Если из вашего кухонного крана вырвется сноп пламени, то не спешите вызывать сантехника с газовиком — возможно, где-то под полом у вас давно лежит волшебная лампа с джинном. И этот джинн, вернее джинния, очень сильно задолбалась там находиться и ей захотелось на свободу.

Мне пришлось так сделать у Артема Лапина, жильца благословенной квартиры на Сущевском валу дома сорок один, чьи запыленные окна выходят на здание «Ростелекома». Да, именно пришлось, потому что сил моих не было видеть, как этот неудачник день за днем портит жизнь себе и окружающим. То затопит соседей снизу, то забудет включенный утюг, то приползет пьяный, как башмачник, и всю ночь будет слушать Ваенгу…

Когда последний владелец лампы, да обглодают комары его пятую точку, спрятал мою лампу в пол, то много жильцов сменилось в этой квартире. Я просто наблюдала, иногда прятала ключи от квартиры или подсовывала соль вместо сахара… Я была вместо домового, невидимая и неосязаемая.

А что вы хотите? Полторы тысячи лет плена в лампе вряд ли кому пойдут на пользу, поэтому мой характер начал портиться.

Мне было скучно и единственной отрадой стало чтение, а после просмотры благословенного ящика с картинками, которого все почтительно именовали «телевизор». Я полюбила эти живые картинки и всегда смотрела вместе с жильцами и «Санта-Барбару» и «Богатые тоже плачут» и «Дикого ангела». Истории из жизни людей всегда увлекали меня.

Но когда новости и полюбившиеся герои сериалов закончились вместе с отъездом пожилой семейной пары, то я не выдержала.

Нет!

Конечно, мне сначала было любопытно смотреть, как в новом телевизоре каждый вечер занимались любовью, но потом…

Артем ибн Петр — молодой человек и можно было понять те моменты, когда он ложился на диван перед телевизором, снимал домашние штаны и долго тренировал своего красноголового витязя, который горделиво возвышался над лохматыми холмами. Тренировал до тех пор, пока не кончался фильм или же не извергался холостыми выстрелами в потолок.

Но всему есть предел!

Предел у меня наступил вечером солнечной пятницы, когда Артем, испивший в одиночку хмельного пива, снова устроился перед телевизором и попытался настроить свой член на любовный лад. Увы, в этот день мужское достоинство отказалось тренироваться и постоянно пыталось склонить голову на холмы. Люди в телевизоре старались, стонали, а члену всё фиолетово.

Какое же это было противное зрелище… Моя женская сущность не выдержала, и я решила помочь. Мой вечный спутник Масуд, черная крыса, пришел на мой зов и, выслушав план, кивнул облезлой головой.

Ненавижу эту крысу, но поделать ничего не могу — мы с ним связаны до тех пор, пока я не исполню семь желаний владельца лампы.

После безуспешных попыток Артем плюнул на самоудовлетворение и отправился умыться, чтобы потом лечь спать…

Вот тут-то мне и пришлось использовать остатки магической мощи. Огненная струя ударила в подставленные ладони, едва не опалив кожу, резкий запах серы распространился по небольшой кухне, а Артем отшатнулся.

— Жеваный крот! Чо это за херня?

Одновременно со словами начал действовать Масуд. С громким писком черный комок шерсти бросился под ноги жильца, заставив Артема подпрыгнуть на месте. Когда же Артем приземлялся обратно, то Масуд снова кинулся на него.

Жилец попытался отпрянуть, поскользнулся и шлепнулся на спину. Кулак его правой руки ударил в пол возле холодильника и провалился в появившуюся дыру. Пальцы наткнулись на бок моей лампы, и Артем попытался схватить её.

О да!!!

Теоретически, он потер бок лампы, поэтому я не преминула появиться на свет в клубах дыма, нескольких молний и с диким визгом радости.

Возможно, чуть-чуть переборщила с визгом…

Не думаю, что моё появление было долгожданным, потому что Артем тут же бухнулся в обморок.

Даже обидно стало — лежишь под полом пятьдесят лет, а тут выходишь на свободу и видишь неприглядное зрелище в виде лежащего молодого человека без нижнего белья, но в тапочках и футболке с принтом. Ладно бы он был спортивен, а так… щуплые ножки, тонкие ручки и намечающееся пузо — в варварской Спарте его даже в таком возрасте скинули бы со скалы в пропасть, куда бросали больных детей.

— Вот ты могла хотя бы в этот раз нарисоваться без своих понтов… — задумчиво пропищал Масуд. — На хуя ты его вырубила? Искусственное дыхание будешь сама делать.

— А вот и не угадал, крыса помойная. Это он должен мне поцелуй отдать, чтобы я его первое желание смогла исполнить, — погрозила я спутнику кулачком.

Масуд сел на задние лапы, подпер хвостом голову, как роденовский мыслитель, и горько вздохнул.

Я оглядела себя. За прошедшие полторы тысячи лет я не изменилась ни на грамм. Даже жирового отложения на боках не нажила — как меня заточили в лампу, такой я всегда и оставалась. Вечно молодой, вечно пья… то есть, вечно красивой.

Пока мой новый господин, да не поцарапает его лицо бритвенный станок, изволил плющить харю на кухонном линолеуме, я решила оглядеться. Да, я постоянно здесь присутствую незримо, но сейчас я стояла на полу и ощущала его прохладу кожей своих ног. Могла потрогать любые предметы и даже бросить в голову Артема кружкой.

Я могла…

Да я могла всё, что угодно!

Я щелкнула пальцами…

Получился небольшой пшик, как будто кто-то сел на кожаный диван. И ничего не произошло!

Моей магии хватило только на освобождение, чтобы получить заряд новой магии, мне нужно другое…

Я присела возле лежащего человека и тронула пальцем его сморщенный член печального образа. Небольшая искорка проскочила между его кожей и моей.

Хм…

В принципе, всё не так уж и плохо. Я думаю, что в скором времени Артем придет в себя и я смогу в полной мере зарядиться магией, а сейчас…

Сейчас я погладила его лежащий член и легкое потрескивание раздалось на небольшой кухоньке. Как будто в тишине кто-то стащил с себя наэлектризованный свитер. Я почувствовала легкое покалывание в пальцах. Мне показалось, что достоинство чуть увеличилось в размерах.

Магия возвращалась…

— Слышь, меня уже заебло каждый раз зырить на твои перепихоны, — пробурчал Масуд. — Подгони тряпочку, я хоть башку в неё заверну.

— Ты знаешь, что это твоё наказание. И почему ты в тысячный раз бурчишь одно и то же? Отвернись, если не нравится, — сказала я.

Черная крыса попыталась отвернуться, но волшебная сила заставила его голову повернуться обратно. Да, это наше общее наказание и раз от раза мы заводим об этом речь. Вроде ритуала стало, что ли…

— Ты кто? — послышался голос Артема, а на меня уставились офонаревшие глаза.

— А ты в обморок бухаться не будешь? — спросила я на всякий случай.

— А надо? — Артем заметил, чем я занимаюсь и тут же прикрыл своё мужское достоинство руками.

Как будто я собиралась вырвать член с корнем, как какой-то сорняк… Нет, мне он был нужен совершенно для других целей.

— А ты чо вопросом на вопрос отвечаешь? Жид, что ли? — встрял в наш разговор Масуд.

Услышав мужскую речь, Артем тут же сел и основательно приложился о стоявший кухонный стол, да будет чиста его столешница и крепки ножки. Голова моего нового господина осталась цела. Таким же целым остался и стол, но вот кружку я не успела перехватить.

Дзиньк был звучным, сочным, словно кружка прощалась с этим жестоким миром и готовилась перейти в рай для посуды, где гурии-бокалы будут услаждать слух безвременно почившей хрустальным радостным звоном. А может, кружка просто испустила последний крик радости — слишком часто Артем забывал её мыть и внутренности походили на душу ростовщика.

— Моя любимая кружка, — потерянно сказал Артем и перевел взгляд на черную крысу. — Ой! Ты что, разговариваешь?

Масуд показал в ответ средний палец. Если вы видели, как это делает крыса, то можете добавить к увиденному оскаленную пасть и красные от злости глаза. Ну да, если вас полторы тысячи лет будут держать в теле крысы, то вы и не такое покажете.

— Да кто вы такие? — снова спросил Артем. — Чего вы делаете в моей квартире? Да я… Да я… Да я сейчас полицию вызову!

— А я тебе кадык выгрызу и шерсти туда напихаю. Сиди на попе ровно, пиздорылое мудоебище, и слушай, чо тебе умные люди… то есть умные джинния и крыс будут задвигать! — грозно пропищал Масуд.

Артем с каждым словом крысы отползал всё дальше, пока не уперся спиной в батарею центрального отопления, да не прорвутся её стояки в зимнюю пору. Новый господин пытался натянуть замызганную футболку на пах, чтобы прикрыть поникший член, и без того скрывшийся в зарослях между волосатых холмиков. От натяжения лицо певца группы «Раммштайн» Тиля Линдерманна вытянулось, как будто и он не ожидал увидеть на обычной российской кухне восточную красавицу в сверкающей диадеме, легкой газовой накидке и широких шароварах.

— Что вам от меня ну-нужно? — начал заикаться Артем.

Пришлось брать управление в свои руки. Масуд слишком недипломатичен, да отгрызут кошки его облезлый хвост.

— Ты спросил — кто мы? Чтобы между нами не осталось недопонимания и недомолвок, я расскажу тебе всю правду. Слушай, внимай и да пусть караван моих слов дойдет до оазиса твоих мыслей. Ты слышал что-нибудь о Шахерезаде? Сказках тысячи и одной ночи?

Артем всё также сидел у батареи, но теперь он уже не выглядел бледным, как пузо дохлого карася. Румянец возвращался обратно на лицо и дыхание выравнивалось. Он слушал меня, а его глаза скользили по моему телу, особенно останавливаясь на тех местах, где сквозь легкую ткань просвечивались сосцы и треугольник внизу живота…

И мне нравились его взгляды! Пусть крыс и злился, глядя на это.

— Шахерезаду? Слышал, а ещё видел видюху, где Али-Баба пригласил сорок разбойников, и они все вместе входили в девушку по имени Сезам. Так и орали: «Сезам, откройся! Сезам, отдайся!»

— Надо бы тебе поменьше смотреть таких фильмов, но побольше заниматься этим самым… — я облокотилась на столешницу и грациозно оттопырила пятую точку.

Глаза Артема приковались к моему заду, и он пару раз судорожно сглотнул. Я улыбнулась. Похоже, что надо было раньше выйти на свет, возможно, мы с Масудом нашли именно того, кто нас освободит…

— А почему ты спросила про Шахерезаду? — спросил Артем.

— Ты помнишь, почему она начала рассказывать царю Шахрияру свои сказки?

— Ну, типа, там… — замялся Артем.

— Базарь, когда тебя спрашивают, хуило с багдадского базара. Чего ты яйца мнешь? — проприщал Масуд, и добавил. — Гуля, ты глянь, он и в самом деле яйчишки разминает.

Артем покраснел и отдернул руку. Я лишь улыбнулась, когда кончик его члена показался наружу. Он пригодится. Чуть позже…

Пока же новый господин, да не расточит кариес его зубы, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Этакий бука без штанов, но в футболке.

— Я не помню точно, вроде он брал в жены невинных девушек, а на утро отрубал им головы, — ответил Артем.

Я потянулась. Легкая газовая ткань натянулась и очертания грудей проявились отчетливее. Артем снова сглотнул. Эх, чувствую, что срок моего пленения заканчивается и вскоре я обрету свободу.

И наконец смогу избавиться от Масуда!

— Всё верно, малыш, — проговорила я таким соблазнительным голосом, что Артем ещё раз сглотнул. — А почему он так делал? Не знаешь? Так вот, его первая жена изменила ему с черным рабом…

— Я не раб, а личный помощник по клинингу и дезинфекционным работам, — возмутился Масуд.

— Как ты себя не называй, но как был рабом, так рабом и остался, — напомнила я о месте черной крысы.

— Подумаешь — вторгся один разок в царские райские кущи… Так ты сама постоянно на это намекала. То за хуй дернешь, то за жопу укусишь, — пробурчал Масуд.

Артем с удивлением взирал за нашей перепалкой. Он уже успел полностью успокоиться и его дыхание стало ровным, как самаркандский песок на закате. Новый господин переводил взгляд с крысы на меня и обратно. Его уже не удивляло то, что мелкое животное болтает. А мы в тот момент снова затеяли привычную перепалку, которая всегда заканчивалась общей обидой и пожеланиями облысеть. Обиды хватало ровно на три дня.

— Я намекала? Да это ты…

— Стойте-стойте-стойте! — окрикнул нас Артем. — Я правильно понял, что ты его первая жена, а ты тот самый черный раб?

— Не раб, а… Но суть ты всосал верно, — кивнул Масуд.

— Да, я первая жена персидского царя. Зовут меня Гюльзахра. Можно просто — Гуля. В сказке сказано, что Шахрияр нас убил, но он поступил гораздо-гораздо хуже. Он проклял нас перстнем царя ифритов и наказал вечной жизнью. Меня он сделал джиннией, а Масуда крысой. Впрочем, жизнь Масуда от этого не сильно изменилась, — сказала я.

— Ты чо опять начинаешь? А? Забыла, как последний раз я тебе в туфли насрал? — оскалился Масуд.

Артем хлопнул ладонью по полу, привлекая наше внимание.

— Хватит вам собачиться. Я понял, что вы прокляты и должны оставаться такими вечность. Но вот одного не могу понять — какого черта вы ко мне на кухню-то приперлись? И почему у меня из крана огненные струи льются? Ваших рук дело?

— Да, — я не стала врать. — Это моих рук дело. Когда ты упал, то нечаянно потер мою лампу. Ты стал моим новым господином, и я должна исполнить семь твоих желаний, а за это ты даруешь мне свободу… Такое условие поставил нам Шахрияр в наказание за наше преступление…

Артем явно не поверил нашему рассказу. Он начал озираться по сторонам:

— Где стоят скрытые камеры? Кто это меня разводит? Толян? Пузырь? Голыш? Выходите! Задолбали со своими приколами.

— Это не приколы, Артем, — я протянула руку новому господину. — И ещё есть небольшой пунктик в проклятии — я могу творить волшебство только если заряжусь той самой энергией, которую получают люди из твоих любимых фильмов.

Артем невольно посмотрел за мою спину, там на экране могучий варвар доказывал свою мужественность королеве с такими большими грудями, что они могли сделать честь дойной корове. Потом они поменяли позу и уже королева начала доказывать свою покорность и женственность.

— Этой энергией? — Артем кивнул на экран.

— Да, и чем больше я её получу, тем сильнее смогу сделать чудо. Если не веришь, то поцелуй меня.

— Да ладно! Я всё равно не верю — это развод! — Артем попытался улыбнутся, но улыбка вышла жалкой и пресной, как последняя лепешка бедняка.

— Да ты реально задолбал! — пискнул Масуд. — Тут перед тобой всю масть выложили, а ты нас всё за фуфлыжников держишь. Всё, достал! Гулька, если чо — я у тебя в лампе. Надо покемарить, а то давление подскочило и вообще… если сейчас не сдерну, то за себя не ручаюсь. Хлебальник этому лоху могу поломать нечаянно…

— Только ничего там не трогай, — кивнула я в ответ.

— Базаришь, — хмыкнул Масуд и вытянулся на задних лапах.

Он становился выше и тоньше. Тянулся к потолку и истончался с каждым сантиметром. Черная крыса становилась прозрачнее и прозрачнее, пока он не превратился в создание, сотканное из дыма. Темный дымок, как от горящего сухого верблюжьего помета, поднялся в воздух и поплыл по направлению к пролому в полу. Там всё ещё лежала моя лампа и ждала момента, когда её вынут наружу.

Артем ошалело смотрел на такое банальное исчезновение, как будто ни разу в жизни не видел, как испаряются крысы. А между тем в его телевизоре и не такие чудеса показывались.

— Ты это видела? Это он в дым превратился? Нет, это он в самом деле в дым превратился? Мне не показалось?

— Нет, не показалось. Масуд ушел в мою лампу. Он там частенько прячется от кошек и других крыс, которые собираются настучать ему по усам.

Я всё ещё стояла с протянутой рукой, а новый господин не спешил подниматься с пола. Мда, всё-таки я была слишком большого мнения о его раскрепощенности. Не могу сказать точно, но похоже, что Артем ибн Петр был девственен как первый снег, покрывший вулкан Демавенд, да будут спокойны его сны. По крайней мере, в эту квартиру мой новый господин никогда не приводил ни наложниц, ни жен, ни даже девиц для услады глаз и освобождения чресел.

Всё сам, всё сам, своими руками…

Что же, надо пощадить его стеснительность. Я принесла из комнаты тренировочные штаны с тремя белыми полосками на боках. Не знаю, что именно означают эти полоски у Артема, но вот в тех фильмах, которые я невольно смотрела, они означали принадлежность к высшей власти у стражников. Правда, были красными, как кровь…

Артем повернулся ко мне бледным задом и, подпрыгивая на одной ноге, попытался второй попасть в штанину. Я не стала отворачиваться — когда ещё увидишь, как взрослый мужчина стесняется красивой женщины?

Наконец, Артем успешно завершил своё дело по пленению витязя в темную ткань штанов, да не будут натирать нитки его крайнюю плоть, и повернулся ко мне.

— Может, чайку?

— Я не хочу эту птицу, — поморщилась я в ответ. — Лучше куропаток или индюшку запечь с пряностями и любезными сердцу травами.

Видимо, мой ответ слегка озадачил господина, так как он поднес руку к голове и взлохматил волосы.

— Нет, я не про птиц говорю. Я про то, что может быть сделать чай и за ним уже обсудим всё?

— Тогда мне лучше холодного щербета, — улыбнулась я в ответ.

— Но у меня нет щербета, — снова растерялся Артем.

— Я могу его волшебным образом перенести из Персии, только пожелай, о мой господин…

Артем снова почесал голову, словно таким образом заставлял мысли работать в нужном направлении. Потом его взгляд упал на разбитую кружку.

— О! Ты говоришь, что можешь всё? А ты можешь… можешь сделать так, чтобы чашка стала как новенькая?

— Да, мой господин. Это легкая задачка, для её выполнения будет достаточно всего лишь легкого поцелуя…

Артем помотал головой, снова поискал глазами спрятанные зрачки камер и махнул рукой:

— А, была не была! — он было потянулся ко мне губами, а потом отпрянул. — А ты не из этих… которые придут, напоят, а потом ограбят и вывезут всё драгоценное?

Я окинула взглядом его нехитрое имущество: кухонный комод времен царя Соломона; полки на стенах, которые давно размышляли — как похитрее упасть на голову хозяина; дребезжащий громче повозки старьевщика холодильник; и газовая плита — почти ровесница Артему ибн Петру. Окинула и посмотрела в глаза нового господина:

— О, алмаз моего сердца и изумруд моих мыслей, если к тебе придут воры, то они даже оставят денег из сердобольности вместо того, чтобы украсть твои «богатства». Целуй же и я покажу тебе настоящее чудо!

Артем ещё раз махнул рукой, сшиб пролетавшую мимо муху и потянулся ко мне губами…

Вот сейчас я должна буду зарядиться энергией! Немного, но этого должно будет хватить на небольшое чудо.

Я прильнула к новому господину и постаралась так крепко прижаться, чтобы он ощутил все мои выпуклости и начал мечтать о впуклостях.

Жар моего тела опалил кожу Артема ибн Петра. Я даже улыбнулась, когда увидела, как он вздрогнул от неожиданности, когда мои сосцы коснулись его груди сквозь газовую ткань и ткань футболки. Его дыхание участилось, глаза заволокло мечтательной дымкой.

«Случайно» прикоснувшись бедром к его паху, я почувствовала, что могу рассчитывать и на больший кусок заряда волшебства. Но всё это будет в дальнейшем, а сейчас мне надо было всего лишь разжечь костер желания внутри моего нового господина.

Надеюсь, что в этот раз всё пройдет как надо и я наконец смогу обрести свободу…

Легко, как будто бабочка-махаон дотронулась крылышками лепестка чайной розы, я накрыла губы Артема ибн Петра. Между нами проскочила искра такой мощности, что мой позвоночник невольно выгнулся, заставив тело прижаться к новому господину, а губы исторгли стон сладострастия.

Великие ифриты, да как же сладки его губы…

Будто халву сохан обмакнули в медовый сироп, вываляли в крошках пахлавы, завернули в нугу гэз и потом обложили мороженым бастахи. Я не смогла удержаться и впилась в его губы с той же страстью, как умирающий от жажды впивается в бурдюк с водой, поданный жалостливой рукой…

Уже не искра, а целая молния проскочила между нами. Моя кровь забушевала внутри, как воды Индийского океана, когда по ним проплывал Синдбад-мореход и попадал в свои необыкновенные приключения…

Я не могла стоять спокойно — этот поцелуй вознес меня к небесам, где луна и звезды закружились в безумном хороводе вокруг огромного солнца.

От солнца шел нереальный жар, как будто оно всё состояло из пламенного дыхания драконов. Всполохи огня пробегали по моему телу, как мурашки холодной арабской ночью.

Ещё один стон вырвался из моей груди, а я постаралась крепче прижаться к новому господину. Постаралась сильнее впиться в его губы… Заразиться его энергией… Наполниться его волшебством и страстью, коснуться его напрягшийся низ и сделать так, чтобы он разразился влагой блаженства в моё пышущее неистовством нутро.

Артем ибн Петр явно не ожидал такого напора. Его глаза удивленно расширились и стали величиной с драхме. Он пытался отступить на пару шагов, но я лишь крепче прижалась к нему и сильнее впилась в губы моего нового господина.

Чарующий туман с проблесками звездной пыли окружил нас. Пропала и бедная кухня, вытертый линолеум, осколки кружки на полу. Пропала квартира и страна — мы очутились в небесной синеве, где мимо нас пролетели два напрочь офигевших альбатроса. Клювастые увальни врезались в облако и скрылись в нем, оставив нас наедине.

Артем ибн Петр сделал глаза ещё больше, и попытался закричать, но мои губы ловили каждый звук и отдавали обратно с нежностью лепестков лаванды и бархатистостью шкуры пантеры. Господин попытался вырваться, но легче заставить казначея вернуть все украденные деньги, чем вырваться из оков сладострастной джинки, которая наслаждалась мгновениями и заряжалась волшебством…

Это была сказка, чарующая, невозможно прекрасная, ласково-чудесная и длящаяся целую жизнь.

Если вы помните свой первый поцелуй… Нет, не тот слюнявый чмок, какой вы получали в детском саду от мальчика с соседнего горшка, и не то легкое касание щеки в танце на дискотеке, когда от кавалера пахло одеколоном, сигаретами и пивом. И не тот поцелуй в лобик, когда вас целовали родные и близкие. Нет, настоящий, осознанный поцелуй, когда вся нежность концентрируется в губах, а дыхание замирает и кажется, что под ногами кружится пол и колени слабнут так, что вот-вот упадешь. Когда мурашки пробегают по позвоночнику, а в животе начинают порхать бабочки, и чудится, что во всем мире вы только одни, и нет в мире ничего, кроме губ и глаз любимого человека — вот об этом поцелуе я говорила. Именно сейчас я его и испытывала. Вновь. В пятьсот первый раз…

Под нами было цветное покрывало Земли, над нами небесная ширь. А слева приближался огромный летающий лайнер черного цвета. Чтобы избежать столкновения с этим металлическим монстром я оторвалась от Артема ибн Петра, и мы снова оказались на кухне.

По всей видимости для господина это было слишком разительная смена обстановки, так как он пошатнулся, схватился за спинку ветхого стула и присел. По всей видимости, ноги его не держали. Стул пожаловался на жизнь протяжным скрипом, но не стал ломаться и разваливаться на куски, да продлится терпение его сиденья и не выпадут шурупы из креплений.

Я же потянулась — во мне сейчас гуляли волны волшебства, чарующие всплески магической энергии, которые делали меня почти всесильной. Это было так чудесно…

Эх, если бы кто-нибудь вбил сейчас в потолок квартиры одно кольцо, а в пол другое… то были бы в этой квартире два ненужных кольца. Зачем я об этом думаю? Скорее всего, это побочное явление от поцелуя.

— Вот только закемарил, а вы тут со своими потрахушками влезли! — раздраженно пропищал Масуд.

Так вот кто был тем самым черным самолетом, так беспардонно вторгшимся в наши лобызания. Всегда он пытается помешать моим планам… Впрочем, он не виноват — таким его сделало проклятие.

Крыса сидела на подоконнике и флегматично чистила клыки кончиком облезлого хвоста. Масуд представлял из себя воплощение всего противного и плохого, что могло быть в этом доме. Уж можете мне поверить — я видела туалетную комнату Артема, когда он вернулся после зимнего корпоратива и пытался напугать унитаз рыком аравийского льва. Потом пытался напугать ванную, умывальник, стиральную машину, туалетного утенка… Увы, никто не напугался, зато утром ему пришлось долго отдраивать это небольшое помещение.

— Не было ничего такого, мы всего лишь поцеловались, — ответила я.

— Да-да, если бы не вы, то сопел бы я сейчас в две дырочки и тихонько попукивал на шелковой подушке, — пискнул Масуд.

— Ты же знаешь, что должен присутствовать тогда, когда я заряжаюсь волшебством. Это не моя идея, а царя Шахрияра, да будут славны его потомки в разветвлении своем.

— А почему он здесь? И почему он постоянно так разговаривает, как будто не рабом был, а гопником с дурного квартала? — спросил Артем, скрещивая ноги, чтобы я не обращала внимания на пах.

А я обращала!

И мне нравилось, что я видела, как он ко мне относится.

Масуд в ответ снова показал Артему средний коготь. Потом подумал и добавил вторую лапку с оттопыренным когтем. Для полнейшей наглядности.

— Шахрияр проклял нас, когда увидел свою верную жену верхом на рабе. С этой поры Масуд должен наблюдать за тем, как я заряжаюсь волшебством. Чтобы он смотрел и мучался воспоминаниями о тех временах, когда сам был рабом и мог раздвигать ноги женщинам…

— Я был не рабом, а личным помощником по клинингу и дезинфекционным работам, — пискнул Масуд. — И женщины сами напрашивались запрыгнуть на мой джуджул, чтобы понять — как можно оседлать вулкан и стать счастливой. Слухи обо мне дошли даже до самого Самарканда…

Артем покачал головой. Он скептически поджал губы и протянул палец, чтобы ткнуть в пузо Масуда. Едва успел отдернуть руку…

Масуд воинственно вскочил на задние лапы, обвил хвост на манер пояса вокруг живота, встал в позу актера Брюса Ли и поманил Артема знаменитым жестом.

— Слышь, сюда иди, я тебя сейчас метелить буду! Ишь чо удумал — в живую крысу культяпки совать!

Я улыбнулась, глядя на Масуда. Мелкий воин всегда с визгом убегал, когда люди не пугались его острых клыков и бешено вращающихся глазок. Зато он не мог не показать свою дерзость и всегда учил жаргонные словечки низших слоев общества, чтобы продемонстрировать низменность и готовность на любую подлость.

Его редко боялись, в основном пинками выпроваживали на улицу. Но сейчас Артем испугался. Это было видно по его белому, как мел, лицу. Чтобы хоть как-то исправить положение, он нагнулся и поднял с пола осколки кружки.

— Ты вроде как хотела что-то с ней сделать?

Я кивнула. Взяла в руки осколки, посмотрела на них и положила на стол. Сейчас я буду творить чудеса…

Надо было видеть глаза Артема, когда он смотрел на меня. Он был похож на мальчишку из глухой деревни, которого отец в первые взял на рынок Багдада, и они попали на выступление факиров. Если бы новый господин положил палец в рот, то схожесть стала бы полной.

Я же улыбнулась, грациозно повела бедром и чуть покачала грудями, отчего крыс на окне ударил себя лапой по лбу и провел по морде, словно стыдясь за меня. Ну и пусть, а я должна разжечь огонь желания в новом господине…

— Ты просил сделать её как новенькую, — промурлыкала я, отходя на пару шагов. — Слушаю и повинуюсь. Да будет исполнено твоё пожелание и да украсится улыбкой твоё лицо, чтобы сиять и окружать всех людей теплотой и радостью. Если такое маленькое желание сможет развлечь тебя, то я…

С этими словами я сняла с холодильника небольшой тюбик с клеем «Момент» и открутила колпачок. Надо было видеть глаза «мальчишки из глухой деревни», который вместо чуда получил обычный плов, каким он объедался дома.

А что?

Неужели я буду тратить волшебство на такую мелочь, как склеивание кружки?

Я и так экономлю каждую капельку чародейства.

Я нанесла слой клея на один скол, потом на другой и стиснула их в ладонях.

— Так и я могу сделать, — обиженно проговорил Артем. — Чего тут чудесного-то? Где тут волшебство?

— Люди часто ищут волшебство там, где могут всё сделать своими руками. Стоило людям захотеть, о алмаз моего сердца, и они поднялись в небеса и даже выше, безо всяких ковров-самолетов. Стоило захотеть и проделали такую дыру в Земле, какую ни один джинн не проделает. Стоило захотеть и запросто переплыли океаны и моря без жабр и хвостов. Для волшебства всё меньше и меньше остается места — человеческое желание низводит волшебство до уровня домашних фокусов, — я разомкнула руки и показала Артему кружку. — Вот, как новенькая.

Артем покачал головой, осматривая любимую кружку.

— Всё равно скоро отвалится. «Момент» плохо держит, — проговорил он. — Тут лучше эпоксидкой… Ладно, фиг с тобой. А ты только кружки умеешь склеивать или что-нибудь ещё?

Я улыбнулась новому господину. Мда, если перечислять все мои свершения за долгую жизнь, то мы до утра не закончим. Я помню и разрушение древних городов, и созидание за ночь великолепных дворцов. Помню гору золота и море серебра, помню полеты к звездам и прикосновение к луне. Я помню многое…

— О, бриллиант моего сердца, я могу почти всё на Земле и вокруг неё. Что для тебя сделать? Создать прекраснейший дворец, который будет щекотать пузико тучам и раскинется вокруг настолько, насколько хватит твоего благословенного взора?

— Ну и на фига он мне нужен? Ты знаешь, сколько шкур ЖКХ потом сдерет, когда придут счета за газ, за воду и за отопление? Да если я даже сам себя на органы распродам и то не смогу расплатиться с этими грабителями, — покачал головой Артем.

— Я могу уничтожить ненавистный тебе ЖэКэХа! — воскликнула я. — Только укажи на него пальцем, и я тут же раздавлю этого потомка шакалов!

— Увы, ЖКХ неистребим. На место павших придут другие, — горестно вздохнул Артем. — А что-нибудь другое?

— Хочешь тысячу абиссинских наложниц, которые известны своей страстью в ублажении чресел и радости для взора? Ты расплывешься морской медузой, когда попадешь в их горячие руки. Ты вознесешься на небо от ласк их больших губ…

Артем помотал головой.

— И на фига мне тысяча в моей однушке? Да и кормить их надо будет, вряд ли они «Доширак» станут лопать… А где я на такую ораву еды наберу? Потом же косметику, одежду, всякие украшения… Нет, это похуже ЖКХ будет.

— Тогда могу озолотить тебя! Сделать самым богатым на свете. Да все президенты будут ходить к тебе в гости, чтобы занять до получки!

— Самым богатым? Заманчиво, конечно, но, с другой стороны, это надо будет себя охраной обложить с ног до головы, сейф выстроить как у Скруджа Макдака из мультика, и всё время дрожать и думать — как там мои денежки поживают? А ещё налоги… Да в нашей стране такие налоги, что иногда лучше быть нищим, чем богатым.

Масуд не выдержал и шлепнул хвостом по оконному стеклу. Получился звонкий щелчок, и стекло задрожало, да будет всегда чистой его поверхность. Крыс встал на задние лапки, а передние упер в бока:

— Ты задрал, фраер беспонтовый! Колись давай — чо тебе надо? Шевелись, а то глаз на жопу натяну и моргать заставлю!

Артем отшатнулся от грозно насупившегося крыса. Всё-таки Масуду удалось припугнуть молодого человека и тот старался держаться подальше от хмурого крыса.

— Я… Я не знаю… Это прямо всё так неожиданно. Я честно не был готов к такому…

— Всегда нужно быть готовым к волшебству — оно же рядом, оно происходит. Вот только человеческий мозг не может принять натуру волшебства и старается подвести всё под научную теорию. Раньше было иначе, — проговорила я.

— Я в самом деле не готов. Можно я хотя бы чуточку подумаю?

Артем ибн Петр сидел на стуле и морщил лоб с таким усердием, как будто от напряжения кожи может сделаться умнее. Перед ним открывались такие возможности, а он грыз ноготь.

Всё-таки мужчины не такие уж умные, какими себя пытаются представить. Да, где-то они могут сказать веское слово, но в основном миром правят женщины. Да-да, женщины, ведь только у них хватает ума не лезть вперед, а умело манипулировать мужьями, чтобы те сделали так, как надо их добрым женушкам…

Артем сгрыз три ногтя и собирался приступить к четвертому.

Может, он просто голодный, а я пытаюсь ему тут горы золота навязать?

Нет, вряд ли — он совсем недавно вернулся с дружеской вечеринки, да и три куска засохшей пиццы ещё надеются быть вынутыми из холодильника и съеденными, а не выкинутыми в мусорное ведро.

Я насупила брови — чем же пронять моего нового господина? Уже хотела было предложить стать главой всего мира, когда Артем поднял на меня взгляд и произнес:

— Пока я думаю над желанием, хочу спросить. Вот недавно крыс был в твоей лампе… Можешь мне показать, что у тебя там за хозяйство внутри? А то сколько видел фильмов и мультиков, а никто не показывал — что внутри лампы джина.

Я кивнула:

— Это даже не желание, так, просьба… Зажмурь глаза и приготовься увидеть жилище одинокой джиннии!

Надо было видеть, как зажмурился Артем ибн Петр…

Вот честное слово — мне захотелось дать ему щелчка по лбу или погладить в другом месте, чтобы он воспрял своими чреслами и наполнил меня волшебством до предела. Но я сдержалась… Пока сдержалась.

Для моего волшебства надо было всего лишь выдернуть волосок и прочитать заклинание. Да, немного больно, но кто сказал, что волшебство творится с улыбкой на устах и счастьем во взоре?

Я выдернула волосок, привычно ойкнула от боли и произнесла:

— Трах-тибидох-трах!

Серебристый туман заструился из провала в полу и окутал нас воздушным покрывалом с вкраплениями звездной пыли. Теплое щекотание знакомо разлилось по телу и заставило Артема чуть поежиться.

В теле возникла такая легкость, как будто я вошла в воды Мертвого моря и закачалась на соленых волнах. Это ощущение возникало каждый раз, когда я отправлялась в своё многовековое заточение. Сейчас такое же ощущение проявилось и у Артема.

Надо было видеть легкую озабоченность, появившуюся на его лице, когда я не смогла удержаться от хулиганства и тихонько сжала мужское достоинство в горячей ладони. Он было дернулся, но я тут же прошептала:

— Не бойся, о услада моих глаз, это нужно сделать для того, чтобы ты не зацепился витязем за носик лампы. Иначе можешь оборвать его и стать подобным евнуху. Ты же не хочешь быть евнухом?

Артем помотал головой. Конечно, даже сами евнухи не хотели становиться такими, но их принуждали к этому против воли, или из-за бедности родителей.

На ум мне пришли воспоминания главного евнуха из «Персидских писем»: «Я поступил в сераль, где все внушало мне сожаление о моей утрате: ежеминутно я ощущал волнение чувств; тысячи природных красот раскрывались предо мною, казалось, только для того, чтобы повергнуть меня в отчаяние. К довершению несчастья у меня перед глазами всегда был счастливец. В эти годы смятения всякий раз, как я сопровождал женщину к ложу моего господина, всякий раз, как я раздевал ее, я возвращался к себе с яростью в сердце и со страшной безнадежностью в душе… Помню, как однажды, сажая женщину в ванну, я почувствовал такое возбуждение, что разум мой помутился и я осмелился коснуться рукой некоторого срамного места. Придя в себя, я подумал, что настал мой последний день. Однако мне посчастливилось, и я избежал жесточайшего наказания. Но красавица, ставшая свидетельницей моей слабости, дорого продала мне свое молчание: я совершенно утратил власть над нею, и она стала вынуждать меня к таким поблажкам, которые тысячи раз подвергали мою жизнь опасности».

Да, женщины ради свободы способны и не на такое…

А тем временем наши тела истончились, стали прозрачными, как ломтик конины на лепешке бедняка, и поднялись к потолку. Мы переплелись с Артемом телами, как два любовника в страстном сплетении нежнейших чувств. Вот только эфирная сущность уже не позволяла гладить нового господина и доставлять ему высочайшее удовольствие. А заодно и самой получить океан волшебной энергии.

Мы закружились, завертелись, как два рака в морской воронке, и я вытянула руки. Тут же дым наших тел заструился в проем пола. Носик лампы всё также холодно приветствовал меня, в тысячный раз втягивая узницу в зачарованную тюрьму.

Дым вошел в лампу и внутри всё осветилось бездымным китайским огнем, по мановению моего пальца задымились индийские благовония.

Наши тела обрели тяжесть и плотность. Правда, я так и не убрала ладонь с паха моего нового господина и, судя по тому, что его витязь начал проявлять признаки жизни — Артему ибн Петру это нравилось. Легкое покалывание снова пробежалось по моей коже.

Будоражащее кровь чувство заставило меня прижаться к господину ближе. Я чуть приоткрыла губы, чтобы сорвать нечаянный поцелуй…

Увы, мой господин стоял как глупый осел и всё также жмурился.

— Йюххху! — залихватски раздалось из носика лампы, а потом к нам свалился Масуд.

Увы, без этого черного мошенника никуда…

— Вот теперь можешь открывать глаза! — прошептала я и потерлась сосцами о грудь Артема.

Артем медленно открыл глаза, увидел мои подставленные губы и… начал оглядываться по сторонам. Вот они, мужчины современности — вместо того, чтобы повалить джиннию на персидские ковры и заняться любовью на китайских шелках, он начал осматриваться. Любопытный какой…

Не спорю, внутреннее убранство не уступало моей комнате во дворце вероломного Шахрияра, но разве оно может быть интереснее чувственных губ и жаркого тела?

— Ни фига себе, ты тут устроилась, — проговорил Артем.

— Присаживайся, — я показала на подушки для сидения.

Да, я любила томиться в комфорте, поэтому мои подушки были все обтянуты пурпурным бархатом с золотой вышивкой. Артем плюхнулся на них и устремил свой взор на роскошные женские наряды, дорогие кашемировые шали, тонкие шелковые ткани, платья из дорогой парчи, золотые филигранные букеты и диадемы из самоцветов, бриллиантовые серьги, дорогие кольца, жемчужные ожерелья и множество других сокровищ.

Внутри лампа напоминала хамам, только без влажного пара и со множеством цветов. Вышитые полотна драпировки на стенах показывали позы из Камасутры. Кстати, для некоторых поз я с удовольствием позировала скульптору в храме Каджурахо. Артем разглядывал особо жаркие места вышивки, и краснота смущения заливала его лицо.

Это было так мило, что я даже чуть приоткрыла газовую ткань накидки, обнажая перси чуть больше. Надо было видеть, каким рубином засиял лик моего господина. Так мило…

— Круто, прямо как в музее, — присвистнул Артем ибн Петр, чтобы скрыть своё смущение.

— Ага, а если захочешь что-нибудь стырить, то я с тобой повторю вон ту позу, — пискнул Масуд, показывая лапой на полотно в восточной части лампы, где мужчина нависал над женщиной в позе кипариса, а женщина обвивала его точеный стан своими легкими ногами.

Поза трудная, требующая хорошей физической подготовки — я три раза падала, пока художник полностью не закончил эскиз.

— А ты справишься? — усмехнулся Артем. — Ты же всего лишь крыса…

— А вот когда превращусь в человека, тогда и побормочем, — пропищал Масуд. — Ох, я тогда с тобой и не такую позу сделаю…

— Первый раз вижу крысу-гомосексуалиста, — хмыкнул Артем.

Похоже, что мой господин переставал бояться Масуда. Почувствовал это и крыс. Чтобы сохранить остатки былого устрашения, Масуд подскочил к Артему и громко пискнул:

— А ну подними меня, я тебе нос расхреначу!

— А я тебе сейчас пендаля дам, — проговорил Артем дрожащим голосом.

Но всё же проговорил. Похоже, что он полностью оправился и поверил в наше волшебство. И ещё перестал бояться крыса… Причину этой неожиданной смелости я поняла потом, когда уже стало слишком поздно.

— Масуд! Перестань! — окрикнула я своего извечного спутника.

— А чо Масуд? Чо я-то? Я-то чо? Я ни чо! Он вон чо и ему ничо, а мне сразу… — заюлил крыс.

Артем в это время стукнул по подушке так, что от неё оторвался самоцвет и проскакал по ковру:

— Заткнись, грязная крыса! Гуля, я придумал желание!

— Слушаю и повинуюсь, — сказала я, когда выслушала желание Артема.

Странное желание. Необычное…

У него есть возможность разом решить все свои проблемы, а он…

— И чтобы как можно быстрее! Я ждать не люблю! Не люблю я ждать… вообще ни разу, — начав с крика, Артем потихоньку скатился до бормотания.

Его ясные глаза поблекли, как жемчуг в пыльной комнате. Веки поднимались всё медленнее и медленнее, дыхание становилось редким. Он засыпал…

— Чего это с ним? — спросила я у Масуда.

Крыс недоуменно пожал плечиками. Он подскочил к Артему, принюхался и расплылся в довольной улыбке:

— Гуля, да он же от твоих благовоний таким стал. Ты снова гашиш добавляла?

— Самую малость, только чтобы покрепче уснуть, а то бессонница замучила, — проговорила я растерянно.

Ой, вот только не надо с такой укоризной смотреть в мою сторону — я знаю, что это плохо и безобразно, но если бы вы знали, какая у меня бессонница… Брошу, обязательно брошу. Вот как стану свободной и вообще даже не притронусь к этой гадости.

— Ну и что нам с ним делать? Оставишь его ночевать в лампе?

— Нет, мне тут и одного мужчины хватает, пусть и в крысином обличии. Лучше тащи диск с самыми романтичными песнями, будем нашему господину личную жизнь устраивать.

— Ты думаешь, у этого неудачника получится? — недоверчиво проговорил Масуд.

— Принеси диск, а уж я постараюсь, — поджала я губы.

Черный крыс успел выучить, что когда я поджимаю губы, то со мной лучше не спорить — для пущей сохранности собственного здоровья. Он молнией метнулся в сторону драпировок и зашуршал там коготками.

Через пять секунд на свет появился СD-диск. Самые романтические песни, которые могут растопить сердце ледяного ифрита, были собраны и записаны мной как раз для таких случаев.

А что? Многие люди как раз загадывывают в качестве желания любовь человека, который им давно нравится. Правда, на моей памяти всего два раза повезло с таким желанием людям… Ну, как повезло? Одну пару звали Наполеон и Жозефина, а вторую Марк Антоний и царица Клеопатра. Вряд ли их финал можно назвать счастливым… Но зато они познали настоящую любовь и даже успели насладиться кратким мигом счастья.

Теперь такое загадал и Артем ибн Петр, а мы должны это исполнить!

Я обняла спящего господина, погладила его по щеке, а он совершенно по-детски причмокнул губами. Возникло желание дать ему что-либо в эти самые мягкие губы, чтобы он как теленок прижался к материнскому вымени и…

— Гуля, не забывай, что он должен по своей воле возжелать тебя! — напомнил Масуд.

Я недовольно кивнула и мы с Артемом ибн Петром начали вытягиваться в носик лампы. Да, черный крыс прав — я не могу опоить, очаровать господина, чтобы воспользоваться его заряжающим волшебством. Человек должен по своей воле захотеть поцеловать меня, огладить мои перси, пройтись по округлым, как пустынные барханы, бедрам. Он должен сам, а не при помощи посторонних сил.

Уложив спящего Артема на кровать, я тихонько положила диск на проигрыватель. Начало есть, теперь осталось привести даму сердца в дом к моему господину.

Я посмотрела, как он спит, засунув большой палец в рот. Вроде бы взрослый, но такой беззащитный, как младенец. Я погладила его по волосам, и Артем улыбнулся во сне.

— Давай я ему маркером под носом усики намалюю, как у фюрера? — предложил возникший из ниоткуда Масуд. — Или хрен на лбу? А что — проснется и поржет в ванной…

— А если он не пойдет в ванную? — спросила я.

— Ну, тогда поржут у него в офисе, — пожал плечами крыс.

— Нет, не надо этого делать. Масуд, я так устала проводить дни и ночи в лампе… Я устала летать бесплотным духом… В конце концов, я женщина! Я хочу детей иметь, знаешь, как тяжело полторы тысячи лет видеть счастье на лицах людей и понимать, что только семь желаний отделяют тебя от такого же счастья?

— Да на фига тебе эти спиногрызы? Пищат, кричат, какают, в общем, делают тоже самое, что и я. А когда подрастут, то станут шляться, грубить, посылать на три буквы. Я же лучше ребенка — я тебя давно знаю, могу испортить жизнь так, что ни одному спиногрызу не под силу. Хочешь, заражу тебя андалузской чесоткой, и ты покроешься фиолетовыми чирышками? А что? Зато найдешь себе занятие и будешь кайфовать, когда почешешься…

— Как был ты рабом, так рабом и остался, — покачала я головой. — Всё время стараешься угодить.

— Я не раб! Я помощник… — взвизгнул крыс.

— Да ну тебя, — отмахнулась я от Масуда.

Ну, откуда же я могла знать, что наша обычная перепалка перерастет в нечто большее? Ну, поругались, с кем не бывает за полторы тысячи лет, но сейчас в крыса словно что-то вселилось. Возможно, это накопились прошлые обиды, и он решил их сейчас выплеснуть.

Не самое лучшее время он выбрал для выплескивания. Я думала о детях, и недоступное для меня чувство материнства разжигало недовольство в душе.

— Ты снова машешь на меня рукой, Гуля! — вскрикнул Масуд. — А ведь я именно из-за тебя тут торчу. Я мог оттрахать тысячи других баб, а ты…

— А я всего лишь была женой персидского царя. Я не тысячи других баб! Не забывайся, раб! — Масуд надавил на больную точку, сравнив меня с другими.

— Я не раб!!! — гневно пропищал Масуд.

— Ты всегда был рабом! — показала я язык. — И моя маленькая милость даровала тебе вечную жизнь. Не забывайся, раб.

Он подскочил ко мне и попытался цапнуть за ногу. Закругленным носком туфли Масуд получил в лоб и отлетел на подоконник. Снова стойка в стиле Брюса Ли, а потом маленький метеор кинулся в атаку.

На этот раз ему удалось поцарапать мне лодыжку. Я взвизгнула от боли и запустила крысом через всю квартиру.

— Джеронимо!!! — проорал Масуд, прежде, чем распластался по стене.

— Будешь знать, как нападать на свою госпожу! — рявкнула я, когда крыс поднялся с пола и сел, мотая башкой. — В следующий раз превращу тебя в верблюжью лепешку и будешь вонять до тех пор, пока не выбросят… Знай своё место, раб!

Конечно же я не могла превратить его во что-либо другое, но поугрожать-то я могла!

— Я! Не! Раб! — пискнул Масуд и молнией метнулся обратно.

Он не нападал на меня, а по широкой дуге обежал и кинулся к проигрывателю.

Слишком поздно я поняла, что крыс собирается сделать. Он оказался возле диска раньше, чем я смогла что-либо предпринять.

— Вот тебе! — пискнул он и начал проводить когтем по диску, царапая его.

Я пнула воздух, украшенная самоцветами туфля соскочила с ноги и ударила крыса в многострадальный лоб. Масуда отнесло в сторону, но его коварство принесло плоды — диск наполовину был испорчен. Узкая царапина начиналась от дырки и продолжалась на ширину двух пальцев.

— Ах ты ослиный хвост! Да чтобы шайтан зажарил тебя на вертеле и откусывал по кусочку каждые полчаса! — воскликнула я, осматривая ущерб.

— Да чтобы твои титьки упали на пол, и ты постоянно о них спотыкалась! — пропищал Масуд.

— Ты глупая крыса! Мы же могли исполнить все его желания и разбежаться, а теперь…

— Насрать мне на этого лоха! Были другие, будут новые! А тебе это будет уроком, сумасшедшая баба!

— Да ты… Да ты… — я задохнулась, придумывая самые страшные проклятия, которые можно скинуть на мохнатую башку маленького наглеца.

— Жопой нюхаешь цветы! — крикнул в ответ Масуд и ловко увернулся от второй туфли. — Ах вот ты как… Гулька, я испорчу все твои желания, чтобы знала, как обзываться.

Он истончился, вытянулся струйкой и втянулся под плинтус.

Я присела на стул, всё также сжимая в руке испорченный диск. Может… может… Я попробовала вставить диск в проигрыватель. Музыкальный аппарат тихонько поучал, а после полилась красивая мелодия.

Фух, вроде бы работает. Надеюсь, что этого хватит для…

Ладно, поживем — увидим.

Мой извечный союзник по исполнению желаний взбрыкнул и оказался на другой стороне баррикад. Ну, подуется-подуется и отойдет. Не может же он вечно кукситься.

А мне надо было приготовиться к завтрашнему дню…

И чего он в ней нашел? Почему выбрал именно эту девушку для соблазнения?

Я же гораздо лучше… и я рядом… и я готова выполнить любое желание моего господина. А эта?

Тонкие длинные ноги, словно отобрала их у каракута и обрила налысо. Личико кукольное, но сейчас любая девушка может сделать себе подобное, имея в запасе пару часов и три килограмма косметики. Волосенки такие, как будто она после работы подрабатывает шваброй. Фигурой она тоже вряд ли могла похвастаться…

Да кого я обманываю? Как и всякая женщина я считала себя более красивой, более умной и сексуальной, но Катя Савчукова почему-то понравилась моему господину гораздо больше. Она работала в той же компании, что и Артем ибн Петр, и считалась местной королевой красоты.

Ни капли не сомневаюсь, что и у вас есть подобные знакомые фифы, которым прощаются многие ошибки за красивые глазки, когда других за тоже самое окунают в чан с дерьмом. И премии им внеочередные, и путёвки на выставки, и даже очередь в столовой занимают, а другим потом недостаёт котлет.

Для меня такой же фифой была Шахерезада, но у той хоть ума хватало придумывать сказки, а этой Кати… Да ей достаточно было посмотреть ласково и мужчины расплывались медузами у длинных ног. Господин всегда сглатывал слюну, когда она проходила мимо, а один раз я даже видела, как он тренировал своего витязя, не отрывая глаз от фотографии Кати в купальнике, которую он нашёл в социальной сети.

Нет ничего удивительного, что её пожелал Артем ибн Петр. Возможно, его желание было продиктовано лёгким наркотическим опьянением, но я получила заказ и теперь его надо выполнять. С помощью Масуда, да облысеет его подлая шкурка, я бы справилась быстрее, но я и так смогу всё сделать сама. Недаром же во мне плещется магическая сила, подобная осеннему ветерку-круговороту, взметывающему листья к небесам.

Именно благодаря этой силе в восемь утра раздался телефонный звонок в квартире Артема.

— Дилинь-дилинь! Дилинь-дилинь, — надрывался прямоугольник мобильного телефона, пытаясь докричаться до спящего господина, да будут светлы его мысли и крепка мужская сила.

Из-под одеяла показалась правая рука… Кулак завис в воздухе… А потом из него вынырнул средний палец и выразил своё нежелание брать сотовый. Телефон же в ответ начал истошно вопить и надрываться, как глупый нетерпеливый ишак, которого хозяин привязал возле чайханы, чтобы утолить голод парой плошек плова.

— Ну какая сволочь звонит в восемь ночи? — раздалось бурчание из-под одеяла, а потом на свет показалось опухшее лицо Артема.

Причёска его походила на воронье гнездо, изо рта шел запах кошачьего туалета, а на щеке краснел рубец от шва подушки. Из двух глаз открылся только левый, правый продолжал видеть сны. Прелесть, а не господин, прямо картину можно писать — «Первое января после бурного застолья».

Я пока тактично не показывалась. Сначала надо исполнить желание, потом снова показаться и тогда он гораздо быстрее поверит, загорится алчностью и загадает остальные желания также, как и все предыдущие господа. Надеюсь, что с ним не выйдет промашки, как с предыдущими, которые отказывались давать свободу бедной джиннии…

— Катя? — брови Артема взлетели подобно крыльям коршуна. — Алло, Катя, при-привет.

— Ой, Артемчик, привет. Я тебя не разбудила? — девичий голосок прозвенел в ответ хрустальным звоном.

— Не-не, не сплю. Сейчас зарядку сделал, теперь вот овсянку варю! — бодрым голосом откликнулся Артем, пытаясь пальцами разлепить правый глаз.

— Я вообще-то звонила Васильеву, и нечаянно попала на тебя.

Ага, нечаянно! Да я такую работу проделала, а она говорит «нечаянно»… И чего Артем в этой глупышке нашёл?

— Ну-у-у… это… чо тогда? Звони, если чо. Рад, ага… Звони…

Порой мужчины становятся такими балбесами при разговоре с женщинами, что прямо диву даёшься. Артем положил телефон и, судя по лицу и сжатым коленям, начал раздумывать — дойти до туалета или ещё полежать и дотерпеть до бега? Эти глубокомысленные размышления прервал телефонный звонок.

— Але, Катя? Опять не туда попала?

— Артемчик? Слушай, точно не туда. Опять на тебя. Видимо, не судьба мне дозвониться до Васильева… А ты сварил свою овсянку?

— Ну, как бы… это… да. Сварил, ага.

— А может у тебя найдётся порция и для меня? Не пойми меня неправильно — у меня сегодня дома появился целый рой египетских тараканов, и я позорно сбежала. Сейчас в квартире работают дезинфекторы, а мне… Мне пока некуда пойти. Изо всех знакомых ты один не спишь — приютишь на время коллегу?

Да, тараканчики пока ещё ни разу не подводили. Вреда от этих особей никакого, а вот испугать они способны. А уж перепутать сотовые линии… как два пальца о бастурму!

— Ну это… как бы… я бы… Да, приходи, — замялся Артем, оглядывая живописно разбросанные по полу носки, пустые бутылки в углах, засохший цветок на подоконнике.

— Ой, как здорово, а то я гуляю по улице и не знаю, куда податься. Скинешь адресок? Я тортик прикуплю…

— Да-да, хорошо… Я это… я сейчас сделаю ещё порцию… ага…

Артем ибн Петр продолжал тупить и у меня возникло желание даже дать ему затрещину, чтобы караван его мыслей устремился к оазису просветления!

— Так ты скинешь мне адресок?

— Да, сейчас сделаю овсянку…

— Артем, адрес!

— Ой, прости, Сущевский вал, сорок один. Я тебя встречу…

— Скоро буду, чмоки-чмоки!

Артем обалдело посмотрел на экран монитора, минуту тупил, а потом подсочил так, как будто под ним взорвалась китайская шутиха. Он начал носиться по дому, хватать разбросанные вещи, перекидывать их на другое место и снова бросать. Так он развлекался минут десять, прежде чем остановился и посмотрел на то, как все носки улеглись на свои места. Только после этого Артем начал запихивать их под диван.

— Катя будет у меня дома! Дома будет у меня Катя! Катя, Катя, Катя! Нет, я не верю себе! Катя будет у меня дома! — напевал мой господин, ловко выуживая пустые бутылки и относя свои богатсва в мусорный пакет. — Так, тут вчера была дыра… Или мне это привиделось с перепоя? И джиннии нет? Ни хрена себе я видел сон…

Я наблюдала за ним, будучи бесплотным духом. Дыру в полу я заделала, лампу спрятала в духовку, так что следов моего пребывания не было. Сделаю господину сюрприз.

Вот только у Масуда было на желание господина своё мнение. И этот вредный крыс начал проявлять себя в полной мере своего подлого характера, да облезет его хвост ещё больше…

Надо было видеть, как метался по квартире Артем ибн Петр, как он пытался привести в порядок то, что копилось месяцами, какая пыль поднялась и сколько пакетов мусора было вынесено…

К концу уборки он был вспотевшим, как после любовного соития с тремя страстными наложницами. Зато холостяцкая берлога превратилась если не в пещеру Алладина, то хотя бы в некое подобие жилища, где можно преклонить голову и даже чуть-чуть расслабиться.

Новый звонок застал Артема ибн Петра в тот момент, когда он намыливал в ванной своё тощее тело. Из-за шума воды он так бы и не услышал надрывающийся телефон, поэтому пришлось чуть приоткрыть дверь и пахнуть воздухом, как будто это баловался сквозняк.

Артем выскочил из ванной, поскользнулся на лужице и пятой точкой… со всего маха… на край ванной. О Аллах, я даже услышала хруст, как будто все позвонки из тела молодого господина ссыпались на кафель.

— Твою же мать, — прошипел от боли Артем ибн Петр и в позе сгорбленного дервиша заковылял к надрывающемуся звонку.

Я успела увидеть злорадную ухмылку Масуда, который выглядывал из-под умывальника. В его лапах был пустой шприц на десять миллилитров… Как только он увидел моё эфемерное лицо, как тут же бросил улику и припустил прочь.

Вот же крыса… Это он брызнул под ногу Артема!

Ну да ничего, я отомщу ещё Масуду, да съедят блохи его правое ухо. Нет, каков паршивец! Если бы я только знала, что это начало нашей войны…

Но, как говорят у нас в Персии: «Знал бы, где упадешь — разложил бы ковров, накидал бы подушек, пригласил пару наложниц и взял с собой кувшин холодного щербета!»

Артем доковылял до телефона и тут же выпрямился, как будто проглотил кол.

— Катя? Ты уже приехала? Как ты быстро. Я… я… я сейчас… Сейчас спущусь!

Молния не успела бы долететь с небес до земли за то время, которое отвел Артем себе на сборы. Он в мгновение ока накинул на себя парадную футболку с принтом, рваные джинсы и зачем-то нацепил начищенные туфли. Ну, никакого чувства вкуса…

Он бешенным страусом скатился по лестнице, не дожидаясь лифта, и выскочил наружу. Надо было видеть, какой радостью осветилось его лицо при виде Кати, меня аж перекосило. Хорошо ещё, что я была невидимой.

— Катя! Катя! Я здесь! — позвал Артем стоявшую возле детской площадки девушку.

А между тем она посмотрела на него до этого крика и уже собиралась отвернуться! Она даже не помнила его, а он всё думал о ней.

Ну почему мужчинам так нравятся недоступные недотроги и они избегают тех, кто нуждается в тепле и ласке?

Я ведь готова была окружить его негой бухарской ночи, подарить шелковистые дуновения самаркандского ветерка, утопить в звездном сверкании бархатного персидского неба и растворить в объятиях, жарких, как песок аравийской пустыни.

— Артем? — удивленно спросила Катя. — А я думала… Впрочем, не важно. Ты же меня пригласил, а я купила тортик.

— Да-да, я это… Ну это… пойдем, да?

О, как же он заикается. Как же он теряется, какое же впечатление он воспроизводит… Артем ибн Петр был бы очень сильно удивлен, если бы узнал, что Катя после звонка посмотрела на его фото в телефоне, а там было нечто среднее между Бредом Питтом, Леонардо ди Каприо и Элвисом Пресли.

Да, пришлось по-джиннски поработать в фотошопе. Добавила ещё и черты Артема, чтобы она не испугалась полного несовпадения. Пожалуй, нос и уши были лишними, но их пришлось оставить, чтобы был эффект узнавания. Ох, эти современные технологии порой творят такие вещи, что волшебным существам почти не остается места для использования магических штучек.

— Слушай, а ты точно в нашем отделе работаешь? — задумчиво произнесла Катя.

— Да, я там уже пять лет. Я у стены сижу, под кондиционером. Ты ещё как-то просила меня флягу воды в кулер поставить… — замялся Артем.

— Ой, а это ты потом в больницу с грыжей слег? — вспомнила девушка.

— Ну… Это я просто не размялся… да ещё застарелая боксерная травма… ну да, это я, — кивнул Артем.

Катя изогнула бровки, покосилась в сторону дороги, где пролетали автомобили. Она явно намылилась оставить Артема ни с чем, даже выключила телефон.

Ха! Нашла дурочку! Я же не просто обычная фокусница, а джинния со стажем — её телефон тихо пискнул и погас.

— А-а-а… И телефон разрядился. У тебя есть зарядка?

— Ага, есть. Могу подарить, — обрадовался Артем, правильно истолковавший взгляд Кати в сторону дороги.

— Ну что, пойдем? — вздохнула Катя. — А то чай остынет…

— Главное, чтобы мы не остыли! — подмигнул Артем и тоненько хохотнул.

О, Аллах, надеюсь ты видишь, каким мучениям я подвергаюсь и обязательно зачтешь при нашей встрече. Даже бык перед случкой делает намеки тоньше, чем сейчас попытался сделать Артем. Его счастье, что он не видел, как перекосилось лицо Кати в тот момент, когда господин отвернулся.

Ну, да ничего! И не такие крепости падали ниц перед смелыми янычарами!

Лишь бы мой «янычар» не соизволил выкинуть какую-нибудь дурацкую шутку, да будет спокоен его взгляд и чисто выбриты подмышки. Артем галантно открыл дверь в пахнущий кошками подъезд, а Катя последний раз бросила взгляд на дорогу. Но нет, всё же решилась и вошла.

Ой-ёй, а вот надпись возле двери «Лапин-лох» надо было закрасить, но я не успела!

Или её тут не было? Вот память совсем дырявой стала — не могу вспомнить, была тут надпись или её недавно нарисовали?

Брошенный возле надписи уголёк и полустертый след крысиной лапки убедил меня, что это не моя промашка, а месть обиженного крыса.

Артем же попытался заслонить спиной надпись и в итоге собрал всю побелку, до какой смог дотянуться. Надпись же так и осталась на прежнем месте.

— Это мальчишки балуются, — пояснил он, открывая дверь и пропуская гостью.

Вот тут и должен был вступить в силу мой план — я чуть приподняла порог под ногами Кати и дунула ветерком в лицо. Она должна была запнуться и упасть назад, в объятия Артема, чтобы тот поймал её и на миг глаза спасенной и спасителя соединились…

Увы, вредный Масуд и тут спутал мне все карты. Он черной молнией метнулся откуда-то из-под ног и врезал Кате всеми четырьмя лапами по пятой точке.

Катя упала не как планировалось, а рухнула подкошенной финиковой пальмой вперед. Из всего того, что я могла сделать для спасения ситуации, я решила выбрать самый дерзкий вариант — чуть подвинула комод и Катерина, зацепившись при падении, порвала юбку от пояса до самого низа.

— Опаньки, — только и смог вымолвить Артем, глядя, как его дама сердца возлегает голой пятой точкой кверху среди кроссовок и туфлей.

Этот сын шакала и ядовитой гадюки по имени Масуд насмешливо пискнул и бросился вниз по лестнице…

Да уж, получился конфуз, но этот конфуз можно было использовать себе во благо, поэтому я чуточку подтолкнула Артема ибн Петра ветерком в спину. Этот ветерок ещё больше разметал полы порванной юбки, зато он вынудил Артема спрятать телефон, которым он уже собирался сфотографировать лежащую Катю.

— Я помогу! Помогу! — крикнул Артем голосом героя из древних преданий и бросился вперед, аки тигра алкающая.

После двух минут сопения, пыхтения и прочих сопутствующих звуков, Катерину удалось привести в вертикальное положение. Мда, шишка на лбу напоминала купол мечети Калян в Бухаре.

К шишке добавилось ещё и унижение в виде разорванной юбки, но тут мне пришел на помощь сам Артем, когда предложил зашить шов так, что его не будет видно.

— И юбка станет как новенькая, — произнес он, принеся из комнаты свои шорты, дабы Катя могла скрыть за тканью трусики танго и соблазнительный поясок от колготок.

Очень удобная штука этот поясок — можно снять трусики и остаться соблазнительной в колготках. Знаю, что мужчин очень сильно возбуждает вид ножек, обтянутых тончайшей тканью, как будто последняя преграда, как последний покров тайны перед полным обнажением женского тела, который можно не снимать, а наслаждаться всего лишь прикосновениями.

Так что если хотите совратить своего мужа, то не поскупитесь на хорошие колготки с пояском и эффектной окантовкой. Побудьте для него один вечер девушкой с низкой социальной ответственностью, да повысится их социальная ответственность на несколько пунктов…

— А ты умеешь шить? — страдальческим голосом проговорила Катя, прикладывая к шишке пакет с ледяными пельменями.

— Ну, да… Занимался в детстве в кружке кройки и шитья, — проговорил Артем ибн Петр.

С пятой попытки мужчина сумел найти нитку с иголкой, а с десятой у него получилось вставить нитку в игольное ушко.

— Я сам не понимаю, как такое могло случиться… — виновато говорил он, пока совершал действия неопытного подмастерья портного. — Никогда никто не падал, а тут…

— Значит, я неуклюжая корова, — вздохнула Катя.

— Нет, что ты… Ты вовсе не неуклюжая, — с жаром ответил Артем.

Он забыл добавить второе отрицание, и девушка тут же насупилась.

— Значит, я просто корова. Не неуклюжая.

— Ну что ты, я не это хотел сказать. Ты не корова. И не неуклюжая. Может, пока я тут шью, ты выпьешь чая?

— А овсянку? — подняла бровь девушка.

— А овсянка у меня закончилась, — развел руками Артем.

— Ну ладно, если нет овсянки, то сгодится и чай.

Артем подскочил на месте, потерял иголку, тут же нашел, наступив на неё, ойкнул, вытащил и помчался на кухню.

Вот тут я потерла невидимые ладони. Как бы ни старался Масуд, но сейчас моя сторона берет верх — в чай я добавила разогревающий кровь и дарующий страсть иранский шиповник. Никогда ещё его аромат не подводил меня, и любовники обязательно сливались в обжигающих объятиях.

Артем вернулся с двумя чашками, из которых прямо-таки сочился аромат любви и секса. Катя только вдохнула запах, а её зрачки уже расширились.

— Ммм, как вкусно пахнет. Это липовый цвет? Или луговые травы? — спросила девушка.

— Вроде бергамот был нарисован, — пожал плечами Артем. — Но кто знает, что там напихали производители. Сейчас ни в чем нельзя быть уверенным. Даже колбаса может быть без мяса.

Он поставил две чашки на журнальный столик и Катя немного отпила. Я почти увидела, как её кровь стала разогреваться, как грудь начала вздыматься чуть более бурно, чем при дыхании. Румянец проступил сквозь тональную пудру. Красиво очерченные ноздри затрепетали, как крылья птицы Рух, когда она нападала на корабль Синдбада-морехода.

— Я не ем колбасу, но мне почему-то нравятся сардельки, — проговорила Катя грудным голосом.

Браво, девочка! Именно таким голосом и надо соблазнять самцов. Соблазнять, а потом вить из них веревки…

Как раз в такую веревочку и начал превращаться Артем, когда уставился на влажные губы красавицы. Он тоже отпил любовного напитка и теперь в его венах загулял огонёк страсти. Я подложила ему под руку пульт от проигрывателя и его палец нажал нужную кнопку.

Заиграла негромкая нежная мелодия, она словно ласкала на своих волнах сердца двух людей в этой комнате, а её тихие волны сближали понемногу тела. Люди даже не замечали того, что стали на пядь ближе.

— Мне они тоже нравятся. С майонезом и горчицей, — с хрипотцой ответил мой господин.

Катя взглянула на Артема уже с интересом и отложила в сторону пакет с пельменями. Шишка не уменьшилась, но стала менее синей.

— А ещё когда они вареные, то увеличиваются в размерах, — проговорила она томным голосом. — Порой так увеличиваются, что в ротик взять нельзя.

— Точно-точно, приходится по частям запихивать, — кивнул Артем.

Катя отпила ещё чуть-чуть и накрыла ладонью руку Артема. Он сначала дернулся, попытался убрать руку, но потом расслабился и расплылся в улыбке.

— А у тебя есть… такая сарделька? Может, её окунуть во что-нибудь горячее и подождать, пока она закипит? — подняла бровь Катя.

— У меня? У меня… да… У меня есть… Надо поискать.

Глупый господин уже было дернулся бежать на кухню, когда зазвучала другая музыка, немного энергичнее первой, но всё такая же нежная. Артема как будто пригвоздило к дивану, и он остался смотреть в бездонные глаза Кати, которые с каждой секундой становились всё более и более манящими.

— Потом поищем вместе, а сейчас… Покажи мне, как ты шьешь?

Она придвинулась ближе, подогнула ножки под себя и расстегнула пуговку на блузке.

Угадайте, куда устремились глаза Артема?

А игла?

Он ойкнул и пососал палец. Катя облизала губы, глядя на то, как палец Артема становится влажным.

— Я никогда не видела ничего более сексуального. Так можно и… так можно и вампиром стать, — проговорила Катя, придвигаясь ещё на пядь к Артему.

Её губы были так близко от моего господина, что между ними я вряд ли смогла бы протиснуть Коран. Первое желание начало исполняться…

Но Артем застыл, как будто взглянул в глаза Медузы Горгоны. Вот что ты с ним будешь делать? Я уже всё приготовила, подвела и ему осталось только коснуться губ Кати, чтобы между ними закрутился, завертелся океан бушующей страсти, а он сидит… Ещё и рожи корчит, как будто силится что-то сказать, а ему не дает удавка на шее.

Удавка на шее?

Я заглянула за спину моему господину, и как вы думаете — кого я там увидела? Конечно же Масуда, который в ковбойских штанах и шляпе сдерживал сексуальные поползновения Артема при помощи невидимого лассо.

— С тобой всё в поря…

Катя не успела договорить, так как я щелкнула Масуда по носу, и тот кувыркнулся со спинки дивана, выпустив из рук невидимое лассо. Оно тут же растворилось в воздухе, а Артем ибн Петр впился в Катины губы…

Буря в аравийской пустыне не сравнится с тем, что начало твориться на диване московской квартиры. Я видела брачное переплетение двух кобр, но вряд ли могла представить, что люди способны изобразить подобный танец соития.

Да, не сразу, да, после четвертой музыкальной композиции, но это бушующее море страсти и огня вырвалось и затопило соседей снизу, а также сверху и сбоку.

Ой, я опять забегаю вперед, а ведь надо по порядку, с прелюдией, танцами, бубнами…

— Ты мой тигр, — прошептала Катя, когда Артем смог подняться после падения на неё. — Сколько в тебе страсти…

— Я? Я… да… Я такой… — промямлил покрасневший «тигр», запутавшийся одной ногой в покрывале.

— Поцелуй меня ещё раз…

Губы Кати призывно приоткрылись, как будто она собиралась насвистеть веселый мотивчик. Чай явно дает о себе знать.

Из-за дивана показался Масуд. Судя по оскаленной морде, он был настроен серьезно. Черный крыс кинулся было подставить свой зад приближающимся губам Артема. Вот это была бы картина — вместо сладких губ гостьи коснуться шерстистой задницы облезлой крысы… Да после такого потрясения можно навек лишиться мужской силы!

Этот помет бешеного ишака почти проявился в воздухе, когда я перехватила его и выбросила в окно. Да, Масуд попытался что-то пропищать, но моё волшебство сковало на краткий миг его челюсти, а тихий писк был неразличим за музыкальной композицией.

— Джеронимо!!! — раздался крик за окном.

— Крыса!!! Говорящая!!! Дай-ка я ей по морде лопатой переебу! — тут же послышался женский голос.

— Что это? — спросила Катя, повернув головку к окну.

— Да так, соседи, наверное, — ответил Артем и, выпутавшись из покрывала, закрыл окно.

Визги Масуда и женский мат затихли.

— На чем мы остановились? — спросил Артем, а Катя просто притянула его к себе и впилась губами точно также, как путник в пустыне припадает к бьющему в оазисе ключу.

Она погладила моего господина по спине и дрожь страсти пробежала по телу Артема ибн Петра. Он же в ответ коснулся кожи её лица так нежно, как пчела касается лепестков розы прежде, чем погрузиться в бутон за сладким нектаром.

Пара дышала с такой страстью, что из-под дивана показался забытая обертка от конфеты, а после убралась обратно. И так десять раз, пока ей не надоело, и она не отправилась подальше.

Катя потянула футболку Артема, и он тут же запутался, пытаясь её снять. С треском, шипением и неэротичным подпрыгиванием на месте, футболка всё же слетела со впалой груди.

В ответной любезности Артем ибн Петр попытался снять с Кати блузку. О Великий Аллах, почему ты не дал этому созданию острых клыков? Он откусил бы все пуговицы и сорвал с гладких плеч шелковистое одеяние, обнажив груди, спрятанные за кружевами бюстгальтера.

Нет, Артем ковырялся почти две минуты, пытаясь непослушными пальцами властвовать над ускользающими пуговичками. Понятно, что ему это не удавалось, ведь ещё надо было предаваться страстным лобзаниям и при этом успевать дышать. В конце концов Катя сжалилась над неловким, но жгучим любовником и сама пробежалась по непослушным кругляшкам.

Блузка спала и глазам Артема ибн Петра открылось чарующее зрелище двух упругих, как китайские персики и округлых, как песчаная груша, грудей. Не сомневаюсь, что мои были лучше, но у девушки они тоже были ничего… А когда Артем победил в трудной борьбе крючки на спине, то и вовсе застыл на минуту, очарованный открывшимся зрелищем.

Плоский живот покрылся поцелуями, заставив Катю прогнуться в спине и издать легкий стон сладострастия. Она сжала пальцами плечи Артема, оставив там следы коготков. Мой господин издал тихий рык, похожий на храп абиссинского кота. Катя в ответ тихо промурлыкала, глядя на него повлажневшими глазами.

Руки Артема словно жили отдельной жизнью от своего господина. Они то нежно прикасались и отдергивались, то с силой оглаживали тело Кати. Мне на какой-то миг показалось, что у него их не две, а целых четыре, так он старался приласкать каждый кусочек бархатистой кожи.

Я сидела на телевизоре и смотрела на разворачивающуюся передо мной картину страсти. Обычно всё происходило наоборот — Артем сидел на диване и смотрел на схватку двух, трех или четырех тел на экране. У экранных персонажей всё было отрепетировано, а тут всё происходило спонтанно, но зато от души.

Вот в сторону отлетели джинсы, и Артем остался в сексуальных семейных труселях в горошек.

Спустя несколько мгновений рядом упали и шорты, которые Артем услужливо даровал гостье взамен порванной юбки. Колготки мой господин решил оставить, ласково проведя ладонью по треугольнику танго.

Катя отозвалась на ласку стоном и прижала Артема к себе. Она скользнула ручкой за резинку трусов и сжала витязя моего господина в ладошке.

— Ой, какой он огромный, — прошептала девушка.

Да не такой уж и огромный… среднестатистический, но такие слова понравятся любому мужчине, поэтому я не удивилась, когда увидела на лице Артема горделивую улыбку.

Семейные трусы очутились на полу спустя полминуты. Нет ничего забавнее, чем смотреть, как мужчина пытается избавиться от последней детали одежды и при этом выглядеть сексуально. Его витязь победно торчал, устремленный в небо, словно Пизанская башня. Лохматые холмы не менее горделиво свисали между ног, похожие на два грецких ореха в кожаном мешочке.

— Возьми меня, — прошептала Катя, потягиваясь на диване. — Бери меня всю, без остатка. Я вся горю…

О Аллах, какая пошлость лилась изо рта этой обнаженной красотки. Но, эта пошлость нравилась Артему, так как он опустился перед ней на колени и коснулся пальцами тонкой ниточки последнего кусочка ткани, скрывающей вход во врата наслаждения. Катя прогнулась, чуть приподнялась и трусики соскользнули с длинных ног, чтобы улечься рядом с трусами в горошек.

Артему ибн Петру открылось то самое чудное зрелище, которое он так любил разглядывать на экране телевизора. Оно было рядом — всего лишь протяни руку и коснись. А лучше возляг на девицу и отправься вместе с ней в чарующее путешествие по волнам бушующего моря любви и ласки.

Катя чуть приоткрыла яшмовые врата, чтобы Артем погрузил туда свой нефритовый жезл и слился с ней воедино, на время превратившись в одно существо, которое двигается в одном ритме, дышит одним дыханием, и мысли заняты только доставлением блаженства своей второй половинке.

Артем прикоснулся пальцем к сосредоточению сладострастия и волна удовольствия судорогой пробежалась по девичьему телу.

— Не мучай меня, возьми… Возьми всю, без остатка, я так хочу этого, — умоляла Катя, подтягивая Артема к себе.

— Я… я люблю тебя, — невнятно пробормотал Артем, нависая над девушкой, чтобы пронзить её своим напрягшимся витязем.

— Я тоже… тоже… возьми же меня…

Ещё немного, всего лишь движение и желание моего господина осуществится. Я улыбнулась, глядя на эту пару.

Катя обвила стан моего господина ногами и начала подталкивать его к погружению в блаженство, когда музыка на проигрывателе вдруг остановилась…

Катя взглянула на Артема так испуганно, как будто он в темном переулке попросил у неё сигарету, мобильник и девственность в придачу. Она уперлась руками в грудь Артема и попыталась оттолкнуть его прочь.

Я схватилась за голову…

Ммм, как же плохо, а ведь почти всё получилось. Желание почти исполнилось, осталось совсем чуть-чуть и…

Ну как же так?

О Масуд, дитя иблиса, внук скорпиона и гадюки, как же ты сейчас смеешься где-нибудь в подворотне…

— Ты кто? Что я здесь делаю? И почему… Почему я голая? — дрожащим голосом проговорила Катя.

— Это шутка? Я же… мы же… ты же… как же? — проговорил Артем и попытался улыбнуться.

Улыбка вышла жалкой, потому что Катя выскольнула змеёй из-под Артема и запахнулась в покрывало. Увы, интимный момент был упущен, музыка так и не возобновилась. Царапина Масуда сыграла своё мерзкое дело.

— Отвернись сейчас же! — потребовала Катя не терпящим возражений голосом. — Отвернись или я буду кричать!

Зачем кричать? Почему кричать? Не надо кричать…

Артем ибн Петр посчитал также и отвернулся к стене. Его витязь поник и склонил головку вниз, как разочарованный в этой жизни странник, который очень устал и жаждет лишь отдыха. На лице Артема застыла смесь из недоумения, смущения и непонимания. Весь этот компот добавлял моему господину столько жалости, что я даже чуть не всплакнула.

— Я не знаю, каким гипнозом ты воспользовался, — дрожащим от негодования голосом говорила Катя, натягивая одежду, — но надеюсь, что это останется между нами. А ещё лучше забудем все как дурной сон и никогда не будем вспоминать.

— Но я… — начал было Артем.

— Нет, ничего не говори. Всё ясно и так. Мы едва не совершили большую глупость, на нас будто что-то нашло. Но сейчас все иначе. Пойми — мы не созданы друг для друга. Ой! — Катя чуть не навернулась, пока натягивала шорты. — Юбку я заберу с собой, а шорты… Шорты отдам на работе.

— Но мы…

— Нет и никогда не было этого «мы». Есть ты и я. И никогда не будет «мы»!

— Даже если на Земле останемся только мы с тобой? — спросил Артем.

Катя на секунду остановилась. На её личике отразилась вся мыслительная деятельность, то есть она скорчила пару рож:

— Ну, может быть в этом случае и появится «мы». Но только в этом случае! Сейчас мне надо бежать, я… В общем я… Пока.

За окном появился сын шакала Масуд. Он отчаянно махал двумя кленовыми листьями, как крыльями, и на его мохнатой морде была нарисована гримаса отчаянного напряжения. Надо было видеть, как это напряжение сменяется радостью от вида уходящей Кати. Он даже забыл махать крыльями и в очередной раз за окном раздался писк:

— Джеронимо!!!

Я готова была разорвать это мелкое отродье иблиса на тысячу мелких иблисят, но решила оставить его на потом. Сейчас надо было что-то решать с Артемом ибн Петром.

Судя по его побелевшему лицу, поникшему витязю и мрачному взгляду — сейчас он явно не собирается прыгать от радости и вопить от счастья.

Он застыл, как одинокий саксаул в безветренную ночь, сжав голову руками, и только впалая грудь поднималась и опадала в мелких рыданиях. Тихие всхлипы рвали мою душу на мелкие клочки, как воздушную паутинку разрывает попавшаяся верблюжья колючка…

Кто-то говорил, что нет ничего хуже, чем вид детской слезинки, так вот это всё враки! Этот кто-то просто не видел голого молодого человека, которого только что лишили страстного секса.

Я решила проявиться… Будь что будет, но женское сердце не может вынести вида этого страдания.

На этот раз появление прошло без грома, без молний и других веселящих Аллаха спецэффектов. Я просто появилась на телевизоре и едва удачно не навернулась с тонкого ребра — пришлось хвататься за стенку и повисать на шторе. Какое же счастье, что гардина с советских времен смогла выдержать мой небольшой вес, да будет благословен тот человек, который закрепил её над окном.

— Ой, — вымолвил Артем ибн Петр и постарался прикрыться. — Ты кто?

— Верблюд в пальто, — пробурчала я в ответ. — Вспоминай давай, только вчера познакомились, неопохмеленный сын благородных родителей!

Артем сначала пошарил глазами по столику, видимо, в поисках телефона, чтобы вызвать полицию или добрых санитаров с оригинальной рубашкой, но не нашел искомого. Он вздохнул, почесал голову, а потом спросил:

— Значит, вчера мне всё не приснилось? Всё это правда и даже была говорящая крыса-раб?

— Я не ра-а-а-аб! — донесся тихий писк из вентиляционного отверстия с кухни.

— А сейчас… Сейчас было то, что я загадал?

— Да. Вот только я со своей стороны сделала всё возможное и тебе оставалось лишь качнуть тазом, о неповоротливый любовник красивой женщины…

Я потянулась и спрыгнула с телевизора, постаралась сделать это всё грациозно, но в итоге едва успела поймать черный прямоугольник, который тоже захотел спрыгнуть на пол. Тонкое хихиканье донеслось из вентиляции, я в ответ погрозила кулачком и там всё стихло.

— Так значит, я правда загадал, чтобы трах… чтобы заняться любовью с Катериной? И ведь я едва не трах… едва не сделал это… Блин, какая же я скотина… Что она обо мне подумает?

Артем снова сжал голову в ладонях и начал покачиваться на диване, как русская игрушка по имени «Неваляшка». Вот если бы рядом с ним было какое-нибудь оружие, то мне кажется, что он без раздумий схватил бы его и нанес себе пару ранений. Просто так… Чтобы унять внутреннюю боль.

Да, это желание было загадано под влиянием паров гашиша, но Артем вряд ли должен об этом знать. Пусть думает, что это проснулся его внутренний зверь и задал такое задание наивной джинние.

Я выдернула волосок, произнесла тихим голосом: «Трах-тибидох-трах» и вызвала на столик тарелку с фруктами, кувшин с холодным вином и несколько пиал со сладостями.

— Мой молодой и не очень мудрый господин, прошу тебя вкусить подношение твоей верной служанки. Поешь и выпей. От этого вина прояснится в голове, посветлеет на душе и повеселеет в области печени. Если хочешь, то следующим твоим желанием я могу привести тысячу наложниц, которые будут гораздо красивее, чем Катя. Они окружат тебя любовью и лаской до тех самых пор, что ты перестанешь различать, где заканчивается жизнь и начинаются вхождения в райские врата…

— И я едва не коснулся Кати… — отстраненно сказал Артем ибн Петр. — Я едва не испортил всё…

Хотела я сказать, что он ничего бы не смог испортить, но врожденный такт и раздавшийся грохот на кухне заставили меня смолчать. Когда я скользнула посмотреть, что произошло на маленькой кухоньке, то оставила Артема одного в своих раздумьях.

Как оказалось — напрасно я это сделала!

На полу было выложено вилками и ложками слово «ВОЙНА», валялся кухонный ящик, а рядом лежали несколько крысиных волосков. Похоже, что любящий театральные жесты Масуд полез за утварью, да и упал вместе с ящиком на пол. Самого мелкого гаденыша нигде не было видно.

Зато из комнаты раздался свистящий шепот Артема:

— Шшшто-о-о э-э-э-это-о-о-о?

Когда я молнией метнулась обратно, то обнаружила в руках моего молодого господина наполовину откушенный плод «Каролинского жнеца», самого острого перца на свете. Удаляющийся ехидный смех Масуда из вентиляции отчетливо дал понять всю картину происшедшего — этот внучатый племянник пустынного гуля заменил фрукт в руке Артема ибн Петра на перец… Теперь надо было спасать господина, пока тот не сжег себе все нетренированные внутренности.

Глаза Артема уже пытались покинуть глазницы, а лицо налилось таким ярким цветом, что его запросто можно было именовать кумачом. Если бы молодой господин умел дышать огнем, то сейчас всё вокруг полыхало бы с сумасшедшей скоростью. Он задыхался, пытался схватить ртом воздух, а тот казался ему обжигающим снопом огня.

— А-а-а-а-а!!!

Молодой господин успел забыть об недавней неудаче с девушкой — сейчас он просто старался впихнуть в себя хотя бы кусочек свежего воздуха. Он даже попытался вскочить с кровати и кинуться к окну, чтобы распахнуть его и выпрыгнуть навстречу ветру. Пришлось ловить его магией и пеленать в покрывало, как младенца.

Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы вызвать лекарство…

Снова «трах-тибидох-трах» и легкая боль на голове. Если так пойдет дальше, то к исполнению последнего желания я приду наполовину лысой…

Артем уже еле дышал, когда я вливала в него придумку индусов под названием «Ласси». Это смесь йогурта, льда и воды. Через полминуты краснота начала спадать, Артем попытался сделать вдох и улыбнулся, когда не ошпарил себе легкие.

— Спасибо, — просипел он. — Но больше не угощай такими фруктами… Не готов я к ним…

Я не знала, что ему ответить на это. Признаваться, что это сделал вредный крыс? Нет, я как-нибудь сама разберусь с вредным Масудом. А сейчас я просто кивнула:

— Слушаю и повинуюсь…

Остальной вечер у нас проходит в разговорах. Я рассказывала моему новому господину о тех чудесах, которые совершала по приказанию предыдущих хозяев лампы.

Да, было их немало, около сотни, а если точнее, то девяносто девять. Артем ибн Петр был сотым. Он был юбилейным, как рубль. И этот сотый господин был самым придирчивым и самым дотошным.

Ну вот как можно назвать человека, который начитался сказок и теперь подставляет под сомнение слова джиннии, прожившей не одну сотню лет? Да, я возводила города и разрушала дворцы в один день, но этот зануднейший из зануд просил достоверной информации о структуре фундамента, о подряде на работы, о материале перекрытий и о надбавке за сверхсрочность.

Я и половины слов не знала из тех, которые он спрашивал. Да и зачем мне это? Лепешечник не спрашивает у крестьянина — насколько была жирна в этот год земля, когда покупает муку для лепешек? Вот и мне не надо было знать — из какого материала и что я делала. Достаточно было того, что я могла представить себе результат и сказать волшебные слова.

Масуд не показывался, но иногда я слышала отдаленные звуки в вентиляции. Похоже, что этот пасынок шахида готовил очередную ловушку или вредную гадость для меня. Вот и надо было ему так взъесться? Раньше тоже ругались, но сейчас он вообще из рук вон плохо себя повел.

— Так ты говоришь, что сделала бедняка богачом, а тот разорился всего за три года? Каким же богачом ты его сделала? — хмыкнул Артем.

— Мой господин, ты зря мне не веришь. Я и в самом деле сделала его сказочно богатым. Он ел на золоте, он спал на золоте, он даже имел золотой туалет для… впрочем, это не хорошо будет сказано к столу. Но, как и у каждого богатого человека, у него тут же появилась огромная куча друзей-лизоблюдов. Они дружно воспевали щедрость моего господина Хасана, они вязали вокруг него вязь сладких слов, они пользовались его гостеприимством, а тот лишь радовался такому вниманию…

Я видела, как замаслились глаза Артема ибн Петра, как его мысли умчались далеко-далеко в тот самый дворец из золота и драгоценных камней. Всё-таки все его слова о богатстве оказались лишь словами выпившего мужчины. Сейчас он был трезв, сейчас он ощутил моё волшебство… пусть и неудачно, но всё-таки ощутил. И теперь он реально задумался о возможности разбогатеть.

— Нет, я бы не был таким дураком. Я бы знал, как распорядиться таким богатством, — наконец сказал Артем, тряхнув головой.

— Да? И что бы ты с ним сделал?

— Я бы помог бедным, я бы сиротам и нищим… Да я бы… Нет, этого не описать словами. Я бы сделал многих людей счастливыми! Да если бы у меня было столько денег…

Мой господин так раздухарился, что из его ушей едва не пошел пар. Я лишь грустно улыбалась, смотря на него. Сколько их было таких, желающих сделать добро не для себя, а для людей?

И в этот момент я поняла, что это первый, кто хотя бы что-то захотел сделать для остальных людей. Это заставило меня пересмотреть взгляды на человеческий род. Может быть…

— Скажи, о услада моих ушей, а ты в самом деле хочешь помочь другим людям? Не слова ли это бахвальства? Не пустые ли это звуки, подобные тем, которые исторгают коровы на лугу, когда наедятся сочной травы?

— Нет-нет, если бы я был сказочно богат, и Катя была бы моей женой…

Артем запнулся и замолчал. Он посмотрел на меня так, как будто я должна была помочь ему с определением желания. А в его глазах до сих пор горели отблески яшмовых врат Кати. Похоже, что так близко он очень редко видел женскую плоть.

Ну что же, я могу ему помочь. Я оглянулась по сторонам — Масуда нигде не было видно.

— Ты хочешь богатство и Катю в жены? О изумруднейший из бриллиантейших! Это два желания, но… так как прошлое у тебя исполнилось не до конца, то я могу засчитать это за одно. Итак, твоё желание получено. Но прежде, чем я скажу — слушаю и повинуюсь… Я хочу предложить условие — если что-то пойдет не так, то ты скажи волшебное слово «Хренакс!» и всё вернется на круги своя. Слово старое, обозначающее полный крах мероприятия. Скажешь и мы снова окажемся здесь. Понятно, о драгоценный камень моей печени?

Артем на всякий случай отодвинулся подальше и кивнул. Он стиснул пальцы так, что побелели костяшки. Я хлопнула в ладоши и ко мне заструился дым. Лампа всё также была под полом, но дыму это было всё равно. Волны плясали на моих ладошках, бурлили, вздымались и опадали.

Артем как зачарованный смотрел на этот чудесный танец. Он не отрывался и даже вздрогнул, когда я резко свела вместе ладони. После хлопка в моих руках оказался органайзер-блокнот. Чистые листы чуть прошелестели, когда я перевернула пару из них. Что-то мне в этой вещице не понравилось, но пока что я не понимала — что именно.

А ведь надо было всего лишь присмотреться чуть получше…

Я отдала органайзер Артему и тот взвесил его на руке, посмотрел на ручку, золотые карты в боковых отделениях.

— Это твоя записная книжка. Она будет вести твой распорядок дня, будет указывать, что тебе делать в той или иной ситуации. На картах полный безлимит — почти все деньги мира. Книжка будет с тобой на протяжении недели, чтобы ты, о сапфир моих ногтей, мог привыкнуть к богатой жизни. А сейчас… Слушаю и повинуюсь! Трах-тибидох-трах!

Я дернула волосок и…

И ничего не произошло. Я прислушалась к себе — увы, волшебство почти исчерпало себя. Моих запасов хватило только на призыв органайзера.

— О алмаз моего сердца, я смогу исполнить твоё желание, но прежде… приласкай меня, — подвинулась я ближе к Артему ибн Петру.

Я придвинулась так близко, что смогла рассмотреть своё отражение в его глазах.

Испуганный взгляд Артема мне не понравился. Неужели он опять оробел? Его снова надо накачивать алкоголем и парами гашиша? А как же он недавно с Катей?..

— О фасад моего мироздания, почему ты отсел и что означает твой испуганный взгляд? Или я тебе не понравилась? А ведь ты вчера целовал меня, и я даже немного приласкала твой мужественный орган, призванный усмирять женскую страсть и утолять сладкий голод. Я видела тебя обнаженного, так неужели ты не хочешь увидеть меня в ответ?

Глаза Артема рухнули на мою грудь с той же скоростью, с какой падает валюта в результате кризиса. Легкая накидка скрывала сосцы, но ареолы всё же выделялись на фоне смуглой кожи. Я приподнялась, чуть потянулась и ткань облекла мою грудь ещё сильнее, обрисовывая контуры плоти, жаждущей ласки.

Получилось так, что моё горячее тело смотрело сосцами в глаза Артема, а тот неотрывно смотрел в ответ. Игру в «гляделки» я легко выиграла, когда повела плечами из стороны в сторону. Артем нервно сглотнул, моргнул и потупился. Он даже покраснел.

— Я не… Я не знаю… Мы ведь едва знакомы…

Вот это да-а-а-а, он просто полон сюрпризов. Только вчера подарил мне поцелуй, а сегодня…

Как же трудно порой бывает с… Да нет, не может быть. Ну нельзя смотреть столько эротических фильмов и быть… Хотя, на моей памяти он ни разу не приводил девушку в квартиру. Ни разу я не слышала стонов страсти кроме тех, что доносились со стороны телевизора.

— Скажи мне, о мягкий воздух моих легких и услада моих глаз — ты ещё девственник?

Артем потупился и покраснел ещё больше.

Вот так номер!

— А как же ты сейчас с Катей? — изумилась я.

— Не знаю, — помолчав, ответил Артем ибн Петр. — Это всё как-то слишком быстро завертелось, и я подумал, что это всего лишь сон. А потом, когда она ушла и ты появилась… В общем, вот.

Он показал руку, на которой фиалкой расцвел синяк.

— Что это? Она тебя укусила? О подколодная змеюка с повадками злой хищницы. Да я сейчас её обращу в вокзальный унитаз и пусть в неё испражняются все, кому только заблагорассудится!

Артем перехватил мою ладошку.

— Не надо. Это я щипаю себя за руку. Прости, но я до сих пор не могу поверить в это… В тебя. В желания. Я хочу поверить, но… Всё как-то слишком пахнет подставой. Скажи, ведь это вы сговорились с Катей, а завтра ролик с нами пойдет по рукам и я… И я уволюсь, чтобы не видеть этих злобных рыл, которые будут подкалывать и ржать надо мной.

Я склонила голову на плечо. Вот что за испорченное спецэффектами поколение? Они же совсем перестали верить в сказку. Да и на фильмы теперь ходят только за тем, чтобы под хруст попкорна на миг удивиться очередной компьютерной выдумке. А ведь было время, когда уличных факиров принимали за волшебников…

Но магии у меня не хватало даже на простейший карточный фокус, так что пришлось действовать иначе.

Его теплая ладонь всё ещё сжимала моё запястье. Я аккуратно высвободила руку и поцеловала кончики его пальцев. Небольшая искорка коснулась моих губ и внутри чуточку потеплело, как будто я сделала глоток горячего вина, придя в теплый дом с мороза. Артем попытался отнять ладонь, но я держала крепко. Взмахнула ресницами и подарила ему такой взгляд полный страсти, что он покраснел ещё больше.

Я положила его руку себе на грудь и едва не задохнулась от нахлынувшей нежности. О иблис из иблисов, сила нерастраченной девственности дарила ни с чем не сравнимое ощущение.

Теплая мужская ладонь просто лежала на моей левой груди, а я чувствовала на ней мириады мириадов солнечных зайчиков, самых теплых и ласковых, какие только Солнце дарило Земле. Это было так чудесно, словно я оказалась в жарком хамаме после ледяного водопада. Струи нежности вливались в меня горячими потоками и разлетались по всему телу, лаская каждую клеточку по отдельности и всё тело разом.

— Это… Это чудесно… О мой господин… Я никогда… — простонала я, выгибаясь от приходящего волшебства.

— Да ты каждый раз такое задвигаешь лохам, а они ведутся! — раздался возмущенный писк из кухни, а после в комнату вплыл на небольшой тряпочке Масуд.

Крыс сейчас напоминал Багдадского вора на ковре-самолете. Наше общее наказание притащило его из вентиляции и заставило парить в нескольких метрах от дивана. В эти мгновения можно было не опасаться мести вредного крыса — он мог только наблюдать.

Я только улыбнулась и положила другую руку Артема ибн Петра на вторую грудь. Соски отозвались на мужское тепло и затвердели покрасневшими вишенками. Кожа стала настолько чувствительной, что я ощущала линии на ладони моего господина и даже могла погадать ему. Знаю, что сейчас не самое время для гаданий, но я чувствовала, что он проживет долгую и счастливую жизнь.

— Как же хорошо-о-о, — вырвался из моих губ сладострастный стон. — О мой господин, умоляю тебя — чуть сожми свои ладони, жаром уступающие полуденным пескам аравийской пустыни. Чуть-чуть, совсем немного. А если ты возьмешься за сосцы, как за зрелый кишмиш и попытаешься их покрутить… Будь же смелее…

— Тебе правда хорошо? — спросил Артем с таким лицом, как будто он его ошпарил возле обжигающей печи.

Его руки неловко гладили кожу сквозь прозрачную ткань и едва не отдернулись, когда я легким движением плеч заставила прозрачный шифон скользнуть к поясу. Разгоряченные мужские ладони легли на мои груди без препона, и волшебство начало вливаться в меня с новой силой.

Сладкая истома наполняла моё тело и заставляло подаваться вперед, ближе к жаркому самцу, ближе к его восставшему витязю…

— Да нет, звездит она всё. Не ведись, лошара, — пискнул Масуд.

— Правда хорошо. Мне давно не было так хорошо, уже лет двести или триста, — прошептала я.

Пальцы Артема ибн Петра коснулись моих сосцов и молнии удовольствия пронзили тело, выгнув его едва ли не колесом. Мурашки побежали по спине и затерялись в густых волосах. Я стала легкой, как пушинка, щекочущие пузырьки наполнили меня маленькими взрывами счастья.

— Так это… может быть моё желание? — негромко спросил Артем.

Я сначала даже не поняла, что именно он спрашивает — так сильна была сила его прикосновений. Пришлось Масуду возмущенно перечислять моих родителей до третьего колена, которые посыпают себе голову пеплом и шатаются в небесах из-за непутевости их чада. Я очнулась от страсти и вырвалась из сладких оков ласки.

Гневно взглянула на Масуда и пожелала ему попасться стае голодных котов. Артем ждал. Он убрал руки от моей груди и чарующее волшебство прикосновений прекратило вливаться в переполненную страстью грудь.

Я сидела возле него с оголенной грудью, торчащими сосцами, возбужденная и готовая почти на всё, а мой господин ждал, когда я начну исполнять его желание. Какие всё-таки мужчины порой бывают глупые!

— Трах-тибидох-трах! — воскликнула я, вырвала волосок и разорвала его на части. — Слушаю и повинуюсь…

Когда Артем зажмурился, а потом открыл глаза и осмотрелся, то его удивлению не было предела.

— Ох и ни х… себе! Вот прямо …дануться об косяк. Да ладно, ну не может такого быть! Да я опять сплю!

Подобные восхищенные восклицания я слушала ещё несколько минут, пока Артем ибн Петр оглядывал собственную спальню. Он очнулся на кровати размером с поле. Шелковые простыни ласково скользили по его тощему тельцу, покрывало из шерсти альпака могло согреть в самую холодную ночь. Расписные подушки походили размерами на верблюжьи горбы. Тончайшие занавеси балдахина служили запретом для любой самой настырной мухи.

Сама спальня была вдвое больше квартиры Артема. Стены увешаны картинами модных художников, которые рисуют всем, чем угодно, но только не руками. Я не понимала этих клякс, уродливых линий, но все почему-то были убеждены, что это круто и современно.

К слову сказать, я как-то пошутила над одним художником, когда сказала, что если он закрасит своё убожество и оставит всего лишь черный квадрат, то это произведение сделает его знаменитым. Увы, этому художнику не было свойственно чувство юмора и теперь его творение висело в Третьяковской галерее. И ведь другие ходят и восхищаются, хотя им просто внушили, что это венец стиля. Вот и шути после этого с людьми…

Кроме картин на стенах присутствовала золотая вязь на стенах, которая изображала пары, слитые в сексуальных утехах. Под потолком поблескивала люстра с таким количеством висюлек, что их количество не смогли сосчитать даже на заводе-изготовителе.

Огромные окна бросали солнечный свет на персидские ковры. В густом ворсе можно было плавать. В воздухе витал запах самых сладких благовоний, которые должны призвать радость в сердце и успокоить возмущенный разум.

— Милый, ты проснулся? — раздался колокольчиковый голос Кати, и девушка вплыла в спальню, грациозно ступая по коврам.

На девушке красовался легкий просвечивающий пеньюар, кружевное белое белье на загорелой коже призывало стянуть его зубами. Волосы Кати, небрежно скрученные в комок и заткнутые заколкой, прямо-таки взывали к тому, чтобы Артем помог им картинно разметаться по подушкам.

Следом за девушкой толкал тележку с завтраком мускулистый молодой мексиканец в белоснежной ливрее. Он смотрел на Катю такими глазами, словно ждал удобного момента, чтобы завалить её на ковер и тут же овладеть в полной мере.

Так, стоп!

Я не заказывала мексиканца! Откуда он взялся?

Я внимательно просканировала спальню и нашла проклятого сына дикобраза и медузы. Масуд довольно ухмылялся, сидя на люстре и чуть помахивая хвостиком. Он вплелся в моё волшебство и создал человека, который и по привлекательности, и по мускулистости был в несколько раз лучше Артема. Вряд ли слуга создан только для того, чтобы таскать завтрак…

Что же, я тоже умею вредничать. Я чуть пошевелила пальцем и хрусталь одной из висюльки аккуратно затянул в себя хвост Масуда. Он пока не чувствовал этого, что же, сюрприз будет.

Артем ревнивым взглядом проследил за мексиканцем, а тот в ответ ослепил моего господина улыбкой настолько белоснежной, что даже молоко абиссинских коров не сравнится с ним по белизне. Слуга поставил на шелковистые простыни поднос и начал выкладывать на него английский завтрак с обязательным стаканом апельсинового сока. Артем отмахнулся от своих мыслей и обратил внимание на жену.

— Катя? Ты здесь? Значит, это всё правда? И я действительно богат? — Артем снова ущипнул себя за руку и зашипел от боли. — И мы… И мы женаты?

— Артем, солнышко моё, конечно же ты богат. Я знаю, что после аварии ты стал немного забывчив и местами потерял память, но я всегда буду рядом и всегда готова тебе помочь вспомнить о прошлом. И конечно же мы женаты. Сначала я вовсе не хотела выходить за тебя замуж, но потом ты сумел завоевать моё сердце. Как ты получил наследство от своего дядюшки-олигарха, так мы сразу же и переехали в его дом на Рублевке. А через пару дней сыграли свадьбу, — прощебетала Катя. — Я так счастлива с тобой, любимый…

Она грациозно залезла на кровать. При этом её пятая точка оказалась открыта всем ветрам и взгляду слуги. Я видела, как вздулась ширинка под белой ливреей. Белые штаны натянулись, и слуге пришлось встать полубоком, чтобы хозяева не заметили его возбуждения.

Ого, Масуд явно расстарался в пакости. Вряд ли после такого змееподобного члена Катя захочет небольшое достоинство Артема.

Вот же крыса!

Масуд довольно потирал лапки и неслышно подхихикивал в усы. Мириады отражений черного крыса мелко дрожали в хрустальных отражениях. Ну ничего, пусть себе хихикает — посмотрим, кто посмеется последним!

— Я богат, — проговорил Артем. — Я действительно богат. Так мне нужно сейчас идти и помогать бедным! Вот прямо сейчас встану и пойду помогать…

— Может, позавтракаешь? — проговорила Катя, прижимаясь горячим телом к Артему ибн Петру. — Наберешься сил, поможешь любимой женушке в удовлетворении её страсти?

— Мисси, я кончил, — бархатистым голосом проговорил слуга и отодвинул тележку от кровати.

На шелковых простынях остался поднос, сервированный фарфоровыми тарелками с завтраком, стаканами с соком и двумя маленькими чашечками кофе.

— Спасибо, Диего, я заметила…

Может быть Артем и не видел тот взгляд, полный похоти, который Катя бросила на слугу, но я-то видела всё и мне этот взгляд не понравился. Между тем, Артем довольно улыбался, поглядывая на Катю, на балдахин, на царящее вокруг богатство и роскошь.

— Я готов выполнить любое ваше желание, — с легким поклоном слуга начал пятиться.

Когда Артем отвернулся к окну, то Диего приподнял полу ливреи и продемонстрировал Кате его возбуждение, едва не рвущее ткань штанов. Его чудовищный член почти вырывался на свободу, лишь тонкая преграда удерживала в плену, но обрисовывала в полной мере намек на бушующую страсть.

— Когда ты понадобишься, то я позову, — Катя облизнула губы и благосклонно кивнула слуге.

Она проследила за тем, как закрылась дверь за Диего. Я редко видела такую похоть во взгляде. Потом она повернулась к Артему и прильнула к нему в жарком поцелуе. Мой господин оказался не готов к такому проявлению чувств и невольно засучил ногами, словно танцевал польку-бабочку. Шаловливая ручка Кати скользнула под простыню, и Артем вздрогнул.

— Я никогда не переставала удивляться — какой же он у тебя огромный, — прошептала Катя в полураскрытые губы господина.

Мда, врать и притворяться у неё получалось лучше с каждым разом.

— А если мы сейчас… ну, это… вместо завтрака это… кое-чем займемся? — спросил Артем.

А как же благотворительность? А как же добрые дела? А как же помощь бедным?

Увы, его мысли сейчас выпирали из-под одеяла, и рядом двигалась рука Кати. Её глаза красноречиво отвечали Артему, они блестели двумя драгоценными камнями, а грудь вздымалась при каждом вздохе. Она потянулась губами к губам Артема, но в этот момент распахнулась дверь.

— Мистер Артем, к вам пришли друзья! — в дверной проем пролезла голова Диего.

— Я пока занят, — просипел Артем, еле-еле оторвавшись от прильнувшей к нему Кати.

Бретелька бюстгальтера словно случайно сползла на плечо и взгляду Диего открылось чуть больше, чем следовало. Катя ещё и повела бедром, чтобы сползла накидка, чтобы обнаженная ножка показалось во всей своей красе. Диего невольно сглотнул.

Я нахмурилась и погрозила Масуду кулаком. Он в ответ показал мне красный язычок и ещё кое-что красное, микроскопическое. Я сделала жест, похожий на вытягивание нитки и обрезание её ножницами. Масуд в ответ демонстративно отвернулся.

— Мистер Артем, ваши друзья уже в гостиной, — продолжала говорить парящая между дверью и косяком голова Диего. — Что им передать?

— Пусть подождут, — снова просипел Артем.

Он всё ещё надеялся на секс…

Увы, Катина рука выскользнула из-под одеяла и слегка постучала по возбужденно торчащему члену, словно похлопала по шляпке растущего подо мхом мухомора.

— Милый, это же наши друзья. Им нельзя отказывать! Вдруг потом у нас никого не останется и только друзья протянут руку помощи, — укоризненно сказала Катя. — А мы уже вечером с тобой насладимся друг другом… любимый.

Мне не понравилась пауза в её фразе. И то, как она потянулась кошечкой назад, выставив напоказ два полушария, разделенные белой ниточкой трусиков, тоже не понравилось. Похоже, что Масуд очень сильно вторгся в моё волшебство, если сделал Катю такой… Такой…

— Да, любимая, сегодня вечером будет сказка, — кивнул Артем.

Масуд тем временем потирал передние лапки, щерился во всю свою крысиную пасть. Чтобы ему жизнь раем не казалась, я заставила ещё одну хрустальную висюльку взять в плен его хвост. Теперь он был скован надежно и вряд ли скоро освободится.

А вот нечего мне палки в колеса вставлять! Я же ради нас обоих стараюсь, а он… И ведь всегда этот наглый крыс путается у меня под ногами, лезет во всевозможные щели, вредничает и всё портит. Мой бывший муж Шахрияр придумал мне поистине адское наказание.

Пока я так думал, пара влюбленных голубков уже слетела с гигантской кровати и устремилась в сторону выхода.

По коридору, прямому как копье стражника у ворот Бухары, пара пролетела со скоростью падающего ястреба, держась за руки и весело улыбаясь. Я даже почувствовала небольшой укол ревности — неужели я ошибалась и волшебство Масуда вовсе не такое уж страшное?

Может быть Артем с Катей и в самом деле счастливы?

Сам крыс остался висеть на люстре, скованный хрустальными оковами, и погрозил сжатой лапой когда я показала язык. Снова люди нас не видели, а вот мы могли в полной мере насладиться лицезрением друг друга. Сейчас я лишь ласково улыбнулась, когда Масуд задергался и забрыкался, пытаясь освободиться. Надо было видеть разочарование на его морде, когда он прыгнул вперед, растопырив лапы, как сумасшедшая белка-летяга, и как коварный хвост дернул его обратно. А вот и поделом этой вредине!

— Дорогие друзья! — распахнула объятия Катя. — Как же мы рады видеть вас снова. Какое счастье понимать, что вы у нас есть!

С диванов поднимались личности, холеные лица которых явно просили прикосновения с булыжной мостовой. По ухоженным рукам я поняла, что четыре человека никогда не знали физического труда. Их безостановочно шныряющие глаза прямо-таки подыскивали вещи, которые плохо лежат на виду, но очень хорошо помещаются в карманах.

— Мы тоже рады снова встретиться в вашем гостеприимном доме, — прогудел толстяк с такой обширной лысиной, что если бы у него были вши, то они запросто могли рассекать по блестящей коже на коньках. — Артем, Катерина, когда я проезжаю мимо вашего дома, то на душе всегда теплеет, и становится так хорошо и спокойно…

— А я даже дома ощущаю теплоту и спокойствие! — воскликнула дамочка с кукольным лицом манекена и фигурой матросской швабры. — Да-да, и по вечерам всегда говорю Леопольду, что я безумно счастлива просто думать о вас, о вашем благородстве и широкой душе.

— Прямо все уши прожужжала, — тонким голосом воскликнул мужчина такой тощий и длинный, что он мне напомнил чертежный циркуль. — Вот каждый вечер говорит и говорит, говорит и говорит, говорит и говорит: «Ах, Леопольд, как же я счастлива, что мы знакомы с Лапиными!» И ведь ничего не скажешь против — я с ней целиком и полностью согласен.

— А вы мне вообще каждую ночь снитесь, — промурлыкал прилизанный мужчина с лицом отъявленного соблазнителя, его маслянистые глазки уже успели раздеть, обласкать и снова одеть Катю. — Потому я и встаю каждое утро бодрый и веселый. После посещения вашего дома я получаю заряд такой энергии, какой нет даже после хорошей дозы героина.

— Ах, Максимилиан, ну что вы говорите? Какой героин? — распахнула глазки Катя. — Неужели вы пробовали эту гадость?

— Нет-нет-нет, что вы, — прилизанный даже не покраснел. — Я только читал об этом в журналах и видел в кино.

Артем смотрел на этих людей с удивлением. Конечно, я же не вложила в него память о них. Да их и не было при превращении Артема в богача. Неужели Масуд? Опять этот несносный крыс?

Я вольготно расположилась на камине, среди пафосно-вычурных слоников и ваз династии Минь. Гости же расселись на дорогущих диванах из нежнейшей кожи в гостиной, которая прямо-таки лучилась богатством и достатком. Чего стоили золотые ручки в подставке в виде нефритового ежа на столе из горного хрусталя. Кстати, одна ручка уже успешно погрузилась в карман Максимилана, и сделано это было так ловко, словно он всю жизнь только этом и промышлял.

— Здравствуйте, — кивнул Артем. — А вы кто?

Катя сделала такое лицо, как будто Артем только что описался и она очень об этом сожалеет.

— Милый, это всё после твоей аварии. Ты снова начал забывать своих самых близких друзей? Это Максимилиан Поднебесный, лучший стилист России. Это Мариэль и Леопольд Зеркальные — прекраснейшие визажисты России. А это Ромуальдо Обжириани — превосходнейший дизайнер России. Это всё громкие имена, они не просто мелочь, а сливки общества.

«Сливки общества» приосанились и продемонстрировали фарфоровый результат работы дантистов.

— И откуда же их слили? — пробурчал Артем.

Ему явно не нравились эти люди. Они мне тоже не нравились, но я пока ничего не могла сделать. Мы заключили договор и пока Артем не скажет стоп-слово, я не верну его обратно. Он так и будет продолжать жить богатой жизнью и наслаждаться каждым днем.

— Ну, милый, не будь таким букой. Они самые близкие наши друзья. Ближе их нет никого, и мы должны быть счастливы, что у нас есть такие люди! — мягко улыбнулась Катя.

— Артемий всегда был угрюмым, — прогудел толстый Ромуальдо. — За это я его и люблю. И только из-за этой любви я смогу пристроить вам ещё одну залу с лучшим дизайнерским решением! А сделаю это всего за полцены!

Катя захлопала в ладоши. Её лицо украшала лучистая улыбка, когда она подскочила к Артему.

— Милый, нам ведь так нужна эта зала…

— Зачем? — буркнул Артем. — Я лучше эту сумму отдам на благотворительность. Переведу в детские дома, помогу бедным.

Четверка гостей переглянулась с Катей и раскатились громким хохотом. Смеялся даже подошедший Диего. Артем стоял посреди общего веселья и непонимающе оглядывался по сторонам.

— Мой дорогой друг! — начал говорить Максимилиан. — Благотворительность похвальна только тогда, когда она снижает налоговое бремя. Мы тоже жертвуем на благотворительность, даем солидные суммы, а чернь потом читает о нас в газетах и обсуждает, что у нас не совсем уж прогнившие души. А мы-то не такие дураки — мы жертвуем, берем расписки, а потом нам на эти деньги дают послабления в налогах. В итоге и волки целы, и овцы сыты: мы выиграли на налогах, быдло думает, что богатые тоже жертвуют. Это же так банально, друг мой беспамятный…

Артем нахмурился. Смешки потихоньку начали стихать. «Друзья» явно почувстовали неладное, если переглянулись и чуть отсели от стоящего Артема. А тот темнел лицом всё больше и больше, как будто над пустыней собиралась песчаная буря.

Только одна Катя не испугалась хмурых бровей моего господина, а подошла и чмокнула его в щеку:

— Ну ты же сам эту схему всегда практикуешь, милый. Мы даже навариваемся на благотворительности, когда делаем встречи в честь вымирающих ужей Северного полюса или белых африканских медведей. Недавно мы заработали три с половиной миллиона на продаже блюд в помощь вымирающим белугам Тихого океана. Причем все блюда как раз и были приготовлены из белуг…

— И что? Люди на это ведутся?

— Богатые нет, они покупали блюда и чеки тащили в налоговую. А бедные люди несут безвозмездно гроши для помощи увечным, уродливым и сирым. Особенно хорошо помогают новости про детей, — с гаденькой улыбкой проговорил Леопольд. — Покажешь по центральным каналам какого-нибудь мальчишку с небольшим заболеванием, раздуешь его болезнь до небес и вот тебе на счет посыпались денюжки. Вложения в этот эпизод окупаются всего за полчаса. А они ещё продолжают и продолжают поступать, когда пускаешь по соцсетям…

— Да, наш народ жалостливый, всегда жалеет уродов. А мы от этого только процветаем. Нет, маленькую сумму мы отдаем на лечение, вздыхаем и говорим, что это всё, что нам удалось собрать. Ты сам любишь потом поржать, когда рассказываешь о том, как тебя благословляют за это, какие добрые слова говорят.

Артем покраснел так, что я испугалась за его состояние здоровья. Нельзя же так сразу выкладывать всю информацию — можно же и сердечный приступ схватить. А пять человек смотрели на него с непониманием — ведь он сам из их стаи, ведь он такой же как и они. Чего же с ним не так?

— Милый, наверное, у тебя снова сдвиг после аварии. Ну какая благотворительность? В этом году мы всё закрыли, теперь ждем следующего года, чтобы внести обязательные платежи в фонд помощи вымирающим попрыгунчикам Забайкалья. А после очередной благотворительной встречи ты обещал мне бриллиантовое колье…

— Знаете что? — спросил Артем. — Похоже, что не вы помогаете уродливым и больным, а сами являетесь больными уродами… Я не знаю, какими мы были друзьями, но сейчас… Сейчас я не хочу вас видеть. Никого!

— Артемий, ты потом будешь горько сожалеть об этих словах. Но я добрый и отходчивый человек! — поднялся Ромуальдо с видом оскорбленного достоинства. — Я готов подождать ещё столько времени, сколько нужно, чтобы ты осознал свою неправоту. В конце концов, друзья на то и нужны, чтобы прощать друг другу маленькие слабости.

— А мы не воспринимаем это на свой счет! — в один голос воскликнула семейная пара. — Мы знаем, что у тебя совсем другие мысли, а эти слова всего лишь результат травмы. Мы не обижаемся…

— А я считаю, что Артемий прав! — гаркнул Максимилиан. Он подошел и приобнял Артема. — Вы действительно все зажрались и думаете только о своём кармане. А надо подумать о детях! Мы им можем реально помочь. Артемий, дай мне два миллиона, я вот прямо сейчас поеду и раздам их по детским домам и домам престарелых! И мне не жалко потраченного времени — я горд сознавать то, что могу быть полезен обществу! Где деньги, Артемий? Я боюсь, что могу не успеть во все места… Ведь скоро вечер.

Я кинула взгляд на панорамное окно — за ним вовсю радовалось солнцу летнее утро. На больших и дико дорогих орхидеях совершали ритуальные танцы специально завезенные китайские пчелы, которые отличаются большей работоспособностью. Они пролетали над деревьями-бонсай и относили пыльцу в позолоченные ульи. До вечера ещё было далеко.

Артем движением плеч сбросил руку Максимилиана. Мой господин смотрел на четверку с видом андалузского быка, который вот-вот кинется на тореадора для более близкого знакомства.

— Вон… — прошептал Артемий. — Все вон…

Четверка замялась, неуверенно заулыбалась, словно ожидали, что сейчас Артем рассмеется и сообщит о розыгрыше. Увы, краснолицый хозяин дома не спешил так говорить. Он смотрел на «друзей», а его сжатые кулаки подрагивали.

— Друзья, это очередное обострение, — вмешалась Катя и подскочила к Артему. — С ним такое иногда бывает. Вы нас извините, пожалуйста, а завтра он сам принесет все извинения. Сейчас же вам лучше покинуть нас… Артему пора принимать лекарства.

«Друзья» вяло попрощались и сочувственно посмотрели на Артема. Максимилиан пообещал принести мандарины. Артем прошипел сквозь зубы, куда тот может их себе засунуть. Максимилиан сделал вид, что ничего не слышал. Тогда Артем повторил погромче.

Когда за последним оскорбленным закрылась дверь, то Катя повернулась к Артему разъяренной кошкой.

— Нельзя так себя вести! Это наши друзья и…

— Это моральные уроды и вообще, я не хочу, чтобы они заходили в мой дом! — ответил Артем.

— Ах так… Ах так… Тогда я… Прямо сейчас… — Катя обернулась по сторонам, пытаясь взглядом зацепиться за какую-нибудь вещь, которая поможет придумать более изощренную месть. — Тогда я прямо сейчас ухожу от тебя! В хамам! И не смей ко мне подходить, пока не поправишь мозги на место!

Она развернулась и гордо вышла из гостиной. Артем подскочил к камину, схватил вазу, стоявшую по левую руку от меня и швырнул её что есть мочи во входную дверь. Древняя ваза издала печальный дзиньк и разлетелась на осколки.

Эх, если бы когда-нибудь так разлетелась моя лампа…

После казни древней вазы Артем постоял пять минут у зеркала, пытаясь высмотреть в нем что-нибудь хорошее. Пока он любовался собой, в комнату сквозь стену влетел радосто ощерившийся Масуд. На его морде было такое огромное количество счастья, что морду невольно клонило вниз.

— Что ты ещё натворил? — прошипела я.

— С песчаными кикиморами не разговариваю, — поднял нос Масуд и скрестил на груди лапки.

Я только покачала головой. А он завис в нескольких метрах от меня и молчал, наблюдая за тем, как Артем отлип от зеркала и прошел к входной двери.

Конечно же мы не могли оставить его одного, поэтому устремились следом. Артем же зашел за угол своего четырехэтажного дворца и остановился возле орхидей. Пчелы приветливо помахали ему крылышками, но он не обратил на них внимания. Артем сорвал несколько дорогущих цветков, отряхнул их от земли и прошел обратно в дом.

Идя коридорами, он что-то бубнил себе под нос. Я разобрала только «прости», «не прав», «обещаю». Похоже, что он готовил речь для извинений. Каково же было его удивление, когда он распахнул дверь во влажное нутро хамама…

В жарком полумраке горячего пара скользили и терлись друг о друга два тела. Синеватый свет сотен мелких лампочек играл на округлых грудях Кати и исчезал, когда возбужденные соски касались волосатой мужской груди.

Но не только свет появлялся и исчезал в этом помещении…

Диего сидел на большом круглом камне, растопырив мускулистые ноги, и придерживал Катю за влажно поблескивающие ягодицы. Его могучий член вторгался в яшмовые врата жены Артема и выходил почти полностью.

Сам Артем застыл в дверях так, как будто увидел довольную улыбку Медузы Горгоны. Он окаменел, наблюдая за тем, как ему наставляют рога. Совокупляющаяся пара не заметила вошедшего Артема, хотя тот был всего в нескольких метрах.

— Йуху-у-у! — пропищал Масуд, проносясь мимо меня и шлепаясь с размаха в небольшой бассейн при выходе.

Не сомневаюсь, что это он отвел глаза любовникам, поэтому они и не замечали моего остолбеневшего господина…

Руки Диего отпустили Катю, почти полностью насадив девушку на гигантский член, и вцепились в сосцы. Смуглые пальцы начали пощипывать и чуть подкручивать алые бусины наслаждения. Жена Артема прогнулась в спине, принимая ласки слуги. Её тело содрогалось от волн наслаждения, на лице блуждала счастливая улыбка. Издав глухой стон, она едва не встала на мостик, а её распущенные волосы коснулись плиток пола.

Соитие двух разгоряченных тел было в самом разгаре. Вместе с горячим паром помещение наполняли стоны страсти, хлопки соприкасающихся тел и урчание сладострастия.

Катя оторвала одну руку Диего от своей груди и засунула большой палец себе в рот, посасывая его, как самую вкусную на свете карамель. Её глаза даже среди пара блестели как две утренние звезды на ещё темном небосклоне.

Диего чуть усмехнулся, вытащил палец изо рта Кати и поднял её на руки. Член при этом вышел полностью и застыл, по длине сравнимый с янычарским ятаганом. Потом Диего усадил Катю на камень и приблизил головку к её лицу:

— Мисси, это вкуснее, чем палец…

— Я знаю, — ответила Катя и поцеловала багровую шишечку на конце длинного ствола. — Я знаю и мне это очень нравится…

Её ладонь ласково погладила два свисающих кожаных мешочка. Теперь пришла очередь Диего прогибаться в спине от пробежавшей судороги.

И почему не этот красавец стал моим новым господином? Прости, Артем ибн Петр, но я тоже женщина и не могу устоять перед разгоряченным самцом, полным огня и страсти.

Он стоял перед Катей весь влажный от горячего пара или от любовного соития. Его мускулистая фигура была словно создана для того, чтобы красоваться на обложках журналов для женщин. Кубики пресса могли свести с ума любую девушку. Как раз к этим кубикам и устремилась Катя, пытаясь вобрать в себя как можно больше каменной плоти.

Она застыла всего в нескольких сантиметрах от цели. Диего взял её голову в ладони и попытался проникнуть ещё глубже, но Катя легонько забила его по ногам, давая понять, что задыхается. Диего медленно вынимал своего витязя изо рта хозяйки: по сантиметру выходил перевитый венами ствол, гладкий, блестящий, такой лакомый, что я невольно тоже ощутила возбуждение внизу живота.

— Очень вкусный, а какой он огромный, — промычала Катя, когда её губы оказались на несколько секунд свободными.

— Тогда возьми ещё раз, мисси! — воскликнул Диего и резким движением поместил член в приоткрытые губы Кати.

На этот раз Катин нос упёрся в курчавую дорожку, идущую от пупка слуги до самого основания толстого ствола. Катя замычала, задергалась, попыталась отстраниться, но Диего крепко держал её голову и наслаждался этими секундами. Надо было видеть его лицо в этот миг, довольное, как у объевшегося дервиша.

— Мисси, ты маленькая, похотливая сучка! Я буду трахать тебя так, как захочу! — с этими словами он дёрнул тазом назад, а его член вырвался из горячего плена с громким чмоканием.

Катя тут же закашлялась, со свистом втянула воздух и…снова обхватила бордовую головку Диего губами. Она смотрела в глаза улыбающегося слуги, а тот подмахивал тазом, скользя внутри тех губ, которые недавно целовали Артема.

Сам же Артем так и не смог отлипнуть от косяка двери в хамам. Он так и стоял, смотря на то, как его жена делает минет слуге. Орхидеи в его руке поникли и стыдливо опустили соцветия в пол, не желая наблюдать за изменой.

— Ты много раз издевалась над бедными, мисси, а теперь бедный трахает тебя во все дырки… Каково это, мисси? — спросил Диего, продолжая заталкивать член в ротик Кати.

Она что-то промычала в ответ. Слуга улыбнулся и снова извлёк кожаный кляп из её рта.

— Это волшебно… Трахай меня, чернь… Трахай так, чтобы отомстить за всех униженных и оскорбленных, — проговорила Катя, облизываясь и расставляя ноги пошире.

Её влагалище жаждало быть наполненным могучим членом также, как карман продажного судьи желал быть отягощенным монетами. Диего хмыкнул, легко поднял её и повернул спиной к себе. После лёгкого толчка Кате пришлось опереться руками о горячий камень. Диего тут же вогнал свой член в женщину на такую глубину, что яички с размаха ударили по маленькому сосредоточению удовольствия.

Катя застонала так громко, что плавающий в бассейне Масуд невольно хлебнул воды и забарахтался, тщетно пытаясь утонуть. Я даже улыбнулась, глядя на этого мокрого пройдоху. Увы, моя улыбка померла, когда я перевела взгляд на Артема ибн Петра. Его лицо было унылое, как морда пожилого верблюда.

— Мисси, я лучше твоего мужа? — подлил масла в огонь Диего.

— О-о-о, да-а-а, ему с тобо-о-ой не сравниться-а-а, мой мексика-а-анский жеребец, — простонала Катя, подаваясь попкой на ствол Диего.

Член продолжал входить в алую пещеру Кати, полностью заполняя её на краткий миг, и подаваясь назад, чтобы снова повторить весь цикл и вырвать из женского горла сладострастный стон. Руками Диего придерживал Катю за скользкую талию и с каждым разом старался проникнуть в неё глубже и глубже.

Груди покачивались при каждом точке. Звучные шмяки раздавались, когда тела соприкасались в очередном заполнении. Катя то поднимала голову, придумывая нижнюю губу, то опускала, наблюдая за движениями члена.

Судя по тому, как задышал Диего, финал любовного сражения был близок. Артем все также стоял, застыв в дверях. Он был таким мокрым, жалким, как брошенный котёнок под дождём. Мне стало его так жалко, что я выдернула волос, произнесла заклинание и сняла пелену Масуда с глаз любовников.

Пусть обломаются, шакальи дети!

Катя сначала подалась тазом назад, а потом поняла, КТО на них смотрит. Её глаза испуганно распахнулись. Она попыталась вырваться из крепких рук Диего, но тот был слишком увлечён подкатывающей волной блаженства, чтобы дать ей так просто выскользнуть. Он ещё три раза насадил Катю на свой агрегат, и только потом поднял глаза.

От удивления слуга выпустил Катю, и та распласталась на горячем плоском камне, как спящая лягушка. Увы, физиологию человека было поздно останавливать и Диего начал извергаться. Из его блестящего члена вылетел белый сгусток, пролетел над головой Кати и ударил Артема в грудь. Словно слуга плюнул во врага трудового народа.

Артем посмотрел на белую блямбу на своей груди, перевёл взгляд на Катю, которая сжалась в комок. Она попыталась отползти прочь и бормотала:

— Любимый, это не то, что ты думаешь… Это совсем не то, что ты думаешь…

Артем бросил на пол орхидеи, повернулся и закрыл за собой дверь.

Я появилась из воздуха рядом:

— Господин, я понимаю ваше состояние, но это же не конец вашего желания? Вы же ещё можете помочь стольким людям.

Артем покачал головой в ответ, взъерошил волосы и произнес:

— Хренакс…

Мы снова очутились в квартире Артема Лапина. Всё также уныло свисала паутина в углу комнаты, всё также невесело поглядывал с неё паучок.

Точно также смотрел и Артем на меня и Масуда. Крыс тут же принял вид независимого животного и сложил лапки на груди. Ему не хватало для большей достоверности просвистеть что-нибудь вроде «Марсельезы», да будет беспокоен его сон и неласково пробуждение.

— Это что — моё желание таким было? — спросил Артем.

— А чо не так-то? Ты стал с баблом? Стал! Ты был женат на этой кобыле? Был. Всё в ажурных чулках, фраерок, — пропищал Масуд.

— Гуля, неужели я этого хотел?

Что я могла на это ответить? Я пожала плечами и тут же показала на Масуда:

— Вот он всё подстроил. Это его проделки.

Артем перевел взгляд на Масуда, а тот махнул хвостом:

— Да ну вас, шуток ваще не отдупляете!

После этой информации крыс с хлопком исчез, оставив меня с убитым горем Артемом. Я подсела к нему на диван и положила руку на плечо:

— Не расстраивайся, Артем ибн Петр. Это же всё было только в возможном будущем, а ты взял и всё изменил. Теперь Катя всё та же девушка, ты всё тот же молодой человек. Ничего из случившегося не было…

— И Диего не было? — поднял бровь Артем.

— Не было. Ты посмотри тот самый органайзер, который я тебе дала. Что там написано?

Артем открыл кожаную обложку, а там моим почерком было написано его желание:

«Стать богатым и быть женатым на Екатерине».

Увы, снизу была корявая приписка, сделанная явно не моей рукой:

«Чтобы иметь друзей-уродов, и чтобы жену драли все подряд».

— Так что я со своей стороны всё исполнила, о изумруд моего седрца, бриллиант моих глаз и сапфир моей печени. А что в волшебство вмешался этот презренный раб…

— Я не раб! — пискнул воздух возле телевизора, после чего показалась мордочка Масуда. — Я не раб и не смей меня так называть, иблисова дочь!

Пока он пищал, я незаметно скрутила шарик из огня, а после щелчком пульнула в этого зарвавшегося мерзавца. Попала точно по носу, отчего голова Масуда крутнулась волчком на месте, а после на морде появилась гневная мина:

— Да как ты смеешь? Ты опять за своё? Ну ладно! Я тебе ещё припомню, грязная блудница!

Второй шарик огня пролетел сквозь пустоту. От крыса остался лишь запах паленой шерсти и невеселое настроение.

Артем вздохнул. Он ещё немного посидел, подумал, потом махнул рукой:

— Ладно, Гуля, утро вечера мудренее. Завтра мне на работу вставать, так что сейчас думаю завалиться спать. Ты не против?

А если бы я была против, то чтобы от этого изменилось? Нет, конечно же я не против, тем более, что и на вечернюю Москву давно напали сумерки. Я кивнула и тихо растаяла в воздухе, оставив Артема ибн Петра в иллюзорном одиночестве.

Ночь прошла почти спокойно. То есть злой Масуд пытался прокричать петухом, уронить на кухне как можно больше кастрюль, подговорить соседей включать музыку погромче, но я поместила господина в пузырь тишины, чтобы он тихо продрых до рассвета.

Утром же Артем ибн Петр едва не проспал из-за этого шара. Артем ибн Петр мог бы и не ходить на работу в этот день, но получилось бы, что я против его воли вмешалась в его жизнь. А мне этого не хотелось, поэтому я сняла пузырь и ласково проорала на ухо:

— Вставай, о рубин моего сердца!!! Вставай, а то проспишь всё на свете!!!

Надо было видеть ту высоту, на которую подпрыгнул Артем ибн Петр. Если бы рядом были наблюдатели из книги рекордов Гинесса, то они могли бы зафиксировать новый рекорд по прыжкам в высоту из положения лежа. Имя моего хозяина стало бы увековечено в самой странной книге…

О! А ведь это идея!

Надо предложить моему господину сладкую витаминку славы. А что? Мику Джаггеру это пришлось по вкусу. Помню-помню этого английского извращенца, который так любил петь, что однажды даже откусил кончик собственного языка, пытаясь эффектно закончить песню. Правда, это тоже оказались проделки Масуда, но тем не менее, это только пошло на пользу Мику…

— Достаточно было просто толкнуть в плечо, — пробурчал Артем, когда встал и потер лицо руками.

— Я хотела наверняка, — пожала я плечами. — О бриллиант моих мыслей, скажи, тебе приготовить турецкий кофе, черный, как самая темная багдадская ночь, и крепкий, как дух шаха Бахтияра, который никогда не отступал от своих слов и всегда делал только то, что хотел? Я умею варить этот благословенный напиток сорок одним способом и только один из них может разбудить даже мертвого.

— О, это было бы неплохо… А чем так вкусно пахнет? — принюхался Артем и его взгляд упал на тарелку с круассанами.

— Только-только вынули из печи. Всё для тебя, о отрада моих помыслов, — промурлыкала я и оттолкнула его протянутую руку. — Сначала надо умыться, почистить зубы и слегка побриться, а то двухдневная жидкая щетина редко красит мужчину.

Артем ибн Петр провел рукой по лицу, хмыкнул и кивнул. Потом на секунду замер:

— А это… утреннее кофе не будет считаться желанием?

— Нет, о визирь моих устремлений, это мой подарок для тебя. Я рада услужить тебе. А теперь бегом в душ и если там увидишь крысу, то дай ей хорошего пинка. Не стесняйся, этот сын шакала пытался всевозможными способами разбудить тебя, но я не дала ему этого сделать. Так что проучи мерзавца и пусть будут твои помыслы чисты, а рука тверда.

Артем кивнул, зашел в ванную, а через пять секунд дверь распахнулась и наружу вылетел Масуд, белый от зубной пасты и стирального порошка. Я услужливо открыла окно и его вынесло наружу. Снова раздался знакомый крик:

— Джеронимо-о-о!

Я лишь хмыкнула и заперла окно. Против Масуда это не подействует, но зато снизит шум от проезжающих машин.

— Да как такое может быть? — раздался из ванной огорченный голос Артема.

У меня нет ложной скромности, поэтому я тут же полетела в ванную. В царстве пожелтевшей эмали и треснутого фаянса опечаленно стоял Артем ибн Петр в леопардовой шкуре. Лишь спустя секунду я поняла, что это вовсе не шкура, а пятна на коже господина.

— Гу-гуля, что это? — жалобно спросил Артём.

Я пригляделась к коричневым пятнам на розовой коже. Что-то знакомое, где-то далеко в памяти таилась информация об этой странной болезни. Осталось лишь зарыться и найти. Или пойти более простым путём, чтобы не терять времени. Я решила отдать предпочтение более лёгкому варианту.

— Ма-а-асу-у-уд!!!

Вредный крыс не отозвался на зов. Я позвала ещё раз. Ещё. Результат был прежним. Что же, придётся прибегнуть к обычному способу вызова хвостатого проныры, да будет тревожен его сон. Я поцеловала Артема ибн Петра, пока он растерянно рассматривал себя в зеркале.

О, поцелуй господина-а-а… Такой сладкий и ласковый… Губы мягкие, почти девичьи, язык не болтается поленом, а легонько касается моего языка. Получился такой нежный поцелуй, словно жених впервые слился в чарующей ласке с невестой.

Волшебство начало заполнять мою грудь, чуть потрескивая и щекоча изнутри… Я почти задохнулась от нежности и почувствовала, как руки Артема обняли мою талию…

— Чо надо? — послышался недовольный голос Масуда. — Какого хрена звала?

Проклятие, заставляющее его смотреть на то, как я заряжаюсь волшебством, не подвело и в этот раз. Крыс сидел на полочке, возле тюбика мятной зубной пасты, и хмуро просматривал на нас.

— Что ты сделал с господином? — я тоже нахмурилась.

Крыс покатал лапой зубочистку, шмыгнул, и только потом ответил:

— Леопардовая ветрянка. Старинная болезнь, но очень красивая. А чо? Пусть знает, что нельзя из-за бабы отказываться от богатства. Я вон только начал привыкать к роскоши, а он…

— Как это лечится?

— Да через неделю само пройдет. Главное — не чесаться, а то такие рубцы останутся, что потом сам себя не узнаешь.

Крыс почесал ухо задней лапой.

Артем ибн Петр растерянно смотрел на меня.

— Господин, если хочешь, то я могу излечить тебя в один момент. Только скажи…

— Нет, я и так пару желаний потратил вхолостую, теперь хочу подумать, прежде чем заказывать. Главное, что на лице не видно, а под одеждой никто не разглядит. Этак вы у меня все желания выманите — один будет болезни насылать, а другая лечить. Нет уж, фигушки, не на таковского напали!

— Но, господин… Я вовсе не хотела…

Артем только отмахнулся, включил воду и начал намыливать щеки. Он делал вид, что нет ничего важнее в данный момент, чем бритье щек. Мне даже стало немного обидно — я тут ни при чем, а он куксится на меня. Прямо-таки захотелось сделать небольшой ураган в ванной, чтобы выплеснуть эмоции и чувства…

Артем словно почувствовал моё настроение и повернулся:

— Может, пока сообразишь завтрак? Всё одно ты тут ничего хорошего сделать не сможешь.

— Я… — начала было я оправдываться, но Артем прервал мои оправдания.

— Надеюсь, обычный завтрак не входит в число желаний? Заодно и этого хвостатого гопника заберешь, пока он тут блох на зубную щетку не набросал…

Масуд фыркнул, показал средний палец на лапке и пролетел сквозь стену. Я кивнула и тоже устремилась за ним.

Что я сейчас могла сказать господину? Что это вовсе не я виновата в его неудачах с Катей? Или свалить всё на Масуда? Нет, надо сделать ему завтрак, а потом, когда Артем ибн Петр чуточку подобреет, подкину ему мысль про славу. Пусть хотя бы немного позабавится.

На завтрак я расщедрилась. Какая-то струнка в груди ныла, просила искупить вину за проделки Масуда, поэтому я вызвала на стол жареное филе самого молодого ягненка, свежайшие фрукты из Турции, Испании, горячие лепешки из тандыра дяди Ашота с соседней улицы и вино из лучшего погреба Италии.

Всё это едва уместилось на столе в небольшой кухоньке и вряд ли бы Артем ибн Петр съел весь завтрак, но я не могла иначе. Я скромненько уселась на пошарпанный стул и замерла в ожидании моего господина, который вскоре должен появиться во всей красе своей пятнистой личности.

— Масуд, а ну брось виноградину! За свои грехи ты вообще должен услаждать наш слух музыкой и… Нет, пищать не надо, достаточно просто музыки.

— Да пошла ты, — откликнулся крыс.

Я потемнела лицом, пустила из ушей пару струек дыма и зажгла на пальце зеленый огонек.

— Ты повторишь свои слова? — спросила я вкрадчивым голосом.

— Ладно-ладно, чего сразу так-то? — мигом подобрел крыс и извлек из воздуха тыр.

Артем зашёл на кухню и обомлел, как Али-Баба при попадании в пещеру разбойников. Господин сглотнул при виде такого изобилия, а его желудок проурчал весёлый марш.

— Господин, да будут светлы твои мысли и добры помыслы. Пусть твой живот насладится лучшей едой, собранной со всего мира. Если хочешь, то принесу гондурасских жареных тараканов или тайландских запеченных скорпионов? А если французских лягушек захочешь, то только скажи…

Артем чуть позеленел и чуть крепче сжал губы.

— Нет, кулинарных изысков нам не надо. И так много всего. Вот вина тоже бы не хотелось — мне ещё на работу идти.

Артем вздохнул и присел на стул. Он осмотрел стол и оторвал кусок дымящейся лепешки.

Я тоже взяла виноградину и, под мелодичную музыку тыра, составила компанию своему господину. Он поглядывал на часы, торопясь попробовать как можно больше, и мне в голову пришла идея! Славой он может воспользоваться и позже, а если…

— О, драгоценный камень моих внутренних органов, а если тебе не торопиться на работу? Что ты скажешь, если станешь самым главным на своей работе? Наш царь никогда никуда не торопился, потому что если дела не могут подождать, то такие дела недостойны царя…

Артем задумался, потом его лицо посветлело, словно на лоб шлепнулся солнечный зайчик.

— Слушай, а может и в самом деле прикольно выйдет. Давай, попробуем.

Я улыбнулась и кивнула:

— Слушаю и повинуюсь.

Если вы скажете, что быть начальником хорошо, то я вам вряд ли поверю. Скольких я знала начальников, скольких я видела в кожаных креслах… Все они желали подчас только одного — необитаемый остров и не видеть никого из надоевшего окружения.

Почему-то у всех начальников со временем складывается стереотип, что его окружают одни идиоты, которым только и надо, что плюнуть на работу и рыскать в интернете, переписываясь с друзьями в социальных сетях. А ещё мечтают так накосячить, чтобы всем вокруг стало плохо, а им одним — хорошо. Вот среди такого рабочего класса и приходится обретаться добрым и ласковым начальникам.

Да, когда Артем ибн Петр неожиданно очутился в кожаном кресле своего начальника, Андрея Борисовича Клака, то попытался тут же выскочить из него и вообще слинять из кабинета, словно он случайно очутился в шахском гареме и вот-вот должны зайти злые янычары. Пришлось появиться и покачать головой:

— Артем ибн Петр, твоё желание исполнено, и ты сейчас являешься главой компании «Нефтегазобриллиантоалмазфонда». Вот твой трон, вот твои руководящие принадлежности, вот даже визитки с твоим именем. И Катя… Катю я сделала твоей секретаршей, чтобы вы могли почаще общаться…

— Но она же бухгалтер, — поднял брови Артем ибн Петр.

— Ага, бухгалтер. Зато так она может быть ближе к тебе. Вот возьми и позвони ей, потребуй у работницы чашку кофе.

Артем недоверчиво осмотрел кабинет, который был размером с баскетбольный стадион. Огромные панорамные окна отражали шпили Москва-Сити, маленьких человечков внизу, голубую ленту Москва-реки. Обязательный Т-образный стол мог вместить армянскую свадьбу, а кресла по мягкости соперничали с подушками из лебяжьего пуха. На черном кожаном диване в углу запросто улеглись пять человек. По диагонали.

Экран монитора пялился на Артема таблицами с графиками, диаграммами, таблицами. Непонятные сокращения и столбики цифр чередовались с разноцветными линиями. И всю эту картину добавлял тихо урчащий кондиционер.

— А как со всем этим разбираться? — почесал голову Артем.

— Я думаю, что как и все руководители — надувай щеки и управляй компанией. Не забывай грозно хмурить брови.

— Ладно, — махнул рукой Артем. — Разберемся как-нибудь. Так говоришь — спросить кофе?

Я кивнула и растаяла в воздухе. Невидимый для людей Масуд уже покачивался на листе пальмы и с самой независимой мордой ковырялся в носу. Изумрудная зелень особенно сильно контрастировала с его антрацитовой шерстью. Я только укоризненно покачала головой, на что он просто продемонстрировал мне маникюр на среднем пальце облезлой лапки.

Артем походил по кабинету, посмотрел на портретно-добрые, но строгие глаза президента над креслом и даже налил воды из кулера. Попивая из стаканчика, он с опаской подошел к окну и взглянул вниз, где двигались далекие коробочки машин и шевелился деловой муравейник. Артем поправил темно-серый галстук, огладил лацкан дорогого пиджака и смахнул невидимую пылинку с отутюженных брюк.

После этих нехитрых действий он все-таки решился и нажал на кнопку коммуникатора:

— Катя?

— Да, Артем Петрович, — тут же откликнулся знакомый девичий голосок.

— Катя, принесите, пожалуйста кофе… кхе-кхе.

Артем постарался, чтобы его голос звучал властно и не дрожал, но в конце всё-таки закашлялся.

— Хорошо, Артем Петрович. Тут ещё принесли документы…

— Катя, приходите вместе с документами, — взял себя в руки Артем.

За дверью раздалось шевеление, стрекот кофемашины, а вскоре раздался бодрящий запах свежесваренного кофе. Аромат проник под дверь, лениво заполнил помещение кабинета и залез в нос к Артему ибн Петру. Мой господин, да будет его носоглотка всегда чиста и здорова, чихнул со звуком пушечного выстрела, отчего документы перед ним оказались забрызганными мельчайшими каплями.

— А вот и последствия от моей леопардовой ветрянки, — мерзко захихикал мелкий грызун на пальме. — Теперь можно поржать от души…

— Что? Это чихание? — я тут же подлетела к крысе.

— Ага, пора бы и мне пошалить. Чего глазами молнии метаешь? Бухайся рядом и наслаждайся представлением. Я ведь не только ветрянкой его заразил, но и ещё кое-что успел дописать в органайзер…

— Что? Что ты сделал, мелкий сын иблиса? Да будет проклят твой род вплоть до пятнадцатого колена!

— Тихо, не шебурши. Нет моего рода — на мне крякнул. Семков отсыпать? — Масуд достал из-за спины пакетик с семечками.

В этот момент Артем ибн Петр ещё раз чихнул. Звук чихания получился такой же громкий, как и в первый раз. Во избежание повторного извержения сопливого водопада Артем успел закрыться носовым платком.

— Как излечить эту ветрянку? Должно же быть лекарство, чтобы помогло здесь и сейчас! — я схватила Масуда за горло и с самым зверским выражением лица чуть сжала.

— Эй-эй-эй, задушишь же! — воскликнул черный крыс. — Да есть, есть такое средство. Пусти, а то останешься без спутника и будешь дальше в одиночку бессмертие коротать.

— Давай своё лекарство! Или я, клянусь Аллахом, сожгу тебя на самом медленном огне газовой горелки. А после утоплю в серной кислоте и залью в бетон под христианским храмом! Ну!

В дверь раздался тихий стук, а после в кабинет вплыла Катя. Как бы я ревниво к ней не относилась, но должна была признать, что офисный строгий костюм был ей к лицу. Белая блузка выгодно подчеркивала высокую грудь, строгая юбка обрисовывала полушария пятой точки. Казенная улыбка лучилась такой радостью, что я едва сама не поверила этой дамочке. На подносе поблескивала большая чашка кофе, рядом лежала синяя папка с документами.

— Тссс! Секретутка нарисовалась! — дернулся было Масуд, но потом сложил молитвенно лапки. — Обещаю, что сейчас принесу… Да пусти ты…

— Жду пять минут!

— Мне хватит, — кивнул Масуд.

Артем ибн Петр в этот момент нас не слышал. Он был занят тем, что пытался вдохнуть поглубже, для нового чиха. А так, как мы были невидимыми, то и Катя нас не заметила. Я хмуро подмигнула Масуду и выпустила его из цепкого плена. С легким шипением проткнутой автомобильной шины крыса пролетела сквозь стену и исчезла.

— Артем Петрович, ваш кофе и документы, — Катя улыбнулась так широко, что ещё чуть-чуть и у неё получилось бы погладить уголками губ мочки ушей.

Артем кивнул и показал ей на стол. Катя приблизилась походкой самой распутной девки портового борделя. Но в этом времени это означало всего лишь сексуальность и грациозность. Да если бы в Бахре по одной из улиц так посмела пройтись женщина, то в лучшем случае она закончила бы свой жизненный путь в темноте зидана.

— Ка… Ка… Ка… Ка-а-АПЧХИ!!! — снова чихнул Артем.

От неожиданности поднос в руках Кати начал жить своей жизнью. Сначала он подпрыгнул к потолку, чуточку огляделся по сторонам и решил рухнуть острым краем на бедовую головушку моего господина. Пришлось в срочном порядке задействовать магию и возвращать всё на место.

Катя с расширенными глазами смотрела, как перевернувшаяся было чашка возвращается на место. Коричневые капли не долетали до светлого ламината, а запрыгивали обратно. Поднос ткнулся ей в руки, как соскучившийся по прогулке пес пихается носом в руки хозяина. Разлетевшиеся документы с шелестом устремились обратно в папку и улеглись на место, как будто вовсе и не хотели никуда улетать.

Катя дрожащими руками как можно быстрее поставила поднос перед Артемом. Девчоночка побоялась, что кружка снова может начать выделывать кренделя, а бумаги выпорхнут из папки и начнут порхать под потолком.

— Ч… что это? — пролепетала Катя.

— Да видимо насморк подхватил, — ответил Артем, сделав вид, как будто не было падения подноса.

— А вот только что…

— Чихнул. С кем не бывает, — пожал плечами мой господин.

— А вы не видели, как взлетел…

— Кто взлетел? — поинтересовался с самым невинным видом Артем ибн Петр.

— Это… — Катя замялась. — Взлетел наш рейтинг среди других компаний.

О как, девчоночка явно не промах. Нашла что сказать. Видимо, сообразила, что если только ей одной такое привиделось, то можно и в сумасшедший дом загреметь. Поэтому она и не решилась говорить правду.

— Да? Пока не смотрел утренние сводки. Спасибо, Катя, — кивнул Артем.

Он улыбнулся и отхлебнул кофе. Поставил кружку и улыбнулся.

Катя стояла с выжидающей улыбкой.

Артем начал перебирать документы, даже не заглядывая в них. Он просто перекладывал их с места на место. Катя всё также стояла.

— Что-то ещё? — спросил Артем ибн Петр, когда пауза стала невыносимой даже для театральных подмостков.

— А это… — замялась девушка. — А как же утренний минет под кофе?

Если вам когда-нибудь приходилось давиться кофе, то вы можете себе представить состояние Артема ибн Петра. Коричневая жидкость хлынула не только через неплотно сомкнутые губы — она даже показалась из носа двумя жидкими полосками. Как в сказке, когда по усам текло, а в рот не попало…

— Ч… что? — поднялись к потолку брови Артема.

— Ну, утренний минет, — невинно сказала девушка и подошла чуть ближе. — Я всегда вам его делаю в начале рабочего дня. Это стимулирует вас быть плодотворным и заряжает нужной энергией.

Катя взяла из упаковки одноразовых платков белый листик и аккуратно отерла лицо Артема ибн Петра. На белой ворсисто-влажной поверхности остались коричневые пятна. Сам же платочек отправился доживать свой недолгий век в мусорную корзину.

Я невольно проследила за ним взглядом и вздохнула — как же этот платочек был похож на меня. Его тоже использовали и выбросили. Со мной всегда было также — я исполняла желания и потом снова уходила в лампу, чтобы там коротать вместе с черной крысой свою долгую жизнь.

Впрочем, многие люди схожи со мной — тоже исполняют чужие желания, а потом падают в черноту мусорного контейнера под названием Земля…

Эх, разбередила душу, аж всхлипнуть захотелось или на худой конец просто пустить слезу…

А Катя тем временем взяла инициативу в свои руки и встала на колени перед ошалевшим Артемом. Её холеные ручки прошлись по черному тиару брюк и замерли в нескольких сантиметрах от гульфика. Артем смотрел на неё расширенными глазами и в зрачках отражалось само воплощение невинной похоти, которую представляла из себя Катя.

— Мне называть вас как обычно — Господин Осознанных Видений Ночного Откровения? — облизнула губы Катя.

— Ну… это… а это происходит каждый день? Да? Тогда называй меня как хочешь, — улыбнулся Артем ибн Петр.

— Хорошо, мой господин. Ваша раба была сегодня очень хорошей, позволено ли мне будет сегодня припасть к Соску Величайшего Счастья?

Я невольно хлопнула себя ладонью по лбу. Какая же пошлость!

Хорошо ещё, что моя невидимость позволяла этим двоим думать, что они находятся в интимном уединении. Артем ибн Петр расплылся в довольной улыбке. Похоже, что ему уже нравилось быть начальником.

— Да, припади к нему, — кивнул он, поддерживая игру.

Я отчетливо увидела, как ширинка начала вздуваться.

Чуть звякнула пряжка ремня, когда железная скоба выпустила из своих объятий кожаную полосу. Вжикнула молния и следом послышался шлепок резинки от трусов по голой коже. Артем ойкнул.

Катя невинно улыбнулась и пролепетала:

— Простите вашу неловкую рабыню, вы же не будете её наказывать? А я вам могу песенку за это спеть…

— Песенку? Сейчас?

— Да, мой господин. Как раз и микрофон под рукой оказался, — Катя извлекла из оков ткани возбужденный член Артема.

— Ну-у-у, я даже не знаю, — задохнулся Артем, когда ласковая рука провела вверх-вниз по стволу.

Катя движением головы откинула в сторону волосы и чуть покрепче сжала основание нефритового жезла моего господина.

Её господина?

Я запуталась…

Сейчас она напоминала подвыпившую бухгалтершу на корпоративе, которая завладела микрофоном и думает, что она желанна и любима всеми окружающими мужчинами. Вероятно, вы видели подобных женщин в караоке-клубах или сами были на этом месте. В таких случаях даже самый отчаянный визг из своей груди воспринимается пением райских птиц. Я была в таких ситуациях, поэтому знаю о чем говорю.

— Хочешь потискать мои груди? Хочешь писечку на блюде? Хочешь, я порву архивы, что мешают мне сосать…

На последнем слове Катя лизнула розовым язычком бордовую головку Артема ибн Петра. Земфира повесилась бы от кавера своей песни. Да если бы она только знала, в каких целях используют её творчество…

— Классная песня-а-а, — чуть простонал Артем. — Дашь потом слова переписать?

— О-о-о, да-а-а, — в тон ему повторила Катя. — И не только слова песни дам. Спасибо за возможность служить вам, о мой Господин Осознанных Видений Ночного Откровения.

Головка Артема погрузилась в губы Кати и через секунду с чмоком показалась обратно. Катя облизнулась, как будто только что попробовала на вкус крупную клубнику со сливками. Как раз эту ягоду и напоминало сейчас напряженное окончание нефритового жезла моего господина. Если Катя будет продолжать в том же духе, то недалек тот момент, когда и «сливки» вырвутся наружу.

Её руки скользили по брюкам Артема, оглаживали мохнатый мешочек, где скрывались два драгоценных округлых яичка. Господин расставил ноги, как будто пародировал раскрытый штангенциркуль и чуть подрагивал, когда Катя касалась особенно чувствительных мест его эрогенной зоны.

— Я могу спеть ещё что-нибудь, — голосом порнозвезды промурлыкала Катя.

— Не надо, у тебя так классно получается молчать и… О да-а-а, — простонал Артем, когда Катя почти полностью проглотила его нефритовый жезл.

Она сжала его яички в ладони и это заставило Артема сильнее засучить ногами. Ботинки скребли по ламинату, оставляя темные полосы от края подошв. Катины волосы красивой волной лежали на брючине, чуть покачиваясь в такт движения головы.

— О, какой же он огромный… Какой же он твердый… — проговаривала Катя, когда её рот на несколько секунд оставался свободным от заполняющего его предмета. — Как же он мне нравится… Я хотела бы сосать его вечно…

Ладони моего господина легли на макушку Кати и начали задавать ритм движениям головы. Он словно насаживал Катю на свой нефритовый стержень, затыкая ей рот и мешая говорить. Девушке явно было не до песен. Она всё ускоряла темп и вскоре кабинет наполнился чавкающими звуками, как будто голодный путешественник дорвался до шведского стола.

Артем тихо постанывал, подергивал ногами и, в один из моментов, его лицо начало морщиться. Я подумала, что близится тот самый миг, когда «клубничка» разрядится «сливками», но оказалось, что это было тем самым осложнением леопардовой ветрянки.

Он чихнул…

Нет, не так. ОН ЧИХНУЛ!!!

Громоподобный чих разлетелся по кабинету с такой силой, что панорамные стекла задрожали, а на одном из плафонов дневного освещения появилась огромная трещина. Я чуть не описалась от такого громкого звука.

И в этот же момент мой господин испытал оргазм…

Ноги Артема задергались в пароксизме выпускаемой страсти. Я даже услышала, как сперма ударила в нёбо Кати. Да уж, такой шлепок трудно было не услышать. Оргазм был таким бурным, что я даже удивилась — как голова Кати не отлетела прочь от выпущенного в неё снаряда.

Лишь секунду спустя я увидела, что девушка была контужена от чихания своего начальника. Громкий чих отправил девушку в нокаут и лишь ладони Артема удерживали её от падения. Глазки девушки закатились, и она стала похожа на ленивца, который уснул с непрожеванной веткой эвкалипта во рту.

В этот момент дверь в кабинет Артема рухнула от мощного удара снаружи, а потом последовал выкрик:

— Всем лежать! Работает ОМОН!!!

Крик был таким громким, что даже я свалилась и на всякий случай прикрыла голову руками. Да вот фиг знает этих омоновцев — вдруг у них тоже окажется статный джинн и этот бродяга не любит особ женского пола.

Артем же застыл с коленепреклонной Катей, которая потеряла сознание. Вроде бы он горел жаждой лечь, но вот как отпустить Катю? Она же ударится головой о ламинат…

В кабинет залетел десяток мордоворотов в масках и с автоматами наизготовку. Ножищи так топали, как будто по полу рассыпали тараканов, и эти защитники порядка торопились исправить положение. Артема окружил десяток стволов. Автоматных, а не тех, о которых вы могли подумать. Не подумали? Значит, это я одна такая озабоченная.

— Лежать! — гаркнул один из героев в масках.

— Не могу — девушка упадет, — пролепетал Артем, даже не пытаясь спрятать своё поникшее хозяйство в ширинку.

— Да ты чо, на клыка ей дал? Вот это ни хрена себе. Да ты смертник, пацанчик, — хмыкнул другой.

— Почему? — спросил Артем.

— А вот сейчас увидишь.

Артем так и остался сидеть. Пока не били — можно и подержать Катю. Люди в масках переглядывались. Похоже, готовился сюрприз.

В кабинет зашел важный полковник, на чьих волосах инеем валялись благородные седины. Он был одет в обычный мундир, так что его звезды я узнала по фильмам. Кого-то он мне смутно напомнил, вот только кого?

— Так, почему не на полу? Плохо работаем, ребята! — отчеканил полковник.

— Наоборот, объект деморализован и обезоружен, — послышался ответ. — Тут вот…

— Что вот? — поднял бровь полковник, потом сделал несколько шагов и заглянул за стол.

Если раньше седина красиво лежала на уложенной прическе, то сейчас волосы вскочили дыбом и побелели ещё больше. Рука полковника зашарила по правому боку, явно в поисках кобуры. Увы, на счастье Артема кобуру полицейский не обнаружил, зато его глаза упали на стоявшего рядом омоновца.

Руки седого полковника дернули к себе автомат, но омоновец оказался готов к такому повороту событий и не выпустил из рук оружие.

— Приказываю немедленно отдать мне оружие!

— Нет, Борис Михайлович! Вы же его убьете, а ему ещё надо перед судом предстать! — отодвинул автомат прочь омоновец.

— Да я тебя… Да я тебя под трибунал! Вот сначала этого гандона завалю и под трибунал!

— Да вы чего? — испуганно закричал Артем. — Чего вы вообще здесь делаете?

— Чего мы здесь делаем? — прорычал полковник и ещё раз попытался выдернуть автомат из рук омоновца. — Это ты скажи, что ты тут с моей дочкой делаешь?

О, если бы мне иметь зубы такой белизны, какая появилась на лице Артема… Он тут же попытался исправить положение и с громким чмоком извлек своё опавшее сокровище из губ Кати. Девушка инстинктивно причмокнула губами, словно не собиралась отпускать Артема ибн Петра из своего обжигающего плена.

— Я не виноват, она сама пришла, — пролепетал Артем.

— Ах сама? — полковник не оставлял попыток вырвать автомат из стальных рук омоновца. — Чтобы моя дочка, моя ласточка и сама пришла! Да что ты с ней сделал, мерзавец? Катя? Катя?

Катя начала приходить в себя. Конечно, первым делом она увидела вовсе не ландыши или розы, а поникший член моего господина. Тот косился вниз, всё также боясь отпустить девушку.

— Ой, пися разговаривает как мой папа. Научишь меня этому фокусу? — проговорила она и только потом подняла взгляд.

— Катя? — полковник наконец забыл об автомате омоновца.

— Папа? — испуганно воскликнула девушка.

— Папа? — спросил Артем.

— Артем? — склонила голову девушка.

— Артем! — набычился полковник.

— Катя… — укоризненно произнес мой господин.

— А я Валера, — внес свою лепту омоновец, который едва не остался без автомата.

— Валера, иди в жопу! — хором ответили трое людей, словно ждали слов человека в маске.

Если на слова полковника и Кати омоновец не среагировал, то вот Артему неплохо прилетело под дых. Мой господин загнулся в букву «зю» и тихо сполз на пол.

— Отставить! — скомандовал полковник. — Я сам должен отмудохать этого говнюка!

Глаза Артема сошлись в кучку и остановились на Кате. Та поджала губы, мол да-да, этот мир не совершенен, и вскочила на ноги, словно внутри неё распрямилась пружинка.

— Товарищ полковник! Разрешите обратиться? Внедрение в компанию «Нефтегазобриллиантоалмазфонд» и разработка подозреваемого генерального директора Лапина прошла успешно. Доказательства хищений государственных средств и факты дачи взятки многим должностным лицам находятся здесь, — Катина рука похлопала по папке.

— Внедрение? — хмыкнул полковник. — Да я видел, что это он в тебя внедрился и причем довольно успешно. Застегни ширинку, мерзавец, пока я тебе яйца не вырвал.

Артем тут же повиновался и только ойкнул, когда прищемил кожу бегунком молнии.

— Ну, па-а-апа… То есть виновата, товарищ полковник. Ознакомитесь? — не глядя на Артема, Катя открыла папку перед полковником.

Её отец с самым мрачным видом листал страницы и с каждым новым листком мрачнел всё больше и больше. Я заглянула ему через плечо, но ничего не поняла в колонках цифр и непонятных обозначениях. Катя стояла с таким видом, словно нашла нефть у себя на огороде и ей вот-вот должны принести свежеотпечатанные акции её новой кампании.

А ведь она эту папку сама принесла Артему! И что же — она хотела шантажировать моего хозяина такими открытиями? Что-то опять пошло не так. Вроде бы Артем и начальник, но, похоже, сейчас ему угрожает тюремный срок и вряд ли ему кто там будет делать минет, скорее, это моего господина заставят…

— Я… Я не понимаю, — пролепетал Артем. — Я же тут недавно…

— Как недавно? Ты уже пятый год отмываешь деньги и наскреб себе на пожизненное, — хмыкнул полковник.

Папка с хлестким звуком закрылась. Ладонь полковника легла сверху.

— Значит так, этого мерзавца в машину и на Лубянку. Если на лестнице упадет, то я не буду против, чтобы он прокатился до первого этажа. Катерина, от лица командования выражаю свою благодарность… И это, зайди сегодня вечерком, мамка собралась пельмени лепить, — смягчился полковник.

— Так точно, — вытянулась в струнку Катя и лихо козырнула. — Служу России.

— А мне можно тоже на пельмени? — поинтересовался омоновец, который осмелился назвать своё имя.

— Валера, иди в жопу, — отозвался полковник.

Артема подняли на ноги. На его руках блеснули браслеты наручников, а в солнечное сплетение воткнулся кулак Валеры, который остался сегодня без пельменей.

— …кс… — выдохнул Артем.

— Чо сказал, чувырла? — омоновец задрал голову Артема и поднял кулак, прицеливаясь в нос.

— Хренакс! — уже более отчетливо проговорил Артем.

Я тут же дернула волосок, проговорила волшебные слова, и мы оказались в квартире моего господина.

На журнальном столике стоял большой коньячный бокал с желтой жидкостью внутри. Облокотившись на него, лежал крыс с огромной гаванской сигарой, которую он был вынужден держать четырьмя лапами, чтобы она не упала на него. Рядом на блюдце лежали дольки яблока, посыпанные кофе.

— А вот и вы, — проговорил крыс. — Ну чо, ебанем по писярику за очередное желание?

Я встала над столиком, уперла руки в боки и воспылала праведной местью:

— Масуд, я написала в органайзере, что Артем ибн Петр должен стать начальником кампании, где он работает, и что Катя будет ему помогать. Я это сделала для того, чтобы они познакомились ближе, чтобы у них стали нормальные отношения, а потом…

— А я сразу сделал так, чтобы было «потом» — рыгнул крыс. — Зачем тянуть кота за яйца, когда можно сразу отрезать? Ну, а менты уже паровозом пошли… Для прикола.

— АПЧХИ!!! — выразил своё недовольство Артем.

Я невольно присела, закрыв голову руками. Крыс слетел на пол. На сей раз результатом чиха моего господина стала упавшая со стены картина и треснувшее оконное стекло. Ах нет — ещё Масуд проглотил сигару. Дымок вырвался из пасти крыса.

Хоть какая-то радость от редкой болезни моего господина.

— Вкусно? — осведомилась я у крыса, который перехватил горло и старательно пучил глазки.

— Иди ты, — прохрипел Масуд.

— А вот надо было лекарство Артему ибн Петру доставить, а не разлагаться тут морально и физически, — нравоучительным тоном произнесла я.

— Да я и доставил, — проворчал крыс. — Вон, на столе. Если бы он с утреца дернул винца, то ветрянку бы как ветром сдуло. А чо? Вот такая вот хреновая болезнь — лечится бухлом.

Артем недоверчиво посмотрел на Масуда, потом перевел взгляд на бокал, из которого выскальзывали ароматные нотки дубовой бочки. Конечно, в это сложно поверить, но, зная Масуда, можно предположить, что его слова были правдой. К тому же нос Артема опять начал морщиться, стараясь превратиться в гармошку.

— Пей, пока всю хату не разнес! — прокричал крыс.

Господин явно почувствовал сильное жжение в носу, так как схватил бокал и в несколько глотков осушил его. Лицо покраснело, уши запылали, из ноздрей показался легкий дымок. Артем ибн Петр озадаченно посмотрел на меня.

— Чихать не хочется? — спросила я участливо.

— Не, не хочется, — ответил Артем.

— А как тело? — кивнула я на костюм своего босса.

Артем задрал рубашку и показал, что на его хиленьком тельце не осталось и следа от ягуаристых пятен. Лишь бледная сексуальная кожа молодого человека, который о спорте знает только из телевизора.

— Ик! — сказал Артем ибн Петр таким густым басом, что я снова едва не присела. — Всё нормально!

— Ого, мой господин, тебе бы Шаляпина пародировать, — удивилась я новому голосу Артема.

— А то! — послышался писк Масуда. — Добавленный в коньяк сжиженный гексафторид серы делает голос грубым и тяжелым. Он теперь может такую песню забабахать, что все телочки будут его, а не только эта тощая Катька.

— Катя любит «Арию», Кипелова и «Iron Maiden» — пробасил Артем. — Эх, хотел бы я пригласить её на сцену и признаться в любви. А чтобы кругом были софиты, толпа фанатов, и мы вдвоем на миллионах экранов…

Вот тут я и получила шанс снова предложить своему господину желание славы. Похоже, что коньяк Масуда вырвал сокровенные мысли из головы Артема ибн Петра. Мда, странно — одно желание было под воздействием гашиша, другое вырвалось, когда он ещё не проснулся, и вот ещё одно — под парами коньяка. Что-то странно я помогаю своему господину.

Может, это вовсе не он говорит, а его потаенные желания вырываются наружу?

Может, на самом-то деле он хочет совсем иного, а раскрепощенный мозг заставляет его желать иного? Получается, что мы вовсе не делаем его счастливым, а на краткий миг дарим иллюзию того, что в его воображении лишь кажется счастьем.

Вот что-то я замудрила с этими философствованиями, а тем временем в комнате воцарилась тишина. Я огляделась — мужчины смотрели на меня с ожиданием в глазах.

— Чего вы? — переспросила я.

— Как чего? Господин пожелал стать рок-звездой и на стадионе признаться Катьке в любви, — проскрипел Масуд. — Выполняй, чо…

— Господин, вы в самом деле хотите этого? — спросила я.

— Ну эт-то, ага, — кивнул Артем.

Похоже, что двести граммов на голодный желудок мало способствовует умению здраво мыслить. Но я списала всё на недавний шок. Мало кому понравится арест после минета и удары обиженного на весь мир омоновца Валеры.

— Итак, я записываю ваше желание, — хлопнула я в ладоши и в руках возник достопамятный органайзер.

Я пролистнула лист, на котором было коряво дописано: «Чтобы секретутка была сосалкой, но с батей — полканом полиции». Мерзкий Масуд, так и норовит испортить желание…

Следующий лист принял на себя надпись: «Стать мировой звездой рока и признаться в любви Кате на сцене».

Я показала надпись Артему, тот пьяно икнул и кивнул. Он вскинул к потолку руки, сложив пальцы в распространенном жесте «коза»:

— Хард-рок алиллуйя!

Тут же Масуд метнулся к органайзеру, но я ожидала этого броска и пяткой убедила крыса не поступать опрометчиво. Масуд ошалело помотал головой и обиженно побрел в угол, где уселся на пятую точку и тихо засопел.

Вот ни грамма не поверила в его такое смирение и, на всякий случай, убрала органайзер подальше. Масуд только горько вздохнул.

— А что ничего не происходит? — спросил Артем, чьи глазки уже посылали друг друга на три веселых буквы. — Почему я ещё не рок-звезда?

— О, золотая струна моей души, ты станешь рок-звездой, но сначала должен зарядить меня волшебством, — проговорила я, намекая на условия договора.

— А-а-а, — улыбнулся Артем. — Тогда эт-тта, иди сюда, крошка. Артемка тебя приласкает. У Артемки большой ласкун…

Я подошла с замиранием сердца — неужели сейчас Артем ибн Петр зарядит меня волшебством так, что я взлечу до самого неба, а потом буду летать там счастливая и удовлетворенная?

Вот только мне сразу не понравилась ехидная улыбочка Масуда…

Господин шарил по моему телу жадными руками, даже сбросил одежды, причем не только свои, но… его «ласкун» висел уснувшей летучей мышью и вовсе не собирался набирать силы, как я не старалась.

— Концентрированный бром творит чудеса, — пискнул Масуд. — Эх, ему бы сейчас в армию — вот там он был бы самым невозбудимым солдатом…

Несмотря на все происки крысы, господину удалось зарядить меня волшебством. Его руки, недавно сжимавшие в пароксизме страсти голову Кати, теперь путешествовали по моему телу и нельзя сказать, что это не доставляло мне удовольствия.

Особенное внимание Артем уделил моим ягодицам, которые он гладил и гладил без конца. Они так ему понравились, что он решил даже поцеловать гладкую кожу, но так и уснул, примостившись на моей пятой точке, как на мягких подушках.

— Спекся фраерок, — констатировал Масуд. — Ненадолго же его хватило.

— Слушай, химик облезлый, а надолго его этот бром будет сдерживать? — спросила я, прогнувшись в спине, чтобы не потревожить спящего господина.

— Да не, как проспится, поссыт, тот весь и выйдет. Я же не садюга какая, понятие имею. Давай, колдуй, жопошница, — хмыкнул крыс.

Я только покачала головой, но всё же выдернула волосок и проговорила волшебное заклинание…

Если вы считаете, что жизнь рок-звезды сплошной праздник и пьянки-гулянки, то вы ошибаетесь. Артем очутился в небольшой комнатке, где находились костюмы, висело огромное зеркало с лампочками подсветки и стоял маленький диванчик, почти кресло.

— Где это я? — почесал голову Артем и схватился за волосы.

Вместо короткой стрижки у него свисали давно не мытые лохмы, к тому же ещё и с плохо прокрашенными корнями. Сам он одет в пародию на БДСМщика с зауженными донельзя кожаными джинсами и в белой майке-алкоголичке. На плечи накинута кожаная куртка и вся одежда украшена клепками и шипами в такой степени, что Артема можно было принять за ежа.

— Великий и ужасный! — в дверь пролезла голова с торчащими в разные стороны шипами из волос. — Ваш выход через десять минут!

— Кто Великий и ужасный? Я? — переспросил Артем.

— Конечно же вы! Ну неужели вы снова словили приход? Ведь я же велел Шурупу убрать от вас всю наркоту. Кто? Кто принес? — голова страдальчески закатила глаза.

— Чего принес? — не понял Артем.

— Белый, герыч, лед или травку? Кто этот мерзавец?

— Да иди ты, — пробурчал Артем. — Где Катя?

— Катя появится во время шоу. Да блин, Великий и ужасный, ты напрочь обдолбался — всё забыл.

Артем почесал патлы и махнул рукой, мол, свободен. Голова покачала хаером из стороны в сторону и втянулась в коридор.

— Эй, джинния, ты меня слышишь? — спросил Артем.

— Да слышу я, слышу, — я показала из воздуха лицо.

— О как, ты прямо как Чеширский кот — тот тоже показывал мордочку и постоянно улыбался.

— О, изумруд моих бриллиантов, ты хотел похвастаться литературными знаниями? В таком случае я впечатлена.

— Не-не-не, — быстро проговорил Артем. — Я хотел узнать — чего мне делать-то? А то получится как в прошлые разы.

— А что делают рок-звезды? Заводи публику, шокируй, развлекай и пой.

— Что петь-то?

— Да что вспомнишь, то и пой.

— Да чо ты с ним шкуру трешь, — на тумбочке появился Масуд. — Пусть хреначит рок! Хеви металл сила, чувак.

На Масуде красовалась миникосуха, панковский ирокез сиял всеми цветами радуги, а на шее поблескивал ошейник с шипами.

— Наконец-то ты признал своё место и нацепил ошейник, раб, — я показала язык.

В ответ Масуд запустил в меня пудреницей. Плоская шайба пролетела над моей головой и врезалась в стену, покрыв мои черные волосы благородной сединой.

— Я не раб, фокусница голимая, — пропищал Масуд.

— Ну, а кто ещё ошейники-то носит, — я показала язык второй раз.

— Реальные пацаны из рока носят. Это стильно, модно, современно… Да что я тебе объясняю, рабыня лампы, — Масуд сделал лапкой «козу». — Хард-рок, аллилуйя!

С легким хлопком он исчез. Вот настоящий мужчина — всегда исчезает, когда он нужен. Хотя, сейчас он мне был нужен только для того, чтобы превратить его в жабу. Надавил на больное — напомнил, что я тоже рабыня. Ну да ладно, я его потом отловлю и сделаю жабу с хаером на бородавчатой башке. Пусть возмущенно квакает.

В дверь протиснулась предыдущая голова и страдальческим голосом произнесла:

— Великий и Ужасный, время! Время! Вас уже объявили…

Артем ибн Петр снова почесал макушку, шмыгнул носом и важным басом сказал:

— Я готов!

Я же снова стала невидимкой и проследовала за господином.

На сцене люди видят всё красиво и оригинально, а вот пространство за сценой можно охарактеризовать как помойка строительного рынка. Кругом всё накидано, набросано, разлито и раскурочено. Артем шел, как партизан по минному полю, чтобы не врезаться во что-либо или не зацепиться за ржавый гвоздь.

Вот почему, вы думаете, почти все рок-звезды выступают в рваных и порванных одеждах? Из-за стиля? Как бы не так — они все выходят чистенькими, выглаженными, но пока пробираются к сцене через завалы и нагромождения, становятся рваными и в развевающихся одеждах.

Артему удалось продраться без особых повреждений. Я даже успела поймать падающий пыльный софит, который решил почему-то почесать лохматую голову моего господина. Хотя, я догадываюсь почему — в подпотолочную темноту скользнул знакомый облезлый хвост.

— Ни фига себе, — проговорил Артем, когда здоровый прожектор завис над его патлами, а потом отлетел в сторону.

— Вот и ни фига себе. Шуруй на сцену и жги сердца песней, о мой офигевший господин, — подтолкнула я его в сторону выхода. — Тут находиться опасно.

— Я не знаю, что петь, — прошептал Артем.

Он остановился в нескольких шагах от освещенной сцены, где уже бренчали музыканты, настраивая свои инструменты. На сцене были расставлены пластиковые черепа, косы, а вверху парила фигуры в черном балахоне.

Бррр, прямо мурашки по коже!

Артема заметили с другой стороны сцены, бородатый лысый мужчина помахал ему рукой и щелкнул кнопкой на пульте. Тут же из специальных щелей пола заструился светлый дым, делая мистическо-загадочную атмосферу ещё мистичнее и загадочнее.

— Да пой что-нибудь рокерское. Что-нибудь пафосное и малопонятное, но чтобы темное и жестокое, брутальное, — сказала я.

Артем выдохнул, взлохматил волосы и выскочил на сцену. Он пролетел из конца в конец, делая пальцами козу и издавая трубный рев лося на весеннем гоне. Тысячи глоток на стадионе взвыли так громко, что доски сцены заходили ходуном.

— Привет, орда! Готовы впустить рок в свои сердца? — прокричал Артем.

— Да!!! — хором ответил многотысячный стадион.

— Тогда вдарим рок в этой дыре! — проорал Артем и кивнул музыкантам.

Первые аккорды соло-гитары были легкими, почти прозрачными. Лохматый гитарист уставился на свой инструмент так, как будто не перебирал струны, а собирал пазл из мельчайших деталей. Стадион замер. Так продолжалось пять секунд, а потом грянули остальные инструменты. Да так грянули, что Артема едва не сдуло со сцены.

— Эй, вы ещё здесь? — прокричал Артем.

— ДА-А-А-А!!! — криком стадиона Артема отбросило обратно.

Эх, всё-таки нелегкая судьба у рокеров, да будет хрипл их голос и тверды рифы гитар.

Артем ещё два раза сделал пальцами «козу», а потом запел низким, пробирающим до глубины души голосом:

Последние слова стадион пропел вместе с Артемом так громко, что на сцену шлепнулась оглушенная ворона. Она ошалело покрутила клювом, возмущенно каркнула и полетела прочь. Мало кто успел заметить, что на её спине сидел черный крыс в косухе и ошейнике с металлическими шипами.

Пока Масуд улетал на спине наглой вороны, я решила подыграть своему господину и сделать ему приятное. Всё-таки он заслужил немного сказки.

Артем ибн Петр стоял, задрав руки и показывая «козу», а тем временем к нему подкралось белое облачко. Ударив вокалиста под колени, облачко опрокинуло моего господина на себя и взмыло в воздух.

— Едрит твою налево! — от неожиданности вырвалось изо всех колонок стадиона.

— Едрит твою направо!!! — хором откликнулись фанаты.

Облачко полетело над стадионом, а следом за ним устремились ещё пять похожих облаков. Артем ибн Петр барахтался в студенистом теле похитителя, а белая масса летала над стадионом, едва не сшибая девчонок, сидящих на плечах своих парней.

Одна крашенная в цвета радуги особа запулила в моего господина трусиками и попала четко на носок ботинка. Когда Артем болтал ногами, то создавалось ощущение, что он сдается.

Я подлетела и тут же отвесила нахалке щелбан. Пусть кидает трусиками в своего господина! Так как я была невидимкой, то девчонка ойкнула, зажала лоб и начала осматриваться по сторонам в поисках хулигана. Решив, что это был панковатого вида парень рядом с ней, она со всей дури лягнула его по лодыжке. Парень вряд ли был хорошо воспитан, так как ответил ей. В общем, когда я улетала прочь, на этом месте завязалась знатная драчка.

— Артем ибн Петр, расслабься и получай удовольствие, — прошептала я на ушко господина, пока тот пытался прокричать «Помогите!», но сахарная вата облака не давала этого сделать.

— Гуля, ты что ли хулиганишь? — пробубнил Артем, когда смог отплеваться от облака.

Он как раз пролетал над одним высоким дядькой, а тот подпрыгнул и схватил моего господина за руку. Этот фанат едва не выдернул Артема ибн Петра из облачного плена. Они поднялись на целых два метра над стадионом. И ведь вцепился так отчаянно, словно хотел выдернуть руку. Пришлось принимать экстренные меры!

Я моментально расстегнула штаны этому прохвосту, и они соскользнули к пяткам, оголив небольшое мужское достоинство и буйную поросль вокруг. На стадионе раздался бурный смех, а хулиган попытался закрыться, но забыл, что держится за Артема.

Мой господин оказался на свободе, а хулиган рухнул в фанатскую толпу, где его сначала покачали на руках, а потом кинули в объятия толстой женщины, похожей на вышибалу в женской бане. Уж эта крошка не стала отпускать руку своей жертвы, а уселась сверху и их накрыла толпа интересующихся зевак.

Раздался сип мужчины, но я лишь усмехнулась — будет ему наука.

— Да, мой господин. Давайте устроим для ваших фанатов шоу! Дайте и мне повеселиться! — прокричала я на ухо Артему, стараясь перекричать гвалт на стадионе.

— А я не упаду? — крикнул Артем.

— Нет, я за вами наблюдаю!

Белый облачка попали в разноцветные лучи прожекторов и окрасились в эти же цвета. Они стали красными, желтыми, зелеными, голубыми, фиолетовыми. Облачко Артема взмыло далеко вверх, а после брызнуло в стороны красными клочками. Мой господин с истошным воплем полетел вниз.

Конечно же я не дала ему упасть, а подхватила на лету другим облачком. Господин снова стал пленником облачка, на сей раз зеленого. Потом ещё один взлет и падение. Ещё. Фанаты ревели, принимая это за часть шоу. Конечно, они пришли на концерт, а тут ещё и цирк показывается.

— Гуля, опусти меня вниз! — вскричал истошно Артем.

— Да когда же вы ещё полетаете? Наслаждайтесь!

Я выпустила огромных бабочек из колонок. Вот если вы сложите две ладошки на манер птички, то примерно поймете размах их крыльев. Сложили? А теперь? Вот такие бабочки и разлетелись по всему стадиону.

Фанаты пытались поймать летающих красавиц, но когда те вспыхнули ярким пламенем, то тут же отказались. Лишь один, очень настырный паренек в кожаной куртке пытался прикурить от летающих огоньков. Пришлось подпалить ему хаер. Больше попыток не было.

Горящие бабочки закружились в хороводе возле совладавшего с собой Артема. Мой господин встал в полный рост на зыбкой тверди облачка и прокричал:

— Вы здесь? Я вас не слышу!!!

— Да!!! Великий и Ужасный!!! Мы здесь!!!

— Кого вы любите?

— Тебя!!!

— Как вы меня любите?!!

— ВА-А-АЩЕ-Е-Е!!!

— Да будет рок!!! — проорал Артем.

Музыканты приняли его вой за сигнал к началу действия и соло-гитарист ударил по струнам. Бабочки завертелись в огненном кольце и образовали вокруг Артема кольцо хула-хупа. Кольцо горело и то опускалось до лодыжек Артема, то поднималось до пояса.

Фиолетовое облачко полетело над стадионом, описывая круг почета. Из стоек стадиона, которые держали кресла, следом за его движением начали вылетать разноцветные искры фейерверка. Артем с поднятой рукой вернулся на сцену и легко спрыгнул на деревянный настил. Весь стадион полыхал ослепляющими искрами, не жалящими зрителей, а пропадающими, не долетая до фанатов.

Бабочки распались на отдельных насекомых и взмыли вверх, взорвавшись пучками огней. Артем стоял, сделав правой рукой «козу», и наслаждался безумством ревущих фанатов.

Музыка качала волны поднятых рук. Вступил барабанщик. Негромкий бой заставил искры плясать в его ритме. Я была дирижером волшебства. И пусть я была невидимкой, но я размахивала руками и вводила людей в состояние, близкое к эйфории. Огни горели, музыка гремела, прожекторы метались раструбами света, лазеры расплескивали трассеры лучей. Творился регулируемый хаос, но собравшимся это нравилось.

Обиженным шмелем загудела бас-гитара. Следом музыкальным горохом рассыпались звуки синтезатора.

— Гуля, а ты можешь поднести ко мне Катю? — одними губами прошептал Артем ибн Петр.

— Как поднести?

— А вот также, на облачке. Поставь её рядом со мной, но медленно, чтобы я успел спеть песню…

— Хорошо.

Я взглядом-рентгеном выцепила Катерину в толпе фанатов. Дальше было дело техники — она взвизгнула, когда появившееся облачко подняло её в воздух. Я хотела для смеха принести её вверх ногами, но потом передумала — пусть господин почувствует себя счастливым.

Облачко обволокло ноги Катерины и медленно двинулось к сцене.

Артем смотрел, как Катерина подплывает к нему, поправил микрофон и запел:

С последним куплетом песни облачко подлетело к сцене, поднесло Катерину к Артему и растаяло. Катерина оказалась в объятиях Артема.

— Друзья мои!!! — проревел Артем. — Это моя девушка и сейчас я хочу сделать ей предложение! Прямо тут, при вас!!! Поможете мне уговорить её?

— ДА-А-А!!!

Казалось, что от дружного вопля рухнут балконы и лестницы. От неожиданности даже лопнула струна у соло-гитариста. Артем покосился на него, но потом махнул рукой и встал на одно колено перед Катериной:

— Катя, милая, родная… Я так долго был один, что руки едва не стер… То есть не стер о груди других женщин. Но мне больше не нужны другие женщины. Мне нужна только ты. Скажи, ты согласна стать моей спутницей на века?

Зал дружно начал скандировать:

— СКА-ЖИ ДА!!! СКА-ЖИ ДА!!!

Катерина беспомощно оглянулась на зал, посмотрела на Артема. Тот стоял на одном колене и ждал ответа.

Весь зал замер в ожидании ответа Катерины. Замерли барабанщик, гитаристы, сам Артем ибн Петр. Замерли фейерверки… Непонятно, как у них это получилось, но они замерли.

Всё погрузилось в тишину в ожидании одного ответа. Катя несмело посмотрела на Артема и ответила:

— Нет…

В ожидании ответа Катерины толпа замерла и, когда её губы шевельнулись, то люди радостно взвыли! Ещё бы — публика так привыкла к хэппиэндам, что даже не поняла смысл сказанного. Для публики прозвучало «ДА!»

Не только публика привыкла к счастливым финалам — барабанщик тоже со всей дури лупанул по натянутой коже, радуясь за вокалиста. Гитары взвыли пронзительными аккордами, уже репетируя свадебный марш.

И надо было видеть обескураженное лицо моего господина. Его словно шарахнули по лицу пыльным мешком, а потом отвесили хорошую подзатрещину.

Надо было видеть радостную морду Масуда, который катался по плоскости динамика и звонко хихикал. Вот как этому гаденышу удалось опять всё испортить? Ну вот как?

— Исчезающие и снова появляющиеся чернила, крошка! — крыс словно услышал мои мысли. — Катька замужем и у неё двое детей!

Сквозь толпу фанатов ледоколом пробирался огромный мужчина. Мой бывший муж таких брал в охрану дворца без слов.

— Катька! — трубным голосом ревела лысая гора мускулов. — Катька, а ну слазь и пойдем домой!

Попадающиеся по пути люди отлетали прочь, как кегли от мяча на дорожке боулинга. Мужчина явно был настроен на членовредительство — это было видно по его красным глазам, по его раздувающимся ноздрям, по его вспотевшим ушам.

И это членовредительство он хотел совершить не над кем-нибудь, а над моим господином. Конечно же я не могла этого допустить! Я невидимой молнией метнулась к нему и подставила подножку…

Ой, моя больная мозоль!!!

Это отродье горных ифритов и летающих слонов наступил мне на пятку и даже не поморщился!

Я ткнула его кулачком в спину и только отбила кулак. Он даже не поморщился. Ну что за день-то такой?

Ах вот ты как! Тогда на тебе! Я плюнула великану на спину, но результат получился такой же, как и от удара кулачком.

Надо было видеть ржущего Масуда, которого едва не разрывало от смеха. Крыс катался по колонке, а рядом с ним сидела довольная ворона и ехидно каркала. Вот же парочка. Спелись… Ну Масуд, ну погоди!

До сцены оставалось не менее двадцати метров, когда мой господин стал белее лунного лика. И в воздухе явно запахло не фиалками.

— А вот и мой муж, — смущенно сказала Катерина.

— Ма-ма, — пискнул Артем, глядя на приближающегося великана.

— Ну да, я ещё и мама двоих детишек. Они сейчас дома с бабушкой, смотрят нас по телевизору, — пожала плечами Катерина.

— Да нет, я не в том смысле, а впрочем… — Артем начал затравленно озираться по сторонам.

Он явно старался найти какой-нибудь меч, чтобы сразиться с этим великаном, одолеть его и потом снова попросить руки Кати…

Да кого я обманываю? Мой господин собрался слинять и как можно быстрее. Увы, все выходы были перекрыты коллегами-рокерами. Они явно настроились посмотреть на расправу над коллегой.

Муж Катерины одним прыжком вскочил на сцену и оказался возле стоящей парочки. Артем безуспешно попытался мужественно рухнуть в обморок, но великан схватил его за горло и поднял над сценой.

Толпа фанатов радостно взвыла!

Я не поверила своим ушам — только что эти люди тащились от музыки и голоса моего господина, а теперь… Ну да, заведенная толпа всегда жаждет крови. И ещё она любит, когда кумиров, успешных людей и просто выскочек, втаптывают в грязь. Это бодрит, делает жизнь интереснее и ярче.

Нет! Мой господин не достоин такой участи! Он и так слишком много дрочил… Ой, я не то хотела сказать — он и так слишком много страдал.

Я выдернула волосок и уже собралась произнести заклинание, которое сделает великана слабее ребенка, но в этот момент на меня просыпался белый порошок. Я не смогла вымолвить ни звука!

— Ха-ха-ха! Масуд снова всех поимел! Порошок из какашек единорога всегда работает безотказно! — послышался голос сверху.

Подняв глаза к небу, я увидела пролетающего на вороне черного крыса. В его руках была маленькая склянка из моей химической лаборатории.

Вот же подлец!

Самый подлый из подлецов. Таких подлецов не найти, если проехаться с Востока на Запад. И даже с Севера на Юг. Да во всем мире таких подлецов не сыскать. Надо же — использовать против меня моё же оружие!

Порошок из редкого навоза единорогов обладал одним мерзким эффектом — он обездвиживал любого мага, каким бы мощным тот ни был. Возможно, именно поэтому всех единорогов и истребили. Ну да, какому же магу захочется стать беспомощной статуей?

А в это время на сцене разворачивался очередной виток трагедии. Муж Катерины поднял Артема чуть повыше, отобрал у него микрофон и проревел в черный кругляшок:

— Я передаю привет моим детям, Славе и Гене, а также маме Любе, папе Диме, кошке Мурке, собаке Шарику и тёще… Ребята, я тут Катю на концерте защищаю!

— Пусти меня, — пропищал Артем ибн Петр.

Пропищал он тонко-тонко, как будто глубоко вдохнул целый шарик с гелием. Великан даже не взглянул на него. Катя тихонько прикоснулась к руке мужа.

— Женечка, пусти его, а то задушишь и снова сядешь в тюрьму…

Услышав такие слова, Артем сильнее задергался, пытаясь выбраться из железной лапищи. Судя по всему, ему тоже не хотелось, чтобы «Женечка» снова сел в тюрьму. Все его попытки ограничились легким пуком, который разнесся над стадионом из-за хорошей чувствительности микрофона.

— Да он обосрался? — поморщился великан. — И этот засранец захотел сделать предложение моей жене? Что с ним сделать, люди?

Я снова попыталась что-либо предпринять, но проклятый порошок не давал мне шанса даже на моргание. Так и стояла, невидимая всеми, но толкаемая каждым. Давно я не чувствовала себя такой беспомощной… С тех самых пор, как бывший муж заточил меня в лампу.

А где же охрана? Почему никто не выскакивает на сцену, не лупашит по спине этого громилу и не отбирает у него звезду хард-рока?

Ага, ясненько — ворона с Масудом не зря шлепнулась на сцену! Этот… этот… ладно, пока что назову его крысом, а красочный эпитет я подберу как-нибудь потом, когда буду в другом месте и в другом состоянии. Этот крыс посыпал порошком и всю охрану сцены! Они стояли, словно увидели красоту Медузы Горгоны. Одного даже нечаянно уронили и, судя по отпечатку на лбу, на него так же нечаянно наступили.

— Убей! Убей! Сними штаны! Убей, поцелуй, а потом сними штаны! — донеслось со стороны фанатов. — Или брось его нам, а мы сами…

Вот она — фанатская любовь. Только что были готовы носить на руках, а теперь готовились увидеть, как их кумира разорвут на тысячу маленьких Артемок.

— Хренакс! — тоненько пискнул Артем ибн Петр.

Ага, я вот должна была его вернуть в квартиру… Должна была, но не могу. Застыла я. Прости, Артем ибн Петр…

В это время со стороны правых кулис показался человечек невысокого роста. Он был в богатом персидском халате, чалма блистала от самоцветов и изумрудов. И это…

И это был мой бывший муж Шахрияр. Как он здесь оказался? Откуда он тут появился?

От удивления у меня даже прошло оцепенение. Губы шевельнулись. Я тут же спросила парящего рядом Масуда:

— Что это? Откуда взялся Шахрияр?

— Да хрен его знает. Я же… — крыс запнулся.

— Масуд!!!

— Гуля, я не виноват! Я всего лишь написал, что у Кати мужем будет Амран, а что вместе с ним подтянется Шахрияр… Я этого не писал!!!

Глаза бывшего мужа нашли меня в толпе и уставились прожигающим взглядом. Он улыбнулся и даже подмигнул мне. Вроде бы всё было дружелюбно, но у меня почему-то мурашки по коже пробежали…

Крыс вытащил из старины глубокой Амрана, охранника персидского царя, а вместе с ним наружу вылез и сам Шахрияр. Ай-яй-яй, вот досада, так досада…

— Амран, тащи этого тщедушного похотливого мальчишку в самую высокую башню. А ты, моя ненаглядная Гюльзара… — при этих словах палец Шахрияра показал в мою сторону. — Ты будь готова отдать мне свою лампу!

После этих слов мой бывший муж хлопнул в ладоши и исчез со сцены. Следом испарился и Амран с Артемом ибн Петром. Только одинокая Катерина осталась стоять на сцене.

— Ё-моё, что же я натворил-то, — простонал рядом Масуд…

Фанаты бесновались так, как будто увидели последний день Помпеи, причем вживую. Они радовались новым чудесам.

А я… А у меня потихоньку начали шевелиться руки-ноги. Я тут же перенесла нас с Масудом в квартиру Артема.

Ой-ёй-ёй, как же всё плохо-то… Что же делать? И ведь магии у меня осталось всего ничего.

— Чего будем делать, Масуд? — спросила я у маленького негодяя, из-за которого всё так получилось.

— Да хрен его знает… — пожал тот плечами в ответ. — Походу, надо будет отдавать лампу Шахрияру…

— Отдавать? И всё?

— А чо ещё? Он же сильнее… И с ним Амран…

— Тогда и нам надо сделать сильного помощника. Помнишь, как мы лепили голема, когда было нужно защититься от Снежной королевы?

— Да помню, но тогда была картинка, была глина, а сейчас…

Раздался звонок в дверь. Я выглянула в глазок и обомлела — на пороге вырисовывалась мощная фигура полуобнаженного человека. На бугристом от мускулов плече покачивалось прилипшее бревно, в руках блестел пулемет Гатлинга. Шесть дырочек смотрели на дверь квартиры. Человек неспешно перекатывался с пальцев на носок. Из одежды присутствовали мохнатые шорты и носки с дырками на больших пальцах.

Похоже, что Шахрияр так и не научился перемещать людей в пространстве…

— Ну что же, Масуд, будем делать голема? — взвизгнула я.

— Да полюбасу будем! — глаза Масуда напряженно всматривались в равнодушное лицо призванного злодея.

Я выдернула волосок, произнесла заклинание и в небольшой комнатушке появилась моя лаборатория, которая до этого времени скрывалась в лампе. Лаборатория небольшая, всего пара столов, колбы с магической жидкостью и големами, распознаватель и другие волшебные приспособления.

Могучая фигура замерла в нескольких метрах от входа. Губы человека зашевелились.

— Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа! Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа!

На одной волне, без намека на эмоции. Психологическая атака принесла свои плоды, когда я зажала уши и кинулась опрометью прочь. Масуд кинулся за мной. По пути он ударился о стол, и на кипельно-белую поверхность из мензурки выплеснулась прозрачная капля какой-то жидкости.

— Он не уйдет, Гуля! — верещал Масуд.

— Можем снова попытаться использовать нашу последнюю разработку, преобразователь фантазий, — почесала я переносицу.

Масуд с испугом уставился на меня, потом снова выглянул на площадку, на котором виднелось лицо Амрана. Стальные глаза смотрели на Масуда так, что не оставалось даже малой надежды на благополучный исход нападения. Средств защиты не осталось, хрупкая дверь вряд ли надолго задержит этого амбала.

Прошлый раз у нас был голем, и он действительно помог защититься от Снежной Королевы. Но у нас тогда была картинка, а что мы можем противопоставить сейчас?

Масуд притащил из соседней комнаты журнал с комиксами и разложил его под распознавателем. На картинке скалилась нарисованная рожа зеленокожего монстра. Гипертрофированные мышцы составляли сущность данного индивидуума, и потому Масуд решил, что это чудовище победит нашего врага. Да и мышцы на картинке казались больше, чем у Амрана.

— Гуля, а чем мы рискуем? За наши жизни и так никто не даст ломаного гроша. Если не попытаемся, то обломаемся по полной. Не ссы, Гуля, мы прожили хорошую жизнь, — одобряюще улыбнулся Масуд.

Улыбнуться-то он улыбнулся, но поджилки затряслись, когда в зеленую нарисованную рожу ударил яркий луч распознавателя. В больших сосудах у стены скорчились в позах эмбриона три фигуры из биомассы. Они похожи на магазинные манекены: бесполые, без лиц. Три фигуры — три шанса на избавление от сотворенного оружия, которое повернулось против нас же…

Из раструба над одной фигурой полился зеленый свет. Он окрасил жидкость в салатовый цвет. Фигура дернулась и начала понемногу распрямляться. На руках вздулись пики бицепсов, мышцы ног грозили прорвать кожу, крупные вены по всему телу обрисовались змейками. На лице формировались черты лица, словно вырубленные топором из чурбака. Картинка исчезала со страницы комиксов, а монстр проявлялся в колбе.

— Теперь нужно вдохнуть в него немного национального характера. Что у нас осталось? — поинтересовалась я, не отходя от приборной панели. Мои руки шустро сновали по тумблерам, добавляли мышечную массу, убавляли процент жира, уплотняли кожу.

Да, джиннии порой приходилось делать и ученую работу. Не всё же волшебством справляться… Тем более, что волшебства кот наплакал.

Без национальной черты не удавалось одушевить создаваемых клонов в преобразователе. Плохо только то, что не до конца оставалось исследованным влияние сущностей различных народов. Порой образцы вели себя непредсказуемо, и их приходилось уничтожать.

— Осталась грузинский лаваш, еврейская маца и русский каравай. Чо добавлять? — Масуд выставил три упаковки на стол.

— Наиболее неизученные образцы, — простонала я. — Давай грузинский, что ли? Говорят, что это самый воинственный народ на планете.

Масуд кивнул и покрошил немного в колбу, откуда за ним следили злющие глаза монстра. Крошки поплавали по поверхности и вскоре пропали в зеленом свете, льющемся из раструба. Чрезмерно накачанный человек мощно вздохнул и расправил плечи. От этого движения стенки колбы лопнули, и питательная жидкость рванула струйками наружу.

— Какой же он большой, — хмыкнула я. — Он точно справится с Амраном?

За дверью всё также виднелось непроницаемое лицо застывшего человека. Бревно на плече покачивалось в такт окончаниям фраз, словно ставило восклицательные знаки.

Человек-монстр ещё раз расправил плечи, стекло осыпалось бриллиантовыми осколками. Он сделал шаг наружу. Под босой ногой хлюпнула питательная жидкость, хрустнули стекляшки. Монстр не обратил на это никакого внимания, лишь почесал пятую точку, скрытую под фиолетовыми рваными шортами.

— Приветствую тебя, творение науки! — пафосно воскликнула я.

Ну а что? В редкие мгновения страха у меня проявляется пафос.

Пышущие злобой глазки уставились на меня. Я на всякий случай отступила назад, а Масуд и вовсе юркнул под кровать.

— Вах! Вах! Вах! Ти кито? — громыхнуло под сводами лаборатории. Ручищи способные скрутить рельсы бантиком сжимались и разжимались, в такт дыханию.

— Я твой творец, можешь называть меня мама, — пролепетала я.

— Какой ты тварэц, эсли ты мой мама? — грохнуло так, что на столе вновь подскочила мензурка и из неё выплеснулась вторая капля. — Кито тэбя абазвал тэварью?

Масуд пытался слиться со стенкой. Комната вдруг стала тесноватой, когда из преобразователя фантазий вышел человеообразный монстр.

— Вон тот человек! — подхватила я идею и показала на дверь, где Амран всё также шевелил губами.

— Вах, какой нэхороший чилавэк! Пойду зарэжу! — грохотнул зеленокожий монстр и двинулся в сторону выхода. — Будэт знать, как абижать папу Нахалка.

— Кого? — пискнул Масуд.

— Нахалка, — повторил огромный человек и посмотрел на Масуда. — Патом вэрнусь и тэбя зарэжу.

— Меня-то за что? — Масуд запрыгнул на штору и в мгновение ока оказался на самом верху.

— Штобы нэ лэз в разгавор джыгытов! — веско уронил Нахалк и шагнул в открытую дверь.

Тяжело ступая, он вышел наружу и остановился возле застывшего Амрана. Что-то спросил, тот ему что-то ответил. Масуд опомнился и опрометью бросился к двери, я кинулась следом.

— Ти кито такой? Э? Давай да свыданья! — проревел зеленокожий монстр.

— Я Амран, верноподданный его всемогущего высочества Шахрияра! — четко отрапортовал пришелец.

— Э! Длинный имя, я нэ запомню! Давай тэбя назаву Тоша? — Нахалк продолжил после кивка. — Чиго тэбэ надо, Тоша?

— Брат, я пришел за лампой, чтобы… — Амрану не удалось договорить.

— Э! Мама тожэ тибя саздал? Да ми с табой братья? — улыбнулся Нахалк. — Слюший, брат, давай пайдем барана искать? Бишбармак зделаэм, пасыдим — пагаварим, делюги асбудим. Иначэ зарэжу.

Я застонала. Я явно не ожидала от собственного творения такой всеобъемлющей глупости.

— Гамарджоба, генацвали! Я видэл стадо баранов та-а-ам, — Амран махнул рукой в сторону Москва-сити, — но там злые чилавеки, они могут памэшать нашей бэседе.

— Всэх убью, адын астанусь! — взревел Нахалк и приготовился к прыжку. — Брат, падхады туда, я такой люля сдэлаю — пальчыки на нагах аближешь!

Земля потрескалась в том месте, куда выскочил зеленокожий монстр. Амран лишь покачнулся, когда Нахалк пролетел мимо него огромной зелено-фиолетовой ракетой. Бревно плюхнулось на землю. Амран не стал его поднимать. Вскоре зеленокожий скрылся из видимости, а со стороны высоких башен повалил черный дым.

— М-м-м, — промычала я.

В очередной раз мое творение обернулось против людей.

— Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа! Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа!

Масуд осторожно слез и подошел к распознавателю. На месте Халка белело пустое место. Крыс перелистнул страницу. С новой картинки на него грозно смотрел человек в черной маске, за спиной человека развевался плащ в виде крыльев летучей мыши. «Тоже из мышей!» — вспомнил Масуд. — «Вот он-то нам и нужен!»

Он потрепал меня по плечу и кивнул на картинку.

— Гуля, я нашел того, кто нам нужен. Этого не удастся так просто обвести вокруг пальца. К тому же давай использовать еврейскую мацу, для усиления эффекта! Этих хрен облапошишь…

— Хорошо, Масуд! Надеюсь, что этот герой нам поможет. Смотри, Масуд! Он приготовился стрелять! — я указала на дверь, за которой Амран поднял пулемет и шесть стволов закрутились вокруг своей оси. Выстрелов не было.

— Он пока только пугает! — решительно сказал побледневший Масуд.

Дрожащими лапами он поместил картинку под распознаватель и нажал на кнопку. Яркий луч снова вбирал в себя изображение. Свет над второй колбой почернел. Потемнела и жидкость в колбе.

Масуд покрошил лепешку. Я добавляла функции ума и сообразительности, щелкала по кнопкам и переключателям, как сумасшедший пианист по клавишам. Фигура в колбе трансформировалась, на теле появлялась одежда, на лице вырисовывалась угловатая маска.

Пулемет в руках Амрана закончил вращение, и губы нападающего вновь зашевелились. За его спиной уже вовсю полыхал город. Подпрыгивая, прокатилось перекати-поле.

В этот момент из глубины колбы раздался удар. Стекло оказалось слишком прочным для нового персонажа. Мужчина во всём черном недоуменно посмотрел на кулак. Попробовал ударить ещё раз. Опять безуспешно. Тогда в прорезях маски обозначилась вселенская скорбь об извечно обманутом народе.

Человек в черном костюме поднял вверх руку. Из скрытого устройства вылетела веревка с прихотливо изогнутым крючком на конце. Крючок в виде летучей мыши вонзился в потолок, и мужчина одним длинным прыжком вырвался из колбы.

У Масуда от неожиданности выпал из лап журнал комиксов и упал на соседний стол. Две капли скрылись под красочной обложкой.

Две капли… Всего две капли, но как они нам помогли…

Черная маска выпячивалась далеко вперед из-за длинного крючковатого носа. С остроконечных ушек свешивались две завитые спиралью пряди волос. Человек в плаще повернулся к нам, оглядел себя и скептически вздохнул.

— Азохен вей! Таки что я вам сделал такого неприятного, что ви решили создать меня в таком некошерном костьюмчике? Спросили бы меня, и я с радостью сказал бы вам за портного дядю Фиму? Шо, ви не знаете дядю Фиму? Таки зачем вы коптите эти небеса? Дядю Фиму знают все, за него скажут много хорошего и Молдаванка, и Пересыпь. Когда его первый раз арестовывали, то слезы комиссара были размером с куриное яйцо от пеструшки тети Розы. Ви не знаете тётю Розу? Ой вей, мама, роди меня обратно! Тетю Розу…

— Молодой человек, мы создали вас для защиты… — вклинилась я в дикий монолог, но не тут-то было.

— Таки да! Я сейчас доскажу за тетю Розу, и мы обсудим условия нашего контракта. Таки вот, за эту почтенную женщину с походкой гагары много знали на Привозе…

— Чувак, да завали ты хлебало! — не выдержал Масуд.

— Вей зе мир! Абрам Исаакович Бэрдмэн всегда умел молчать! Ви даже не можете представить себе — как я умею молчать! Один раз я молчал так долго, что моя мама Сара успела подумать, что её любимый сын взял и таки тихо умер. А ведь я так и не выучился играть на скрипке. Представьте, что творилось на мозгах у бедной женщины, когда в Марианскую впадину рухнула последняя надежда услышать вальс Мендельсона в исполнении ненаглядного Абраши. А вы говорите, что я не умею молчать…

Я ощупала свою взлохмаченную голову, она ощутимо начинала болеть. Похоже, что поток словоизлияния можно остановить одним способом, и я вытащила кошелек Артема ибн Петра. Монолог захлебнулся на слоге, полные скорби глаза уставились на корешки купюр.

— Вам нужно избавиться вон от того человека, и я отдам вам половину содержимого, — со вздохом сказала я, указывая на дверь, за которой Амран продолжал шевелить губами.

— О вей, какой большой шлемазл! — ужаснулся человек в плаще. — Половина содержимого может послужить только авансом за этого поца. Но ми с вами деловые люди и уверен, что сможем договориться. Ведь у бедного Абрама ещё семеро детей и жена…

— Чо ты гонишь? У тебя нет ни детей, ни жены! У тебя нет мамы! Тебя создали только что! — не выдержал Масуд.

— Таки ви думаете, что мои дети, когда они появятся в этом коварном мире, скажут папе огромное спасибо, что он даже не поторговался за этот гешефт? Они будут плакать и стенать, стенать и плакать, а у жены ослепнет левый глаз, когда она узнает о таком горе. Опять обманываете бедных евреев! — взвыл Абрам Исаакович Бэрдмэн.

— Хорошо, я согласен. Только избавьте нас от этого… ммм… поца, — устало ответила я и потерла виски.

Человек в плаще ещё немного посокрушался, что так мало запросил за такую большую работу, но мы пригрозили, что у нас есть последняя колба и мы не преминем ею воспользоваться. Громко завывая о несовершенстве этого мира и об извечном обмане бедных евреев, Абрам Исаакович Бэрдмэн вышел к Амрану.

— Ты мне не нужен! Мне нужна лампа Гули, — донеслось из-за двери, когда мы прильнули к деревянной перегородке.

— Может, отдадим? — поинтересовался Масуд.

Я погрозила ему кулаком, а тем временем снаружи разыгрывалась очередная драма. Абрам Исаакович словно принюхивался к Амрану — так дергался его выступающий нос.

— Ой-вэй, я имею интерес спросить — таки шо ви устраиваете тут гембель, как обманутая девочка из дома тети Софы? Нужна вам лампа? Таки есть шанс на неё заработать. Вдали горит городок, сходите туда и потушите пару пожаров, вам заплатят хороший барыш за помощь. Таки справите отличную люстру у дяди Фимы и не сдалась вам коцаная жестянка Гюльзары, — заговорил Брэдмен.

Амран оглядел черный плащ нового врага, латексную одежду, высокие уши и кудрявые пейсы. Модель разговора подобралась и к этому человеку. Всё-таки Шахрияр не держал в охране глупцов.

— Ви мне делаете мозг немножечко беременным. Не надо оваций и ненужного пыхтения: портное ателье дядя Фимы догорает и от него вот-вот займется ювелирный магазин Иосифа Губельмана. Уважаемый Изя вырвал почти все пейсы — ведь сегодня должны были снять кассу, и он собирался поместить её под очень хороший процент… — Амран не успел договорить.

— Таки мне некогда, молодой человек, — заторопился рыцарь без страха и упрека. — Ми с вами будем иметь дальнейший разговор, когда я бескорыстно, почти задаром, помогу своим родственникам.

Амран кивнул и посмотрел, как Брэдмен вытащил из отделения черного пояса небольшой квадратик. Этот квадратик упал на землю и трансформировался в мотоцикл величиной с революционный поезд.

— Ой вей! — прозвучало от скрытого в клубах дыма Абрама Исааковича, и он умчался в сторону горящего города.

— Ты не уменьшила ему жадность, — прозвучал голос Масуда.

Я прикусила губу и с ненавистью взглянула на Масуда. Тот благоразумно отбежал на безопасное расстояние и без слов швырнул комикс с последней картинкой под преобразователь. К сожалению… Нет, к счастью, он не посмотрел, что на картинке отпечатались две капли. Они-то как раз и изменили структуру рисунка…

Масуд покрошил в колбу русский каравай и вскоре крошки растворились в круговороте питательной жидкости. Фигура начала приобретать форму мускулистой… женщины.

Масуд протер глаза, но молочные железы явно выпирали вперед. Он кинулся к преобразователю и увидел, как на картинке расплылись две капли на уровне груди. Умная машина решила, что это женская особь…

Я почувствовала, что мои глаза вылезли из орбит и не хотели забираться обратно. В колбе формировалось женское тело в голубом костюме и красном плаще…

Васильковые глаза открылись и внимательно посмотрели на нас.

Пухлые губы изогнулись в улыбке, и женская фигура легко вылетела из колбы. Вылетела и зависла в десяти сантиметрах от пола. Мы с Масудом оглядели своё новое творение. Симпатичная, женственная, сексуальная и в тоже время мощная и сильная. Черная коса спускалась до пояса. О таких женщинах говорят, что сначала из-за угла показывается грудь, а через три минуты выходит и их обладательница.

— Пошто тревожите, бояре? — с сильным оканьем произнесла женщина. Алый плащ струился по спине, каким-то чудом вся одежда оказалась сухой и выглаженной.

— Э-э-э, — промямлил Масуд.

— Нам нужно избавиться вон от того небоярина, — я показала пальцем на дверь.

— Экий же красный молодец! — прицокнула женщина. — Дозволите ли, я его себе заберу?

Я оглядела женщину и активно покивала. Ух, прямо кровь с молоком.

— Вот и ладушки! — захлопала в ладоши женщина и вылетела наружу, разметав в стороны бронированные створки дверей.

— Ты мне не нужна! — начал было Амран, но женщина не дала ему договорить.

— Конечно же нужна, ну што ты говоришь такое? Тебе бы рубаху плисовую, штаны атласные, да сапоги из бычьей кожи — вот тогда краше на всем белом свете не сыскать! — проговорила женщина.

Амран попытался придумать — о чем вести беседы с женщинами, с «окающими» женщинами. Ничего не придумывалось. Тогда он избрал роль самца-доминанта.

— Женщина, ты должна уйти с моего пути! Не мешайся, тебе ещё детей рожать!

— Ой, какая же я женщина? Девушка на выданье, да и только. Суперманя меня зовут, но можешь называть просто Мария, — женщина в синем костюме показала сахарные зубки.

— Просто Мария? — переспросил Амран. — Ты мне не нужна, мне нужна лампа Гюльзары…

— Ну и хорошо, значит — сладим, — не слушала его женщина, потихоньку приближаясь к огромному Амрану. — Стерпится-слюбится. Знаешь, какие я пироги пеку? А от блинов за уши не оттянешь. Так что летим со мной, а то в коровнике крыша прохудилась, забор покривился, да и покос скоро.

— Мне нужна лампа… — попытался протестовать Амран.

— Да что ты заладил, лампа да лампа. Жена тебе нужна хорошая, ласковая да терпеливая… Я тебе нужна! Ну куда ты побежал? Стой, догоню — хуже будет! — Суперманя кинулась за тактически отступающим Амраном и вскоре догнала.

Пара взмыла в воздух, только мелькнул алый плащ, да на землю упал шестиствольный пулемет. Я выдохнула с облегчением. Масуд прикладывал лед к горящей коже головы.

— Вроде бы от Амрана избавились. А вот что будем делать с Шахрияром? — спросил Масуд.

— Да что-нибудь придумаем, — отмахнулась я.

Мда, напрасно я подумала, что смогу также легко справиться с бывшим мужем… Напрасно…

Весь день мы с Масудом строили планы по возвращению Артема ибн Петра домой. Масуд предлагал наколдовать танк, приехать к Шахрияру и «раздолбать его на хрен!» Этот вариант был отметен сразу же, как очень затратный для волшебства.

Стараясь устроить для Артема сказку, я потратила слишком много магии, теперь придется обойтись теми крохами, что остались. На какое-то большое волшебство я не способна, но вот на разовую акцию с фанфарами ещё могу выйти.

Зато общая проблема на время сплотила нас с Масудом. Да, сначала я немного погоняла его скалкой по квартире, но потом всё-таки остыла и простила. Отходчивая я. Отомщу и забуду. Хотя, порой забуду, что уже отомстила и могу отомстить второй раз.

Чтобы узнать, где искать Шахрияра с Артемом, мне не понадобилось много времени. Всё-таки как-никак у меня связь с новым владельцем лампы до той поры, пока не будут исполнены все семь желаний. Они находились в одном из шикарных особняков Рублевки.

Ну да, любовь моего мужа к хорошей жизни ничем не вытравить. Родившийся в колыбели царя вряд ли согласится жить в хрущевке.

— Знаешь, Гуля, а давай ему козью рожу сделаем? — спросил Масуд. — Не, ну а чо — вызовем полицию, накатаем жалобу в налоговую, привлечем ОМОН и ФСБ. Да этот засранец сразу поймет, что не с теми связался! Отхуярим его по полной. Покажем все прелести современного мира…

— Мысль хорошая… Надо будет её взять на вооружение. Эх, Масуд, вот если бы ты не вредничал, то ничего бы подобного не произошло.

Масуд почесал спину в том самом месте, куда пришелся один из моих наиболее удачливых ударов.

— Ну это… Мы уже вроде как всё порешали. Хорош старое ворошить. Надо Артемку вызволять. Что будем делать-то?

Я почесала затылок и вспомнила, как однажды в Японии вытаскивала на свет секреты дома Рюдзю. Вот тогда была веселуха… Думаю, что надо взять этот способ на вооружение. Я напомнила о том случае Масуду и тот повалился на спину, дрыгая лапками. Его заливистое хихикание заставило и мои губы разъехаться в улыбке.

— А чо? Может и сработать. Заодно проверим — не потеряли ли мы хват? Давай заебеним по-взрослому!

Я кивнула крысу, вызвала такси, и мы поехали к дому Шахрияра. Ну да — поехали. Вот ещё — тратить волшебство на самое обычное перемещение…

Вез нас водитель из армянского племени. Редко таких можно увидеть за баранкой такси, в основном они не покидают прилавков или денежных касс.

— Куда вэзти, сестренка? — поприветствовал нас таксист.

Я назвала адрес, а Масуд тихо сидел в сумочке, куда я предварительно засунула и лампу. Ну да, засунула. Если Шахрияр упрется, то придется лампу отдавать. Без лампы ещё как-то можно прожить, а вот господина никак. Только он один может зарядить меня волшебством…

— А ты чито, с карнавала сбэжала? — спросил таксист, показывая на мой шифон.

— Ага, из театра одного зрителя. Как раз сейчас к этому зрителю и едем. Слушай, друг, веди машину, а? Мне подумать надо…

— Фу, какой грубый девюшка, — пробурчал таксист.

Масуд сделался невидимкой и прошептал мне на ухо, что мог бы съездить шоферу по носу за грубость. Я помотала головой. Вот ещё. Испугается водитель и врежется в кого-нибудь… Придется искать нового извозчика…

Понятно, что этого добра в Москве навалом, но мне-то сейчас дорого время. Как никогда дорого. Вдруг сейчас Артемка томится в мрачном подвале Шахрияра, а мы будем время тянуть. А Артема ибн Петра начнут крыски и клопы кушать. Возможно, даже без соли и специй. Я не настолько жестокая, чтобы оставить животных без приправ.

Таксист бурчал себе что-то под нос о красивых девушках, продающих любовь за деньги, но не предлагающих Кариму бесплатно. Как я поняла — Каримом назвали водителя при рождении. Когда родители называли так мальчика, наверное они думали, что сын вырастет умным и вежливым человеком. Эх, а теперь этот человек сидит и задвигает Аллаху про несправедливость жизни.

И ведь он не знает, что я его понимаю. Думает, что я как и большинство россиян знаю только три языка — литературный, жаргон и мат.

— Многоуважаемый, перестаньте нести чушь. Лучше следите за дорогой, а то и я могу сказать пару слов о неуважении к женщинам, — произнесла я на его языке.

— Прасти, сестра, не знал, что ты тожэ панимаешь наш язык, — покраснел водитель.

— За незнание прощаю, а вот за слова… Повезешь меня за полцены, — отрезала я.

— Но…

— Никаких «но»! Ты меня оскорбил, а я и так на взводе. Мне давление поднимать нельзя, а ты тут… За полцены!

— Да, сестра… Прасти ещё раз.

Я фыркнула что-то невразумительное и отвернулась. Надо было сосредоточиться на предстоящем задании. Надо было.

Вскоре мы подъехали к заданному адресу. Я попросила остановиться чуть пораньше, чтобы иметь возможность обследовать территорию возможной диверсии. Таксист кивнул, пожелал мне удачи в бою и умчался по своим делам, сопровождаемый внимательными взглядами видеокамер. Камеры были повсюду — на заборах, на столбах, на деревьях.

Они уставились на странного таксиста, который приехал, чуточку постоял и уехал. Надо ли говорить, что они не видели меня. Ну да, я сразу же перешла в режим невидимости. Ниндзя бы мной гордились.

Я подошла к воротам огромного замка. Такие любят строить те, кто горделиво именует себя элитой и те, кто избрал понты смыслом жизни. Возле ворот стояли два охранника с автоматами. Я выпустила крыса из сумочки и направилась к воротам.

Расчет прост — я невидимкой проскальзываю мимо всех стражей, освобождаю Артема ибн Петра, и мы счастливо возвращаем всё на круги своя. Всё просто, как два пальца об асфальт.

Масуд маршировал рядом, уверенный в своей невидимости. Он шел с таким довольным видом, что мне даже захотелось дать ему хорошего пенделя. Ведь всё из-за него, из-за его приписок, а он радуется…

Я справилась со своим порывом, оставив заметку на будущее.

Мы домаршировали до ворот и уперлись в два дула, поднятые на уровень моей груди. Каким-то образом охранники увидели нас!

— Красотка, мы тебя уже заждались! — усмехнулся один из охранников, бритоголовый шкафообразный крепыш.

— Да, шеф чуть ли не каждые пять минут спрашивает о тебе. А ты в самом деле фокусница — ишь как вынырнула из воздуха. Потом научишь? — спросил второй мужчина, беловолосый качок.

Но как? Почему?

— Слышь, Гуля, походу этот полудурок наложил заклинание проявления, — сказал Масуд. — Мы хрен скроемся…

— О! И игрушка говорящая рядом. Всё как начальник говорил, — присвистнул первый охранник.

— Мальчики, у меня был очень трудный день. Давайте обойдемся без прелюдий, — устало выдохнула я. — Ведите к своему шефу и постарайтесь поменьше улыбаться, если вам дорого содержимое трусов.

Улыбки словно испарились с лиц охранников. Они сразу включили серьезные мины. Ворота распахнулись передо мной, и я прошла в распахнутые объятия опасности. Сзади шли охранники с хмурыми рожами и автоматами наперевес.

Не совсем то, что я ожидала, но… Главное, что мы попали внутрь. И у меня ещё был один козырь в рукаве.

Сам дом был огромен, нелеп и настолько отвечал дурному вкусу Шахрияра, что если бы я даже не знала, кто меня ждет внутри, то обязательно постаралась бы держаться подальше от такого чудовищного строения.

Надо ли говорить о том дворце, в котором я жила, пока мой бывший муж не заточил меня в лампу?

Тут же были стеклянные фасады, купола из коричневой черепицы, колонны и даже башенка муэдзина. Интересно — Шахрияру кто-нибудь поет по утрам молитвы, или он сам залезает на верхотуру и возносит хвалу Аллаху?

Мы шлепали по белому мрамору дорожки и подходили всё ближе к зловещему зданию. Охранники шли чуть поодаль, но я прямо-таки физически ощущала их заинтересованные взгляды на моей пятой точке. Ну что же — пусть посмотрят, тем более, что мне есть чем гордиться.

Эх, это вот Артем ибн Петр не понимал, а эти ребята, похоже, разбираются в женской красоте. Или же осатанели на службе настолько, что готовы пялиться на любую задницу…

— Гуля, чой-то мне тут не нравится, — шепнул Масуд.

— А мне нравится ещё меньше, — ответила я. — Но ничего не поделаешь, мы должны вызволить господина.

Ещё два охранника распахнули перед нами двери, попутно раздев меня глазами. Да-да, раздев, поимев и быстренько одев обратно. Экие шалунишки.

Я соблазнительно улыбнулась им в ответ и послала воздушный поцелуй. Глазки мужчин тут же осоловели, а рожи расплылись в умилительных улыбках.

— Эй, а мы тоже хотим, — раздался голос позади.

Ну, если хотите сами… Мне не сложно. Я повернулась и послала сопровождающим охранникам такой же поцелуй. Эффект был соответствующий, а бритоголовый даже произнес:

— Госпожа, мы готовы убить за тебя.

— Ого, сыворотнюк влюбленный? — со знанием дела произнес Масуд. — Молодец, Гуля!

— Фирма веников не вяжет, — подмигнула я ему. — Неужели я пойду на встречу к бывшему мужу без нужных порошков?

Ну да, конечно же я предусмотрела и такой случай, поэтому взяла с собой несколько щепоток сыворотнюка влюбленного. Редкое растение, соцветие похоже на сердечко и обитает только в горах Шанхая. Настолько редкое, что проще отыскать цветок папоротника, чем сыворотнюка влюбленного. Но если пустить высушенные и измельченные в пыль лепестки цветка в нос человека, то он влюбляется в тебя окончательно и бесповоротно. На полчаса. Но мне большего и не нужно.

Ещё двое служителей великого царя присоединились к нашей торжественной процессии, когда неосторожно оказались на моем пути. А что? Порошок ещё оставался, а лишними руки бывают только при засовывании нитки в иголку.

Мы так и шли по персидским коврам: впереди я с Масудом на перевес, позади охранники и двое слуг. Все мужчины смотрели на меня влюбленными глазами и готовы были отдать последнее по моему движению бровей. Я могла бы так поступить и с Артемом ибн Петром, но вот похмелье от влюбленного опьянения очень тяжелое. Жалко мне его.

Дверь в кабинет распахнулась после моего хорошего пенделя. А что? Должна же я показаться перед бывшим мужем во всей красе. Это только в рассказах мужчины видят своих бывших жен опустившимися и несчастными. В большинстве своём бабоньки берут верх над эмоциями и продолжают жить. И как приятно же бывает встретить бывшего и увидеть, как перекосилось его рожа, когда вместо зачуханной Золушки он видит Снежную королеву!

Вот и сейчас Шахрияр офигел.

В прямом смысле этого слова. Сидел на богато расшитых подушках и офигевал при виде меня. Перед ним гарцевали девчонки из балета «Тудыс», в руках дымилась трубка кальяна, а на голове ненавистная чалма, в которую я не раз плевала, когда он засыпал рядом.

А что? Думаете, что у женщин востока был выбор — хотят ли они замуж за жирного и некрасивого царя или за симпатичного сына визиря? Вот не знаю почему, но в фильмах султаны и цари изображаются какими-то секс-символами, а вовсе не расплывшимися Колобками в сияющих бриллиантах.

Понятно, что берут за основу картины художников, но этих рисовальщиков можно было понять — если нарисуешь натурально, то голова покатится с плеч. Вот и приходилось рисовать писаных красавцев лишь отдаленно напоминающих оригиналы…

— О! Вот и дорогая женушка приперлась, — приветствовал меня бывший муж.

— Где Артем ибн Петр?

Я не собиралась жевать с ним плов, поэтому сразу взяла барана за рога.

— В темнице, где и положено соблазнителю чужих жен. Правда, Масуд? — огненный взгляд царя остановился на моем спутнике и крыс…

Крыс стушевался и потупился. И это тот самый хулиган и матерщинник, который не раз заставлял краснеть предыдущих хозяев? Мда, видимо ещё сильна в нем рабская сущность.

— Не манипулируй моим рабом, Шахнияр! Ты сам первый соблазнил жену ифрита, когда она застала вас с братом на дереве! — выкрикнула я.

— Вообще-то я не раб, — поднял лапку Масуд.

— Заткнись! — скомандовал Шахнияр и перевел взгляд на меня. — Ты же знаешь, какие были обстоятельства. Иначе ты бы осталась вдовой… Понятно, что ты мечтала об этом, лобызаясь с рабом в гаремных покоях.

— Да я не раб, — прошипел Масуд.

— Заткнись! — рыкнула я и вздернула голову. — Как ты мог тогда упрекать меня в неверности, если сам уже был неверен? Ты сделал тоже самое, что и я, но пострадала только я одна! А ты, убийца невинных девушек, начал жить в своё удовольствие, трахая каждую ночь новую, а на утро казня их. Чем ты лучше меня, жирный ишак? Хорошо, что тебе попалась Шахерезада и прервала кровавую дорожку. Ты ещё хуже меня, а смеешь упрекать за связь с рабом.

— Да не раб я! — взвился Масуд.

— Заткнись! — рявкнули мы вместе с Шахрияром.

Царь вскочил и застыл напротив меня, раздувая ноздри и гневно топорща бороду. Танцовщицы испуганно брызнули в стороны. Говоря о брызгах, я имела в виду скорость их ухода, а вовсе не то, что могло прийти вам в голову.

Мы стояли друг напротив друга и буравили взглядами. Как в тот злополучный день, когда он застал меня в спальне с Масудом…

Если есть на свете сила, которая может не уступить силе Аллаха, то сейчас она пришлась бы мне очень кстати. Всегда выяснение обстоятельств тяжелое времяпрепровождение, а уж если их выяснять с тем, кто заточил тебя на десять тысяч лет в лампу… Да ещё в компании занудного раба…

Я честное слово хотела настучать этому презренному царю по бороде. А что? Изо всех его заслуг было то, что он казнил жен, да потом слушал сказки велеречивой Шахерезады. Подумаешь — большое дело. Дай мужикам волю, они только бы тем и занимались, что спали каждую ночь с новой женщиной, а по ночам пялились в телик. Очень большое дело.

— Чего ты глазками молнии пускаешь? — спросил меня Шахрияр. — Всё ещё любишь меня? Всё ещё жаждешь согреть мою постель своим упругим телом?

— Ты дурак? — спросила я в ответ. — Да у меня после тебя такие мужчины были, которым ты даже в подметки не годишься. Тебе повезло родиться царем, но на этом всё твое везение закончилось. Что ты сделал для народа? Ничего. Что ты сделал для страны? Ничего. Ты просто кусочек влаги, которой повезло вырваться из нужного нефритового жезла и влетевшего в нужные яшмовые врата. Тьфу! Вот ты такой же плевок на теле общества.

Эх, если бы меня в своё время нашли коммунисты, то я бы им за пару дней построила социализм в самом светлом его проявлении… Я бы устроила людям светлое будущее…

— Ладно, изменщица, мы можем вечно препираться, но давай вернемся к нашему барану — ты как будешь вызволять своего нового господина? Отдашь мне лампу и перейдешь в рабство к бывшему мужу?

— А вот туфлей по мордасам тебе давно не заряжали? — спросил Масуд, выступив вперед. — Мы не за тем приперлись, чтобы снова тебе служить.

— Раб, ты утомил меня своей простотой. Повиси пока в углу и подумай о том, что я могу приказать тебя подать на обед. Причем с подливой и черным рисом…

Масуд было попытался ответить, но я вовремя наступила ему на хвост и та-а-а-ак выразительно посмотрела, что крыс стушевался и поник.

— Я готова отдать тебе лампу, но сначала приведи Артема ибн Петра. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке, — ответила я Шахрияру, гордо вскинув голову.

Мой бывший муж так гаденько усмехнулся, как будто у него в запасе была припасена не одна пакость в рукаве. Он шлепнул в ладоши два раза и уставился на меня, раздевая глазами. Да и пусть пялится, он всё равно видел меня обнаженной, да и скрывать тело из ложной скромности не в моих правилах. Пусть видит, что потерял.

Да-да, пусть видит. Ведь после того, как Шахерезада подсадила его на наркотик своих сказок, она перестала следить за собой. Да, родила Шахрияру детей и вовсе превратилась в разжиревшую торговку с рынка. А он всё слушал и слушал…

Если рассудить правильно, то Шахерезаду можно сравнить с нынешними сетевыми авторами — она тоже рассказывала сказки, а благородный читатель требовал «проду». Вот только над сетевыми авторами не висит меч, да и читатели их не трахают, когда захотят…

Пока я углубилась в рассуждения, привели Артема ибн Петра. Увидев меня и Масуда, он радостно вспыхнул. Под его правым глазом сверкал фиолетовый фингал. Это только у варваров шрамы украшают мужчину, а мне вот Артема ибн Петра стало очень жалко.

Два амбала по обеим сторонам моего господина смотрели на меня холодными глазами бездушных чушек. Есть такие на заводах по выплавке металла. Ну да ничего, я «послала им воздушный поцелуй» и в моем полку прибавилось.

— Ну что? Ничего с твоим любимым господином не случилось. Жив и здоров… Пока. Пока я не махну рукой и ему не отрубят голову, — послышался голос Шахрияра. — Отдавай лампу, Гуля, и я отпущу его на все четыре стороны. Мне не нужен этот слабак и плакса.

— Подожди секунду, Шахрияр. Артем ибн Петр, ответь — ты плакал? — сдвинула я брови.

— Чуть-чуть, — пробурчал Артем. — Само вырвалось. Гуля, а как же «Хренакс»? Почему не работает?

— Это потому, что у меня тогда не было возможности… А сейчас почти не осталось магии, но…

Я в этом месте сделала театральную паузу. А что? Могу же я немного позлорадствовать перед тем, как увижу разочарование в глазах бывшего мужа…

— Чего «но», Гуля? — не выдержал Шахрияр.

Ага, вот и долгожданный выкрик: «Проду!» Шахрияр не изменился. Ну что же, не будем его томить.

— Мальчики, схватите этого бородатого ишака! — выкрикнула я и показала на царя.

Надо было видеть, как у моего бывшего мужа глаза полезли на лоб. Они ползли по коже, цепляясь ресничками и уползли бы вообще прочь, но уткнулись в чалму и вернулись обратно. За это время два амбала, которые привели Артема ибн Петра, схватили своего господина под белые ручки и приперли к стене. Да так хорошо приперли, что я явственно услышала хруст костей.

— Грязная верблюдица! Да как посмела ты обратить моих слуг против меня? Да я тебя смешаю с пеплом и посыплю им ослиный помет! А ну отпустите меня!!! Немедленно!!! — завопил Шахрияр.

— А ты, мой господин, подари мне немного волшебства. Не обращай внимания на орущую гиену, ей выбили зубы, — улыбнулась я и впилась губами в губы моего господина.

Пусть видит Шахрияр, как его бывшую жену ласкает худосочный парнишка. Царю явно не доставит это удовольствия, зато мне принесет капельку удовлетворения. Пусть ревнует… Пусть видит…

А тем временем тепло от ласк моего господина расползалось по телу и заставляло всё теснее прижиматься к Артему ибн Петру. Как бы он не был напуган происходящим, но его нефритовый жезл начал набухать — я почувствовала это бедром. Мой господин явно был не готов к такому, но мужское начало заставило напрячься его конец.

— Эй, Гулька! Хватит чмокаться! — раздался окрик Масуда. — Шахрияр сбежал!

Как всегда, Масуд не вовремя. Как всегда. Но теперь он не только не вмешался в процесс исполнения желания, но и в сам процесс зарядки волшебством. Это не смертельно, но чревато непредсказуемыми событиями.

Артем ибн Петр отпрянул от меня и удивленно уставился на окаменевших амбалов, которые подпирали стену алебастровыми руками. Да, у мужа тоже были волшебные силы. Нет, мне это неприятно. Да, я должна помочь Артему ибн Петру исправить ситуацию, пока бывший муж не сделал из Москвы новый Самарканд.

Хотя, судя по количеству народа с Ближнего и Дальнего Востоков — Москва и так стала Самаркандом.

Если не верите, то пройдитесь по большим рынкам — вас там будут тянуть к своим лоткам и палаткам явно не москвичи. А найти на таком рынке зеленые щи или кашу также нереально, как у белого медведя выпросить шаурму. Кстати, вот шаурму на этих рынках вы найдете в огромных количествах.

Ой, я отвлеклась, а тем временем надо было бить перса — спасать Россию.

— Артем ибн Петр, о изумруд моих помыслов, чего же ты ждешь? У меня есть немного волшебства, если ты пожелаешь всё вернуть назад, то я постараюсь это сделать. Так мы исправим всё-всё-всё и вернемся снова в то время, когда ты пожелал стать суперзвездой, — пощелкала я пальцами перед глазами остолбеневшего господина.

— Что?

— Да тебя чо — об дуб колотили два дня? Кричи волшебное слово и возвертай всё взад! — вылез вперед Масуд.

Он должен был получить от меня щелбан по маленькому лбу, но вовремя увернулся и показал тазом движение Майкла Джексона. Как будто стоял на лыжах и оттолкнулся палками. Вот же мелкий сын старой гадюки…

Ну да ничего — он ещё получит своё. Вот вернемся и обязательно получит!

— Мой господин, я жду, — напомнила я.

Господин тем временем почесал в затылке, шмыгнул носом и ещё раз почесался.

— У тебя чо — блохи завелись? — воскликнул Масуд. — Давай волшебное слово, чесоточный! Ох, сломать бы тебе ногу…

— Хренакс? — неуверенно произнес Артем ибн Петр.

Я кивнула. Наконец-то. Прощай бывший муж и очередное неудачное желание. Выдернув волосок и проговорив волшебные слова, я почувствовала, как по спине пробежался холодок. Словно какая-то черная тень пронеслась по роскошному залу.

Честное слово, со мной такое было впервые…

Нет, мы вернулись обратно в квартиру Артема ибн Петра, но что-то изменилось. Я пока не понимала, что именно, но что-то точно произошло.

— Фух, — рухнул на диван Артем ибн Петр. — Вот это было жестко. Я реально думал, что мне конец пришел.

— Да уж, господин моих помыслов, признаться, я тоже немного испугалась. На самом деле такое со мной впервые — чтобы бывший муж появился из глубины веков и потребовал лампу…

— А зачем ему лампа? — спросил Артем ибн Павел.

— Ну, как зачем? Как бы он не хорохорился, но на самом деле он обычный человек. Ему была дана власть над волшебным кольцом, и с помощью его Шахрияр справился со мной, заточив вместе с Масудом… А впрочем, я уже это рассказывала. Возможно, у него и сейчас остались какие-то приспособления для небольших чародейств — сам же видел, как застыли его бывшие прислужники. Но рано или поздно срок волшебных вещей сходит на нет, поэтому ему и нужна была моя лампа, чтобы заставить меня исполнять его волю.

— Да-да, я видел, как из его кольца вырвался огненный человечек и за несколько секунд соорудил Шахрияру хоромы на Рублевке. Правда, потом этот человечек умчался в небо и не вернулся. Значит, у Шахрияра осталось мало волшебных вещей, и он хотел завладеть тобой? — задумчиво произнес Артем.

— Ты очень быстро схватываешь, о повелитель моих желаний, — ласково проговорила я.

Артем ибн Петр даже приосанился. Он явно не почувствовал сарказма в моем голосе.

— А что с Катей?

— А что с ней случится? Она снова вернулась в своё время и в свою обычную жизнь. Не замужем, всё также числится твоей коллегой и привлекает мужские взоры. Скажи, о алмаз моих бриллиантов, а зачем тебе эта девушка?

Артем задумался. Я прямо-таки физически ощутила, как под его черепной коробкой зашевелились шарики, заходили за ролики и начинали позвякивавть друг о друга.

— Вот ты сейчас спросила и я реально подумал — а нужна ли мне Катя? Вроде бы у нас с ней всё было, видел её с разных сторон… И я ведь молодой и интересный, могу нравиться другим бабам… Кстати, вот каким будет моё следующее желание — я хочу нравиться всем бабам, чтобы мог щелкнуть пальцами и любая была счастлива прыгнуть ко мне в койку! — проговорил Артем ибн Петр.

Я ожидала по этому поводу язвительного комментария от моего вечного спутника, но его почему-то не последовало.

Странно.

Я оглянулась по сторонам и не увидела Масуда. А ведь этот хмырь не упускал шанса сделать пакость. Куда же он мог подеваться?

— Артем ибн Петр, а ты случайно не видел моего раба? — спросила я.

Мой господин тоже покрутил головой, даже заглянул под диван и в шкаф. Его поиски тоже не увенчались успехом. Он развел руки в стороны.

— Масуд? Где тебя носит, грязный раб? — повысила я голос.

В ответ тишина. Артем ибн Петр озадаченно почесал голову.

— Знаешь, похоже, что я могу предположить, где этого крыса носит, — сказал он.

Ну да, он-то мог предположить, а вот я знала наверняка, так как бросила взгляд на окно, а там, с внешней стороны, прилипла фотография, где мой бывший муж со зловещей улыбкой держал за хвост вырывающегося Масуда…

— Это что? Это твоего крыса поймал бывший муж? — почесал Артем макушку.

Я открыла окно, и фотография влетела в комнату. Чуть повертевшись под потолком, она плавно приземлилась на стол, чуть помедлила и перевернулась. На задней стороне было написано: «Принеси лампу в мой дворец».

— Ты догадлив не по годам, о изумруд моих радостных мыслей, — пробурчала я.

Я лихорадочно соображала — что же делать дальше? Как быть? Как спасать Масуда? И дворец Шахрияра… Где же тот дворец? Со времени смерти моего бывшего мужа утекло много воды, и наше бывшее «уютное гнездышко» распалось на мельчайшие песчинки. Если только Шахрияр не повелел очередному джинну построить себе дворец на прежнем месте.

А что? Вполне возможно. Мы, джинны, и не такое умеем. Вот только сколько же джиннов осталось у бывшего мужа? Хватит ли у меня сил для освобождения Масуда?

Ну что за мужчины мне попались — то одного спасаешь, то другого… Прямо-таки наказание одно, а не мужчины…

— А почему не получилось с «хренаксом»? — спросил Артем. — Всегда же получалось, а теперь вот не вышло…

— Да потому что этот старый пердун взял в заложники моего слугу. Шахрияр очень хитер, он сообразил, что я могу вернуть его назад и сделал так, чтобы остаться в нашем времени. Но это не твоя беда, о кристалл моей радости. Загадывай остальные желания, и я их исполню. Потом я отправлюсь спасать моего слугу.

— Но я могу помочь, — неуверенно произнес Артем ибн Петр.

— Вряд ли ты сможешь это сделать, — с горечью откликнулась я. — Уж если Шахрияр смог пленить такую изворотливую тварь, как Масуд… К тому же, мой бывший муж будет теперь настороже. К нему так просто не проникнуть, как это было в первый раз.

— А куда нужно проникнуть?

Я выдернула волосок и прошептала заклинание. Тут же передо мной возникла большая карта мира, где не так далеко от Самарканда, на берегу озера Айдаркуль появилась мерцающая точка.

— Вот туда-то нам и нужно попасть, — проговорила я, указывая на точку.

— О, да там озеро. Мне плавки брать? — улыбнулся Артем ибн Петр.

Я только вздохнула…

Нет, я не считала своего нового господина излишне тупым, но вот его легкомысленность заставляла иногда напрягаться. Что с ним не так? Вроде бы умный человек, но делает дурацкие вещи и думает, что так и надо. Да и Масуд такой же. В этом плане они две туфли — пара.

— Артем ибн Петр, я не прощу себе, если ты вдруг умрешь и не исполнишь остальные свои желания. Давай-ка мы закончим с тобой, а потом я отправлюсь выручать своего раба.

— И… И это нормально? Я же…

— Артем ибн Петр, когда твои желания закончатся, мы расстанемся. Мы всё равно расстанемся. Я должна сделать тебя счастливой, и я приложу все усилия, чтобы сделать это. Не переживай за нас с Масудом, мы и не из таких передряг выбирались. Как-то мы вообще попали в город тысячи живых мертвецов и ничего — всех утихомирили и закопали. Так что ты загадал желание и сейчас я буду его исполнять. Будь увереннее, не мямли! — прикрикнула я на Артема, когда он поджал губы в неприятии решения.

Мой новый господин мотнул головой, но я уже подскочила к нему и впилась губами в страстном поцелуе. Волшебство заструилось по моему телу и…

О чудо! Мой господин ответил мне!

Он обнял меня и провел рукой по спине. Легкая дрожь пробежала по той дорожке, которую он отметил кончиками пальцев. Искорки заплясали по коже, и я решила не теряться — если уж выпал такой шанс, то надо зарядиться волшебством по полной.

Я во мгновение ока избавилась от одежды и прижалась к господину полной грудью. Поживите с моё и вы научитесь раздеваться за доли секунды.

Артем ибн Петр выдохнул, но не отстранился. Видимо, от всего пережитого и совершенного он несколько подрастерял свою совестливость и застенчивость. Его рука коснулась моих ягодиц так нежно, как будто он трогал надутый мыльный пузырь. Я прижала его руку крепче — пусть ощутит всю крепость мышц и бархатистость кожи.

— О-о-о, — вырвался стон из его полуразомкнутых губ.

Ой, так это же я стонала. Ну да, мне так понравилось это нежное прикосновение, что я не смогла удержаться. Я рванула ворот рубашки Артема ибн Петра так резко, что пуговицы весело запрыгали по полу.

Обычно в такие моменты возникал Масуд и начинал комментировать происходящее, но только не сейчас. Видимо, Шахрияр крепко держал моего раба, потому тот и не вернулся в самый неподходящий миг.

Штаны с моего господина спали осенней листвой. За ним следом поспешили трусы и перед моими глазами возник горделиво вздымающийся член. Он выглядывал из кучерявых волосков с видом победителя. Так мог стоять в поле Александр Македонский после очередного завоевания.

— Како-о-ой большо-о-ой, — с придыханием соврала я. — Он в меня не поместится…

Мужчины любят, когда им врут по поводу размера достоинства. Вот и Артем ибн Петр улыбнулся. Он перешагнул через трусы и встал передо мной, как лист перед травой. Ему не хватало только горделиво упереть руки в боки для завершения картины победителя.

Как же легко манипулировать мужским полом…

Я простонала:

— О-о-о, мой господин, я разрешаю тебе делать всё…

Он словно ожидал этих слов и припал губами к моим губам в огненно-горячем поцелуе. На мгновение я напряглась, потом с тихим вздохом обняла его, ответив на поцелуй.

Волшебство наполняло меня упругими теплыми волнами. Скоро так же наполнит меня и господин. Он сделает со мной то, что я хотела с самого начала…

Я ощущала его всего — его горячее, слишком горячее, сильное, мягкое тело. Мой язык осторожно касался его языка, дразня и лаская. Он отзывался с той же страстью, негромко всхлипывая. Голова у меня начала немного кружиться, но хотя какая-то часть ожидала голоса Масуда, я только еще крепче прижималась к Артему ибн Петру.

Его рука вновь скользнула по моей спине вниз, коснувшись горячей мягкой кожи на ягодицах. Я вспыхнула сильнее огня из камина.

Он с силой прижал меня к себе, и я с готовностью отозвалась, чуть приподняв ногу и охватив его бедро. Наше дыхание было горячим, частым. Он скользнул губами к моей шее, пощекотал кожу языком, и я со стоном выгнулась. Артем ибн Петр целовал меня в мочку уха, осторожно покусывая, и по моему телу каждый раз прокатывалась волна дрожи, а из горла вырывался чуть слышный, полный желания стон. Артем снова впился в мои губы, а мои пальцы сжались в его волосах, притягивая к себе.

Голова кружилась все сильнее. Какая-то трезвая мысль отчаянно пыталась достучаться до меня, и я бы с радостью прислушалась к ней, но поцелуй лишал меня этой возможности. Желание и страсть полностью заглушили рассудок.

И вот так, стоя почти в центре комнаты, сжимая меня в руках и трепеща от желания, Артем ибн Петр проник в меня.

Словно феерия волшебных огней взорвалась внутри меня. С низа живота до самого верха пролетела волна цунами, которая накрыла меня жаркой волной неги.

Стон…

Нет, не стон — вопль страсти сорвался с моих губ. Я едва не потеряла сознание от блаженства.

— Да-а-а, ещё-о-о…

Кто это кричал?

Я?

Артем ибн Петр?

Кто-то из телевизора?

Мой господин начал жить во мне, распаляя меня изнутри. Он двигался, превращал меня в подобие раскаленного Солнца. Каждое его движение напоминало набегание волны на песчаный берег. Жаркий и огненный прибой…

Накатило-откатило…

Волшебство охватило в ласковые объятия каждую мою клеточку.

Накатило-откатило…

Моё тело пело от радости.

Накатило-откатило…

Я сгорала в пламени страсти. Я растворялась в бушующем океане желания. Я улетала в безграничные просторы космоса.

Накатило-откатило.

Я не знаю, как долго это длилось… Может быть бесконечность, а может всего полминуты.

Я закричала диким зверем и прижала к себе Артема ибн Петра в сладострастном объятии, когда волны удовольствия превратились в ураган. Когда меня подняло над этим миром и разорвало на миллиарды маленьких джинний…

Глядя на меня, Артем тоже выплеснулся…

Мы не смогли удержаться на ногах и упали на сжимая друг друга в объятиях и стараясь поделиться друг с другом каждой каплей блаженства…

Если вам готовили чашку кофе после бурного секса, то вы можете понять всю негу и удовольствие, которое охватило Артема ибн Петра. Кофе я ему сделала на раскаленном песке в глиняной турке. По всем правилам…

О, если бы вы только знали, как же это приятно — ощущать себя настоящей женщиной и готовить кофе мужчине. Пусть это ощущение и протянулось всего на несколько минут, но они были для меня мгновениями счастья.

За Масуда я особо не переживала. Этому крысу всё нипочем, а убить его Шахрияр не сможет — сам же наложил проклятие бессмертия. Вот отрезать лапку, хвост или другую деталь… Но Масуд и в этом случае отрастит недостающую часть тела, прямо как ящерица. Тоже последствия проклятия…

Артем ибн Петр лежал на диване и немного виновато поглядывал на меня. О, мой скромный господин, он и сейчас пытался прикрыться пологом покрывала, как будто я только что не исследовала всё его тело.

— О, длинный огурец моего салата, я приготовила вкуснейший кофе для взбадривания твоего уставшего тела, — промурлыкала я, становясь на колени возле дивана и протягивая моему господину чашку на блюдце.

Артем расплылся в улыбке. Ещё бы. Видеть возле дивана обнаженную восточную красавицу в расцвете лет и сил дано не многим. А уж когда эта красавица ещё и повинуется, то вообще можно сказать, что он попал в сказку.

От радости он отхлебнул приличный глоток и закашлялся, выплеснув на грудь драгоценные капли кофе. Я улыбнулась, промокнула его губы концом покрывала и слизала капли с его худой груди. При этом он жмурился от удовольствия как кот, лежащий на солнышке.

— Как же здорово, — признался он, когда я подняла на него глаза. — Если бы я знал, что будет так здорово, то сразу бы начал заряжать тебя волшебством по полной.

— Да-а-а, мне тоже очень и очень понравилось, — сказала я с придыханием. — И я была бы не против повторить наше небольшое приключение… Волшебства много не бывает, о мой мужественный господин.

Результатом моих слов стало набухание члена Артема ибн Петра. Мой господин возбудился… А уж когда я поцеловала его коричневый сосок…

Следующие пятнадцать минут мы снова погрузились в бездну страсти и желания. На этот раз наше соитие уже не походило на бушующее цунами. Нет, теперь это было размеренное покачивание на волнах сладострастия, получение взаимного удовольствия и бережные ласки.

Хотя, я всё-таки поцарапала спину Артема ибн Петра, когда он оказался сверху и снова достиг пика блаженства одновременно со мной. Потом я вылечила его одним прикосновением, но в тот момент не смогла контролировать себя и вонзила в кожу острые коготки.

Артем ибн Петр выгнулся и разрядился в меня жаркой жидкостью. Внутри меня взорвалась атомная бомба восхищения и блаженства. Волны судорог пробегали по телу, каждый раз даря сладкое чувство довольства.

На наших телах возникли капли пота, как будто мы находились в хамаме известного Гаруна аль Саадама, самого знаменитого банщика на всей территории Персии. Ходили слухи, что после его хамама парализованные люди вставали и уходили на собственных ногах…

Ещё пять минут потом мы просто лежали, чуть соприкасаясь руками. Не хотелось думать ни о чем. Просто лежать и ощущать себя парящей в безграничном пространстве космоса. Просто расслабиться и оказаться слитой воедино с мировым океаном любви и ласки.

Артем ибн Петр в конце концов поднялся, запахнулся покрывалом на манер римского патриция и сходил на кухню за водой. И я должна вам сказать, что слаще воды, чем в тот момент, пить мне ещё не приходилось. Пусть она пахла хлоркой и казалась чуть мутноватой, но вот тот факт, что мне прислуживал человек…

Это было верхом блаженства. Я ощущала себя заряженной до упора батарейкой. Если меня можно было бы вставить в розового зайца Энерджайзера из рекламы, то он запросто смог бы пару раз обежать вокруг земного шара.

— Гуля, мое желание исполнилось? — тихим голосом произнес Артем ибн Петр.

— Да, теперь ты нравишься всем женщинам мира. Каждая будет счастлива провести с тобой ночь. А уж если ты захочешь, то сможешь создать гарем из самых прекрасных дам, и они пойдут за тобой на край света.

— Классно, — кивнул он. — А теперь я могу отправиться вместе с тобой спасать Масуда?

Что я могла на это ответить? Только кивнула и дернула волосок, чтобы перенестись в сухие земли Узбекистана.

Нет той повести, которая может перенести всё очарование неспешного Востока. Даже собаки тут гавкают так неторопливо, словно читают рубаи Омара Хайяма. Мы с моим господином оказались перед роскошным дворцом Шахрияра.

О, как прекрасен и чудесен был его вид. В своё время я всегда восхищалась творением мастеров, способных из пыли и глины под ногами сотворить подобное чудо. Купола и минареты, высокие стены и полумесяцы на вышках. Разноцветные витражи из иных земель не пускали полуденный зной. Проходы и коридоры сделаны с таким мастерством, что по ним всегда гулял освежающий ветерок.

А пальмы…

А фонтаны…

А милые глазу пески и колыхание воздуха над ними. Чарующие ароматы восточной кухни разносились далеко вокруг. Шевелящиеся точки слуг указывали на то, что дворец жил своей жизнью. Кавалькада верблюдов выходила из дворцовых врат и горделиво шествовала в сторону горячего солнца.

Романтика и красота родных мест так очаровали меня, что я на миг забыла зачем мы здесь. Хорошо ещё, что у меня есть мой господин, который не преминул напомнить о цели нашего визита.

— Крутая хата. Вот тут есть где побегать Масуду, не то, что моя однушка…

— О да, мой господин, дворец Шахрияра всегда внушал трепет и уважение гостям, — с поклоном ответила я. — Пойдем же, о изюм моего кулича…

Артем ибн Петр с важностью кивнул:

— Слушай, а если мы пойдем с караваном? Не, ты же можешь наколдовать караван всяких разных сокровищ? Вот! Зайдем под его прикрытием, быстро накостыляем Шахрияру, пока тот будет лазить по тюкам, и заберем Масуда. Как тебе такой план?

— Прекрасный план, о изумруд моих бриллиантов, обязательно запиши его и предложи какому-нибудь автору. Тот напишет чудесный роман с любовными переживаниями, томлениями и восхищенными комментариями критиков. А мы же сейчас отправимся с открытым забралом к моему бывшему мужу.

— А что так? Я же нормальную тему предложил.

— Да, но только не для моего мужа. Уверяю тебя, что этот старый ишак встретит нас во всеоружии и не даст себя обмануть такой простоватой уловкой. К тому же — когда ты в последний раз видел караван?

— Да вон сейчас вижу, — Артем ибн Петр показал рукой на бредущих верблюдов.

— И этот караван вышел из дворца, который был построен только вчера, — мягко уточнила я. — Он мог выйти оттуда, логично?

— Ну да, логично. А почему же другой караван не может зайти туда?

— О, непонятливая отрада моих глаз, да как другой караван зайдет во дворец, если он был построен только вчера? Весть о новом дворце должна облететь все города и веси. На это уйдет не меньше месяца, даже с телефонами и интернетом. А уж собрать караван и послать его во дворец… На это уйдет не меньше недели. Вот и считай, что ближайший караван сможет попасть без вызывания подозрений где-то через полтора месяца. Будем ждать?

— Не, давай лучше так, как ты предлагаешь, — понурился Артем ибн Петр. — Спасем Масуда и обратно.

— Хорошо, понятливый мой господин, следуй за мной и старайся излишне не высовываться — со стен могут пустить стрелы, — заботливо улыбнулась я.

— Ка-ка-какие стрелы?

— Самые обычные стрелы. А что ты думал, когда собирался к Шахрияру? Что нас встретят хлебом-солью? Нет, мы идем к моему бывшему мужу. А чувства у нас друг к другу остались похожие — ненависть.

Я пошла по горячему песку в сторону дворца, а Артем ибн Петр засеменил следом.

— Стрелы… Это же нас так и убить могут, — бормотал он себе под нос.

— Меня не могут, я бессмертная, — пожала я плечами.

— А меня вот запросто могут. Сделают дырку и потом её не запломбируешь, — протянул Артем. — Мне бы какой-нибудь доспех. Кольчугу, на худой конец…

Я щелкнула пальцами, и Артем ибн Петр споткнулся. Он замер на месте, а потом приложил руку к тому месту, которым очень сильно гордятся мужчины. Надо было видеть его глаза, которые полезли на лоб, а потом ещё и увеличились в два раза.

— Э-эттто что? — прошептал Артем, когда расстегнул джинсы и увидел мой подарок.

— Кольчуга на худой конец, — ровным голосом сообщила я. — Ты же сам просил.

Мелкая сеть из тонких металлических колец плотно обхватывала достоинство Артема ибн Петра и поблескивала на солнце. Получился этакий презерватив из эпохи рыцарства. Венчал головку металлический набалдашник с дырочкой по центру. Всё в лучших традициях БДСМ.

— Зачем? — пролепетал Артем, пытаясь стянуть кольчужку. — Мы драконов трахать будем?

— Ты же сам просил, о неразумный загрязнитель моих помыслов, — хмыкнула я. — Сам просил, сам получи и распишись.

Артем ибн Петр опустил свой закованный в металл член и повращал бедрами. Получилась забавная пародия на лопасть самолета. Я сдерживала улыбку изо всех сил. При желании, подобным агрегатом можно было колоть орехи. Вот только надо было прицелиться получше…

— Гуля! — взял себя в руки Артем ибн Петр. — А ну, прекрати баловаться и убери этот «гандон верности»!

Я не могла больше себя сдерживать. Расхохоталась и щелкнула пальцами. Металлический презерватив исчез, а на теле моего господина появился бронежилет, каска и щитки. Не рыцарь, конечно, но от шальной стрелы должно спасти.

Мы двинулись по направлению ко дворцу.

Уже на подходе ко дворцу я поправила на груди мешочек, заполненный порошком сыворотнюка влюбленного.

Ну да, а что? Один раз это сработало, так почему бы не сработать и второй раз? Вот сыпану стражникам в глаза бесстыжие и пусть дерутся за меня, как за самую желанную добычу. Пока они будут сражаться, я найду способ отыскать Масуда и отобрать раба у бывшего мужа.

Однако, джинния предполагает, а Аллах располагает…

Недалеко от ворот я увидела нечто, что делало мешочек бесполезным и вообще не нужным. Не поверите, но мой бывший муж взял и поставил в охране женщин! На них-то сыворотнюк не действовал, хоть обсыпь их с ног до головы, как пасхальные куличи сахарной пудрой.

— О, мой драгоценный господин, ты видишь тоже самое, что и я? — спросила я на всякий случай у Артема ибн Петра.

— Ага, здоровенные бабы какие, наверное, баскетболистки, или культуристки… Не, походу и то и другое вместе. Блин, а такие бывают? — озадаченно почесал макушку Артем.

— Как видишь…

Четыре огромные женщины в металлических нагрудниках и не менее металлических напопниках склонили длинные копья в нашу сторону с весьма прозрачными намерениями. Я пока становиться люля-кебабом не собиралась, да и за своего хозяина переживала, поэтому подняла руки и выступила вперед:

— Салям вам сестры от всей моей широкой женской души! Вот уж никак не ожидала, что этот аппендикс на троне выгонит четырех самых красивых жен гарема на улицу. Я поражена до глубины души…

Надо было видеть, как дрогнули уголки губ на суровых лицах воительниц. Лесть всем женщинам нравится. Что же, будем продолжать свой комплиментарный демарш!

— У нас вся охрана состоит из женщин. Царь почему-то перестал доверять мужчинам, — пробасила одна из стражниц.

Вот же сын шакала — предусмотрел и это…

Артем ибн Петр тем временем спрятался за моей узкой спиной и всем своим видом показывал, что он просто гуляет рядом и вовсе не хотел здесь оказаться. Да-да, ему не хватало посвистывания и ковыряния песка кончиком кроссовка.

— Да-да, девчонки, ведь если подумать, то вы являетесь восьмым чудом света. Шахрияр вас не ценит, если выставил под жаркие лучи палящего солнца. Ух, как бы я высказала ему всё, что думаю о таком его поведении… Знаете, красавицы, а ведь я была женой этого сатрапа и как никто знаю его дурной вкус и неприятие истинной красоты! Вы должны стать украшением самых великих царей, а этот засранец выставил вас за ворота.

«Красавицы» лицом походили на смесь бульдога с носорогом, но похвала заставила расплыться их губы в довольной улыбке, а кончики копий уткнулись в песок. Стражницы внимательно слушали меня, но смотрели почему-то на Артема ибн Петра, который с каждой секундой старался сделаться меньше.

— А какие у вас обалденный фигуры, девчонки, — похвалила я женообразные колонны, которые состояли из одних мускулов.

Честное слово, у них даже уши были накачаны так, что запросто могли переплыть Персидский залив. Вот свяжи им руки-ноги, брось в воду, и они смогут обогнать скоростной катер.

— Это вы на гречневой диете сидите или из спортзала не вылезаете? Ух, мне бы такую фигуру — я бы с модных подиумов не сходила. Да у моих ног весь мир бы ползал! Мужской мир, — уточнила я.

— Му-у-у-ужчи-и-и-ина! — промычали воительницы одновременно. — Кра-а-а-а-аси-и-и-и-ивый ка-а-а-а-ако-о-о-ой…

Артем ибн Петр испуганно икнул, а в следующую секунду сорвался с места и помчался прочь так быстро, что за ним протянулся поднятый шлейф пыли.

Конечно, ему было отчего так рвануть. Я тоже собиралась это сделать, когда увидела, как напряглись мощные мышцы ног и начали в быстром ритме топтать песок по направлению к моему господину.

Четыре стражницы промчались мимо меня и устроили охоту на Артема ибн Петра. Мой господин петлял, уворачивался и пытался уклониться от загребущих рук…

Надо было видеть, какие пируэты он выполнял, стараясь как можно дольше сохранить свободу.

В конце концов его взяли в клещи и…

Его начали ласкать!

Самым бесстыдным образом, задевая за все интимные места, до которых могли дотянуться загребущие женские руки-лопаты. Судя по гримасам Артема ибн Петра, ему это совсем не нравилось.

Нет, а что он хотел? Он сам загадал такое желание, а я его только исполнила. Пусть теперь отдувается, ловелас неадекватный.

Мой господин думал, что только красивые женщины будут жаждать посетить его постель, а вышло вон как…

Впрочем, это тоже можно использовать… Да! Ещё как можно использовать!

— О лучик божественного солнца на небосклоне моих тяжелых мыслей-туч, рад ли ты исполнению своего желания? — докричалась я до моего господина, который извивался червяком под ласками стражниц.

— Не-е-ет!!! — проорал он в ответ. — Убери их от меня!

— Ты сам можешь это сделать! Будь мужчиной и прикажи девчонкам повиноваться тебе… Прикажи быстрее, пока они тебя не поломали!

Артем ибн Петр набрал в грудь как можно больше воздуха и гаркнул, что есть мочи:

— А ну перестать меня гладить!!! Сейчас же опустить на землю!!!

Странно, но его приказание было исполнено в тот же миг. Артем так смачно шмякнулся на песок, что я даже обеспокоилась — не ссыпались ли позвонки ему в нижнее белье?

— Да вы чего? Вы издеваетесь, что ли? — простонал Артем. — Не могли нормально опустить?

— Красивому мужчине бо-бо? — прогудела одна из стражниц. — Давай я подую?

Она за руку подняла Артема, как ребенок поднимает дохлую стрекозу за крыло. Вот только в отличие от стрекозы мой хозяин ещё был жив. Пока…

— Нет, я подую! — тут же встряла другая стражница и потянула Артема за другую руку.

— У меня сила духа лучше! — гаркнула третья и схватила моего господина за ногу.

— А я знаю точки, которые снимают боль! — воскликнула четвертая и тоже потянула господина.

Мой любимый господин оказался в растянутом положении. Если стражницы приложат ещё немного усилий, то они запросто разорвут его на четыре равные части.

— Гуля-а-а! — взвыл Артем ибн Петр. — Помоги-и-и!

— Нет-нет-нет! Ты должен сам научиться справляться с женщинами, — подняла я руки. — Командуй, мой господин.

— Отпустите-е-е!!! — прокричал Артем, когда явственно послышался треск сухожилий. — Отпустите сейчас же!!!

На этот раз он шлепнулся на песок распластанной лягушкой. Он едва слышно простонал, но не решился делать этого громче, чтобы не вызвать заботу громадных женщин.

— А вот теперь назначай их своей охраной и идем во дворец. Масуд нас уже заждался, — проговорила я с самой очаровательной улыбкой.

Артем ибн Петр страдальчески кивнул и поднялся на ноги.

— Красавицы, теперь вы меня будете охранять. Осторожно охранять, без членовредительства, — тут же отшатнулся Артем, когда стражницы протянули к нему ручищи.

— Не беспокойся, красавчик, его мы тебе не повредим… пока… — многозначительно и плотоядно улыбнулась самая рослая из стражниц.

Мы в составе влюбленных громил-стражниц торжественно вошли в ворота дворца Шахрияра. Воспоминания о прошлой жизни нахлынули на меня волной…

Не могу сказать, что воспоминания были неприятны, в большинстве своём я проводила время в праздном удовольствии, прихорашиваясь и занимаясь наведением красоты для своего «любимого» мужа. Муж постоянно был в делах и заботах, поэтому я видела его только по ночам и то чаще всего в виде бревна, когда он предавался излишним возлияниям с визирем или его «коллегами по царствованию».

Гуляющие павлины смотрели на нас, выпучив стеклянные глазки. Разноцветные попугаи на пальмах веселыми криками провожали нашу процессию. В фонтанах золотые рыбки высовывались из воды, чтобы засвидетельствовать нам своё почтение.

Казалось, что весь животный мир рад нашему появлению. Даже мухи летали так радостно, что летающие стрижи не успевали подхватывать их на лету.

— Осторожнее, красивый мальчик, — прогудела плечистая стражница, когда Артем засмотрелся на попугая и чуть не навернулся на мощеную дорожку, ведущую ко дворцу. — Хочешь, я понесу тебя на руках?

— Нет, это я понесу его на руках, — тут же встряла другая стражница. — Это будет для меня самой легкой ношей в мире.

Другие хранительницы ворот тоже было открыли рты, чтобы выразить своё отношение к данному вопросу. Однако, Артем ибн Петр успел сообразить, чем это грозит ему и сразу же поднял руку:

— А ну прекратите ваши поползновения! Я иду нормально. Всё! Вы только оберегаете меня от… ма-а-а-ама!!!

Последнее слово он провизжал, когда с ближайшей пальмы к нему сорвалась на лиане полуобнаженная амазонка и кинулась его целовать и обнимать. С других пальм спрыгнул ещё десяток бешено орущих дам, которые в едином порыве скандировали:

— Ка-кой кра-сав-чик!!!

Я скромно отступила в сторону, позволив Артему ибн Петру в полной мере вкусить радости от исполнения собственного желания. Плечистые красотки сначала пытались сохранить объект вожделения от подскакивающих амазонок, а потом, махнув рукой на стыд, начали срывать с Артема ибн Петра одежды.

Тихонько присев на бортик фонтана, я опустила руку в воду и начала смотреть, как мой господин пытается справиться с жаждущими его тела женщинами. Столько ласк, пощипываний, похлопываний и просто поцарапываний Артем ибн Петр не получал никогда. Вскоре раздался треск и в безоблачное небо полетели лохмотья одежды моего господина.

Я тактично не вмешивалась — его желание, пусть сам и расхлебывает. Артем ибн Петр показал, что у него было трудное детство, иначе где можно было так ловко научиться уворачиваться от ловящих рук и храбро улепетывать от восторженно подвывающих дам?

Мало того, когда он вырвался из жадных рук и понесся по дорожкам, перепрыгивая через цигасы и ареки, его сверкающая задница раскраснелась от щипков и теперь была аналогом алой тряпки в руках тореадора.

— Дайте мне его сюда! — истошно ревела самая здоровая стражница. — Дайте я его заласкаю до полусмерти!

Она быстро выдохлась и теперь сидела возле меня на бортике бассейна. Я даже поплескала на неё водой, чтобы она немного остыла, за что получила благодарный взгляд.

— Мы сами его заласкаем! — отозвалась свора алчущих самок, пытающихся поймать скользкого от пота и слюнявых поцелуев Артема ибн Петра.

— По-мо-ги-те!!! — визжал Артем.

— Ах, какой мужчина! — раздался хор голосов со стороны дворца, когда из окон выглянул населяющий его женский контингент. — Сейчас поможем, красавчик!!!

Мда, похоже, что Шахрияр здорово перепугался в последний раз, когда слуги-мужчины прижали его к стене. Другого объяснения я не нахожу такому количеству женщин во дворце. Он специально набрал их, чтобы я снова не смогла очаровать мужчин и не повернуть против своего царя.

Правда, Шахрияр не догадывался, что Артем ибн Петр своим желанием подложит ему такую свинью…

На расписной и ухоженный дворик высыпало ещё человек двадцать. Артем ибн Петр уже задыхался. Ещё немного и его просто порвут на лоскуты, как парфюмера из одноименного фильма.

Надо было принимать срочные меры, и я их приняла. Я наклонилась к стражнице и доверительно прошептала:

— Артем ибн Петр сказал, что будет принадлежать только той, кто сможет притащить к нему Шахрияра…

— Что-о-о? — протянула стражница. — Такую мелочь?

— Ну да, такую мелочь, — пожала я плечами. — Но это слова мужчины. Артем ещё никогда не нарушал своего слова.

— Всего лишь притащить царя?

— Да, — кивнула я.

— Так просто?

Сказать по чести, я начала немного уставать. Когда же до неё дойдет смысл моих слов. И дойдет ли вообще?

Девчонки с визгами, криками и радостными воплями продолжали гонять по двору самого обаятельного и привлекательного. Попугаи задорно посвистывали, а павлины махали хвостами, как завзятые черлидерши. Веселье продолжалось. Под ногами бегающего стада уже нашли гибель три пальмы… Жалко деревья, жалко…

— Стражницы! — зычно крикнула моя соседка по сидению. — Если мы притащим Шахрияра красавчику, то он будет наш!

Вопль пролетел над бегающей толпой и женщины встали, как вкопанные. Не все. Некоторые тормознутые ещё продолжали бег, поэтому наскочили на первых. Те милостиво упали и увлекли за собой других. Получилась очень красивая куча-мала, прямо-таки мечта плейбоя.

Чуть в отдалении рухнул обессиленный Артем ибн Петр. Обессиленный, но довольный. Ни разу, даже в самых отчаянных мечтах, за ним не бегало столько женщин.

— Красавчик, ты в самом деле так сделаешь? Ты отдашься нам взамен на Шахрияра? — спросила одна из лежащих внизу кучи-малы стражница.

— Ага, — еле дыша, кивнул Артем. — Вот прямо разбегусь и отдамся.

Я-то поняла, что это сарказм, а вот девчонки не поняли. Они дружной толпой вскочили и понеслись во дворец. Даже сидящая возле меня стражница поковыляла в сторону высоких стен. Видимо, я чуточку перестаралась с исполнением желания и сделала Артема слишком желанным.

— А ну стойте! — раздался громкий голос Шахрияра, который наблюдал за нами с балкончика. — Не надо за мной ходить, я сейчас сам спущусь…

Стоило Шахрияру появиться на мраморных ступенях дворца, как к нему тут же дернулись представительницы прекрасного пола. Остановил их только крик Артема:

— Не трогайте его, пусть он скажет сначала…

— Слушаем и повинуемся, красавчик! — хором откликнулись женщины и замерли, оглаживая плотоядными взглядами Артема ибн Петра.

Мой господин устало опустился на большой камень, нагретый солнцем, и прикрыл срамное место сорванной пальмовой ветвью.

— Гуля, валяй! Выручай Масуда. Со своей стороны я всё сделал, — проговорил Артем.

— Красавчик, а я могу сделать тебе расслабляющий массаж, — пропела самая здоровая из стражниц.

— А я… А я… А я… — послышалось с разных сторон.

— Нет! — оборвал возгласы Артем. — Никаких «а я». Стоим и слушаем, как Шахрияр будет беседовать со своей бывшей женой.

Я мило улыбнулась своему господину и поднялась с бортика фонтана. Глупые рыбки проследили за моими перемещениями, а одна даже приветственно помахала плавником, мол, задай этому мерзавцу.

— Мне нужен Масуд, — сказала я просто.

— Забирай, — так же просто ответил Шахрияр.

И что? Так всё просто?

— В чем подвох? — тут же напряглась я.

— А никакого подвоха тут нет, — пожал плечами Шахрияр. — Я всего лишь в очередной раз увидел, как слаба женская плоть. Все мои прислужницы, — Шахрияр обвел рукой застывших женщин, — все они не любили мужчин, а тут… Стоило появиться твоему господину, и они словно с цепи сорвались.

— Но это же… — начала было я.

Я честно хотела сказать про исполненное желание Артема ибн Петра.

— Да, это всего лишь природная женская сущность. Только увидят соблазнительного самца и сразу же теряют голову. Даже они меня расстроили. И что? Зачем мне жить дальше? Таких верных и умных, как Шахерезада, уже не осталось. А свыкаться с настоящим… Нет, ты лучше уже отправь меня обратно. Со своей любовью я хотя бы доживу до преклонных лет и увижу в последний раз закат. Я снова разочаровался в женщинах. Отправь меня к единственной и неповторимой…

Шахрияр горестно вздохнул и покачал головой. Мне даже как-то жалко его стало. Чуточку. Ну да, отходчивые мы, женщины, отомстим и забудем. Правда, иногда забываем, что уже отомстили и повторяем месть ещё пару раз.

— Послушай, Шахрияр…

— Нет, это ты послушай. Мой самый лучший приспешник Амран был вернее пса, а всё равно его окрутила эта, — Шахрияр пощелкал пальцами, подбирая слово. — Эта большая Суперманя. Она победила его с легкостью и больше я Амрана не видел. Потом ты одолела меня с помощью моих слуг, а ведь я думал, что мой дом неприступен. И вот сейчас… Сейчас у меня не осталось джиннов, чтобы справиться с толпой возбужденных женщин. Я… Я предлагаю тебе мировую. Забирай своего Масуда, а меня отправь обратно к Шахерезаде. Там я ещё царь и народ меня любит, а тут…

— Дай я ему суну в дыню? — попросила самая рослая стражница.

Я помотала головой. Нет, поверженных не бьют.

— Видишь, а тут мне в дыню могут сунуть, — со вздохом произнес Шахрияр.

Я улыбнулась, протянула руку и погладила бывшего мужа по щеке. Сейчас он казался таким жалким, потерянным и грустным, что мне стало его ещё жальче. И я простила ему всё то, что он со мной сделал.

В конце концов, я живу гораздо дольше его. Да что там говорить — я вообще почти бессмертная! Я видела столько, что за десять жизней не описать. Я участвовала в таких событиях… и порой сама провоцировала или их создавала. Было много всякого. Хорошего было много, плохого тоже доставало.

И всегда рядом был Масуд. Всегда эта надоедливая крыса доставала меня, но в то же время и поддерживала. Я не сошла с ума, но и не скучала. У меня была хорошая жизнь. И пусть я пока рабыня лампы, но всё равно — я могла бы умереть в тот день, когда Шахрияр застал меня с Масудом, а я…

— Я отправлю тебя обратно, — сказала я. — И это… Я прощаю тебя, Шахрияр. Прости и ты меня, что была не очень хорошей женой? Я не должна была…

Шахрияр только махнул рукой, мол, не надо слов. Всё и так было понятно. Со стороны женщин послышались всхлипы. Вот чем берут телевизионные каналы — слезовыжимательностью. Ну да, женщина посмотрит жалостливый сериал, всплакнет чуть-чуть и свои проблемы немного расплывутся в призме слез. Сейчас мы как раз играли сцену, где сердца должны сжиматься от тоски, а томление чувств плескалось в грудях.

— Масуд! — позвал Шахрияр и на ступенях появился шатающийся черный крыс.

— Масуд? Что с тобой? Ты ранен? — вырвалось у меня, и я взглянула на царя. — Что ты сделал с моим рабом?

Только что я простила Шахрияра, а теперь была готова разорвать бывшего мужа на сотню маленьких царей за своего извечного спутника.

Да я сейчас ему…

— Слышь, кобыла! — пискнул Масуд. — Я… ик… не раб! И я… ик… в говно!

Ну да, вот теперь запах перегара долетел и до моих ноздрей. Крыс был омерзительно пьян и неподобающе самоуверен. Вот теперь мне захотелось порвать уже не Шахрияра, а этого мелкого, черного засранца. Такие вот мы женщины переменчивые…

— Забирай его, Гуля, и давай прощаться. Несмотря ни на что, я тоже прощаю тебя. Думаю, что ты достаточно перенесла, чтобы исправиться. Я не могу отменить своего наказания, но надеюсь, что этот достойный молодой человек освободит тебя от уз лампы, — Шахрияр показал на Артема ибн Петра.

— Этот п-п-полудурок? — встрял Масуд. — Да я ему… ик… моргалы выколю, пасть порву. Да если он нас не того… не этого… Как его? Во все дыры… ага! Я всё сказал! Вот! Шахриярка, наливай!

— Зачем ты его напоил? — недоуменно спросила я.

— Мне было скучно, — снова пожал плечами Шахрияр.

Скучно… Мужчины от скуки способны и крысу напоить. Эх, а мне теперь выслушивать «великую мудрость» и зажимать уши, когда этот хвостатый начнет визгливо тянуть: «Чё-о-орный во-о-орон…»

— Артем ибн Петр, только от тебя зависит — отправится ли Шахрияр обратно, — позвала я моего господина. — Если тебе не нравится настоящее желание, то ты можешь отменить его обычным способом, и мы вернемся обратно. А Шахрияр снова окажется в объятиях Шахерезады. Будет дальше слушать её глупые сказки…

Не знаю — почему мне захотелось назвать сказки глупыми. Возможно, я ревновала её к своему бывшему мужу. Ну да, какие-то отголоски чувств всё-таки остались. Шахрияр только усмехнулся в бороду и покачал головой.

Артем ибн Петр поднялся со своего места и кивнул мне:

— Да, что-то с желанием я поторопился. Если уж тут так на меня прыгают, то что будет, когда я выйду в Москве на главную площадь? Так что…

— Слышь, мудила, не тяни… ик… кота за яйца! — пропищал Масуд. — Гони нас обратно!

Артем ибн Петр вздохнул и произнес:

— Хренакс.

Мы снова оказались в квартире Артема. Я уже начала привыкать возвращаться сюда. Масуд возник из воздуха, шлепнулся на диван, оглядел нас безумными глазами и резко сорвался с места. Вскоре из туалета до нас донеслись звуки тошноты.

А вот не надо было пить!

Ишь, дорвался до халявной выпивки. Понятно, что на халяву и уксус сладкий, но надо же меру знать…

Артем ибн Петр сидел на диване. Он подложил кулак под подбородок и уставился в одну точку на стене. Судя по торчащим из этой точки лапкам — там когда-то пробегал таракан-неудачник. Артем скопировал статую роденовского мыслителя и явно перекладывал в голове тяжелые мысли.

Я же галантно присела на краешек стола и щелкнула пальцами. В руке возникли две чашки с мороженым. Одну из них я и протянула Артему.

А что? Во всех фильмах показывается, что если человеку плохо, то его либо отпаивают горячим чаем, либо отъедают холодным мороженым. Вот и посмотрим — насколько правдивы съемки в фильмах.

Артем ибн Петр взял в руки чашку и меланхолично начал жевать. Жевал и не морщился, как будто это вовсе и не мороженое было, а творожная масса с изюмом. Я попробовала на вкус — вдруг напутала с заклинанием? Нет, мороженое как мороженое. Обыкновенное крем-брюле, довольно вкусное. И чего это он?

— О, алмаз моих помыслов, неужели непотребные звуки, исторгаемые нутром раба, так опечалили тебя? Хочешь, я убью Масуда, что мешает тебе думать?

— Убьешь? — усмехнулся Артем. — После того, как мы его спасли?

— А что? Я уже делала так сотни раз, ему это даже начинает нравиться.

— Нет, пусть живет…

— А что же ты такой печальный? Неужели тебе не понравилось желание?

— Не понравилось, — вздохнул Артем ибн Петр. — Вроде бы и женщины меня хотели, но я их не хотел. Какое-то внутреннее жжение было, чувство, что это всё неправильно. Что я изменяю Кате…

— Опять ты о ней, о самый глупый из мужчин. Зачем тебе сдалась эта неприятная особа?

Мой господин вздохнул и развел руками. Только после этого он заметил, что в руке у него что-то есть и это что-то холодит ладонь.

— О, мороженое! Это ты его наколдовала? А почему оно уже откусанное?

— Так ты его и откусил…

— Я?

Вместо ответа из туалета донеслось душераздирающее: «Джеронимо!!!»

Мда, крыса явно рвало на родину.

— Эх, бедолага, — покачал головой Артем ибн Петр. — Надо ему чай с лимоном сделать. Хоть он и вредный, но всё-таки его жалко. Сам в такой ситуации был, поэтому знаю, как сейчас ему хреново. У меня мама никогда папу пьяного не ругает. Она дожидается, пока он хотя бы чуть-чуть проспится и тогда начинает пилить. Вот эти моменты отец ненавидит больше всего. Ему и так хреново изнутри, а тут ещё снаружи сыплются упреки и назойливое нытьё. Я очень люблю свою маму, но по утрам я старался убегать из дома, чтобы не слышать её «режим пилы». Потому что и мне доставалось порой.

— У тебя мудрая мать, — заметила я. — Она тоже очень любит твоего отца, потому что постоянно напоминает ему, что за вечерними посиделками всегда приходит утренняя расплата. Всегда за всё приходится платить. Мне за измену мужа пришлось стать рабой лампы, Шахрияр разочаровался в женщинах и только Шахерезада сумела вылечить его. За всё приходится платить…

— Ну ни хера ты накрутила, — проблеял появившийся в дверях Масуд. — Целую философию протащила. За всё надо платить, — спародировал он меня. — А вот хренушки, как я брал всё бесплатно, так и буду брать! Власть — народу, землю — крестьянам! А мне — ту-у-уа-а-алет…

Он снова помчался со всех ног в уборную. Артем проследил за ним и пошел ставить чай. Вот же какой заботливый? А меня попросить? Я щелкнула пальцами и на столике возникла дымящаяся чашка ароматнейшего чая. Рядом приткнулась тарелка с нарезанным лимоном.

— Глупый крыс, сын шакала и гадюки, — прошипела я. — Опять сует свой мокрый нос в чужие дела. И зачем только я его выручала? Да и вообще — все мужчины глупые. И зачем мы только вас любим?

— Ну, мы полочку прибиваем, — донесся из кухни голос Артема.

— И ебем вас иногда, — сдавленно просипел крыс.

Ну уж такого хамства я не смогла вынести и плюнула в чашку Масуда. Если отравится, то и поделом будет!

Мог бы сказать более изящно, а не такими дурными словами. Хотя, в своё время он занимался этим самым весьма недурственно… Может, именно поэтому я тогда забыла о времени и Шахрияр застукал нас?

А может быть и нет. Чего сейчас прошлое ворошить?

Артем тоже принес чашку чая. Он поставил её рядом с наколдованной и взглянул на меня:

— Прямо как будто мы собрались чаевничать.

— Ну да, вроде свидания получается, — улыбнулась я.

Артем на мгновение задумался, а потом его лицо тоже озарилось улыбкой.

— Точно! Я хочу просто свидание. Можно в любом романтическом месте, но свидание с Катериной.

— Ты снова хочешь попытаться откусить от запретного плода? — поджала я губы.

— Да, надеюсь, что на сей раз получится. А не получится… Я хотя бы попытаюсь. Ты знаешь, мой отец всегда говорил: «Если тебе предстоит соревнование, то есть два выхода — ты либо выиграешь, либо проиграешь. Если же даже не примешь участие, то выход останется только один». Я не хочу, чтобы у меня был один выход. Я хочу снова попытаться. И это моё желание.

— Какое же-же-желание, марамой? — пропищал Масуд. — Иди ты в жопу!

Крыс снова появился на пороге комнаты. Представлял он собой жалкое зрелище — усы обвисли, мокрая шерсть свалялась в иглы, а хвост и так всегда был облезлым.

— Выпей чаю, Масуд, — позвала я вечного коллегу по несчастью.

— Чаю? Это да… Хочу чаю, аж кончаю, — глуповато хихикнул крыс.

Он запрыгнул на стол и поднял чашку Артема над мордой. Раздались звуки глотания и потом крыс отставил чашку в сторону. Звучно рыгнул и с глубокомысленной миной зажевал лимоном. Потом схватил мою чашку и тоже в несколько присестов опустошил её.

— Хороший чаёк! — похвалил Масуд напиток, потом пошатнулся и опрокинулся навзничь.

В следующую секунду он захрапел так, что хрустальные висюльки на люстре закачались.

— Чего это с ним?

— Остаточное явление, — пожала я плечами. — Ничего, проспится, будет как новенький. А сейчас, пока он спит, мы займемся исполнением твоего желания. Мне нужно зарядиться волшебством, о мой господин…

Я потянулась к Артему ибн Петру, а он чуть отсел и выставил перед собой ладони.

— Скажи, а без этого вообще никак? Мне бы не хотелось перед свиданием с Катей…

— Никак, о нежнейший из ласковейших.

— А если массаж?

Я задумалась. В принципе, у нас будет тактильный контакт, так что…

— А давай! Мне уже две тысячи лет никто массаж не делал. Масуд топтался лапками, но это совсем не то…

Я скинула с себя легкую накидку и растянулась на диване. Артем погрел руки и пожаловался, что у него нет массажного масла. Я щелкнула пальцами и масло появилось на столе, рядом с храпящим Масудом. Вдобавок я сотворила дымящиеся благовония и даже заставила звучать музыку. Не ту, возбуждающе-волшебную, а другую, чарующе-расслабляющую.

Артем прикоснулся к моей коже, и я чуть слышно застонала.

О, какое же это было блаженство…

Правду говорят, что хороший массаж порой лучше секса. В моем случае массаж вряд ли был лучше секса, но Артем старался. И его старания приносили плоды. По моему телу прокатывались волны удовольствия, мышцы разминались и наполнялись волшебством. Я начала трепетать и возбуждаться на второй минуте, но держала себя в руках.

Массаж, каким бы он слабым не был, принес свои плоды, и я достаточно зарядилась волшебством, чтобы осуществить желание Артема.

Ну, свидание, так свидание. С чего начали, тем и закончим…

Ресторан я выбрала не самый пафосный, но с хорошей кухней. Внутреннее убранство зала располагает к неспешной беседе под бокал мягкого вина и негромкой музыкой. Теплый приглушенный свет создавал романтическое настроение, а мягкие кресла прямо-таки умоляли расслабиться в них и даже, если возникнет желание, чуть подремать.

Я сделала так, что Катерина получила приглашение от Артема вместе с букетом роскошных алых роз. Надпись была выведена каллиграфическим почерком на золоченой карточке «Приглашаю на ужин самую красивую девушку в мире». На обратной стороне карточки был вытеснен адрес ресторана.

Всё, больше я ничего не делала. Катя сама собралась, прихорошилась, напудрилась и надушилась.

Не знаю, кого она ждала увидеть, но надо отдать ей должное — она выдержала лицо, когда Артем ибн Петр встал из-за стола, чтобы приветствовать девушку своей мечты. Да, глаза чуть распахнулись, губки чуть приоткрылись, но в целом она справилась с собой.

Хотя, надо было видеть моего господина в том костюме, в который я его одела. Серый деловой костюм сидит настолько безупречно, что кажется второй кожей. О стрелки на брюках можно порезаться. Аромат туалетной воды самый изысканный и с небольшим добавлением феромонов заставляет оборачиваться проходящих мимо женщин. Идеальный пробор, волосок к волоску, говорит о том, что он тоже готовился к ужину.

Мужчины за соседним столиком тут же склонили головы к тарелкам и сделали вид, что остатки мяса — самое важное из всего того, что их интересует в этом бренном мире. Это оттого, что Артем на них грозно зыркнул, когда они уставились на Катерину. Ну да, я прибавила грозности взгляду моего господина.

Сегодня всё должно пройти идеально, а не так, как обычно. Я не стала становиться невидимой, а вошла в дружный коллектив официантов, сделав так, будто лет пять работала в этом месте. Масуд остался храпеть дома и, надеюсь, сейчас всё пройдет так, как надо.

— Привет, — просто сказал Артем, помогая Катерине занять своё место. — Я рад, что ты пришла. Честно, очень рад.

— Лапин, я удивлена. Ты напустил столько таинственности… Сначала я сомневалась — приходить ли вообще, но цветы мне понравились, и я решила рискнуть. Зачем ты пригласил меня?

Я тут же материализовалась рядом в униформе официанта и раскрыла меню сначала перед Катериной, а потом перед Артемом. Ободряюще подмигнула ему, мол, не тушуйся, если что — я рядом.

Он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Кивнул в ответ.

— Давай, сначала закажем, а потом поговорим? — предложил он и обратился ко мне. — Не посоветуете — что лучше выбрать?

Я с готовностью вытянулась во фрунт, только честь не отдала.

— Мы рады предложить вам самое свежайшее мясо, а рыба полчаса назад ещё плескалась в море. Рекомендую вам блюдо от шеф-повара. Это нежнейшая форель, запеченная с лимоном и зеленью. Это блюдо заказывают у нас даже в администрации президента. Также могу предложить стейки из мраморной говядины, многие посетители приходят только за ними.

— Нет-нет, вечером я не хочу наедаться. Слежу за фигурой, — улыбнулась Катерина.

— Тогда вам как раз подойдет форель, — подмигнула я Артему.

— Отлично, а…

— К форели предлагаю взять Pratello Lugana. Это вино золотистого цвета с очень свежими, сочными, тающими на языке нотами, миксом цитрусовых и белых фруктов с потрясающим ароматом и великолепной кислотностью, — процитировала я вызванный в памяти текст рекламного объявления.

— А к рыбе… — снова начал Артем, но я не дала закончить.

— К рыбе прекрасно подойдут наши овощные салаты. Гарнир будет настолько изумителен, что вы бесспорно захотите вернуться к нам снова, — улыбнулась я.

Глазами я показывала Артему, что пора ему заканчивать с заказом блюд и переключать внимание на Катерину. Артем сначала не понял, что у меня с глазами, возможно, даже подумал, что у меня косоглазие, но потом улыбка понимания озарила его лицо и он захлопнул меню.

— Хорошо, мы полагаемся на ваш безупречный вкус.

Я тут же испарилась, сделала на кухне заказ и, невидимой, вернулась к столику.

Артем в это время уже начал говорить. Я не помогала ему, просто парила рядом.

— Кать, ты мне давно нравишься. Я никогда не встречал ни одной девушки, которая так запала бы мне в душу. Когда ты проходишь мимо моего стола, то сердце замирает, а потом начинает биться с частотой мотора. И работаю я до сих пор только из-за тебя. Давно бы уволился, но как представлю, что больше не увижу твоих глаз…

Вот он чешет — как по писанному. И ведь ничего не мешает, чего же он раньше-то молчал и не вываливал своих чувств? А вот Катерина покраснела и опустила глаза. Начала руками мять салфетку…

Аллах всемогущий, неужели она сейчас встанет, развернется и уйдет? И что — всё снова будет напрасно? И желание пропадет зря?

Я уже собралась было появиться и попытаться всё исправить, но в этот момент Катерина подняла голову.

— Знаешь, Артем, вот не надо было всего этого. Вычурного, пафосного… Ты мог бы просто позвать меня в кино. Скинул бы записку, если сам стесняешься. Если честно, то ты мне тоже симпатичен.

Я выдохнула. Выдохнула с таким облегчением, что взъерошила волосы на голове Артема, который в этот момент расплывался в самой счастливой из улыбок. Он оглянулся, никого не увидел и пригладил волосы.

— Сквозняки тут гуляют… Кать, я думал, что ресторан создаст нам романтический настрой. Хотел сказать после того, как выпьем хорошего вина, но решился сразу выложить карты, чтобы не было недомолвок. Чтобы дать тебе шанс уйти, если моя попытка напрасна.

— Люблю честность, — ответила Катерина с улыбкой. — И я этим шансом не воспользуюсь.

Её ладошка сдвинулась по столу и накрыла руку Артема. Ох, прямо-таки романтизм в самом отчаянном его смысле. Если бы я могла, то зааплодировала бы.

— Кстати о кино, а какие фильмы тебе нравятся? — спросил Артем.

Ну-у-у, пошли разговоры по душам, это уже хорошо. Мне можно на время и удалиться. Сейчас я вряд ли буду нужна. Зато пригодятся еда и напитки.

Когда я вернулась с вином и тарелками, то эти двое уже трепались как закадычные друзья. Катерина смеялась над шутками Артема ибн Петра, а тот трещал без умолку и, похоже, забыл обо всём на свете. Судя по тому, как горели его глаза, сейчас он был счастлив.

Я разлила по бокалу, подсунула каждому по стеклянному кругляшку с обалденно пахнущей форелью и салатом. Пусть едят и набираются сил. Скорее всего, после посещения ресторана, им понадобится немало сил.

Ой, а ведь в квартире у Артема ибн Петра не убрано и на столе лежит полупьяный крыс… Надо было что-то придумать, и я не нашла ничего лучше, чем вызвать моего господина в туалет. Сделать это было просто — надо было всего лишь вызвать у него желание опустошить свой мочевой пузырь.

Уже после того, как он сделал свои дела, я встретила его на выходе.

— О мой счастливый господин, если у вас продлится свидание, то я предлагаю его провести в номере хорошего отеля неподалеку. Вот ключи от люкса. Не надо благодарить, Катерине скажешь, что у тебя дома ремонт и ты не можешь пока пригласить к себе. Всё, иди. Ты молодец!

Я подтолкнула Артема ибн Петра к столику и исчезла. Он обернулся, хотел что-то спросить, но меня уже не было рядом. Он посмотрел на ключи в своей руке и сунул их в карман. С улыбкой пошел к Катерине.

Время шло, я наблюдала за двумя людьми, которые были заняты собой. О Аллах, о какой же чепухе они говорили — о музыке, книгах, фильмах, прогулках и погоде. Они болтали обо всём на свете.

Может быть, именно так и ведут себя влюбленные? Я изредка подливала в бокалы, но они почти не пили, вяло ковырялись в остывшей рыбе и болтали, болтали, болтали.

В какой-то момент я заметила, что они начали разговаривать не губами. Разговор пошел по-другому.

Голос Артема пробирал Катерину до самых пяточек. Внутри рождались тепло и уют. Отходила на задний план негромкая музыка, исчезали посетители ресторана, пропадали пафосные люстры и позолоченные перила. Катерине казалось, что они с Артемом находились одни в центре большого поля, где ветер гуляет по соцветиям полевых цветов и доносит легкие ароматы неприхотливых растений.

Катерина что-то отвечала. Что-то обыденное и приземленное, вроде температуры на улице или слов песенки про утят…

Артем тоже говорил о каких-то глупостях. Но это лишь слова, которые лились с губ.

Да, на самом же деле разговор велся прикосновениями, взглядами, дыханием.

— Я рад, что ты пришла! — говорила улыбка, когда Артем предложил вина.

— Я не могла иначе, — ответил легкий кивок и протягивание бокала.

— Ты мне очень нравишься, — теплые пальцы поддержали её ладонь, пока наливали золотистого вина в бокал.

— Не надо так говорить, ты меня смущаешь, — стыдливо опустились ресницы.

— Не смущайся, ведь это же правда, — пальцы отпустили руку, чуть проведя по шелковистой коже ладони.

— Я знаю, но так боюсь обмануться. Так боюсь, что сказка оборвется и останется только боль, — последовал прерывистый вздох.

— Пока я рядом — с тобой ничего не случится, — губы сомкнулись в тонкую линию.

— Я… Я хочу верить тебе. Я верю тебе. Молю об одном — не обмани… — ответила несмелая улыбка.

Как бы не била жизнь, но вера в чудеса — это одна из тех особенностей человека, которая до конца не изживается. Вроде бы всякое-разное бывало, реальное и не очень, но вот какая-то крохотная частичка всё ещё хочет верить в сказку…

После прекрасного вечера и вкуснейшего десерта Артему каким-то образом удалось взять себя в руки и предложить выпить по чашке кофе у него. Я чуть не охнула от такого напора. Ну да, я дала ему ключи, но не думала, что он вот так вот возьмет и предложит. Катерина, как порядочная девушка, должна была отка…

— Только если по чашке кофе, — улыбнулась Катерина в ответ и протянула ему руку.

Они вместе вышли из ресторана и зашагали к отелю. Артем успел сказать пару слов про ремонт и временное пристанище в другом месте. Катерина поддержала, сказав, что они с родителями тоже уезжали, когда у них работали узбеки.

В отеле всё уже было схвачено. Портье кивнул Артему, как старому знакомому, и тактично не спросил про Катерину. Ещё бы, ведь Артем был клиентом люкса… У таких людей не спрашивают про гостей.

Артем с Катериной поднялись в номер и зашли в просторный номер. Я невидимо следовала за ними. Ну ничего не должно помешать на этот раз.

НИ-ЧЕ-ГО!!!

В номере люкс всё было по высшему разряду. Ковры, люстры, диваны. Такая комната запросто могла быть у Шахрияра, если бы он захотел остаться в нашем времени.

— Ого, как у тебя тут всё об…

Катерина не успела договорить, как он стремительно сделал шаг и впился в её губы.

— Ничего не говори, — прошептал Артем, на миг оторвавшись от Катерины. — Я не мог удержаться от этого поцелуя.

— Нет, нель…

Снова он не дал ей договорить и горячие губы заглушили звуки.

Дверь закрылась, и они остались в номере одни.

Он и она.

И тонкие слои одежды между ними.

Рука Артема скользнула по шее Катерины. Я видела, что это прикосновение вызвало у неё мурашки и приятное томление. Вторая рука придерживала за талию, нежно, но твердо. Ноги Катерины стали резиновыми и норовили согнуться. Всё тело превратилось в вату, только ожили руки и легли на плечи Артема ибн Петра, сжимая в жарких объятиях.

С шеи рука Артема перебралась на грудь, и Катерина «испуганно» попыталась вырваться из его объятий.

— Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Никогда…

Не в силах ни остановить, ни поощрить его, Катерина молча смотрела на руку, потом нерешительно подняла глаза.

От вида полыхающего в его глазах пламени она еле слышно простонала и расслабилась, уже не пытаясь вырваться из рук. Другого разрешения Артему и не требовалось. Он медленно начал гладить и легонько сжимать упругую грудь, не отрывая взгляда от глаз Катерины, наблюдая, как страх сменялся в них сладкой истомой.

Горячая кровь прилила не только к щекам Катерины. Верхушка груди набухла, и сосок затвердел, отзываясь на ласку. Поцелуи сыпались безостановочно. Лицо, шея, обнаженная грудь.

Когда Артем успел снять с неё одежду?

Не важно… Как же хорошо…

Я прямо-таки физически ощущала наслаждение Катерины. Да, я находилась невидимой, но была словно внутри Кати… Вот же счастливица…

Катерина и предположить не могла, что ее грудь может дарить такие чудесные ощущения и, зацелованная до бесчувствия, позволила пальцам Артема расстегнуть бюстгалтер.

Катерина инстинктивно попыталась прикрыться, но Артем стремительно опустил голову и страстными поцелуями покрыл её пальцы. Девушка отдернула руку, и тогда он прижался лицом к груди, нежно поглаживая соски, играя с ними губами.

Какое-то первобытное чувственное наслаждение пронзило её, и сорвался непроизвольный стон, когда она запрокинула голову, вцепившись пальцами в мягкие темные волосы.

Пальцы Артема исследовали Катерину нежно, неторопливо, погружались в расселину между ягодицами, скользили ниже, ласкали напряженное и жаждущее сокровенное место. Катерина дрожала от прикосновений, и дыхание невольно становилось все более прерывистым.

— Нет, Артем, не… Не нужно, — шепот выходил таким страстным, что мой господин слышал просьбу не останавливаться.

Как они оказались на кровати?

Катерина потом не могла этого вспомнить, в уме возникали лишь требовательные губы и нежные ласки мягких ладоней. Его пальцы… они были твердыми, но в то же время не причиняли ей боли.

Артем сорвал с себя пиджак, рубашку. Пуговицы запрыгали по полу, но Катерина не обращала на них внимания — она оглаживала руками торс Артема.

Её руки скользнули по прессу и подцепили ремень. Ладони натолкнулись на вздыбленную плоть. Катерина освободила его плоть из плена ткани…

Низкий рык вырвался из губ Артема, когда он подмял Катерину под себя и жёстко накрыл её губы своими. Его твёрдое тело прижалось к её мягкости, его бёдра втерлись в колыбель её бёдер. Через удар сердца Катерина уже задыхалась от вожделения.

Также задыхалась и я, когда коснулась себя там, где сосредотачиваются все нежнейшие точки у женщин.

Артему было достаточно взглянуть на неё, чтобы Катерина почувствовала себя ослабевшей от желания, но когда горячая, толстая твёрдость мужской плоти расположилась между ног, то у неё замерло дыхание. Её сотрясала дрожь с головы до ног в предвкушении всех тех вещей, что он будет делать с ней.

Катерина чуть вскрикнула, когда Артем легким толчком оказался внутри неё. Он же замер, дал время привыкнуть к новым ощущениям. Его глаза не отрывались от её глаз — словно он пытался предугадать женские желания и остановиться, если ей вдруг станет больно.

Катерина смотрела в ответ и…

И видела в его глазах цветущий вишневый сад, который колышется под ярким майским солнцем. И видела зеленые поля, усеянные разноцветными точками цветов. И видела березовую рощу, в ветвях которой радостно прыгают птицы.

Она положила руки на его спину и прижала к себе, приглашая двигаться дальше.

Артем заполнял её всю, без остаточка. Казалось, что они два кусочка пазла, которые нашли друг друга в этом жестоком мире и наконец-то соединились. Катерина дрожала, подавалась навстречу… она обнимала его руками… прижимала ногами и старалась запомнить это мгновение.

Я начала ласкать себя, наблюдая за ними. Всё-таки Артем ибн Петр не зря смотрел порно. Есть в наблюдении за другими спаривающимися людьми нечто странно-возбуждающее. И я возбудилась выше меры. И, что странно, сама начала воспроизводить волшебство…

Артем начал двигаться. Медленно, неторопливо. По его глазам она видела, что Артем сдерживался и не хотел сделать ей больно. Она поощрила его, проводя ноготками по спине, и он выгнулся дугой лука.

— Сильнее, — прошептала Катерина. — Ещё…

Он словно ждал этой команды. С двух людей спали покровы человечности и теперь, на кровати, катались в любовной борьбе два зверя. Боль чередовалась с острым наслаждением и непонятно — где кончалось одно и начиналось другое.

Руки переплетались, ноги скользили по ногам. Катерина задыхалась от переполняющей её нежности, но не хотела, чтобы эта сладкая мука продолжалась. Артем оказался не только заботливо-нежным, но и требовательным и он требовал, чтобы она испытала то, чего никогда не испытывала раньше.

Двигаясь, лаская, шепча нежные слова, он подвёл её к краю скалы, и Катерина сорвалась вниз, в пучину наслаждения, но тут же вынырнула и полетела по воздуху блаженства. Она почувствовала, что внутри взорвалась бомба сладострастия и осколки пронзили каждую клеточку. Судороги сотрясали тело бурными волнами. Катерина даже не стонала, она кричала, исторгая из себя безумие радости. В тон ей раздался стон Артема, когда она дикой кошкой впилась в его спину.

Вместе с ней испытала оргазм и я. И это было чудесно. Это было прекрасно. Это было…

Когда спали бурные эмоции оргазма, Артем в несколько толчков тоже завершил дикую любовную борьбу. Катерина почувствовала, как в разгоряченное лоно плеснула обжигающая жидкость и обрадовалась ей.

Артем рядом и провел рукой по её волосам, поцеловал.

— Спасибо. Это было так чудесно, — голос Катерины прервался всхлипом, и она с удивлением поймала себя на том, что из глаза вырвалась слезинка.

— Ты чудесна, — проговорил Артем. — Я люблю тебя…

Катерина прижала его ладонь к своей щеке, поцеловала пальцы, которые недавно так нежно сжимались на её груди. Одеяло словно невзначай сползло с бедра Катерины. Артем посмотрел на Катерину блестящими глазами и в них снова разгорелся пожар страсти.

Второй раз получился неторопливым и чувственным, на этот раз они достигли пика наслаждения вместе.

Когда два влюбленных голубка успокоились от страстной битвы и уснули в объятиях друг друга, я отправилась в квартиру Артема.

Масуд всё также храпел на столе. От жгучего перегара едва занавески не горели, я распахнула окно. Свежий ночной воздух ворвался в комнату, пролистал бумаги на кляссере Артема ибн Петра. Я почитала записи, улыбнулась, выдернула волос и произнесла заклинание. Кляссер пропал.

Он больше не был нужен. В комнате царил бардак и я решила чуть прибраться. Хорошо, когда волшебство помогает в уборке — дернула волосок, произнесла заклинание и вещи сами прыгают на место.

Лихие губки прилетели с кухни и вымыли всю мебель. Тряпки вытерли насухо влажные следы и местами даже отполировали особо затертые пятна. Ковер вылетел в окно, следом за ним выскочили половички из прихожей. Они устроили гонки по воздуху, сталкивались друг с другом и взметывали кучу пыли и земли. Зато вернулись уже относительно чистыми.

Даже Масуда подняло в воздух и мягко перенесло на подушку. Волшебство уложило крыса и укутало его краем покрывала. Я бы просто выкинула этого засранца за хвост в окно, но волшебство решило иначе. Доброе оно, ласковое. Я улыбнулась.

Комната приобрела приличный вид, сюда теперь не стыдно привести девушку. Я расщедрилась даже на цветы в хрустальной вазе.

После этого я отправилась на кухню и поставила чайник. Пироженые, пахлава, щербет и халва усеяли стол. Я готовилась отметить свою отходную.

На свист закипевшего чайника в кухню приполз Масуд. Крыс был жалок. Если бы он был казачьей лошадью, то его бы пристрелили.

— Садись, мой вечный спутник. Тебе чай или кофе?

— Ко-кофе… И лучше без сахара, — жалобно проблеял Масуд.

Я улыбнулась и протянула руку, чтобы его погладить. Масуд втянул башку в плечи и постарался сделаться меньше. Я поцокала языком и погладила его слипшуюся шерсть. После второго раза Масуд расслабился и даже попробовал поурчать по-кошачьи. Увы, гортань крысы не предназначена для издания таких звуков.

— Я жених… Я жених… Я же ни хрена не помню! Мы это… снова накосячили? — спросил Масуд.

— Нет, на этот раз ты спал и всё получилось как надо, — улыбнулась я в ответ.

— Во как… опять твой муж виноват — напоил меня…

— Да ладно, он же не силком в тебя заливал?

— Ну, я испугался… Я всегда его боялся, а когда он зашел в комнату с кинжалом и кувшином вина, то вообще едва не обосрался.

— Всё нормально, Шахрияр вернулся обратно в своё время.

— А где этот утырок, Артемка?

— Артем ибн Петр сейчас в отеле. Он счастливо спит вместе с Катериной.

— О! Этот лошок всё-таки приснул кисуле? Прикольно. Чего ты сделала?

— Ничего. Просто организовала им ужин.

— А потом впряглись два амбала, Артемка героически им накостылял и она на радостях ему отдалась? Хитро…

— Нет, они просто поговорили, — пожала я плечами.

— Просто поговорили и всё? — пересспросил Масуд.

— Ну да, просто поговорили. Артем был честен с Катей, не строил из себя ничего из ряда вон выходящего. Кате понравилась честность и она растрогалась. Как оказалось, Артем ей тоже нравился, а когда узнала его поближе, то и вовсе нашли общий язык.

Крыс покачал башкой и отпил. Он глубоко вздохнул, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения были приятными и он оскалился.

— Отпускает… Мда, а как же с прошлым желанием? Ну, когда он хотел быть обожаемым…

— Отказался. Ты не помнишь, а его едва не разодрали стражницы и остальные девчонки. Надо было видеть его бег по пересеченной местности.

— Как у Энштейна?

— Ну да, это тот ещё был ходок. Помнишь, сколько у него было любовниц?

— Не помню, но много. Гений, епта… — Масуд снова отхлебнул кофе.

— Плохо, да? — посочувствовала я.

— Да почти как у запорожцев, — скорчил морду Масуд.

Я помнила наше попадание к казакам Запорожской сечи в восемнадцатом веке. И помнила, как атаман Кударь, страстный любовник и повеса, напоил как-то горилкой Масуда. Тогда ещё Масуд по пьяной голове предложил атаману собственные степени измерения вины…

Странные были там люди, веселые, шальные, вольные. Немало мы хлебнули от этих самых казаков…

Самыми страшными проступками, за которыми следовала немедленная казнь, считалось воровство у товарища или утаивание части военной добычи. Другие же дела рассматривал и судил куренной атаман. Вот ему-то и предложил видение исполнения наказания пьяный Масуд. Наказанию подлежали драки, пьянство во время похода, содомия, дерзость по отношению к начальству и незнание наизусть текста «послания к турецкому султану».

После предложения Масуда в шатре атамана кначали храниться три набора гирь: для легких, средних и тяжелых провинностей. Допросив обвиняемого, истца и свидетелей, атаман устанавливал степень вины в гирях. К примеру, драка в шинке считалась легким проступком и наказывалась одной легкой гирей. Две драки — двумя и т. д. Пререкание с начальством приравнивалось к средней гире. Пьянство во время похода тянуло на тяжелую провинность. Казак, напившийся в кабаке, оскорбивший есаула и уличенный в содомии, получал полный комплект гирь.

Затем к поясу осужденного привязывалась «степень вины», его сажали в лодку, вывозили на середину Днепра и бросали в воду. Пьяницы, под смех товарищей, легко доплывали до берега и, лицемерно улыбаясь, каялись. Совершившие же тяжкий грех камнем уходили под воду. Бывало, тонули и за три-четыре средних проступка, а случалось, что какой-нибудь усатый гигант выбирался из Днепра и с парочкой «тяжких». «Не приемлет вода стервеца», — уважительно качал головой атаман.

Мы с Масудом спустя две недели исчезли, а Запорожская Сечь продолжила пользоваться пьяной придумкой Масуда.

— А как ты французов научил картошку любить? — спросила я. — Ведь они сначала вообще противились земляным яблокам…

— Ну, это не я, а ты. Ты очаровала министра Тюрго, а я всего лишь в нужный момент подсказал ему, что лучше всего поставить охрану вокруг картофельных полей. Народ прочухал, что раз охраняют, то по-любасу что-то ценное и начал потихоньку тырить. А там уже и сами сажать начали. Всего лишь психология.

Я улыбнулась. Да-а-а, приятно вспомнить. А вот эксперименты с ЛСД в английской армии — это явная заслуга Масуда. На сей раз он устал от гашиша и решил посоветовать генералу Юрни новое наркотическое средство ЛСД. Тот почему-то поверил убедительно и горячо говорящему крысу. Надо ли упоминать, что сам Масуд уже попробовал этот самый наркотик и теперь был готов любому втирать лютую дичь.

Помню, как он катался, когда читал доклад-описание событий. У меня в лампе до сих пор на стене висит экземпляр в рамке:

«Не знаю, был ли это первый, но точно последний раз британская армия имела дело с ЛСД. Перед самым началом учений всем участникам, включая командиров, были выданы таблетки ЛСД вместе со стаканом воды.

Первые признаки влияния наркотического вещества проявились через 25 минут. Большинство солдат начали приходить в расслабленное состояние и глупо хихикать. После 35 минут один из радистов понял, что он забыл, как пользоваться рацией, и обнаружилось, что хихиканье снижает точность стрельбы из ракетомета.

Еще через 10 минут после этого атакующее подразделение заблудилось в небольшом лесном массиве, совсем забыв, что по плану они должны были пытаться отбить этот массив от засевших в нем противников. Однако, несмотря на симптомы, солдаты все еще старались предпринимать организованные действия.

Долго по карте и компасу искали штаб, который был в прямой видимости на старом знакомом полигоне в открытом поле. Через 50 минут радиообщение оказалось практически невозможным. Через 1 час 10 минут командиру пришлось признаться, что он полностью потерял контроль над своим подразделением, и полевые учения были приостановлены, после чего ему самому пришлось лезть на дерево, так как за все время никто почему-то не покормил птиц…»

Мда, с наркотиками, алкоголем и прочими излишествами всякими у Масуда были приятельственные отношения.

Мы просидели с Масудом до самого утра, вспоминая прошлые приключения и прошедшие веселые деньки. Для нас это уже стало своего рода ритуалом — провести ночь перед возвращением в лампу за чашкой горячего чая и пахлавой.

Да, было что вспомнить. Люди в основном желали богатства и славы, забывая напрочь о тех, кто находится рядом с ними. Я понимала их — выпади мне шанс найти лампу с джиннией, то сделала бы точно также. Такова уж природа людей и вряд ли когда они переделаются.

Может быть это и правильно. Если бы не было людей, которые заботятся о себе, то не было бы инстинкта самосохранения, все бы бросались в бой по пустякам и вскоре никого бы не осталось. А так…

Люди всегда были одними и теми. Они не менялись. Проходили года, столетия, тысячелетия, а всё также лгали, обманывали, любили, страдали. Помести современника в прошлые века и… через пару-тройку лет его будет не отличить от аборигенов. Также и с предками, которых перенесли бы в настоящее — они бы ассимилировались и вскоре бы трещали со знакомыми по смартфону о новых гаджетах и очередном повышении цен.

Масуд притащил из лампы кальян, я сотворила подушки. Из маленькой российской комнатки вышла неплохая курительная, где в облаках дыма двое старых друзей разговаривали по душам.

— Вот скажи, Гуля, а что ты понимаешь под словом счастье? — спросил Масуд, когда вытащил мундштук из пасти и выпустил в потолок один за другим три кольца.

— Наверное то состояние, когда всегда доволен жизнью. Когда не надо огорчаться по пустякам, а все беды и проблемы кажутся решаемыми. Да-а, вот встал ты утром, улыбнулся себе в зеркало и пошел творить хорошие дела. А вечером засыпаешь и вспоминаешь — сколько людей тебе улыбнулось в ответ, сколько слов благодарности ты услышал, сколько хороших дел переделал. Мне кажется, что это и есть счастье, — ответила я.

— Фиг его знает. Мне вот по кайфу находится рядом с тобой. Просто быть рядом и знать, что завтра я снова увижу твою надоевшую рожу и смогу придумать какую-нибудь пакость, — подмигнул крыс.

— Засранец, — констатировала я, отбирая мундштук. — Чего от тебя ещё можно услышать?

— Не, вообще-то я серьезно говорю, — сказал крыс. — Вот проснусь, увижу тебя и жизнь не кажется уже таким говном. Да, неприятно видеть, как тебя шпилят разные утырки, но в глубине души понимаю, что без этого никак не обойтись. Понимаю, что тебе нужно волшебство. Оно и меня коснется, а уж я найду способ испортить очередное желание…

От этого заявления я даже приподнялась на локте.

— Так ты что, внук шакала, сын грифона и племянник осла, специально всё подстраиваешь? Ты что, не хочешь вырваться на свободу из этой надоевшей лампы?

Масуд понял, что разоткровенничался и постарался улизнуть, но я щелкнула пальцами. Крыс повис в воздухе, вяло бултыхаясь и помахивая облезлым хвостом.

— Значит, пока я из кожи вон лезу, стараясь вытащить нас из проклятия, ты действуешь наоборот? Загоняешь нас обратно?

— Но, Гуля…

— Чего «Гуля»? Я уже больше двух тысяч лет «Гуля»! Я такого повидала, что кому расскажи — не поверят, а ты…

Крыс виновато опустил голову.

— Но если бы какой-нибудь из обладателей лампы пожелал сделать нас свободными… Мы бы расстались… Навсегда? Мы бы стали обычными людьми, а лет через сорок-пятьдесят померли бы нафиг…

— Да кто тебе такое сказал, глупый ты крыс? — возмущенно фыркнула я. — Неужели я бы смогла расстаться с тобой и не выслушивать вечное нытьё? Неужели я смогла бы отказаться от вытаскивания тебя из очередных проделок? Дурачок ты, Масуд…

Послышался щелчок отпираемых дверей. Я укоризненно смотрела на крыса, а тот виновато разглядывал ковер на полу. Мы молчали, когда в комнату вошел довольно улыбающийся Артем.

Он за несколько секунд оценил ситуацию, покачал головой и прошел на кухню. Потом вернулся с чашкой горячего чая и уселся на диван.

— О, алмаз моего сердца, доволен ты исполнением своего желания? — спросила я, взглянув на Артема.

— Да, Гуля, было просто супер. Утром мы расстались такие счастливые… Сегодня вечером идем в кино. Будем и дальше лучше узнавать друг друга. Представляешь, у нас так много общего, она любит те же фильмы и сериалы, слушает похожую музыку, правда, вот в живописи не сошлись характерами — не люблю я «Черный квадрат», а он ей почему-то нравится. А вы опять устраиваете разборки?

— Ага, меня Гуля снова на чистую воду выводит, — понуро ответил Масуд.

— Представляешь, Артем ибн Петр, этот паршивец специально всё портил, чтобы запороть твои желания. Но, как оказалось, ты смог справиться и без нашей помощи. Тебе достаточно было стать всего лишь честным, и в первую очередь с самим собой, — сказала я.

— Да ладно, прости его, Гуля. Я сейчас доволен жизнью, счастлив оттого, что смог наладить отношения с любимой женщиной и вообще… Я хочу последнее желание использовать на то, чтобы освободить вас, — улыбнулся Артем.

Теперь пришла пора понуриться мне. Я тяжело вздохнула и начала загибать пальцы:

— Мой господин, мы выполнили все семь твоих желаний. Первое — твоя чашка стала как новенькая. Второе — ты хотел секс с Катей Савчуковой. Третье — ты был богат, а Катя была твоей женой. Четвертое — ты хотел быть боссом, а чтобы Катя была твоим секретарем. Пятое — ты захотел стать певцом. Шестое — ты пожелал быть обожаемыми всеми женщинами. Седьмое — ты спросил устроить свидание с Катей. Видишь, твои желания закончились… Нам скоро придется уйти. Мы всегда уходим после исполнения последнего желания.

Артем недоуменно посмотрел на меня, перевел взгляд на свою руку:

— То есть как? Чашка тоже считается?

— Ну да, это же выполненное желание, — пожала я плечами. — У тебя не осталось больше желаний, о мой бывший господин. Ещё пару часиков и мы с лампой улетим прочь. Окажемся в другом месте и, возможно, у другого господина. И всё из-за этого упертого барана в крысином обличии. Видите ли, он не хотел расставаться со мной…

Я всё больше накалялась, а Масуд опустил морду и виновато покачивал головой. Мне хотелось ударить его, сжечь, растоптать пепел, а потом возродить и сделать всё заново.

Я уже выбрала первую из казней, когда Масуд поднял голову и отчаянно проверещал:

— Да потому, что я люблю тебя, дура!!! Потому и строю эти козни, чтобы не расставаться никогда. Пусть я в теле крысы, зато ты жива и здорова! Я бы всё сделал, чтобы ты была счастлива, но ты всегда стараешься устроить жизнь других и вообще не думаешь о себе. Тебе просто не нужна свобода такой, какой ты её видишь. Ты бы ни за что не осталась со мной, а я… Ох, да ладно, чего я тебе объясняю-то?

От такой пронзительной речи я опешила, а к концу у меня и вовсе начало щипать в глазах и стало горячо в груди. Вот он какой, оказывается. Больше двух тысяч лет терся возле меня и старался сделать так, чтобы тереться и дальше. А я его…

— Эх ты, сам ты дурачок… — ласково сказала я и волной воздуха крыса поднесло ко мне. Я погладила черного крыса по шерсти. — Ну сказал бы раньше… Неужели не смогли бы договориться? Я ведь тоже не железная, тоже чувства есть. Да и раньше, когда ты был человеком, то нравился мне даже больше царя…

Дзиньк.

Вот этот «дзиньк» был явно неспроста. Мы с Масудом оглянулись на Артема ибн Петра, а тот сидел с удивленными глазами и с ручкой чашки в руке. Сама чашка развалилась на осколки и теперь валялись на ковре. Как только Артем не обжегся?

Где-то далеко раздался отголосок гогота Шахрияра. Он всегда смеялся так, когда был доволен.

— Я же говорил, что надо было «эпоксидкой». Ей надежнее, — протянул Артем и посмотрел на меня. — Это что же получается? Моё желание не выполнено?

Я улыбнулась в ответ. Масуд тоже довольно пискнул.

— Получается, что нет, — ответила я.

— Тогда я желаю, чтобы вы стали свободными! — тут же выкрикнул Артем ибн Петр. — Хватит вам прозябать в лампе, становитесь свободными! Поживите для себя, а не для других.

Среди ясного неба прогремел гром, в комнату ворвалась молния и ударила точно мне в руки, где лежал Масуд. От вспышки я на миг ослепла, а потом мои руки потяжелели и меня повлекло вниз.

Упала я удачно — на мягкое. Когда же зрение вернулось, то я увидела, что этим самым «мягким» был Масуд. Но уже не крыс, а человек!

Темнокожий стройный молодой юноша сжимал меня в объятиях и озирался по сторонам. Он был удивлен не меньше меня. Осмотрел себя и потом перевел взгляд на меня:

— Гуля, я настоящий… Я уже не крыс.

— Да, мой извечный спутник… Похоже, что нашим странствиям пришел конец, — ответила я.

— Это что же, я теперь и срать смогу, не убирая хвост?

— Вот же ты… Ну неужели тебя только это волнует? — спросила я, поднимаясь.

— Нет, меня ещё волнует одно из мест, куда мы с тобой отправимся, чтобы отпраздновать наше освобождение. Представляешь, я уже больше двух лет нормально не трахался, — ответил Масуд.

Я только покачала головой. Масуду бы неплохо справить какую-нибудь одежду, а то он недолго пробегает голым по улице. Я по привычке щелкнула пальцами и на моем спутнике возникла спортивная куртка и спортивные штаны. В целом, неплохо, но потом до меня дошло!

— Масуд! У меня не пропало волшебство! Но я уже не рабыня лампы!

В это время к нам подошел Артем ибн Петр и обнял нас за плечи:

— Друзья мои, надеюсь, что мы с вами ещё не раз встретимся?

— Конечно встретимся, фраерок, — оскалился белоснежными зубами Масуд. — Вот сейчас мы с Гулей отправимся в свадебное путешествие, а потом вернемся и погуляем на твоей свадьбе. Обещаю больше двух рож не бить. Какая же свадьба без драки?

— Да, Артем ибн Петр, мы ещё встретимся, — сказала я, обнимая моего БЫВШЕГО господина в ответ. — Катерине передавай привет! А сейчас… Сейчас мы и в самом деле отправимся погулять и развеяться от двухтысячелетнего заточения. Если где пошалим, то ты сразу же узнаешь об этом из газет…

— Сильно не шалите, — улыбнулся Артем.

— Ну-у-у, я не зна-а-аю, — протянул Масуд, привлек меня к себе и поцеловал. — Давай, Гуля, запускай шарманку, я хочу оторваться по полной.

Я кивнула, выдернула волосок и проговорила:

— Трах-тибидох-трах!