Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

«ЛюксВел» однозначно относится к моим любимым отелям в Швейцарии. Я уже бывала здесь несколько раз и могла наблюдать из панорамных окон снятых номеров за речкой Аре, которая протекает через Берн.

Летом река переливается оттенками бирюзового цвета, и кажется как будто мы сейчас не в сердце Европы, а где-то на берегу океана…

Но немного отдыха за последние дни я заслужила, ведь так? Тренинг по изучению нового программного обеспечения забрал у меня все силы.

Погода располагает: в послеполуденное время на улице были приятные двадцать девять градусов.

Вечером стало прохладнее, поэтому я решаю выпить еще один коктейль в баре отеля.

Ну ладно, вообще-то я хотела надеть мое новое черное платье. На ужине с коллегами я заметила, что все были одеты гораздо проще меня. Кажется, я немного переборщила с нарядом.

Поэтому сейчас я искренне желаю некой роскоши и немного алкоголя в качестве вознаграждения.

Я захожу в бар, поправляю платье, потому что после стирки оно немного село, и занимаю место на стуле у бара.

Большинство посетителей отеля расположились за столиками или в уютных лаунж-уголках на диванчиках.

Я бросаю короткий взгляд на экран телефона — почти одиннадцать. Действительно жаль, что приходится сидеть здесь совсем одной. Я бы не отказалась от сопровождения или собеседника сегодня вечером. В крайнем случае, я могу переписываться с подругами и при этом выглядеть чертовски занятой. Но не сейчас. Я прячу телефон в клатч, который, в итоге, вешаю на спинку стула.

Когда бармен готов принять у меня заказ, заказываю мохито, который готовится на моих глазах. Я нахожу это эротичным — наблюдать за ним. Каждое движение руки отточено, и мне чертовски нравится его покорный взгляд.

Я получаю свой напиток и делаю глоток. Изысканно!

Лениво вожу указательным пальцем по краю стакана и продолжаю наблюдать за молодым человеком, пока краем глаза не замечаю еще одного, который только что зашел в бар через главный вход. Бросаю на него быстрый взгляд и сразу же узнаю, кто это: Дрейк Рикко — младший босс компании, в которой я работаю!

Кажется, он меня еще не заметил...

Дрейк Рикко.

«Влажная мечта на двух ногах» — вот как его между собой называют в нашем филиале, и я должна признать, что мнение моих коллег не кажется ошибочным. На фотографиях нашего сайта он выглядит действительно симпатичным, а в газетах и на телевидении видно, что у него чертовски хорошая фигура. Но здесь и сейчас, всего в нескольких метрах от меня, лицом к лицу, он воспринимается иначе.

Я пытаюсь не пялиться на него в открытую, поэтому наблюдаю только краем глаза и в отражении зеркала над барной стойкой. Перед зеркалом стоят разные бутылки и табличка с надписью: «Счастье и любовь купить нельзя. А алкоголь можно», но это не мешает мне смотреть на него.

Мистер Рикко отодвигает стул, расстегивает две пуговицы на своем пиджаке и садится. На нем черный костюм и белая рубашка. Галстук тоже черный. Это определенно, его цвет... и цвет его волос похож на смолу или крыло ворона. Легкая щетина — единственное, что напоминает мне о плохом парне из моих самых диких снов, в то время как все остальное говорит, что он примерный сын банкира.

Он бегло смотрит на золотые наручные часы, а потом накрывает их рукавом пиджака.

Он кого-то ждет? Конечно же, он договорился о встрече с молодой симпатичной девушкой, которая падет к его ногам. Кто мог бы устоять? Лично я тоже не могла бы сказать «нет», если он заговорит со мной или угостит коктейлем. Но мой внутренний голос и совесть говорят, что я не должна так поступать. Потому что я не хочу слыть в фирме шлюхой, которая получила повышение должности и зарплаты через постель.

Он смотрит в мою сторону! Я сразу же сосредотачиваю взгляд на своем стакане и надеюсь, что он не заметил как я на него пялилась.

Я с интересом наблюдаю за своим напитком, помешивая в нем листик мяты. Топлю его, потом снова спасаю, прежде чем сделать глоток.

Разумеется, я замечаю, как он встает и идет ко мне. Его походка излучает уверенность в себе, и краем глаза, конечно же, я вижу его высокомерную улыбку. Уверена, что он думает, что стоит ему улыбнуться, и я буду принадлежать ему.

— Добрый вечер, — говорит мистер Рикко, а потом спрашивает: — Рядом с вами свободно? — четыре стула слева от меня и семь справа не заняты, и я не жду ни единой живой души, чтобы ко мне присоединилась.

С натянутой улыбкой и притворной самоуверенностью я смотрю на него и отвечаю:

— Добрый вечер, мистер Рикко. Место свободно. — Надеюсь, он примет меня за самоуверенную женщину в баре, которой я сейчас не являюсь.

На то, что он заговорит со мной, я не рассчитывала. Стараюсь выглядеть уверенной в себе и концентрируюсь на следующем: моих коллег здесь нет, так же, как и главных сплетниц офиса. Мне же должно быть все равно, если я проведу с ним ночь и если он не против. Никто не узнает о нашей интрижке...

— О, мы знакомы? — он выглядит удивленным. На секунду в его темно-зеленых глазах мелькает замешательство. У меня такое ощущение, что я гляжу в бездну, и боюсь, что меня туда затянет, если буду долго туда смотреть. Поэтому я отвожу взгляд, таким образом спасаясь от потери восприятия. Возможно, его глаза только выглядят такими мрачными, потому что над баром скудное освещение. Разные светодиодные лампочки над зеркалом и в потолке и близко не похожи на дневной свет.

Я бросаю быстрый взгляд на его тело.

На нем черные брюки и ремень с серебряной пряжкой. Рубашка сидит идеально. Под складками ткани можно увидеть крепкие мышцы его торса. Мой осмотр заканчивается на его лице, которое могло бы быть высечено в камне самим Микеланджело.

Его волевой подбородок с черной щетиной выглядит брутально и воинственно. А густые брови подчеркивают темные глаза. Волосы небрежно зачесаны назад.

Я еще не встречала мужчину, которому бы так шел костюм. А я каждый день вижу десятки мужчин в подобных нарядах.

— Я знаю вас. — Поворачиваюсь к нему и объясняю, кто перед ним сидит. — Кассандра Честел. — В одной руке до сих пор держу мохито, собирая пальчиком влагу, собравшуюся на стакане. Я бы с удовольствием сейчас освежилась. Но если бы я сейчас положила кубик льда в мое декольте, он расплавился бы от единого взгляда этого мужчины. Только благодаря его присутствию мое тело горит так, как не горело уже долгое время.

Протягиваю ему другую руку и объясняю:

— Я работаю в Цюрихе. Кредитный отдел. Эммануэль Негрони начальник филиала.

Молчаливо улыбаясь, он пожимает мою руку и отвечает:

— Ах. Значит, последние три дня вы присутствовали на семинаре НЕС? — его рука кажется огромной. Крепкое рукопожатие, которое так и излучает силу, такое чертовски сексуальное. Я бросаю взгляд на его руки и представляю, как они ласкают мою грудь. По величине будет идеально, так как она не сильно большого размера.

Я сглатываю и смело выдерживаю его взгляд, от которого по моей коже бегут мурашки и подкашиваются колени. Я не уверена, но ощущение такое, что когда он смотрит мне в глаза, он заглядывает прямо в душу, и видит все те раны, которые я так долго пыталась спрятать.

— Да. Довольно интересная программа... — в итоге отвечаю ему.

Это чертовски сложная программа! Но, конечно же, я не могу это сказать. Не ему, по крайней мере. Я отвечаю вежливо, даже если мне больше хочется сказать, что старая ЛОТ-система намного лучше, потому что на ней я училась работать.

Мы заканчиваем наше рукопожатие, и мистер Рикко присаживается возле меня. Бармен подходит к нему, и он заказывает себе виски.

Такой крепкий напиток? Я спрашиваю себя, почему он не поехал домой? Судя по всему, у него сегодня назначена встреча, которая не относится к нашему семинару.

Возможно роман? Случайное знакомство? Женщина на одну ночь? Судя по данным на нашем сайте, у него никого нет...

Возможно он, как и я, хочет провести вечер, наслаждаясь хорошим напитком.

— Вы имеете в виду, сложная система, или?.. — его очаровательная, но в то же время холодная улыбка приводит меня в замешательство.

— Эм... — обычно у меня всегда готовы все ответы наперед. В моей специальности, где обычно доминируют мужчины, женщина не может и не должна сдаваться, если хочет чего-то добиться. Но этот мужчина подавляет любую возможность соответствующе реагировать.

Достаточно лишь посмотреть ему в глаза — и я полностью им поглощена, и не могу больше ни о чем думать, кроме как о том, чтобы он притянул меня к себе и поцеловал.

Не могу вспомнить ни единого случая прежде, когда мужчина так бы на меня действовал.

— Все в порядке. Я тоже от нее не в восторге, — он ухмыляется и берет стакан с виски, который перед ним поставил бармен. В золотистом напитке плавает кубик льда. Как бы я хотела стать капелькой алкоголя, которая стекает по его губе и которую он слизывает языком.

Я сглатываю от этой мысли и заставляю себя отвести взгляд, чтобы хоть немного прояснить мысли.

— А давайте выпьем за эту новую, чертовски сложную программу? — вместе с этим он поднимает свой стакан и бросает на меня многозначительный взгляд, который я не могу расшифровать.

Ирония? Правда? Флирт? Вежливость?

Я мешкаюсь всего мгновение, а потом поднимаю свой коктейль, который я едва ли попробовала — это ведь считается вежливым, если я с ним выпью за этот тост?

Стаканы, чокаясь, издают робкий звон, прежде чем мы наслаждаемся глотком хорошего алкоголя.

— Я не видела вас сегодня на тренинге, — замечаю я. Отель приготовил залы для семинара на восемьдесят одного сотрудника из двенадцати филиалов. Но его я там не видела ни разу.

— Я присутствовал недолго и стоял в конце зала. Не хотел никому мешать, и мне было интересно, все ли внимательно слушают. — Тихая усмешка срывается с его губ, когда он поднимает свой стакан и делает еще один глоток.

— Понимаю. Доверяй, но проверяй? — спрашиваю его и закидываю ногу на ногу. Конечно же, я замечаю его похотливый взгляд, который на мгновение пробегается по моему телу.

— Прекрасный вид, не так ли? — провокационно спрашиваю я и изящно опираюсь локтем о барную стойку. Удивленный взгляд выглядит также заинтересованным. Прежде чем он успевает мне ответить, я указываю на лакированное дерево, на котором стоят наши напитки.

— Рябина. Такой изысканный узор — настоящее зрелище, вы не находите? — самодовольно улыбаясь, положив руку на колено, пристально наблюдаю за этим мужчиной. Каждая эмоция на его лице говорит мне больше, чем он бы того хотел.

Очень рискованно провоцировать его подобным образом. Но я не хотела, чтобы этот властный мужчина пленил мою душу, и пошла в контрнаступление. Это не совсем в моем стиле, но я должна была попробовать.

Находит ли он меня привлекательной?

Я должна это узнать. Просто, чтобы удовлетворить любопытство.

Он на секунду поднимает брови. Дрейк удивлен, и то, что он снова, улыбаясь, смотрит на меня, говорит о том, что он абсолютно не заинтересован.

— Вы разбираетесь в дереве? — спрашивает мистер Рикко с долей скепсиса, который я улавливаю в его интонации.

— Больше в живом дереве. Чтобы вы знали, у меня довольно необычное хобби. — Я пытаюсь звучать загадочно, чтобы разбудить в нем инстинкт охотника. Такой мужчина — как тигр. Один, но никогда одинок. Его силки полны добычи, потому что жертвы всегда ходят поблизости. Он не привык охотиться...

И именно это, надеюсь, его заинтересует, потому что я не планирую сегодня с ним спать. Но немного флирта я могу себе позволить.

— Вы ходите с бензопилой по лесу? — улыбаясь, спрашивает он.

— А почему бы и нет? Но тогда я не искала бы хорошее дерево... — Еще один удивленный взгляд с его стороны придает мне мужества. К тому же я хочу дать ему подсказку. — Между прочим, у меня есть юниперус калифорника.

Даже не вздрогнув, он поднимает свой стакан и отвечает.

— Калифорнийский можжевельник? — мистер Рикко снова делает глоток из своего стакана и усмехается, когда мое лицо замирает в удивлении. — У меня их два. Между прочим. — Он ведь не может здесь и сейчас утверждать, что так же, как и я, держит дома разные бонсай?

— Что насчет мамы? — спрашиваю я. В моем вопросе слышится доля недоверия. Возможно это совпадение, что он знает названия моих бонсай?

— Один. Один чертовски упрямый. — Я усмехаюсь. Да, за мамой непросто ухаживать.

Похоже, что он говорит серьезно.

Этот мужчина полон сюрпризов.

— Как кто-то, вроде вас, начинает заниматься таким мещанским хобби? — спрашиваю его.

Обычно, таких, как он, должно привлекать что-то другое. Опасное, с большей физической активностью. Катание на мотоциклах, тай-бо или что-то, что гарантирует появление стальных мышц.

— А как такая женщина, как вы, пришла к тому, чтобы обрезать маленькие деревья? — таким образом он предлагает мне рассказать о себе, что я с удовольствием сделала бы. Но потом у нас развился бы очень интересный разговор, и я нашла бы себя меньше, чем через две минуты, голой у него на коленях.

А этого мне нужно избежать.

— Это расслабляющая компенсация моим рабочим будням.

— Сложный рабочий процесс требует полной концентрации. А потом душа радуется спокойному хобби, — отвечает он мне и снова исследует глазами мое тело.

Возможно, это обтягивающее платье с глубоким декольте причина его исследующего взгляда. Или длина, которая сейчас на ладонь выше моего колена, и демонстрирует большую часть моих ног. Или же это из-за тонких высоких шпилек моих туфлей, которые так же, как и платье, хорошо подходят по цвету к его костюму.

В конце концов, светлые прямые волосы до лопаток и кроваво-красная помада обещают ему порочное приключение.

Возможно, он сейчас представляет, как мы идем в его номер. Или задумался о том, что на мне под этим платьем.

Я бы с таким удовольствием заглянула в его мысли. Но подозреваю, что он просто так этого не допустит.

Медленно провожу указательным пальцем правой руки по бедру, прежде чем поднимаю руку и играю с серебряной подвеской в форме звезды.

— Приму это за комплимент, — говорю я, и, поигрывая цепочкой, специально обращаю его внимание на свое декольте, которое сейчас смотрится более обьемным, чем есть на самом деле. И когда это я пришла к тому, чтобы флиртовать с кем-то таким образом?

На этот раз он сдерживается, но вежливо улыбается. Мне кажется, он заметил, что я обратила внимание на его взгляды и пытаюсь провоцировать дальше.

— Это и был комплимент, — говорит он и откашливается, прежде чем спросить. — Вы встречаетесь с кем-то сегодня вечером?

Вы только посмотрите. Хищник показал свои зубы. Это произошло быстрее, чем я думала.

— Нет. А вы? — я наслаждаюсь еще одним глотком мохито, захватываю трубочку губами и мягко всасываю напиток. Мне определенно нравится мое новое сумасшедшее поведение. Это весело: сексуально провоцировать, а потом наблюдать за его реакцией.

Его взгляд прикован к моим рукам. Потом скользит к лицу. Я спрашиваю сама себя: какие женщины ему нравятся?

Для меня важны несколько факторов. Уверенность в себе и умение вести себя в присутствии дамы. Широкие плечи и крепкие, ухоженные руки. Такое ощущение, что Дрейк Рикко — это моя ожившая фантазия.

— Нет. Завтра встречаюсь с партнерами по бизнесу в Берне. А вечером еду в Цюрих.

— Вы живете в Цюрихе? — там, как и в Берне, находится главный филиал.

— У меня несколько домов и квартир по всей Швейцарии. Мой основной дом в Берне, но я часто приезжаю по делам в Цюрих. Оттуда мне удобно летать в Берлин или Лондон. — Да, очень занятой мужчина.

Если сегодня я проведу с ним ночь, завтра буду лишь бледным воспоминанием, а послезавтра и вовсе забыта. Это мешает мне еще больше, чем должно, отдаться своим желаниям и сегодняшний вечер провести в приятной компании.

Но иногда запретный плод так сладок, особенно когда это касается секса со своим боссом.

— Понимаю. — Я допиваю свой напиток и киваю бармену, чтобы рассчитаться. Лучше будет, если я уйду сейчас, прежде чем он пленит мой разум, и я отдамся своим диким фантазиям и отправлюсь в его номер.

— Разумеется, я угощаю, — говорит мистер Рикко и протягивает черную кредитную карточку.

Бармен медлит в ожидании моей реакции. Я немного сбита с толку, но не хочу выглядеть невежливой и отвечаю:

— Благодарю. — Он ведь не думает, что это предоплата за сегодняшнюю ночь?

Я не такая женщина.

Бармен берет карту, в то время как я беру свою сумку и радуюсь удивленному лицу, когда говорю на прощание:

— К сожалению, я должна идти. Но мне было безумно приятно познакомиться с вами лично.

Да. Его взгляд непередаваем. Дрейк Рикко держит эмоции под контролем. Лишь мимолетная тень пробегает по его лицу, когда я протягиваю ему руку. Он встает, потом пожимает мою ладонь.

— Мне тоже. Быть может, мы еще встретимся? — я бы этому обрадовалась.

— Я надеюсь... — конечно же, я держу эту дверь открытой, и если он действительно заинтересован — он знает, где меня найти. В любом случае, не думаю, что он будет страдать о такой женщине, как я, если может получить любую другую. Я хочу быть чем-то большим, чем блеклым воспоминанием.

Элегантной походкой покидаю бар. Я не буду оборачиваться, чтобы не дать ему подумать, что он должен следовать за мной.

Я должна так поступить.

Быть сильной.

Уверенной в себе.

Быть кем-то большим, чем просто несколькими часами удовольствия.

Даже если мои мысли витают только вокруг того, как он прижимает меня к стене и целует. И этот уверенный уход намного больше, чем могла бы значить одна ночь, проведенная с ним.

Но, возможно, я обманываю себя и сильно пожалею о том, что не обернулась.

Четыре месяца спустя

Один из грабителей идет по залу и осматривается. Какая-то женщина стоит там с маленьким ребенком на руках. Я вижу, как ее подвели к главному из грабителей и как шевелятся ее губы. Но из-за расстояния я не могу расслышать, о чем они говорят.

Его подельники берут еще двух женщин с детьми и ведут вперед.

В итоге он отводит их в один из кабинетов и закрывает за ними дверь, прежде чем вернуться к своим напарникам.

Что это означает?

Они специально выбрали матерей с детьми? Зачем? Что они собираются с ними делать?

Я смотрю на двух моих пожилых клиенток, которые сидят на лавочках и беспомощно оглядываются по сторонам. Я им киваю и надеюсь, что они меня увидели.

Двадцать минут спустя у меня появляется ощущение, что я играю главную роль в плохом фильме!

Когда снова появляется освещение, а грабители исчезают, многие начинают плакать от облегчения. Пока не приехала полиция, мы, сотрудники, заботимся о клиентах.

Даже когда двери уже можно открыть, никто не имеет права ни зайти, ни выйти.

Мобильная сеть снова доступна, и все могут совершить важные звонки. А те, у кого нет мобильных телефонов, могут позвонить с наших стационарных. Конечно же, только в тех офисах, в которые не заходили грабители, чтобы не стереть их отпечатки.

Наконец, приезжает полиция, несколько машин скорой помощи, а также психотерапевты, которые особенно заботятся о пожилых клиентах.

Я провожаю двух полицейских в сейф и в общих чертах рассказываю, где были грабители и что они взяли с собой.

После этого помещения опечатываются, а некоторые офисы используются для опроса свидетелей — с каждым клиентом и каждым сотрудником разговаривают индивидуально.

Так же и меня приглашают в отдельную комнату, где психотерапевт предлагает мне кофе. Минуты идут, а я сижу здесь совсем одна. Ставлю кофе на стол и выглядываю в окно.

Видеооператоры и репортеры все идут и идут, пересекая ограниченную черту.

На всякий случай, я прячусь за листьями пальмового дерева, вдруг у кого-то появится идея сфотографировать или снять на видео то, что находится вверху.

Потом я слышу шаги. И голоса.

Наш начальник филиала — мистер Негрони — и трое полицейских входят в комнату. Двое из них лет тридцати, а третьему около пятидесяти. И он выглядит самым важным. Я подмечаю еще кое-что. Один из этих молодых полицейских напоминает мне кого-то.

Мне не нужно долго думать, чтобы понять кого! Он выглядит, как молодая версия Дрейка Рикко, младшего босса нашего РСБ! И чем-то смахивает на Малика, журналиста.

Только у этого полицейского голубые глаза. Возможно, он какой-то дальний родственник Дрейка или Малика?

— Ах, мисс Честел! — полицейский постарше дружелюбно протягивает мне руку, которую я с радостью пожимаю.

— Главный комиссар Блех. А это мои коллеги — комиссар Леждер и комиссар Рикко. — Как я и думала! Его фамилия Рикко! Это ведь не может быть совпадением?

— Я проходила обучение в этом банке. В самом начале я была помощницей в разных отделах, чтобы познакомиться с каждой сферой деятельности, даже если моей целью было работать в кредитном отделе. Я хотела организованной работы в офисе, за компьютером... — я начинаю свой рассказ, оба комиссара слушают, в то время как главный комиссар до сих пор стоит перед столом и смотрит на меня. А мистер Негрони вообще от меня отворачивается.

— Я всегда мечтала работать в большом банке. Мои родители открыли здесь свой первый счет, поэтому для меня было ясно, что я хочу работать именно здесь. Обязательно. Даже само здание, фасад, история...

— Ближе к теме, мисс Честел, — просит мистер Блех.

— Извините, пожалуйста. Я просто хотела подчеркнуть, насколько важно мне мое рабочее место, и с каким удовольствием до недавнего времени я приходила на работу.

— А сейчас это не так? — скептически спрашивает главный комиссар.

— Я знаю, как это сейчас звучит для вас, но нет, после этого случая, работа не приносит мне удовольствия.

— А как это для меня звучит? — интересуется он.

— Как будто я имею отношение к ограблению. — Иначе, почему они меня изолировали и решили опросить отдельно от других свидетелей?

Все присутствующие молчат, и я мысленно переношусь в день, когда все изменилось.

— Это был понедельник. Начало октября... — говорю я и закрываю глаза. Я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь вспомнить как можно больше деталей.

— Я сидела в офисе и обрабатывала некоторые запросы на кредит. Мой принтер сломался. Мистер Кибер, техник, пришел и сказал, что он должен быть заменен. Но в моей системе он увидел, что требующиеся документы я могу распечатать в соседнем офисе. Было немного неудобно постоянно бегать туда-сюда, но мистер Андерсен был дружелюбным коллегой и до этого момента никогда не вызывал негатива.

— Что произошло потом? — спокойным голосом спрашивает мистер Блех. Я открываю глаза и смотрю на мистера Негрони, который качает головой и смотрит в сторону окна.

— Я ничего не имею против небольшого флирта. Против любезности. Мы, женщины, в конце концов, делаем это тоже. Но если становится слишком много, взгляды слишком настойчивы и прикосновения, которых я не хочу... — я пытаюсь быть объективной, насколько возможно, но мой босс меня перебивает.

— Вы опять преувеличиваете. Вы выставляете себя жертвой!

— Мистер Негрони, я же сказал, хватит! Свидетеля не перебивать! Если вы еще раз вклинитесь, разговор продолжится без вас! — где был комиссар при моих предыдущих разговорах с ним? Я действительно в нем нуждалась.

— То есть он вас сексуально домогался?

— Мы всегда ладили с мистером Андерсеном. Но из-за того, что я постоянно бегала в его офис за распечатками, он начал думать, что я его преследую. Его взгляды стали двусмысленные, и когда я наклонилась, чтобы добавить бумагу в принтер, он неожиданно стал позади меня, обеими руками взял меня за бедра и начал толкаться своей промежностью в мою задницу. Он высмеял меня и посчитал, что я именно этого и хотела...

— Что вы сделали?

— Дала ему пощечину и пригрозила, что если еще раз подобное произойдет, я расскажу мистеру Негрони.

— Что произошло потом?

— Он не остановился. Начал угрожать, что мистер Негрони мне все равно не поверит. В конце концов, он весьма уважаем в этом банке и у него много друзей. Если еще раз взбрыкну, он этого просто так не оставит. Также угрожал, что если еще раз ему откажу, что потеряю свое рабочее место. Потом снова начал лапать меня за задницу, преграждая выход из офиса. Так что я врезала ему между ног, чтобы он от меня отстал...

— И потом?

— В коридоре я столкнулась с некоторыми коллегами, которым я сразу же рассказала, что произошло. Мистер Андерсен к тому времени лежал на полу. Нас двоих вызвали в офис мистера Негрони, где мистер Андерсен все отрицал и даже утверждал, что это я его провоцировала, и после того, как мне это не удалось, начала угрожать выставить его извращенцем! И в качестве «доказательства» врезала ему между ног, чтобы изобразить из себя жертву.

Я слышу, как мистер Негрони зло фыркнул, на что комиссар Блех только бросил короткий взгляд, предупреждая не влезать.

— Вы не подавали на него заявление?

— Я была в полиции, даже несмотря на то, что мне угрожали за это увольнением. Но заявление кануло в лету, потому что у меня не было доказательств, а некоторые коллеги выступили против меня. Но их заставили так сказать! — с этими словами я смотрю на своего начальника.

— Вы хотите меня подставить...

— Мистер Негрони, мне уже надоело! Еще одно слово и вы покинете помещение! — и снова тишина.

— Конечно, все здесь знали о том, что я написала заявление на мистера Андерсена и ничего не произошло. Некоторые коллеги женского пола доверились мне и рассказали, что тоже подверглись домоганию, но не решились что-то предпринять. Все видели, что я была наказана.

— Потому что вы на него заявили, вас перевели в отдел по обслуживанию клиентов?

— Официально это звучало по-другому, — разочарованно отвечаю я и смотрю на босса. — Даже если они друзья, то, что он сделал, было не нормально. И то, что из-за него я должна была покинуть свое рабочее место — тем более. Я ничего не сделала! — отсутствие ответа — это тоже ответ.

Я зла сама на себя. Что была такой глупой и наивной, что не заставила коллег пойти со мной в полицию. Все вместе мы могли бы указать границы этому мудаку, которые требовались для того, чтобы он ушел. Но они побоялись, а без их помощи я не смогла ничего добиться.

— Просто скажите, что вы соблазняли мистера Андерсена для того, чтобы через постель продвинуться по карьерной лестнице! — бросает мне обвинение мистер Негрони.

— Это неправда! — с ужасом вскрикиваю я, готовясь и дальше себя защищать, но...

Внезапно я слышу треск и смотрю налево. Брат Дрейка Рикко, имени которого я не знаю, сломал ручку напополам.

Маленькие частички падают на пол, а металлическая часть приземляется на стол.

— Дерьмо. Простите! — извиняется он и сразу же собирает остатки ручки.

Он сломал ручку от злости?

Я снова смотрю на своего начальника.

— Этот почти двухметровый мужчина меня лапал! И вы ничего не предприняли. Даже поощрили, понизив меня в должности! Этим вы дали понять моим коллегам, что у них нет шанса, что они и дальше должны терпеть его выходки! А мистер Андерсен? Он — виновник, смог остаться на своей должности!

— Этому вранью не поверит ни один человек!

— Не только со мной он пытался такое делать!

— Так, успокоились все! Оба! — и снова главный комиссар должен вмешаться.

— Как вы смогли отбиться от мистера Андерсена, если он настолько больше и сильнее вас? — желает знать он.

— Я закончила несколько курсов по самообороне и уже несколько лет занимаюсь кикбоксингом. Если необходимо, я могу себя защитить.

— Вы называете это самозащитой, когда пишете необоснованные обвинения в газете? — наезжает на меня мистер Негрони.

— Не в таком тоне! — даже главный комиссар повышает голос. — Вы давали интервью? — главный комиссар спрашивает меня, но мистер Негрони вклинивается:

— Этой желтой прессе!

Я слышу, как мистер Рикко хмыкает, прежде чем получает от своего коллеги еще одну ручку.

— Я случайно встретила одного сотрудника в баре и рассказала ему все. Немного выпив, я излила ему душу. Он также поддержал меня пойти в полицию и написать заявление...

— Я больше не могу этого слышать! Мисс Честел, если вы... — мистер Негрони вскакивает и угрожающе указывает на меня пальцем. Его лицо становится ярко-красным, и он буквально брызжет слюной!

— Сядьте немедленно! — главный комиссар пытается усадить мистера Негрони на место, но тот совершенно обо всем позабыв, дальше ругает меня:

— ...имеете какое-то отношение к сегодняшнему ограблению банка, вы загремите в тюрьму!

— Что, простите? — с ужасом вскрикиваю я. Этого просто не может быть! В любом случае, я подозревала, что он мне это припишет.

— Вы хотели мне отомстить, привлекли к этому нескольких мужчин и привели их к золоту! Вы соучастница ограбления!

Я не знаю, как на это ответить. Беспомощно смотрю на брата Дрейка и его коллег, в то время как главный комиссар Блех отталкивает моего босса и, наконец, усаживает его на место.

— Это серьезное обвинение? — спрашивает он мистера Негрони.

— Конечно! Мисс Честел очень злилась, что ее понизили и поэтому спланировала ограбление банка! У нее были все ключи и коды!

— Так же, как и у всех моих коллег, которые сегодня работали в кассе!

— Он целенаправленно подошел к вам или нет? Вы сами это сказали! Почему он выбрал именно вас?

— Это я уже объяснила... — о, нет. Что, если подумают, что я действительно все это спланировала? Что, если я попаду за решетку? Что, если я не смогу доказать, что я невиновна?

— Так, хватит. — Главный комиссар кивает двум коллегам, которые поднимаются и выводят мистера Негрони из офиса.

— Пожалуйста, следуйте за нами, мы хотим опросить вас лично. Одного, — говорит мистер Рикко.

— Это еще не конец, мисс Честел, — угрожает мне мой босс, прежде чем его выводят из офиса и дверь закрывается.

Только теперь, когда мы остались наедине с главным комиссаром, я позволяю упасть слезам. Пристыженно закрываю лицо руками и пытаюсь собраться.

Я слышу, как мистер Блех глубоко вздыхает.

Он открывает бутылку с водой, которая стоит на столе и наливает немного в стакан, который ставит передо мной. Потом садится на небольшом расстоянии возле меня.

— Я занимаюсь этим больше тридцати лет. Это моя страсть. Иногда у меня хорошее предчувствие. Иногда плохое. Хорошее заключается в том, что я доверяюсь этому чувству в животе. И в вашей истории... — он медлит. Я поднимаю взгляд и вытираю слезы на щеках. Молча беру стакан с водой, пробормотав «спасибо», прежде чем сделать несколько глотков.

— Вы о чем-то умалчиваете. То, что вы рассказали — это не вся правда.

Умный мужчина.

— Должна признаться, вы правы. Но если я расскажу вам все, как было, вы точно начнете подозревать, что я с этим как-то связана. Это настолько ненормально, что мне никто не поверит.

— Я не думаю, что вы участник этой группировки. Но думаю, вы сможете мне помочь найти этих людей.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Есть причина, по которой предводитель выбрал именно вас. И если мы узнаем почему, то вычислим, кто он.

— С чего вы взяли?

— Таким образом он сдал себя. Но не только тем, что лично выбрал вас. Еще слишком рано делать какие-то выводы. Пройдет несколько дней, прежде мы всех опросим и найдем первые следы. Если вы еще что-либо знаете, скажите мне. И если вам сейчас ничего не приходит на ум, и вы вспомните позже — не стесняйтесь связаться со мной. — Он достает из нагрудного кармана металлический футляр, откуда извлекает визитную карточку и протягивает мне.

Я беру ее в руки и читаю, что там написано.

— Еще кое-то... — говорю я, снова взглянув на него.

— Да?

— Я не верю, что грабители были плохими. Было бы намного проще ворваться в банк, открыть огонь и украсть золото и ценные вещи. Но они сделали все так аккуратно и позаботились, чтобы не случилось никаких экстренных ситуаций. Кроме того, они были вежливы и даже детей и их родителей отвели в отдельную комнату, и... — я медлю.

— И?

— Что касается ячеек... — я отвожу взгляд в сторону и вздыхаю. — Это звучит безумно.

— Безумно — это хорошо. Помогите мне, чтобы я смог помочь вам.

— Я подозреваемая, да?

— Нет, пока я веду расследование, и вы помогаете мне в этом.

Я киваю.

— Когда их главный отвел меня в сторону, его помощники начали опустошать ячейки. Я попросила его не трогать личные вещи. Фотографии. Письма. Свидетельства о рождении. Вы знаете... очень многие клиенты рассказывают мне о том, что они хранят. Некоторые даже показывают свои сокровища, которые прячут в ящички, даже несмотря на то, что я не имею права знать об этом. Когда клиент арендует такие ячейки, мы обязаны оставить его в одиночестве. Он может в полном спокойствии сесть за стол и заполнить свою коробку. Плевать чем. Но клиенты постарше часто с гордостью демонстрируют личные вещи. Фотографии родителей или детские фотографии их самих, которые они хранят у нас, в надежде, что в случае ограбления или пожара те останутся целыми и невредимыми в банке. Кольца умерших супругов или родителей. Семейные драгоценности, которым уже несколько сотен лет... — в поисках помощи я смотрю на главного комиссара и шепчу: — Я попросила не трогать эти вещи, потому что они составляют огромную эмоциональную ценность. — Я не могу сказать ему всей правды. — Главный сказал, что я должна ему предложить что-то взамен, что-то более значимое, чем можно было бы наполнить сумки. — Я сглатываю и заламываю руки: — Главный знал, что во многих филиалах есть потайная дверь, спрятанная за ячейками, но не знал, что в нашем банке хранится золото. В основном там хранятся значительные суммы денег. Важные документы. В некоторых нет ничего. Я была в шоковом состоянии, потому что он прижимал оружие к моей груди. Он сказал, что не тронет личные вещи клиентов, если я открою ему эту дверь, не нажимая кнопку скрытой сигнализации. В таком случае, он не будет ни в кого стрелять... так что я открыла тайную дверь.

— Что произошло после?

— Они опустошили свои сумки и сконцентрировались на золоте.

Его серьезный взгляд наполнился пониманием.

— Я не могла представить, как сказать моим клиентам, что их самые ценные воспоминания украдены. Так что да, если я виновата в том, что отдала грабителям золото, то это так. Но вы точно понимаете, что... это звучит безумно... что я...

— Нет. Это хорошо. Это показывает, что грабители были хорошо подготовлены. Я уверен, они знали о золоте, а вас просто поставили под эмоциональное давление. — Мои глаза снова загораются.

— Это значит, что вы мне верите?

— Я даю вам шанс на доверие и надеюсь, что не пожалею об этом.

— Вы не пожалеете! — еще один вопрос крутится на кончике моего языка. — Что я могу сделать, чтобы доказать свою невиновность?

— Просто говорите правду. И если вы еще что-либо вспомните... звоните мне в любое время. — Он поднимается и протягивает мне руку. Я тоже встаю и пожимаю ее.

— Я пришлю к вам мистера Рикко, чтобы он все записал. Мы остаемся на связи?

— Да. Спасибо большое. И за то, что вы смогли поставить на место моего босса... — он сдержанно кивает мне и покидает комнату.

Я делаю еще один глоток и встаю, чтобы выглянуть из окна. Полиция и репортеры до сих пор стоят перед банком, а из окон здания напротив на меня смотрят некоторые работники. Я снова прячусь за пальмой и смотрю на дверь, за которой снова слышны шаги.

Это комиссар Рикко, который сам, без своих партнеров, подходит ко мне.

— У вас есть еще немного времени для меня? — вежливо спрашивает он. На короткий момент его холодные голубые глаза выглядят устрашающе, поэтому я киваю. В конце концов, он комиссар и брат Дрейка, один из хороших.

— Конечно. — Я дарю ему улыбку и достаю ручку из ящичка стола.

— Уверена, мистер Негрони не будет против, если я подарю вам одну. На ней логотип нашего банка. Они дорогие... — Ручка запакована в металлический футляр. Обычно они рассчитаны на особенных клиентов, потому что очень дорогие. Но если он сломал одну от злости, то должен получить новую взамен.

— Спасибо большое. — Его улыбка напоминает мне о Дрейке. Они выглядят чертовски похожими, хотя не являются близнецами. — Мой брат любит дарить их на Рождество. Дома у меня наверняка есть штук двадцать таких... — улыбаясь, говорит он и засовывает ее в карман своей униформы.

— Можно спросить, у вас есть еще братья?

— Еще четыре.

— Четыре? — немыслимо! Если они все выглядят, как Дрейк...

Я сглатываю и тихонько смеюсь, на что он тоже отвечает улыбкой.

— Да, наши родители до сих пор любят друг друга. Дрейк самый старший, я самый младший. Потом еще есть Малик, Джекс и Чейс. — Малик. Я так и знала!

— Этот Малик... Он работает...

— На желтую прессу, если можно процитировать вашего босса.

— Какое совпадение, — слегка скептически бормочу я.

— Ну, вообще-то он не работает на газету. Она принадлежит ему. Но он всегда называет себя по-другому, потому что имя «Рикко» в Швейцарии очень известное. Многие связывают его с Дрейком или нашим отцом. Или Чейсом Рикко, о котором вы, наверняка, не раз читали в газете.

— Имя знакомое, да...

— Городской прокурор. — Да, видимо, братья много чего добились.

— А Джекс?

— Он руководит четырьмя женскими тюрьмами в Швейцарии.

— Оу. Действительно интересная семья, — улыбаясь, добавляю я.

— Вы должны как-нибудь приехать к нам на Рождество. Видели бы вы, что там творится... — он весело смеется, а потом еще раз персонально представляется: — Эйс Рикко. Последний ребенок в семье. Который, до сих пор, всего лишь комиссар. — Он протягивает мне руку, которую я с удовольствием пожимаю.

— Ммм, очень приятно. — Его голубые глаза сразу же зачаровывают меня. Кстати, у него рост и телосложение как у этого «Дарка».

— Скажите...

— Эйс. Просто Эйс. Ты знакома с двумя моими братьями, и если вспомнить мой последний разговор с Маликом, кажется, он что-то о тебе рассказывал. Насколько отчаявшаяся ты была в тот вечер в баре. — Я не знаю, как реагировать на то, что он предложил перейти на «ты». Возможно, это его тактика, чтобы замылить мне глаза и расположить к доверию. Может быть, так он пытается выудить из меня еще больше деталей, которые могут подтвердить, что я имею соучастие в ограблении.

Сумасшествие, что я так думаю. Потому что прекрасно знаю, что не имею к этому никакого отношения!

— Кассандра. Или просто Кэсси. Кстати, у меня есть старшая сестра, ее зовут Селеста. Она работает учительницей. Так что я приблизительно знаю, каково это, когда у тебя есть старшие братья или сестры. — Не знаю, зачем сейчас это рассказала, но я нуждалась этим поделиться.

Он улыбается. Его взгляд пронзительный и напоминает мне о Дрейке. О том вечере, когда мы сидели с ним в баре, и я холодно его отшила.

Теперь я жалею об этом.

— У тебя есть еще ко мне вопросы? — я смотрю на Эйса, который достает свой блокнот и новую ручку.

— Всего пара стандартных вопросов, чтобы написать потом увлекательный протокол.

— Ага, бумажная работа. Звучит интересно. — Этот разговор становится нормальным и приятным. Возможно, потому что он дружелюбно настроен ко мне.

— Если прикинуть, какого роста был их главный? — когда он это спрашивает, я встаю и прошу его:— Можешь на секундочку встать? — Эйс делает то, что я прошу, и я смотрю на него.

— Ммм. Если навскидку, то такого же роста, как и ты. Может немного выше. На пару сантиметров. На нем и его людях были надеты шлемы... — я поднимаю руки и кладу их ему на плечи.

— И немного шире.

— Спасибо... — бормочет он и застенчиво улыбается.

Я хихикаю и добавляю:

— Это могло зависеть от мотоциклетной экипировки.

— Правда?

— Ммм, ладно. Не совсем. Он был гораздо шире вверху. Думаю... настолько? — это были добрых десять сантиметров с каждой стороны, так что намного больше.

— Видимо, мне нужно намного больше тренироваться. — Мы вдвоем смеемся, а потом снова садимся. Эйс делает несколько пометок и спрашивает меня дальше. — Приблизительно, сколько человек их было?

— Тяжело сказать. С учетом того, что было темно, потому что окна и стеклянные двери были закрыты и пропускали не особо много света... тяжело сказать. Ну, там был их главный, которого называли «Дарк». Потом еще четверо мужчин, которые занимались наполнением сумок. Трое или четверо держали людей в заложниках внизу, и минимум двое на первом и двое на втором этаже. Но периодически еще несколько человек проходили мимо. Были это те же самые или нет, я не могу сказать. Если навскидку, то около двенадцати-двадцати человек.

— Понятно. Разговаривал кто-либо с акцентом? — я мотаю головой.

— Выглядел кто-то из них раненым? Хромал? — я снова мотаю головой.

Эйс задает мне еще несколько стандартных вопросов, прежде чем спросить мой адрес и номер телефона.

— Хорошо, думаю, у меня все есть, — говорит он, а потом роется в кармане куртки, когда мы слышим тихий звонок.

— Надеюсь, не еще одно ограбление?

— Нет всего лишь напоминание. Я слегка забывчив и... — он выключает звонок и объясняет мне: — Через час начинается моя смена. Но меня вызвали раньше.

— Оу. Мне жаль...

— Я люблю свою работу. Знаешь, когда ты рассказала, что всегда мечтала работать в этом банке, мне показалось, что я вернулся в детство. Дрейк на одиннадцать лет старше меня, и когда я понял, что хочу работать в полиции, он тогда уже учился в университете. Мои старшие братья уже давно планировали свои карьеры, и я чувствовал себя под давлением. Как-то так. Но я буду всеми силами бороться, чтобы сделать этот проклятый мир чуточку лучше. По крайней мере, надеюсь на это.

— Твои слова вселяют надежду. — И я говорю это абсолютно серьезно.

— Можно спросить тебя кое-то личное?

Я слегка наклоняюсь к нему и шепчу:

— Я действительно невиновна... — я улыбаюсь, потому что знаю, что он не об этом хотел спросить. Он выглядит милым, когда отвечает улыбкой.

— Почему ты не сменишь филиал? Это же непросто видеть этих мужчин каждый день. Тебя это не тяготит?

— Мне здесь нравится. Атмосфера. Мои клиенты. И, конечно же, многие коллеги. Если я уйду, будет выглядеть, будто я сдалась. Как будто мой побег подтвердит мою вину, и что я побоялась сказать правду. Не я должна уходить, а мистер Негрони и мистер Андерсен. Они поступили неправильно, а не я.

— Но разве эта ситуация не тяготит? Она того стоит? Уверен, если ты поговоришь с моим братом, все станет намного проще.

— Нет. Я не могу этого доказать, и это моя проблема. Я до сих пор не совсем уверена, что мистер Негрони действительно знает, что это именно так и произошло. Думаю, он уверен в том, что я лгу. Иначе он не защищал бы мистера Андерсена.

— Что ты собираешься делать?

— Держаться. И надеяться, что мне когда-то удастся переубедить моих сотрудниц написать на него заявление. Или что он когда-нибудь сделает ошибку и найдутся свидетели, которые подтвердят, что он человек, нападающий на своих сотрудниц, которых ему назначили в помощь.

— Мог мистер Негрони как-то быть замешанным в ограблении?

— Нет. Абсолютно точно нет. Я не могу в это поверить. Он так помешан на том, чтобы иметь хорошие цифры и чтобы здесь все работало по инструкции, чтобы не выходило никаких сплетен... он не допускает, чтобы с его филиалом что-то случилось. И он защищает свою должность всеми способами. Так что ограбление такой большой суммы вредит ему больше, чем он... впрочем, как всегда. Меня подставить? Это не имеет смысла. Я бы с удовольствием посмотрела на него безработного в наказание за обвинения и понижение в должности, но — нет.

— Маленький совет от меня: не говори это главному комиссару.

— Что ты имеешь в виду? — шепотом спрашиваю я, потому что Эйс тоже понизил голос.

— Что ты хочешь увидеть его безработным. Потому что хороший прокурор может вывернуть все так, будто это ты спланировала ограбление, чтобы доставить ему проблемы.

— Оу. Эмм... — наверное, мне лучше промолчать.

— Не волнуйся. Я верю тебе и знаю, что главный комиссар тоже уверен в твоей невиновности. Мы найдем преступников и золото! — его искренняя улыбка придает мне храбрости и вселяет веру в то, что в этом мире есть справедливость.

— Тогда, наконец, моя жизнь сможет нормально продолжаться дальше.

Эйс смотрит на меня и возникает такое ощущение, что я уже вечность знакома с ним. С ума сойти. От него у меня в животе зарождается трепет, который кажется таким знакомым и одновременно чужим.

— При других обстоятельствах я бы дал тебе свой номер телефона, — неожиданно говорит он, вырывая меня из грез.

Я не имею понятия, что на это ответить! Но потом он так очаровательно и мило улыбается, и я смущенно хихикаю.

— Но в данной ситуации это более чем неуместно. С другой стороны... — он достает из нагрудного кармана визитную карточку и вручает ее мне. — Если у тебя еще будут вопросы... эм... по поводу этого... — как мило. Он выглядит слегка взволнованным. Он заигрывает со мной? Он серьезно или это просто испытание, чтобы посмотреть, как я реагирую на флирт? Таким образом я, наверное, докажу, что готова на все, даже на флирт с комиссаром, лишь бы добиться своего. В данном случае моя цель — доказать свою невиновность.

Возможно, я просто себе все напридумывала, и он просто любезен со мной.

И, возможно, слегка на меня запал. Даже несмотря на то, что слегка молод для меня, если быть честной.

— Или если тебе будет нужен кто-то для совета или ты захочешь подать заявление, или будешь нуждаться в том, чтобы твоего коллегу поставили на место...

— Пожалуйста, не делай ничего, что могло бы навредить твоей должности комиссара полиции! — даже если этот мудак более чем заслужил быть потрепанным кем-то, соответствующим его силе и телосложению.

— Не колебайся, чтобы позвонить. Даже если ты думаешь или чувствуешь, будто нагружаешь меня. Звони. Лучше больше, чем меньше. Ладно? — я покорно киваю.

— Нас учили при экстренной ситуации сохранять трезвую голову. Но когда у твоей головы держат оружие или угрожают... тогда все по-другому. В любом случае поговори с нашим психологом. Или терапевтом. У криминальной полиции для этого отведен специальный сотрудник, с которым мы тесно работаем. Даже если ты считаешь, что на данный момент все в порядке, вполне может быть, что ты находишься под адреналином. Переживания, страхи, а особенно видения... могут преследовать тебя по ночам.

— Спасибо. Я так и сделаю. — И снова я буду под микроскопом. Психолог или психотерапевт наверняка быстро поймут, что я все-таки имею какое-то отношение к случившемуся. Зная это или скорее предполагая, что они будут меня опрашивать и анализировать, я точно поведу себя как-то неестественно или скажу что-то не то, и они точно меня заподозрят.

Бедная моя голова.

— Выпей еще немного. Держи. — Он наливает еще немного воды и пододвигает стакан ближе ко мне.

— Спасибо, — бормочу я и выпиваю воду залпом. — Думаю, позже мне понадобится немного алкоголя. Или много, в зависимости от того, как буду себя чувствовать.

— Звучит хорошо. — Эйс поднимается и говорит на прощанье. — Если ты думаешь, что Дрейк не поверит тебе, поговори перед этим со мной. Возможно, он тогда сможет что-то сделать.

Я тоже встаю и отвечаю ему:

— Спасибо за все. Надеюсь, вы найдете их!

Второе предложение и говорю наполовину искренне. Прежде, чем полиция найдет их, я хочу поговорить с Дарком. Хочу увидеть его лицо. Единственный раз, прежде чем он на много лет загремит за решетку.

Кто скрывается за маской?

И почему он хотел мне помочь?

Я перевожу дух несколько минут, прежде чем выхожу в главный зал. Меня сразу же отводит в сторону дружелюбная психолог, готовая обо мне позаботиться.

Она ведет меня мимо полицейских. Вместе мы заходим в комнату для совещаний, где уже находятся мои коллеги. Стулья были принесены из соседних офисов, так что всем хватит места, чтобы сесть.

Основное количество клиентов уже разошлись. Только некоторые из них дают показания полицейским, которые все детально протоколируют, по крайней мере, это так выглядит, когда мы проходим мимо.

— Кэс! — зовет Вэл, когда видит меня и начинает бежать в нашем направлении. Всхлипывая, она падает в мои объятия. Таня, Айза и Файя тоже подходят ко мне. Групповые обнимания, так сказать. — Я так за тебя боялась, — говорит Вэл и еще сильнее сжимает меня. Если бы эта поддержка и динамика была тогда, когда я спрашивала о жертвах мистера Андерсена.

Этот, кстати, тоже находится здесь, но успешно игнорирует меня, стоя в стороне.

За нами хорошо ухаживают. Есть кофе, чай, вода.

Некоторые коллеги плачут, пока я тихо сижу и жду, что будет дальше.

— Если честно, насчет вас я больше всего переживаю, — говорит Пегги, психиатр, держа в руках чересчур крепкий кофе, который я могу пить только с молоком и сахаром.

— Все в порядке. В общем-то, ничего не случилось. Я имею в виду... Они не стреляли в меня или кого-то другого.

— Это адреналин позволяет так вам говорить, Кассандра. — Скорее всего.

Она предлагает мне провести еще несколько приватных консультаций, а также групповую терапию, чтобы я смогла перебороть сегодняшние переживания. Но мне не до этого.

— Мы должны выходить на работу в понедельник? — спрашивает Вэл, сидя в кругу. Многие сомневаются.

— Есть разные варианты. — Руководитель, которого все называют просто Пэдди, становится перед нами и объясняет. — Никто из вас не должен приходить на работу в понедельник. Первые две недели после ограбления вы можете оставаться дома. По желанию, есть возможность перевестись в другой филлиал. На время или навсегда. Тогда это будет решаться в индивидуальном порядке. Мы вызовем из близлежайших филлиалов сотрудников, чтобы они смогли вам помочь или заменить на время вашего отсутствия.

— Мы должны будем оформить больничный? — еще один вопрос звучит от коллеги.

— Нет. В первые две недели это не обязательно. Если вы будете чувствовать себя неспособными в понедельник прийти на работу, оставайтесь дома.

Потом всем раздали визитки, обменялись телефонными номерами и назначили встречи.

Только у меня нет никакого желания на них идти. Делает это меня подозрительной? Скорее всего.

— Когда мы можем пойти домой? — спрашивает еще одна моя коллега и добавляет: — Я хочу к мужу.

— В любое время. — Пэдди еще раз подробно объясняет, что все психологи доступны круглосуточно для всех сотрудников и что мы не должны стесняться звонить или назначить встречу.

Я тоже ухожу. Двухнедельный перерыв пойдет мне на пользу, чтобы хорошенько подумать обо всем, что произошло за последние недели.

Чтобы выйти из здания, нужно пройти через служебный вход. Сотрудники, которые приехали на работу на автобусе, метро или на велосипеде, получили предложение поехать домой на полицейской машине или на такси.

Лично я приехала на машине, но не уверена, что сейчас садиться за руль хорошая идея.

Когда я стою возле полицейского, который занимается вопросом доставки домой работников, краем глаза замечаю глубокую черную ауру, которая пробуждает мой интерес.

Я смотрю в сторону, в направлении главного входа и замечаю мужчину, который сразу же завладевает моим вниманием.

— Дрейк Рикко!

Я резко вдыхаю, когда вижу его стоящего там. Он разговаривает с главным комиссаром и получает какие-то документы.

Я стою, как вкопанная, и пялюсь на него через весь зал. Я не могу по-другому. Как будто он — это черная дыра, а я с удовольствием готова быть затянута в нее.

Я вижу, как он кивает главному комиссару, а потом на короткий момент смотрит в мою сторону. Дрейк колеблется. Но потом вручает документы какому-то мужчине и идет прямиком ко мне.

Ох, проклятье!

Я испуганно оглядываюсь, но рядом никого нет, к кому он мог так целенаправленно идти.

Он действительно идет ко мне.

— Мисс Честел! — если бы я только могла понять, со злостью ли было названо мое имя. Возможно, я просто придумываю себе? Его взгляд жесткий, а тело источает силу.

Я замираю, когда он останавливается передо мной и серьезным голосом говорит:

— Я так рад, что с вами ничего не случилось!

После произнесенного им, у меня больше не остается сил и бесчисленные слезы начинают течь по моим щекам, а тело пронзает облегчение, что он сказал мне эти слова...

Я сразу же закрываю лицо рукой, другой вцепляюсь в сумочку.

— Мисс Честел... — продолжает он успокаивающим голосом. Вот оно опять: этот глубокий тембр, от которого плавится мое сердце. Я поднимаю на него взгляд, в то время как он оглядывается вокруг себя. Его ассистент, которому он недавно вручил документы, тут же подходит к нему и спрашивает:

— Эм... У главного комиссара есть еще некоторые вопросы и эм... — молодой человек в очках в черной оправе и слегка паническим взглядом с трудом старается удержать все акты и формуляры.

— Пусть подождет. — Дрейк накрывает мою спину рукой в защищающем жесте и подходит так близко, что я чувствую, как пахнет его парфюм. Даже если это на несколько мгновений, я тону в этом запахе и парю в небесах. — Пойдем вон в тот офис. Он не занят, — говорит он и указывает на дверь в другом конце коридора.

— Эм, а что мне...

— Скажите, что он должен набраться терпения. Мистеру Блеху наверняка есть, чем заняться. Остальное решите вы, Флориан. Вы знаете процедуру?

— Э... э... эм... да? Хорошо! — ассистент выглядит слишком молодым и стеснительным, но когда Дрейк дал ему больше ответственности, мне кажется, что я увидела зажегшийся огонек в его глазах. Он сразу же разворачивается и спешит к главному комиссару, в то время как рука Дрейка мягко направляет меня в обратную сторону.

— Пойдем. Сегодня с вами достаточно произошло... — прежде, чем зайти в офис, Дрейк обращается к полицейскому: — Два кофе, пожалуйста. И воды.

— Эм, но я...

— Не обсуждается!

— Сейчас!

Дрейк Рикко окружен такой аурой, что лучше с ним не спорить. Сейчас, когда он на моей стороне, я чувствую себя защищенной и, наконец, в безопасности.

Мы заходим в офис, и он закрывает за нами дверь. Я делаю глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь убрать следы слез с щек.

— Одну секунду, — говорит он и обыскивает ящички стола, пока не находит упаковку салфеток, которую открывает и протягивает мне.

— Большое спасибо. Вообще-то я не хотела плакать, но...

Я всхлипываю и вытираю слезы. Почему именно сейчас я должна была расклеиться? Перед ним?

В то время как он там стоит и смотрит на меня? Этот сильный уверенный мужчина, который, думаю, не хочет слышать, что ситуация отразилась на мне больше, чем я хотела показать.

— Просто поплачьте, это снимет напряжение и расслабит вас. — Он пододвигает стул ко мне, но я не хочу садиться.

— Я лучше постою... — мой инстинкт сбежать сейчас более выражен, чем просто посидеть.

— Хорошо. — Его изумрудно-зеленые глаза сосредотачиваются на мне, когда я говорю с облегчением:

— Я так рада, что вы на меня не злитесь. — Полагаю, это так и есть, в конце концов, он сказал, что рад, что я невредима.

Я сминаю бумажный носовой платок и выбрасываю его в мусорное ведро, что стоит возле письменного стола.

— Мистер Блех уже рассказал, что начальник этого филиала не очень хорошо к вам относился.

Я тихо усмехаюсь и бормочу:

— Да, можно и так сказать, если один из руководителей подозревает свою подчиненную в соучастии преступления. — Я вопросительно смотрю на Дрейка и шепчу: — Вы ведь верите, что я невиновна?

— Конечно! — я снова чувствую невообразимое облегчение и на секунду закрываю глаза. Секунду, которую использует Дрейк, чтобы подойти ближе ко мне.

— Он понесет ответственность за его неправильное отношение. — Я снова чувствую его аромат, когда он стоит ко мне так близко, и открываю глаза.

Мужчина — гора, к которой я бы с таким удовольствием прижалась, но боюсь, что разрушающие волны утянут меня обратно в море, — стоит прямо передо мной.

— Главный комиссар предупредил также о причине его подозрений. Хотите мне что-то рассказать?

— Имеете в виду... Мистера Андерсена?

— Почему вы не связалисьсо мной? — я вижу, как Дрейк поднимает одну руку, желая положить ее мне на плечо. Но медлит и вместо этого слегка проводит по своим волосам.

Ловко.

— Вы имеете в виду, позвонить мужчине из бара, который произвел на меня впечатление, и рассказать ему о своих проблемах? Я сильная женщина. Я могу сама решить свои проблемы. — Я пытаюсь как можно больше сил и энергии вложить в свой взгляд. Но теплые зеленые глаза Дрейка все равно сосредоточены на мне, полны переживания за меня.

Его губы расплываются в нежной улыбке. Он кивает и говорит:

— На самом деле, вы очень сильная женщина. Но также кто-то, как вы... — он вдруг поднимает руку и кладет ее на мое плечо. Осторожно. Нерешительно. Как будто проверяя, допущу я это прикосновение, и сможет ли он пойти дальше.

Ему можно.

Я допускаю это.

С желанием во взгляде я смотрю на него. На мою скалу. Мою гору. Вода поглотила меня, и я с трудом могу ухватить воздух. Но все равно храбро смотрю на него, как будто погружение на дно ничего, абсолютно ничего не сможет со мной сделать.

— ... иногда может показать свою слабость, — заканчивает он свое предложение, скользя рукой по моей шее.

Я не знаю, как это получается, что его касание такое мягкое и нежное, и одновременно полно силы и власти.

Как будто волшебник связал меня цепями, которые стягивают меня повсюду, и я не могу пошевелиться.

Напряжение покидает меня, и создается такое впечатление, что за спиной вырастают крылья!

Я закрываю глаза и отдаюсь ему. Позволяю, чтобы он бережно прижал меня к себе, моя щека прикасается к его груди.

Все мое тело трепещет. Дрожит. Мне так чертовски жарко и холодно одновременно.

Я с облегчением вздыхаю, одновременно вдыхая этот приятный аромат, который от него исходит. Он так шикарно пахнет.

Чистым сексом. Запретным, горячим сексом.

Бесконечно греховными и длинными ночами.

Нерешительно я поднимаю руки и кладу их ему на бедра. Его тело хорошо сложено, обтянуто натренированными мускулами, которые я могу прощупать кончиками пальцев под его рубашкой. Осторожно мои руки скользят под его пиджак, пока не оказываются на его спине, и я крепко прижимаюсь к нему.

В данный момент мне на все наплевать. Я просто хочу стоять здесь, чтобы он обнимал меня.

Другая рука Дрейка ложится на мою лопатку. Мои глаза до сих пор закрыты, и я больше никогда не хочу их открывать.

Я представляю, как мы будем лежать в одной кровати после дикой ночи, полной необузданной страсти. Мы наслаждаемся моментом одиночества вдвоем, слушая друг друга. Ни слова не было произнесено. Не было обмена взглядами. Мы чувствуем и позволяем волнам укачивать нас, пока море еще не разбушевалось.

Этот мужчина каким-то образом высвобождает так много эмоций во мне, что становится страшно. При этом, до этого, мы встречались один-единственный раз — тогда в баре.

Он мой босс. Находиться так близко к нему — стирает так много правил! Он — табу, которое нельзя нарушать, и граница, которую нельзя переступать!

Я сглатываю и убираю руки с его мускулистой спины, прежде чем отстраниться от него. Он сразу же убирает свои руки с моего тела.

Смутившись, я смотрю в сторону.

Что на меня нашло? Я должна была вести себя более профессионально, чтобы не допустить этого!

— Простите меня, пожалуйста, я...

— Не стоит. Не нужно извиняться, если вам это было так же приятно, как и мне. — Вот оно снова! Это ощущение, что он тот самый!

Этот пронзительный взгляд, что выбивает у меня землю из-под ног. И это пульсирующее желание снова броситься в его обьятия только усиливает это ощущение!

Ему понравились наши объятия?

— Я-я... — запинаюсь я, но вдруг кто-то резко распахивает дверь! Испугавшись, я делаю шаг назад и вижу, что это полицейский принес термос с кофе, бутылку воды и несколько бумажных стаканчиков.

— Ах, простите! Вот то, что вы заказывали... — бормочет он, увидев нас, стоящих рядом друг с другом. Наверное, он никогда не слышал о том, что нужно стучать!

— В следующий раз постучите и ждите, пока вас не пригласят войти, — предупреждает Дрейк и забирает вещи, поставив их на стол и выпроводив его за дверь.

— Эм, конечно! Простите!

Потом он закрывает дверь и щелкает замком. Я нервно сглатываю и иду к столу, дрожащими руками открываю крышку термоса и наливаю нам обоим кофе. Конечно же, сливок и сахара нет, но и за это спасибо.

— Вы тоже любите черный кофе?

Поскольку я не хочу, чтобы он еще раз звал полицейского, просто молча киваю и присаживаюсь, прежде чем сделать глоток. Гадость.

— Ммм, а выглядит по-другому... — он улыбается и садится напротив меня, прежде чем с удовольствием отпить из стаканчика, но его лицо в итоге тоже кривится.

— Может, лучше выпьем воды? — спрашивает он и вздыхает. Кто бы ни делал этот кофе, он однозначно перестарался.

— С удовольствием... — хихикаю я и беру два пустых стаканчика, которые он наполняет минеральной водой.

— Как вы? — спрашивает он и добавляет: — Я был на пути к аэропорту, когда мне поступило сообщение о случившемся здесь. Так что я сразу развернулся. В дороге я был постоянно на связи с братом, который работает комиссаром...

— Ах. Эй. Да, мы с ним уже познакомились.

— Эйс? — Дрейк вопросительно поднимает брови.

— Оу, эмм... да, Эйс Рикко. В смысле, я имею в виду... эмм, он предложил мне называть его Эйс. Он присутствовал при разговоре с коллегой и главным комиссаром. Когда мы обсуждали с мистером Негрони сегодняшнее происшествие.

— Дрейк, — говорит он и протягивает мне руку. Но не для приветствия, а вытягивает ее ладонью вверх. Слегка нерешительно я кладу свою руку на его, и он сжимает ее пальцами и тянет к своим губам. Он оставляет на ней поцелуй, закрыв глаза и наклонив голову.

Кровь сразу же приливает к моим щекам, когда я чувствую его дыхание на моей коже.

— Дрейк, — шепчу я его имя.

Он снова смотрит на меня и кладет свою другую руку на мою, которую не хочет отпускать.

— Ну так... как ты?

— Хорошо. Действительно хорошо. Эти грабители были очень вежливыми и обходительными. Даже когда на меня было направлено оружие, у меня не было ощущения, что их главный действительно что-то мне сделает. Если бы он повел себя грубо или ранил меня, я, скорее всего, думала бы по-другому.

— Ага. Тебе, скорее всего, уже сказали, что каждый сотрудник имеет право на две недели отпуска? — я киваю.

— Я даю тебе четыре недели.

— Что? Почему? У меня нет ощущения, что я...

— Он угрожал тебе оружием. Возможно, сейчас ты этого не чувствуешь, но тебе потребуется это время. — Он сжимает мою руку чуть сильнее и продолжает дальше глубоким голосом: — В тот вечер в баре...

— Д-да?

— Когда я вернулся в свой номер, я навел о тебе справки. К сожалению, за последующие недели не было уместных причин явиться к тебе. Но когда сегодня я услышал твое имя от моего брата... — Дрейк делает паузу, но потом продолжает: — Сначала я пожалел, что не последовал тогда за тобой к лифту.

— Ты говоришь в прошедшем времени, — шепчу я и вопросительно смотрю на него.

— Потому что уже не жалею.

— Нет?

— Нет. — К сожалению, он больше ничего мне не рассказывает.

— Почему? — спрашиваю я, но он просто таинственно улыбается, отпускает мою руку и встает.

— Ты здесь на машине? — этот мужчина полон тайн, и должна признать, что меня это заводит, исследовать его все больше и больше.

— Да. Но хотела вызвать такси, потому что чувствую себя слегка неуверенно.

— Я отвезу тебя домой, — вдруг предлагает он, так что я тоже встаю.

— Разве ты не должен был поговорить с главным комиссаром?

— Это будет длиться весь день. Он может пока проверить следы или поработать над опросами. Наши филиалы за последние пять лет грабили четыре раза. Так что я очень хорошо знаю эту процедуру. Но до сих пор еще не было так много грабителей за раз. Это что-то новенькое. — Потом Дрейк смотрит на меня и улыбается: — Кроме того, это неплохое предложение, что главный босс предприятия лично отвезет тебя домой. А мистер Негрони, с которым я еще раз лично поговорю, уже не будет себя так уверенно чувствовать на занимаемой должности.

— Почему ты мне веришь? — хочу знать я.

— Что мистер Андерсен приставал к тебе?

— Да. Все другие сомневаются в правдивости моей истории, но ты не медлил ни секунды. Почему? Мы ведь виделись только один раз, в тот вечер в баре. Разговаривали друг с другом считанные минуты. Не более. Я могла бы с легкостью соврать и иметь с этого выгоду.

— Если бы это была выдумка, ты бы никогда в жизни не пошла в бар. Одна. Я доверяю своей интуиции. Она никогда меня не подводила. — Такие же слова, как мне сказал главный комиссар. По крайней мере, меня это немного успокаивает, что я произвожу хорошее впечатление на двух совершенно разных мужчин.

— Я не разочарую тебя, — обещаю я и делаю глоток воды.

— Так что там мама? Как у нее дела? — смеясь, спрашивает он.

— Оу, моя маленькая пакостница? Она слегка вредничает, если ты понимаешь, о чем я... — я хихикаю.

— Да, даже более чем. Сколько бонсай у тебя есть?

— Девять штук, — отвечаю я.

— Оу, именно девять?

— Да. Девятка в буддизме многое означает. Поэтому я подумала, что это хорошее число...

— Девять уроков Будды, изменяющих жизнь. Во многих буддистских странах это число воспринимается, как счастливое. У меня тоже есть девять бонсай, и моя квартира находится на девятом этаже жилого комплекса. Там я больше всего люблю бывать.

— Когда ты так рассказываешь, можно подумать, что ты...

— Да, несколько лет назад я решил, что буддизм — это правильная религия для меня. В тридцать, если быть точным. — В биографии фирмы говорится, что ему сейчас тридцать девять лет.

Я улыбаюсь ему и замечаю, насколько он расслабился и рад кому-то об этом рассказать.

— Ты первая, кто не смеется по этому поводу и не задает глупых вопросов.

— Зачем мне это делать? Это твое свободное решение, и я уважаю его. — Похоже, этот ответ ему очень понравился.

— Если ты допила, я отвезу тебя домой. Тогда я буду уверен, что ты в целости и сохранности. — Этот мужчина, воплощение моих грез, сидит здесь сейчас и для меня. Кто бы мог подумать, что этот день станет еще более особенным, после того, как он начался?

Мы покидаем офис.

Я цепляюсь за свою сумочку и неуверенно оглядываюсь в зале. Конечно же, все обращают свои взгляды на нас, как будто мы там занимаемся Бог (или Будда) знает чем.

Полицейский, который нам приносил напитки, стоит в непосредственной близости, так что Дрейк обращается к нему:

— Уберите, пожалуйста, напитки из офиса.

— Вообще-то это не моя...

— Сейчас же!

— Хорошо! — и снова он торопится. Дрейк — мужчина, с которым лучше не спорить.

— Бедный полицейский, — шепчу ему. При этом я пытаюсь не быть слишком напряженной и улыбнуться.

— Я сказал «пожалуйста», этого недостаточно? — он отвечает на мою улыбку, прежде чем посмотреть на главного комиссара и его помощников. Брат Дрейка, Эйс, тоже там и сразу же улыбается мне.

Я также замечаю, что Эйс тут же прекращает улыбаться, как только смотрит на своего брата. Украдкой смотрю на Дрейка, который нацепил серьезное выражение лица. Ему совсем не нравится, что я нашла общий язык с его братом?

— Главный комиссар, — коротко говорит Дрейк и кивает ему при этом, прежде чем продолжить: — Я лично отвезу мисс Честел домой. Уверен, все остальные вопросы мы сможем решить позже.

— Честно говоря... — бормочет главный комиссар слегка растерянно, но Дрейк его тут же перебивает.

— Хорошо. Я вернусь приблизительно через час. — Нет. Дрейк действительно не позволяет с собой спорить. Должна признать, что его сильный авторитет мне чертовски нравится. Это так сексуально, когда мужчина является таким могущественным человеком.

Мистер Негрони с двумя начальниками отдела и еще одним полицейским подходят к нам. Я инстинктивно делаю шаг назад и прячусь за Дрейка. Но при этом не смотрю на директора филлиала злобно, во взгляде которого читается отвращение.

Потом он смотрит на Дрейка и протягивает ему руку, но, к моему удивлению, тот не отвечает на рукопожатие.

— Мистер Рикко, как хорошо, что вы...

Мистер Негрони на секунду вопросительно сужает глаза, когда Дрейк подходит ближе и угрожающим голосом говорит:

— С вами мы поговорим позже, мистер Негрони! — впервые я вижу директора филиала растерянным. Он опускает руку и нервно засовывает ее в карман пиджака. Какая же это благодать, видеть, как его ставят на место!

— Если это касается необоснованных обвинений этой женщины... — к счастью, дальше этот засранец продолжить не может, так как Дрейк делает два шага по направлению к нему, и мистер Негрони испуганно пятится, обильно покраснев.

— Не в таком тоне. И не сейчас. Мы обсудим это позже! — у Дрейка получается сказать это спокойным и авторитетным голосом, который не допускает возражений. Я впечатленно смотрю на него и облегченно улыбаюсь. К тому же я замечаю, что его младший брат Эйс смотрит на меня. Его взгляд неоднозначный.

Мне кажется, я вижу смесь жажды приключений и желания в его глазах. В этой холодной голубизне заметна опасность, но не угроза. Я поймана его взглядом и не могу освободиться, пока не чувствую руку Дрейка на моей спине и слышу его слова:

— Сейчас я отвезу тебя домой. — Его теплый мягкий тон ласкает мое ухо и вызывает трепет в животе, с которым я не могу справиться, в то время как его брат откровенно разглядывает меня. Я не нахожу его интерес неприятным, но слегка в недоумении, что он делает это в присутствии Дрейка, который притягивает меня к себе, как свою собственность.

Только теперь Эйс смотрит на своего старшего брата и начинает вести себя более покорно, прежде чем я теряю его взгляд.

Я забираю свое пальто, которое просто перебрасываю через руку. Мы молча покидаем здание через вход для персонала. В нескольких метрах стоит его черный автомобиль класса люкс, который он открывает при помощи пульта управления.

Я под впечатлением. Многие из моих коллег-мужчин ездят на машинах класса люкс, в то время как я вожу престарелую модель темно-красного цвета. Главное, что она ездит и довозит меня из точки А в точку Б.

Этот автомобиль подходит Дрейку. Он большой, широкий и глубокого черного цвета, который напоминает мне глубину его глаз, в которых я с легкостью могла бы утонуть.

Дрейк даже открывает для меня пассажирскую дверь, чтобы я села внутрь. Такой джентльмен...

Потом он забирает у меня пальто и осторожно кладет его на заднее сидение, прежде чем сесть за руль.

— Это электромобиль? — спрашиваю с восторгом, когда читаю название марки на приборной панели.

— Да. Мой небольшой скромный взнос в окружающую среду. Если я лечу в Лондон или в какое-то другое место, тогда только на личном самолете, который работает на электричестве или батареях. Это стоит мне немного дороже, но я хочу поддержать эту технику, чтобы, надеюсь, все люди на земле тоже делали такую пользу. Всей нашей планете. — Хорошо, сейчас он может снять с меня трусики и трахнуть прямо в этой машине! Не потому, что у него дома есть бонсай, нет, он тоже заботится об окружающей среде. И хорошо выглядит.

Я содрогаюсь от картинок в моей голове, которые внезапно возникают, и пытаюсь снова сконцентрироваться на здесь и сейчас.

— Летом я езжу на работу на велосипеде... — ладно. Это звучит не так убеждающе, но все-таки!

— Очень хорошо, — отвечает он дружелюбным тоном, который никак нельзя принять за иронию.

Я всегда спрашивала себя, как можно заслужить внимание такого мужчины, как он. Как он находит, в его положении, любовь всей его жизни? По каким критериям?

И должна признать, что иногда достаточно ездить на работу на велосипеде, чтобы иметь какое-то странное хобби. Я хихикаю от этой мысли и смотрю вперед, где множество репортеров бегут в нашу сторону.

— Вот, — говорит Дрейк и открывает бардачок, где лежат разные солнцезащитные очки и крем для рук.

— Надень одни из них. — Его жесткий тон не подразумевает отрицательного ответа. Впервые в жизни я позволяю мужчине таким образом командовать мной. Но в данный момент я рада, что кто-то взял ответственность за мои поступки.

Он тоже берет одни очки и пристегивается. Я повторяю его действие и крепче сжимаю сумочку. Мы начинаем ехать. До полицейского ограждения, которое открыли специально для нас, чтобы мы смогли проехать. Яркие вспышки и бесчисленные репортеры прорываются к машине, но Дрейк просто едет дальше по улице на допустимой скорости.

Я, скорее всего, летела бы оттуда как можно быстрее и однозначно получила бы штраф за это.

Я облегченно выдыхаю, когда банк видно только в зеркале заднего вида. Сейчас, здесь, рядом с ним, я в безопасности. Далеко от всего криминального!

Вообще-то мистера Негрони и мистера Андерсена нужно было бы уволить за это и посадить за решетку. Они наверняка считают себя лучше тех людей, которые ограбили банк, но они таковыми не являются.

— Кстати, ты совершенно не злишься, что сегодня украли двадцать миллионов?

— Нет. Грабители переплавят золото, и если у них хорошие связи, продадут его заграницу. Золото исчезло и никогда не будет найдено, я в этом уверен. Но мы застрахованы. Это всего лишь золото. Человеческая жизнь бесценна, и ее нужно защищать. Никакая страховка в мире не восстановит человеческую жизнь. Если бы сегодня кто-то умер... тогда я бы разозлился.

Я делаю глубокий вдох и после небольшой паузы медленно выдыхаю. Этот мужчина порабощает мою волю в каждом смысле этого слова, приводит мои мысли в беспорядок, как будто он прошелся по моему телу целой армией.

— Я рад, что с тобой ничего не случилось и хочу извиниться, что руководитель филиала повел себя не так, как мне хотелось бы. Ты не виновата, и если кто-либо скажет по-другому, назови мне его имя! Тогда я поговорю с ним и, уверен, он очень быстро изменит свое мнение! — его руки крепко сжимают руль, и я вижу, как на его челюсти начинают играть желваки.

Потом он кладет руку на свое колено. Я сразу же касаюсь его ладони кончиками пальцев и пытаюсь его успокоить.

— Спасибо. Очень приятно это слышать. Особенно от тебя. В конце концов, банк принадлежит тебе. В смысле... твоему отцу, но это твое наследство.

— Мое наследство и моя ответственность. На этой земле так много людей с невообразимо большой властью, влиянием и силой. Но они пользуются этим в неправильном русле, чтобы достичь неправильных целей.

Я храбро кладу всю свою ладонь на его руку, прежде чем через несколько секунд убрать ее, потому что мне все равно слегка неуютно.

— Кассандра?

— Да?

— А где ты живешь? — когда он задает этот вопрос, мы вместе начинаем смеяться. Лед давно растаял. Этот мужчина настолько многогранен, что каждый раз меня удивляет.

— Мы на правильном пути... — я веду его через Цюрих, пока через несколько километров мы не доезжаем до моей квартиры. Это спокойная боковая улица, расположена недалеко от центра города, с вычурными деревянными аллеями, которые благодаря времени года выглядят слегка серовато.

Современный темно-серый фасад с черными оконными рамами выглядит слегка неподходяще среди окружающий каменных стен, вид которых я так люблю.

— Вот мы и приехали, — говорю я и указываю на окно моей гостиной. — Третий этаж, с белыми занавесками и кошкой на подоконнике, которая карабкается наверх... — я слегка застенчиво вздыхаю, когда Дрейк наклоняется ближе ко мне и выглядывает из окна, потому что дом находится с моей стороны.

— Ловко...

— Это Лу-Белль. Пушистая мадам. Крэш — черный кот, который... — сейчас со всего размаху врезается в окно, когда видит нескольких пролетающих мимо птиц.

— Ага. Храбрый парень. — Я снова вздыхаю и поворачиваюсь к Дрейку, который, кстати, не отодвинулся. Его парфюм пахнет просто невероятно, и я бы с удовольствием наклонилась еще ближе, чтобы сильнее вдохнуть его аромат.

— Да, он... еще немного дикий...

— Как его зовут?

— Крэш... — мы снова смеемся. Так хорошо сидеть с ним в машине. В голову приходит мысль, что надо было повести его окольными путями Цюриха, чтобы провести немного больше времени вместе.

Но, к сожалению, время вышло.

— Кстати, у меня есть лифт, — объясняю я с плутовской улыбкой.

— Мне нравится, когда ты такая уверенная в себе. Твоя сила делает тебя еще красивее, чем ты есть даже без нее. — Теперь я действительно должна сдерживать себя, чтобы не наклониться вперед и не поцеловать его. Просто так! Этот мужчина точно знает, что нужно сказать, чтобы меня привлечь. — Ты сегодня многое пережила, и выглядит так, будто ты справляешься с этим. Но, если честно, я все равно волнуюсь о тебе. Не каждый день нам приставляют оружие к голове.

— Конечно, это была неприятная и страшная ситуация, но ничего не случилось. Тебе не стоит волноваться. — Но все равно мне хочется забрать его с собой наверх. Мысль о том, что он сейчас снова уедет, совершенно мне не нравится.

— Вообще-то...

— Да?

— Можно тебя попросить еще об одной услуге? — кто знает, может этот Дарк давно ждет меня в моей квартире? Я бы не назвала мое волнение необоснованным. Но возможно моя сильная оболочка крошится, превращаясь в мягкую и ранимую. Было бы хорошо, если бы он мог держать мое сердце в своих руках, чтобы защитить от всяческих злодеев. Уверена, в его руках со мной ничего не случится.

— Может быть... один из грабителей находится в моей квартире? И если я поднимусь туда совсем одна... — мне не нравится быть зависимой от мужчины или просить кого-то о помощи, потому что сама могу что-то сделать. Так поступают женщины только тогда, когда они просто ленятся что-либо сделать сами, либо когда заигрывают.

А сейчас я заигрываю. Таким образом, каким никогда до этого не поступала, но он работает. Возможно, в действительности мне немного страшно, но я переубеждаю себя, что это не так.

— Я с удовольствием все проверю, если после ты будешь чувствовать себя спокойнее. — Кажется, Дрейку это не составляет проблем. Даже наоборот. Он нежно и успокаивающе мне улыбается, прежде чем паркует машину на свободном месте и выключает мотор.

Мы выходим. Я надеваю мое пальто, прежде чем пойти в сторону входа.

— Красивый комплекс, — говорит он и останавливается позади меня, когда я открываю дверь.

— Он был построен два года назад. Было много желающих получить эти квартиры. — По коридору мы идем в сторону лифта. Вообще-то я пошла бы по лестнице, но решаю нажать на кнопку вызова.

Я коротко смотрю на Дрейка, который, улыбаясь, смотрит на цифру, которая показывает пятый этаж. Лифт едет вниз, и я откровенно начинаю нервничать.

Когда двери открываются, я вхожу внутрь и разворачиваюсь к нему. Дрейк остается стоять перед лифтом, пока я не предлагаю:

— Ты можешь поехать со мной наверх...

Он застенчиво улыбается и опускает свой взгляд, заходит в лифт и встает возле дверей. Я бы позволила ему поцеловать меня здесь и сейчас. Этот мужчина делает все захватывающе!

Но возможно, он видит все это по-другому?

Возможно, на самом деле он думает, что я одна из грабителей или в сговоре с ними?

— Третий этаж, — говорю я и делаю шаг вперед. Он нажимает на кнопку, и двери закрываются.

— Обычно я хожу по ступенькам, — добавляю я слегка смущенно и бросаю на него изучающий взгляд. Но Дрейк только улыбается. Я бы с удовольствием узнала, о чем он сейчас думает.

Когда двери лифта раскрываются, я выхожу и открываю дверь, которая находится в конце коридора.

— Может мне стоит войти первым? На случай, если в квартире кто-то есть? — его самодовольная улыбка могла бы убедить любого, что передо мной стоит настоящий рыцарь.

Я делаю шаг в сторону, чтобы он смог зайти в коридор. Проверяя, он оглядывается, пока я объясняю:

— Это коридор и... там в углу лежит Лу-Белль. Пушистая, серо-белая кошка. Крэша ты услышишь... — топот его лап по паркетному полу сложно не услышать, потому что он царапает по нему когтями. Он вылетает в коридор, бежит прямо на нас, подскальзывается и едет последние несколько метров, поднимается и снова мчится обратно, но на скользком паркетном полу, несмотря на когти, у него это не получается. Он буксует несколько секунд, но потом все-таки исчезает в гостиной, в то время как Лу-Белль, как статуэтка, спокойно лежит в углу и наблюдает за происходящим. — Ммм, да. Это был Крэш...

— Теперь я понимаю, почему этого маленького черного домашнего тигра так зовут... — улыбка Дрейка такая искренняя, что я могла бы влюбиться в него прямо здесь и сейчас. Я хочу, чтобы он был рядом, хочу смотреть, как он улыбается или думает о чем-то, или...

Я уже влюбилась. И по полной программе. Быстро же это произошло...

Но не удивительно, что в ЭТОГО мужчину.

Когда Дрейк приближается к Лу-Белль, она вопросительно смотрит на него, поднимается и трется о его ноги! Конечно же, оставляя шерсть на его одежде. Вот дерьмо!

— Эм, у меня есть щетка, когда ты позже будешь уходить. — Если я закрою дверь, он больше не выйдет отсюда.

Соблазнительная идея.

Лу-Белль очень придирчива к моим посетителям, о чем я, конечно, говорю вслух:

— Она не с каждым себя так ведет. Видимо, ты ей нравишься...

— Как и ее хозяйке? — Дрейк очаровательно улыбается, и у меня пропадает дар речи, но я быстро беру себя в руки и остаюсь непроницаема. Улыбаясь, я отвечаю на его вопрос:

— Возможно. — Я хочу оставаться немного загадочной. Дрейк может спокойно оставаться слегка неуверенным и думать, что меня не так легко получить. Хорошо, что я закрыла его в своей квартире, иначе это имело бы совершенно противоположный эффект...

Я показываю ему кухню, которая находится возле гостиной, но моя спальня остается закрытой. И это хорошо. Если он туда войдет, не могу гарантировать, что он быстро оттуда выйдет.

— Мне проверить еще где-нибудь?

— Ммм, нет. Дверь была закрыта и окна тоже. Здесь никого нет.

— Остальные комнаты не проверять?

— Нет. — А в моей голове я слышу фанфары и поющий хор, который кричит «ДА». Я на секунду закрываю глаза, прежде чем посмотреть на него и сказать: — Спасибо, что проверил здесь все. Теперь я чувствую себя в безопасности.

Мы снова стоим в прихожей, прямо возле кухни, Лу-Белль до сих пор приклеена к нему, как магнитом, в то время как Крэш где-то прячется. Я использую мой последний шанс.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Чай? Сок? Капучино?

— Звучит заманчиво. Но боюсь, что мне уже нужно возвращаться, чтобы порешать важные вещи. Но...

— Но?

— Если что-нибудь произойдет, неважно что, позвони мне. Даже если уже поздно, а у тебя будет желание поговорить с кем-то. — Он на полном серьезе протягивает мне визитную карточку.

— Мне скоро понадобится визтница, — бормочу себе под нос.

— Я отменил все мои встречи за рубежом, чтобы как можно быстрее реагировать на важные вещи здесь, на месте. Моя квартира находится в десяти минутах отсюда, и я могу быстро приехать, если ты... неважно когда, неважно почему, в ком-то нуждаешься, чтобы был рядом. — Ему обязательно было так двусмысленно это говорить? Или это только в моем воображении?

Я бы с удовольствием воспользовалась его предложением прямо сейчас, и спросила бы, не хочет ли он остаться здесь. Но если я хочу завоевать этого мужчину, узнать его получше, то должна немного притормозить.

— Спасибо. Я свяжусь с тобой. Даже если не произойдет ничего страшного. Обещаю.

— Я надеюсь, — шепчет он мне в ответ, отчего необъяснимо почему, по моей коже пробегает дрожь. Но не в хорошем смысле этого слова. Несмотря на это я улыбаюсь, даже если мой желудок переворачивается.

Только вот почему?

— Я свяжусь с тобой на днях, если ты не позвонишь. Хорошо?

— Конечно. — Я пытаюсь вести себя нормально, даже несмотря на то, что мои колени подкашиваются. Но не от Дрейка, в смысле, не именно от него.

Этот голос! Когда он прошептал, то кого-то мне напомнил. И теперь, когда мы приближаемся к входной двери, я понимаю кого!

Дарк!

Грабитель банка!

Но этого не может быть! Это полное сумасшествие! Дрейк ехал в машине в аэропорт и появился в филиале два часа спустя после ограбления. Ладно, у него было достаточно времени, чтобы переодеться и вернуться на место преступление в качестве Дрейка Рикко.

Но это же бред! Зачем ему грабить собственный банк?

Я подхожу немного ближе, когда он открывает дверь, чтобы уйти.

Рост подходит. Широкие плечи тем более. Даже его походка, если присмотреться, выглядит чертовски знакомой. Или я перебарщиваю, потому что его шепот показался мне знакомым?

— Так что, до связи?

— Да. Спасибо еще раз, что поднялся ко мне. — Он кивает и уходит, но на этот раз по ступенькам и последний раз бросает на меня взгляд, прежде чем скрыться из виду.

Я закрываю дверь и медленно выдыхаю. Когда я смотрю на Крэша и Лу-Белль, которые прыгают по коридору в ожидании меня, или точнее сказать, своего корма, который они скоро получат, я вспоминаю о щетке для одежды. Дерьмо!

Ну ладно, надеюсь, он справится с тем, чтобы побегать немного с шерстью на штанах.

Вздохнув, я иду в гостиную, под дружное мяуканье, останавливаюсь возле окна и жду, пока Дрейк не выйдет к своей машине.

Спустя несколько мгновений я вижу, как он выходит и садится в свою машину. Он больше не смотрит наверх на меня. Жаль. Возможно, он тоже собирается с силами и не хочет выглядеть мягкотелым передо мной?

Мы вдвоем играем в эту «Поймай меня» игру, хотя проще было бы признать, что нравимся друг другу.

Но начало положено.

Я слегка отхожу от окна, на случай, если он все-таки решит посмотреть наверх.

— Вот он и уезжает, мужчина моей мечты, — шепчу я и кладу одну руку на живот. С ума сойти.

Их голоса так похожи. Но возможно потому, что у них одинаковая фигура и возраст.

Я не должна полностью полагаться на это ощущение, потому что этому наверняка есть разумное оюьяснение.

— Наконец-то мы остались одни, — вдруг раздается искареженный голос позади меня. Испугавшись, я резко разворачиваюсь, при этом опрокинув на пол пальму, которая стояла возле панорамного окна.

— Ни слова, понятно? — говорит Дарк, которого я тут же узнаю по его фигуре и шлему, который был на нем и в банке.

Вот проклятье! Как он попал в мою квартиру? Он прятался в моей спальне?

Мне становится трудно дышать, и я почти падаю назад, прислоняясь к окну. Своей спиной я чувствую ткань занавески.

— Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Обещаю.

Злобным взглядом я наблюдаю, как он берет Крэша на руки, а Лу-Белль просто сидит и умывается. Такое ощущение, что этих двоих абсолютно не беспокоит, что в квартире находится посторонний.

Надо было купить себе сторожевого пса!

— Как ты сюда попал? — хочу я знать.

— Секрет фирмы. Я не хотел тебя надолго задерживать. Вообще-то, я надеялся встретить тебя одну. Но то, что ты появишься здесь со своим боссом, я не ожидал. Его счастье, что ты такая порядочная женщина и не пошла с ним в спальню. Иначе, мне пришлось бы его застрелить. — Обычно Крэш никому не позволяет брать себя на руки, и кажется, что Дарк накормил его какими-то кошачьими наркотиками. Мурча, он прижимается к его груди и позволяет себя гладить, даже несмотря на перчатки, которые он так ненавидит. Если я зимой надеваю какие-либо, он в панике носится по всей квартире. До сих пор задаюсь вопросом, что же ему пришлось пережить в приюте или у предыдущих владельцев, если он до такой степени боится...

— Должна признать, ты можешь хорошо обходиться с котами, — говорю я спокойным голосом и пытаюсь держаться поближе к окну, чтобы в случае чего, меня сразу же увидели.

— Я бы мог сейчас съязвить, но лучше промолчу... — он сажает Крэша на пол и говорит: — У меня есть для тебя подарок. Он находится в твоей спальне.

— Это уже часть нашего соглашения? — спрашиваю я.

— Нет. Я просто кое-что тебе принес. В воскресенье, ровно в восемь часов вечера, я буду стоять у твоей двери, и надеюсь, ты будешь меня ждать. Кстати, я сделал дубликат ключа от твоей квартиры.

— Оу, в этот раз ты не будешь вламываться? Как мило с твоей стороны! — отвечаю я язвительным тоном.

— Вообще-то, я только хотел оставить подарок и сразу же исчезнуть. Но, к сожалению, ты вернулась домой раньше, чем я предполагал. — Я ничего на это не отвечаю.

— Ты прекрасна, когда так яростно смотришь на меня. Не могу дождаться, что ты скажешь по поводу своего подарка. Но сейчас, к сожалению, я должен попрощаться, потому что нам еще нужно спрятать золото в нашем тайнике. — Дарк начинает идти, но я делаю шаг по направлению к нему и зову:

— Подожди!

— Да? — он останавливается и поворачивается ко мне, в то время как Крэш, мурча, трется о его ноги, а Лу-Белль удобно укладывается на диване.

— Неважно, что произойдет, я не хочу, чтобы ты ему навредил!

— Мужчине твоей мечты? — Дарк тихо смеется.

— Я серьезно. Я держу свое обещание и не откажусь от трех наших встреч. Но ничего больше!

— Мне этого вполне хватит. Обычно уже после первого раза становится скучно. Самое позднее после третьего. — Он смотрит на Крэша, а потом снова на меня.

— Из приюта?

— Д-да... он был там несколько дней. Его предыдущие хозяева плохо за ним ухаживали, так мне сказали.

— И ты все равно дала ему шанс?

— Конечно, все в жизни заслуживают второй шанс. Даже ты.

— Ага. Правдивые слова. — Он мгновение молчит, а потом продолжает. — Спасибо, что ты забрала его. Здесь у него хороший дом. — Он снова смотрит на Крэша, который реагирует на него, как на кошачью мяту. Кот даже провожает Дарка в коридор.

— Подозреваю, что тебе придется его подержать, иначе он до самого дома будет бежать за мной...

Молча я тоже следую за ними и пытаюсь поймать Крэша, но он вырывается и убегает на кухню.

— Воскресенье. Восемь часов вечера, — еще раз повторяет Дарк, прежде чем открывает дверь и исчезает. Я не задерживаю его, потому что рада, что он уходит по собственному желанию.

Но все равно меня не покидает сомнительное ощущение, что он так просто смог пробраться в мою квартиру.

С другой стороны, он мог бы со мной что-то сделать. Но не стал. Что это значит? Что я просто небольшое времяпровождение для него? Что это такая фишка, просто провести со мной время?

А потом еще эта ситуация с Крэшем...

Этот маленький шерстяной дьявол никого не любит, но с Дарком вел себя так, будто знает его. И животные чувствуют плохих людей, не так ли? Они интуитивно знают, злой человек или нет. Даже Лу-Белль вела себя с ним спокойно.

Но я рада, что Дрейк и Дарк, чьи имена даже звучат похоже, не один и тот же человек. Как я могла даже додуматься до этой сумасшедшей идеи?

Я облегченно вздыхаю, когда вижу Дарка на мотоцикле. Он подьезжает к выезду и останавливается на дороге. На этот раз я не прячусь за пальмой. На этот раз... я смотрю вниз. Дарк поднимает руку на прощание и уезжает.

Скорее всего, он припарковал свой белый, с темно-коричневыми рисунками, мотоцикл за углом, так что мы с Дрейком не смогли его увидеть.

Но, скорее всего, я бы не заметила его, даже если бы он стоял прямо у входа, так как мои глаза были прикованы к Дрейку.

Значит через неделю. В воскресенье. Восемь часов вечера.

Я спрашиваю себя, что он будет со мной делать. А также меня интересует, почему незнание так чертовски меня возбуждает.

Медленными шагами я приближаюсь к спальне. Открываю дверь и осторожно вхожу внутрь. Белая коробка, обтянутая черной лентой, сразу же бросается в глаза, потому что обычно на моем покрывале ничего не лежит. Я сглатываю и осматриваюсь дальше.

Ему бы не составило труда установить здесь камеру видеонаблюдения. И что?

Но сначала открыть коробку. Перейти в гостиную ничего не даст. Если он установил камеры, то точно не только здесь.

Я сажусь и развязываю бант. Коробка достаточно большая, приблизительно сорок на шестьдесят сантиметров, такие используют для переездов, но не такая высокая. Я бы сказала, размером с широкую ладонь.

Сверху лежит белая бумага, на которой рассыпаны серебристые конфетти и красные лепестки роз.

Я убираю бумагу, от чего конфетти и лепестки рассыпаются по коробке, и кладу ее в сторону, чтобы получше рассмотреть содержимое.

Ага.

Он действительно серьезно!

Внутри лежат туфли на высоком каблуке, марки, которую я бы никогда в жизни себе не купила. Роскошные, итальянские, стоят целое состояние. Хм, кто-то хочет произвести на меня впечатление?

Еще черное, очень обтягивающее платье. Мало ткани. И нижнее белье. Три комплекта.

Белый — с невероятно красивыми украшениями, кружевом и маленькими, сверкающими камушками. Темно-красный — с черным кружевом, который совершенно не выглядит вульгарно. Кружево сделано с узором роз. И черный комплект, который прикрывает считанные сантиметры кожи тонким материалом, который, скорее, можно назвать полупрозрачным.

На дне лежит тонкий черный футляр, который я беру в руки. Внутри что-то стучит, когда я трясу его. Я с любопытством открываю крышку и нахожу там две пары наручников и конверт, тоже черный.

Я открываю его и нахожу там письмо, которое было напечатано.

Прошла неделя. Неделя, на протяжении которой корреспонденты газет стирали пальцы в кровь, а телевидение осаждало здание банка. Такого серьезного ограбления не было уже много лет, поэтому общественный интерес невероятно возрос.

Особенно СМИ преследовали меня после того, как узнали, что это я попросила грабителей оставить личные вещи в ячейках. В новостях я была представлена героиней, и многие клиенты, конечно же, уже прокомментировали это в различных статьях. Некоторые даже с гордостью демонстрировали свое имущество, которое не было украдено.

Фотографии. Ценные воспоминания. Незаменимое.

Я замуровалась в своей квартире, так как многие клиенты меня знают, и они постоянно разговаривают со мной в городе. Мне не нравится такое внимание к моей персоне, и надеюсь, оно скоро пройдет.

Благодаря парику и очкам с прозрачными линзами, я хотя бы рано утром могу сходить за продуктами.

Черный цвет волос мне совсем не идет, но это совершенно меняет мою внешность, так что шанс быть узнанной сводится к минимуму.

Три дня назад я получила сообщение от Дрейка. Не знаю, откуда у него мой номер, но на это не ушло много времени, потому что даже Эйс не заставил себя долго ждать.

От Дрейка я получила следующее:

«Привет, Кассандра. Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Если ты в чем-то нуждаешься, не задумываясь, звони мне. Дрейк».

Я ответила ему:

«Привет, Дрейк. Да, со мной все хорошо, даже если новости меня слегка нервируют. Поэтому я держусь от этого подальше и пытаюсь насладиться затишьем перед бурей».

Спустя два дня он мне ответил:

«С добрым утром! Выспалась? Желаю тебе прекрасного дня. Дрейк».

Я была не уверена, должна ли так быстро отвечать, и вообще, нормально ли, что я так много ему пишу? Поэтому прождала до самого вечера, прежде чем написать:

«Да, этот день действительно был чудесный. Надеюсь, ты тоже смог им насладиться».

Не прошло и минуты, как пришел ответ:

«Нет, к сожалению, нет».

«Почему так?» — сразу же спросила я, начиная переживать, не случилось ли чего-нибудь плохого.

Он прислал мне фотографию из ресторана. Стол, сервированный на одного, с видом на Цюрих. Что я должна на это ответить?

«Красивый вид», — в итоге написала я.

«Был бы еще красивее, если бы ты была здесь, со мной».

Ладно. Тогда он мог бы просто пригласить меня поужинать с ним. Я бы даже сама за себя заплатила!

В любом случае, на этом наша переписка закончилась. Знаю, это звучит глупо, но все те ответы, которые приходили мне на ум, были недостаточно адекватны, чтобы их отправлять.

А Эйс?

Он действительно очень любит писать сообщения.

«Доброе утро, солнышко;)» — это сообщение приходит каждое утро между пятью и восемью часами утра. Можно сказать, среди ночи. Еще во время перерывов на работе он слал мне различные селфи.

В очках. Во время еды. С наручниками в руке. Я бы сказала, что он выглядит слегка самовлюбленным, но каждое фото вызывало у меня улыбку, и я отправляла ему некоторые смайлики.

Действительно интересно, что Дрейк и Эйс братья. Они так похожи внешне, но с такими совершенно разными характерами.

В этот пятничный вечер я решаю выбраться из дома. Хочу пойти в свой любимый клуб «Пожар», где я тогда встретила Малика, брата Дрейка и Эйса. Возможно, мне повезет, и мы сегодня снова увидимся. Я хотела бы поговорить с ним лично и задать несколько вопросов.

Кроме того, я собираюсь сегодня оторваться! А кто еще лучше сможет присмотреть за мной, чем моя опекающая сестра?

— Почему ты хочешь напиться именно сегодня? — ноет она, поправляя очки, когда нам остаются считанные километры до клуба. О, да! Учительница как никто лучше подходит в качестве сопровождающего лица, не правда ли? Она останется трезвой и, в итоге, сможет отвезти меня домой.

Как дьяволица я сижу на пассажирском сидении, и, хихикая, потираю руки.

— Я тааак тебя люблю, сестреночка моя. Ты же знаешь это?

— Ты еще ни грамма не выпила, а уже болтаешь чепуху... — она бросает на меня дерзкий взгляд и фокусируется обратно на дорогу. Даже если звучит так, будто мы с ней препираемся, мы все равно идеально понимаем друг друга, еще с детских лет.

Где бы я была сейчас без моей старшей сестры?

— Мне это нужно. Для себя. И, возможно, я познакомлюсь с приятным мужчиной. Хотя бы на одну ночь?

— А как же твой сексуальный босс? Или горячий комиссар? Или тот, другой мужчина, чье имя ты не знаешь? Это три потенциальных мужика, а ты охотишься на четвертого?

— Я просто хочу повеселиться. Не более того.

— Мне бы твое счастье... — бормочет она, поправляя очки. Я вздыхаю, желая стащить их с ее лица. Без них она выглядит более свежей и не такой строгой. Было уже достаточно трудно запихнуть ее в сексуальное платье, вместо ее шерстяных, с цветастым узором.

— Ты должна что-то с собой сделать! У тебя такая сексуальная фигура. Большая грудь, на которую я не была благословлена, фантастическая задница и длинные ноги! — она на целых восемь сантиметров выше меня, и у нее длинные каштановые волосы. Мы не могли бы быть более непохожими внешне, да и характеры у нас, как небо и земля.

И все равно я не смогла бы прожить без моей сестры. Я люблю ее больше всего на свете!

— Но начало все-таки положено. На тебе оливково-зеленое платье, черные туфли, которые, надеюсь, ты скоро наденешь...

— В них ни одна женщина не сможет вести машину!

— Да-да. Именно поэтому. И мне было позволено тебя немного накрасить. — Из-за большого количества работы у нее под глазами пролегли черные круги. Их я затонировала, и вуаля — теперь она выглядит на десять лет моложе и свежее! Счастье, что бывает хороший тональный крем.

— Я выгляжу как шлюха.

— Ты выглядишь так же, как и я, только с каштановыми волосами... — поправляю ее я.

— И с грудью побольше... — она дерзко смеется. Это уже звучит лучше.

— Но теперь серьезно, Кэсси. Почему бы тебе не попробовать встречаться с одним из тех трех мужчин, с которыми ты познакомилась?

— С кем? С моим боссом? Из этого ничего не выйдет.

— Почему нет?

— Во-первых, он слишком горяч...

— Но ты тоже горячая штучка!

— Ты его просто никогда не видела! — но спасибо за это.

— Неправда, видела. На фотографиях и в интервью по телевизору, которое он давал по поводу ограбления банка.

— Поверь, если бы он стоял возле тебя, ты бы поняла, что камера поглотила девяносто процентов его красоты. Если он посмотрит на тебя этим пламенным взглядом, из самой глубокой темноты своих зеленых глаз... к тому же этот запах чистого секса и захватывающих ночей... и то, как он себя ведет. Так властно и могущественно, так...

— Ага. Хватит уже. Успокойся, пожалуйста. Сиденья не водоотталкивающие!

— Не до такой степени все плохо! — я одергиваю юбку пониже. — Дело не только в хорошей внешности, но и в его положении в компании! — продолжаю дальше приводить аргументы не в пользу самого горячего мужчины во Вселенной.

— Бред. Если бы наш директор был сексуальным, как твой Дрейк, а не восьмидесятиоднолетним пенсионером, я бы ему точно не отказала!

— Неужели, тебе было бы все равно, если бы все думали, что ты спишь с ним ради повышения? — видимо, сегодня будет напряженная дискуссия.

— Они все равно все время сплетничают или нет? Плевать, что думают другие...

— И это мне говорит мисс Правильность! — подкалываю я ее, в надежде, что этот вечер мы проведем хорошо.

— Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что он заинтересовался тобой! А ты ему не отвечаешь! И как же комиссар? Эйс? Он тебе больше нравится?

— Ммм. Если честно, он для меня довольно-таки юн. Эйс милый и веселый. Он заставляет меня смеяться. Но... — я вздыхаю и задумываюсь над тем, как это лучше всего обьяснить. — Он для меня слишком молодой. Мне нужен опытный мужчина, который знает, чего хочет.

— Такой, как Дрейк Рикко?

— Пфф!.. — с некоторой злостью фыркаю я и, надеюсь, что она не будет упоминать о Дарке. Конечно же, я не говорила ей, как его зовут, потому что это прозвище писали в газетах.

— А что с третьим мужчиной? Слишком стар? Слишком опытен?

— Тяжело сказать. Я чувствую, как меня притягивает к нему словно магнитом. Он опасен... в смысле, выглядит так, будто он опасен! — еле выкрутилась я. — Он такой загадочный, и мне бы хотелось больше о нем узнать. — Гораздо больше всего узнать...

— Так что, это, скорее, чисто сексуальное влечение?

— О, да. — Мне не требуется много времени для ответа.

— Именно поэтому сегодняшний вечер?

— Именно. Если я еще раз оторвусь на всю катушку, может тогда смогу принять разумное решение, прежде чем проведу остаток жизни рядом с неправильным человеком! — И кто знает? Возможно я, в итоге, пойду на свидание с Эйсом и пойму, что не стоило пренебрегать мужчинами помоложе?

— Как по мне, это похоже на измену... — бормочет Селеста, когда мы подъезжаем к зданию клуба.

— Измена?

— Что-то типа того, ты не находишь? Я имею в виду, этот Дрейк и Эйс... возможно, даже этот третий мужчина... серьезно интересуются тобой. Ладно, скорее всего, только первые два. А ты хочешь сегодня с первым попавшимся...

— Ну не с первым же встречным!

— Но с другим мужчиной заняться сексом!

— Я никому из этих троих ничего не должна. Да, мы знакомы, иногда переписываемся и слегка флиртуем друг с другом. Не более того. Но ни с одним из них или с кем-либо другим, я ни о чем не договаривалась. А вдруг ни с кем из них ничего не получится, а я влюблюсь без памяти в четвертого?

— Или в пятого... — бормочет Селеста слегка напряженно, пока паркует машину.

— Это немного звучит так, будто ты представляешь, что я сплю с несколькими мужчинами. — И вообще, почему на женщин так быстро вешается ярлык шлюхи, в то время как мужчины празднуют каждое завоевание?

— Ты была восемь лет с...

— Не произноси при мне его имени! Я уже два года как пытаюсь стереть его из своей памяти. За это время у меня было всего четыре свидания и секс на одну ночь. Один раз! — чтобы подчеркнуть эту жалкую цифру я поднимаю указательный палец в воздух. — У меня там все почти заново срослось! — возможно, это слегка преувеличено...

Конечно же, я знаю, что Селеста уже пять лет ни с кем не встречается, и за это время у нее не было ни одного свидания. Но, возможно, сегодня мне удастся пристроить ее в заботливые руки, которые обеспечат ей несколько счастливых часов?

— Я не это имела в виду. — Она протягивает мне мизинец, за который я сразу же цепляюсь.

Еще когда мы были маленькими, договорились сразу же мириться в случае, если будем злиться друг на друга или во время ссоры начнем переходить границы.

Мы должны сцепиться мизинцами. Не имеет значения, насколько сильной была обида.

Некоторое время мы с Селестой остаемся сидеть в машине, пока она не говорит:

— Дрейк — не папа.

— Я знаю, — измученно шепчу я и открываю карманное зеркальце, чтобы проверить макияж.

— Надеюсь, ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете и желаю только наилучшего?

— Я тоже, — отвечаю я, одаривая ее самой искренней улыбкой, даже не смотря на стресс и небольшую злость, что залегла у меня внутри.

— Ты могла бы меня сегодня с кем-то познакомить. Разве тебя не удовлетворит это?

Я хихикаю и отвечаю:

— Ты действительно срочно нуждаешься в мужчине, иначе такого не сказала бы. — А потом выхожу из машины.

Возможно, это не самая плохая идея, весь имеющийся потенциал направить на поиск самого горячего мужчины в баре, чтобы он... сделал ей хорошо.

Селеста надевает туфли, прежде чем подойти ко мне.

— Ты выглядишь потрясающе, серьезно. — Я удивляюсь своей сестре, которая так дьявольски переменчива! С распущенными волосами и в этом обтягивающем платье, подчеркивающем ее бедра и грудь, она выглядит как секс-бомба! Самая настоящая секс-бомба.

Но ее взгляд говорит о другом — она не в восторге.

Так что я беру ее под руку, и мы идем вперед.

Клуб «Пожар» — это клуб повышенного уровня, с одним из лучших баров в Цюрихе. Охранники здесь чертовски серьезные, но они и должны такими быть, потому что здесь часто бывают знаменитости. Даже зарубежные актеры приезжают сюда отдыхать, о чем, конечно же, клуб хвастается в интернете.

На прошлых выходных здесь был Леонардо деГабриэль! Я тихо вздыхаю. Я бы с удовольствием с ним встретилась...

После небольшого ожидания, нас пропускают в клуб. Селеста сегодня здесь впервые, поэтому я вкратце рассказываю ей, где что расположено:

— На первом этаже находятся туалеты, гардероб и танцпол с баром. На втором этаже лаундж-зона с баром, где можно пообщаться в спокойной обстановке.

— Значит, пошли на второй этаж! — кричит она мне, потому что вокруг гремит музыка.

К счастью, здесь никогда не бывает полно народу, так чтобы невозможно было пошевелиться. Клуб может себе позволить выбирать и не пропускать большие группы людей, которые приносят проблемы.

Поэтому здесь достаточно дорого, но раз в месяц можно и потратиться.

— Я заплачу за тебя, — говорю я Селесте, когда мы находим два свободных места у переполненного бара. Здесь оплата производится пунктами на карте, которую можно пополнять самостоятельно.

Пока Селеста выбирает в меню безалкогольный коктейль, я с любопытством оглядываюсь. Было бы замечательно, если бы я снова смогла встретиться с Маликом, чтобы поговорить.

— Ты уже что-то выбрала? — спрашиваю я Селесту, наклонившись к ней.

— Думаю, я возьму вот этот, с ананасом. — Она указывает на вкусный фруктовый коктейль.

— Звучит хорошо, я тоже возьму его.

— Разве ты не хотела напиться?

— Если я хочу тебя с кем-то свести, мне лучше оставаться трезвой. — Заказываю напитки у бармена и разворачиваюсь на стуле, чтобы пройтись взглядом по присутствующим.

Бывший Селесты был абсолютным занудой. Возможно, на первый взгляд он и подходил ей, но из-за него она стала еще спокойнее. Уверена, что более раскрепощенный мужчина сможет расшевелить ее, и благодаря этому она станет гораздо более счастливым человеком.

— Итак, кто тебе нравится? — слегка смущенно, Селеста разворачивается, бросает короткий взгляд на толпу и снова отворачивается.

— Ой, не знаю...

— Ну ладно, значит, я сама тебе кого-нибудь найду!

— Ммм... — она снова нервно разворачивается и оглядывает всех вокруг.

— Я не знаю...

— Видишь компанию там, в углу? — спрашиваю я и указываю на нескольких мужчин, сидящих вместе за столиком.

— Женщин среди них нет. Тебе нравится кто-нибудь из них?

Бармен ставит перед нами заказанные коктейли.

— Все они выглядят чертовски привлекательно. Ммм... — Селеста явно нуждается в хорошем пинке под зад.

— Я сейчас вернусь! — прежде чем она сможет меня остановить, я направляюсь к той компании и уверенно останавливаюсь перед их столиком.

— Добрый вечер, господа. — То, как они себя ведут, говорит о многом.

— Добрый вечер! — дружелюбно и вежливо звучит ответ. Удивленные взгляды, которые, кажется, не выглядят незаинтересованными, направлены на меня.

— Можно вас ненадолго побеспокоить? — спрашиваю я и обвожу их всех взглядом.

— Если вы хотите что-то сказать, уверен, никто не будет против, — отвечает один из них. Вежливо и не вызывающе. Очень хорошо. Кроме того, все взгляды остаются на моем лице, лишь бегло скользнув по моему телу.

— Сегодня я пришла сюда со своей сестрой, это та эффектная девушка у бара, которая пытается не выделяться. — Я указываю на Селесту, и она выдавливает из себя довольно робкую, стеснительную или, даже больше похожую, на испуганную улыбку.

— Эм, она слегка нервничает. Не возражаете, если мы к вам присоединимся? Я бы с удовольствием познакомила ее с парочкой симпатичных одиноких мужчин...

— Звучит замечательно! — мужчины быстро пришли к общему согласию.

— Значит, я вернусь через минуту... — разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к Селесте. Она с пылающими щеками наклоняется к своему напитку и залпом его выпивает.

Поэтому заказываю еще один и вручаю в руки свой, все еще полный.

— Пошли, — командую я и, надеюсь, что добавленное после: — Это будет весело! — убедит ее следовать за мной. Если мне придется сейчас тащить ее за собой, это, конечно, не будет выглядеть сексуально.

— Что я должна сказать? — в панике спрашивает она, в то время как эти четверо, наблюдая за нами, о чем-то переговариваются. Конечно же, о нас.

— Позаигрывай с ними немного. Спроси об их хобби, профессии или жизненных целях. Так ты быстро узнаешь, подходит тебе кто-то из них или нет. Я буду рядом. — Я галантно стаскиваю ее с барного стула и говорю бармену, где мы теперь сидим, чтобы он позже прислал к нам официантку.

Вместе мы подходим к компании и садимся на П-образный диванчик, расположенный вокруг прямоугольного стола. Я сажусь напротив Селесты и ставлю свою сумочку слева от себя, так что она теперь находится между мной и мистером Блондином.

— Это Селеста, а меня зовут Кассандра, — представляюсь я.

Они пытаются угостить меня напитком, но я говорю, что уже сделала заказ. Ни перед кем из них не стоит крепкий напиток, а это показывает, что они в состоянии нормально общаться друг с другом. Очень хорошо.

— К нам скоро присоединятся еще несколько человек. Поэтому мы заказали этот столик, — говорит мужчина со светло-каштановыми волосами и окидывает меня взглядом, в то время как Блондин, что сидит возле меня, постоянно робко посматривает на Селесту. А она? Она смотрит только на свой напиток...

Поэтому я бью ее ногой под столом, чтобы она, наконец, посмотрела на меня.

— Надеюсь, это не женщины? — спрашиваю парня с пепельно-светлыми волосами, и он отвечает:

— Нет, это пятеро наших друзей...

— Значит, у нас будет хороший выбор! — смеясь, отвечаю я и снова бью Селесту, которая начинает неуверенно хихикать. О, Боже...

Я вздыхаю и пытаюсь побольше рассказать о Селесте, чтобы вызвать интерес у парня, сидящего слева от меня.

— Селеста, кстати, учительница. Математика и биология. — Два самых худших предмета, но благодаря ее стараниям, у меня всегда были только хорошие оценки. Несмотря на то, что нас разделяют всего три года, она всегда знала, что станет учительницей и с детства практиковалась на мне.

— Оу, в нашем кругу тоже есть учитель! Физика и физкультура! — говорит тот, с бородой, что тут же вызывает мой интерес. Поворачиваюсь к Блондину возле меня, он выглядит слегка нервничающим, и спрашиваю:

— Не ты, случайно?

— Я. Работаю в одной гимназии, — подтверждая мою догадку, скромно признается он. Я смотрю на Селесту, которая уставилась на него так, будто встретила мужчину своей мечты, и снова легонько бью ее по ноге. Если так и дальше пойдет, ее ноги скоро будут выглядеть, как у хоккеиста!

Как раз вовремя! Официантка приносит мне напиток. Я встаю и говорю:

— Значит, мы поменяемся местами! — Селеста поднимается, и я занимаю место возле парня с волосами цвета ореха.

— А чем ты занимаешься? — спрашиваю я.

— Я работаю IT-специалистом в охранной фирме. Мы разрабатываем и устанавливаем системы видеонаблюдения в частные дома и фирмы. Но сейчас... у нас слегка испортилась репутация.

— Испортилась репутация?

— Да, когда произошло то ограбление банка, кто-то смог взломать нашу систему. — Ох ты, Боже мой! Он работает на СЛОСС? Именно его я должна встретить здесь и сейчас? Фантастически...

— Ага... — киваю я и делаю несколько глотков своего напитка, в то время как Селеста и ее друг-учитель не взглянули друг на друга ни разу.

— А ты? — спрашивает меня Бородач, слегка наклонившись вперед и взяв свое пиво.

— Эмм... — пфф. Хороший вопрос.

— Офисная работа. Перекладываю бумаги, так сказать. Ничего интересного... — отмахиваюсь я.

— А вон и остальная часть нашей компании, — вдруг говорит тот, что сидит возле меня, и указывает в сторону входа. За столом еще достаточно места. Сначала я удивилась, почему они сидели здесь только вчетвером.

Но когда я смотрю в сторону входа, у меня отвисает челюсть.

Этого просто не может быть!

— Вот дерьмо... — бормочу я, и всерьез задумываюсь, стоит ли мне сейчас перелезть через столик, схватить за руку сестру и выпрыгнуть из окна. В конце концов, мы всего лишь на втором этаже!

В этой пятерке находится трое мужчин, с которыми я уже знакома.

Дрейк, Эйс и Малик! А позади них стоят еще двое мужчин, явно их братья. Как будто кто-то включил аппарат по клонированию и производил их год за годом! Невероятно!

Пятерка оглядывается и, конечно же, Эйс замечает меня первым, в то время как Дрейк занят своим мобильным.

Эйс сразу же улыбается и покидает остальных. Теперь мне точно так легко не уйти!

— Этого не может быть, что ты здесь делаешь? — сразу же спрашивает он меня, на что я отвечаю лишь смущенной улыбкой.

— Вы знакомы? — спрашивает тот, что с волосами орехового цвета.

— Да, эм... — нервно запинаюсь, прочищая горло, пока пытаюсь спасти ситуацию: — В офисе была ситуация, и эмм... и Эйс ненадолго заезжал к нам. — Я слегка двигаюсь в сторону, чтобы он смог сесть рядом со мной. Он сразу же кладет руку на спинку дивана, наклоняется ближе и говорит:

— В офисе?

— Да. Я работаю в офисе. Там занимаются бумажками! — уверенно отвечаю я и предупреждающе поднимаю брови.

Малик и другие братья тоже садятся, двигаясь ближе к центру. Кроме меня. Я предпочитаю сидеть здесь с краю, чтобы не отрезать себе возможные пути отступления. Двое братьев устраиваются поудобнее, в то время как Малик с любопытством разглядывает меня. Такое ощущение, что он не может вспомнить, кто я такая.

Селеста, наоборот, скептически смотрит на меня, и я отвечаю ей типичным «сестринским взглядом». Надеюсь, она понимает меня без слов.

— У нас сегодня приятная женская компания! Это Селеста и... — хочет представить нас бородач, но Малик заканчивает предложение:

— Ах! Кассандра, правильно? — и снова все несколько удивлены, в то время как Эйс, смеясь, откидывается на спинку диванчика.

— Д-да, правильно, — смущенно бормочу я и бросаю взгляд на Дрейка, который подходит к нам. Теперь я точно не могу спрятаться.

Сгорая от стыда, я пялюсь на свой напиток. Моя самоуверенность испарилась, а Селеста в неверии оглядывается.

Вдруг чувствую чью-то руку на своем плече. Это Эйс сильнее подвинулся, чтобы освободить место для Дрейка. Но когда я поднимаю глаза на Дрейка, меня встречает холодный взгляд, а потом он дружелюбно оглядывает компанию и говорит:

— Эй, это выглядит в точности как настоящий мужской вечер.

Эти слова сопровождаются улыбкой, на которую Селеста заинтересованно отвечает, потом смотрит на меня и поигрывает бровями.

— Мы уже собирались ух... — продолжить предложение мне не удается, так как Эйс прижимает меня к себе и говорит:

— Девчонки хотели отпраздновать с нами!

Дрейк явно не в восторге от этого:

— Значит, празднуйте, я пока схожу вниз, немного отдохну.

Он в бешенстве.

Уверена, Дрейк злится на меня, потому что я сижу здесь и развлекаюсь. С другими мужчинами. Вместо того чтобы переписываться с ним или договориться о встрече, я предпочла прийти сюда и...

И теперь меня мучает совесть.

— Что? Ты не должен... — начинает Малик, но Дрейк просто разворачивается и уходит.

— Мне жаль, парни. Это из-за меня. Я догоню его и поговорю.

Но Эйс не хочет меня пропускать и наклоняется ко мне:

— Пусть идет. Так мы спокойно сможем пообщаться.

— Позже, с удовольствием. Но я испортила ваш мужской вечер и теперь хочу все исправить. — Эйс действительно милый и заботливый молодой человек. Но сейчас я понимаю, из-за кого мое сердце бьется чаще! И он находится этажом ниже!

— Мой вечер ты не испортила, а скорее наоборот. — Взгляд Эйса полон надежды, и боюсь, что должна его лишить ее.

— Мне жаль...

Я встаю, протискиваюсь мимо Эйса и беру напиток одного из мужчин, выпивая его залпом. Туда же следуют еще два шота.

— Простите. Мне это было нужно.

Когда я уже собираюсь уходить, Эйс поднимается и останавливает меня:

— Я помогу тебе.

— Что?

Мы стоим уже в нескольких метрах от столика. Я вопросительно смотрю на него — что он собирается делать?

— Поскольку, как я понимаю, с тобой у меня нет шансов, я, как минимум, хочу помочь тебе заполучить Дрейка.

— Эйс, это... Я...

— Ты должна заставить его ревновать. Как следует. И лучше всего это получится, если мы потанцуем.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я не хочу причинить тебе боль.

— Ты до такой степени плохо танцуешь, что будешь постоянно наступать мне на ноги?

— Эйс...

— Пойдем! — он кладет руку мне на спину и ведет вперед. Мне действительно не по себе и сердце разрывается от того, что придется отказать ему. Даже то, что сейчас он хочет мне помочь, показывает, насколько сильно я ему нравлюсь.

— Ладно. — В виде исключения.

К сожалению, Дрейк уже ушел далеко вперед, а нам, когда мы подошли к ступенькам, еще преградила путь компания людей.

Едва замечаю Дрейка на первом этаже, мне тут же бросается в глаза то, как он действует на женщин! Две блондинки на десять часов! Три брюнетки на четыре часа! И сексапильная рыжая на двенадцать часов!

Дрейк ныряет в толпу, и мы пробираемся за ним. То, что он такой высокий, позволяет мне видеть хотя бы его голову среди людей, которые столпились на танцполе, где сейчас звучит популярный трек.

Здесь так громко, что я не понимаю ни единого слова, хотя вижу, что Эйс мне что-то говорит. Он сейчас, скорее, разговаривал сам с собой, чем со мной.

Мы прекращаем слежку, когда видим, как Дрейк останавливается возле какой-то брюнетки, и располагаемся неподалеку.

Он нас еще не заметил.

Эйс вдруг берет инициативу на себя и притягивает меня в свои объятия. Его рука скользит по моей шее и щеке, так что теперь он контролирует, куда я смотрю.

Иногда танцы бывают намного лучше, чем секс.

Иногда.

Я провожу ладонями вверх по его рукам и прижимаюсь к его груди своей. Я ни разу не взглянула на Дрейка, но уверена, он давно нас заметил.

Упираюсь лбом в его, и наши тела двигаются в ритм музыки, в то время как его руки изучающе блуждают по моим плечам.

Достаточно лукаво с его стороны, приглашать меня на танец. Не уверена, это из-за алкоголя или из-за эротических движений бедрами, но... я могла бы представить с Эйсом...

Вдруг чья-то рука появляется между мной и Эйсом. Крупное тело разделяет нас. Я сбиваюсь с мысли и с ритма, когда вижу, что это Дрейк. Он стоит, повернувшись к своему брату, так что я не могу видеть, что между ними происходит.

Не проходит много времени, когда Эйс отстраняется. Но прежде чем раствориться в танцующей толпе, он бросает на меня удовлетворенный взгляд.

Это произошло быстрее, чем я думала. Видимо, он очень ревнивый мужчина, который не желает ни с кем делиться своей добычей. Даже со своим братом.

Дрейк разворачивается ко мне и бросает разгневанный взгляд, на что я ему отвечаю такой же злостью.

Я пока ему не принадлежу.

Я могу проводить время с кем хочу.

Если он настроен серьезно, то должен бороться за меня!

Так просто меня не заполучить!

В то время как вокруг нас танцует толпа, мы стоим неподвижно и прожигаем друг друга взглядами. И все же я замечаю, как внутри меня начинает бурлить огонь, который все дальше распространяется по моему телу, и необузданное желание приказывает мне прижаться к нему и уступить своим инстинктам.

Мой персональный Бог секса плавит лед, приближаясь ко мне. Так близко, пока наши тела не соприкасаются. Я не отступаю назад, но мой взгляд смягчается, по мере того, как меняется и его.

Дрейк кладет свои руки мне на плечи, наверное, чтобы проверить, позволю ли я коснуться себя или сбегу от него. После того, как я остаюсь стоять неподвижно и вызывающе смотрю на него, он решается двигаться дальше.

Грубо и одновременно с чувством его ладони исследуют мою шею, а потом щеки. Большими пальцами он проводит по моим губам, прежде чем зарыться руками в волосах, и его губы растягивает улыбка.

Жадно я провожу руками по его телу. Проклятье... он так хорошо ощущается! Твердый и мускулистый, я с удовольствием сорвала бы с него эту черную рубашку, чтобы почувствовать его обнаженную кожу на ощупь.

Я поднимаю руки вверх и кладу их на его плечи, в то время как его блуждают по моим бокам, а потом он требовательно сжимает мою задницу!

А здесь кое-кто знает, чего хочет!

Согнув в колене, я поднимаю одну ногу, когда его рука скользит по моему бедру, одновременно лаская внутреннюю его часть.

Проклятье... это так возбуждающе! Мне кажется, я сгораю, но все равно наслаждаюсь огнем, пылающим во мне.

Позволяю своим рукам скользить по его плечам, потом по груди к бокам. При этом сексуально двигаясь под музыку, я меняю свой взгляд, пока он не становится достаточно соблазнительным, не выглядя при этом дешево.

Затем снова сжимаю в кулаке его рубашку и тяну глубже на танцпол. Дрейк ухмыляется. Он мимолетно оглядывается и кладет свои руки мне на бедра.

Мы двигаемся в такт музыке, окруженные танцующими незнакомцами.

Здесь жарко. Немного душно. И так громко, что никто не смог бы понять другого, даже если бы тот прокричал.

Я разворачиваюсь и прижимаюсь задницей к его паху. Одновременно поднимаю руки и обнимаю его за шею, а его руки ложатся мне на живот.

Становится жарко.

И чертовски неоднозначно!

Но сейчас я хочу хорошо провести время.

С ним!

Играет песня за песней, пока не начинается медленная мелодия, которая многих прогоняет с танцпола. Мне ужасно хочется пить, я совершенно измотана. Танцевать на таких высоких каблуках равносильно занятию спортом!

Мои руки до сих пор лежат на его плечах, а я прижата к нему.

Но, наконец, Дрейк слегка наклоняется ко мне и прижимается губами к моей щеке. Он жадно целует мою шею, пока я не беру его лицо в свои руки и не убеждаюсь, что его губы находят мои.

Смотрите, девочки! Этот мужчина — мой! И я не отпущу его, пока каждая из вас это не поймет! Руки прочь, иначе узнаете, на что я способна!

Он соленый и грубый на вкус. Но там еще больше, намного больше! Желание. Похоть. Чистый секс. О, Господи, я еще никогда не целовала мужчину, который на вкус был, как чистый секс. Но с ним я не могу долго сдерживаться. Мы находимся на танцполе, и каждый может нас увидеть, но мне на это наплевать. Абсолютно наплевать.

Его руки грубо исследуют мою спину, и я чувствую, как он прижимается своими бедрами к моим, в то время как губы скользят по моей щеке, царапая нежную кожу щетиной.

Вдруг он отстраняется и шепчет мне на ушко:

— Что ты со мной делаешь?

Я? С ним? Скорее, это он делает со мной!

Но я могу все перевернуть...

Обнимаю его за шею и приближаюсь губами к его уху:

— Следуй за мной к лифту. — Уверена, он поймет, чего я от него хочу.

Делаю шаг назад, удерживая его руки. Наши взгляды переплетаются, и я даю ему понять, что пути назад нет.

Медленно я тяну его с танцпола в сторону ступенек, которые находятся слева и справа от входа и ведут вверх на второй этаж.

Здесь уже не так громко.

Испуганно я касаюсь своего тела и заикаюсь:

— Г-где моя сумочка?

— У тебя ее не было, — отвечает он мне слегка измученно.

Я уже вся вспотела, а потом вспомнила:

— Она лежит наверху!

Быстрыми шагами направляюсь к столику, где мы сидели, но не наблюдаю там моей сестры. И Блондина тоже след простыл.

— Что здесь происходит? — лихорадочно спрашиваю я и добавляю: — Где Селеста? — Эйса тоже нет...

Улыбаясь, ко мне поворачивается Малик и отвечает:

— Грег и Селеста уехали домой.

— ЧТО? — как они могли просто так уехать домой?

— Они поладили, и он пригласил ее к себе, чтобы заварить черный чай... — это звучит так чертовски скучно, так что не удивительно, что моя сестра клюнула на это.

— Он-на уехала с ним домой? — мужчины кивают и обмениваются понимающими взглядами.

— А Эйс? — спрашиваю я и краем глаза замечаю, как Бородач передает мою сумочку Дрейку.

— Он выглядел слегка подавленно и в итоге уехал домой, — с долей скептицизма отвечает мне Малик. Не думаю, что ему самому нравится говорить это.

— Ну ладно. Эмм, у тебя есть визитка для меня? — брови Малика поднимаются вверх от удивления, но потом он кивает, достает из портмоне одну и протягивает ее мне.

Очень хорошо, она сразу же присоединяется к уже имеющейся коллекции.

Я прохожусь взглядом по присутствующим. Двое остальных братьев выглядят так же таинственно, как и сам Дрейк.

Комплекцией один из них очень похож на Дрейка, да и выглядит он также достаточно уверенным в себе. Он заказал себе коньяк. Рядом с ним сидит еще один клон Дрейка с чуть более выдающимися чертами лица и потягивает водку.

Засунув визитную карточку Малика в свою сумочку, я достаю клубную карту с пунктами и кладу ее на стол.

— За напитки. Остальные пункты в вашем распоряжении, — говорю я, утаскивая у братьев их коньяк и водку, и залпом выпиваю оба. С грохотом ставлю бокалы на стол: — Желаю хорошего вечера. Повеселитесь! — поворачиваюсь к Дрейку, цепляюсь за него, чтобы не потерять равновесие, и мы уходим.

Возможно, я слегка перебрала, что замечаю только сейчас, но мне нужно было немного выпить для храбрости.

Дрейк поддерживает меня. Или, точнее сказать, я использую его как опору. Мы идем к его машине, которая, конечно же, стоит на VIP-стоянке, прямо возле входа. Он открывает пассажирскую дверь и...

Чернота.

Темнота.

Тишина.

Царапающий звук?

Я моргаю и тут же снова зажмуриваюсь. Что такое? Почему так ярко?

Раздраженно натягиваю одеяло на голову и вздыхаю. Кто посмел потревожить мой сон?

Секундочку.

Один момент, пожалуйста!

Что происходит?

Выглядываю из-под одеяла и оглядываюсь.

Я ничего не помню!

Это моя спальня. Я лежу в своей постели. Но царапающий звук определенно доносится снаружи! Растерянно оглядываюсь по сторонам и вижу дополнительное одеяло и подушку возле себя, которые обычно лежат в шкафу. Мне достаточно одного комплекта. Не двух. Потому что я живу одна.

Ох, моя голова раскалывается!

Сама виновата, что так напилась. Вообще-то я нормально переношу алкоголь, но вчера просто много всего намешала.

Я сажусь и поправляю свою ночнушку, под которой ничего нет. Даже трусиков.

Мои волосы дико торчат во все стороны, поэтому собираю их заколкой и смотрю на прикроватную тумбочку.

Там лежит мой телефон. Уже одиннадцать часов дня? Господи, боже мой! Так поздно?

На тумбочке стоит еще кое-что: стакан с водой. А рядом лежит таблетка от головной боли.

Я хватаю ее, запиваю холодной водой и шаркаю к двери. Уверена, это Крэш снова где-то застрял, пока сражался с невидимыми призраками.

— Крэш... — бормочу я, в то время как моя голова начинает распадаться на части. С трудом иду в сторону коридора, зеваю, и вдруг чувствую какой-то приятный запах. Очень вкусный запах.

Блинчики?

И тут мои чувства обостряются!

Сердце начинает дико биться, а слух концентрируется на звуках, доносящихся из кухни, откуда очень вкусно пахнет.

Там кто-то стоит и жарит блинчики? Этого просто не может быть!

Дарк? Вдруг это он снова проник в мою квартиру?

Я осматриваюсь вокруг и замечаю свою сумочку, висящую на дверной ручке. Потом снова поворачиваюсь в сторону кухни и босиком шлепаю по паркету до тех пор, пока не вижу обнаженное до пояса мускулистое мужское тело, которое дьявольски хорошо смотрится в моих четырех стенах.

Его спину украшает огромная татуировка. Это Будда с девятью сосудами. На заднем плане изображен бонсай, чьи ветви раскинулись по его плечам.

Как же это сексуально...

— П-привет? — слегка неуверенно спрашиваю я, сбитая с толку этим горячим видом. Пытаюсь, оттянуть свою ночнушку вниз, но, к сожалению, она недостаточно длинная и едва прикрывает мою попу.

Мужчина вдруг поворачивается, до смерти испугав меня при этом. Это не Дарк. Это Дрейк! Как он сюда попал?

— Оу, с добрым утром! Я тебя разбудил? — он одет в одни лишь джинсы, стоит босиком на моей кухне и облизывает большой палец, после того как порезал банан, лежащий на разделочной доске перед ним.

— Эээ... — что? Что, черт возьми, здесь происходит?

— Выспалась?

— Хм?.. — теперь он облизывает указательный палец, и во мне просыпается желание облизать его всего. Везде.

— Я готовлю блинчики. С бананом и шоколадным кремом. Или ты предпочитаешь с вареньем? — это идеальное тело может есть шоколад? Мир так несправедлив.

— Эмм... — я не знаю, что ответить. Сейчас бы мне не помешало надеть трусики, поэтому второй рукой я оттягиваю ночнушку спереди как можно ниже. К сожалению, в итоге получается такой эффект, что вырез на груди, спасибо широкому крою рубашки, сейчас открыт еще больше, чем раньше.

Не одно, так другое.

— Дрейк?

— Да? — он продолжает нарезать банан на кусочки, перекладывает его в стеклянную миску, потом ставит шоколадный крем на поднос и снова смотрит на меня.

— Эмм, как ты сюда попал? — я же вчера была с Селестой в клубе, мы познакомились с симпатичными мужчинами, а потом... потом...

— Ты ничего не помнишь?

— Ммм... — нет? Объясни мне!

Он подходит к моей кофемашине, наливает немного кофе в чашку и протягивает мне. К сожалению, кофе просто черный, благодаря моему вранью, когда мы были в банке.

— С-спасибо... — бормочу я, все еще уставившись на него в неверии. Ни в коем случае я не должна смотреть на его пресс. Нет. Мне нельзя. Я...

Конечно же, я смотрю на него.

Недолго.

Около минуты. Но такое ощущение, что пол моей жизни. О. Мой. Бог. Вот это живот! Я не могу насмотреться. Я должна... должна отвести взгляд. Я должна снова посмотреть наверх. Но не могу.

Это слишком аппетитно...

— Кассандра? — слышу я свое имя. Мои глаза слегка расширяются, брови поднимаются вверх, но взгляд все еще прикован к его прессу и этим невероятным косым мышцам живота, которые ведут вниз к его бедрам. Я сглатываю.

— Ты... хочешь?

— Что? — и снова я вся во внимании. Смотрю на Дрейка немного смущенно, когда он отворачивается от меня и берет в руки поднос.

— Позавтракать? — какой позавтракать? Ах, позавтракать!

— Эм, да... я, эмм... я бы с удовольствием... только... я сейчас вернусь! — а потом он еще должен будет мне объяснить, как сюда попал!

Ставлю чашку с кофе на столешницу и пячусь назад из кухни, в то время как Лу-Белль прогуливается по ней, будто это она полноправная хозяйка квартиры. Она трется о ноги Дрейка и вовсю мурчит возле него.

Да. Я тебя понимаю, Лу-Белль. Я даже очень хорошо тебя понимаю.

Едва оказавшись в коридоре, мчусь в спальню, хватаю свежее нижнее белье, какую-то одежду и спешу в ванную комнату, намереваясь сделать все необходимое, чтобы не выглядеть как зомби.

Двадцать минут спустя я вылетаю из ванной и нахожу его в гостиной. Дрейк наливает себе и мне апельсиновый сок и приветствует меня:

— Ты теперь проснулась, спящая красавица?

Я вздыхаю и бормочу:

— Да. Эмм, еще один вопрос: как ты сюда попал? — я попыталась вспомнить хоть какой-то момент со вчерашнего вечера, но у меня ничего не получилось. После того, как мы вышли из клуба, я абсолютно ничего не помню.

— Провал в памяти?

— Да, — едва слышно признаюсь я и сажусь напротив него за стол, который он так красиво украсил. Судя по всему, он сходил в пекарню за булочками и даже купил цветы, которые стоят в вазе. Несколько лепестков лежит на скатерти.

Это чертовски романтично... так романтично, что, видимо, сегодня ночью я что-то такое сделала, чтобы заслужить эти лепестки на скатерти.

— Да? Как ты могла забыть то, что произошло в машине? — он, разрезая булочку, бросает на меня взгляд, полный обвинения.

— А потом на твоем диване. — Кивком головы, указывая в сторону моего белого кожаного дивана. Я сглатываю.

— А потом еще раз в постели... — я снова сглатываю. Во рту все пересохло. Этого не может быть!

Но потом он тихо смеется, и начинает намазывать маслом цельнозерновую булочку.

— Это не смешно... — ругаюсь я, сгорая от стыда. Мне не нужно было столько пить! Обычно я могу выпить намного больше, но вчера что-то пошло не так. Возможно, потому что мы с ним слишком долго танцевали... по-другому объяснить это не могу!

— Мне смешно, — отвечает он и кладет на свою булку кусочек ветчины из индейки. Возле него стоят шоколадные блинчики, миска с мюслями и большая тарелка с фруктовым салатом. Он должен был вечность простоять на кухне, чтобы все это приготовить.

— Я... в общем, обычно... я себя так не веду! Я-я... — о, Господи, как же стыдно! Зачем я вообще туда поехала? Чтобы привести домой мужчину, зачем же еще!

Если бы он просто ушел сегодня утром. Или если бы это была его квартира, я бы просто сбежала! Но я не могу просто так выгнать его из моего дома и сделать вид, что ничего не случилось, особенно после того, что он для меня сделал.

— Я знаю, — говорит он, кусая свой бутерброд. Я же хочу сквозь землю провалиться от стыда. Если б я хоть что-то помнила со вчерашней ночи, было бы не так плохо, но так...

— Ничего страшного не случилось, — вдруг говорит он и снова откусывает кусок. Сразу же концентрируюсь на нем, желая знать больше, но он тщательно пережевывает.

— К-как? Ничего не случилось? — он мог бы жевать быстрее?

Спасибо.

Нет, он делает еще глоток кофе! Он этим действительно наслаждается, правда?

— Дрейк! — предупреждаю я.

— Мы подошли к моей машине, и я помог тебе в нее забраться. И ты уснула, так что мне пришлось самому тебя пристегнуть.

— Я уснула?

— Крепко и сладко.

— О, Господи...

— Потом я привез тебя домой, открыл дверь твоим ключом и уложил в кровать.

— А потом? — я была голая. Ну, за исключением ночнушки. Должно было произойти что-то еще!

— Когда я уже собирался уходить, ты ненадолго проснулась и задержала меня. А потом ты... разделась и попросила меня остаться.

Я сгораю от стыда. Никогда. Больше. Ни капли. Алкоголя. Никогда!

— Но потом ты снова быстро уснула, и я положил тебя в кровать, но решил остаться, на случай, если тебе понадобится помощь.

От женщины-вамп до нуждающейся в уходе меньше чем за час.

— Ох... — на большее я не способна. Вздыхаю, уставившись в свою пустую тарелку. Воспоминания о прошлой ночи возвращаются...

— Ты не голодна?

— Я сейчас сгораю от стыда, и мне кусок в горло не лезет, — признаюсь я.

— Это из-за того, что ты танцевала с Эйсом? — когда он это выговаривает, я поднимаю на него взгляд. Он выглядит подавленным.

— Мне нравится Эйс. — Я делаю небольшую паузу. К сожалению это убивает ранее слегка приподнятое настроение. — Но он немного молод для меня. — Этого должно быть достаточно, чтобы Дрейк понял, что мой интерес направлен на него. Но прежде чем мы пойдем дальше, я сначала должна разобраться с Дарком, а потом уже познакомиться с Дрейком поближе. — Твои остальные братья чертовски на тебя похожи. Малик еще не так, но другие два... — Малик, я бы сказала, более дерзкий.

— Тот, у кого телосложение как у меня — Чейс. Прокурор. Он позаботится о грабителях банка, когда их поймает полиция. Второй, с более смазливой мордашкой — Джекс. Он руководит женскими колониями в Швейцарии. Но находится в основном здесь, в Цюрихе, или в Берне. Наш отец очень строго нас воспитывал. Он основал РРБШ, в то время наша мать работала клерком в банке, но после моего рождения решила стать домохозяйкой. Быть матерью пятерых мальчиков — та еще работка, если ты спросишь... — он улыбается.

— Вы доставляли своей матери много хлопот? — наконец-то разговор стал более свободным, так что я тоже беру себе булочку. Цельнозерновую, но с маслом и сыром.

— О, да. Мой отец много работал, пока она должна была делать все в одиночку. Когда родился Эйс, мне уже было десять, а в голове не было ничего, кроме глупостей. — Дрейк смеется и доедает свой бутерброд.

— У нас с сестрой было все как-то по-другому. Наша разница в возрасте всего три года. И когда мы были маленькими, наши родители развелись. Они оба работали в банке, и когда мой отец решил сменить компанию и ушел работать к конкурентам, они еще больше поссорились. Мать посчитала это предательством — бросить ее одну в компании. Ее коллеги и босс тоже не были в восторге от того, что наш отец вдруг начал работать на другой банк, и моя мама хорошо это почувствовала. Кроме того, он был там начальником филиала и зарабатывал значительно больше денег... Он хотел еще детей, и чтобы моя мать бросила работу. Они действительно очень, очень много ругались. За это время мы с Селестой стали лучшими друзьями. Мы не хотели закончить так же, как наши родители.

— Они развелись?

— Да. И, к сожалению, разлучили детей. Я осталась с мамой, а Селеста уехала жить к отцу. Я научилась у матери быть сильной, в то время как Селеста росла без внимания со стороны отца. Она должна была рано повзрослеть. Когда мы стали старше, то тайно встречались, потому что на выходных, когда нами менялись, мы почти не виделись.

— Секунду. Вами менялись?

— Да. Каждые две недели в пятницу после уроков я шла к отцу, а в воскресенье меня снова забирала мать. Селеста шла к матери, и она привозила ее домой, когда приезжала за мной. — Я вздыхаю и рассказываю дальше: — Я тоже обязательно хотела работать в РРБШ так же, как и мама, которая до сих пор работает в филиале Св. Моритца. Но я хотела остаться в Цюрихе, это всегда было моим желанием. Селеста наоборот всегда ненавидела эту тему, потому что наш отец никогда ни о чем другом не разговаривал. Поэтому она решила стать учителем. — Я очень много говорю... — Прости, пожалуйста, я слишком много болтаю. — Лучше откушу от своей булки с сыром.

— Нет, все в порядке. Мне нравится, когда люди свободно разговаривают. Так можно многое узнать о характере человека.

— Ага. В таком случае передаю слово тебе. — Предпочитаю оставаться книгой за семью печатями, чем телефонным справочником.

— Это значит, ты хочешь узнать меня поближе? — задает он мне вопрос, поднимая свои прекрасные зеленые глаза на меня, и подносит к губам чашку с кофе.

Именно сейчас я должна вспомнить наш поцелуй, поэтому ненадолго отвожу взгляд, чтобы взять себя в руки и снова смотрю на Дрейка.

— Да, — уверенно говорю я и тянусь за стаканом с апельсиновым соком и шоколадным блинчиком, который он приготовил для меня. Его нежная улыбка вызывает порхание бабочек в моем животе.

Думаю, это будет действительно достаточно захватывающе...

Мы болтаем о мелочах.

О погоде. Где я покупала мебель для квартиры. Всегда ли у меня были кошки, и не хотела бы я когда-либо завести собаку.

— Возможно, позже. Когда у меня будет постоянный партнер, — отвечаю я с небольшой толикой тоски. Но я не стану ни единого слова рассказывать о своем бывшем. Эта глава завершена, и все двери в мое будущее стоят открытыми.

Двери, ведущие в комнаты с фантастическими жизненными поворотами.

Комнаты, которые я, наконец, с удовольствием исследую. Но именно в этот момент, когда допиваю свой кофе, я вспоминаю сегодняшнюю ночь.

Момент, когда я проснулась, после того, как он уложил меня в кровать...

Я добираюсь до издательства.

Это современное здание с множеством высоких окон и крышей, засаженной травой. Шикарно и необычно. Значит, так выглядит будущее...

Я захожу в просторное фойе, и милая девушка из приемной провожает меня до лифта, на котором я доезжаю до восьмого этажа.

Отсюда открывается прекрасный вид на центральную часть Цюриха, я завороженно смотрю на нее из широкого окна возле лифта.

Здесь вверху намного громче, чем в фойе. Слышны звонки телефона, разговоры, смех, дискуссии. Вокруг бегает много людей.

Я все еще стою в коридоре, когда стеклянная дверь открывается, и кто-то проходит мимо меня.

— Привет. Меня зовут Кассандра Честел. У меня назначена встреча с Маликом Рикко. — Я обращаюсь к молодому человеку на ресепшне, который до сих пор разговаривал по телефону и только теперь освободился.

— Ах! Да, он меня уже предупредил. Следуйте за мной, пожалуйста. — Он встает и ведет меня сквозь двухстворчатую дверь через все огромное офисное помещение.

Письменные столы здесь намного больше, чем обычно в других офисных помещениях, и непривычно много растений и перегородок между столами подчеркивает обстановку. Также здесь можно увидеть плакаты, флипчарты и множество плазменных телевизоров, которые транслируют новости со всего мира.

От этой какофонии я буду отходить не один час! Теперь я еще больше благодарна нашему филиалу за спокойную обстановку, отличие от здешнего хаоса.

У молодого человека чертовски длинные ноги, поэтому я едва поспеваю за ним. К моему удивлению, мало кто обращает на меня внимание. Каждый с головой поглощен своей работой.

В конце офиса находится две двери. Одна из них ведет в отдельный офис, на другой висит табличка туалета. Между этими дверями находится еще одна двухстворчатая стеклянная дверь, которая ведет в небольшой коридор. Большего за такой короткий промежуток времени я увидеть не смогла.

— Я сообщу Малику, что вы пришли. Хотите чего-нибудь выпить? Кофе или чай? У нас есть также сок, или, может, воды?

— Эмм, чай, пожалуйста. С мятой или какой-нибудь другой. Спасибо. — Молодой человек спешит удалиться. Выглядит, будто здесь ни у кого нет времени на пустяки, и такое ощущение, что и мое сердце бьется быстрее, чем обычно, потому что я тоже заражаюсь этой атмосферой.

В офисе Малика царит абсолютный хаос. Передо мной стоит криво поставленный письменный стол, так что если он будет сидеть и работать, то будет видеть дверь. Позади стола находится окно и несколько пальм, которые остро нуждаются в капле воды. Поскольку на столе стоит уже открытая бутылка с водой, я просто беру и поливаю растения...

Стол просто завален разными документами и бумажными стопками, журналами других издательств. Книгами, каталогами и распечатками каких-то отчетов.

Опа! Скандалы со знаменитостями! Интересно!

А остальное? Выглядит не особо рассортированным. Ну ладно, возможно, я чересчур строга, если скажу, что здесь хаос. Выглядит вполне нормально. Мусор не валяется, где попало, и даже видно пол.

В углу, на кожаном диванчике, как у меня дома, я занимаю место. Уфф! Здесь сразу проваливаешься на полметра вниз. Но так удобно...

Но наверняка можно хорошенько вздремнуть.

— Ах, ты уже приехала! — голос звучит прямо возле меня, когда я на секунду закрыла глаза. Я сразу же хочу встать, но у меня ничего не получается.

— Там глубоко сидишь, правда? — смеясь, говорит Малик и протягивает мне руку. Он помогает, так что мне удается подняться.

— Спасибо...

— Может, пройдем в конференц-зал? Там поспокойнее и более убрано.

— С удовольствием! — черные волосы Малика немного длиннее, чем у его братьев, и очень кудрявые. Вчера вечером в баре они были строго зачесаны назад, но сегодня они падают свободными локонами. Как по мне, так ему идет намного больше.

Мы покидаем его офис и заходим через двухстворчатую дверь в маленький коридор. Отсюда мы попадаем в комнату с приятной атмосферой.

На столе стоят живые цветы, приятно пахнет Рождеством — что может быть благодаря освежителю воздуха — в достаточном количестве наготове стоят напитки, и диванчик выглядит удобным.

Я присаживаюсь и радуюсь, что снова не утонула. Малик занимает место напротив меня. Но прежде чем он успевает что-то сказать, заходит милый молодой человек с моим чаем.

В конце концов, мы остаемся одни.

Я пробую чай, в то время как Малик открывает бутылку воды и пьет прямо из горла. Он расслабленно откидывается назад и закидывает ногу на ногу.

— Я в предвкушении узнать причину, почему ты хотела со мной поговорить. Догадываюсь, что речь пойдет о статье.

— На самом деле, да. Уверена, ты уже знаешь, что эти грабители банка выбрали именно меня, чтобы открыть главный сейф.

Малик кивает и добавляет:

— У меня очень хорошие источники.

— Да. Знаешь... я была с их предводителем наедине, и оказалось, что он знает, что это я та женщина из статьи. — Я с интересом наблюдаю за его реакцией.

Малик в удивлении распахивает глаза, а потом недоверчиво их сужает.

— Что? Этого не может быть. Ты уверена?

— Да. Он знал об этом. И я спрашиваю себя откуда. Только ты знал, как меня зовут. Мое имя. Не фамилию или в каком банке я работаю. Но, возможно, ты поискал и узнал, где я работаю? В конце концов, Дрейк твой брат. И мой босс.

— Нет. Это исключено, — уверяет он, честно глядя мне в глаза. Я сразу же ему верю. Что удивительно, настолько я была скептически настроена. — В тот вечер ты была хорошенько навеселе и представилась мне, как Кэсси. То, что на самом деле тебя зовут Кассандра, я не знал. А статью я написал как можно более нейтрально, чтобы никто ее не связал с твоей персоной.

Да, я помню. Он писал об одной молодой девушке. Не более того.

Я вздыхаю и пытаюсь вспомнить о том вечере с ним.

— Значит, этот грабитель подслушал нас в баре. А потом проследил за мной до моего дома. — Это бы объяснило, как он узнал, где я живу, и как попал ко мне в квартиру. Наверняка заняло немало времени сделать дубликат ключа, потому что у меня надежный замок с предохранителем. И на парадной двери такой же замок, и подобрать ключ к нему практически невозможно.

Я вздыхаю и продолжаю ломать себе голову.

— Мне жаль, что я не могу тебе с этим помочь. Возможно этот «главарь» знает того типа, который приставал к тебе?

— Нет. Он не знал, кто это. Он хотел узнать его имя от меня. — С напускной беспомощностью я смотрю на Малика, который сейчас мой подозреваемый номер один. И единственный подозреваемый.

В тот вечер он вызвал мне такси и слышал, как я называла свой адрес. Это многое объяснило бы. И поскольку Дрейк его брат, Малик знает, как обстоят дела в банке и что нужно искать за закрытой дверью.

В тот вечер к нему могла прийти идея ограбления банка.

— Значит, ты мне больше ничем не можешь помочь, — наигранно всхлипнув, говорю я, при этом кручу чашку в руках.

— Мне жаль, мне хотелось бы больше для тебя сделать. — Он делает глоток воды, потом наклоняется вперед, оперевшись локтями о колени и задумавшись о чем-то.

— Кто еще об этом знает? — спрашивает он.

— Все в банке. Новость, что он приставал ко мне разлетелась по филиалу со скоростью света. — Я специально не называю его имени.

— Значит, может быть так, что один из твоих сотрудников и есть этот грабитель? Или муж, брат, отец, дядя или хороший друг одной из твоих сотрудниц? — с этим, конечно же, он уничтожает все мои подозрения в его адрес.

— Ага. Да, такое действительно могло быть. Он не только ко мне приставал. Но вопрос остается тем же: почему предводитель выбрал именно меня?

— Может, он не хотел, чтобы другие его разоблачили? А это означает, что ты очень редко с ним встречалась и не можешь догадаться, кто он. Или он парень, муж или брат одной из потерпевших женщин, и ты его просто не знаешь.

— Ммм. Нет. Последнее я могу исключить. Но это мог быть сотрудник. Предводитель выискивал именно меня. Целенаправленно.

— Это он тебе так сказал?

— Ты спрашиваешь, как друг или как владелец газетной редакции? — я расслабленно откидываюсь назад и допиваю чай.

— Как тот и другой? — улыбка Малика такая дружелюбная и кажется честной, душевной. Создается ощущение, что ей можно доверять. Это у всех братьев в крови...

— Как другу и брату Дрейка я тебе скажу, что он был в курсе деталей. А как владельцу редакции скажу только, что ты и слова из меня не вытащишь. — Он начинает смеяться после моих слов.

— Наверное, я должен был представиться тебе моим настоящим именем.

— Да. Мистер Малик Оккир... — ребенком я бы сразу догадалась, что он произнес свою фамилию задом наперед. Тогда я часто любила разгадывать такие головоломки. А взрослому, порой, не хватает фантазии.

— Иногда я называюсь другими именами. Это очень практично, когда тебя не воспринимают, как богатого и знаменитого. Так я могу выдать себя за обычного журналиста и узнать намного больше, чем если использую свое настоящее имя.

— Хитро придумано...

— Но это совсем другая история. Так что происходит между тобой, Дрейком и Эйсом? — интересуется он.

— Это... дорогой мой, тебя не касается. — Я говорю это дружелюбным тоном и загадочно улыбаюсь.

— Я просто не хочу, чтобы один из них страдал. Эйс самый молодой из братьев, и мне кажется, что он тобой очарован. Дрейк снаружи кажется неприступной скалой, но внутри он мягкий, как масло.

— Мне они оба нравятся. Но Дрейк немного больше, если ты так хочешь знать. Эйс... он как младший сводный брат, о котором я узнала всего несколько дней назад, потому что у моего отца был роман с другой женщиной.

— Ага. Понимаю. — Малик кивает и дружелюбно улыбается мне.

— Думаю, я уже пойду. Спасибо за чай, за твое время, и что ты больше не будешь писать обо мне статей.

— Даже о неизвестной героине РРШБ? Мы уже напечатали несколько заметок. Но твое имя я не указывал. Так захотел Дрейк.

— Спасибо за это. Мне абсолютно не нравится это внимание к моей персоне. В конце концов, я сделала то, что на моем месте сделал бы каждый.

— Кэсси... несмотря на то, что грабители угрожали тебе оружием, ты попросила их не трогать личные вещи клиентов. Ты даже не представляешь, насколько они тебе благодарны. Такое далеко не каждый бы сделал. Честно говоря, я не знаю никого, кто рискнул бы своей жизнью за пару фотографий и цепочек! — от его серьезного взгляда меня пробивает озноб, но я понимаю, что он хочет этим сказать.

— Если бы предводитель грабителей не был таким дружелюбным, я не просила бы об этом. Но должна признать, все они были очень обходительны. Они никак не навредили мне.

— Все равно. Они держали тебя на прицеле! Ты была в состоянии шока?

— Конечно. Как и любой на моем месте, — коротко отвечаю я.

Малик делает глубокий вдох, а потом выдох.

— Кажется, ты очень нравишься Дрейку. Прошло много времени, как он выглядел таким радостным, и ты причина его улыбок. Это действительно непривычно для него. Если я могу тебя о чем-то просить: не рискуй просто так своей жизнью, потому что там снаружи тебя кое-кто ждет, и он настроен серьезно.

Его слова попадают мне в самое сердце, и заставляют желудок нервно сжаться.

— Спасибо, Малик, — выдыхаю я, и поднимаюсь. — Я, пожалуй, пойду, и... спасибо. За все. — Я обнимаю его, отказавшись от обычного рукопожатия — не совсем бескорыстно — потому что Малик почти такой же высокий и крепкий, как Дрейк. И Дарк. Вообще-то Эйс выпадает из уравнения, потому что он немного ниже и не такой накачанный.

Я вдыхаю его лосьон для бритья и впитываю каждое его движение. Как он идет. Как садится. Маленькие жесты, которые все люди делают неосознанно. Взмах рукой или поворот головы.

К сожалению, ничего не напоминает о Дарке. Он двигается совершенно по-другому, но Малик мог бы притворяться.

Мне нравится теория, что Дарк — один из моих сотрудников, но с другой стороны это не объясняет, почему он был так зациклен на мне.

Нет. Дарк — это кто-то другой. И я сделаю все, чтобы узнать, кто он! Чтобы я, в конце концов, смогла сконцентрироваться на Дрейке.

Потому что с ним мне тоже нужно разобраться в том, что я чувствую: это просто поверхностная влюбленность или что-то, что может стать более серьезным.

Но прежде мне нужно покончить с Дарком... чем быстрее, тем лучше!

Малик провожает меня до выхода из здания, потому что ему нужно уезжать на встречу. Свою машину я припарковала на закрытой парковке одной улицей дальше.

Даже если я не получила ответов, которые хотелось бы получить, этот день того стоил. Даже если речь идет о том, что Дрейк улыбается чаще, чем раньше... это действительно из-за меня?

Я надеюсь...

К сожалению, время летит быстрее, чем мне того хотелось бы.

Последние часы я провела в раздумиях. Не смогла уснуть. Даже задремать. А в воскресенье утром мне не хотелось покидать постель.

В голове крутится единственный вопрос: что сегодня произойдет? Чего мне ждать? Дарк действительно появится? Если да, что он будет делать? Он хочет только поговорить? Скорее всего, нет.

Мне действительно нужно отдаться ему, а потом сделать вид, что ничего не произошло? Куда я себя втянула?

В воскресной газете, которую я достаю из почтового ящика, напечатана статья обо «мне». Неизвестная работница банка и счастливые клиенты, которые так благодарны, что их фотографии, драгоценности и ценные воспоминания сохранились.

Малик лично написал эту статью и закончил он ее словами: «Отличная фабула для остросюжетного фильма». Ладно, это смешно. А потом я буду играть сама себя или как?

Чем больше близится вечер, тем сильнее я нервничаю.

Как я смогу это выдержать?

Как?

Близится восемь часов вечера, и я решилась на белое нижнее белье. Оно подошло идеально. Красное было мне не очень к лицу, а черное слишком много открывало.

Я снова запихиваю коробку под кровать, надеваю черный шелковый пеньюар и сажусь на диван. Лу-Белль и Крэша я закрыла в спальне. Не хочу, чтобы они находились в гостиной и видели то, что не должны.

Я вздыхаю и без трех минут восемь надеваю повязку на глаза. Она сделана из вискозы, и материал мягко обволакивает мою голову. К сожалению, мне ничего не видно. Чтобы хоть что-то распознать, мне нужно поднять ткань немного выше, и я смогу подсмотреть снизу. Но даже это мне ничего не даст, потому что я в любом случае не смогу узнать его по ногам.

Но возможно по голосу? Он ведь не будет весь вечер сидеть в шлеме?

У моего большого дивана очень широкое сидение. Подушки у спинки очень толстые, и если их убрать, то там без проблем могут спать два человека.

Я скрещиваю ноги и кладу руку на обнаженную коленку, потому что кроме нижнего белья и пеньюара на мне ничего нет. Туфли выглядят очень красиво, но они не такие удобные, как я думала.

Я прислушиваюсь.

В любой момент он может открыть дверь.

Перед этим я еще раз проверила все камеры и надеюсь, что удастся его записать. Я не знаю, пойду ли с записью в полицию. Возможно, мне потом не поздоровится.

Я просто хочу это знать.

Кто этот мужчина, который вызвал невероятное количество бабочек в животе, когда мы были в банке? Тот, из-за кого я теперь сижу на своем диване и с нетерпением жду появления незнакомца в своей квартире.

Но мне так чертовски любопытно... и возбуждающе, что меня саму удивляет и напрягает.

Я нервно затягиваю пеньюар потуже и приглаживаю руками распущенные волосы.

Не знать, что он вскоре будет со мной делать, действительно захватывает...

Должна признать, что данная ситуация возбуждает меня больше, чем должна...

Я несколько раз вздрагиваю, когда мне кажется, что я слышу какой-то звук, но меня окружает тишина.

Лу-Белль и Крэш носятся по моей спальне, и несколько машин проезжают по дороге.

Шторы плотно затянуты, так что никто не сможет посмотреть ни внутрь, ни наружу.

Поэтому мы будем совершенно наедине...

Когда же он, наконец, придет? Я нервно мну шелковый материал и сжимаю губы. Становится действительно интересно, насколько усиливаются мои другие ощущения, в то время, когда я ничего не могу видеть.

Вдруг я слышу шум!

Открывается дверь! Ключ медленно вставляется в замок и поворачивается до щелчка. Дверная ручка постепенно опускается и дверь открывается.

Он здесь.

Он идет.

Начинается! Я сглатываю и содрогаюсь. Мое сердце бьется так чертовски быстро, и я чувствую, как мой желудок переворачивается от волнения.

Я слышу шаги. Он медленно заходит, шаг за шагом. Как будто он наслаждается своим появлением, зная, насколько я взволнована и дрожу от нервов, ожидая его.

Судя по шагам, он сейчас стоит в коридоре. Дарк закрывает дверь, засовывает ключ в замок и поворачивает его. Я снова сглатываю.

Он медленно приближается, пока не останавливается на входе в гостиную.

Я поворачиваю лицо в его сторону.

— Восемь камер. Ты действительно хорошо подготовилась, — слышу я его слова. На нем еще надет шлем, потому что голос звучит искаженно.

Я ничего не отвечаю на его, скорее всего, не совсем искреннюю похвалу.

— Как и я. — Я слышу тихий щелчок. Почти сразу после этого он говорит: — Теперь мы действительно наедине...

Как я и думала! Дарк принес с собой генератор помех и позаботился, что все мои камеры выключились. Проклятье!

— Я был здесь вчера и выключил их все, но ты оказалась столь неразумной и все равно заново их включила. Я недоволен твоим поведением после нашего договора.

— Это мои обычные камеры слежения. Против грабителей! — защищаюсь я и пытаюсь оставаться настолько спокойной, насколько это возможно.

— Ага. Но они у тебя недавно. Я для тебя тоже грабитель, даже несмотря на то, что у меня есть ключ?

— Это не в счет! — зло отвечаю я.

— Как обычно. Но это не должно испортить наш вечер. У тебя еще будет достаточно возможностей передо мной извиниться. Я уверен.

Это не было хорошим началом.

Звучит еще один щелчок и последующие звуки, по которым я хорошо могу определить: он снимает свой шлем! Я бы с таким удовольствием сняла повязку, чтобы посмотреть на его лицо!

Потом я слышу различные звуки липучек и молний. Он снимает свой мотоциклетный костюм.

— Думаю, лучше нам начать заново, — говорит потом он, все еще искаженным голосом. Странно! Он ведь снял шлем или нет? Я уверена, что слышала, как он положил его на журнальный столик.

— Добрый вечер, Кассандра, — говорит он спокойным тоном.

— Добрый вечер, Дарк, — я также отвечаю мягким голосом. Мое тело слегка напряжено, потому что я не знаю как себя вести.

— Я принес несколько вкусняшек. Вино. Сыр. Фрукты. Думаю, ты не будешь против, если я возьму два бокала из твоего шкафа.

— Нет, — отвечаю я коротко, но потом спрашиваю. — Ты приехал на мотоцикле?

— Да. У меня несколько машин. Но белый мне нравится больше всего. Ощущается чертовски здорово находиться на нем в пути, — отвечает он.

— Значит, ты не должен ничего пить.

— Ты волнуешься обо мне?

— Больше о других участниках дорожного движения и невиновных пассажирах, которые при аварии могут серьезно пострадать.

— Тебя хорошо воспитали, Кассандра, — говорит он глубоким голосом и делает несколько шагов в мою сторону. Я не двигаюсь ни не миллиметр, прислушиваясь к его движениям. — Но я тебя воспитаю еще лучше, если ты позволишь.

У меня перехватывает дыхание. Такого высказывания я не ожидала.

— У нас договор только о трех встречах. Не думаю, что ты расколешь меня за такое короткое время! — я сильнее, чем он думает!

— Правильно. Три встречи. Но я не говорил, сколько будет длиться одно свидание. И пока я его не закончу...

— Нет! По таким правилам я не буду играть! — говорю я и хочу встать, но не нахожу опору и не могу сориентироваться в пространстве, поэтому пячусь назад и приземляюсь на диван.

— Всего лишь безобидная шутка... — он смеется и садится на небольшом расстоянии возле меня. Я отклоняюсь назад и фыркаю от злости.

— Таким не шутят!

— Не волнуйся. Я не хочу тебя ломать. Ты будешь той, кто будет просить меня воспитать тебя. Когда получше узнаешь мир похоти, ты будешь принадлежать мне.

Я бы с удовольствием засмеялась в голос, но то, как он выговорил эти слова, придает уверенности, что он говорит это серьезно. Я снова сглатываю и вздыхаю, прежде чем попросить его:

— Нальешь мне немного вина? — этот вечер я смогу пережить, только если выпью несколько бокалов.

— С удовольствием. Я купил красное вино. Хочешь что-нибудь поесть?

— Только вино.

— Ты выглядишь не очень расположенной к моим обещаниям.

— Да ладно! Это были обещания? Звучало больше как угроза! — дерзко отвечаю я.

— То, что ты совершишь увлекательное путешествие, которое включает в себя множество интенсивных оргазмов, которых ты не испытывала никогда в жизни и больше не испытаешь с другим мужчиной, ты называешь угрозой?

— Да, — коротко отвечаю я. Мне слышно, как он поднимается и идет к шкафчику с посудой. Потом возвращается назад, садится, открывает вино и наливает нам обоим в бокалы.

— Я, кстати, очень удивлен, что ты встретила меня в таком откровенном наряде. Это означает что-то определенное или ты так всегда одета по вечерам? — спрашивает он с тенью веселья в голосе.

— Что ты имеешь в виду? — скептически спрашиваю я.

— Выглядит так, будто под халатом на тебе ничего нет.

— Есть. Белый комплект белья, который ты мне подарил. Думаю, ты ждешь за это благодарностей, но если тебе позже будет позволено увидеть его на мне, этого будет достаточно, — говорю я, удивляясь, насколько дерзко отвечаю ему, несмотря на то, как сейчас нервничаю.

— Это был подарок, ты права. Но я не ожидал, что ты наденешь его в нашу первую встречу.

— Откуда тебе известен мой размер?

— Мужчина, как я, имеет много секретов.

— Таким образом ты пытаешься выглядеть интереснее? — я опять радуюсь своей маленькой атаке.

— А получается? — к сожалению, на это мне нечего ответить. — Хорошо. — Он переворачивает все так, будто мое молчание означает «да».

— Я этого не говорила.

— Но имела в виду. — Блин. Язык у него хорошо подвешен.

— Тебе бы этого хотелось, да? — ладно, этот вопрос я могла бы и не задавать. Он смеется и двигается по дивану.

— Иди ко мне! — приказывает он.

— Я не вижу, где ты.

— Прямо перед тобой. Я налил тебе вино. Если ты его хочешь, то должна подойти и забрать его.

— Я могу пить и из бутылки! — я слегка наклоняюсь и ощупываю столик. Но, к сожалению, не могу найти ни бутылку, ни второй стакан.

— Я с удовольствием проведу с тобой уютный вечер. Узнаю тебя поближе. Наслажусь хорошим вином. Здесь больше никого нет. Ты не должна оправдываться, особенно перед собой. Просто наслаждайся тем, что случится этим вечером. Позволь себе расслабиться.

— Легче сказать, чем сделать...

— Ты должна мне довериться.

— Кому? Мужчине, который держал пистолет у моей головы?

— Мужчине, который исполнил твою просьбу и оставил тебя в банке целой и невредимой. В тебе все видят героиню. Тебе этого недостаточно?

— Нет. Мне не нравится быть в центре внимания.

— Но сейчас так оно и есть. Ты та, кого я желаю, и я вижу только тебя.

— Я не могу сказать того же о тебе.

— Повязка на глазах необходима.

— Я имела в виду желание! — честно отвечаю я и вздыхаю. Что это за игры?

— Ты не хочешь меня? — он звучит удивленно. Этим я его задела... Внутри я победно улыбаюсь, а снаружи на моем лице не дрогнул ни один мускул.

— А с чего бы мне это делать?

— Это еще изменится. А сейчас иди ко мне! — снова ответить отказом ничего не даст. Он просто может взять то, что хочет.

Мне любопытно. Я хочу знать, что он со мной сделает...

— Значит, мне нужно подойти к тебе? — с придыханием говорю я, поигрывая поясом от пеньюара.

— Да. Иди сюда... — говорит он спокойнее, чем до этого. Ладно. Этим приключением я наслажусь, но потом буду осторожней!

Я наклоняюсь вперед и становлюсь на колени на диване и на четвереньках ползу вперед. При этом натыкаюсь на его ноги, одна лежит вдоль полушек, а вторая согнута в колене.

Медленно я размещаюсь между его ног и шепотом спрашиваю:

— Где мое вино?

При этом, конечно же, я преднамеренно поставила руки у его ног. Лишь считанные сантиметры отделяют мои ладони от его паха.

— Если ты не будешь двигаться, я подам тебе его. — Так что я сажусь, специально задев при этом его бедро. Другой рукой я опираюсь о диван за его вытянутой ногой. Свою ногу я кладу на его и вторую сгибаю, так что теперь наши тела плотно прижаты друг к другу.

Я держу руку раскрытой, чтобы взять бокал, но он говорит:

— Нет, ты не будешь его держать. Я буду тебя поить. — Надеюсь, он это не серьезно.

— Осторожно, — предупреждает он, и в следующий момент я чувствую бокал на моих губах.

Я смущенно застываю в этом положении, и не знаю, что делать дальше. Но потом чувствую, как он наклоняет бокал, и вино касается моих губ. Автоматически я открываю рот и делаю глоток.

Дарк тут же убирает бокал, прежде чем я могу его забрать, и спрашивает:

— Вкусно?

— Да. Но еще вкуснее будет, если...

— Я устанавливаю здесь правила! Поняла? — его грубый тон раздражает меня и возбуждает одновременно.

Дарк наклоняется вперед, ставит бокал с вином на столик и раззлабленно откидывается назад.

— Тебе бы очень хорошо пошел ошейник. С поводком, за который можно было бы потянуть... — я чувствую, как кончиками пальцев он касается моей шеи. Дарк нежно проводит рукой вниз по тонкой ткани пеньюара и сжимает пояс в кураке.

— Ты не хочешь его снять? — спрашивает он, но я сразу же перебиваю его.

— Если хочешь увидеть меня обнаженной, ты должен сам раздеть меня.

Не успела я договорить предложение, как Дарк потянул за поясок и полы халатика распахнулись.

— У тебя фантастическое тело. Такое женственное. Такое сексуальное... — Он кладет руки мне на плечи и стягивает шелковый пеньюар вниз, так что теперь ткань собралась у меня на талии.

— Какой прекрасный вид, — глубоко вздохнув, говорит он. — Я сейчас сниму искажатель голоса.

— Зачем он тебе вообще нужен?

Дарк медлит секунду, а потом отвечает:

— Может быть, потому что мы знакомы?

Этой возможностью я используюсь, чтобы посмотреть на его реакцию!

— Я уже давно знаю, кто ты, Дарк. — Я специально выделяю его имя другим тоном, чтобы он поверил мне, даже несмотря на то, что я понятия не имею, кто он на самом деле.

— Правда? — кажется, он улыбается. К сожалению, это говорит о том, что он прекрасно знает, что я блефую.

— Зачем ты играешь со мной?

— Возможно, меня заводит то, что ты не знаешь, кому себя отдаешь? Пускаешь незнакомца в свою квартиру, позволяешь ему рассматривать свое совершенное тело — эта честь не каждому оказана. Я чувствую себя особенным в твоих глазах, так ведь? — как только он договорил последнюю фразу, поблизости я слышу знакомый щелчок.

В следующий момент я чувствую холодную сталь его пистолета, упирающегося в мой подбородок и вынуждающего меня поднять голову вверх.

— Если бы ты действительно знала, кто я, мне пришлось бы тебя убить. Было бы действительно жаль лишать жизни такую красоту. Мой член точно не простил бы мне твоей смерти, не насладившись перед этим вдоволь, Кас.

Я сглатываю и чувствую, как давление на моем подбородке ослабевает.

— Встань на колени на диване! — приказывает он мне. Ничего не ответив, я делаю то, что велено. При этом он постоянно удерживает оружие у моей шеи.

— Сейчас мы сыграем в одну игру. Ты назовешь мне три имени, которые ты подозреваешь, что это я. Если ты ошибешься, останешься в живых. Но если угадаешь, даже случайно, я нажму на курок!

— Ч-что? — он не может говорить это серьезно!

— Я устанавливаю правила игры, Кас. И ты научишься меня слушаться... — Нет. Он говорит это серьезно.

Я вздрагиваю, когда он прижимает пистолет к моему подбородку и говорит:

— Скажи мне первое имя!

Так много имен крутится у меня в голове, но я не решаюсь назвать ни одно из них.

— Недавно ты была так уверена. Почему же молчишь сейчас?

— Я поняла... — говорю я.

— Что ты поняла?

— Я не должна знать, кто ты, чтобы не подвергать свою жизнь опасности.

— Значит, ты соврала, правильно?

— Да. Я не знаю, кто ты.

— Ты думала, что сможешь загнать меня в угол?

— Д-да... — признаюсь я.

— Ты очень сильная женщина, Кассандра. Я удивляюсь твоей храбрости. Но здесь право голоса принадлежит только одному из нас. И это не ты. Поняла?

— Д-да! — я слышу, как он снова ставит оружие на предохранитель. Потом медленно проводит дулом пистолета по моей шее до ключицы.

— У меня нет желания ранить тебя. Я также не хочу, чтобы ты меня боялась. Если ты будешь делать то, что я говорю, мы очень хорошо проведем время друг с другом. Драгоценные моменты и возбуждающие воспоминания, которые ты не забудешь до конца жизни... — холодный металл касается моей груди. Он поглаживает кожу над тканью бюстье, по животу до резинки моих трусиков. При этом он не торопится, и уверена, наслаждается мурашками на моей коже и подрагиванием мышц моего тела. Мои соски стали твердыми, и я чувствую, как влажно стало между моих ног.

Я возбужденно вздыхаю, когда он проводит пистолетом по внутренней стороне моего бедра. Я сминаю в кулаках ткань моего халатика и крепко сжимаю губы, чтобы больше не издавать никаких звуков, от которых мне не по себе.

— Чего ты боишься? — спрашивает он.

— Что ты можешь выстрелить...

— Так почему же тогда ты такая влажная? — говорит он и проводит дулом пистолета по моей киске. Я вздрагиваю и судорожно вдыхаю, но ничего ему не отвечаю. — Ответь мне! — приказывает он глубоким голосом, но при этом говорит спокойно и без угрозы. Я медлю, потому что просто не могу открыть рот. Если я это сделаю, из меня вырвется протяжный стон, который я и так едва сдерживаю. — Тебя возбуждает опасность, ведь так? Что ты беззащитная и полностью в моей власти. Но еще не хочешь сдаваться и борешься, чтобы не показывать свою слабость. Ты хочешь быть сильной, наравне со мной. Но стоит ли оно того? Бороться? Тебе ведь все равно не удастся выиграть...

К сожалению, он чертовски прав, если говорить начистоту. Да, ситуация возбуждает меня больше, чем хотелось бы признать. Я открыла совершенно новую сторону себя, и сама не знаю, как к этому относиться. Что именно в данной ситуации меня так возбуждает? Мне нравится мысль, что я могу отдаться ему, но феминистка внутри меня хочет сорвать повязку с глаз и, наконец, увидеть его лицо. Но неизвестность заводит еще больше...

— Кто не борется, тот п-проиграл... прежде чем... — черт. Я не могу говорить из-за вздохов, потому что он пистолетом стимулирует мой клитор.

— Он слегка прохладный, правда?

— Н-немного... — я снова сглатываю и пытаюсь успокоить свое тело. Он ласкает меня заряженным пистолетом, хотя я могу предположить, что он перед этим вытащил обойму, чтобы случайно меня не ранить. В конце концов, я могу выбить оружие у него из рук и напасть на него. Но он точно не пойдет на такой риск.

— О чем ты думаешь?

— О многом... — признаюсь я и пытаюсь вытеснить из головы картинки того, как выглядит его тело. Возможно, его кожа загорелая и на животе есть набор кубиков. Или у него волосатая грудь. А возможно, его тело покрывает множество татуировок, как тело Дрейка.

Я провожу языком по внезапно пересохшим губам. При вдохе моя грудь вибрирует, и тело вздрагивает, отчего я начинаю задыхаться.

Этот вечер проходит совершенно по-другому, чем я себе представляла.

Вдруг он снова убирает пистолет. Я слышу, как он кладет его и отодвигает. Возможно, под подушку. Я сжимаю колени, закрываю свой живот халатиком и удерживаю его руками.

— Зачем ты закрываешься? — спокойно спрашивает он и садится. Действительно интересно, насколько мой слух обострился. Я ясно могу представить, какие движения он совершает. Но я не ожидала, что он коснется моих рук.

Он поднимает их и кладет на свои колени, которые расположил по сторонам от моего тела.

— Очень жаль, что ты закрываешься. Как уже говорил, я очень удивлен, что ты решила встретить меня в одном нижнем белье. На что ты надеялась, когда надевала его?

— Ни на что я не надеялась. Я просто выполнила твою просьбу... — Кончиками пальцев я осторожно ощупываю ткань его штанов. Джинсы. Сидящие в обтяжку, но с множеством складок на сгибе колен. Температура его тела выше, чем моя, но я не думаю, что у меня холодные руки.

— Ммм, насколько я помню, то на карточке я написал совершенно другое. Вещи принадлежат тебе. И тебе выбирать, носить их или нет. Но, возможно, они тебя вдохновляют или пробуждают скрытые фантазии... — он тихо смеется, прежде чем продолжить. — Я ни о чем тебя не просил. Но, кажется, в твоем подсознании проснулись некоторые фантазии.

Вот дерьмо! Он прав!

Я была уверена, что должна надеть что-то из этого. Так я поняла записку. Но только теперь, когда Дарк повторил свои слова, понимаю, что он имел в виду.

Это было испытание!

Он хотел посмотреть на мою реакцию.

И то, что я надела белье, означает, что я предложила себя ему. Даже если не хотела того.

Или... хотела?

Я сбита с толку и потеряла дар речи. Теперь мне нужно перейти в нападение, иначе он загонит меня в угол.

— Зачем я выбрала белый комплект? У тебя есть на это готовый ответ? — я должна бросить ему вызов. Когда он говорит, я не только узнаю больше о нем, а еще и получаю некоторое время, чтобы придумать остроумный ответ.

— Потому что ты хочешь казаться невинной... — я начинаю смеяться, когда он говорит это уверенным голосом. — Невинной не в смысле девственной. А скромной в постели. Ты хочешь показаться женщиной, которая позволит над собой доминировать, но не первому встречному мужчине, а только тому, для кого твое сердце бьется.

— А если бы я выбрала красное?

— Я этого не ждал. Еще нет. Черное кружево и красная ткань кажутся порочными и соблазнительными. Если бы ты надела один из этих комплектов, ты бы дала мне понять, что хочешь задавать тон. Скорее всего, ты бы уже давно меня оседлала.

Вы только послушайте...

— Но ты не хотела показывать мне, насколько соскучилась по хорошему сексу, так что решила выбрать именно этот комплект.

— А черный? — я совсем не согласна с его мнением.

— Черный — королевский класс. Только женщины с завышенной самооценкой выбрали бы этот комплект, потому что он очень многое открывает. Нежный тонкий материал, местами прозрачный, мне бы очень многое показал, но в то же время и скрывал. Женщины, которые носят такое белье, используют его целенаправленно, чтобы соблазнить. Ты не решилась на это, потому что еще не уверена.

Когда он это говорит, я фыркаю от злости:

— Я уверена в себе больше, чем ты думаешь!

— Если бы это было так, ты бы об этом не говорила, а дала мне почувствовать. Лев не должен рассказывать о том, что он царь. Каждое животное знает об этом.

Дарк слегка наклоняется вперед. Я опускаю лицо и отклоняюсь немного назад.

Он приближается. Так близко, что его губы касаются моих волос. Я вдыхаю его запах. Лосьон после бритья и одеколон, который до этого никогда не нюхала.

Потом я слышу, как он шепчет без искажателя голоса.

— То, что ты отклоняешься от меня и опускаешь голову, когда я приближаюсь, показывает, что здесь я лев, а ты — газель.

Я застываю на мгновение, потому что мне интересно, что он сделает дальше.

— А теперь ты думаешь о том, как можешь доказать мне, что ты львица. Равная мне, но все равно ниже по рангу.

— Это неправда, — выдыхаю я. Его шепот вызывает трепет во мне, а мое тело не перестает дрожать!

— Ты просто пытаешься оправдываться, потому что сама не хочешь себе в этом признаться. Или не можешь. Но внутри тебя растет желание подчиниться мне. Ты хочешь, чтобы я показал тебе свой мир. Темный мир, в котором все возможно. Без принуждения, но с контролирующей страстью.

— Нет... — бессильно шепчу я и чувствую, как мои щеки начинают гореть. Даже когда я говорю «нет», имею в виду «да», но... я не могу переступить через себя. Просто не могу! Я не хочу быть одной из тех женщин, которых контролируют мужчины. Не могу. Просто не могу этого сделать!

Он приближается, его плечо касается моей груди, и я машинально отклоняюсь назад.

Еще немного...

И еще дальше...

До тех пор, пока с трудом удерживаю равновесие и откидываю руку назад, чтобы опереться о диван.

Я чувствую его дыхание на подбородке. На шее. Чувствую мягкие волосы, которые щекочут мою кожу, когда его возбужденный, глубокий вздох проходит по моему плечу. Медленно я наклоняю голову в сторону, таким образом предлагая ему свою шею, но он не обращает внимания.

— Позволь мне показать тебе мой мир, — шепчет он. В этот момент я дергаюсь, так что теперь моя вытянутая рука сгибается, и я приземляюсь локтем на сидение дивана. Также я помогаю себе другой рукой, чтобы не упасть.

Дарк полностью возвышается надо мной, при этом не касаясь меня своими руками.

— Мой мир темный, без света. Без окон. Без выхода, и ты сойдешь с ума, когда войдешь в него впервые. Но если я поведу тебя, ты научишься находиться в нем без страха и наслаждаться им...

Моя спина касается сиденья дивана. Я лежу под Дарком и немного вытягиваю ноги, потому что он сидит прямо надо мной. Я до сих пор чувствую его горячее дыхание на моей шее. Я медлю, с таким удовольствием положила бы сейчас свои руки ему на грудь. Хочу ли я его оттолкнуть? Нет. Я хочу притянуть его ближе!

— Тебе будет интересно. Будешь жадно впитывать новые знания. Больше опыта. Больше похоти... — то, что он хочет мне показать, кажется таким чертовски далеким. Недосягаемым. Нереальным. Я просто не могу себе это представить.

Но мое сердце бьется так быстро, и клитор пульсирует так требовательно, что мое здравомыслие все больше покидает меня.

— Не бойся, — выдыхает он мне в ухо и снова шепчет: — Я все контролирую. И неважно, насколько глубоко ты упадешь в темноту, я не спущу с тебя глаз. Не имеет значения, куда ты пойдешь. Плевать, какие решения примешь... с этого момента я владею твоим телом.

И мне кажется, что это так и есть. Дарку удалось положить меня, даже не прикасаясь. Он лежит надо мной. Я под ним.

Я покорилась ему.

Более четкого подчинения я не могла ему показать.

— Ты поняла меня? — шепчет он напротив моей шеи, в то время, как я медленно киваю и шепчу «да».

Мои бедра дрожат, и я с такой силой сжала шелковую ткань, как будто сжимаю его ягодицы в руках.

Я ничего не знаю об этом мужчине!

Возможно это не тот Дарк, что был в банке. Может это кто-то совершенно другой.

Может он худой и с бородой. А может гладковыбрит.

Я не догадываюсь.

— Сделай это! — жестко приказывает он. Но, к сожалению этих двух слов недостаточно, чтобы идентифицировать его личность.

Возможно, это Дрейк. Или Малик. Инспектор? Один из моих многочисленных сотрудников? Даже мой бывший попал в подозреваемые. Сосед. Мальчик из пятого класса, которому я ударила по голени, потому что он посмотрел мне под юбку.

Каждый.

Это может быть каждый.

— Что? Что ты имеешь в виду? — растерянно спрашиваю я. Что я должна делать?

— Ты ведь хочешь этого, правда? Все время. Ты с трудом терпишь и не можешь думать ни о чем другом. Но сдерживаешься, потому что думаешь, что я все сделаю сам. Поэтому ничего не предпринимаешь...

— Я-я... — что он имеет в виду?

— Именно поэтому я лев. А ты газель. Но я могу очень хорошо представить, как сделать из тебя львицу, Кассандра. — Тихий язвительный смех на секунду сбивает меня с толку, но потом я, не задумываясь, кладу руку на его пах. К моему удивлению он не прекращает смеяться, а продолжает: — Я не это имел в виду, но мне нравится, как быстро тебя можно вывести из зоны комфорта.

Я отдаю ему эту победу. Но битву выиграю я!

Но теперь я хочу повеселиться, а это значит, мне нужно вытащить этот прекрасный член, который я сжимаю в руке, из упаковки.

Я облизываю губы, ощущая великолепную длину сквозь ткань джинсов, но, к сожалению, в следующую секунду он хватает меня за запястье и убирает мою руку.

— Этот вечер принадлежит тебе, Кассандра, и я буду очень наслаждаться зрелищем. — Он ведет мою руку к моему животу, проводя кончиками пальцев по трусикам.

— Здесь ты по правильному адресу. — Секундочку! Простите, что? Это неправильное тело!

Потеряв дар речи, я лежу здесь и не знаю, что делать, когда он убирает свою руку и опирается ею возле моей головы, в то время как другой рукой захватывает мою вторую кисть и поднимает ее над моей головой. Он держит меня так крепко, и я уверена, что ему представляется прекрасный вид на все мое тело.

— Думаю, ты была очень взволнована, после того как решилась на это белье. Скорее всего, ты крутилась перед зеркалом в спальне, задаваясь вопросом, хорошо ли выглядит твоя попа в этих трусиках и насколько эффектна твоя грудь. Потом ты сидела здесь. Твои коты заперты в спальне, а ты морально готовилась к тому, что произойдет сегодня вечером. Возможно, ты думала, что я просто трахну тебя на этом диване и исчезну через несколько минут. — Я бы с удовольствием что-нибудь ответила, но из моего рта вырывается только горячий воздух, и я не в силах сформировать ни единого слова. — Как ты себе это представляла? Что я разденусь? Что тебе будет позволено меня раздеть? Ты хотела исследовать мое тело своими руками, а член поприветствовать горячими поцелуями? — мое дыхание ускоряется, и я сжимаю бедра. Кончики моих пальцев скользят под нежную ткань трусиков, и я стискиваю зубы. Напряженно дыша через нос, я надеюсь, что выгляжу не сильно возбужденной, потому что уже почти не в силах контролировать мои вздохи.

Я не могу этого делать! Не перед ним! Не зная, кто он на самом деле!

Но я так возбуждена. Так отчаянно желаю удовлетворения.

— Уверен, ты желала, чтобы я провел языком по твоим сладким соскам... — говорит он с придыханием, лаская мой подбородок. Я вздыхаю, когда чувствую его губы на моей коже, а потом и язык, которым он проводит по линии моей челюсти.

Ох, проклятье... я так долго не выдержу!

Я напрягаю руку, которую он удерживает над моей головой. Это так возбуждает — чувствовать себя будто связанной и беспомощно лежать под ним...

Принадлежать ему, но все равно решать самостоятельно, касаться себя или нет.

— ... прежде чем я спущусь поцелуями по твоему животу и проведу языком по твоим лепесткам... — что за игры разума!

Я не могу по-другому.

Не могу... я просто должна это сделать!

Я проталкиваю пальцы дальше под ткань трусиков и следую его описанию.

— ... потом я жадно пробую твои горячие соки и кружу языком по твоему дико пульсирующему клитору, доводя тебя до оргазма. — Мой средний палец скользит между половыми губами и касается самой чувствительной точки, которую я массирую круговыми движениями.

— Это доставило бы мне немыслимое удовольствие, пробовать тебя и лизать, — шепчет Дарк, прокладывая поцелуями дорожку по моей шее до ключицы.

Я тяжело дышу, чувствуя его горячее дыхание, и как он ведет своим языком вверх до моего подбородка. Ох, проклятье, это так приятно!

Я начинаю тереть себя интенсивнее и громко стону, когда через несколько секунд достигаю кульминации. В этот момент он еще сильнее вдавливает мою руку в диван, а другой проводит по моей шее. Потом он просовывает указательный и средний пальцы сквозь мои губы в рот, в то время как меня сотрясают волны оргазма.

В данный момент мне на все наплевать. Я беззащитная, полностью предоставлена в его руки...

Поскольку я не могу закрыть рот, я задыхаюсь и откровенно стону, при этом посасывая и облизывая его пальцы.

И только после того, как оргазм медленно отступает, возвращаются назад мои мысли.

Что я вообще делаю?

Почему я делаю то, что он требует?

Я нахожусь в большой опасности!

Одному Богу известно, что он может со мной сделать!

Но мне плевать. В данный момент я просто хотела удовлетворения, несмотря на опасность. Какой поворот!

— До сих пор ты всегда была приличной женщиной. Возможно, была воспитана никогда не делать такого, чего бы не позволила себе сделать девочка и чего не подобает делать женщине. А теперь, когда ты отдалась похоти перед незнакомцем, понимаешь, что в тебе жило все эти годы... — рычит он мне на ухо, тихо смеясь при этом. Видимо, его веселит то, что я так быстро сдалась, о чем теперь, после того, как я кончила, я жалею! — Это была только маленькая часть, которая лежала на поверхности. Но если ты позволишь, я копну глубже... — Он вынимает свои пальцы из моего рта, и ненадолго берет меня за подбородок, после чего проводит кончикам пальцев по моей шее, декольте и вниз по животу. Достигнув моей руки, которая до сих пор спрятана в трусиках, он останавливается. — Настолько глубоко, что темнота, как ты ее знаешь, появится, как свет в конце тоннеля...

Все во мне кричит сказать «нет». Но голоса становятся тише, в то время как растет мое любопытство.

Щекотливая опасность возбуждает намного больше, чем здравый смысл, который пытается меня образумить.

Я бы с удовольствием ему ответила, возможно, даже с ударной контратакой, но я так измождена, что не могу выдавить из себя ни слова.

Дарк поднимается надо мной и освобождает меня. Он встает, что я могу понять по звукам.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, положив руку себе на лоб. Другой рукой я играюсь с резинкой трусиков, потому что настроена на продолжение.

— Ухожу.

— Что? — испуганно вздрагиваю я и поднимаюсь. Почему он уходит? — У нас еще осталось вино и еда, и ты... ты ничего не имел от сегодняшнего вечера.

— О, ты ошибаешься, Кэс, — отвечает он мне с восторгом. Его голос снова искажен. А потом он добавляет веселым тоном: — Я сегодня многое узнал о тебе. И то, что построилось между нами, я не хочу разрушить, делая с тобой такие вещи, какие ты не сможешь переработать. Ты должна обдумать этот вечер. Ради себя. И должна спросить себя, чего ты хочешь. От меня. — Я оставлю тебе небольшой подарок. — Дарк застегивает костюм. Я до сих пор не знаю, какой он на ощупь, и есть ли у него борода. Но его губы ощущаются мягкими, и я не заметила царапанья щетины.

— Ты не должен мне ничего дарить...

— Деньги все равно принадлежат банку. Воспринимай это, как рождественский подарок или извинения тех двух мудаков, по чьей вине ты должна была изменить рабочее место. — Он купил мне подарок на деньги банка? Я слегка в шоке, но ладно, он ведь грабитель. Понятно, что его деньги, скорее всего, краденные.

— Ты бы правда их убил? — я должна знать, действительно ли он настолько бездушный.

— Конечно, — незамедлительно отвечает он сухим голосом. Я сглатываю. Возможно, я должна была быть готовой к его ответу.

— То, что сделал этот мудак, чье имя, к сожалению, я до сих пор не знаю... заслуживает того, чтобы попрощаться с жизнью. А твой босс не намного лучше. Он не заслужил остаться в живых.

— Ты серьезно? — осторожно переспрашиваю я.

— Ты что, хочешь стать на защиту этих двоих?

— Конечно, они заслужили быть наказанными, но застрелить их? — ладно, я тоже фантазировала о жестоких наказаниях, а-ля, отрезать им яйца, но убийство?

— Эти отброски не должны находиться в хорошем обществе. Ты только представь, сколько женщин в твоей фирме страдают и не решаются открыть рот, потому что видели, что следует после.

Секундочку. Откуда он это знает? Он допускает, что некоторые из моих коллег тоже подверглись домогательствам или откуда у него такая информация?

Я ему такого не рассказывала!

А это значит, что он работает на банк, или муж, друг, жених, брат или отец одной из моих сотрудниц. Возможно, даже полицейский...

А если это Дрейк?

Я видела, как он сел в свою машину и уехал, но был ли это он на самом деле? Может это был Эйс, что вел его машину или в тот день Дарк был не Дарком!

Что... если это Дрейк стоит передо мной?

Что, если он — это Дарк?

Я нервно сглатываю и поправляю халат.

— Ты уже убивал? — сухо спрашиваю я.

— Иногда этого не избежать. — Он закрывает молнию на костюме и берет свой шлем.

— Ты можешь снять свою повязку, — говорит он потом. Если честно, я не решаюсь это сделать.

Но я хочу его увидеть. Даже если это только его силуэт.

Возможно, узнаю я что-либо из его походки или жестикуляции, и это его сдаст!

Дрожа, я поднимаю руки и просто двигаю повязку наверх, прежде чем совсем снять ее.

Его вид на мгновение пугает меня. Ноги расставлены на ширине плеч. Руки скрещены на груди.

Я сглатываю и быстро оглядываюсь.

Пустой стакан стоит на столике, во втором осталось несколько глотков. Открытая бутылка вина стоит на столе, еще одна закрытая в корзине. Видно, что там находятся еще некоторые вещи, но мое внимание принадлежит ему — Дарку.

— В корзине лежит конверт с деньгами. — Он слегка наклоняет голову, указывая на столик. На секунду мой взгляд устремляется туда, прежде чем я снова смотрю на него. — Завтра вечером в восемь часов я еще раз приду к тебе. Я хочу, чтобы ты потратила деньги на то, что тебе понравится.

— Не имеет значения что?

— Да.

— А послезавтра ты придешь ко мне в третий раз?

— Правильно. Но в этот день я выберу кое-что, что нравится мне. — Скорее всего, мотоциклетный костюм с разрезом в промежности...

— Хорошо. Согласна. — Я вижу у него на поясе оружие. Оно действительно было заряженным?

— Надеюсь, завтра ты не будешь устанавливать никаких камер. Если я хоть одну увижу...

— Я не буду этого делать. Обещаю, — говорю я поспешно.

— Хорошо. Значит, увидимся завтра. — Дарк делает шаг назад, прежде чем на ходу развернуться и покинуть квартиру.

Мне требуется несколько секунд после того, как он закрыл дверь, прежде чем спрятаться за занавеской и наблюдать за его отъездом.

Такое ощущение, что проходит вечность, прежде чем я вижу его мотоцикл. Он едет медленно до тротуара, потом смотрит на мое окно, поднимает руку, машет мне на прощание и выезжает на дорогу.

Он прекрасно знал, что я стою здесь и наблюдаю за ним.

А потом он уезжает, и я снова одна.

Я обессиленно падаю на диван и залпом выпиваю бокал вина. Я в нем действительно нуждалась!

В конце концов, я выпускаю Лу-Белль и Крэша, которые вылетают из спальни и осматривают квартиру, как будто задаваясь вопросом, есть ли еще кто-то здесь.

Только теперь я могу снова присесть, налить вино и посмотреть, что еще лежит в корзине.

Тарелка со стеклянной крышкой, где лежит сырная нарезка и виноград, и еще одна тарелка со сладостями и фруктами.

Тот, кто приготовил эти вкусности, постарался. Это сразу видно.

Может, это сделал сам Дарк?

Я чувствую себя слегка потрепанной. Не потому, что я в первый же вечер предоставила себя ему, ладно, поэтому, наверное, тоже, а потому, что я готовилась к этому вечеру. И думала только о сексе.

На дне деревянной корзины лежит черный конверт. Я аккуратно достаю его и открываю.

В нем лежит значительная сумма: аж пять тысяч швейцарских франков! Так много денег!

Как хорошо, что я сижу, и мой бокал наполнен.

И что? Что мне теперь делать? Должна ли я пойти на это и встретиться с ним еще два раза?

Оставит ли меня Дарк тогда в покое или и дальше будет преследовать? А что если я сама предпочту темноту?

На следующий день я покидаю свою квартиру, чтобы встретиться в городе с Селестой.

Мы прогуливаемся по Рождественскому базарчику, наслаждаемся вафлями с вишнями, глинтвейном — конечно же, безалкогольным — и другими вкусностями.

Похолодало. Но снег, к сожалению, еще не выпал. В регионах повыше уже лежит слой снега, но в Цюрихе пока были только дожди и грязь, потому что снег не хотел оставаться долго на земле.

— Ты во мне дыру прожжешь, — жалуется Селеста, когда мы покупаем нам пряники, на которых написано «Лучшая сестра в мире».

— Я не хотела спрашивать. До сих пор надеюсь, что ты сама расскажешь мне о том, как продвигается у вас с милым блондином. — Как его звали?

— Грег действительно милый... — а! Точно. Грег.

— Я должна из тебя все вытаскивать щипцами, сестричка. — Мы идем дальше по Рождественскому базару. При этом я наслаждаюсь множеством ароматов, которые окружают нас, а также спешкой людей. Здесь много туристов, которые заполнили большой базар.

Мне нравится находиться здесь в зимнее время. Так красиво, когда между будками лежат небольшие сугробы снега и множество гирлянд сияют, как звезды.

— Ну, так что произошло после того, как вы ушли? — я цепляюсь за Селесту и задорно улыбаюсь ей. Она выглядит слегка смущенной, что является хорошим знаком.

— Все мужчины сказали, что я спокойно могу ехать домой, и что они, в крайнем случае, вызовут тебе такси. Но они были уверены, что твой сопровождающий сам доставит тебя домой. — Да, так и было, насколько мне известно. — Мы с Грегом хотели домой, поэтому просто уехали.

— Вдвоем? На двух машинах? Отдельно?

— Да. Мы обменялись номерами телефонов. — Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, когда слышу это.

— Не забывай, что тебе уже не шестнадцать, а больше тридцати!

— Да. Поэтому я и проявила инициативу. — Что?

— Нет, никогда в жизни... — скептически бормочу я.

— Да. Я спросила его, могли бы мы сходить куда-нибудь еще, где сможем спокойно пообщаться. — Я с удивлением поднимаю брови. Так, что моя пушистая шапка почти слетает с головы!

— Я в шоке! И что дальше?

— Сначала он задумался, а потом предложил поехать к нему домой.

— Ого! И потом? — Боже, она отказалась!

— Я согласилась. И когда мы были у него, он сварил мне чай, и мы долго разговаривали друг с другом...

— И дальше? — длинные паузы после каждого предложения сводят меня с ума!

— Потом я поехала домой. Но...

— Ох, Селеста! — не было даже маленького поцелуя?

— Мы много переписывались, и он снова хочет со мной встретиться. — Ну хоть что-то.

— Хорошо. Я рада за тебя, честно. — Я бы больше за нее радовалась, если бы у них был горячий и крутой секс, но это в стиле моей сестры, что она не торопится. И возможно он и есть правильный для нее, если он движется на такой же скорости, как и она.

Как минимум можно сказать, что он не хочет затащить ее в постель.

Я крепко обнимаю сестру и целую в щеку.

— Ты достойна лучшего. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете? — я отдам жизнь за Селесту.

— Ты всегда такая драматичная, — хихикая, отвечает она и прижимается лбом к моему. Мы понимаем друг друга без слов, как и всегда.

— Если он сделает тебе больно, я сделаю больно ему, обещаю!

— А что с твоим горячим парнем? Я вся сжалась, когда увидела его, — слегка волнительно говорит Селеста.

— Почему?

— Он... такой большой и... впечатляющий. — Уверена, это было не то, что она хотела сказать.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как тебе сказать. Он выглядит угрожающим. Сексуально угрожающим. Горячий. Но опасный. Ну, не как тот, кто бьет женщин, а кто-то, кто... не знаю.

— Дрейк — настоящий джентльмен. Когда он отвез меня домой, то положил меня в кровать и ничего более. На следующее утро он приготовил мне завтрак, а потом уехал. — Теперь Селеста та, кто с удивлением поднимает брови.

— Значит, я ошиблась в своем мнении о нем, — хихикая, говорит она.

Я ничего не говорю вслух, но моя старшая сестра хорошо чувствует людей. И если она приписывает Дрейку криминал, что можно сказать о ее беглом описании, мой желудок сжимается. Меня не отпускает мысль, что Дарк и Дрейк один и тот же человек.

Даже если взять их имена... звучит почти одинаково. Возможно, Дарк так назвал себя именно поэтому? В смысле, Дрейк.

У меня кружится голова.

Мы проходим мимо дорогого магазина нижнего белья, я останавливаюсь. Поскольку я до сих пор держу Селесту под руку, она тащит меня на один шаг вперед, когда продолжает идти.

— Мы можем ненадолго зайти сюда? — спрашиваю ее. Вообще-то я хотела предстать перед Дарком обнаженной. В конце концов, он все равно меня разденет, поэтому зачем зря тратить деньги?

Но мне так нравятся наряды в витринах, что я волшебным образом оказываюсь притянута к ним.

— Мм, дай угадаю! Тебя задело, что Дрейк не повелся на тебя и теперь надеешься, что если будешь одета во что-то вызывающее, он упадет перед тобой на колени? — естественно я не могу сказать ей для кого на самом деле этот комплект. Я не хочу, чтобы она переживала, или подвергать ее опасности понапрасну.

— Я хочу купить это для себя. Когда на мне сексуальное белье, я чувствую себя более уверенной. Ты должна также попробовать! — она с большим удовольствием носит спортивные топы или однотонные комплекты, которые далеки от соблазнительных. — А знаешь что? Я сделаю тебе подарок!

— Что? — растерянно спрашивает меня она, и ее брови взлетают вверх.

— Я подарю тебе белье. Ты можешь выбрать себе несколько сексуальных нарядов, и я заплачу за них!

— У тебя слишком много денег? — скептически спрашивает Селеста.

— Просто кое-какие сбережения. Воспринимай это, как свой рождественский подарок.

— Ого! Ну, тогда, конечно же, я не скажу нет! — я ожидала, что мне придется подольше ее уговаривать, чтобы она что-то выбрала, но выглядит так, будто Селеста уже что-то придумала...

— Для Грега, да? — я широко улыбаюсь и вижу, как краснеет моя любимая сестричка.

— Н-нет! Д-для меня... я тоже хочу себя чувствовать горячей и сексуальной!

— Да-да... конечно. — Мы заходим в бутик, где белье можно выбрать на двух этажах. В районе входа есть даже несколько платьев и ночных сорочек, но вещи, которые я ищу, уверена, находятся в темных уголках.

У Дарка глаза из орбит полезут, когда он меня увидит! Не могу дождаться снова его увидеть сегодня вечером. Ну, более или менее. Я не увижу его.

Мы с Селестой направляемся к комплектам белья. Я как-то догадывалась, что она не решится и будет что-то искать больше поверхностно. Так что я беру инициативу в свои руки.

— Тебе идет красный. Возможно, с черным. Чисто черный на тебе тоже будет потрясно выглядеть. Или красивый белый с черным кружевом. — Я беру несколько комплектов и показываю ей, но Селеста смотрит на меня абсолютно растерянно, когда я начинаю командовать.

— Я-я не могу это надеть. Это... о, Господи... — да, я так и думала.

— Ничего не знаю, просто примерь это!

— На мне две футболки, свитер и...

— Да-да, луковица, я знаю. И все равно ты это сейчас примеришь! — конечно, я беру еще несколько чулков и пояс для того, чтобы был завершенный вид.

К счастью, примерочные достаточно большие и в них находятся широкие зеркала.

— Я оставлю пальто и сумочку здесь. Дай мне пять минут, и я вернусь с бельем для себя.

Я выхожу из примерочной, которая закрывается не занавеской, а дверью, и выбираю себе несколько комплектов, с которыми возвращаюсь к Селесте.

Она уже одета в красное белье и возится с поясом для чулков.

— Сестричка! Ты выглядишь фантастически! — с восторгом говорю я, когда вижу ее. Селеста сразу же закрывает за мной дверь и оглядывает себя со всех сторон.

— Я не знаю...

— Подожди. Я помогу тебе. — Мы поправляем бюстье, трусики натягиваем на свое место и правильно прикрепляем чулки к поясу. Потом я снимаю шапку с ее головы, распускаю туго завязанную косу и провожу пальцами по ее длинным волосам.

— И вуаля! Ты только посмотри, ты выглядишь мегакруто! — я тоже начинаю раздеваться и хочу примерить один из черных комплектов, в то время как Селеста с недоверием смотрит в зеркало.

— Выглядит хорошо, правда?

— Даже очень хорошо! — ее женственные изгибы выглядят чертовски сексуально, а распущенные волосы только подчеркивают ее женственность.

— Если ты сейчас встанешь более уверенно, будет идеально! — я кладу руку ей на спину и переношу вес ее тела на одну ногу.

— Выглядит совершенно иначе, правда?

— Да... — она в восторге, и первый наряд куплен.

В итоге у Селесты четыре, а у меня семь комплектов в сумке. К этому добавляются по два неглиже в черном и белом цвете, так что эти четыре вещи тоже следуют в наши пакеты.

— Мне очень понравился сегодняшний день. И я это говорю не потому, что получила замечательные подарки от тебя, — говорит Селеста, которая подвозит меня домой на свое машине.

— Да, за прошедшие месяцы мы не сильно много времени провели вместе. Мы обязательно должны это изменить. Полностью загружены работой, и до такой степени устаем, что ни на что больше не остается сил... — К этому еще можно добавить, что я достаточно много времени занимаюсь спортом, а Селеста помогает в детском хосписе.

— Да, я понимаю, о чем ты. — Селеста выглядит задумчиво, когда мы подъезжаем к моей квартире и говорит: — Когда я услышала, что твой банк ограбили, я... была не в себе. А потом ты мне рассказываешь, что этот ужасный мужчина держал оружие у твоей головы...

— Совсем недолго! — оставшееся время оно было у моего горла или груди. Но это точно не сделает дела лучше и не успокоит Селесту, если я об этом расскажу.

— Он мог бы ненарочно выстрелить!

— Но ведь ничего не случилось! — попытка ее успокоить провалилась.

Селеста сворачивает на подьездную дорожку и выключает зажигание. Потом она глубоко вдыхает и выдыхает.

— Почему ты попросила грабителей не трогать личные вещи клиентов? Ты не понимала, что таким образом подвергаешь себя опасности? Где была твоя голова, когда ты это говорила?

— Я об этом особо не думала. В смысле не о последствиях. Но когда первые ячейки были открыты, я поняла, что там были фотографии и важные свидетельства. Незаменимые воспоминания! Представь, что в нашем банке была твоя ячейка с нашими детскими фотографиями. Единственными в своем экземпляре!

— Плевать! Главное, чтобы с тобой ничего не случилось! — разозлилась Селеста. Она скользит одной рукой под очки и вытирает несколько слезинок.

— Ах, сестричка... — если она так эмоционально реагирует, я не могу злиться на нее. — Их главный был действительно милым. Он был обходительным и хорошо ко мне относился. Я ни на секунду не была в реальной опасности. — Когда я говорю ей это, она бросает на меня сконфуженный взгляд.

— Что это значит? Ты в этом как-то замешана? — она шипит эти слова и испуганно оглядывается по сторонам, прежде чем хватает меня за руку и говорит: — Пожалуйста, пожалуйста, нет!

— Что? Нет! Конечно, нет! Серьезно... — я вытаскиваю руку из ее захвата и нервно вздыхаю. — Селеста, как ты можешь так обо мне думать? Я могу отличить милого грабителя от непредсказуемого психопата!

— Кэсси, я просто волнуюсь. Обычно ты не такая опромечтивая. Я просто хочу, чтобы в будущем, если подобное случится, ты попыталась не подвергать себя опасности. Пообещай мне это. — Нет, я точно не могу рассказать ей о моей договоренности с Дарком, иначе она сойдет с ума. По понятным причинам.

— Обещаю. А теперь иди сюда... — я отстегиваюсь, прежде чем крепко обнять ее и сказать: — Мы скоро опять пойдем по магазинам, да? — она молча кивает. — И если между вами с Грегом станет все серьезно, расскажешь мне, ладно? — она снова кивает, но потом говорит:

— Что касается Дрейка, пожалуйста, будь осторожной. У меня странное предчувствие насчет него.

Я уверенно киваю и улыбаюсь ей, прежде чем выхожу из машины и достаю пакеты из багажника.

— Я напишу тебе! — говорю я и закрываю дверь. Помахав сестре на прощание, направляюсь домой.

Как только я захожу в квартиру, вижу из окна несколько снежинок, падающих с неба.

Лу-Белль подходит ко мне и трется о мою ногу, в то время как Крэш пытается открыть входную дверь. Этот маленький проказник пытается сбежать?

— Ах, милый. И что мне с тобой делать? — я взяла его к себе два месяца назад, но ему почему-то не нравится жить у меня.

Я надеялась, что он возьмет пример с Лу-Белль и тоже станет спокойным котиком. Но кажется, что мою квартиру и меня он не особо любит. Должна признать, это задевает меня.

После попытки погладить его, он тут же сбежал в коридор и спрятался под комодом напротив кухни.

Я вздыхаю и смотрю на Лу-Белль, которая, к счастью, позволяет себя приласкать. Но у меня еще есть надежда, что Крэш увидит, насколько может быть хорошо сидеть на моих коленях и позволять себя гладить. Но он предпочтет сидеть на кухонном окне и мяукать до потери сознания.

И я страдаю вместе с ним.

Он по кому-то скучает... а я не могу ему в этом помочь, но могу дать ему новый, хороший дом.

Через час наша вторая встреча. Придет Дарк!

Почти восемь. На этот раз я сделала небольшие изменения.

Лу-Белль и Крэш могут свободно передвигаться по квартире. Оба дремлют в гостиной.

Стол накрыт со вчерашними вкусняшками, которые ночью хранились в холодильнике.

Я сижу на диване. Повязка на глаза лежит возле меня. Все камеры выключены.

А я? Я одета в то, что купила сегодня.

Очень рискованно...

Конечно же, я думала о его словах, когда выбрала черный комплект белья, от которого у него потекут слюнки.

Сегодня после ужина он точно попадет в одну из моих ловушек, которые я ему приготовила! И тогда я точно узнаю, Дарк и Дрейк один и тот же человек или нет...

Время пришло!

Восемь часов вечера, и я уже давно готова.

Он пунктуально открывает дверь. Лу-Белль сразу же прислушивается, в то время как Крэш находится в плену сна и не позволяет себя потревожить.

Дарк заходит в коридор и закрывает за собой дверь. Прежде чем он достигает гостиной, я предупреждаю:

— На мне нет повязки!

— Это меня не беспокоит, потому что я все еще в шлеме, — отвечает он мне и останавливается в дверях, широко расставив ноги.

Он так горячо выглядит в своем мотоциклетном костюме. Тот плотно облегает его тело, показывая этот сильный мужской силуэт. Я пытаюсь не подавать вида, что уже сейчас готова запрыгнуть на него.

Расслабленно я откидываюсь назад и закидываю ногу на ногу.

— Очень интересный выбор одежды, Кассандра, — говорит Дарк, и мне кажется, я слышу тихий смешок в его искаженном голосе.

Я самоуверенно улыбаюсь ему в ответ, при этом легко покачивая ногой.

Да, от выбранного мной наряда он точно выпрыгнет из своих черных ботинок.

Я одета в ярко-розовый спортивный костюм из пушистой мягкой ткани, белые носки и темно-розовые домашние тапочки. Волосы собраны в небрежный пучок. И дополняют мой образ очки с обычным стеклом, купленные за два швейцарских франка, которые заставляют меня казаться совсем другим человеком, когда я их надеваю.

Дарк даже не догадывается, что на мне под этим удобным костюмом!

— Я хотела, чтобы мне было удобно. Ты ведь не против, да? — Я наклоняюсь и наливаю себе немного вина, тем временем Крэш просыпается и с подозрением смотрит на Дарка, а Лу-Белль встает и садится перед ним. Потом смотрит на него и мяукает.

Поведение моих кошек означает, что Дарк не является Дрейком. В тот день, когда Дрейк покинул мою квартиру, а Дарк был здесь, Лу-Белль вела себя совершенно по-другому. Зато Крэш был в полном восторге от него.

У животных инстинкт развит совершенно по-другому, чем у нас, у людей, и, возможно, нам стоит к ним прислушаться.

— Нет, совершенно нет. Ты сегодня, конечно, не намерена надевать повязку на глаза?

— Скорее, нет. Но если ты тоже хочешь выпить, можешь надеть ее на меня. Я не хочу, чтобы ты страдал от жажды. И поскольку я хочу, чтобы ты побыл со мной подольше, для тебя приготовлены вода и другие напитки. Вино для меня. — Слышу его тихую усмешку, когда отклоняюсь назад со своим бокалом и спокойно делаю несколько глотков.

— Ты удивляешь меня во второй раз! — уверена, сегодня это не последний раз, когда он удивляется.

Салютую ему бокалом и хлопаю по свободному месту на диване возле себя.

— Не хочешь присесть? — Дарк мешкает, но потом медленными шагами подходит ко мне. Затем достает свое оружие, ставит его на предохранитель и кладет с другой стороны стола.

— Что? Сегодня не будет горячих игр с ним? — сладким голосом с притворным разочарованием говорю я, слегка покачивая бокалом.

— Досаточно одной руки, завести тебя. — Уверена, пистолет не заряжен. Дарк садится возле меня. Его костюм слегка скрипит при этом, потому что по большей части состоит из кожи.

— Твой костюм достаточно плотно облегает тебя, — говорю я и наклоняюсь вперед, чтобы поставить бокал.

— Мне нравится, когда узко... — коротко отвечает он.

Молча, с улыбкой, я протягиваю ему повязку.

— Я приготовила для тебя кое-что. Но прежде я хотела бы поговорить с тобой и перекусить. — Встаю на колени на диван и приближаюсь к нему, разворачиваюсь и закрываю глаза.

Дарк надевает повязку мне на глаза и плотно затягивает ее. Только после этого я слышу, как он снимает свои перчатки и шлем.

— Я бы с удовольствием налила тебе что-нибудь выпить, но ты мужчина и сегодняшний вечер принадлежит мне. Теперь ты должен ухаживать и баловать меня. Кстати, я люблю виноград и сыр...

— Вечер обещает быть интересным, — говорит он все еще искаженным голосом.

— Это устройство, что искажает твой голос... кто его изобрел?

— Один из моих людей, — коротко объясняет он. Я чувствую, как он двигается.

— Иди ко мне, если хочешь чего-нибудь съесть. — Мне не нужно повторять дважды, и я двигаюсь ближе к нему. При этом я касаюсь его бедра и умышленно провожу рукой по его паху. Под моими пальцами значительная выпуклость.

— Я ведь могу присесть, правда? — поскольку он мне не отвечает, я просто сажусь на его колени, положив обе руки ему на плечи. При этом стараюсь не сильно прижиматься своей промежностью к его, чтобы он случайно не «выстрелил».

Чувствую его левую руку на своем бедре, и как он властно скользит ладонью до моей задницы. Но потом кладет ее мне на спину и слегка наклоняется вперед. Судя по звукам, чтобы взять поднос с угощениями.

— Открой рот... — я делаю, как сказано, и позволяю покормить себя кубиком сыра. Причем специально касаясь губами его пальцев и удовлетворенно вздыхая.

— Мм... Вкусно... Если ты тоже хочешь поесть — угощайся!

— Я сегодня точно нагуляю аппетит! — отвечает он глубоким уверенным голосом, и я догадываюсь, о чем он.

Улыбаясь, я спрашиваю его:

— Что вы потом делаете с деньгами?

— Наркотики. Развлечения. Дорогие машины. Мотоциклы. Элитная недвижимость. Искусство.

— Искусство?

— Я большой фанат итальянских художников. В моем доме висит несколько красивых картин.

— Куплленных или краденных?

— Купленных.

— Как давно вы грабите банки? — я чувствую еще один кубик сыра на губах и откусываю кусочек, улыбаюсь и захватываю остальное губами, естественно еще раз касаясь его пальцев.

— На протяжении многих десятилетий. — Этот ответ удивляет меня.

— Сколько тебе лет? — мне бы не хотелось сидеть на коленях престарелого мужчины, принимая его за мускулистого, хорошо сложенного жеребца, в третьем десятке от роду.

— Меньше сорока.

— Когда ты совершил свое первое ограбление?

— Ты сегодня чертовски любопытна, — говорит он.

— Если ты хочешь увести меня во тьму, я должна заранее знать, могу ли доверять тебе.

— Доверять бандиту? — он тихо смеется.

— Даже у тебя есть сердце. Моя кошка, Лу-Белль, лучшее тому подтверждение. — Незадолго до этого она запрыгнула на диван и улеглась на спинке. Сейчас она мурчит там, как маленький вибратор.

— Потому что она хочет быть рядом со мной?

— Она очень чувствительна. Но если она подходит к незнакомцу и мурчит — значит, ты ей понравился. От тебя исходит энергия, которая показывает ей, что ты не опасен...

— Это всего лишь кошка.

— Живое существо с чувствами. Так же, как и одинокая женщина, которая жаждет, чтобы ее любили. — Я глажу его по груди, проводя пальцами по молнии на его костюме. — Всю ночь напролет... — говорю я, улыбаясь, и сантиметр за сантиметром расстегиваю его молнию, когда Дарк отвечает мне:

— В твоих словах правды больше, чем ты хотела бы себе признаться.

— Ты имеешь в виду то, что я хочу быть оттраханой тобой? — я выражаюсь грубыми словами и вызывающе улыбаюсь ему.

— Что ты жаждешь любви.

— Ты здесь, чтобы копаться в моем подсознании или чтобы провести замечательную ночь со мной? — продолжаю я.

— Возможно и то, и другое, — отвечает он без заминки и продолжает: — Ты странно ведешь себя сегодня. Совершенно по-другому...

— С чего ты взял? Из-за последней нашей встречи? Или... ты давно следишь за мной и уже смог сложить впечатление обо мне?

— Я действительно уже давно за тобой наблюдаю, — признается он, что совершенно выбивает меня из колеи. Я не ожидала, что буду не в состоянии соответствующе отреагировать на это.

— Виноград? — я чувствую его на губах и позволяю протолкнуть ягоду в свой рот. — То, как ты себя ведешь, выглядит так, будто сегодня мне еще придется воспользоваться оружием.

— Возможно, — улыбаясь, отвечаю я и продолжаю шепотом: — Или я просто подумала о том, что произошло вчера вечером, и завелась больше, чем ты можешь себе представить. — Я снова кладу пальцы на его молнию и тяну язычок до его пупка. — Прошло много времени с тех пор, как мужчина касался меня так, что у него получалось внести хаос в мое сознание. А ты сейчас со мной, и я не могу думать ни о чем другом, кроме как быть оттраханой тобой... — я закусываю губу, сглатываю и возбужденно вздыхаю, в то время как провожу рукой по его паху. Его грудь твердая, и я отчетливо чувствую мышцы его пресса, напрягающегося под моими прикосновениями.

— Не думаю, что у тебя возникают сложности, чтобы найти себе мужчину.

— За последние месяцы я... — я останавливаюсь, задумавшись о том, правильное ли время здесь и сейчас, чтобы сказать ему об этом. Если бы я знала, что Дарк и Дрейк один и тот же человек, я бы сказала. Но что, если я ошибаюсь?

Услышав мурчание Лу-Белль, вспоминаю момент, когда Дрейк был в моей квартире. Лу-Белль сходила по нему с ума. Здесь бывали мои знакомые, друзья и родственники. Тоже мужчины. Но ни на кого из них она так не реагировала.

Возможно, это запах его тела, какая-то неповторимая нотка, которую моя кошка находит такой привлекательной, и даже, несмотря на мотоциклетный костюм, она пленит нежный носик.

Я почти уверена: Дарк и Дрейк один и тот же человек!

— Да?

— Неважно. — Я слегка качаю головой, улыбаюсь и шепчу ему: — Лучше поцелуй меня...

Но чувствую, как он отклоняется назад. Как-то не очень это похоже на попытку поцеловать меня.

— Значит, у тебя проблемы с поиском мужчины, с которым можно переспать?

— Уверена, дело в моем пушистом костюме... — я пытаюсь отшутиться, потому что считаю эту тему чертовски личной.

— Как его зовут?

— Кого? — мое сердце падает.

— Мужчину, который не выходит у тебя из головы. Мужчину, о котором ты жалеешь и который сделал так, что ты не заводишь новых знакомств.

— Ты психиатр, который грабит банки? — смеясь, спрашиваю я.

— Если бы я таковым был, я бы сказал, что ты свою неуверенность скрываешь за шутками. — К сожалению, в этом он не совсем не прав.

— Мм. Возможно. Конечно, я слегка неуверенна в твоем присутствии. Ты пришел с оружием в мою квартиру. С заряженным оружием. И я говорю не о твоем члене. — Произнося это, я провожу кончиками пальцев по его выпуклости, которую с большим удовольствием потрогала бы без упаковки.

Дарк вздыхает и кладет свои руки мне на попу.

— Под пижамой на тебе надето сексуальное белье, не правда ли?

— Возможно. Ты узнаешь, если сможешь сделать так, чтобы я тебе его показала.

— Сначала я хочу знать, кто он.

— Сформулируй свой вопрос поточнее. — Он может иметь в виду мистера Андерсена. Еще ведь он есть...

— Мужчина, который разбил тебе сердце.

— Ты действительно хочешь поиграть в терапевта, в то время как я, заведенная, сижу у тебя на коленях?

— Что он сделал, что ты так не уверена в себе? — пожалуй, это «да».

Пожалуйста. Пожалуйста, будь Дрейком.

Я бы не смогла этого рассказать Дрейку, глядя ему в глаза. Еще нет. О бывших не говорят с будущими.

— Он изменял мне с моей лучшей подругой. На протяжении семи лет. Семи из восьми лет, что мы были вместе. Семь лет и девять месяцев, если быть точной.

— Как его зовут?

— Ты хочешь его убить? — я бы ничего не имела против.

Но я опять схожу с ума. Не хочу больше на него злиться за потраченные годы.

— Как ты это поняла?

— Я жила вместе с ним. Классический сценарий. Я была на повышении квалификации в Берне, которую отменили, потому что тот, кто должен был ее проводить, заболел. Я поехала в Берн в понедельник. А вернуться должна была в пятницу. Из-за того, что все отменили, о чем нам сообщили только после часа ожидания, мы смогли вернуться домой. Я даже написала ему сообщение, что буду дома часа через два... но он не ответил.

— Это называется карма.

— Когда я приехала домой, увидела в коридоре ее чемодан. Была включена музыка. В спальне. Она привязала его к кровати и скакала на нем сверху...

— Что ты сделала?

— Скажем так... если бы у меня было оружие, я бы сейчас сидела не здесь, а в тюрьме. В тот момент у меня в голове была единственная мысль. Я хотела ее ударить. Чем-то тяжелым. Наорать на них. Но все-таки решила просто закрыть дверь, чтобы они меня не заметили. — Я улыбаюсь и продолжаю: — Скажу тебе один секрет...

— Я весь во внимании!

— Я закрыла дверь спальни, села в гостиной и позвонила адвокату.

Дарк смеется и спрашивает меня:

— И что произошло потом?

— Мы собирались пожениться. И уже многое заказали. Он посоветовал мне вызвать полицию, чтобы у меня были свидетели того, чем эти двое занимались. Так что я позвонила в полицию и сказала, что в мою квартиру кто-то вломился. Они ворвались ко мне домой, и застукали их во всей красе.

— Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить.

— То, что произошло потом, было в разы хуже. Она мне все уши прорыдала, а он все равно хотел пожениться. Он даже предложил попробовать отношения втроем! — я беззвучно смеюсь и рассказываю дальше: — Ему влетело это в копейку. Он вылетел из квартиры и взял все траты на себя.

— И что с ними потом произошло?

— Он ее обрюхатил. Как и еще четырех женщин...

— Как хорошо, что вы расстались.

— Да. К счастью.

— Какие у вас отношения с Дрейком Рикко? — когда он задает этот вопрос, у меня перехватывает дыхание. — Уверен, ты сейчас спрашиваешь себя, откуда я это знаю, да? — он слегка сжимает мою задницу, а потом отпускает ее. — Если ты со мной переспишь, сможешь ли потом спокойно смотреть ему в глаза?

— Как долго ты за мной наблюдаешь? — интересуюсь я.

— Достаточно долго.

— Почему ты так переживаешь о его чувствах?

— Я уже ограбил его банк, не хочу забирать еще и женщину.

Я упрямо молчу, сидя на его коленях. Не знаю, что ему на это ответить.

— От меня ты получишь только секс. Не более того.

— Возможно, секс — это то, что я хочу. Не более, — спонтанно говорю я и замечаю, что, возможно, так и есть. Я не готова к отношениям.

Я не могу снова доверять.

Особенно если Дарк — это на самом деле Дрейк...

Я должна быть осторожной с тем, что говорю.

— Если ты хочешь прямо сейчас закончить нашу сегодняшнюю, то есть вторую встречу, я приму это. Третьей ты можешь избежать, если скажешь имя мужчины, который домогался тебя. Тогда ты можешь пойти к Дрейку Рикко и забыть меня. Это одноразовое предложение, которое не будет озвучено во второй раз.

— Ты предполагаешь, что у меня есть чувства к нему.

— А это не так? — я снова молчу. Я не могу сказать ни «да», ни «нет». Это что-то между.

— Я-я... — проклятье. Он вселяет в меня неуверенность.

— У тебя есть чувства к нему.

— Нет!

— Нет, ты ничего к нему не чувствуешь, или нет, ты не позволяешь себе ничего чувствовать?

— Прекрати! Зачем ты пришел? Я думала, ты хочешь секса, а теперь задаешь эти вопросы! Что это значит? — я поднимаю руки, желая снять повязку с глаз. Но у Дарка молниеносная реакция и он хватает меня за запястья.

— Это остается на месте!

— Значит, прекрати играть со мной! — кричу я и пытаюсь вырваться из его хватки. Но быстро понимаю, что значительно уступаю ему в силе, поэтому прекращаю сопротивление.

Он держит меня целую вечность, прежде чем кладет руки мне на спину и наклоняется вперед.

Что, к черту, это значит?

— Я устанавливаю здесь правила. Кажется, ты забыла об этом!

Раздраженная, я остаюсь сидеть у него на коленях. У меня все равно не получится от него убежать.

Проходит некоторое время, прежде чем я успокаиваюсь.

— Я отрекаюсь от любви.

— Почему? — интересуется он.

— Как я могу любить мужчину, который с самого начала врет мне? — я так чертовски уверена, что это Дрейк! И это значит, что я не могу быть с ним вместе. Не так. Не при таких обстоятельствах.

Но это не значит, что я не могу с ним развлечься...

— Что он сделал?

— Просто трахни меня! — говорю я ему озлобленно и возбужденно одновременно. Снова пытаюсь вырваться, но Дарк крепко держит меня.

— Скажи мне... — рычит он в ответ.

— Дело во мне. Не в нем, — сдавшись, отвечаю ему.

— Ты сказала, что он с самого начала врал тебе.

— Плевать. Я не хочу говорить о нем. Я отреклась от любви. Хочу лишь секса. Качественного, развратного секса. С тобой! — это так чертовски нелогично. Зачем Дрейку грабить свой собственный банк? И зачем ему играть в эти игры со мной? Только потому, что я тогда продинамила его в баре отеля?

Это его месть?

— Значит, ты готова последовать за мной во тьму? — спрашивает Дарк глубоким, спокойным голосом.

— Я... — нерешительно шепчу я и замолкаю, но потом молча киваю.

Я не хочу любви. Я отказываюсь от нее. Любовь делает больно. Любовь ранит и сокрушает.

Я любила и, в конце концов, была ранена. Секс, наоборот, не делает больно. Он доставляет удовольствие, и я наслаждаюсь приключением.

И приключение началось!

— Ты действительно хочешь подчиниться мне? — кажется, этот факт его забавляет.

— С одним условием.

— Нет.

— Но я еще ничего не сказала...

— Я не буду заключать с тобой сделку.

— Хорошо. Но пообещай мне кое-что! После нашего третьего свидания ты расскажешь мне, кто ты.

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? Значит, доверься и ты мне. Я могла бы уже давно сдать тебя...

— Твоя попытка переубедить меня снова провалилась, — сказал он, тихо хмыкнув.

— Я могла бы просто снять с себя повязку и узнать, кто ты.

— Ты не будешь этого делать. Твои угрозы на меня не действуют. Тебя возбуждает эта ситуация больше, чем знание того, кто я... — прежде, чем я могу ему ответить, он скидывает меня со своих колен на диван, животом вниз.

— Эй! — громко протестую я, но последующий звук быстро закрывает мне рот.

Звяканье металла. Потом я чувствую что-то твердое и холодное на моих запястьях, и понимаю, что это! Наручники!

Я не успеваю отреагировать, как оказываюсь скована наручниками — проклятье!

— Мы направляемся в спальню. Дамы вперед! — он берет меня за руки и поднимает в вертикальное положение. При этом с меня спадают тапочки, и я неуверенно начинаю идти вперед. Дарк, сжав мои плечи, направляет меня в правильную сторону, пока мы не доходим через коридор к спальне.

Он открывает дверь и подталкивает меня к кровати, которую я чувствую своими голенями. Дверь закрывается за нами, и он становится позади меня.

Я рассчитываю, что он бросит меня на кровать, но вместо этого он кладет свои руки мне на живот и, приблизившись, шепчет:

— Ты до сих пор хочешь быть оттраханой?

Что за вопрос...

Я прижимаюсь к нему своей попой и хрипло отвечаю:

— Возможно? — вообще-то я не должна его вознаграждать, поскольку он совершенно не идет мне навстречу. С другой стороны: что он за мужчина, если выполняет мою просьбу с первого раза?

Или он уже давно знает, что я раскрыла его настоящую сущность...

Дарк открывает браслет наручника на моей левой руке, разворачивает меня лицом к себе и толкает на кровать. Я тут же упираюсь локтями о матрас.

— Ложись! — приказывает он. Я ни секунды не медлю и делаю так, как он велит. Мягко опускаю голову на подушку и чувствую, как внизу моего живота расплывается желание к освобождению. Эти дикие пульсации дурманят мое сознание, не давая трезво мыслить.

Я хочу лишь одного, отказываясь от всего, что на самом деле так важно для меня. Обычно я бы никогда не позволила мужчине так вести себя со мной.

Но это все игра, от которой я получаю колоссальное удовольствие.

Дарк становится коленями на матрас и нависает надо мной. Он снова хватает меня за запястья, причем у меня даже нет времени, чтобы подумать о том, что нужно снять повязку с глаз.

Моя кровать белая металлическая, изголовье которой состоит не только из вертикальных, но и из горизонтальных и перекрестных металлических прутьев. В общем, идеально, чтобы пристегнуть меня наручниками.

И именно в том месте, где я оставила одну из моих маленьких ловушек!

Уверена, он не имеет ни малейшего понятия о том, что я запланировала и приготовила, иначе выбрал бы не кровать, а оставил бы меня преклоняться перед ним на диване.

— Будь хорошей девочкой и жди здесь. Я скоро вернусь... — Дарк поднимается с кровати, чего я совершенно не ожидала! И, судя по звукам, выходит из комнаты!

Пытаюсь прислушаться к его шагам и в тоже время пальцами ног стаскиваю с себя носки. Это с легкостью удается, потому что под ними на мне капроновые чулки, которые позволяют носкам быстро соскользнуть.

Я тянусь за подушку между прутьями спинки кровати и нахожу мой маленький секрет. Идеально!

— Не заставляй меня долго ждать! — нетерпеливо кричу я, хватаясь за изголовье. Цепь от наручников клацает о металл, но, к сожалению, не помогает тому, чтобы он поторопился.

Дарк возвращается. Где он был? И что там делал?

— Рождество еще не наступило, но если ты не против, я распакую свой подарок? — он закрывает дверь, прежде чем Лу-Белль успевает зайти. Я слышу, как она мяукает снаружи.

Да, моя дорогая, тебе не обязательно видеть, чем мы с Дарком будем заниматься! И не обязательно так громко жаловаться!

— Какой подарок?

— Ты — мой подарок.

— Значит... счастливого Рождества? — я улыбаюсь и сгибаю ноги так, чтобы он смог стянуть с меня штаны. Но вдруг слышу очень знакомый звук! Ножницы?!

— Ч-что ты собираешься делать?

— Открыть подарок... — я слышу, как он начинает раздеваться. Сначала тянет замок молнии до самого низа. Потом снимает костюм, брюки с ремнем и остальную одежду.

С каким удовольствием я бы понаблюдала за ним. Но я могу представить. Конечно же, это Дрейк, кого я сейчас вижу в своем воображении.

Потом он становится коленями на кровать и начинает разрезать мои штаны! Начиная со щиколоток и заканчивая на бедрах.

Прощай, моя любимая пижама!

Освободив меня от штанов, он отбрасывает ткань на пол.

— Что у нас здесь? Очень интересно... — комментирует он то, что я, вообще-то, хотела показать немного позже.

— Новый?

— Да, сегодня купила...

— А на трусики денег не хватило? — хватило, но я не хотела их надевать.

Корсет, сделан из тонкого материала и кружева, позволяет ему видеть мой пупок. Черные перекрестные завязки находятся на спине. К корсету, который идеально облегает мое тело, пришиты крепления для чулков, которые шли в комплекте.

К ним добавлялись еще трусики, но мысль не надевать их вообще, показалась слишком заманчивой.

— Это должно было быть сюрпризом... — я тоже удивлена, когда он тянет замок на моей кофте вниз и видит сладкую тайну моего наряда.

Под грудью проходит лента, а чашечки сделаны из тонкого, местами прозрачного черного материала, который едва прикрывает мои соски.

Я выгибаю спину и сжимаю бедра, прежде чем возбужденно выдохнуть.

Он снова молча использует ножницы и разрезает мои рукава. Потом вытаскивает из-под меня остатки одежды и садится надо мной, разведя колени в стороны.

Своим бедром я чувствую его обнаженную кожу и с удовольствием взглянула бы на то, как он сложен. Прежде я уже смогла кое-что почувствовать, но мне хотелось бы тоже наблюдать за ним!

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спрашиваю я и вскоре ощущаю кончики его пальцев на своем животе. Он нежно блуждает по ткани к моей груди, которую он гладит, а потом ласкает своими губами.

Не ожидала, что он будет так нежен. Теперь мне остается только заставить его поцеловать меня, и тогда я смогу захлопнуть ловушку!

— Ради тебя можно согрешить, — шепчет он мне в шею, а потом ложится сверху, и у меня на мгновение перехватывает дыхание. А он немало весит!

Мужчина. Гора. Большой мужчина. Чертовски большая гора, состоящая из одних лишь мускулов!

Я закусываю губу и выдыхаю:

— Поцелуй меня, в конце концов...

— Я с удовольствием, но спрашиваю себя: где? Где ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — он прижимает губы к моему уху — это мой шанс!

— Есть так много мест, где я хочу почувствовать твои губы! — шепотом отвечаю я. Он снял это устройство, так что я могу слышать его настоящий голос.

Это Дрейк. Я уверена! Это его голос!

Но чтобы быть на сто процентов уверенной, я должна пометить его!

Тихо и как можно незаметнее, я просовываю руку между прутьями у изголовья. К одному, из более чем двадцати мест в спальне, которые я подготовила!

Потом макаю руку в краску и вытаскиваю ее назад. Непомеченной рукой я обвиваю прутья решетки так, чтобы рукой в краске я смогла достать до его затылка и шеи.

На мгновение. Но этого хватит!

— Что ты делаешь? — спрашивает он, отстраняясь от меня. Но я не боюсь. Потому что даже если в комнате царит кромешная темнота, он все равно не сможет увидеть краску ни при свете, ни в темноте.

— Я тоже хочу коснуться тебя! — с нетерпением говорю я, раздвигая пошире ноги, чтобы потереться промежностью о низ его живота.

Я чувствую, что на нем все еще его боксеры, но то, что находится под ними, очень хорошо ощущается!

— Как ты думаешь, почему я тебя привязал, а? — говорит он это спокойным голосом, наклоняется надо мной и освобождает руку в краске. Я сжимаю руку в кулак, потому что не хочу случайно испачкать его ладонь или предплечье. Остатки жидкости наверняка все еще на кончиках моих пальцев.

Он снова приковывает меня к кровати, увеличив расстояние между руками, и на этот раз между цепью не один, а несколько прутьев. Нечестно. Так я вообще не могу пошевелить руками!

Я крепко хватаюсь за перекладины и двигаюсь ближе к ним, так что, надеюсь, ему не придет в голову потрогать мою руку.

— Я же имею право попробовать? Или нет? — я улыбаюсь и выпрямляю правую ногу. Так я свободно могу закинуть ее на него. — Ты совершенно не торопишься, Дарк, — жалуюсь я, когда он медленно садится.

— Я не собираюсь сегодня спать с тобой, — вдруг говорит он искаженным голосом, совершенно выбивая меня из колеи. Так я точно не услышу, действительно ли это Дрейк. Он снова сбивает меня с толку!

— Что, прости? — я лежу здесь полуголая в самом соблазнительном нижнем белье, еще и добровольно, а он ничего не хочет делать? Он просто не может говорить это серьезно!

Ну, я хотя бы смогла его пометить, иначе все это здесь было бы напрасно.

— Поцелуй... я подарю тебе поцелуй. Но ты должна сказать где. — Этот паршивец...

Я со злостью дергаю за наручники, но ничего не происходит.

— Это нечестно! Я с таким нетерпением ждала сегодняшний вечер. Сделала все, о чем ты просил!

— И снова ты забываешь, кто здесь главный. Я устанавливаю правила, не ты!

Я бы с удовольствием врезала бы ему туда, где больнее всего! Но он мне еще нужен...

Сердито фыркаю, а потом отвечаю:

— Поцелуй меня в зад! — это было задумано скорее как ругательство, а не как призыв. Я была так зла и сексуально растроена, что эти, довольно непривычные для меня слова, слетели с моих губ.

— С удовольствием... — вдруг отвечает Дарк и отстраняется от меня, что приводит в замешательство.

Что, простите?

По движениям я чувствую, как он отодвигается от меня, а затем касается губами моей киски.

— Ох! Ах, я... я не это имела в виду! — я до сих пор злюсь и вообще не в настроении... сейчас еще... сейчас... что? Что я хотела сказать?

Вылетело из головы.

Дарк проводит языком по чувствительной коже, целует и всасывает мои половые губы, прежде чем коснуться набухшего клитора.

Я удивленно и с восхищением стону, потому что совершенно не ожидала такого поворота событий!

Снова хватаюсь за металлические прутья и откидываю голову назад, раздвигая ноги пошире и забывая обо всем на свете.

Мне на все плевать. Даже на соседей...

Руки Дарка ложатся на мои бедра, гладят вверх по животу, пока кончики его пальцев не достигают моей груди, и он сжимает мои соски.

Весь его рот покрывает мою киску, на которой он умело, совершает настоящие чудеса — но прежде чем я кончаю, он прекращает свои манипуляции и оставляет меня неудовлетворенной.

— Не останавливайся! — неужели он так и не доведет дело до конца? В ярости я продолжаю дергать за прутья. Если так пойдет и дальше, я все-таки сломаю свою кровать…

Дарк снова наклоняется надо мной и спрашивает:

— Разве это не будет скучно, если ты так быстро кончишь?

Честно говоря, мне сейчас сложновато собраться с мыслями, и его вопрос сводит меня с ума еще больше.

— Быстро — это хорошо... — извиваясь под ним, говорю я. К сожалению, Дарк находится слишком далеко от меня, и я могу коснуться его только своими бедрами.

— Как ты смотришь на то, чтобы заработать свое вознаграждение? — сейчас я сделаю практически все для того, чтобы он позволил мне кончить.

— Согласна! — сразу же отвечаю я, кивая.

Я снова чувствую его руку на своем запястье, поэтому сжимаю руки в кулаки. Он снимает с меня наручники, но только для того, чтобы приковать меня по-другому.

Теперь, по крайней мере, у меня есть больше свободы, чем раньше.

— Давай! Переворачивайся. Животом вниз и встань на четвереньки. — Я делаю, как велено, и разворачиваюсь, становясь коленями на матрас и схватившись за прутья кровати.

Дарк ложится под меня и, обхватив одной рукой меня за живот, тянет мое тело на свое, в итоге расположив обе руки на мою задницу.

Он грубо подталкивает меня дальше, пока я не понимаю, чего он хочет.

Приближаюсь промежностью к лицу Дарка и через мгновение ощущаю его губы на своем клиторе. Тут же обхватываю руками прутья решетки и прижимаю грудь к холодному металлу, вырисовывая бедрами круги.

Дарк снова начинает ласкать меня языком, а его руки, все еще удерживая мою задницу, сжимают ее.

Самые дикие фантазии всплывают перед моим взором и просыпаются неизведанные желания, о которых я не имела ни малейшего представления, что они дремлют во мне.

До этого я никогда не вела себя таким образом в постели.

В моих длительных отношениях я всегда была снизу. Когда у меня возникало желание попробовать что-то новое, было довольно стыдно и неприятно говорить об этом.

Только в тот раз, когда у меня был единственный раз секса на одну ночь, вскоре после расставания, я оторвалась.

Если бы я еще помнила, что тогда произошло...

Я была тогда слишком пьяна, чтобы помнить все в подробностях. Но то, что это был лучший секс в моей жизни — я точно не забуду.

Одной рукой Дарк проводит по моему животу, потом сжимает грудь, а второй неожиданно шлепает по ягодице! От неожиданности я слегка пугаюсь, но мгновением позже испытываю этот сладкий, неповторимый и фантастический оргазм, благодаря его искусному языку.

Мои щеки горят, а из горла вырываются хриплые стоны, которые еще недавно я пыталась подавить. Мне не хотелось быть слишком громкой, но я просто не могла больше сдерживаться.

— О, Господи... — счастливо выдыхаю я, встаю с него и расплываюсь лужицей на матрасе. Расслабленная и нереально счастливая слышу, как Дарк снова поднимается.

— Я хочу больше! — требую я, наклоняя лицо в ту сторону, где, думаю, он должен находиться.

— На сегодня хватит, — отвечает он, что меня не радует.

— Но ты ведь не получил удовольствие!

— О, нет, получил. — Он что, кончил? Самостоятельно?

— Это ведь была только прелюдия! Дарк... пожалуйста... не заставляй меня умолять! — что я уже делаю.

— Нет. Сегодня была лишь небольшая демонстрация того, что тебя ожидает, если ты решишь выбрать меня.

— Я выбираю! — говорю я, не задумываясь о последствиях моего необдуманного ответа.

— Еще нет. Я дам тебе неделю времени. Семь дней, чтобы ты смогла подумать над тем, чего хочешь на самом деле. Тогда и будет наша третья встреча.

— Что? Ты хочешь оставить меня неудовлетворенной на неделю? — этот единственный маленький оргазм не считается! Хватит с меня этих игр!

— Я передумал.

— Это нечестно!

— Я устанавливаю правила этой игры, уже забыла? — Дарк насмехается надо мной. Такое ощущение, что он наслаждается моей беспомощностью.

— Освободи меня! — требую я, но он просто говорит:

— Нет.

Все. С меня хватит!

Одной рукой я хватаюсь за повязку и стаскиваю ее с головы. На короткий миг я вижу, что в комнате светло, но в следующую секунду все погружается во мрак.

— Проклятье! — ругаюсь я, но Дарку совсем не понравилось мое непослушание.

— Ты нарушила нашу договоренность!

— Мне плевать! Я хочу, наконец, узнать, кто ты и почему играешь со мной! Закончи хотя бы то, что начал, как мужчина! — кричу я и дергаю за наручники так сильно, что даже кровать чуть-чуть сдвигается.

— Пока ты не начнешь слушаться, я ничего не буду делать. — Я слышу, как он подходит к кровати. Темнота не дает мне увидеть даже очертания его фигуры. Я должна полностью положиться на слух, как и раньше.

— Тогда... скажи мне, что я должна сделать, — прошу его.

— Следовать моим правилам, — спокойно отвечает он и обьясняет: — Но поскольку ты их нарушила, я накажу тебя.

— Н-накажешь? — нервно запинаюсь я и подтягиваю ноги к себе.

— Я не хотел этого делать, но ты не оставила мне выбора.

— Что ты надумал?

— Ты хочешь показать мне, насколько ты послушная? Значит, наденешь тот подарок, который тебе доставят завтра. Будешь носить его круглые сутки днем и ночью. Он реагирует на тепло твоего тела. Кроме того, ты не будешь знать, где и когда я буду наблюдать за тобой. Если ты хоть на секунду отступишь от наказания... нет, ты не захочешь знать, что тогда произойдет.

— Х-хорошо... я приму подарок.

— Отлично. А что касается твоих наручников — я не буду их снимать.

— Что? Но...

— Наручники можно открыть ключом, который лежит на прикроватной тумбочке. Но есть и другой вариант.

— И это?.. — интересуюсь я.

— В наручниках лед. При данной комнатной температуре максимум через пятнадцать минут он растает, и ты сможешь освободиться самостоятельно. — Там лед? Я о таком никогда не слышала...

— Но это еще не все. — Вдруг слышу, как он открывает шкаф.

Видимо, Дарк чертовски хорошо ориентируется в моей спальне!

— Ложись! — я сразу же делаю то, что он говорит, занимая место посреди кровати. Как он вообще может ориентироваться в этой темноте?

Целенаправленно он становится коленями на кровать и снова надевает мне повязку на глаза. Я лучше не буду спрашивать, носит ли он прибор, который помогает видеть в темноте. Если он использует искажитель голоса, то, уверена, прибор ночного виденья тоже сейчас на нем.

Дарк наклоняется надо мной и надевает на меня трусики. Подняв попу, я помогаю ему.

— А эта милая игрушка тебе наверняка знакома, правда? — когда он включает мой любимый вибратор, что слышно по жужжанию, я нервно сглатываю.

Но зачем он надел на меня трусики?

— Что ты собираешься делать со мной? — спрашиваю шепотом.

— Наказать тебя, Кассандра. Ты еще научишься не задавать вопросов, а доверять моим действиям. — Он слегка отодвигает мои трусики в сторону и начинает стимулировать меня включенным вибратором. Потом нежно проталкивает его внутрь и поправляет ткань на место так, что игрушка не может выскользнуть наружу.

Ох, проклятье.

Теперь я понимаю, что он задумал! Вибратор находится глубоко во мне, но не касается клитора! Таким образом, стимуляция будет, но не там, где мне бы хотелось.

Я вздыхаю и крепко сжимаю губы.

Это подло!

— Увидимся через неделю. Не забудь завтра распаковать свой подарок и строго придерживаться инструкции. Поняла?

— Да. Я поняла, — со вздохом отвечаю я и начинаю тихонько постанывать. Лучше бы вместо вибратора во мне был он.

— Очень хорошо. А сейчас я оставлю тебя одну. Желаю приятного вечера... — Дарк поднимается и оставляет меня.

Я только слышу, как он собирает вещи и выходит в коридор. Снова закрывает дверь, и я остаюсь одна.

Без возможности освободиться или отдаться похоти.

Я снова и снова пробую снять наручники, но все напрасно. Секунды кажутся минутами, а минуты часами.

Я все еще возбуждена, и сильная вибрация моей любимой игрушки все больше и больше стимулирует меня изнутри, пока я не приближаюсь к очередному оргазму.

Это наказание заключается в...

Я кончаю во второй раз, когда мне удается согнуть ноги так, чтобы вибратор слегка касался моего клитора, и дикие волны интенсивно стимулировали меня...

И третий раз, считанные секунды спустя, потому что я уже не в силах отвести его своего клитора!

Это была не самая лучшая идея!

Мне нужен перерыв! К счастью наручники открываются, и я могу засунуть руки в трусики и вытащить вибратор.

Измотанная, но счастливая, лежу на кровати.

Вздыхаю. Стону. И из последних сил, наконец, выключаю вибратор.

Я убью его! Ну, сначала у нас будет фантастический секс, а потом я его убью!

Немного оправившись, выхожу в темный коридор и включаю свет во всей квартире.

Лу-Белль удобно устроилась на пороге входной двери, Крэш нервно сидит на подоконнике в гостиной и наблюдает за фарами проезжающих машин.

Я вздыхаю и сажусь на диван. Съедаю немного сыра с фруктами и запиваю вином, а потом достаю из ящичка комода ультрафиолетовую лампу.

Выключив свет во всей квартире, проверяю места, где я наносила невидимую краску. В гостиной ничего нет, в спальне видно только там, где я держалась за прутья кровати, и немного на одеяле.

Очень хорошо! Купить неоновую краску было фантастической идеей!

Теперь я должна встретиться с Дрейком... лучше завтра вечером...

Но прежде я должна подготовить картину, иначе мой план провалится!

Я пытаюсь смыть краску с пальцев различными растворителями и спиртом, чтобы от краски не осталось и следа.

Если Дарк примет душ или ванну, краска не исчезнет. Она будет держаться на нем несколько дней, а потом постепенно утратит свою видимость.

Широко улыбаясь, я беру свой смартфон и пишу Дрейку сообщение:

«Привет! Завтра вечером у меня есть немного времени... возможно, у тебя будет настроение прийти ко мне? Мы могли бы вместе что-нибудь приготовить. Ну... около восьми часов вечера?»

Чтобы подстраховаться, прошу Селесту позвонить мне в пятнадцать минут девятого.

Если он не Дарк... должен будет уйти. Сделаю вид, что мне нужно куда-нибудь уйти.

Но если это он, в чем я почти уверена, его ждет неожиданный сюрприз!

Дрейк отвечает почти сразу же:

«С удовольствием. Мне принести что-нибудь?»

На что я пишу:

«Нет, у меня все есть. До встречи завтра вечером:)»

Горе ему. Горе ему, он — Дарк!

Следующим утром около десяти часов в дверь звонит доставщик. Я расписываюсь за посылку и иду в гостиную.

Крэш опять попытался сбежать из квартиры, в то время как Лу-Белль даже землетрясение не побеспокоило бы... она, мурча себе под нос, лениво лежит на диване.

Я уже в предвкушении того, какое наказание придумал мне Дарк!

Открываю упаковку и нахожу черную коробку. Вынимаю ее из картона и кладу на журнальный столик. Аккуратно развязав черный бант, снимаю крышку. Внутри находится еще одна коробка, конверт и лепестки роз. Но после того как открываю красную коробку и вижу, что Дарк придумал для меня — я теряю дар речи!

Что, к черту, это такое?

Я достаю одни из восьми трусиков, в которых что-то встроено. Они черные, и то, что находится на ткани трусиков именно то, о чем я думаю...

— Этот... этот подлец! — помимо того, в коробке находятся еще очки с обычным стеклом, через которые я могу все видеть. При этом я замечаю маленькую камеру на оправе и небольшие дырочки сбоку, что выглядит как микрофон.

Все плохо. Очень плохо!

Среди лепестков роз лежит еще белый конверт.

Я достаю восемь карточек. Первая — приветствие, остальные семь — инструкции на каждый день.

Кто-то действительно заморочился...

Я вижу как Дрейк открывает глаза.

— В моей руке ультрафиолетовая лампа. Бывают разные светящиеся в темноте краски. Есть еще и паста, если быть точнее. И ее тоже видно только при ультрафиолетовом свете...

— Ты очень креативная, — восторженно хвалит он меня и засовывает руки в карманы. Дрейк стоит расслабленно, в двух шагах от меня.

— Я использовала пасту, чтобы нанести еще один невидимый слой. Слово на картине, так сказать. Знаешь... — я опускаю взгляд, прежде чем нахожу смелость снова посмотреть на него.

— Мне нравится иметь секреты. Скрывать что-то от других. Но знаешь, что я люблю еще больше?

Дрейк улыбается.

С каким-то мрачным оттенком.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Дрейк опережает меня:

— Разгадывать чужие тайны?

— Да, — говорю я расстроенно и сердито одновременно. Поднимаю руку и включаю ультрафиолетовую лампу. Она освещает картину, на которой отчетливо написано: «ДАРК».

Дрейк, или точнее Дарк, тихо смеется и завороженно смотрит на меня.

— Значит, ты догадалась. — Мне больше не требовалось подтверждения, но его насмешливый голос еще раз пронзает мое сердце, как иголкой.

— Зачем? — спрашиваю дрожащим голосом, борясь со слезами. Не дав ему ответить, продолжаю: — Зачем ты это сделал? Зачем все это? Это просто игра для тебя? Шутка? Прикол? Месть? Или ты действительно говнюк, чего бы мне очень не хотелось? — я сжимаю ультрафиолетовую лампу, но потом решаю положить ее на стол.

— Объясни мне... — я не могу сказать это со злостью, даже, несмотря на то, что в ярости. Поэтому повторяю еще раз твердым голосом: — Объясни мне!

— Это мне больше не понадобится... — Дрейк вынимает одну руку из кармана. Я понимаю, что он что-то держит, но не то, что могло бы быть.

И вдруг мои трусики начинают сильно вибрировать, и я вижу, как в его руке загорается красная лампочка.

— Проклятье! — ругаюсь я и начинаю оседать на пол. Но успеваю ухватиться за один из стульев, потом засовываю руки под платье и стягиваю с себя трусики, чтобы он больше не смог меня мучить.

— Даже, несмотря на то, что было чертовски весело контролировать тебя таким способом, — он заканчивает предложение, выключает вибрацию и снова прячет пульт.

Тяжело дыша, я сажусь и поспешно стаскиваю трусики, которые до этого были натянуты на уровне колен, отбрасываю их в сторону и поднимаюсь.

— Ты, чертов... — ругаюсь я и подлетаю к нему. Еще никогда в своей жизни я не била людей. И очень рада этому. Но здесь и сейчас это должно произойти.

Влепляю Дрейку пощечину и кричу:

— Как ты мог так со мной поступить? О чем ты думал? — я хватаю его обеими руками за свитер и тяну. — Отвечай немедленно! — несмотря на то, что уступаю ему в размерах, не могу держать себя в руках. Ярость овладела мной.

Дрейк хватает меня за запястья, не давая мне и дальше трясти его.

— Если ты и дальше продолжишь на меня кричать, вообще ничего не узнаешь, — спокойно отвечает он, что бесит меня еще сильнее.

— Вообще-то, я ничего не желаю знать!

Я отталкиваю его от себя и отпускаю свитер, но Дрейк все еще крепко держит мои запястья и тянет обратно к себе.

— Ты должна успокоиться. В мои планы не входило, что ты узнаешь, кто я! — говорит он глубоким, злым голосом.

— Мне очень жаль, что я разрушила твои планы! — снова кричу я, пытаясь вырваться.

— Прекрати орать, — спокойно говорит он и снова притягивает меня к себе. У меня просто нет шансов против него, поэтому я прекращаю вырываться. Только сейчас он отпускает меня, и я сразу же делаю несколько шагов назад.

— Объясни мне. Сейчас же! — приказываю я.

— Не здесь.

— Почему нет?

— Кажется, ты до сих пор не поняла, что должна играть по моим правилам.

— А мне кажется, ты не понимаешь, что я не игрушка! Мне плевать, что ты там напланировал, я больше в этом не участвую! Ты... ты все испортил! Как я должна тебе доверять? — я прикрываю рот рукой и отворачиваюсь.

— Ты этого и не собиралась делать. Я давал тебе возможность быть со мной как с Дрейком, но ты выбрала Дарка. Так что не веди себя так, будто...

— Я все это время знала, что ты и есть Дарк! — со злостью шиплю я. Мне не хочется кричать, потому что соседи могут нас услышать.

— И все равно пометила меня этой краской?

— Только чтобы иметь доказательство, потому что надеялась, что это не ты...

— Можешь и дальше врать себе. Ты хотела быть вместе с Дарком, а не с Дрейком. — Он делает несколько шагов и снова включает свет в гостиной. Я закрываю глаза, так как свет ослепляет меня.

Когда я снова смотрю на него, он стоит в дверном проеме, Лу-Белль сидит перед ним и мяукает.

— Да, Дарк возбуждал меня. Ладно. Согласна. Понимание, что я могу делать такие вещи с незнакомцем, и в итоге не быть обязанной было... было так просто. Но отдаться тебе как Дрейку... я просто не могла! — я сажусь на стул и делаю глубокий вдох и выдох, пока Дрейк идет к дивану и занимает там место. — Ты мой босс. И я не хочу никаких отношений. Больше никогда в жизни не хочу тратить на кого-то годы впустую и в итоге остаться одной. С Дарком было так много возможностей! Захватывающие встречи. Хороший секс, предположительно. Никаких обязательств!

Дрейк проводит рукой по лицу, Лу-Белль запрыгивает к нему на колени, а Крэш убегает в сторону коридора.

Мы молчим некоторое время. Время, когда я могу немного успокоиться, и, в конце концов, встать, чтобы подойти к нему. Осторожно присаживаюсь на диване на небольшом расстоянии от него, пока Дрейк гладит Лу-Белль, которой чертовски уютно на его коленях.

— Ты не помнишь меня. Даже сейчас? — обвиняюще спрашивает меня Дрейк.

— Что ты имеешь в виду? — скептически смотрю на него.

— Тогда, два года назад, когда ты рассталась с Оливером...

— Я не называла тебе этого имени! — испуганно перебиваю его я.

— Ты рассказывала мне о нем. Через несколько дней после того, как вы расстались. Мы вместе были в каком-то баре в городе. Уже не помню, где именно. Ты была изрядно пьяна и несколько мужчин хотели этим воспользоваться, поэтому я отвез тебя домой. Тогда ты жила еще не в этой квартире, а в той, что вы снимали с твоим бывшим. Он съехал, а ты была так благодарна, что я тебя подвез, что я остался на ночь.

Мои брови взлетают вверх.

— Тогда у меня не было татуировок, и я не был так накачан, как сейчас. Но... когда ты спросила, как меня зовут, я представился.

— Это был ты? — испуганно ахаю я, прикрыв рот рукой. Я помню это, в общих чертах. — Я совершенно об этом забыла! — я качаю головой и добавляю: — Вообще ничего не могу вспомнить! Лишь небольшие отрывки, как с каким-то мужчиной шла домой. Но он... или ты, в данном случае... ты исчез. Не оставил мне ни своего номера, ни имени!

— Нет. Оставил. Я написал свое имя и номер телефона в записке и положил ее возле двери. И свое имя я повторил тебе несколько раз. Дарк. Тогда я представился Дарком.

Я мотаю головой:

— Не было никакой записки. И я не помню ничего о той ночи. Темнота. Я была в стельку пьяна... — я закрываю лицо руками, сгорая от стыда. Это просто хаос! — Скорее всего, записку забрал Оливер. Он приходил на следующий день, и мы поругались из-за того, что у него был еще один ключ. Возможно, он увидел твое сообщение... — опускаю взгляд, а потом смотрю на Дрейка, который недоверчиво следит за мной. — Именно поэтому ты затеял все это шоу? Ты боялся, что я тебя узнаю? Сдам тебя? Это ты был тем, кто выбрал меня в банке и назвал свое имя!

— Потому что мне надоело ждать!

— Чего ждать?

— Что ты вспомнишь нашу ночь!

— Я была пьяна... и прошло два года. Мне жаль, но я ничего не помню о той ночи. Какие-то отрывки, и то не уверена, что они совпадают с действительностью. — Я пододвигаюсь к нему и осторожно касаюсь его плеча рукой: — Что произошло той ночью?

Но именно в этот момент звонит мой мобильный!

— Это Селеста, моя сестра. Я попросила ее позвонить на случай, если сегодня что-то случится.

— И потом? Если что-то произойдет?

— Она позвонит в полицию, — отвечаю я со злостью, потому что он насмешливо смотрит на меня.

— Ты рассказала ей, что встречаешься со мной?

— Нет. Я сказала, что иду на свидание вслепую. И не у себя дома.

— Достаточно рискованно рассказывать мне об этом, не находишь? — Дрейк убирает Лу-Белль со своих колен и наклоняется. Потом берет мой телефон и читает имя Селесты на дисплее. — Я имею в виду, ты не можешь знать, что я собираюсь с тобой сделать...

— Если я не отвечу, это значит, что что-то произошло!

— А потом? Она позвонит в полицию? Она может попасть прямо на Эйса, который, конечно же, знает, что я сегодня здесь. И что произойдет потом? Она обратится к прокурору? Мой брат Чейс с удовольствием ей поможет. Возможно, мы обернем все так, будто ты имеешь какое-то отношение к ограблению банка. Уверен, Малик напишет несколько душещипательных статей. В итоге ты окажешься в тюрьме... у моего брата Джекса. — Улыбаясь, он выключает телефон и кладет его на стол. — Вообще-то, не самая лучшая идея, не находишь?

— Ты действительно думаешь, что я тебя сдам? Зачем мне это делать? Я не собираюсь никому рассказывать, что ты Дарк! Я бы даже не смогла это доказать!

— Ммм... — Дрейк ухмыляется и продолжает угрожающим тоном: — Я же тебе говорил, что как только ты узнаешь, кто я, то должен буду тебя убить. Но ты не хотела слушать, — как только он это произносит, я отступаю назад.

— Дрейк! Прекрати такое говорить, я никому не скажу, что ты Дарк! Почему? Зачем мне это делать?

— Ты можешь доставить мне неприятности. Сплетни могут принести мне вред, и в будущем будут больше обращать внимания, где я нахожусь во время ограбления моего банка... — он поднимается, и я тоже встаю, чтобы увеличить расстояние между нами. — Ты совсем разрушила мой план. Но у меня есть идея, как ты можешь исправить то, что испортила. А самое лучшее здесь, что и мистер Андерсен получит по заслугам. А я... возможно... — он не закончил свое предложение.

— А ты? — спрашиваю я дрогнувшим голосом, но Дрейк какое-то время молчит, в то время как его взгляд полон желания.

— Ты говорила, что готова последовать за мной во тьму. Ты до сих пор этого хочешь?

— Если ты будешь на моей стороне и поведешь меня, я хочу тебе довериться, — отвечаю я с волнением, страхом и злостью. У меня нет другого выхода.

Я не могу доказать, что он Дарк. Даже если я расскажу об этом всему миру, мне все равно никто не поверит.

Но во мне все еще тлеет надежда, что моего маленького света в сердце будет достаточно, чтобы разрушить его тьму.

— Пути назад больше не будет.

— Пока с моей семьей будет все в порядке, и я смогу с ними видеться, я согласна.

— Этого у тебя никто не отнимет.

— Значит, я последую за тобой. — Мой здравый смысл исчез. Сейчас говорит только мое сердце. Мое израненное, измученное сердце, которое до сих пор носит в себе надежду и любовь.

— Хороший выбор... — Дрейк подходит ко мне. На этот раз я не отступаю назад.

Зачем я вообще обманываю себя? Я давно уже влюблена в этого мужчину, и мое сердце отказывается воспринимать то, о чем предупреждает мозг. Голос разума до такой степени тихий, что я с трудом слышу его. Но мое сердце кричит так, что я схожу от этого с ума.

Оно визжит от восторга, и у меня снова появляется чувство, что я буду любимой. И это невероятное чувство я никогда не хочу терять... чего бы мне это не стоило!

Дрейк берет в свои ладони мое лицо и целует меня. Я тут же обвиваю его шею руками и отдаюсь ему.

Наконец-то. Наконец-то я знаю, кто ты.

Наконец-то я знаю, что все это время я правильно думала.

Я пойду этим путем, даже если это означает последовать во тьму. Я всегда делала то, что все считали правильным. Всегда вела себя правильно, но при этом, в итоге, именно у меня были проблемы!

Но теперь с этим покончено. Теперь я буду жить так, как считаю нужным!

Моя жизнь.

Моя любовь.

Мое будущее!

Дрейк разрывает поцелуй и рычит напротив моих губ:

— Это должно выглядеть как похищение.

Картина, краска, ультрафиолетовая лампа остаются на месте. Если это кто-то найдет, оно может быть истолковано, как послание от Дарка.

В присутствии Дрейка я включаю телефон и перезваниваю Селесте, которая с ума сходит от волнения:

— Господи, почему ты не ответила? А потом твой телефон был выключен! — тут же кричит она на меня.

— Мне жаль, сестричка. У меня пропал сигнал. Но, эй, со мной все в порядке, и я еду домой.

— Ох, бедное мое сердце! Я уже думала, что с тобой что-то случилось! — по ее голосу слышно, какое облегчение испытывает Селеста. Но Дрейк говорил о «похищении», и могу себе представить, как скоро она снова будет волноваться. Из-за меня...

— Все в порядке, правда. Свидание было не очень, поэтому я и еду домой.

— Ладно... хорошо, но если что-то случится, ты позвонишь?

— Да, обещаю. — Мы заканчиваем разговор. Моя совесть просыпается. Правильно ли я поступаю?

Поскольку нас с Дрейком никто не должен видеть вместе, он первый покидает мою квартиру, предварительно забрав с собой коробку с записками, лепестками роз и трусиками.

Я запаковываю некоторые вещи, собираю своих кошек, оставляю ящики и двери шкафов открытыми и покидаю свою квартиру.

Примерно через полчаса я подъезжаю к месту встречи.

Дрейк уже ждет меня там на другой машине. Он не один. С ним Эйс.

Я паркуюсь, выхожу из машины и скептически смотрю на них.

— Ты тоже относишься к ним, да? У тебя тоже есть кличка, как Дарк?

— Темнее... (прим. пер. — Dark (англ.) — темный) — улыбаясь, отвечает Эйс, бросая удивленный взгляд на Дрейка. — Дёрти... — слегка смущенно признается он и смотрит на мою сумку.

— Ты собрала чемодан? — спрашивает Эйс.

— Конечно. И моих кошек.

— Это похищение, но ты берешь с собой котов? — слегка шокировано спрашивает Дрейк.

— Ну конечно! Я же не могу оставить их одних в квартире! — кто знает, как долго я буду отсутствовать.

Эйс берет слово:

— Ты уже описала нас как милых грабителей. Значит, мы похищаем и кошек, чтобы им не было скучно дома одним...

Я достаю переноску для животных, которую он забирает у меня и ставит в багажник, пока Дрейк переносит мои сумки.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет, никто. Все были в своих квартирах. На улице тоже никого не было.

— Очень хорошо. Садись в машину, поехали. — Дрейк начинает идти, но я беру его за руку и поворачиваю к себе.

— Подожди. Может ты, наконец, обьяснишь мне, что задумал? В конце концов, я оставляю здесь свою машину... — закрытую и мне разрешили взять ключ с собой, но все-таки!

— Позже расскажу. Я же тебе сказал, что ты должна мне доверять! — его темно-карие глаза снова уносят меня в глубокую бездну. Мне кажется, этой глубине нет предела, не имеет значения, как долго я буду падать.

Я кладу руку Дрейку на грудь и отчаянно вздыхаю. Потом молча киваю и сажусь на заднее сидение, после того как Эйс открыл мне дверь.

Дрейк садится за руль, а Эйс на пассажирское сидение. Я вижу, как он отправляет несколько сообщений, в то время как Дрейк сконцентрирован на дороге.

Мы едем почти целый час по непонятным проселочным дорогам. Я уже не имею ни малейшего представления, где мы находимся.

Но тут на дороге появляется старый знак, который я узнаю, когда на него попадает свет фар.

— Буттисхольц — тюрьма для женщин? — это какая-то шутка?

— Да. Она простояла пустой почти двадцать лет, но скоро ее должны снести, чтобы построить новую. Здание было построено еще в тридцатых годах и довольно ветхое, — объясняет Эйс.

— Зачем мы туда едем?

— Там наш тайник, — невозмутимо отвечает Дрейк.

— Ж-женская тюрьма ваш тайник? — вырывается у меня.

— Джакс купил земельный участок. В следующем году здание снесут. Никто и не подумает, что мы там, — гордо говорит Эйс.

— А вдруг? Никто не заподозрит Джакса? И что, вообще, это за имя такое — Джакс? — его и Чейса имена никак не подходят к «нормальным» именам Дрейка, Эйса и Малика.

— Джакс — это сокращение. Джером Александр Ксавьер Рикко, — объясняет Эйс.

— Ага. А Чейс? — если я уже спрашиваю...

— Кристофер Амадеус Корнелиус... — Эйс начинает смеяться, а потом добавляет: — Он немного изменил сокращение, чтобы лучше звучало.

— Ага. Поняла. — Имя ведь не выбирают сами себе.

— Я получу, наконец, ответ на свой вопрос? — мне становится не очень уютно. Никто не знает, где я, и доверие к Дрейку потихоньку исчезает.

— Тебя похитил Дарк. Он попросит выкуп у Дрейка, иначе мы убьем тебя. — Эйс говорит это с таким спокойствием, что меня начинает тошнить.

— Конечно же, мы не убьем тебя. Дрейк заплатит деньги. Или, скажем лучше, золото. — Эйс в восторге, а Дрейк спокойно едет дальше.

— В чем прикол обворовывать самого себя? — наклоняясь вперед, спрашиваю я Дрейка.

Он только улыбается и продолжает:

— Ты должна это испытать. Это тревожное чувство быть пойманным, очень возбуждает... — он смотрит в зеркало заднего вида и наши взгляды встречаются.

— Ты не знаешь, что произойдет, потому что находишься полностью во власти другого, незнакомого человека. Твой пульс учащается, и ты начинаешь потеть от напряжения. В это же время ощущаешь этот адреналин, который проносится по твоему телу.

Эйс добавляет:

— А потом, после ограбления банка, ты приходишь, как комиссар, и опрашиваешь свидетелей. Шикарно!

— Мужчины... — слегка опешив, бормочу я.

— На самом деле, мы не злые. Это все ради кайфа! Мы не хотим никому причинить вред, а особенно убивать. Обычно это кражи со взломом, а не ограбление банка в таком крупном филиале. Это было исключение... — Эйс смотрит на Дрейка и объясняет: — Он очень хотел с тобой поговорить.

— Достаточно. Ты слишком много болтаешь! — предупреждает Дрейк, но Эйс, широко улыбаясь, откидывается назад и говорит: — Это же, правда...

— Как это мило с твоей стороны ограбить мой банк, чтобы принудить меня к секс-свиданиям. Значит, приглашения на ужин тебе было бы недостаточно?

— Секс-свидания? — что-то, о чем Эйс явно не знал.

— Скоро ты поймешь, в чем кайф, обещаю, — спокойно говорит Дрейк, не обращая внимания на Эйса, который с удовольствием хотел бы узнать еще немного подробностей о наших маленьких встречах.

Мы доезжаем до женской тюрьмы.

Высокие стены защищают здание, а большие, мощные ворота, как только мы подъезжаем, не срабатывают. На них висит тяжелая железная цепь, и, судя по тому, как Эйс играет ключом в руках, они сами повесили ее туда.

Эйс выходит из машины, отмыкает замок и открывает ворота собственными силами, чтобы Дрейк смог заехать внутрь.

Маленький хвастун!

Я улыбаюсь Эйсу, который вытирает пот со лба после того, как закрыл ворота и снова повесил замок на цепь.

Справа на обочине припарковано еще восемь машин. Пропускной пункт со шлагбаумом, который ведет в женскую тюрьму, охраняется двумя мужчинами, стоящими в тени.

— Сколько вас?

— Около тридцати... не у всех есть время принимать участие в ограблениях. У нас также много посредников, которые работают в органах власти или в полиции.

— Ага... — это еще больше успокаивает меня!

— Это больше похоже на мафию, если можно так выразиться, — бормочу себе под нос.

— Правильно. Имя «Рикко» происходит от итальянцев. — Дрейк выключает мотор и говорит: — Добро пожаловать во тьму. Теперь назад дороги нет.

Я молчу некоторое время, потому что должна собраться. Полученная информация изрядно меня напугала!

— Секундочку! — задыхаясь и хватая ртом воздух, говорю я.

— Т-ты мафия? — и я теперь, кажется, тоже!

— Правильно. И сегодня ты официально присоединишься к нам. Готова? — Дрейк снова смотрит в зеркало заднего вида.

— Готова ли я присоединиться к мафии? Эмм... Дай подумать! — я слегка паникую, отчего сарказм так и льется из меня, когда я говорю: — Конечно, нет!

— У нас нет времени на истерики. Нам пора. — Дрейк выходит из машины, в то время как я не могу пошевелиться.

Он не мог сказать это серьезно.

Никогда.

Это просто неудачная шутка с его стороны, и я уверена, он просто хочет меня позлить.

Я слегка панически смеюсь, когда двое мужчин открывают дверь и приветствуют Эйса рукопожатием. Дрейк открывает дверь машины и протягивает мне руку, а Эйс, вместе с теми двумя мужчинами, которые появились в лунном свете, подходят к нам.

У меня не остается выбора.

Так что я отстегиваюсь и беру Дрейка за руку. Более-менее элегантно вылезаю из машины. Это было бы легче, если бы мои ноги не дрожали так сильно.

К счастью, ранее я надела новые трусики, которые в разы удобнее тех, что дал мне Дрейк.

Неуверенно смотрю на мужчин и сразу же узнаю их. Они были в тот вечер в баре, и, следовательно, тоже относятся к команде.

— Какой сюрприз! — говорит бородатый и хочет меня поприветствовать. Он даже вытягивает руку, но Дрейк становится передо мной и говорит:

— Она моя.

Доминирующее поведение Дрейка заставило двух мужчин немедленно остановиться и склонить головы.

Он стоит там, как скала в прибое, и защищает меня. Эйс слегка грустно улыбается и, скорее всего, признает, что у нас с ним нет будущего.

Мое сердце принадлежит Дрейку, не ему.

Дело не в Эйсе, просто меня больше влечет к Дрейку, тем более нас объединяет общая история.

Если бы только я еще помнила, что произошло той ночью!

— Если хоть кто-то из вас подойдет к Кассандре, я лично организую его похороны! Понятно? — грубо говорит Дрейк, и мужчины в один голос отвечают:

— Понятно!

Я сглатываю и смотрю на Дрейка, когда он поворачивается ко мне и говорит:

— Пойдем. Эйс принесет твой чемодан и обеих кошек.

— Кошек? — переспрашивает бородатый.

— Да, мои кошки со мной. Я не разрешаю похищать меня без них! — едко отвечаю я и наблюдаю за двумя ошалелыми лицами. Как «собственность» Дрейка — как он меня обозначил — я наверняка могу себе такое позволить.

В любом случае, я знаю, кто главный в итальянской семье — женщина!

И это Дрейк усвоит очень скоро. Я об этом позабочусь. Хотя это так мило и сексуально, когда он защищает меня от своих людей и ясно показывает, что я принадлежу ему.

Я следую за Дрейком, который открывает двери тюрьмы и пропускает меня вперед.

В воздухе витает призрачная атмосфера. И пыль. Много пыли. Очень, очень много пыли.

Я начинаю кашлять и осматриваюсь. Свет здесь подключен благодаря переносным трансформаторам. На полу валяется бесчисленное количество проводов, которые соединяют между собой все лампы.

Все это сделано на скорую руку, но работает.

Мы идем по длинному коридору.

Система безопасности отключена, двери открыты, так что мы можем пройти дальше.

Периодически мы встречаем охранников, которые курят в здании, развлекаются игрой в карты или пьют алкоголь. Они все хорошо вооружены, полагаю, на всякий случай.

Дрейк, молча, кивает каждому из мужчин, в то время как те проявляют уважение и покорность. У меня возникает странное чувство, по мере того, как мы проходим проход за проходом, все глубже и глубже проникая в самое нутро этого здания.

Это мучительное чувство, что я в ловушке, управляет моим страхом и всеми кошмарами, которые растут во мне.

Кажется, вечность спустя, мы, наконец, достигаем большой и просторной комнаты. Здесь есть окна, расположенные на высоте около десяти метров, и ступеньки, ведущие на второй этаж.

Вероятно, это была комната отдыха для заключенных...

В помещении стоит бильярдный стол, настольный футбол, настольный теннис и различные столы со стульями, за которыми расположились люди Дрейка.

Вокруг валяются бутылки со спиртным, непристойные журналы и коробки от пиццы.

Уютно. Не хватает ароматической свечки, и атмосфера была бы идеальной. Нет.

Я то и дело ловлю на себе похотливые взгляды. Взгляды, которые мне абсолютно не нравятся. Но когда вижу позади Эйса, чувствую себя более защищенной. В конце концов, речь идет о двадцати вооруженных мужчинах.

Куда я вообще попала?

Дрейк не заморачивается, чтобы представить меня своей орде, и просто пересекает комнату — а мы с Эйсом плотно следуем за ним. Есть красивая поговорка: Лев не должен говорить остальным животным, что он царь — звери и так это знают. И его люди знают, что Дрейк здесь главный.

Власть сексуальна. Чертовски сексуальна.

Он проходит дальше вдоль камер заключенных и сквозь множество тяжелых дверей, которые, в итоге, закрываются.

Эта женская тюрьма больше похожа на лабиринт! Одна я бы в жизни не выбралась отсюда, не говоря уже о том, чтобы пройти мимо охранников.

Еще одна дверь преграждает нам путь, и Дрейк ее открывает. Наконец, он говорит:

— Вот мы и пришли...

За последним коридором скрывается несколько открытых дверей, в которые я с любопытством заглядываю.

Вероятно, раньше здесь были раздевалки и комната отдыха для охранников, а также радиоцентр, который Дрейк со своими братьями перестроили. Диван, пальма юкка и различные предметы мебели украшают помещение, а также что-то очень мне знакомое!

Золото!

Оно лежит тут просто так, сложенное пирамидками!

При виде золота у меня на короткий миг останавливается сердце. Даже для меня, как для работника банка, это не обычное дело!

— Ты остановишься здесь. — Дрейк указывает на комнату, где стоит большая кровать и шкаф. В ней даже есть небольшое окошко, через которое можно увидеть звезды. Романтика. Если бы не решетка. — Здесь всегда будет кто-то из главных. Сегодня ночью останусь я, завтра Эйс. Мы приготовим все для того, чтобы я получил информацию о выкупе... — Дрейк улыбается, говоря это.

— Во что ты меня втянул? — устало спрашиваю Дрейка. Я эмоционально истощена и падаю в его объятия, хотя с удовольствием отвесила бы ему еще одну пощечину.

Он обнимает меня и прижимает к своему телу. В данный момент я чувствую максимальную защищенность, которую он мне может дать.

— Я поставил вещи и переноску с кошками в комнату. — Эйс смотрит на часы и продолжает: — Я заступаю в ночную смену. Не хочу вызвать подозрения... — он кивает мне и Дрейку и покидает помещение.

Я всхлипываю и хватаюсь за одежду Дрейка.

— А теперь ты расскажешь мне все, что задумал!

— Хорошо.

Но в первую очередь я выпускаю Лу-Белль и Крэша на свободу. Самое замечательное в этой переноске, пожалуй, то, что в нижней ее части находится кошачий туалет, и его можно с легкостью снять. Корм я тоже прихватила с собой, но они должны будут делиться одной миской.

После того, как позаботилась о них, сажусь на кровать рядом с Дрейком. Я вижу, что он что-то держит в своих руках, что мне не очень нравится.

— Что это?

— Наручники и кандалы для ног. Когда через несколько дней тебя освободят, на твоем теле должны остаться следы, чтобы все выглядело более правдоподобно. — Я с готовностью протягиваю ему руки и ноги, он надевает наручники, но сразу же снимает их.

— Позже. Не сейчас. Будет достаточно, если я прикую тебя сегодня ночью. — Я чертовски этому рада, потому что каждый наручник достаточно тяжелый.

— Ну, так что ты задумал? — спрашиваю Дрейка, который, улыбаясь, смотрит на меня.

— У меня идеальный план. Но ты должна подыграть...

Я внимательно слушаю, что он мне рассказывает.

И медленно начинаю понимать, что он имеет в виду под «кайфом», когда он и его люди грабят банки.

— План идеальный. Ничего не случится. Ни с тобой, ни с нами.

— Почему ты мне доверяешь? Я могла бы предать тебя. Вы оставили в тюрьме так много следов, что не составило бы труда доказать, что это вы...

— Нет, потому что в лаборатории криминальной полиции работают люди, которые относятся к нам. Мы можем оставить здесь клок волос, и никто и предположить не сможет, что он принадлежит одному из нас. Наши масштабы доходят до властей, различных охранных предприятий и полиции в пределах этой страны. Ничего не случится...

— Это не лишает тебя «кайфа»? — спрашиваю я.

— Нет. Это все еще достаточно будоражит. В конце концов, я не хочу, чтобы пострадали невинные.

Мне нравится эта небольшая мягкая сторона Дрейка. Я закрываю глаза и прижимаюсь к его плечу.

— Ты преследовал меня сегодня на озере, в супермаркете и в лифте... зачем все это?

— Я хотел знать, насколько далеко ты готова зайти. Вообще-то, сегодня я собирался притащить тебя сюда насильно. Но ты доказала, что можешь меня обыграть, и...

— Насильно? — мне совсем не нравится это слово!

— Я бы усыпил тебя или заставил бы по-другому. Вообще-то, ты не должна была знать, кто я. После третьей встречи я бы не встретился с тобой, как Дарк.

— А как Дрейк?

— ТЫ дала мне ясно понять, что не хочешь никаких отношений с Дрейком.

— Да, это так. — Я отвожу взгляд и вздыхаю, отодвинувшись от него. — Я-я больше не могу и не хочу, чтобы кто-то разбил мне сердце. Это приключение, что я переживаю здесь и сейчас, благодаря адреналину. Я уверена, что завтра, когда я приду в себя, спрошу... что, к черту, я здесь делаю?! Но здесь и сейчас я хочу быть на твоей стороне. И именно это пугает меня до чертиков. Я не могу в тебя влюбиться!

— Потому что я преступник?

— Нет, потому что в тебя я смогу влюбиться по-настоящему и искренне, и не выдержу, если потеряю тебя... — я встаю и делаю несколько шагов. Меня переполняют чувства.

— Ты подвергаешь себя опасности! Большой опасности! Что, если тебя убьют в перестрелке? То, чем ты занимаешься, возможно, «кайф» всей твоей жизни, но...

— А если нет? — Дрейк тоже поднимается и встает рядом, и меня, как магнитом, тянет к нему. Я оборачиваю руки вокруг его тела.

— Я боюсь... — всхлипнув, признаюсь я.

— Позволь мне забрать твои страхи. Обещаю, все будет хорошо. — Я еще крепче прижимаюсь к нему, зарывшись лицом в его грудь.

— Значит, останься со мной, Дрейк. Пожалуйста, останься, — шепчу я и умоляюще смотрю на него.

— Конечно. Я не уйду. Это ночь принадлежит нам... — Дрейк наклоняется ко мне и целует, но именно в этот момент Лу-Белль решает забраться к нему на колени.

Маленькая обломщица!

— Ммм, думаю, она вылетает... — хихикая, говорю я, встаю и выпихиваю Лу-Белль из комнаты. Крэш обнюхивает остальные комнаты помещения, которое, к счастью, не очень большое, и дверь закрыта. Там Лу-Белль сможет присмотреть за ним, в то время как я присмотрю за Дрейком...

Наконец, дверь закрыта, и я наедине с моим Дарком.

— Каково это получить то, чего постоянно желал? — спрашиваю его, медленно приближаясь к кровати. Я снимаю свитер и просто бросаю его на пол. — Знать, что трофей завоеван. Цель достигнута. И на расстоянии всего нескольких метров десятки мужчин несут стражу и прекрасно знают, что ты будешь со мной делать? — я холодно улыбаюсь ему, в то время как Дрейк отклоняется назад и упирается обеими руками в матрас.

Расстегиваю ремень и снова спрашиваю:

— Как это ощущается?

— Чертовски хорошо, — улыбаясь, отвечает он, когда я расстегиваю брюки.

— Было бы досадно, если бы у меня сейчас болела голова, правда? — я тихо смеюсь, и Дрейк говорит:

— После оргазма будет такой выброс гормонов счастья, что ты забудешь о головной боли.

— Будет ли достаточно такой мелочи?

— Я обещаю тебе намного больше...

— Слова, слова... — я снимаю брюки и иду дальше босиком, потому что вместе с брюками я сняла и сапоги. Как хорошо, что здесь достаточно тепло.

— Надеюсь, что ты человек слова... — становлюсь коленями на кровать и сразу же кладу руку ему на пах. Да, я помню эту прекрасную выдающуюся выпуклость, которую мне уже доводилось щупать раньше.

Дрейк кладет руку мне на затылок и притягивает к себе. Я поддаюсь ему и приземляюсь на его тело. Широко раздвинув ноги, прижимаюсь промежностью к его бедрам, опираясь руками о его грудь.

Он такой мужественный, настоящая гора. Я с трудом могу обернуть руки вокруг его груди, но мне это так нравится...

— Ты все еще намерен приручить меня? — подначиваю я, царапая ногтями его грудь. На нем все еще его свитер, но он должен понять, что я просто так ему не отдамся, даже если это всего лишь эротическая игра.

— Ты уже давно ручная, Кас, — смеясь, говорит он, запуская обе руки в мои волосы, чтобы притянуть меня еще ближе к себе. Я улыбаюсь и отклоняюсь от него.

— Ты думаешь?

— Да, — самоуверенно отвечает Дрейк и переворачивает нас. Одно движение, и я лежу на спине, а он нависает надо мной. Я ахаю, когда он ложится на меня своим массивным телом, и его бедра начинают тереться об меня между моих ног.

Возбужденно стону и оборачиваю руки вокруг его шеи. При этом цепляюсь за свитер и пытаюсь стянуть его с Дрейка. Не так-то просто, когда моя киска кричит: «Добро пожаловать на вечеринку! Заходи, давай!» — при этом «она», видимо, озвучивает мои мысли, которые крутятся только вокруг его члена. Или мышц его живота. Или языка...

Наконец, мне удается стянуть с него свитер вместе с футболкой, и у меня появляется возможность созерцать его сексуальное тело.

Мускулы Дрейка выглядят так, что сложно описать. Как будто он выпрыгнул из календаря с пожарными, чтобы потушить мой огонь...

При этом Дрейк разжигает его все больше и больше!

Он становится коленями на матрас и расстегивает свой ремень. С восторгом я наблюдаю за ним и хватаюсь за его брюки, чтобы он побыстрее их снял.

— Тсс... — цокает он языком, и когда я делаю еще одну попытку, он отклоняется немного назад.

— Так не терпится?

— Не находишь, что я и так достаточно долго ждала? — нетерпеливо говорю я и берусь за его боксеры, которые выглядывают из-под растегнутых брюк.

Конечно же, я с удовольствием помогу ему снять их. Боже, какая я заботливая. Дрейку, в конце концов, должно быть удобно, а голым он сможет расслабиться лучше всего. В смысле, со мной, как украшением на его бедрах, естественно. Я как сливочное украшение с вишней. И с шоколадной крошкой. То самое, которое сначала снимается пальцем с куска торта, и жадно облизывается языком, прежде чем отважиться на шоколадный грех.

Дрейк ненадолго встает, а я сдвигаю ноги и поворачиваюсь на бок. Указательным пальцем веду по своему бедру, при этом внимательно наблюдая за тем, что он делает.

Великолепно то, что ранее было скрыто, действительно великолепно.

Я сразу же встаю и пододвигаюсь к краю кровати, обеими руками обхватываю его накачанный зад и начинаю целовать эрекцию.

— Я хотел поговорить с тобой по этому поводу. Типичная женщина. Как только видишь член, тут же берешь его в рот. Так же, как и тогда, два года назад... — это подло, что он не хочет мне рассказывать, что тогда произошло. Но, возможно, это к лучшему, что я ничего не помню. Так я могу еще раз насладиться нашим «первым разом», и на этот раз запомнить его...

Я беру его длину в рот и смотрю наверх. То, как он наблюдает за мной, говорит о том, что не только я этим наслаждаюсь.

Наконец-то я могу его видеть!

Беру его в руку и говорю:

— Мы можем остановиться, если ты еще можешь это сделать. — Мне так нравится его провоцировать! Он это заслужил. Вообще-то, я должна его заставить томиться, приковав где-нибудь, и раздеваться перед ним. А потом получить свое удовольствие, не доведя его до оргазма.

Не самая плохая идея! Где там наручники?

Он точно прихватил их с собой...

— Иди сюда... — рычит он и валит меня обратно на кровать. Нависает надо мной, и стаскивает с меня трусики. Я рада, что сегодня у меня уже был оргазм, иначе здесь и сейчас все было бы закончено за несколько секунд. Теперь я смогу наслаждаться этим хотя бы немного дольше.

Или нет...

Как только я чувствую его руки и губы на своем теле, во мне снова разгорается этот огонь, и я начинаю кипеть, как извергающийся вулкан!

Я неконтролируемо вздыхаю и стону, в то время как Дрейк проводит руками по моим бокам, поцелуями опускаясь по животу вниз, и накрывая губами мои половые губы.

Как я смогу выдержать это долго? Эти ласки он мог бы продолжать часами. Часами, когда я буду просто здесь лежать и наслаждаться, в то же время желая разрядки.

Я чувствую его руки, которые ныряют под мое бюстье и играют с возбужденными сосками. Он снимает последнюю вещь с моего тела, и теперь между нами ничего нет.

Его горячие поцелуи будоражат мое и без того спутанное сознание, и я боюсь, что там уже никогда не будет порядка.

Мы оба теряемся в похоти, и я полностью отдаюсь ему. Дрейк хватает меня, притягивает к себе на колени и целует со всей своей жадностью. Его язык ласкает мои губы, он нежно покусывает мою шею, плечо и проводит языком по горлу, а его руки блуждают по моей спине, хватая за ягодицы и прижимая мое тело еще ближе к нему.

Он такой сильный и требовательный, но в то же время нежный и внимательный, в то время как его член хочет только одного…

Сажусь на него, чувствуя его длину внутри себя, в то время как его руки сжимают мою задницу и талию. Он задает ритм, и я с удовольствием подстраиваюсь.

Я не сдерживаюсь... плевать, кто нас может услышать. Мне все равно.

Сейчас я хочу лишь одного — быть в его руках. У Дрейка. У моего Дарка!

Через некоторое время он переворачивает меня на простыни. Мои ноги все еще обернуты вокруг его бедер. Он следует за мной и снова входит в меня — Господи, какое это прекрасное ощущение!

Дрейк... Дарк надо мной и, схватив мои запястья, прижимает их к матрасу. Его бедра ритмично двигаются, и у меня снова возникает это необычное возбуждение...

Быть в его власти, подчиняться ему таким образом и позволять себя укротить — ощущается непривычно притягательно. Я всегда хотела всё контролировать, и теперь осознание, что контроль у него, пробуждает во мне желание, которое я хочу понять. Мне интересна глубокая темнота, в которую он приведет меня…

Дарк движется немного быстрее, и я не могу больше сдерживать то, что уже давно хочет обрушиться на меня!

Есть хорошие оргазмы и очень хорошие оргазмы. У меня уже были некоторые, они были нормальные. И у меня были такие, которые меня потрясли. Но этот…

Это какое-то извержение вулкана! Включая землетрясение, толчки и потоп.

Я цепляюсь за Дарка и еще крепче прижимаю его к своему дрожащему телу.

Какое освобождение. Какое облегчение! Как будто только что была сыграна последняя нота концерта, с живым оркестром и дирижером.

Удовлетворенно вздыхаю и опускаюсь на подушки.

Это было идеально...

Я чувствую губы Дарка на своих горячих щеках, а бедра дрожат от изнеможения.

— Развернись, — приказывает он строгим голосом, но шепчет эти слова мне на ухо.

Я повинуюсь сразу же после того, как он отстраняется от меня, и укладываюсь на живот. Обеими руками он хватает мои бедра и ставит меня на четвереньки.

— Сегодня я еще буду нежен с тобой. Но в ближайшие дни и недели ты узнаешь, что значит быть рядом со мной. Это будет твоя обязанность, удовлетворять мои потребности! — в другой ситуации я бы повернулась и отвесила ему пощечину. Если бы он не был Дарком. Не будь он мужчиной, который нашел идеальный баланс между джентльменом и жадным любовником.

Я все глубже погружаюсь в его игру, продолжая поднимать свою задницу, которую он хватает обеими руками.

— Поняла, — вздыхаю я, поглаживая обеими руками измятую простынь.

Это игра. Новая и захватывающая. Игра, правила которой я еще не все знаю, но буду им следовать.

Всем. Независимо от того, какими они будут.

Дарк завладел моим телом. Он поднял меня и прижал к себе, наслаждаясь моим вожделением и испробовав всю сладость, которую дарит ему мое тело. Добровольно и отчаянно желая этого.

Дрожащая и измученная, я лежу рядом с Дарком. У меня нет сил, чтобы что-то сказать, поэтому, восстановив дыхание, говорю:

— О, Боже, это было так хорошо... — я смеюсь, даже если это забирает всю мою оставшуюся энергию.

— И это было только начало. — Дарк ложится на бок, целует мой лоб и гладит меня кончиками пальцев. Благоговейно водит по моему животу, груди, шее.

— Мне нужен перерыв, — улыбаясь, шепотом отвечаю я.

— Завтра все продолжится. А сегодня ты заслужила сон. — Дарк накрывает меня одеялом и прижимает к себе.

Я чувствую себя такой защищенной. В безопасности, когда нахожусь рядом с ним.

Здесь со мной ничего не может случиться.

Никто сейчас не в состоянии оторвать нас друг от друга.

На следующее утро я просыпаюсь от вкусного аромата — пахнет яйцами и беконом.

Улыбаясь, я открываю глаза и чувствую, что Лу-Белль удобно устроилась на моей попке. Она удовлетворенно мурчит, а Крэша, как обычно, нигде не видно.

Дрейк хочет показать, что он идеальный домохозяин, или почему здесь пахет завтраком?

Осторожно поднимаюсь с кровати и достаю свежее белье из чемодана, сверху надеваю футболку и выхожу из спальни в коридор, где замечаю Дрейка, стоящего у плиты.

Они здесь даже кухню построили. Невероятно! Но, возможно, она была здесь и раньше.

Я подхожу к Дрейку, который стоит возле плиты только в одних брюках и переворачивает что-то на сковороде. При этом не могу оторвать взгляд от его татуировки, которую заметила еще тогда, в своей квартире.

— Доброе утро, — говорит Дрейк, не оборачиваясь. Он еще раз двигает сковородку вперед-назад, потом выключает плиту и отставляет ее в сторону, прежде чем повернуться ко мне.

— У тебя слух как у кота... — отвечаю ему и обнимаю его. Он просто молча смеется и целует меня в лоб. Как? И все?

— Я приготовил яичницу. К ней идет хлеб с разными нарезками. Сок и кофе тоже есть.

— Если учесть, что я твоя пленница, условия у меня, как в пятизвездочном отеле.

— Даже с дополнительной услугой, которую я отложу на потом, — рычит он мне на ухо, при этом требовательно сжимая мою задницу. Я усмехаюсь, а потом шепчу в ответ:

— Возможно, сегодня я буду непослушной и за это должна быть наказана? — хихикнув, я позволяю своим рукам блуждать по поясу его брюк и целую Дрейка. К сожалению, в этот момент слышу, как кто-то открывает дверь, и тут же отворачиваюсь от него.

— Скорее всего, это Джакс. Он будет здесь до обеда. Позже приедет Эйс. Еще сегодня мы должны будем записать видео с тобой...

— Ах, да... — бормочу я. Видео, которое будут смотреть Дрейк с главным комиссаром. Я ужасно нервничаю и надеюсь, что выступлю достаточно хорошо, и мое «похищение» будет выглядеть правдоподобно.

— Мы на кухне! — зовет Дрейк.

Ответ следует незамедлительно:

— Я чувствую по запаху!

Джакс, невозможно похожий на Дрейка, заходит на кухню. Его взгляд холодный, и единственное, что отличает его от Дрейка — это, пожалуй, то, что его лицо немного уже. Они могли бы быть близнецами — даже телосложение одинаковое.

— Ах, значит, Кассандра тоже здесь, — говорит он, и это выглядит так, будто он и дальше собирается общаться только со своим братом, вместо того, чтобы поприветствовать меня.

— Эмм, да... доброе утро, — смущенно бормочу я и тяну вниз футболку, потому что она довольно короткая. Слишком длинная для Дрейка и слишком короткая для его брата.

Джакс коротко кивает мне, прежде чем устало садится за кухонный стол и наливает немного кофе в чашку. Вообще-то, накрыто было только на двоих …

— Я пойду в ванную и приведу себя в порядок, — говорю я, уже собираясь уходить, но Дрейк меня останавливает:

— Но не сильно. В конце концов, тебя похитили жестокие грабители банков!

— Ну конечно! — это понятно. Однако когда выхожу из кухни, в коридоре вижу Крэша, и как он нервно шагает по направлению к кухне. Он выглядит очень возбужденным, поэтому я предпочитаю поймать его прямо сейчас, прежде чем он прыгнет на стол и повсюду разбросает свою шерсть!

Он ускользает от меня и бросается сначала к Дрейку, а потом к Джаксу.

И я еще никогда не видела, чтобы Крэш так себя вел! Он дико мяукает, еще более неистово, чем когда-либо, и прыгает на колени к Джаксу! Потом карабкается вверх по рубашке и зарывается носом в изгиб шеи, при этом громко мурча и виляя хвостом туда-сюда.

— Эй, парень... — говорит Джакс, который выглядит совершенно по-другому. Гораздо мягче и ласковее, чем прежде, и с улыбкой на губах.

Словно окаменев, я стою перед ними двумя, которые, возможно, не искали друг друга, но нашли. Безмолвно смотрю на Дрейка, но он невозмутимо раскладывает яичницу по трем тарелкам.

— Ты умеешь хорошо обращаться с кошками, — говорю я. Крэш никогда раньше себя так не вел!

Хотя... Постойте-ка. Один раз. Когда Дарк был в моей квартире. Вернее, когда я думала, что это был он.

— Ты был у меня дома, когда Дрейк был со мной. И ты притворился Дарком, не так ли?

— Да, — коротко отвечает он и дальше гладит Крэша, чья голова спрятана в изгибе шеи Джакса.

Таким образом, головоломка разгадана. Я смотрю на Дрейка и говорю:

— Ты хотел повести меня по ложному следу, да?

— Да, — Дрейк отвечает так же коротко, как и его брат.

Я вздыхаю и смотрю на Крэша, который, наконец, выглядит умиротворенно.

— Ты ему нравишься. Я впервые вижу его таким счастливым. С тех пор, как этот кот у меня живет, он постоянно выглядит нервным и пытается сбежать. Но сейчас, рядом с тобой, он так сильно реагирует на твое присутствие, как ни на кого другого прежде.

— Это потому, что я когда-то спас этого малыша. Длинная история...

— У меня есть время! — я сразу же сажусь на стул и смотрю на Джакса, несмотря на то, что мне срочно нужно в туалет.

— Я не очень люблю разговаривать, — говорит он, и я пользуюсь возможностью использовать ванную комнату.

— Я скоро вернусь и потом хочу услышать всю историю! — мне только видно, как Джакс слегка озадачено смотрит на меня, прежде чем выбегаю из кухни.

Вскоре я возвращаюсь и занимаю место за столом. Дрейк наливает мне сок в стакан и кофе в чашку.

— Итак? — я готова к истории!

Крэш мурчит, как вибратор в непрерывном режиме.

— Джакс стеснительный, — улыбаясь, объясняет Дрейк и делает глоток кофе.

— Только это не касается всех подряд, — спокойно объясняет Джакс, усаживая Крэша на колени. Котик явно наслаждается его ласками.

— Ты говорил, что спас его. Но я взяла его из приюта для животных. Мне сказали, что его отдали. Это ты его туда принес?

Джакс молчит, а Дрейк делает себе бутерброд. Классно. Так я никогда не получу ответов!

— Значит, ты его спас... Спасибо за это. Многие люди оставили бы маленького котенка умирать, но у кого-то, кто спас крошечную жизнь, действительно большое сердце... — Джакс смотрит на меня таким взглядом, что кажется, ему не особо нравится, что я характеризую его, как добродушного.

— Не хочешь его забрать?

— Нет, ни в коем случае, — отвечает он.

— Ему у меня не нравится. Он постоянно пытается сбежать и не дает себя погладить. Но как только появляешься ты, он чувствует себя в безопасности. Для него ты — целый мир. Не забирай его у него...

Поскольку никто ничего не говорит, я решаю продемонстрировать Джаксу, что имею в виду.

Осторожно наклоняюсь вперед и кладу обе руки на Крэша, который тут же начинает уворачиваться. Но мне все равно удается его взять на руки и поднять. Кот сразу же начинает вырываться и цепляется обеими лапами за Джакса.

Его мяуканье разбивает мне сердце! Он не хочет уходить от Джакса. Как ребенок, которого отрывают от его семьи.

— Ладно. Хватит... — Джакс забирает у меня Крэша. — Он остается у меня. — Как только он это говорит, я вижу его облегчение. Джакс давно уже торговался сам с собой, но все равно решил отдать его. Неважно, почему.

Возможно, Дрейк расскажет мне, что произошло у этих двоих...

После хорошего завтрака, немногословного, но зато сытного и вкусного, мы отправляемся в «кинозал», как называет его Дрейк.

Это старая заброшенная камера без окон. Пыльная, грязная и темная.

На стене, сразу за стулом, натянута черная простыня. На ней виднеется логотип: «Братья Кэш».

Зажигается несколько лампочек, и восемь мужчин, которых накануне я видела в комнате отдыха, натягивают свои костюмы.

Я сажусь на обычный деревянный стул.

Дрейк надевает на меня наручники и приковывает ноги кандалами к стулу. С веревками, которые плотно стягивают мое тело, все это кажется дьявольски реальным, да и ощущается также!

На мне только нижнее белье, и я чувствую себя очень неуютно в присутствии находящихся здесь мужчин. Они, похоже, долгое время воздерживались, судя по тому, как смотрят на меня.

Они делают это тайно, пока Дрейк не видит, иначе он бы быстро поставил их на место.

Также Дрейк обматывает веревку вокруг моего живота, а затем привязывает руки к спинке стула так, что я сижу, широко расставив ноги и выпятив грудь.

Мне заткнули рот тряпкой, но я все еще могу невнятно говорить. Последний штрих — повязка на глаза.

Я ужасно нервничаю и, незадолго до начала записи видео, уже не так уверена, что все это действительно хорошая идея.

Но что еще мне остается делать?

Идти в полицию? Никто бы мне не поверил, а если бы и поверил, то Эйс или Чейс помешают каким-либо расследованиям.

Убежать я тоже не могла. Куда? Они знают все обо мне и моей семье. Иначе они сделали бы что-нибудь с моей сестрой, только чтобы шантажировать меня этим.

Они бы нашли способ. Какой-нибудь.

А если признаться... я вообще не хочу уезжать. Эта игра — съемка видео, чтобы инсценировать мое похищение, хотя я на самом деле не в опасности — возбуждает меня непривычным образом.

Я даже не знаю, что со мной происходит! Еще при первой нашей встрече с Дарком я была так взволнована. Вообще-то это совершенно на меня не похоже. Хотя, может, все наоборот. Возможно, все это время, глубоко в моем подсознании, я была женщиной, которой нравятся подобные ситуации.

Я только-только начинаю открывать свои собственные пропасти, в которые хочу погрузиться — все глубже и глубже.

Передо мной на штативе стоит камера, лампы направлены прямо на меня. По крайней мере, они дарят мне немного тепла.

Вдруг я чувствую чью-то руку на бедре. Надеюсь, это Дрейк!

— Готова? — я киваю. С Богом...

— Хорошо. У нас будет много попыток. Войди в роль. Если я буду грубым, надеюсь, ты простишь мне это. — Я снова киваю. В конце концов, мы уже обсудили, что именно он будет делать, а я попытаюсь сыграть идеальную жертву.

— Вставайте по местам, мы начинаем! — говорит Дрейк. Я слышу шаги вокруг себя и чувствую, как к моему горлу прижимается что-то холодное. Я сразу же наклоняю голову в сторону, потому что давно знаю, что это пистолет.

Все мое тело покрылось мурашками, а соски затвердели от возбуждения. Я чувствую, как стало влажно у меня между ног. К счастью, на мне черное белье, поэтому никто не видит, как мое тело реагирует на эти действия.

— Это сообщение для Дрейка Рикко! — резким тоном начинает говорить Дарк, он же Дрейк. Однако из-за его шлема и встроенного в него искажателя голоса невозможно четко и однозначно идентифицировать его. Теперь, когда я знаю, что Дарк — это Дрейк, можно подумать, что я должна слышать его голос четко и ясно. Но это не так.

— Уверен, ты уже соскучился по ней, не так ли? Не волнуйся, она в хороших руках! — Дрейк скользит оружием по моей шее, а другой рукой хватает меня за грудь. Я яростно стону, пытаясь защититься от его прикосновений, но он так крепко связал меня, что смог сдвинуться только стул.

Дарк хватает меня за шею и отклоняет голову назад.

— Но ненадолго. Если ты хочешь снова увидеть ее живой, сделаешь именно то, что я от тебя требую! — он стягивает с моей головы повязку, и я тут же зажмуриваю глаза. Свет такой яркий, что почти ничего не видно.

Дарк грубо хватает меня за волосы, заставляя смотреть в сторону камеры. Ствол пистолета он прижимает к моей челюсти и продолжает говорить:

— Мы узнали, что в твоем банке есть еще один тайник с золотом. Очень жаль, что нам об этом не рассказали. — Он прижимает пистолет к моей щеке, и я изо всех сил стараюсь тревожно вздрогнуть. С силой дергаю за кандалы, которые глубоко впиваются в мою кожу. Это больно — но боль заставляет все выглядеть более реалистично.

— Но я уверен, что ты с радостью согласишься отдать нам оставшиеся золотые слитки в обмен на свою маленькую принцессу, не так ли? — теперь он вытаскивает кляп из моего рта, чтобы я могла четко разговаривать:

— Дрейк! Пожалуйста... пожалуйста, помоги мне! Они убьют меня, если ты не отдашь им золото! — я вхожу в свою роль, даже успеваю плакать и стучать зубами от страха. Вокруг меня стоят другие мужчины, выглядящие очень угрожающе в своих костюмах и мотоциклетных шлемах.

Дрейк зажимает мне рот рукой, а затем прижимает пистолет к моему виску. Я закрываю глаза и стараюсь хныкать как можно громче, несмотря на его руку у моего рта.

— Мы свяжемся с тобой. Сегодня вечером в двадцать два часа. Никакой полиции. Никакой прессы. Иначе она мертва!

Потом следует длинная пауза, во время которой слышны только мои всхлипы.

— Прекрасно. Это действительно очень хорошо выглядело. Думаю, мы можем это взять! — говорит Эйс, который стоит за камерой и нажимает на какие-то кнопки.

Дрейк развязывает меня и снимает свой шлем.

— Хорошо. — Потом он наклоняется ко мне и спрашивает: — Все в порядке? — при этом вытирает слезы с моих щек и убирает волосы с лица.

— Да. Да, это было... эмоционально, но... хорошо. — Я устало киваю. Поставить себя в подобную ситуацию было далеко не просто.

Дрейк с Эйсом выходят из комнаты, прихватив с собой камеру, пока мужчины, один за другим, снимают свои шлемы. Я замечаю их похотливые взгляды и вдруг начинаю чувствовать себя чертовски неуютно.

Им будет достаточно только закрыть дверь, и ни Дрейк, ни Эйс не смогут мне помочь...

Повезло, что, по крайней мере, Джакс все еще здесь, и он встает возле меня в защищающем жесте. Потом опускается на колени и начинает рассказывать:

— Какая-то кошка незаметно пробралась в сад женской тюрьмы, которую я возглавляю. Он расположен в восточной части Цюриха. Женщинам разрешено выращивать там овощи и фрукты. Растить клумбы. Это дает им занятие. В садовом сарае она нашла свой новый дом. В течение нескольких недель женщины держали в секрете, что у них есть «домашнее животное», пока вдруг не разразилась паника. Ведь кошка была беременна и родила шестерых котят. Женщины пытались ухаживать за малышами, но когда охранники узнали, что произошло, они прогнали кошку-мать и хотели выбросить котят на помойку. Женщины выступили против надзирателей и были помещены в одиночные камеры. Сам я узнал об этом только на следующий день от своей секретарши и должен был сам посмотреть, что там произошло. Пятеро котят погибли на помойке. Один еще был жив.

— Крэш, — шепчу я.

— Я выходил маленького и позвонил в приют для животных. Однако они смогли забрать его только через четыре дня, так как были совершенно перегружены.

Как только я хочу что-то сказать, возвращаются Дрейк и Эйсом.

— Видео получилось идеальным. Вы все можете идти. Я заберу материал домой, а потом свяжусь с главным комиссаром — как договаривались. — При этом Дрейк не должен связываться с полицией. Как он собирается объяснить это главному комиссару? Я бы тоже с удовольствием присутствовала! Но, к сожалению, я обречена ждать здесь и готовиться ко второй части плана.

Мужчины покидают комнату, и в итоге остается только Дрейк, Джакс и Эйс, при этом последний откровенно раздевает меня взглядом.

Я скептически смотрю на него и предостерегающе поднимаю обе брови. Когда он заканчивает свое «сканирование» и снова смотрит на мое лицо, то слегка вздрагивает и тихо смеется.

— Попался... — смущенно бормочет он.

— Да ... — говорю я и вздыхаю. Мужчины. Лучше я не буду обращать внимания. Насколько могу судить, Дрейк, если бы увидел его взгляд, ударил бы своего младшего брата об стену.

— Мне тоже пора. Чейс должен быть рядом, но сегодня придет Малик, он присмотрит за тобой.

— Даже не думай об этом! — говорю я Дрейку, который бросает на меня удивленный взгляд.

— Я иду с тобой, — настаиваю я.

— Кажется, ты не совсем поняла. Тебя похитили плохие парни. Ты не можешь пойти со мной.

— Конечно, могу. Я просто спрячусь.

— Даже не обсуждается. Ты остаешься здесь. У нас и так достаточно дел, я не могу еще присматривать и за тобой, пока буду разговаривать с главным комиссаром.

— Я сама могу о себе позаботиться. Тогда Малику не нужно здесь присутствовать, и у вас всех будет алиби на случай, если кто-то заподозрит неладное. — Я добьюсь своей цели! Я не позволю ему указывать мне, что делать, когда он будет разговаривать с главным комиссаром. Не со мной! Я хочу обязательно присутствовать!

— Склад оборудован всем необходимым. Клетка тоже готова, а за этим Леандро Андерсеном следят уже несколько дней. Мы нападем, как только ты дашь добро, — вмешивается Эйс и встает возле меня. К неудовольствию Дрейка.

— Оставьте нас наедине, — говорит он, и Джакс с Эйсом покидают комнату. Дрейк закрывает дверь и поворачивает ключ.

— Я буду в другой комнате. Спрячусь за дверью. Я... я хочу обязательно быть там. Почувствуй этот «кайф», когда ты будешь разговаривать с главным комиссаром Блехом, и придумаешь план. — Я глубоко вдыхаю и снова чувствую, как веревки врезаются в мое тело. Какое возбуждающее чувство, невозможность двигаться и знать, что он находится рядом со мной.

— Представь, как может возбудить то, что он будет сидеть на твоем диване и ломать голову над тем, как спасти меня, пока ты, извинившись, выйдешь из комнаты, придешь ко мне и трахнешь меня... — я закусываю нижнюю губу и бросаю жадные взгляды на Дрейка, который медленно приближается ко мне. Его взгляд холодный и ничего не выражающий. Может, он сердится. Возможно, эта мысль возбуждает его так же, как и меня.

Я следую за ним глазами, пока Дрейк разминает руки и наблюдает за мной, он шаг за шагом исчезает позади меня, и я больше не могу его видеть.

— Расскажи мне больше, — приказывает он спокойным голосом, оставаясь стоять за моей спиной.

— Что бы я сделал с тобой, если бы у меня было всего несколько мгновений, пока меня будет ждать главный комиссар? Наверняка многие полицейские были бы вместе с ним. Мы оба были бы в большой опасности, если бы они обнаружили тебя. — Я чувствую его бедро у себя на затылке и обе руки, лежащие на моих щеках.

— Мы бы вели себя тихо. Даже если я буду едва держаться, чтобы громко не простонать твое имя... — шепчу я, в то время как Дрейк водит руками по моей шее.

— Я надену черное обтягивающее платье, и тебе всего лишь нужно будет поднять его вверх... — кончики его пальцев достигают моей груди, которую он мягко массирует.

— А потом? — возбужденно рычит он мне на ухо.

— Ммм... потом... ты трахнешь меня. Грязно и дико. Не сдерживаясь.

— Звучит заманчиво, — шепчет он, убирая руки с моей груди. Однако теперь они продолжили спускаться вниз, между моих ног. Из-за оков я не могу сдвинуть их ни на дюйм.

— Главный комиссар может войти в комнату в любую минуту, потому что его удивят женские стоны и вздохи, — задыхаясь, отвечаю я, чувствуя его руки между ног.

— Он нас поймает. Ты хочешь, чтобы он наблюдал за нами?

— Ммм, почему бы и нет? Он, конечно, позавидует, что тебе я разрешаю прикасаться ко мне, а ему — нет. — Дрейк отодвигает мои трусики в сторону и касается кончиками пальцев моего клитора. Он начинает нежно тереть его, и говорит:

— Ты несправедлива. Бедный старик…

— Ты прав, — хриплю я, и со стоном добавляю: — У него бы случился инфаркт, если бы он увидел, что ты со мной делаешь! — пальцы Дрейка ловко стимулируют меня, и я достигаю кульминации в течение нескольких секунд. Мой голос эхом разносится по почти пустой комнате, и я уверена, что ветхая дверь не заглушила этот звук.

Закрываю глаза и улыбаюсь, несмотря на усталость и сладкую боль. Теперь он снова может развязать меня…

— Это, наверное, все слышали, — шепчет он мне на ухо и при этом злорадно смеется! Негодяй!

— Ну и что? Мне все равно. Пусть все знают, что я с тобой.

— Правильнее будет: принадлежишь мне. — Дрейк целует меня в щеку, идет к двери и открывает ее.

— Эй, а я? Развяжи меня! — кричу я и дергаю за веревки.

— Ты послушно останешься здесь и не сдвинешься с места.

— Что? Нет! Точно нет! Хотя бы развяжи меня! — зло кричу я.

— Ты моя пленница. Забыла?

— Очень смешно, Дрейк. Серьезно, очень смешно! А теперь развяжи меня!

— Нет. Мы увидимся завтра вечером. Придерживайся плана.

— Дрейк!

Он улыбается и спокойно выходит за дверь.

— Ты еще поплатишься за это, сукин сын! — гневно кричу я и вижу рядом Эйса, который с некоторой жалостью смотрит на меня.

— Я должен развязать тебя через десять минут после того, как Дрейк уедет, — улыбаясь, говорит он и приседает возле меня на корточки.

— Развяжи меня сейчас!

— Лучше не надо. Я слишком люблю свою жизнь, потому что Дрейк убьет меня.

— Развяжи меня!

— Оу, вау. Тебе что, плевать, если он убъет меня?

— Эйс!

— О, да, стони мое имя... — он нахально ухмыляется, а я, обиженно фыркнув, говорю:

— Это был не стон!

— Еще нет. Еще нет, моя дорогая... — он нагло кладет свою руку на мое колено и говорит: — Но еще не вечер…

— Руки прочь! — Эйс сразу же поднимает руку и, улыбаясь, отвечает:

— Ладно, ладно. Просто маленькая шутка!

— Развяжи меня, я могу еще догнать его!

— Нет. Серьезно, нет. Ты должна придерживаться плана. Завтра после обеда мы отвезем тебя на склад. Там уже все подготовлено.

Я фыркаю и принимаю свою судьбу. Дрейк еще пожалеет! Как только я доберусь до него, помоги ему Бог!

Я так мечтала о том, чтобы вместе с ним затеять это эротическое приключение, а он всё свел на нет.

Эйс снова пристально смотрит на меня, в то время как Джакс стоит в коридоре и беседует с какими-то мужчинами.

— Хочешь сделать несколько фотографий или тебе хватит воспоминаний?

— Эй, я одинок. Мне же можно посмотреть или нет? Ты просто прекрасна и... — он вздыхает и вдруг выглядит так подавленно. — Это чертовски несексуально, когда мужчина настолько отчаивается, что ему приходится так смотреть на подругу своего брата. Тебе же это понятно? — может быть, я узнаю, что его так угнетает. — В моей ситуации трудно познакомиться с женщиной. Как заводить серьезные отношения, если после этого она автоматически включается в нашу семью? Я, честно говоря, этого не хочу. Как только попадешь внутрь, уже не выберешься. — Этим он, к сожалению, говорит нечто такое, что, хотя мне это уже известно, я до сих пор не могла принять.

Пути назад уже нет. Как только ты оказался в темноте и соприкоснулся с ней, уже поздно. Я все время думала о том, что Дрейк говорит о сексуальных играх и невероятных оргазмах. Но он, наверное, имел в виду совсем другое. Не исключительно — но по большей части.

— Допускаются небольшие интрижки. Но как только я начинаю испытывать сильные чувства к женщине, и ей удается заставить меня забыть, в какую опасность я втягиваю ее, если мы начнем отношения... я вижу одного из своих братьев и понимаю, что мне больше нельзя с ней встречаться. — Эйс выглядит серьезным, когда говорит это. Его забавный, слегка безумный вид, вероятно, был по большей части просто фасадом, который он строил вокруг себя на протяжении многих лет.

— Ты говоришь об определенной женщине, правда?

— Да, можно сказать и так. Она тоже комиссар. И она на стороне хороших. — Когда он начинает о ней рассказывать, то выглядит таким влюбленным и полным желания. — Ты бы ее видела. Она потрясающая!

— Если ты меня развяжешь... — шучу я.

— Еще восемь минут... — смеется Эйс и встает.

— У вас с ней есть шансы?

— Нет. Мне придется порвать с семьей. Потому что, если я представлю ей своих родителей, это не станет исключением. Ни для кого. — Эйс мгновение медлит, прежде чем продолжить: — Я обязан так жить. У меня нет выбора.

Он делает глубокий вдох, прежде чем признаться:

— Иногда я просто хочу уйти и начать новую жизнь под новым именем. Несмотря на то, что люблю свою семью и не могу представить себе жизнь без братьев. И даже если мне доставляют удовольствие ограбления. Но зная, что у меня никогда не будет возможности иметь честные и искренние отношения с женщиной, которую не выбрал бы мне мой отец, только потому, что она тоже преступница... это разрывает меня изнутри.

— Если бы я не была связана, я бы сейчас обняла тебя. Мне жаль это слышать, Эйс, — отвечаю ему. Я чувствую, насколько он угнетен, и, конечно, вижу это.

— Я рад за тебя и Дрейка. Он долго не был уверен в том, что хочет втягивать тебя во все это. Но теперь ты часть нашей семьи, и пути назад нет.

— Наверное, поэтому ты был так очарован мной, да?

— Я до сих пор очарован, — усмехается он, снова надевая свою маску. — Дрейку так повезло найти тебя. Большинство женщин, скорее всего, убежали бы с криком, но не ты. Почему? Зачем ты это делаешь?

— Видимо, любовь ослепляет. Я безраздельно предана этому человеку. Как только он находится рядом со мной, я чувствую себя целой. Даже если я зла на него... не знаю, как это объяснить. Это просто так и есть. Я никогда не чувствовала ничего подобного за всю свою жизнь, но теперь понимаю, что имеют в виду многие влюбленные пожилые пары, когда говорят: «Когда я впервые его встретила, я знала, что он — мужчина всей моей жизни». И мне кажется, что именно это мгновение мне довелось пережить с Дрейком. — Я поворачиваюсь к Эйсу и говорю: — И ты тоже испытаешь это. Ты найдешь женщину, которая захочет быть с тобой, не взирая ни на что.

— И нормально для тебя сейчас стать преступницей? Притом, что раньше ты всегда жила прилично и законопослушно?

— Если честно, пока я предпочитаю не думать об этом. Знание того, что делает Дрейк, очень меня расстраивает. Мне было бы легче, если бы он был просто сыном владельца компании. Но я с этим разберусь. И, может быть, я смогу заставить его уйти в отставку и заботиться о своей семье…

Эйс смеется и шепчет:

— Еще четыре минуты.

Вздохнув, я опускаю голову. Замечательно. Дрейка я уже точно не догоню.

Позже вечером я сижу с Маликом за кухонным столом. По мобильному телефону ему сообщают о текущем положении операции «Золото». Так что я, конечно, тоже в курсе.

Напряженная, я сижу и пью свой чай, Крэш, свернувшись калачиком, лежит на рубашке Джекса, которую он специально оставил для него. Лу-Белль дремлет на кровати, а Малик? Он размышляет.

— У тебя чешутся пальцы, правда? — подкалываю я его.

— Что ты имеешь в виду? — его взгляд говорит мне, что он прекрасно знает, что я имею в виду.

— Ты не можешь дождаться, чтобы написать статью об этом.

— Ну конечно. Я просто должен быть осторожен, чтобы не сообщить инсайдерскую информацию, иначе мы все взлетим на воздух.

— Это понятно... — я по-прежнему рассержена, потому что он обманул меня тогда.

— Ты хороший актер, — говорю я, и снова опускаю свой чайный пакетик в горячую воду, просто чтобы было чем заняться.

— А что я должен был сказать? Что я, конечно же, в курсе, кто такой Дарк? — усмехается он.

— Нет. Я не могу ни на кого из вас злиться. Но почему-то злюсь. — Вздыхаю и смотрю на его телефон, который, к сожалению, пока не показывает никаких новостей.

И вдруг он светится!

Малик читает вслух:

— Главный комиссар Блех направляется через сад в дом. Мы немного пошумели, чтобы отвлечь его. Блех сейчас в доме и разговаривает с Дрейком. Он очень взволнован из-за видео.

Малик усмехается и говорит:

— Если бы он знал, что Эйс тоже из мафии, он бы с ума сошел!

— Ему жаль меня. Я имею в виду, что он доверяет Эйсу и Дрейку, а они обманывают его.

— Ты тоже обманываешь его, Кассандра, не забывай.

— Да, спасибо, что еще раз указал мне на это. — Я вздыхаю и допиваю свой чай, прежде чем наполнить чашку горячей водой и положить в нее новый пакетик.

— Нам лучше еще раз повторить, что ты скажешь полиции завтра днем. Ничего не должно вызвать подозрений!

— Ладно. — Вообще-то, я не хочу быть частью этой операции «Золото». Вообще-то, сейчас мне гораздо больше хочется вернуться домой, завалиться в свою кровать, выпить чаю и посмотреть криминальный боевик, а не играть в одном из них!

Но все это напоминает мне больше психо-триллер, чем боевик.

Все начинается после обеда.

Меня отвозят на склад под Цюрихом. Чтобы я случайно не проболталась, они не говорят мне точного адреса, а только время от времени позволяют смотреть в окно, чуть приподнимая повязку, чтобы я запомнила мелкие детали.

На складе есть отдельные помещения, в одном из них построена временная клетка, в которой, вероятно, держат или перевозят тигров или других опасных животных. Прутья толщиной добрых пять сантиметров, расположены вертикально на расстоянии около десяти сантиметров друг от друга так, что моя рука хорошо пролазит сквозь них. Окна полностью зарешечены, солнечные лучи едва проникают даже при дневном свете. Стол рядом со мной завален мусором и остатками еды, коробками и порножурналами. Конечно, это должно выглядеть так, будто многие мужчины находились здесь в течение нескольких дней…

Они украли мусор мистера Андерсена и разбросали здесь, чтобы везде была его ДНК. Умно.

Со мной Малик и несколько мужчин, которые все подготавливают.

Металлические оковы на моих щиколотках и запястьях прикрепят к цепям позже. Но прежде мне нужно зайти в несколько комнат, чтобы оставить там следы. Например, в ванную, где я трогаю различные предметы, пользуюсь туалетом и разбрасываю несколько волосинок. В конце концов, следователи не должны заподозрить, что меня здесь вообще не было.

Потом они заводят меня в клетку. Цепь прикрепляется к оковам на руках и ногах, соответственно. Одеяло служит матрасом.

Я еще могу свободно передвигаться в клетке размером примерно в два квадратных метра. Стоять в ней еще можно, но мне нужно немного наклониться. Цепи прикреплены сбоку так, что если дверь будет открытой, я не смогла бы убежать.

Здесь холодно, чертовски холодно. В маленькой комнате, которая, скорее всего, служила кабинетом несколько лет назад, есть отопление, но оно отключено.

Деревянный стул и веревки переносят в другую комнату, которая обставлена так же скудно, как и та, что была в тюрьме.

Я сижу там, одетая в пальто, и обмотанная еще одним одеялом.

И все равно здесь до чертиков холодно!

С одеялом такую температуру еще можно вынести, но я не могу себе представить, каково было бы на самом деле оказаться здесь в ловушке в течение нескольких дней.

Мне приносят бутылку воды, из которой я выпиваю несколько глотков.

— На улице четыре градуса. Здесь в настоящее время точно так же. Но мы еще поставим тебе обогреватель, работающий на переносном трансформаторе.

Потребовался добрый час, чтобы электрический обогреватель прогрел помещение до «приятных» двенадцати градусов.

Потом они приносят сюда Леандро Андерсена. Он без сознания, и его кладут перед клеткой.

— Вот металлический прут. На нем его отпечатки пальцев, а теперь и твои. У него в кармане телефон. Позвони в полицию. — Малик кивает мужчинам, которые идут к машинам.

— Хорошо! — начинается.

Он последний раз кивает мне и уходит.

Слышу, как отъезжают машины, и последний раз делаю глубокий вдох, прежде чем все начать.

Я осторожно ползу на коленях вперед, отложив металлический прут в сторону. Затем прикасаюсь к безжизненному телу, лежащему передо мной. Цепи, прикрепленные к металлическим оковам на моих щиколотках и запястьях, к счастью, не мешают.

Они надели на него один из этих мотоциклетных костюмов, а шлем оставили лежать на полу рядом с клеткой.

Нащупав телефон, я вытаскиваю его из кармана брюк. Мне не нужно вводить пароль, как безрассудно с его стороны! Но я могла бы набрать экстренный вызов и без пароля…

Я набираю экстренный вызов. Когда в трубке слышится женский голос, начинаю заикаться:

— А-алло? Я... мне нужна помощь! Меня похитили! — рыдаю в мобильный телефон.

— Как вас зовут? — спрашивает женщина, оставаясь поразительно спокойной.

— Кассандра Честел. П-пожалуйста... здесь очень холодно!

— Где вы находитесь, Кассандра?

— Я точно не знаю... я... эмм, кажется, это какой-то старый склад. Возможно, когда-то это была фабрика. Но здесь никого нет. Ни аппаратов, ни машин. Ни материала. Окна очень грязные, здесь есть только лампа и электрообогреватель...

— Я попытаюсь выяснить ваше местоположение, Кассандра. Осмотритесь, пожалуйста, повнимательнее. Возможно, есть что-то похожее на название фирмы? Табличка? Надписи?

Я смотрю по сторонам. Конечно же, я знаю, где находятся подсказки, но должна вести себя соответственно глупо. Или, точнее сказать, неосведомленно.

— Здесь... здесь есть полка со старыми папками, но на них указаны только даты. На стене висит календарь. Еще с 2009 года! И... на двери приклеен голубой стикер... там написано... эмм... Кэрла... я не могу распознать остальное.

— Там есть какие-нибудь символы?

— Это синяя овальная наклейка, и я вижу шины. Может, это была мастерская или что-то в этом роде. Я... я вижу на столе рядом со мной еще один телефон и гаечный ключ. И календарь, на котором также есть этот синий логотип! Но это слишком далеко, чтобы я могла его прочитать! — надеюсь, она понимает, какую компанию я имею в виду.

— Может быть это «Кэрлайн Экспресс»?

— Возможно...

— Вы можете разглядеть, что находится снаружи?

— Когда меня похитили, я иногда могла что-то видеть в окне. Повязка соскользнула, и я попыталась все запомнить! Это недалеко от Цюриха. Около десяти или пятнадцати минут. Может, чуть больше. Незадолго до того, как мы приехали сюда, я видела заправку. Это был «Кесслер», где «К» сломана. А вскоре после этого промелькнул итальянский ресторан, название которого написано золотыми буквами!

— Мы найдем это. Вы там одна? — я слышу на заднем фоне, как ее коллеги пытаются найти мое местоположение на основе подсказок.

— Нет. Со мной охранник. Мне удалось ударить его железным прутом, он без сознания. Остальные наверняка скоро вернутся! Что, если они увидят, что я разговаривала по телефону? Что, если он очнется? — эта паника не совсем беспочвенна. Если он действительно проснется раньше, у меня будет очень большая проблема…

— Кассандра, пожалуйста, успокойтесь. Мы почти определили ваше местоположение... — я тяжело дышу и начинаю плакать по-настоящему, потому что прониклась данной ситуацией.

— Это те люди, что ограбили банк. Я их подслушала. Золото находится здесь, — я информирую женщину по телефону.

— Вы имеете в виду грабителей, что ограбили РРШБ в Цюрихе?

— Да. Я там была. Я работаю в том банке. Я хотела поехать за продуктами, но вдруг позади меня появился один из них и запихнул меня в мою машину. Это произошло так быстро!

— Поиск вашего местоположения продолжается. Попытайтесь дышать спокойно, Кассандра. У вас есть что-нибудь, чем можно было бы согреться? Вы говорили, что вам холодно.

— В моей клетке есть два одеяла. На мне моя одежда и пальто, но я уже два дня здесь... мне так чертовски холодно... — и вдруг происходит то, чего я все время боялась.

Он приходит в сознание!

Он стонет, и я вижу, как двигаются его пальцы. На нем не надеты перчатки, потому что нам нужны были его отпечатки пальцев!

— Он приходит в себя! Пожалуйста, поторопитесь! — шепчу я в телефон и мешкаюсь. Если я сейчас брошу трубку, они не смогут меня найти. Придется подождать, пока женщина услышит по телефону, как он что-то говорит.

Поэтому я откладываю телефон в сторону, хватаюсь за железный прут и жду еще мгновение.

Он вскакивает и вертит головой из стороны в сторону, и в этот момент я наношу удар!

Застонав, он снова падает на пол и остается лежать неподвижно. Черт! Надеюсь, я не убила его!

— Черт... о Боже! Поторопитесь, пожалуйста! — кричу я. Мои слезы настоящие. Чертовски реальные.

Этот мудак заслужил это. Но я очень надеюсь, что не убила его!

Нерешительно протискиваюсь сквозь решетку и ощупываю его шею.

— Он еще дышит! — восклицаю я с облегчением, снова и снова повторяя: «О, Боже».

Это был дерьмовый план!

Я сразу же ползу обратно к телефону и хватаю его.

— Он снова без сознания!

— Хорошо. Поняла. Кассандра? Мы определили ваше местоположение! Патрульная машина уже едет к вам!

— Что? Только одна? Здесь прячутся около тридцати мужчин! Если они вернутся раньше времени, полицейских застрелят!

— Ох... ладно, я пришлю подкрепление! — эта женщина не читает газеты?

— Я не знаю, куда они поехали, но слышала, что ненадолго. Он должен был следить здесь за мной и угрожал железным прутом.

Проходит несколько минут, на протяжении которых я слежу за мистером Андерсеном. Женщина по телефону, которая представилась, как Барбара, постоянно успокаивает меня.

Я замоталась в одеяло и не сдерживаю своих слез.

— Еще десять минут, и полицейские будут у вас, Кассандра!

Я сижу здесь и провожу изнурительный отсчет времени. Железный прут лежит рядом со мной на случай, если он еще раз шевельнется.

Барбара разговаривает со мной и заботится о том, чтобы я постоянно ей отвечала. Связь ни на секунду не прерывается.

— Еще около трех минут!

— Барбара? На случай, если что-нибудь произойдет...

— Мы вытащим вас оттуда, патруль почти на месте!

— Пожалуйста, скажите моему парню, Дрейку Рикко, что мне жаль. Я была неосторожна. Не заметила, как кто-то встал позади меня. Если бы я была более внимательна, такого бы не произошло.

— Вы скоро услышите сирены. Патруль почти там. Держитесь... держитесь...

— Ладно. Хорошо... — всхлипываю я и зарываюсь под одеяло. Мои ноги плотно поджаты под себя, а взгляд устремлен на него.

— Это Леандро Андерсен. Если он сейчас очнется, и я не смогу с ним справиться... это Леандро Андерсен. Леандро... Андерсен. Мой сотрудник. Он тоже работает в РРШБ в Цюрихе.

— Он сотрудник банка?

— Да. Да... это он... — это ему за всех тех женщин, которых он домогался! За то, что его боялись на протяжении недель и месяцев. А, может, даже и лет.

Я слышу сирены. Их еще едва слышно, но я могу распознать этот звук.

— Я... я их слышу. Полиция подъезжает! — взволнованно оглядываюсь по сторонам, и даже вижу голубые огни, мерцающие в ночи.

— О, Господи... о, Господи, — я вне себя от радости.

— Вы до сих пор одна в здании?

— Да. Здесь больше никого нет! — вскрикиваю я и встаю. Прижав телефон к уху, плотнее закутываюсь в одеяло.

— Я здесь! — как можно громче кричу я. Двери и ворота закрыты, но не заперты.

Я слышу звуки машин, и как открываются двери.

— Они здесь... о, Господи, они здесь! — я всхлипываю в телефон и снова кричу: — Здесь! Я здесь!

А дальше все происходит очень быстро. Следующие мгновения проходят, как в кино. Я прекрасно справляюсь со своей ролью «жертвы», кто бы мог подумать?

Полицейские врываются в помещение, проверяют его, а потом подходят ко мне.

Врачи следуют за полицейскими, которые сначала осматривают Леандро Андерсена, в то время, когда один из полицейских берет со стола ключи и открывает сначала мою клетку, а затем железные оковы на моем теле.

Из склада меня сразу же ведут в машину скорой помощи, где заворачивают в толстые одеяла. Другой полицейский приносит мне мою сумку, которая лежала на столе рядом с клеткой.

Я сразу же включаю мобильный и набираю номер сестры.

Даже если я не хотела втягивать ее в данную ситуацию, это необходимо для того, чтобы все выглядело правдоподобно.

— Селеста? — рыдаю я, когда она поднимает трубку. Скорая начинает ехать. Рядом со мной находятся два врача. Важные свидетели, которые позже должны будут дать показания о том, в каком состоянии я была.

— Кэс! Что случилось?

— Я так рада слышать твой голос... кое-что произошло, но со мной все в порядке. Со мной все хорошо... — всхлипываю я и вкратце рассказываю, что случилось.

Конечно же, версию похищения, которую я позже расскажу полиции.

Все это кажется таким ужасно нереальным. Это действительно происходит на самом деле?

Селеста отправляется в больницу, куда меня везет скорая помощь.

После этого я звоню Дрейку. Он еще должен быть с комиссаром и вот-вот передаст золото. Сделка, которая сейчас лопнет.

— Дрейк? — он еще не успел сказать своего имени, но я услышала, как он взял трубку.

— Кэс? — в неверии спрашивает он.

— О, Господи, Дрейк! Со мной все в порядке! Я смогла позвонить в полицию, и они спасли меня. Я в машине скорой помощи. Они везут меня в больницу Губертуса в Цюрихе! — ему я тоже кратко рассказываю, что произошло, чтобы для врачей это тоже выглядело правдоподобно.

Настоящая жертва именно так бы и сделала.

Даже, несмотря на то, что у меня нет серьезных ранений, а просто переохлаждение, скорая помощь, включив сигнальные огни, едет в больницу.

В больнице мной интенсивно занимаются. Меня обследуют и задают кучу вопросов. Я ссылаюсь на усталость, потому что за последние два дня, из-за страха, ни разу не уснула.

Несколько минут спустя в больницу приезжает Селеста и спешит залезть ко мне на кровать. Всхлипывая, она заключает меня в свои объятия, и я чувствую бесконечную потребность рассказать ей правду.

Но я не могу этого сделать. Она никогда в жизни не должна узнать, что произошло на самом деле. Дрейк пообещал мне держать ее подальше от всего этого. К сожалению, это значит, что она никогда не сможет встретиться с Грегом, потому что он тоже относится к «Братьям Кэш».

Но это дело второстепенное. Селеста вне себя от счастья, и, конечно же, хочет знать все подробности.

Врачи покидают палату, и мы остаемся наедине.

Мне ужасно больно от того, что я должна ей врать и видеть боль в ее глазах из-за моего рассказа. Но так будет лучше для нее.

И я все сделаю для моей семьи. Все.

Через двадцать минут кто-то стучит в дверь. За это время медсестра принесла мне горячий чай и согревающее одеяло.

— Входите, — кричит Селеста вместо меня. Она сидит на краю кровати, моя голова лежит у нее на груди, и она гладит меня по волосам.

Дверь открывается. Комиссар Блех, Эйс и Дрейк заходят в комнату, при этом Дрейк обеспокоенно направляется ко мне.

— Дрейк! — вне себя от счастья я отрываюсь от Селесты и наклоняюсь в его направлении. Дрейк обнимает меня и шепчет:

— Как хорошо, что ты жива! Я так сильно за тебя переживал! — он тоже чертовски хороший актер.

Поэтому я с легкостью снова плачу и обнимаю его в ответ.

— Мне было так страшно, — обессиленно говорю я и обхватываю обеими руками его лицо, чтобы поцеловать. Даже если это всего лишь мимолетное касание наших губ, это официальное заявление, что мы вместе.

— Не хочу прерывать момент вашего воссоединения, но мне нужно срочно задать вам несколько вопросов. Это не займет много времени.

Я смотрю на комиссара Блеха, который всегда ходит вместе с Эйсом. Тот закрывает дверь за ними.

— Конечно... — измученно отвечаю я, держа Дрейка за руку, который остается стоять возле моей кровати.

Я коротко смотрю на него и радуюсь его мягкому взгляду. В данной ситуации он успокаивает меня.

Он тоже идеально играет свою роль.

— Во-первых, я очень рад, что с вами все в порядке, мисс Честел, — начинает комиссар Блех, подходя к изножью кровати. Даже сейчас Эйс остается на шаг позади него, с блокнотом и ручкой в руках.

— Спасибо, — шепчу я. Дрейк садится на край кровати и обнимает меня за плечи, в то время как сестра держит меня за руку.

— Как именно вас похитили? Попытайтесь вспомнить как можно больше подробностей. — Я киваю и бросаю взгляд на свою сестру, прежде чем снова посмотреть на комиссара.

— Дрейк был у меня. Он и я... у нас было... свидание, так сказать. Мы хотели что-нибудь приготовить вместе. Но потом, к сожалению, ему снова нужно было уйти...

— Важный звонок от моего отца. Я не мог остаться, — объясняет Дрейк.

— Как долго вы вместе? — спрашивает мистер Блех.

— Мы... эмм... — я смущенно улыбаюсь и смотрю на Дрейка. Этот допрос я представлял себе как-то проще.

— Мы еще только узнаем друг друга. После ограбления банка я состоял с Кассандрой в тесном контакте.

— Понимаю. Хорошо, рассказывайте, пожалуйста, дальше, — просит меня комиссар. То, что он выглядит таким спокойным и отдаленным, заставляет меня нервничать.

— Я хотела удивить Дрейка пирогом на следующий день, и для этого мне не хватало некоторых ингредиентов. Поэтому я подумала, что быстро съезжу по магазинам, потом тесто сможет отдохнуть в холодильнике ночь... а потом... — я качаю головой и закрываю лицо руками. Мгновение спустя я делаю вид, что снова готова продолжать разговор: — Я заперла машину, и вдруг у моей головы появился пистолет. Это был один из грабителей банка. Я не знаю кто, так как он был одет в черный мотоциклетный костюм и один из этих шлемов. Его голос был искажен. Он появился из ниоткуда! Я... я должна была сесть в машину. Он сел рядом на пассажирское сидение, и мы поехали. Он указывал мне дорогу. Мы проехали несколько километров... — я опускаю взгляд.

— И потом?

— Примерно через полчаса он сказал, чтобы я остановилась. Пришлось оставить машину на безлюдной дороге на опушке леса. Там стояла еще одна машина, и нас ждали двое мужчин в масках. — Я делаю небольшую паузу и притворяюсь, что мне нужно смахнуть слезы с глаз.

— Они завязали мне глаза. Я должна была сесть на заднее сиденье. Но мне удавалось время от времени подсмотреть сквозь скользящую ткань хоть что-то, что я смогла объяснить Барбаре по телефону.

— Кто такая Барбара? — сухо спрашивает комиссар.

— Женщина из экстренной службы. — Они с Эйсом кивают.

Дальше я рассказываю, что мне пришлось сидеть в клетке, и со мной постоянно кто-то был. Что я едва спала, потому что умирала от страха.

Селеста в абсолютном шоке и крепко сжимает мою руку. Надеюсь, я смогу объяснить это своей усталостью, почему она значительно печальнее и шокированнее меня самой.

— А видео? — задает очередной вопрос главный комиссар. Он выглядит таким отстраненным, таким совершенно непохожим, чем на моем первом допросе. Неприятное чувство продолжает распространяться по телу, но я не хочу, чтобы он заметил, что я нахожу его поведение подозрительным.

— Я должна была раздеться.

— Чья это была идея?

— Леандро Андерсена. Моего сотрудника.

— Когда вы узнали, что это он?

— Именно тогда. Он стоял и решил, что будет неплохо, если я буду сидеть там голой, потому что заслужила это. Потом он снял шлем, и я, конечно же, узнала его. Мы начали ругаться…

— Из-за чего?

— Ну, я кричала на него, потому что была так напугана тем, что именно он принадлежит к числу этих грабителей банков! — мистер Блех копает все глубже...

— Он предводитель группировки?

— Я так не думаю. Кроме того, они не называли его «Дарком», и он, похоже, не пользовался особым уважением у остальных. Но его предложение вызвало интерес... потом появились другие мужчины, у которых была камера. И только после этого появился Дарк. Мужчины уважительно переглянулись и отвернулись от него, когда он вошел в комнату. Именно он и позаботился о том, чтобы мне не пришлось дальше раздеваться.

— Итак... милый грабитель банков? — от меня не ускользнул саркастический подтекст в голосе комиссара Блеха.

— Я бы сказала, что он не такой больной мудак, как Леандро Андерсен, — холодно и зло отвечаю я.

— Ладно. Что произошло потом? — даже глаза комиссара кажутся холодными и отрешенными. Что-то здесь не так. Кажется, что он не верит мне. Или я себе это только представляю?

Я рассказываю о дальнейших часах, проведенных в клетке, и о том, что Леандро Андерсен вернулся только сегодня.

— Я подслушала мужчин. На них все время были шлемы, а на нем нет...

— Почему? — интересуется мистер Блех.

— Вы должны спросить его об этом сами. Но, скорее всего, он думал, что мне снова никто не поверит. — Конечно же, я намекаю на обвинение в сексуальных домогательствах. — Или же они хотели меня убить... — я закрываю глаза и чувствую, как Дрейк сильнее прижимает меня к себе.

— Я даже не хочу представлять, что он сделал бы с моей сестрой, если бы вы ее не нашли так быстро! — Селеста всхлипывает и шмыгает носом.

— Все закончилось хорошо, — я пытаюсь ее успокоить и кладу руку ей на щеку. Глаза Селесты покраснели, а руки, в которых она держит мою руку, ледяные.

— Как вы смогли его оглушить? — с мимолетным весельем брови комиссара приподнимаются. Проклятье. Уверена, он мне не верит. Где-то мы совершили ошибку!

Дрейк со своими братьями мне рассказывали, что меня будут пытаться сбить с толку. Это такая тактика у полиции, допрашивать жертв и свидетелей и надеяться, что кто-то заговорит. Только так можно узнать правду...

Поэтому я просто делаю вид, что не замечаю, как он ведет себя по отношению ко мне, а именно так, будто я и есть преступница!

— Я была прикована, а он игрался с железным прутом возле моей клетки. Бил по ней и угрожал, что с помощью этой штуки он может изуродовать мое лицо. Или поломать кости. В конце концов, из-за меня ему пришлось много раз отчитываться, и это была большая нагрузка... — я зло фыркаю. — Он говорит о нагрузке, но при этом у нас проблемы из-за него!

— У кого это «у нас»? — спрашивает комиссар Блех, в то время как Эйс старательно все записывает.

— Я вам уже рассказывала, — со злостью начинаю я, прежде чем продолжить, — он приставал не только ко мне, а еще и ко многим моим коллегам!

— Да, припоминаю, мисс Честел. — Комиссар остается спокойным и непоколебимым, в то время как я едва могу совладать с собой.

— Успокойся, — говорит Дрейк, поглаживая мой плечо.

— Но это же правда! Как можно такое забыть? — ругаюсь я.

— Я не забыл, а всего лишь переспросил, были...

Я не позволяю мистеру Блеху продолжить и тут же перебиваю его:

— Были что?

— Были ли случаи домогательств к другим женщинам.

— Скорее всего. Я не знаю. После ограбления банка я была дома и не появлялась в филиале. И с сотрудниками у меня нет контакта в личной жизни.

Я устало вздыхаю, и прошу Селесту принести мне еще чай:

— Ты не могла бы попросить медсестер приготовить мне еще одну чашку чая? С ромашкой, пожалуйста.

Селеста кивает, берет мою чашку и говорит:

— Конечно, я быстро...

Она покидает комнату, и я могу выдохнуть.

— Моя сестра очень сильно волновалась обо мне. Начиная с ограбления банка, — коротко объясняю я.

— Она намного эмоциональнее вас, мисс Честел, — замечает комиссар Блех.

— Да. Так было всегда. — Я пытаюсь собраться и рассказываю дальше: — Мистер Андерсен был зол по причине того, что он меня никогда не насиловал, а всего лишь потрогал. Но он хотел воспользоваться предоставленной возможностью... и... — я замолкаю.

— Когда вы с ним были наедине? — переспрашивает мистер Блех.

— Другие мужчины сели в машины. Им нужно было на «стройку». О чем шла речь я не знаю. По крайней мере, я не смогла расслышать ничего, что лучше описывало бы это место. Мистер Андерсен остался в качестве моего надзирателя. Он должен был присматривать за мной.

— Где был этот Дарк, когда решили, что он будет смотреть за вами? — комиссар Блех делает несколько шагов вперед-назад, а Эйс, наоборот, остается стоять на месте.

— Он и четыре или пять мужчин забрали камеру, вышли из комнаты и уехали. Остальные двадцать-двадцать пять мужчин остались на складе. Мистер Андерсен вызвался остаться со мной, а остальные не возражали. Они не хотели находиться в том холоде, как сказал один из них. — Я опускаю взгляд и бормочу: — Я думала, что это конец. Если я останусь с ним наедине, он убьет меня...

Прикрываю рот рукой и всхлипываю. Дрейк сразу же реагирует и обнимает меня. Я дрожу всем телом от возбуждения и паники, что мы что-то упустили и сейчас нас раскроют.

— В итоге он угрожал вам металлическим прутом?

— Да. Он лежал в офисе на полу, и мистер Андерсен постоянно стучал им о клетку. Толкал меня им и гонял из одного угла в другой. В один момент, когда у меня больше не осталось сил, я рефлекторно схватилась за прут и вырвала его. Было легко вытащить железку из его рук. Еще хорошо, что он дернулся вперед и ударился головой о клетку. Это сбило его с толку, и я смогла ударить. — Рассказываю дальнейшие подробности, чтобы Эйс смог их записать.

Дрейк заметно нервничает, поэтому комиссар Блех его спрашивает:

— Все в порядке?

— Я просто так чертовски зол на этого... — Дрейк поднимается и кладет руки на бедра.

— Он ведь тоже здесь, в этой больнице, правда? — Дрейк делает вид, что хочет пойти к нему, но Комиссар Блех преграждает ему путь.

— Да, но он находится под охраной. Даже и не думайте!

Наконец-то он показывает эмоции, даже если они, к сожалению, направлены на Дрейка.

Дрейк беспокойно ходит по комнате, и я чувствую себя обязанной его успокоить.

— Иди сюда, пожалуйста! — я протягиваю ему руку, и он, после коротких размышлений, берет ее. Я сразу же тяну его к себе и шепчу: — Он получит свое наказание. Если ты сейчас нападешь на него, это абсолютно ничего не принесет.

Я пытаюсь расслабить его руку, когда он в ярости сжимает ее в кулак, в то время как другой рукой он упирается об изголовье кровати.

— На сегодня все. Если у меня будут еще вопросы, я свяжусь с вами. Желаю вам скорейшего выздоровления. — Он дружелюбно кивает мне, потом поворачивается к Дрейку и говорит на прощание: — А вы держитесь подальше от подозреваемого.

Дрейк никак не реагирует. Ни кивка, ни ответа комиссару.

— Понятно?

— Я свободный человек, мистер Блех.

— Мне бы не хотелось вас арестовывать... — еще раз говорит комиссар Дрейку и торопливыми шагами покидает комнату. В конце концов, Эйс бросает на нас серьезный взгляд, что, абсолютно точно, не предвещает ничего хорошего.

Даже, несмотря на то, что мы остались одни, мы заранее договорились, что не будем выходить из наших ролей. Потому что нельзя быть до конца уверенными, что нас никто не подслушивает или не прослушивает.

Возможно, Дрейк слишком осторожен, но до сих пор никто не смог поймать «Братьев Кэш», и тому есть своя причина.

Дрейк занимает место на краю кровати. Он наклонился ко мне и крепко держит мою руку, нежно гладит ее и шепчет:

— Я так рад, что ты не пострадала.

Именно в этот момент стучат в дверь.

— Входите! — зовет он. Это вернулась Селеста с чашкой чая.

— Я вернулась... — она ужасно заплаканная и не замечает, что проливает горячую воду, пока поворачивается, чтобы закрыть дверь.

— Осторожно, ты пролила воду на пол, не подскользнись! — говорю я и указываю на маленькую лужицу.

— Я принесу тряпку, — предлагает Дрейк, встает и идет в прилегающую уборную, берет несколько бумажных полотенец и хочет вытереть воду. Но Селеста быстрее и забирает полотенца у него из рук.

— Я сама, — бормочет она. Я сразу вижу, что Селеста настроена скептически насчет Дрейка.

Они оба снова забираются ко мне на кровать.

— Если все будет хорошо, то уже сегодня вечером мне можно будет вернуться домой. Надеюсь, с Лу-Белль и Крэшем все в порядке... — говорю я. В это время Лу-Белль уже должна быть дома. А Крэш «сбежал», но моя сестра пока об этом не знает.

— Конечно же, я останусь с тобой! Или лучше ты поедешь ко мне домой, — настойчиво говорит Селеста. А потом добавляет: — А с твоими кошками все будет в порядке.

Но я отказываюсь и говорю:

— Дрейк уже предложил мне остаться у него... — при этом я искренне не желаю говорить это моей сестре, но по-другому никак. Я не могу втянуть ее во все это!

— Кэс... ты едва его знаешь. Меня ты знаешь всю свою жизнь! — тихо шипит она, будто это что-то даст... Дрейк все равно может ее слышать.

— Да, но я не хочу, чтобы ты была в опасности. Мы с Дрейком были целью. Тебе нельзя на линию огня! — надеюсь, она поймет это.

— Мне плевать! — нет, не поймет.

— Не обсуждается. Даже старшая сестра должна иногда слушаться младшую... — я поднимаю руки и обнимаю Селесту, которая крепко прижимает меня к себе.

— Я не согласна, — шепчет она.

— Я знаю, — отвечаю я и кладу обе руки ей на щеки.

— Все будет в порядке, поверь мне. Я контролирую свою жизнь и должна принимать собственные решения. — Поцеловав ее в лоб, отстраняюсь.

— Мои двери для тебя всегда открыты. Пожалуйста, не думай, что я хочу держать Кассандру подальше от тебя. Мне очень важно, чтобы ваши отношения оставались прежними, — говорит Дрейк, на что Селеста реагирует скептически.

— Ладно, — улыбаясь, бормочет она. Она всегда была впечатлительным и чутким человеком. Я так и думала, что Дрейк сможет быстро раскусить ее.

Несколько часов спустя, ближе к десяти часам вечера, меня, наконец, выписали. Дежурный врач хотел оставить меня на ночь, но я хотела домой. Как можно дальше от мужчины, которого также обследуют в этой больнице.

Я благодарна, что Дрейк занимается формальностями вместо меня. В конце концов, полиция должна иметь возможность связаться со мной, если возникнут дополнительные вопросы или я должна буду еще раз дать показания.

Селеста провожает меня до машины Дрейка. Я отчетливо вижу, что она не хочет меня отпускать.

— Я напишу тебе позже. И позвоню завтра, обещаю, — говорю я, и целую ее в щеку, прежде чем еще раз крепко обнять.

— Ладно... — когда мы отстраняемся друг от друга, она борется со слезами. Потом поворачивается к Дрейку и говорит:

— Пожалуйста, присмотри за ней. Если с ней что-нибудь случится, я... — еще никогда я не видела сестру такой серьезной и угрожающей. Но от этого я чувствую гордость и радость, что она настолько меня любит, что угрожает самому Дрейку. Если бы она только знала, кто стоит напротив нее...

— Я буду беречь ее, как зеницу ока, — обещает Дрейк и протягивает ей руку, которую Селеста, после небольших раздумий, пожимает.

Я вижу по ее взгляду, она до сих пор ему не доверяет.

Дрейк открывает для меня дверь, помогает сесть на пассажирское сиденье, а потом сам садится за руль. Я машу Селесте рукой, а она с грустью смотрит мне в след. Я бы хотела, чтобы сегодня вечером Селеста была со мной, но уверена, что Дрейку еще очень многое предстоит обсудить со мной.

Мы выезжаем со стоянки клиники.

— Еще нет, — напряженно говорит Дрейк и сворачивает на улицу. Молча мы двигаемся по городу. Я замечаю, что он постоянно смотрит в зеркало заднего вида. Потом щелкает по своим часам и подносит их к своему рту:

— Как все выглядит?

— Очень хорошо, — слышится ответ из его наручных часов, что меня более чем удивляет.

— Отлично. — Он снова нажимает на кнопку и улыбается.

— Теперь мы можем расслабиться. Все прошло замечательно! — он ненадолго смотрит мне в глаза, отчего во мне растекается облегчение.

— Примерно через десять минут мы будем у тебя в квартире. Там ты сможешь упаковать кое-какие вещи. И когда мы приедем ко мне, то все обсудим.

— Да... — я устало откидываюсь назад и провожу руками по волосам.

— С ума сойти. Это было так... так... о, Господи... — я не верю в происходящее!

— Ты хорошо сыграла. Очень убедительно.

— Комиссар о чем-то догадывается. Он мне не верит. У меня нехорошее чувство насчет него! — признаюсь я Дрейку.

— Он должен всех подозревать. Это его работа. Не волнуйся, все будет в порядке, — обещает он мне и кладет руку мне на колено. Я накрываю его руку своей и крепко сжимаю.

— Как у тебя все прошло? — интересуюсь я.

— Все прошло по плану. Добрый комиссар Блех узнал от Эйса о видео с угрозами. Он и его команда посмотрели его, но не смогли ничего предпринять. Они даже не поехали в твою квартиру, чтобы ее исследовать. Похитители пригрозили убить тебя немедленно, если я, то есть Дрейк, обращусь в полицию. Поэтому главный комиссар Блех ничего и не сделал. Все это время я поддерживал связь с Эйсом и комиссаром Блехом, считая, что за мной наблюдают. Итак, комиссар Блех со своими людьми держался в стороне. Если бы они обыскали твою квартиру, то обнаружили бы, что твоих кошек нет на месте. Я должен был это предотвратить. Когда поступил телефонный звонок с условиями передачи, через несколько минут комиссар Блех получил сообщение, что тебя нашли. Мы все это время прослушивали его телефонные звонки.

— Возможно, он счел это подозрительным? — спрашиваю я Дрейка.

— Уверен. Но независимо от того, как мы бы все провернули, даже если бы ты позвонила через час или несколько дней спустя после побега... старый добрый Блех всегда был одним из самых подозрительных людей. Возможно, он что-то подозревает, но он не настолько глуп, чтобы связываться с нами. Ведь он знает, что тогда ему тоже придется пройти через Чейса, а у него отличные отношения почти со всеми судьями.

Дрейк гладит мое колено и величествественно улыбается, пока едет. Я тут же замечаю, как его возбуждает власть.

— Меня мучает совесть и... — я замолкаю.

— Из-за чего? — спрашивает он и бегло смотрит на меня, прежде чем снова сконцентрироваться на дороге.

— Леандро Андерсен получит значительно большее наказание, чем если бы его обвинили в сексуальных домогательствах и...

— А это плохо? — спрашивает Дрейк слегка растерянно.

— Нет, вообще-то нет. Человек, который пользуется своей должностью и терроризирует так много женщин, должен сидеть за решеткой. Но... это... Я чувствую себя ужасно. — Я опускаю взгляд и бормочу: — Я чувствую себя преступницей.

— Ты и есть преступница, Кассандра. Теперь ты являешься одной из «Братьев Кэш» и нашей семьи. Смотри на это так: если бы мы его не закрыли, он бы продолжал работать в моем банке и дальше домогался бы твоих сотрудниц. Так что ты сделала благое дело. Мы поступили правильно.

Я смущенно смотрю на Дрейка, он кивает мне.

— В то же время это чувствуется прекрасно, да, это правда. В этом тоже есть что-то волнующее и возбуждающее, зная, что все попадаются на нашей лжи, — еще немного подумав, признаю я.

— И отныне это чувство власти будет сопровождать тебя. Ты всегда была хорошим и порядочным человеком. Но что это принесло тебе? Ничего! Тебя даже наказали за это. Сейчас страница перевернулась... — Дрейк кладет руку мне на бедро и сжимает его. Конечно, я чувствую, что при этом он все ближе приближается к центру моего тела.

— Да. Страница перевернулась. Теперь я не буду молча смотреть, как моей жизнью руководит кто-то другой. Я не буду терпеть, а буду что-то менять! — во мне поднимается эйфория.

— За последние два дня ты положила первые камни в этот фундамент. — Дрейк выглядит гордо, убирает свою руку от меня и концентрируется на дороге.

— Я не могу дождаться, когда мы приедем ко мне... ты можешь только представить, что я сделаю там с тобой... — рычу я ему. Внезапно я чувствую эти бабочки в животе. Совесть и стыд были затоплены возбуждением и тем чувством власти, о котором говорил Дрейк. Волнение и напряжение теперь овладевают моим миром чувств, как будто моя жизнь действительно в один миг полностью изменилась.

— У тебя еще осталось так много энергии? — удивленно спрашивает он.

Я улыбаюсь и расслабленно откидываюсь назад. Для этого у меня всегда найдутся силы.

Последние месяцы были очень насыщены событиями. Иногда я до сих пор не могу поверить, как сильно изменилась моя жизнь.

От прилежного банковского служащего до преступной жены одного из самых влиятельных сынов мафии в стране.

Теперь я принадлежу семье, которая крепко держится вместе. Что-то, чего мне никогда не приходилось испытывать. Подобного не было ни у моих родителей, ни у меня.

Но Рикко большая семья, в которой каждый находит свое место и каждый получает признание. Никто не знает о ее махинациях. Никто не знает, кто такие «Братья Кэш» на самом деле. И никто, вероятно, не подозревает, в каких кругах они вращаются.

Отношения с моей сестрой Селестой после всего случившегося по-прежнему очень хорошие. Правда, она была бесконечно расстроена, что не получилось встречаться с Грегом, но я ни в коем случае не хотела, чтобы она стала частью этой семьи. Селеста не тот случай, он не сможет, как я, справиться с этим.

Мои мать и отец до сих пор не знают, что я и есть тот работник банка, которого похитили. Ни Селеста, ни я не сказали им. Наши отношения с родителями всегда были очень напряженными с тех пор, как мы обе съехали от них, но даже такую важную информацию я не хотела им сообщать. Мы по-прежнему видимся только на Рождество и в редких случаях разговариваем друг с другом по телефону — и пусть так и остается.

Сегодня мы приглашены на светскую вечеринку.

Дрейк заменяет своего отца, у которого не было желания присутствовать на этом мероприятии. Понятно.

Концерт проходит в стиле «Венской оперы» и проводится в оперном зале в Цюрихе. Большинство приглашенных гостей — знаменитости, актеры, певцы, ведущие или известные личности из спорта, которые пришли со своими парами или «сопровождением». Сопровождение подразумевает собой «оплаченных дам», что прекрасно видно в парах, когда мужчине около восьмидесяти, а его спутнице двадцать.

Тогда сразу видно, что у мужчины совсем нет уверенности в себе, если он не ищет женщину своего возраста. Это значит, что там, на уме только одно — секс.

— Секс? — вдруг шепчет Дрейк мне на ушко. Эмм, что, простите? Он ведь не может читать мысли.

Он кладет свою руку на мою обнаженную спину. На мне черное платье с открытой спиной, которое так и приглашает его положить туда руку.

— Ты всегда так очаровательно меня спрашиваешь об этом, когда мы в общественном месте, — шепчу я в ответ. Он просто возбужденно улыбается. — После еды, конечно же...

— Здесь шведский стол, — улыбаясь, отвечает Дрейк.

— Вот тебе и ответ, — вызывающе говорю я, при этом смеясь.

Сегодня вечером я выгляжу очень хорошо, а диким сексом он только испортит мою прическу!

Мои светлые волосы собраны в высокую прическу. Целых три часа я сидела в парикмахерской и не позволю уничтожить это за двадцать минут.

При этом на моем платье ни единой складочки. А после того, как он со мной закончит, оно будет выглядеть, как скомканный лист бумаги, который снова попытались разгладить.

Поэтому оно должно остаться не помятым. Эта красивая черная ткань, прилегающая к моему телу, помогает мне выглядить, как дама из богатого дома. Мне даже кажется, что платье добавляет мне лет, но ничего страшного.

На колоннах зала висит несколько зеркал, в которых я с удовольствием рассматриваю себя. Конечно, только вскользь — но, в конце концов, я ведь должна следить за тем, чтобы платье оставалось на месте.

Рукава длинные и слегка закрывают запястья. Поскольку оно с открытой спиной, выреза спереди практически нет, ткань закрывает все до ключиц. Платье плотно прилегает к груди, животу и бедрам, длина да пола. Оно простое, но элегантное.

На мне нет украшений, только золотые серьги с жемчугом, а ногти покрыты бесцветным гелем. И только мой клатч блестит черным лаком.

Черная. Я Дарк. Я Тьма...

Подумав об этом, улыбаюсь, но потом вижу главного комиссара Блеха, который идет с молодой женщиной к шведскому столу, в то время как Дрейк разговаривает с каким-то футболистом.

— Прошу меня извинить, — говорю я Дрейку, положив руку ему на предплечье. Он кивает мне, и я иду к столу.

Кто эта женщина возле него? Они выглядят хорошо знакомыми, когда она касается его плеча. Так, как улыбается молодая брюнетка, она может быть его дочерью или роскошной компаньонкой, которая понимает, что не выглядит, как «платная женщина».

Вдруг появляется молодой человек, и женщина, попрощавшись с главным комиссаром Блехом, уходит с этим парнем, и он снова остается один. Ага. Понимаю.

Меня так и тянет заговорить с ним.

В конце концов, он продолжает заниматься расследованием. Несмотря на то, что золото удалось полностью вернуть банку, остальные члены группировки все еще находятся на свободе. Точнее сказать, все.

Может быть, опасно к нему подходить. В конце концов, я могла бы сдать себя неправильной фразой. Или только одним словом. Жестом. Чем-то, что он распознает в моей мимике и правильно истолкует, хотя я и попытаюсь солгать.

Но мой живот так сильно покалывает, и уже нет сил терпеть...

Так что я подхожу к столам, беру один из бокалов с коктейлем и случайно натыкаюсь на него.

— Ой, извините... я... эмм, ах! Мистер главный комиссар! — я, конечно, притворяюсь удивленной и стараюсь больше ничего не показывать.

— Мисс Честел, рад вас снова видеть, — улыбаясь, он протягивает мне руку. При этом я сразу замечаю, насколько уверенно и непринужденно его отношение ко мне. Наверное, кто-то, наконец, понял, что я не имею никакого отношения к ограблениям банков. Внутренне я, конечно, ухмыляюсь.

— Как у вас дела? — спрашиваю я мистера Блеха, который наполняет свою тарелку всевозможными вкусностями.

— Очень хорошо. Но у меня к вам есть один вопрос. — Его взгляд вдруг меняется. Он что-то скрывает от меня, или он близок к тому, чтобы сообщить мне то, что давно уже срывается с языка.

— Хорошо. Спрашивайте.

— Вы и мистер Рикко поженились? — он пробует канапе и поднимает свои лохматые брови.

— Да, в июле... — я показываю ему свое сияющее обручальное кольцо. Предложение, к сожалению, не было романтичным, потому что Дрейк с самого начала говорил, что мы поженимся. Зато свадьба была большим праздником.

— Свадьба в июле. Звучит потрясающе! — комиссар говорит, что звучит потрясающе, но сам не выглядит впечатленным.

— Она на самом деле была такой. У Дрейка очень большая семья, и он арендовал замок, где мы все три дня праздновали... — я с удовольствием вспоминаю белую карету, голубей, невероятно красивую музыку и, конечно, наш поцелуй перед священником, и мое свадебное платье. Вздохнув, я на мгновение упиваюсь своими воспоминаниями, когда замечаю, как мистер Блех подходит чуть ближе.

— Я рад, что вы счастливы. Каждый человек нуждается в ценных воспоминаниях, которым сможет предаться холодными, одинокими ночами. — Его взгляд знающий. И холодный.

— Все же, я надеюсь, что ни вы, ни я не будем проводить холодные ночи в одиночестве.

— О, я точно не буду. Но... в какой-то момент... все тайное становится явным. Всегда. Добро побеждает. Всегда. И я знаю... — он прерывает свою откровенно угрожающую фразу, улыбается и съедает еще одно канапе.

— О чем вы? — невинно хлопая ресницами, спрашиваю я.

Он только загадочно улыбается, потом кивает мне и уходит со словами:

— Я уверен, мы еще увидимся. Не в таком месте, как это. Скорее... в холодном и пустынном месте. — Довольный он смеётся и исчезает со своей тарелкой обратно в толпу, оставляя меня с моим бокалом для коктейля.

Значит, он знает.

Я улыбаюсь и салютую ему, даже если он больше не видит меня.

Вызов принят, мистер главный комиссар!

Музыка заполняет мои уши, и горячее желание пульсирует между моих ног. Теперь мне плевать на платье!

Я элегантно пробираюсь сквозь толпу, соблазнительно покачивая бедрами и целенаправленно иду в сторону Дрейка. Я беру то, что хочу здесь и сейчас, и это мой муж!

Найдя Дрейка, касаюсь его руки. Ради меня он прерывает свой разговор, и я киваю ему, что хочу что-то сказать на ухо.

Дрейк сразу же кладет свою руку мне на спину и наклоняется. Даже, несмотря на высокие каблуки, он, по сравнению со мной, огромный.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сейчас же! — приказываю я, продолжая при этом мило и невинно улыбаться. Эти слова предназначены только для него и никого более.

Дрейк удивленно поднимает обе брови и мягко мне кивает.

— С удовольствием, — вежливо отвечает он, словно я предложила ему что-то другое. — Прошу прощения. Дела. Но я надеюсь, что сегодня вечером мы сможем увидеться еще раз и продолжить наш разговор. — Когда нужно, Дрейк может выражаться очень вежливо, но когда он трахает меня, вылетают совсем иные слова.

Я нашла мужчину, который может и то, и другое!

Я хватаю его за руку, и мы оба прощаемся с футболистом и его фиктивной женой. Вообще-то все знают, что он гей, но, к сожалению, общество еще не дошло до того, чтобы принять гомосексуального профессионального футболиста. Пока нет.

Я властно тяну Дрейка через зал к задней части сцены. Вот раздевалки певцов, актеров и персонала, когда они исполняют оперу. Сегодня эти помещения, конечно, не используются и на самом деле вход сюда запрещен.

Обычно.

Мы крадемся мимо заграждения и таблички «Вход запрещен» и идем по темному коридору. Костюмы висят на шкафах, и здесь хранятся различные декорации для сцены.

Большинство дверей закрыты, но я нахожу одну, которая не заперта!

Это раздевалка с небольшим окном. Только лунный свет и несколько фонарей уличного освещения позволяют грубо определить, какие предметы мебели находятся в этой комнате.

Я вижу туалетный столик с зеркалом и маленькую табуретку. На столе всевозможная косметика и чемоданчики. Еще видно японскую стену, диван и стол с двумя стульями, ящиками и вешалкой для одежды. Дрейк закрывает дверь, но не поворачивает ключ.

— Закрывай! — призываю я, но вместо этого Дрейк, молча, подходит ко мне и кладет руки на мои бедра.

— Боишься быть пойманной?

— Дрейк... — предупреждающе шепчу я. Хихикаю и при этом требовательно хватаюсь за его пояс.

— Возможно за нами кто-то следил, когда мы пробирались сюда?

— Ты ужасен... — рычу я напротив его губ, при этом расстегивая его брюки. Жадно засовываю руку в его боксеры, вынимая его возбуждение наружу. Я люблю его член, но гораздо больше я люблю его в себе, чем в своей руке.

— Ну же, трахни меня наконец! — задыхаясь, говорю я, и начинаю тереться о него.

— Твое красивое платье может помяться...

— Плевать! — вид Дрейка в костюме возбуждал меня весь вечер. Черный костюм с белой рубашкой и галстуком — женская страсть, люблю я повторять, и это так и есть, ведь правда?

— На тебе есть трусики?

— Нет, на мне ничего нет под этим платьем, — выдыхаю в его губы. Я вижу, как он жадно смотрит на меня, несмотря на то, что в темноте его лица почти не видно.

— Повернись! — приказывает он мне, и я, разумеется, не колеблюсь ни секунды. Тут же повинуюсь его желанию и поворачиваюсь к нему спиной. При этом опираюсь на стол, на котором лежат различные документы.

Дрейк проводит руками по моей спине, одновременно прижимаясь своей твердостью к моей попке.

Потом чувствую, как кончики его пальцев блуждают под платьем. Грубо сжимают мою грудь, спускаются вниз по животу между ног. При этом он прижимает свое тело к моему и хрипит мне на ухо:

— Как давно ты уже влажная?

Я улыбаюсь и отвечаю ему:

— С первого момента, как увидела тебя... — какая женщина не возбудилась бы, если бы такой мужчина, как Дрейк, стоял перед ней?

Его пальцы массируют мои половые губы, лаская дико пульсирующий клитор, и заботятся о том, что я кончу через несколько мгновений. Но Дрейк уже знает меня и мое тело так же хорошо, как и я сама, поэтому прекращает свои действия.

— Ты ненасытна... — говорит он и снимает платье с моих плеч так, что ткань падает на бедра.

Он еще раз ласково касается моей груди, в то время как его член уже скользит между моих ног, наслаждаясь влагой. Я сжимаю бедра и наклоняюсь еще немного вперед. Таким образом его твердость прижимается к моему клитору, и я снова получаю стимуляцию.

Снова и снова я смотрю на дверь и надеюсь, что никто не стоит за ней или не зайдет в комнату.

Дрейк нежно толкает меня, и я не могу больше молчать. Возбужденно стону, когда он кладет руки мне на бедра и полностью проникает в меня.

Я опираюсь лишь кончиками пальцев, когда он крепко прижимает меня к себе.

Стол начинает покачиваться, так как мои бедра натыкаются на него, и некоторые предметы — предположительно чашка, папка с документами и другие — падают.

Снова мои глаза устремляются к двери. Мое сердце бьется все быстрее — потому что опасность быть пойманными возбуждает так же сильно, как и знание, кто именно позаботится о том, чтобы я могла испытать чудесный и интенсивный оргазм.

Я протягиваю руки назад и пытаюсь ухватиться за его костюм, чтобы можно было держаться за Дрейка. Не так-то просто, когда он мощно трахает меня, и я при каждом толчке думаю, что теряю рассудок.

Его руки сжимают мою грудь, а губы касаются шеи. Языком он облизывает обнаженную кожу и возбужденно стонет, когда снова и снова проникает в меня.

Конечно, через вздохи и стоны я позволяю ему знать, насколько возбуждающей нахожу эту ситуацию, пока он достигает своей кульминации, и я чувствую его жар внутри себя.

Измотанная, я снова опираюсь на стол перед собой и на мгновение замираю, пока Дрейк отстраняется от меня. Мне нужно еще мгновение…

Довольная, я стою и улыбаюсь в темноту. Тьма уже давно поглотила меня. Но я не заблудилась, хотя выхода нет. Потому что Дрейк на моей стороне. Он берет мою руку и крепко сжимает ее.

Пока он со мной, в моей жизни всегда будет свет.

Мы снова выпрямляемся и открываем дверь. Никого не видно.

— Именно поэтому я хотел тебя, Кэс, — говорит Дрейк.

— Почему?

— Ты знаешь, чего хочешь. И если тебе чего-то хочется, ты берешь это. Это свойство, которым я очень хорошо могу охарактеризовать себя. — Он поправляет галстук, а я ткань платья, прежде чем мы продолжаем идти по темному коридору.

— Теперь ты расскажешь мне, что мы делали тогда при нашей первой встрече? — Дрейк до сих пор молчал, что меня вполне устраивало.

— Скажем так... ты была очень, очень настойчивой. И твои бонсай произвели на меня впечатление. Мы, наверное, четыре часа только о них и говорили…

— Ты, наверное, единственный мужчина в мире, на которого я могла бы произвести впечатление хорошо подстриженными бонсай.

— Ну, это же правда... — он начинает смеяться и берет меня за руку, чтобы я не споткнулась о ящики, которые беспорядочно валяются на полу.

— Кстати, я встретила главного комиссара. В буфете, — говорю я Дрейку.

— И что он сказал? — интересуется он.

— Он все знает.

— Ага. Как я и предполагал. Я бы сказал... битва только началась. Что ты думаешь? — Дрейк останавливается и смотрит на меня. На заднем плане слышна музыка. В коридор падает немного света, который позволяет распознавать некоторые цвета окружающей среды.

Я пристально смотрю Дрейку в глаза. В эту бесконечную черноту с зеленым отливом, что так волшебно притягивала меня еще со времен нашей первой встречи.

Улыбаясь, я сжимаю его руку крепче и уверенным голосом говорю:

— Да, битва только началась.