, и я почувствовал, как во мне нарастает непонятная тревога.

— Я, — последовал мой ответ. Она, по-видимому, не узнала меня, а я не счел нужным напоминать об инциденте в клубе Ройса. — Надеюсь, вы сумеете мне помочь, миссис ван Блейк. Спасибо, что согласились меня принять.

С подносом напитков вошел дворецкий.

— Садитесь, мистер Слейден, — пригласила она, указывая на кресло.

Я сел. Пока дворецкий наливал в бокалы виски с содовой, мы сидели молча, глядя друг на друга. Когда дворецкий вышел, Корнелия холодно спросила:

— Что вас интересует?

Она не пыталась скрыть свою враждебность.

— Я писатель, работаю в области криминалистики. Меня интересует, что делала Джоун Николс в Париже в августе прошлого года. Мне известно, что вы там встречались.

Корнелия смотрела на бокал с виски с отсутствующим выражением лица. Когда она подняла глаза, ее взгляд не сказал мне ровно ничего.

— Я встречаюсь со многими, но о ней слышу впервые. Вы не ошиблись?

— Вы были во Франции прошлым августом, миссис ван Блейк?

— Да.

— Джоун Николс, артистка кабаре, в это время гастролировала в Париже. Она дважды обедала с вами в гостинице.

Корнелия нахмурилась, и ее рука беспокойно задвигалась.

— Возможно. Но повторяю, я не помню ее. Откуда вам об этом известно?

Я не мог понять, лгала моя собеседница или действительно не помнила никакой Джоун Николс. Мне казалось, что под маской напускного безразличия в ней таилась тревога, но я мог и ошибаться.

— Об обеде с вами Николс рассказывала своим друзьям, — сказал я, — но это, в конце концов, не так уж важно. Я надеялся, что вы помните ее. Не буду отнимать ваше время. Проще выяснить у администрации парижского отеля.

Ее рука, державшая бокал, дрогнула, и несколько капель виски пролилось на юбку.

— Вы поедете в такую чертову даль, чтобы узнать, обедала она со мной или нет? — недоверчиво глядя на меня, спросила Корнелия.

— Факты, которые печатает наш журнал, должны быть проверены. Этого требует мой редактор. Чтобы сэкономить деньги и время, я обратился к вам. Теперь остается второй вариант — ехать в Париж.

— Вам так важно знать, чем она занималась в Париже?

— Я пишу о ней статью, миссис ван Блейк, и мне неясны некоторые черты ее характера. А для писателя это главное. Говорят, Джоун умела завязывать дружбу с богатыми людьми, с теми, кто стоял намного выше ее на социальной лестнице. Согласитесь, это довольно редкий дар, и читателю будет интересно узнать о ее талантах. Но у меня нет фактов, и за ними я готов поехать хоть на край света. Например, она рассказывала знакомым, будто вы несколько раз приглашали ее на обед. Мне хотелось получить от вас подтверждение. В общем, статья обещает быть занимательной. Подумайте сами, заурядная артистка из кабаре, и вдруг — приятельские отношения с миллионершей.

Я попаду впросак, если это окажется ее выдумкой. В Париже она, возможно, встречалась не только с вами, и я постараюсь выяснить, с кем еще.

— Я искренне хотела бы вам помочь, — сказала Корнелия, задумчиво проводя пальцами по лбу. — Вы говорите, мы встречались в Париже? Я смутно припоминаю, что виделась там с какой-то девушкой. Кто она, я не помню, но кажется, она была очень хорошенькой. Вероятно, она и есть ваша Николс.

— Вы помните, что встречались с ней?

— У меня ужасная память, и, к сожалению, ее имя вылетело у меня из головы. — Пригубив бокал, Корнелия продолжала: — Да, я уверена, что встречалась с ней, хотя мне трудно сказать, при каких обстоятельствах. В то время я скучала в Париже одна — муж задержался в Америке. Возможно, Николс мне чем-то понравилась, и я пригласила ее пообедать.

Ее объяснение звучало довольно правдоподобно, но провести меня ей все же не удалось. Я знал, что только мой блеф о поездке в Париж заставил ее приоткрыть карты. Но почему?

— В каком отеле вы останавливались, миссис ван Блейк?

Она бросила на меня молниеносный взгляд. Меня поразило выражение лютой ненависти в ее глазах.

— В отеле «Георг Пятый».

— Значит, вы не помните, как познакомились с Джоун Николс?

— Нет. Вероятно, повстречались в магазине. Где еще могут встретиться женщины? — Сделав паузу, она продолжила: — Да, теперь я даже вспомнила, в каком магазине. Она не знала французского и не могла объясниться с продавцом. Я пришла на помощь.

Внезапные проблески памяти не оставляли сомнения в том, что она лжет. Мне с трудом удавалось сохранять на лице маску полной невозмутимости.

— Вам она понравилась?

— О Боже, мистер Слейден! — Ее глаза раздраженно сверкнули. — Я с трудом припоминаю эту девушку. Наверное, она мне понравилась, если я пригласила ее к обеду. Мне нужно идти. — Она поднялась и выжидательно посмотрела на меня: — У вас больше нет вопросов?

Я тоже встал:

— У меня все. Извините, что отнял у вас время, но факты требуют проверки.

— Почему ею интересуется ваш журнал? Она попала в какую-нибудь неприглядную историю?

— Неприглядная история закончилась для нее четырнадцать месяцев назад. Джоун Николс убита двадцатого августа прошлого года, через несколько дней после возвращения из Парижа. Полиция установила, что она занималась шантажом.

Я внимательно следил за лицом моей собеседницы, но она и глазом не моргнула.

— Неужели? Заводить знакомства в наши дни становится просто опасно.

— Вы правы, — согласился я. Увидев, что она подошла к колокольчику, висевшему на стене возле портрета, я сказал: — Какое поразительное сходство! Не думал, что Леннокс Хартли такой великолепный художник.

Мое случайное замечание вызвало неожиданную реакцию. Быстро обернувшись, Корнелия бросила на меня ненавидящий взгляд. Ее глаза сделались такими же твердыми и холодными, как изумруды ожерелья.

— Вы знакомы с мистером Хартли? — спросила она.

Я заметил, как маленькие ручки крепко сжались в кулачки.

— Не скажу, что знаком, но встречаться с ним мне приходилось. Такая уж у меня профессия — встречаться и разговаривать с людьми.

— В этом вы совершенно правы. Хорошо, мистер Слейден, спокойной ночи. Джеймсон проводит вас. — И она вновь подошла к колокольчику.

Внезапно мне в голову пришла интересная мысль, и я решил незамедлительно ее проверить.

— Извините, еще одна мелочь, — сказал я, доставая фотографию Фей Бенсон. — Вот снимок Джоун Николс. Вам не трудно ее опознать?

Она взяла фотографию в руки и поднесла к свету, повернувшись ко мне спиной. Я отдал бы многое, чтобы увидеть лицо Корнелии, когда, содрогнувшись, будто по ее телу пропустили электрический ток, она отбросила карточку в сторону. Окажись у нее на ладони мохнатый тарантул, она вряд ли реагировала бы более неистово. Несколько секунд она продолжала стоять неподвижно, потом, взяв себя в руки, наклонилась и подняла фотографию. Когда она вновь обернулась ко мне, ее осунувшееся лицо было бледнее китайского фарфора. Корнелия подурнела у меня на глазах. В ее взгляде появилось злобное, отталкивающее выражение.

— Мне незнакома эта женщина, — сказала она. Слова с трудом срывались с ее помертвевших губ. — Эти девки все на одно лицо. Спокойной ночи, мистер Слейден.

Она повернулась и вышла из комнаты. Ее походка была немного нетвердой, но шла она с высоко поднятой головой.

Я ликовал. Наконец-то мне удалось нащупать связь между ней и Фей Бенсон. Корнелия знала несчастную танцовщицу. Именно она, а не ее муж, как я предполагал ранее. Что конкретно связывало двух женщин, мне было пока неизвестно, но я не унывал: отдельные части головоломки постепенно вставали на свои места. Вскоре могла проясниться и вся картина.

В такси я погрузился в раздумья.

По неведомым мне причинам Гамильтон Ройс и Фей Бенсон, она же Фрэнсис Беннет, выехали из Тампа-Сити и обосновались в Уэлдене.

Там некий мистер Икс заплатил Хенку Флеммингу за похищение и убийство Фей. Ройс в день трагедии вернулся в Тампа-Сити.

На мой взгляд, он больше других подходил для роли работодателя Флемминга. Но были неясны мотивы, которыми он руководствовался, а потому я не мог предпринять против него каких-либо практических шагов. Потом появляется еще один участник драмы — Корнелия ван Блейк. Если экс-капитан Брэдли не ошибался, именно она повинна в смерти своего супруга. Даже если Корнелия разделалась с ним не своими руками, а с помощью третьего лица, она, тем не менее, представляла отличный объект для шантажа. В Париже — это можно считать доказанным — она обедала с неудачницей Джоун Николс, артисткой кабаре, которая была известна полиции как вымогательница. Именно в шантаже заключалась, по-видимому, причина того, что встречались они дважды. Этим же я объяснял и нежелание Корнелии признать факт знакомства с Джоун Николс. Вполне понятной была и ее тревога, когда она узнала о моем намерении ехать во Францию. Но какое отношение имела к ее неприятностям Фей Бенсон? Почему, увидев фото танцовщицы, Корнелия повела себя так, будто невзначай прикоснулась к трупу? Панический страх — признак нечистой совести. Я был уверен: что-то тяжким бременем лежит на сердце миллионерши.

Установив бесспорную, хотя и непонятную связь между женщинами, я должен был выработать план дальнейших действий. Время работало не на меня. С полицией, наступавшей мне на пятки, я не рассчитывал долго продержаться в Тампа-Сити.

Когда такси остановилось около подъезда отеля, мои часы показывали первый час ночи. Вестибюль оказался пустым. Фараон — любитель газетного чтения — уже не сидел в плетеном кресле. Дежурный клерк, утратив былую любезность, протянул мне ключи. Его глаза глядели поверх моей головы, лицо было хмурым и отчужденным.

Посторонний мог подумать, что я не платил за номер по меньшей мере полгода.

Я открывал кабину лифта, когда из-за колонны вынырнул флегматичный сыщик…

— Убрались они или сидят в номере?;

— Убрались, — равнодушно отозвался он. — Они подключились к твоему телефону. Такие жильцы, как ты, плохая реклама для отеля. Завтра тебе предложат сменить адрес.

— На каком основании?

— Спроси у администратора, когда будут выбрасывать твои вещи.

Я поднялся на свой этаж и вошел в номер. Мое воображение разыгралось, и мне повсюду мерещились полицейские шпики. Я ощутил даже некоторое разочарование, не обнаружив в своем номере пары дюжих молодчиков.

Налив виски, я присел на кровать. Итак, меня решили выжить из города, не брезгуя никакими средствами. Начни я брыкаться, и полиция применит силу. У Ласситера имелись способы усмирять непокорных. Вспомнив о сержанте-садисте, я ощутил легкую тошноту. Плохо, что со мной нет Берни, с ним я чувствовал бы себя уверенней.

Я пил виски небольшими глотками, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Утром мне, пожалуй, и впрямь лучше уехать из города. Вернуться я мог ночью. Если Сэм Бенн, знакомый капитана Брэдли, согласится укрыть меня, половина проблемы будет решена…

Пронзительно зазвонил телефон, и я, вздрогнув от неожиданности, едва не упал с кровати.

— Слейден слушает!

— Ага, вы наконец дома, — послышался знакомый голос. — Сузи дала мне ваш номер. Если не валитесь с ног от усталости, приезжайте. Я кое-что вспомнил.

В моей голове возник образ красномордого фараона, жадно ловящего каждое слово нашего разговора. Я быстро сказал:

— Не называйте себя, и больше ни слова. Я выезжаю немедленно.

— Что-нибудь случилось? — спросил Леннокс Хартли, обнаруживая умеренное любопытство. — Или нас подслушивает полиция?

— Вполне возможно. Ждите меня.

Что заставило его позвонить в столь поздний час? Я ломал голову над этим, направляясь на стоянку. Мне показалось рискованным брать такси. Если полиция вздумает увязаться за мной, на собственной машине легче запутать следы.

«Бьюик» мчался по шоссе вдоль берега океана. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, но до меня никому не было дела. Убедившись, что погони нет, я свернул с шоссе и возвратился в город по другой дороге.

Тампа-Сити спал. Улицы были тихи и безлюдны. Только в ночных клубах и кинотеатрах продолжалась жизнь. Возле подъездов отдыхали уставшие за день автомашины, из редкого освещенного окна доносились приглушенные звуки джазовой музыки. Часы на приборном щитке показывали десять минут второго, когда, петляя по переулкам и темным проездам, я двинулся в сторону Кэннон-авеню.

Оставив «бьюик» возле перекрестка, я запер машину и быстро подошел к калитке. «Швейцарская вилла» Хартли была погружена во мрак. Это не значило, что хозяин отсутствовал, — шторы на окнах были плотные и тяжелые.

Я пересек сад и, приблизившись к дубовой двери, оглянулся. Издалека доносилась негромкая музыка, больше не было слышно ни звука. Подняв дверной молоток, я постучал. Под тяжестью медвежьей головы дверь подалась вперед и медленно раскрылась. В доме было темно и тихо.

Я придержал дверь и постучал вновь. Ответом, как и прежде, была гробовая тишина.

Непроглядная тьма вызывала чувство непонятной тревоги, я ощутил, как мной овладел страх.

— Есть кто-нибудь дома? — крикнул я в темноту, нащупывая в кармане зажигалку.

Услышав в ответ лишь деловитое тиканье часов, я щелкнул зажигалкой и огляделся. При мерцающем свете крохотного фитилька мне удалось заметить на стене выключатель. Я надавил на кнопку, и дом осветился десятками электрических лампочек.

Холл был пуст. Я пересек его и вошел в гостиную. Моя рука тянулась к выключателю, когда внезапно послышался слабый звук шаркающих шагов. Он доносился откуда-то сверху, и я почувствовал, как волосы на моей голове начали медленно вставать дыбом.

— Хартли? — крикнул я, задирая голову.

Мой голос срывался, как карканье потревоженной вороны.

Снова волочащиеся шаги, и на площадке второго этажа появилась фигура маленького человека. Это был бой-филиппинец, слуга Хартли. Его рука судорожно сжимала перила, из уголка рта на подбородок стекала ярко-красная струйка. На левой стороне белоснежного пиджака расплылось алое пятно величиной с кулак. Я смотрел на него, как загипнотизированный, ощущая нестерпимую сухость во рту.

Внезапно мышцы маленького желтого лица напряглись, ноги беспомощно подкосились, и рука выпустила перила.

Потом он упал.

Ударившись плечом о ступеньку, он перевернулся на спину и покатился вниз. Когда он застыл возле моих ног, жизнь уже покинула его хрупкое детское тело.

Около дома громко хлопнула дверца автомобиля, и вскоре шумно заработал мотор. Послышались смех и мужской голос:

— Это был чудесный вечер. Я давно не испытывал такого наслаждения.

Мои глаза не могли оторваться от лица мертвого филиппинца. «Для него наслаждения уже закончились», — подумал я. Моя рубашка прилипла к спине, на теле проступила неприятная холодная влага.

Машина отъехала, и на темную улицу вновь опустилась тишина.

Я с трудом нашел в себе силы отойти от неподвижного тела. Мои мысли перенеслись на Леннокса Хартли: жив он или тоже пал жертвой неизвестного убийцы?

Набравшись храбрости, я пересек гостиную и зажег свет. На мгновение мне показалось, что просторная комната пуста. Потом я увидел ногу. Обутая в элегантную сандалию из оленей кожи, она высовывалась из-под дивана.

Я подошел ближе.

Леннокс Хартли лежал лицом вниз, ухватившись скрюченными пальцами за кромку ковра. Его желтый шелковый халат был испачкан кровью.

Я коснулся его руки — она еще хранила тепло, потом нащупал артерию на шее — пульс отсутствовал. Его убили совсем недавно, не более десяти минут назад.

«Если полиция застанет меня в этом обиталище смерти, — промелькнуло у меня в голове, — я попаду на электрический стул».

Я выпрямился, намереваясь немедленно покинуть дом. Мой взгляд случайно упал на раскрытый шкаф, где Хартли хранил рисунки, — кто-то разбросал их по всему полу.

Рядом стоял небольшой сейф. Его дверца тоже была открыта, и я заметил, что внутри под толстой пачкой пятидесятидолларовых ассигнаций лежит кипа бумаг. Возможно, именно в них таился ключ к загадочному убийству художника и его слуги.

Я вытащил деньги и приготовился просмотреть бумаги.

— Ни с места! — раздался с порога сиплый голос Ласситера.

С пачкой денег в руке у раскрытого сейфа. Сердце у меня бешено колотилось.

— Теперь повернись и подними руки!

Я медленно повернулся. В гостиной стоял Ласситер, целясь в меня из пистолета. Его зубы скалились в хищной улыбке, поросячьи глазки смотрели злобно и настороженно.

— Привет, писака, — сказал он, узнав меня. — Вот мы и встретились снова. Теперь у тебя будет отличный материал для статьи. — Он шагнул на середину гостиной. — Два убийства и ограбление. Неплохо для любителя!

Черт меня дернул взять деньги в руки! Я разжал пальцы, и пачка ассигнаций с тяжелым стуком упала на ковер. Положение было хуже некуда. Я сомневался, что сумею из него выпутаться.

— Не отрицаю, обстоятельства не в мою пользу, — сказал я, придавая голосу бодрость, которой в действительности не испытывал. — Но я не убивал их. Мне позвонил Хартли — хотел повидать меня. Когда я приехал, он был уже мертв.

— Побереги сказки для прокурора! Что он звонил тебе, это точно: мы прослушивали твой телефон. Вот я и приехал послушать, о чем вы будете договариваться. Где твой пистолет?

— У меня нет оружия. Я невиновен.

— Кто тебе поверит? — с издевкой в голосе спросил сержант. — Тебе вынесут смертный приговор в два счета. Не помню, было ли у меня когда-нибудь такое легкое дельце. Повернись спиной к стене.

Я сделал, как было приказано, и поднял руки выше плеч.

Он подошел к телефону и наклонился над ним, внимательно следя за мной. Потом левой рукой снял трубку:

— Полицейское управление, и поживее! — приказал он телефонистке.

Мой ботинок нащупал на стене электрическую розетку. Не сводя глаз с сержанта, я чуть оторвал от ковра правый каблук и расположил его поверх розетки.

— Говорит Ласситер, — прохрипел в трубку сержант. — Вышлите наряд полиции по адресу: Кэннон-авеню, двести сорок шесть. Сообщите лейтенанту: мною задержан преступник, застреливший Леннокса Хартли и его слугу.

Пяткой полуботинка я что есть силы надавил на розетку. Внутри ее что-то заискрилось, затрещало, и она с хрустом оторвалась от стены. В ту же секунду в гостиной и холле погас свет.

Я бросился на ковер одновременно с выстрелом. Пуля просвистела где-то рядом, угодив в стену. На меня посыпалась штукатурка, потом все стихло. Ласситер выстрелил снова. На этот раз его пистолет был более точен: пуля прошла надо мной, уложив на прямой пробор волосы на голове. Я метнулся в сторону, где стоял диван, и, когда раздался грохот третьего выстрела, передо мной уже имелось надежное укрытие. Вспышка пламени при выстреле позволила мне заметить, что сержант находится близко от меня. Я вскочил на ноги и, размахнувшись, нанес ему сильнейший удар кулаком в голову. Должно быть, я основательно его оглушил, потому что следующий выстрел был неудачен.

Быстро-быстро перебирая локтями и коленями, я пополз в сторону. Сержант не двигался, пытаясь по звукам определить мое местонахождение. Потом до меня донеслись его мягкие шаги. Он шел к двери.

Тогда, вытянув вперед руки, чтобы в темноте не налететь на посторонний предмет, я пополз к окну.

Вдали послышалось негромкое завывание полицейской сирены — к Ласситеру спешило подкрепление.

Мое колено наткнулось на журнальный столик, и он с грохотом полетел на ковер. Я в ужасе отпрянул назад, опрокинув стул. Не мешкая, Ласситер выстрелил снова, потом, грязно ругаясь, бросился вперед. Мне не удалось увернуться, и он подмял меня под себя; левой рукой он ухватил рукав моего пиджака, а правой нажал на спусковой крючок. Так близко от смерти я не был еще никогда. Вспышка пламени опалила мое лицо, ослепив нас обоих. Я ударил его ногой и резко поднялся. Пока он выбирался из-под обломков разбитой мебели, я в несколько прыжков оказался у окна и нырнул за штору.

Фары стремительно мчавшейся машины заливали дорогу ярким светом. Пронзительно завывала сирена, тревожно мигал на крыше автомобиля красно-синий сигнальный маячок.

Ударом ноги я вышиб стекло.

С оглушительным визгом тормозов машина остановилась у подъезда. Из нее выскочили двое полицейских и с пистолетами в руках бросились к дому.

Еще полминуты назад я рассчитывал, что сумею выпрыгнуть из окна и укрыться в саду. Появление фараонов спутало мои планы. Завернувшись в складки штор, я стоял неподвижно, прислушиваясь к доносившимся из гостиной звукам. Осторожно передвигая в темноте ногами, Ласситер приближался к окну. Он подошел ко мне почти вплотную, и в ноздри мне ударил застарелый запах табака, исходивший от его одежды.

— Он там! — крикнул сержант, высовываясь наружу. — Не упустите преступника! — Потом, перебросив через подоконник грузное тело, спрыгнул вниз.

Я облегченно перевел дыхание.

— Где он? Здесь никого нет! — крикнул один из полицейских.

Я не стал дожидаться, пока Ласситер истощит запас ругательств. Быстро миновав холл, я прошел в гостиную и оттуда поднялся на площадку второго этажа.

Еще несколько патрульных машин подкатили к особняку. До меня донесся скрежет шин об асфальт и громкое хлопание дверец. Надрывая луженую глотку, Ласситер выкрикивал приказания.

Я щелкнул зажигалкой. Передо мной была дверь, открыв которую, я очутился в спальне. Когда в следующее мгновение в доме зажегся свет, я стоял в роскошно обставленной комнате.

На белом ковре, застилавшем пол, темнело пятно крови. На покрывало деревянной кровати чья-то рука бросила самозарядный пистолет тридцать восьмого калибра. Здесь был застрелен филиппинец, здесь же находилось орудие убийства. Достав из кармана носовой платок, я накрыл им пистолет. Взяв оружие в руки, я понюхал дульное отверстие. Из пистолета недавно стреляли. Он мог сослужить мне добрую службу, и я сунул его в карман. Выключив свет, я слегка раздвинул шторы и выглянул в сад.

Трое полицейских с пистолетами наизготовку шли по газону, казавшемуся белым при лунном свете. С этой стороны путь к бегству был отрезан.

Входная дверь с шумом распахнулась, и в холле застучали шаги. Я на цыпочках подошел к двери и, приоткрыв ее, посмотрел в щель. Широкоплечий мужчина среднего роста склонился над убитым филиппинцем. У него было веснушчатое обветренное лицо, наполовину скрытое полями мягкой велюровой шляпы.

— Ты уверен, что он выпрыгнул в сад? — не глядя на Ласситера, спросил он.

— Я видел, как преступник удирал через окно. Он должен прятаться где-то неподалеку, лейтенант, — хриплым голосом ответил тот, стирая пот с лица. — Он вырвал из стены розетку и пережег пробки.

Веснушчатый мужчина был, по всей видимости, лейтенантом Джо Карсоном, о котором упоминал старина Брэдли.

— Капитан голову с тебя снимет за эту оплошность, — зло сказал он. — Если его не поймают, ты будешь разжалован в рядовые.

Ласситер беспокойно задвигался:

— Он не уйдет от нас!

— Почему ты не взял с собой полицейских? — спросил Карсон, отходя от филиппинца.

— Кто знал, что он такой прыткий? Я ехал домой, когда мне сообщили о нем по радио. Я сразу повернул к этому алкоголику — хотел послушать, о чем они будут договариваться. Мне удалось застать его, когда он выгребал деньги из сейфа…

— Ты упустил важного преступника, болван! — перебил его Карсон, проходя в гостиную.

Вновь раздался душераздирающий вой сирены. Еще одна патрульная машина остановилась около особняка. В холл вошли трое, и полицейские замерли по стойке «смирно», отдавая честь высокому худощавому человеку в сером костюме. Я решил, что вновь прибывший и есть капитан полиции Матис.

Из гостиной появился Джо Карсон.

— Преступник пока не найден, — доложил он человеку в сером. — Он бросил здесь свою машину. — Потом, отведя капитана в сторону, негромко добавил: — Это Чет Слейден, журналист из «Мира преступлений».

Матис, лошадиное лицо и черные усы которого находились в странном контрасте с копной белых как мел волос, достал из кармана пачку сигарет и не спеша закурил.

— «Мир преступлений»? — переспросил он. — Ты не ошибаешься?

— Нет. Мне доводилось читать некоторые из его рассказиков.

— Надо соблюдать осторожность, Карсон. У этого журнала хорошая репутация. Зачем ему понадобилось убивать Хартли?

Карсон пожал плечами:

— Не знаю. Ласситер поймал его, когда он грабил сейф.

— Не слишком в это верится.

В холл вошел Ласситер:

— Я видел собственными глазами, капитан. Наверное, он пожаловал к нам в связи с убийством ван Блейка. Решил покопаться в прошлом. Художник, я думаю, застал его, когда он ворошил бумаги в сейфе. Слейден потерял голову и застрелил Хартли.

— При чем тут ван Блейк? — спросил Матис, в его голосе звучала тревога.

— Слейден заезжал к миссис ван Блейк. Мне сообщили также, что он виделся с Брэдли и заглядывал в клуб Ройса.

— Составь подробный отчет обо всем, что тебе известно, — приказал Матис. — Комиссар может потребовать его в любую минуту.

Повернувшись, он пошел к выходу.

— Если вам дорога собственная шкура, найдите Слейдена, — сказал он. — И сделайте это побыстрее.

Он еще раз окинул глазами холл и исчез в темноте.

— Пока не пришел док, — сказал Ласситер, — мы обыщем второй этаж. Там должен быть пистолет — внизу его не нашли.

Карсон, не ответив, прошел в гостиную.

Когда на лестнице послышались тяжелые шаги Ласситера, я закрыл дверь и спрятался за штору.

Сержант поднялся на лестничную площадку и вошел в соседнюю комнату. Несколько минут его не было слышно, потом вновь раздался топот шагов.

Мои нервы были напряжены до предела. Из окна, возле которого я стоял, был виден сад, в нем, как и прежде, прогуливались трое полицейских.

Моя единственная надежда на спасение заключалась, по-видимому, в твердой уверенности фараонов, что преступник улизнул в окно. Я надеялся, что они не станут переворачивать особняк вверх дном.

Дверь распахнулась, и в спальне появился Ласситер. Пробормотав себе под нос что-то непонятное, он вышел на площадку, и до меня донесся его голос:

— Лейтенант! Вам не трудно подняться?

Когда через минуту в комнату вошел Карсон, сержант сказал:

— Здесь прикончили филиппинца. Взгляните на ковер — из этой обезьяны вытекла целая лужа крови. — Ткнув пальцем в сторону кровати, он добавил: — А тут лежал пистолет — вот вмятина на покрывале.

— Пусть Максуэлл поищет отпечатки пальцев, — приказал Карсон. — Я возвращаюсь в управление. За Слейдена ты отвечаешь головой. Оставайся здесь, пока тебе не позвонят.

Оба полицейских скрылись из вида. Когда стих звук шагов, я проскользнул через лестничную площадку и юркнул в другую дверь. Не зажигая света, я ощупью пробрался к незашторенному окну и выглянул на улицу.

Неподалеку от дома стояли скорая помощь и три полицейские машины. Несмотря на ночное время, на тротуаре собралась порядочная толпа зевак. Пятеро полицейских, повернувшись спиной к толпе, наблюдали за особняком Хартли. Удостоверившись, что с этой стороны мне тоже не выбраться, я приготовился к длительному ожиданию.

Прошло не менее получаса, прежде чем Максуэлл закончил работу и спустился вниз.

— Все сделано, — сказал он, — там нет других отпечатков, кроме отпечатков художника и его слуги.

Из холла до меня отчетливо доносились голоса.

— Ладно, давай отчаливать. Карсон разрешил возвращаться, — сказал Ласситер. — Они еще не нашли Слейдена, но все равно ему не скрыться из города. Черт бы побрал лейтенанта, он требует к утру письменный отчет. Завтра мы вернемся сюда, а пока я выставлю караул.

Я вышел на площадку и посмотрел вниз. Тело слуги уже убрали, Ласситер с тремя штатскими стоял около дверей.

— Запомни, Гессетер, — обратился он к пожилому полицейскому с тупым лицом. — Ты остаешься в особняке и будешь следить за порядком. Запри дверь на ключ и никого не пускай. Уэбб дежурит на улице. Ему приказано гнать корреспондентов к чертовой матери, но эти проходимцы могут проникнуть в дом с черного хода. Смотри, чтобы сюда никто не попал. Ясно?

— Все ясно, сержант.

— Если кто-нибудь заберется в дом, ты об этом пожалеешь, — пригрозил напоследок Ласситер.

Он вышел со своей свитой, и вскоре я услышал шум отъезжающей машины.

Гессетер запер дверь на ключ. Некоторое время он стоял, прислушиваясь, потом сунул в рот сигарету и начал бесцельно бродить по гостиной. Вскоре до меня донеслись приглушенные звуки радио.

Я вернулся в спальню Хартли и выглянул в сад: дежурный, оставленный Ласситером, стоял на посту. Я прошел в соседнюю комнату, окна которой выходили на улицу. Толпа зевак разошлась по домам, полицейских машин и «бьюика» не было видно. Пора и мне уходить.

Придерживаясь рукой за перила, я начал медленно спускаться. Когда позади осталась уже половина лестницы, полицейский внезапно кашлянул, прочищая горло, и сердце у меня на секунду замерло. Дойдя до нижней ступеньки, я остановился.

Гессетер курил, повернувшись ко мне спиной, пальцы его правой руки постукивали по колену в такт джазовой музыке. Я протиснулся боком вперед, рассчитывая незаметно прошмыгнуть к черному ходу.

Когда до него оставалось не больше двух шагов, полицейский резко обернулся.

Я остановился, словно пригвожденный к месту.

Стоя в противоположных концах гостиной, мы несколько секунд молча смотрели Друг на друга. Его обветренное морщинистое лицо постепенно наливалось кровью, глаза сделались круглыми, как стеклянные шары. «Если я вытащу пистолет, смертного приговора мне не миновать», — мелькнуло у меня в голове. Пока у меня оставался слабый шанс доказать в суде, что я не убивал Хартли, но угроза оружием полицейскому разом перечеркнула бы последнюю надежду.

Я вынул из кармана руку и изобразил на лице некоторое подобие улыбки. Не отрывая от меня глаз, Гессетер лихорадочно пытался нащупать кобуру. От замешательства его движения были медлительными и неловкими.

— Привет! — сказал я, стараясь говорить уверенно и спокойно. — Куда все запропастились?

Ему удалось наконец вытащить пистолет.

— Стой! — крикнул он, прицеливаясь мне в грудь.

— Спокойней, спокойней! — торопливо проговорил я. — Мне нужен лейтенант Карсон. Он ушел?

— Кто ты? — громко спросил полицейский, делая шаг по направлению ко мне.

— Слейден. Корреспондент журнала «Мир преступлений». — Я надеялся, что Ласситер не сообщил ему фамилию преступника, которого разыскивает полиция. — Тебе не знакомо мое имя?

Напряженность в его голосе заметно спала, хотя пистолет был по-прежнему направлен на меня.

— Удостоверение!

Я достал корреспондентскую карточку и протянул ему,

— Как ты сюда попал?

— Уэбб впустил меня через черный ход, — солгал я. — Мне хотелось лично ознакомиться с обстановкой.

— Тебе разрешил войти Уэбб? — Дуло пистолета опустилось и теперь смотрело в пол. — Но он нарушил приказ. Ему известно, что сержант велел никого не впускать.

— Пустяки, начальство об этом не узнает. Скажи, художника застрелили здесь, в гостиной? — Я сделал несколько небрежных шагов к середине комнаты. — Неплохо жил покойничек, как ты считаешь?

Полицейский засунул пистолет в кобуру:

— Пойдем. Здесь тебе оставаться нельзя.

— Мне хотелось спросить у тебя, — начал я, но полицейский не дал мне докончить.

— Пошевеливайся! Я делаю то, что мне приказывают. — Он повернул ключ и открыл входную дверь. — Убирайся отсюда, и поживее!

Я прошел мимо него в сад и степенно зашагал по проходу. С большим трудом мне удалось подавить желание припустить со всех ног. Возле калитки я оглянулся.

Гессетер стоял на ярко освещенной веранде и смотрел мне вслед. На мгновение наши взгляды встретились, потом, отступив назад, он громко захлопнул дверь.

Оказавшись на пустынной улице, я немедленно обратился в паническое бегство. Стоило встретиться двум фараонам, дежурившим в особняке Хартли, и на мои розыски будут брошены все полицейские силы Тампа-Сити. Когда состоится эта встреча, я точно не знал, но полагал, что в самом ближайшем будущем.

До центра города было, не меньше двух миль. Первые десять минут я мчался как угорелый, потом, почувствовав предательское покалывание в сердце, перешел на шаг. Мне требовалось срочно найти укрытие. Сэм Бенн, к которому советовал обратиться Брэдли, жил где-то на Мэддок-стрит, но я не имел понятия, как до него добраться.

Сейчас, возможно, я шел как раз в противоположную сторону.

После некоторого размышления я решил направиться к центру города, окутанному легкой дымкой неоновых реклам. Время приближалось к трем, а путь мне предстоял неблизкий. Сэма необходимо отыскать, пока не занялся день.

Из бокового проезда вынырнула автомашина, и улицу озарил яркий свет фар. Не раздумывая, я перемахнул через садовую ограду и залег в кустарнике. Машина с ревом пронеслась дальше и, скрипнув тормозами, свернула на Кэннон-авеню.

Я снова перешел на бег. Когда впереди показались здания торгового центра, я дышал, как астматик. Отсюда начиналась опасная зона. По ночам здесь дежурили полицейские, и все они, вероятно, знали мои приметы.

Я нырнул в переулок, стараясь держаться неосвещенных фасадов мелких лавок, грязных ресторанчиков и убогих домишек. Этот район, спрятанный, словно язва, от посторонних глаз, населяли рабочие Тампа-Сити. Судя по условиям их жизни, местные богатеи не баловали их высоким жалованием.

Впереди промелькнула тень, и я спрятался в подъезде магазина. Грузный полицейский вышел на тротуар и, задрав голову, уставился в темный купол неба. Через некоторое время он тяжко вздохнул и зашагал прочь.

Сквозь стеклянную дверь ночного ресторана на мостовую падал мутный прямоугольник света. Над рестораном висела вывеска: «Дешевые блюда. Открыто всю ночь».

Убедившись, что улица пуста, я перебежал дорогу и заглянул внутрь. За стойкой, вытянув перед собой мускулистые руки, сидел мужчина с черными жирными волосами и лицом, покрытым щетиной недельной давности. Перед ним лежала развернутая газета. Посетителей в ресторане не было, и в помещении царила полутьма.

Я открыл дверь и вошел. Приподняв голову, хозяин посмотрел на меня сонными глазами

— Можно позвонить, приятель? — спросил я.

— Там. — Он равнодушно зевнул, обнажив крупные белые зубы.

Я вошел в будку и, отыскав номер Сэма Бенна позвонил. Краешком глаза я наблюдал за хозяином продолжавшим безучастно сидеть на месте.

— Алло? — послышался в трубке недовольный голос.

— Сэм Бенн?

— У телефона. Кто говорит?

— Мне посоветовал обратиться к вам капитан Брэдли. Фараоны устроили за мной охоту. Вы не могли бы спрятать меня ненадолго?

Человек на другом конце провода тяжело вздохнул:

— Хорошо, если того желает капитан. У меня нет возражений. Где вы сейчас?

— В ресторане на Ширрат-стрит.

— Знаете, как до меня добраться?

— Нет. Мне нельзя показываться на улице.

На этот раз в трубке послышался стон:

— Хотите, чтобы я за вами приехал?

— Именно.

— Господи! Чего я только не делаю для старины Брэдли! Ну ладно, черт с вами. Ждите меня в этом проклятом ресторане. Я буду через час. Может, немного раньше.

— Спасибо.

Я собирался выйти из будки, когда на прямоугольник света на мостовой упала тень. Послышался звук шагов, и в ресторан вошли двое. Вытянув перед собой мускулистые руки, хозяин посмотрел на вошедших без всякого выражения.

— Полиция, — громко сказал один из вошедших. — Мы ищем преступника. К тебе никто не заходил?

Мое лицо покрылось испариной, и я инстинктивно прижался к задней стенке будки.

— Никто. Последние два часа в ресторане не было ни души, — деревянным голосом ответил он.

— Точно?

— Никого не было, — так же безразлично повторил хозяин.

Сунув в рот сигарету, он искал глазами спички. Полицейский подался вперед и щелчком выбил сигарету изо рта. Потом, не убирая руки, двумя пальцами сильно сжал кожу на жирной щеке хозяина.

— Не кури, сволочь, когда с тобой разговаривают! — заорал он, наливаясь кровью.

Хозяин оцепенел. Его глубоко посаженные глаза потемнели от ярости, но на небритом лице не дрогнул ни один мускул.

— Мы ищем высокого парня лет тридцати трех, — продолжал полицейский. — В последний раз его видели в темно-сером костюме и шляпе того же цвета. Если он появится здесь, позвони в управление. Понял?

— Да, — ответил хозяин.

— Не позвонишь — пеняй на себя!

Полицейские повернулись и вышли из ресторана, не удосужившись закрыть дверь.

Хозяин тяжело поднялся и выглянул на улицу. Потом, захлопнув дверь, вернулся на прежнее место. В мою сторону он даже не посмотрел.

Достав из кармана носовой платок, я обтер с лица обильный пот и вышел из будки.

— Они могут вернуться, — по-прежнему не глядя на меня, сказал хозяин. — Один торчит на углу. Лучше пойти туда. — Грязным пальцем он указал на коричневую портьеру, скрывавшую за собой дверь.

— Спасибо, приятель, — сказал я, проходя в небольшую гостиную, обставленную плетеной мебелью.

Большой черный кот, свернувшись калачиком, сладко дремал в кресле. При моем появлении он лениво приоткрыл глаза и возвратился в объятия Морфея. Я вытащил сигарету, закурил и глубоко затянулся. Дыхание мое было прерывистым, ноги дрожали, словно я только что пробежал на пари дистанцию в две мили.

Вошел хозяин и поставил на стол чашечку кофе, Подумав, он выдвинул ящик стола и достал из него початую бутылку виски.

— У тебя есть друзья? — поинтересовался он.

— За мной должны приехать. Спасибо за помощь.

— Не стоит благодарности. Я лучше разорюсь, чем стану помогать фараонам. Здесь с тобой ничего не случится. Но носа не высовывай.

Когда он удалился, я плеснул виски в чашечку с кофе и выпил. По существу, это были первые спокойные минуты с тех пор, как я нашел Хартли убитым. Кто его убил и почему? Мне пришли в голову последние слова, сказанные им по телефону: «Если вы не валитесь с ног от усталости, приезжайте сейчас. Я кое-что вспомнил». Он знал, что я занимаюсь делом Бенсон и, видимо, собирался рассказать мне именно о ней. Не потому ли его и застрелили? Убийца, должно быть, слышал его разговор по телефону и решил помешать встрече со мной. Возможно, художника застрелил один из его многочисленных знакомых.

Я достал пистолет и посмотрел на него при электрическом освещении. Оружие было совершенно новым, либо владелец ухаживал за ним с особой тщательностью. Я записал серийный номер и проверил обойму. Убийца оказался первоклассным стрелком, уложив Хартли и филиппинца всего двумя выстрелами. Конечно, если он не стрелял в упор.

Для Крида пистолет мог оказаться ценной находкой. Его следовало переправить капитану при первой же возможности. Я обернул оружие носовым платком и снова опустил в карман пиджака.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Я был уверен, что ключ к убийству Фей Бенсон находится в Тампа-Сити. Но мое пребывание в городе было сопряжено с огромным риском. Как подозреваемого номер один в убийстве Хартли и его слуги меня могли подвергнуть аресту в любую минуту.

Если в самое ближайшее время мне не удастся отыскать истинного преступника, остаток дней я буду вынужден скрываться от властей, как беглый каторжник.

Меня бросило в жар от подобной перспективы. Я твердо решил оставаться в Тампа-Сити, пока не докопаюсь до истины, что бы ни случилось. Пожалуй, стоит перекрасить волосы, сменить одежду и не расставаться с темными очками. Изменив внешность, я мог рассчитывать хотя бы на то, что меня не схватит на улице первый же патрульный. Я надеялся также, что сумею затеряться в толпе туристов, которыми в это время года кишит Тампа-Сити.

Дверь приоткрылась, и показалась голова хозяина ресторана.

— Пришел Бенн и спрашивает тебя. Что ему передать?

Я поднялся:

— Его я и жду. Ему можно сюда войти?

Утвердительно кивнув, хозяин скрылся из виду. Через некоторое время в гостиную вошел Сэм Бенн — плюгавый человечек с худым заостренным лицом и выцветшими глазами. Он был в кожаной куртке с застежкой-молнией и грязно-серых джинсах.

Сэм протянул руку:

— Что вы не поделили с нашими фараонами?

— Пару покойников. Меня застукали в доме, где их отправили на тот свет. Фараоны считают, что прикончил их я.

Тощая физиономия Бенна скривилась.

— Ну и влипли вы в историю! Вывезти вас из города?

— Нет. Мне нужно найти убийцу. Иначе я всю жизнь буду прятаться от закона. Можете укрыть меня в надежном месте?

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего:

— Собираетесь искать преступника? Ха-ха! На вашем месте я бы подался в бега.

— Так я и поступлю через пару дней, а пока мне нужно посидеть в Тампа-Сити. Капитан Брэдли сказал, что вы спрячете меня. Или не можете?

— Могу, но ненадолго. Я многим рискую. Черт бы побрал Брэдли, о чем он только не просит! — Неожиданно лицо Сэма озарилось добродушной усмешкой: — Теперь слушайте внимательно: моя машина стоит в конце улицы. Я выйду первым и подъеду к ресторану. Хозяин посигналит, когда выходить. Ясно?

Проснувшись на следующее утро в убежище Бенна, я сбросил ноги с неудобной койки и, позевывая, подошел к умывальнику.

Тайник был сооружен капитально, на долгие годы, по-видимому, у него была интересная история, Построенный из бетона и стали, он находился под баром. Один выход из тайника вел в ресторан, другой проходил под землей, соединяя заведение Бенна с противоположной стороной улицы. В моем распоряжении имелся холодильник, до отказа набитый продуктами и бутылками спиртного, радио, телевизор и телефон. Мебель, если не считать складной койки, была представлена столом и тремя стульями.

Настроив приемник на короткую волну, предназначенную для служебного пользования, я некоторое время слушал полицейские новости. Потом, не узнав ничего интересного, достал с полки электробритву и подошел к зеркалу.

Я не слышал, как в помещение вошел Бенн. Он положил на стол два больших бумажных пакета и вынул из карманов несколько свертков.

— Ничего не забыл, — сказал он, включая в розетку электрический чайник. — Вот утренняя газета.

На первой странице было напечатано сообщение о двух убийствах. Лейтенант Карсон, говорилось в нем, имеет в своих руках многочисленные улики. Полиция разыскивает высокого, хорошо сложенного брюнета в сером костюме и широкополой шляпе. Фамилия Слейден в сообщении не упоминалась, а мой словесный портрет был неопределенным и расплывчатым.

— Про вас? — спросил Бенн, опуская в кастрюлю два яйца.

— Угу, — буркнул я, разрывая пакетик с краской для волос, которую Бенн купил по моей просьбе.

Наклонившись над раковиной, я намочил голову и растворил в воде содержимое пакетика. Краска превратила меня в светлого шатена, слегка изменив мою внешность. Предстояло еще приклеить усы, но сначала я решил перекусить.

Сэм стоял, облокотившись о стену, и, потягивая сигарету, наблюдал за мной.

— Откуда вы знаете капитана Брэдли? — спросил я, очищая яйцо.

— Он был моим командиром во время войны. Дважды спасал меня от смерти и один раз от военно-полевого суда. Когда в нашей части были запрещены отпуска, он разрешил мне съездить домой навестить умирающую жену. — Сэм задумчиво посмотрел на тлеющий кончик сигареты. — Ради него я дам отрубить себе правую руку.

— Уютное у вас здесь местечко, — заметил я, обводя глазами тайник.

Сэм ухмыльнулся:

— Его строил не я. Когда я купил ресторан, тайник уже был. Во времена сухого закона им пользовались бандиты Кароне — хранили спиртное. Теперь я пускаю сюда временных постояльцев — тех, у кого осложнения с фараонами. Когда полицией заправлял старина Брэдли, тайник пустовал, теперь время от времени помогаю друзьям. А что поделаешь? От таких мерзавцев, как наш комиссар, скоро попрячется половина города. — Он глубоко затянулся. -

Это будет стоить двадцатку в день. Коплю на поездку в Европу, иначе не взял бы ни гроша.

Я улыбнулся:

— О деньгах не беспокойтесь. Если надо, могу платить и больше. Мои расходы оплачивает редакция.

— Везет же людям! — вздохнул Сэм. — В общем, у меня вы в полной безопасности.

Я очистил второе яйцо. Сэм достал из холодильника бутылку пива и, ловко откупорив зубами, присел.

— Мне нельзя здесь долго торчать, в баре ждут посетители.

— Как я могу с вами связаться?

— Звоните по телефону, трубку снимаю только я.

— Вы не знаете, кто согласится отвезти пакет в Уэлден?

— У меня работает парнишка. Но он ненадежен, может проболтаться. Нельзя отправить по почте?

— Пакет должен быть доставлен сегодня.

— Тогда ничем не могу помочь.

— Ладно. Принесите немного писчей бумаги. Мне нужно написать друзьям.

— Бумага в столе. Можно брать сколько угодно.

— Отлично. Больше ничего не нужно.

Сэм отхлебнул из бутылки и, обтерев губы тыльной стороной ладони, поднялся:

— Еды достаточно. Не стесняйтесь. Скоро загляну.

Я вытащил бумажник и протянул ему две пятидесятидолларовые купюры. За купленные для меня вещи мы рассчитались ранее.

Когда он вышел, я развязал пакеты и переоделся в коричневый спортивный костюм. Никто не назвал бы меня щеголем в новом одеянии, но костюм сидел на мне вполне прилично. В нем я мог запросто сойти за одного из туристов.

Следующие полчаса ушли на приклеивание усов. Теперь, пожалуй, меня не узнал бы даже Берни.

В спортивном костюме, с изящными усиками и измененным цветом волос я сам глядел на себя в зеркало с некоторым недоверием.

Я достал пистолет, найденный в доме Хартли, и, завернув его в несколько слоев бумаги, туго замотал бечевкой. Потом набрал номер полицейского управления Уэлдена и попросил к телефону Крида. Когда дежурный соединил меня с капитаном, я сказал:

— Говорит Слейден. Приготовил для вас письмо и пистолет. Можете прислать человека?

— Постараемся, — ответил Крид. — Что случилось с Хартли? Кому он помешал?

— Ваши коллеги из Тампа-Сити считают, что помешал он мне. В газетах напечатаны мои приметы. Я стараюсь не попадаться полиции на глаза. Вас мне тоже лучше избегать. Об остальном узнаете из письма. Прошу вас проверить пистолет на отпечатки пальцев — из него стрелял убийца Хартли. Попытайтесь узнать, кому он принадлежал. Пистолет и письмо я оставлю у Сэма Бенна — владельца бара на Мэддок-стрит. Ваш человек сможет забрать их у него.

— Почему вас подозревают в убийстве Хартли? — резким тоном спросил Крид.

— Я приехал к нему, когда художник был еще теплый. Там меня и застал сержант Ласситер. Мне едва удалось унести ноги.

— Послушайте, Слейден, если вы собираетесь скрываться…

— Знаю, знаю. Мне не нужны ваши наставления. В таких делах я разбираюсь не хуже вас. Прошу только проверить пистолет. Больше мне ничего не требуется. Ждите моего звонка. — И я положил трубку.

Весь следующий час я трудился над подробным отчетом для Берни. Когда в тайнике вновь появился Сэм, я как раз заклеивал конверт.

Увидев мою измененную внешность, он выпучил глаза:

— Черт побери! Никогда не сказал бы, что это вы! Теперь можно спокойно разгуливать по городу. Ни одна полицейская собака не узнает.

— Неплохо, правда? — с оттенком гордости спросил я, приглаживая усы. — Мне удалось дозвониться до Уэлдена, оттуда должны приехать. Они заберут у вас письмо и пакет. Я немного пройдусь. Нет возражений?

— Пусть приезжают, — ответил он и приподнял пакет: — Тяжелый! Тут не пушка?

— Угадали. — Я откинулся на спинку стула и спросил: — Давно здесь поселились?

— Сразу после войны.

— Почти всех, наверное, знаете?

— Знаком кое с кем.

Я достал фотокарточку Фей Бенсон и протянул ему:

— С ней, например?

Взглянув на фото, он отрицательно покачал головой.

— Нет. С молоденькими девчонками компании не вожу.

Я сунул фотографию обратно в бумажник:

— Что вы знаете о Корнелии ван Блейк?

Он удивленно посмотрел на меня:

— Говорят, из-за нее ушел в отставку старина Брэдли. А что у вас с ней общего?

— Похоже, она причина всех моих неприятностей.

— Ван Блейк дружит с Дунаном, — сказал Сэм. — Будьте с ней поосторожней. Ласситер получает у нее второе жалование.

— Откуда это известно?

— На то я и бармен, чтобы знать. Конечно, Ласситер всего лишь сержант, но влияния у него в городе хоть отбавляй. Он ее человек, и она толкает его все выше и выше. В прошлом году он купил новую машину — такой красавицы я еще не видывал.

— Думаете, на деньги Корнелии?

— А на чьи же? Могу поспорить, скоро он получит чин лейтенанта, а через год — капитана.

— Зачем он ей нужен?

Сэм невесело улыбнулся:

— Когда сержант Ласситер станет капитаном, он отработает свой долг сполна.

— Брэдли считает, что смерть ван Блейка ее рук дело. Вы тоже так думаете?

— Не знаю. Могу сказать только, что Ласситер купил новый «паккард» через два дня после убийства.

— Вы случайно не были знакомы с Тедом Диллоном? Полиция утверждает, что это он застрелил миллионера.

— Собираетесь заново расследовать дело? — спросил Сэм, присаживаясь на подлокотник кресла.

— Нет, меня оно интересует только потому, что связано с другим убийством. Так вы были знакомы с Диллоном?

— Во время войны мы служили в одном батальоне. Я знал его так же, как себя. Он не убивал ван Блейка.

— Тогда куда же он девался?

Бенн пожал плечами:

— От него избавились. Смерть ван Блейка надо было как-нибудь объяснить, вот и подыскали козла отпущения. Когда пахнет большими деньгами, мелочь вроде Теда не в счет.

— Каким образом в деле оказался замешан Гамильтон Ройс?

— Гамильтон Ройс? — Сэм бросил на меня непонимающий взгляд. — О нем мне ничего неизвестно.

— Брэдли думает, что убийство ван Блейка организовал Ройс. По просьбе Корнелии. В качестве награды он получил клуб.

— Может быть. Но здесь я вам не советчик. Мои клиенты — люди небогатые, в кабак Ройса их и на порог не пустят. Попробуйте поговорить с его бывшей любовницей. Говорят, она с удовольствием перегрызла бы ему глотку. Боится только за последствия. Они поскандалили примерно в то время, когда убили ван Блейка.

— Как ее найти?

— Она выступает в клубе «Счастливые дни», что на бульваре Тампа. Зовут ее Лидия Форрест. — Сэм поднялся. — Если мне удастся выкроить время, я вновь загляну поболтать. Как-никак Диллон был мой товарищ.

— Рад буду видеть, — ответил я.

Забрав письмо и пакет, Сэм вышел. Я подошел к телефону и набрал домашний номер Берни. Через некоторое время в трубке послышался знакомый голос:

— Как дела дружище? Давненько мы с тобой не виделись.

— У меня к тебе просьба, — ответил я. — Пока мне удавалось справляться без твоей помощи, теперь придется поработать и тебе.

Берни вздохнул:

— Ты всегда рад придумать для меня работу. Дай мне еще недельки две закончить статью. История Фей Бенсон наделала много шума. Она понравилась даже Файетту.

— Забудь на время о статье. Как ты смотришь на поездку в Париж?

— В Париж? — От неожиданности Берни даже взвизгнул. — Это называется повезло. Думаешь, Файетт разрешит мне поехать?

— Разрешит, когда прочитает мой отчет. Завтра он его получит. Ты должен проверить, чем занималась в Париже Корнелия ван Блейк, а главное, где останавливалась. Подробно узнаешь обо всем из моего отчета Файетту. Захвати фотографию Бенсон и показывай ее во всех отелях, которые будут в моем списке.

— Ты полагаешь, в Париж ездила она?

— Это ты и должен выяснить. Постарайся также собрать сведения о Джоун Николс.

— Ты требуешь от меня слишком многого! — запротестовал Берни. — Во Франции у меня найдутся и другие дела.

— Послушай, ничтожество! — взорвался я. — Я сижу в этом проклятом городе на волоске от гибели. Меня обвиняют в двух убийствах, и полицейские охотятся за мной, как за бешеной собакой. А ты еще диктуешь условия!

В таком случае в Париж поеду я, а ты отправишься на мое место!

— Успокойся! — торопливо сказал Берни. — Будет сделано, как ты хочешь.

Я выбрался из тайника Бенна через запасной выход около девяти тридцати вечера. Луна на небе была закрыта тяжелыми тучами, предвещавшими близкий дождь. Кругом царила кромешная тьма, придававшая мне чувство относительной безопасности.

После долгого сидения взаперти я был рад возможности слегка размять ноги. Отчет для Файетта, в котором были подробно описаны мои приключения, занял у меня без малого четыре часа. Но я не жалел о затраченном времени. Изложение мыслей на бумаге помогло мне упорядочить свои впечатления и акцентировать внимание на главном. Теперь для меня было совершенно очевидно, что прежде всего следует выяснить причину гибели Леннокса Хартли. Если я сумею разгадать тайну его смерти, другие вопросы решатся сами собой.

Из бурных событий вчерашнего дня непонятным представлялось поведение Корнелии при встрече со мной. Мое замечание о портрете насторожило ее, взгляд на фотокарточку Фей Бенсон вызвал ничем не объяснимую неистовую реакцию. Фей позировала для Хартли. То же справедливо и в отношении Корнелии. Между этими людьми существовала связь. Но какая? Возможно, на мой вопрос сумеет ответить Ирен Джерард или, по крайней мере, навести меня на правильный след. Я подумал, что с ней следует поговорить при первой же возможности.

Не совсем понятной представлялась мне роль Гамильтона Ройса, но здесь я рассчитывал на помощь его бывшей любовницы. Ее информация могла принести неоценимую пользу.

Вход в клуб «Счастливые дни» был украшен обычной неоновой рекламой. Спустившись вниз, посетители, в основном заезжие туристы, попадали в душный и темный подвал. Я тоже спустился по лестнице и на нижней площадке был встречен швейцаром в форме, с внешностью гангстера и манерами профессионального вышибалы. Я заплатил три доллара за право считаться временным членом клуба. После этого мне разрешили войти.

В прокуренном баре за столиками сидело около двадцати человек. Половину составляли накрашенные девицы, поджидавшие клиентов. Я подошел к стойке, чувствуя на себе их хищные взгляды. Бармен с лицом, отдаленно напоминавшим крысиную морду, приветствовал меня наклоном головы.

— Если вы ищете компанию, — сказал он, когда я заказал виски, — вам стоит только мигнуть. Любая из этих красоток бросится к вам сломя голову.

— Кто из них Лидия Форрест? — спросил я, поднося ко рту бокал. — Или сегодня она не участвует в конкурсе красоты?

Кончиком языка бармен коснулся своих тонких губ:

— Вас интересует мисс Форрест?

— Именно.

— Она ваша знакомая? — В его голосе засквозила подозрительность.

— Я знакомый ее знакомого, — спокойно ответил я. — Она в клубе?

— На вашем месте я бы забыл о ней. Ее друзьям не нравится, когда о ней спрашивают.

— Неужели? — удивился я, покачивая головой. Допив виски, я снова подвинул ему бокал. — Не буду спорить, мне это ни к чему. Зачем отнимать у других то, что тебе не принадлежит? Просто мне поручили ей кое-что передать.

Он снова наполнил бокал. Подозрительность из его взгляда пропала.

— К ней заходит много всякого сброда. Обидеть женщину им ничего не стоит. Если вам только передать…

— Говорю же, больше ничего. Как ее можно найти?

Я рассчитался за виски и дал ему доллар на чай.

— Она выступает через полчаса. Посидите здесь, мистер, и вы увидите ее на эстраде.

Я отсчитал еще пять долларов, принадлежащих Файетту, и показал их бармену;

— У меня слабые легкие. Полчаса в этом помещении, и я сыграю в ящик. Нельзя ли зайти к ней в уборную?

Он задумчиво потер мочку правого уха.

— Заходите, если вам не терпится, — сказал он наконец. — Вторая дверь от оркестра. Постарайтесь не привлекать внимания.

Доллары исчезли в его кармане, как пылинка в зеве пылесоса.

Я отошел от стойки и сел за ближайший к оркестру столик. Платиновая блондинка с лицом цвета каучуковой подошвы, пренебрегая формальностями, подошла ко мне.

— Привет, красавчик. — Не будь у нее во рту столько гнилых зубов, поэт назвал бы ее улыбку ослепительной. — Не угостишь меня виски?

Я выразил на лице глубокую скорбь;

— Сожалею, мисс, но вот-вот должна подойти моя матушка.

Презрение в ее взгляде было глубоким, как Миссисипи.

Минут через пять я поднялся на ноги и двинулся ко второй от оркестра двери. За ней начинался длинный коридор, в конце которого виднелось еще две двери. Одна из них была помечена звездочкой. За ней, по-видимому, и находилась уборная Лидии. Я негромко постучал.

— Войдите! — послышалось мелодичное контральто.

Блондинка, сидевшая на низенькой табуретке перед зеркалом, была недурна собой. Ее тело состояло из соблазнительных вогнутостей и выпуклостей. Лицо, показавшееся мне чуть холодным, изрядно поблекло, потеряв очарование молодости. На ней был ярко-красный халат, отделанный черным, с глубоким вырезом на груди. В накрашенных губах дымилась сигарета.

Увидев меня, она вопросительно приподняла брови:

— В чем дело?

— Мисс Форрест?

— Да.

— Меня зовут Лоу, — сказал я, заимствуя на время фамилию своего компаньона Берни. — Вы можете уделить мне минуту?

— Зачем?

Повернувшись вполоборота, она смотрела на меня равнодушным взглядом.

— У нас имеются общие знакомые. Я навожу справки о Гамильтоне Ройсе.

Зрачки ее глаз сузились.

— С какой целью?

— Долго рассказывать. Скажу только, что он непосредственно связан с исчезновением одной особы. Если вы согласитесь поговорить со мной, я заплачу за информацию.

— Какой особы?

— Фей Бенсон, или Фрэнсис Беннет. Возможно, вы слышали о ней.

Ее губы плотно сжались.

— Кто вы? Полицейский агент?

— Нет, частный сыщик.

— Кто поручил вам вести расследование?

— Человек, у которого завелись лишние деньги.

Он не знает, как побыстрее от них избавиться.

Загасив окурок, она посмотрела в зеркало. Потом, взяв в руки расческу, начала приводить в порядок волосы.

— Здесь не место для разговоров. Я живу на Леннокс-драйв, двести сорок шесть. Приходите туда после часа ночи.

На другом конце коридора громко хлопнула дверь. Лидия Форрест торопливо положила расческу на туалетный столик, на ее лице отразилось легкое беспокойство.

Раздался стук в дверь, и беспокойство в ее глазах сменилось выражением панического страха.

— Вы ошиблись. Я не знаю никакого Моргана! — пронзительно крикнула она, когда в комнате показалась голова уже знакомого мне швейцара.

— Что ему нужно? — спросил Лидию вышибала.

— Тебе до этого нет дела, — сказал я, отступая назад.

— Выгони его вон, Сэм! — тяжело дыша, взвизгнула Лидия. — Он пристает ко мне!

Протянув руку, вышибала ухватил меня за лацкан пиджака. Его обезьянья физиономия злобно скалилась, и я с трудом подавил желание заехать по ней кулаком.

— Ухожу, — сказал я. — Не хочется марать о тебя руки. — Я не хотел подвергать Лидию опасности и против желания смирился с ролью Ромео.

— Не торопись! Сначала ты получишь от меня что положено, — прохрипел подонок, вытаскивая меня в коридор. У выхода на улицу он остановился и что было силы тряхнул меня. — Попадешься еще раз — переломаю ребра! — пригрозил он. — Пожалеешь, что на свет родился!

Размахнувшись, он дал мне пинка, и я, совершив пируэт, растянулся на тротуаре.

У меня крепкие нервы, и я умею сдерживать эмоции. Но сейчас во мне все кипело от бешенства.

— У тебя все, или ты собираешься сказать еще что-нибудь? — спросил я, медленно поднимаясь и оправляя пиджак.

Мой подбородок был дерзко выставлен вперед, словно напрашиваясь на удар.

Искушение было слишком велико. Он принял боксерскую стойку, слегка отведя назад правое плечо. Когда его кулак был готов обрушиться на меня, я резко подался вперед и нанес ему сокрушительный удар в нижнюю челюсть. Он приглушенно хрюкнул и, закатив глаза, рухнул на асфальт.

До часа ночи еще оставалось два с половиной часа, и я вернулся в бар к Сэму Бенну. Он укладывался спать, когда я позвонил из тайника и попросил зайти.

Сэм задержал взгляд на разбитых костяшках моих пальцев, но от вопросов воздержался.

— Мне срочно нужна машина, — сказал я. — Где у вас круглосуточный пункт проката?

— Берите мой «линкольн», — ответил Сэм. — Гараж в конце проезда. — Он порылся в кармане и бросил на стол ключи. — Машина старая, но на ходу. Прошла капиталку.

— Благодарю, — сказал я. — И последний вопрос: где Леннокс-драйв?

— У капитана Брэдли вы уже были? Так вот, поезжайте чуть дальше и на втором перекрестке сверните налево. — Он с трудом подавил зевок. — Если у вас все, я пойду. Утром мне нужно встать пораньше.

Когда Сэм ушел, я включил радио и больше часа наслаждался величественной музыкой бессмертного Бетховена. В двенадцать сорок пять я вышел из тайника и, взяв в гараже машину Бенна, поехал на Леннокс-драйв. Отыскав нужный дом, я оставил «линкольн» на ближайшем перекрестке, а сам подошел к парадной двери.

Квартира Лидии находилась на первом этаже, окна выходили в сад. Я нажал на кнопку звонка и приготовился к ожиданию. Звук шагов в квартире приятно удивил меня — я не думал, что она уже успела вернуться из клуба.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Хуан Ортец. Его глаза сверкали холодно и жестко, правая рука крепко сжимала кольт.

— Проходи! — коротко приказал он. — Не вздумай выкинуть фокус, живо получишь пулю в лоб!

Я вошел в гостиную с пестрыми занавесками на окнах. Мягкие кресла, диван и стол с большой вазой посредине придавали ей современный и уютный вид. На диване сидела Лидия. Она не взглянула на меня, когда я вошел. На ее правой щеке горело пунцовое пятно. Поджидая меня, Хуан не терял времени и допрашивал ее с пристрастием.

— Повернись спиной к стене! — приказал он мне.

Судя по всему, он не узнал меня, и все же положение мое было незавидным.

Я прижался к стене, сделав вид, что перепугался до смерти.

— Вы не так меня поняли… — пробормотал я, заикаясь.

— Молчать! — злобно рявкнул Хуан.

Отойдя немного назад, он наблюдал за мной и Лидией.

— Послушай, Хуан! — истерически воскликнула Лидия. — Я повторяю еще раз: этот хулиган забрался в мою артистическую уборную. Я никогда не видела его раньше. Сэм вышвырнул его вон, но он, должно быть, увязался за мной следом.

Ты дала ему адрес, — спокойно сказал Хуан. — Сэм слышал.

— Он лжет! — с отчаяньем в голосе крикнула Лидия. — Он ненавидит меня! Я не давала ему адреса!

Хуан посмотрел на меня:

— Что тебе здесь нужно?

— Ничего, — ответил я, бросая на него испуганный и глуповатый взгляд. — Во всяком случае не сейчас. Откуда мне было знать, что у нее будете вы? Мне приглянулась эта крошка, и я хотел познакомиться с ней поближе.

— Выходит, ты обыкновенный бабник?

— Выходит, что так, — уныло согласился я.

Хуан перевел взгляд на Лидию, потом снова на меня. Что делать дальше, ему было не совсем ясно.

— Неужели ты такой непроходимый тупица, Хуан? — более спокойным тоном сказала Лидия, вставая. — Выброси на улицу этого хулигана и убирайся сам. Я хочу спать. — Подойдя к столу, она налила виски.

— Замолчи! — зашипел Хуан. — Я не верю ни одному твоему слову! Надо узнать, кто этот тип.

С деланным безразличием Лидия пожала плечами и отошла от стола. Она находилась совсем близко от Ортеца, и, глянув на ее внезапно напрягшееся лицо, я понял, что сейчас что-то произойдет. Я отступил на шаг в сторону.

— Ни с места! — крикнул Хуан, наводя на меня пистолет.

В тот же миг Лидия плеснула ему в лицо виски и, обеими руками ухватив за запястье, повернула пистолет дулом вниз. В два прыжка я пересек гостиную и ударом кулака свалил его с ног. Когда Хуан неподвижно вытянулся на полу, я подбежал к Лидии и выхватил у нее пистолет. Она посмотрела на меня безумными глазами.

— Зачем я это сделала? — простонала она, бессильно опускаясь в кресло.

По ее телу пробежала дрожь, и она обхватила голову руками.

— Не думайте, что он надолго выбыл из игры, — сказал я, кивком указывая на распростертое тело. — Давайте я отвезу вас в безопасное место, где мы сможем поговорить.

— Да! Мне нужно уехать! Как можно скорее и дальше! — вскричала она, вскакивая.

— Тогда идите и собирайтесь. Я подожду здесь.

Расстегнув пиджак Хуана, я снял с него брючный ремень и крепко связал ему руки. Когда я переворачивал его на спину, он приоткрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Вытащив из кармана кольт, я легонько стукнул Хуана рукояткой по макушке.

Его глаза закрылись, и он снова обмяк. Тогда, выдернув шнур из оконных занавесок, я крепко обмотал его лодыжки и сунул в рот кляп. Потом я прошел в спальню, где Лидия торопливо швыряла одежду в два больших чемодана. Лихорадочные движения выдавали растущую панику.

— Успокойтесь, — сказал я. — Самое страшное позади.

— Вы не знаете, с кем имеете дело, — ответила она срывающимся голосом. — И зачем только я дала вам свой адрес!

— Возьмите себя в руки! Пока я здесь, вам ничто не грозит. Разрешите помочь?

— Я справлюсь сама. — Она захлопнула чемодан. — Мне надо немедленно уехать из Тампа-Сити. Теперь у него есть долгожданный предлог разделаться со мной.

— У кого? У Ройса?

— У кого же еще? — Она закрыла и второй чемодан. — Куда вы меня повезете?

— Куда угодно. На углу стоит моя машина. Если вы хотите перебраться в другой город, я к вашим услугам.

— У меня друзья в Сан-Франциско. Мне давно следовало к ним переехать. Мы можем поехать туда сейчас же?

— Конечно. — Я подумал, что по пути у меня будет возможность обстоятельно с ней побеседовать. — Переодевайтесь, а я тем временем постерегу Хуана. Только побыстрее!

Хуан Ортец еще не приходил в сознание. Я сел в кресло напротив и стал наблюдать за ним. Спустя двадцать минут из спальни вышла Лидия, через руку у нее была переброшена шуба. Кинув взгляд на Хуана, она быстро отвела глаза в сторону.

— Пойдемте, — сказала она.

Я вынес из спальни ее вещи. Когда мы проходили мимо Хуана, он издал приглушенный стон и беспокойно задвигался.

— Он будет вести себя смирно, — сказал я, — по крайней мере, еще некоторое время.

Мы вышли из квартиры и по плохо освещенной лестничной площадке направились к выходу. Поставив чемоданы на пол, я приоткрыл дверь и собирался выйти, когда вблизи мелькнула чья-то тень. Я отпрянул назад и, увлекая за собой Лидию, бросился обратно.

— Что случилось? — прошептала она.

— Кто-то стоит снаружи, — чуть слышно ответил я, запирая на ключ дверь квартиры.

Прошла минута-другая, послышались крадущиеся шаги, и дверная ручка осторожно задвигалась. Приложив ладони ко рту, Лидия смотрела на нее, как зачарованная. Ее лицо было пепельно-серым.

— Это Борг, — сказала она. — Он не один. Если он попадет сюда, нам конец!

Под тяжестью навалившегося тела дверь жалобно заскрипела.

— Придется бросить чемоданы, — сказал я, когда мы на цыпочках пробрались в спальню. Открыв окно, я глянул на темнеющий внизу сад. — Будем надеяться, что нам все же удастся выбраться отсюда!

Я помог ей перелезть через подоконник и следом за ней выбрался сам.

— Машина на углу. Вы знаете дорогу через сад?

— Бегите за мной!

Лидия пересекла открытый газон и скрылась в зарослях кустов. Она бежала так быстро, что я едва не потерял ее из вида. Наконец мы достигли калитки и оказались на пустынной аллее. В ее конце смутно темнели неясные очертания машины. Это был «линкольн» Сэма Бенна.

Схватив Лидию за руку, я побежал к машине.

— Кто такой Борг? — спросил я.

— Один из бандитов Ройса, — ответила она, с трудом переводя дыхание. — Они не выпустят меня живой из города!

Ключ от машины был у меня в руке, и завести «линкольн» оказалось делом нескольких секунд. Я открыл дверцу, и Лидия устроилась рядом со мной на переднем сиденье.

Возможно, «линкольн» Бенна и прошел капиталку, но был настолько стар, что его давно пора было выбросить на свалку. Двигатель работал неровно, с перебоями. Уходить от преследования на такой развалюхе было безнадежным делом, и я надеялся лишь на то, что Борг не заметил нашего бегства.

Мой правый глаз не отрывался от зеркала заднего вида, когда мы с грохотом и треском петляли по улицам спящего Тампа-Сити. За городом мне удалось увеличить скорость до пятидесяти миль в час, но это был предел — машину колотило и трясло, как в лихорадке.

Убедившись, что нас не преследуют, я достал из кармана пачку сигарет и закурил. Потом протянул пачку Лидии.

— Нельзя ли ехать немного побыстрее? — спросила она.

Ее руки дрожали, и она не могла вытащить из пачки сигарету.

— Нельзя — развалится машина. У нас и так неплохая скорость, а Борг еще не пустился вдогонку.

С трудом ей удалось наконец прикурить.

— Мне нужно задать вам пару вопросов, — сказал я. Хотя обстановка мало подходила для разговора, никто не мог сказать, сколько времени осталось в моем распоряжении. — Что вы знаете о Фрэнсис Беннет?

— А что с ней случилось?

Я рассказал обо всем, ничего не скрывая;

— Ее убили, а труп мы выловили из пруда в Уэлдене. Она работала в этом городе последние недели перед смертью.

В одной гостинице с ней проживал Ройс. В ночь, когда произошло убийство, он вернулся в Тампа-Сити.

Пальцы Лидии сжались в кулаки:

— Я предупреждала её, эту маленькую идиотку — она не пожелала меня слушать. Ройс воспользовался ею в каких-то грязных делах, а она вообразила, что он влюблен.

— Расскажите все, что вы знаете, с самого начала, — попросил я. — Кем был для вас Ройс?

Жалко сгорбившись, она глядела прямо перед собой потухшим взглядом.

— Кем он был для меня? Всем. Мы любили друг друга и хотели пожениться. — Голос Лидии был холодным и бесстрастным, но я не верил ей. — Мы были счастливы, и он сходил по мне с ума. Потом все пошло прахом. Он охладел и не скрывал своего безразличия. Сначала я думала, что виновата эта шлюха ван Блейк — она все время торчала с ним в клубе. Вы знаете, что клуб принадлежал ее мужу?

Я ответил, что в курсе дела.

— Вскоре я выяснила, что Корнелия здесь ни при чем. Ройс тайно встречался с Беннет и тщательно скрывал от всех свою связь. Мне раскрыл глаза частный сыщик, которого я специально наняла следить за Ройсом. Когда утром он говорил мне, что отправляется в клуб, он в действительности ехал к этой дешевой потаскушке. А вечерами они встречались в ресторане «Лодони», где Ройса не знали.

— Все это произошло до убийства ван Блейка?

Повернув голову, она посмотрела мне в лицо. Даже в полутьме автомобильного салона я различил слезы в ее глазах.

— Что общего между ней и убийством ван Блейка? — спросила она.

— Не знаю. Наверное, ничего. Но мне важно знать, когда Ройс встречался с Беннет.

— Их встречи начались незадолго до убийства, недели за две…

— Вы говорите, у них были тайные свидания. Почему тайные? Кто-то о них все же знал?

— Никто. Не приди мне в голову нанять сыщика, я не знала бы ровно ничего.

— Но отчего Ройсу понадобилось держать в секрете эту связь? Думаете, он боялся, что вы учините скандал?

Она засмеялась — громко и озлобленно:

— Ему ли бояться скандалов. С Боргом, Хуаном и прочими бандитами.

— Тогда отчего же?

— Не знаю. Спросите у него. Мне так и не удалось выяснить причину. Я ездила к этой девке и разговаривала с ней. Она совсем спятила из-за Ройса. Когда я упомянула его имя, на ее лице появилась глупенькая улыбка. И все-таки она не призналась, что он ее любовник. Наверное, он запретил ей болтать. Тогда я решила прижать ее к стенке и рассказала о сыщике. До сих пор не могу понять, как я могла поступить так глупо. — Ее пальцы снова сжались в кулаки. — Она пожаловалась Ройсу. Когда вечером он пришел на нашу квартиру, я сразу поняла — между нами все кончено. Я думала, он меня убьет. Он велел мне сложить барахло и убираться. Мне было так страшно, что я не могла вымолвить ни слова. Поэтому, наверное, он и не убил меня на месте. Когда я уходила, он схватил меня и начал трясти. Потом на руках несколько дней оставались синяки. Он сказал, что запрещает мне уезжать из города. Я должна работать только в том клубе, который он для меня найдет. Он прибавил, что за мной будет следить Хуан. Если ему сообщат, что я болтаю о наших отношениях, пытаюсь выехать из города или встретиться с ним, Хуан спровадит меня на тот свет. Он смотрел на меня с такой ненавистью, словно я его злейший враг. Теперь вы верите, что просто так они не выпустят меня из Тампа-Сити?

— Им не удастся вас поймать! — уверенно заявил я, нажимая на педаль газа.

Стрелка спидометра подползла к отметке пятьдесят семь, но мотор стал реветь так оглушительно, что у меня заложило уши.

С минуту я молча размышлял над ее словами. Хотя она не сказала ничего сногсшибательного, теперь у меня имелся свидетель, способный подтвердить, что Ройс и Ратленд — одно лицо. После разговора с Лидией я мог доказать его причастность к исчезновению Фей.

— Вам ни о чем не говорит имя Хенк Флемминг? — спросил я.

Она покачала головой:

— Нет. Кто он?

— Один из участников похищения и убийства Беннет. Я полагал, вы видели его вместе с Ройсом. У него фигура быка и круглое, как луна, лицо. Когда я встречал его последний раз, он был одет в грязную шинель и черную шляпу.

Это был выстрел наугад, но он попал в цель.

— Его видел Эндрюс.

— Эндрюс?

— Частный сыщик, которого я нанимала. Он встречал именно такого человека.

— Где?

— Возле ресторана «Лодони». В тот вечер Ройс развлекался там с Фрэнсис Беннет, и Эндрюс следил за ними. Он рассказал мне, что человек в грязной шинели сидел в автомобиле около входа. Проходя мимо него, Ройс обернулся и показал на Беннет пальцем. Я не особенно доверяла сообщениям Эндрюса, а этому совсем не придала значения. Зачем ему потребовалось вдруг указывать на нее пальцем? Эндрюс сказал еще, что потом этот тип вылез из машины и долго рассматривал Беннет через дверь ресторана. Эндрюс — никудышный сыщик, он только и делал, что тянул из меня деньги. Я решила, что человек в грязной шинели — плод его фантазии.

Теперь я жадно ловил каждое ее слово. Подтверждались мои подозрения, что именно Ройс нанял Флемминга.

Я собирался спросить, не приходилось ли Эндрюсу встречать наемного бандита при других обстоятельствах, но в это время мой взгляд упал на висевшее над баранкой зеркало заднего вида. Я был настолько увлечен рассказом Лидии, что- перестал наблюдать за дорогой. Моя забывчивость едва не обернулась катастрофой.

Два огромных расплывающихся в темноте желтых пятна стремительно приближались к «линкольну». Нас разделяло еще не менее полумили, но расстояние быстро сокращалось.

Лидия заметила догоняющую нас машину одновременно со мной. Я услышал, как у нее внезапно перехватило дыхание, и ее рука судорожно вцепилась мне в плечо.

На широкой и прямой, словно линейка, автостраде у нас не было ни малейшего шанса уйти от преследования. Я глянул на свою спутницу, — повернув голову, она не отрываясь смотрела назад.

— Где можно съехать с этой дороги? — крикнул я, подталкивая ее коленом.

Она перевела на меня безумный взгляд:

— Где-то впереди перекресток!

Я выключил фары. От Борга нас отделяло не больше четверти мили. Напряженно вглядываясь в темноту, я старался не пропустить дорожный указатель.

— Здесь! — неожиданно вскрикнула Лидия, хватая меня за руку. — Осторожно!

Я что было силы нажал на тормоз, увидев впереди темную полосу второстепенной дороги. Неистово завизжали шины. Ухватившись за приборный щиток, Лидия качнулась вперед. Машина завихляла, задние колеса оторвались от дороги. Я круто повернул баранку вправо, и мы запрыгали по неровной грунтовой дороге. Со скоростью тридцать миль в час «линкольн» двигался вперед, каким-то чудом не съезжая в кювет.

— Они проскочили мимо! — вырвался у Лидии облегченный вздох.

— Куда ведет эта дорога? — поинтересовался я, вновь включая фары. Теперь машина ехала чуть быстрее.

— В Глин-Бэй — маленький курортный городок.

— Можем мы выбраться на шоссе в Сан-Франциско?

— О Господи! — Лидия начала в отчаянии колотить кулаками по коленям. — Это тупиковая дорога, они поймут, что мы на нее свернули!

Я подумал, что, вероятно, так и получится, но вслух свои мысли выражать не стал.

— Успокойтесь! Мы оставим машину, а сами где-нибудь спрячемся. Я позвоню в полицию Уэлдена. Глин-Бэй находится на их территории.

Я прибавил скорость, увидев далеко впереди туманную полосу электрических огней, но в это время вновь раздался истерический крик Лидии:

— Они возвращаются!

Дорога за нами была залита желтым светом фар.

Вжав в пол педаль газа, я погнал «линкольн» вперед. «Мотель» — светилась за поворотом неоновая надпись со стрелкой. Я снова выключил фары и бросил машину влево Мы выехали на узкий проезд, который заканчивался открытой автостоянкой. На ней, образуя два длинных ряда, выстроились несколько десятков автомашин. Поставив «линкольн» возле запыленного «форда», я выпрыгнул наружу.

— Быстрее! — крикнул я Лидии.

Машина преследователей свернула за нами. Мы миновали стоянку резвым галопом и понеслись по гаревой дорожке в сторону коттеджей. Всего я насчитал примерно полсотни маленьких домиков, погруженных в темноту. В одном из них размещалась администрация. Я рванул на себя дверь конторы — она была заперта.

Фары остановившейся машины залили площадку ярким светом, на мгновение ослепив меня. Через секунду послышался топот ног по асфальту, и я, вихляя, как заяц, помчался вперед вдоль линии домов. Лидия бежала рядом.

— Сюда! — приглушенно крикнул я, увидев на одном из коттеджей табличку «Свободно».

Вбежав по ступеням, я сорвал металлическую дощечку и швырнул ее в темноту. Потом, схватив за руку свою спутницу, потащил ее вокруг домика.

Одно из окон не было закрыто на щеколду. Приподняв пальцами раму, я подсадил Лидию и следом за ней забрался внутрь.

— Мы в мышеловке! — послышался ее шепот. — Они заметили, куда мы побежали.

— Будем надеяться, что нет, — чуть слышно ответил я. — Постой здесь, мне нужно найти телефон.

Я ощупью пробрался через комнату и оказался в небольшой передней. Ее окна выходили на автостоянку, которую отделял от коттеджей широкий газон. В центре его, повернувшись ко мне спиной, стоял Борг — непомерно широкие плечи, короткие, на грани уродства, ноги, в руке пистолет.

Я зашторил окно и чиркнул спичкой. Телефон стоял на тумбочке рядом с дверью, и я, не теряя ни секунды, набрал номер полиции Уэлдена. С меня ручьями катился пот, промокшая насквозь сорочка прилипла к спине.

— Полицейское управление Уэлдена! — пролаял мне в ухо грубый голос.

— Мне нужен капитан Крид.

— Его нет, кто говорит?

— Тогда позовите сержанта Скейфа.

— Подождите у телефона.

Послышались щелчки и потрескивание, и вскоре в трубке раздался голос сержанта:

— Скейф слушает!

— Говорит Слейден. Я в мотеле неподалеку от Глин-Бэй. Меня преследуют два вооруженных бандита.

— Сейчас свяжусь по радио с дежурной машиной. Ждите ее через десять минут.

— Через десять минут ты можешь заказывать по мне панихиду. Пусть они поторопятся!

— Сделаю все, что смогу, — сказал Скейф и положил трубку.

Я вернулся в комнату к Лидии. Она стояла возле окна, вглядываясь в темноту.

— Полиция спешит нам на помощь. Они выслали патрульную машину. Снаружи ничего подозрительного?

— Ничего.

Ее голос срывался от волнения. Я встал рядом. Некоторое время она молчала, потом раздался ее чуть слышный шепот:

— Что это?

Я затаил дыхание.

В коридоре негромко скрипнула половица. Через несколько секунд звук повторился. Я взял Лидию за локоть и на цыпочках перевел в другой конец комнаты.

— Стойте здесь! — приказал я. — Если бандиты проникнут внутрь, вы будете скрыты дверью.

Скрип половиц становился все явственней — Борг уже не считал нужным скрывать свое присутствие.

— Сейчас он будет здесь! — услышал я панический шепот Лидии.

У меня самого от страха подкашивались ноги, но все же я старался не терять присутствия духа.

С металлическим скрежетом задвигалась дверная ручка, дверь задрожала и, с грохотом, распахнувшись, прикрыла нас. Холодные пальцы Лидии с силой впились мне в плечо. Некоторое время в комнате было тихо, потом послышались мягкие шаги. Борг подошел к окну и выглянул наружу. Я знал, что через несколько секунд он заглянет за дверь. Тогда победителем окажется тот, кто быстрее нажмет на спусковой крючок. Я не собирался уравнивать шансы — опыт и мастерство были на его стороне.

Нервы у меня были напряжены до крайности, сердце неистово колотилось, когда я ринулся на него. Он стоял спиной ко мне, перегнувшись через подоконник. При звуке шагов он полуобернулся и мгновенно отпрянул в сторону. Удар рукояткой пистолета пришелся ему по краю головы, оцарапав скулу и на долю секунды ошеломив. Он выпустил оружие и метнулся вперед, схватив меня за обе руки. Мне показалось, что я очутился в объятиях медведя. Я попытался оттолкнуть его, но он словно прирос к полу. С таким же успехом я мог пытаться сдвинуть небоскреб. На полфута ниже меня, он действовал головой, как тараном, нанося мне удары в челюсть. Черепная коробка этого негодяя по твердости не уступала бетонной плите.

Когда я ухитрился зацепить каблуком его ногу, в голове у меня мутилось, а из разбитого рта стекала кровь. Я резко рванулся вперед, и он, потеряв равновесие, начал оседать на пол. Падая, он на секунду разжал руки. Почувствовав себя свободным, я схватил журнальный столик и с размаху ударил противника по голове. Борг вздрогнул всем телом, вытянулся и затих.

Я перевел дыхание. Потом, склонившись над ним, перевернул на спину. Нет, он не притворялся — его сознание отключилось от внешнего мира.

Я почувствовал, как у меня нестерпимо ноют кости. Казалось, мне пришлось сражаться не с человеком, а с многотонным бульдозером.

Я ощупью добрался до выключателя и зажег свет. Кроме меня и валявшегося на полу бандита, в комнате не было никого.

— Лидия!

Ответа не последовало.

Я выбежал в коридор и бросился к выходу, выкрикивая ее имя. Когда я открывал дверь, послышалось завывание полицейской сирены.

Раздался грохот, и язык желтого пламени прорезал темноту. Мимо меня просвистела пуля, и из окна коттеджа со звоном посыпались осколки стекла. Сообщник Борга, таившийся где-то поблизости, едва не уложил меня. Я метнулся обратно за брошенным в доме пистолетом. Комната, где минуту назад лежал Борг, была пуста. Подняв с пола кольт, я подбежал к выключателю и погасил свет. Бандит не мог уйти далеко — он либо прятался в коттедже, либо скрылся через окно. У него действительно бетонная голова: другой на его месте очнулся бы только в больнице.

Снаружи со скрипом затормозила машина. Хлопнула дверца, и двое полицейских с пистолетами в вытянутых руках ринулись вперед. Вновь прогремел выстрел, и фараоны бросились в разные стороны. Спрятавшись за деревьями, словно испуганные курицы, они открыли беспорядочную стрельбу. В окнах коттеджей один за другим вспыхивали огни, слышались пронзительные женские вопли. Потревоженные постояльцы пытались разобраться, что происходит на территории мотеля.

Прижавшись к стене, я краешком глаза наблюдал за темным садом. Прошла минута, другая, и из-за зарослей кустарника показалась приземистая фигура. Это был Борг. Я поднял пистолет и, старательно прицелившись, выстрелил. Бандит метнулся обратно, но, прежде чем он успел укрыться в спасительных зарослях, его настигла пуля полицейского. Словно споткнувшись, Борг опустился на одно колено, потом с трудом выпрямился и, прихрамывая, заковылял через газон. Пистолет в его руке изрыгал огонь.

Полицейские выстрелили снова. Борг качнулся, выронил пистолет и упал на траву.

Из кустов выскочил второй гангстер и, пригнувшись, побежал прочь. Два выстрела прогремели почти одновременно.

Бандит рухнул и несколько метров катился по траве. Он сделал попытку приподняться на локтях и коленях, но снова бессильно упал.

Я выбежал на веранду.

Полицейские медленно приближались к коттеджу, держа пистолеты наизготовку.

— Я Слейден, не стреляйте!

Пока не прошел их воинственный пыл, было благоразумней не двигаться с места.

— Брось оружие! — крикнул один из них.

Я бросил пистолет на пол веранды.

— Теперь предъяви документы!

Я протянул корреспондентское удостоверение и водительские права.

— Все в порядке, мистер Слейден, — сказал полицейский, возвращая документы. — Кажется, мы прибыли вовремя. Сержант Скейф выслал еще одну машину. Она вот-вот подъедет.

— Вы не видели здесь девушку? — спросил я.

— Нет. Никого, кроме этих двоих.

И тут я увидел Лидию. Она, покачиваясь, вышла из-за деревьев. Ноги ее подкашивались, и, сделав два нетвердых шага, она упала.

Я бросился к ней. На ее светло-сером костюме не было заметно следов крови. Опустившись на колени, я нащупал слабый пульс.

— У нее обморок, — подойдя к нам, сказал полицейский. — Это пройдет!

Еще две полицейские машины подкатили к мотелю.

— Помогите отнести девушку, — сказал я, приподнимая Лидию с земли.

С эскортом из полицейских я двинулся в сторону автостоянки. Навстречу нам бежал незнакомый сержант.

— Слейден?

— Да.

— Вас ждет в управлении капитан. Кто эта женщина? Она ранена?

— Обычный обморок. — Я положил Лидию на зад. нее сиденье «линкольна». — Ей пришлось немного поволноваться. Вы не дадите мне сопровождающего?

Приказав полицейскому отвезти нас в управление, он быстрым шагом направился к толпе зевак.

По дороге Лидия пришла в себя. Я коротко рассказал ей о гибели бандитов, добавив, что больше ей ничего не грозит. Успокоившись, она положила голову мне на плечо.

Скейф ожидал нас у входа в управление. Он не узнал меня в новом обличье.

— За этими усами прячется Чет Слейден, твой давешний собутыльник, — засмеялся я.

— Ловко! — с оттенком восхищения заметил он. — Тебя не узнает и родная мать. Говорят, ты бурно проводишь время? Пойдем, капитан только что появился. Я вытащил его тепленьким из постели. Будь с ним поосторожней. Он зол, как медведь с чирьем на заднице.

Скейф бросил многозначительный взгляд на Лидию, но та отвела глаза в сторону. Ей было не до полицейских сержантов.

— Пойдем! — поторопил я его.

Мы поднялись на второй этаж.

— Позаботься о мисс Форрест, — сказал я. — Ей нужно отдохнуть.

— Пойдемте, мисс, — галантно обратился он к Лидии. — Я помогу вам устроиться.

Я постучал в кабинет Крида и вошел. Капитан сидел за письменным столом, лицо его было осунувшимся и усталым. Стрелки на стенных часах показывали двадцать минут четвертого, и я внезапно почувствовал, что еле держусь на ногах.

Некоторое время он, насупившись, глядел на меня.

— Ну и заварили вы кашу! — проворчал он вместо приветствия. — Не знаю, как будете ее расхлебывать.

— Верно, — с готовностью согласился я и, зацепив ногой стул, придвинул его к себе. — Мы не поладили с Матисом, и мне пришлось переменить внешность. Из Тампа-Сити я привез свидетеля — Лидию Форрест. Когда-то она была любовницей Гамильтона Ройса. Вы прочли мой отчет? — Он кивнул. — Теперь последние сообщения. — Не упуская подробностей, я рассказал ему о событиях минувшего дня. — Мисс Форрест в состоянии доказать, что Ройс и Фей Бенсон знали друг друга, — сказал я в заключение. — Эндрюс подтвердит под присягой, что убийцу нанял не кто иной, как Ройс. Он видел, как тот показывал танцовщицу Флеммингу. Это будет наш главный свидетель.

Крид вынул изо рта потухшую сигару:

— На Эндрюса не рассчитывайте. Он в Тампа-Сити, нам до него не добраться. По вашей просьбе я навел справки о пистолете, который вы прислали. Его украли из оружейного магазина в Сан-Франциско восемь лет назад. Чей он, знает только Господь Бог. К тому же отпечатков на нем не найдено. — Он раскурил сигару и спросил: — Почему они убили Хартли?

— Кого-то охватил панический страх. Это же послужило причиной и остальных убийств. С тех пор как исчезла Бенсон, пять человек спровадили на тот свет. Я напомню вам их имена. Джо Фармер, закоренелый пьяница. Он участвовал в похищении танцовщицы и, выпив лишнего, мог проболтаться. Он представлял потенциальную опасность, и его убрали — переехали грузовиком. Следующая на очереди Джоун Николс, шантажистка. Узнав в Париже о какой-то грязной истории, она решила поживиться за счет преступников, но ее тоже заставили замолчать. Через четырнадцать месяцев непростительную ошибку совершает Джейк Хессон — признается в знакомстве с Фей. Хессона поспешили прикончить, пока его не взяла в оборот полиция. Четвертой жертвой оказался Хартли. Он не сообщил мне ничего стоящего, когда я приезжал к нему в первый раз, потом, вероятно, что-то пришло ему в голову.

Но вторая беседа между нами не состоялась — убийца успел к нему раньше. Слуга-филиппинец видел преступника, за что и поплатился жизнью. Чем объяснить эту длинную цепь убийств? Гибелью второразрядной танцовщицы или чем-то более существенным? Я думаю, главное в этой истории — пять миллионов, оставшиеся после ван Блейка. Именно его смерть пытается скрыть преступник. Остальное — лишь следствие, результат непродуманных действий.

Крид провел ладонью по волосам:

— Выходит, истинные преступники — Ройс и миссис ван Блейк?

— Безусловно.

— И все-таки пока мы оперируем лишь предположениями и догадками. Я не вижу связи между убийством ван Блейка и Фей Бенсон.

— Когда мы ее установим, загадка будет решена. Связь существует, на нее указывают все факты. Давайте взглянем на дело с другой стороны. Ройс бросает любовницу ради Фей, но отношения с ней держит в секрете. Почему? Вы не задавались таким вопросом? Не догадайся мисс Форрест нанять частного сыщика, о его любовном эпизоде с танцовщицей не знали бы ни вы, ни я. Флемминг был единственным человеком, кому Ройс показал свою новую знакомую. Потом он отвез ее в Уэлден, в город, где у нее не было знакомых. Там он продолжал поддерживать с ней отношения, хотя тщательно скрывал их от посторонних. Флемминг, Фармер и Хессон похитили ее, это доказано; и Флемминг отправил ее на дно водоема. Он принял все меры предосторожности, чтобы тело не обнаружили. Она была знакома с миссис ван Блейк, я ручаюсь в этом. Корнелия явно узнала Фей, когда я показал ей ее фотокарточку. Знал ее и Леннокс Хартли — в свободное время Фей ему позировала. Что он хотел сообщить мне, неизвестно, можно только предположить, что-то очень опасное для Корнелии и Ройса. Поэтому его и застрелили. Как видите, связь существует, в чем конкретно она состоит, мы и обязаны выяснить.

— Да, — задумчиво произнес Крид. Кажется, мне удалось убедить его. — Вопрос лишь в том, что следует предпринять?

— В цепи событий отсутствует одно важное звено, — сказал я, вставая. — Надеюсь, его удастся отыскать в Париже. Я отправил туда своего компаньона Берни. Если ему повезет, мы узнаем, какой камень держала за пазухой шантажистка Николс. Утром я намерен вернуться в Тампа-Сити. Теперь, когда мисс Форрест ускользнула из-под опеки Ройса, от него и Корнелии можно ожидать всего. Мне необходимо быть там, когда они решатся на какой-нибудь акт отчаянья.

— Вы рискуете головой, — предупредил Крид. — Я ничем не смогу помочь, если Матис арестует вас за убийство.

— Приходится идти на риск, — ответил я. — Не выпускайте отсюда мисс Форрест. Она важный свидетель, мы не имеем права ее потерять.

— И все же вы затеяли безнадежное дело, — с оттенком горечи сказал Крид. — Даже если вы докажете виновность Корнелии и Ройса, они выйдут сухими из воды. Комиссар Дунан не посадит миллионершу на скамью подсудимых.

— Ему не останется ничего другого, когда будет доказано, что она — убийца, — заверил я Крида. — Это у вас в Тампа-Сити нет ни влияния, ни власти, но вы забываете, что я — журналист. «Мир преступлений» уже напечатал несколько статей об уэлденском деле. Когда появится концовка с фотографиями и заявлениями свидетелей, Дунан арестует их.

Физиономия Крида посветлела:

— Мне это не приходило в голову. Но ваши улики должны быть неопровержимыми. Об них должен обломать зубы самый ловкий адвокат.

— Об них обломает зубы сам дьявол, — сказал я, выходя из кабинета.

Секретарша в неряшливом белом свитере оторвала голову от портативной машинки, вопросительно приподняв подрисованные карандашом брови.

— Мистера Эндрюса нет, — сухо сказала она.

Я окинул взглядом приемную; в ней с комфортом разместилось бы кошачье семейство, но два человека расходились с трудом. Справа от секретарши виднелась дверь, слева стоял несгораемый шкаф с документами. Кресло в углу давно отслужило свой срок, его изголовье, натертое до блеска волосами клиентов, лоснилось.

— Когда он придет? — спросил я.

Она бросила взгляд на стенные часы — стрелки показывали двадцать минут одиннадцатого.

— Скоро.

— Тогда я подожду.

Я опасливо присел на подлокотник кресла. Секретарша посмотрела на меня более внимательно, потом, решив, что интереса я не представляю, занялась работой.

Стук пишущей машинки действовал на меня успокаивающе, навевал дремоту.

В Тампа-Сити я вернулся в пять тридцать утра и до половины десятого спал в тайнике Бенна. Потом, выпив кофе, поехал на Мерроу-стрит, где находилось сыскное бюро Эндрюса. На сегодня у меня были составлены обширные планы. После беседы с Эндрюсом я намеревался еще раз встретиться с Ирен Джеррард, приятельницей Фей, и уговорить ее повидаться с Кридом. Кроме того, я предполагал нанести визит Латимеру, бывшему секретарю ван Блейка. Хотя капитан Брэдли и сомневался, что он снизойдет до разговора со мной, все же его не следовало полностью сбрасывать со счетов.

Прошло около пятнадцати минут, когда входная дверь хлопнула и в контору вошел долговязый субъект в помятом костюме.

Он искоса глянул на меня и растянул лицо в фальшивой улыбке.

— Вы ждете меня? — спросил он, обнажив два ряда пластмассовых зубов.

Именно таким я и представлял человека, который провел половину жизни, подслушивая у замочных скважин в коридорах отелей.

— Мистер Эндрюс?

— Да, входите.

Достав из кармана ключ, он отпер дверь и сказал секретарше:

— Почту принесете, когда мы закончим с этим джентльменом.

— Какую почту? — недоуменно спросила она.

Он снисходительно улыбнулся. Я понимал его чувства — больше всего ему хотелось в эту минуту отвесить ей оплеуху.

Кабинет Эндрюса размером не превышал большой платяной шкаф. Мне пришлось прижаться спиной к стене, чтобы он пролез к письменному столу.

— Я сотрудник «Мира преступлений». Поговорить с вами мне поручила полиция Уэлдена.

Фальшивая улыбка сбежала с его лица, спрятавшись, словно крыса в нору.

— Что вам нужно? — грубо спросил он, положив на стол локти и подперев подбородок грязными ладонями.

Глаза его сделались холодными, как льдинки.

— Больше года назад вас нанимали следить за артисткой кабаре по имени Фрэнсис Беннет. — Я достал фотокарточку Фей и положил на стол. — За этой девушкой.

Он мельком глянул на фото, перевел взгляд на меня, и уголки его рта опустились.

— Послушай, Джек, — сказал он с откровенной угрозой. — Не теряй понапрасну время. Я не болтаю о своих клиентах. Если у тебя нет других дел, снимайся с якоря и отчаливай.

— Твой клиент мисс Форрест дает сейчас показания полиции. Если ты съездишь в Уэлден и подтвердишь ее показания капитану Криду, я заплачу и обеспечу тебе рекламу в своем журнале.

Ты будешь первым частным сыщиком, чью фотографию мы напечатаем.

Сдвинув шляпу на затылок, он посмотрел на меня с некоторым интересом:

— Не пойму, о чем речь?

— Фрэнсис Беннет была убита в Уэлдене. Ты сказал клиенту, что возле ресторана «Лодони» Ройс показывал ее Флеммингу, наемному убийце из Сан-Франциско. Да или нет?

— Я не знаю никакого Флемминга!

— Он сидел в машине неподалеку от ресторана. Ройс немного отстал от девчонки и указал на нее пальцем. Твой клиент утверждает, что ты сам это видел.

— Ну, предположим, видел?

— Тогда подтверди это в письменном заявлении.

Эндрюс задумался, его пластмассовые зубы пришли в движение. Он не знал, на что решиться.

— Что я буду иметь?

— Рекламу и тридцать долларов в день на накладные расходы.

Подумав еще, он отрицательно покачал головой:

— Мне своя шкура дороже. Ты хочешь пришить

Ройсу убийство Беннет? Не выйдет! Он птица не твоего полета. Как ты считаешь, сколько я проживу, подписав заявление? Десять, может, пятнадцать минут. Этот выродок в два счета прикончит меня, а полиция и не подумает вмешаться. Кому охота терять вторую зарплату? Нет, заявления от меня ты не дождешься.

— Ты действительно такой идиот, каким кажешься? — спросил я. — Беннет умерла насильственной смертью. Попытка утаить информацию сделает тебя соучастником убийства.

Нахмурившись, он смотрел в пол:

— Мне неизвестно, что ее убили. Мне вообще ничего неизвестно.

Я почувствовал, что еще немного, и меня стошнит от разговора с этим вонючим типом в его вонючей конуре.

— Или ты отправишься в Уэлден и расскажешь обо всем капитану Криду, или мой журнал сообщит о твоем отказе сотрудничать с полицией, — сказал я, обрывая ненужные церемонии. — Тогда у тебя отберут лицензию.

Так, видимо, следовало действовать с самого начала. Эндрюс побагровел:

— Я подам в суд на тебя и твой грязный журнальчик!

Я расхохотался ему в лицо:

— Подавай. Ты нас искренне позабавишь.

С минуту он злобно смотрел на меня, потом пожал плечами:

— Хорошо. Мне не привыкать к нокаутам. Поделом — зачем соглашался на эту работу? Следить за Ройсом все равно что самому рыть себе могилу. Я поговорю с Кридом.

Я положил перед ним двенадцать пятидолларовых бумажек:

— Вот гонорар за два дня. Я позвоню Криду, скажу, что ты уже выехал.

Он сгреб со стола деньги и сунул их во внутренний карман пиджака.

— Как долго ты следил за мисс Беннет? — спросил я.

— Три дня и две ночи.

— Она все время была с Ройсом?

— Нет. Первое утро она провела в особняке ван Блейков.

Слова Эндрюса были для меня полной неожиданностью.

— Постарайся вспомнить точную дату.

Он достал из кармана толстый блокнот и начал перелистывать страницы.

— Утром двадцать седьмого июля.

— Она ездила туда на такси?

— За ней заехал Леннокс Хартли, художник. Он и отвез ее. Сколько они там пробыли, я не знаю. Возле дома стоял охранник, и долго околачиваться поблизости было опасно. Могу только сказать, что вечером я видел Беннет в окне ее квартиры.

Я задал Эндрюсу еще пару вопросов, но ничего нового не узнал.

— Хорошо, — сказал я, вставая. — Отправляйся в Уэлден, тебя там ждут.

Из конторы сыщика я заехал в аптеку и по телефону сообщил капитану Криду, что Эндрюс выехал. Я также рассказал ему о загадочном визите Фей и художника в резиденцию миллионера.

— Мы тоже кое-что для вас припасли, — сказал Крид. — Два года назад миссис ван Блейк купила зеленый «кадиллак» в магазине Меннинга и Хуленда в Сан-Франциско. Двадцатого августа прошлого года, то есть через три дня после исчезновения Фей Бенсон она продала его и приобрела другую машину. Похоже, миллионерша одалживала свой «кадиллак» Ройсу. Другой такой машины в Тампа-Сити не зарегистрировано. Думаю, именно на ней Гамильтон Ройс приезжал в Уэлден.

— У нас несомненные успехи, — поздравил я Крида. — Мне нужно навестить еще одного свидетеля. Я сообщу вам о результатах встречи.

Закончив разговор, я позвонил Ирен Джеррард, но никто не ответил. Приятельница Фей была, по-видимому, в своей рекламной конторе.

Тогда я набрал номер Винсента Латимера, служившего ранее у ван Блейков. Мне пришлось выдержать длительную словесную перепалку с его секретарем, прежде чем тот рискнул соединить меня с боссом. Латимер был важной персоной, он мог уделить мне лишь десять минут своего драгоценного времени. Но больше мне и не требовалось.

Надменная брюнетка с холодным лицом и чопорными манерами ввела меня в его кабинет.

— К вам мистер Слейден, сэр, — объявила она и, осторожно прикрыв дверь, словно та была сделана из сахарной пудры, удалилась.

Винсента Латимера переполняло чувство собственного достоинства. О принадлежности к высшему разряду руководящих администраторов говорила его респектабельная внешность — тучная фигура, лицо кирпично-красного цвета и водянистые выцветшие глаза. Символом его значимости в мире большого бизнеса служил и гигантский письменный стол с батареей телефонных аппаратов.

Царственным жестом холеной руки он указал на стул. Потом, разыграв обычный спектакль дочитывания срочных документов, снял очки в тяжелой роговой оправе и посмотрел на меня:

— Ну-с, что у вас?

— Полиция Уэлдена поручила мне задать вам несколько вопросов, мистер Латимер, — сказал я. — Возможно, вы поможете нам пролить свет на обстоятельства преступления четырнадцатимесячной давности.

Этого он ожидал меньше всего. Его челюсть внезапно отвалилась, потом, спохватившись, он закрыл рот и свирепо поглядел на меня:

— Вы явились не по адресу, молодой человек! И вообще, о каком преступлении идет речь?

— Об убийстве девушки по имени Фрэнсис Беннет.

Он бросил на меня удивленный взгляд:

— Фрэнсис Беннет? Не той ли особы, которая позировала для портрета миссис ван Блейк?

Теперь настала моя очередь удивляться. Я протянул ему фотокарточку Фей.

Внимательно посмотрев на нее, Латимер утвердительно кивнул. Мне показалось, что ему немного не по себе.

— Вы говорите, ее убили?

— На прошлой неделе ее нашли на дне водоема в Уэлдене. В бочке с цементом. Ее отправили на тот свет четырнадцать месяцев назад.

Его холеную физиономию перекосила гримаса.

— Жаль. Но я не вижу, чем могу быть вам полезен.

— Вы только что сказали, она позировала для портрета миссис ван Блейк. Того самого, который писал Леннокс Хартли?

— Конечно. Почему вас интересует портрет? Какое отношение он имеет к убийству?

— Для нас важно все, что касается этой девушки. Почему позировала она, а не сама ван Блейк?

— У миссис ван Блейк имелась масса других обязанностей, на портрет у нее не оставалось времени. А у Бенсон фигура была в точности такой же, как у нее. Мистер Хартли писал с оригинала только лицо, заканчивал он с дублершей.

Сердце у меня колотилось от возбуждения.

— Между ними было большое сходство?

— Да. Я имею в виду не черты лица — они, конечно, были разными. Но фигура, осанка, походка были удивительно похожи. Я знал Корнелию ни один день и все же перепутал ее однажды с мисс Беннет, когда та позировала в ее платье. Только увидев лицо, я понял, что ошибся.

Откинувшись назад, я молча смотрел на него. Молодчина Латимер! Наконец-то я мог ответить на вопрос, что связывало высокомерную миллионершу и несчастную танцовщицу из кабаре.

Один из телефонов деликатно загудел, и я получил передышку, чтобы привести мысли в порядок.

— Сколько раз мисс Беннет позировала для портрета? — спросил я, когда мой собеседник закончил разговор.

Латимер отогнул манжет и бросил нетерпеливый взгляд на золотые часы:

— Три или четыре. Может быть, больше. У меня нет времени, мистер Слейден, что еще вас интересует?

Он ошибался, если думал, что легко от меня отделался. Я не собирался упускать такой ценный источник информации.

— Еще один вопрос, мистер Латимер, — сказал я, выкладывая на стол козырную карту. — Кто, по-вашему, убил мистера Блейка?

Мясистое лицо Латимера налилось кровью. Наклонившись вперед, он угрожающе посмотрел на меня:

— Я не намерен отвечать. Какое мне дело, кто его убил?

— Капитан Брэдли считает, что убийца ван Блейка — его жена.

— Ваш капитан — безответственный болтун! Кто дал ему право трепать языком о служебных делах? У него нет и не было доказательств. Из-за своих идиотских подозрений он уже потерял работу.

— Тогда убийца Диллон?

Секунду он молчал в нерешительности, потом, взяв себя в руки, ответил более спокойным тоном:

— Не знаю. Преступления — не моя специальность. Полиция подозревает Диллона. Что вам еще нужно?

— Говорят, ван Блейк избил Диллона хлыстом. Многие этому не верят.

— Я тоже. У мистера ван Блейка был мягкий характер. Он знал, что Диллон занимается браконьерством, но не хотел передавать дело в суд. Я сам ловил его несколько раз. Ван Блейк никогда не поднял бы на него руку.

— Миссис ван Блейк утверждает обратное. Она заявила полиции, будто ее супруг поймал браконьера и до полусмерти избил. Это якобы и толкнуло Диллона на убийство.

Латимер беспокойно заерзал в кресле.

— Я говорил комиссару Дунану, что мистер ван Блейк не обидел бы и мухи. Но он решил, что жена знает лучше.

— Насупившись, он посмотрел в окно. — Я не верю в виновность Диллона еще и потому, что он никогда не пользовался ружьем. У него был карманный фонарик и большая рогатка. Он ослеплял спящих фазанов лучом света и добивал их этим странным оружием. Без ружья он мог промышлять возле самого дома, под носом у хозяев. Мистера ван Блейка застрелили на открытом месте, где фазанов нет и в помине. Диллон же всегда охотился возле летнего бунгало в дальней части усадьбы. — Латимер поднялся и достал из несгораемого шкафа вчетверо сложенную карту. — Посмотрите, — сказал он, расстилая ее на столе. — Вот здесь застрелили ван Блейка, а это бунгало. Расстояние между двумя точками около полумили.

Я внимательно посмотрел на карту:

— Каким образом Диллон проникал на территорию усадьбы? Она не охранялась?

— Ван Блейк держал двух сторожей — одного у главных ворот, другого вблизи особняка. Диллон попадал в усадьбу через неохраняемую калитку, прятался в роще и выходил к бунгало. — Палец Латимера прочертил на карте предполагаемый маршрут браконьера.

— Убийство произошло на пути его следования?

— Да, но охотился он только ночью. С рассветом Диллон уходил из усадьбы. Ван Блейка же убили в семь утра.

— Одолжите мне карту на пару дней?

— Хорошо, но верните ее.

— Непременно. Я все больше убеждаюсь, что капитан Брэдли прав. В смерти ван Блейка повинна жена.

Не отвечая, Латимер нервно постукивал пальцами по столу.

— Она не может быть преступницей, — наконец сказал он. — Вы забываете, что в день убийства Корнелия находилась в Париже. Согласен, у нее был мотив, и, кроме того, она часто ссорилась с мужем. Он был исключительно привязан к ней, хотя ему не нравились ее экстравагантные выходки.

Ходили слухи, что у нее был любовник — Гамильтон Ройс. Мне известно, что она уговаривала мужа продать ему клуб, но тот категорически отказался. Незадолго до смерти он вообще собирался избавиться от Ройса, служившего в клубе менеджером, но не успел. — Латимер снова постучал по столу кончиками наманикюренных пальцев. — Мое положение после его кончины оказалось чрезвычайно двусмысленным. Мистер ван Блейк делился со мной самыми конфиденциальными вещами, но в то же время я не мог опровергнуть в печати заявления его жены. Я не желал, чтобы меня впутали в это дело, и рад, что ушел от них.

Я сложил карту и спросил:

— Часто супруги ван Блейк ездили в Париж?

— Два раза в год. Иногда чаще.

— И всегда останавливались в «Георге Пятом»?

— Нет, обычно в «Рице». Я удивился, когда миссис ван Блейк попросила забронировать номера в «Георге Пятом». Она сказала, что хочет чего-нибудь новенького.

— Так-так, — протянул я. — И последний вопрос, мистер Латимер. В Париже Корнелия встречалась с некоей Джоун Николс. Говорит вам что-нибудь это имя?

С минуту он размышлял:

— Девушка с таким именем заходила к Корнелии дней через десять после ее возвращения из Франции; Мне позвонил охранник и спросил, можно ли ее впустить.

— Он занес ее в книгу визитеров?

— Да, там записаны ее фамилия и адрес. Я обратил внимание, что она из другого города, забыл название.

— Уэлден?

— Вот именно.

— Мистера ван Блейка убили шестого августа, а мисс Николс заходила шестнадцатого. Правильно?

— Да.

— Мисс Беннет под именем Фей Бенсон приехала в Уэлден девятого августа. Одновременно с ней там появился и Ройс, назвавшийся Генри Ратлендом. Семнадцатого августа мисс Беннет была похищена и убита. В тот же вечер Ройс выехал из Уэлдена. Двадцатого августа мисс Николс упала с лестницы и сломала шею. Факты указывают на то, что ее столкнули. В тот же день попадает под грузовик сторож, участвовавший в похищении мисс Беннет. Интересная последовательность событий. Вам не кажется?

Латимер озадаченно посмотрел на меня:

— Не понимаю, к чему вы клоните?

Я встал и положил карту усадьбы ван Блейка в задний карман брюк:

— На ваш вопрос я смогу ответить дня через два. Если мне будет сопутствовать удача.

После визита к Латимеру я чувствовал, что стою на пороге раскрытия тайны убийства Фей Бенсон.

Доехав до ближайшей закусочной, я поставил «линкольн» у поребрика и, купив газету, вошел.

Ночное сражение в Глин-Бэй оказалось менее значительным событием, чем я предполагал. В короткой заметке сообщалось, что два гангстера, прибывшие, по всей вероятности, из Тампа-Сити, завязали перестрелку с полицией и были убиты. Схватка произошла на территории мотеля. Капитан Крид обратился с просьбой к полицейским властям Тампа-Сити помочь в опознании преступников.

«Интересно, как отнесся к этой новости Ройс?» — думал я, отхлебывая из чашечки черный кофе, который принес бармен. Конечно, он уже понял, что Лидия ускользнула от него, но, видимо, не знал, что она в руках полиции. «Надо сообщить ему об этом», — пришла мне в голову интересная мысль.

— Приготовь еще кофе и сандвич, — сказал я бармену, слезая с табурета. — Мне нужно позвонить.

Я вошел в телефонную будку и отыскал в книге номер клуба Ройса. На другом конце провода меня приветствовал нежный девичий голосок:

— Доброе утро, сэр. Клуб «Золотое яблоко» к вашим услугам.

— Позови Ройса, да пошевеливайся, шлюха! — угрожающе рявкнул я в трубку.

Нежности в голосе как не бывало:

— Кто его спрашивает?

— Сосед по тюремной камере.

Длительная пауза, потом мужской голос:

— Кто говорит?

— Ройс?

— Да. Что надо?

— Лидию замели фараоны Уэлдена, и она раскололась. Пришила тебе мокрое дело — убийство ван Блейка. Будь осторожен!

До меня донеслось испуганное бормотание, прозвучавшее музыкой в моих ушах. Я тихонько положил трубку. Пусть Ройс понервничает! Мне это на пользу.

Я вернулся на прежнее место и начал жевать второй сандвич. Бар постепенно заполнялся посетителями. Огромный детина с плечами как у борца-тяжеловеса сел рядом со мной, едва не свалив меня на пол. Я собрался проучить наглеца, но, увидев его лицо, вовремя спохватился. Сердце у меня ушло в пятки, а сандвич едва не выпал из рук — на соседнем табурете сидел сержант Ласситер. Подавшись вперед, он нетерпеливо постукивал по столу толстыми пальцами.

С большим трудом я подавил желание дать тягу.

— Ты обслужишь меня или нет? — крикнул сержант, злобно глядя на бармена.

— Слушаюсь, сэр, — узнав полицейского, поспешно ответил тот.

Я достал из кармана деньги и положил их на стойку. Потом, получив сдачу, начал бочком пробираться к двери. Ласситер повернул голову и скользнул по мне равнодушным взглядом.

Я ждал, что он протянет лапу и схватит меня за шиворот, но он отвернулся, продолжая спокойно жевать.

Я вышел из бара и направился к «линкольну». Позади него стояла патрульная машина. За баранкой, высунув голову в раскрытое окно, сидел полицейский. Когда он посмотрел на меня, его лицо выражало скуку. Я открыл дверцу и завел двигатель.

Отъехав на два десятка шагов, я посмотрел в зеркало заднего вида. Полицейский зевал, глядя в сторону. Меня он, вероятно, вообще не заметил.

Я доехал до бара Сэма Бенна и прошел в тайник.

— Можете выкроить минуту? — спросил я его по телефону.

— Бар забит посетителями. Как только они разойдутся, я спущусь.

Я выпил пива и отыскал в телефонной книге номер рекламного агентства, где работала Ирен Джеррард.

— Вас беспокоит Слейден, — сказал я, услышав ее голос. — Вы еще помните меня?

— Конечно. — По ее тону я заключил, что отношение ко мне по-прежнему благожелательное. — Какие-нибудь новости о Фрэнки, мистер Слейден?

— Пока ничего, но я не теряю надежды. Мне хотелось задать вам один вопрос. Фрэнки никогда не говорила при вас о Корнелии ван Блейк, вдове миллионера?

— Много раз, мистер Слейден. Миссис ван Блейк заказала художнику свой портрет, и Фрэнки позировала вместо нее. Если так можно выразиться, была ее дублером.

— Леннокс Хартли писал портрет в резиденции Ван Блейков?

— О, да вы уже все знаете!

— Кое-что, мисс Джеррард, но далеко не все.

— Заканчивал он у себя в студии. А до этого Фрэнки все время позировала у них — сидела на балконе в платье хозяйки.

Я готов был избить себя за то, что не догадался спросить об этом при первой встрече.

— Как относилась к ней миссис ван Блейк?

— Она была исключительно добра. Фрэнки рассказывала, что миссис ван Блейк проявляла к ней самый живой интерес.

— Интерес какого рода?

— Ее интересовала личная жизнь Фрэнки — кто были ее родители, есть ли у нее жених. И тому подобное.

— Большое спасибо, мисс Джеррард, вы очень мне помогли. Надеюсь, в ближайшие дни мне удастся выкроить свободный вечер и снова поужинать с вами, — сказал я и положил трубку.

Я достал сигарету, закурил и задумался. Мои размышления прервал приход Сэма Бенна.

— Мне нужно расспросить вас о Теде Диллоне, — сказал я.

— Что вас интересует? — Взяв бутылку пива, он ловко откупорил ее зубами.

— Говорят, он любил полакомиться фазанами ван Блейка?

Бенн ухмыльнулся:

— Правильно. Но ван Блейку было наплевать. В его усадьбе развелось столько птичек, что он не знал, как от них избавиться.

— Ван Блейка застрелили шестого августа. Где был Диллон в то утро?

Бенн покачал головой:

— Понятия не имею. Накануне вечером он сказал мне, что собирается поохотиться.

— То есть в вечер перед убийством?

— Точно. Он спросил, не возьму ли я пару фазанов. Я иногда покупал у него несколько штук. Он обещал прийти после одиннадцати, но так и не появился. Я решил, что ему не повезло на охоте.

— Извините, но для меня важна абсолютная точность, — сказал я. — Итак, последний раз вы видели его, когда он предложил вам пару фазанов?

— Совершенно верно.

— Выходит, он не собирался оставаться в усадьбе ван Блейков до семи утра?

— Конечно, нет. Утром ему там нечего было делать. Тед промышлял только в темноте — с фонариком и рогаткой. У него даже ружья не было.

— К усадьбе он ездил на мотоцикле?

— Да. Доезжал до калитки, что на шоссе в Сан-Франциско, прятал мотоцикл в кустах и шел пешком.

— Он носил защитный шлем и очки? В какой одежде он отправлялся на охоту?

— В кожанке и плисовых штанах. Это так важно?

— Я думаю, его убили на территории усадьбы. Сэм с сомнением посмотрел на меня.

— Люди видели, как он возвращался от ван Блейков. Около восьми утра. С ним, должно быть, разделались в гавани, где нашли его мотоцикл.

— Защитный шлем и очки — неплохая маскировка. На мотоцикле мог ехать не Диллон, а сам убийца — пытался сбить с толку свидетелей.

— Мне это не приходило в голову. Возможно, вы правы.

— Диллон был высокого роста?

— Мелкота вроде меня. Но порядочный забияка. Раздался телефонный звонок, и я снял трубку.

— Вас вызывает Нью-Йорк, — сказала телефонистка. — Подождите минутку. — В трубке защелкало и загудело, потом девушка спросила вновь; — Вы мистер Слейден? С вами будет говорить мистер Файетт.

— Соединяйте!

Послышался далекий голос редактора:

— Только что получена телеграмма от Берни. Думаю, вам интересно ознакомиться с содержанием. Вы хорошо меня слышите?

— Да.

— Он пишет:

Последовала пауза, затем Файетт спросил:

— Телеграмма вам о чем-нибудь говорит?

— Говорит ли она мне о чем-нибудь? — возбужденно воскликнул я. — Да это последний гвоздь в гроб преступника! Завтра я поднесу вам ключ от уэлденской головоломки. До свидания.

В половине одиннадцатого вечера за мной зашел Сэм Бенн, и, погрузившись в его старый «линкольн», мы выехали на шоссе в Сан-Франциско. Густые облака закрыли луну, и вокруг не было видно ни зги. Около калитки, через которую Диллон попадал в усадьбу миллионера, Сэм затормозил.

— Я спрячу свою колымагу и догоню, — сказал он.

— Не надо, — ответил я. — Держитесь подальше от этой истории. Позднее вы пригодитесь как свидетель.

— Вдвоем спокойней, вдруг на что-нибудь наскочите.

Я вылез из машины:

— Постараюсь управиться один.

— Вы многим рискуете, Чет. — В голосе Сэма звучало сомнение.

— Ничего. Обратно я как-нибудь доберусь. Известите Крида, если меня не будет к утру. Вам незачем впутываться в это дело. Кроме меня, только вы в курсе событий. Если со мной случится неприятность, вы знаете, что делать.

Бенн пожал плечами:

— Вам виднее. Когда меня гонят, я ухожу. — Он включил передачу. — Желаю успеха!

Я перелез через калитку и двинулся по тропинке. За невысоким пригорком начиналась роща, вблизи которой произошло преступление. Четырнадцать месяцев назад здесь проезжал верхом ван Блейк.

Зажав в руке дробовик, его поджидал убийца. Выстрел — и миллионер, упав с лошади, остался лежать на земле.

С вершины пригорка я различал в темноте белую полоску шоссе и огни машин на нем. Кругом стояла неподвижная тишина, и в мое сердце закралось гнетущее чувство безотчетного страха.

Я вошел в рощу и, придерживаясь чуть заметной тропинки, начал петлять между деревьев. Мои мысли все время возвращались к Корнелии: дома ли сейчас эта высокомерная красавица, о чем она думает на пороге ночи? Сообщил ли ей Ройс о моем телефонном звонке — о Лидии, дающей свидетельские показания полиции Уэлдена?

Роща кончилась, и передо мной открылась широкая лужайка. Мне пришлось замедлить шаг. Прячась за кустарником, я развернул полученную от Латимера карту и осветил ее карманным фонариком. Теперь следовало пересечь лужайку и, свернув налево, пройти еще сто ярдов. Там находилось летнее бунгало. Я спрятал карту и зашагал дальше. Тем же путем шел, вероятно, и Тед Диллон в ночь, когда разыгралась трагедия. Я находился совсем близко от бунгало, но отыскать его в кромешной тьме было нелегко.

Внезапно стрекочущий звук заставил меня в испуге присесть. Дрожащей рукой я направил вверх луч света. Дерево над головой было усыпано сотнями нахохлившихся серых птиц. Тесно прижавшись друг к другу, фазаны недоуменно смотрели вниз маленькими рубиновыми глазками.

Я прибавил шагу — соседство птиц действовало мне на нервы — и ярдов через двадцать различил в темноте неясные контуры бревенчатого бунгало. Поднявшись по дощатым ступеням, я подергал за ручку дверь — она была заперта. Тогда, бесшумно скользя вдоль стен, я начал поочередно ощупывать деревянные рамы. Одна из них подалась, и с помощью ножа мне удалось наполовину приподнять ее.

С минуту я настороженно вглядывался в окружающую тьму. Ночь была напоена неясными звуками. В листве деревьев негромко шептал ветер, поскрипывали ветви, с легким шелестом ударяясь о стены дома. То и дело доносилось приглушенное трепетание крыльев спящих птиц. Если кто-то и приближался к дому, звуки шагов бесследно тонули в океане ночных шорохов.

Перебросив ноги через подоконник, я залез в бунгало и, включив карманный фонарик, огляделся по сторонам. Передо мной была просторная комната, меблированная мягкими креслами и большой кушеткой. Я потрогал оконные шторы — на ощупь они были тяжелые и прочные. Я задернул их и, отыскав выключатель, зажег свет.

Домиком давно не пользовались. Толстый слой пыли покрывал мебель, с потолка свешивалась густая паутина. В углу стоял бар из красного дерева с внушительной коллекцией бутылок. Возле пустого графина стоял хрустальный бокал со следами губной помады. На грязном блюдце было рассыпано несколько соленых орешков миндаля.

Мой взгляд упал на пятнистый ковер, застилавший пол. Отодвинув кушетку, я закатал его край в рулон. Под ним обнажились гладкие сосновые доски, на которых не было ни единой царапины.

Я поставил кушетку на место и начал передвигать остальную мебель, не забывая заглядывать под ковер. Я верил, что мои поиски увенчаются успехом, и он пришел.

В правом дальнем углу комнаты на кремово-белом фоне соснового пола темнело потускневшее от времени пятно. У меня не было сомнений, что это несмытые следы крови. Кто-то лежал на полу и истекал кровью. Я знал, как звали человека, окончившего жизнь в бревенчатом бунгало. Его имя было Тед Диллон.

Достав из кармана отвертку, я опустился на колени и стал дюйм за дюймом проверять доски пола. Мне удалось разглядеть шурупы, прикреплявшие их к балкам. Царапины на некоторых головках казались свежее остальных.

Я отвинтил подозрительные шурупы и, сунув отвертку в щель между соседними досками, начал действовать ею как рычагом.

Когда луч фонарика осветил пустоту под полом, я увидел то, что искал: в подвале заброшенного хозяевами бунгало лежали останки злополучного браконьера. Над ними основательно поработали крысы, но лохмотья кожаной куртки, плисовые штаны и рогатина не оставляли сомнений в их принадлежности.

Диллона застрелили в упор. На левой стороне кожанки вокруг пулевого отверстия явственно проступали рыжие пороховые подпалины. «Удивительно, что слуги не слышали выстрела», — подумал я, мысленно прикидывая расстояние до особняка ван Блейков. От бревенчатого бунгало его отделяло не больше ста ярдов.

Положив доски на место, я завинтил шурупы и застелил ковер. Теперь, когда мои предположения подтвердились, следовало как можно скорее убраться восвояси.

На веранде тихо скрипнула половица, и я остановился как вкопанный. Не услышав ничего, кроме негромкого завывания ветра, я осторожно перешел в другой конец комнаты и приблизился к окну. Потом, слегка раздвинув шторы, выглянул наружу.

Луна, пробивавшаяся через пелену облаков, серебрила вершины деревьев, отбрасывая зловещие тени на лужайку перед домом. Все казалось спокойным, но меня не оставляло тревожное чувство, что поблизости кто-то таится. Я достал пистолет Хуана и взвел курок. Оружие в руке придавало мне некоторую уверенность. Я ждал у окна минут пять, но скрип не повторился. Тогда, придя к заключению, что меня подвели нервы, я решил вернуться домой.

Раздался встревоженный клекот фазана, и птица, тяжело хлопая крыльями, слетела с ветки.

Я не испугался, нет, на некоторое время я превратился от страха в ничего не соображающего идиота. Что напугало птицу, заставив ее подняться в воздух? Зверь или человек, пытавшийся незамеченным пробраться к бунгало? Я наблюдал за темными тенями, пляшущими за окном при свете луны, когда рядом со мной послышался негромкий звук. Казалось, кто-то наступил на шаткую доску и она слегка подалась.

Страх парализовал меня. Я не мог заставить себя обернуться, хотя знал, что надо немедленно отойти от окна. Четкие контуры моей фигуры представляли идеальную мишень для стрелка, но ноги мне не повиновались. Мне чудилось чье-то прерывистое дыхание, но я продолжал неподвижно стоять, не в силах сделать и шага.

Неподалеку от меня находилась кушетка. О лучшем укрытии не приходилось и мечтать. Собрав в кулак остатки воли, я приготовился совершить гигантский прыжок, но в это время из темноты раздался холодный голос Корнелии ван Блейк:

— Не двигайтесь! Бросьте оружие!

Сталь, прозвучавшая в ее коротком приказе, не оставляла мне выбора. Пистолет с глухим стуком упал на ковер. В ту же секунду негромко щелкнул выключатель. Комната озарилась светом.

Корнелия стояла спиной к стене, держа в руке пистолет. На плечи наброшена шелковая блуза, черные спортивные брюки плотно облегают стройные бедра, на ногах сандалии на каучуковой подошве.

Она убила Диллона и своего мужа и теперь явилась за мной. Я представлял для нее смертельную опасность и не мог рассчитывать на пощаду. Если, конечно, она распознала в светлом шатене с усами назойливого журналиста. Для меня оставалось загадкой, как она сумела незамеченной проникнуть в бунгало, но в данный момент это не имело значения.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, не отрывая от меня холодного взгляда.

Огромным усилием воли мне удалось ослабить напрягшиеся мышцы лица.

— Извините, леди, — сказал я, глуповато улыбаясь. — Произошла маленькая ошибка. Я собирался позаимствовать одну из этих бутылок, но видно, не рассчитал время визита. — Заметив недоумение в ее глазах, я решил ковать железо, пока горячо: — Вам не понять, леди, как страдает без выпивки настоящий мужчина. — Для вящей убедительности я провел по губам тыльной стороной ладони. — Жена взяла с меня слово, что я не буду тратить деньги на спиртное, и теперь мне приходится воровать. Без виски я перестаю быть человеком; чтобы стать им вновь, мне пришлось заглянуть в ваш домик. Извините еще раз, я не думал, что кто-нибудь сюда заглянет.

Я остановился. Поверила она или нет, продолжать комедию не имело смысла.

— Кто вы? — спросила она.

Мне показалось, что ее голос утратил долю враждебности, однако пистолет был по-прежнему нацелен мне в грудь.

— Зачем вам мое имя, леди? — уныло спросил я, делая вид, что мне ужасно стыдно. — Забудем об этом досадном инциденте. Я обещаю, что и на милю не приближусь к вашему дому.

— Вы приехали на машине?

— Да.

— Покажите права!

— Они остались в машине.

Ее глаза вновь стали настороженными. Казалось, она никак не могла припомнить, где видела меня раньше.

— Садитесь! — коротко приказала она.

— Послушайте, — торопливо начал я, — вы можете поверить, что больше не увидите меня здесь. Я ничего не тронул в вашем доме. Разрешите мне уйти.

— Садитесь! Я позвоню в полицию, пусть они разбираются.

Я шагнул вперед. «Если мне удастся приблизиться к ней, — мелькнула у меня в голове безумная мысль, — возможно, я сумею вырвать пистолет». Но Корнелия разгадала мои намерения.

— Садитесь! — крикнула она в третий раз, быстро отступая в сторону.

Я заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимавших рукоятку пистолета. Мне пришлось сесть.

Я не мог допустить звонка в полицию: Ласситер превратит меня в калеку, стоит мне оказаться в его лапах.

Не опуская пистолета, она подошла к телефону и подняла трубку. Теперь у меня оставался последний шанс.

— Не советую обращаться в полицию, — сказал я. — Даже сержант, которого вы купили с потрохами, не сможет вам помочь, когда заглянет под пол.

Ее рука замерла в воздухе и медленно положила трубку. Глаза на бледно-желтом лице смотрели выжидающе и напряженно.

— Итак, вы мистер Слейден? — вежливо спросила она.

— Вам не откажешь в догадливости. Что ж, сейчас у нас обоих незавидное положение. Не так ли?

— Вы несправедливы ко мне, мистер Слейден, — ответила Корнелия, облокачиваясь о стойку бара. — Что же касается вашего положения, ему действительно не позавидуешь.

— Не думаю, что оно хуже вашего.

— Вы забыли, что вас разыскивают по обвинению в убийстве? Стоит мне снять трубку…

— А вы, по-видимому, забыли о Диллоне.

Губы ее приоткрылись в невеселой улыбке:

— Я помню о нем. Я помню также, что, кроме вас, никто не знает, где он. Полиции я сообщу, что заметила свет в бунгало и поспешила сюда. Здесь были вы, человек, который скрывается от закона. Мне пришлось защищать свою жизнь, и я застрелила вас. С какой стати Ласситер станет взламывать пол? У него будет достаточно хлопот и с вашим трупом, чтобы думать о другом убийстве.

— Вы полагаете, я явился сюда один? — спросил я, пытаясь придать голосу убедительность. — Глупость не относится к числу моих пороков.

Ваша игра окончена, миссис ван Блейк. У меня собраны все улики. Друзья проинформируют мой журнал, если со мной что-нибудь произойдет.

С ее губ сорвался короткий смешок:

— Я не верю этому вздору!

— Мои слова не вздор. Я могу представить доказательства. Конечно, вы можете застрелить меня, как застрелили Диллона. Что стоит еще раз вынуть половицы и положить меня рядом с ним? Но я полагаю, нам лучше договориться.

— О чем?

— Мне известно, что вы убили своего мужа. Хотите послушать, что я знаю?

— Кто вам поверит? — Она так крепко стиснула зубы, что кожа вокруг рта побелела. Я не отрывал взгляда от ее пальца, напрягшегося на спусковом крючке.

— Поверят, хотите вы этого или нет, — чеканя каждое слово, ответил я. — Мои улики никто не сможет опровергнуть. Ройс был вашим любовником. Он многое бы отдал, чтобы купить фешенебельный клуб, но ван Блейк не желал его продавать. Вы хотели помочь Ройсу, но главное, жаждали прикарманить деньги вашего супруга. Вас давно мучила мысль, как бы поспокойней избавиться от него и убить двух зайцев сразу.

Корнелия слушала. Палец на спусковом крючке стал менее напряженным.

— Вы знали, что в случае насильственной смерти ван Блейка подозрение в первую очередь падет на вас. Пять миллионов долларов — неплохой мотив, и, чтобы выйти сухой из воды, вы разработали хитроумный план. Он пришел вам в голову, когда вы впервые увидели Фрэнсис Беннет, танцовщицу из кабаре. Ее привел Леннокс Хартли позировать для вашего портрета. У нее была похожая фигура, такой же цвет лица и волос. В одиночку вы не могли бы привести ваш план в исполнение и поделились им с Ройсом. За содействие вы обещали ему клуб. Наверное, вы и раньше убеждали его помочь отделаться от ван Блейка, но он не желал рисковать.

На этот раз Ройс согласился, он был убежден в неопровержимости вашего алиби. — Я остановился и спросил; — Нравится вам рассказ, миссис ван Блейк?

— У вас нет доказательств, — с презрением в голосе ответила она.

— Не торопитесь с выводами. К доказательствам я перейду позднее. Послушайте дальше. Ройс сумел втереться в доверие к Фрэнсис, разыграв роль влюбленного. Однако, чтобы застраховать себя от непредвиденных случайностей, он встречался с ней тайно. Вы собирались в Париж — отдохнуть и развлечься, но вместо себя отправили туда танцовщицу. Вы знали, конечно, она немедленно догадается, кто истинные убийцы ван Блейка, лишь станет известно о преступлении. Но ваш план учитывал все детали. Сыграв отведенную ей роль, Фрэнсис должна была исчезнуть. Не знаю, кто первый подумал о бочке с цементом — вы или ваш любовник, но это неважно. Ройс подыскал подходящего человека — Хенка Флемминга, убийцу из Сан-Франциско. Он был профессионалом и гарантировал надежность работы. Ему и поручили убить Фрэнсис по возвращении из Парижа.

Вы приступили к осуществлению плана. Трудно сказать, как удалось уговорить девчонку отправиться вместо вас во Францию. Наверное, Ройс придумал какую-то басню; Фрэнсис влюбилась в него по уши и готова была поверить любой небылице. Вы дали ей одежду и деньги и снабдили вашим паспортом. Пара темных очков и шляпа с вуалью довершили ее превращение в миссис ван Блейк. Все обошлось благополучно и на таможне; кому придет в голову сличать фотографию миллионерши с оригиналом? Вы забронировали ей номер в отеле «Георг Пятый», где раньше никогда не останавливались. Там вас не знали, а на этом и строился ваш план. В отеле Фрэнсис прожила четыре дня. Вы не могли предусмотреть только одно: что некая девица по имени Джоун Николс навяжет Фрэнсис свою компанию, полагая, что знакомится с миллионершей.

Вам, вероятно, интересно узнать, что мой коллега, тоже журналист, специально ездил в Париж, выяснить этот вопрос. У нас есть свидетели, которые подтвердят, что в «Георге Пятом» жили не вы, а танцовщица.

— Неплохо, — сказала она, — но разве это доказывает, что я убила мужа?

— Фальшивка с Фрэнсис лишает вас алиби. Но постараемся не забегать вперед, будем придерживаться строгой хронологии. Второго августа вы «отбыли в Париж», вернее, переехали на квартиру к Ройсу. Там вас поджидала Фрэнсис. Переодевшись в вашу одежду и получив паспорт, она отправилась в аэропорт и улетела во Францию. Вы проводили время наедине с любовником, не показываясь на глаза. Никто и не подозревал, что вы в Тампа-Сити, и опровергнуть алиби было практически невозможно. Кто же тогда, с точки зрения полиции, убил вашего мужа? Здесь-то вы и перестарались, решив преподнести убийцу на блюдечке. Тед Диллон частенько браконьерствовал в вашей усадьбе, о чем многим было известно. В ночь на шестое августа вы оставили Ройса и спрятались в бунгало, подстерегая Диллона…

— А он заранее сообщил мне точное время своего визита, — закончила она за меня. Глаза ее злобно сверкали. — Вашим уликам — грош цена!

Признаюсь, Корнелия поставила меня в тупик. Ловкий адвокат не преминул бы должным образом обыграть это несоответствие. Откуда ей стало известно, что Диллон явится именно в эту ночь? Она должна была знать о его приходе наверняка, иначе мог рухнуть весь план.

С минуту я тупо смотрел на нее, потом в голову мне закралась мысль: а что, если и Диллон пользовался ее благосклонностью; кто запрещал ей иметь двух любовников? Если моя догадка правильна, все вставало на свои места: и его безнаказанное браконьерство, и бревенчатый домик с баром и комфортабельной мебелью — типичное любовное гнездышко.

— Эта несущественная деталь выпала у меня из головы, — сказал я. — Но и для нее найдется объяснение. Диллон был вашим любовником, вы назначили ему свидание здесь, в бунгало. Интересно, знал ли о ваших проделках ван Блейк?

— Вы сообразительны, мистер Слейден. Да, мой муж знал о наших встречах, но был не в силах им помешать. Ван Блейк сам повинен в своей смерти — он отказывался дать мне развод. Поэтому мне и пришлось убить его. Деньги играли второстепенную роль.

Мои ладони сделались липкими от пота. Признание в убийстве мужа означало, что она решила покончить со мной.

— Почему никто не слышал выстрела в Диллона? — спросил я.

Улыбка, застывшая на ее лице, была жестокой и отталкивающей.

— О, это так просто! Подушка — отличный глушитель, она почти полностью поглощает звук. Что еще вам удалось узнать?

— С вашего позволения я продолжу свое увлекательное повествование, — сказал я. — У вашего покойного супруга была привычка каждое утро прогуливаться верхом. Застрелив Диллона и спрятав труп, вы провели остаток ночи в бунгало. — Я сделал паузу и посмотрел ей в глаза; — На следующее утро вы поднялись на пригорок и стали поджидать мужа. Я думаю, он был немало удивлен при виде вас. Вместо Парижа вы находились здесь и любовались местным пейзажем при восходе солнца. Наверное, он удивился так сильно, что не обратил внимания на дробовик. Когда он заметил его, было поздно. Может быть, он наклонился с лошади и спросил, как вы здесь оказались, и в этот момент вы уложили его наповал. Вам была дорога каждая секунда. Я думаю, в плисовые штаны и кожанку наподобие тех, что носил Диллон, вы переоделись заранее.

Спрятав дробовик, вы нацепили защитный шлем и темные очки вашего любовника и побежали к калитке. Там стоял мотоцикл. Ничуть не таясь, вы поехали в гавань. Вы были надежно замаскированы, и прохожие приняли вас за Диллона. А это как раз и было вам на руку. В гавани вы загнали мотоцикл в один из заброшенных сараев, переоделись — одежду вы принесли туда днем раньше — и первым поездом выехали в Нью-Йорк. Там вас ждал Ройс. Вы знали, что Латимер немедленно пошлет сообщение об убийстве ван Блейка и Фрэнсис сразу же вернется. Ройс дал ей инструкции возвращаться в случае непредвиденных событий. Он встретил ее в аэропорту, посадил в машину, и девчонка снова превратилась в бедную танцовщицу из кабаре.

Не отрывая от меня пристального взгляда, Корнелия приблизилась к бару и плеснула в бокал со следами помады немного виски. Ее рука слегка дрожала, когда она подносила его ко рту.

— Ройс отвез Фрэнсис в Уэлден, — продолжал я. — Он не хотел убивать ее без крайней надобности. Сначала ему нужно было удостовериться, что вы выдержите допрос в полиции, что вас не подведут нервы. Он уговорил Фрэнсис слегка изменить внешность и устроиться в кабаре «Флориана» под вымышленным именем. Опасаясь за свою жизнь, она безропотно выполняла его приказания. Потом неожиданно к вам с визитом явилась Джоун Николс. Я представляю, как она была ошарашена, узнав, что вы совсем не та женщина, в подруги к которой она набивалась в Париже. Наверное, и вы чувствовали себя неважно. Не знаю, пыталась ли она вас шантажировать, вполне возможно, что да. Вы не замедлили сообщить об этом Ройсу, и тот принял меры. Он вызвал Флемминга и приказал ему покончить с обеими — и с Фрэнсис, и с Джоун.

Корнелия поставила бокал и небрежно облокотилась о стойку бара. О пистолете в своей руке она, казалось, забыла.

— Вы намерены доказать мою виновность в суде? — с издевкой спросила она.

— Конечно. Вы основательно запутали клубок, но я держался за нужные концы и сумел его распутать. Мне посчастливилось нащупать их, когда я услышал о вашем сходстве с Беннет. Я сразу сообразил, что ваше алиби — чистейшая липа. Сохрани вы присутствие духа после исчезновения Фрэнсис, вам удалось бы отделаться легким испугом. Ведь полиция Тампа-Сити была заодно с вами. Но нет, стоило мне дернуть за кончик ниточки, и вы ударились в панику. Узнав от Флемминга, что я интересуюсь танцовщицей, вы приказали ему разделаться со мной, а заодно и с Хессоном, который сболтнул лишнее. Вы снова запаниковали, когда я сказал вам, что виделся с Хартли. У того в шкафу хранились наброски с Фрэнсис к вашему портрету, и я мог заметить сходство между вами. Вы забыли о Латимере — от него-то я и получил самые ценные сведения. Вы попросили Хартли вернуть эскизы, но тот пожелал оставить их у себя. Может, он начал догадываться, что ваше алиби стоило жизни Фрэнсис. Какие бы чувства им ни руководили, он попросил меня приехать. Скажите, вы прятались у него в доме, когда он звонил мне?

Она кивнула. Улыбка сошла с ее постаревшего лица.

— Тогда вы застрелили его, — продолжал я. — Выстрел слышал слуга-филиппинец и, спасаясь от вас, бросился наверх. Вы догнали его и уложили первой же пулей. На ваш взгляд, все складывалось очень удачно: с минуты на минуту в доме Хартли должен был появиться я, а следом за мной полиция, которая, как заверил вас Ласситер, не спускала с меня глаз. Для меня была уготована роль козла отпущения или, если хотите, роль Диллона.

— И действительно, все сложилось очень удачно, мистер Слейден, — заметила она. — Полиция и сейчас считает, что именно вы убили Хартли. Вас по-прежнему разыскивают. Поэтому вам и придется сыграть неприятную роль до конца. У вас все?

Стремясь выиграть время, я излагал события со всеми подробностями, которые только приходили на ум. Но дальше тянуть было невозможно — отведенное мне время истекло. Я знал, что через две-три секунды прозвучит роковой выстрел. Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из казавшегося безвыходным положения. Единственный шанс, на мой взгляд, заключался в том, чтобы погасить свет, но до выключателя было немыслимо далеко — футов десять, а то и больше.

— Я предлагаю вам заключить сделку, — сказал я, словно невзначай касаясь рукой подушки, которая лежала близ меня на кушетке.

— С вами — никаких сделок, мистер Слейден, — ответила Корнелия, слегка прищуриваясь. Ее пальцы сжимали рукоятку пистолета. — Я думаю, ваш рассказ — сплошной блеф. И все же мертвый вы будете для меня безопасней.

Ill

Время прекратило свой бег, когда, глянув ей в лицо, я понял, что сейчас она спустит курок. Молниеносным движением я швырнул подушку в Корнелию и в то же мгновение перекатился через кушетку. Чтобы уклониться от удара, она отпрянула в сторону, и пуля, просвистев в полуфуте от меня, разбила стоявшую на столе массивную стеклянную пепельницу.

Когда вновь прогремел выстрел, я, скрючившись, сидел за самодельной баррикадой. Я был на волосок от смерти и знал, что в третий раз Корнелия не промахнется.

Черная тень Корнелии медленно плыла по ковру, приближаясь ко мне дюйм за дюймом. Пригнувшись, я ждал, когда она окажется рядом.

Шаг, еще один чуть слышный шаг, и, ухватившись обеими руками за нижний край кушетки, я рванул ее кверху. Корнелия покачнулась, но, устояв на ногах, быстро отскочила назад.

Теперь я лишился последнего укрытия. Нас по-прежнему разделяло десять футов, и столько же было до выключателя. Я бросил отчаянный взгляд на кольт Хуана, валявшийся на ковре, но дотянуться до него было невозможно. Тогда, внезапно ощутив невероятную усталость и безразличие, я мысленно приготовился к неизбежной смерти.

— Брось пистолет! — послышался снаружи сиплый голос.

Зрачки глаз у Корнелии стали огромными, как у совы. Метнув взгляд в сторону темнеющего окна, она, не целясь, нажала на спусковой крючок.

Два выстрела прогремели одновременно, два желтых языка пламени устремились навстречу друг другу. Пистолет выпал из рук Корнелии, и, ударившись о стену, она медленно сползла на пол. Смерть пришла к ней мгновенно, исказив судорогой лицо и обнажив в оскале два ряда белоснежных зубов.

— Стой, где стоишь! — крикнул из темноты Ласситер.

Просунув в окно длинные ноги, он неуклюже вскарабкался внутрь. Его лицо скривилось в издевательской ухмылке, когда он посмотрел на меня.

— Привет, писака! — сказал он. — Ищешь новые приключения?

Я открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Колени у меня подгибались, и я едва стоял на ногах.

Приблизившись к мертвой миллионерше, он перевернул ее кончиком ботинка.

— Прощайся со своими миллионами, сука! — злобно сказал он. засовывая дымящийся пистолет в кобуру.

Я облегченно перевел дыхание. Потом с трудом дотащился до бара и налил себе виски. Бокал спиртного помог мне восстановить душевное равновесие.

— Молись за меня Богу, писака, — сказал Ласситер, отхлебывая из откупоренной бутылки. — Не приди я вовремя, ты сейчас играл бы на арфе в раю.

— Благодарю, — ответил я, обтирая лицо носовым платком. На тело Корнелии я старался не смотреть — как тебя угораздило здесь появиться?

Ласситер самодовольно усмехнулся:

— Мы следили за тобой, она сказала правду. Я знал, что ты прячешься у Сэма Бенна. Мне доложили о твоей встрече с Брэдли, а у того с барменом были отличные отношения. Ты отсиживался у него в тайнике — о нем нам тоже известно.

— Ловко, — ответил я. — Отчего же ты не арестовал меня раньше?

— Зачем? Я с самого начала не верил, что ты укокошил Хартли. Не так уж я глуп. Конечно, тебя застали в доме с двумя трупами, а это кому угодно покажется подозрительным. Но я рассуждал так: у тебя не было никаких причин убивать художника, значит, с ним посчитался кто-то другой. Ты охотился за преступником, а я следовал за тобой по пятам. Ты мне помог, сам бы я никогда не добился успеха. У этой дамочки был влиятельный друг — наш комиссар полиции. С ним она плевала на всех фараонов Тампа-Сити.

— Понятно, — ответил я. — Теперь очередь за Ройсом. Смотри. Как бы он не удрал.

— Не удерет! — Протянув волосатую лапу, он снял трубку с телефона. — Говорит Ласситер. Немедленно арестуйте Ройса! Он должен быть у себя дома. Ордер на арест я привезу позднее.

Отхлебнув еще раз из горлышка, он достал из кармана пачку сигарет и предложил мне закурить.

— Ты говорил, что можешь доказать ее виновность, — сказал он. — У тебя есть улики?

— А как же! Я немало потрудился, чтобы их собрать. Капитан Крид снимает сейчас показания со свидетелей.

— Крид? Ха-ха! — Ласситер злорадно захохотал. — Дельце нравится мне все больше! Ты напечатаешь о нем в своем журнальчике?

— Безусловно.

— Тогда нашему комиссару конец! Долго мне пришлось ждать, пока этот мерзавец запутается в собственных махинациях! Теперь ему не расхлебать кашу, настал мой час. Тебе известно, как работает полицейская машина? За все отвечает Дунан, он главный, и ему придется уйти.

В его кресло сядет Матис, а Карсон тоже переместится ступенькой выше. Лейтенантом вместо него стану я. Но это не все. Капитану Матису тоже не избежать наказания. Его выгонят вон, но не сейчас, а месяцев через шесть. Нельзя сразу снимать с постов все полицейское руководство. И тогда боссом стану я.

— Ты забыл Карсона, — сухо заметил я.

— Помню и об этом подонке. — Лицо Ласситера скривилось в хищной усмешке. — Мне известно кое-что о его грязных делишках, долго ему не усидеть в капитанах. — Он протянул руку и дружески похлопал меня по плечу. Упади на меня двухсоткилограммовая кувалда, я, вероятно, испытал бы похожее ощущение. — Ну а теперь действуй, сочиняй свой рассказик, писака. И сделай его поинтересней. Не забудь написать, как я спас твою шкуру. — Обернувшись, он бросил взгляд на Корнелию и, кривляясь, закатил глаза: — Если б ты знала, красотка, сколько шума наделает твоя смерть! Если б ты только знала!

— Меня уже не обвиняют в убийстве Хартли? — спросил я.

— Брось дурить, ты свободен, как воздух! — Он нежно ухватил меня за лацкан пиджака. — У меня не выходит из головы твой журнальчик. С портретом сержанта Ласситера на обложке! Неплохая мысль, а?

Я бросил взгляд на его мерзкую физиономию. Она мало чем отличалась от свиного рыла.

— Боюсь, мы распугаем читателей.

Он легонько тряхнул меня:

— Что ты сказал?

— Я говорю, отличная мысль.

Он отпустил меня:

— Устрой мне портрет. Я спас тебе жизнь и взамен прошу о небольшой услуге.

— Договорились, — ответил я, улыбаясь через силу. — Считай, что портрет уже напечатан.

— Тогда садись и не мешай мне работать. — Он снова потянулся к телефонной трубке: — Соедините меня с капитаном!

Устроившись в кресле, я не спеша потягивал виски из бокала. Мне вспомнилось, как при нашей первой встрече сержант дал мне основательного пинка, как, растянувшись на грязной земле, я корчился от нестерпимой боли. Я мог легко доказать, что он был продажной тварью, платным агентом Корнелии ван Блейк. Ему пришлось застрелить свою благодетельницу, но не потому, что он хотел спасти меня от смерти, — мертвая она была безопасней для него. Он знал, что ее игра окончена и рано или поздно ее арестуют. На суде она не преминет рассказать о нем. Благоразумней было отделаться от нее, и он не упустил представившийся случай. Я не испытывал к нему никакой благодарности и твердо решил, что расскажу о его честолюбивых планах Матису и Карсону. Эти хищники найдут способ перегрызть ему горло, стоит им только проверить его банковский счет. Безнаказанно еще никто не пинал Слейдена ногами!

Закончив разговор, Ласситер направился в угол комнаты и начал выламывать из пола доски.

— Труп Диллона нашел я, — предупредил он. — Беседовать с прессой тоже буду я! Ты можешь сидеть рядышком и вести себя смирно.

— Слушаюсь, сержант. Все будет по-твоему.

Его поросячьи глазки с угрозой остановились на мне:

— Не вздумай отколоть какой-нибудь номер! Попробуй и увидишь, что из этого выйдет.

«Пожалуй, лучше рассказать о нем Матису по телефону из Нью-Йорка», — пришла мне в голову благоразумная мысль.

В ожидании прибытия капитана я приводил в порядок имевшиеся в моем распоряжении факты, чтобы изложить их Берни более или менее связно.

Что же касается портрета на обложке, то мне было не совсем понятно, почему читателям должен улыбаться чужой дядя, а не бесстрашный детектив Чет Слейден. Но я знал, что предаюсь несбыточным мечтам, — для Файетта нет ничего более ненавистного, чем заслуженная слава кого-то из его сотрудников.