Чирк! Чирк! Кряк… Спичка сломалась пополам.

Сдув с лица мышиного цвета челку, я достала еще одну спичку. Пара попыток, и на ее конце, заплясав, вспыхнул огонь. Обычный человеческий, оранжевый, как лиса, и теплый, как родной очаг.

Быстрее, пока не погасло!

Фитиль черной свечки фыркнул пару раз искрами, не желая разгораться, но, сжалившись, полыхнул зеленоватым демоническим огнем. Спирали дыма змеями взвились к потолку.

Шшкр-р-р… Шкр-р-р… Хрусть! Мелок сломался в пальцах. Я убрала прядь пепельных волос за ухо и, подобрав раскрошившийся обломок, вновь повела линию, не заметив, что в том месте, где палочка мела сломалась, остался маленький незакрашенный участок.

Десять минут пыхтения, ползания на карачках, и пентаграмма кровавым отсветом пылает во всей красе.

Встав, я залюбовалась своей работой. Настоящий магический круг!

Условно круглая пентаграмма неровным эллипсоидом кособочилась в сторону тумбочки с бельем, но в целом вид был совсем как в учебнике.

Теперь необходимо расставить магические маяки. Вчитавшись в строчки, я полезла в ящики комода, разыскивая нужные травы. С полными горстями вернулась к меловому рисунку и разложила все в соответствии с указаниями. Получилось очень симпатично, как разноцветная сухая полянка.

Я была собой довольна, следующий этап сложнее. Надо собраться с духом.

Вдох-выдох.

Взяв с комода маску, я нацепила ее, проверила узел, крепко ли держится. Яркие петушиные перья вызывающе топорщились во все стороны, наполовину скрывая мою невзрачную персону.

За все это пышное великолепие надо благодарить нашего петуха. Сейчас кочет, убитый горем, понуро расхаживает по двору, сверкая лысым задом.

Скрывать свое лицо в подобных делах просто необходимо, вызов демона – опасное предприятие и сильное колдунство. Недаром я готовилась несколько месяцев и ждала полнолуния – времени, когда ведьминские чары наиболее сильны.

Если коварный бес увидит твое лицо, то будет преследовать и мстить снова и снова. Как поговаривают некоторые ведьмы с мечтательным выражением на лице, иногда демоняки приходят «мстить» даже ночью… И уходят только под утро.

Что происходит в темноте во время мщения – я не в курсе. Возможно, нечто изощренное и коварное, свойственное всем жителям подземных измерений. В любом случае, я предпочитаю спать по ночам, а незваные гости мне не нужны.

Состояние инкогнито для всех ведьм – абсолютная защита. Маска скроет лицо и призванная нечисть не сможет отыскать вызывающего.

Если все получится, это будут самые крутые чары, которые наколдовали в нашем королевстве с незапамятных времен.

Книга выскользнула из дрожащих рук и с глухим хлопком упала на пол. Вечно я все роняю!

Вдох-выдох.

Подняла, неуверенно положила на старый бабушкин пюпитр, открыла обложку и… Фолиант вырвался из рук, страницы зашуршали, открывая нужную.

Я – потомственная ведьма. Моя прабабка была верховной ведьмой, бабка тоже состояла в звании ведьмы, моя мать ведьма. Все мои сестры дипломированные ведьмы, они могут зачаровывать метлы, варить зелья, предсказывать будущее по внутренностям животных и устраивать шабаши с колдовством. А я – последняя, тринадцатая – еще не совершила ничего важного и особенного. Да и магии у меня кот наплакал, вечно все роняю, разбиваю, путаю ингредиенты и взрываю.

Предпоследняя сестра всего на год старше, а уже уехала из дома и стала деревенской предсказательницей. Но это не дает ей права воображать о себе и задирать меня, дразня Луизой-Нулизой.

Мои сестры преуспели в ведьмовстве, две из них практикуют в самой столице!

Все они относятся ко мне как к малышке, глупому несмышленышу, не способному зачаровать метлу и превратить жабу во что-нибудь путное и полезное. Да, с метлами у меня не заладилось, (я еще потолкую с этим непокорным веником), но по двору ходят несколько кур и одна корова, которые на самом деле являются парой-тройкой земноводных и одним вредным соседом.

Такую участь местный парень заслужил за неуважительное поведение в отношении моей пятой точки. С левой «буханки» до сих пор не сходит синяк от щипка, которым эта деревенщина наградила меня за сараем. А я его в ответ попотчевала стойким трансформационным заклинанием. Так что как бы ни дразнили меня сестры – за себя постоять я умею. Жаль, что ведьм не берут в боевые маги. Потому что чары у меня получаются в основном атакующе-разрушающие.

Парня пока не хватились, наверно, думают, что он где-нибудь в таверне с кружкой пива отлынивает от работы. Вымя ему к лицу, расколдую на следующей неделе, когда сойдет синяк с задницы.

Труднее всего колдовать на себя, лечить и снимать заклятья, но я и с этим справляюсь, недаром мне от прабабки достались магическая книга и старая метла. И вообще, весь чердак нашего кособокого замка после того, как старшие сестры уехали, предоставлен в мое полное распоряжение.

Наш замок – изумительное место. Здесь полно склянок с приворотными зельями, трав для ворожбы, учебников и тетрадок с записями чар, магических свечей и огрызков цветного мела для защитных кругов. Но главная моя ценность – магический фолиант, оставленный мне прабабкой.

Книгу она завещала последнему ребенку рода Макги. То есть мне.

Все источники магических знаний, остатки ингредиентов и прочее, что осталось от старших сестер, теперь мои, как платья, которые я за них донашиваю.

Уезжая из дома, они бросили все ненужное здесь, а я… Донашиваю.

Так что это полнолуние станет переворотным. Я покажу им всем, на что способна!

Книга раскрылась на нужной странице. Лунные лучи упали на коричневый пергамент. «Вызов высших демонов» – гласила витиеватая надпись в начале страницы.

Собрав волосы в конский хвост, чтобы не мешали читать, я проверила все в последний раз. Вроде бы ничего не упустила.

Вдох-выдох, вдох-выдох! Пора. Начали!

Первые магические слова сорвались с моих губ, и тут же черные свечи вспыхнули ярче. Зеленый потусторонний огонь столбами пламени впился в потолок. Некоторые травы задымились, распространяя вокруг пряные запахи.

Начерченная красным мелом пентаграмма поблекла, чтобы в следующий миг полыхнуть подземным пламенем. Свечи потухли, только магический круг пылал неземным светом, отбрасывая на стены резкие тени.

Дохнуло потусторонним холодным огнем, самым сильным пламенем в мире, беспощадным, сжигающим дотла, не оставляющим после себя ни пепла, ни праха.

В центре появилась маленькая светящаяся точечка.

Завоняло гарью и копотью. Дыра в подземные измерения открылась, и оттуда повалил удушливый дым.

Вот к этому я была не готова! Маленький чердак под остроконечной крышей вмиг наполнился смрадом. Стараясь не прозевать появление демона, я, чихая и кашляя, кинулась к маленькому окошку.

Дребезжащая створка раскрылась, хлопнув о каменную стену, в башню ворвался свежий ночной ветерок. Подхватил ядовитый дым и унес прочь.

Я обернулась. В магическом круге стояла фигура.

Стояла и пылала! Огнем! Ярким. Над фигурой уже начинали дымиться стропила.

Горящий взгляд незнакомца уперся в меня, я не сильно его заинтересовала, взор скользнул дальше.

Демон с интересом осматривал место прибытия. Поддев когтем, и наклонив, заглянул в пустой котел. Нахмуренно вглядываясь в линии, потер когтистой лапой мел на полу.

Скользнул глазами по стенам, придирчиво осмотрел все углы и, не найдя никого, снова остановился на мне.

На его лице расплылась зубастая улыбка. И какие это были зубы! Острые, словно иглы, и росли в несколько рядов, как у хищных рыб. Я забыла, как дышать, замерла, притворяясь деталью интерьера.

Огненный тип нагло ухмыльнулся и шагнул вперед.

Ужас-ужас-ужас!!! Пылающий демон поднял ногу и легко переступил через линию.

Кошмар-кошмар-кошмар! Он вышел из пентаграммы! Что я сделала не так? Он же должен быть прикован к ней, и покидать не имеет права!

Ноги подогнулись от страха, и я осела на пол.

– Здравствуй, сладкая мышка! – Огненный демон, как удав над кроликом, навис надо мной. В узком пылающем лице и вправду было что-то хищно-змеиное.

Щелчок пальцев, и лента в моих локонах вспыхнула, превратилась в пепел, волосы рассыпались по плечам. А вместе с ними съехала и маска, закрыв половину лица и почти весь обзор! Я ошалело таращилась на горящий ужас единственным незакрытым глазом. Потустороннее страшилище щеголяло костюмом диких людей!

Мой предательский взгляд, как на буксире, тащило к одному определенному месту, расположившемуся там, где у всех деревенских парней обычно расходятся штанины. Но вызванная нечисть, к моему шоку, брюк не носила, предпочитая свежий ветерок, обдувающий все части голого тела!

Пылающий шагнул еще ближе и присел на корточки. Между нами практически не осталось места. Демон нагло уставился в мой не прикрытый маской глаз.

Секунду я соображала, а после выдала:

– Назад! – Лицо монстра удивленно вытянулось. – Ты… ты… – запинаясь, пропищала я, – не можешь ослушаться меня! Делай, что приказываю!

Огненный подумал, почесав щеку.

– А подчинить демона ты не забыла? Прежде чем приказывать?

Мой глаз метнулся к книге, там ничего не было про подчинение. Я думала, что после того, как потусторонний тип окажется в круге, все произойдет само собой! И вызванный будет выполнять все приказы.

– Значит, хочешь подчинить меня? – рассматривая свои длинные когти, пряча и выпуская их, как кот, мурлыкнул демон. Это было сказано тихо, безразлично, как бы между делом, но внутри у меня все похолодело от страха.

– Да! – как безумно храбрая мышь, пискнула я.

Демон придвинулся снова. Я отползала дальше. Лопатки уткнулись в каменную кладку. Все, бежать больше некуда!

– Ну, начинай! – Зубастый, не вставая с корточек, снова подъехал вплотную.

– Хорошо, – пискнула я и осталась сидеть на месте, ничего не предпринимая.

– И? – выжидающе потребовал пылающий тип. По его мнению, что-то должно было происходить. Я не понимала, что именно, но и демон был удивлен тем, что ничего не происходит.

Хотя должно.

– И? – проблеяла я.

– Тяжелый случай, – определил демон, кинув взгляд на жмущуюся в нерешительности меня.

Рука, сжатая в кулак, ударила за моей спиной по стене, камень хрустнул и пошел трещинами.

– Ну хорошо, вот ты вызвала демона. И что ты будешь с ним делать? – Во рту у призванного сверкнули острые зубы.

– А что тут сложного? Подчинять! – быстро сообразила с ответом я. Любой стал бы активно шевелить мозгами, увидев такой оскал.

– Как? – спросил демон.

Я не знала.

Секунды бежали. Подземный гад сдался первым.

– Темнота… Серость… Чего ж вас всех просвещать-то надо?! – закатил глаза к потолку разочарованный зубастик, и тут же две когтистые хапалки подхватили меня на руки.

Я сжалась от ужаса, но сразу же расслабилась. Горящие ладони не обжигали. Они были просто теплыми. Тем не менее, огонь вспыхнул вокруг, обвив, словно кокон. Языки пламени бежали по рукавам старенького платья, не сжигая ткань.

Демон потянулся к маске, чтобы снять ее, но я, памятуя об инкогнито, откинула голову далеко назад, стараясь не дать пылающей лапе сорвать мою последнюю защиту. С гортанным урчанием горящий тип нагнулся и впился обжигающими губами в шею, терзая нежную кожу. Дыхание подземного жителя было не так безобидно, как его пламя.

Раскаленный воздух нестерпимым клеймом ложился на шею, полз по коже, отмечая неведомые дорожки.

А я маленькая и дрожащая в его руках, зажмурившись, терпела прикосновения, надеясь, что кожа выдержит и не обуглится.

Пылающие лапы ползали по телу, щупали мою грудь. Наверно, огненный гад из подземных измерений пытался соблазнить меня.

Я не была уверена в этом, с парнями в деревне у меня тоже не сложилось. Вероятно, у демонов такое поведение – норма. Я пыталась сообразить, как бы побыстрее подчинить огненного, но действия демоняки заставляли мысли растекаться жидкой лужицей, а тело превращаться в желе.

Когда демонические губы нашли какую-то особенно чувствительную ямочку на шее, я выгнулась и застонала. И тут же послышала такой же сдавленный стон, сорвавшийся с губ горящего типа.

– Нет! – зарычал демон, содрогаясь. Он отстранился от меня на безопасное расстояние. Похоже, прикосновения к моей коже заставляли его рычать. Может быть, подземным тоже больно ощущать человеческие касания, и наши тела кажутся им холодными?

– А, к бездне! – прорычал ненасытный гад и уткнулся мордой между моих пышечек. Задушенный голос из района моей груди известил:

– Лишний источник энергии не помешает, а старая игрушка уже надоела. Если серая мышка смогла вызвать меня, Асмодея, силы в ней с избытком.

Я ничего не поняла из невнятного бормотания, потому что его лицо в это время находилось где-то глубоко, вжимаясь в мои прелести, а страшные зубы покусывали округлости. Небритая, пылающая щека терлась сквозь ткань, губы нащупывали пуговку соска и не находили.

Руки разжались, и я с визгом полетела вниз. Меня поймали в каком-то сантиметре от земли.

– Тсс! – прижил палец к губам демон и осторожно уложил меня на дощатый пол. Кажется, в меня играли, как кошка тешится с мышкой, подбрасывая свою добычу, наслаждаясь процессом и испугом жертвы.

Взмах когтей, и мое штопаное платьице узкими лентами разлетелось по всей комнате. Пылающая ладонь вцепилась в завязки лифа.

Между демоном и мной оставалась хрупкая и тонкая преграда в виде корсета, нательной рубашки и панталончиков с заплаткой на пятой точке.

«О боже! – подумала я. – Кажется, я сейчас узнаю, как мстят демоны, на дворе-то ночь!»

От свистящих в воздухе когтей потустороннего хищника пал последний барьер – корсет. Демон не справился со шнуровкой и располосовал все на дотлевающие полоски.

Куда исчезли панталоны, я не заметила.

Горячее и большое дотронулось до меня. Кажется, кончик у этого странного предмета пылал демоническим огнем, как факел.

Эти действия как-то не походили на месть.

– Что… Что… вы делаете?

– Ммм… – облизнулся демон длинным раздвоенным языком. – Подчиняю ведьму… Будешь моей любовницей!

В мозгу заметались мысли: «Что? Меня? Как? – И уже более возмущенное: КЕМ?» Значения слова я доподлинно не знала, но подозревала – это что-то нехорошее. От демонов ничего приличного ждать не приходилось. Всем известно, что они еще те охальники!

Зубастый гад всунул свое колено между моих колен, не встретив сопротивления, раздвинул их. Нечто упругое, такое же обжигающее, как дыхание демона, втиснулось между моих ног и наткнулось на преграду. Я дернулась.

«Больно!»

Я истошно завизжала в остроконечное ухо. Демон на мгновение замер. Потом в шоке отпрянул.

– Еще и девственница! – завопил в ответ пылающий.

Наклонив голову набок, он вертел пальцем в оглушенном остроконечном ухе. – Подземные боги! И за что мне такое наказание? День не задался с самого утра! – Аристократическое лицо упало в демоническую ладонь. – Ладно, живи, мышка! – Меня презрительно отбросили, как игрушку, в которой разочаровались. Я больно ударилась копчиком о доски.

В следующее мгновение взрыв сотряс здание. На том месте, где только что стояла высшая нечисть, образовался пылающий вихрь. Столб огня вырывался из дыры, пробитой в подземные измерения. Призванный демон рвался из пленившей его пентаграммы, стараясь вернуться в родные пенаты. Как только огненный чертеняка перестал меня касаться, я тут же почувствовала жар огня.

Испуганная обжигающим пламенем, я сделала шаг назад, пятка наступила на нарисованную линию на полу.

Магические знаки вспыхнули. Мы с огненным поменялись местами, я упала назад в круг, отбив пятую точку, а освобожденный демон, ревя, вырвался на свободу.

Дыра в подземные измерения широко открылась, в ней мелькнул хвост с пылающей кисточкой на конце.

Портал схлопнулся. Мир превратился в сияющее пространство.

Крыша башни испарилась, как дым.

Стены после взрыва причудливо раскрылись в разные стороны, подобно оплавленному каменному цветку.

Маска, догорев, осыпалась на пол пеплом. Я шокировано натягивала на себя обгоревшую по краям скатерть, прикрывая неглиже.

Вся прокопченная и обугленная, я сидела в центре бывшего чердака. Брови и ресницы ушли в том же направлении, что и крыша.

Меня защитил магический круг: каким бы кривым он ни был, чары сработали. Пентаграмма выдержала, не треснув и не пропустив губительную энергию взрыва. Только вот башне не повезло.

– ЛУИ-И-И-ИЗА!!! – услышала я возмущенный вопль со двора. Подойдя к краю, посмотрела вниз.

Мой отец, притоптывая ногой в тапочке и уперев руки в боки, возвышался над всеми, кисточка его ночного колпака была взъерошена. Вокруг него стояли разбуженные взрывом родственники.

– А ну спускайся сюда! Немедленно!

Мои щеки пылали при одном воспоминании о ночном приключении, а вовсе не от стыда за несанкционированные чары, как думали мои родственники. Причиной этого стал некий пылающий соблазнитель. Между генеральной помывкой и заслуженной взбучкой я успела сгонять в чулан и найти пару книг по анатомии демонов. Картинки и краткие надписи заставили пылать не только мои уши, но и щеки, шею, грудь… В общем, краска стыда залила меня до самых пяток и спадать отказывалась наотрез.

Я сидела на высоком стуле посреди кухни. Это же помещение одновременно использовалось как прихожая, гостиная, столовая и приемная для больных. Вдоль окна стояли столы с колбами и ретортами – рабочее место моей матери, потомственной ведьмы-лекарки Меган О`Коннор, в замужестве Макги. Мне строго-настрого запрещалось подходить к варящимся там зельям и декоктам.

Наш семейный замок, сильно разрушенный временем, достался нам от дальнего родственника, мелкого чародея Генри Макги. Моя мать – знахарка, деревенская ведьма, а отец – чародей в отставке.

Я последний ребенок в семье, маленькая неожиданность, как называет меня прабабушка. Потому что чаще всего у меня все получается неожиданно и вдруг. Правда, это не мешает мне быть прабабушкиной любимицей. Остальные дети уже давно выросли и разъехались кто куда, с родителями оставалась жить только я. Считая дни, когда мне исполнится семнадцать, и я смогу так же, как сестры, покинуть отчий дом.

Все ведьмы в семнадцать лет обязаны оставить родной очаг и зажечь свой. Мне осталось вытерпеть половину лета и начало осени. В октябре, аккурат на Черный Самайн, мне стукнет семнадцать. Я свободная, как птица, вылечу из гнезда. Самая младшая из Макги покинет этот старый разрушенный дом, чтобы построить свой.

Мой отец гневно расхаживал из угла в угол в ночном колпаке, мать, закутанная в шаль, колдовала возле своих столов. Дед с бабкой устроились у камина, взяли себе по мешку хлебных сухариков и приготовились смотреть шоу.

Щаз что-то будет… Отец не сможет долго держать в себе возмущение, с минуты на минуту рванет.

Закутанная в теплое одеяло, с полотенцем на голове, искупанная в лохани с самым сильным мылом, что нашлось в овчарне (с первого раза отмыть от копоти меня не удалось), я сидела, опустив ноги в ведро с мыльной водой, и шевелила пальцами от удовольствия. Это было другое тепло – убаюкивающее, нежное и домашнее, а не опаляющий жар потустороннего огня.

Мама суетилась вокруг. То микстуру в меня вольет, то примочку на ожог наложит, то пластырем ссадину залепит. Мало-помалу, подлатав где-то магией, а где-то заботливой материнской рукой, она привела меня в нормальное состояние и почти божеский вид. Только брови с ресницами вернуть не удалось. И волосы все еще попахивали серой.

Краснолицый, пышнотелого сложения чародей продолжал мерить шагами кухню.

– Неслыханно, чтобы несовершеннолетней ведьме позволялось колдовать без диплома! – разразился грозой с проливным дождиком отец. – Тебе еще нет семнадцати! – Деревянные стропила зазвенели от богатырского возгласа. – Закон запрещает любую ворожбу до совершеннолетия!

– Но па-а-апа! – заныла я.

– А если бы ты пострадала? Если бы замок рухнул?

Мы все посмотрели на сорванную взрывом башню, и мне стало совсем стыдно. Хлюпнув носом, я выпятила вперед губу и зарыдала, стараясь разжалобить строгого отца.

Скулила я и до этого, когда с меня жесткими мочалками отдирали гарь и копоть, но тут я завыла в голос.

– Не поможет! – отрезал чародей. Из моих глаз уже катились особо крупные слезы, предназначенные для очень серьезных проступков. – Ну, не реви, говорю же – не поможет! Я мог бы закрыть глаза на исчезнувший чердак, но отдача от магического взрыва такой мощи обязательно привлечет внимание.

Я тоскливо всхлипнула и закрыла слезогонный кран. По лицу отца видно: действительно не поможет. Мне удалось натворить что-то запредельное, на этот раз избежать наказания не получится, сидением в старом дровяном сарае не отделаюсь – поняла я.

За окном захлопали крылья. В стекло постучались. Мы дружно вздрогнули. Мановение властной руки отца семейства – и створки открылись, впуская пернатую гостью. В клюве у птицы зажат свиток пергамента, перевязанный лентой и скрепленный восковой печатью. Сова была крупная и белоснежная. Явно редкой породы.

– Час от часу не легче, – произнесла хозяйка замка, отобрала письмо у птицы и, передав его отцу, вернулась к домашним хлопотам.

Маг долго вчитывался в пергамент и наконец вздохнул.

– Мать! – прокричал он через всю кухню жене. – Жди гостей со дня на день.

Четыре пары любопытных глаз уставились на отца семейства.

– Верховная ведьмесса едет к нам в гости. Хочет взглянуть на наших дочерей.

– Что ж, – невозмутимо проговорила потомственная ведьма, строгая и неизменно заботливая мать семейства, – зато наша семья соберется вместе под одной крышей. – И вспомнив, что часть крыши отсутствует, женщина вздохнула.

Покорно достав двенадцать конвертов и листы бумаги, Меган Макги села писать письма своим дочерям. Спустя некоторое время из дымовой трубы вылетели три почтовых совы, несколько летучих мышей и один голубь.

Отец повернулся ко мне:

– А ты под домашним арестом! И никакой магии до Черного Самайна!

Я думал, что одержу очередную легкую победу… Соблазню глупенькую дилетантку, выпью ее энергию, став могущественней в разы, завоюю следующий круг Ада и поднимусь на очередную ступень власти. Но что-то пошло не так… Я еле-еле вывернулся из державшей меня пентаграммы. Круг силы явно сделан на коленке, тем не менее после возвращения я обессилено рухнул на пол в своем адском дворце.

И вот я пребываю во вверенной мне подземной провинции несолоно хлебавши, с фингалом под глазом, глухим ухом, зазря потраченными на соблазнение усилиями и с потерей энергии. Насильно ВЫКАЧАННОЙ ИЗ МЕНЯ, а не из этой дилетантки! В общем, полное фиаско. Такое со мной за последние пятьсот лет происходит впервые.

Обычно даже опытные ведьмы постарше падают в мои объятья, гроздьями вешаются на шею. Без усилий с моей стороны прыгают в постель, а после сами складируются в штабеля. Они становятся моими любовницами и отдают дармовую энергию взамен на изощренно искусную «ночную месть».

А это… Это позор какой-то: не суметь соблазнить девственницу и получить от нее все, что полагается мне по праву высшего демона! Я слишком мягко с ней обошелся.

Серую мышку, конечно же, жалко, но я не мог позволить какой-то соплячке пленить первого демона Ада.

Многие ведьмы мечтали. Многие хотели. Многие пытались накинуть на меня поводок, окрутить и женить на себе. Заставить прыгать по их указке через обруч. Только ни одной за тысячу лет пока не удалось соблазнить и привязать меня.

Все дело в полной луне, она делает меня сентиментальным. Увидев глупенькую наивную ведьмочку, я расчувствовался, вот и пощадил ее… Непростительная халатность.

Рано или поздно мне придется пуститься на поиски – энергия необходима демонам, как воздух, без нее мы никто.

Слишком многого я добился в подземных измерениях, чтобы отказаться от влияния и власти.

Выдохнув, я потух и перевоплотился в одну из моих ипостасей. Огненный демон с горящими чреслами – это для мечтательных прыщавых девиц. В повседневности я предпочитаю другой образ.

Надевая длинную, тянущуюся мраком по полу мантию, я широким шагом шествовал по своему каменному дворцу, тревожные мысли не оставляли меня.

Мое отражение скользило в отполированном до зеркального блеска камне. Длинные волосы, спускающиеся до середины спины, черные глаза.

«Где же мне взять нужную энергию?»

Я посмотрел в свое отражение.

«Не знаю», – ответила тень. Я пошел дальше.

«Ведьмы, – мысль мелькнула и погасла, как робкий огонек свечи. Снова вспышка. – О чем я только что подумал?»

«Ведьмы», – прошелестела тень и умолкла.

Ведьмы – дармовой источник энергии. Ведьмы – чистая магическая сила. Легко отнять, легко использовать, но все быстро кончается. Их магия завязана на природе и женском начале. Они – как рог изобилия. Пока колдуньи в гармонии с природой, их сила растет и накапливается. Адепты природной магии живут долго, не стареют и не болеют. Но стоит отнять эту силу, и они становятся подобны высушенной яблоне. Бесполезная труха, отсутствие листвы и плодов, медленная смерть, да и только. Приходится искать следующую ведьму.

И так на протяжении тысяч лет, год за годом.

Я вышел на широкий балкон. Внизу струились лавовые реки, их медленные потоки, огибая серые утесы, уходили к горизонту. С багровых небес падали пемза и пепел.

На вросшем в пол каменном пюпитре лежит книга, постамент утыкан шиповидными наростами, а сам фолиант вмерз в большой кусок ежесекундно обновляющегося льда.

Над книгой веет жаркое марево. Задумчиво я открываю обложку, ища в старинных записях ответ на свои вопросы.

Страницы начинают пылать, в книге мало текста, зато много картинок. Раскаленный мираж колышется над изображениями сплетенных тел, лед тает только от одного содержания древнего источника могущества демонов.

Перелистывая страницы, я продолжаю думать. Приемы соблазнения я знаю наизусть. Мне не надо освежать свои знания. Науку демонического обольщения я познал в совершенстве. Любая будет моей, стоит только захотеть.

Ответ приходит неожиданно, когда взгляд натыкается на изображение светящейся женской фигуры на фоне черной луны. Задерживаю свое внимание на этой странице.

«Время от времени рождаются тринадцатые ведьмы, отмеченные знаком черной луны. Бездонные колодцы силы. Черпай оттуда сколь угодно – энергия никогда не кончится».

– Вот такая-то мне и нужна! – возликовал я. – Если я хочу, чтобы мои планы по завоеванию Ада воплотились в реальность. Правда, тут есть одна загвоздка. Подобные ведьмы сами могут охотиться на демонов и, соблазняя их, подчинять. Как? Неизвестно, но не один великий демон был приручен и укрощен тринадцатой. Что ж, поиграем в эту интересную игру – поохотимся на охотника.

Я широко улыбнулся, сверкнув острыми зубами и облизнул губы раздвоенным языком, – некоторые демонические признаки не скрыть.

Будущее представлялось завораживающе интересным.

ТРИНАДЦАТАЯ ВЕДЬМА СТАНЕТ МОЕЙ ЛЮБОВНИЦЕЙ!

Во сне мне виделся обжигающий огонь, скользящий по моему телу в виде двух смутно знакомых наглых ладоней. Испугавшись пламени и еще чего-то неизведанного, я резко проснулась.

Яркое утреннее солнце светило мне прямо в глаза. Играя, солнечные зайчики прыгали по стеганому покрывалу на моей кровати. Полупрозрачные зверьки ярко-желтого цвета, словно только что вылупившиеся цыплята, не издавая звуков, играли в лапту. Лапки и хвостики задорно подрагивали, и вообще, малышня веселилась вовсю, прыгая через спинки друг друга.

Все было в порядке – я дома, в опустевшей после отъезда старших сестер спальне.

Сладко потянувшись, я весело сказала:

– Привет! – Призрачные пушистики, переключив внимание на меня, радостно заскакали по моим ногам. Так вот кто шалил, согревая теплом мою кожу.

С той памятной ночи, когда вызвала демона, я стала сильно ворочаться во сне. Мне снились кошмары.

Утром я обнаруживала постель, сбитую на сторону, перекрученные простыни, а одеяло, заботливо выстеганное моей мамой, лежало на полу. Мне виделось во сне что-то тревожное. Каждую ночь ужасы были разные.

То в ночных грезах мне мерещилось, что в пустой комнате незримо присутствует кто-то. Пылающие жаждой глаза ищут меня во тьме, а я, боясь быть узнанной, прячусь под мамино одеяло с головой. Сворачиваюсь в тугой комок и молюсь, чтобы эти безжалостные глаза не узнали меня и не нашли.

Или я вскакивала посреди ночи с криком, вся в холодном поту, потому что мне приснилось пылающее инферно, в центре которого стою я, жалкая и одинокая. Летящие искры больно жалят лицо, а я зову на помощь. Тщетно, я в пылающем вихре одна и огонь пожирает меня всю без остатка.

Мать пичкала меня настоями успокаивающих трав.

Встревоженные родители вызывали местного врачевателя. Приехавший в замок лекарь только пожимал плечами и говорил, что это последствие испуга. Когда все забудется – пройдет.

Это все из-за произошедшего. Я никак не могла забыть чудовищный взрыв, рев пламени и жар, опаляющий ресницы. Сейчас-то я понимала, какую глупость тогда сотворила. Моя выходка чуть не стоила мне жизни, и не только я в ту ночь была в опасности. Весь замок и все его жители могли провалиться в подземное измерение, если бы здесь открылся адский портал. Но устоявшая пентаграмма каким-то чудом не допустила этого.

Стыд от того, что я подвергла своих родных опасности, терзал меня похлеще ночных кошмаров, настолько сильно, что я поклялась себе не натворить еще чего-нибудь в этом роде до приезда сестер и важной гостьи.

Протянув руку, попыталась погладить желтопузых шалунов. До солнечных зайчат можно дотронуться и даже взять в руки, они не обжигают, а только согревают приятным теплом, как у родного очага. Мне сейчас очень хотелось мягкого, обволакивающего тепла, а не испепеляющего жара.

Только зря спугнула резвящуюся малышню. Маленькие шарики разбежались врассыпную, скользя по полу и стенам, затаились в углах комнаты, взирая на меня своими черными бусинками глаз оттуда.

Со вздохом я встала, позевывая и потягиваясь, подошла к окну и… залипла на месте. Мой взгляд уже привычно уткнулся в разрушенную башню, при свете утреннего солнца весь разгром выглядел чудовищно.

Меня охватило тянущее чувство стыда, оно возникало каждый раз, когда смотрела на дело рук своих. Я не отдавала себе отчета, но всегда к воспоминанию катастрофы примешивалось еще одно чувство – чувство тоски. Которое фоном висело и день и ночь в моем сознании с того момента, как бессовестные хапалки сорвали с меня панталоны.

Настроение упало куда-то на уровень деревянных половиц.

Достается же мне на орехи каждый день из-за этой раскоряки! Отец не забывает, при каждом взгляде на канувшую в Лету башню еще один, укоризненный, бросать на меня.

«Луиза-Нулиза!» – почудились мне дразнящие голоса сестер.

При свете дня моя магическая несостоятельность налицо, вон она, неудача, топорщится обгорелыми лепестками во все стороны.

Объяснять отцу бесполезно. Не втолкуешь, как сильно мне хотелось чего-то добиться и показать, на что я способна. У него один ответ: «Несовершеннолетним колдовать нельзя!» Мне запретили использовать магию даже в быту!

В унылом настроении я оперлась на каменный подоконник и стала смотреть в окно.

Стоя на одной ноге, я потирала щиколотку ступней другой, пытаясь согреть. Пол ледяной. Даже летом комнаты и коридоры замка, сокрытые от солнца толстыми каменными стенами, были словно ледники. Холодина во всей крепости, кроме холла-кухни, где зимой, и летом горел жарко натопленный камин, уютно побулькивали котелки и реторты с декоктами.

Скучающим взглядом я проводила довольно обшарпанный одноместный экипаж, одиноко въехавший во двор замка. Повозка сделала круг и затормозила у дверей. С застарелым ржавым скрипом, который я услышала даже через двойное стекло, дверь экипажа открылась. Оттуда выплыл плоский остроконечный блин.

– Дьявол побери! – Я встрепенулась: – Ведь это сегодня! – Осознав, что происходит, подпрыгнула до потолка и, топая босыми ногами, спотыкаясь о лоскутные коврики, бросилась к гардеробу.

– Сегодня приезжают сестры и верховная!

Солнце поднималось над горизонтом, во двор замка въезжали все новые и новые кареты, повозки и телеги.

Старшие сестры – сколько всего в этом слове! Это одновременно изощренные издевательства, драки из-за вещей, сладостей и просто так – по любому поводу, а также самые глубокие обиды и… нежные руки, своей заботой способные поспорить с материнскими. Сестры – это самая близкая родня, роднее которых не может уже быть, так как кровь общая.

Со старшими сестрами у меня складывались нормальные отношения.

Первенец семейства Макги Камира по праву первородства держалась особняком ото всех. Ее пророчили в младшие помощницы верховной ведьмы. Как-то сразу было решено, что самая старшая и самая одаренная будет служить ковену. Молодая женщина старалась вести соответственно и держать себя в строгости.

Норина была замужем за столичным волшебником, имела блистательную карьеру ведьмы-свахи. У нее любая девушка, даже покрытая прыщами дурнушка, засидевшаяся в девках, через полгода шла под венец. За удачное сводничество мамаши щедро платили золотом.

Всего на год ее младше, Данира работала повитухой, тоже в столице, только в бедном районе на окраине. Детей в трущобах рождалось много, и для повивальной ведьмы там было раздолье. Данира никогда не выключала магическую искру в метле, оставляя ее висеть у порога, потому что в любой момент дня и ночи могли вызвать на домашние роды, а то и не на одни. Повитуха не делала разбора, принимая тяжелые роды и у бедных, и богатых.

И быть бы сестре самой богатой в семье, если бы все, что Данира ни зарабатывала, она не отдавала тем, кто более нее нуждался. Ее муж ведьмак-лекарь не возражал против такого порядка. Детей в королевстве Долл`олнгмар рождалось великое множество, в основном потому, что на тех, у кого в крови текла хоть частичка магии, контрацептивные декокты не действовали. Впрочем, как и на самих ведьм тоже. Чуть ли не каждый житель королевства имел среди своей родни хотя бы одного представителя волшебного народца: гномов, эльфов и прочую нечисть и чисть.

Обе сестры в ближайшее время собирались увеличить количество человечков, принадлежащих к многочисленному семейству Макги. То есть обзавестись собственным потомством. В развалку, хватаясь за поясницы и поддерживая животы, с веселым смехом, которым могут смеяться только абсолютно счастливые люди, старшие из сестер Макги вошли в замок.

Тут же начались радостные возгласы, вопросы, обнимашки, хвастовство детским приданым и раздача подарков родственником.

Норина посмотрела на потрепанное платье сестры, острым взглядом оценила разбитую колымагу, полюбовалась на видавшие виды башмаки и… Перераспределение детских вещей началось. Хитростью и коварством Норине удалось всучить часть привезенных из Хад`дгмарны (столицы) детских вещей Данире.

Я, сидевшая на лестнице и наблюдавшая эту сцену, понимала: дети ведьмы увидят только часть ползунков-кофточек, остальное разойдется среди бедноты Хад`дгмарны.

Другие мои старшие сестры и не думали о замужестве, тщательно оберегая свои очаги от посягательств второй половины человечества. Это, кстати, не значило, что у них не было ухажеров. За каждой волочился «шлейф» из десяти защитников! Ведьмам без покровительства нельзя, иначе вмиг выпьют всю силу. Просто сестры не спешили выбирать и заключать скоропалительный брачный союз. И то верно, как выбрать при таком изобилии?

Жоржанна, Валери и Энола делали карьеру.

Заговоры на удачу, магическая защита, усиление различных качеств личности, поиск кладов для гномов и прочие-прочие чары.

Магией девочки явно пошли в отца. Предприимчивые красавицы создали ведьминский картель и оказывали чароуслуги.

Монеты текли рекой. Ведьмочки, будучи верными и благодарными дочерями, привезли в своих каретах и повозках подарки для материнского очага. Новую мебель, черепицу для крыши (очень кстати, – осточертело смотреть на обгорелые остовы), домашнюю утварь, скатерти, одежду и обувь от лучших мастеровых гномов, такую не достать в деревне.

Подарки получили все без исключения.

А сестры уселись у отчего очага обсуждать будущие предприятия, просчитывая потенциальный доход от сделок. Возможно, где-то среди нашей родни со стороны отца затесались гномы. Папка, между прочим, приземистый и коренастый.

С этими сестрами у меня были самые замечательные отношения. Старшие лишь чуточку менее заботливо относились ко мне, чем мама.

Когда я еще была малышкой, они делились своими сладостями, давали поиграть в игрушки, качали меня на качелях и носили на руках.

Будучи уже взрослыми, замужними ведьмами, зажегшими свой очаг, сестры готовились обзавестись своими детьми, теперь им было уже не до меня.

Со средними родственницами дело тоже обстояло неплохо. Разрыв в возрасте давал им возможность смотреть снисходительно на самую младшую и относиться ко мне не так сурово, как младшие. Средние сестры могли одолжить кружевной передничек для ярмарки, объяснить арифметическую задачку и даже взять с собой поиграть, выделив маленькую роль в своих забавах.

Агнес, Мартиша и Иванна уже зажгли свои очаги и готовились в скором времени обзавестись теми, кто будет греть ноги у их огня. Яркий свет, тепло и благополучие ведьминского дома привлекли вполне обеспеченных парней. А запах печеного на огне мяса и умопомрачительный аромат сдобы (не без магического приворота в рецепте) уговорил родственников принять в семью целых трех ведьм. Да и красота чародеек, личностные качества и все прочее были на высоте.

Агнес славилась своими приворотными зельями. Мартиша – декоктами для мужской силы, а Иванна имела легкие руки, ее зелья красоты отрывали с этими самыми руками. Помимо этого все трое неплохо варили лекарственные эликсиры, конечно, не так хорошо, как мама, но девочки, без сомнения, были ее лучшими ученицами.

Поэтому довольно известная семья торговцев хором решила:

– А что? Магия в семье зажиточных купцов не помешает: где залежалый товар чарами обновить, где клиента обду… кхм, уговорить, ну и прочие мелочи, не стоящие внимания констеблей, торговых надзирателей. К тому же товары для красоты самые ходовые в столице, будет куда сбыть лечебные травы. Лучше и выгоднее жен для любимейших сыновей не найти.

Сестры налево и направо хвастались обручальными кольцами, без конца растопыривали ладони. Кокетливо указывали пальчиком с полоской металла и поблескивающим камушком то на старые гардины, то на облезлую штукатурку. И все одновременно показали пальцами на снесенную в хлам башню, сравнивая убогую кладку со своими новыми бревенчатыми жилищами, куда скоро вселятся их благоверные.

У ведьм все немного иначе, чем у обычных, лишенных магии людей. Не невеста переезжает в дом к своему избраннику, а жених входит в жилище ведьмы и подсаживается к ее очагу. Хитрые и изворотливые торгаши решили это дело легко и просто: пристроили три очаровательных деревянных крыла к своему каменному терему и подарили ведьмам в качестве свадебных подарков. Счастливые девушки в день свадьбы готовились перенести туда свои очаги.

У средних сестер тоже все было хорошо.

С младшими дело обстояло совсем иначе. Мы не всегда ладили.

Сестры и я являлись прямыми конкурентками за все блага, щедро расточаемые руками матери и отца. Мы дрались за конфеты, игрушки, за право покачаться на качелях, за возможность первыми залезть на колени к отцу или приласкаться к матери и выпросить у нее до обеда пирожок, бутерброд, лишний кусок пирога. Бегая по всей округе, тратя силы на игры и шалости, мы были вечно голодны.

Иногда мы получали съестное, а иногда нам доставался шлепок по мягкому месту лопатой для выпечки хлеба. Но мы не унывали, досрочное экспроприирование еды стало нашей наипервейшей задачей, единственная вещь, которая сближала четырех таких непохожих сестер.

Лорина, Марина, Арина и я, названная в честь бабушки, – четыре взбалмошных, вечно дерущихся погодки. Без конца затевающие магические драки и разборки, словно дикие кошки, но неизменно вместе пакостничающие.

Лорина имела талант предсказательницы и постоянно предрекала мне неприятности и наказание от родителей. (Часто оказывалась права, если учесть количество моих шалостей).

Марина обладала редкой способностью заклинать воду и все время насылала на меня дождички, по поводу и просто так, для профилактики зарвавшейся мелкоты.

Арина могла зачаровывать насекомых, разговаривать с животными и птицами. Говорят, где-то далеко в нашем роду со стороны матери у нас водились эльфы. Не мудрено, мама такая красивая!

Старшая сестра не раз насылала на меня божьих коровок или пауков. Мерзкие членистоногие оплетали мои вещи паутиной и приматывали меня к постели так, что я не могла поднять головы. А то и похуже – призывала ос, которые норовили искусать до смерти.

Благо магия во мне проснулась рано, но противостояние обидчицам приводило к тому, что я получала нагоняй и наказание от родителей.

Заклинания вечно не получались, рикошетя во все стороны, калеча домашних животных и близких, разрушая драгоценное добро, сметая все на своем пути.

Однажды я все-таки отомстила, попав в одну из сестер молнией, подпалив ей платье. Левое полушарие моего мягкого места с того происшествия уже не то, что раньше, строгий папка постарался. Правда, есть небольшая надежда, что болезненный щипок деревенщины немного уравновесит отличия. Это был единственный раз, когда отец поднял на меня руку.

Сестры уже зажгли свои очаги, но пока еще не обзавелись домами, они выбрали карьеру странствующих ведьм. Это дозволялось и даже поощрялось государством.

Странствующим ведьмам (не путать с бродячими) даже полагались субсидии от королевства.

Первые годы после создания очага молоденькие ведьмочки путешествовали. Чародейки, кто побогаче, имея лошадь, – на телегах, кто победнее – на метлах.

Они набирались опыта, смотрели на мир и себя показывали, а также разыскивали деревеньку или городок, которые придутся им по нраву. Если место нравилось ведьме, она поселялась там навсегда. Таким образом поддерживаемые правительством ведьмы забирались в самые отдаленные уголки королевства. Почти в каждой деревне была ведьма.

Марина, прилетев на метле, принесла в своих волосах запах моря и щебетала про какой-то городок на краю страны, притулившейся на полуострове, по форме напоминающем селедку.

Арина упоминала о какой-то деревеньке, примыкавшей к окраине Темного леса. Чаща в том криволесье непроходима для всех, кроме тех, кто знает тайны животных и птиц и ведает звериные тропинки.

Лорина же просто раскатывала на своей крытой повозке из конца в конец королевства и предсказывала всем только счастье, ибо верила, что на будущее можно повлиять.

Все у них было хорошо.

Сестры хвастались новоприобретенными очагами всем и каждому, кто только попадался им на пути. Тыкали мне под нос свои убогие котелки с тлеющими углями, явно нарываясь, чтобы им туда плеснули воды. Только они слишком оберегали свои чугунки и напакостить не было никакой возможности.

Все сестры без исключения преуспели, каждая по-своему, каждая была довольна своей судьбой и выбором.

Только я остаюсь ни с чем. До Черного Самайна, когда я смогу изменить свою жизнь, ждать еще очень долго.

Мы в последний раз собрались все вместе под крышей старого замка Макги. Тринадцать дочерей в одной спальне.

Черный, несчастливый ковен, как пошутила Лорина. Она, будучи предсказательницей, многое знала о самых глубоких тайнах колдовства.

Когда часы пробили полночь, мы, не сговариваясь, как в детстве, выскользнули из-под своих одеял и собрались в центре общей спальни.

Обмотавшись стеганым маминым покрывалом, с которым уже прочно срослась, ибо покрывало несло защиту от ночных кошмаров, я последовала за всеми. Спустившись с третьего спального яруса, я как раз успела к ритуалу зажжения свечи.

Мы все сели вокруг огня, Норина, как вторая по старшинству, начертила пентаграмму.

Жоржанна, Валери и Энола добавили еще свечей и разложили магические ингредиенты в соответствии со сторонами света.

Шабаш ведьм начался!

Все смеялись, рассказывали истории своих путешествий. Ели уворованные Мариной и Ариной с кухни пироги, пили чай, приготовленный здесь же на свечах, с добавлением каких-то особых трав от Агнес, Мартиши и Иванны.

Решено было погадать сначала на картах, а потом и на свечах. Дело в свои руки взяла единственная среди нас предсказательница.

Первое пророчество получила Данира, ей предсказали рождение мага-целителя.

– Кто следующий?! Кто следующий?! – смеялись ведьмы. Жребий пал на уныло сидящую меня.

Меня втолкнули в круг силы. Начался ритуал. Со смехом сестры жгли магические травы и бросали в котел живых мышей, но я-то видела, это обычный чабрец и сахарные конфеты в виде животных.

Лорина поставила перед собой зажженную свечу и стала водить вокруг нее руками с хитреньким выражением лица.

Но потом что-то пошло не так. В отражениях замелькали неясные тени. Чернильная мгла по углам комнаты ожила и поползла по стенам и полу, подбираясь к нашему кругу ведьм.

Мы сгрудились в кучу, испуганные активностью потусторонних сил.

Огонь на всех свечах встал дыбом, взметнулся до потолка, осыпав нас искрами и пеплом, в пламени появились очертания демона.

Лицо Лорины исказилось от ужаса. Она, обжигая руки, накрыла ладонями свечу, но та не желала гаснуть, норовя вырваться из-под контроля и спалить весь замок.

И тогда девушка закрыла огонь своим телом. Когда ночная рубашка Лорины вспыхнула и запылала, мы, не на шутку испуганные, вскочили со своих мест и заметались по комнате, не зная, что делать.

За окном громыхнул гром, резкий порыв ветра распахнул все окна и ворвался в девичью спальню.

Мир замер, и мы застыли вместе с ним.

Глядя в пространство невидящими глазами, Лорина вещала. Я не узнавала голос сестры, низкий и скрипучий, будто ржавая петля, скрюченный от судороги палец указывал на меня.

– Он разобьет твое сердце, превратит его в пепел! Ты сгоришь, пожираемая ревностью! Огонь желания спалит тебя дотла! Ты будешь гореть! Гореть в его объятиях!

Волосы прорицательницы вспыхнули.

Первой очнулась Данира. Повитуха, часто вызываемая к роженицам в безнадежных случаях, научила себя не терять головы даже в самых безвыходных ситуациях и действовать жестоко и быстро, так, как того требовали обстоятельства, какими бы они ни были.

– Ну уж нет! Не бывать этому! – вскричала Данира и с размаху вылила кувшин воды на сестру. Пламя потухло не от воды, а от силы, что была в голосе ведьмы. Несчастная Лорина без сил упала на пол.

Второй очнулась Норина и, поддерживая свой выпирающий живот, кинулась к окнам не без усилий захлопнула их одно за другим, поставив рукой защитный крест на каждое.

– Не бывать! – прошептала она, глядя сквозь стекло на пляшущие тени, в глазах ее плескались ярость и страх за близких.

То, что рвалось в замок, теперь безуспешно билось в запертые окна.

– Не бывать этому! – крикнула одна из сестер и часть свечей потухла.

– НЕ БЫВАТЬ! – хором вторили остальные. И я, испуганная больше всех, кричала вместе с ними. Глаза ведьм злобно сверкнули, выдавая всплеск магии.

Второй круг из свеч погас.

– Не бывать этому! – Лорина тихо, как ветерок, прошептала через силу: – Не бывать…

Все свечи погасли, мы оказались в полной тьме.

Скрип.

Крышка маленькой табакерки открылась, нутро ящичка засияло во тьме. Свет пополз из шкатулки, озарил наши испуганные лица и комнату, все еще наполненную дымом преисподней.

Тоненькие ручейки, состоящие из тысяч маленьких точек, струились по стенам, обволакивая комнату и превращая ее в шкатулку с драгоценностями.

Мы все стояли, тяжело дыша, не веря, что смогли прогнать темную сущность, заявившуюся на наш шабаш.

Камира держала в руке драгоценный артефакт.

– Эта вещица принадлежала древнему магу… – Светящиеся огоньки рисовали спирали и загогулины на стенах. Малыши пели нежными, еле слышными голосами и водили хороводы, не обращая на нас внимания, они неощутимо ползли по рукам и ногам. – Это Сони, редкий вид призрачных животных. Купила по случаю. Они источают оберегающие и защищающие чары.

Светящиеся точки, словно звездное небо, усеяли всю комнату и замерли.

– Все, шабаш закончился, побаловались и хватит! Эта шутка уже слишком далеко зашла! – как одна их старших приказала Норина. – Девочки, под одеяло, быстро! – Ведьма зажгла волшебный фонарь. По стенам, изображающим космос, поплыли изображения кошек, тыкв, кипящих котлов и маленьких ведьмочек, летающих на метлах.

Не глядя на бледные и испуганные лица друг друга, мы послушались.

Данира уложила обессилевшую Лорину в постель, посидела на ее кровати и тоже легла.

Мы, замерев в полутьме, смотрели широко открытыми глазами в никуда.

Когда часы, к нашему молчаливому ужасу, вновь пробили полночь, подсказывая, что без магии здесь не обошлось, маленькие Сони начали медленно водить хороводы, выписывая на стенах причудливые спирали.

Лежа в постели и слушая бой часов, я думала про себя: «Вранье все это… Просто они хотели меня разыграть». Хотя прекрасно понимала, что чары были истинными, а предсказание реальным, я видела магию. Струсив, я врала сама себе, но так мне было легче.

Светящаяся Соня, спрыгнув мне на подушку, подбежала к моим глазам, последнее, что запомнила – блеск серебряных паутинок, и я провалилась в сон.

Верховная ведьма не опоздала ни на один день. На то она и верховная. Она приехала именно тогда, когда нужно было.

Ей.

Красивая вместительная карета с молчаливым кучером, запряженная восьмеркой черных жеребцов, подъехала к покосившемуся крыльцу нашего замка.

Мы, дочери семейства Макги, стояли по старшинству в ряд, с одной стороны крыльца. Отец, мать и дед с бабкой, в честь которой я названа, с другой. За их спинами топтались наши немногочисленные слуги из деревенских, приглашенные по случаю приезда важной гостьи.

Из дверцы кареты одна за одной выскочили девушки, одетые в строгие серые платья. Словно маленькие скромные птички, они по трое встали с каждой стороны от экипажа с опущенными долу глазами. Круг силы верховной ведьмы, доверенные чародейки и помощницы, страхующие колдунью в момент особо крутых чар и отдающие ей свою безграничную силу. Именно такой помощницей готовилась стать Камира, седьмой по счету.

И только тогда, когда все замерли в нетерпеливом ожидании, из дверей вышла сама верховная. Под взглядом ее стальных глаз мы склонили головы и сделали книксен.

Узкие губы. Тонкое лицо аристократически белое, обтянутое кожей, словно старинным пергаментом, не выражало ничего, кроме сосредоточенной строгости. Образ верховной довершало черное платье без единого украшения, застегнутое до самой шеи на ряд простых пуговиц. Впрочем, шелк был самый дорогой, какой только можно найти у гномов. Узкий воротник-стойка заставлял держать голову гордо, с высоко задранным подбородком, а тонкий крючковатый нос с горбинкой и вовсе смотрел в небо. Во всем образе колдуньи просматривалось что-то хищное.

Ша`ранге Блек – амбициозная особа, лучшая подруга и помощница моей бабушки, в прошлом тоже занимавшей пост верховной ведьмы. После того как старая Луиза, схлестнувшись в смертельной схватке с темным магом, получила увечья, потеряла силу и не могла больше исполнять обязанности первой из чародеек, ее заменила самая талантливая, усердная и единственная выжившая ведьма из круга силы, помощница Ша, по прозвищу Темная.

Волосы госпожи Ша теперь были белы как снег, и она усердно подкрашивала их иссиня-черной краской, стараясь сохранить остатки былой молодости. Единственная прядь, след от магического удара, никак не желала принимать необходимый оттенок и вызывающе белела на фоне темных локонов, уложенных в изящную прическу.

Ша`ранге Блек, как единственная выжившая из самых сильных ведьм ковена, заменила старую Луизу Макги на ее важном посту и теперь вот уже много лет была главой всех ведьм.

Старая Иза, моя бабушка, пошла навстречу своей давней подруге. Ведьмы обнялись.

– Где прорыв? – перешла сразу к делу верховная.

Прихрамывая, старушка указала на башню посохом и сама пошла провожать важную гостью, показывая ей место колдовства с потухшим порталом в иной мир.

Невольно я сравнила их: старая, сгорбленная жизнью женщина и ухоженная столичная дама с прямой как палка спиной. А ведь ведьмы в круге силы подбираются почти одного возраста. Верховная Ша`ранге нарушила эту традицию, подбирая себе в помощницы молодых девушек из древних магических семей.

Как умудрялась нынешняя глава ковена оставаться такой молодой и красивой – загадка, не иначе без магии тут не обошлось.

Гурьбой все остальные двинулись следом. Вот так – ни приветствий, ни представлений, сразу к делу и побоку правила приличий. Если строгая и не терпящая отступлений от законов верховная нарушила незыблемые традиции хорошего тона – все и вправду настолько серьезно. Я бы сказала, ситуация – полная дрянь. У меня. Так как я виновница всего. Оставалось только смириться и послушно тащиться за всеми следом.

Верховная обходила разрушенный чердачный этаж, аккуратно ступая, будто кошка по мокрой земле, отодвигая метлой в сторону ошметки книг и огарки свечей.

Прежде чем поставить ногу, ведьма осматривала участок дощатого пола, словно там мог притаиться капкан, так и поджидающий, чтобы отгрызть ей ногу.

Судя по тому, что члены ее круга силы боялись входить в башню (мы все толпой теснились на лестнице) так оно и было, мало ли какой презент мог оставить после себя демон?!

Ведьма кралась и разве что не нюхала воздух своим крючковатым носом, как собака. А может, и нюхала. Ноздри ее гневно подергивались, губы исчезли с лица, превратившись в узкую черточку, а глаза зло щурились, считывая остатки магии.

Черенок метлы тем же движением, что и демон поскребыхал обгорелую пентаграмму на полу. Сердце мое замерло, пропустило удар и забилось с неистовой силой. В сгоревшей линии была дыра! Дыра, вот где был мой косяк, я не довела мелком линию до конца!

Постояв немного на пепелище, верховная произнесла только одно слово:

– КТО?

К чести моей семьи, ни один из Макги не двинулся с места и не указал на меня пальцем, я все так же пряталась в толпе сестер.

– Я спросила, кто это сделал?

Все молчали, как партизаны, мы смотрели в пол, а отец на полусогнутых подбирался к ведьме для объяснений.

Ведьма, видя такую сплоченность и единодушие, в гневе рванулась наружу, прочь из замка. Выражая свое недовольство Ша`ранге Блек, топала ногами по полу и крошила каблуками огарки свеч и глиняные черепки.

На улице ведьма резко развернулась и как акула устремилась на нас.

– Это сделал кто-то из соплячек! У старших на такое не хватило бы дурости! Признавайся, ты? – Верховная схватила за подбородок одну из сестер, та в испуге замотала головой.

– Может быть, ты? – Ша`ранге схватила за предплечье Камиру. – Не бывать тебе помощницей, если не ответишь, кто это! – змеиным шепотом проговорила ведьма.

Вмиг рядом с верховной оказалась моя мать и, мягко положив ладонь на локоть верховной, опустила ее руку.

– Не стоит быть столь резкой с моими дочерями, госпожа. – И взгляд у Меган Макги был столь же недобро-предостерегающий, как и у главы всех ведьм. Еще чуть-чуть, и между двумя женщинами промелькнет молния.

– Избаловали детей! – Лицо ведьмы покрылось красными пятнами гнева, Ша`ранге вспыхнула, готовая сказать резкое слово.

Я, стоя в последнем ряду, собиралась с духом, мне было и так понятно, что верховная не потерпит пререканий, как только наберет воздуха в грудь, нападет на мою маму.

Главная ведьма набычилась, и…

– Это я, госпожа! – услышав свой голос, невольно вздрогнула: решение пришло внезапно, как и все, что я делала, отступать было уже поздно. Пусть уж мне достанется, но сестры ни в чем не виноваты и страдать не должны. Сделав шаг вперед, громко проговорила: – Я не справилась с заклинанием и вызвала демона!

Мое признание сбило с толку госпожу Ша`ранге, уже набравшую в грудь воздух. Ведьма сдулась, как воздушный шарик.

– Ты? – удивленно проговорила она. – Сколько тебе лет, девочка?

– Шестнадцать, госпожа, скоро исполнится семнадцать! – поспешила ответить. – Я последняя, тринадцатая дочь.

Верховная ведьма нахмурила брови. Скользнула взглядом по рядам. С нее как-то разом спали вся спесь и зазнайство. Госпожа Ша выглядела очень удивленной.

– Ско-олько? Ско-олько? – проблеяла, как коза, она. Губы верховной дрожали, а глаза от ужаса вылезали из орбит, – ТРИНАДЦАТЬ? Тринадцать дочерей? – О боги! – Ведьма театрально закрыла глаза ладонью и застонала, закинув голову. Ее помощницы в страхе забегали вокруг, одна из них метнулась в карету, возвратилась с дорожным несессером, обшитым черным бисером. Достав оттуда нюхательные соли, стала пользовать свою госпожу.

– Иза! И-и-за! – Простонала верховная. – За что мне все это?!

– Ничего, ничего, – приговаривая это, старуха повела страдалицу в дом. – Может, еще ничто не потеряно.

– Как это не потеряно? Тринадцатая вызвала демона! Ты помнишь пророчество? Все кончено!

– Успокойся-успокойся! – Ведя под локоток повисшую на ней верховную, бабушка глазами отдавала команды помощницами и нам. Вот удивительно, все ее слушались. – Возьми себя в руки, Ша!

Когда стонущая на публику гостья скрылась в доме, Мартиша, стоявшая рядом со мной, тихо проговорила:

– В этот раз ты перешла все границы, Луиза!

Я ничего не смогла возразить сестре, она была права.

– И хоть бы нечисть вызвала правильно, – хмыкнула Арина. – Луиза-Нулиза!

– А я и колдовала правильно! Ведь демон явился! А будешь обзываться – и тебе продемонстрирую свои умения!

– Да ничего у тебя не выйдет, Нулиза! Бе-е-е! – Показала язык вредная сестричка и ловко увернулась от пущенного мной заклинания.

Отрикошетив от камней, заклятье попало в корову, умудрившуюся пережевать привязи и теперь неприкаянно бродившую по двору.

Протяжное му-у-у вмиг превратилось в почти человеческий стон м-м-м…

Перед носом вышедшего на крыльцо чародея возник вполне знакомый деревенский паренек.

– Па-а-ап! Глянь, что натворила Луиза?! – наябедничала отцу Иванна.

Но маг уже и сам все видел.

– ЛУИ-И-ИЗА! – стекла в окнах задрожали. – В сарай! Живо!

– Так, девочки, займитесь своими делами, – вернулась во двор строгая мать, проводившая расстроенную гостью в замок. Меган Макги подошла к багровеющему отцу семейства, взяла его под локоток, погладила маленькой нежной ручкой, и начавший было закипать как чайник чародей сдулся, обмяк и расслабился. А мать семейства взяла разборки в свои руки. – Обед и ужин на такую ораву не приготовятся сами собой! Луиза, сейчас у тебя наряд на чистку картошки, живо на кухню, сарай после! И, девочки… – погрозила пальцем истинная хозяйка дома, – пока гостья здесь – никаких ссор!

И все послушались, ибо наказание за провинность будет пострашнее сарая.

Я уныло поплелась вокруг замка к заднему крыльцу. Там, прихватив магией мешок картошки, уселась среди корзин с ведром и ножом и принялась делать вид, что чищу.

Когда все вокруг расслабились и занялись своими делами, я, по-воровски оглядевшись вокруг, достала из-под полы сразу пригоршню ножей. Подбросив в воздух, зачаровала лезвия и картошку. И пошла работа! Конечно, колдовство не понимает слова «экономия». Кое-где шкурка с картошки была толсто срезана, зато пальцы целы, в кратчайший срок без усилий с моей стороны начищен целый мешок. Сэкономила массу времени, теперь можно было сидеть и лениво рассматривать двор.

Приметила сестру, полными до краев корзинами таскавшую яйца из курятника. Что-то наши куры стали нестись не на шутку.

Выждав положенное время, чтобы родители не заподозрили, что я колдовала, взяла полное ведро чищенной картошки и оттащила на кухню.

А наверху гостья билась в истеричном припадке. Ее увели в библиотеку и напичкали успокаивающими травами, обложили подушками, накрыли пледом и оставили отдыхать.

Когда Ша`ранге Блек осталась одна, она, презрительно отбросив покрывала, встала, подошла к окну и взглянула во двор своими глазами цвета стали. Тонкие губы, искривленные в подобии улыбки, дрожали. От радости.

В боковую дверь подобно серой мыши шмыгнула прислужница и замерла перед своей госпожой, склонив голову.

– Принеси из кареты специальные чернила и пергамент, мне необходимо написать сыну. Безграничный источник найден…

Перед ужином я оказалась на ковре у главной ведьмы королевства. Коленки дрожали, словно осенние листья.

Ша`ранге прекрасно отдохнула в гостеприимном доме, обдумала свои планы и собиралась поужинать, но аперитивом у нее была я.

Мне и невдомек, что окна комнат, занимаемых гостьей, выходят за замок, и она, стоя со скрещенными на груди руками, прекрасно видела мои магические ухищрения.

– Ах, девочка, – ныла верховная манипуляторша, – как ты меня расстроила, как расстроила… – Гостья картинно свисала с кресла, театры Хад`дагмарны потеряли приму. – Я даже слегла от расстройства!

Высокая и худая как жердь ведьма встала, подошла ко мне и обняла меня одной рукой, стараясь не помять свое платье.

– Я сочувствую тебе, дитя!

– Вы не будете ругать меня? – с испугом спросила я, не веря, что все так просто сойдет с рук.

«Неужели не накажут?» – пронеслось в голове.

– Но не волнуйся, мы тебя не оставим! Я уверена, найдется какой-нибудь парень, который возьмет тебя замуж и не посмотрит на произошедшее!

Все родственники в страхе вздрогнули, а сестры, услышав это, прижали ладошки к губам.

– ЗАМУЖ? – Я была в шоке. – Вы хотите выдать меня замуж? Это и есть наказание?

– О нет… – лукаво, жутенько улыбаясь только одним уголком губ, протянула ведьма, – наказанием займется демон. Который вернется, чтобы разыскать тебя и снова отомстить. Неужели ты думаешь, девочка, что повелители ада простят того, кто силой выдергивает их из мира демонов и призывает сюда для подчинения?

Я побледнела и попыталась хлопнуться в обморок, но, будучи крепка здоровьем, так и не смогла потерять сознание. А верховная, к моему ужасу и кошмару родни, продолжала:

– Он будет приходить и подчинять ведьму снова и снова… Но мы найдем мага, который защитит тебя и встанет между тобой и соблазняющей тебя нечистью. Это, конечно, будет означать магическую связь на всю жизнь… И придирчиво выбирать жениха не получится, в таких условиях мало кто из мужчин позарится на… на подчиненную… – вывернулась скользкая ведьма.

«Вот опять, почему у всех глаза такие масляные становятся, когда они говорят о подчинении?» – подумала я и решила уточнить:

– Только он не подчинил меня и не успел ото… отомстить. Что бы это ни значило, правда, и я тоже… не знала, как его подчинять, в книге не написано. – И тут меня понесло от облегчения, что наказания не будет и жертвой демона считают меня, а не наоборот. Язык развязался сам собой, и я начала болтать невесть что. – Если бы знала, как подчинять, я бы вмиг с ним расправилась. Вытащить такого демона с той стороны было легче легкого, многие хозяйственные заклинания даются мне намного хуже, и… – Взглянув на лица верховной и родичей, я осеклась и замолкла.

– Чтоб мне умандрагориться! – сорвалось с языка Ша`ранге. В меня полетело заклинание, легкое, но ощутимо наполненное магией, покалывающее кожу. – Неужели он до тебя не дотронулся? – Загадочные чары холодили кожу и еще некоторые глубинные места, я поежилась от неприятных ощущений. Не удержавшись, нервно почесала руку, всегда неприятно, когда на тебя кастуют заряд.

– Невероятно, – прошептала ведьма. – Значит, еще не все кончено… Это все меняет, – задумчиво пробормотала верховная, потирая подбородок. – Абсолютно все! – закричала она, собравшись с мыслями и, вскочив, сжала меня в своих душащих объятиях уже со всей силы.

– С этого момента, девочка, я беру твою судьбу в свои руки! Нельзя оставить такую талантливую ведьму в беде! – потирая ладони, проговорила верховная ведьма.

«Не было печали…» – подумала я.

– Я постараюсь дать тебе всю информацию и помогу, чем смогу, а там, глядишь, и защитника тебе найдем… Ведь демоны злопамятные. Придется много учиться, моя сладкая.

– Подождите! – очнулась моя шокированная мать. – Она еще маленькая для замужества, даже не зажгла свой очаг! И обучение… Луиза еще несовершеннолетняя, ей нельзя колдовать, и ни одно учебное заведение не возьмет…

– Глупости! – перебила ее верховная ведьма. – В академиях учатся, чтобы найти жениха, а вовсе не для получения знаний! И закончим на этом. – Ша`ранге резким движением руки отмела все возражения. – Вашу дочь необходимо где-нибудь спрятать, пока демон не вернулся за ней. А теперь давайте поужинаем, мне вредно много нервничать и расстраиваться, – ввернула тонкий, как бревно, намек верховная.

– Да-да, все уже готово, – очнулся хозяин замка, – прошу всех к столу.

Сестры и мать расстарались по полной. Мои глаза разбежались во все стороны, захотелось попробовать каждое блюдо.

Все расселись по своим местам. Важную гостью, конечно же, поместили во главе стола. Ведьма не отпускала меня от себя и властным движением усадила по правую руку.

Чтобы не утонуть в слюне, все принялись за еду.

Верховная изящно, по-столичному разделывала блюда, не переставая наставлять меня. Я старалась отмалчиваться и набивать рот.

– У каждого демона есть волшебная книга, – продолжала делиться знаниями верховная. – «Сутра Каммы», опасайся знаний из этой книги. Когда-то давно одна ведьма влюбилась в демона и выболтала ему все наши секреты. Будь она проклята!

Я сидела, не веря своим ушам, и мотала на ус. Услышала про книгу с тайными знаниями, и у меня просто ладони зачесались – так захотелось добыть и почитать такую. «Наверно, в книге описываются изощренные способы ужасной ночной мести, недаром же верховную так передергивает, когда она говорит об том. Кошмар!» – подумала про себя я, не забывая засовывать за щеку наивкуснейшие кулинарные шедевры.

– С тех пор демоны имеют над нами власть, но мы можем противостоять их магии обольщения, хитрости и уловкам. Этому учат в Глактонберри. Академии Сладкой Ягодки.

– Ты, детка, можешь собирать чемоданы, Глактонберри – самое безопасное место для ведьм, одаренных большой силой. Дочери лучших семейств по достижении совершеннолетия отправляются туда учиться! И не только дочери, вся знать отправляет своих сыновей на боевой факультет. Ты немного младше и берут туда не всех, но, если я замолвлю за тебя словечко, все будет хорошо.

Помощницы суетились вокруг своей госпожи. Я задумалась: неужели Камира хочет так же прислуживать?

Ша`ранге Блек, оттопырив мизинчик, хлебнула из чашки и продолжила:

– Твое положение очень серьезно. Равно как и наше. Предсказание тринадцатой ведьмы накладывает на тебя особые обязательства. В академии ты будешь не только учиться. Призванный, конечно, будет преследовать и двинется за тобой. Твоя задача вычислить того, кто им является, и сообщить ковену.

– Как я узнаю, кто из них демон?

– Во-первых, у каждой нечисти есть демонические признаки. Они не смогут их скрыть: нечисть выдают перепонки между пальцев, острые зубы, когти, может быть, птичьи лапы и хвосты. Хотя нет, этот демон очень силен, он максимально будет похож на человека.

«Да, – подумала я про себя, – у того демона был хвост… спереди. Значит, вот как можно вычислить нечисть!»

– Что это такое? Что такое? – закудахтала верховная ведьма, глядя к себе в тарелку. Помощницы кинулись на помощь, но так и замерли в ступоре, таращась туда, куда указывала госпожа Ша.

Все вытянули шеи посмотреть.

Среди разбитой скорлупы сидел зеленый лягух и хлопал глазками. Остальные яйца, щедро наложенные на блюдо гостьи, подрагивали и издавали звуки.

– Квок-кудах! – отозвался жаб, наклоняя лупоглазую голову на сторону и забавно всплескивая зеленым петушиным гребешком.

Все с испугом смотрели на… новорожденного василиска, потом перевели взгляды на горы вареных и маринованных яиц.

– Вот те раз, жаба высидела куриное яйцо. Как это могло произойти? – озвучил общую мысль Гарольд Макги, потомственный чародей, впервые видевший живого василиска.

Один за другим все взгляды нашли сжавшуюся в комок меня.

– Курицы… заколдованы, я пробовала заклинание трансформации, – пришлось признаться мне. – Я тренировалась на лягушках.

– Ты хочешь сказать, что все это время по твоей милости мы питались жареной лягушатиной и вареной жабьей икрой? – переспросила шокированная мама. Сестры в ужасе посмотрели в свои тарелки и дружно отодвинули их.

– Не все курицы заколдованы… – пробормотала я и зажмурилась от вопля.

– ЛУИ-И-ИЗА! – завопил отец, багровея. – В свою комнату! Живо!

Я вскочила и понеслась прочь, краем глаза успев заметить, как Меган Макги, уже заученным движением положа руку на локоть мужа, тушит пожар его бешенства.

Мимо меня, перебирая перепончатыми лапами и помогая себе змеиным хвостом, пронеслось нечто зеленое. В столовой гремело и сверкало – верховная ведьма и маг уничтожали жабьи яйца.

Я ворвалась в комнату вне себя от счастья.

Учиться в академии! Блеск!

Раскинув руки, закружилась волчком, шлепнувшись на кровать, схватила подушку и от нахлынувших чувств крепко сжала ее. Наобнимавшись с перьевым мешком, отбросила его в сторону. Возбуждение требовало немедленных действий!

Плевать, что отец, как всегда, в бешенстве от того, что я колдовала! Скоро мне можно будет наводить чары законно!

Вскочив, я бросилась в угол комнаты. Со скрежетом вытащила деревянный сундук и стала лихорадочно бросать туда вещи, на бегу соображая: что же может понадобиться в академии? Котелок, книги, сушеные мухоморы… все летело в дорожный ящик.

– Что еще необходимо? – вспомнила про сарай. Высунулась в окно и показала деревянному строению язык.

Дело в том, что я с детства слыла шаловливым ребенком, непоседливым и проказливым. Нет, злой и жестокой я не была, но шкодила с завидной регулярностью.

Мой отец очень строгий чародей. Но вместе с тем невероятно любящий и заботливый. Папа всегда считал, что на детей поднимать руку нельзя, вот и придумал для своих непослушных дочек такое наказание: чтение книги в сарае.

А в качестве дополнительных полезных знаний он использовал сборник хозяйственных заклинаний. Девочкам в жизни пригодится.

Тем более фолиант был безмерно толст и объемен, в нем содержалась информация не только о том, как избавиться от пятен и приготовить лучший на свете пирог с почками. Но и другие не менее важные знания, например: как всегда иметь прекрасный цвет лица и румяные щечки. Как избавится от чешуек на пятках у мужа, как лечить детские магические болезни и прочее-прочее… Настоящий кладезь мудрости.

Многие поколения женщин Макги собирали эти чары. Так что сборник представлял из себя папку с вложенными и подклеенными туда листочками пергамента, обрывками обертки и даже лоскутами выделанной кожи. И на каждой разнокалиберной странице было полезное и редкое заклинание!

Сборник рецептов валялся в сарае вместе с другими ненужными вещами: сломанными стульями, старым тряпьем и всем остальным, что горит и может повторно использоваться.

Под той же крышей находился дровяной склад с уже нарубленными для очага чушками, ветками на растопку и прочими лесозаготовительными отходами.

А так как я сидела в сарае наказанная чаще и дольше других – знала эту книгу назубок. Туча уже известных мне полезных заклинаний и еще больше тех, которые не успела прочитать, потому что мало шкодила. Эта книга была просто необходима мне.

Под покровом ранних сумерек я спустилась вниз из своей комнаты и пробралась в холл.

Гости и вся семья собрались за огромным столом и трапезничали. Верховная ведьма и ее помощницы были гвоздями программы.

Тарелки с обильной деревенской снедью летали по обширной кухне-холлу, хотя нам отец строго-настрого запрещал использовать магию за столом и вот сам разошелся, красуясь перед знаменитой ведьмой. Мать хлопотала у огня, а сестры не отрывали глаз от столичной гостьи. Всех освещал ярко пылающий в главном камине огонь.

Под прикрытием теней я выскользнула из замка и в сумерках метнулась в сарай.

На ощупь в темноте открыла ворота и только внутри зажгла магический фонарь. Необходимо было вспомнить, где среди всех этих ненужных вещей валяется книга заклинаний.

От поисков меня отвлекли непривычные звуки в нежилом сарае. Где-то за бревнами попискивало и шебуршилось.

Полная любопытства, я полезла на поленницу. В середине пустота. То есть не было дров. Кто-то сложил их стеной, имитируя полное заполнение пространства, а по факту дровишки из середины исчезли в неизвестном направлении.

Впрочем, я догадывалась, что они осели в поленницах крестьян.

Тэкс… необходимо будет рассказать об этом моему отцу. Некоторым недобросовестным вилланам не поздоровится, когда местный чародей об этом узнает. Хорошо, что это вскрылось сейчас, а не зимой в лютый мороз. В наших краях иной раз стояли такие холода, что птицы падали на землю, замерзнув в полете.

Я посмотрела вниз.

Среди раздавленных скорлупок, соломы, щепок и прочего мусора возился… непонятно кто.

Я удивленно вертела в руках пищащий комок, рассматривая странное для котенка пушистое тельце. И хвостик какой-то лысенький, с колючками.

Мелкий чихнул. Зеленая сопелька повисла на носе-пуговке, острый раздвоенный язык слизнул ее, малыш облизнулся и довольно причмокнул беззубым ротиком.

Еще и голодный вдобавок…

Наверно, какая-то молодая бродячая кошка родила его здесь, в старом сарае, бросив, ушла на охоту, а то и вовсе забыв об отпрыске, двинулась в загул, влекомая деревенскими котами и свободной жизнью. Неопытная мамаша не понимала, что ночью новорожденный замерзнет.

У меня даже и мысли не мелькнуло оставить его здесь умирать.

Да, котенок – то, что называется некондиция: странной формы тонкие лапки, длинная шейка, шишковатая головка с лупоглазыми зенками оттенка молодой листвы. В общем, уродец. Что с животными делает сырая, не прирученная магия!

Дальше, за лесом, находится большое и старое деревенское кладбище. Мало кто о нем знает. Местные обходят его стороной, а мои сестры не настолько любознательны, чтобы отойти от замка далеко. Только у меня хватило упорства пройти лес насквозь и найти старые захоронения. Некоторые надгробия нещадно фонили чарами, проходя мимо, я ощущала это.

За то, что я на сутки убежала с исследовательскими целями из дома, пришлось отсидеть не один час в сарае и выучить с десяток полезных заклинаний.

Я подняла взгляд на балку. Вся она была испещрена зарубками. Каждая выемка – одна шалость и одна отсидка на дровяном складе. Иной раз приходилось ставить сразу шесть зарубок.

Я погладила горбатую спинку уродца, пригревшийся котенок довольно замурчал.

Сто процентов – мамаша этого заморыша лазила по магическим свалкам и получила дозу чар. Но это не повод оставлять малыша без помощи, каждый имеет право на поддержку и сострадание.

Протянув руки над несчастным, я прочитала еще одно мощное заклинание. В этот раз это был не вызов, а заклятье на здоровье. Магическая отдача волной пошла от меня, но, ударившись в защищенные стены сарая, как волна, отхлынула обратно. Не мудрено, что дровяной склад укреплен чарами: чтобы выучить заклинание, им надо воспользоваться.

Дрожащего от холода пушистика я засунула за пазуху и вернулась к поискам.

Книга нашлась в старом кресле-качалке.

Стоило мне нависнуть над добычей, яркий луч света вырвал мою фигуру из темноты.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил отец. В его властном голосе проскальзывали удивленные нотки.

– Ну, понимаешь, – попыталась поубедительнее соврать. – Разрушенная башня и запрещенное колдовство… Я ведь сильно виновата, как-то сама собой по привычке пришла сюда, чтобы искупить свою вину, и вот… – Я показала отцу книгу Макги с заклинаниями.

Сердито-подозрительное лицо мага разгладилось, отцу семейства стало стыдно за свою излишнюю строгость.

– Ладно уж, ты и так достаточно наказана, можешь не сидеть, – сжалился растроганный чародей. Он ведь не знал, что его последний отпрыск полный неслух и все делает по-своему, поперек родительского указа. Доброму папаше и в голову не пришло, что сейчас его доченька заработала еще с десяток зарубок и много часов зубрежки заклинаний.

Стыдно было невероятно, но инстинкт подсказывал, что это необходимо – книга еще пригодится. А беззащитное существо я просто не могла бросить.

Под смущенным взглядом родителя с фолиантом под мышкой и котенком за пазухой я выскользнула из сарая и добралась до своей комнаты.

Дверь в мою комнату резко открылась, аккурат в тот момент, когда я держала пушистика в руках. Обернувшись, быстро спрятала животное за спину. На пороге замерла верховная. Женщина подозрительно обвела взглядом комнату и даже, как мне показалось, принюхалась.

– Что ты делаешь, дитя? – спросила ведьма.

– Вещи собираю… – пискнула в ответ. – Ведь я буду далеко от дома, мало ли что понадобится, – объяснила грозной судии и сделала шаг в сторону, показывая сундук.

– Что это на тебе? – Госпожа Ша с удивлением рассматривала надетый на меня мешковатый балахон.

– Фартук и платье, госпожа. Для учебы. Сестры отдали мне. Немного ушить по бокам и будет в самый раз. Куплено в самом Хад`дагмарне!

– Видать, у старьевщика, – пробормотала сквозь зубы верховная.

– Что, госпожа?

– Хм… Ничего! – резко отреагировала Ша`ранге. – Пожалуй, я встречу тебя в столице. В первых числах сентября за тобой приедет карета. Я буду уже в городе и прослежу, чтобы у тебя было все, что необходимо для учебы и чтобы ты не опоздала.

– О боги! – Моему восторгу не было предела. Целая неделя в столице! – Книжный магазин? – нерешительно спросила я, еще не веря своему счастью, боясь спугнуть неожиданную удачу.

Глаза женщины осветились снисходительным лукавством:

– Не только книжный… – улыбнулась верховная и вышла, захлопнув дверь.

Проскакав по комнате в диком, необузданном танце ликования, я повернулась к сундуку, внутренне не помня себя от счастья и еле-еле сдерживая восторг.

– Куда же тебя спрятать? – обратилась я к малышу. – Ну конечно же! Поедешь со мной в столицу! Каждая адептка имеет право взять с собой в академию фамильяра! Ты и будешь моим любимым дружком-помощником!

Согревшийся в помещении котенок сладко зевнул и хрипло мяукнул в подтверждение моих слов. Я чмокнула в нос пушистый комочек и зарыла его среди тряпок в сундуке.

Прикрыв крышку сундука, подоткнула рукав платья, оставив узкую щель для циркуляции воздуха.

Пушистик свернулся клубком и затрындел на одной ноте. Даже сквозь толстую древесину было слышно живой работающий моторчик: Тр-р-р-р…

В коридоре Ша`ранге остановилась. За дверью слышались неудержимые восторженные вопли, ритмичный стук стоптанных ботинок и шуршание вещей, складываемых в большой дряхлый сундук.

– Бедная, ох, бедная… – покачала головой мудрая женщина. – Какая жестокая участь тебя ждет! Я молюсь древним богам: лишь бы ты выжила! Лишь бы не попала в лапы к бездушному развратнику. Лучше смерть, чем вечность в лапах ненасытного демона.

Покачав головой еще раз, верховная ведьма пошла отдавать приказы помощницам к завтрашнему отъезду. Здесь ей больше нечего было делать, чем смогла, она помогла. Заполучила доверие тринадцатой. Дальше все зависело от самой ведьмочки. Захочет – выживет. Нет… Что ж, тогда им придется встретиться с подземным ужасом – ковен ведьм и высший демон один на один в изнурительной схватке.

Отдав долг гостеприимству и пирогам моей мамы, гостья со своими помощницами отбыла, и наш старенький замок вновь погрузился в размеренную повседневную жизнь. Вслед за верховной разъехались по деревням и городам оставшиеся сестры. Ни одна ведьма не может покинуть свой очаг надолго.

Да и ответственность на них лежит большая, обычные люди всегда надеются на постороннюю помощь и на тех, кто владеет магией.

Теперь, когда на горизонте маячил мой скорый отъезд, летние дни летели один за другим.

И вот я, не веря своим глазам, стою на стареньких порожках замка.

Во дворе остановилась огромная карета. В нее впряжена шестерка лошадей. Начищенные шкуры красавиц масляно поблескивают, в гривы вплетены ленты, а между ушей подрагивают на утреннем ветру султаны из перьев. Коренник нервно бьет копытом, приглашая в путь.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы поверить – это не сон.

Развернувшись, я бросилась в свою комнату: зачарованные верховной ведьмой лошади долго ждать не будут! Время поджимало. Родственники тоже забегали по замку, собирая меня в дорогу. Никто не думал, что все произойдет так внезапно, а время пролетит незаметно.

Ворвавшись в голое, словно ограбленное помещение, я схватила передник и легкий плащ. Осмотревшись, нашла шляпу одной из сестер. В столице без головного убора никак, всем известно, что только простолюдины ходят, не покрыв голову.

Наша семья не такая известная, как многие знатные фамилии, но все же мы дворяне, хоть и джентри.

Водрузив на макушку соломенную шляпку, уже немного ветхую с осыпающимися полями, но еще пригодную для носки я подхватила сундук. И откуда только силы взялись? Я напихала в него все, что нашла полезного в своей комнате. После того, как мама застала меня за попыткой закрыть крышку (я тщетно прыгала на ней стоя в полный рост).

Строго покачав головой, укоряя нерадивую дочь за глупость и недалекость, хранительница очага небрежно махнула рукой.

Бедный сундук вывернуло наизнанку, весь багаж высыпался наружу. Вещи ровным слоем размазались по комнате, я с ужасом смотрела на все это.

Еще одно мановение руки – и деревянное нутро дорожного ящика стало пучиться и выгибаться, трансформируясь и разрастаясь, делясь на отсеки, в общем, становясь запредельно больше. Древесный скрежет и треск наполнил комнату, а потом все стихло, сундук вернулся в свое исходное состояние.

Под моим изумленным взглядом мама повела рукой в третий раз.

Одежда и обувь, книги, перья и пергаменты, зелья и магические ингредиенты, подобно стае испуганных птиц, взмыли в воздух.

Рубашка за рубашкой, аккуратно складывая рукава, полетели внутрь сундука, за ними следом платья и фартуки, сбоку примостилась обувь. В полете на туфли напали щетки и почистили их до блеска.

Словно дирижируя оркестром, родительница плавно поводила кистями рук, зачаровывая багаж. Постепенно комната пустела, а все то, что я посчитала полезным взять в дорогу, оказалось внутри.

Последняя книга с хлопком упала, и все затихло.

В конечном итоге в дорожный ящик вошло все, что нужно, плюс добрая половина вещей из нашего замка. Я была в восторге от дорожного заклинания моей горячо любимой матери. Сто процентов – оно есть в книге женщин рода Макги.

Заглянув внутрь сундука, я обнаружила, что там еще достаточно места.

Крышку мы закрыли в четыре руки. Я – ошарашенно, а моя мама – ухмыляясь. Не просто справиться с тринадцатью дочерями, наделенными магией и несносными характерами, не будучи безупречной хозяйкой, могучей чародейкой и просто любящей хранительницей некогда зажженного очага.

От матери я получила увесистый сверток, источавший тонкий аромат пирожков со всем, чем только можно начинять тесто. Здесь были и корица, и рис с мясом. Даже редкий в наших местах шоколад, припасенный любящей родительницей для своего последнего чада. Она просто подсунула мне пакет под мышку в тот момент, когда я и сундук спускались с лестницы. А точнее падали: я впереди, а несносная неподъемная деревяшка за мной вдогонку.

Старая Иза поджидала меня в холле. Прабабка вручила чуть не забытую мной книгу. Мое наследство от бывшей верховной ведьмы, сложившей с себя обязанности и ушедшей на покой, чтобы больше проводить времени с правнуками.

Я поцеловала мудрую женщину в сухую щеку и на секунду прижалась к ней, старясь, как в детстве, ощутить защитное кольцо теплых рук и мягкий фартук старухи. В дни разочарований, когда ничего не получалось, я так любила прятаться в его складках. Даже самой себе не могла признаться, что дальняя дорога и выпавшая честь пугает меня. Если бы кто-нибудь спросил, страшно ли мне, я бы рассмеялась ему в лицо.

Но все-таки… все-таки где-то в глубине души закралась маленькая предательская мыслишка: не может быть все настолько хорошо, более того – подозрительно прекрасно!

Выскользнув из морщинистых рук, я с ослиным упорством вцепилась в ручку сундука и потащила его к карете. Два свертка под мышками мешали делу. Быстрее в экипаж, пока не расплакалась на глазах у родственников, как маленькая.

Лошади уже вели себя беспокойно и нетерпеливо, били копытами и фыркали, рвались в упряжи, но пока заклинание держало их крепко, не давая рвануть вскачь без пассажира.

Из последних сил, оставляя след во дворе родового замка, я стащила дорожный баул с порожка.

Перед крыльцом прогуливался хозяин замка, ожидая закопавшихся в сборах женщин рода Макги.

Увидев меня, выбивающуюся из сил, отец приподнял руки. Вспышка чар, и из древесины с резким «чпок» вылупились колесики, прощальный подарок чародея своей дочери, спешащей жить самостоятельно вместо того, чтобы еще немного побыть его маленькой шалуньей.

Подняв сундук за ручку в торце, я просто покатила тяжелый предмет за собой, и правда так удобнее. Еще один взмах ладоней, и сундук, взлетев, ремнями привязался к задку кареты. Последняя помощь от строгого, но такого любящего папки.

Нутро экипажа приглашающе распахнулось, ожидая пассажира.

Я побежала вперед в открытые дверцы кареты. Уже поставив ногу на первую ступеньку, обернулась. Тоска расставания сжала сердце.

Вся моя ближайшая родня стояла на крыльце замка. Мама, папа, прабабка, в честь которой я была названа.

Спрыгнув, я побежала назад в широко расставленные объятья отца. Хоть и с кряхтеньем, чародей поднял свою дочь в последний раз на руки, с усилием подержал на весу и поставил на землю, чтобы остальные члены семьи могли обнять и попрощаться.

Тут-то я и поняла: детство кончилось. Никаких больше игр в лошадки и шалостей, никакой помощи и исправлений ошибок. Мне без пяти минут семнадцать, и впредь мне самой придется решать все свои проблемы. Я повзрослела.

Мать, обнимая меня, шепнула на ухо: «Ты всегда можешь вернуться к этому очагу, если не запылает или потухнет твой». И эти слова тоже были своего рода магией, бальзамом, заживляющим рану расставания.

Прабабка просто похлопала по спине, подбадривая, она не сомневалась, что у ее неугомонной младшенькой все получится.

Я вернулась к карете и забралась внутрь, стараясь ради родственников держаться изо всех сил и не плакать. Я широко улыбалась и махала им рукой, посылая воздушные поцелуи.

Дверцы захлопнулись сами собой. Чары, держащие лошадей, почувствовав пассажира, стали рассеиваться. Мы тронулись сначала медленно, а потом все быстрее. На повороте дороги я успела заметить, как маленькая фигурка моей матери спрятала лицо на плече у отца.

Магия отпустила упряжку, и мы резво понеслись по дорогам.

Последняя, тринадцатая ведьма из рода Магки покинула старый, потрескавшийся замок.

Когда родовой чертог скрылся за горизонтом, я посмотрела в противоположную сторону, вперед в неизвестность. Без моего ведома слезы покатились из глаз. Эту ночь я не спала и встретила рассвет с опухшим от слез лицом.

До столицы ехали трое суток. В просторной карете нашлось все, что нужно. По дороге мы не останавливались, видимо, потому, что провизией я была снабжена с лихвой, а спать предпочитала в карете, завернувшись в плащ.

В рекордно короткое время мы добрались до места назначения. На рассвете въехали в столицу, разгоняя туман испачканными в деревенской грязи колесами. Сбавив скорость, зачарованная карета пробиралась к центру города.

Найденыш, не пожелавший ехать в наглухо закрытом деревянном ящике, обосновался в моей старенькой муфте и всю дорогу исправно помогал уничтожать мамины пирожки.

Скрипнув в последний раз задней осью, экипаж остановился. Взяв с сидения небольшой потертый несессер, я несмело выглянула на улицу. Большая и гулкая площадь, в темноте раннего утра пустая и затянутая дымкой тумана. И где-то здесь, в этом белесом киселе, мне необходимо найти верховную ведьму или ее помощниц.

Я терпеливо ждала.

Туман медленно рассеивался, а магические фонари гасли один за другим, и вот верхушки кованых столбов озарило восходящее солнце. Подул ветер, унося прочь туман, перед моими глазами открылась незабываемая картина величия и красоты. Никогда в жизни я не видела столь грандиозного здания: золоченые колонны, мраморные завитки, вензеля, и все это сверкает в лучах светила. В моей деревне подобного не было.

Ковен нашел меня сам: на ступеньках самого роскошного на площади здания стояли помощницы верховной. Они поманили за собой, а вниз уже бежали мальчики-пажи снимать с кареты багаж. Как бедная родственница, прижимая к себе дорожную сумку и муфту с пушистиком, я нерешительно последовала за ними.

Великолепное здание оказалось самой дорогой гостиницей Хад`дагмарна.

Ша`ранге уже ждала меня в своей комнате. В расшитом райскими птицами халате и платком на голове, ведьма завтракала, пока ее помощницы суетились вокруг, делая прическу верховной, подавая ей одежду.

– Надеюсь, ты не очень устала с дороги, – осведомилась чародейка безразличным голосом, надевая на пальцы множество колец, – поскольку у нас много дел и чертовски мало времени!

– Нет, госпожа! – пискнула я. Приказной, не терпящий возражений тон ведьмы пугал.

– Тогда пойдем.

И началось…

Верховная вышагивала широким и уверенным шагом, я вприпрыжку скакала за ней.

– Поспеши! – короткий, как выстрел, приказ, и остроносые ботики верховной свернули с тротуара на проезжую часть дороги. – Я и так отложила часть дел, чтобы заняться тобой.

Экипажи вежливо притормаживали перед первой чародейкой страны, но тут же норовили раскатать по булыжной мостовой, стоило ступить следом за ведьмой.

Звякнул колокольчик, и мы оказались в роскошном магазине.

Словно блохи из коробочки, к нам высыпали продавщицы и мальчики-пажи в очаровательных шапочках с перышками.

– Барышню надо одеть к академии, – сцедила слова Ша`ранге и плюхнулась в кресло.

На меня набросились продавщицы, и завертелось. Мучили долго.

Время от времени верховная бросала замечания, не глядя на меня, все ее внимания поглощали пергаменты, принесенные помощницей.

Держа пальто с меховой оторочкой, теплый капор и новую муфту у груди, я с обожанием смотрела на женщину.

– Это все мне? – неверяще спросила я расплачивающуюся ведьму. Ша`ранге невозмутимо выкладывала купюры в протянутую ладонь хозяйки.

– Да, как моя ставленница ты должна быть прилично одета в академии. В Глактонберри я устроила тебя личным письмом. Поэтому не стоит позорить меня там неряшливым внешним видом. Я требую от тебя, чтобы в академии ты всегда была прилично одета и причесана. Не бегай простоволосой, как в своей деревне. Это столица – центр королевства, а не окраина. Не забывай головной убор, покрывай голову капором или шляпкой, ты все-таки дворянка! – сказано было строгим, нравоучительным тоном. После такой проповеди я бы в жизни не осмелилась ослушаться. Ведьма осмотрела меня, и взгляд ее стал удрученным.

– Хотя бы держи шляпку в руках и старайся соответствовать. Все это обходится баснословно дорого для ковена и для меня лично. Если не преуспеешь в академии, то подставишь под удар всю семью, ввергнешь их в долги и полную нищету, – просто закончила верховная.

Последняя монета упала в руку торговке, пальцы жадно сжались. Гора денег поразила меня. Эти вещи так дорого стоят?

Оторвавшись от довольной лавочницы, верховная перевела взгляд на меня.

– Благодарю вас! – прошептала я, раболепно склоняясь в поклоне, сгорая от унижения и стыда. Рассматривая отражение в зеркале, я сравнила вещи в руках и потертый дорожный плащ на себе. Взгляд скользнул по собственному лицу, покрывавшемуся красными пятнами. Я опустила глаза.

Гнетущее чувство неудобства, помноженного на стыд, сжало молоденькое, неопытное сердце.

Раньше мне никогда в голову не приходило, что наша семья бедна. Более того – разорена, живет только за счет арендной платы, вносимой вилланами, и не может отправить ни одну дочь в академию по причине катастрофической нехватки денег, а вовсе не из-за отсутствия таланта у молодых ведьмочек.

До этого момента я не испытывала таких чувств. Старая одежда и разрушенный замок были повседневной нормой, крестьяне и вилланы жили еще хуже. Я не осознавала, что своим неряшливым видом можно оскорбить и подвести высокую покровительницу.

«Мне выпал шанс! – твердила я себе. – Я должна быть благодарна за все!»

Но почему-то не испытывала этого чувства. Нет, это не зависть к красивым дорогим вещам и роскошной жизни в столице. Это… не знаю… Черная неблагодарность с моей стороны и бессовестное зазнайство.

После жестоких слов верховной о том, что я ей должна и моя семья влезет в долги, больше не могла восхищаться ни самой колдуньей, ни ее щедрым подарком.

Вмиг сказочное чудо померкло, новая одежда не радовала и сама возможность учиться в престижном заведении тоже, хотелось назад в свой старый замок.

Мы вышли из магазина и вошли в следующий. Дверь за дверью мы обходили площадь по кругу.

Молодость беспечна, и круговорот покупок вновь увлек меня. Надо пользоваться случаем. Обучение в Глактонберри многое мне даст, если хорошо устроюсь сельской или городской ведьмой, денег хватит и на починку замка и на помощь родным.

С каждым разом, оказываясь на улице, я наблюдала все большее и большее оживление центральной площади столицы. Вскоре нам пришлось проталкиваться среди прохожих.

По проезжей части плыл паланкин. Высокое, пестрое сооружение на спине гигантского зверя, все кареты и экипажи уступали ему дорогу. Я чуть не свернула шею, рассматривая диковинное животное.

– Черт меня дери! – сорвалось с моих губ при виде серого пупырчатого монстра.

– Не сквернословь! – взвизгнула верховная и нырнула в следующую дверь.

За нами, подобно маленьким вагончикам, бежала вприпрыжку вереница пажей. Каждый малыш нес свертки с покупками.

Счастливые и уставшие, мы с моей покровительницей рухнули в плетеные кресла в небольшом кафе близ главной площади столицы.

– Заказывай все, что хочешь. Мне кофе! – скомандовала утомившаяся верховная и шепнула подоспевшему пажу: – И капните туда пару капель восстанавливающего средства!

Это была одна из самых лучших кондитерских города, я вертела головой, рассматривая красочные витрины, попутно подбирая слюни.

Когда я занялась горкой принесенных пироженок, решая, с какой начать, все они разные, верховная отставила пустую чашу и посмотрела на меня в упор. Вся радость от недоступных в деревне вкусняшек разом потухла.

– А теперь у меня есть к тебе серьезный разговор, – проговорила Ша`ранге. Я сглотнула и почувствовала, как сердце, подобно камню, обрушивается вниз в пятки. Мои глазки забегали: неужели верховная узнала про еще одно колдовство, сотворенное мной в сарае?

В общем-то, колдовала я постоянно, и не только я, это нормально для наделенных магией. Мы умеем наводить чары с раннего детства. Но тайный ритуал силы, произведенный мной над маленьким заморышем в глубине дровяного склада, явно выходит за рамки дозволенного несовершеннолетней ведьме.

– Позже! – бросила колдунья подоспевшему батлеру, и слуга испарился.

Лицо госпожи Ша стало строгим, узкие губы плотно сжались, так, что превратились в злобный штрих.

«Ну вот зачем так нагнетать обстановку?» – подумала я, давясь откушенным куском пироженки. Следующие слова верховной заставили меня зайтись в диком приступе кашля.

– Ты выжить хочешь?

Ведьма села напротив меня.

– Что тебе известно про отношения ведьм и чародеев? – Вопрос поставил меня в тупик. Мои глазки забегали по богато уставленной гостиной, не находя ответа.

– Это как-то связано с ночной местью? – неуверенно спросила я. Бинго! Лицо ведьмы приободрилось, но тут же сникло.

– Это будет труднее, чем я думала, – пробормотала верховная. – Ну хорошо, вот ты осталась с чародеем наедине, и чем ты будешь заниматься?

Шок и ужас отразились на моем лице.

– Подчинять? – пискнула я.

Глаза Ша`ранге Блек остекленели. Ведьма закатила взгляд под потолок, глубоко подышала и начала сызнова.

– Иногда волшебный жезл чародея желает посетить тайную пещеру ведьмы… Ты знаешь об этом?

– Нет… – только и смогла ответить я.

– Ну хотя бы откуда берутся дети, ты знаешь?

– В капусте находят? – радостно возвестила я.

Лицо госпожи Ша упало в ладонь.

– Хорошо, сделаем проще, – услышала я ее приглушенный голос. – Вижу, ты девочка порядочная. – Лицо верховной стало сосредоточенным и строгим. Я собралась, понимая, что сейчас мне скажут нечто, что поможет выжить и благополучно выполнить задание.

– Никогда не оставайся наедине и без одежды со взрослым мужчиной! И… – Госпожа Ша замялась, не зная, как объяснить. – НЕ ПОТЕРЯЙ СВОЮ ЧИСТОТУ! Дотяни до конца обучения и до того времени, когда ты распознаешь демона и влюбишь его в себя, не раньше. Ты обязана сохранить себя в целостности, сохранности и не поддаться искушению!

– Ага. Понятно. Искушению посмотреть на волшебный жезл? – переспросила я. Глаза Ша`ранге Блек вновь остекленели.

– Да, деточка, не смотри ни на какие жезлы. И не трогай! – строго добавила верховная. – Это поможет тебе выжить.

Приказ колдуньи только еще больше запутал меня, но я крепко-накрепко запомнила его. Жить-то хотелось!

Ведьма ушла несколько часов назад.

В окне пылал оранжевый закат, теплый, словно шерсть лисы, и родной, как домашний очаг. Яркий свет наводил тоску по дому, напоминал про одиночество и страх неизвестности.

Впереди меня ожидала трудная задача, и я не знала, справлюсь или нет.

Последний день в столице, завтра я сяду на караван и отправлюсь в магическую академию Глактонберри.

Сидеть запертой в комнате не хотелось, и я решила в последний раз погулять по улицам Хад`дагмарна.

Надев капор, вышла на промозглые улочки. Накрапывал дождик, поддерживая мою затаенную хандру. Я бродила без интереса, разглядывая витрины. После слов верховной о судьбе, которую мне предстоит всеми силами изменить, вечный столичный праздник померк в моих глазах, и еще эти загадочные жезлы, которых мне предстоит опасаться.

Внезапно взгляд упал на вывеску.

«Книжный магазин О'Брайена. Магические фолианты и не только».

Два этажа, битком набитых книгами и рукописями всех мастей, цветные томики пестрили в свете магических фонарей. Везде – в окнах, по бокам от входа в магазин под навесами, даже к двери с той стороны прибиты полки и плотно заставлены разноцветными инкунабулами.

То, что нужно! Я же еще не купила учебники! Вот был бы номер, появись я в академии без книг!

Неуверенно толкнула дверь. В голове мелькнула мысль: может поискать магазин подешевле, с подержанными книгами?

И так поголовно должна ковену за все, что сделала для меня верховная.

Но как только в моих глазах отразились забитые до отказа полки, я не смогла повернуться и уйти.

По вечернему времени магазин был пуст. Только где-то справа среди стеллажей маячил дорогой дорожный плащ, явно принадлежащий столичному щеголю, да возле стойки дремал мальчик-рассыльный. Хозяина не было видно.

То тут, то там тематические выставки на отдельно стоящих столиках заманивали меня вглубь магазина.

Самая богатая подборка книг. Розово-красные обложки, гирлянды из роз и шипов. Фолианты стоят веером, а в центре котел с пылающим варевом, над которым вьется дымок, его спирали скручиваются в причудливые фигуры, отдаленно напоминающие сердца. Меня привлекла одна книга.

«Заговоры на любовь и привороты». Это то, что нужно, если мне необходимо влюбить в себя демона!

Я зашуршала страницами. И буквально в первой трети книги встретила знакомое заклинание.

Открыв несессер, достала из него потрепанный сборник рецептов Макги, не заметив, как из него на пол посыпались листки. Сравнила бабушкин приворот с тем, что написано в книге. Да, отличия были. Но какие чары эффективнее? В соблазнении я полный ноль, и магия подобного рода мне незнакома. Я вообще мало осознавала, какой ужас ждет меня впереди, знала только то, что «этого» должна бояться, как… как огня того развратника, волшебных жезлов и… Всего, что связано с ночной местью.

Передумав тратить лишние деньги, с сожалением положила фолиант на место и повернулась к выходу.

– Девушка! Девушка, стойте! – Мужчина в странной шляпе нелюбезно схватил меня за руку и дернул на себя. – Мне жизненно необходима эта книга! – Мой сборник рецептов оказался в стальном захвате.

– Отпустите! – настаивал мужчина. – Я вам дам две тысячи, нет, три!

Я схватилась за свое сокровище, но цепкий лавочник не стремился разжимать пальцы и тянул книгу на себя.

– Леди, вам нужна помощь? – Мы с книготорговцем одновременно завертели головами, ища обладателя надменного голоса, но вокруг никого не было!

Внезапно из-за стеллажей вышел лощеный тип с тростью, я и не думала, что франт еще в магазине. Под мышкой у щеголя стопка книг и еще одна раскрытая в руке.

Он подошел к стойке, возле которой мы с торговцем спорили. Почувствовав поддержку, я рывком отняла сборник рецептов семейства Макги.

В это время столичный красавец небрежно нагнулся и поднял с пола оброненный клочок бумаги с заклинанием.

Я кинулась следом – собирать разрозненные обрывки. Последний клочок, испещренный бабкиным подчерком, вырвала из цепких рук хозяина магазина. На глаза уже наворачивались слезы обиды. Разве можно быть таким настойчивым и назойливым, не понимая, что вещь дорога ее хозяйке?

– Хм-м… – протянул столичный незнакомец, коснувшись своей груди, и поморщился, будто почувствовал что-то неприятное. – Хозяйственные чары, многие из них редкие и старинные, некоторые давно забыты современными магами и чародейками. Это будет весьма популярная книга среди современных женщин. Трех тысяч маловато. Вы ведь собираетесь перепечатать их и продавать? – Красавец строго взглянул на чуть не обманувшего меня ушлого торгаша.

Хозяин книжной лавки насупился.

Рука важного господина схватила меня за подбородок и подняла мою заплаканную мордашку к свету.

– Барышня, меньше чем за двадцать не соглашайтесь! Плюс проценты за каждый проданный экземпляр. И требуйте, чтобы на обложке стояло ваше имя! – С этими словами щеголь бросил мешочек с монетами на стол… – Сдачи не надо! – Оплатив книги, вышел, не взглянув на хозяина.

Я перевела дух, хлюпнула носом и утерла рукавом слезы. Даже и не знала, что на свете бывают такие красавцы.

Почему-то в присутствии излишне прекрасных мужчин впадаю в ступор и готова пялиться на них, открыв рот. А еще от ненавязчивой защиты я почувствовала себя смелее и лучше.

– Двадцать тысяч так двадцать тысяч! И на проценты согласен! – проснулся книготорговец. – Плюс любые фолианты и рукописи в течение вашей учебы бесплатно! По вашему юному возрасту я догадываюсь – вы первокурсница? Просто пришлите сову со списком книг! И через день полета они будут у вас! Мой книжный – самый большой в столице и всегда к вашим услугам!

Я посмотрела на свою доморощенную книгу, на разрозненные клочки пергамента и кожи… Жалко было расставаться с такой полезностью. С другой стороны – наш старый разрушенный замок, уничтоженная мной башня. Штопаные платья сестер, стыд за нашу бедность. Я и не подозревала, как нищенски живет моя семья, пока не увидела разодетых в пух и прах столичных барышень. Все это да плюс еще долг ковену чародеек и верховной ведьме лично за одежду, обучение и прочее. Нашей семье вовек не расплатиться!

– Эх! Идет! По рукам! – ослабив бантик капора, я столкнула непривычный головной убор за спину. Поплевав на ладонь, протянула руку торговцу. Из деликатности сделав вид, что он делает так же, книготорговец с почтением взял протянутую руку.

– Магический контракт! – Ладони сомкнулись. Полыхнула магия. – Вы не пожалеете! Через несколько лет вы, барышня, станете знамениты и богаты. Это просто кладезь женской мудрости и опыта. Такая книга обязана лежать на полке каждого очага во всей стране!

Торговец еще долго распинался, нахваливая мой выбор, а я гадала, правильно ли поступила.

Спустя некоторое время я вышла из книжного магазина в яркую столичную ночь.

Некоторые магазины были уже закрыты, многие продолжали работать всю ночь напролет, озаряя улицы пестрыми витринами, город Хад`дагмарн никогда по-настоящему не спал. На смену дневным жителям из всех домов и подъездов, позевывая, взбадриваясь кофе на ходу, выходили ночные, столица продолжала свой бесконечный праздник.

На моей ладони светился свеженький магический контракт, к следующей ночи знак потухнет. Под юбкой, засунутый за резинку чулок, натирал ногу мешочек с деньгами на первое время. Я уже жалела, что не засунула деньги в корсаж, потому что при каждом шаге я смущающе приятно позвякивала.

Вернувшись, написала несколько писем. Во-первых, с коридорным пажом отправила список учебников в магазин О'Брайена, к моему приезду в академию Глактонберри подоспеют и они.

Во-вторых, письмо с денежной распиской верховной ведьме. Одним махом отдав весь долг и чародейке и ковену.

Третье письмо домой в родной замок, с мешочком денег, этого хватит, чтобы поставить новую крышу и отремонтировать стены у снесенной моим колдовством башни.

Себе же оставила горсть медяков и одну золотую монету.

Отправив последнего почтового голубя, я легла спать, утром у меня ждет караван и долгий путь до академии.

Сознание, что я поступила правильно, запылало подобно солнцу. Тяжесть долга и зависимости упала с плеч.

Теперь я никому ничего не должна и свободна.

Страшные сны не прекращались, мешали спать, мучили всю ночь напролет, я заснула только под самое утро и, конечно же, проспала. Чтобы успеть на поезд, приходилось вставать засветло, а я забыла поставить магический будильник. Благо мой верный найденыш разбудил меня жалостливым плачем.

В страхе, что опоздаю, я вскочила и в рекордное время оделась. Сундук на колесах был собран с вечера, мне оставалось только схватить билеты, оставленные для меня верховной, и бежать на площадь. Но на столе еще лежали письменные принадлежности, которые я вчера оставила. Схватив перья и пергаменты, не глядя, запихала их в дорожный сундук.

Времени не оставалось ни на что, даже про завтрак пришлось забыть. Ничего, перекушу что-нибудь, когда уже сяду в поезд.

В расстегнутом пальто с болтающимся на спине капором я выскочила из своих покоев. Малыш бежал за мной следом на своих маленьких кривых лапках, держа в зубах билеты.

Ко мне подлетели пажи-коридорные, подхватили багаж. Мы выскочили в предрассветный мрак, на небе еще горели звезды, а улицы, как всегда, утопали в принесенном с реки тумане.

Я остановилась. Широкая арка вела на площадь. Темень – хоть глаз выколи и белесая непроглядная стена водяной дымки. Пажи поставили багаж у моих ног и в буквальном смысле слова растворились.

Черный проем подобно порталу засасывал в себя струи речной пелены.

Мимо меня пронеслась фигура, мелькнула и исчезла, целеустремленно вышагивая в сторону площади. Я успела разглядеть только очертания черного плаща, прямые волосы и гордый профиль.

В груди запекло. Больно! Я согнулась, приложив руку к горящему месту. Это все от быстрого бега в корсете. Обновка для меня, свободного деревенского жителя, словно стальная клетка, но это был обязательный атрибут академической униформы, так же как ботики на каблучках, чулки с вышивкой и перчатки.

Запрокинув голову, несколько раз глубоко вдохнула сырого тумана. Стало легче, жар и боль в груди отступили. Медленно двинулась вперед.

Когда я проходила сквозь тоннель, порыв ветра подхватил меня и толкнул в неизвестность.

Громадное пространство не пустовало.

Впереди слышались голоса, смех и возгласы, но говоривших не было видно.

Я бодро шагала к центру площади. От недосыпа глаза ощущались, как горящие угли, вставленные в глазницы и посыпанные песком, ноги были ватными, а пальцы леденели от прохладного утреннего ветерка. Я зябко куталась в тонкое форменное пальто с нашивками академии.

За спиной вспыхнул яркий свет. Кто-то тяжело вздохнул и громко фыркнул. Я продолжала пробираться на ощупь в этой белой каше, вокруг мелькали неясные тени.

Мне уже виделась далекая вереница огней каравана, отправляющегося в Глактонберри. Яркие прожектора отмечали место посадки, они били в небо, рассеивая толщу тумана.

Внезапно сбоку зазвенела упряжь, и я услышала вопль:

– Осторожно! – В тот же миг меня снесло ударом.

Очнулась я уже на земле, капор, упав на глаза, закрывал весь обзор. Я барахталась, судя по ощущениям, в грязи, и некто придавливал меня своей тушей. Сотрясающий землю удар заставил меня в страхе замереть.

Раздалось уже знакомое фырканье, огненное дыхание опалило нас жаром, осветив ночь и выхватив из тьмы гигантские очертания. Зазвенела сбруя, и размеренный титанический топот стал удаляться от нас.

Я приподняла с глаз орудие женских мучений, чтобы разглядеть того, кто вдавливал меня своим твердым телом в грязь.

– Хеллоу! Красотка! – Рыжий бесстыжий наглец оказался в моем поле зрения. Более того, он был конопатый и с лопатой.

В шоке оглянувшись, я увидела длинный чешуйчатый хвост, исчезающий в тумане.

– Вставай-вставай! – завопил рыжик. – Не стоит такой симпатичной барышне валяться на земле. И давай отойдем в сторону. Драконы дальнозорки и неповоротливы, когда на земле. Перед своим носом ничего не видят, невзначай наступят, и останется только мокрое место. – Парень тянул меня в сторону, а мимо, переваливаясь, как бочонок на коротких лапках, пофыркивая дымом скользил следующий ящер, а за ним еще один и еще…

Открыв рот, я стояла и наблюдала проползающие мимо лоснящиеся чешуйчатые бока. Драконы пыхали дымом и огнем, и я заподозрила, что не весь туман на площади был дыханием реки, к стойкой непроглядной завесе приложили лапы древние ящеры, вернее ноздри, клыкастые пасти и обжигающее дыхание.

– Это еще что! Огненные лошади Одина во сто раз круче драконов! – Босоногий парень, постояв немного, положил свою лопату на плечо и шагнул в сторону. Мне удалось разглядеть в белесой взвеси телегу, груженую с верхом.

В бронированную повозку, битком набитую сундуками и баулами, действительно был впряжен пылающий конь.

У шестиногого тяжеловеса был… был… жезл. До меня смутно начинало доходить, что имела виду верховная.

У этого коня был не просто жезл, а целый колдовской посох. Мне не оставалось ничего, кроме как покрыться густым румянцем, словно маков цвет.

«Интересно, а у деревенских парней там тоже волшебные причиндалы?» – мелькнула в голове шальная мысль.

Как любая сельская девушка, я, конечно, знала, откуда берутся дети. Сначала выходят замуж, а потом они заводятся, вероятно, от сырости. Только сам процесс создания их был спрятан за закрытыми дверями и плотно прикрытыми ставнями, из-за этого заслона доносились только обрывки информации, клочки намеков. У кур и домашних животных все так же. Петух и курица женятся, у них появляются цыплята.

Отговорка про капусту-аистов – это иносказательное преуменьшение, способ не говорить откровенно на такие интимные темы.

Меня накрыло осознание, что глава ковена, рассказывая о жезлах, сама нещадно стеснялась, поэтому и путала меня своими афоризмами.

Также я поняла, что меня тщательно оберегали от этой информации: ни сестры, ни мама с бабушкой никогда не говорили об этом открыто. Более того, каждый раз прогоняли меня прочь, стоило зайти речи о чем-то подобном.

Оставалось задаваться вопросом: зачем и почему? А главное, как быть дальше? Я должна опасаться того, сама не знаю чего?!

Получалось, чтобы выжить и сразиться с демоном на равных, я должна знать об этой стороне жизни все-все! А я полный бездарь в подобном вопросе! Ужас-ужас-ужас! И спросить не у кого, и прочитать негде.

Здоровый мерин ярился в оглоблях, нетерпеливо бил копытом, пыхал огнем сквозь зубы, втягивая широким носом воздух. Он косился налитым кровью глазом на стройненьких лошадок. Но кованая железная упряжь не пускала его, и от этого жеребец бесился еще больше.

Вконец обозлившись, он, подняв хвост, опростался на мостовую, да не обычными конскими яблоками, а расплавленной магмой.

Рыжий парень невозмутимо сгреб все лопатой и закинул в металлическое ведерко, притороченное к задку кареты.

Я с интересом рассматривала тягловое животное. Поодаль, впряженные в повозки поменьше, томились кобылки. Их гривы пылали, словно ацетиленовый факел, они били брусчатку своими тонкими ножками и искоса поглядывали на громадного мерина, время от времени томно вздыхая. У них тоже не было возможности подойти к мерину.

Хоть и закованные в упряжь, животные все равно были редкими и очень интересными. В деревне магических существ мало, в основном только мелкая нечисть.

Резкий гудок оторвал от созерцания волшебных созданий.

– Трубы! – вскричала я. – Объявили посадку!

– Посадку? Нет, это третий гудок – отправление. Резко мотнув головой, разглядела только далекое движение. Резкий порыв ветра прогнал завесу тумана и открыл нашему взору пустующее пространство.

Я в шоке стояла посреди голой площади, провожая взглядом огни уезжающего каравана. Все адепты и адептки были на борту… кроме меня.

«Опять ты отличилась, Луиза!» – в сердцах топнула я ногой, а на самом деле хотелось разреветься. Испуг, перемешанный со стыдом, был настолько силен, что мозг сразу же заработал на бешеных скоростях. – Что делать? Что делать? Если найти ведьмовскую метлу и догнать вагоны, отчалившие в академию? Но как я смогу поднять на метле сундук? Мне никогда не догнать поезд!»

Видимо, ужас отразился на моем лице. Потому что незнакомец с сочувствием спросил:

– Опоздала? – Я обернулась на голос.

Парень был одет очень просто: рубашка навыпуск и подвернутые до колен штаны, а стоял он босиком прямо на брусчатом площадном покрытии.

«И как ему не холодно?» – удивилась я. В тонких непрактичных ботиках по утреннему холоду начинали отмерзать пальцы.

Он стоял, скрестив ноги, положив руки и подбородок на черенок лопаты. На веснушчатом лице зажглась бесовская улыбка.

– Между прочим, эти повозки едут следом за караваном и везут багаж адептов.

Я посмотрела на шестиногого конягу, на ступенчатые горы сундуков, на них так удобно сидеть и ехать.

– Конечно, эти повозки не предназначены для пассажиров и мне запрещено брать попутчиков… – Рыжик накручивал огненную прядь на палец и ковырял босой ногой дорожный камень.

Я сложила ладони перед собой в знаке мольбы.

Рыжий бесстыжий навис надо мной.

– Подари поцелуй, тогда подвезу! – В его лице было столько пылающих чувств, что я не разобрала этот клубок эмоций.

Парень не медлил, порывисто сжав мои плечи в объятиях, наклонился и почти что коснулся своими губами моих губ… но…

– А ну отойди от леди! – раздался строгий, до рези в ушах и очень неприятный голос. Этот вопль заставил меня вздрогнуть, спуститься с небес на землю и прекратить думать о чародейских штуковинах и поцелуйчиках с деревенскими ребятами.

Противный резкий голос принадлежал стоящему за мной парню.

Высокий, с орлиным носом и челкой, спадающей на глаза, он стоял поразительно прямо, словно кол проглотил, выставив ногу вперед и скрестив руки на груди. Взгляд его, пылал безжалостной холодной яростью.

– Отойди сейчас же, деревенщина! – При этом возгласе я опасливо сделала шаг назад, все еще пытаясь понять, что это за незнакомец? Но окрик касался не меня.

– Жаль, не вышло. – Лицо рыжего накрыли тени, оно помрачнело, вмиг превратившись из сияющего и задорного в какое-то злое, насупленное. Я угадала написанную там эмоцию: жадность и голод! – Вас, адепток, слишком хорошо охраняют! – Рыжий ретировался к своим телегам.

– Подвезешь багаж барышни, – не глядя, скомандовал высокий незнакомец. В его голосе приказ причудливым образом сочетался с презрением к рыжему. Меня схватили за локоть и потянули, я попыталась пискнуть, но не тут-то было! Меня волокли вперед, да еще не забывали отчитывать.

– Не смей позорить герб Глактонберри. Как тебе пришло в голову якшаться с прислугой, низшей нечистью?

Я запоздало поняла свою ошибку: так вот кто это был! Огненный элементаль, а вовсе не деревенский парень. Ну конечно же! Раннее утро, предрассветный час, а ему не холодно. Иномирные животные слушаются его. И самое главное: я чудом от него спаслась. Из меня только что чуть не высосали всю энергию. Поняв, какой участи избежала, я бессильно осела на землю, просто ноги подкосились.

– Что еще такое?! – недовольный возглас надо мной.

Пушистый найденыш подскакал ко мне, оперся лапками на колени и сунул в руку уже ненужные билеты. Все было кончено, в академию я не попаду. Машинально взяла малыша и засунула за подкладку муфты, висевшей на шее.

Мускулистая рука схватила поперек тела и больно рванула вверх.

– Отпусти! – завопила я, не понимая, куда меня тащат, но на мои вопли не обращали внимания.

– С характером! – отметили про себя, пробираясь сквозь ошметки тумана.

– Кто ты вообще такой? – с неприязнью спросила я.

– Твой ночной кошмар, – отрезал наглый незнакомец.

– Если ты не отпустишь, я буду сопротивляться! – Пригрозила я, порядком сатанея от наглого беспринципного обращения.

– Угу, испугался. Очень. – Парень рыскал в тумане, ища что-то.

Последние струи тумана улетели прочь, и передо мной предстало прекрасное животное, сияющее в лучах восходящего солнца. Челюсть сама сбой отпала от удивления.

Каждая чешуйка пылала радугой.

Грифон – животное гордое, суровое и страшное. Половина тела волшебного существа покрыта защитной броней, шея, голова и крылья – перьями.

У создания орлиная морда с мощным костяным клювом, чешуйчатые ноги ящера, зад порос шерстью. Созданное магами при помощи чар животное кончалось львиным хвостом. На спине грифона крылья, способные поднять в воздух его самого и добычу, превышающую вес хищника в два раза.

Только наделенные особым мастерством маги могут приручить этих диких и необузданных созданий.

И к этому дикому ужасу меня тащили, а я сопротивлялась, как могла, упиралась каблуками ботиков в мостовую.

– Зачем ты это делаешь?

– Я ей жизнь спасаю и девичью честь, а она… – возмутился мучитель, подхватывая меня под мышки.

– Жизнь? Подтаскивая к этому существу? – Рывок, и я взлетела.

– Он не кусается, если не выщипывать из него шерсть и перья!

«Ну уж нет!» Я решительно отказывалась ехать верхом на диком звере, ботики уперлись в седло с намерением не дать усадить меня на опасного грифона. Волшебное существо, почувствовав удар пятки, недовольно переступило на месте.

– Форменная неблагодарность! – возмутился моими действиями наглый похититель опоздавших адепток.

Он что, действительно думает, что я так просто отправлюсь с ним неизвестно куда после того, как мою силу чуть не выпил элементаль?

– Благодарность? Да ты меня попросту пытаешься украсть!

– Не украсть, а позаимствовать на время. Будь уверена – избавлюсь при первой возможности!

Усилие, и меня все-таки водрузили на грифона.

Не мешкая, пока я не улизнула, парень вскочил позади, и несчастное животное получило серию поторапливающих пинков. Присев на задние лапы, в один гигантский прыжок зверина оторвала нас от земли. Взмах крыльев, рывок, и мы летим. Земля где-то уже далеко в виде кривых линий улиц.

– Отпусти меня, я должна догнать караван! – Резкий визг заставил грифона «споткнуться» в полете.

Меня не стали слушать, просто прижали к себе, закрыв ладонью рот.

– А что мы, по-твоему, делаем? – разъярился светлоглазый. Я могла только мычать в ответ, но краем глаза заметила нашивку на красной куртке наглеца: щит с гербом Глактонберри.

«Он тоже адепт?» – пронеслась мысль в голове, а после… После грифон провалился в воздушную яму, и меня вывернуло наизнанку, более думать я не могла. Только сильные руки не давали мне свалиться вниз.

Грифоны очень умные животные. Когда мне совсем поплохело, зверь «встал на одно крыло», и все лишнее полетело вниз.

Хорошо, что я была голодная, позавтракать-то не успела, и из меня много не вышло. Но тошнота отняла все силы, и когда меня перестало выворачивать наизнанку, я в бессилии облокотилась на моего похитителя.

– Это с непривычки, держись!

«Почему его голос стал таким нежным, не без смешинки, конечно, но уже не таким злым, как был вначале?» – подивилась я.

– Несколько полетов, и станешь как огурчик! – Яд и ехидство, так и сочится неудержимым потоком! Да он издевается! До чего же неприятный тип! Пока меня мотало и подбрасывало в воздухе, я могла быть только того же цвета, что и огурец – зеленая и в пупырышку от небесной холодрыги.

Вот зачем они такую академическую форму придумывают? Тугой корсет: чтобы получить кислород, нужно глубоко дышать, так что стиснутая и выставленная напоказ грудь ходуном ходит в глубоком вырезе спереди лифа. Туда уже косится шальной глаз адепта. Так и подмывало сказать: смотри еще куда-нибудь, а то косоглазие заработаешь!

Еще чулки эти, неудобные на подвязках, вечно сползают, и нужно искать укромный уголок, чтобы поправить их, приподняв подол.

Пышные юбки, которые задираются от любого ветерка до самого исподнего, выставляя напоказ коленки, бедра и все, что выше…

Я судорожно одной рукой хватала метры ткани и пыталась натянуть на коленки, но сил после того, как меня укачало, не было, а еще этот сырой холод, задувающий в подъюбочные щели! Я захныкала от бессилия. Лучше б я этого не делала, а тихо и безропотно превратилась в кусок льда!

Адепт расстегнул на себе куртку, обнажив голую грудь.

Притянул меня к себе, прижал, словно в тисках стиснул, запахнув форменный пиджак крест-накрест, обнял руками.

Да вдобавок еще и подбородок на плечо положил, прижимаясь к моей щеке своей!

Плюс еще и прихватил с обеих сторон коленями. Мне показалось, что он везде, вокруг меня, я словно жемчужинка в раковине в его объятьях.

А руки и вовсе безобразничали, елозя по всему телу, ощупывая бедра, стискивая колени и…

Нет, спасибо, грудь у меня не замерзла! Я попыталась ударить нахала по руке, но промазала, он был шустрее.

– Быстрее! – короткая команда, и грифон заработал крыльями активнее. Нас замотало сильнее.

Если бы не спасающий от окоченения жар здорового тела и не страх свалиться вниз, я бы оттолкнула этого не в меру сердобольного согревальщика!

Правда, его тепло как-то странно передавалось мне. Начинало ползти снизу, подобно огненной волне, распространяясь по всему телу и зажигая каждую клеточку, а в самом конце концентрировалось в краснеющих щеках и ушах.

Впереди в лучах восходящего солнца блестела золотая змея. Она медленно ползла навстречу восходу. Спустя какое-то время до нас долетели и звуки. Грохот колес, дрожь земли под лапами драконов, крики погонщиков.

Мы догнали караван!

Грифон лег на крыло и, описав круг над поездом, устремился вниз.

И меня замутило снова. Несколько резких взмахов крыльев, серия выворачивающих рывков, и мы приземлились на задок самой последней повозки. Там было нечто вроде широкой веранды, нависающей над дорогой.

С крылатого скакуна я спрыгнула сама.

На крыльцо выскочила потрепанная старуха. Меня прямо на ее глазах вывернуло, и я повисла на решетчатой ограде, любуясь дорогой.

– Господи, девонька, что случилось? – подскочила ко мне женщина, поддерживая за плечи.

– Я доставил вам пропавшую адептку, ее везде ищут. Отстала от каравана. Эта последняя. – Гаденыш похлопал меня ниже спины по булкам, словно лошадь. Я была занята и не смогла достойно ему ответить, но, если таков у него расклад, что ж, нет выбора, придется лягнуть его пяткой, как названное им животное. Адепт, смеясь, увернулся от моей ноги, я стиснула зубы от злости. – Она собиралась ехать всю дорогу на грузовой повозке, – уточнил засранец.

Тошнота отпустила, я выпрямилась, размазывая сопли по лицу вместе с грязью и чернилами, в которые была испачкана моя ладонь.

– Я бы в ее положении пешком побежала! – отозвалась женщина, локтем отталкивая смеющегося парня. И чего он так веселится? – подумала я, утирая губы рукавам. Его смех раздражал.

– Это ж надо – опоздать на караван! Да после совершеннолетия любая сильная ведьмочка просто добыча для магов и ведьмаков. А если еще девица из богатой семьи, да на выданье, товар просто нарасхват! Того и гляди украдут! – отрезала женщина и, приглушив голос, осведомилась: – Она цела?

Нарасхват? Что-то я не хочу, чтобы меня хватали маги и ведьмаки, да и торговать собой не позволю! И это был последний раз, когда меня «украли» не в меру шустрые хохотуны, твердо решила я про себя.

– Целее не бывает, – отозвался парень и посерьезнел. – Аура чистая, не тронута. Ее попытался украсть элементаль. По ее неопытности сразу видно – адептка-первокурсница, без «царя в голове», но я успел вовремя. Она просто замерзла и испугана.

– Это все легко решает горячий чай с травами и кусок мыла, – деловито сказала женщина, сгребая меня в охапку. – Спасибо, Найджел! – крикнула она через плечо. – Что бы мы без тебя делали!

– Да нет проблем, мисс Гриб! – Парень запрыгнул на свой крылатый ужас и был таков. А меня, приобняв за плечи, повели внутрь вагона, рука успокаивающе похлопала по спине.

На плите уютно свистел чайник. Старуха шаманила над чашками с заваркой.

– Я тебе чайку заварила с травами, согревающими и восстанавливающими силу. – Под моим носом на столе оказалась огромная чашка с дымящимся напитком. Я взяла толстый старинный фарфор в ледяные руки и заблаженствовала, когда тепло проникло в пальцы.

Поезд упорно карабкался в горы, колеса громыхали и постукивали, а здесь были уют и покой, ароматный запах заварки и шарканье ног старушки… Шарканье? Я опустила взгляд вниз, скользнула глазами по мятому подолу холщовой юбки и шокировано уставилась на птичьи лапы, торчащие снизу.

Меня пробило понимание.

Кикимора! Болотная нечисть низшего порядка!

Я выплюнула в чашку обратно то, что хлебнула.

«Это какие такие лечебные травки она мне заварила?» После происшествия с рыжим лицемером я боялась собственной тени. Тот, кто казался тебе другом, мог на самом деле являться твоим наипервейшим врагом и предателем.

Старуха обернулась на звук и с удивлением уставилась на мое испуганное лицо.

– Что такое? Горячо? – заботливо спросила мисс Гриб.

Наши взгляды встретились, я настороженно смотрела в ясные, с зеленью глаза старухи.

– Бедненькая! – подскочила ко мне кикимора, обтирая мой мокрый подбородок полотенцем. – Ты, наверно, голодная, что ж я-то, глупая, сразу не сообразила!

Мисс Гриб кинулась к плите, к шкафу, к леднику, и через пару минут передо мной на широкой глиняной тарелке лежала гора разнообразной снеди. Еды было столько, что уставший после работы мужик не справился бы с таким обильным угощением. Кикимора села на краешек стула, положила локоть на стол и, подперев щеку, выжидающе уставилась на меня.

С еще не погасшим подозрением я посмотрела на женщину, не нашла в ней ни капли фальши и сдалась. Вытянув двумя пальцами колбаску, я засунула ее в рот и неуверенно пожевала, все еще букой глядя на нежить.

По лицу кикиморы расплылось умиление.

– И как потусторонние силы могут брать на работу? – брякнула я вслух и осеклась.

Но мисс Гриб не обиделась и весело ответила:

– А ректорат Глактонберри всех берет, кто бежал из подземных измерений и честно работать хочет. Платят, конечно, не фонтан, жадюги они, скажу я тебе, но выбирать не приходится. Несладко в иных мирах живется, вот нечисть оттуда и ползет. А ты молодец, сильной ведьмой после обучения станешь, все сразу видишь, даже то, что скрыто.

– Как же скрыто? – возмутилась я. – Если у вас волосы зеленые и ноги… и на носу бородавка.

Кикимора пальцем смахнула паука с носа.

– Вот я и говорю – все видишь, приметливая. Сила, скрытая в тебе, любой морок развеивает. – Женщина встала и сняла закипающую кастрюльку с плиты, ноги ее были одеты в войлочные валенки, а на лицо наложено заклинание личины, скрывающее иномирные признаки.

«Что же это получается, я смогла увидеть сквозь обувь?»

– Только ты все равно будь в академии внимательнее. Ты первокурсница и щаз начнется. Глазам не верь, силой или сердцем проверяй.

– Что начнется?

– Как что? Драка за невест!

– НЕВЕСТ? Я же учиться еду! – в шоке воскликнула я.

– Да ты что, из глухой деревни приехала? – При этих словах я покраснела. – Глактонберри – первая ярмарка невест! Все самые лучшие семейства стараются засунуть сюда своих сыновей. Не бывало ни одной первокурсницы, которая бы к четвертому курсу не вышла бы замуж, а то и детишками обзавелась. Здесь же лучшие женихи!

– Не было печали… А я ведь здесь совсем не за этим! – сокрушалась я. С того самого момента, как я воспользовалась заклинанием из книги, мне постоянно не везет. Что в этом заклятье было такого вредоносного? Обычный призыв потусторонних сил. Или это моя несчастливая судьба как тринадцатой ведьмы? Тринадцать – число несчастливое даже для нечисти, темных магов и ведьм.

Засовывая в рот очередную колбаску (невероятно вкусно, невозможно оторваться, особенно по утреннему голодному обстоятельству), я рассуждала вслух:

– Вот так выдадут замуж за кого-нибудь типа этого Найджела, и мучайся с ним всю жизнь!

– Да ты что! – возмутилась кикимора, явно защищая своего любимца. – Он первый жених в академии! Третьекурсник, староста, опять же семья у него знатная! Его отец знаешь кто? Первый маг Долл`олнгмара и советник короля!

Меня это не впечатлило. Все эти столичные чародеи и придворные маги были для меня пустым звуком. Я больше уважала простых деревенских ведьм, ежедневно помогающих всем страждущим.

– Я бы и сама женишком обзавелась! – Кикимора кокетливо поправила прядочку зеленых волос. – Да кто ж на старую кастеляншу позарится? Разве что домового какого окрутить или лешего, – задумчиво перебирала старуха свои негустые варианты. – У тебя выбор богаче – целых четыре курса, битком набитых боевыми магами, ведьмаками и чародеями. А ты нос воротишь!

– Да не в этом дело! У меня особые обстоятельства, я не могу просто так время тратить! Я должна как можно быстрее научится защищаться и видеть скрытое. Я должна легко отыскивать прячущихся под личинами демонов и прочих существ!

– Ну, нечисть ты лихо определяешь.

– Нет, мне нужно еще лучше… – Вспомнив свой промах с огненным элементалем, еле слышно проговорила я. В руке запекло, и я задумчиво погладила место дискомфорта.

– Еще лучше? – В голосе кикиморы послышалось удивление, помноженное на любопытство. Тонкий нос старухи безошибочно уловил тайну и сплетню. – Зачем это тебе? Нелады с потусторонними силами?

Прямо в точку! Вот проницательная перечница! Я угрюмо покивала, признаваясь в своем незавидном положении.

– Ох-ох-ох! Бедняжечка моя! – Сухие руки, натруженные, но неизменно осторожные и нежные, обняли меня. – Не ты первая, несчастная капелька, ты не последняя, которую спрятали в академии! – Меня успокоительно хлопали по спине. – Сама знаю, как это бывает: отец-маг проигрался в карты или задолжал потусторонним силам, а те возьми и потребуй дочкину чистоту в уплату долга! Когда демон требует право первой ночи – тут уж ничего не попишешь. Сплавишь любимую доченьку не только в академию сладкой ягодки, но и к чертям в ад, коли там будет безопасно, хотя вряд ли. Не отдавать же родную кровиночку демонюкам, они те еще охальники! Неутомимые и неугомонные! Я-то уж знаю, какие они ходоки, пожила в нижнем мире!

Ужас отразился на моем лице, хорошо, что сердобольная болотная нечисть его не видела, тогда стало бы и вовсе стыдно. Почему они все так свободно разглагольствуют насчет этого загадочного ночного процесса, и глаза так закатывают, неужели других тем нет?

– Угадала? – Минуту я раздумывала, как быть? Но в реальности все было еще хуже, чем предположила старуха, потому я согласно закивала, все равно этот инквизитор тайн выпытает.

Кастелянша задумчиво пожевала губами.

– Если что, у меня есть некоторые связи в нижнем мире. Очень даже с высокопоставленными демонами знаюсь, конечно, придется заплатить… – Почесывая сухую щеку, кикимора закатила газа к потолку, вспоминая имена потусторонних сил. – Хотя есть парочка, что мне должны, можно должок стребовать.

За войлочной перегородкой заговорили, кто-то зашел в соседний вагон. Послышались звуки магии, короткая резкая команда, и дверь хлопнула, поглощая говорившего.

На запястье вспыхнуло клеймо, прожгло рукав, пламя полыхнуло к потолку, я закричала от боли и рванулась в сторону, сбивая вещи со стола на пол.

– Поганки тебе в печенку! – завопила кикимора и бросилась к леднику.

Минута боли, и я смогла дышать. Рука, засунутая в целое ведро ледяных осколков, медленно коченела.

Слава доброй старушке, которая столь быстро среагировала. Но эту боль, прорезающую руку до плеча, не забуду никогда.

От пережитого я дрожала и всхлипывала, не в силах перетерпеть.

Чародейка носилась по своей кухне, сбивая мебель, и что-то искала на полках.

– Что… что это было… – Я только и смогла обессиленно выдохнуть, буквально на грани потери сознания.

– Знак! – Склянки и крынки летели на пол, наконец кикимора нашла то, что искала. – Он поставил на тебе знак!

Старуха подлетела ко мне и рванула на себя рукав. Я взвизгнула, ткань порвалась и одновременно оторвалась от раны, обнажив живую кровоточащую плоть.

– Терпи… Терпи… сейчас все пройдет. – Кикимора шаманила над моими ранами, а я всхлипывала, уткнувшись в сильное старухино предплечье. Из пробирки на руку вывалилось что-то зеленое и, к моему ужасу, поползло по ожогу.

– Ничего-ничего, сейчас заживет. Видать, сильный демон твоему батеньке попался.

Тварь, словно крупная капля болотной жижи, ползла по коже, ощупывая рану. Странное дело, боль уходила, рука немела.

– Что это?

– Зеленка. Болотная нечисть низшего порядка. Она у нас еще личинка, взрослая особь способна быка переварить.

Я сбледнула с лица. Что эта гадость делает с моей рукой?

– Да не дергайся ты так, они в основном падальщики, мертвечину поедают, но анестезирующие компоненты в слюне присутствуют.

– А теперь быстренько вот эти капельки. – Кикимора нажала мне на щеки и влила в меня прозрачный эликсир.

Кислятина!

Вскоре я почувствовала себя лучше, а спустя какое-то время зеленка, отвалившись от руки, сыто рыгнула. Меня передернуло от отвращения, но в тот же миг я с изумлением уставилась на красные ожоги, которые розовели и бледнели прямо на глазах.

На руке отчетливо проступал знак.

Нет не так, а вот как: ЗНАК!

И этот знак был подозрительно похож… Мои щеки начали краснеть, вслед за ними и уши.

Кикимора деловито вгляделась в оставшееся от ожога родимое пятно.

– Какой-то герб огненного клана, видать, сильный демон из правящих, – с сомнением проговорила она.

И этот герб представлял из себя… Жезл! Да-да, тот самый. Я сморгнула, и картинка изменилась, я уже видела щит и свернувшегося в кольцо дракона, из пасти чудища вырывались языки пламени.

Это было похоже на двуликую «даму», продаваемую на ярмарках. Если посмотреть на гравюру под определенным углом, то можно увидеть молодую женщину, но если взглянуть иначе – видна дряхлая старуха.

Какое же самомнение должно быть у конкретно этого демона, чтобы на свой герб поместить неприличную штуку, да еще такую большую!

Кикимора бегло и схематично срисовала герб, наложила повязку и перебинтовала руку до локтя, скрыв тайный знак. Я порадовалась, что срамной жезл не будет видно.

– Вот что, девонька! – уперла руки в боки кастелянша. – Я тебя полюбила, по сердцу ты мне пришлась! Нету у меня своих дочерей, не о ком позаботиться, так я тебе помогу, как родной! Уж больно жалко мне тебя! Фиг с хреном демону достанется, а не твоя чистота! Странно, что он на тебе знак поставил, а не на должнике…

– Никто меня в карты не проигры-ы-ывал, – роняя крупные слезы, хлюпая носом, завыла я со стыда и досады, только теперь понимая, как вляпалась.

Даже когда Ша`ранге Блек пугала меня последствиями, не было так страшно, море ощущалось по колено, горы – по плечо. И только здесь, вдали от дома, по которому уже скучала, я поняла, как непросто будет сразиться с демоном на равных.

– Я сама виновата, вызвала-а-а его… а он… он… Ик! Яви-и-ился! У меня никогда не получались заклинания, а в этот раз сработало! Как назло…

– Ну вызвала и вызвала. Эка невидаль – потерпит! Я, когда на болоте жила, кто ко мне только не таскался! И клады искать, и топиться, и железо в трясину закладывать. А демоны, они… Они только рады, когда их красивая девушка вызывает. В аду женщин мало, я на своих гиблых топях была первой красавицей! – отрезала кикимора и, задумчиво почесав в волосах с проседью, оглядела свое разоренное хозяйство.

Я, успокоенная ее словами, перестав ныть и жалеть себя, спросила:

– А что они с женщинами делают?

– Как что? Хватают и под венец тащють!

Наверно, ужас отразился на моем лице, потому как кикимора махнула рукой и сказала:

– А! Забудь, нам как раз противоположное надо, чтобы демон не добрался до тебя. Эй, там! – завопила она в соседнюю комнату. – Воды сюда! Мы тебя сейчас так отделаем – ни один демон не узнает!

В кухню вбежали, скрипя ножками, коряги, разлапистые, что твои пауки. Сверху на одном пеньке стоял таз с водой.

– Нагинайся! Будем тебя преображать! – И что-то при этой фразе меня кольнуло, предчувствие какое-то… Но обещание укрыть меня от демона пересилило всякую осторожность, и я доверилась бывшей хозяйке болота.

Для начала меня прополоскали в тазу, в разных порошках и жидкостях, после усадили на высокий стул. Кикимора колдовала над моими волосами, что-то втирала в кожу. Я сидела, поджав ноги, ни жива ни мертва и тревожно ждала окончания процедур.

Дверь хлопнула, на секунду забежал Найджел. Староста был в одной шелковой рубашке, распахнутой на груди, и в карминово-красных бриджах.

Деловито и совершенно без спросу цапнул пирожок со стола, сразу откусил половину, прожевал и вновь вцепился зубами в сдобу. Нагло, по пояс, зарылся в полки кастелянши. Через пару секунд стеклянного звона вынырнул оттуда со склянкой, вынул пирожок изо рта и…

– Крась не крась, все равно – серая мышь!

Я скрипнула зубами, а кикимора наподдала наглецу мокрым полотенцем.

Полностью засунув пирожок в рот, паразит под хлесткие удары самопального хлыста выкатился вон.

– Ты его не слушай, это он дразнится. У него всегда так: если ему кто нравится, он начинает говорить грубости. Когда я только прибыла в академию, мы тоже не поладили. Он меня прищепкой обзывал. А так он парень добрый. Просто боится, что эту доброту в нем другие разглядят.

Я недоверчиво хмыкнула: как-то не верилось, что этот ядовитый столичный хлыщ был таким добреньким.

– Готово! – Старуха хлопнула сухими ладонями и уперла руки в боки, любуясь своей работой. – Силы мои уже не те, что раньше. Нечисть, чем дальше от своего источника, тем слабее, а я уж давно не была в подземном мире. Но то, что тебя никто не узнает, могу гарантировать!

Я посмотрелась в зеркало и действительно не узнала. Себя.

Господи, что она сделала?! Я же стала, стала… КРАСИВЕЕ!

Кастелянша постаралась на славу! Уж не знаю, что за болотные мази и заклинания она применила, но выглядела я так, как самые красивые столичные барышни, рассекавшие улицы Хад`дагмарна в персональных каретах.

Волосы – просто блеск! Сплошное сверкание бликов, прическа – пышные кудри, легкие пружинки рассыпаны по плечам. И цвет изменился, стал не блекло-соломенный, а насыщенный. Золотой словно солнце.

Глаза сверкают, зрачки слегка расширены (увы, от ужаса). Ресницы длинные, словно восточные опахала, черные и густые. Губы от помады стали объемнее и завлекательно поблескивают. Единственное, что огорчило, – бледная, как молоко, кожа. Я и раньше особо румяной не была, а теперь и вовсе стала похожа на призрака.

Кикимора заверила меня, что это нынче очень модно в столице, модницы даже прикладывают к лицу свинцовые примочки и пьют уксус, чтобы казаться бледнее и немощнее. А все потому, что модой правят эльфийские девы. Все человечки, у которых есть в роду эльфы, очень зазнаются.

Взяв две половинки свеклы, кастелянша мазнула мне по щекам и растерла. Стало немного лучше. Это уже было румяное привидение.

Единственное, что радовало в новом образе, – меня теперь и родная мать не узнает.

В день начала нового года, когда в академии разрешены посещения родителей, Меган Макги будет искать среди адепток серую мышь с пепельными волосами и невзрачным личиком, не узнав свою дочь в привлекательной барышне с модным цветом лица.

– Ну все, ты готова. Билеты у тебя с собой? – деловито спросила мисс Гриб, она уже надела на себя официальную маску. Из муфты, к моему удивлению, высунулась лапа найденыша с висевшей на когте картонкой.

Официальный посадочный талон на караван до Глактонберри, напечатанный на толстой бумаге с золотым тиснением на обрезе и гласивший: «Луиза Макги, адептка первого курса, спальное место № 13, фамильяр – одна штука, багажное место одно».

До чего же умница у меня помощник, не забыл билеты в гостинице.

– Никому нельзя доверять! – давала мне последние наставления кастелянша. – Ведьмочкам, чтобы их силу не выпили, приходится искать себе защитника. Ты выбирай получше! В академии жизнь не сахар, что уж греха таить, первокурсникам там тяжело приходится. Только отвернешься, а они хвать тебя и чуфырь-чуфырь! Парням много воли не давай, они у нас больно шустрые! Граф он, не граф, будет волю давать наглым частям тела, без помолвки с дарением официального родового перстня, бери что потяжелее – и со всего размаху!

– Я и сама могу о себе позаботиться! – покраснев, воскликнула я. Сколько можно об одном и том же, как будто вся жизнь вертится вокруг известного процесса (вернее мне неизвестного)?! Хватит запугивать, сил и решительности мне это не добавляет! Где-то там, среди всех этих адептов, замаскированный демон, которого необходимо обнаружить и влюбить, а тут еще и шустрые мальчишки, ведущие себя не лучше.

– Оу, девонька! Многие так говорили, но ты знаешь, какие эти дьяволя… Тьфу ты, адепты! А насчет жениха, – не унималась старуха, – я тебе советую подумать. Приглядись к парням в академии, среди них много порядочных…

– Паскуд, – провыла я, вертясь возле зеркала. Кикимора, поджав губы, ничего на это не ответила.

– Ай, да ладно, – махнула на меня рукой она, – сама разберешься, может быть… Готова? В путь!

Я оторвалась от стекляшки и шагнула в открытую кикиморой дверь.

Нас окутали клубы пара.

Мы попали во владения мисс Гриб. Кастелянша железной рукой правила в своей прачечной, ей прислуживала восставшая и ожившая нежить, а также угольки, коряги и прочий мелкий магический народ, на который были так богаты просторы королевства Долл`олнгмар.

Шли бесконечные постирушки.

Ожившая коряга подбежала ко мне на скрипучих ножках и сунула в руку узелок.

– На первое время, – шепнула мисс Гриб, – немножко белья и прочего. Увы, твой сундук где-то в багажном отделении, его элементаль туда должен был сгрузить. – Удачи! – прослезилась кикимора, хлюпнув комариным носом.

Я шагнула в качающийся перешеек, дверь за мной захлопнулась, отрезав от звуков большой стирки.

Передо мной предстал длинный коридор, по обе стороны которого высились сундуки, баулы и дорожные кофры.

Сами вагоны представляли собой войлочный шатер со стенами толщиной в палец, натянутый на деревянные балки.

Вся эта конструкция ехала на платформе о шести колесах, которую тянули драконы. Каждый из войлочных фургонов был длиной в десяток метров. Повозки соединялись между собой подвижными переходными тамбурами с подвесными мостиками. Внутри каждого дома на колесах было все, что нужно для комфортабельного путешествия: мягкие подушки, стулья и столы, ковры. Ванные комнаты и спальные вагоны с десятками мягких постелей для тщательно оберегаемых учениц. Караван слыл уникальным явлением, содержащим в себе прачечные и вагоны-рестораны, даже небольшой зал для танцев. Королевство бережно охраняло будущих первых леди – невест для своих сыновей и безграничные источники силы и могущества рода.

А вот мужская часть студентов жила совершенно иначе. Во-первых, адептов сильного пола было чуть ли не в два раза больше. Во-вторых, никто даже и не собирался предоставлять им мягкие комфортабельные вагоны, обитые плюшем и устеленные коврами.

Адепты жили в суровых бивачных условиях. Мужские классы представляли из себя полувоенные охранные формирования.

Когда я подошла к бронированному окну, то как раз увидела один такой защитный отряд, несущий свое дежурство.

Они проскакали мимо на диковинных животных, блестя воронеными доспехами.

Спали лучшие отпрыски семейств на голой земле, в лагерных условиях. Везением было провести ночь на походных койках, но зачастую адепты ночевали прямо на сырой траве у костра, завернувшись в плащ.

Мужская часть академии зорко, словно орлы, следила за тем, чтобы адепты враждующих факультетов и других военных школ, лишенных женских классов, не своровали ведьмочек, успев обручиться с ними раньше.

Адепты Глактонберри считали, что по закону родства и силы они вправе выбирать в первую очередь, а уж потом все остальные военные и гражданские академии. Пусть берут, что осталось.

Заветной мечтой адепта самого привилегированного учреждения была возможность к пятому курсу надеть на пальчик избранницы родовое обручальное кольцо своего семейства, тем самым заключив неразрывную сделку и помолвку. У каждого стража любого курса на шее висела цепочка с кольцом.

Я прошла несколько пустых вагонов, никого не встретив.

Толстые звуконепроницаемые портьеры из плюша были закрыты. Пятые, четвертые и третьи-вторые курсы мирно спали.

Котенок бежал за мной, неслышно семеня лапками по толстому ковру, скрадывающему шаги.

Впереди послышались звуки. Приглушенный гомон голосов, привлекший мое внимание. Я посмотрела на билет. Да, мое место должно быть в следующем вагоне.

Я подошла к двери и несмело толкнула ее.

Голоса тут же в страхе стихли, движение замерло. Все глаза обратились ко мне. Два десятка девушек разных возрастов с испугом смотрели на того, кто вошел. Но увидев, что это не преподаватель, расслабились.

Я тоже застыла на пороге, не ожидая увидеть такое столпотворение адепток. Убедившись, что это не преподаватели и не классные дамы, все отмерли.

Часть ведьмочек уже забиралась в свои постели, кто-то, сидя, облокотившись на подушки, расчесывал волосы, кто-то гадал на картах, другие, забравшись в кровать к подружке, шептались и сплетничали о чем-то.

В этом первом вагоне собрались самые непослушные ученицы. Время было далеко за полночь, а они, подстрекаемые старшими девушкам, с попустительства дортуарной дамы не спали.

– Ой, гляньте-ка, девочки, новенькая! – воскликнула миловидная молоденькая девушка, застывшая на месте. На ее тощей фигурке были надеты только лиф, корсет и панталончики. В руках она держала махровый халат, расшитый родовыми гербами.

Все вновь с интересом уставились на меня, пригвоздив к двери, словно дротик муху, а я в смущении топталась на месте. Похоже, у них здесь был шабаш, судя по сушеным травинкам на полу и запаху остывающего воска от потушенных свечей.

Запоздало я поняла, что они колдовали. Я не успела к кругу силы, заключенному этими ведьмочками.

Круг силы – это некий магический договор, одновременно тонкая настройка и притирка друг к другу. Ведьмы, становясь в круг, берясь за руки, образуют свой небольшой ковен. Чтобы в случае чего помочь друг другу.

Взгляды незнакомых адепток елозили по моей муфте, испачканному платью с оторванным рукавом и сиротливому узелку в руках. Девушки с презрительно-брезгливой миной морщились при взгляде на моего неказистого фамильяра, сидящего у моих ног. Какая-то надменная брюнетка небрежно сказала в пространство, якобы ни к кому не обращаясь, но, конечно же, услышали все:

– Кака-ая грязнуля… – Темноволосая сбросила халат, расшитый кровавыми птицами, нервно одернула корсетик на тщедушной фигурке и, забравшись на постель, спряталась за шторкой. Остальные, как по команде, последовали ее примеру, бросая на меня косые взгляды.

Под ногами путались фамильяры. Они скакали, ползли, летели, бежали к своим хозяйкам, забирались в постели к адепткам, норовили улечься прямо на подушку.

Кто-то, злобно зыркнув, мстительно задул скрипучую «корабельную» лампу.

Я осталась стоять в полном одиночестве и темноте. Вот так вот просто и жестоко.

Опоздавших в игру не берут, это я еще от своих сестер узнала. Если они начали забаву без меня, то ни за что не примут в свою компанию.

Тот, кто не с нами, тот против нас! А я волею судеб оказалась вне круга ведьм, значит, чужая, почти что враг. Первое существо на уничтожение, ибо посмела отличиться и не быть такой, как все, быть не в группе, в ковене, а за его пределами в гордом одиночестве.

Я ошиблась, думая, что меня игнорировали, многие, разбираемые любопытством, подглядывали сквозь приоткрытые шторки, хихикали в темноте и перешептывались.

Я стояла посреди коридора, закипая от унижения, не зная, что делать и какая изощренная насмешка ждет меня впереди от этих, без сомнения, недобрых и лицемерных барышень.

Вдруг сбоку послышался тонкий, дрожащий голосок, еле слышный в полумраке караванного дортуара.

– Привет! Ты новенькая? Разреши представиться: я Миршельенна Эванс. Но все меня зовут просто Мишель.

В темноте я рассмотрела только блестящие стеклышки больших очков, но голос у девушки был добрый, не насмешливый. Спокойствие и достоинство сквозило в тоне незнакомки, его лишь чуточку портила дрожащая нотка неуверенности, причудливо сочетающаяся с врожденным благородством.

– Луиза Макги, – ответила я темноте, и в моем голосе было куда больше неуверенности.

– Эванс! – послышался резкий одергивающий оклик, я узнала голос темноволосой.

– Для вас, госпожа Таис, я леди Миршеленна или графиня Эванс, – тихо, без злобы и даже как-то миролюбиво проговорила Мишель, просто намекая на правила приличия.

«Ага, – смекнула я, – у черноволосой задаваки нет титула, и не все адептки ей подчиняются».

– Уже поздно, все легли спать, – обратилась ко мне Мишель. – Ты, наверно, очень устала, давай я помогу тебе достать лестницу.

Ведьмочка зажгла маленький, чтобы никому не мешал, световой шарик.

В тусклых отблесках я увидела низенькую рыженькую девушку. С широким улыбчивым лицом, курносым конопатым носом, сильно затянутую в корсетик, трещавший по швам. Рыжие курчавые волосы пружинками топорщились во все стороны.

Подобно резвому доброжелательному мячику Мишель пропрыгала куда-то в конец вагона и вернулась с лестницей, при этом она мучительно стеснялась, но все же помогала мне. Я была ей благодарна за то, что она пошла против круга силы, своих подруг и лидера группы первокурсниц, чтобы помочь мне.

Кровати располагались ярусами по три, одна над другой. Сбоку находились полки и вешалки для одежды.

Те, кто спал на нижней полке, без проблем добирались до своей постели. На второй ярус адептки, лихо запрыгивали, наступив на край нижней кровати, но вот те, кто спал на самом верху, никак не могли обойтись без лестницы. У всех было по одной, и они их… привязывали к стойке кровати.

Караван на колесах развивал небывалую скорость, драконы летели вперед, не зная удержу, поэтому вагоны немилосердно шатало, вещи съезжали со столов, а лестницы улетали в конец прохода. Самих пассажирок держала защитная магия, равно как и сами фургоны, войлочные стены, каркас, двери и стекла в окнах – все было защищено.

Рыжая графиня пожертвовала своим пояском от халата, чтобы привязать мою лестницу.

– Спасибо! – воскликнула я.

– Обращайся! – весело кивнула она и, помахав мне рукой, залезла в свою постель.

Стесняясь, я развязала узелок. Там был ночной халатик с вышитыми на нем жабами, цаплями и камышами, свечка, спички.

Также в свертке был холщовый мешок с вещами первой необходимости: зубной щеткой, мылом, полотенцем, бумажным конвертом с пирожками… Всем тем, что мне презентовала кастелянша на первое время, до того момента, как найдется мой сундук.

Кто-то за шторкой прыснул со смеху.

– Болотная принцесса, – хихикнули в темноте. Я покраснела, поджав губы и стараясь сдержаться. День был тяжелый и полный испытаний как физических, так и душевных. Хотелось поскорее забраться в постель и поплакать, но я держалась. Не дай бог, эти вредины услышат, еще плаксой дразнить станут.

Стесняясь, я разделась, оставшись в корсете и панталонах, сложила горелое, без рукава платье на верхнюю полочку, «болотный» халат повесила на перекладину лестницы. Сунула под мышку сверток с пирожками, прихватив с собой свечку и спички, полезла наверх.

Я лежала и смотрела в низкий потолок, подводя итоги дня.

Расклад был не самый радужный: без багажа, опоздавшая, не вошедшая в круг силы, лишившаяся поддержки подруг. Хотя одну доброжелательницу я нашла, и я-таки еду в Глактонберри, а значит, не все так плохо.

А еще меня банально заливало, надо мной протекала крыша. Крупная капля капнула в глаз, и я зажмурилась.

Это невыносимо! Не могу же я спать в луже, действительно, как лягушка. Тогда мне понадобится трансформационное заклинание. Если постель превратится в болото, без жабр не обойтись!

Я чиркнула спичкой и зажгла свечу.

Кап!

– Черт! – зашипела я одновременно с залитой свечкой и снова зажгла потухший огонь.

В неровном свете был виден четкий прямоугольник незакрытого люка.

Ощупав края, я приоткрыла деревянную дверцу. Свежий ветер ворвался в мою спальную ячейку. Осмелев, я полностью откинула крышку и выглянула наружу.

Мы поднимались в горы, чистый воздух наполнялся пряными запахами травы, над головой раскинулось бескрайнее звездное небо. Полная луна манила, и я вылезла на крышу.

Села, скрестив ноги на покатой поверхности, еще хранящей тепло дня, и, развернув сверток с пирожками, стала любоваться окрестностями, отправляя в рот одну сдобу за другой. Пейзаж менялся на более каменисто-скальный, и вот уже колеса застучали по крупным дорожным булыжникам, весь войлочный шатер на стропилах заходил ходуном.

Бамс!

Сочный деревянный звук конца всего и образовавшейся проблемы, поставил жирную точку в моих мечтаниях.

– Ы-ы-ы-ы-ы! – закрыв глаза, замычала я, предчувствуя беду.

Погонщики ослабляли поводья, а драконы, почувствовав свободу, неслись вперед. Ночь – это то время, когда караван проходил основную часть пути. Вагоны начинали светиться потусторонним светом, мир размывался в цветные полосы. Набирая скорость, драконы использовали магию.

Очередной камень под колесами заставил немилосердно подпрыгнуть весь караван, от неожиданного удара в копчик меня подбросило, и я полетела вниз.

Лежа животом на краю, я попыталась задрать ногу и залезть обратно.

Мимо меня по покатой крыше скользнул недоеденный пирожок и канул в небытие.

Пришлось растопыриться.

В тылах трыкнуло, это не выдержали узкие столичные подштанники и свежий ветерок охладил мои булочки. Я зажмурилась и от досады прикусила губу.

Неловкое движение, и я рухнула ниже. Теперь цепляясь подбородком и рукой за самый краешек. Одна нога попала в петлю лестницы, которая змеилась по внешней стороне войлочной стены и застряла там, это меня и спасло от падения под колеса. Подтянуться не удавалось.

Не знаю, сколько провисела так, пыхтя в неудобном положении, но, когда мои руки уже начинали неметь, я услышала звук шагов. Легкие, не крадущиеся, некто помимо меня прогуливался по крыше, словно танцевал.

Очертания фигуры показались в магических всполохах, стройное тело, длинные ноги, руки засунуты в карманы бриджей. Несколько шагов и… я увидела лицо.

Это был Найджел. Староста присел на корточки буквально в полуметре от меня.

– Надо же! Кто это у нас тут? – спросил он, подперев щеку кулаком.

Парень с одной приподнятой бровью и легкой улыбкой на губах рассматривал мою раскоряченную позу.

«До чего неприятный тип! – подумала я. – Почему именно он постоянно попадается мне? Ну почему это не кто-нибудь из преподавателей или мисс Гриб?»

– Как висится?

Разумеется, я ему не ответила.

Повозка подпрыгнула на особо большом камне, пытаясь стряхнуть меня.

– О святая матерь! – выдохнула я, краснея. И все-таки отрывая одну руку и стараясь подтянуть края разошедшихся панталон.

– Ты не тем богам молишься… – обронил парень. И, будто обезьяна, легко спрыгнул вниз. Зацепившись одной рукой за выступ крыши, другую он протянул мне.

– Слушай, ты… – начала я.

– Цепляйся за меня, – перебил староста.

Передо мной была протянутая ладонь. Я не решалась принять ее, судорожно стараясь отвернуть оголенную филейную часть от неприятного адепта.

– Если сорвешься, размажет колесами по дороге. – Лицо Найджела посерьезнело. – Давай же!

Я глянула вниз.

Прямо подо мной грохотали обитые железом колеса шириной в локоть. Рифленое покрытие дробило дорожные камни. Скрежет и свист рикошета особо твердого крошева под неумолимым ходом кареты отрезвлял.

Выбора не было. Я нерешительно потянулась, вцепилась в ворот рубашки, обняла за шею и перебралась на парня.

– Готовься! – бросил староста, примериваясь взглядом.

Я не успела спросить к чему. Одним легким прыжком адепт оказался на крыше. Вот так вот просто, да еще со мной, вцепившейся в него, словно клещ.

Найджел спружинил, присев на корточки, гася инерцию прыжка, пошатнулся, но устоял. А после невозмутимо встал из положения сидя, да еще с моим немалым весом на руках, и зашагал по крыше беззаботным прогулочным шагом, как будто вовсе и не спасал попавших в беду адепток.

Мне же оставалось только отходить от резкого рывка, свиста ветра в ушах и мелькнувшей внизу бездны.

Очнулась оттого, что осознала: я оголенным местом сижу на ладони у малознакомого адепта, и его мизинец ведет себя совершенно неприлично, исследуя окрестности.

Хватка у старосты, как у спрута, вцепится – не отвяжется. Никакие попытки вырваться не помогали. Найджел донес меня до конца вагона, не отпуская.

Он сел на край крыши, посадив меня на колени, снял рубашку, и нахлобучив на мою голову, натянул наполовину. А после просто откинулся назад и лег, заложив руки за голову. Смотрел на звезды и ничего не делал.

Я судорожно надевала его рубашку, путаясь в скользком шелке, ища дыры рукавов и не находя.

Не выдержав тишины и постыдного положения верхом на парне, я заговорила первой:

– Почему мы здесь сидим? В вагоне теплее.

– Мы не можем попасть внутрь, на ночь все запирается при помощи магии. Уже миновала полночь, и все чары вошли в силу.

– А что ты делал на крыше?

– Совершал обход. Я в ночном патруле.

– То есть ты в одной тонкой рубашке собирался всю ночь шастать по крышам каравана?

– Нет, – недовольно проговорил староста, закрывая лицо локтем, – если бы некоторые неумехи, не сидящие на месте, не лазили куда ни попадя, я бы успел дойти до конца поезда и заглянуть к старой перечнице на чай с пирожками. А теперь на всю ночь останусь голоден. Опять же кое из-за кого.

Я не хотела ссориться со своим спасителем, но обвинение Найджела прозвучало так обидно, что я не выдержала:

– Тебя никто не заставлял останавливаться и помогать, шел бы своей дорогой дальше… к пирожкам с чаем, – пробурчала я себе под нос, а парень все-таки услышал.

Найджел рывком встал и, схватив меня за талию, перекатился со мной на край вагона. Внезапно за моей спиной разверзлась пропасть со стучащими колесами внизу.

Тело нависало над бездной. Несколько шпилек-жемчужинок выпали из волос и, сверкнув, полетели в темноту. Лопатки не чувствовали опоры в виде края крыши, выбившиеся из прически локоны трепал ветер, а руки держал вредный поганец.

– Значит, следовало пройти мимо? – Адепт зло смотрел в мое искаженное от страха лицо.

– У меня… – Я сглотнула. – У меня все было под контролем! – соврала я.

– И сейчас все под контролем? Значит, высоты ты не боишься? И быть раздавленной в лепешку под колесами тоже не страшно? Может быть, тебя пугает что-то другое? – Адепт придвинулся ближе, налег голой грудью. Мягкая кожа, щекочущие волоски, на половину обнаженный парень рядом, так близко, и сильные руки с длинными пальцами крепко держат запястья. И лицо. Приближается к моему.

Только теперь я поняла, насколько парень красив той, еще не сформированной по причине молодого возраста, но уже заметной мужской красотой.

Четкий, квадратный подбородок, высокие скулы, нос с небольшой горбинкой, слегка вздернутый на конце, приятно очерченные, упрямо сжатые губы. Чуть раскосые, с искорками смешинок глаза, но только не болотного окраса, как у кикиморы, а цвета сочной зеленой листвы. И вся эта молодая зелень под сенью густых ресниц удивительного медового оттенка, чуть более темного, чем волосы. Если брови и ресницы словно гречишный мед, то волосы цвета светлого пива.

Но в этот момент выражение лица было, без сомнения, злым, надменным и торжествующим, видно, своими словами я не на шутку задела Найджела.

А еще он явно собирался сделать то же самое, что и демон. Ночную месть.

Так вот почему это так называется. Если заденешь самолюбие мужчины – жди беды… Кхм… Мести.

Я поняла это по полыхающему во взгляде пожару, разгоряченному телу и влажным ладоням.

Сверкающая вещица не шее у адепта привлекла мое внимание. Кольцо. Тяжелое, золотое, с вдетой в него толстой цепочкой.

«Может быть, он и есть демон?» – мелькнула в голове мысль. Я пыталась вспомнить, были ли у огненного пришельца какие-нибудь украшения, по которым его можно легко узнать.

Адепт приближался, складывая губы в трубочку. Я очнулась от мыслей.

Если он и есть демон, и сейчас будет ночная месть… Кошмар! Отпустите меня обратно под колеса фургона! Нет, лучшее средство против наглецов трансформационное заклинание! И для деревенских и для городских подойдет.

Его губы нежно коснулись моих, я вздрогнула, вдохнула и затаила дыхание. Никогда меня не целовали так робко, так… Кгм… Очнись! Нашла чем заниматься на крыше вагона, а ведь мисс Гриб предупреждала. Любопытство сгубило не только кошку.

Я горько про себя усмехнулась. Если бы адепт не застал меня врасплох ходить бы ему с выменем! Если не можешь вырваться, расслабься и… Колдуй!

Нежный поцелуй продолжался, я не в силах была сопротивляться соблазну. Будет ли это так же, как тогда с демоном?

Тихо прозвучавший взрыв в начале каравана заставил открыть глаза. Далекие крики вынудили оторваться от такого приятного занятия, как ночная месть, и забеспокоиться.

– Что это такое? – встрепенулся Найджел.

Схватив мое предплечье одной рукой, он без усилий выдернул меня из пропасти и прижал к себе.

По крышам каравана бежали какие-то тени. Вокруг вагонов разгоралось красное свечение, это одно за другим включались защитные заклинания против грабителей. Завыли трубы, заревели драконы.

В начале каравана сверкнула ярчайшая вспышка, осветившая ночь, а за ней еще одна и еще. Боевой огонь больше не угасал, вспыхивая бесконечной очередью.

– Ого, а новенький препод не промах! – прокомментировал Найджел, но я не поняла его.

– Фримены пытаются остановить караван и ограбить. Выбрали для этого самую темную часть ночи, – с презрением прокомментировал Найджел.

Всполохи магии приближались к нам, а с ними в свете разноцветных огней были видны фигуры в развевающихся плащах и широкополых шляпах. Они двигались от вагона к вагону, пытаясь взломать люки и попасть внутрь.

– Поделись со мной силой! – Адепт поймал мое лицо и сжал щеки ладонями. Я отвернулась от поцелуя, и губы скользнули по уголку моих губ. – Ну же, не ломайся! Я на нуле!

Мне резко не понравилось его снисходительно-презрительное отношение и беспардонное требование. Он что, думает если он сильнее и городской парень, то может меня тискать, когда захочет? Да я деревенских наглецов за меньшее в земноводных превращала!

К тому же я все еще была зла на него, или скорее на себя и свой испуг, а также до конца не осознала, в какой ситуации мы оказались.

Наглые руки, обвивавшие во второй раз талию без спроса, тоже бесили. Поэтому при очередном путешествии чужой ладони, которая, словно заблудившись, нырнула в разорванные панталоны, я со всего размаху смазала Найджелу по лицу.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Я, почти голая, в корсете и лифе, и он – держащийся за щеку, нависающий надо мной лицемерный хам.

Глаза парня зло сощурились.

– Я бы на твоем месте не ссорился с тем, кто имеет над тобой власть.

– Она будет у тебя, только если я сама ее тебе отдам, а этого не случится.

«Хватит ночной мести на сегодня! – решила я. – И так уже щеки горят не только у него, но и мои как две раскаленные сковородки, а в разорванных подштанниках гуляет легкомысленный, шаловливый ветерок, задувающий в голову дурные мысли, например, такие как: А почему бы не снять с себя последнее исподнее, мешает же?»

– Дурочка! Глупым титулованным куклам внутри вагона ничего не грозит, защиту усилил новый ректор. А мы снаружи! Я ведьмак, парень совершенно им не нужен. Но если тебя поймают, продадут в рабство Наггам! Змеелюди не откажутся от рабыни-ведьмы! О том, что они запирают девушек в башни и что с ними там делают, я тебе рассказывать не буду, времени нет.

До меня стало доходить: я попала не по-детски, и все, что было до этого – цветочки, а вот и ягодки созрели.

Наверно, от слов адепта я побледнела и растерялась, но староста не мешкал. Не упуская шанса, шагнул ко мне и, склонившись, приник к моим губам.

Мир вспыхнул яркими красками.

Ночная месть сладка, стекает томной патокой, затуманивает мозг, словно пряное вино, заставляя забывать об осторожности.

Это райский мед, сладострастный нектар с горьковатым привкусом оскорбленного достоинства.

Вагон подпрыгнул. Найджел пошатнулся, разорвал поцелуй. И мы сверзились вниз. Сначала я, а Найджел за мной.

– Авергардо! – на секунду падение замедлилось. Парень протянул руку, схватил меня и дернул, прижимая к себе. В тот же миг заклинание рассеялось, мы понеслись вниз.

Приземлилась я мягко, как раз на старосту. Из Найджела удар выбил весь дух, но несмотря на это, адепт, задыхаясь от боли, тут же вскочил на ноги и потянул меня за собой, поднимая.

Мы, ошарашенные, стояли посреди дороги и смотрели в след улепетывающему каравану. Драконы надрывались, унося драгоценный груз подальше от торговцев живым товаром.

С гиканьем и воплями за поездом неслись разбойники. Слышались звуки магических ударов, вспышки и взрывы.

Короткий промежуток времени, и на горизонте виднелся только столб пыли из-под колес повозок.

А после не осталось и его.

Лес, камни, пустынная дорога, и мы с Найджелом посреди всей этой великолепной дикой природы.

Передо мной древний артефакт, голубенькая тарелочка с золотой каемочкой. По краю катается золотой галлеон.

Я удобно устроился в кресле с бокалом вина в руке, ноги в узких столичных шузах. Звук катящейся по фарфору полновесной монеты приятен.

В зерцале отражаются ряды кроватей с очаровательными кудрявыми головками, мирно лежащими на подушках.

Из-под одеял торчат волосы всех расцветок и форм, от тугих локонов до прямых. Их хочется накрутить на кулак и дернуть, притянуть к себе, взглянув в глаза и… Сколько энергии таят в себе эти милые овечки!

Все адептки беззаботно спят. Эта невинность умиляет.

Знали бы, что они есть на самом деле, не спали бы так беззаботно, а сторожили всю ночь с оружием наизготовку. Особенно если бы были в курсе, что я здесь и охочусь на них.

Это забавно. Я везу свой будущий приз, свою награду за тяжкие труды по соблазнению дилетанток. Каждая из этих неумелых кокеток так глупа, наивна, что, ей-богу, я бы предпочел опытную и взрослую женщину этим малолетним жеманницам. Но… Руны говорят, что тринадцатая звезда вспыхнула недавно.

Там, в вагонах за моей спиной, спят адептки, молоденькие и наивные ведьмочки, не искуренные, не знающие жизни глупышки.

Каждая из них для меня, как глоток вина из этого бокала, как шаг, как ступенька к величию. Я поиграюсь с ними так же, как игрался с теми, кто был до них. Выпью до дна. И выброшу, словно этот пустой бокал.

Среди этих лакомых кусочков есть одна, тринадцатая, та, что принесет мне корону и трон бездны, сделает меня подземным владыкой, который единолично и безраздельно будет править в глубинах подмирья.

Поезд вздрогнул.

Взрыв? Кто-то покушается на то, что принадлежит мне по праву?

Что ж, разомнем одеревеневшие мышцы, ехать и правда скучно.

В окне показался первый фримен.

Развлекуха!

– И за что мне такое наказание в виде самой невезучей адептки за все времена существования академии?! – Староста с фингалом под глазом разводил костер трением двух палок. – Да еще наивной, словно деревенская простушка!

– Нет! Это все из-за некоторых богатеньких и избалованных мальчиков, которые распускают руки!

Фонарь я ему залепила, когда не в меру ретивый адепт на проезжей дороге воспользовался моей беззащитностью и попытался поцеловать меня в очередной раз.

Первый поцелуй выбил у меня почву из-под ног, и сейчас мне необходимо было время подумать. Староста совершенно не давал опомниться и был наглее, чем демон.

– Это я-то богатенький! – вскинулся Найджел. – Да что ты знаешь! Наша семья обеднела задолго до моего рождения! Черт! – Парень в бессилии повесил голову и упал на не желающий разгораться костер. – Я не жрал с самого утра! Съел бы сейчас что угодно – хоть скунса, хоть земляную вонючку.

В кустах зашуршало.

– У тебя, кажется, сейчас будет шанс, добудешь еды – добуду для тебя огонь!

Староста вскочил как ужаленный, с ужасом воззрившись на кусты, миг – и он уже около меня, тянет свои липкие лапы.

– Если хочешь защиты – поцелуй меня!

– Похабник! Ты только об этом и думаешь!

– Глупая, для этого и нужны защитники. Каждая ведьма рано или поздно заключает договор с ведьмаком. В обмен на энергию он защищает и не дает злоупотреблять кхм… поцелуями другим ведьмакам. Фримены, нападение на караван – все это не случайно. Они охотятся за молоденькими, еще не связавшими себя с защитниками ведьмами и, если удается украсть, девушка обречена. Фримены – наемники, а заказчики всего этого безобразия, поставленного на широкую руку, неизвестны. Потом эти разбойники торгуют похищенными ведьмами на востоке, как вещами в Нагговском караван-сарае.

Мы в страхе вглядывались в кусты, не находя тот ужас, который прятался там. Пока до нас не дошло – опасность представляло само растение. Но было уже поздно, гибкие лианы обвились вокруг щиколоток и резко вздернули нас вверх тормашками. Возносясь под облака, я умудрилась прихватить с собой сухую ветку толщиной в руку, благо на поляне их валялось множество.

Псевдокустик закачался и раскинулся в разные стороны, это фиточудище обнаружило свое присутствие, опустив маскировочные пучки веток, которые оно держало множеством стеблерук.

То-то этот кустик показался мне каким-то вялым и засохшим, долго же монстр сторожил – листья на камуфляже успели пожухнуть.

Из клубка гибких лиан поднималась голова чудища: злобный лютик-семицветик с зубищами по краям плотно сомкнутых лепестков.

На поляне монстра перевернулся-таки вагон с пряниками, вернее караван с адептками, и выплеснул из себя двух чародеев.

Цветочек облизывал пупырчатые, за неимением другого слова назовем их «губы», а попросту края зубастой пасти длинным ярко-алым языком, предвкушая обильную трапезу.

Но мы с Найджелом не собирались становиться ни гарниром, ни десертом.

Адепт просто висел, скрестив руки на груди, а вот я отбивалась от цветочка как только могла. Фитожуть заходила то слева, то справа, пытаясь отхапать от меня кус, я удачно парировала все его заходы.

Сначала лютик пытался разделаться со мной, как с самой активной частью нашего дуэта, возможно, чудище подумало, что староста уже мертв, откинул коньки от страха, один разочек увидев зубки зелененького жгутоносца. Иначе с чего бы ему безвольно висеть?

Из той же недовольной позы Найджел подавал голос:

– Ты собираешься меня целовать или дальше будешь ломать комедию?

– Да ни за что! – ловко отмахиваясь от головы чудовища, воскликнула я. Бутончик, получив смачную оплеуху, помявшую его лепесточки, отскочил в сторону, замотав ушибленной частью тела.

Запрокинув цветочную морду к небу, монстр зашипел и заскрежетал, жалуясь миру на несправедливость судьбы. Как так? Добыча не желает быть съеденной? Несправедливо!

Из клубка лиан на подмогу неумехе поднимались десятка с два его собратьев той же пестрой расцветки, только покрупнее.

Увидев помощь, я чуть не выронила палку.

Букетик плотоядных фиалок дружно раскрыл зубастые ротики, увидев сладкие кусочки.

– Ну хорошо! Хорошо! Твоя взяла! – завопил Найджел. Подрыгав ногой, он изогнулся, зацепился коленом за державшую лодыжку лиану. Я не сразу опознала в скрюченном, висящем вверх ногами теле коленопреклоненную позу. Адепт рванул с груди цепочку.

– Дорогая, позволь-мне-так-тебя-называть, в-этот-сладостный-миг-моего-признания, – скороговоркой затараторил староста, – если-ты-заметила, в-последнее-не-очень-продолжительное-время, что-мы-знакомы, ты-совершенно-вскружила-мою-голову-и-задурманила-мой-мозг-своей-красотой, -а-самое-главное-упорным-несгибаемым-совершенно несговорчивым-и-неуступчивым-характером! Не-испугаю-ли-я-столь-юную-особу, сказав, что, возможно, это-чувство, вспыхнувшее-во-мне, – любовь?!

Цветочки остановились и недоуменно наклонили голову, слушая занятный речитатив закуски.

– И-поэтому-вынужден-просить-позволения-стать-твоим рыцарем!

Кольцо было протянуто мне.

Букетик дружно повернул свои головки в мою сторону, ожидая ответа, казалось, вся поляна затаила дыхание, слушая.

Первой моей мыслью было: он что, издевается? Скулы адепта были напряжены, лицо серьезно-выжидательное. Нет, просто ему очень сильно не хочется оказаться в желудке растения, растерзанным на куски.

– Да бери ж ты кольцо! – крикнул Найджел, нетерпеливым движением впихивая его в мои ладони. – Тем более это не замужество, а просто временная помолвка, она ни к чему не обязывает, и ее легко разорвать. Адептки-младшекурсницы обычно могут заключать несколько подобных сделок и часто имеют целый шлейф из «рыцарей». Правда, к последнему курсу остается только один жених, но до окончания Глактонберри еще далеко, нам бы до самой академии в целости и сохранности добраться!

Я взяла теплый, нагретый телом адепта металл и немного помедлила, но ведь помолвка временна и по окончании академии я смогу ее разорвать, так почему же мне не получить защитника, да еще в столь высоком звании старосты академии? Я уверена – рыцарь-защитник, как ни погляди, со всех сторон выгодная сделка.

Я все еще пялилась на золотой обруч.

– Надо надеть на палец, – подсказал Найджел, как будто я сама не знала, что делать с украшением.

Фитожуть, временно отвлеченная мыльной оперой, уже начала терять терпение, да и голодный желудок монстра подталкивал его к активным действиям.

Под аккомпанемент из скрежещуще-шипящих звуков я надела на палец кольцо.

– Есть! – завопил Найджел и отвесил пинка ближайшей зубастой морде.

Палка-ударялка ловко выхвачена из моих рук, свист, смачные удары, свобода в районе щиколоток, и я полетела вниз.

Земли так и не достигла. Найджел совершенно беспринципно, так же, как и на крыше вагона, подхватил меня и уже со мной на руках приземлился на «две задние лапы», словно гигантский кот.

Что за глупое положение? Он держал меня, словно маленькую. Я заругалась, пытаясь спуститься. Адепт безропотно поставил меня на землю, но не отпустил. Более того – притянул к себе и прижал. Мои уши вмиг вспыхнули кумачовым цветом, голый мужской торс совсем близко, почти так же, как тогда, когда я вызывала демона, а еще… Еще Найджел, нагло пользуясь преимуществом своего высокого роста, нависал надо мной.

Улыбка старосты была, бесспорно, злой.

– В момент опасности рыцарь имеет право решать за даму своего сердца. – Это был почти что змеиный шепот, перекрывающий скулеж ушибленного фитожутика. Широкая ладонь адепта оказалась на моем затылке, а его рот около моего. Прежде чем приникнуть к моим губам долгим, изматывающе страстным поцелуем, староста ухмыльнулся.

Движение магической энергии я почувствовала сразу, правда, это было не так, как с демоном, в конце наглых действий которого круг силы замкнулся и моя энергия вернулась ко мне. Мы с ним как бы создали ковен, один, разделенный на двоих, и сила, струящаяся через наши разгоряченные тела, приумножалась под умелым руководством развратного демоняки. Здесь все было иначе, магия уходила. Убывала, поглощаемая Найджелом, от этого я чувствовала себя все более слабеющей, ноги начинали подгибаться не только от смущающего поцелуя, а от магического истощения.

Мой рыцарь остановил поток энергии, но не прикосновения, губы переместись на подбородок, потом скользнули на шею, на мгновение задержались там, и Найджел, разорвав прикосновение, встал передо мной на одно колено.

– Этого монстра я убью в твою честь! – воскликнул он, целуя мою руку. Не удержавшись, в порыве чувств староста скользнул губами по запястью и оставил жаркий, как отметина демона, поцелуй на внутренней стороне, там, где кожа наиболее чувствительна. На мгновение я похолодела, но это была не та перебинтованная рука с неприличным знаком.

Развернувшись, адепт бросился на несчастного Букетика.

У меня захватило дыхание. В этот момент он выглядел практически как настоящий рыцарь в доспехах и с мечом, когда-то виденный мною в книжке с картинками.

Бесстрашно шагая на гигантский плотоядный цветок, староста академии одним движением руки призвал ледяные доспехи. Они закружились вокруг него подобно туманной дымке. Ладонь, выброшенная в сторону, сформировала ледяную секиру. Найджел пару раз крутанул ее перед собой и встал в боевую стойку.

Ужасающая Фитосмерть в лице лучшего адепта академии Глактонберри двинулась на несчастный цветочек. Неумолимый и неостановимый шаг, впоследствии перешедший в бег, нога наступает на пенек…

Прыжок! Свист секиры.

Вверх взлетели и печально опали травинки, лепесточки и срезанные пестики. Перед Найджелом валялся стог нарубленной соломки зеленого цвета. Отдельные стебельки все еще вяло шевелились.

Разборка с плотоядным Васильком не заняла и пяти минут.

Первый староста академии, взмахом очистив с секиры налипшие части растения, ловко кистью руки крутанув ледяным оружием, вернул его в небытие. Страшные шинковальные лезвия осыпались на траву дождем искорок, доспехи распались в туманную дымку.

На меня, сидящую в шоке на траве, пахнуло холодом с кристалликами изморози, подтверждая, что адепт академии смог при помощи магии сотворить из небытия физический предмет и вернуть его туда же, в мир несуществующего. Очень серьезное колдунство, требующее мастерства, высокого навыка и тонны магической энергии.

– Нам необходимо вернуться к каравану, пока мы еще не напоролись на что-нибудь мясолюбивое. – Староста в задумчивости осматривал окрестности: деревья, траву, кусты. Его взгляд скользнул по мне и задержался на длинной крючковатой дубине, лежащей у моих ног.

Пара пассов руками, и по поляне заметались ветки, сучья. Кора с деревьев сама собой стала обрываться узкими полосками. Толстое кривое бревнышко, лежащее возле меня, воспарило и приняло деятельное участие во всеобщем танце.

Руки опустились, и вместе с ними на траву лег разлапистый ужас.

Это было нечто древесно-аутентичное, так, наверное, в доисторические времена выглядела самая первая созданная ведьмой метла. Настоящая, древняя, очень брутальная на вид. В основе толстое бревно, вероятно, когда-то вырванное Фитожутиком с корнем дерево, в то время когда монстр хозяйничал на поляне. Седло представляло собой довольно-таки большой пук соломы, примотанный лентами древесной коры посередине бревна.

Сзади к каждому торчащему в разные стороны корню было привязано по внушительному пучку прутьев. Среди плотно пригнанных веток уже посверкивали разряды магии.

Спереди метлы, подобно изогнутым рогам тура, топорщился руль. Всем известно, что только ведьмы летают на простейших метлах, без руля, седел и подножек. Ведьмаки гоняют на более крутых навороченных приспособлениях, добавляя туда металлические пластины и кучу других прибамбасов. Разумеется, весь этот приблатненный вес увеличивает чарозатраты.

Бревенчатый кошмар никак не походил на изящные метелочки моих сестер. Которые были настолько малы и тонки, что разве только не складывались и не засовывались в продуктовую корзину.

– Я сегодня в ударе и при вдохновении, – похвалил сам себя Найджел. – Такой классный Чаролет получается у меня впервые!

Адепт указал на зависшую в воздухе корявую метлу с торчащими в разные стороны прутьями.

– Карета подана! Леди! Разрешите поднять вас, я вижу, ноги вашу тушку больше не держат… – с иронией и ехидцей в голосе обратился ко мне Найджел. Он уже издевался, это было видно по лукавым, сверкающим в глазах золотым искоркам. Прежде чем я успела возразить, меня подхватили на руки и усадили на парящий лесной кошмар.

Словно вспомнив что-то, староста вернулся к поверженному Фитожутику. Найджел наклонился над раззявленной пастью цветка, засунул ему туда по локоть руку, покопался там, и вырвал что-то.

(Гринпису на адепта нет, покрошил в салат, вероятно, очень редкое существо и глумится над ним).

– Трофей! – весело объявил он. – Похвастаюсь перед старостами других факультетов. Ночной пожиратель – редкое магическое существо, занесенное в Черную книгу. Уже практически исчезнувшее и запрещенное к дальнейшему истреблению, но поскольку дама была в опасности… – Адепт поцокал языком, говоря, что монстр сам нарвался, практически самостоятельно сел на его секиру. – Ни у кого из парней такого трофея нет!

Найджел сунул мне под нос окровавленный язык чудовища. Меня замутило. Закинув ногу на метлу, адепт сел за моей спиной. Резкий удар ноги по выступающей снизу коряге, вспышка света, чары сработали, и самопальная метла, заурчав, затряслась в воздухе, сдерживая магию.

Я все еще бледнела и боролась с приступом тошноты после увиденного.

– Да-да, я помню, что в воздухе тебя укачивает, а это даже не Грифон. Держись!

Метла рванулась вперед как бешеная, меня вжало в Найджела. Наглец и не думал отстраняться.

Более того, он нагло приобнял меня рукой, делая вид, что придерживает.

По дороге сэр Найджел просвещал меня о моих обязанностях. Во-первых, оказалось, что он благородных кровей. Теперь я считалась его потенциальной невестой. Интересен был тот факт, что адепты не могли быть рыцарями двух дам одновременно, но дамы имели право принимать сколько угодно обручальных колец. Некоторые тщеславные ведьмочки Глактонберри к последнему курсу щеголяли перстнями на всех фалангах пальцев. Более того, у некоторых родовитых адептов семейные обручальные артефакты были настолько древние, что представляли собой вовсе не кольца, а диадемы, колье и обручальные наручи, выполненные в старинном варварском стиле в те времена, когда такого слова, как изящество, еще и не знали. Тогда родовой артефакт в первую очередь должен был защищать невесту наследника, а вовсе не украшать.

В результате некоторые ведьмочки старших курсов Глактонберри становились похожи на увешанные драгоценностями елки. Правда, к большому неудовольствию девушек, обручальные артефакты приходилось возвращать владельцам в конце обучения, оставляя себе только одно-единственное фамильное кольцо избранника.

Отпрысков влиятельных семейств мужского пола было много, а дочерей-ведьм, наделенных силой, мало. На каждую адептку приходилось не менее пяти адептов, женское отделение Глактонберри считалось изысканным цветником. Каждый ведьмак, маг или чародей старался урвать себе самый лучший цветок, пока до него не добрались остальные.

Как его обрученная – это теперь мой официальный статус – я должна была танцевать со своим рыцарем на каждом балу не меньше трех танцев и видеться не реже раза в три дня. Также раз в месяц дозволялось индивидуальное свидание, где девушка оставалась совершенно одна наедине с парнем. Это был шанс адепта склонить избранницу своего сердца к чему-то большему, чем простое объяснение, к фактической свадьбе, хоть и неофициальной. То есть, как я правильно поняла, к страшной ночной мести.

– Не напрягайся ты так, – ощутив ступор моего тела, сказал староста. – Расслабься, я приставать к тебе не буду, но опасайся других адептов, они не блюдут ни свою, ни девичью честь. В погоне за одаренной невестой они гаже Наггов – ни чести, ни совести, от них можно ждать любой подлости и гадости. Моргнуть не успеешь, как на тебе женятся по всем правилам, да еще обрю… В общем, если девушка ждет ребенка, развод невозможен. Поэтому держи ухо востро, лучше, если по территории академии ты будешь ходить в сопровождении одного из своих рыцарей. Если боишься, я за тобой пригляжу одним глазом. Возможно.

Услышав подобное предостережение, не оставалось ничего, кроме как истерично закивать головой, соглашаясь со старостой.

Магия ревела в ведьмачьей метле, а я сидела и обдумывала сказанное Найджелом. Будущее представлялось еще более сложным, чем я думала. Выполнить указания Ша`ранге Блек становилось проблематично, а найти демона среди тысяч озабоченных адептов практически невозможно. Мне-то казалось, что самый пошлый и развязный из них и будет соблазняющей нежитью, но все оказалось иначе. Дело усложнялось еще тем, что я несовершеннолетняя и не могу колдовать до кануна Черного Самайна, пока мой очаг не зажжен.

Солнце вставало над горизонтом, ночь кончилась. Зевая во весь рот, я укрывалась от холодного ветра в объятьях старосты, во второй раз догоняя караван, но сейчас на моем пальце посверкивало кольцо, я была уже обручена.

Караван встал лагерем на равнине. Свернувшаяся змеей вереница повозок, кусающая себя за хвост.

Все уже проснулись. В центре стоянки горели костры, готовилась еда, ходили адептки, что примечательно – в халатиках. Служанки в передниках и чепчиках расстилали скатерти на деревянные столы и расставляли посуду к завтраку. Даже с такого расстояния мой нос уловил запах жарящейся дичи, пойманной дежурными по продовольствию ведьмаками. Желудок болезненно сжался от предвкушения.

Ведьмочки стояли в отдалении от костра и, как изящные белые кошечки, делали вид, что они не очень-то хотят этого сочного жареного мяса, но снизойдут до того, чтобы попробовать кусочек.

Вокруг лагеря с внешней стороны вагонов двумя кольцами охраны возле сторожевых костров расположились адепты Глактонберри, везде стояли дозоры из учеников разных курсов.

Мы приземлились прямо перед адептами-старшекурсниками в огненных магических доспехах. Молодые воины скрестили оружие, загораживая вход. Найджел соскочил с метлы, подошел к стражам. Парни узнали его, адепты ударили по рукам и нас пропустили.

Ревя магией, метла въехала в защитный круг, порыскала, отыскивая вагон с первокурсницами, и плавно подкатила прямо к боковому входу.

Около дверей стояла группка ведьм и ведьмаков, парни, разумеется, даже не подумали снять с себя сверкающую броню, здесь она была необходима, чтобы соблазнять глупеньких адепток своим величественно пылающим видом.

Староста, держа меня за руку, ввел в кружок беседующих учеников.

– Позвольте представить – пропавшая адептка, отныне и во веки веков дама моего сердца. – Все взгляды в очередной раз обратились ко мне.

Среди стоящих я узнала Миршельенну Эванс, в халатике и чепчике с чашкой кофе в руках, Таисинию Сольер в бигуди и окружении стайки девушек-подпевал, которые изо всех сил старались копировать манерность и повадки не титулованной барышни.

Миршельенна бросилась ко мне и поделилась своей чашкой. Молоденькая графиня, улыбаясь, приветствовала и желала мне доброго утра, у нее всегда было веселое и доброжелательное настроение. Ее, как остальных, уже шепчущихся адепток, не интересовало, как и с кем я провела ночь.

Рыбы-прилипалы шипели друг другу в уши, пересказывая сплетни.

Я с благодарностью приняла напиток и сделала глоток – божественный вкус, но все удовольствие портило змеиное шипение вокруг. Не успела я приехать в академию, как умудрилась привлечь всеобщее внимание.

Почему бы им не оставить мою персону в покое?! И Найджел тоже хорош, выставил меня напоказ, как будто обязательно надо было всем рассказывать об обручении. Я шепотом сказала об этом старосте.

– Конечно необходимо, глупенькая! – жарко зашептал на ухо адепт. – Для меня, закоренелого холостяка, помолвка – значимое событие. Надо же объявить остальным адепткам Глактонберри, что у них нет больше ни единого шанса заполучить родовое кольцо моей семьи.

Опять издевается! Чихал он на мою красоту, его мои поцелуи интересуют больше!

Я со злостью вцепилась зубами в край кружки. Когда подняла взгляд, то встретилась с сощуренными злыми глазами Таисинии. Внимание адептки привлекло обручальное кольцо на моем пальце. Она придирчиво разглядывала его, а после, презрительно хмыкнув, отвернулась и как ни в чем не бывало защебетала, словно птичка, со стоящим рядом парнем. Адепт сразу же приосанился и заиграл мускулами.

А я так и осталась стоять в ступоре, примороженная к траве поляны нечеловеческой ненавистью в ее взгляде. Сразу стало так неуютно и тоскливо, было и без объяснений понятно: сама того не желая, я только что нажила себе злобного и непримиримого врага.

Меня спас звук гонга, созывающий учеников к трапезе.

Адепт в пылающих доспехах подал руку барышне Сольер. Пухленькая графиня пошла к столу вместе с не менее круглым и приземистым адептом, высокой в нем была только прическа, ершик стоящих дыбом волос.

В поле моего зрения появилась знакомая ладонь, длинные пальцы, красивые, как у пианиста, кожаные наручи на запястьях.

Я протянула свою ладонь и тут же отдернула руку, зашипев от боли. Перевязанное место с огненным знаком пронзило резкой волной жара, я согнулась, пытаясь пережить боль.

Староста кинулся ко мне. Миг – и его красивые руки держат за плечи, но мне уже нет дела до его ладоней, легкие сжало судорогой, мне бы сделать вдох.

Глотая крупные слезы, держась за окровавленную повязку, я на полусогнутых от слабости ногах, поддерживаемая Найджелом, похромала прочь от костров и столов с едой.

В голове мелькнула мысль: вероятно, и сегодня не удастся поесть по-нормальному.

Староста спрятал меня между вагонами, здесь было несколько спиленных деревьев, которые пошли на костер.

Присев на пенек, я дрожащими руками развязала повязку. Рука распухла, пылающий знак стал совершенно неузнаваем. Всхлипывая, я повязкой рассеянно обтирала с кожи кровь.

Придерживая одной рукой мое предплечье, староста поворачивал руку и так и этак, рассматривая, после взглянул на меня.

– Объяснишь? – со сжатыми в узкую полоску губами спросил Найджел.

Посмотрев на адепта, я не увидела ни грамма издевки. Он смотрел на меня прямым напряженным взглядом, так пристально, словно сама его суть стремилась узнать, что случилось.

Поняв, что староста серьезен и действительно хочет помочь, я решила: мне необходим хотя бы один сообщник в академии, сама я с проблемой не справлюсь.

И я рассказала Найджелу, не скрывая ничего, про ночную месть и про книгу заклинаний. Про вызов демона, за который меня и отослали в Глактонберри, чтобы я спряталась среди других адепток, пока демон не придет по мою… кхм… чистоту.

Умолчала только про то, что я тринадцатая ведьма – даже среди магов это число считается несчастливым.

Секунду адепт сидел с круглыми глазами, будто снес яйцо, а после упал с пенька и покатился по земле, заливаясь идиотичным ржачем на весь лагерь.

Я обиделась в очередной раз. Его дама сердца истекает кровью, ей грозит встреча с развратной нечистью, а он… он ржет, как конь! Рыцарь называется!

Но так как адепту-старшекурснику я не могла ничего сделать, оставалось только дуться на него.

Увидев мое насупленное лицо, староста перестал смеяться и, все еще ухмыляясь, сел напротив, скрестив ноги по-турецки. Держа мою обожженную руку на коленях, адепт водил ладонью поверх кровавых разводов.

На рану повеяло холодом. Боль стала угасать, как затухающий костер.

– Я бы на твоем месте не демона искал, а бежал на другой край королевства, – пробормотал он.

– Разве там от него спрячешься? – спросила я с надеждой.

– Нет, но время оттянуть можно. Впрочем, академия сладкой ягодки тоже подойдет, врага нужно принимать на своей территории.

Найджел поднял взгляд, его глаза задумчиво скользили по толпе народа. В центре поляны, образованной вагонами, ходили адепты и преподаватели. Смех и шум голосов доносился до нашего укромного места.

Староста задумчиво водил ладонью поверх моей раны. И, о чудо, рана переставала кровоточить, знак гас. На кожу падали маленькие снежинки, усмиряя магическую печать.

– Огненный демон, говоришь? – спустя минуту тишины проговорил Найджел. – А я знаю одного адепта, который увлекается некромантией. Говорят, из рогов высших демонов получаются неплохие декокты, особенно если их им посшибать! – Во взгляде старосты сверкнули стальные искры и потухли.

Глаза, бесовские, зеленые, с пляшущими искорками-смешинками посмотрели в мои так пристально, что мое дыхание замерло. Ладонь адепта накрыла мою затихшую печать.

– Вот что, мы устроим ловушку твоему демону. Поймаем его, и он заплатит за каждую каплю твоей крови. – Рука Найджела потянулась к моему лицу, палец поймал застывшую на щеке слезинку, смахнул ее прочь. Погладив костяшками пальцев по щеке, адепт убрал руку, ладонь сжалась в кулак. – И за каждую пролитую слезу!

Я была вне себя от счастья: неужели нашла союзника, который поможет?

– Правда, вы сможете его поймать и обезвредить?

– Еще бы! Мой друг не откажется от редких ингредиентов! – Улыбка Найджела была широкой и лучезарной. Она вселяла уверенность и легкость в душу. Все будет лучше, чем хорошо, говорили эти искорки золота. Внезапно в глазах старосты появился шаловливый блеск.

– А тебя используем как наживку! – Голос адепта уже не был сочувствующим – забыв обо мне, он стоял и потирал ладони в предвкушении отлова высшей нечисти.

«Да он сам пакостный, словно демон!» – возмутилась я.

Для большей убедительности Найджелу не хватало только закрученных рожек, настолько его вид был шкодлив и лукав. Я посочувствовала несчастному подземному жителю. Этот староста, чтобы добыть язык Фитожутика, не поленился испачкаться в слизи по уши и без зазрения совести убил редкое существо, не желавшее расставаться с частями тела.

Страшно подумать, что этот фанатик от некромантии сделает с демоном. Напильник – самое безобидное, что может случиться с рогами нежити.

– Есть хочешь? Я принесу сюда. Не надо, чтобы это кто-нибудь еще видел, – староста кивнул на окровавленную повязку, неловко намотанную мной обратно. Бодрым, я бы даже сказала, энергичным шагом парень направился к кострам. Его не было довольно долго.

Я устала ждать, а голодный желудок уже успел прилипнуть к позвоночнику. Найджел появился внезапно, неся в руках, как заправский мажордом, накрытую тканью тарелку, через вторую руку была перекинута еще одна салфетка.

Широким движением фокусника староста постелил на пенек самодельную скатерть. Поверх нее встала тарелка, адепт придерживал накрывавшую ее салфетку.

– Это редкий деликатес, надеюсь, тебе понравится!

Рывок – и ткань отброшена в сторону, открывая душещипательное зрелище.

Меня замутило. На белом фарфоре кровавые разводы, мясо убиенного Фитожутика еле-еле прожарено. В окровавленный язык редкого растения, лежавший на тарелке, воткнут нож.

Окружающий мир поплыл перед глазами, я закрыла их, чтобы меня не вывернуло наизнанку. Обострившийся слух уловил шаги.

– Сэр Найджел, почему вы в столь укромном месте сидите с адепткой? Это запрещено правилами академии, если только у вас не свида…

– У нас свидание! – отрезал староста.

Я не выдержала отвратительного зрелища. Мир крутанулся и унесся ввысь, утопив меня во мраке. Последнее, что я услышала, был вопль преподавателя: «Боже мой, она без одежды!» И топот бегущих к нам ног.

Уже во тьме я подумала:

«Ну конечно же, я бродила по лагерю в одном исподнем, прикрытая только курткой Найджела».

Очнулась я от грохота колес. Караван снялся с места и двигался к своей цели.

Чувствовала я себя отвратительно, состояние – как будто по тебе потоптался неуклюжий дракон. Все тело ломит, во рту сухо, в голове гул, руки и ноги слабы, как у котенка.

В помещении полумрак, все магические светильники потушены, я лежала на кровати, укрытая одеялом. Единственный источник освещения – возле открытой настежь защитной створки.

У распахнутого окна сидел мужчина. Положив ногу на ногу, поставив стул поближе к свету, он читал магическую книгу. Незнакомец, увлеченный своим занятием, не заметил, что я проснулась.

В тихой комнате слышались недовольный бубнеж и шуршание страниц. Книга дергалась, пытаясь вырваться из рук. Я сразу поняла – фолиант непростой.

Когда несговорчивое бумажное издание попыталось отрастить между страниц зубы и цапнуть чтеца за пальцы, темноволосый безразлично шваркнул книгой по подоконнику, оглушив хищный пальцелюбивый фолиант, после чего невозмутимо открыл на нужной странице и продолжил чтение.

«Не адепт. Преподаватель, – определила я, – ловко с бумажной нечистью разобрался».

Я пошевелилась и приподнялась, пытаясь разглядеть название на корешке. Движение привлекло внимание мужчины, он закрыл книгу и поставил ее на полку. Оттуда негодница показала преподавателю длинный язык-закладку и плюнула ему жеваной бумажкой в спину.

Не поворачиваясь, маг демонстративно щелкнул пальцами, и на ладони возник всполох пламени. С воплем испуга книга захлопнулась и, бездыханно упав на полку, притворилась мертвой.

Преподаватель шел ко мне, зажигая магические светильники.

Свет лампы упал на мужчину.

Черные как смоль волосы, длинные, до талии.

Я узнала столичного щеголя, спасшего меня в книжном магазине. Это благодаря ему я так легко и ненавязчиво расплатилась с долгами и больше не зависела от ковена.

На чародее были надеты мантия и форменный сюртук с серебряной вышивкой преподавателя академии, но вместо положенной белой шелковой блузы маг надел черную.

Мрачный наряд оттенял белое лицо с правильными, слегка удлиненными чертами. Широкие скулы и узкий подбородок. Прямой нос, слегка раскосые глаза, пылающие пламенем, под сенью темных ресниц.

Уголки губ мужчины лукаво изогнуты, казалось, эта насмешливость поселилась там навечно.

Чародей был настолько красив, что, создавалось впечатление будто, позади него сияет неземное свечение, но, скорее всего это просто свет из окна, чарует меня и пудрит мозг.

От мага не укрылись моя реакция и впечатление, которое его красота произвела на меня. Он довольно улыбнулся, видно, все девушки реагировали на него подобным образом, а я, уязвленная его ухмылочкой, попыталась скрыть свое смущение.

Маг придвинул стул и сел напротив кровати, положив ногу на ногу. Стесняясь, я постаралась натянуть одеяло повыше, на мне по-прежнему не было одежды, куртку старосты у меня забрали.

– Где Найджел? – озвучила я первый пришедший в голову вопрос. Мужчина вовсе не обиделся на требовательный тон моего голоса, а вполне добродушно и легко, даже с некоторой насмешливостью ответил:

– В карцере ваш рыцарь. Дебоширил, когда вас уносили, другие адепты его скрутили и засунули за решетку, чтобы он немножко одумался и успокоился.

– За что его посадили? – Я не на шутку испугалась, ведь главная виновница я, а страдают невинные. – Они выпустят его?

– Возможно, – отмахнулся маг. – Вы мне лучше расскажите, как оказались в подобной ситуации?

Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать преподавателю урезанную версию произошедшего со мной, опуская такие щекотливые темы, как поцелуи, обручение и прогулки по крышам, но заострив внимание на опасности и нападении монстра.

– Да вы невероятная счастливица!

«Это я-то, тринадцатая, которой так не везет?! Он издевается?»

– Мало кто мог бы выжить под колесами экспресса до Глактонберри. Это самый защищенный бронированный транспорт в королевстве. На него мало кто может попасть, даже преподавателей и сопровождающий персонал отбирают очень тщательно. – В голосе мужчины слышалось едва уловимое хвастовство. – Сойти с поезда можно, вернуться – нет. Вы очень удачно упали, просто невероятно, что дежурный адепт заметил вас и спас.

Я дернулась, чтобы вторично попросить отпустить Найджела. Хоть староста довольно неприятный тип, все-таки он действительно меня спас. Преподаватель правильно угадал мои намерения.

– Ничего-ничего, пусть посидит и подумает о своем поведении. Я слишком хорошо знаю этих ушлых адептов, через пару часов мы будем уже в академии, там его и выпустят. К тому же недавно я видел, как кастелянша пошла в тюремный вагон с узелком, от которого нестерпимо пахло ежевичным пирогом. Думаю, с вашим адептом будет все нормально.

«Ну, если мисс Гриб в курсе, где Найджел, она уж о нем позаботится», – решила я.

– Теперь, когда вы перестали волноваться за своего рыцаря, позвольте представиться. Меня зовут Дей`ман Асмонд, я преподаватель «Защиты от темных сил». Буду вести у вас несколько предметов: «Противоядия», «Защиту от тьмы» и, конечно же, «Противостояние нечисти». Вы, адепты, можете обращаться ко мне коротко: Мастер Дей, все преподаватели давно уже так меня зовут.

– Луиза Макги, – отрекомендовалась я.

– Очень приятно. Теперь перейдем к делу. Ваше положение серьезно, поэтому вас изолировали от остальных адепток. Я, в отличие от других преподавателей, считаю, что это недоразумение, поэтому вызвался присмотреть за вами и протестировать. Сейчас вы находитесь в моей комнате. Ничего не бойтесь – вы под моей защитой. Только что же это вы, адептка, вытворяете? – В обличающем мое дурное поведение голосе мага слышались еще какие-то странные нотки. Восхищение? Не может быть! – Вы повели себя совершенно неразумно. Гулять в одиночестве, практически без одежды… С адептом… – В глазах чародея посверкивали смешинки.

«Да он насмехается надо мной! – внезапно поняла я. – Ему совершенно до фонаря, где я шлялась всю ночь, его восхищает наглость, с которой это проделано. Ну и преподаватель! Хорош, ничего не скажешь. Впрочем, это к лучшему, меньше влетит. Этот долго пилить и ругать не станет».

Странно, но я почти что влюбилась в этот снисходительный тон и покровительственно-пренебрежительную манеру не придавать особого значения происшедшему. Все было прекрасно, и вокруг мага стал образовываться некий розовый ореол, аккурат до того момента, как мой нос не уловил знакомый запах. Приворотное зелье! Любовный эликсир – вот чем пахнет в вагоне, это тот же запах, что я ощущала в книжном магазине.

Весь дурман тут же слетел с меня.

А маг продолжал разговаривать со мной.

– Тем не менее я обязан проверить достоверность ваших слов и чистоту.

– Как это? – в шоке воскликнула я, перепугавшись не на шутку.

– Не волнуйтесь, это не больно, – в голосе мага слышалась издевка.

Он встал и подошел к столам, стоявшим вдоль стен. В дальних углах при приближении чародея вспыхнули неоновым сиянием колбы и сам собой загорелся огонь.

Столы были уставлены сложными стеклянными ретортами, по трубкам побежали разноцветные жидкости. Котлы над магическими примусами забулькали и закипели, на пол полились струи дыма. Я никогда не видела столько приспособлений для зельеварения, даже у моей матери оборудование было проще. Здесь же лес из стекла возвышался над каждой столешницей, поддерживаемый стальными распорками.

Краем глаза на отдельном столе я увидела несколько котлов с разными зельями. Одно из них было того запоминающегося кислотно-розового цвета, что и варево в магазине. Маг нетерпеливо задернул шторку, скрывая от меня приворотные декокты.

Мастер, поколдовав над колбами, вернулся с одной из них в руке и уселся напротив меня в ту же позу нога на ногу.

Стекляшку протянули мне, я, завороженная сияющим светом, взяла.

Препод лениво полез во внутренний карман сюртука и достал оттуда черную коробочку, на крышке которой сидел жирный серебряный паук со стеклянной жопкой, наполненной красной жидкостью. Маг поднес палец к морде паука, тот яростно вцепился жвалами в плоть, принимая дар, спокойное лицо мужчины даже не изменилось. Получив плату, паук убрал лапки и разрешил открыть крышку. На черном, как сама тьма, бархате лежал камень с серебряной цепочкой.

Я все так же одурело сидела с колбой в руке.

– Это всего лишь реагент, – маг указал на стекляшку в моей ладони, – как лакмусовая бумажка, которой проверяют кислотность зелья. Сам магический артефакт здесь. Это огненный цветок верности. Редкая вещь, ее передавали от отца к старшему сыну в нашей семье с незапамятных времен. – Преподаватель грустно улыбнулся. – Хоть я и не старший сын, артефакт теперь мой. – Чародей вынул камень, держа его за цепочку. – Вы дотронетесь до него всего раз, потом выпьете защитное зелье. Если все в порядке, и вы чисты, вам выпишут соответствующий документ. Мне очень жаль, что необходимо проводить подобные эксперименты, но правила академии настаивают на этом. Все к лучшему – это снимет с вас все подозрения. Готовы?

Мне не оставалось ничего, кроме как протянуть раскрытую ладонь и кивнуть. Пусть все быстрее закончится.

Камень дотронулся до кожи и раскрылся, превратившись в пылающий цветок.

Рану на руке обожгло огнем.

– Пейте, – скомандовал Мастер Дей.

Я, не мешкая, запрокинув голову, залпом выпила. Холод прошелся по моему телу! И сразу же почувствовала облегчение. Но в следующий момент произошло что-то не то.

Волосы вспыхнули, подобно огню, яркой рыжиной и потухли, стали не просто пепельные – они превратились в выжженную бесцветную солому.

– Дьявольщина! – воскликнул шокированный маг, вскакивая и шарахаясь от меня на шаг, словно я заразная. – Какие заклинания вы наложили на себя, чтобы изменить цвет волос? – выпалил он в ужасе.

Я, с не меньшим испугом взирая на свои волосы, только и смогла выдавить из себя придушенное:

– Не знаю!

Надо дать сто очков мастеру, он смело, ничуть не испугавшись моего внешнего вида, присел на кровать и дотронулся до моего лица, рассматривая изменения. Я замерла, словно испуганная ящерица на камне. Как можно так близко подходить к смущенным девушкам?

– Давайте рискнем? – предложил маг. Я кивнула, просто соглашаясь на все разом, лишь бы он не смотрел на меня так пристально, на моих блеклых ресницах уже дрожали слезы.

Чародей прошептал заклинание, пропустил горсть моих волос сквозь ладонь. Прядь окрасилась в соломенно-желтый цвет и вновь побелела.

Преподаватель был явно заинтригован и заинтересован такой необычной реакцией моих волос. Я же, понимая, что вся нашаманенная кикиморой красота канула в небытие, хотела только одного – исчезнуть! Чтобы препод не видел весь тот ужас, который случился со мной.

Чародей, нахмурившись еще пристальнее, взглянул в мое лицо, провел пальцем по щеке и ресницам, изучая.

У меня появилось острое желание залезть под одеяло с головой и не вылезать из-под него, но на покрывале сидел маг.

Сама не понимая, что делаю, я спрятала свое лицо на груди у мага. Но, сообразив, что натворила, постаралась отстраниться. Крепкое, успокаивающее кольцо рук прижало меня, не отпуская.

– Это такой пустяк, совершено не стоящий ваших, адептка, слез, – легко сказал самый красивый из виденных мной мужчин, как будто внешность ничего для него не значила. – Тот, кто не похож на других, имеет больше шансов на нечто сверх того, что получают те, кто ничем не выделяется из толпы. Терпите, я не понаслышке знаю, каково это – быть белой вороной среди черных, словно отлитых по одному образцу. – В голосе мага послышалась тоска. – Отличие от всех – плата за силу духа и великие возможности. Не бойтесь выделяться.

Я практически не слушала преподавателя, занятая выплакиванием крупных крокодильих слез. Из всех его слов я поняла только то, что все будет хорошо, а мне этого и надо было – утешения. Слишком много всего навалилось: демон, предсказание для тринадцатой, которое я пока не услышала, так как оно хранилось у верховной. Мое колоссальное невезение – еще не доехала до Глактонберри, а уже столько приключений, из которых я выбралась еле живой, с потерями. Поэтому так необходимо было услышать добрые слова, неважно какие, лишь бы в них слышалась забота.

– Главное, не расстраивайтесь насчет волос, в академии целый штат целителей и лекарей. Восстановим вашу природную красоту. Все вернется на круги своя. Раз уж вина моя, я постараюсь приложить все усилия, чтобы составить правильный декокт.

Хлюпая носом, я согласно закивала и выпрямилась, утирая слезы.

Я повернула голову и посмотрела на свое отражение в натертом до блеска кувшине с водой, стоящем на прикроватном столике.

Одно радовало: демон не то что не найдет меня, а в ужасе убежит прочь, увидев совершенно бесцветные, словно седые волосы. Бледное лицо и невыразительные серые глаза с белыми ресницами в цвет локонов.

Я вздохнула и махнула на все рукой: лучшего камуфляжа не придумаешь – на меня ни одна любвеобильная нечисть теперь не позарится, даже самый оголодавший демон-соблазнитель. Сами подумайте, что здесь соблазнять?

Яркое свечение отвлекло нас от моих блеклых волос. Мы одновременно посмотрели на артефакт в руках мага, цепочка все это время была намотана на запястье препода. Ему огненный цветок не причинял никакого вреда.

– Поздравляю вас, адептка, если бы вы были моей невестой, то проверку прошли бы на все сто! – Я покраснела под лукавым взглядом преподавателя. Неужели он заигрывает со мной или опять насмехается? А может, просто пытается таким образом подбодрить?

Маг показал мне сияющий, полностью раскрытый цветок.

– Вы ведь понимаете, что это означает?

– Это как-то связано с… ночной местью? – Я покраснела до кончиков обесцвеченных, почти седых волос. Лицо мага вытянулось, а после он ударил ладонью по нему. Из-под руки я услышала тихое:

– Вы ведь первокурсница?

– Да.

– Ясно, можно было и не проверять артефактом. Это будет тяжелее, чем я думал, – пробормотал он из ладони.

– Что?

– Тяжело преподавателем работать! – рявкнул Мастер Дей, убирая от лица руку.

– Я, наверное, не должна была такое спрашивать, но я совершенно не разбираюсь в подобных вопросах.

– Ясное дело – не разбираетесь, если родились всего каких-то ничтожных семнадцать лет назад.

– Шестнадцать… – поправила я его. – Мне только известно, что это связано с магическими жезлами.

Глаз мага дернулся, сощурился, да так и остался судорожно перекошен.

Кажется, я добила мужчину этим вопросом.

При слове «жезл» губы чародея дернулись, поползли в разные стороны, но препод взял себя в руки и сжал рот в узкую полосу. Мастер резко вздохнул.

Вдох-выдох!

«Оказывается, не только мне помогает глубоко подышать», – отметила я про себя.

Я по-прежнему смотрела на препода чистым, незамутненным лишними знаниями взглядом. Маг покраснел, но быстро нашелся.

– В свое время вы все узнаете, – открестился от неразумной меня и моих дальнейших вопросов мастер. – В академическое обучение входят разные предметы, начиная от готовки еды, простейшей бытовой магии до боевых и защитных заклинаний.

И тихим шепотом добавил:

– Некий полезный наивным адепткам предмет обязательно должен быть введен именно на первом курсе, не позже первого семестра, иначе я долго не выдержу. Срочно надо заглянуть в учебный план.

Я, отвлеченная разговором про запретное, но жутко интересное, все еще утирала непрошеные слезы.

– Как можно быть такой плаксой? – Ладонь стерла последнюю влагу с подбородка. – Хотите посмотреть на башни академии Глактонберри? Вы будете заперты на ее территории на протяжении нескольких последующих лет. Последний миг свободы? – Ухмылка мужчины явно была не доброй, скорее, злой и презрительной, но эта ненависть относилась не ко мне. Маг за что-то сердился на себя, но за что – было непонятно.

Я согласно кивнула. Хотелось попасть на свежий воздух. Кипящие в котлах зелья дурманили сознание, пробуждая в теле тайные желания и неизвестные потребности.

К тому же маг сидел слишком близко, а руки его уже начали по-собственнически перебирать волосы на моем затылке, так, как это не делал ни один человек до него.

Чародей встал, снял с себя мантию и, предложив ее мне, отвернулся, глядя куда-то в сторону. Я замоталась в предложенную ткань.

По дороге к выходу я поймала свое отражение в начищенном серебряном сервизе. И еще раз ужаснулась.

Мы вышли на небольшой балкон с резной оградкой. Отсек мага был на втором этаже преподавательского вагона.

Внизу под нами драконы со связанными за спиной крыльями, виляя хвостатыми задами, перебирали когтистыми лапами километры дороги.

Мужчина нахмурил брови при взгляде на чешуйчатых.

– Несчастные животные, это сделано для того, чтобы они не стремились в небо! Когда-то огненные драконы были свободны. Но маги Долл`олнгмара пленили их, лишили чистого неба и заставили гордых неудержимых существ ползать на брюхе в угоду себе.

Мне тоже стало жалко вольнолюбивых существ.

– Можно ли их как-то освободить?

– Нет. – Услышав ответ, я скисла, и маг заметил мою реакцию. – Не расстраивайтесь, адептка, сбрасывать оковы – дело плененных. Если они сами не смогут это сделать, их свобода не будет стоить и гроша.

Рука мага обняла меня за плечи.

Взгляд красавца из-под полуприкрытых век устремился куда-то вдаль, на высокие башни Глактонберри, как будто где-то там находилась его заветная мечта.

Вторая рука чародея задумчиво поглаживала рубашку на груди, как будто что-то под ней беспокоило красивого мужчину.

Мне оставалось только с замиранием сердца, задрав голову, смотреть на обворожительного красавца и все еще не верить, что этот преподаватель будет вести у нас уроки.

– Я мечтал попасть в этот замок… По-другому. – Маг грустно ухмыльнулся и повернулся ко мне.

– А какие мечты есть у вас?

Даже самой себе я не могла признаться, что моей мечтой в этот момент было дотронуться своими губами до его губ.

Я, засмущавшись, опустила взгляд. Невозможно было смотреть, казалось, от лица мага исходит ослепляющее сияние.

– Не волнуйтесь, адептка, о чем бы вы ни мечтали, там впереди место, где все мечты сбываются.

Высокие, будто спицы, башни академии сладкой ягодки сверкали в лучах солнца.

Где-то там, вдали, меня ждет мое будущее. Какое оно будет?

От раздумий отвлек шум. Внизу послышались голоса. В сопровождении нескольких адептов-старост группа первокурсниц высыпала на балкончик. Шляпки и кружева трепетали на ветру, некоторые барышни прихватили с собой зонтики от солнца. Девушки еще не надевали форменные платья, а были наряжены в повседневную одежду. Вся эта пестрая компания с упоением любовалась замком на вершине горы.

Пожалуй, только мы с магом смотрели на эти флаги на башнях с надеждой во взгляде. Остальные не ждали от пребывания в академии ничего фантастичного. Ну, кроме выгодного замужества.

В толпе под нами зашептались адепки-первокурсницы, некоторые, задрав головы, смотрели вовсе не на академию.

– Ректор!

– Видишь, там?

– Новый ректор!

Барышня Сольер, стоявшая под руку с одним из старост, подняла взгляд, оценила мою выгодную позицию и мнимое превосходство над другими адептками. От ее внимательных глаз не укрылся преподавательский плащ и его рука на моих плечах.

Сразу становилось понятно, что вызвало такое пристальное внимание: я стояла в первом ряду, на верхней привилегированной террасе, рядом с красавцем ректором, а все адептки внизу, наверх красавиц не пустили, и им было досадно.

На лицах многих девушек отразился целый букет чувств: зависть, ненависть, обида, желание оказаться на моем месте рядом с красавцем. Видно, не только у меня дыхание перехватывало при виде мага.

Первокурсницы тут же зашептались, косясь на меня и указывая пальцем. Строилась масса предположений, как мне удалось попасть в личные покои ректора.

Я моментально почувствовала, как пропасть между мной и адептками становится еще шире и глубже, чем была в то время, когда я не успела к кругу силы, и не вошла в ковен, тогда между нами возникла всего лишь маленькая трещинка, а сейчас это был целый каньон, глубокий и бездонный.

Таисиния повернулась к остальным и бросила какую-то фразу, все засмеялись.

Я услышала только обрывок:

…Делает карьеру через…

Стало до слез обидно. Что я ей сделала, чтобы она так зло отзывалась обо мне?

Барышня закрыла обзор своим зонтиком, лишь бы не видеть меня, но по тому, как тряслись кружева на защите от солнца, становилось понятно – она насмехается в своей обычной лицемерной манере. У этой девушки было свойство бросать мимоходом довольно пошлые и гадостные замечания, но с абсолютно невинным видом. Возможно, ей казалось, что так ведут себя утонченные столичные красавицы.

«Не буду обращать на нее внимания, – решила я. – Такая мелочь, как неуверенная в себе особа, болезненно выпячивающая свое «я» на всеобщее обозрение, старающаяся максимально привлечь к себе внимание всех вокруг, – не испортит мне настроения. Потому что подобные люди с неспокойной, злой, мечущейся в поисках любви и счастья душой глубоко несчастливы и очень сильно хотят сделать такими же несчастливыми всех остальных в этом мире».

Откуда-то сверху под неодобрительным взглядом ректора спрыгнул мой фамильяр. Потоптался и умостился на плече.

Я тут же забыла о ядовитой гадине, ни за что ни про что старающейся отравить мне существование. Малыш ласково потерся о щеку, утешая.

«Какой он у меня умник! Все понимает без слов. Вместо того чтобы грустить, злиться на глупых людей или раздражаться, я буду с оптимизмом и надеждой смотреть в будущее. Ректор прав, там, впереди, исполнятся все мои мечты!»

Шустрый, словно искорка, найденыш не сидел на месте, он нетерпеливо перебегал с одного моего плеча на другое и даже прыгал на мага, проделывая с ним тот же фокус.

Преподаватель протянул руку и снисходительно почесал за ухом белый комочек, тот, довольный лаской и вниманием, выгнул спину и замурчал.

Я же стояла и любовалась шпилями замка Глактонберри.

За моей спиной мужчина дернулся и тихо зашипел, но тут же выпрямился, сделав безразличное выражение лица, когда я обернулась.

Караван огибал довольно внушительный горный кряж.

Улыбка нового ректора была слишком натянута и неестественна, на висках проступали капли пота, маг был напряжен, ладонь непроизвольно касалась рубашки на груди.

– Вам пора, – сказал чародей. Это был вежливый намек на то, что развлечение окончено. – Мы уже подъезжаем. Если не поторопитесь, у вас не хватит времени переодеться. Вероятно, для вас уже принесли запасное форменное платье и мантию. Во что бы то ни стало не забудьте остроконечную ведьминскую шляпку, в ней вы будете выглядеть очаровательно.

Согласно кивнув, я подчинилась, все еще кутаясь в его плащ, направилась к выходу. Найденыш в один гигантский прыжок оказался на моем плече.

Я не видела, как за моей спиной ректор с приклеенной к губам улыбкой закрывает дверь и в бессилии прислоняется к ней.

– Дьявольшина! – заорал я, не в силах вытерпеть жар, когда ее шаги стихли на лестнице. – И это я? Высший огненный демон первого ранга? Ах ты дрянь!

Содрогаясь от невыносимой боли, я скрючился перед зеркалом. Отдышался при очередном приступе и рванул рубашку. Кожа на груди пылала, выжигая клеймо.

Запах своей собственной горевшей кожи щекотал ходившие ходуном ноздри, в нос ударял невыносимый запах гари. Обиднее всего было то, что все это – дело рук какой-то невинной деревенской простушки, решившей поиграть в вызов нечисти. Не в силах сдержать злость на незнакомую юную ведьмочку и на свою глупость пополам с беспечностью, я ударил кулаком в стену рядом с зеркалом. Стало немного легче.

Руки, упиравшиеся в столешницу, дрожали, напряженные мышцы сводило судорогой. Но каким-то чудом я еще держался на ногах. Пылающая злость и ярость заставляли бороться, сопротивляться и терпеть.

– Пометила меня?! – рычал я сквозь зубы, которые уже приняли свой истинный игловидный вид. – Клеймо поставила, как на своего верного пса? – Сапог с нечеловеческой силой швырнул табуретку, та, перелетев полкомнаты, рассыпалась в щепки. – Дрянь!

Стиснув челюсти, я заревел, выгибаясь от боли.

– АГР-Р-Р!

Я не должен позволить крику вырваться из груди, это всполошит людей, и я буду разоблачен. Придется рискнуть, полагаясь на удачу и везение.

– Огонь, приди!

Полыхнуло, приятный жар родного ада побежал по телу, воспламеняя плоть. Я рисковал, теряя человеческий образ, превращаясь в то, что я есть на самом деле, – в демоническую нечисть.

Шторы на окнах пылали потусторонним пламенем, колбы и реторты взрывались от жара, осыпая меня осколками. Огонь, как и мое раненое самолюбие, стали угасать и вскоре совсем успокоились.

Родной пламень, как всегда, помог. Я лежал, уткнувшись лицом в пол, обессиленный и униженный. На груди, на самом видном месте, расползалась метка огромного ожога, по форме похожего на ведьминский цветок, Луноцвет, его еще называют Лунные слезы. Поразительная гадость, разящая своим ядом всю нечисть. Пыльца цветка, даже в малых дозах, вызывает минимум сильное расстройство пищеварения у высших демонов. Общение с этой дрянью в больших количествах может закончиться плачевно.

– Сильная ведьма… такая, какая мне и нужна… – Лежа на полу, я приходил в себя. – Хорошо бы выяснить, кто это был, но я не запомнил ее лица…

В дверь постучались. Я потух, с усилием поднялся и, пригладив волосы, шатающейся походкой подошел к двери.

В комнате пахло гарью, ну, да черт с ним, спишу на неудачный эксперимент и взрыв зелья. Створка со скрипом отворилась.

Я уставился на адептку…

Та, застигнутая врасплох, шамкая губами, не в силах произнести хоть слово, уставилась на мою оголенную грудь, растрепанные волосы, осоловелый взгляд и тяжелое, учащенное борьбой с печатью дыхание.

«То, что нужно…» – мелькнуло у меня в голове.

Рука метнулась сама собой. Я схватил девушку, как умирающий от жажды стакан воды, как голодный кусок хлеба.

Ладонь вцепилась в черные волосы и рванула на себя, ошарашенная адептка послушно переступила подкашивающимися ногами порог и приникла к моей груди, а я, схватив пальцами ее лицо, впился жадными губами в ее рот.

Мир окрасился в радужные краски.

Я пил ее силу глоток за глотком, раз за разом приникая к источнику, не в силах оторваться.

Рука, шарившая под одеждой ведьмы, нащупала грудь и сильно сжала ее. Я понимал, что причиняю боль, но как же мне этого хотелось… Стон сорвался с губ адептки. Я подхватил его своим поцелуем, заглушив. Не разрывая прикосновения, коварно улыбнулся, когда маленькие ладошки заскользили по моей коже.

Этой маленькой развратной сельской ведьмочке нравилась боль. Что ж, я могу научить адептку получать еще большее удовольствие от сладких страданий, в обмен на энергию.

За спиной девушки моя рука потянулась к двери и медленно ее закрыла.

Спустившись по металлической лестнице я, минуя балкончик, забитый адептками (девушки все еще любовались видами) направилась к спальным местам.

Перейдя через шатающийся мостик между вагонами, я попала из преподавательской части в ученическую. Первый, особо охраняемый фургон первокурсниц был пуст. Я, пользуясь отсутствием насмешниц, метнулась к своей полке, ловко, как обезьяна, забралась на третий этаж. Действительно, увидела лежащую на кровати форму. Состоящую из платья, академической мантии, черной ведьмовской шляпы. А рядом сверток пирожков с ливером.

Возблагодарим всевышнего за существование кикимор-кастелянш!

Я быстро, пока не пришли остальные адептки, стала раздеваться, скинула с плеч накидку.

Рука моя замерла, так и не отпустив ректорский плащ.

Толстая шерсть приятно ласкала руку. Не ожидая от себя подобного, я вновь набросила ткань на плечи, впитывая тепло и аромат. И что это был за аромат! Терпкий фимиам горящего костра, дух корицы и специй, благоухание жженого на огне карамелизированного сахара, и поверх всего печать запаха уверенного в себе мужчины. Очень знакомое сочетание, волнующее, заставляющее вновь и вновь вдыхать эту комбинацию.

Пальцы отказывались выпустить ароматную добычу. Воровато оглянувшись, я скатала плащ в тугой рулон и засунула в несессер. Краснея и бледнея от содеянного, я застегивала верхние пуговицы на платье. Это воротник-стойка такой узкий, или здесь душно? Жар стыда поднимался все выше.

В помещение, смеясь и шутя, ввалились остальные адептки. Я повернулась лицом к постелям, чтобы не выдать своего смущения. Все разбирали свои вещи, мы подъезжали к замку.

Впервые мне удалось спрятаться в толпе других первокурсниц. Такая же, как и все: черная мантия, остроконечная шляпа, только на плече сидит белый найденыш.

Караван резко свернул в узкое ущелье, и мы оказались в жерле вулкана.

Замок Глактонберри был огромен. Мне пришлось задрать голову и придержать ведьминский головной убор, чтобы увидеть высокие шпили, венчающие тысячи тысяч башен и башенок.

Единственный способ попасть в замок – каменный мост, узкий настолько, что колеса скребли по бортовым блокам.

Попыхивая огнем, драконы ускорились, спеша к еде и отдыху. Под приветственные звуки труб мы въехали в широко открытые ворота.

Все адептки смотрели вперед, и только я одна, помня слова ректора, оглянулась назад и увидела, как за последним вагоном толстые, обитые железом ворота закрываются, запирая и пряча нас здесь на долгие годы.

Стало как-то грустно, я ведь даже не знала, разрешены ли в Глактонберри посещения родных и будут ли каникулы. Неужели я никого из родственников не увижу на протяжении целых четырех лет?!

Между тем широкие, обитые сталью, все в заклепках балки крест-накрест блокировали громадные ворота.

«Это чтоб уж наверняка никто не просочился», – решила я.

Адептки визжали, словно ненормальные, выскакивая, как кенгуру, из фургонов. Поток старшекурсниц ломанулся из остановившихся вагонов, и только мы, первогодки, сиротливо жались на ступеньках каравана, боясь даже сойти на гравий подъездной аллеи.

– Новенькие, все сюда! – Широким шагом к нам шел староста академии. Найджел был одет в красивую мантию поверх форменного пиджака, она свисала на одно плечо и развевалась за спиной, словно плащ героя.

Барышни разом сказали: «А-а-а-ах!»

Знали бы они, что он из себя представляет! Ядовитый самолюбивый хам!

– Первокурсницы, все за мной, не отставать! Сундуки и другую поклажу можете оставить здесь, служащие доставят их в общие спальни…

– Ы-ы-ы! – заныли некоторые барышни.

– Я никогда не спала в одной комнате с другими! Отвратительно!

– Как это так, у нас не будет своих комнат? – загомонили девушки.

– Прекратить возражения! – рявкнул Найджел. – Поторопитесь, или у вас не будет никаких комнат! Если кого-то что-то не устраивает и не по нутру законы и порядки академии, то караван сегодня вечером отправляется обратно, вам надо лишь не выходить из вагона и подождать того момента, когда он тронется в обратный путь.

Все адептки разом отшатнулись от фургонов и даже оттащили подальше свои дорожные сундуки.

– То-то же, – прокомментировал их реакцию вредный староста. – Все порядки в Глактонберри придуманы исключительно для вашей защиты и безопасности. Нарушение правил – вы вмиг окажетесь в песках у фрименов в качестве товара или в лапах высшей нечисти, и тут уж я за вашу честь не дам и ломаного гроша! Подчиняться старшим беспрекословно – это первое правило академии! Итак, с собой брать только несессеры и фамильяров-прислужников. Построиться и за мной в главный зал!

Неровными рядами, всей толпой испуганные девушки поплелись за размашисто вышагивающим старостой. Некоторые все еще жаловались подругам на недопустимость общих спален.

Я, памятуя о скором обручении, поплелась в самом хвосте, лишь бы не попадаться на глаза липовому женишку.

Главный зал поражал своим величием, равно как и ворота замка, и длинный, заставленный статуями холл.

Во-первых, все помещения внутри Глактонберри были огромными, словно созданы для великанов, своды уходили высоко и терялись в поднебесной тьме. Колонны и статуи подавляли своими размерами и величием. Каждый маг и каждая колдунья, изображенная посмертно, продолжали жить в камне, картине или в слепках-зеркалах.

Полотна дышали жизнью, лица выражали эмоции. Статуи древних еле уловимо двигались, их гранитные одежды колыхались на потустороннем ветру.

Больше всего пугали зеркала – круглые, покрытые порченной временем ртутно-серебряной амальгамой, а по ту сторону стекла двигались тени. Время от времени они приближались к грани и с любопытством заглядывали в реальный мир, тогда на серебре проступали неживые черты их лиц.

Все это наводило ужас и смятение перед мощью чар, затраченных на создание диковин.

Сразу становилось понятно, что замок Глактонберри – древний оплот магии, обиталище чародеев и ведьм, гораздо древнее столицы и городов королевства Долл`олнгмар.

Крошащийся от времени камень, пыль, плесень и паутина подтверждали это, равно как и летучие мыши, гроздьями усеивающие барельефы и каменные аркбутаны.

В огромном главном зале можно было вместить несколько сот человек. Примерно столько адептов там и находилось, плюс преподаватели и вверху на галереях обслуживающий персонал академии.

Староста ввел нас в зал и, оставив на ступеньках, отошел в сторону.

Вперед вышла Ша`ранге Блек, верховная ведьма. Глава первого ковена щеголяла праздничной темной мантией такой глубокой черноты, словно это была дыра в иной мир.

– Сестры! Приветствую вас в стенах академии Глактонберри! Пусть эти защищающие стены станут для вас вторым домом! – Главная ведьма вскинула руки, призывая к тишине. – Великое искусство магии всегда отличало избранных богами от простых смертных. Все вы были призваны. Поднимите свои головы вверх и оглядитесь – вас окружают великие чародеи-предки. Мы ждем от вас не меньших успехов. Ваши неудачи несмываемым пятном лягут на имя нашей альма-матер. Не опозорьте колыбель, взрастившую вас, и не забывайте стремиться к величию!

Ша`ранге сделала эффектную паузу, ожидая, когда подтекст дойдет до слушателей, и продолжила, обращаясь уже к новичкам:

– Вновь прибывшие сестры, прошу, зажгите свои огни! – Верховная приглашающе повела рукой в центр зала и, отойдя в сторону, скрылась в толпе.

Все стояли в нерешительности, боясь вступить в зал, как будто там их могли принести в жертву или сжечь на костре.

Таисиния Сольер, гордо задрав подбородок, первая шагнула вперед под завистливо-удивленными взглядами остальных, менее наглых ведьмочек.

М-да, в смелости ей не откажешь. И в наглости.

Одна адептка за другой последовали за ней.

Неровными концентрическими кругами из середины главного зала расходились ряды маленьких столиков, на каждом стоял небольшой медный горшочек. Рабочих поверхностей было ровно столько, сколько и первокурсниц.

Я следовала за остальными, присматриваясь к действиям адепток. Каждая из девушек расстегивала верхние пуговки воротника и доставала из-под одежды небольшую ладанку.

Таисиния чуть не до пупа распахнула декольте, выставив прелести напоказ. Адепты, стоящие в первых рядах, качнулись вперед. Но под предостерегающими взглядами преподавателей все же совладали с искушением.

Ведьмы осторожно вытряхивали что-то в предоставленные академией миниатюрные котелки, удобные такие, на цепочке.

«Очаги!» – догадалась я. Они восстанавливают свой колдовской огонь! Сердце болезненно екнуло, ладони похолодели. У меня же нет… Я же… Несовершеннолетняя…

В глазах потемнело от осознания – у меня нет ведьмовского огня и в ковене я не состою, подруги-ведьмы не смогут поделиться со мной своей силой!

Я одна-единственная стояла и ничего не делала. Чтобы не выделяться из толпы, я взяла котелок и уныло вертела его в руках.

Это была поразительная колдовская вещица, первый дар академии своим воспитанницам.

Переносной ведьмовской очаг представлял из себя небольшой котелок, заключенный, словно планета Сатурн, в бронзовые кольца. Как бы вы ни крутили и ни наклоняли свой очаг, он всегда оставался в одном положении относительно земли. То есть, что бы ни случилось, емкость и тлеющие внутри угли были в безопасности. Носик котелка, предназначенный для того, чтобы ссыпать золу, всегда указывал на Северную звезду.

В общем, уникальная, многофункциональная магическая вещица.

А еще сверху горшочек прикрывала крышечка с просверленными дырочками для выхода дыма от горящего огня, ее можно было открыть и насыпать в очаг колдовских трав и топливо.

Описать важность этой вещи для ведьмы не представлялось возможным. Часто в колдовских книгах можно было встретить такую фразу: «Огонь в очаге – сердце ведьмы, дым – ее душа, зола и угли – тело».

Именно поэтому не чародейка входит в дом к мужу, а жених подсаживается к ее очагу, чтобы бодрствовать и охранять то, что важно для ведьмы. Ее сердце, ее силу.

Мои сестры даже не могли мечтать о таком артефакте, для своих очагов они пользовались обычными кухонными котлами размером поменьше.

Кто же знал, что из-за этого чертова колдовского огня последующие уроки магии станут для меня истинным испытанием духа и плоти?

Как хорошо, что близился вечер! Вскоре после пира нам предстояло разойтись по своим комнатам, а занятия, судя по разговорам барышень, начнутся только с полудня следующего дня, и то это будет знакомство с академией и преподавателями.

Я вздохнула с облегчением.

Антураж главного зала представлял из себя символический космос с костром-солнцем в центре.

Над головами адептов и педагогов при помощи магии вращались созвездия. Планеты состояли из воды, настоящей почвы и растений, вокруг них даже клубились маленькие облачка. Солнца пылали разноцветным огнем, а холодные безжизненные небесные тела роняли на головы присутствующих снежинки и курились изморозью.

Когда начался пир в честь нового учебного года, нас всех рассадили за бесконечно длинный стол, уставленный изысканными яствами, кольцом охватывающий пылающее огневище. Места хватило всем – преподавателям, и учащимся.

Мы сидели, самозабвенно набивая животы сладостями, никто так и не притронулся к обычной пище.

Угощениям, привезенным из столицы, не сравниться с натуральной деревенской едой, только пироженки с кремом и вишенкой могли посоперничать с теми замечательными блюдами, что готовили хозяйки семейств.

Плюс состоял исключительно в том, что в Хад`дагмарнских яствах не содержалось ужасных жабьих яиц.

Вообще-то, это не редкость, когда жаба случайным образом высиживает яйцо и рождается василиск. Вдалеке от больших городов в деревнях подобное происходит сплошь и рядом. Для того-то и нужны сельские ведьмы, чтобы присматривать за разгулом и плодовитостью нечисти, в случае чего сообщая куда следует.

Просто василисков особенно сильно не любили. Очень. Это вам не обычный чертенок или фэйри, просочившийся в наш мир из подземного измерения. Василиски обладают ужасно упорным и вредно-несговорчивым характером. Редкие маги и чародеи могут с ними договориться посредством мегафайербола или грозового электричества. Обычно все заканчивается иначе, более печально. Улицы столицы уже были битком набиты искусно и реалистично выполненными статуями мелких самоуверенных чародейчиков.

А нытье типа: «Ну… миленький, не мог бы ты не жрать деревенских овец/коров/девственниц? Ну, паж-ж-жалыйста?» – с василисками не прокатывало.

Поэтому разведение подобной нечисти вне закона, и все особи подлежат немедленному уничтожению.

Встретить подросшего василиска равносильно чуду, всех уничтожают еще до рождения в состоянии не вылупившихся зародышей.

Ближе к вечеру после обильного пира нас повели в общие спальни.

Комнаты адепток приятно удивили своим комфортом, в каждой стояло не более пяти кроватей. К моему большому разочарованию, я попала в одну спальню с воображалой Сольер. Нетитулованная барышня немедленно заняла лучшую постель. Мне же досталось место у окна. Мягкая и широкая кровать под балдахином, с плотными плюшевыми шторами по периметру, если их задернуть, получалась отдельная небольшая комнатка. К каждому спальному месту прилагалась тумбочка, стул для одежды и гардеробная ниша в башенной стене. Сундуки разрешалось ставить в ногах постели. А в центре круглой спальной башни горел небольшой очаг. И таких уютных комнаток в академии десятки, если не сотни.

И чего Таисиния и остальные так взъелись на общие спальни? Дома мне приходилось спать в одной комнате с еще двенадцатью сестрами-ведьмами.

Забавно было то, что в голос возмущались только барышни, от рождения не имевшие титула.

Адептки, принадлежавшие к древним родам, молчали в тряпочку, безропотно принимали новые условия, сносили все ограничения и строгие правила академии.

Более того, им здесь нравилось и их абсолютно все устаивало. Они с радостью валились на мягкие постели, с восторгом развешивали свои одежды в гардеробные ниши и с энтузиазмом пользовались часами свободы.

Возникал вопрос: как же трудно и невыносимо они жили до того, как попали в академию Глактонберри?!

Пир продолжался далеко за полночь, все девушки устали. И когда они наконец попали в свои комнаты, то, быстро раздевшись, без промедлений залезли в постели и тут же уснули.

Я последовала общему примеру. Но сон не шел, я боялась завтрашнего дня и даже самой себе не могла признаться в том, как мне страшно. Просто сидела одинокая и несчастная, плакала, осознавая, какая жалкая и трусливая ведьма из меня вышла.

Сидела, облокотившись на подушки, и смотрела в открытое окно, глотая слезы. Сквозь щель в балдахине было прекрасно видно расплывающуюся по причине соленой влаги полную луну и усыпанное звездами ночное небо.

Я никогда так много не плакала, как в эту ночь, очень надеюсь, что никто моих всхлипов не слышал, мне только не хватало дополнительных оскорблений от воображал.

Стоило также подумать над тем, как действовать дальше. Вот я в академии, добралась не без приключений, но в целости и невредимости, а что дальше?

Штора колыхнулась, кровать скрипнула под пухлым телом Миршельенны.

Я испугалась: неужели своими всхлипами я помешала спать? Сейчас все остальные проснутся?

– Не спится? – тихо спросила она. Я кивнула, все еще настороженно глядя на маленькую графиню. Это прозвище Миршельенне Эванс дала Таисиния, намекая на то, что графиня низенькая и толстенькая, не подозревая, что это прозвище привяжется к девушке и будет означать совершенно другое. Графиня умудрилась в кротчайшие сроки заслужить доверие всех.

И теперь остальные адептки говорили «Маленькая графиня» с особым уважением и восхищением, подразумевая изящные манеры, скромность, сдержанность, умение держать себя с достоинством и ладить со всеми, даже с такими вздорными деревенскими девицами, как барышня Сольер.

– Я тоже плакала в первую ночь, когда переехала из родного замка в поместье дяди.

– Не поэтому плачу, – хлюпнув носом, ответила я. Не знаю почему, но графиня у всех вызывала доверие, и тоже не устояла перед ее обаянием, рассказав, что меня привело в академию. Жестокая необходимость научиться колдовать, да не просто, а в определенной области.

– То есть тебе надо найти очень редкое и действенное заклятье?

Я кивнула, не удержавшись, шмыгнула носом, крупная соленая влага скатилась и задержалась на подбородке. Меня снисходительно обняли.

– Глупая, ты же в лучшем учебном заведении, оплоте магии и хранилище всех существующих чар. Нет такой книги, которую нельзя было бы найти!

Хлюпнув в последний раз, я задумалась. Маленькая графиня была права. И как я сама до этого не додумалась? Первое место, которое я должна буду здесь посетить, – это библиотека.

Уроки начались быстрее, чем я думала, уже к полудню нас повели в аудитории. Помещения для занятий первокурсников были большие и светлые, в них присутствовал все тот же символ – круг.

Мы расселись по ярусам и приготовились впитывать науку, как губки, кто ж знал, что демонстрировать свои знания придется нам.

Преподаватель вошел со связкой метел под мышкой и сразу же начал лекцию. На доске появились формулы.

– Вот вы, милочка, ну-ка продемонстрируйте мощь вашего очага и усмирите нам этот веничек.

Перед моим носом появилась метла, привязанная за древко к веревке, а последняя продета через кольцо, приделанное к столешнице.

Я взглянула на формулу на стене. Требовалось использовать мощь очага. Взвесив количество силы, я поняла, что это мелочь, для заклинания хватит внутреннего резерва.

Я самоуверенно вскинула руки вверх, это было моей ошибкой, надо было сразу признаться, что я несовершеннолетняя и мне нельзя колдовать.

Метла взбрыкнула и накинулась на преподавателя, осеняя древком несчастного мага через всю спину, от одного плеча до другого.

Натянутая сверх меры пеньковая веревка лопнула от резких рывков, непокорный веник взмыл под потолок и, сделав круг, выскочил в окно.

– Луиза Макги! – вскричал препод, вставая с пола. – Вы самая бездарная адептка, которую я когда-либо видел за всю мою долгую карьеру преподавателя!

Я, стыдясь поднять глаза, стояла прямая как палка и смотрела на носки своих форменных туфель.

Препод вздохнул, держась за отшибленный позвоночник.

– Садитесь, адептка, неуд! – Мановением руки он стер последствия моего безобразия, поднял опрокинутые парты и восстановил в аудитории порядок.

Вот так вот, первая лекция – и сразу неуд.

В заднем ряду ухмылялась Таисиния Сольер, рядом с ней хихикала группка адепток-прилипал.

– Покажите, как надо, – обратился препод к другой ученице.

До конца урока я так и сидела – как в воду опущенная, глядя в парту, ковыряя пальцем слои вырезанных на столешнице рун и про себя думала: пятнадцать минут позора, и все кончится… десять минут позора, конец урока уже близко… Пять минут до…

Я вскочила вместе с мелодичным перезвоном и вылетела вон.

Меня манило безграничное хранилище знаний. Я утешала себя тем, что стоит зажечь очаг – магия подчинится мне.

Но старосты факультетов повели всех первокурсниц в академическую столовую на пятичасовой чай, я покорно поплелась следом, мечтая о фолиантах с запрещенной магией.

Во время перекуса прилетела почта, я узнала старую облезлую птицу, гнездившуюся на стене нашего полуразрушенного замка. В лапах старушки болталась посылка.

Ворона села на стол и, открыв рот, голосом сестры возвестила на весь зал:

– Луиза-Нулиза! Моя любимая сестренка, посылаю тебе стопку ученических тетрадей и еще кое-какие мелочи, которые ты забыла дома. Кар!

Секунду стояла тишина, после зал грянул дружным хохотом, а я сбледнула с лица: все, мне конец! Эта кличка теперь во веки веков от меня не отвяжется! Ну спасибо тебе, Мартиша! Вечно помнить тебе буду И ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТДАМ ДОЛЖОК!!!

Забрав посылку, салфеткой прогнала вон языкастую посланницу, хотя птица ни в чем виновата не была.

К своему неудовольствию, я увидела лукавый взгляд Найджела и улыбку, которую парень безуспешно пытался сдержать. Мне абсолютный и полный трындец. Этого он никогда не забудет, хоть на коленях его упрашивай, хоть булыжником по голове приступ амнезии вызывай. Я так и читала по движению губ парня, как он с восторгом повторяет: «Нулиза! Нулиза! НУЛИЗА!» Хорошо, что я далеко, а то некто сейчас лопнет от восторга и самомнения, забрызгав всех вокруг.

«Не обращай внимания на идиотов!» – сказала сама себе и уставилась в тарелку.

– ВСЕМ ОБРУЧЕННЫМ ПРОЙТИ В ГЛАВНЫЙ ЗАЛ.

Кольцо на моем пальце завибрировало. Я вздрогнула и уронила ложку в чашку, обрызгав лицо чаем.

Уже ни на что хорошее не надеясь, бросила недоеденные кексы и поплелась в главный зал.

В главном зале возле центрального очага Глактонберри что-то затевалось.

Сольер тоже была здесь вместе с огненным адептом. На ее груди пылало гранатовое ожерелье, запястье искрилось рубинами. По правую руку стойкую позицию занял еще один неизвестный мне адепт. Барышня приложила все усилия, чтобы в кротчайшие сроки обручиться, да еще и не с одним адептом.

Но это меня как раз не удивило, интерес вызывала Эванс, вошедшая под руку с низеньким адептом. Кто бы мог подумать, что скромная маленькая графиня обскачет саму Сольер. Все оказалось банальнее: Миршельенна с адептом обручены с колыбели. К нам присоединился Найджел.

Присутствовал весь ректорат, в том числе и преподаватель защиты от темных сил Мастер Дей.

Слово взял низенький рыжий магистр в мантии цвета баклажана.

– Обрученные! Как вы знаете, правила для временных пар очень строги! Традиции – это то, на чем держится любое почтенное старинное заведение. Одно из прекраснейших древних правил гласит: при сговоре между семействами обмен обручающими артефактами должен быть взаимным…

Магистр магии толкал длинную и пространную речь, но все сводилось к тому, что та, с кем обручился ведьмак, тоже должна подарить своему избраннику символ своей приязни.

Я поставила себе галочку – в библиотеке найти список всех правил, предназначенных для связанных обручальной клятвой.

Вытянувшееся, как у удивленной воблы, лицо жадной до женихов Сольер было мне величайшей наградой за все те гадости, что барышня успела наговорить мне с нашего первого знакомства. С ее не титулованной и не очень богатой семьи теперь причиталось два равноценных по силе подарка для двух женихов-ведьмаков.

Маленькая графиня подошла к огромному котлу первой. Сняла небольшой перстенечек с зеленым камешком и бросила его в котел, туда же полетел пепел из ее очага. Заклинание было произнесено про себя.

Повесив котелок на пояс, туда, где носили свои очаги все ведьмы, она скромно отошла в сторону.

Котел бурлил и пенился, ядрено-зеленый дым валил столбом. Грохот оглушил всех в зале. Из варева взрывом выбросило какой-то предмет. Созданный артефакт, светясь, завис в воздухе, с него на пол капало ядовитое зелье и прожигало дыры в каменном полу.

Жених графини смело подошел и взял магический предмет в руку, сияние потухло.

Это было жезл, на кончике которого на потустороннем ветру реяли два зеленых пера, редкие костяные артефакты свисали с кончика, погромыхивая, как погремушка шамана. По гудению магии становилось ясно: в руках у ведьмака мощная, уникальная, чародейская вещица – боевой жезл шамана.

Остальные ведьмы одна за другой стали подходить к главному очагу академии.

Боевые жезлы, магические палочки, кинжалы верности, мантии-невидимки, ядовитые чаши – у каждой семьи были свои коронные артефакты.

Сольер еле-еле хватило на две волшебных палочки, магический резерв ведьмы оказался удивительно маленьким.

Таисиния чуть не осела на пол, но женихи, получившие вполне сносные подарки, поддержали ее, взяв под руки с двух сторон. Покрываясь потом, девушка едва смогла улыбнуться потрескавшимися губами. Лицо ее было неестественно бледно, только взгляд болезненно горел. Так выглядят те, кто потратил свой внутренний резерв почти до донышка. Значит, на два артефакта магии в ее очаге не хватило, и она использовала свои ведьмовские жизненные силы. Что некоторые только не сделают, чтобы выпендриться перед другими, ведь она теперь будет болеть несколько недель.

Как говорят вилланы: «Жабу готов съесть, лишь бы врага уесть…» В этом вся Сольер, гордячка до кончиков ногтей на ногах.

Я долго думала, но в конце концов решила преподнести Найджелу тот же традиционный подарок, что и остальные ведьмы – боевой магический артефакт. Предполагалось, что чародейскую вещь жених будет использовать для защиты своей невесты. Вот и пусть использует волшебную палочку как накопитель энергии, а не лезет с поцелуями.

Приступая к добыче магического артефакта, я внутренне содрогалась от неуверенности в себе. Сколько раз у тебя уже не получалось? Единственный раз, когда все прошло относительно нормально, – когда я вызывала демона, да и то приручить и удержать не смогла. А в будущем мне придется проделать и первое, и второе.

Засучивая рукава повыше, я ринулась в бой. Содрав кольцо с пальца, я швырнула его в котел. С печальным «бульк» оно пошло ко дну.

Следующий шаг. Следовало собрать силу, закрыть глаза и нарисовать мысленно создаваемый предмет, что я и сделала.

Я вообразила волшебную палочку, ну или, на худой конец, жезл… Упс… Последняя мысль закоротила мозг. Представилось нечто толстое, увесистое, как это самое то, что было у демона, большое и объемно-внушительное, в общем, настоящий магический жезл. На секунду смутившись, я растерялась, а после… Просто пожала плечами: жезл так жезл, главное, чтобы боевой, мощный, мужской, полновесный! Разве не это требуется?

Открыв глаза, я сделала испуганный шаг от очага, а после просто отлетела от валившего из котла пламени. Так и хотелось завизжать: «Горшочек, не вари, не вари, не вари! Но я, конечно же, прикусила себе язык, делая вид, что все так и задумано.

Котел не бурлил, он плевался стойкими столбами синего огня в потолок, прожигая дыру на верхний этаж.

Вдох-выдох. Что ж, если это покалечит или погубит вредного старосту, я буду сполна отомщена за уворованный поцелуй. Моего внутреннего резерва хватит с головой, чтобы колдануть этакое адепто-усмиряющее и обязательно мстительно-поучающее. Ну, существовал у меня к вредному старосте та-а-акой маленький счет длиной в милю.

Хорошо, я была последняя, потому что котел как-то странно «вздохнул» и… Приказал долго жить.

Раскаленная вздутая железка просто лопнула и опала на каменные плиты лужицей расплавленного металла.

Найджел в сомнении подошел к котлу, вернее к тому, что от него осталось, – днищу, стоящему на огне.

По лицу адепта было видно, как сильно ему не хочется опускать внутрь руку, так можно и конечности лишиться. Старосту явно пугала неизвестность и непредсказуемость моей магии.

И все же… Черт возьми, надо отдать Найджелу должное, в трусости его не обвинишь.

Энергичное движение – и рука по локоть в том, что осталось от котла и варева. Деловито пошарил, вынул…

Адепт с ужасом воззрился на то, что держала его ладонь.

– Дьявольщина, – это же бревно! – непроизвольно вырвалась у мастера, но маг тут же прикусил язык. Я в праведном гневе обернулась на голос. Возмущенная нелестным эпитетом, в тот момент я не осознала: ректор, видимо, выходил из зала во время моего колдовства, потому что стоял вовсе не в группе преподавателей, а в дверях.

– Что значит бревно?! – вопило мое уязвленное самолюбие. Увы, зубы не успели прикусить болтливый язык. – Это волшебная палочка, просто она очень большая и… Э-э-э… Мужественная…

«О боги, что я ляпнула?!»

Я начала стремительно краснеть… Грудь, шея, щеки и уши запылали краской стыда…

– М-да… – проговорил ректор, и в тоне его голоса слышалось едва уловимое неудовольствие и неодобрение. – У вас, видимо, с адептом Найджелом очень платоническая любовь.

Весь зал тихонечко похихикивал в кулачки.

Я покраснела еще сильнее, можно сказать, пошла лиловыми пятнами гнева вперемешку с малиновыми от стыда.

Бочком ко мне приблизился сам староста. Уголком губ прошептал:

– Смотрю, мой поцелуй на тебя плохо повлиял. Я бы даже сказал, извращающе… Кто бы мог подумать, пришел сэр Найджел, большой весь такой и… мужественный, украл поцелуй у невинной девушки, донельзя ее развратив!

Краска стыда вмиг с меня слетела, вытесненная праведным гневом.

– И вовсе это не так! – смутилась я. – Между прочим, я и раньше целовалась! – Уточнять – с кем я не стала, но по лицу адепта поняла – он подозревает меня во вранье.

Найджел ухмыльнулся, его гаденькая улыбка так и говорила: от Луизы-Нулизы я большего и не ждал.

Я сникла… Опять ничего не получилось, сплошное позорище.

– Ну-у, попробуйте свое новое… Э-э… оружие, – проговорил низенький магистр.

Найджел отвлекся от любимого занятия – издевательства надо мной и поддразнивания.

Резкий взмах посоха… Грохот прервал хихиканье Таисинии, со свистом в нас полетел щебень.

Я оказалась на полу, сбитая с ног.

Совершенно не стесняясь, преподаватель Дей возлежал на мне. Правда, все в зале лежали, но не друг на друге же!

Мне показалась, или губы мужчины мазнули по моим волосам, кончику уха, и он… принюхивался? Краснея и бледнея, я выбиралась из-под мага. Среди всех в зале одна я была относительно чистой и не порезанной острым щебнем.

Как ректор так быстро оказался рядом со мной? Впрочем, он же маг.

Стена с барельефами напротив нас превратилась в пыль, все присутствующие, ругаясь, вставали с пола, отряхивая с себя каменное крошево.

Только один Найджел с круглыми от восторга глазами стоял, осыпанный пылью и посеченный острыми осколками, не замечая стекающих капелек крови.

Староста уже другим взглядом посмотрел на колдовской посох. В глазах парня зажегся алчный огонь, не суливший ничего хорошего его недоброжелателям и обещающий скоропостижную гибель всем врагам.

Нестерпимо пахнуло гарью…

Найджел с интересом посмотрел на свой магический посох. Это такое дополнение к мощи артефакта или… Оказалось – или. В зал влетел взмыленный адепт.

– Драконы взбунтовались! Кто-то растреножил их! Все цепи, сдерживающие крылья, порваны!

Присутствующие загалдели. Преподаватели ринулись к драконовым стойлам.

– А ты стой здесь, – по-хозяйски скомандовал Найджел. – Когда вернусь, троекратно расцелую свою обрученную за подарок!

С посохом наперевес староста ломанулся следом.

– Ага, аж десять раз! – я бочком-бочком по стеночке нырнула в проход.

Пережду до вечера в какой-нибудь аудитории, подальше от благодарного адепта, а ближе к ночи пойду в набег на академическую библиотеку. Вопросов накопилась уйма, и задать их я могла только древним фолиантам.

Я в полном восторге несмелым шагом блуждала по лабиринтам стеллажей, с открытым, как у галчонка, ртом в надежде, что туда упадет кусок знаний.

Никогда не видела такого великолепия.

Высокие стеллажи этажей на пять подпирали потолок, словно колонны. Каждое громадное книгохранилище разделено на ярусы резными балкончиками, те в свою очередь соединяли стеллаж со стеллажом подвесными мостиками. На первом этаже под балконом уютные беседки со столиками заполнены книгами.

И таких книжных колонн сотни, терялись вдали. Узкие коридоры уходили направо и налево, там то же самое, бесчисленные полки и столы, обращенные к стеллажам.

На каждом торце висели десятки таблиц с названиями и нумерацией. Цифры поражали: пять тысяч двести сорок один, шесть тысяч семьсот девять и так далее.

«И как я среди миллионов этих книг найду те, что мне нужны? Глупо было приходить сюда ночью, только на осмотр магического каталога уйдет уйма времени».

Проведя рукой по таблице, я уныло повернула к выходу и пошла прочь. Утром приду сюда, как полагается, и буду позориться перед библиотекарями, задавая им неприличные вопросы и требуя запретные книги.

Я свернула за угол и оцепенела. Как будто на меня взглянул василиск, и внутренности мои превратились в камень. Оказалось, в пустынной библиотеке я не одна.

Передо мной стоял Найджел собственной персоной, целующийся с неизвестной адепткой. Лица девушки не было видно, зато ее было слышно. Смачные звуки засосов и чваканье поцелуев тревожили покой книг.

По-видимому, они недавно начали, поскольку девушка была еще одета, но рука старосты уже забралась ей под платье. От вида этой пасторали мне поплохело.

И этот гад посмел лезть ко мне с поцелуями? Дарил кольцо и обещался защищать и присматривать? Завтра же отдам ему обручальный артефакт обратно, пусть подарит его этой адептке.

Резко повернувшись, чтобы уйти, я задела рукой книжную полку и выронила фонарь. Встретившись с каменным полом, стекло с оглушающим звоном рассыпалось на тысячи осколков. Выдав свое местонахождение, замерла, пытаясь слиться с местностью, но у меня не очень получалось.

Вот теперь мне действительно захотелось окаменеть, превратиться в одну из тех статуй древних магов, что стоят в коридорах Глактонберри. Я не желала быть застигнутой на месте преступления.

Парочка расцепилась. Адепт, не веря, уставился на меня, но быстро пришел в себя и спросил:

– Что ты здесь делаешь? – Староста приподнял одну бровь и отстранился от хихикающей девицы. Лица ее я не разглядела, потому что та спрятала его на груди у Найджела.

– А сам-то? – Я думала, этот вопрос устыдит адепта.

– Как всегда, – небрежно ответил парень, ни на секунду не стесняясь своего положения и того, что в его объятиях была вовсе не его обрученная. – У меня наряд на охрану внутренних помещений. Или ты забыла, чем занимаются адепты в Глактонберри?

Вижу чем! Развратом! Ну и охранничек! В прошлый раз на дежурстве он шел пить чай с кикиморой и объедаться сдобой, в этот раз он в библиотеке дегустирует… Кхм, другие блюда.

А еще парень был явно зол. Я догадываюсь почему. Найджел искал меня целый день – не нашел, и сейчас мне придется поплатиться за то, что так хорошо прячусь.

Адепт бросил свою пассию и подошел ко мне.

– Ты что-то хотела? – сухо спросил он. – Потому что я немного занят, так же, как и ты днем.

Точно – зол. Более того – в бешенстве.

– Очень надеюсь, у вас это по любви, поэтому мешать не буду. – Я сорвала кольцо с пальца и протянула его парню. Найджел машинально принял его.

– По любви? – переспросил адепт. – По любви замуж выходят только вилланы и прочие низшие слои общества, благородные дамы и господа держат свои грязные порывы при себе. Неужели ты не в курсе, что все свадьбы среди аристократии заключаются, словно торговые сделки, и являются браками по расчету?

– Что ты хочешь этим сказать? Что подарил мне кольцо, надеясь на выгоду в будущем?

– Не-ет… – прошептал он. Найджел приблизился вплотную, и я с ужасом поняла, что мы с ним наедине. В библиотеке уже никого нет, адептка незаметно для меня смылась в неизвестном направлении. – Я надеюсь на нечто большее, чем выгода… Не только в будущем, но и сейчас! – припечатал засранец. Да он опять надо мной издевается!

– Мне пора. – Я попыталась вырваться, но Найджел крепко завладел моими руками и не намерен был выпускать их. Кольцо, которое парень держал в руке, больно вонзалось в кожу ладони.

– Останься, – адепт насмешливо приподнял мои руки и поцеловал кончики пальцев, медленно, по очереди, один за другим. Его переливающийся зеленью и золотом взгляд гипнотизировал и завораживал. Безымянная адептка была вмиг забыта, как только на горизонте показалась та, кого мучить во сто крат приятнее?

Губы задержались на ноготке указательного пальца. Зубы прикусили кожу шаловливо так, заигрывающе и, самое главное, парень делал все это, продолжая гипнотизировать взглядом. У меня мурашки пошли по коже.

В этот момент во вполне доброжелательном, слегка ехидном Найджеле проступило нечто демоническое, то самое, необузданное, что я видела в вызванной высшей нечисти. Эта безумная страсть пугала меня. Огненная, неутолимая алчная жажда до всего того, чего лишены демоны.

Наглые руки уже притягивали, скручивались за моей спиной, словно щупальца морского чудовища, стискивая и прижимая к пылающему телу парня. Ему все равно, кому залезать под юбку?

Со старостой было что-то не так. Он явно не в себе и чересчур возбужден.

Размахнувшись, я влепила адепту пощечину. Ведьмак отстранился, хлопая глазами, на секунду взгляд остекленел, а после ожил и… обратился ко мне.

Помотав головой, адепт как ни в чем не бывало спросил, и вопрос прозвучал так, будто парень только что меня увидел.

– Что ты здесь делаешь? Ты искала меня? – В голосе звучала надежда, искренняя и неподдельная. Я сморгнула, удивившись такой резкой перемене.

Адепт так и не выпустил моих рук и сейчас, подобно наркоману, опять тянул их к губам, желая продолжить прерванное бесстыдство.

Горбатого могила исправит. Его вновь клинит. Я попыталась вырвать ладони.

– Нет, я искала книги об… об известном тебе процессе.

Лоб Найджела наморщился.

– Я говорю о ночной мести. – Бабник, а непонятливый.

По лицу старосты пробежал целый табун эмоций. А левый глаз отчетливо задергался, как дрожащая струна на одной заезженной ноте.

– Ты хочешь сказать, что ты? Э… Ах, ну да, конечно же. – Сэр Найджел выглядел так, как будто ему за шиворот вылили ушат холодной воды. Моя рука уже не представляла для него интереса и была презрительно отброшена в сторону. Кажется, адепт окончательно протрезвел от любовной горячки и почему-то сильно разозлился. – Я и забыл, что ты джентри, почти что деревенщина, только с пыльным титулом, не обеспеченным ничем, кроме старого разрушенного замка.

Нет, этот засранец неисправим. И почему мисс Гриб его всегда защищает? Тоже мне, обедневший дворянчик.

Пожевав губами, адепт что-то про себя решил и ткнул большим пальцем за плечо.

– Подобная информация содержится в запретной секции, подальше от невинных глаз адепток, но я тебе этого не говорил. Чтобы найти книги, найди фолиант.

И, бросив меня в гордом одиночестве, Найджел зашагал прочь. Не иначе в дозор отправился, искать заблудившихся бессовестных адепток.

Запретная секция находилась в подвальных этажах библиотеки.

Дверь скрипнула, и я попала внутрь. Свет включился сам собой. В запретной секции тишина, как будто вымерло все королевство Долл`олнгмар и в живых не осталось никого, кто бы смог смахнуть пыль.

Маленький зал лишь немного богаче уставлен, чем предыдущий. Полки отделаны золотыми орнаментами и дорогой инкрустацией. На каждой лежит по несколько мягких подушек. Очень пыльных, со свисающими нитями паутины. А на них… Старье! Натуральный мусор, позапрошлый плесневелый век.

Груда траченных молью и плесенью листков с трудноразличимыми письменами и пентаграммами соединена вместе реберными костями летучих мышей. Связки тонко выделанных шкур, засиженные молью и поеденные червяками. Вот один книжный опарыш деловито ползет по полке, подбираясь к следующей стопке окаменелых древностей.

Везде паутина, туда-сюда бегают крупные пауки. Посмотрят на тебя шестиглазым удивленным взглядом и вновь за работу – оплетать своими нитями все, что под лапу попадется.

Я шла между полок. Что же из этого кладбища окаменелостей фолиант? И чем обычная книга от него отличается?

Вроде бы все звуки были реальными, попискивали и топали лапами пауки, хрустели и чавкали закуской червяки, но то тут, то там я ловила какие-то призрачные вздохи и шорохи страниц. Как будто в запретной секции был открыт проход в другое измерение. Не пойми откуда раздавался тихий храп.

В центре зала круглая площадка, на ней резной столик. На нем что-то лежит. Я подошла ближе и несмело взяла древнюю книгу. Она так одиноко и неприкаянно лежала, что сразу же привлекла мое внимание. Ярко-ультрамариновая обложка кое-где немилосердно протерта до дыр и седых пятен, корешок и вовсе затерт так, что не разберешь названия, по бокам торчат нитки и клочки пергамента.

Открыв, я с интересом уставилась на страницы. Вот уж действительно смотришь в книгу и видишь… Фигу!

Натуральную. Я полистала страницы, на каждой очень искусно и реалистично был изображен кукиш из сплетенных пальцев. Самый магический знак, волшебнее не бывает. Стоит его показать кому-то – и светопреставления не миновать, а то и драки со ссорой и межклановой войной на долгие поколения. Полистав книгу еще и убедившись, что на каждой странице одно и то же, я закрыла ее. И вздрогнула.

– Ну что, очень интересно было? – Я, взвизгнув, уронила книгу.

– Наверно, много знаний запретных получила? – Старческий надтреснутый голос прервал мои истеричные размышления на тему: кто говорит? Так это сказано было, с издевкой и сарказмом, что сразу становилось понятно – владелец голоса очень, очень, о-о-очень не в духе.

Я с ужасом смотрела на поднимающуюся на ножки книгу.

– Ты кто?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила та.

На меня уставился пронзительно голубой глаз со звездчатым демоническим зрачком. Эффект кошмара усугубляла толстая бифокальная линза от старушечьих очков, прикрепленная к торцу книги, откуда на меня пялился этот пронизывающий насквозь глаз. Больше всего это походило на подзорную трубу, уставившуюся на тебя и пристально рассматривающую.

По бокам из обложки торчала пара клешней, а дальше за ними шесть членистоногих ходуль. Древняя книга нетвердо держалась на ножках, коленки-сочленения мелко дрожали.

Сзади у книги волочился изъеденный приключениями хвост-закладка, пожеванный, в пятнах, с ясно различимым откусом на остроконечном кончике.

– А ты что или кто такая? – Я в ужасе пыталась определить, как мне быть. Взять что-либо потяжелее в руку, чтобы ударить, или сразу бежать, не связываясь с этим ужасом о шести членистоногих лапах.

– Я сокровищница знаний! – загадочно отозвалась толстячка, поднимая к потолку клешни и вставая на задние лапки, чтобы казаться выше. За ее спиной тень на стене увеличивалась, становясь безгранично гигантской и возвышаясь надо всем и вся. – Я ФОЛИАНТ! Можно попросту Фоля. Ой! – Книга вздрогнула и согнулась пополам, хватаясь лапкой за обложку.

– Очень приятно. Я Луиза Макги, – вежливо поздоровалась и протянула палец для рукопожатия. – Значит, это вас я искала.

С кряхтеньем книга разогнулась. Потирая задней лапкой обложку, не больно цапнула меня клешней за кончик пальца и «пожала мне руку».

– А, – проговорила Фоля, – знаю, бездарная адептка.

Я побледнела. Потом покраснела, ничего не оставалось, и я выбрала нечто среднее, некий оттенок розового.

Вот уже и прославилась.

Книга села на край стола и скрестила членистоногие лапки.

– И какими судьбами ты сюда? Небось, пришла рвать из меня страницы? Думаешь, если выучишь парочку мощных заклинаний, сразу первой ученицей станешь?

– Нет, что вы! – взмутилась я. – Как так можно с книгами?!

– Хм… – проговорила Фоля, – а зачем тогда?

– Мне бы книгу…

– Ага!

– Нет! Только чтобы прочитать. – Фолиант скисла. – У меня не получается с заклинаниями. Нет своего очага.

– Ну, так жажги ошаг! – книга вынула вставную челюсть, осмотрела ее и засунула в рот обратно, почмокала, устраивая ее поудобнее.

– Не могу! Не умею! Я еще несовершеннолетняя.

Книга, приподняв одну бровь, уставилась на меня.

В очередной раз мне пришлось рассказать все как на духу. И про вызванного демона, и про обручение с адептом, и про досрочное поступление в академию.

Сначала фолиант сидела на краешке стола, молча слушая мой рассказ, потом достала откуда-то из-под обложки пакетик орешков и стала хрустеть ими. В конце моего рассказа на столе сидели в ряд несколько потрепанных книг, десяток пауков, три червяка – все хрустели, чавкали и жевали.

– О как! – стоило мне закончить, произнесла Фоля. – Я всегда была не лучшего мнения об этой задаваке Ша. Но тут она совсем все границы перешла! Отряжать в бой с высшей нечистью соплячку! Прости, – извинилась Фоля. – Вдобавок без очага, да несовершеннолетнюю ешшо! На что она надеялась? Или ей лень было самой защитой заниматься? Надеется все на авось пустить. Ой, обленились верховные ведьмы, ни на что нынче не годны. Вот помню, во времена моей зрелости…

Все повернулись к фолианту лицом и приготовили хрустяшки.

– Кхм… о чем это я? – забыла книга. – Ай, да неважно! – Зрители сникли.

– Ладно, – проговорила книга. – Я помогу тебе, почему помогу – не помню, но помогу.

«М-дя… – подумала я, – у бумажного издания старческий склероз. Сколько же ей лет?»

Фолиант засунула клешню по локоть в подпространство, пошарила там, достав оттуда ходунки, медленно поползла к краю стола. Черепахи и то бегают быстрее.

«Да она старая, как окаменелости дракона!»

Я выдержала ровно минуту. Подлетев к Фоле, схватила ее на руки. Дрожащей клешней та указала в сторону. Несколько рядов, пара книжных колонн, и вот мы у нужного стеллажа, поднялись по лестнице до правильной полки. Лапа книги показывает на крайний свиток в углу.

Долгожданная добыча!

Возвращаясь назад, я увидела вереницу дрожащих и медленно ползущих в нашу сторону странниц. Некоторое количество доисторических периодических изданий решило сойти со своих подушек и прогуляться в нашем направлении.

Раскачиваясь из стороны в сторону, кряхтя и поскрипывая обложками, они нетвердой походкой двигались к нам. Упорно так двигались, неумолимо, как стая целеустремленных, голодных до развлечений зомби. Каждая старушка тащила с собой мешочек со снеками. Кто на ходунках, кто на костылях, а у одной книги сзади к обложке были прикреплены колесики. На блестящем полу за ними оставался ровный слой песка, пыли и потерянных страниц. Таким темпом книги дойдут до нас к выходным.

Насколько же они все стары, и какие древние, неизвестные ныне чары сокрыты в них? Только вот… они все абсолютно безумны и не в себе. Книги были настолько древние, можно сказать – мезозойские, что не помнили, куда надевают подштанники, и носили их на головах. С испугом я посмотрела на добытый свиток.

Убедившись, что источник информации не настолько стар, как эти ходячие гробницы запретных знаний, я благодарно прижала его к груди.

– Бла-го-да-рю! – ответила столпившимся вокруг старушкам, с благоговением держа пергамент с картинками, описанием ритуала зажжения очага и полным списком магических принадлежностей.

– Только вот… Мне бы еще книжку про это дело… Ну, про ночную месть.

У старушенций разом отпали челюсти, а у некоторых и выпали. Вставные.

– Мы, конечно, старые греховодницы, – проскрипела одна, – но таких распутных среди нас нет.

– Мы приличные книги, а эти бесстыжие девки в основном у демонов в подземных измерениях обитаются. Здесь ты не найдешь ни одной развратной инкунабулы.

Книга встали ровно в ряд и сложили лапки перед собой. Мне показалось, или у каждой из них над корешками засиял ангельский нимб?

Показалось.

– Что касается ночной мести, то ей лучше заниматься без одежды… – стала давать советы та книга, что с колесиками.

– И самое главное – прихватить с собой горчицу, – встряла в разговор другая.

– Ага, горчицу… – записала на краешке пергамента я, только не поняла для чего. А после я узнала такое, что вмиг захотелось разузнать: зачем?

– Мы в молодости с моей верховной, у-у-уй, как мстили! – это ударилась в воспоминания книжная древность со вставными челюстями. – Бывало, вся ночь на это дело уходила, да еще утром демоняку добивали. Чтоб уж наверняка. А то и двух. Подряд. Плохо тогда жилось подземным жителям. Ведьм, практиковавших изгнание темных сил, существовало видимо-невидимо. Академия была битком забита молодыми и крепкими магичками, не то что нынче. Высшая нечисть уже в те времена жаловалась, что магические жезлы у них от такой частой мести скоро сотрутся. А низшая даже и пикнуть не смела, помалкивала и по кустам пряталась. Почему-то.

Мои уши вновь начинали медленно краснеть…

– Вот что, пойдем, не слушай этих пошлячек, – оборвала мои терзания Фоля. – Первое, что тебе необходимо, – это очаг свой зажечь и с магией внутренней общий язык найти, а то ты – как демон с девственницей. Ни туды, ни сюды, и вообще никак.

– Э-э… Гм, чего?

– Да неважно! Займешься ночным экзорцизмом высшей нечисти – поймешь, – отмахнулась фолиант. Похоже, все доисторические книги безмерно извращены и за языками своими раздвоенными, как у змеи, не следят.

– Хорошо бы тебе охранника нанять. А то мало ли что. Вот, например, Найджел…

– Да вы что, издеваетесь все?! Почему вы защищаете этого засранца? По мне, так он редкостно пакостная скотина. Он мне вагон гадостей наговорил и… и… Украл кое-что! Без спросу!

– Ну, может, ведьмак кое-где был и не прав, но он…

Увидев, как я насупилась, фолиант быстро сказала:

– Впрочем, твое дело.

– Осенью зажгу очаг, магия подчинится мне, и никакой защитник не нужен будет!

– Тогда тебе, девонька, надо поторопиться. Хэллоуин уже на носу, обложкой чую, магия просыпается подземная.

– Что? Как? Так скоро?

– С добрым утром, красавица, сегодня октябрь! А ты как думала? Осень ужо! Корешок ноет по ночам от холода, и судорогами клешни сводит.

Попрощавшись с фолиантом, я в предрассветных сумерках покинула запретную библиотеку, в которой все еще раздавались голоса спорящих между собой окаменелостей. Сомнению подверглась горчица. Было внесено предложение брать на ночную месть драконий перец. Он эффективнее, и точка!

Зачем – я так и не услышала, но поставила себе пометку заглянуть на кухню раздобыть и то, и другое.

Фоля тяжко, протяжно вздохнула. За ее спиной две книги дрались, теряя страницы.

– Перец! Горчица! – раздавались вопли.

Из-за стеллажа вышел староста.

– Че хмурый такой?

– У меня был очередной приступ, она мне кольцо вернула.

– Хм… – отозвалась книга. – А горчицу использовала?

– Да ты что! Она ж не зверь! – возмутился адепт.

– Тогда, возможно, еще не все потеряно.

Помолчав, староста продолжил:

– Разделение не помогло.

– Быть не может.

– Я боюсь, что безумие вернется, и все будет так, как прежде.

– Не вернется, разделение необратимо. Это не то, что ты думаешь, просто ты… – задумчиво протянула книга, подбирая более точное выражение.

– Кто? – не выдержал Найджел.

– Озабоченный пошляк!

– Да как ты смеешь! – возмутился адепт, раненый в самое сердце точностью определения. – Бумажка ватерклозетная!

– Смею! Я в дуэньях уже две тысячи лет, и не одну ведьму выпестовала! – взвизгнула фолиант. – Ты такой же, как и все мужчины – ненасытный развратник! Завяжи свою хотелку узелком на конце и не смей до последнего курса подбивать клинья к адепткам!

Найджел насупился.

– Неча на меня волком смотреть, знаю я вас, адептов, вдоль и поперек. Стоит ведьме задуматься об учебе – вы тут как тут со своими свиданками и запудриванием мозгов розовыми соплями. Пусть девочка учится, карьеру делает. С таким магическим резервом она, глядишь, еще и верховной станет. А свяжется с подобным оболтусом – и мордой в пеленки на долгие годы, о продвижении на магическом поприще и величии тогда придется забыть. Твоя мать уже сделала в молодости ошибку… Хочешь, чтобы и Луизе так же не повезло? У нее ничего нет на откуп от демона, кроме чести. К тому же ты опоздал – она уже вляпалась. Единственное, чем ты сейчас можешь ей помочь – это быть рядом и защитить.

– Буду, – коротко ответил парень.

Книга одобрительно улыбнулась. Являться дуэньей-наставницей адепта – это не то что ведьму воспитывать. Более горькая и непослушная пилюля, просто так не проглотишь. Но фолиант была опытной книгой.

– Я в тебе не ошиблась.

– Куда ты ее отправила?

– Очаг разжигать. Тебя ей в защитники посоветовала, но она отказалась. Почему-то.

– Книга, да, ты дур-р-ра… – ощетинившись, зарычал староста.

– Сам дурак, упустил невесту, так неча на меня пенять, – огрызнулась Фоля. Ссора, тлевшая на протяжении всего их общения, вспыхнула вновь. – И не вздумай испоганить все дело. Не смей за ней хвостом увязываться. Напортачишь, больше разгребать за тебя не стану. Имей в виду, – недовольно верещала книга старческим голосом. – Оставайся в замке, будто твоя задница на слизняка села, да прилипла. Как бы ты за нее не волновался, очаг – это дело самой ведьмы. Поладить со своим внутренним источником чародейка должна самостоятельно. Здесь никто ей не помощник. А то в очередной раз крышу у тебя снесет от любовной горячки, целоваться полезешь, и все дело коту под хвост.

– Да я даже не…

– Знаю я вас, охальников, по молодости я и сама ого-го была. Ну да что там вспоминать. Девочка она хорошая, умненькая, воспитанная, сила в ней опять же немаленькая, ибо разбудить меня ото сна может только могучая ведьма, по мощи равная верховной. Ой, как нехорошо будет, если она со своей магией не подружится. Все понял?

– Ненавижу бездействие! – Кулак парня врезался в книжный шкаф. Книга проследила, как от полки отвалился кусок.

– Понял? – с нажимом переспросила Фоля и вперила в старосту свою синюю зенку. Адепт сдался первый.

– Так точно! Слушаюсь, тетушка Фо!

– То-то же, – отозвалась фолиант. – Если б не я, да не должок твоей матери, гнил бы ты сейчас в подземных измерениях, а так вон какой видный и ладный вымахал. Руки из рукавов торчат, куртка на груди не сходится.

– Понял-понял, переоденусь… – С престарелой дуэньи станется колдануть заклятьем переодевания так, что будешь по десять раз на дню туалеты менять.

«Да она издевается, лепит из себя полоумную старуху, а пол-академии в своих руках держит. Даже мисс Гриб к ней на поклон ходит за редкими заклинаниями. Что же задумала старая кляча?» – гадал про себя адепт.

– И того… искупаться. Барышни опрятных молодых людей любят. Еще бы дракона достать… ездового, белого, – со вздохом проговорила крестная книга-фея, подпирая лапкой обложку.

– Ну, это уж слишком.

– Ух, смотри мне! – погрозила клешней книга-сводница, вспомнив о роли строгой дуэньи.

Не знаю, как я пережила несколько недель изощренных издевательств, негодования преподавателей и насмешек сокурсниц. Думала ли верховная, в какую ситуацию я попаду, не имея собственного очага? Нет, скорее всего, такие тонкие материи ее не волновали, ведьму больше заботил результат.

Ее тринадцатая находка надежно спрятана за стенами Глактонберри, вокруг рыщут военизированные отряды адептов с обручальными кольцами наперевес и волшебными жезлами наизготовку. По ее мнению, рано или поздно я должна была обзавестись защитником. Верховная слегка ошиблась, я обручилась быстрее, чем она думала, еще до поступления в академию.

Обходиться без магии было трудно. Тяжко морально, тяжело физически. Я еле-еле держалась. Кто предполагал, что из-за отсутствия очага я стану изгоем группы и мишенью для самых садистских издевательств адепток?

Я изощрялась, как василиск на раскаленной сковородке, балансируя между получением бесконечных неудов и исключением из академии.

А главное, я ни к кому не могла обратиться за помощью, со всем приходилось справляться самостоятельно.

Найджел таскался за мной, как приклеенный, ни на минуту не оставляя. Свое «неотлипное» присутствие он объяснял просто: а вдруг демон ворвется в академию?

Даже помог мне добыть горчицу и драконий перец, правда, скрепя сердце, морщась и многократно отплевываясь, словно на собственной шкуре знал, как этими приправами пользуются адептки.

Найджел был невыносим. Улучив момент, на глазах у хихикающих старшекурсниц и львиной части академии адепт невозмутимо полез в карман. Достал оттуда кольцо и надел на положенное место. Со словами: я почистил наш обручальный артефакт, он теперь сияет ярче прежнего! И это на весь главный зал! Да так громко, что все затихли и уставились на нас.

К сожалению, от наглости старосты я проглотила язык и вообще впала в ступор, только и могла шлепать губами, как вытащенная на берег рыба. Да так оно и было. Редко, когда перед тобой открывается столь отвратительная сторона жизни и осознание, что у титулованных особ брак – это всего лишь контракт между двумя кланами, а вовсе не два влюбленных сердца или люди, желающие прожить отмерянный срок вместе. Каждый раз, когда я смотрела на Найджела, вспоминала его слова.

Интересно, а та сторона жизни, которая относится к приручению мужчин, ночной мести и жезлам, так же отвратна, как и замужество?

Постепенно становилось понятно: Найджел не выпустит меня за пределы замка, в лес одну. Парень решил превратиться в мою тень. Присутствие старосты во время зажжения недопустимо, в свитке черным по серому написано: обряд проводится в одиночестве.

Конечно, без поддержки лезть за пределы укрепленного замка Глактонберри не хотелось. Я беззащитная, не умеющая толком колдовать, с не подчиняющейся магией, которая разрушает все вокруг. Обстоятельства не сахар. Увы, даже помощника запрещалась брать с собой, найденыш тоскливо терся о мои ноги, протяжно мяуча.

Грела только одна надежда, что после зажжения очага все изменится. Моя сила начнет меня слушаться, заклинания заработают, и чары будут получаться. Я смогу сделать все то же самое, что с легкостью проделывают остальные адептки: обожгу в своем очаге волшебную палочку, зачарую метлу, буду пользоваться хозяйственными чарами в быту и многое-многое другое!

Черный Самайн! Хэллоуин! Все пьют и веселятся в главном замке. Академия украшена уродливыми рожами из тыкв, изображающих нечисть всех мастей.

На потолках пауки оплетают все паутиной, распоясались вовсю, удержу на них нет. Это единственный день в году, когда их не гоняют метлами по всем углам. Окна облеплены летучими мышами. Нетопыри вожделенно облизывают стекло, пялясь на недоступных членистоногих, и сглатывают голодную слюну. Вдоль стен бегают мыши, то и дело забираясь в тыквы, чтобы полакомиться свечным воском.

Во всех коридорах горят тысячи свечей, дежурные всю ночь напролет будут их менять. В каждом уголке Глактонберри будет так светло, что эта ночь превратится в день. Свечи были везде, внутри тыкв, на полу, столах и полках, они покрывали все поверхности, даже, презрев притяжение, торчали из потолка и горели, нарушая все законы физики. Большие и маленькие, толстые и тонкие, обычные и цветные.

Я смотрела из окна своей башни и прикидывала план побега. Во что бы то ни стало я должна это сделать.

И вот настал час икс, колокола на башне пробили одиннадцать вечера. Часть адептов и преподавателей все еще гуляла в главном зале, остальные были в своих кроватях и спали.

Застегнув на себе плащ ректора (он был толще и теплее моего), немного помявшись, я выбрала практичность. Вооруженная до зубов, выскользнула из общей спальни.

Да простит меня Найджел, я собиралась своровать именно его метлу. А что? Все справедливо: чтобы создать магический агрегат, он использовал мою внутреннюю энергию, вполне закономерно, разочек использовать в личных целях Чаролет.

Немножко было стыдно из-за того, что беру чужую вещь без спроса, но стоит заикнуться о том, что я собираюсь тайно утечь с территории академии, как староста ляжет поперек порога и ни за что не выпустит меня из замка. Или еще хуже – увяжется следом.

Зажжение очага – первое серьезное колдовство в моей жизни, ну, помимо вызова демона, хотя то было явно не серьезно, а сплошное баловство. Стоившее мне заточения в Глактонберри. В общем, я не хотела, чтобы кто-то столь глумливо-ядовитый, как Найджел, стоял рядом и под руку комментировал мои действия или еще хуже – насмехался. Этого добра мне и на лекциях хватает.

Я кралась по коридорам, боясь каждого шороха, как мышь на открытом пространстве, возможно, я была похожа на грабителя. С туго набитым мешком за плечами и белым кухонным полотенцем, повязанным на пол-лица, чтобы не быть узнанной.

Ориентироваться в замке Глактонберри трудно. Где-то в этом переплетении бесчисленных коридоров существуют конюшни, их необходимо еще найти. Но у меня была карта, полезный подарок из библиотеки. Я реквизировала ее из мусорной корзины. Возможно, это был обрывок чьей-то курсовой. Грубо нарисованный чернилами план, но зато каждый коридор, каждая лестница подписаны.

Здесь было все: главный зал, малые аудитории, большой лекционный зал, спальни адептов и адепток, хозяйственные пристройки. Обычная и магическая кузня, продуктовый склад, охладительные пещеры для запасов провизии. Конюшня в самом низу под ледяными тоннелями, до нее я добралась без приключений.

В первом же стойле наткнулась на старого мага. Сторож сидел на перевернутом бочонке, храп заставлял дрожать дощатые перегородки.

Чаролет висел на стене в пятом по счету стойле, увы, больше ничем летающе-скачущим разоренный адепт не владел. В соседних ячейках шипели скаковые ящеры, кудахтали беговые цыплята и ржали шестиногие лошади. Сэру Найджелу повезло со мной, магии, подаренной ему, хватило на такую первосортную вещь. Взяв в руку Чаролет, я залюбовалась. Все эти дни адепт полировал его и доводил до ума. Вместо пучка соломы появилось начищенное кожаное седло, руль венчали металлические набалдашники, снизу для ног такие же сверкающие подножки.

Я оседлала метлу. Ощущение было – блеск! Я сразу почувствовала себя невероятно важной и крутой особой.

«Так, собрались! – скомандовала я себе. – Стоит включить магический двигатель, и сторож проснется. Не потороплюсь – старый маг-сморчок может остановить. Раз. Два. ТРИ!»

Нога ударила по педали зажигания, чары сработали. Чаролет взревел диким басом. Смотритель конюшни встрепенулся.

Стоило мне чуть-чуть тронуть рукоять сцепления, метла рванула вперед.

«Забыла открыть ворота!» – запоздало поняла я. Но в дереве уже образовалась дыра, по форме похожая на ведьму в остроконечной шляпе. Обернувшись, я только успела увидеть бледное, заспанное лицо старика.

Спящий замок остался позади. Ветер свистел в волосах. Я летела выше облаков. Над моей головой подмигивали звезды, с неба улыбалась дама Луна. Полночь еще не скоро.

Свобода! Сердце ликовало! Хэллоуин, день моего рождения, сегодня я стану совершеннолетней!

Я давно вылетела из жерла потухшего вулкана. Скоростной Чаролет мог дать сто очков любым драконам.

Подо мной зазмеилась блестящая лента. Спустившись с гор, я полетела вдоль воды. По обе стороны от реки бескрайний, наполненный хвойным благоуханием лес. До самого горизонта. Никаких тебе стен и наглухо закрытых аудиторий.

Выбрав понравившуюся поляну, я спустилась.

На заросшей травой проплешине было тихо, но где-то вдалеке ухали и кричали совы, крупные вороны, каркая, перелетали с ветки на ветку. Лес не спал. Приставив к стволу дерева Чаролет, я стала собирать хворост для костра. Через некоторое время посреди поляны вспыхнул огонь. Мне даже в голову не пришло, что яркий свет может привлечь внимание непрошеных гостей.

Я сидела, скрестив ноги у пылающего костра. На коленях лежал свиток. Это был самый точный, изначальный, безотказный способ зажечь очаг и поладить с внутренней силой. Древние чары, так в стародавние времена ведьмы приручали магию.

Все было готово. Огонь горел. В котле варились правильно нашинкованные, смешанные в нужной пропорции травы и сушеные «ужасти». Как назвала их Фоля.

Идеальное колдовское зелье!

Фу-гу! Фу-гу! В дупле огромного дуба, невесть каким образом выросшего в еловом лесу, горели глаза филина. Листва дерева колыхалась без ветра.

Шур-шур… Сбоку что-то зашуршало. Я только увидела движение травы.

Над моей головой ворона, сидящая на ветке, оглушительно каркнула и, вспорхнув, полетела прочь. Уроненное птицей черное перо спланировало в котел. Я брезгливо выудила из варева непрошеную добавку и отбросила в сторону.

Попискивая, стайка летучих мышей кружила над моей головой.

«И чего им неймется?» – подумала я и осеклась.

По всей поляне то там, то тут шевелилась трава, в кустах скользили тени, а ветви деревьев ходили ходуном при полном отсутствии ветра.

Я была не одна.

Камень возле моего колена вздрогнул и пополз в сторону.

Дьявол дернул меня за руку схватить его и поднять.

Под булыжником оказались три миниатюрных поросеночка. Кругленькие, стоящие на задних кривых ножках, нежить в них выдавали только клыки, торчащие не вверх, как у кабанов, а вниз.

Пятачки дружно повернулись в мою сторону.

У каждого засранца за спиной был мешочек с моими травами. Надо заметить, воришки не взяли повсеместно распространенную мяту или тимьян. По рисункам на холщовом мешке становилось понятно, что это редчайшие запасы цветков девичьего луноцвета, корень ведьмачьего зверобоя и листья мандрагоры, родственницы белены и белладонны.

В общем, все то, что трудно достать и можно загнать за баснословные деньги.

– Ну-ка, сию минуту, положили взятое на место! – гаркнула я на малолетних расхитителей.

Тот хрюндик, что посередине да потолще других, показал пальцами неприличный жест в виде волшебного жезла.

– Ах вы, жулье розовозадое! – И я опустила на прихватизаторов камень.

Подняла.

И замерла. Воришки тоже. Мы дружно посмотрели друг на друга, и мои глаза полезли на лоб. Похитители ценностей взглянули на подельника напротив. Бесстыжие зенки парнокопытных, не чтящих частную собственность, тоже увеличились вдвое. Передо мной стояли уже три лиловых порося, каждый со слегка помятым мешком за спиной.

Пожав плечами, ворье развернулось и не спеша «побегло» по своим делам, унося ингредиенты, выданные мне на целый год обучения. Я попыталась остановить их снова. Серия ударов, и с каждым глухим стуком по траве – новый цвет свинушков.

– Да что такое! – возмутилась я. Порося были словно вареные! И резиновые к тому же! Камень отскакивал от нежити, не причиняя им совершенно никакого вреда. Только непонятным образом изменяя оттенки их кожи.

– Ну, хорошо, – окончательно разозлилась я. – Если не могу отобрать приворотно-дурманящие травы, то хоть уничтожу их.

Мало ли как эти бесстыжие порося будут их применять? Даже мята обычная может использоваться, как слабый приворот и оберег. Как же сильно и мощно тогда смогут напакостить эти изверги, имея такие редкости? Боюсь даже представить.

Вспышка магии – и три мешочка превратились в золу.

«Так не доставайтесь же вы никому!» – мстительно подумала я, глядя, как редкие, дорогущие ингредиенты, выскользнув из лапок похитителей, пеплом оседают на траву.

Глаза златолюбивой нечисти стали еще больше. Воришки не ожидали, что я так просто расстанусь с драгоценными сушеностями. После эти же зенки злобно сощурились, но я не осталась в долгу, вернув зеленым засранцам такой же ненавидяще-запоминающий взгляд. Пусть знают, что им подобное с рук не сойдет!

Свинушки посмотрели друг на друга. Подняли маленькие булыжнички и треснули по маковке рядом стоящего подельника, меняя его цвет.

Три порося камуфляжно-травяного оттенка растворились в зелени.

– Ну уж нет, дудки! Не убежите! – Я на карачках ринулась искать маленьких негодников, чтобы схватить их за шкирки и встряхнуть как следует, но поросят и след простыл.

Вместо этого за деревьями послышалась развеселая музыка, а следом надрывный рев моей метлы.

У-у-и-и-и! – со свистом трое свинушков прихватизировали мой Чаролет. Ну, почти мой.

Зеленые поросята сидели рядком, держась за хвостики друг друга. Просвистев мимо, метла пропала в звездной дали, оставив мне на прощание только тающий в воздухе магический след.

Я так и осталась отупело стоять посреди лысой поляны. Музыка и веселые крики приближались.

Песни и пляски ворвались на лесную проплешину.

Толпы нежити и жити всех мастей двигались в неистовом шествии. Парад-маскарад гремел струнами, дудел в дудки и бил в бубны.

Словно призрачные разноцветные паруса, меж деревьев скользили приведения. Вышагивали скелеты и шатались восставшие умертвия. Мертвецкий джаз-бэнд зажигал залихватскую мелодию, используя в качестве инструментов собственные полуразложившиеся тела.

Во все стороны летели магические фейерверки. Взрывались в небесах ярким цветком, осыпались на землю дождем из лягушек, мелкой рыбы, опарышей пополам с блестками и конфетти. Праздничная фарандола змеилась среди деревьев, каждая нечисть несла с собой небольшой фонарик из черепа.

Все визжали, смеялись, танцевали, перепрыгивая друг через друга и крутясь вокруг оси.

Мелькали маски, перья, рога и хвосты.

– Эй! – окликнул меня весельчак с мордой лисицы на теле петуха. – Темная, идем с нами!

– С нами! С нами! – кричала прочая нечисть.

– Мы будем до рассвета танцевать на пиру у подземного короля! – это уже вопил другой уродец, кривоногий сатир с наколотым на рог лопухом.

– Идем с нами! Красавица! – Поросенок, круглый и розовый, ковылял мимо, вертясь и пританцовывая на задних ножках. В передних копытцах свинтус держал пищалку. Дудка издавала позорные звуки несварения. – У короля нет королевы, ты станешь нашей госпожой! Мы будем танцевать до рассвета!

Вакханалия крутилась вокруг меня, вопила, кричала и кривлялась.

Толпы нечисти, распевая похабные песенки, водили хороводы и танцевали. Подскакивали ко мне, толкали под колени, норовя уронить на землю, звали с собой в круг.

Знаю я эти штучки – пойдешь с эльфами в лес танцевать, да так и не вернешься.

– Брысь! Дряни! – смахнула я с юбки двух прилипчивых воронят. Мертвые птички рассыпались горсткой косточек, огоньки-глазки в лысых черепушках мстительно покраснели.

– Светлая! – запищал один чертенок. – Она белая ведьма! Не наша! Предательница, переметнулась на другую сторону. Раньше все чародейки были за нас! На свои шабаши нас приглашали! Эй, Темные! Смерть светлой ведьме! Смерть!

– Бей ее! – Толпа нежити кинулась на меня.

Мелкий лисоподобный паскудник подобрался сзади и вцепился зубами в щиколотку. Взвизгнув от боли, я пошатнулась и случайно наступила на чертенка. Подняв ногу, обнаружила лишь мокрую лужицу, задавленный обормот вернулся в подземные измерения.

– Предательница! – противными писклявыми голосками кричали чертенята и прыгали на меня. Мелкая нечисть облепила мое тело, кусая и щипая.

Я и подумать не могла, что на одной небольшой поляне наткнусь на толпу низшей нечисти, да еще и враждебно настроенной.

С дерева свесился скелет, схватив за волосы крючковатыми пальцами, больно дернул, вырвав клок.

Все мои вещи, не только канувшая в небытие метла, враз перекочевали в лапы веселящихся умертвий.

Глумливая тварь с обезьяним личиком с кривлянием раскрутила над головой медный котелок, подаренный в академии, и зашвырнула на дерево.

«ЧЕРТ! – пронеслось в моей голове. – МОЙ ОЧАГ!»

Но я ведь теперь могу воспользоваться магией! Или не могу? Зелье сварено, обряд проведен. Что с того, что чертенок забрал мой котелок, огонь-то горит?!

Я вскинула руки к небесам, призывая заклятье.

На секунду мир замер, после с небосвода сверкнула молния и грянул оглушающий гром, от которого задрожало все вокруг.

Взрыв сотряс поляну, и нечисть полегла, как скошенная трава. Но тут же вскочила и побежала прочь. С моим последним добром в лапах!

– Засранцы! – разозлилась я. Вскинув руку к небу, вызвала магический шар. Я бросала небольшие тандерболы. Потусторонняя мелкота драпала от меня во всех направлениях. Яркая небесная зарница вспыхивала в ладони и подпаливала наглые мохнатые задницы мелких паскудников. Вторя моим молниям, почему-то громыхало над головой в небесах.

Неожиданно пошел дождик.

Магическая шушера, испуганная моей необузданной силой, ломанулась прочь. А я метнулась к своему очагу, валявшемуся под деревом. Упала перед котелком на колени и только потянулась рукой, чтобы поднять…

Мимо пробежал свинушок с горящей спиралькой хвоста. Тот самый, цвета скошенной травы. Вероятно, Чаролет, не признав ворье в качестве хозяев, сбросил жуликов с себя, потерпел крушение где-то в лесу.

Нечисть мстительно поддела копытом мой очаг. Взлетев пылающим салютом, все угли рассыпались на мокрую траву и погасли.

Нырнув в кусты, пакостник скрылся в густой листве.

Поляна опустела.

Я ползала под дождем, ища хоть один не потухший уголек, хоть одну тлеющую травинку, но нигде на заливаемой проливным ливнем земле не горело ни одной искорки – мой очаг потух, а это означало, что на всю жизнь я останусь несчастливой, без магии, одинокой, незамужней, без детей и гонимой всеми.

Никто не посмотрит на чародейку, у которой нет очага. Даже в постельные грелки такую не возьмут, ибо бытует поверье, что ведьма, чей очаг потух, приносит несчастье и убивает своих мужей. Ни один мужчина в здравом уме не подойдет к такой уродке близко.

Завыв в голос, я упала в грязь лицом и заплакала громко, горько, навзрыд.

Тринадцатое число несчастливое даже для ведьм. Я рыдала, поливаемая ливнем, проклиная свою судьбу и вздрагивая при каждом ударе молнии.

Тучи закрыли луну. Тьма накрыла мир и мое сердце.

– Фу… Фу-у-у-у!

Губы, сложенные в трубочку, полные и четко очерченные, словно созданные для того, чтобы целовать женщин, подули на затухающий уголек. А после небрежным жестом прикурили об него сигару.

Вспыхнувший на кончике огонь осветил дьявольский оскал и лукавую улыбку демона.

– Адептка, а вы в курсе, что на Черный Самайн первокурсникам строго-настрого запрещается выходить из замка? – спросили из темноты. Из туч показалась полная луна и осветила поляну. – Из-за разгула нечисти на Хэллоуин, Самайн, Беллитейн, Йоль и прочие потусторонние праздники, – возвестил ректор.

Маг рукой с зажатой в ней кофейной чашкой, используя два свободных пальца, вынул сигару изо рта и выпустил в воздух струйку дыма. – Ночь принадлежит черным сущностям, а день – светлым чародеям. Вы, кажется, что-то попутали.

С каким-то радостным оскалом, а вовсе не улыбкой, глотая слезы счастья, я на карачках, путаясь в юбках и скользя по грязи, поползла к ректору.

Глава академии сидел на поваленном дереве, небрежно закинув ногу на ногу. В одной руке у него была чашка с кофе, а в другой прямо на ладони, не обжигая кожу, лежал мой уголек, последний из потухшего очага. Пылающий сгустком огня, живой, горящий! Мой очаг, мое будущее!

Я вцепилась в чашку с обжигающим кофе, вырвала своими окоченевшими пальцами фарфор из теплой руки ректора и залпом выпила.

– Спа-спа… Спасибо! – стуча зубами от холода, проговорила я. Ответом была только одна приподнятая бровь и сигара, недоуменно перекочевавшая из одного уголка губ в другой.

– Вы меня удивляете, адептка. Могу заметить: мало кому это удается.

Наклонив его ладонь, я уронила в чашку уголек. Он пшикнул и разгорелся сильнее, можно сказать, полыхнул синим пламенем. И только выдохнув от облегчения, по жжению в горле я поняла: это был не кофе. Вернее, не совсем кофе…

Это оказалось чистое стопроцентное бренди, в которое для порядка капнули пару капель кофеина.

Жар начал подниматься снизу. Мир подернулся розовой дымкой, хмурый и недовольный в последнее время ректор вдруг показался мне особо привлекательным.

Внезапно я заметила, что, когда маг не злится, он поразительно красив.

Глаза дьявольски посверкивают, слегка приоткрытые губы ухмыляются и манят обещанием поцелуя. Даже выразительные кисти рук с длинными пальцами обещают все то же полное и абсолютное грехопадение.

Я залипла с открытым ртом, любуясь ректором.

Смотрела на мага, а он на меня, и в его взгляде под густыми черными ресницами явно читалось, как глупо я выгляжу в его глазах. Еще одна прыщавая адептка, сбрендившая от влюбленности в воображаемый образ.

Над головой как-то особо по нехорошему громыхнуло, и мне на макушку посыпался мелкий град. Отлично, это сгладит разницу температур! И выбьет дурь из моей головы.

– До замка проводить? – ядовито ухмыльнувшись, нарушил тишину ректор, я сморгнула и очнулась. Что я могла ему ответить? Похоже, на все его предложения я в состоянии только кивать головой.

Держа одним пальцем за дужку кофейную чашку и неся в ней уголек, я с ректором шла по направлению к замку. Ох и долгий этот будет путь, что меня ждет в конце – неизвестно.

Я представляю, что преподаватель обо мне подумал. Проблемная адептка, бездарная, пропавшая, везде опоздавшая, а теперь еще и сбежавшая. Бродит в сотнях километров от замка без охраны рыцарей и вообще какой-либо защиты, да вдобавок в нетрезвом состоянии.

Сдерживая пьяную икоту, я старалась делать вид, что трезва как стеклышко, это все мир виноват, ведет себе неправильно: колышется и изгаляется, словно кривое зеркало.

Зажимая зубами сигару, маг следовал чуть позади, пока меня не «заштормило» от дерева к дереву.

Тогда, взяв под локоток, чародей стал поддерживать и препровождать в нужном направлении абсолютно пьяную адептку, помогать ей обходить деревья и кусты.

От сильного, здорового тела несло жаром, а я, мокрая, замерзшая, нехотя жалась к нему. Стараясь на близком расстоянии впитать хоть каплю тепла.

Ректор, как всегда, был одет столичным франтом.

«На тайное любовное свидание идет», – сообразила я сквозь алкогольные пары. Мир пошатывался, и я покачивалась вместе с ним.

Втянув носом воздух, почувствовала тонкий аромат женских духов, сладких и развратных настолько, что их вкус оседал у меня на языке. Я тут же поменяла свое мнение.

«Все не так, ректор легкой походкой, посвистывая и куря сигару, возвращался с любовного свидания, но только для того, чтобы попасть на другое!»

Не сразу, но я догадалась: черт возьми, наверно, у него в роду были суккубы! Вот откуда такая смазливая внешность, не оставляющая равнодушной ни одну адептку. Кажется, я где-то читала, что первые соблазнители королевства еще более развратны, чем демоны, у тех хотя бы есть такие понятия, как брак, семья. А суккубы ненасытны настолько, что не остановятся, пока каждая женщина в округе не станет принадлежать им. Что, если он сейчас как раз ведет меня не в академию, а в темный уголок, чтобы овладеть мною? Смутно представила, как это могло бы быть и…

От этих мыслей я начала краснеть. Испуг, подскочившее от невыносимого смущения давление вкупе с алкоголем подкосили и без того побежденное бренди сознание.

– Не смей! Эй, адептка! – Сигара вывалилась изо рта мага.

Мир потек, а после ушел в сторону.

Опешивший ректор, широко расставив ноги, стоял посреди затихшего леса, держа на руках потерявшую сознание меня. Сигара одиноко дотлевала в траве.

Глупее положения для мага не придумать!

– Вельзевул тебя побери! – раздалось на всю округу.

– Не смей замерзать, слышишь, не смей! – Где-то рядом полыхнул огонь.

Неистовый треск пылающего дерева. Злой, немного хриплый голос повторял одно и то же:

– Не смей замерзать! Не смей! – Голос слегка дрожал и был растерян. Этот неуверенный тон так не похож на известного мне мастера Дея.

Меня дергали за волосы. Я лежала щекой на чем-то твердом и в то же время нежном, кожа лица прилипла к этому «чему-то».

Я открыла глаза и закрыла. Ужасная морда скалилась острыми клыками. Я медленно сморгнула, когда вновь посмотрела, мир показал мне картину еще более кошмарную, чем оскаленная волосатая харя – искаженное гневом лицо ректора в отблесках пламени.

«Опять кошмары вернулись», – подумала я и погрузилась в алкогольный дурман.

Я вновь несмело открыла глаза. Тело, укрытое чем-то теплым, ощущалось поразительно легко, не стянуто корсетом и одеждой. Подо мной лежал чей-то плащ.

Локоны по-прежнему дергали, макушку головы и часть спины припекало. Кто-то сушил мои волосы у огня, неистово трещал костер, освещая безликие каменные стены со скудной обстановкой.

Перед глазами появилось нечто розовое, оно, извиваясь, подбиралось ко мне, выползая из-за голого бедра, на котором я лежала.

– Змея!!! – мой истошный вопль заставил мага вскочить и покатиться кубарем, перед моими глазами мелькнул и исчез еще один хвост, очень сильно смахивающий на магический жезл. По крайней мере, он выглядел так, как их показывают на древних гравюрах. Старинный вариант магического жезла, похожий на короткий меч: толстая дубина с рукоятью, шарами у основания и набалдашником на конце.

Передо мной стоял голый ректор, прижимая к животу пыльную подушку. Сама же я пребывала в том же костюме, что и он, но наполовину укрытая плащом.

Сказать, что вид голого препода шокировал, – это не сказать ничего.

Я судорожно укуталась в тонкую тряпичную преграду.

– Вы кто? Что? А это… это… Это что такое? – Я пальцем указывала на хвост, испуганно прячущийся за ногой обнаженного мужчины.

Мне показалось, или на секунду маг смутился?

– Хвоста никогда не видела? – Это было так зло сказано, с вызовом и гневом в голосе.

– Вы… вы суккуб? – Взгляд мужчины погас. Глядя куда-то в сторону, он нехотя буркнул:

– Наполовину.

Я выдохнула. Не так страшно, а я-то уж думала, что это те самые демонические признаки, о которых предупреждала верховная ведьма.

– Значит, вы не нечисть, а человек? Полукровка?

Маг присел передо мной на корточки, пряча все самое интересное от моего взгляда, а рассмотреть так хотелось! Это тебе не гравюры!

– Я похож на нечисть? – прорычал мужчина, и в его голосе помимо гнева слышался еще… страх? Чувство самосохранения не позволило мне ответить «да», поэтому я только поспешно замотала головой, отрицая все и вся.

– Моя матушка согрешила с… суккубом, – нехотя отозвался маг и, словно эта идея ему очень понравилась, утвердительно закивал.

– То есть вы полукровка, как кентавры, оборотни и нагги – человеко-змеи?

Маг недовольно покрутил носом, молча про себя бесясь от столь нелестного сравнения, и повторно согласно кивнул.

Я выдохнула. Фух, всего лишь отпрыск магического существа и человека. Всем известно, что нагги вполне могут жениться на ведьмах. А оборотни издревле ищут жен среди лесных колдуний.

Но вот суккубы – это совсем другое дело!

– И не страшно вам преподавать в академии, переполненной девушками? – пискнула я и спустя секунду поняла, что сморозила глупость. Ему-то чего опасаться? Пусть боятся соблазненные адептки.

Одна бровь суккуба иронично изогнулась, препод академии вплотную приблизился ко мне. Мужчина так близко!

Маг прижал меня к камину. Сзади булочки уже начали подрумяниваться на огне. Только я не чувствовала жара. Оголенный соблазняющий маг в тысячу раз знойнее. Руки суккуба медленно легли на каминную плиту по обе стороны от меня. А его злое лицо приближалось к моему.

– Я похож на испуганного?

Рука за моей спиной сама собой нащупала тяжелый кованый совок для уборки пепла из камина. Рукоять на длинной ручке так удобно легла в ладонь. Дорогая чугунная увесистая вещь придавала миру некий вес и устойчивость. А железо искажало и обезвреживало сладострастный дурман, насылаемый на меня суккубом. Всем известно, что железо – это вам не бронза и не золото, металлический предмет – первый и самый доступный оберег от всего, вся и всех.

– А правление академии Глактонберри знает, что вы мм-м… – язык так и не смог выговорить слова: злостный соблазнитель и озабоченный наглец. – Что вы полукровка? – поправилась я.

Получеловек-полусуккуб сверкнул акульей лыбой:

– Это будет наш маленький секрет, адептка.

– Вы меня сейчас соблазняете? – неуверенно уточнила я.

– Возможно, – вновь клыкасто улыбаясь, сказал ректор, за что и получил.

Помню только звезды, а дальше пустота.

Я очнулся с дичайшей головной болью и шишкой на лбу размером с куриное яйцо.

Хотелось ощупать рану, чтобы оценить повреждения, но я не мог двинуть ни ногой, ни рукой.

Передо мной во тьме притаилась та, чью шустрость я недооценил.

Надо признать, удар у нее хорошо поставлен, руки крепкие.

И откуда она все достала? Металлическая цепь, деревянное кресло, тяжелое такое, из цельного массива дуба, очень сильно смахивает на… пыточное!

ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Девица и вправду притащила откуда-то из подземелий пыточное кресло с ремнями и железными скобами, но не они меня удерживают, а несколько слоев ржавых цепей, обмотанных вокруг.

Можно было бы вспыхнуть и расплавить металл, но нельзя! Тогда я выдам себя!

– Ненормальная, что ты задумала? – Я бесполезно дергался в путах, но железо держало крепко. – Если ты замышляешь какую-нибудь гадость…

– Даже и не думала. А вот что «мы» замышляем, сейчас выясним, – передразнила меня эта ненормальная адептка, потрясая чугунным совком. К моему большому разочарованию она была уже наполовину одета и на груди ее висел котелок.

Кто бы знал, что тихоня способна на подобное! А с виду тише воды ниже травы, невзрачная, с бесцветными волосами, тайну белизны которых я так и не смог разгадать. Да она фору в сто очков даст любому боевому магу! И как ей удалось? Скрутила в считанные секунды!

Я продолжал ломать комедию, а что мне еще оставалось делать, крепко привязанному к деревянному креслу?

– Да вы с ума сошли, адептка, вас за это исключат из академии! Это нападение на преподавателя! – завопил я, вырываясь из пут. – Да что это за безобразие? Отпустите меня немедленно, я один из пяти ректоров Глактонберри!

– Кто вас знает, суккубов, может, вы решили соблазнить пол-академии! Да вы похлеще демонов будете!

Нет, круче демонов никого нет, по сравнению с нами суккубы сущие сосунки. Конечно, решил! И не только решил, а уже четверть девиц академии, мягко говоря, не девицы! Лопухи из охраны Глактонберри пустили козла в огород, и он намеревается сожрать там всю капусту! А когда через мою постель пройдут все ведьмы учебного заведения, – это будет мой личный рекорд. Но не хвастаться же об этом вслух! К тому же рано или поздно среди них попадется тринадцатая.

– Может быть, вы не спасти меня от нечисти решили, – продолжала серьезно настроенная девица, – а захотели затащить меня в темный уголок и съесть, или что еще там суккубы делают?! Ваши наниматели, вообще, знают, что вы полукровка?

Конечно же НЕ знают! И не суккуб-полукровка, а первый демон ада!

– Не стоит заострять на этом вопросе внимание. Я тощими адептками не питаюсь!

«Да к тому же еще и самолично обесцвеченными! Кто на такую немочь бледную позарится?»

Бэмс-с-с!

– Ай! За что? Я же связан!

– Для профилактики дурных мыслей.

Кошмарная девушка! Еще пара таких профилактик, и у меня начнут рога расти в необращенном виде, и так вся голова в шишках. Ох, бедный я, бедный!

– Адеп… – девушка замахнулась совком, – госпожа Луиза! – поправился я, – Ради всего святого, я себя контролирую! Я совершенно безобиден! Отпустите меня. Клянусь, я на вас не позарюсь.

«Даже в голодный год за мешок картошки».

– Я вообще очень тихий и… ранимый! – Страшный чугунный предмет вновь взметнулся над моей головой. – Мне не везет с женщинами! У меня даже девушки нет! Я ни разу не целовался!

Что за бред я сейчас сморозил? Ладно, больше вранья, и она мне поверит, а еще жалости и козлиного блеяния в голос добавить так, чтобы слезу вышибло из этой жестокосердечной. Хотя навряд ли.

При слове «женщины» совок вновь соприкоснулся с моим лбом, но уже не так основательно, как в первые разы.

Би-у-м!

– Ау! Да что же это такое?! Хорошо, хорошо! Я дам магическую клятву. Только не бейте и развяжите!

Позор-то какой – меня скрутила самая бездарная адептка академии сладкой ягодки!

Девушка ждала, сосредоточено глядя на меня и предупреждающе вскинув жуткое орудие пытки. И я сдался.

– Клянусь, что никогда добровольно не позарюсь на вас и не поцелую без каких-либо чувств! – На ладони взметнулся язычок пламени, прилип к руке и впитался в кожу, подтверждая магическое свидетельство. – Теперь вы мне верите?

– Как можно доверять первым соблазнителям королевства?

– Это все вранье и гнусные наветы! Не все суккубы пошлые соблазнители и развратники. – Правильно, это среди демонов все извращенцы и сластолюбцы, каких еще поискать.

– К тому же я пошел в мать! А она у меня была ведьмой-монашкой! – Боги ада, что за бред я несу?!

Адептка все еще сомневалась. Ну давай же, верь мне! Я такой белый и пушистый!

– Кто вас, полукровок, знает… – с сомнением проговорила девушка. – Вы вон какой, кхм… пригожий и привлекательный. И извращенец! – подытожила она.

Да с какой стороны?! Я к креслу примотан и ничего не делаю! Пока ничего, а там кто знает… Нельзя обойти стороной такой сочный кусочек. Я бы с большим удовольствием встретился с этой воительницей в такой же приватной обстановке, даже согласен на пыточное кресло, наручники и цепи. НО ТОЛЬКО БЕЗ СОВКА!

– Вы, суккубы, можете соблазнять, ничего не делая. Где-то я такое слышала. Может быть, вы меня уже соблазняете!

Ага, мечтай!

Это вы, дорогая моя бездарная адептка, суккубов с демонами спутали. Мы можем домогаться женщин, даже сидя в соседней комнате за запертой дверью! Не то что связанными по рукам и ногам. Но не настолько бледную девицу.

– Сами вы… соблазняете! – с ехидцей в голосе огрызнулся я, самый хитрый фальшивый полусуккуб в мире. – Признайтесь, вам просто нравится связывать мужчин!

– Что-о-о-о? – не поверила своим ушам и моей наглости девушка.

– Заметьте, это не я, а вы пытаетесь сделать со мной что-нибудь противоестественное!

Шок пригвоздил наивную девицу к месту, похоже, я перестарался.

– Даже и не думала! – возмутилась адептка. – Я никогда ничем подобным не занималась! – завопила она и залилась красным, как маков цвет. Ну, хоть какой-то оттенок на этом бледном лице.

Еще как думала! Нормально ли это – приматывать цепями к стулу демона? И бить его по голове железякой?

Я демонстративно звякнул цепями и показал на свое прикованное состояние.

– Извращенное воспитание и низменные наклонности налицо!

– Неправда! Я докажу вам обратное!

– Да отвязывай меня уже! – нетерпеливо дернул цепи.

Настороженно проследил за реакцией, вроде бы поверила.

Фух, хорошо, что это всего лишь адептка. Будь это взрослая, опытная ведьма, она бы привязала что-нибудь тяжелое к моим ногам и сбросила в самую глубокую морскую впадину, не слушая никаких объяснений и клятв. Да так, чтобы я вечно шипел там на дне, не имея возможности перевоплотится в человека и тратя силы на обогрев толщи воды. Но эта-то неопытна! Глупышка не знает, что у нас, у демонов, язык раздвоен, как у змей.

Девушка шагнула ко мне с намерением развязать цепь.

Пол сначала тоскливо скрипнул под нашими ногами, а после проломился, и мы рухнули вниз.

Гнилые доски не выдержали вес двух людей, кресла и ржавых цепей.

Тьму разогнал огненный пульсар.

Слава богам ада! – Я судорожно стал распутывать порванные цепи, поглаживая ушибленные совком места. У кого-нибудь есть топор от головы, или чаропила? Как она меня отделала… Кстати, где эта ужасная адептка?

Девушка лежала на полу в сырой соломе и удивленно хлопала глазами.

Адептка и я оказались где-то глубоко в подземельях крепостного замка. Единственного близкорасположенного сухого места, куда я мог принести упавшую в обморок девушку. Но меня волновало не это. В сырых катакомбах мы были не одни. Мой тонкий демонический слух улавливал эхо шагов и приглушенный шепот. Неизвестные еще слишком далеко, но я не сомневался: рано или поздно эти подозрительные «шаги» будут здесь.

Я потянул руку к девушке, приподнял ее и поставил на ноги. С ней было все в порядке, в полете она применила заклинание левитации, хоть и кривое, но работающее. Сообразила, умница и без пяти минут лучшая адептка академии. Еще бы научиться свою силу контролировать, и цены бы ей как боевому магу не было.

Стоило девушке очнуться, она сразу же начала искать свой котелок. Увидев, схватила, убедилась, что ее несчастный уголек цел, и стала подкармливать пламя щепками от моего кресла.

Шаги двигались в нашу сторону. Я испугался не на шутку: судя по звукам, это большой отряд тяжеловооруженных мужчин.

– Не отходи от меня далеко! – Я потянулся к адептке.

Последнее, что запомнил, уже знакомые звезды.

«Здравствуй, рай!» – подумал я и отключился.

– Ай! За что? Я же ничего не сделал! – Суккуб пришел в себя и схватился за ушибленное.

– Мастер Дей, не делайте резких движений, если что… – Я демонстративно встряхнула чугунным успокоителем. – Где мы? – удивленно спросила я, у держащегося за голову ректора-суккуба. Осматриваясь вокруг, понимала: местность мне незнакома, я той комнаты не узнавала, а эти помещения и вовсе наводили ужас. Каменная старая кладка, вода и гнилая солома на полу, в стены вделаны цепи с наручниками и кольца.

– В темном уголке! – рявкнул препод, осматривая ладонь на наличие крови, а голову ощупывая на присутствие дыры. – Утащил, чтобы соблазнить. О моя головушка! – заныл суккуб.

– Так это ваших рук дело? – Я подняла совок, ректор шарахнулся в сторону. А быстро он учится!

– Я пошутил! Пошутил! – вскидывая руки вверх, скороговоркой проговорил он. Я на всякий случай не стала опускать чугунный «вразумитель».

– Хорошо-хорошо! – Суккуб понял мои действия по-своему. – Все объясню. Вы замерзли и упали в обморок, я принес вас в разрушенную сторожевую башню. Но мне и в голову не пришло нечто дурное или недостойное. Я смирный, практически домашний.

Смирный, как же, на него пол-академии запало и не ровно дышит на лекциях, вместо того чтобы слушать эти самые лекции.

Внезапно я вспомнила, как выгляжу, и опустила совок. Хм… Да, наверное, ошиблась, и маг не имел в виду ничего такого. Если вдуматься, кто же позарится на такую обесцвеченную уродину, как я, когда вокруг толпы красивых барышень. Эх, миссис Гриб, что вы наделали!

Но одно мне понравилось – это мое новое чугунное оружие, не железо, конечно, зато безотказно.

Как легко с мужчинами, когда у тебя в руках что-то тяжелое! Правильно соседки в деревне говорили: скалка – лучший «укрепитель» семейного счастья! И без зазрения совести пускали тяжелую деревяшку в ход, чтобы укрепить семью и верность гулящего мужа, а здесь целая железная лопата, не может не сработать. Еще пару шишек – суккуб и вовсе забудет, что такое волочиться за юбками. Правда, он говорит, что девушки у него нет, и он ни разу не целовался, наверняка бессовестно врет.

Я посмотрела на мага. Тот, сидя на земле, стонал и раскачивался, держась за взъерошенную голову, попутно причитая, но негромко. Даже в таком «пришибленном» состоянии он был поразительно красив и привлекателен.

Кто же не захочет поцеловать такого мужчину? Да на него девушки промысел открывают! Каждый месяц новый сезон охоты за смазливым ректором.

Свеженькие приемы обольщения, облавы, погони и хитрые ловушки.

Я припомнила поведение барышень академии и осознала: еще как охотятся и действительно бегает. Я несколько раз замечала ректора несущимся по коридору и резко ныряющим за шторку.

Следом за магом спустя пару секунд по проходу проносился табун адепток. Когда угроза поцелуев миновала, Мастер Дей как ни в чем не бывало выходил из-за портьеры и прогулочным шагом направлялся в противоположную сторону, совершенно не признавая во мне девушку или опасность, а иногда даже подмигивал обещая, что вот-вот найдет противоядие от моей белизны. Значит, суккуб был не на свидании? Возможно, я встретила ректора в лесу именно в тот момент, когда он убегал от очередной претендентки на его суккубство?

Что же это означает – он боится женщин? Бегает от них? Суккуб бегает от женщин? И от любви, и от поцелуев? Невероятно. Ущипните меня, я в это не верю!

При мысли о насильственных лобызаниях я вспомнила еще одного наглого типа.

В голову закралась очередная шальная идея. Вот интересно, а на моего обрученного, то есть уже обреченного на чугунное воздействие Найджела «вразумитель» подействует? Я задумчиво взвесила тяжелый совок в руке.

К моему удивлению, без всяких вопросов и просьб с моей стороны из мага вырвался и зафонтанировал очередной поток информации. Удивительное влияние чугунного «вразумителя».

– Под сторожевыми башнями, оставшимися с первой войны волшебников, много катакомб, которые идут сквозь толщу гор к академии и до других дозорных постов. Сами укрепленные замки сейчас разрушены, а вот туннели под ними еще целы, и встретить можно кого угодно.

– Значит, мы здесь можем быть не одни, – осознала я. Хорошо, что со мной преподаватель. Хоть и слегка «вразумленный», но действующий. В общем, рабочий такой препод, в сознании.

Мой Чаролет украли свиньи, летать ни я, ни ректор без подручных средств не умеем. Придется идти до академии пешкодралом.

Помимо любвеобильности и ненасытности суккубы славятся своей галантностью. Я уверена, маг проводит меня до Глактонберри. Преподаватель он, в конце концов, или нет? Это его обязанность – приглядывать за адептами.

На худой конец «уговорю» мага «вразумителем».

Спустя пару минут вопрос был решен.

Я бодро шагала за недовольно бубнящим ректором, который прикрывал тылы все той же пыльной полушкой, а рукой держался за неоднократно ушибленную голову.

Нагота суккуба почти не смущала.

Расстаться с прихватизированным плащом я и не подумала, а маг не посмел слова сказать против, не в его положении перечить мне. Приятно иметь дело с понятливым и легко внушаемым мужчиной.

Внезапно ректор остановился. Я потыкала его совком в спину, желая продолжить возвращение в академию, однако маг не только не двинулся вперед, но и сделал шаг назад.

Выглянув из-за плеча препода, я увидела широкое дуло огнестрельного оружия, приставленного к носу ректора так, что пол-лица мага утопало внутри металлического жерла. За рукоять смертоносного огнестрела держалась рука очаровательной ведьмессы. Редко когда можно было увидеть такую вопиющую красоту, я даже открыла рот от восторга. Рыжие волосы цвета спелой моркови, пронзительные голубые глаза, тонкие точеные брови. И улыбка на пухлых коралловых губах, хищная, что у твоей голодной акулы.

– Наше вам! – вежливо поздоровался ректор. Голос его звучал приглушенно, мужчине мешал говорить огнестрел. – Как приятно видеть госпожу Агнес, великую повелительницу фрименов!

– А, это ты, старый черт, не признала. Ну и рожу ты нацепил, краше в гроб кладут. Не стой у меня на дороге, и не будет проблем, – отрезала предводительница и обратила свой взгляд на меня. – Так, что тут у нас?

– Нечто, не стоящее вашего внимания, ведьмесса. – Маг оттолкнул меня глубже за свою спину.

– Эй, парни, взять этих двоих! – последовал резкий приказ.

– Постойте-ка, я не согласен с такой постановкой вопроса! – попытался возразить Мастер Дей. Курок на оружии предупреждающе взвели вверх, а дуло вновь перекочевало под аристократический нос ректора, который тот тут же недовольно сморщил.

Этот магический артефакт, выпускающий из себя пламя, дым и железные пули, был более убедительным аргументом, чем мой «вразумитель», невозразимым, можно сказать. Маг и не стал перечить подставленному под нос «убедителю».

Из темноты на меня и препода набросились люди с повязками на лицах. Вмиг отобрали чугунный совок и скрутили по рукам и ногам.

Ведьмесса подошла ко мне и, схватив за подбородок, задрала мое лицо к тусклому свету пульсара. Как только она увидела мои обесцвеченные волосы, бледную кожу и невыразительные глаза, сразу же скисла.

– Что это за урод такой? – Она крутила из стороны в сторону мое заплаканное лицо, пытаясь разгадать загадку столь вопиющего уродства.

– Не трогай ее! – воскликнул ректор.

– Кто это у нас здесь вякает?

– В смысле – не трогай, заразишься… – поправился маг. Вздорная рыжая баба тут же отдернула руку, да еще и брезгливо вытерла об одежду.

– И для чего тебе эта белесая девчонка, признавайся?

– Она не моя, всего лишь заблудшая адептка. Просто отпусти нас. Господа, свободные люди, давайте все успокоимся и тихо-мирно разойдемся в разные стороны. Туннель широкий, не застрянем, всем места хватит. Я сейчас возьму девушку, и мы просто пойдем.

– Ты кто вообще такой, чтобы здесь приказывать? А, нечисть?

– Я не нечисть, а суккуб! – рявкнул в ответ демон.

– Суккуб, говоришь, – усмехнулась ведьмесса и, размахнувшись, дала по морде ректору. Я вскрикнула от неожиданности, а Мастер Дей согнулся пополам.

– Не хочешь делиться, дрянь потусторонняя? – Рыжая ведьма пинала препода начищенными сапогами в живот. С каждым пинком маг отлетал не меньше, чем на полметра.

– Не бейте его! – кинулась я на защиту ректора, но меня оттолкнули.

Вокруг мастера Дея уже столпилась группа разбойников. И все азартно наподдавали ему пинков.

– Ай! Ай! За что? – ныл суккуб. – Я ничего не сделал!

– Сделал! – хором ответили бандиты. – За всех соблазненных ведьм, которые нам не достались! Вы нечисть, те еще ходоки.

– Враки все это, ни одной женщины не попортил без видимой на то причины! – отпирался рогатый развратник. – У меня даже девушки нет! – добавил неисправимый враль.

– Оставьте, – небрежно бросила рыжая предводительница. – Хорошо бы было тебя убить, чтобы на дороге не мешался, конкуренция все-таки, – заметила она, доставая и резким движением загоняя кинжал обратно в ножны. – Но мы поступим иначе.

Добавив еще пинков, грабители-работорговцы отошли от суккуба. Ректор, свернувшись клубком, шипя от боли, валялся в пыли.

Я попыталась вновь подбежать к преподу.

– Не трогайте его! Он безобидный и совсем смирный! – вступилась я за мага, но мне не дали и близко к нему подойти, мои порыв был бесполезен.

Разбойники, погладив и причесав сапогами несчастного взъерошенного суккуба, спеленали его веревками.

Мне только и оставалось с тоской смотреть на избитое лицо.

– Значит так, – решила ведьма, – девчонка настолько уродлива, что совершенно для нас бесполезна. В расход ее. А вот этот смазливый индивид отправится в Аш`шар на рабовладельческие торги, где продают красивых мальчиков для постельных утех. – Рыжая стерва указала кивком головы на препода, обмотанного веревкой, как копченая колбаска. Ректор и впрямь был зол, как тысяча чертей, и слегка дымился, более того, над ним витало жаркое марево, не иначе как от злости. Синяки и кровоподтеки на его лице заживали на глазах. – Тем более он совсем смирный! И девушки у него нет! Наггиням понравится! – припечатала жестокосердная женщина, не зная, что ректор очень сильно боится поцелуев и отношений.

Нас оставили сидеть связанными у стены.

Несмотря на то, что ушибы на ректоре заживали лучше, чем на собаке, вид у него был не очень.

Ректор был настолько уныл, подавлен и от этого так сильно скрежетал зубами, что я решила его утешить.

– Хотите, я буду вашей девушкой?

Маг грустно улыбнулся.

– Шпашибо, – отсутствие зуба, выбитого бандитами, давало о себе знать. – Хоть девушкой обшавелся…

– Перед смертью! – гаркнула предводительница бандитов, взводя курок самострела.

– Я бы не советовал этого делать, а то…

– А то, что ты сделаешь? – с издевкой спросила ведьмесса Агнес. – Испугаешься? Ты ведь трус, а не мужчина! У тебя даже девушки нет! – Суккуб скрипнул зубами, крыть ему было нечем. И тут я смело встряла в разговор.

– Есть! Я его девушка! – Увы, я успела только заметить, как ствол ружия метнулся ко мне. И глаза ректора, поднятые к небу. Возможно, маг возносил молитву своим богам или чертыхался, но я слышала только голос рыжей.

– Значит, сейчас тебя не будет!

– Доштопоштимая Агнеш, вошмошно нам все-таки удаштшя договоритьшя? – шепелявя сквозь дыру в зубах, но с нажимом проговорил ректор, и этот тон не предвещал ничего хорошего. Только ведьмесса не вняла голосу разума.

– Это вряд ли… Я слишком зла! – Настроение ведьмы стремительно портилось, да и банда рыжей бестии была не фонтан. Порванные, грязные, уставшие разбойники с осунувшимися голодными лицами, злыми и небритыми.

– Сколько недель мы слоняемся по этим горам, и кто нам попался? Бесцветная боевая сопля, да смазливый маг-тихоня, кто из них девица – непонятно! – негодовала рыжая предводительница. – В академию сладкой ягодки не попасть, везде рыщут патрули адептов! А все чертов Черный Самайн! В этот проклятый день не везет даже нечисти!

– Не вешет. Подтвершдаю, – тихо вякнул связанный суккуб так, что только я его расслышала. – Прошто шел по лешу, и тут на тебе! Шишу свяшанный! Шрам и пошор!

– Может, продадим их в бордель? – раздался неуверенный голос разбойника. – Здесь в горах есть гномий город Дварт`лофф. Мажет, тамошняя маман что-нибудь за них даст? Хоть на пиво хватит.

– Добровольно расстаться с деньгами? Эта жирная гномиха-то? Да у нее ослиной мочи в жаркий день не допросишься, не то что пива! Ты посмотри на эту бледную поганку?! – Палец разочарованной ведьмы ткнул в меня. Дуло огнестрела перекочевало на бандита.

– Но маг-то смазливый… – оправдывался разбойник, сторонясь от направленного на него ствола. – Богатые Наггини часто торгуют у гномов шелка, бархат и украшения. Сами знаете, какие они жадные до золота, что твои гномы или драконы. Только низкий народ золото любит, драконы – камни, а этим подавай и то, и другое, да чтоб красиво и замысловато было. А кто самые искусные кузнецы-ювелиры? – Предводительница задумалась.

– Дело говоришь… – согласилась рыжая ведьмесса, потирая щеку ружием. – В бордель их! Хоть горло промочим.

– Да! – был единодушный вердикт разбойников.

Город гномов. Нижний уровень, узкие вонючие улочки, выдолбленные в камне, тусклые магические фонари.

До Аш`шара несколько дней пути, а до города коротышек пара часов, если знать тропы контрабандистов.

Бандиты вывели нас из катакомб, провели тайными горными расщелинами, навязчиво сопроводили, обмотанных веревкой от шеи и до самого не хочу, к парадному входу Дварт`лоффа.

Я с тоской прощалась с дозорными башнями, последним оплотом цивилизации волшебников. Дальше, за неприступными горами, лежали дикие и пустынные земли Наггов. Я с содроганием вспоминала старую карту, украшавшую стену нашего замка, добрая половина которой была выкрашена в коричнево-горчичные цвета. Страна Наггов – варваров-кочевников – состояла из бесконечных барханов, одиноких скал, отполированных песком и ветром, а также крайне редко встречающихся оазисов.

В гномьем городе, на границе двух государств – империи Наггов Агар-шайи и королевства Долл`олнгмар – для воров, убийц и прочих нечестных было раздолье.

Влияние двух соседствующих стран естественным образом взаимно ослаблялось. По сути, город стоял прямо на границе, в толще горного хребта, то есть не принадлежал ни одной из сторон полностью. Все отбросы, как сточные воды, собирались здесь.

Условная пунктирная линия границы проходила где-то в центре, но мало кто мог подсказать, где именно. Дварт`лофф постоянно расширялся и перестраивался, уходя все глубже в землю и вознося свои башни выше горных пиков.

Нас вели сквозь переплетение покатых лестниц, вздымающихся вверх и спускающихся вниз, в самое пекло.

Ни единого лучика света, в замкнутых переходах непроглядная тьма, из которой навстречу нам выплывали размытые фигуры, закутанные в серые плащи, и так же неожиданно исчезали.

Первый раз в жизни я видела город гномов и сам приземистый народец. В нашем королевстве в основном живут полукровки. Эти же были чистокровными гномами. Низкорослые, угрюмые, с длинными окладистыми бородами, с ног до головы одетые в кожу, с неизменными топорами и молотами у пояса. Лица не приветливее, чем у скользящих во тьме. По замотанным до самых глаз плащам становилось понятно: эти гномы не хотят быть узнанными так же, как и серые тени.

Я ежесекундно боялась, что наших грабителей сейчас ограбят, и нас вместе с ними.

Ректор даже и не собирался волноваться по этому поводу, плевать он хотел на мерзавцев всех мастей, наемных убийц и подпольных некромантов. Маг по-прежнему был погружен в себя, и да, он кипел и злился, злился и кипел.

Похоже, маг-тихоня не настолько безобиден, как казался с виду, звание мастера не дают просто так, к тому же препод – суккуб-полукровка. У этого народа так же, как у любого нелюдя, припрятаны свои козыри в рукаве.

Не весь Дварт`лофф был столь отвратителен, как кварталы нижнего города.

Если задрать голову, то высоко в сияющей дали можно было видеть косые лучи солнечного света, бьющие в разноцветные окна дворцов. Малахитовые резные балкончики, утопающие в зелени растений, и гномихи с гномочками в цветастых платьях на них, наслаждающиеся восходом солнца и утренним светом.

А здесь внизу сырость, смрад, поросшие мхом и плесенью здания с безликими серыми стенами.

Только впереди вспыхивает и мерцает зарево. К нему-то нас и повела рыжая стерва.

Над головами раскачивались яркие кроваво-красные фонари.

Окна первого этажа наглухо закрыты железными ставнями, а верхние – решетками. Полупрозрачные занавеси цвета разврата должны были все это скрыть.

Бандит заколотил кулаком в окованную полосками меди дверь.

– Открывайте! Мы товар на продажу привели.

Створки широко распахнулись.

На пороге показалась густо нарумяненная и накрашенная гномиха, совершенно нескромного поведения. Воротник узкого платья не застегнут, да и сам наряд вопит пестрыми красками и расшит яркими нитками цвета вырви глаз.

Вышивка представляла собой драконов, которые… Ну, короче, ящеры были изображены парами и в очень разных позах, и все в полете на фоне голубого неба, среди завитушек, делающих вид, что они тучки. А на самом деле облачка изображали… В общем, тех же самых драконов, только уже воздушных и тоже в процессе… гм… полета. Там были еще вышиты горы, деревья и волны. В морской пене водные драконы парами, а то и группами тоже недвусмысленно летали.

Короче, вышивка оказалась очень интересная, там было на что посмотреть.

Открыв рот, я рассматривала занимательные картинки, время от времени наклоняя голову набок, чтобы понять, где заканчивается один дракон, и где начинается другой ящер.

Совершенно без страха гномиха уставилась на нас, хотя район был не самый спокойный и безопасный, даже бандиты ходили по этим улицам с оглядкой.

В глубине разврат-дома, за плечами красотки маячили два мордоворота. Стала бы она кого-нибудь бояться с такой поддержкой!

– Нам нужна Госпожа.

– Днем мадам занята, – ответила гномиха, – приходите вечером, когда будут гореть все красные фонари.

Вперед выступила предводительница.

– Я Агнесса-рыжая. Привела первосортный товар и не собираюсь ждать на пороге.

– Для дорогих гостей госпожа Лоффа всегда дома, – лукаво отозвалась размалеванная женщина и отступила в сторону.

Проходя мимо гномихи, я увидела, что драконы еще и двигаются!!! Вышивка была двойная! Под определенным углом видна одна картинка, а под другим другая, это и создавало эффект движения, словно ящеры живые!

Вблизи явственно было видно: драконы занимаются ночной местью и не слабо так это проделывают! С огоньком!

– Умандрагориться! – только и смогла вымолвить я.

Гномиха снисходительно улыбнулась.

Под конвоем нас провели наверх. С открытым ртом я рассматривала убранство. Каменные стены затянуты кроваво-красным бархатом, везде горели позолоченные люстры и зеркала, создавая эффект вечного праздника. Правда, только для тех, кто может заплатить.

Нас ввели в личные покои первой дамы этого заведения. Огромное помещение со здоровенным столом, заваленным счетами, гроссбухами и столбиками мелких монет. С громадным сейфом, запертым магической печатью, и кроватью тоже приличных размеров, но, увы, пыльной.

Госпожа Лоффа, невероятно круглая гномиха, вышла нам навстречу и взглянула на товар. То есть на нас, мокрых, помятых и испачканных. Маленькие толстые губки хозяйки недовольно поджались. Глаза мадам были пусты, в них не светился ни малейший отблеск интереса.

Я ее понимала: простывшая и замерзшая, с наполовину мокрыми волосами я чувствовала себя не лучше, чем выглядела.

Толстуха обходила нас по кругу, разглядывая, в комнате стояла тишина, лишь гроздья золота, свисающие с шеи госпожи, тихо позвякивали.

Фигуры на дорогом, густо расшитом платье задвигались, когда мадам подняла руку. Пальцы в перстнях взяли прядь моих растрепанных локонов, проверяя подлинность.

Ладонь шлюхи задрожала от жадности.

– Какой необычный цвет волос и ресниц! – воскликнула она удивительным грудным голосом. – Белый, словно снег. Можно будет подать это как пикантную особенность. А чистота?

Достав из-за пазухи кровавый кристалл, госпожа веселого дома ткнула им в меня. Камень посветлел.

– Да еще и девица! Ах, ах!

– Адептка Глактонберри, – решила блеснуть ведьмесса и просчиталась.

– Из академии сладкой ягодки? – удивленно воскликнула маман, и интерес во взгляде тут же потух. – Да они там все поддельные девственницы!

Гномиха, сжав губы в куриную гузку, скептически поднесла кристалл ко мне и подержала подольше, не веря его показаниям.

То же самое. Сияющий белый свет. Госпожа разврат-дома потрясла амулетом, проверяя работоспособность.

И направила его на ректора. Кристалл сначала стал кроваво-красным, а после и вовсе черным.

Маг только усмехнулся на это, скривив губы.

Хозяйка борделя опять наставила стекляшку на меня. Тьма сразу же рассеялась, засияв ярким светом. Вновь на мага. Тьма. На меня – свет. На мага – тьма.

– Хм. Чего ждать от суккуба! – только и проговорила она.

– Что вы! – возразила ведьмесса, понимая: сейчас уплывают ее денежки или на худой конец пара кружек пива. – Он скромный, тихий, безобидный и почти домашний. Сильно стесняется женщин. У него даже девушки нет!

– Есть! – гаркнул оскорбленный до глубины души поддельный суккуб. – Она моя девушка!

– Я его девушка! – практически одновременно воскликнули мы с магом. Мне вдруг так обидно стало за ректора. Ну разве он виноват, что пошел не в отца-суккуба, а в мать-ведьму, унаследовав ее скромность и стеснительность? От суккубов ему досталась лишь сногсшибательная внешность и потусторонняя притягательность.

– Этот? – недоверчиво переспросила маман. Кристалл вновь был направлен на мага, амулет налился кровью и почернел, как смоль, а после и вовсе треснул под широкой, злобной улыбкой скромного и стеснительного суккуба.

Лицо у правительницы борделя стало такое, как будто ей под нос подставили лопату, полную навоза. Ноздри шишковатого носа затрепетали. Глаза злобно сощурились, гномиха начала подозревать, что гости хотят ее или облапошить, или просто-напросто издеваются над ней!

– Суккуб? Тихий? – скептически проговорила толстая гномиха, начиная сатанеть от злости, то и дело переводя взгляд с треснувшего артефакта на наглую рожу мага. – Нечисть? Скромная?

– Аки ягненок! – отозвалась рыжая предводительница. Деньги уже скрылись в голубой дали, осталась только надежда на пиво, разбавленное ослиной мочой в местном баре. – Отдам двоих по цене одного. Такая проницательная дама, как вы, не упустит шанса обогатиться на выгодной сделке!

– Сомнительная честь, сомнительная сделка, ведьмесса, – с недовольной рожей проговорила мадам. Но на ее лице виднелось выражение: «Я не хочу эту сочную, жирную выгоду. И вообще, я сыта. Сбавь цену еще, и тогда я почувствую легкий голод».

– Ну что вы! – возразила предводительница бандитов. – Девушка просто огонь, а маг такой ласковый! Четыре монеты.

– Ы-ы-ы… – скривилась гномиха, с золотом она не готова была расставаться. – А вдруг они больны? Вон девушка чихает. Лечи их еще потом, корми, пока на ноги встанут. Одни расходы.

– Зато маг очень выносливый… – тоскливо возразила предводительница разбойников, уже ни на что не надеясь. – И здоровый! Женщины будут от него в восторге!

Хозяйка развратных хором окинула опытным взглядом суккуба.

«Хорош товар! Красавец! От покупательниц отбоя не будет, – прикидывала про себя жабоподобная гномиха, перебирая пальцами-сосисками украшения, свисающие с шеи. – Если его обучить и пустить как обыкновенного компаньона для скучающих дам, через некоторое время он станет опытным соблазнителем женщин. Все задатки имеются. Они будут в очередь выстраиваться, чтобы пойти с ним на свидание или взять его в качестве спутника на прием и пощеголять живой игрушкой перед подругами. И имя ему можно будет дать этакое таинственное: Черный ловелас! Здесь попахивает большими деньгами! Уж я-то нюх на золото имею!»

– Не чистокровный суккуб… – с долей сомнения в голосе проговорила мадам. Уж больно ей хотелось еще чуть-чуть сбить цену.

– Это хорошо, что полукровка! Клиенток с ума сводить не будет! Купите, не прогадаете! – напирала ведьмесса, словно медяки на пиво были уже у нее в кармане. – А девку белобрысую я вам в довесок бесплатно отдам!

Все это время я наблюдала за тем, как у всегда спокойного ректора глаза начинают наливаться кровью. Я не была уверена, но, по-моему, они даже немного светились, злобными такими отблесками.

– Эй, суккуб! Хочешь работать в моем заведении?

– Всех «удовлетворю» – один останусь! – выдал злой, неадекватный ректор.

Шокированная мадам схватилась пухлой ручкой за грудь.

– Я тоже хочу подержаться! – отреагировал донельзя взбешенный и вконец оборзевший маг.

Я бы сама взбеленилась, обсуждай они меня, как корову на ярмарке.

– Это приличное заведение! – взвизгнула госпожа Лоффа. – Что за дрянь вы мне привели?

– Я же говорила: он выносливый! – завопила ведьмесса, почуяв на горизонте призрачные медяки. – Много клиенток через него пройдет. Куча свиданий, золото рекой польется! Суккуба только обломать, норовистый он больно.

– Так с характером или спокойный? – завопила мадам, внутри которой жажда золота боролась с чувством самосохранения, уж больно нехорошо посверкивали глаза полукровки.

– Готов работать от заката до рассвета! – вклинился в их разговор не отличающейся терпением маг и добавил на гномьем наречии: – @#%&!

– Ах ты похабник! – воскликнула уязвленная в самое сердце хозяйка увеселительного заведения. – «Счастливый бутончик» – дом с хорошей репутацией! Здесь невоспитанным полукровкам не место!

– Эй, мальчики! – позвала подмогу гномиха.

Перекачанные мордовороты в кожаных шортах и с ремнями крест-накрест на груди схватили под локотки ректора и рывком подняли.

– Бросите меня в яму со змеями? – с радостью воскликнул суккуб.

– Хуже!

– Со скорпионами?

– Еще хуже!

– Неужели… Мантикоры? – возликовал ректор, не веря своему счастью. Последние четыре часа он был настолько зол, что ему требовалось немедленно кого-нибудь убить.

– Я придумала для тебя кару пострашнее! Ты надолго запомнишь, что бывает с теми, кто оскорбляет гномов.

Качки повели прочь не сопротивляющегося суккуба. Веревки были сняты с него «для лучшего эффекта», как выразилась гномиха.

– Я сейчас вернусь, – бросил он мне на прощание.

Маг шел добровольно, даже немного нетерпеливо, радостно насвистывая.

Я с ужасом смотрела на весь этот фарс, пока за ректором не закрылась дверь.

Тяжелые лапищи опустились на мои плечи.

Мага втолкнули в полутемное помещение.

– Это собьет с тебя спесь, наглец! – крикнула мадам ему вслед.

Дверь за спиной суккуба хлопнула. Хмыкнув, демон встал в вызывающую позу, показывая свое бесстрашие, ноги широко расставлены, грудь смело выпячена вперед, руки скептически скрещены.

В темноте зашуршало.

«Странный звук. – Демон дернул ухом, как собака, и напрягся, прислушиваясь. – Похоже на скрежетание чешуи по камню. Неужели василиски?!» – замер в предвкушении маг.

Тени обступили демона со всех сторон. В луче света появилось лицо, наполовину закрытое газовой тканью. Открытыми оставались только красивые, густо подведенные сурьмой, миндалевидные глаза.

Одна за другой женщины стали появляться из тьмы.

Это были наггини. Стройные тела в коротких бюстье, открытые животы с посверкивающими в пупке камнями, лица, закрытые вуалью, а ниже змеиные хвосты с радужной чешуей.

А тени все появлялись и проявлялись. Женщины. Очень много женщин. Целая толпа. Сборище. Народ.

И все скучающие, оголодавшие без мужской ласки, с вожделеющим томным взглядом. Брошенные жены и наложницы наггов. Их сплавили мужья куда подальше, старых, надоевших, когда нашли себе наггинь помоложе и поинтереснее.

Много лет эти женщины-змеи не видели мужчин. И тут им привалило такое счастье. Под хищными взглядами давно не ласканных наггинь ректор почувствовал себя маленькой беззащитной мышью. Женщин было много. О-о-очень много.

Демон понял: он не настолько выносливый, насколько расхваливала его ведьмесса.

Наггини, загипнотизированные видом доступного мужчины, медленно двинулись к нему.

– Мама! – только и смог вымолвить испуганный демон.

Змеюка лежала на кушетке, уставившись в потолок, свесив на пол хвост. Его кончик недовольно подергивался, в руке наггини стиснут платочек, а грим на лице безнадежно размазан.

– И эта тварь… Представляете? Украла расписной коврик, подаренный мне султаном. И свалила пропажу на меня! Ну не дрянь ли?! Поэтому меня сослали прочь, на границу! Тогда я вернулась и отомстила ей! Правда, меня все равно вытурили из оазиса…

Ректор сидел тут же, на столе, скрестив ноги, и строчил в блокнотике, записывая за наггиней. Время от времени он поправлял на носу очочки с золотой оправой, правда, почему-то без стекол.

– И что вы при этом почувствовали? – спросил маг, отрываясь от писанины.

– Знаете, такое облегчение. Во всем виноват этот развратный и ненасытный пузатый гад!

– Как я вам сочувствую! – мужчина скривил накрашенные алой помадой губы и поправил выпавшую из уха сережку. – Ах, дорогая! – прогнусавил ректор. – Все они сначала говорят, что любят, а потом… по себе, милочка, знаю.

– Как хорошо найти такого понимающего мужчину! Хоть и не настоящего, но готового тебя выслушать! Мы сначала с девочками подумали, что вы обыкновенный, такой же, как и все эти волосатые гады, и про себя уж решили отомстить за всех обиженных и оскорбленных женщин. – Маг покрылся холодным потом, нервно сглотнул и поправил душивший воротник пестрого платья. Диван скрипнул под вставшей наггиней. – Кто же знал, что вы не такой, как все эти мужланы, а нежный, ранимый, смирный и почти домашний! – воскликнула наггиня и высморкалась в платочек. – Вы мне очень помогли. Очень! – Дверь за хлюпающей носом женщиной закрылась.

Демон поднял кончик розового боа из перьев марабу, отер пот со лба, поправил кошмарный аксессуар на плечах, нагнулся, воровато выдвинул ящик стола и достал бутылку. Поболтал, смешивая остатки, и, запрокинув голову, сделал огромный глоток анестезии.

От многочисленных жалоб обиженных жизнью и мужчинами наггинь болела голова и нестерпимо ломило виски.

И за что мне такое наказание? Целую вечность слушать, как какой-то пустынный толстосум бросил беременную жену, и медленно осознавать, какие мужики скотины?!

Так, соберись, тряпка! Еще девятьсот девяносто девять оскорбленных женщин – и ты на воле!

Маг выдохнул и крикнул:

– СЛЕДУЮЩАЯ!

Дверь за последней выговорившейся наггиней закрылась. Бочком суккуб шмыгнул в противоположную сторону, через будуар выбрался из покоев брошенных жен.

Подобрав пестрые юбки, ректор дунул по коридору что есть сил. Следовало найти бездарную адептку, пока эту серую мышь не «слопали» оголодавшие хищники, которых в этом вертепе побольше, чем в подземных измерениях.

Толстая гномиха, сверкнув кольцами, бросила, как подачку, горсть монет. Рыжая ведьмесса ловко поймала и с поклоном прижала к груди.

– Всегда приятно иметь дело с истинным ценителем, – пробормотала стандартный комплимент предводительница бандитов, жадно пересчитывая пальцами гроши. Видно, разбойникам в этом году действительно тяжко жилось, раз она радуется такой мелочи.

– Вас проводят! – отрезала хозяйка борделя. Ей не терпелось сплавить подальше ведьмессу. Все внимание женщины переключилось на меня. – Теперь разберемся с тобой. – Глаза толстухи горели жадностью. Гномиха рассматривала мои волосы. Рука нервно теребила свисавшее со складчатой шеи монисто из ожерелий.

– Не бойся, деточка, – проговорила хозяйка веселого дома, поймав мой испуганный взгляд, ее голос был сладок, как мед. – Мадам Лоффа о тебе позаботится. Она хорошо относится ко всем заблудшим девочкам.

Какая я заблудшая? Максимум опоздавшая! От каравана любой может отстать!

Признание расписной жабы шокировало. Эта лицемерная дрянь сама же меня только что купила у разбойницы с большой дороги за пару медяков. А рыжая ведьма в свою очередь лишила свободы. Если б не она, я бы давно вернулась назад в академию, и никакая нечисть, никакой ректор и фримены не встали бы у меня на пути. Но ведь в Самайн всем не везет? Даже нечисти и особенно тринадцатым ведьмам. А я самая что ни на есть тринадцатая, тринадцатее не бывает.

Я с подозрением смотрела на маман, что еще приготовила эта скупердяйка. Может быть, рискнуть и применить заклинание? Очаг ведь зажжен и горит? Сила со мной или нет? Но как-то боязно, вдруг не получится?

От душевных терзаний меня отвлекла все та же гномиха, громко хлопающая в ладони.

– Сначала мы позовем лекаря, пусть убедится, здорова ли ты, от этих фрименов можно что угодно подхватить, они якшаются с наггами и подземной нечистью.

На ее зов в будуар ввалился тощий мятый чародей. Длинный, что твоя жердь, уже в возрасте и скрюченный подобно вопросительному знаку.

«Полуэльф», – определила я.

С недокормленного лица свисали два длинных уса, а глаз и вовсе не было видно из-за пыльных стекол очков.

Маг прошел мимо, встал напротив вешалки с платьями и заговорил.

– Ну, что я перед собой вижу… – Ясно было как день: дальше своего носа он ничего не видит. – Перед нами довольно упитанная особа, здоровая, с прекрасным коричневым цветом лица…

Гномиха бросилась к лекарю и, схватив того за плечи, развернула и поставила напротив меня.

– Ну, что я перед собой вижу… – Госпожу передернуло. – Отлично откормленная эльфийка, в преклонных годах, с поседевшими волосами и прекрасным бледным цветом лица…

С перекошенным выражением физиономии мадам содрала стекляшки с мага и, протерев, водрузила обратно на крючковатый нос.

– Ну, что я вижу перед собой… – вновь загнусавил лекарь. Хозяйка борделя схватилась за голову. – Хм… Первый раз такое вижу… – заинтересовался маг.

Он долго рассматривал меня, а я терпела. Больно не было, но пальцы чародея ощупывали, словно осторожные паучьи лапки. Дотошный старик обнаружил печать демона, которая выглядела, как ожог. Маг долго и внимательно вглядывался в нее, бубня под нос.

– Это след какого-то проклятья или… – с сомнением заключил он и повернул мою руку, посмотреть на знак под другим углом. – Нет! Это печать нечисти! – воскликнул лекарь, отшатнувшись, словно я прокаженная. Крючковатый палец старика указывал на меня. – Ее пометил демон! Она проклята: ни один другой мужчина не сможет дотронуться до нее. Она предназначена в жертву той потусторонней силе, что наложила на нее это проклятье.

«Ну да, сказал что-то новенькое, – фыркнула я про себя. – Тот же конь, только в профиль, мне это было и до тебя известно. Я даже знаю, что мне эту высшую нечисть каким-то образом придется найти, поймать и подчинить, влюбив в себя».

– А какой это демон, там не написано? – решила я задать вопрос. Погибать – так с музыкой, вдруг тощий чародей подскажет, как найти или призвать наложившего печать демона? Хоть какая-то выгода, извлеченная из моего незавидного положения.

Очкастый полуэльф взял двумя пальцами мою руку, словно она и в самом деле была заразна, вгляделся в ожог.

– Здесь есть герб, очень древний. Кхм… Внушительный такой, объемный… Знак. И это знак… – старик наклонил голову на сторону, рассматривая, и я повторила его движение. – Свадебный! – припечатал чародей.

– КАКОЙ? – в один голос с мадам возопили мы.

– Сва-деб-ный, – по слогам повторил чародей-зануда.

Состояние «без меня меня женили» самое непонятное и не определенное. Найджел, тот хотя бы честен со мной был, сразу сказал, что выгоды ищет, а этот так, просто пробегая мимо, решил окольцевать.

– А где его найти – не написано? – с кровожадной надеждой в голосе пытала я чародея. Ух, я этого женишка приголублю! Найду только что-нибудь вразумительно-угомонительное и сразу налажу счастливую и послушную замужнюю жизнь.

– И какому высшему понадобилась простая ведьма, да еще неопытная адептка? Нечисть же только пьет из них энергию. Если б колдуньи ее за деньги отдавали, а так задарма по любви, вся сила их пропадает.

– За примерами далеко ходить не надо… – проговорил маг, смотря в потолок подслеповатыми глазами. Нынешний-то покойный король потустороннего мира взял и влюбился в простую ведьму, ладно бы еще в верховную, так в самую обычную – странствующую. И сына от нее прижил. Из-за этого у них там распри, он трон свой подземный полукровке оставил. Чистокровная нечисть взбунтовалась и мутит воду, так что у нас здесь эхом отдается.

– Да не интересуют меня потусторонние дрязги! С девкой этой что делать? – нетерпеливо спросила гномиха, еще не поняв – плакали ее денежки. Чародей посмотрел на меня.

– Ну, что я перед собой вижу… – затянул маг старую песню. – Хоть девушка здорова, обладает смазливенькой и необычной внешностью, но для нас она бесполезна. Любой, кто решит ее тронуть, будет иметь дело с высшей нечистью.

– Рыжая тварь! – разразилась руганью гномиха. – Обманула-таки меня! Подсунула заклейменную демоном девку! Вот ведь правду говорят, что в день безвременья, на Самайн, не везет всем, кроме нечисти, да и той туго приходится! – Мадам топала толстенькими ножками и потрясала кулаками в воздухе. Обернувшись ко мне, истерично завопила: – В котельную ее, прочь с глаз моих, долой! Пока ее не отыщет высший, тогда попробуем с него получить деньги за содержание этой прожорливой девки.

– У меня и маковой росинки сегодня во рту не было! В вашем заведении даже стаканом простой воды не угостили! – возмутилась я несправедливости. Что же будет, если я крошку хлеба попрошу?!

– Она обожрала и разорила мое заведение! – завопила гномиха, призывая в свидетели небо. – Да, снимите с нее одежду и обувь, получим гроши за эти тряпки! С паршивой овцы хоть шерсти клок… – закончила раздосадованная госпожа веселого дома.

А мне было вовсе не весело, потому что два мордоворота, скрутив руки, повели прочь из будуара.

Уже по дороге с меня начали сдирать одежду, я сопротивлялась как могла, пинала и старалась укусить амбалов. Но где мне с ними справиться? В первую очередь они отобрали у меня очаг, висевший на цепочке на шее. Не очень сообразительные мордовороты подумали, что в маленьком котелке могут быть деньги.

– Что это за дрянь? – спросил один.

– Дай глянуть?! – Второй вырвал у него из рук мой очаг.

Они вертели его и так и этак, пытаясь вытрясти содержимое. Мне оставалось только молиться, чтобы в очаге было достаточно угольков.

Дорогой плащ ректора привлек их внимание, меня в момент оголили до подштанников и нижнего лифа. На мне больше ничего не было. Форменное академическое платье из дорогого сукна не просохло после попадания под град и досталось грабителям. Простое без изысков льняное исподнее, короткий лиф и панталоны флибустьеров от охраны не привлекли. В борделе они и пошикарнее бельишко видели. Размякшую от дождя обувь тоже забрали.

Втолкнув меня в жаркое подземелье, крепыши бросили вдогонку котелок. Он зазвенел вниз по ступеням, и я, не думая, что меня там ждет, побежала следом за своим сокровищем.

Дверь хлопнула, свет померк.

Я уже спускалась в полной темноте, ежась от холода, ощупывая ногой каждую ступеньку. Мерзла я недолго, через пару лестничных пролетов из мрака на меня стали накатывать волны жара. По мере того как я спускалась, глаза все больше и больше привыкали к тьме. И вот я уже в подземелье под городом гномов. Вокруг мгла. Только около пылающих кровавым огнем печей полумрак.

У подножья лестницы светились мелкие красные точки, я обнаружила свой рассыпавшийся очаг. Подойдя к громадной печи, я нашла возле нее всякий мусор: обрывки свитков, щепки, остатки топлива, крошево каменного угля.

В неровном свете, пробивавшемся сквозь решетчатую заслонку, я загнала угольки обратно в котелок. Подкормила крошками топлива и, запихнув внутрь столько щепок, сколько смогла найти, закрыла крышку.

Этого хватит, чтобы очаг горел какое-то время. Я слышала раньше, в пору преследования ведьм некоторые сжигали в своем котелке волосы, ногти и даже части тела, лишь бы огонь горел. Без очага внутренней силы чародейки не хватит ни на что, даже на мало-мальскую защиту, и ведьма станет добычей нечисти или Ловца.

По истории магии нас учили: когда-то правители страны заключили сделку с подземными жителями. Они хотели лишить женщин силы, власти и влияния. Маги считали, что волшебство и чары должны принадлежать только мужчинам. Ведьмаки тут же переквалифицировались в чародеев-травников или ведьмачьих ловцов.

Началась охота на ведьм.

Человеческие женщины, лишенные магии, заключали сделки с потусторонними силами, чтобы получить наследника-мага.

Так появились Ловцы ведьм. Чародеи с зачатками демонической силы и способностями к потусторонней магии.

Они охотились за любыми представительницами прекрасного пола, в которых горела искра силы: за травницами, повитухами, знахарками, лекарками и просто старыми опытными женщинами. От клеветы завистниц пострадали многие красавицы, напрочь лишенные магии, но тоже попавшие под раздачу кривосудия.

Под ударом очутились все связанные с ведьмовскими чарами. Ведьмаки и Ловцы истребили всех черных кошек, говорящих жаб, летучих мышей, василисков, единорогов – извечных спутников белых ведьм и прочих магических дружков фамильяров-защитников. Лишая будущие поколения знаний, маги сжигали ведьмовские книги.

Для доброй, исцеляющей, заботливой магии настали темные времена. В каждом городе, в каждом селе горели тысячи костров. Освещая одаренным путь в небытие.

Когда ведьмы поняли, что их стирают с лица земли, они объединились. Так появились Ковены и круги силы.

Чародеи просчитались, вместе с ведьмовством стала исчезать и обычная магия. Кровь разжижалась, колдовская сила слабела, на ее смену пришла демоническая. Появились некроманты, чернокнижники и прочие полукровки. Потусторонние силы, убив короля, устроили переворот, на трон взошел демон.

Королевство на несколько поколений погрузилось во мрак.

Только объединив силы, ведьмам с магами удалось прогнать нечисть обратно в иной мир. Без ведьм, умеющих призывать и заключать в магические предметы демонов, победа была бы невозможна. Энергию для такой мощной магии могли дать только самые древние источники силы – очаги.

Поэтому ведьмы берегли свой огонь пуще всего остального. Многие считали: гори дом, лишь бы очаг не погас. Потухнет – как я передам свою силу дочери, если придет мой срок?

Когда-нибудь и я вручу магию своим детям, лишь бы им не передалось мое тринадцатое невезение, – подумала я и плотнее закрыла крышку котелка, чтоб уж наверняка.

За спиной стукнуло, звякнуло. Эхо разнесло эти звуки по всему подземелью. В темноте я была не одна. В ответ на звонкое бряцание и скрип печной заслонки по углам зашевелились тени. Я испуганно вскочила, встав спиной к жаркой печи, и подняла вверх разгоревшийся очаг, словно это был фонарь.

Кучи угля ворочались, вставали на ноги. То там, то здесь во тьме зажигались красные искорки глаз.

Мурашки промаршировали по спине туда-сюда, пока я в тусклом свете не разглядела двигающиеся фигуры. Это были существа, только очень странные, угольно-черные, с вытянутыми худыми лицам, кругами под глазами от измождения и красными радужками на чернильно-черных белках. Тела их были иссушены и костлявы, ребра торчали во все стороны, животы прилипли к позвоночнику, подвздошные гребни таза выпирали наружу.

В общем, шатающиеся суповые наборы, только жженые кости. Существа были похожи на живой ходячий уголь.

Сначала я подумала, что это черти – низшая нечисть. Но потом разглядела сережки в ушах, запачканные копотью, некогда яркие платки, повязанные на головах. На тощих бедрах цветастые, в блестках набедренные повязки, мониста на цыплячьих шеях. И поняла: это бывшие женщины. Хотя язык не поворачивался угольных человечков так назвать, женского в доходягах не осталось ничего.

Существа опасливо приблизились, – не страшно, они меня боятся больше, чем я их.

Самая смелая пропищала:

– Ты кто? Новенькая?

– Э-э… Нет. Меня хозяйка борделя схватила, отобрала одежду и швырнула сюда.

– Новенькая, – утвердительно кинула через плечо остальным девушка по кличке Уголек. Все пленницы подошли поближе.

– Ты кто?

– Ведьма.

– Ха! Так и мы все чародейки! – усмехнулась самая бойкая из них.

– Что-то вы не похожи… – брякнула я и тут же прикусила себе язык. Надо же было ляпнуть такое?!

– Имя у тебя, ведьма, есть? Или так и звать?

– Луиза Макги… – пискнула я.

– Бездарная адептка? – переспросила та. Я поморщилась. Неужели слава обо мне докатилась уже и сюда, до подземелий гномов?

– Слухи ходят про ученицу в академии Глактонберри, которая ни одного заклятья сработать не может. И как тебя угораздило родиться такой неумехой? – спросила Уголек.

Насупившись, я нехотя ответила:

– Я – тринадцатая ведьма. – И, чтобы не тратить лишнее время, пришлось рассказать все как на духу. И про вызов демона, и про очаг, про то, что я тринадцатый ребенок в семье, о верховной и ее задании, и про пророчество, которое я еще не слышала.

Чумазые ведьмы дружно ахнули.

Про себя я прозвала их золушками и угольницами потому, что эти мало похожие на девушек существа были покрыты именно этим видом грязи. Гризетки, одним словом.

– Пророчество! Пророчество! – загомонили чернушки.

– Неужели! – удивилась Уголек. – Так, может, это ты и есть та самая избавительница… – Все золушки уставились на меня немигающим взглядом.

– Хотя вряд ли! – отрезала предводительница чернушек. – Избавительница должна быть великой чародейкой, не меньше чем верховной. Куда там бездарной адептке до таких высот.

– А о чем точно говорит пророчество? Я слышала только часть, и то из чужих уст.

– Об избавлении, конечно же, о чем же еще.

– А можно полную версию? – сделав кислую мину, попросила я.

«Это точно бездарная адептка!» – был общий вердикт, написанный на лицах.

– Ну хорошо, ты знаешь, почему надо бояться демонов?

– Они очень любвеобильные, и у них есть жезлы? – предположила я.

– Тю! – возмутилась одна гризетка, стоявшая в кучке бывших ведьм. – Жезлы и у волшебников есть. У некоторых чародеев такие посохи, с та-а-акими нехилыми набалдашниками. А любвеобильность из этих засранцев так и прет: не успеешь оглянуться, как у тебя семеро ведьмаков и ведьмочек по лавкам сидят, кушать просят. И на карьере твоей крест стоит, пока этих голодных спиногрызов на ноги не поставишь. Многие из ведьм могли бы дослужиться до статуса верховной, если бы не эти волшебные жезлы!

Я покраснела.

– Речь идет об обмане. Только в древнем пророчестве говорится о правде.

«Давным-давно жила ведьма, которая влюбилась в демона.

И казалось ей, что любовь ее безответна. Но она настолько полюбила нечисть, прям с первого взгляда, что призывала демоняку в пентаграмму каждую ночь. А потом чертяка и сам стал являться, без вызова. Посмотрит ведьма в дверную скважину, а он уже в комнате, приперся рогатый. Кукует, нетерпеливо ходит кругами по маленькой пентаграмме или тоскливо когтем на досках пола руны карябает, в общем, мучается от безделья, ждет уже бесстыдник.

Разозлилась тогда чародейка: на что он надеется, на ночную месть? Только за этим и приходит охальник?

Ух и изгоняла ведьма его и магией, и метлой, и чем потяжелее, рога даже хотела отпилить, заняла напильник у соседки.

Замахнулась она на него этим «чем потяжелее», да и наступи случайно на черную кошку, что возле ног вертелась. Оступилась и вниз летит, башня высокая, комнатка маленькая, а лестница за ее спиной длинная и крутая.

Выскочил тогда демон из сдерживающего круга и поймал свою ведьму на самом краешке ступеньки.

Доски пола рассохлись, вот в пентаграмме дыра и образовалась, через которую нечисть смогла вырваться, в последний момент поймать чародейку.

Сползла ведьма по стеночке и осела. Смерть рядом была, за спиной стояла, за собой тащила. Вырвал демон ее из лап черной.

Положил нечистый голову ей на колени и говорит: „Пили! Не жалко! Только не изгоняй меня!“

Долго и счастливо они мстили друг другу, она ему – за обман и навязчивость, ну и за многое другое, к тому времени нашлось за что, накопилось. Он ей – за попытку отпилить рога и за неумение беречь себя. Очень любил демон это дело. Мстить.

Только умерла его ведьма родами, унеся с собой весь огонь его сердца, оставив после себя сына-полукровку.

И тогда король нечисти вырвал себе сердце и вложил туда камень, чтобы больше никогда не любить. С тех пор демоны ни разу не влюблялись. Потому что сердца их сделаны из гранита. Но демоны, как и всякая нечисть, очень любят являться без приглашения и мстить, влюбляя в себя неосторожных ведьм».

– А пророчество говорит о том, что появится такая чародейка силы невероятной, что вспыхнет демоническое сердце и запылает, как прежде. Понятно тебе все? – переспросила Уголек.

– Понятно, – отозвалась я, смотря в пространство невидящим взглядом.

«Вот о чем говорит пророчество. Про то, что я обречена на провал! Как можно выполнить задание верховной, если демоны НИКОГДА не влюбляются? Как же я его тогда в себя влюблю?! Черт, и почему же госпожа Блек мне об этом не рассказала? – недоумевала я про себя. – А только вскользь указала, что надо сделать, не заострив внимание на том, что это так важно для всех ведьм! Да потому, что это просто-напросто невозможно!»

– С пророчеством понятно… – Я хлюпнула носом, понимая, что мне хана. Можно склеивать ласты и бодро идти ко дну. Еще вариант – вызвать нечисть и сразу сдаться в плен ненасытному соблазнителю. Я заранее проиграла, ведь демоны никогда… не влюбляются.

– А вы как… как…

– Как мы стали такими? – перебила мое кваканье Уголек. Из всех золушек в ней единственной теплилось подобие жизни, злобненькой такой, тлеющей внутри ведьмы назло другим. – Да так же. Мы все странствующие, у каждой из нас были трудные времена. Сама понимаешь, сегодня у тебя есть заработок, а завтра нет. В этой деревне корова болеет, значит – будут как минимум сытный ужин и теплая постель, на худой конец – солома рядом с этой больной животиной в хлеву. В другом поселке все стадо здорово, хоть порчу наводи. То есть ты голодаешь и летишь на метле под промозглым дождем до следующего селения.

– Нас обманули, – подхватила рассказ другая гризетка. – Душа у этой жабы черная, раньше, возможно, она и была добропорядочной гномихой, а теперь с нечистой силой снюхалась. Захаживают в ее заведение такие завсегдатаи, которым особый товар нужен.

– Вот эта дрянь и рассылает во все концы своих помощников, чтобы искать нужный предмет торговли и спрос потусторонней нечисти удовлетворять, – продолжала та золушка, что стояла слева. Все повернули головы в ее сторону. – А нужны им именно ведьмы в беде. Те, которые от безысходности магию свою готовы продать. Да не в виде заклинаний, зелий или помощи, а как чистую энергию, непосредственно из внутреннего источника взятую.

– Времена тогда тяжелые были, многие ведьмы по дорогам рыскали в поисках куска хлеба, некоторые даже на темную сторону переходили и брались наводить порчу или сглаз. У меня тогда у очага трое голодных сидело, а чародей этот с жезлом, который, сделавший этих троих, растворился в туманной дали. На что только не пойдешь ради тех, кто возле твоего огня греется, ведь к очагу силы допускают только самых родных, ближе которых нет. – Уголек вздохнула. – Я и согласилась силу свою продать. Подписала контракт, у жмотихи получила тайное имя демона. Начертила пентаграмму и провела ритуал. Вызвала я, значит, по договору покупателя. Он оказался не настолько отвратительный, как я думала, пригожий, видный собой, богатый, сильный демон, высший. Провела я с ним ночь и отомстила ему по полной, как полагается. Всю ночь мстила без устали. – Золушка покосилась в мою сторону и передумала рассказывать про подробности ночной мести. – А наутро я ему все и рассказала про троих голодных у очага, дура!

Я в ужасе раскрыла рот.

– И он позарился на ваш очаг? Чтобы отобрать силу?

– Если бы! – хмыкнула Уголек. – Сама отдала, овца безрогая!

– Как это? – не поняла я. Какая же ведьма добровольно откажется от силы?

– А так! Услышав о том, что я делаю это ради детей, эта з-з-зараза потусторонняя мне помогла.

– Демон вам помог? – Я была в недоумении, что же плохого в помощи.

– Да! Чем больше он решал мои проблемы, тем больше я в него влюблялась! Для меня ни в чем не было отказа, нечисть исполняла все мои желания за ночь мести! И какие эти были ночи! Не забыть! Я ему верила, он говорил мне, что любит, врал, что втюрился в меня с первого взгляда, словно мальчишка. А я все больше и больше доверяла ему, влюблялась в него. Дошло до того, что я очутилась в его дворце в подземном измерении! И стала властвовать там, будто королева, а он чуть ли не как цепной пес сидел у моих ног! И врал, врал, бесконечно врал, что он наконец-то спустя долгие годы нашел свое счастье! Говорил, что я его единственная… Как же! Во дворце нас семеро оказалось! – Уголек высморкалась в испачканный копотью платочек, остальные гризетки обступили подругу и успокаивающе поглаживали ее по тощим ручкам.

– Демонам нельзя доверять, запомни это, они всегда, всегда врут! Я хорошо помню последнюю ночь. Он был очень внимателен, нежен и мстил как-то по-особенному хорошо. Так он у меня и выпросил очаг, а я, глупая, отдала. Вот как я ему верила! Наутро, когда подошла к зеркалу, то увидела ЭТО, – бывшая чародейка ткнула пальцем в свое черное иссушенное лицо, – и его широкую безжалостную улыбку за спиной. Что может сделать ведьма без своей силы? Как ей защититься? Вот так я и оказалась здесь. Он вышвырнул меня из дворца, как ненужную использованную вещь. Потому что мой источник был пуст, а очаг погас…

«Ведьмы… – Холодок пробежал по коже, я вздрогнула. – Они все бывшие странствующие, лишенные своих очагов, высосанные досуха любвеобильными демонами. Мне крышка».

– ЗАТАПЛИВАЙ! – раздался подхваченный эхом далекий вопль. Я вздрогнула. Угольницы вскочили и забеспокоились. Красные глаза девушек-щепочек были испуганными.

– Прячься! – крикнули золушки и прыснули во все стороны, как тараканы от света.

Залязгали затворы, зазвенели цепи, зевы печей синхронно открылись. Оттуда пахнуло жаром и вырвались языки пламени. Сразу в подземелье стало светлее, но не настолько, чтобы прогнать весь мрак.

– Работать, твари! – Звонкий удар хлыста. – Госпожа желает принять ванну.

В колышущемся мареве показалась грузная, тяжело ступающая фигура.

Золушки разбежались во все стороны, их плачущий писк потонул в шорохе камней.

Каждая тростиночка схватила по куску угля и потащила его к печам. Силенок в истощенных ручках-палочках не осталось. Золушки, надрываясь, подносили уголь к пышущим жаром зевам печей и, бросив туда топливо, облегченно отбегали в сторону. Вытерев пот грязными руками, они хватались за следующий камень, и действия повторялись. Образовалось несколько верениц от угольных куч к печам. Девушки, как муравьи, послушно ползали туда-сюда.

Печи дымили, громыхали, скрипели и дребезжали трубы, по ним бежала разогреваемая вода. Из сочленений вырывались клубы пара, разгоняя их. Из марева вышел здоровяк.

«Низший демон, – определила я по тупой свинячьей морде. – Но раскормленный до безобразия».

Ростом демон был на добрый корпус выше меня и нависал грузной брылястой харей. Толстое пузо навыкате снизу поддерживал широкий кожаный пояс. Образ завершали маленькие красные глазки и полное отсутствие носа, вместо него две дыры – носовые пазухи, отдаленно похожие на свинячье рыло.

Свинорыл, как я окрестила толстяка, навис надо мной.

– Что тут у нас? Старая гнойница, – здоровяк произнес это слово вместо «гномиха», – прислала мне подарочек? – На меня пахнуло гнилостным дыханием. Отрезанный нос урода мешал ему правильно говорить, голос был гнусавый, словно после непристойной мерзопакостной болезни.

– Иди ко мне, малышка! – Демон, присев на корточки, протянул руки в мою сторону, желая, чтобы я бросилась в его объятья. – Приголубь меня.

Он хочет ночной мести?

– Да ни за что! – Я шарахнулась прочь.

– Не кочевряжься, все равно по рукам пойдешь!

Опыта у меня было мучительно мало, но памятуя рассказ гризеток, я даже и в голову не пришло согласиться на что-то подобное. Любовь к демонам теперь под запретом! Рука полезла в корсаж и достала флакончик с драконьим перцем.

Толстые, как сосиски, пальцы уже были в считанных сантиметрах от меня. Бросок меткий, зимой в старом замке мы с сестрами играли в снежки, я могла сбить ворону с колокольни. Ни разу не мазала.

– Дрянь! – взревел жирный, хватаясь за лицо, – ядовитая специя разъедала кожу.

– Ведьма! – Впервые это слово звучало оскорбительно. Из красных глаз лились крупные слезы, а из подобия носа – сопли.

В ярости Свинорыл схватил с пояса свое оружие. Кожаная лента засвистела в воздухе, я не успела увернуться, настолько стремительными были все движения низшего демона.

Плеть ударила по мне в первый раз. Мир вспыхнул яркой, яростной болью. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ошеломленная, я стояла покачиваясь, колени подгибались. Этот удар, прошедший огнем через все тело, лишил сил.

Из кучи осторожно выползли угольницы и стали делать мне сигналы руками: «Беги! Беги!»

Я не успела отреагировать. Рука Свинорыла взметнулась во второй раз, перед глазами мелькнула перекошенная гневом морда. Оскаленные поросячьи клыки, изъеденная перцем кровоточащая кожа.

Третьего удара я не увидела. Боль сжигала тело, пробирая до костей, высвечивая окружающее пространство подобно сердцевине раскаленного метала.

Мир поплыл, исчезая, и я поняла, что и здесь проиграла.

– Испортил! Идиот! Я тебе не приказывала! – Истеричные вопли раздавались откуда-то издалека. – Такой сосуд силы испоганил, какой демон на такую теперь позарится, краше в гроб кладут?! – Гномиха всплескивала руками. – Одни потери сегодня! Наверх ее, наверх! Попытаемся спасти то, что можно. О горе мне, горе! – стонала мадам. – Не видать денег от этой проклятой, и что за злой рок витает над этой адепткой?!

– Тринадцатый… – только и смогла прошептать я потрескавшимися губами.

– Адептка! Адептка! – Голос ректора звучал испуганно, сквозь дурман добираясь до моего сознания. – ЛУИЗА! – вовсе истеричный вопль и топот ног по коридору.

Кто-то бегал туда-сюда, сбивая мебель и «с пинка» открывая все двери, попавшиеся на пути. За пеленой слышались потревоженные недовольные голоса.

Кто-то забеспокоился. Тот, кто мучил меня во сне, мазал израненную спину мазями, причиняя нестерпимую боль, и вливал в рот кислую дрянь.

Гомон голосов, вскрики. Удар ноги в дверь. Грохот деревянных обломков.

Я вынырнула на поверхность поближе к звукам, расплывающийся мир попал в фокус и вспыхнул всеми оттенками боли. От тупой, ноющей до прожигающей в теле дыру.

В поле зрения появились испуганные лица девушек. Все в ярких платьях и густо накрашены. Но они смотрели не на меня, а на ворвавшегося в комнату. Я перевела взгляд: фигура была знакомой, мне почти удалось ее узнать. Самым узнаваемым был голос, а вот яркие размытые пятна никак не хотели складываться в запомнившуюся фигуру ректора.

Маг подбежал ко мне, но я отшатнулась, испугавшись экстравагантной наружности. В затуманенном зельем мозгу разукрашенный красками суккуб был страшнее жирного демона из котельной.

Я поморщилась, увидев губы ректора. Кхм… Накрашенные вокруг этих самых губ яркой помадой, далеко выходящей за настоящий контур.

– Где болит?! – сразу отреагировал маг на мою мимику.

Болело много где, но смешно открывающийся и закрывающийся ярко-малиновый круг как-то странным образом смягчал огонь в ранах. Я даже усмехнулась, но боль в рубцах от плети тут же заставила меня скрючиться.

– Я сейчас, сейчас! – Мастер Дей засуетился. Руки мага запорхали над ранами, огонь всасывался в ладони.

Это была странная, недоступная ведьмам магия. Мы можем лечить раны зельями и декоктами, но вот так, напрямую сращивать края разорванной кожи, – такая магия нам недоступна.

«Ах да, – вспомнила я. – Он же полукровка, наполовину суккуб, значит, нечисть».

– Даже шрамов не останется, не волнуйся.

Я и не волновалась, как только сквозь сон услышала голос ректора, сразу же все страхи исчезли. Если Мастер Дей рядом, не может случиться ничего плохого. Думая об этом, я со вздохом облокотилась о мага, мои силы закончились. Одежда на нем странная, но это был прежний ректор, заботящийся о своих адептах. Закрыв глаза, я забылась, прислонившись щекой к его груди, то, что на мне практически нет одежды, я как-то упустила из виду. Важно было, что я теперь не одна.

Глубокие раны исчезли, как по волшебству, остались только розовые полосы от ударов кнута, они растворялись прямо на глазах, а вот силы в истерзанное тело так и не вернулись.

Помогая мне встать, маг бледнел, краснел и закатывал глаза к потолку. Только это у него не очень получалось: один глаз постоянно косил вниз, куда-то в район моей груди. Что было не так, я не могла понять, да и не хотела. Сил в теле практически не осталось, я наваливалась на мага и висла на нем. Тот послушно подставлял руки и как-то странно дышал, наверно, я была тяжелая.

Когда мы уже подходили к двери, за ней послышались голоса.

– Ты мне, тварь, подсунула бракованную дрянь! – вопили в коридоре, и по истерическому визгу было понятно, кто там возмущается: гномиха, владелица борделя.

– Хорошо, что мои люди успели поймать тебя до того, как ты скрылась! Так бизнес не делается! Возвращай деньги! Компенсируй мне потери и забирай испорченный товар назад!

– Какие деньги? – огрызнулся другой голос. – Ты заплатила всего пару медных монет! На которые нам в местном баре налили такого пойла, что я бы с большим удовольствием выпила ослиной мочи вместо него!

Дверь открылась, и в комнату ворвалась толпа народа. Все замерли. Мы с ректором на полпути к выходу, а ошарашенная гномиха с предводительницей фрименов у двери.

– Вот же они! Никакие не бракованные, оба на ногах! – очнулась первой и взяла быка за рога рыжая разбойница.

– А? – Рожа мадам была похожа на морду удивленной жабы. – Так суккуб бракованный! Глянь на него! – быстро нашлась торговка живым товаром.

Обе женщины оглядели разодетого ректора.

– Ну так это оказался не суккуб, а суккубиха! Они стоят дороже, чем пара кружек пива, доплачивай! – взвизгнула рыжая торговка живым товаром.

– Слушайте, дамочки, мы просто пойдем, – миролюбиво произнес маг, крепче прижимая меня к себе.

Гномиха с рыжей разбойницей встали плечом к плечу в дверном проеме.

– Слушай, «дамочка», никуда ТЫ не пойдешь! – отрезала хозяйка борделя, обращаясь к ректору, отчего лицо того перекосилось. – Я купила тебя за пару кружек пива. Ты принадлежишь мне, как и то жалкое подобие адептки, что жмется рядом с тобой. Будете оба отрабатывать свое содержание.

Ректор отвернулся от женщин, чтобы они не видели его лица, но вот я прекрасно рассмотрела выражение глубокой усталости от тупизны и недалекости окружающих.

– Пустим их в ход и поделим прибыль двадцать на пятьдесят, поровну! Щедрое предложение, – обратилась гномиха к рыжей.

– Поровну? Тридцать процентов? – увеличила свою долю атаманша бандитов. – Где это поровну?

– А налоги? Сама платить будешь? – отрезала хозяйка борделя.

– Заметано! – быстро отреагировала предводительница фрименов.

«Они говорят о нас, как будто мы какой-то скот, и делят барыши! – удивилась я. – Неужели у этих людей нет совести?»

– Стража! Ко мне! – выкрикнула госпожа Лоффа.

– Ну тогда вам придется сильно постараться, чтобы нас заставить! Отныне эта адептка под моей личной защитой! Вы навредите ей только через мой труп! – Ректор явно вышел из себя, голос мага был тих, но в нем звенел металл. Две торговки не вняли предупреждению.

– Да как скажешь! – отрезала мадам.

Гномиха ловко задрала юбку и вытащила из-под нее небольшой кузнечный молот.

– За мою спину! – скомандовал ректор. – Она мастер-каменщик!

– Что? Это еще что такое?

– Она владеет камнем! Гора ей подчиняется. – Когда до меня дошло, что маг имеет в виду, я споро шарахнулась за его спину. Мысленно про себя вспоминая: над нами же толща горного хребта, и вся она во власти жадной жабы, которая за прибыль удавится.

Госпожа Лоффа угрожающе потрясла молотом.

На моих глазах охранники, потоком валившие в будуар, как стая гончих, накинулись на мага и под моим возмущенным взглядом стали вязать ему руки.

«Да что с ним такое? Он будет сражаться или нет? В конце концов, он обещал меня защищать! – возмутилась я про себя. – Он опять ничего не делает! Хотя я много раз видела, как на лекциях он творил чудеса невероятной силы! А сейчас…»

А сейчас стражники ползали по магу, обматывая его веревками, как сноровистые пауки, замотав в кокон, кинули к ногам гномихи.

Повелительница камня поставила ступню на грудь мага и склонилась над ним, глядя глаза в глаза.

– Зачем нам двое? – задумчиво проговорила мадам. – Суккуб строптив и не будет послушно отрабатывать потраченное на него, в расход его, а ливер на магические декокты. Девчонку пустим через всех потусторонних клиентов. Демоны будут в восторге. Когда она была без сознания, целитель обнаружил внутри нее неиссякаемый источник магии. Обогатимся! Я не оставлю тех, кто мне поможет. Золота хватит на всех. Сможем основать свое королевство! Я мечтаю о возрождении подгорной страны гномов. И все начнется под этой горой! Помешать может только он. – Молот не сильно тюкнул ректора по лбу. Гномье оружие отлипло от лобешника мага и ткнуло в меня. – А она совершенно безопасна, колдовать никогда не сможет, ее же собственный большой резерв постоянно будет мешать ей. Проклятая судьба… Лучше умереть. Но просто убить бездарную адептку, чтобы не мучилась, – это бесполезная трата магии. Правильнее будет использовать до самого конца, до донышка, если оно у тебя есть.

Я в шоке замерла перед гипнотизирующим взглядом повелительницы камня.

В голове стучало только одно слово: НИКОГДА.

Предводительница фрименов схватилась за огнестрел.

– В расход, значит, в расход. Он настолько противоестественно выглядит в этой одежде, что с души воротит.

– Может, разойдемся по-хорошему? – спросил с пола ректор.

– Вряд ли, ты стоишь у меня на дороге. – Дуло ружия уперлось в лоб мага. – Никто не вправе вставать между мной и золотом.

– Точно нет? – переспросил суккуб голосом, полным надежды. Но, увидев решительное выражение лиц двух любительниц презренного металла, вздохнул. – Как я устал от людской глупости!

За спиной ректора что-то дымилось. Мастер Дей повернулся ко мне. В глубине души я догадывалась, что будет дальше, но не верила.

– Вот видишь, – обратился маг ко мне, – это не от меня зависит. Они совершенно не дают себе выбора!

Я выдохнула. Ну слава богу! Он будет драться и спасет нас! Только как, если он уже связан?

– Поправочка, у тебя нет выбора! – встряла гномиха, выглядывая из-за плеча рыжей разбойницы.

– Не-а, у вас всех, – ответил ректор, улыбочка его была до отвратности гаденькая. Маг повернулся ко мне. Его взгляд жег, как пламя, а глаза сияли потусторонним светом. – У тебя тоже нет выбора. Если хочешь жить, будешь моей девушкой со всеми вытекающими из этого последствиями! – Веревки лопнули на маге, разъеденные пламенем. Остальные слои просто осыпались пеплом вместе с одеждой. Полыхнуло адово пламя и окружило нас коконом. Стена неистово пылающего огня отделила нас от остальных.

Горящий Мастер Дей схватил меня за запястье и дернул на себя. Огненные ладони обняли за талию, вкрадчиво так, медленно, чтобы я могла почувствовать весь ужас и неотвратимость происходящего.

На губах его играла широкая, лучезарная лыба, не лишенная всегдашней, присущей ректору издевки. У меня волоски встали дыбом от этого оскала.

– Прежде чем это произойдет, я хочу, чтобы ты знала. Я наврал, я не суккуб, а хуже, намного хуже… Я ДЕМОН!

Горячие губы нашли мои и впились яростным поцелуем.

Это было как тогда, в первый раз, ощущение пламени в теле, пылающие ладони, скользящие по коже и раздвоенный язык, проникающий в рот, настырно, неумолимо. Жесткие губы – сминающие, подчиняющие, ни намека на ласку, ни крупицы стыда или раскаяния за содеянное, только голый бессовестный абсолют демонического вожделения.

Я попыталась вырваться, откинуть голову назад, отвернуться. Потому что губы жгли каленым железом, с каждым их движением все больше и больше хотелось повторения этих действий, и насытиться было невозможно. Меня затягивало в водоворот наслаждения и уносило прочь.

Крепкая мужская ладонь легла на затылок и мягко, но непреклонно надавила, не давая мне отстраниться. А жесткий локоть, поддерживающий голову, довершил дело. Не убежать. Словно в клетке. Это сладостная пытка демоническим развратом и чувственностью.

Кончики пальцев перебирали мои бесцветные волосы. А раздвоенный язык проникал внутрь, скользил по зубам, заигрывал с моим языком, приглашая насладиться неистовым танцем.

«Так вот она какая, „ночная месть“, – только и успела подумать я. – Сладкая, будто яд. Жадная, словно голодному дали кусок хлеба. Неистовая, как последний час живущего».

Поцелуй длился бесконечно долго, пока я полностью не потеряла ощущение времени и пространства.

А после поцелуй изменился, словно страдающий от жажды напился и не спеша смаковал чистейший напиток.

Губы стали нежными, ласковыми. Насытившийся демон целовал так, словно не мог оторваться, с каждым движением ему самому хотелось большего, он не мог совладать с собой и говорил: еще чуть-чуть. Всего один поцелуй. Еще один, и еще…

Сознание возвращалось. Очнувшись от любовного дурмана, я с ужасом обнаружила, что демон стоит передо мной, закрыв глаза, его руки совершенно не держат меня, ладони, замерев, лежат на моей талии.

А я… я… я самостоятельно целую его в довольную, словно у кота, обожравшегося сметаны, морду! И при этом обнимаю за шею! Кошмар! Мрак! Ужас!

– А-а-а-а… – это был даже не звук, а тихий вопль ужаса. Который я только и смогла выдохнуть из себя, когда демон, улыбнувшись, словно нагулявшийся мартовский кот, сомкнул свои тиски и потерся об меня щекой с тихим гортанным рыком.

Я была в объятьях демона, но того ли самого, что призвала? Или это другой потусторонний развратник? Вот влипла!

Фальшивый ректор не перевоплощался в иной вид, сохраняя человеческие черты лица. За людской маской не узнать пылающий лик высшего.

Внешне я была спокойна. Но внутренне орала как резаная, вероятно, мой голос походил на тревожную сирену.

«Демон в академии! Враг внутри! Похабный развратник пробрался в святая святых чистоты! И об этом знаю только я. Для всех остальных он – старший ректор, избранный глава академии, смазливый препод, но не больше. И только я, бездарная адептка, знаю, кто прячется под личиной талантливого чародея».

Маг открыл глаза и перевел взгляд на стоящих поодаль, шокированных гномиху с разбойницей.

«Ну, хоть кто-то еще в ужасе, кроме меня!» – съехидничало мое сознание.

– Девку пустим по кругу трижды! – завопила хозяйка борделя, вскидывая молот. – Девица, способная одним поцелуем отвлечь демона, дорогого стоит! А этого хлюпика в расход!

Клыкастая улыбка засверкала на лице фальшивого ректора.

– Хлюпика? Живя в подземном городе, во тьме среди грязи и нечистот, ты вовсе ослепла, повелительница камней! Раз не видишь, что перед тобой высший демон! – На ладони бывшего ректора полыхнуло потустороннее пламя. – Развлечение после ночной мести я люблю. Благодарю за теплый прием в твоем нескучном доме, госпожа.

– Всегда рада клиентам! Я магии с той стороны, жалкий полукровка, не боюсь! Суккуб или демон – не имеет значения. Камень подчиняется мне, сила на моей стороне! – Гномиха выставила перед собой молот, крепко держа двумя дрожащими от напряжения руками.

Демон осторожно поставил меня на пол и, сграбастав пятерней за шкирку, оттащил за свою спину.

Госпожа Лоффа, подобно доисторическому шаману, начала петь низким грудным голосом, при этом притоптывая ногами. Больше всего эта мелодия походила на утробный рокот вулкана. Но вот жуть, стены и пол начинали вибрировать в такт этому заунывному напеву. Камень действительно слушался представительницу низкого народа.

Магия исконная, древняя и необузданная, подобная дикому, неприрученному демоническому огню, не похожему на наше рыжее и послушное пламя очага. Это всепоглощающая ярость повелителя гор. Чары гранита, самоцветов и тверди.

Каменные плиты пола пошли волной. Вал поднырнул под наши ноги, стараясь сбить и повалить на землю. Демон отреагировал, швырнув в гномиху пылающий файербол.

Стена напольных булыжников изогнулась и закрыла свою хозяйку от удара. Новые блоки, повинуясь жестам мастера-каменщика, воспарили в воздух и бросились на нас.

Я шарахалась в сторону, стараясь все время быть за спиной демона, прикрываться им как щитом от летящих камней. Столь беспардонную, брехливую и развратную нечисть не жалко. А в голове билась только одна мысль – доложить! Срочно! Рассказать хоть кому-нибудь, любому магу, первому попавшемуся преподу, а в идеале самой верховной о том, что среди нас враг!

Из стен вылетали все новые и новые куски, демон с ними справлялся, расстреливая огненными шарами, но вот за безопасность здания я начинала беспокоиться.

От перегородок в соседние комнаты остались лишь жалкие шатающиеся колонны блоков. В образовавшиеся дыры заглядывали полуодетые девушки и напуганные клиенты.

Магия сверкала, противостояние нарастало.

Фальшивый суккуб тем временем развлекался по полной, дразня гномку.

– А анекдот про великаншу и невысоклика ты слышала? Ну так вот, уединились как-то гном и великанша…

Град ударов сверкал перед бывшим ректором, до меня из-за его плеча долетали лишь вспышки. Расплавленный иным огнем камень лавовыми брызгами капал на пол.

– …магический народ на следующее утро и спрашивает гнома: «Как оно было с великаншей?» А невысоклик и отвечает: «Та все супер, только целоваться далеко бегать!»

За плечом поддельного препода я уронила лицо в ладонь. И это анекдот? Что за доморощенный перл демонического юмора? Но на гномиху подействовало, доведя ту до припадка ярости.

– … А великанша спрашивает у гнома: «Разве у нас что-то было? Я так ничего и не почувствовала!» – не унимался бывший ректор.

Конечно, в сей демонической шутке юмора было все: и гномье хвастовство, и недалекость высокого народа, но дебильнее анекдота в жизни не слышала. Если у них в подземных измерениях такой юмор, то убейте меня прямо сейчас! Второго подобного рассказа я не переживу, впрочем, как и гномиха.

Мадам от ярости, что так и эдак полоскают ее народ, пошла красными пятнами. Взревев, оскорбленная госпожа Лоффа ринулась на демона. В нас полетела очередная стена камней.

– Эй! А анекдот про то, как гномиха повесилась от жадности, ты слышала? – Я за спиной фальшивого ректора закатила глаза к потолку.

Когда до взбешенной повелительницы булыжников дошло, что глумливый маг ее провоцирует, она уже разобрала по камешкам свой дом радости.

Булыжники летали вокруг подобно рою жалящих пчел, но демону было хоть бы что, его подземного огня хватало на всех.

Сверкнув в последний раз, демоническое пламя погасло. Шмякнулся на землю финальный расплавленный булыжник.

Мир умолк и замер.

Ветер свистел среди редких каменных пирамид. Над нами, пошатываясь, висела крыша, еле-еле поддерживаемая кренящимися в разные стороны колоннами.

Все затаили дыхание. Слышался только шорох песка, да тучи оседающей пыли вились вокруг фигур. Полную тишину потревожил одинокий стук выпавшего из пирамиды камешка.

Крыша здания накренилась и неумолимо стала падать.

Шокированная гномка, стоя по пояс в каменном крошеве, взревела подобно извергающемуся вулкану и выставила навстречу летящим обломкам молот. Обвал прекратился. Только теперь обе руки госпожи разрушенного дома были подняты вверх и заняты.

– Хорошая работа! Вижу истинную силу мастера-каменщика. И гномью глупость! Надеюсь, у тебя есть золото, чтобы все восстановить?!

Мадам Лоффа в ярости зарычала, но не посмела двинуться, на ее плечах сейчас лежали крыша и остатки здания.

Демон, закинув горелый огрызок боа на спину, наклонился, поднял с пола обломок кирпича. Подбросил пару раз на ладони и, размахнувшись…

Все, кто видел его движения, прыснули в разные стороны, как тараканы, в скопище драпающих я рассмотрела рыжие волосы разбойницы. Та, накидывая на голову капюшон плаща, сливалась с толпой, в общем, тоже «делала ноги» со своей бандой.

Подобной пакости я от демона не ожидала, с другой стороны, что еще можно ждать от нечисти?

Кирпич припечатал хозяйку борделя прямо в центр непрошибаемого гномьего лба. Глаза мадам сошлись к переносице и закатились. Госпожа руин потеряла сознание и осела. Вслед за ней вниз полетели остатки веселого дома.

– Бежим-бежим-бежим! – затараторил бывший суккуб. А за нами, будто пирамида, построенная из детских кубиков, рушилось многоэтажное здание борделя.

– Всегда мечтал быть героем и спасти кого-нибудь! – поделился демон, вскидывая руку и удерживая здание заклинанием. Благородно давая всем желающим спастись и девушкам в ярких платьях выбежать из-под обломков. – Но вряд ли хоть кто-нибудь из них скажет «спасибо»!

К моему ужасу, демон развлекался! Ну просто-таки тащился от всего этого переполоха. Настроение у него было приподнятое и шальное, словно у деревенских парней, идущих пугать девок в майскую ночь. Маг скалился во все… э… доступные демонические зубы, сколько бы их ни было.

Демон разжал кулак и опустил руку. Здание рухнуло, не зацепив соседние строения. Под грудой камней мелькнуло яркое платье, расшитое пошлыми узорами.

– Ее завалило! – взвизгнула я, увидев, как гномиху накрыло крышей.

– Не беда, – отмахнулся демон, – она же мастер-каменщик, выкарабкается. Бежим!

За нами, засучивая рукава, уже спешили обиженные клиенты и стражи госпожи разрушенного дома.

Я, еле-еле касаясь голыми ступнями булыжной мостовой (до скончания дней теперь буду ненавидеть камень во всех его проявлениях), летела за демоном. Радостно гогочущий, полоумный извращенец тащил меня за собой, крепко держа за запястье, а мне не оставалось ничего, кроме как поспевать за ним.

Ну что я могу сказать? Погоня – довольно веселое занятие, если с тобой высший и накачанный до предела твоей же силой демон. Не буду описывать те извращенные перевоплощения, которые постигли настигнувших нас преследователей. Могу только отметить, что у высших демонов такое же пошлое и больное чувство юмора, как и их пристрастия к этому самому юмору. Оставляя за собой вереницу видоизмененных стражников, мы драпали по улицам подземного Дварт`лоффа.

Свернув за угол, мы наткнулись на три знакомых рыла. Вернее, рыльца и мой Чаролет. Свинушки, устроившись прямо на краю тротуара, торговали мою метлу всем проходящим мимо. Покупали плохо. Никто не хотел связываться с летающим средством, выглядевшим столь дико, неприрученно и брутально.

Нога ректора в сверкающей туфле поддела колени одного свинушка, пнула под толстый зад другого, пинком запустила в полет третьего.

Метла оказалась в лапище фальшивого ректора. В глазах демона отразился восторг.

Поочередно приземлившись после пенальти, низшая нечисть захныкала и, засучив несуществующие рукава, пошла стеной на лжемага.

– Наше! – злобно пискнули черти.

– Цыц! – обернулся к свинушкам ректор и, видно, показал им истинный свой образ. Потому что демонята, развернувшись на сто восемьдесят, дунули прочь со всех ног, только копытца сверкали на горизонте.

– Вот он, геройский момент! – возвестил лжемаг. – Не бойся, я увезу тебя отсюда! – воскликнул фальшивый ректор, но я больше не верила ни одному его слову. Кто в здравом уме доверяет нечисти, что беспрестанно врет? Развратным высшим демонам с каменными сердцами, которые не способны любить?

Метла рванула ввысь в подгорное пространство, благо до сводов было достаточно далеко. Лжеректор сделал круг над развалинами веселого дома, наслаждаясь видом мадам, по пояс торчащей из кучи камня.

Меня же порадовала вереница черных палочек, выбирающихся из подвала в соседний за борделем проулок и гуськом спешащих прочь от проклятого места под предводительством смелой Уголек. Ну хоть кто-то спасся!

Побоище и разрушилище стали удаляться, а вскоре и вовсе скрылись с глаз долой. Мы вылетали из горы сквозь гигантскую трещину, усыпанную по краям гномьими домами.

Всю дорогу я сидела у фальшивого ректора на коленях. Метла беспрекословно слушалась демона. На одной из булок наливался отпечаток пятерни потустороннего засранца, всю дорогу я отбрыкивалась от его хапалок, боясь свалиться с Чаролета.

А маг ВЕСЕЛИЛСЯ!

Просто-таки наслаждался приключением, от которого я чуть с ума не сошла.

Демон в приступе ликования заставлял метлу выписывать кренделя и кульбиты в воздухе, несколько раз на радостях сделал мертвую петлю, бочку и свечку.

В общем, развлекался мужик. В то время, когда я дрожала от страха и ежесекундно боролась с приступами тошноты. Надо ли упоминать, что все это происходило на запредельной скорости? Жалко, что меня на него не стошнило, возможно, тогда бы он вел метлу по прямой.

Согнутый кренделем локоть извращенца крепко держал за талию – не вывернешься. Демон вел Чаролет одними коленями: дикий, необъезженный веник слушался гогочущего на всю округу лжемага с полуслова!

По дороге домой похабник несколько раз шаловливо прикусил мое ухо клыком. При этом на его довольной моське гуляла хитрая улыбочка.

Но чем ближе мы подлетали к академии, тем серьезнее становился фальшивый ректор. Игры и забавы кончились.

Одна его рука с длинными ногтями предупреждающе лежала на моей шее, время от времени палец задумчиво поглаживал по щеке. Второй ладонью он прижимал меня к себе, очень крепко. Я упиралась практически обнаженными округлостями в горячее тело мага, тонкий слой панталон не в счет.

Вскоре на горизонте показался знакомый исполин с клыкастой пастью потухшего жерла и громадным замком в самом центре. Глактонберри.

Дикий лес, в котором я зажигала очаг, и разрушенные сторожевые башни остались позади.

Вот он, мост через потухший вулкан, ведет в академию. Чаролет спланировал прямо на дощатый настил.

В голове не было ни одной мысли, ужас парализовал все тело. Время от времени вспыхивала и гасла одинокая мысль: это тот самый демон или не тот? И еще вспышка сознания в море шока и испуга: что теперь делать? А после я тонула в отчаянии и истерика пополам с тошнотой подкатывала к горлу.

Демон спустился с бешеного веника первым. Зашумела магия, окружая нас коконом.

Стоило слезть с метлы, как меня схватили за грудки и приподняли.

– Расставим все точки над «i». Пфу! – Маг сдул страусиное перо, упавшее на глаза. – Не смей кому-нибудь говорить, где я был! – прорычал ректор. – Украшение снова упало на лицо. – Пфу! И запомни, для всех в академии я – суккуб, маг-полукровка. Скажешь кому-нибудь, что я демон… – Тут рожа фальшивого ректора расползлась в длинную лыбу хищной змеюки. Игловидные зубы и раздвоенный язык – все демонические признаки при нем и налицо. – Стану приходить к тебе мстить каждую ночь! Пфу! – Перо вновь закрыло глаз ректора.

– Буду нема как рыба! – Болтая ногами, честно пообещала я, мне и самой не хотелось афишировать тот факт, что я была в самом настоящем борделе. А еще то, что убежала из академии и в очередной раз влипла по полной.

Маг внимательно рассмотрел испуганное выражение моего лица, оценил мою понятливость.

– У-умница, – похвалил он. – Так как ты теперь моя девушка со всеми вытекающими из этого последствиями, я думаю, ты заслуживаешь поощрения. Одно крохотное свидание сгодится. – Меня медленно поставили на землю.

– И еще… – Липовый суккуб поднял палец вверх, но не успел договорить. Моя нога врезалась ему в коленную чашечку.

– Ай! – завопил он, а я уже бежала. Ноги дробно стучали по дощатому настилу моста. Пятки сверкали с невероятной скоростью, двери академии были перед самым моим носом. По приближающемуся топоту ног ясно: сзади нагоняет поддельный ректор. Маг уже принял свой обычный человеческий вид.

Я влетела в деревянные ворота, чуть не врезавшись в магистра, затормозила. Пятка проехалась по каменному полу, и я шлепнулась на задницу, аккурат у ног чародея.

– Адептка! – двойной возглас, один удивленный, другой разъяренный.

– Я… Меня… Я… – До ужаса не хотелось быть чьей-то девушкой, обрученной, а тем более невестой, поэтому я кинулась врать напропалую. – У меня опять заклинание не получилось! Хотела исчезнуть сама, а вместо этого пропала одежда!

– Госпожа Луиза! – покачал головой седой маг.

Из уст старенького магистра это звучало как «госпожа Нулиза»!

Вечно я разочаровываю всех преподавателей.

Подошел Найджел.

– Слушай, тебя там в совиной башне летучая мышь дожидается с посы… – поперхнулся староста, увидев меня в одном исподнем. – …лкой, уже с голодухи отощала, – в растерянности продолжил он. – Мышь, а не посылка.

– Мышь жалко! – молниеносно отреагировала я, подхватывая адепта под локоть и таща прочь. – И посылку тоже! Немедленно идем спасать!

Удивленный моим поведением магистр перевел взгляд на пестро разодето-разукрашенного ректора и остолбенел.

– А вы почему так наряжены? – только и смог выдать старенький маг.

– Так Хэллоуин же! – рявкнул демон, выдергивая сережку из уха и наблюдая за тем, как добыча под защитой старосты утекает прочь прямо на глазах.

Этот злобный взгляд прожигал во мне дыру, пока я не скрылась за поворотом.

Крылатого посланника действительно было жалко. Поэтому, вместо того чтобы заглянуть в общую спальню и одеться потеплее, я потащилась в самую высокую башню академии Глактонбери.

Да и нельзя было возвращаться в комнату, это то место, где демон будет искать меня в первую очередь. В Совятню лжемаг не пойдет, зная, что здесь староста, а вот в женский корпус адептам вход воспрещен. Преподы же вольны гулять по академии, где им вздумается.

Коридоры были холодны и пусты. Все бы ничего, если бы не кошмарные скульптуры покойных магов, провожающие тебя взглядом, а также зевающие картины, изображающие подвиги великих волшебников.

От всех этих украшений мороз бежал по коже.

Конечно же, статуи не могли сойти с места, но никто не мешал им, например, ткнуть тебе в бок волшебным посохом, чтобы ты поторапливался на занятия, или дать пинка для скорости. Если у статуи в руках были книги, доисторическая ведьма или ведьмак, изображенные в мраморе, могли совершенно спокойно шваркнуть тебя по затылку «кирпичом знаний», чтобы ты лучше учился.

Про ртутные зеркала с заточенными в них чернокнижниками я уже молчу. К этим стеклам строго-настрого запрещалось подходить, была вероятность того, что адепта могут затянуть в Зазеркалье. Зачарованные волшебники и волшебницы прилипали черными лицами к стеклу и глазели на тебя, а самые разговорчивые и общительные постоянно звали подойти поближе. Бр-р-р… Но пока со мной староста, мне нечего бояться.

– Ты почему так одета? – шипел змеей за моей спиной Найджел, пока я шла по коридору.

Адепт шарил взглядом по панталонам, корсету и лифу, покрываясь багровыми пятнами, и тяжело сопел то ли от ярости, то ли от вожделения. Вот-вот кровь из носа пойдет от подскочившего давления.

– Так Хэллоуин же! – отрезала я.

– И это причина разгуливать голышом? – взвизгнул парень, стараясь поспеть за мной.

– Я не совсем голая!

«Просто слегка замерзшая!» – добавила я про себя. Тонкая ткань белья совершенно не грела. И я, чтобы увеличить расстояние между мной и фальшивым ректором, а еще – чтобы хоть как-то согреться, поскакала вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Найджел, ничего не замечая, трусил следом, все еще вопросительно глядя в спину.

То ли пребывание в борделе на мне так плохо отразилось, то ли еще что, но, не выдержав, я зло посмотрела на парня и ответила, чеканя каждый слог:

– Просто некоторые заклинания требуют концентрации и пресловутых танцев голышом. Например, вызов демонов. Говорят, что не чары призывают развратную нечисть, а приманка в виде обнаженной девушки! – Староста пошел пятнами, на этот раз красными, и ничего не ответил, понимая, что я насмехаюсь над ним.

Откровенно говоря, я злилась. Ну и рыцарь, ну и жених! Мог бы уже сообразить, что со мной не все ладно и оголилась я не по своей воле! Но нет же! Мужчины недалекий народ, они скорее будут ревновать, дуться, обижаться и выдумывать всякую небывальщину, нежели поверят в то, что нечто могло произойти случайно.

Я посмотрела на Найджела.

А ничего так у него расцветочка получается, пестренько, в стиле женоподобного ректора. И выдохнула, сдаваясь. Мужчины непрошибаемы.

Ничего-то он не понимает. До фонаря Найджелу, что в Глактонберри пробрался развратный демон и тянет свои загребущие хапалки к адепткам. По глазам вижу: старосту больше волнует, где я была с ректором полночи.

А я не собиралась ему рассказывать об этом, слишком стыдно было признаваться в своем фиаско и в том, что с пяти шагов не отличила демона от мага.

Мы поднялись на башню.

Почувствовав горячие ладони на плечах, я замерла, стоя на предпоследней ступеньке.

– С тобой все в порядке? – Пальцы неуверенно касались моей кожи, ощупывая, стараясь понять: цела ли я.

– Он… не навредил тебе? – Я потеряла дар речи от прильнувшего ко мне горячего тела.

Даже стоя на ступеньку выше, я все равно оставалась ростом старосте по грудь, но это было неважно. Сердце замирало от того, что я, Луиза-Нулиза, самая бездарная адептка Глактонберри, хоть кому-то небезразлична.

Это так важно – знать, что ты не одна противостоишь и не сражаешься с нечистью в одиночку.

На мои озябшие плечи легла тяжелая куртка старосты. Это было последней каплей, я не могла больше сдерживать бурлящие внутри чувства.

Хлюпая носом и утирая слезы, я развернулась и, уткнувшись в грудь Найджелу, заревела.

Если при демоне я еще хоть как-то могла затолкать внутрь эмоции, то при старосте я просто сломалась под грузом произошедшего и ответственности, лежащей на моих плечах.

Найджел был как теплый домашний огонь, не чета потустороннему демоническому. Несмотря на гадостный язык адепта, я нутром чувствовала: что бы ни случилось, он будет на моей стороне.

– Я не спрашиваю, почему ты выбрала его, он соблазнил уже больше половины академии. Все девушки Глактонберри сохнут по нему. Я не вправе требовать от тебя ответа, мы всего лишь обручены… Но мне важно знать, что с тобой все в порядке. Потому что я чувствую… – Найджел замялся, не зная, как выразить свои подозрения. – С этим магом не все в порядке, в нем есть что-то, что раздражает меня. И я бы на твоем месте выкинул из головы подонка, который девичью честь ни в грош не ставит!

– Да никого я не выбирала! – взорвалась я, отстраняясь от адепта.

Развернувшись на пятках и чеканя шаг, я вошла в Совятню.

«Я тут утешения ищу, а он мне нотации читает! Больше половины академии? – внутренне холодея, повторила про себя. – Какой ужас! Скольких же ведьм соблазнил демон?! А если он перетянет их на черную сторону, подчинит или… Выпьет до дна! Как тех девушек из котельной!»

«Надо прекратить этот разврат! Немедленно! Вызванный это мной демон или нет, он не вправе обманывать доверчивых адепток. Пусть сначала женится, как полагается среди всех приличных людей и нелюдей, а потом уж и занимается… этими своими пакостями».

Жениться… Вздрогнув, я выждала, пока мурашки вдоволь нагуляются по моему телу и успокоятся. Потом только туже запахнула куртку Найджела на голом теле, стараясь не вспоминать и не смотреть на брачную печать с выдающимся знаком, притаившуюся на предплечье. Не думать об этом!» – приказала я себе.

Полка для почты с моим номером тринадцать не пустовала.

Истощенная летучая мышь, кожа да кости, грудью лежала на свертке, защищая элитное почтовое отправление. Заказную бандероль первого класса следовало вручить лично в руки получателю.

Приподняв страдалицу, я увидела на ней два десятка почтовых штампов разных летучемышиных отделений. Последним стояла печать города гномов. Несчастная летучая мышь! Она таскалась за мной из одного места в другое, чтобы передать сверток! Побывала даже в Дварт`лоффе!

Я содрала закрытую магией обертку, достала печать на веревочке, означающую, что отправление передано в руки получателя и отдала ее посланнице.

Мышь, схватив лапами возвратную печать, взвилась в воздух и, обругав меня на прощанье, полетела прочь.

В руках осталась книга, я посмотрела на обложку. «Чары на все случаи жизни». Автор: Луиза Макги. А ниже меленько в скобочках: бездарная адептка.

– ЧАГО? – Мой вопль потревожил почтовых зверей.

Крылатые твари встрепенулись, снялись со своих насестов и закружили над нами. Одна из ячеек привлекла мое внимание, во-первых, тем, что битком была напичкана письмами, а во-вторых, на ней стояло имя старосты: Найджел Б.

Макулатура медленно начала свое падение. Выронив разочаровавшее меня издание, я кинулась ловить свертки и конверты. Адепт нехотя присел рядом и стал собирать почту вместе со мной.

– Кто тебе столько пишет? – удивилась я, в остальных ячейках было от силы по два письма, а здесь целые пригоршни бумаги.

– Мать, все это труха, – недовольно ответил Найджел, вырывая у меня их рук конверты. – Тонна бесполезных советов и навязанных наставлений, сильно похожих на приказы. – Пальцы старосты, не вскрывая, рванули первое, самое большое письмо и располовинили его. Затем пришел черед пачки писем, пергаментных свитков.

В шоке глядя на то, как адепт уничтожает письма, я попыталась его остановить.

– Она же просто волнуется за тебя!

– За себя, скорее, – отрезал адепт и рванул оставшееся, многократно разодрал на мелкие огрызки, всю пригоршню вышвырнул в окно Совятни под неодобрительным взглядом летучих мышей и меня. Щеки старосты горели, он тяжело дышал и явно был зол.

Я решила не вмешиваться, тем более меня больше тревожила обложка книги. На деньги от продаж этого сборника я всерьез рассчитывала! Теперь можно не надеяться помочь своим родным.

«БЕЗДАРНАЯ АДЕПТКА!»

Да кто купит книгу с такой надписью?

В полном унынии я подобрала сборник чар. В ячейке лежало еще письмо. Наверно, от родных, заложила его в книгу как закладку. Сил не было читать о том, как они мной гордятся после очередного фиаско. Засунув увесистый том себе под мышку, я поплелась к выходу.

День не удался. Все не так, как хотелось бы. Неделя, месяц… Жизнь. Тоже не задалась с самого с рождения.

– Я провожу, – буркнул оказавшийся рядом Найджел, насупленный, руки в карманах, на меня не смотрит.

«Ах да, – я спохватилась, – в комнату нельзя. Тогда куда же?»

– Я в библиотеку, – решила я. Староста не ответил. Провел меня по пустынным коридорам, убедился, что я дошла до запретной секции и спряталась там. До утра меня не хватятся ни сокурсницы, ни преподы, можно читать столько книг, сколько захочется, и даже разучивать заклинания.

Когда дверь за Найджелом закрылась, я прислонилась к косяку и медленно сползла по нему. Уткнулась лицом в колени. Усталость навалилась на плечи.

К кому мне обратиться? Глядя в никуда, я в задумчивости потирала обложку вновь приобретенной книги. Ну конечно! Фоля! Если я найду древнюю рукопись, она поможет мне советом.

– Уже можно начинать ревновать? – раздался голос.

– Ик! – только и смогла выдавить я, поднимая глаза и затравленно смотря на фигуру в кресле.

– Стоило мне расстаться со своей девушкой, и вот она уже шастает по академии в кампании ушлого адепта.

Я, как загипнотизированный кролик, смотрела на фальшивого ректора, спокойно сидевшего в кресле. В руках лжемаг держал уже знакомую книгу в ультрамариновой обложке. Фолиант, закрыв единственный глаз, храпел, свесив на сторону раздвоенный язык.

После всего произошедшего у меня не хватало сил ни вскочить, ни убежать.

А чертов фальшивый ректор был как огурчик! Умыт, одет, поглажен, и ни грамма усталости, как будто и не существовало приключения в подземном городе!

Мастер Дей осторожно положил сопящую книгу на стол и встал.

– Она позволяет себя читать? – единственная произнесенная мной фраза, все, что я смогла выдавить. Безграничное удивление пересилило ступор.

Фоля никогда никому не давалась в руки. Не то что делиться заклинаниями, открыть себя не позволяла, откусывая пальцы всем желающим. Слава непреступной книги гремела на всю академию. Адепты, получив задание составить реферат на тему, сокрытую в фолианте, с упоением принимали любые неуды и наказания, лишь бы не связываться со вздорной бумажной старухой.

– Нет, – ответил маг. – Но то, чего она не знает – запретить не может. Книга слишком стара, чтобы контролировать защиту постоянно, во сне ее можно прочитать.

Я посмотрела на сопящую Фолю. Закричать? Позвать книгу на помощь? А что фолиант сможет предпринять? Пальцы ректору пооткусывает? Так маг и дал это сделать, один файербол – и на столе горка пепла, я уже оценила магическое искусство лжеректора. И оценка была не в пользу бумажного издания.

А тем временем Мастер Дей подошел ко мне.

– Чем больше я на вас смотрю, адептка, тем больше вы мне нравитесь. Даже белые как снег волосы и ресницы, с загадкой которых я так и не смог справиться, вам идут. И знаешь, я почти не жалею, что ты моя девушка.

– ЧАГО? – «Я ничья девушка!» взвизгнуло мое подсознание.

– Не чагокай! – строго проговорил демон, – я тут тебе душу свою изливаю! – лжемаг рывком поставил меня на ноги. – Никакого почтения у современных ведьм! Ты в курсе что такое поведение среди демонов редкость? Что обычно все заканчивает одна ночная месть?! И все никакого тебе там продолжения после, никакой там помощи или снисхождения, каждый сам за себя.

Я, конечно же, не знала. Поэтому тупо пялилась на демона, все еще прибывая в ступоре. Тем более пугало слово «девушка». По причине своей глупости я уже являлась «невестой», отмеченной демонической свадебной печатью.

Фальшивый ректор пялился на меня в ответ.

– Между прочим, ты должна сказать «спасибо» за то, что я не убил тебя на месте после того, как ты узнала мой секрет!

– Спасибо! – только и смогла выдавить из себя я.

– И? – чего-то ждал демон.

– И-и-и? – пискнула я.

Тяжкий вздох со стороны нечисти.

– Что ж мне не везет-то так? – завопил лжемаг. – Ну, вот спас тебя кто-нибудь, что ты должна сделать?

– Отомстить? – Глаза мага стали, как две крупные чашки.

– Ну, ладно, хотя бы так… – пробормотал он.

Мы вновь выжидательно уставились друг на друга.

Нет, вообще-то я сообразительная, но вот такая излишне красивая и опасная нечисть рядом заставляет мое сердечко гулко биться, а мысли прыгать туда-сюда, мешая соображать.

– НУ-У-У? – опять потребовал лжеректор.

– Ну? – коротко передразнила я, просто не зная, что сказать.

– Не мой день! – констатировал высший демон. – Не везет с того самого раза. Эх, жизнь моя драконья жопонька, даже поцелуи со спасенных принцесс получать силой приходится. И зачем только старался, из борделя эту неблагодарную вытаскивал?!

– Я благодарная! Не надо поцелуев! – завопила в испуге я, но было уже поздно.

– Надо – надо… – передразнил развратник, привлек меня к себе, наши губы соединились, мир вновь потек, ноги подкосились.

Чтобы не упасть, я вынуждена была зацепиться за плечи демона. Лжемаг невозмутимо приподнял меня, держа одной рукой за талию, а второй закинул мою ладонь себе на шею, и все это не разрывая жаркого поцелуя с раздвоенным языком.

Промелькнула мысль: «Это хорошо, что нечисть меня держит, иначе я давно бы хлопнулась в обморок. Но вот этот наглый, настырный язык…» После в голове не осталось не одной дельного соображения на тему: «что делать?» и «как быть?». Все прогнал бесстыдный развратник в лице препода и его неугомонной раздвоенной части тела.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного: целовался демон божественно и сногсшибательно, от одного прикосновения можно было сойти с ума или сгореть. Правда в моем случае от стыда. Ладони похабника не отставали от языка, проникая под академический форменный пиджак.

Это не было скромным чмоком в щечку от пастушка из соседнего селения или бегло украденным с губ поцелуем деревенского паренька майской ночью на танцах.

То, что вытворял бессовестный демон, находилось за гранью, это больше походило на неистовство стихии, испепеляющее желание взрослого мужчины обладать недостижимым.

Над головой прозвенел спасительный звонок. И громкий безликий голос возвестил:

«Всем преподавателям собраться в главном зале академии!»

Не отрывая губ от моих, демон прорычал, опаляя своим дыханием:

– Так и хочется съесть словно ягодку. Грр… – неистовство зверя заставляло замирать душу. На мгновение я забыла, что он не человек, а нечисть. С каким-то грудным тоскливым стоном, больше похожем на рычание, лжемаг поставил меня на ноги. Колени тут же подогнулись, и я осела на пол. – Но я вдруг вспомнил, что с девушками ходят на свидания… готовься, оно у нас будет.

Вспышка. Рев пламени и демон исчез. Я так и осталась сидеть посреди запретной секции. Воняло серой и гарью.

– Это что еще такое было? – На столе, выронив вставную челюсть, стояла проснувшаяся Фоля.

Отплевываясь и утирая губы, я заревела в голос.

– Необходимо подкрепление… – констатировала книга. – Э… любезная! Не могли бы вы нам помочь? – обратилась к кому-то фолиант.

Сквозь слезы я увидела размытый силуэт, вышедший из-за стеллажей.

– Госпожа Гриб? – хлюпнула я носом.

– Луиза! – не меньше меня удивилась стоящая напротив кикимора. Форменное платье прислуги Глактонберри, белый фартук, кружевная наколка в волосах, а в руках метелочка из перьев.

– Как вы здесь оказались? – удивленно спросила я, не понимая, что делает кастелянша в горничных.

– У меня к тебе тот же вопрос, – недовольно произнесла старуха, с кряканьем поднимая меня с пола и сажая на стул. – Но если тебе так интересно, по ночам я подрабатываю прислугой в библиотеке на полставки. Остальная нечисть боится заходить в запретную секцию, не жалует магический бумажный народ нас. Войти-то войдешь, вот выйти не получится. Если только упрыгать лягухой или уползти ужом, так это они тебе запросто устроят, а то и чего похуже.

– А вы как же?

– Как-то умудряюсь уживаться с этими стариками, хотя характеры у них далеко не медовые, из многих песок давно сыпется. А в земноводных я и без них превращаться умею, правда, в болотные разновидности. Ну-ка, теперь выкладывай все начистоту! – кикимора сложила руки на груди.

Я и рассказала все, что было как на духу.

– И он говорит, что я буду его деву-у-ушкой! – Не выдержав, завыла в голос я. – Я его… Ик! Даже не вызывала!

Фолиант с нечистью переглянулись. Книга почесала лапкой корешок. Дуэнья при нескольких ведьмах, у нее никогда не возникало подобных проблем. Жениха или женихов требовалось найти, а не потерять. И найти по возможности как можно больше. А тут все наоборот.

– Ну так выживи его отсюда! Делов-то! И не будет никакого свидания! – воскликнула кикимора, уперев руки в боки. У нее-то проблем с потерей женихов не было – сами в болоте сгинут. – Неужто не сумеешь? Да настоящая ведьма любого мужика с кашей съест! – фолиант согласно закивала головой, подтверждая.

– Как это?! – не поняла я.

– Да так же как и вызвать, только наоборот. Устрой ему такую жизнь, при которой он или сам уйдет, или его совет ректоров вытурит! – заговорщицы переглянулись. Демоническая книга с полуслова просекла замысел болотной нечисти.

– Но что я могу сделать?

– Бездарная ты адептка или кто? – вопросила Фоля, изогнув страницы подобно демоническим рожкам.

– А мы тебе поможем! – Согласно кивнула кастелянша.

И потянулась череда унылых изнуряющих дней с выматывающей борьбой против засевшего в стенах Глактонберри развратника. Обескураживало то, что с каждой неделей похабный демон становился только веселее, оптимистичней и беспредельно наглел.

Лекции шли, как и раньше. Адептки, как и прежде, набивались в аудиторию Мастера Дея, лишь бы посмотреть на смазливого ректора, оставить на его столе подарки: яблоки-пироги, накачанные приворотными зельями и любовными заклинаниями.

Мне достоверно было известно, что препод не то что не ест подношения, голыми руками к этим яствам не притрагивается, отдавая полученное в подарок вечно голодным адептам. Которые сметали все съестное, подбирая за собой крошки и вылизывая миски. В связи с этим в академии справили уже не одну скоропостижную свадьбу.

«Вроде бы не весна и не четвертый курс…» – удивлялись магистры, провожая новобрачных. И только я была в курсе повально-стихийного разгула приворотного зельеварения. Чуть ли не в каждом дортуаре стояло по несколько кипящих котлов и перегонных кубов. Адептки вскакивали по ночам, чтобы вовремя добавить необходимый ингредиент в декокт, все в надежде охмурить смазливого препода.

В ход пошли даже заклинания из моей книги. Зря я волновалась, что сборник чар не будут раскупать.

Хозяин книжного, господин О`Брайен, писал в письме, что книга разлетается как горячие пирожки, он срочно допечатывает еще один тираж. Мои проценты от продаж уже лежат в банке Хад`дагмарны, а гонорар, как я и просила, отправлен на восстановление родового замка. И все потому, что в сборнике рецептов самое большое количество любовных заклинаний, замаскированных под десерты, пироги и прочую снедь.

Адептки ничем не гнушались – и все в надежде заполучить внимание недоступного ректора.

Не только сам Мастер Дэй вызывал у адептов такой восторг, его лекции производили неизгладимый фурор на всякого, кто был на них хоть раз. Мне самой тоже нравилось слушать про противостояние нечисти и защиту от темных сил.

Маг рассказывал такие подробности, не в каждом учебнике прочитаешь о таком! Выдавал все хитрости и приемы, которыми владеет иная, нечеловеческая жить. Способы обмана, противостояния, защиты и победы над потусторонними сущностями. В общем, сдавал с потрохами всю подноготную каждого иного существа. Теперь становилось понятно, откуда лжемаг столько всего знает: он – демон, сам с той стороны.

Шел очередной урок.

От обычной лекции он отличался только моей запредельной активностью. Я изощрялась изо всех сил, памятуя о том, что должна любым способом дискредитировать фальшивого ректора. Задавала глупые вопросы, отвечала невпопад, поднимала руку выше всех, разве что не подпрыгивая на сидении и все зря. Сбить демона с заезженной темы о монстрах, мне так и не удалось, материал он знал назубок.

Только остальные преподы, инкогнито присутствующие на лекциях в связи с наличием редкой информации – образовался у местных магистров – такой грешок, перестали меня вообще замечать на своих уроках и моей поднятой руки боялись как огня.

В общем, на парах мне с демоном ничего не удалось сделать. Радовало только то, что по защите и противостоянию нечисти будут еще и практические занятия на полигоне. Терпеливо дождемся их.

Все это было днем, а к вечеру меня саму сдала с потрохами сокурсница Таисиния Сольер. Ничего другого от нее нельзя было ожидать.

В полдень, придя с лекций, я вошла в общую спальню с намерением переодеться, и обнаружила в ней во-первых, соседок по комнате, а во-вторых, толпу преподавателей. Весь ректорат в полном составе и среди них Мастер Дэй.

Все чародеи стояли вокруг моей кровати плотной толпой с боевыми заклинаниями наперевес, у каждого в руках был посох или волшебная палочка.

Среди развороченных подушек и одеял, пытаясь рычать, еще неокрепшим голосом пищал найденыш. Кровать прогибалась под вымахавшим на академических харчах котенком. Правда, даже отъевшись, он все равно мало походил на кошек.

Облезлый, только грива вокруг головы мало-мальски похожа на нормальную шерсть, с тонкими ножками-палочками, странными шишками на голове и длинным, абсолютно лысым, чешуйчатым хвостом.

Бравый малыш, огрызаясь, отбивал лапой наставленные на него магические деревяшки и из последних сил защищал сундук с моей одеждой.

Я бросилась вперед.

– Прекратите немедленно – это мой фамильяр!

– Так вот кто додумался притащить в замок опасное животное! – воскликнул один из учителей.

– Точно, это все она виновата! – завопили другие адептки.

– О чем вы говорите?! – запротестовала я, с кряхтеньем поднимая на руки разжиревшего котенка. – Найденыш совершенно не опасен и со дня поступления спит со мной в одной постели, как и все остальные ведьмовские помощники! – по углам жались другие домашние животные адепток: жабы, совы, змеи, пауки.

– Мы говорим не об этой твари, а о той, что сидит у нее в сундуке! – вклинилась Таисиния, тыкая пальцем в мой багаж. – Никто из адепток не имеет права держать двух помощников!

– Нет у меня никакого другого фамильяра, кроме найденыша!

«Ну все, она меня достала! Плачут по ней те же заклинания, что я опробовала на вредных сестричках в детстве. «Вспотыкашка», «Почесушка», «Чихайка» и самое злобное «Снимай штаны, чтобы просохли».

В чарах нет ничего серьезного, но море дискомфорта гарантировано, а главное выглядит как простая случайность».

– А это тогда что в сундуке!? – барышня Сольер рванула крышку.

– Мои книги и одежда! – парировала я, и тут же осеклась. Из вороха тряпок поднималась большеротая зеленая голова.

Все шокировано замерли, а я даже больше, нежели остальные преподаватели и адепты, поскольку первый раз в жизни видела то, что сидело в моем сундуке.

А оно сидело, на корточках, компактно так, ужимисто, поджав под себя лапы с перепонками между пальцев и обвив тело хвостом.

Внешний вид тоже вгонял в ступор, зеленое пупырчатое тело в редкой чешуе, голова с клювом и петушиным хохолком на макушке.

Больше всего обескураживала штука, надетая на пупырчатую макушку чудовища. Это была огромная отполированная до блеска супница, которую я купила в столице в подарок маме. Неизвестная тварь застряла в ней лобной частью башки.

– Кво-о-ок?! – вопросил якобы мой фамильяр, приподняв петушиный гребень.

– Ва-си-ли-ск… – тихо по слогам прошептал один из магистров.

– Ик! – отозвался монстр, сверкнул глазами. Все дружно вздрогнули, затаили дыхание и… выдохнули.

Василиск окаменел. Чихнул и тут же оттаял, завертев головой во все стороны.

Фальшивый ректор подлетел к нему, схватив за шкирку вытянул из сундука и… осекся.

Все маги и адепты с ужасом смотрели на него. Могу поклясться – никогда демон не испытывал на себе столько внимания, помноженного на любопытство, вкупе с подозрительностью разом.

– Это… Это мой фамильяр… – проблеял ректор ошарашено, держа за холку сучащего жабьими лапами василиска. – Он у меня немного пугливый… вот и прячется где не попадя, – все посмотрели на василиска, одетого в мою кружевную рубашку, блестящую супницу и ночной чепчик. Несчастный икнул, сверкнул зенками и вновь окаменел.

Найденыш полез под кровать и подцепив зубами миску, размером больше похожую на тазик, вытянул ее на свет божий.

– Так ты его подкармливаешь… – поняла я, увидев действия помощника. Кажется, я начинаю припоминать жабьи яйца, высиженные курицами.

Оживать василиск начал медленно, с клюва и мягких подвижных ноздрей, которые, учуяв кормежку, заходили ходуном, принюхиваясь.

Отмерев от окаменения, тварь вырвалась из рук ректора и зарылась в миску с похлебкой по самую супницу. Зачавкало, ошметки каши полетели в магистров.

Я кинулась к найденышу и оттащила его в сторону, тоже самое сделал ректор с василиском, только за лжемагом следом поехала опустошаемая миска.

Еле держа в руках “малыша” я удивилась тому, как невероятно сильно изменился котенок.

– Дей`мон Асмонд! – Возмущенно проронил один из преподавателей. – Нам известно о ваших выдающихся знаниях в сфере защиты от темных тварей. Мы в курсе, что вы очень сильный маг и со многой нечистью на короткой ноге, всегда в состоянии договорится с кем-либо иным, но… но держать дома столь опасное существо?!

– Но маги имеют право на э-э-э… на наличие фамильяра, – попытался оправдаться ни в чем не виновный Мастер Дей.

– И все это время он жил в замке и ползал по коридорам… прятался в сундуках и шкафах? – магический ректорат представил эту картину и содрогнулся.

– Как можно быть столь беспечным? – закудахтали наперебой маги, обвиняюще тыкая со всех сторон в мастера Дея посохами.

– Он совсем домашний… и сам боится! – затравленно проронил маг, он уже жалел, что вступился за василиска.

Я, стоя за спиной ректора, коварно улыбнулась. Вот оно! Удалось! Его сейчас выгонят! Взяв тон барышни Сольер я, высунулась из толпы и непрозрачно намекнула:

– За такое правонарушение надо выгнать его из академии!

– Вы, адептка, тоже виноваты, кто позволил вам держать в Глактонберри мантикору? – огрызнулся лже ректор.

– Ко-ого? – Опешила я, глядя на свои руки, в которых рвался найденыш.

– Натуральный малыш мантикоры, – авторитетно заявил демон. – Жало на хвосте еще не выросло, но кисточки на ушах и пучки волос по краям морды уже сформировались.

Маги, стоящие вокруг меня дружно ахнули, и сделали шаг назад.

«Ну, уж нет! – подумала я зло. – Даже если меня выгонят, то и тебя со мной тоже!»

– Мантикора – это не василиск!

– Он сидел в вашем сундуке, адептка! – ректор намекнул на то, что легко может меня сдать.

– Прочь! Прочь из академии! – заверещал какой-то седенький маг, у которого не выдержали нервы.

– Ага, щаз пойду соберу вещи, вечерняя лекция отменяется! – огрызнулся маг, еле держа под пузо огромного василиска. Ректор, чтобы не уронить чудовище время от времени подбрасывал его, перехватывая поудобнее, при этом монстр икал и на несколько секунд каменел. По сути, демон удерживал на весу гранитный валун.

– То-то мне показалось, что в коридорах стало больше статуй, – зашептал на ухо один препод другому.

– И, говорят, адепты стали пропадать… – поддакнул третий, косясь на моего найденыша, под весом которого подгибались мои колени.

– Это у вас от пьянства, магистр, – огрызнулся уже злой и вспотевший ректор, слух у него был как у рыси. – Когда напьешься, в глазах всегда двоится, вот и статуй вдвое больше. А адепты ваши окольцевались и по домам разъехались семейную жизнь устраивать. Я вам докладывал, что изъял у адепток первого курса не меньше шестидесяти галлонов крепленого приворотного зелья. По сравнению с поставленным на широкую ногу перегоном любовных декоктов в Глактонберри мантикора и василиск просто мелочь! Если это подпольное зельегонение не остановить, к концу года мы с вами все при супругах будем! – последняя фраза впечатлила чародеев не меньше, чем потусторонние чудовища. Маги в магистратуре слыли заядлыми холостяками.

– Позовите старосту! – взвизгнул испуганный чародей, тот самый, с кисельными нервами.

– Да, да, где господин Блек? – поддержали его остальные. – Он из уважаемой семьи Ловцов. Быть не может, чтобы у такого примерного ученика и послушного сына не было ловушек для нечисти!

«Староста? Ловец? Блек? Ловушки?» – я стояла и недоумевала: о ком говорят чародеи? Неужели они имеют ввиду…

– Правильно, пусть оденет на чудищ сдерживающие ошейники! Тогда у меня на душе сразу станет спокойно… – проблеял один чародей, дедок в возрасте, беспрестанно глотающий из фляжки успокоительные капли и занюхивающий их пальцем. Кто-то побежал искать старосту.

– Асмонд! Да отпустите же это чудовище!

– Точно отпустить? – переспросил ректор, ставя василиска на пол. – Ух, хорошо, а то у меня спина сейчас сломается, – лжемаг с грохотом поставил булыжник на землю, подошвы ступней защекотало. Василиск чихнул и раскаменел.

– Нет, не надо! – хором ответили магистры. – Подержите его еще немного!

Спустя десять минут в комнату адепток вбежал запыхавшейся староста.

Из невнятных визгов перепуганных ведьмочек он понял, что в спальню девушек проник не то дракон, не то ректор и как минимум завтракает несчастными, максимум уже всех съел и поголовно обесчестил.

В руках Найджела позвякивали толстые цепи и круглые полоски металла.

– Это кошмарно – держать в помощниках подобных тварей. – Чародеи даже пальцем не пошевелили пока Найджел, очень аккуратно надевал на найденыша ошейник. Они стояли и комментировали. – Все эти драконы, мантикоры, василиски, грифоны – грязные твари. Не переношу! Фу! Мерзость!

– Но ведь грифоны разрешены! – встрял Найджел, приманивая василиска куском протухшего мяса. На шее чавкающего животного защелкнулся железный ошейник с цепью. – А они не менее опасные животные. Запретят мантикор и василисков – запретят и грифонов! На чем тогда летать защитниками?

– Но грифонов держат в конюшнях, а не в спальнях, – возразил кто-то. Я про себя застонала.

– Вот и выход! – завопил один из преподов. Все с ужасом глянули на него.

«Найджел, что б тебя!»

– Что я хочу сказать, – стал оправдываться чародей. – Если драконы и грифоны разрешены, нельзя не разрешить мантикор и василисков, но, конечно же, не в комнатах адепток…

– Точно-точно. А ведь и правда! – загалдели маги.

– Адептка, отведите свое зверье в конюшню. И вы, мастер, будьте так добры, держите своего фамильяра м-м… не в спальне девушек.

– Вот и чудненько, как хорошо все разрешилось! – воскликнул один из магистров.

– И незачем собирать вещи, – подтвердил другой. – Встретимся вечером на лекциях! – мимо озадаченных учениц пронесся ветер и преподы вылетели вон из дортуара.

«Твою ж мандрагору за косу!» – Ругнулась я по себя. – «Демона почти выгнали! Победа была так близка! И в конце та-а-акой облом!»

– Но так не честно! – воскликнула барышня Сольер. И в этот момент я была с ней полностью согласна. – Куда вы все?! А как же наказание? – на ошарашенную Таисинию было больно смотреть.

– Чуть не выгнали! – Хором сказали мы. И в наших голосах звучало ничем не прикрытое разочарование.

– Ряф! – прокомментировал найденыш.

– Грр… – Ответила я, гневно глядя в спину драпающей магистратуре. Во главе с радостно скачущим василиском и ректором, летящем на поводке, следом за ними.

– Мурр! – басом подтвердил малыш мантикоры, подставляя балду под руку, робко пытающейся его почесать графини Эванс.

Со вздохом я оделась потеплее, собрала вещи найденыша. Подстилку, миски для еды, вернее тазики и потащилась в конюшню.

Кто бы, что не говорил, а подопечный настолько вырос – под ним прогибалась кровать, в просторном стойле, полном соломы ему будет комфортней.

Я жалела несчастного, думая что малыш – мутант, но то, что это котенок мантикоры, мне и в голову не приходило.

Вот родственники дома обрадуются.

Поздним вечером еще были практические занятия на свежем воздухе. Я предвкушала реванш в нашей борьбе с развратной нечистью.

Слишком уж ректор был стоек и несгибаем, хотелось отыграться.

Лжемаг на переменах успевал и адепткам глазки построить и мне подмигнуть. С нашего приключения в городе гномов фальшивый суккуб внезапно стал замечать меня и… невероятным образом выводить из себя.

«Пустили козла в огород, выгнать не можем…» – думала я, наблюдая за любвеобильностью лжемага и медленно зверея.

Демон вконец обнаглел, вел себя так, словно академия принадлежала ему вся до последнего камешка и пропащего адепта. Выпендривался, глумился над правилами, ничто и никто ему были не указ, правда, при этом лекции он вел исправно.

Вокруг него стаями толпились адептки, более он от них не бегал. И вообще маг всячески красовался, словно павлин в брачный период. Жилетки и камзолы фальшивого препода перестали быть уставными, стали ярче и пестрее, а сам он все больше и больше меня бесил, вот как сейчас.

Ректор в несколько бравых, козлиных прыжков забрался на земляной вал. Круговым, эпатажным движением сбросил плащ через голову, предмет одежды, полоща на ветру, будто стяг, спланировал на землю.

– Ну же, смелее! Представим, что я злобный демон! – в каждой руке лжемага вспыхнуло по громадному файерболу. Ректор изображал из себя нечисть разных видов, адептам полагалась противостоять чарам иных существ. – Не стесняемся, деремся в полную силу!

Ага, я представила. Гул демонического пламени, запах серы и треск горящего дерева. Я вздрогнула. Бр-р!

– Не трусим! Кто победит – тому зачет по противостоянию вне очереди! А всем адепткам поцелуй, тоже вне очереди!

Несколько сокурсников, засучив рукава, двинулись в бой. К ним присоединилась ученица, девушка не робкого десятка. Я вот не рискнула с разбегу сунуться в драку с демоном, но я-то знала, что фальшивый препод – высшая нечисть, а они нет.

Серия вспышек и…

Несколько адептов скатились кубарем вниз, смелая адептка съехала с земляного вала на попе.

Сверкала магия, ревело пламя.

Многие пытались, но мало кто смог подняться на искусственный холм. Препод всех отправлял в долгий и безрадостный спуск к подножию.

Демон, посмеиваясь, наслаждался победой и свежим морозным воздухом, выдыхая облачка пара и раскатисто гогоча над попытками адептов.

Ну все гад, ты дорвался! Сейчас я этому стойкому и невозмутимому свежий воздух-то подпорчу!

Я задумалась. Какое заклинание попроще мне применить, чтобы точно удалось? Необходимо что-нибудь незамысловатое, хозяйственное. Так, что нужно сделать с магом? Снять с холма?

На ум пришли только чары для ощипа цыплят: «Снимай перо – загорай кура». Заклятье выдирает у птицы перья и опаливает пух.

Очень полезное в деревне, даже малые дети его знают. Голопузые пострелята балуются ими, оголяя и опаляя все, что попадется у них на пути. Несколько месяцев в году, пока узнавшие новое заклинание дети не наиграются вдоволь, все в селе ходят полысевшие с прореженными волосами и слегка подкопченные.

Магии в чарах мало, вреда… Ну, почти никакого, только гордость немножко страдает.

Растопырив пальцы козой, я произнесла слова, призывающие силу вслух:

– Щипайгорий! Щипайгорий! Щипайгорий!

Вот так просто, двойное заклятие, закрученное, вокруг своей оси, а визуально это выглядит как вертящиеся острые лезвия пламени и ветра.

Птички после чар выходят гладенькие, лысенькие, словно попки младенчиков.

Два кольца, гудя и посвистывая лезвиями, понеслись к зарвавшемуся демонюке.

И в этот момент чертова нечисть сделала шаг в сторону!

О нет! Кольцо огнелезвий полетело не туда! Я с ужасом следила за траекторией полета чар.

Отрикошетив от защитного периметра, они, просвистели мимо лжемага, задев его краем, унеслись вдаль.

Встав на ноги, я проследила взглядом за улепетывающими прочь чарами.

Ректор снисходительно посмотрел на разрезанный рукав, лениво поаплодировал моей тщетной попытке.

– Хорошая реакция, адептка, – похвалил меня демон. – Исключительно за неистовое рвение, получай поцелуй! – Наглец схватил меня за руку и дернул на себя.

«Нет!»

Я только успела заметить искаженные гневом лица грязных сокурсниц, и удивленные сокурсников. Губы соприкоснулись, колени стали ватными и подогнулись.

Мелькнула мысль: если хочу жить, в общую спальню адепток сегодня ночью лучше не возвращаться. Гнев и далеко не ночную, а самую что ни на есть женскую и завистливую месть, лучше переждать где-нибудь в тихом и безлюдном месте.

А после мир потек и заискрился радужными красками.

Из сладостного забытья в реальность меня вернуло чувство опасности.

Ректор лишь слегка нахмурил брови, почувствовав тоже самое, но даже не подумал разорвать поцелуй.

Как бумеранг, все еще работающее заклинание, раскрутившееся на полную катушку, возвращалось. И летело прямо на нас.

Я услышала только удивленное:

– У? – ректора, которого посмели оторвать от важного дела, побеспокоили в такой сладостный момент.

Лжепрепод успел выставить вперед раскрытую ладонь.

Послышался звук: Бз-з-з-з-з!

Мир потонул в сияющей вспышке.

Меня защитил щит мага. Фальшивого ректора, увы нет.

Земляной вал сравнялся с землей. Препод валялся в грязи, у подножия выровненного укрепления. От мага шел сизый дымок, тлела расписная жилетка развратно-неуставного образца. Начищенные ботинки испарились, штаны были ободраны до колен и свисали ленточками. Рукава шелковой блузы держались только на манжетах и колыхались на ветру.

Полигон исчез, со всеми его снарядами и укреплениями, словно корова языком слизала.

Самое страшное было то, что прекрасные, черные с отливом как у вороньего пера волосы демона были наполовину сбриты. Маг щеголял блестящей, как попка младенца, лысой черепушкой. Вернее, ее половинкой.

Осознание накрыло меня. Мне конец. Прятаться надо не только от адепток.

Хлопая глазами от ужаса содеянного, я стыдливо спросила у поверженного демона.

– Я выиграла?

А в голове как птичка билась одна мысль:

«Интересно, сейчас убивать будут или потом?»

– ДА! – горелый демон выдохнул облачко черного дыма. С перепачканного сажей лица на меня смотрели, нет, сверлили пронзительно черные глаза взбешенной нечисти.

– Вы не обижаетесь на меня за то, что я так… – я робко показала пальцем на побритую голову мага. – Вы же сами сказали: нападайте со всей силы…

– Обижжжжатьсссся, – демон подобрал готовый выскочить раздвоенный демонический язык и сжал челюсти, мешая вырастать клыкам. Оборвал с запястий и бросил на землю крылья-рукава. Уже почти владеющий собой, с плотно сомкнутыми зубами демон прорычал: – Нэпэдагогишно!

Я порадовалась успеху. Ну, хоть что-то у меня получилось. И кажется наказание отсрочено, убивать не будут.

– Вообще-то я хотела сделать по-другому, сначала мне на ум пришли чары для чистки рыбы. Они простенькие чешую сдирают, потроха наружу вынимают, голову отсекают… «Сдирнарсек» каждый пацаненок в деревне знает. Но потом подумала, что с тремя кольцами силы не справлюсь… – стала оправдываться я.

Демон в личине препода побледнел, соизмерил количество чар и магии, нахмурил брови и покраснел. Посчитал углы отражения чар, возблагодарил подземных богов, что заклинанье показалось мне сложным, и снова побледнел, приняв очаровательный землистый оттенок. После того как я упомянула, что знаю много хозяйственных чар и готова все их продемонстрировать, я стала их все перечислять.

– «Мариновка», «Стикажимка», «Бражкакваска», «Глажкаутюжка». Но «Щипагорий» тоже не плохо. – Оценила я окружающие разрушения, обводя их взглядом.

Если уж демон наглеет от безнаказанности, то я и подавно.

Хищно улыбнувшись, я погладила котелок, висящий на шее. Мой очаг нравился мне все больше и больше. Он обладал безграничным количеством энергии. Даже самые безобидные хозяйственные заклинания типа «Почистькартошку» превращались в запредельно мощное колдунство.

Зачарованные мной мечи противника будут счищать доспехи с магов вместе с кожей, чары настолько сильны, что никто из чародеев не сможет их блокировать.

Я всерьез раздумывала о переводе на боевой факультет. Королевство Долл`олнгмар обретет в моем лице несокрушимую военную силу. А то, что занятие не совсем женское, так мне несчастной тринадцатой грех жаловаться.

Хоть для чего-то сгожусь.

– А хотите я еще какое-нибудь заклинание вам покажу? – расщедрилась я.

Лжемаг тоже оценил масштабы разрушения полигона, посчитал их в денежном эквиваленте. На шее жилы натянулись словно канаты, желваки на скулах заходили ходуном. Мужчина опять нахмурил брови и побагровел, неровно пойдя фиолетовыми пятнами. Губы ректора сжались в злую, узкую полоску.

– Не стоит. – Сквозь стиснутые зубы он прорычал, одновременно похлопывая меня по плечу, от чего мои ноги слегка подкосились. Рука мага была тяжелой. – Хор-р-рошая р-р-рработа, адептка. Но достаточно, академический замок заново отстраивать мне не по карману. Вы свободны! – и развернувшись на негнущихся ногах, сам пошел прочь.

Вокруг постанывая и поохивая, из-под обломков выбирались остальные учащиеся.

Кулаки уходящего ректора были крепко стиснуты, а руки прижаты к бокам, словно он боялся дать им волю. Я поняла, это для того, чтобы не отвинтить голову одной не в меру шустрой адептке.

– А все-таки я выиграла, – тихо проговорила я, любуясь развивающейся на ветру половинкой шевелюры демона, предвкушая следующий день и новые практические занятия на полигонах. Вон их еще целых три штуки осталось… А хозчар в книге моей прабабки и подавно больше.

Я ввалилась в библиотеку уставшая и разозленная, а еще разочарованная стойкостью демона и… Проигравшая. Гребанная нечисть подготовилась к следующему практическому занятию, и подошла к защите комплексно. Я не смогла его достать даже «Ногтестрегием»!

– Да неприкосновенный он что ли! – я с воплем плюхнулась на мягкое сидение. – Ничто не берет эту заразу!

Фальшивый ректор и не собирался драпать из академии, несмотря на все мои старания – слишком прочно обосновался в Глактонберри, окопался, закрепился. Магистрат был на его стороне, а адепты за него горой.

Фолиант спустилась с полки при помощи пауков и их паутины, подковыляла ко мне. Из-за стеллажей вынырнула кикимора с тряпкой в руке и направилась к нам. Обе горе-дуэньи хором спросили:

– Как это ничего?

– Совершенно ничего!

– Ты крушить-ломать все вокруг пробовала?

– Пробовала!

– Калечить других адептов? – не глядя на меня и вытирая пыль с полки спросила кикимора. Была в болотной ведьме некая неистребимая кровожадность при всей ее доброте.

– Аж сто раз! Отплатила всем недоброжелателям! Даже нескольких преподов сожгла! Выпустила магических животных из клеток, и они разбежались по всему замку. Разгромила четыре полигона. – Я подняла руку пересчитала пальцы и поправилась. – Пять.

– Мда… я слышала какие-то крики и визги, даже досюда долетало, – задумчиво проговорила Фоля.

– Это зверье адептов надкусывало и по замку гоняло, – пояснила я. – А демону хоть бы хны! – продолжала праведно негодовать я. – Адептов вылечил, магистров восстановил, животных в клетки загнал, а особо злобные хищники у него из рук ели и об ноги терлись!

– Тогда остается только одно средство! – всплеснула руками кикимора и из тряпки, которой она вытирала пыль, посыпались пауки и мокрицы.

– Горчицей и драконьим перцем ты разжилась? – спросила Фоля. Эта дуэнья была не менее кровожадна.

– Это еще зачем? – не поняла я. – Разве приправы помогают против нечисти? Мы подобного по демонологии не проходили.

– Не помогают, а прогоняют. В особых случаях… – скосили глаза в сторону дуэньи. – Ну, понимаешь ли… – начали объяснять они.

– Иногда волшебный жезл колдуна желает посетить пещеру ведьмы…

– Здрасьте, приехали! Где-то я эту песню уже слышала!

Дуэньи покраснели и переглянулись.

– Где мазать? – устало переспросила я, закрывая глаза.

– А ты сама догадаешься. Где самое страшное, там и мазать, – быстренько проговорила кикимора.

– Круг, начерченный солью, не пропускает нечисть. А вовремя и в особом месте примененные приправы враз изгоняют любого развратного демона.

Я по-прежнему ничего не понимала.

– Так что я должна сделать? Пробраться в его спальню и помазать драконьем перцем?

– В самую суть зришь! Но только как всегда чересчур перегибаешь жезл… палку.

– В спальню – это уже в самом крайнем случае, можно и проще сделать.

– Как?

– Как же до тебя не доходит! Соблазни его! Скомпрометируй на глазах всей академии!

– Как это? – Возмутилась я. Ты тут пытаешься избавиться от потустороннего ухажера, а они…

– Приворожи! Но не по – настоящему, а понарошку.

– Просто сделай вид, что сильно влюблена.

– Переиграй его в его же собственную игру! – наперебой советовали дуэньи.

– А после подставь! – радостно воскликнула Фоля, сверкая звездчатым демоническим зрачком.

– Опозорь на глазах у всей академии, пусть покажет свое истинное лицо! – хищно закончила кикимора.

Ну и дуэньи, ну и советчицы! Я была в шоке.

Если бы я понимала в подробностях, как это делается, может быть у меня и получилось бы соблазнить демона. Хотя бы понарошку.

А так о ночной мести я знала не особо много, только то, что ей занимаются наедине, обязательно без одежды, а еще во время мести целуются и все это действо очень нравится как демонам, так и ведьмам.

– Свидание это конечно не так страшно, но вдруг ректор окажется тем демоном, которого я призвала?

– Он и вправду такой заговоренный что ли? – вопросила кастелянша у фолианта, поражаясь моей трусости. – Неужто три ведьмы, настоящий шабаш, с одним каким-то демонюкой ничего сделать не сможет? Где мой болотный котел?

– Ты вызови его и проверь, – посоветовала Фоля.

– Да как я узнаю его имя, чтобы призвать?

– А как в прошлый раз?

Я пожала плечами.

– Ну, это проще. Просто нужно всего лишь сходить с ним на свидание.

– С нечистью на свидание? Я же хочу от него избавиться! – они что, издеваются надо мной, толкая в лапы развратного демона?!

– Так понарошку же! Не по-настоящему!

– Тю! Молода ты еще! Ведьмы всегда высшую нечисть призывали с той стороны. Откуда, по-твоему, в людях магия?

– Стали бы ведьмы так часто потустороннюю силу звать, если бы им это дело не нравилось? Правда и демоняки не в обиде, ибо исправно вызываются. Не успеешь заклятье до конца произнести, а они уже тут как тут, и улыбочка у них такая широкая, предвкушающая… конфликт и последующую за этим ночную мстю.

– Узнай имя, вызови, да посмотри – он это или не он. Нас здесь трое, можно организовать ковен. Трех ведьм для этого вполне хватит. Не тот окажется – запихаем обратно в подземные измерения. А если твой, вызванный, высший – тогда и думать будем.

– И я с вами! – Послышался неуверенный голос из-за стеллажей. Мы все повернули головы. В проходе стояла маленькая адептка, пухленькая, в халатике и с папильотками в волосах.

– Это графиня Эванс, моя подруга… – шокировано объяснила я. Кто бы мог подумать, что Мишель, боящаяся даже своей тени, рискнет выйти из комнаты, по темным коридорам дойти до холла, дождаться, когда я вернусь с полигонов и проследить за мной до запретной секции.

– Четверых… – поправилась Фоля.

– Раз уж такая пруха… – раздалось к моему ужасу с другой стороны. Вот и конспирация! – То ведьмак вам также пригодится. Если мужчина не чародей – он тоже может войти в круг ведьм.

– Пятеро, – проговорила книга.

– Так, и где мой котел?! – возопила на всю библиотеку кикимора.

Запретная секция академии превратилась в обиталище ведьм – такое, каким его рисуют в детских книжках-страшилках. От стены к стене растянулись гирлянды магических трав. На каждой полке, капая на пол воском, лепились ряды пылающих свечей.

В центре стоял котел, в нем побулькивало нечто, курясь смрадными испарениями. Помещение тонуло в дымке.

Шабаш был в разгаре. Я, как самая малоинформированная, сидела в сторонке и наблюдала.

– Как узнать, тот ли это демон, которого я призвала или другой, залетный?

– У демонов есть градус силы, ступень или, по-вашему, рейтинг. Позиция мастерства по отношению к другим высшим. Высокопоставленная нечисть постоянно меряется пи… Кгм… соревнуется, кто сильнее, – поправился староста, ползая по полу.

– А откуда ты столько знаешь про демонов и их внутреннюю иерархию? – пискнула маленькая графиня, шинкуя сушеные травки.

Ей никто не ответил. Найджел просто проигнорировал вопрос, но все выжидающе смотрели на него.

– Вообще-то, я первый ученик академии!

– А ректор первый маг… – парировала кикимора, усердно подбрасывая ингредиенты в котел.

– Вот и мотай себе на ус, – огрызнулся адепт. – Обычной, не высшей нечистью он быть не может.

– И как нам знание о том, что он «высший» поможет понять какой именно он демон? – Спросила я.

Никто не ответил.

Посидели. Помолчали.

– У всех демонов есть «Книга»… – задумчиво проговорила Фоля.

– Сутры Каммы, – подтвердила я. – Мне об этом говорила верховная.

– Так книги-то именные, вернее, клановые, – оживилась фолиант. – В них вписывают всех наследников. Такие знания абы кому не передают, только по прямой линии от отца к сыну.

– Пентаграмма начерчена! – возвестил староста, который последние полчаса усердно ползал по полу как краб-переросток. Руки адепта были по локоть испачканы разноцветным мелом, но круче пентаграммы я в жизни не видела. Двойные линии, тройная вязь заклятий по периметру, в общем, непрошибаемая броня, а не защитный круг.

– Все, зелье готово! Не хватает только имени и частички вызываемого! – возвестила кикимора, деловито помешивая в котле серобурокозявчатое варево.

С некоторых пор, как раз после покраски моих волос, я не очень-то доверяла зельям болотной нечисти, но делать было нечего. Охота на несчастного, ничего не подозревающего демона шла полным ходом. Мне просто не оставили выбора.

– Не понимаю, как ты умудрилась первого вызвать без имени и куска нечисти, – задумчиво пробормотала кикимора, заглядывая в котел.

– Я просто сказала: «самый сильный из демонов». – но это заявление никого не убедило, все решили, что нечисть просто по привычке заглянула на огонек в первый открытый магический круг. Разведать обстановку так сказать.

– Дело за малым! – вскочила на членистоногие лапки Фоля. – Украсть книгу. Узнать имя! Сходить на свидание, добыть кусок демона. Сойдет все, что не жалко: волос, ноготь, отобьешь рога или добудешь руку-ногу – в ход пойдет любая часть, – хищно оскалилась фолиант, подтверждая свое потустороннее происхождение. – А после останется только подтвердить: тот это демон или не тот!

– И помни, – поддакнула кикимора, – имя и часть демона дает власть над ним. Справишься – не надо будет мазать нечисть горчицей!

В большом зале было пусто. Только статуи, картины и гобелены помаргивали глазами, зевали, почесывали со сна носы. Да в зеркалах на постаментах клубились тени, подплывали поближе к гладкой поверхности, прижимались расплывчатыми лицами к стеклу, заглядывали в зазеркалье, удовлетворив свое любопытство, уплывали прочь.

Я кралась по коридорам, прилипая к стенам и вдавливаясь в ниши. Сердце в груди колотилось как бешеное.

Требовалось добыть имя «зверя». То есть имя того, кого я буду призывать в круг.

Против собственного желания я ползла в ректорскую башню, боясь любого шороха и тени.

Где проживает «первый парень на деревне», то есть «на академии» – знали все адептки. Но никто из них ни разу не был на запретной территории – в спальне мага. На двери висело такое количество замков, что я засомневалась в успехе операции.

Воровато оглядевшись, я начала взлом. Ничего кроме Хозчар я не знала. Поэтому применила разом с десяток заклинаний, и о чудо – замок открылся. Дальше последовал все тот же набор «Сдирнарсек», «Ногтестригий», «Пылегон», «Мариновка», «Почесушка», «Стиркажимка», «Бражкакваска», «Глажкаутюжка», «Вошегон» и бессмертный «Щипайгорий».

Замки крякали, звякали и сдавались. Последний, видимо магический засов, раскрылся самостоятельно, упав на пол, отрастил ножки и побежал прочь. Я несмело толкнула дверь, первый раз в жизни проникая в комнату мужчины.

Полумрак. Шторы на окнах задернуты, в клетках посвистывают потусторонние существа. Вокруг было полно магических вещей, столов со склянками и ретортами.

И никого.

Крадучись обследовала столешницы и полки, ничего примечательного. Я стала обходить комнату по второму разу.

Из одной ниши пахнуло холодом, за портьерой что-то было. Отдернув ее, я увидела огромный медный таз со льдом. На дне лежал фолиант.

Я сразу поняла, – это ТА САМАЯ КНИГА.

Сутры Каммы. Секрет влияния демонов.

Откинув обложку, на полчаса забыла о времени. Иногда приходилось наклонять голову или переворачивать книгу вверх тормашками. Страницы слегка покалывали и обжигали пальцы, подобно драконьему перцу, а от обилия изображений слезились глаза, словно ты наелся дикой горчицы.

– Срам-то какой! – только и смогла я выдавить из себя, рассмотрев картинки и захлопнув обложку. Перед глазами все еще мелькали сотни голых тел в разнообразных позах.

Так, с развратной нечистью все понятно, но чья это книга?

Покраснев до кончиков волос, я вновь откинула обложку снова. Обнаружила новое свойство пошлокниги. Если быстро перелистывать страницы некоторые изображения двигаются, очень ритмично, слаженно и синхронно.

Как-то смущающее жарковато в помещении. Я опустила одну руку в тазик со льдом, стало легче.

Так, листаем дальше. На следующем развороте было изображено дерево: корявое, разлапистое и ветвистое. В основании его герб. Но не тот, что на моей руке. Я проследила родовое древо демонов. На каждой ветви герб видоизменялся.

На макушке дерева вместо двух последних ветвей зияли дыры. Но книга-то была передана по наследству. Где же написано его имя?

Я задумалась. Какие еще секреты о бумажных изданиях мне рассказывала Фоля?

Перевернула книгу, защипнула пальцами толщу страниц и слегка сдвинула их, раскрывая веером.

На ранее пустом боковом обрезе был изображен демон во всей своей нагой развратной красоте и герб, тот самый, что клеймом выжжен на моей руке.

Я застонала. Это был он, высший огненный демон! Внизу в герб вписано имя зверя: Асмодей ван Дарк.

Ну, конечно же! Как я сразу не догадалась? Имя нового ректора всем показалось странным.

«Дей`мон Асмонд! Коротко Мастер Дей».

Чудное имечко, но что получается в переводе с древнего языка нечисти?

«Дей`мон Асмонд» – демон Асмодей!

Это насколько надо иметь ущемленное чувство собственного достоинства, что напрямую писать, что ты демон? А на свой герб лепить волшебный жезл, в натуральный размер, рекламируя его стать и в красках расписывая мощь? Какую наглость и самоуверенность надо иметь, чтобы влезть в сосредоточие маги и громко, во всеуслышание объявлять, что ты нечисть!

Мастер Дей самый отчаянный авантюрист какого знало магическое сообщество!

За спиной скрипнули пружины, превратив меня в столбик льда.

Я в комнате не одна!

Холодея от ужаса, повернулась. На кровати лежал демон только в человечьем обличье. Лжеректор крепко спал.

В испуге я прижала книгу к груди, стиснула ее так, что та недовольно крякнула.

С боку бумажного издания раздвинулись страницы и образовался клыкастый рот.

– Сто таке? – проговорила проснувшаяся извраткнига.

«Магическая!» – Со все нарастающей истерикой подумала я и крепко зажала обрез рукой.

– Бу-бу-бо… – донеслось от фолианта.

Демоняка на кровати недовольно поерзал и перевернулся на другой бок.

Я невольно залипла на несколько секунд, рассматривая бугры мышц и крепкие как орех ягодицы, а после, словно краб, стала боком красться к выходу.

– Бо-бо-бу! – не унималась в руках развраткнига.

Лжемаг всхрапнул, перевернулся ко мне лицом. Простынь упала с бедер спящего.

Пришлось зажмуриться. Настолько сильно в глаза бросалась выдающаяся мужественность ректора.

Стиснув пальцы на книге сильнее, я с закрытыми глазами попятилась.

Когда спина уперлась в дверную ручку, я вышла из комнаты, радуясь, что не попалась и тихо прикрыла за собой дверь.

Раздался щелчок с той стороны двери.

Створка защемила мою косу.

– ЧЕРТ! – только и смогла прошипеть я, поминая невезучесть тринадцатых ведьм.

Постояв несколько секунд и сообразив, как быть, я развернулась и постучала.

Ноль реакции. Я все также стояла лицом к двери, пряча за собой Сутры Каммы.

За моей спиной по коридору прошел препод.

Какой позор! Что он обо мне подумал?! Что я бегаю за ректором, как и все остальные?

Я досчитала до десяти и заколотила в дверь ногой.

Меня разбудил тихий стук. Открыв, я увидел знакомую горе адептку. Стоит спрятав руки за спину, дрожит как осиновый лист, наверняка от возбуждения.

– Эээ… – протянула она.

– Э? – переспросил я.

– Ыы…

– Ы? Тебе подсказать остальные гласные алфавита?

– Нет!

Знакомая песня и отчего эти адептки так стесняются? Я всегда к их услугам, если не занят другой девушкой.

– Хм… – я пораскинул мозгами, со сна туго соображается. – Возможно, я о чем-то забыл?

– Нет!

– Да! – хлопнул себя по лбу. – Свидание!

– НЕТ! Я хотела… хотела спросить… – девушка продолжала мямлить.

– Спросить, когда свидание? – подсказал я.

– Нет! Спросить…

– Ну, так спрашивай.

– Почему именно я? – Вот этого вопроса я не ожидал.

Обычно адептки рады радешеньки тому, что удалось заполучить мое внимание. Тем не менее, девушка ждала ответа, а я и сам не мог сказать почему именно она.

– Ну, во-первых, потому… – первый раз в жизни не смог придумать, что соврать противоположному полу. – Потому что! – просто закончил я.

«Потому что все остальные адептки уже давно прошли через мою постель. Да не по одному разу. И было бы глупо приглашать их на свидание после ночной мести, которой все обычно и заканчивается. А здесь… здесь хотелось большего».

– А во-вторых, ты же моя девушка! – хитрый ход, я был доволен своим коварством. Сама назвалась мандрагорой – лезь в котел!

Я надел на себя соблазнительную и обещающую полное грехопадение улыбочку, адептки от нее просто тают.

– Так когда наше свидание? Дата? Место? – Я наклонился к ней близко, как только смог согнутся. Мысленно уговаривая: «Ну же, детка, айда со мной прямо сейчас».

– А если я не хочу свидания? – пропищала адептка все еще держа руки за спиной.

Моя улыбка стала еще шире. Мы демоны самые коварные и сластолюбивые существа в обоих мирах. Я задумался, закатив глаза к потолку и почесывая подбородок.

– Жа-а-аль детеныша мантикоры, скорее всего его отправят на декокты. Редкие ингредиенты у нас в дефиците. Тебя выгонят из академии. Ну и, конечно, все узнают, что ты была в борделе, да не одна, а с развратным демоном… – последняя фраза мне очень понравилась сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

Девушка молчала, зло сопя. Крыть-то ей было не чем.

«Какая же она глупенькая неопытная ведьмочка. Кто где был и с кем, еще доказать надо, а редкие животные типа мантикоры внесены в черную книгу вымирающих существ и охраняются законом от полного истребления».

– Ты же знаешь, что будет если попытаешься сдать меня властям? – Она знала. – Девушка выбирает время и место, – расщедрился я.

– Э… хорошо… – ведьмочка соображала, а я ликовал.

«Отлично она уже у меня в постели! Может пригласить прямо сейчас? Пристально глянуть в глаза, взять за эту белую длинную косу и нежно потянуть на себя, заманивая в логово. А потом щелчок двери и серая мышка попалась».

– Тогда Бал в честь середины зимы, на Йоль.

«ЧТО???»

– До него еще две недели! – сообразил я.

– Есть время подготовиться, правда? – смущаясь, проговорила адептка.

«К чему тут можно готовиться? – Мне пришлось замолчать, и пораскинуть мозгами. – Ну да, платье, кружевное белье, романтика и прочее, вся та мишура, которая так важна для девушек в первый раз. И зачем им это только необходимо? Какая разница, что за одежда на ней одета? Все равно снимать! С другой стороны… кружевное белье… Г-р-р… главное не захлебнутся слюной».

– Бал, так бал. – Нехотя согласился я.

А девушка облегченно выдохнула.

В ужасе я влетела в библиотеку, ворвалась в запретную секцию под шокированным взглядом присутствующих, завизжала.

– В-и-и-и! – С воплем я швырнула черный кошмар на стол и отскочила от пылающей мерзости. Ладони все еще немного горели.

Книга шлепнулась на столешницу прямо перед изумленными Фолей, Мисс Гриб, Найджелом и Мишель. И тут же стала выгибаться, корчиться и пыхать огнем.

По бокам из обложки вылезли ножки с копытцами на концах, следом вылупились длинные хапалки с многосуставчатыми пальцами. Во все стороны летели клочки пергамента и языки пламени. Беднягу разве что не выворачивало изнанкой наружу. Из торца со звуками «чпок-чпок» явилась на свет божий, пара кривых демонических рожек, сзади распустился подобно павлиньему хвосту веер из остроконечных пик. Снизу из обреза свесилась длинная седая борода, похожая на козлиную. На нас, застывших в ступоре, из-под белых бровей глянули три пары паучьих глаз.

Мы в ужасе смотрели на демоническую книгу, а она, вернее он – «книг», пялился всеми шестью зенками на нас.

Воняло серой и гарью, дым от пламени рассеивался, обрывки бумаги медленно опускались на пол.

В полной тишине книг попробовал воздух на вкус, длинным раздвоенным языком. И повернувшись к Фоле внезапно подмигнул ей тремя глазами одновременно.

В замершей библиотеке был слышен только звук выпавшей челюсти.

Первой отреагировала бесстрашная Фоля.

– НАПАЕНИЕ! Шушак в шапретной шекшии! – завопила фолиант брызжа клочками бумаги. Подхватив выпавшую челюсть, книга вставила ее обратно. – Фамильяры к оружию! В бой! Взять потустороннего лазутчика! – клешня ткнула в шарахнувшуюся прочь бумажную нечисть.

Со всех сторон на притащенную мной Сутры Каммы бросились пауки, мыши и книжные черви.

Демонический книг и не собирался оставаться на месте, спрыгнув со стола, он вполне успешно улепетывал от прыгающей на него живности, пока разозленная прытью врага, книга не стала командовать «парадом».

– Лови его! Заходи слева! Прижимай! Не упусти! – Как генерал, Фоля отдавала приказы войсками. В библиотеке начался форменный бардак.

Похоже, бумажной нечисти весь этот беспорядок и догонялки невероятно нравились, даже фолиант втянулась.

Гогоча как идиот, темный книг бодренько бежал по полке, сталкивая одну свечу за другой на головы преследователей. Его седая борода от быстрого бега развевалась на ветру. Ловкий прыжок! Многосуставчатые пальцы зацепились за веревку, на которой висела связка травы, будто это лиана, нечисть уже летит к выходу. Виртуозное приземление, и…

– АЙ! – завопил книг, схватился за поясницу и согнулся пополам, а после, прихрамывая и подволакивая заднее копыто, все-таки упорно пополз к двери, выходу и желанной победе.

За неполные полминуты темный фолиант под нашими скептическими взглядами не проковылял и метра.

Фарс прекратил Найджел преградив выход из запретной секции своим кованным ведьмачьим сапогом.

– А победа была так близко! – прошамкал демонический книг. На чужака набросились кучей: мыши, пауки и черви сверху. Завязалась небольшая потасовка, поднялось облачко пыли.

Отряды библиотечных фамильяров под дружный писк: Пиуп-пип! Пиуп-пип! и чеканное: Пий-пи! Пий-пи! промаршировали стройными рядами и сложили обмотанного паутиной и веревками беглеца к ногам Фоли.

Выражение торца книги стало поистине демоническим, когда она взглянула сверху вниз на поверженного темного.

– Попался! – прошипела бумажная генеральша.

Зрачок черной нечисти расширился.

– О-о, да! – Только и смог выдавить он из себя.

– Дамы! – мурлыкнул связанный книг. У него это получилось гортанно: Даоумы! – позвольте представится, Сутр. Демонический фолиант, единственный в своем роде, полный сборник…

– ИЗВРАЩЕНИЙ! – хором ответили мы. Сутр поежился и передернул черной в красных разводах обложкой.

– Я бы так не сказал, – дипломатично прокомментировал он. – Скорее я – книга наслаждений.

Фоля презрительно фыркнула.

– И зачем ты сюда приперся? Шпионить? – сощурила свой единственный глаз Фоля.

– Шпионить? Никогда на свете! Это невежливо и не галантно с моей стороны. Меня разбудила ото сна и принесла сюда эта очаровательная молодая леди, – Сутр кивнул головой на меня.

Все повернулись ко мне. Настала моя очередь ежиться.

– Но мы же искали имя зверя! – воскликнула я. Все повернулись к темному книгу.

– А ну-ка, говори как зовут твоего хозяина?! – защелкала клешнями фолиант, – иначе, знаешь, что будет?!

– Знаю! – Радостно воскликнул темный и тут же сдал своего хозяина с потрохами. – Я принадлежу потомственному высшему демону Асмодею ван Дарку. А когда все будет-то? – хвост демонического книга раскрылся веером.

– Когда раки на горе свистнут! – ответила Фоля гаденьким голоском и повернулась торцом к сникшему Сутру.

– Так, – мы встали в тесный кружок, председательствовала на совете ковена конечно же фолиант. – Имя демона у нас есть, увы, это тот самый высший – вызванный. Теперь нужна частичка этого самого демонюки. Когда у нас свидание? Ты напильник или топор раздобыла?

– Э-э… на Йоль, в канун середины зимы.

– Что? Почему так не скоро, до него еще две недели?! – Было стыдно признаваться в своей трусости.

– Ну, понимаете, надо платье, прическу и прочее… Свидание ведь все-таки.

– Но две недели! – шокировано прошипела кикимора, понимая, что к тому времени зелье прокиснет и придется варить новое.

– Есть время подготовиться, – проблеяла я, – не правда ли?

– Две недели – это никуда не годится!

Незаметно для нас в круге появился еще один слушатель, но мы так увлеклись обсуждением, что не обратили на него внимания, пока этот лишний субъект не задал вопрос.

– А зачем платье на свидании? Все равно ведь потом снимать. Надень любое.

– Молчи! Много ты знаешь! – оттолкнула за спину темного Фоля, и тут же крутанулась вокруг своей оси.

– Как ты выбрался из паутины? – зашипела она на него. Сутр продемонстрировал, раскрыв павлином обоюдоострый, как лезвия меча, хвост.

– Так. Нужны более прочные кандалы, – пробормотала фолиант соображая.

– Могу я предложить магические наручники? Люблю, когда меня сковывают, – внес свою лепту в разговор темный книг и подмигнул Фоле тремя зенками. Магическою книгу передернуло.

– Встречное предложение, – злобно проговорила, сощурив единственный глаз, фолиант, – керосин и факел?

– У-у-у… – сладко поежился книг, – мадам, знает толк в удовольствиях! – Единственный глаз Фоли задергался.

– Несите огонь! Сейчас нечисть изгонять будем! – В ладонях Найджела вспыхнула два оранжевых файербола.

– Не надо меня изгонять! – темный спотыкаясь, кинулся ко мне. Как я не старалась стряхнуть его с юбки, цепляясь за ткань, Сутр, забрался ко мне на руки, поджав хвост, стал компактней. Книг дрожал.

– Если с ним что-то не сделать он всех нас сдаст! – воскликнула Фоля. – Вы не представляете, какие потусторонние силы коварные.

– Уж мы-то знаем, – пробубнил в моих руках Сутр, – сначала сковать обещают, а потом…

– ЧТО? – переспросила фолиант, приложив лапку к тому месту, где, по-видимому у книги были уши. Огненные шары в руках старосты загудели громче.

– Молчу-молчу… – сжавшись, отозвался книг.

– К демонам его и весь разговор! Заодно и круг испытаем.

– Не надо меня к демонам! – застонал темный. – Вы не представляете для чего они рвут из книг страницы! А если они не титулованные высшие, а низшая нечисть? Они даже читать не умеют!

– Это кто тут читать не умеет? – переспросила кикимора – низшая нечисть.

– Молчу-молчу…

Мне как-то стало жалко его.

– Чего вы медлите? – все посмотрели на грустного Сутра.

– А может это… Не надо его в потусторонний мир возвращать? – спросила я, поглаживая несчастного отвергнутого книга по корешку. Все посмотрели на меня как на чудовище. А я размышляла дальше. И хозяин его на руки не берет и сам он одинок. Здесь с остальными книгами ему лучше будет. – Как-то он здесь к месту. Разве запретная секция – это не место для книг в отставке?

– Этот ходок в отставке? – взвизгнула Фоля, понимая, что демонический «висяк» сейчас навесят на нее и ей придется отвечать за неугомонного темного.

– А, какой ходок! – махнул длинной лапой потусторонний фолиант, вынимая и рассматривая со всех сторон клыкастую вставную челюсть. – Нынше я не опашен. Особенно после проштрела, – книг помассировал ветхий и засаленный корешок. – Вот помню, были времена, когда мы с Черным Ловелашом покоряли просторы Долл`олнгмара. Эх, были времена… – Сутр вставил челюсть на место пожевал, прилаживая ее поудобнее. – Тогда и трава зеленей была и ведьмочки сговорчивей, а какие магические круги они рисовали – закачаешься. Теперь я практически все время сплю.

Фоля насупилась, не веря ни единому слову потустороннего враля.

– Да, но как ты не проснулся когда я тебя открывала?! – у темного хватило совести принять смущенный вид.

– Я слегка прибалдел. Мне в особый кайф если тонкие девичьи пальчики перебирают мои страницы. Я так давно не попадал в женские руки. Мой хозяин не нашел себе достойную пару, а потому, никому меня не показывал многие десятилетия, я уж и забыл, что такое нежные женские руки. Перелистни меня еще разочек? – в конце обратился ко мне книг.

После этого заявления оставалось только стать свекольного цвета. Не понятно от чего, от смущения или от гнева. Что же получается я лапала этого бумажного престарелого извращенца? Фу!

Я аккуратно положила книга на столик.

– Так. – Грозно отчеканила Фоля. – Из запретной секции, вон, этого, – она кивнула корешком на Сутра. – Не выпускать!

– Пиуп-пип! – Мыши, пауки и черви отдали честь и разбежались по своим местам. – Пий-пи! Пий-пи! Пий-пи!

– А хозяин его не хватится? – с опаской спросила Мишель у Фоли, уже поглаживая балдеющего книга по корешку. Эта могла и с драконом поладить.

– Не-а, – вместо фолианта ответил Сутр, – я часто вылажу из тазика со льдом погулять. Да и не нужен я ему в последнее время. Он во мне каждую запятую знает. Называешь номер страницы, так он оттуда параграфами цитировать может. – Книг, спрыгнув на пол, не смущаясь под злобным взглядом фолианта, стал расхаживать по запретной секции, как в музее рассматривая полки, развешанные травы, котлы и стеллажи с книгами. – А у вас тут ниче так. И круг – загляденье, сразу видно женщина рисовала! Такие изящные линии. – Найджел тихо зарычал.

Демонический книг сунул нос в котел.

– Так себе зельеце, наверно ты варил? – обратился он к старосте. – Слабовато, у ведьмаков, никогда не получаются приличные призывные варева.

Кикимора крякнула от злости, и я поняла, что в ближайшее время книг потеряет несколько страниц, а так как кастелянши умеют не только читать, но и считать этих страниц будет много.

Сутр повернулся к Фоле.

– Ну, тут все ясно, – прокомментировал он, увидев блеснувший в его сторону острой ненавистью глаз. Книг перевел все внимание на меня.

– Так зачем ты ходила в комнату моего хозяина? – бумажный извращенец подмигнул. – По ягодицы и демонический гриб?

– Нет, драконьим перцем и горчицей приправить и замариновать гри-бо-че-к! – съязвила дуэнья Фоля, более меня разбирающаяся в зимних заготовках развратной нечисти.

– Мне хотелось узнать… Хотелось узнать… – я так и не смогла закончить, потому что меня перебили.

– Ясненько. – Книг подвигал седыми кустистыми бровями и подмигнул шестью наглыми зенками одновременно. Фолю аж передернуло от злости.

– Этот вопросец решить легко! А я-то для чего? Сутры Каммы я или нет? Открой мою обложку и никаких секретов для тебя больше не останется. У меня в середине есть специальный раздел для молодых ведьм. – Не унимался книг. – Присутствуют даже главы для бумажных изданий, – Сутр боком подкравшись к Фоле краем рта прошептал: – Хочешь, покажу Нагговские гравюры?

Вот старый извращенец! Я покраснела до корней волос и поклялась никогда в жизни больше не заглядывать в изврат-книга, обойдусь как-нибудь.

Самое странное, что фолиант тоже сменила свой ультрамариновый оттенок на некий лиловый.

Сутр так и остался жить в запретной секции ежесекундно ругаясь с Фолей. Мишель и Найджел время от времени туда тоже заглядывали – помочь кастелянше готовить ингредиенты для нового зелья. Я же должна была заняться подготовкой к свиданию.

– Платье, прическа, напильник или пила! – Свела список моих действий к четким трем пунктам кровожадная магическая книга. – Свидание – добыть часть демона! А после: призыв-выдворение! – все кратко и ясно.

Ясно, что ничего не ясно, но уж волосок из прореженной хозчарами шевелюры ректора я как-нибудь исхитрюсь достать на Йольском балу.

К ежегодному празднику готовилась вся академия. Адептки, щебеча как птички, просматривали тонны каталогов, подбирая ткань к бальным нарядам.

Многие стали пропускать профильные предметы такие как: лекарственное зельеварение, судебная магия, защитные чары и прочие, больше внимания уделяя урокам магического домоводства, косметическому травоведению, и мастерству иллюзии. А также совсем не колдовским предметам: танцам, этикету, прикладной красоте, кройке и шитью, особенно сложным прическам и наведению марафета не магическоиллюзорным способом. Все эти предметы стали популярны сразу, как только прошел слух о том, что все иллюзии на балу будут принудительно сняты, во избежание, так сказать. В академии шептались, что в Глактонберри проникла нечисть. Все подумали на мантикору или василиска и только я знала, что помимо них есть еще один зверь: наглый, беспардонный и развратный.

Чтобы изгнать его прочь, я сидела на не магическом уроке шитья и колола себе пальцы иголкой. После того, как стало известно о запрете иллюзий, богатенькие барышни быстренько послали в столицу летучих гонцов и за бешенные деньги по каталогам получили все, что нужно. Менее богатые адептки обладали такими явными достоинствами как: экономность, хозяйственность и умение с помощью чар шить себе одежду – недорогую, но по красоте конкурирующую с лучшими образчиками столичных магазинов.

Только у меня портновские чары не получались: рвали, дырявили, поджигали ткань и поэтому приходилось шить вручную. Как оказалось, руки тоже не совсем из того места росли, но умений все же хватало на простые действия.

Остальные адептки давно ушли, а я все еще просиживала на высоком стуле, долгие часы, делая стежок за стежком аккуратно сшивая ткань по боковым швам.

Мы с преподавателем выбрали самую простую модель, с которой я могла справиться: пышная юбка и скромный корсаж, гладкий без украшений. Лиф, рукава и прическу я собиралась украсить цветами из академического сада. В Глактонберри для меня нашелся забытый кем-то рулон ярко-розового атласа. Цвет явно не мой, но все деньги я отправила домой на восстановление родового замка – поэтому выбирать не приходилось. Я была рада тому, что у меня есть платье и я пойду на бал – первый в моей жизни.

Когда подушечка пальца стала похожа на решето, от многочисленных проколов иголкой, я сделала последний стежок, закрепила, завязав узелок, и откусила зубами ненужный конец нитки. Готово!

Посасывая кровоточащий палец, я стояла и смотрела на наряд, висевший на манекене. В темноте помещения шелк загадочно поблескивал, отражая свет свечи.

Платье, казалось самым красивым из когда-либо виденных мной. Конечно, не все получилось так, как было задумано: короткий шлейф пышной юбки немного кривоват, лямки корсажа не симметричны, кое-где торчат не ровные стежки, но в целом все было замечательно. Первый мой бальный наряд.

До праздника оставались считанные дни, я предвкушала танцы и ежегодное посещение академии родственниками учащихся. Встречу с родными я ожидала больше чем сам бал, памятуя о ненавистном испытании – свидании с нечистью.

Кинув прощальный взгляд на манекен, я побежала в общую спальню. И только расстелив свою постель, заметила, что не сняла с руки одолженную мне преподавателем подушечку для булавок. Пришлось возвращаться обратно в мастерскую.

Вбегая в помещение, в дверях, я столкнулась плечом с Таисинией Сольер. Привычно не обратив внимание на грубость адептки, я выскочила на середину комнаты и замерла. На манекене не было моего платья.

Я стояла застигнутая внезапным шоком.

Не знаю сколько прошло времени, но и Сольер тоже не тронулась с места так и замерев в дверях.

– Это ты сделала? – тихо спросила я, глядя на обрывки розовой ткани на полу. Сольер молчала, все еще стоя ко мне спиной.

Если бы не гробовая тишина в мастерской, я бы не расслышала едва различимый шепот.

– Я хотела внимания, славы, всеобщего признания… – Таисиния резко повернулась ко мне лицом. Щеки ее пылали гневом, черные глаза глядели с ненавистью.

– Для меня важно было стать первой! – закричала она на всю мастерскую. – А ты, шутя обскакала меня! Как я буду жить дальше с этим позором?! Ты даже ректора смогла умаслить! Он смотрит на тебя, как голодный на хлеб! Что ты ему сделала? Отвечай? – девушка подскочила ко мне и вцепилась в мои руки, отполированные ногти больно царапнули кожу. Я оттолкнула Сольер. Адептка не заметила этого, продолжая шипеть, словно змея, глядя прямо мне в глаза: – Что ты такого смогла сделать чего, я не сумела? Я для него такое делала, о чем ты и представить не могла, жалкая деревенщина! Я даже опозорила себя ради него. Скрывала что он полудемон!

Это было шоком! Я здесь мучаюсь, пытаясь изгнать демона на тот свет, а она в курсе, и ничего не сделала? Ни рассказала учителям, ни поставила в известность магистериум?!

– Ты знала, что он нечисть? – завопила разозленная я в ответ, понимая если бы не ее молчание, я бы не была одна на один в борьбе против высшего демона, – и скрывала?

– С первого дня нашего приезда в Глактонберри. – проговорила Сольер, гордо задрав подбородок, лицо в обрамлении черных кудрей стало надменным. – А ты, что же, святая невинность и не подозревала об этом до последнего момента? Он соблазнил почти всех девушек в академии кроме этой мямли Эванс!

– Для тебя она графиня! – прорычала я сквозь зубы, защищая свою подругу и холодея от ужаса, что потусторонняя мразь могла добраться до единственной девушки, не насмехавшейся над моими неудачами в магии, а неизменно говорившей: в следующий раз получится лучше! Не сдавайся!

– Но даже с ней он целовался, – с гаденькой улыбочкой проговорила Таисиния. – Она тоже поддалась соблазну, как и каждая из нас. И тебя эта участь не минует, он и до тебя доберется! Бесполезно стучать преподам и магистрату, ни одна не признается, что была с ним. Скорее всем известную бездарную Луизу обвинят во лжи и клевете! Хотя, каждая адептка в Глактонберри прошла через его постель, но только я смогла попасть туда дважды и более раз!

– То еще достижение, – не подумав брякнула я.

– Да что ты понимаешь джентри, деревенщина! Ваш титул давно сгнил в провинции! – взвизгнула Таисиния. – Я должна была принести почет и честь в семью! Не видать ни мне, ни нашей фамилии дворянского титула! И все из-за тебя – ты разрушила будущее всей семьи, целого клана!

Девушка, сжав кулаки, кинулась на меня, но я была начеку. Перехватив ее в запястьях руки, я оттолкнула адептку от себя.

– Попробуешь еще раз – применю магию. – Сольер замерла на месте. Я продолжала говорить не без презрения конечно, но мотивы адептки я понимала. – Господи и это единственное твое желание, титул? Неужели для того, чтобы этого добиться нужен демон?! Глупая! Идиот в огненных доспехах, что таскается за тобой – второй сын первого министра! – с раздражением проговорила я. – У него несколько титулов, правда парень туп как бревно и настолько глуп, что свою задницу со свечой не найдет… Но, если тебя интересует только титул – принимай его предложение, ведь семейный обручальный артефакт в твоих руках.

– Сама ты глупая, а еще дура и неуч! – огрызнулась Таисиния, – Завоеванное сердце демона увеличивает силу ведьмы в десятеро! Я хочу силу и титул для себя! Только тебе это не грозит, раз ты такая сильная, круче нас всех, то сгоришь в его пламени! Забирай его себе! Пусть он выпьет твой источник досуха, а потом выбросит тебя, как использованную вещь!

Развернувшись адептка выбежала из мастерской, хлопнув дверью.

«Если рядом Сольер – жди беды. Приятного в соседстве с ней мало. А ведь она может оказаться права, – подумала я. – Что если я не смогу выгнать демона и стереть обручальное клеймо с руки? Что же мне тогда делать?»

Я печально подняла обрывок розовой ткани с пола. Сольер не посмела меня тронуть, памятуя о моей разрушительной магии, но на наряде она отыгралась по полной. Теперь мне придется идти на бал в форменном академическом платье или в одном из тех повседневных, что купила мне верховная, новое праздничное я не успею сшить.

Пальцы сами собой разжались, и материя спланировала на пол.

Наступил долгожданный день.

О судьбе платья я никому не рассказала, поэтому ждала до последнего момента. Другие адептки уже давно искупались, сделали прически, оделись в свои наряды и спустились вниз, а я, обрадовавшись свободной ванне, занырнула в нее. Мылась долго, стараясь любым способом оттянуть время. Только звук играющей музыки в главном зале, означающий, что веселье началось, заставил меня вылезти из воды, в которой я трусливо отсиживалась.

«Перед смертью не надышишься!» – вспомнилась любимая пословица бабушки. Я вытерлась и, закутавшись в халат, поплелась в общую спальню, одевать ненавистное академическое платье.

Выйду в нем в главный зал, а дальше…

Всеобщий гогот, пять минут позора, и можно будет не идти на свидание с демоном. Кто же пойдет гулять с той, над кем посмеялась вся академия? Да никто! Нет рандеву с нечистью, – нет проблем! Всю вину свалю на барышню Сольер, пусть вредная сокурсница сама идет на романтический тет-а-тет с развратником! И покоряет его сердце…

При последней мысли что-то неприятное шевельнулось в душе. Я представила черноволосую Тисинию на свидании с обольстительным лжеректором. На ней шикарное платье все расшитое блестками, они вместе гуляют, держатся за руки, смеются… Настроение вконец испортилось.

Как же мне хотелось иметь такой же наряд.

Я расстроено подошла к кровати понимая, что все это мечты. Самый разумный для меня план, – как можно быстрее достать частичку демоняки, призвать его в круг, и произведя ритуал изгнания, вышвырнуть нечисть вон в потусторонье вместе с брачной печатью. А после преспокойно, закончив обучение, радостно ехать домой – в родной замок. Забыв о свадьбе с высшим, вредных сокурсницах и всем неприятном. Даже о нашем приключении с лжемагом, спасшим меня и мой очаг в городе гномов, оказавшимся той самой вызванной нечистью, фальшивым преподом, но истинным развратником и собственником. Не успела вызвать, а он уже брачную печать навесил, назначил своей девушкой и потащил на свидание! Наглый такой, соблазнительный…

Я замерла на месте.

Так, стоп! Незачем думать и вспоминать о нем в подобном духе. Лжеректор никто иной, как волк в овечьей шкуре, пробравшейся в Глактонберри, чтобы скушать всех невинных адепток. И вообще этот неразборчивый демон пойдет на свидание со всем на чем есть юбка, тогда какая разница во что я одета? Я уже злилась. Хватит с пахабника и академической формы!

Войдя в спальню, я замерла у кровати. Сердце пропустило удар. На стеганом покрывале лежало платье. Краше я не видела даже в самых дорогих салонах Хад`дагмарны.

Не веря глазам, подошла и протянув руку, несмело дотронулась до переливающейся ткани. Это было похоже на голубой лед, покрытый сверкающим инеем. Красота!

Я оглянулась, чье оно? Платье лежит именно на моей постели. Все адептки оделись и давно спустились вниз.

Неужели наряд мой? Секунду я не верила.

Ну, конечно же его мне прислала верховная, или мама! Наверняка родственники уже здесь! Они ведь должны приехать сегодня.

Схватив платье, я прижала его к груди и закружилась на месте. Бал все-таки состоится, как и свидание – все будет чудесно!

Наряд, скользнув морской волной по телу, сел как влитой. Он был сшит по новой столичной моде и носился без корсета… Как оказалось, и панталоны под струящуюся ткань тоже нельзя одеть… Засада.

Настолько льнущего к коже и загадочного материала я в жизни не видела. Чтобы не опоздать, пришлось махнуть на все рукой и поторопится. Тем более на подоконнике уже сидел отряд пауков, присланных Фолей, чтобы сделать мне прическу.

Мохнатые насекомыши набросились на меня всей стаей и под дружное: Пиу-пип! Пип! Пип! стали возводить причесон, скрепляя его меткими плевками паутины. В результате все волосы были убраны от лица на затылок и собраны в замысловатый пучок. Оставшееся длинные концы завязаны в сложного плетения косу.

Рядом с кроватью стояли перевязанные ленточкой серебряные туфли. Одев их, я пошатнулась, первый раз в жизни я носила обувь на таких высоких каблуках, но быстро освоилась и привыкла.

Взглянув в зеркало, я не узнала себя.

Платье подчеркивало и завершало образ. Даже бледная кожа и белые как снег выцветшие волосы не портили внешний вид, а просто дополняли весь облик.

Немного смущало отсутствие белья, но в комплекте с нарядом шла тонкая нижняя сорочка из полупрозрачного полотна, а само платье струилось до пят. Так что сверкнуть отсутствием исподнего, ничто мне не сулило.

Помахав рукой паучкам, сидевшим на подоконнике, я выбежала из комнаты.

На первом этаже народу – не протолкнуться. Здесь были все. Громадный зал Глактонберри, освобожденный от мебели, смог вместить в себя тысячу человек. Йоль помимо праздника середины зимы еще и экватор учебного года, а также день посещений. В замок приезжали погостить родственники адептов.

В Глактонберри стекались все сливки магического общества. Адептки шептались, что даже король будет здесь, ясное дело инкогнито, с министрами и первым советником Блеком.

Одетая в подаренное платье и совершенно никем не узнанная я ходила среди гостей, разыскивая своих и нашла.

Вот они – целая толпа, целый клан.

Отец семейства надутый и важный, словно индюк, гордый за свой выводок, потомственный чародей Гарольд Макги. Мать семейства – Меган, незаметная, скромная, словно серая утица, но только ее тихому голосу подчинялся весь замок. Двенадцать красавиц дочерей, и прабабка старая Иза, отошедшая от дел и сложившая с себя звание верховной ведьмы.

А я – тринадцатая, такая не похожая на них, будто гадкий утенок: невезучая и одинокая, стояла в отдалении, любовалась ими и их счастьем, которое они вокруг себя распространяли.

Сестры схватили улыбающегося чародея за руки и потащили танцевать, прабабка пошла за ними следом, только мама, каким-то чудом углядев меня в толпе разряженных гостей, направилась в мою сторону.

Сердце пропустило удар от нехорошего предчувствия.

Передо мной стояла мамочка, коротко стриженая под мальчика. Именно остриженная, потому что я видела оставшиеся до сих пор следы от ножниц, где-то захвативших больший клок волос, а где-то меньший. Как будто мать сама стригла себя в спешке и очень боялась опоздать.

Я с ужасом рассматривала постаревшее лицо матери, морщины в уголках глаз, горькие складочки около губ и взгляд. И находила в нем только просьбу о прощении. Она вся как будто тянулась ко мне на встречу, а глаза молили.

Меган Макги улыбнулась какой-то неуверенной, улыбкой, поправляя ежик волос.

– Новая прическа, надеюсь, мне идет…

Но меня уже нельзя было обмануть подобным заявлением, обучение в академии дало свои плоды.

– Кому ты отдала волосы? – пораженно прошептала я. – За что заплатила…

Мать вздохнула и снова улыбнулась. Горько так, словно извиняясь.

– Старая Иза пожертвовала своими седыми косами, – Начала мать.

«И частью силы бывшей верховной ведьмы, – дополнила я, не сказанное вслух».

– Но ее волос не хватило. Мне тоже пришлось отдать свои демонам за информацию.

Вместе с частью тела ведьмы передают и магию. Что такого важного необходимо было узнать у нечисти, чтобы безропотно поделится своей силой и стать слабее?!

– Все ерунда – волосы отрастут. Магия восстановится. – говоря это мать, увлекала меня в небольшую нишу.

– Но не сразу, – только и смогла промолвить я, все же присев на маленький диванчик куда упорно тянула мать.

– Это мой грех доченька, мне за него и расплачиваться. Я хочу признаться тебе в своей вине. – Ты не тринадцатая ведьма. У нас с твоим отцом был еще один ребенок. Он умер, так и не родившись.

Я сидела и шокировано смотрела на лишенную магии мать.

«Она не позволила себе даже расплакаться, чтобы облегчить бремя вины, стойко перенося все, – с удивлением и жалостью осознала я».

– Все вы погодки, – продолжала Меган Макги, – только ты родилась не через год, а через два. Однажды темной ночью из соседней деревни прибежала девочка, замерзшая и уставшая. Ее матери стало плохо и она, не побоявшись мороза и зверей пришла за единственно доступной помощью. За деревенской ведьмой.

Мать вздохнула.

– Я успела. Женщину удалось спасти, но не ее ребенка. На обратном пути на меня напали волки. Зима в том году стояла суровая, я и не помню на своем веку такого затяжного, бесконечно изматывающего холода. Еды не было, звери и птицы голодали. Волки и нечисть стали выходить из лесов, подбираясь поближе к человеческим жилищам в надежде утащить овцу или собаку. Убегая от хищников, я свалилась в овраг. Думала там и останусь. Спасибо твоему отцу. Он сутки прочесывал лес и ряды нечисти, – Меган Макги грустно улыбнулась, вспомнив что-то.

«Теперь понимаю, почему в наших деревнях так спокойно. Вилланы даже и не думали жаловаться на потусторонних существ, потому что их просто не было. Нечисть, обходила замковые земли стороной. Такие известия как неадекватный боевой чародей, ищущий свою жену – новость, которая очень быстро расходится в «прочесанных» рядах иных».

– Он нашел меня и вытащил из того оврага. Вечером начался жар, я потеряла ребенка. Мы, с твоей бабкой, старой Изой до этого времени не ладили, но она спасла меня, вытащила с того света. Пожертвовав нерожденным. Несмотря на то, что она приняла это решение за меня, я ей благодарна. Через год родилась ты, и мы забыли обо всем. Только я-то знаю, был еще один ребенок ты не должна была стать тринадцатой ведьмой!

Постепенно все становилось понятно, но кусочки мозаики не складывались, меня волновал один вопрос.

– А кому ты отдала свои волосы?

– Демону.

– За что?

– Чтобы узнать пророчество тринадцатой ведьмы. И понять, как избавиться от вызванной нечисти.

– Но его знает верховная. Она обещала рассказать мне.

– Ша`ранге Блек не скажет. Ей стало известно, что у меня было больше детей и ты не тринадцатая ведьма.

– Мы со старой Изой сговорились и добыли пророчество для тебя.

«Вот как. – Удивилась я. – Значит, верховная покинула меня. Хотя обещала помогать и защищать. До этого момента я и не подозревала, как рассчитывала на нее и ее покровительство. Теперь я действительно осталась одна! А еще это означало что не госпожа Блек прислала мне платье. Кто же тогда?»

От раздумий меня отвлекла мать, достав что-то из кармана и протянув мне.

Я посмотрела на крохотную песчинку на своей ладони.

– Разве это стоило того, чтобы расстаться с волосами и силой?

– Я боялась, что ты не сможешь победить демона, и он утащит тебя за собой в ад. Ведь тот ребенок так и не успел родиться, но он был! – Мать схватилась за голову. Самообладание Меган Макги дало трещину. – Если бы я только тогда не пошла помогать! Если бы только дождалась утра!

– Если бы ты не пошла, умерли бы и женщина, и ребенок. Деревенские живут небогато, их жизнь трудна, сурова, они не заслужили горе, которое будет точить изнутри.

Бедная мама как она терзается из-за этого!

– Четырнадцатая? – скептически хмыкнула я. – Но ведь это счастливое число! Мне повезет! У четырнадцатых ведьм везение в крови.

– Где это сказано? – хлюпнула носом мать. – Я хочу победить! Каким ребенком по счету я родилась не важно! У меня все будет хорошо! – Я кинулась к матери и крепко сжала ее в объятьях, благодаря за такой щедрый подарок, как пророчество и шанс спастись.

– А еще, – добавила я, – спасибо, за платье! Мое испортила Таисиния. Если бы не ты, пришлось бы идти в униформе Глактонберри.

– Платье? Но я не присылала тебе одежду.

Я удивилась. Значит, его прислала не мама? Ну, конечно же, откуда ей было знать про вредную Сольер?! Вероятно, это Найджел. Староста всегда в курсе всего, что делается в академии.

– У тебя появился тайный поклонник?

Я легкомысленно хихикнула, не думая больше ни о чем.

– Возможно, а возможно и нет, какая разница от кого оно? Все равно платье красивое, не правда ли?

– Самое красивое на этом балу, – похвалила мать. – Никогда не видела такой ткани.

Я вскочила, повертелась искоркой, красуясь перед матерью, демонстрируя во всей красе бесподобный наряд и получая взамен одобрительную родительскую улыбку.

Поцеловав мать в морщинистую щеку, я вложила в поцелуй все силы очага, которые были. Магия ушла на одно простенькое заклинание исцеления, обычно используемое для кухонных порезов, мелких ушибов и несерьезных травм.

Меган Макги, сидевшая с пустым источником, так ничего и не заметила.

А вот я про себя отметила порозовевшие щеки, сияющие глаза, уже не такие усталые и робкую улыбку. Дрожащую как надежда на успех, которую принесла мне мать, обменяв на свои волосы.

Отдавать, не прося ничего взамен – это также приятно, как и получать.

С пустым источником, легкая, словно перышко я побежала искать Найджела, он обещал мне танец.

Но сначала необходимо было услышать пророчество.

Ша`ранге Блек развалилась в кресле. Всегда прямая, как палка, сейчас она сидела, откинувшись на спинку и закрыв лицо рукой. Вторая ладонь безвольно свисала с подлокотника.

Верховная была лишена своей всегдашней надменности и выглядела усталой. Глаза потухли и покраснели, как будто она долго плакала. Нос с горбинкой заострился. Уголки надменных губ опустились вниз. Всегда неизменно красиво причесана и аккуратно одета, сейчас ведьма пребывала не в лучшем виде. Ее платье было в беспорядке, а из пучка волос выбились и свисали на лицо седые пряди. Ша`ранге даже не старалась поправить положение.

Я стоял в дверях и наблюдал всю эту картину. Это был первый раз, когда я видел мать в таком состоянии, не считая того дня, когда погибли все члены первого ковена, в который она входила. Но тогда она позволила себе всего лишь несколько эмоций, после вновь взяв себя в железный кулак.

– Зачем ты меня позвала?

– Поговорить. Я знаю, что мы с тобой никогда не ладили. Но я все же твоя мать – волнуюсь за тебя и твое будущее. Ты знаешь наше положение. Ты приемный сын первого советника короля, но ты не наследник и никогда им не станешь. У фамилии Блек нечего наследовать, наше состояние испарилось задолго до твоего рождения. Ты так и останешься на всю жизнь бастардом – постыдным грехом, ребенком, прижитым на стороне, – ведьма как всегда была суха, строга и не старалась смягчить сказанное. – Мы отдали свой титул и фамилию безродной выскочке, а он выбросил нас как использованную вещи.

– Это ты отдала титул, я же ублюдок и ничего не имел с самого начала. – Возможно, в моем голосе звучала обида, но матери было наплевать, она всегда отличалась эгоцентричным характером, сухостью и черствостью. Вот и сейчас она не обратила никакого внимания, на мои слова, продолжая говорить.

– Первый маг Долл`олнгмара прикрывал тебя пока ему это было выгодно, так, чтобы тень твоего позора не легла не него.

– Ты хотела сказать: тень твоего позора.

– Это уже не важно, – устало ответила ведьма, – и твоего тоже, поскольку мне следовало убить тебя еще до рождения или сразу как ты родился. Но тебе хотелось жить, а я… – в коем-то веке голос верховной дрогнул. – Не смогла поднять руку. Так что это и твоя вина тоже, ты полукровка и это бремя, которое ты будешь нести всю оставшуюся жизнь. Плата за возможность жить, дышать и колдовать запрещенные магам потусторонние заклинания, вызывающие восхищение, любовь и приязнь. Ты думаешь, окружающие просто так к тебе хорошо относятся и любят?

Мать посмотрела на меня, ехидно улыбнувшись и приподняв бровь.

Все было по-прежнему, ничего не изменилось, я был ей не нужен и только мешал, раздражая своим присутствием.

– Ты умел это с самого детства – привораживать и вызывать любовь, потому что ты наполовину демон. Поэтому когда я первый раз взяла тебя на руки, так и не смогла… Будь ты был человеком все обстояло бы иначе – мне удалось бы выдать тебя за ребенка мага. Но все это уже не важно – я проиграла. Советник короля разводиться со мной, я не смогла удержать его внимание. Не помогло даже высокое звание верховной. Он вновь меняет фамилию, хочет добавить к своему титулу еще один. Это означает, что я больше не смогу тебя защищать и прикрывать его именем. С этого момента ты отчислен и больше не являешься студентом академии Глактонберри. Чтобы не портить людям праздник, эту новость объявят после бала. У тебя есть еще время до того момента как о нашем позоре узнают все. Не успеешь выгодно устроиться – твои проблемы. Из-за всего этого я слагаю с себя сан верховной ведьмы и передаю его этой молодой выскочке Камире Макги. Пусть подавится. Отныне я в опале и общение со мной вредно для тебя и даже опасно. Ты теперь сам по себе. Это последний раз, когда ты называешь меня своей матерью, больше мы не увидимся.

За все то время, что мать возглавляла ковен своими интригами она нажила себе массу врагов. Я ожидал чего-то подобного. Рано или поздно ее должна были сместить с поста.

– Если я сам по себе, скажи хотя бы кто мой отец? Ведь теперь это не тайна за семью печатями.

– Король демонов. Ты второе его дитя.

– Тоже не наследник.

– Да. Это все вопросы? – нетерпеливо осведомилась ведьма.

– Как тебе единственной из ковена удалось выжить?

Ша`ранге усмехнулась.

– Этот вопрос многим не дает покоя. Я последняя кому известен секрет, даже старая Иза Макги не знает.

– Ее же там не было.

– Она могла бы быть там, просто я сделала так, что она опоздала. Все-таки она моя наставница. Жить, виня себя за то что не успела, все же лучше чем уйти за грань, будучи выпитой до суха.

Значит Ша`ранге спасла бывшую верховную, на свой манер конечно же. Трудно было поверить в подобное благородство матери. Скорее это была изощренная месть.

– Как же ты сама смогла остаться в живых, если стояла в круге силы вместе со всеми?

– Меня спас твой отец, выдернул в последний момент, когда они уже стали умирать одна за другой. Если бы я и дальше держала ведьм за руки, они бы утянули меня за собой на тот свет. На самом деле демон сделал это, потому, что я была самая сильная из них, а вовсе не для того, чтобы спасти еще не рожденного тебя или меня. Твой отец перенес нас в свой дворец, в обмен на предательство остальных ведьм и услугу.

– Что за услуга? – быстро схватился я за информацию, интуиция подсказывала мне: тут кроется самая главная тайна.

– Это то, о чем я хотела с тобой поговорить. Как мать я хочу сделать для тебя, что могу и помочь, как могу.

– Боюсь, твоя помощь всегда вредит.

– Я не буду ничего делать самостоятельно, только дам тебе информацию, захочешь – воспользуешься ей, не захочешь… – так тому и быть.

– В моем положении выбирать не приходиться, – горько усмехнулся я. – Что ты знаешь, верховная?

– Твой отец хотел, чтобы я сотворила для него тринадцатую ведьму, самую сильную чародейку на свете и самую невезучую! Я принесла тебе предсказание, которое ты нигде не сможешь услышать.

– Бред какой-то! – не поверил я. – Он хотел, чтобы ты родила ему детей, а если бы тринадцатым родился мальчик?

Верховная усмехнулась.

– Не обязательно это делать самой, достаточно следить за несколькими колдовскими семьями, оказаться вовремя и в нужный момент.

– Существует предсказание об «Обреченной скитаться во тьме». Оно же известно как «Проклятие тринадцатой ведьмы» или «сказание об обрученной с демоном». Все началось очень давно, когда одна ведьма полюбила самого сильного демона иномирья. Счастье длилось не долго, – Ша`ранге хмыкнула, – ведь демоны такие демоны. Они могут внушать любовь, но сами не в состоянии любить, ведь у нечисти каменные сердца. Вскоре бессердечный демон увлекся другой, убив всю любовь что была между ним и его избранницей. Тогда ведьма наделила его самыми сильным проклятьем, которое знала. Уходя за грань, она, в наказание за измену, забрала всю силу демона с собой. Ведь ведьма была его половинкой, его источником.

Я заворожено слушал древнюю легенду, понимая, что все это было на самом деле. И где-то бродит ведьма, наделенная невероятной демонической силой, ей не подчиняющейся, но вполне могущей пригодится нечисти или такому полукровке как я. На ум приходила одна, не лишенная обаяния, конкретная особа.

Верховная продолжала.

– С тех пор каждая тринадцатая ведьма будет обручена с демоном, но не будет его любить, ее судьба стать жертвой. Она сгорит в огне его любви. Любой демон может обрести небывалую силу, но только отдав свое каменное сердце ей одной. Их пути неразрывно связаны. Демон узнает обреченную в любом обличье, даже если ей будет суждено родится мужчиной. – Ша`ранге издевательски усмехнулась. – Где бы они ни были, где бы они не рождались, он всегда будет стремиться заполучить ее. А она бежать – от его любви, потому что быть с ним ей невыносимо. И так бесконечно по кругу. От одного рождения, до другого.

Ша`ранге замолчала, глядя мне в глаза. В комнате было тихо.

– Я знаю одну юную ведьму, наделенную непомерной силой. Она условно рождена тринадцатой по счету, – нарушила молчание мать. – И она сейчас здесь, в этой академии.

– Кажется, я тоже ее знаю. Но что если она не обрученная, а я не тот демон?

Верховная безразлично пожала плечами.

– Значит, ты получишь себе в жены сельскую ведьму, наделенную силой. Переедешь за город в деревню, туда, где никто не будет тыкать в тебя пальцем. Растолстеешь, обзаведешься магической практикой. При твоих умениях очаровать жителей какой-то деревеньки не составит труда, – мать скривила губы. – Она нарожает тебе кучу четвертькровок, и будете вы жить долго и возможно счастливо. В любом случае, ты всегда сможешь бросить и ее и выводок, ты ведь наполовину демон. По всем статьям беспроигрышный вариант.

Я все еще колебался, ведь это означало и еще кое-что. Мог ли я так поступить с бездарной адепткой?

– Если ведьма и демон соединятся, и тринадцатая отдаст весь пыл своей любви избраннику, то наделит его безграничной демонической силой, способной изменить мир. Ты потомственный ведьмак. Наполовину маг, наполовину демон. Ловец. С возможностью использовать потусторонние чары. Так пойди и поймай ее первый. Сила тринадцатой будет твоей. Если ты сможешь заполучить ее, никто тебе не указ ни король, ни первый маг. Ты сам станешь самым сильным чародеем королевства. Только эта безграничная сила и может тебя спасти. Ты мой сын, сам знаешь, как сделать девушку своей.

Сжавшись, я сидела в потайной нише, закрытой портьерой. Я спряталась здесь, чтобы в одиночестве послушать пророчество, за которое старшие женщины рода Макги отдали силу.

Из соседней комнаты все еще раздавались голоса. Было нестерпимо больно осознавать свою ничтожность и принадлежность к вещам. Во мне не видели человека, я была чем угодно, легендой, тринадцатой ведьмой, источником непомерной силы, но не личностью, не Луизой Макги.

Голоса стихли, а я все также неподвижно сидела заледенев. Мать и сын прошли мимо, не заметив меня, за ними захлопнулась дверь.

Музыка гремела в главном зале, все веселились и танцевали, я же, глядя в глухую стену, строила планы на будущее. Хотелось уехать далеко-далеко, прочь отсюда.

Когда все закончится, и я сниму с себя брачную печать, так и сделаю. Стану странствующей ведьмой. Буду в повозке колесить по стране из города в город, или облетать на метле деревню за деревней. Возьму с собой найденыша, может быть Фоля тоже поедет со мной.

Еще какое-то время я сидела, глядя на крохотную жемчужинку на ладони. Она уже была не нужна, пророчество я услышала. Положив в карман бесполезную драгоценность, я встала и вышла в коридор. Не знаю куда я собиралась направится, но меня остановил голос, который мне сейчас хотелось слышать меньше всего.

– Луиза! – Я вздрогнула и обернулась, испуг застал меня врасплох. Ко мне легкой походкой шел Найджел. Я замерла на месте словно статуя, не зная как быть и что делать. – Привет, бездарной адептке! – Староста несильно щелкнул меня согнутым пальцем по кончику носа, непроизвольно моргнув, я очнулась. – Я обещал тебе танец. Все-таки ты моя обрученная, а я твой рыцарь, и у нас должны быть свидания. Парочку ты мне уже задолжала, – соблазнительно низким голосом мурлыкнул адепт, беря меня за руку и приникая к ней губами. – Поэтому, на этот вечер ты вся моя. Я не собираюсь делить тебя не с кем! Идем! – адепт потянул меня на танцпол, я в панике последовала за Найджелом. Раньше староста не вел себя как дешевый ловелас и такой любвеобильности за ним не водилось, но бежать было уже поздно.

Мы кружились в танце. Я смотрела ему в глаза, но не находила там ответа на свой невысказанный вопрос. Как так получилось, что он легко согласился меня предать, стоило верховной поманить его обещанием безграничной силы? Адепт был по-прежнему безмятежен, как будто и не замыслил подлость.

– Здесь так шумно, может, пойдем со мной наверх? – наклонившись к моему уху, тихо прошептал он.

Я вздрогнула и отрицательно замотала головой, понимая, что даже если откажу ему сейчас, за этим предложением последует другое. А потом свидание, и еще одно, и еще. Пока адепт не добьется от меня желаемого.

– Я давно не видел найденыша. Спустимся вниз в конюшню, проведаем? – Найджел взглянул в мои испуганные глаза. – Что с тобой, что-то не так?

Мне хотелось крикнуть: «Все не так! Единственный друг в академии предал меня! За одно простое эгоистичное желание обладать бесконечной силой и решить свои проблемы за счет меня».

Мне было жалко Найджела, он не плохой парень, но поступать так со мной, будто я вещь… Я такого не заслужила.

– Я не знаю… – машинально ответила я.

– Ну, так как? Вниз, к найденышу? Или все же наверх? – Совсем по-ректорски мурлыкнул адепт. Я впала в панику.

– Да, то есть, нет.

Найджел остановился и вопросительно уставился на меня. Я сделала вдох-выдох и собралась с мыслями.

– Обязательно спустимся! – ответила я ему. – Но тут так душно. – Взгляд упал на двустворчатые балконные двери. – Ты иди, а я выйду на балкон, подышать пару минут свежим воздухом, от танца голова закружилась.

Адепт наклонился над сжавшейся мной, и, скользнув легким поцелуем по щеке прошептал: – Я с нетерпением буду ждать тебя в холле! – Горячее дыхание обожгло кожу. У меня на самом деле закружилась голова, и я метнулась в приоткрытые двери.

Закрыв их за собой, я подбежала к балюстраде, страх и боль стиснули грудь, сплелись в тугой комок отчаяния.

За мою свободу назначена награда. Одна нечисть или другая, рано или поздно они доберутся до меня. Все бесполезно. Выхода не было. Что-то сдавило грудь, мешая вдохнуть. Я свесилась вниз, глубоко дыша, судорожно хватая ртом морозный воздух. Мне казалось, что меня вот-вот стошнит.

– Только не вниз, – услышала я из кустов. – Там стоит карета первого советника. Рядом с тобой очаровательная напольная ваза, она все стерпит.

Громко всхлипнув, я обернулась.

В темноте светилось два красных демонических глаза. Чем-то недовольный и сердитый Асмодей в ином пламенеюще-тлеющем образе сидел на балюстраде. Глубоко вздохнув, демон потух, принимая человеческий вид.

Я не на шутку испугалась, помятуя, что являюсь бездушным призом победителю, который достанется тому, кто первый присвоит.

– Тоже на меня влиять демоническим обольщением будете? – пораженчески спросила я. Понимая, что если за дело возьмется Мастер Дей и профессионально начнет соблазнять – мне не устоять.

– Не-а… – небрежно бросил он.

– Почему же? – опешила я.

– Лень, – лжемаг отвернулся.

Демон сидел на балюстраде, задрав ноги выше головы. Пятки опирались на гранитную вазу. Я оценила место дислокации развратной нечисти.

Ну, какой же он все-таки… ТРУС!

– От адепток прячетесь? – съехидничала я, и кажется угадала, потому что Асмодей поморщился.

– Как и ты от Блека. – Парировал демон в обличие препода.

Я посмотрела на стеклянные двери. Танцзал был виден отсюда как на ладони, и шарахнулась со света в тень. Значит, Асмодей наблюдал за нами и все видел. Как Найджел целовал руки, прижимался в танце, и как я убежала от него со всех ног.

– Наверх звал? – поджав губы, осведомился демон. – Лез целоваться своими мерзким слюнявым ртом? – маг все правильно понял, по моим шокировано округлившемся глазам.

– Дилетант, – лениво отозвался лжеректор, – кто ж так девушек соблазняет! Коли не умеешь – не берись вовсе! – от его слов я была фраппирована еще больше, потому что память о супер-пошло-книге, которую я невольно украла, оставалась еще как никогда свежа. Такое просто так не забывается.

«Только не смей краснеть, Луиза!» – скомандовала я себе.

– Не ваше дело! – змеей зашипела я из тени, поглубже вжимаясь в спасительные кусты.

Мастер Дей хмыкнул, издевательски так, по демонячьи. Провел рукой, и плотная завеса из плетистых роз закрыла стеклянные двери.

Я расслабленно выдохнула. Через густую листву из зала ничего нельзя было увидеть.

Но посмотрев на пол, испуганно отпрыгнула к балюстраде. Словно змеи, плети куста скользили по мрамору в мою сторону.

Два метких огненных шара пресекли поползновения хищного растения, уже тянувшего ко мне голодные побеги.

– Потусторонняя удавка, – пояснил Асмодей, кивая головой на замершие, обожженные веточки. – Притворяется розовым кустом. – Лжеректор спрыгнул с мрамора, подойдя ближе, откинул в сторону полог из ветвей.

Побеги тут же кинулись к нему и оплели, но опознав в нем демона, шарахнулись на безопасное расстояние. Под убранной завесой висели два трупа, сморщенные и сухие. Только академическая форма выдавала в них адептов.

– Шипы пьют кровь, ветки душат, – беззаботно прокомментировал висящие мумии лжемаг. – Из потусторонья приползли, не иначе.

Я сглотнула и невольно придвинулась к нему ближе. Это были останки учеников не нашего года.

Растения в вазонах с цветами зашевелились. Взвизгнув, я кинулась на мага, тот невозмутимо подставил руки, чтобы я смогла забраться повыше.

Листва раздвинулась и на балкон вышел найденыш.

Отъевшейся «малыш», размером с добрую лошадку, шел по следу, елозя носом по мрамору.

«И кто из нас двоих трус?» – устыдилась я смущенно спускаюсь с рук лжеректора.

– Мантикоры действительно опасные существа. Можешь еще немного посидеть, не тяжело. – ядовито прокомментировал мой демарш вредный демоняка.

– Нет благодарю, мне достаточно, – смутилась я, вспоминая, что развратную нечисть надо обходить стороной. Вдруг развратит своими пахабными картинками.

Найденыш, завидев нас, бросился навстречу моим распахнутым объятьям.

За ним из кустов появилась блестящая супница, а следом вывалился василиск.

– МРЯУ-У! – громогласно отозвался «малыш», пытаясь лизнуть меня в лицо, он положил свои громадные лапы мне на плечи, наваливаясь всей тушей.

– Святая мандрагора! – колени подкосились под тяжестью домашней зверушки. – Найденыш, ты так вырос! Надо проследить за твоим питанием. – глаза опасного хищника блаженно закрылись.

– Ик! – послышалось из тени, с тихим «вуф-ф», василиск окаменел.

– И ты здесь? – прокомментировал появление василиска лжеректор. – Вот неразлучная парочка. А я думал, ты на конюшне, пугаешь элементалей.

Я посмотрела на ректора. Красивый, высокий, опасный… Стриженный… на половину. Результат работы моих Хозчар. И невероятно притягательный, именно своей необычностью и загадочностью.

– Вы все-таки оставили его себе? – спросила я, чтобы хоть как-то разрядить неловкую обстановку и скрыть свое пристальное внимание к ректорской персоне.

– Обожрал меня, – пожаловался демон, все же снисходя до того, чтобы присесть на корточки и потрепать по блестящей супнице опасное существо. Змеиный хвост василиска заходил туда-сюда от радости, а задняя лапа дробно застучала по полу. – Никакой ректорской зарплаты не хватит прокормить проглота.

– Вы так любите всяких… монстров, – я не нашла другого слова.

– Не настолько уж я и люблю их, – задумчиво произнес Асмодей, вытирая обслюнявленую руку о брюки. – Но василиски столь редки. В ином мире много прекрасных животных и все они практически вымирают. Еще несколько столетий и их вовсе не станет. Я бы не хотел этого.

– Вымирают? – не поверила я.

«Нет, я не против, чтобы сгинули, например, душащие силки, – косясь на трупы, подумала я. – Но ведь найденыш совершенно не опасен».

Поглаживая белую шерстку, я тихо произнесла:

– Мне бы тоже этого не хотелось.

– Вот и ваш фамильяр это понимает, поэтому прятал василиска. Два потусторонних существа в чужом, опасном мире, где все против них. Маги, при первой же возможности без суда и следствия готовы затравить тебя вилами и сжечь за то, что ты не такой как они, а иной. Или просто напросто наделать из тебя декоктов, не думая, что ты тоже имеешь право на жизнь.

Я смотрела на Асмодея. Как серьезно он об этом говорит.

Мастер Дей уловил мой изучающий взгляд, и нисколько не смутившись, пояснил.

– Высшие демоны, как никто понимают этих существ, нас тоже осталось так мало.

– Ну, я-то в курсе, что вы редкий… – хотела сказать «редкий вид соблазнителя», но передумала, сказав просто: – редкий демон. Вы мне собственноручно обещали отвернуть голову, если хоть одной живой душе расскажу. Теперь я понимаю, почему такая скрытность. Вилы – веский аргумент. К тому же я слышала, что из демонических рогов получаются замечательные декокты, – не подумавши ляпнула я, и тут же прикусила себе язык.

– Ага, эликсир мужской силы. Враки все это. Не работает я пробовал. – Маг горько рассмеялся. – Я полудемон: всегда для всех чужой. Меня не принимает ни одна сторона. Ни маги, ни нечисть.

Я постаралась представить как это: быть не таким как все… Да также как и являться тринадцатой ведьмой, наделенной великой силой, но не умеющей ее контролировать. Увы, не сахарно.

– Значит, я видела уже целых три редких существа.

Асмодей хмыкнул и улыбнулся дерзкой бесшабашной улыбкой, бросающей вызов.

– Хочешь увидеть остальных?

– Как это?

– Спуститься в подмирье, посмотреть на поющие цветы, летающих рыб и прочую нечисть.

– Но как мы слезем с балкона? – я перегнулась через перила чтобы увидеть абсолютно гладкую каменную стену. – И вообще… попадем туда. – Мне смертельно не хотелось возвращаться в зал: я боялась встретиться с Найджелом.

На секунду мелькнула коварная мысль: наврать старосте, что я с Асмодеем, а лжеректору признаться в том меня увлек адепт. Но вспомнив, какие демоняки собственники поняла – не прокатит и беды не миновать. Сначала любвеобильная нечисть подерется, а потом начнет меня делить. Пилой. Вдоль или поперек мне уже будет не важно.

Тем временем, лжемаг угадал, что я боюсь встретиться с адептом и придумал как нам незаметно смыться с балкона.

– Уйти незаметно – это проще простого, – отозвался демон, – попросим фамильяров.

Я все еще непонимающе таращилась на него.

– Вы что знаете их язык?

Лжемаг повернулся, скорчил рожу и зашипел как кошка, обращаясь к мантикоре. Я прыснула со смеху, но вот чудо! Найденыш зарычал в ответ и рев зверя был вовсе не грозный.

– Она говорит, что ее зовут Нуар, – поделился переводом Асмодей. – И она с радостью отвезет тебя на своей спине куда прикажешь.

– Она? Вот те раз! – удивилась я, и попробовала имя фамильяра на вкус. – Нуар… Как красиво.

– На языке демонов это означает – Ночь.

– А… – я показала на василиска.

Демон повернулся к существу и зашипел, вставляя в шипение лягушачьи «кваки» и куриное «ко-ко». Не удержавшись, я громко засмеялась. Вид кудахчущего, как квочка ректора невозможно было вытерпеть без слез и смеха, но маг не обиделся.

– Булыжник, – отчитался ректор, называя имя. – Всегда готов размять крылья.

– Квок! – подтвердил василиск. Я уже давилась смехом.

Существо вертело головой в надежде хоть краешком глаза взглянуть на нас. Красные сережки и хохолок забавно мотались вокруг головы нечисти. Но начищенная до блеска супница плотно сидела на макушке, поэтому василиску пришлось довольствоваться обонянием. Что он и сделал, обнюхав нас, одновременно пачкая в соплях. Булыжник быстро понял, что рядом свои, но в наших руках нет ничего съестного и успокоился.

Я вытерла щеки, но это уже были слезы облегчения. Все не так страшно. Как-нибудь все решится. Я добьюсь того, что у меня будет своя настоящая жизнь, а не клеймо бездарной адептки и роль награды для смелого. У меня есть очаг, сила, Нуар, Фоля и, на худой конец, Сутр. А это уже много. Не пропаду.

Главное, демон вовсе не обиделся на то, что я над ним смеялась. Я улыбнулась, снова вспоминая василисковый язык.

– Правильно, смейся, – это лучшее лекарство от огорчений.

Я пораженно застыла.

– Я же не слепой, – пояснил Асмодей, – видел, как ты бежала от Блека. Если бы он позволил себе лишнего, я бы вмешался.

– Если вы будете везде расхаживать в демоническом виде рано или поздно вас раскроют, – смущаясь, ответила я. Было немного тревожно от того, что демон «присматривал» за мной и в тоже время невероятно приятно.

– Я их не боюсь. А ты не бойся меня, даже если ты всем расскажешь что я нечисть, я никогда не причиню тебе вреда и другим не позволю.

Маг подошел, и стерев большим пальцем мокрую дорожку с моей щеки, просто сказал:

– Убежим?

– Что? – Не поняла я.

– Убежим от них всех. – В голосе мастера Дея звучало столько презрения. – Ни один из них не стоит твоей слезинки. Если тебе плохо – всегда можно уйти.

Маг склонился, взяв мои ладони в свои. Почему-то я не отдернула руку. Он не пытался поцеловать мое запястье или домогаться каким-то иным способом, но я с ужасом осознала, что возможно хочу этого.

Шатер черных, как смоль волос закрыл меня от всего мира. Лицо мага так близко. Я, не отрываясь, смотрела в его глаза – это было искушение в чистом виде.

– Хочешь, я покажу тебе иной мир?

Демон, легко вскочив на балюстраду, с робкой улыбкой протянул руку.

– Ты мне доверяешь?

Я колебалась. Доверится нечисти? Это авантюра! Но мне так этого хотелось!

Если я сейчас не воспользуюсь шансом – возможность будет упущена навсегда.

На ту сторону проходить может одна нечисть. Низшие существа только и думают, как затащить в изнанку зазевавшихся магов. Там уже у несчастных не будет шанса выжить, та или иная живность, нежить, флора или фауна отберет жизненную силу до последней капельки, а с ней и магию. Но с проводником-защитником, это редкий шанс взглянуть на то, чего не видел ни один ныне живущий маг!

Древние чародеи, которым довелось одним глазком увидеть потусторонье говорили, что не видели ничего прекрасней, хотя все, что они там успели рассмотреть было столь же смертоносно, как и красиво.

С высшей нечистью на той стороне будет безопасно, Асмодей не даст в обиду. Демон спас тогда, в борделе, когда жадная гномиха хотела продать меня нечисти.

К тому же лжеректор не украл ни одну из адепток Глактонберри, девушки сами за ним гонялись и хотели его внимания. Пользовался, это точно, но не убил и не завлек в потусторонье.

Да и ничего плохого я от него не видела, так, мелкая вредность, непомерная наглость и вопиющая любвеобильность, присыпанная сверху раздутым самомнением. Но явного зла в Асмодее не было.

Не смотря на все это, я колебалась. Одним из непреложных законов всех наделенных магией: не доверяй нечисти с той стороны. Но… Вот всегда это «но»! Почему-то не смотря на все выше написанное, я доверяла этому улыбающемуся во все… сколько там, у нечисти зубов? Не важно. Эта улыбка была искренняя и просящая, она как бы говорила: выбери меня, я так этого хочу! В ней горела надежда. Подумав, я все же решилась.

– Хорошо, тогда дайте слово демона, что не причините мне зла!

– Слово демона? – удивленно переспросил Асмодей, заломив бровь. – Да, пожалуйста! Даю! Обещаю не причинять зла адептке Луизе Макги!

На секунду мне показалось, что в словах нечисти что-то было не так, но ладонь все еще тянулась ко мне, а глаза горели той же надеждой, что и робкая улыбка. Это был далеко не тот оскал победителя женских сердец и рьяного бабника, желающего подмять под себя как можно больше адепток.

Волосы мага, небритая половина, развивались на ветру. Черный парадный камзол с вышивкой, невероятно шел ему, демон был по-прежнему статен, красив и загадочен.

Я вложила свою ладошку в лапищу нечисти, мне померещилось, что пальцы сжались как тиски, больше не отпустят.

Асмодей дернул на себя, и я упала на его грудь. Даже сквозь плотную от вышивки ткань я почувствовала жесткие как камень мышцы. В голову пришла несуразная мысль: так-ли красив демон без одежды, как о нем рассказывают соблазненные адептки?

Под мой заливистый визг, от которого супница василиска мелко задрожала, а мантикора попыталась спрятать голову в бетон, мы упали с балкона.

Приключение началось с мощного выброса адреналина в кровь. Я и лжеректор летели вниз, и все ничего, демону во всяком случае, но я-то падала лицом к земле и видела, как эта самая земля неумолимо приближалась! Изогнувшись, я заметила фамильяров, бегущих за нами по отвесной стене вниз.

Где-то в метре от неминуемой гибели вспыхнуло рокочущее пламя портала, приняло нас, заглотив как мантикора котлету.

Огненная дыра открылась в конюшню и выплюнув нас, схлопнулась.

Оставленная пакостной нечестью я очумело осела на сноп сена, сердце колотилось, как ненормальное. Я успокаивала себя тем, что приключения должны захватывать дух, иначе, что же это за приключения такие?

Лжемаг взял со стены висящий мешок, по локоть запустил в него руку, достал и высыпал на землю горсть извивающихся опарышей.

Когда я осмотрелась меня передернуло, но не от вида белесых червяков, а от самого места. Разве не в конюшню звал староста? Надо убираться отсюда пока лжеректор не столкнулся с адептом. Если это произойдет очередного армагеддона не миновать.

Чуть не сбив меня с соломенного насеста, василиск ломанулся к угощению. Царапая куриными лапами пол, он тут же стал склевывать рассыпанный по полу корм, то и дело врезаясь в камень супницей. Под дробный дзынь-дзынь-дзынь Асмодей водрузил на существо седло, накинул сбрую и обернулся к мантикоре. Умничка Нуар самостоятельно влезла мордой в постромки и подставила спину для седла. Пока Асмодей закреплял ремни я ощущала себя, как на иголках.

– Может уедем побыстрее? – попросила я, боязливо косясь на вход, в который в любой момент мог войти Найджел.

– Ты все еще думаешь про этого адепта? – угадал демон. Он что мои мысли читает?!

– Щенок сюда тебя звал? – хмыкнул ректор, оглядывая конюшню. – На сеновал? Не велико же его уважение к тебе! Надо было сразу послать адепта в долгое путешествие!

Я покраснела.

– Да что ты понимаешь! Он защищал меня от всяких… – слова «беспринципный развратник» и «нахальный соблазнитель» застряли в горле, да так и не смогли протиснутся сквозь плотно сжатые зубы. Открою рот – не видать мне изнанки, как своих ушей, а посмотреть, ой, как хотелось!

– Найджел в конечном счете мой рыцарь. И обручился со мной еще до приезда в академию, – я попыталась возразить лжемагу.

– Обручился до приезда? – переспросил демон и скривился как от уксуса.

– Прямо на дороге в Глактонберри! – разоткровенничалась я.

– Расторопный, василисков сын! Я этого не учел. – прорычал сквозь клыки демон и лицо его стало сосредоточенным.

Асмодей невозмутимо подхватил меня под мышки и посадил на мантикору.

– В любом случае, такой как он тебе не пара. Я точно знаю, как лучше, – отрезал лжеректор, вставляя мою ногу в стремя, убеждаясь, что туфелька зацепилась там крепко.

«Нет, ну надо же какое самомнение!» – подумала я по себя.

– В том числе, как выбирать девушке первого мужчину. Этот фальшивый защитник совершенно не тот, кто тебе нужен.

У меня отпала челюсть!

– Ну ты-то точно знаешь, как соблазнять и портить девушек! – не выдержала я заносчивости хвастуна, сболтнув лишнего.

– Знаю, я опытный мужчина, – подтвердил демон. Я задохнулась от такой наглости.

Маг запрыгнул на василиска и дал ему шпор. Потусторонний скакун икнул, окаменел, разкаменел и поскакал галопом.

Нуар легко догнала и поравнялась с Булыжником. Демон правил одной рукой. Протянув вторую, он схватил меня за ладонь и продолжил рассуждать о том, как правильнее ведьмам терять невинность. Специалист блин. Мандрагору ему в… в самое темное место.

От демонических откровений, а еще от горячей ладони, сжимающей мою руку, краска стыда неумолимо начала подниматься снизу-вверх. Но так как Нуар бежала рядом с василиском я ничего не могла поделать, приходилось слушать смущающие откровения высшей нечисти, на которую напал брачный припадок.

– Демон, который не может предложить своей избраннице нормальную постель для ночной мести – ничтожен. Можно сказать, дрянь демонишка… – в голосе лжеректора звучало презрение и превосходство, – Чем выше уважение нечисти к ведьме, тем больше, богаче и значимее должна быть предложенная постель. Все должно быть обставлено с наивысшим шиком и особым пиететом. Сильно ценится показательная кража ведьмы на глазах у родственников. Но если вызов в магический круг проходит тет-а-тет можно обойтись и без этого. Похищение и последующее свидание это уже, так сказать, программа сверх запланированного. Если нечисть заинтересована во внимании ведьмы, то старается после вызова показать себя во всей красе, продемонстрировать силу мышц, – Асмодей распрямил плечи и выпятил грудь вперед, – мощь магии, – озабоченная нечисть, пришибленная началом брачного периода, одним мановением руки раскрошила статую, – остроту…

– Ума…? – подсказала я.

– Да не обязательно, – отрезал демон. – Остроту когтей, – из пальцев высшего вылезли загнутые лезвия, Асмодей посмотрел на мое скептическое лицо и сдался. – В общем демон демонстрирует то, что есть у него в наличии, в том числе и кровать, которую он может предложить ведьме, – быстренько пока я еще что-нибудь не сказала свернул свои непотребные объяснялки знаток.

– Типа как павлин, в брачный период предлагающий гнездо самке, чтобы снести яйцо? – не удержавшись съязвила я, за что и получила. Нахальность пополам с толстокожесть демоняки была непрошибаема, и тут уж сдалась я.

– В точку! – Не смутился развратная нечисть. – Только детей делают чуть попозже. Главное в первое свое появление в круге произвести хорошее впечатление.

– А хвосты демоны распушают и орут на весь двор дурным голосом? – с невинным видом поинтересовалась я.

– Ну в особых случаях можно показать возможности голосовых связок и раскидистость рогов… – это было последней каплей. Я икнула, пытаясь подавить смех. Тут до Асмодея дошло что я подкалываю его.

– Короче, те демоны, которые уважают свою избранницу, не зовут ее на сеновал, – подытожил он.

Но меня уже нельзя было остановить я громко смеялась.

– Ты обещал показать, потусторонье! – Отсмеявшись и вытерев слезы, толсто намекнула я на то, что меня больше всего интересовало, – а не рассказывать про брачные особенности породы «демон высший, любвеобильный» или «бабник озабоченный, обыкновенный», – Лжемаг не сильно обиделся на мой смех, но все же пробурчал:

– А они как раз в изнанке и водятся, – настала моя очередь приподнимать бровь. Вот за что я люблю этого нахала так за чувство юмора.

– Да показываю я, показываю, – вздохнул демон, открывая портал.

Мои глаза расширились от удивления: потусторонье было ни на что не похожим калейдоскопом красок.

Пышная зелень расстилалась ковром в низинах, вулканы тянули свои каменные склоны ввысь, и над всем этим висело багровое небо.

Лжеректор снял меня с Нуар, и мантикора тут же бросилась в кусты ловить мелкую нечисть. Василиск, почувствовав, что хозяин не держит поводья, давно уже шуровал в траве, склевывая хрустящую живность.

Рука об руку мы с демоном вышли на поляну. В небо взметнулись тысячи пестрокрылых бабочек. Я смотрела на чуждый и прекрасный мир широко открытыми глазами, постепенно влюблялась в его красоту. Мое внимание привлек яркий цветок.

На моих глазах этот «василечек» чавкнув, сожрал птичку, посмевшую сесть на соседнюю ветку.

Все вокруг жило, цвело и пахло, прыгало, скакало, бежало, ползало и летало, орало на разные голоса и жрало друг друга.

– И этот мир скрыт ото всех, – восхитилась я красотой, уже начиная боятся даже просто лежащего в траве камня. И не зря, при нашем приближении, каменюка отрастил лапки и побежал в кусты.

– Ведьмы здесь часто бывают, – небрежно бросил демон, это магам запрещён сюда вход, если в них не проснулась демоническая кровь.

Асмодей шел по лесу, не уступая никому, словно лев в джунглях и все убирались с его дороги. Деревья отпрыгивали в сторону, кусты прятались в землю, мелкая нечисть драпала со всех ног. Вокруг нас образовывалась зона отчуждения.

В какой-то момент я осознала, что даже трава, свернув свои стебельки закопалась в грунт и мы идем уже по голой вспаханной земле. Я вопросительно посмотрела на Асмодея, тот стыдливо, как бы извиняясь пожал плечами.

– Демоны много поколений охотятся в этом лесу. – Я окинула взглядом голый как коленка каменистый пейзаж, никак не похожий на то зеленое, что находилось здесь минуту назад. Но и пустыня не была безжизненная. Камни и песчинки двигались, меж скал и барханов скользили черные тени. А вдалеке покачивал ветвями Лес.

– Ведьмы ходят в него за мандрагорой… – обронил Асмодей. – Но одну тебя я туда не отпущу. Я тебя, вообще больше никуда не отпущу… – прошептал он наклоняясь.

Его губы нашли мои и смяли их в неистовом поцелуе. И вновь вокруг закачались ветви и зашумели листья. Трава вылезла из-под земли, рой насекомых взметнулся в небо.

Демон сам разорвал поцелуй, но не потрудился отодвинутся, все так же прижимая меня к себе.

– Время, проведенное в академии, было самым прекрасным за последние двести лет.

– Почему вы так говорите? – стараясь вырваться из объятий проговорила я.

– Потому что я краду тебя, тринадцатая. И прекрати называть меня на «вы»!

– Я не три…

– А кто тогда? Ты единственная с кем я не переспал в академии! Ты единственная кто одним поцелуем наделила меня безграничной силой менять мир! И ты теперь принадлежишь мне! Ты моя!

Я попыталась вырваться. Жесткие губы лжеректора впились в мои, подчиняя, заставляя забыть обо всем. Целовался демон божественно, стоило ему дотронутся до меня, как из головы вылетали все до одной мысли, а его прикосновения вовсе не были противны, более того это становилось наркотиком, хотелось еще и еще.

– Прекратите, меня так целовать! Я лишусь сил! – не в состоянии стоять на ногах пискнула я.

– А может я и хочу этого. Потому что тогда у тебя в голове не осталось ни одной мысли об этом щенке, ты будешь только моей! – с нажимом произнёс демон. – Да, именно ты, самая бездарная адептка академии! Не умеющая создать ни единого дельного заклинания. Но разрушающая здания своими хозчарами! Никогда несдающаяся, преодолевающая любые неудачи, неунывающая ни смотря ни на что, даже… на клеймо тринадцатой. Я чувствую его, здесь в изнанке оно влечет меня как горящий на горизонте маяк.

Рука мужчины провела по ткани платья, там, где находился знак обручения.

– Как бы ты не сопротивлялась ты станешь моей, мы демоны можем полюбить только один раз в жизни. Это произошло именно тогда, когда я в первый раз увидел тебя. Бледная, с пепельными волосами, взглянул лишь раз и не смог забыть! Я рвался из этих пут, как бешенный. Переспал с целой академией, лишь бы выкинуть из головы ту, что со страхом смотрела на меня сквозь прорезь в маске. Когда я понял: мне не уйти, не вырваться – стал искать. В каждой адептке, попавшей ко мне в постель, я пытался разглядеть тот серый взгляд. Я приобрел такую же маску с петушиными перьями и заставлял одевать ее всех их. Сквозь заслон из перьев на меня смотрели глаза: карие, зеленые, синие, черные, но это был не тот самый серый взгляд.

Потемневшие глаза Асмодея взглянули в мои, и я пропала. Потому что через них я ощутила ту боль, что терзала нежить все то время, пока мы искали друг друга. Невыносимое чувство распространяясь по всему телу, и в конце концов сконцентрировалось в демонической печати.

– Ты все это время пряталась в облике еще более прекрасном чем тот, что я увидел тогда. Великолепная маскировка. – Выдохнул он. Асмодей гладил ладонью мое лицо. – Белые, словно снег волосы и светлые прозрачные, подобно горному воздуху глаза, – пальцы сжали мои щеки. – Но теперь ты попалась. Смотри!

Демон рванул камзол.

– Видишь? Это твоя печать, которую невозможно не убрать, не сбросить! Отметина, что ты поставила на мне, выбрав из тысячи других именно меня! – Я не смогла отвести взгляд, глаза были прикованы к огромной ране на груди нечисти. Круглая она походила на полную луну, кожа демона была испещрена рисунком, больше всего напоминающим густое переплетение веток в сочленениях которых цвели цветы. Я их узнала: Луноцвет – оберег всех ведьм.

– Так признай же свой выбор, – хрипло закончил Асмодей.

– Ай! – Я вздрогнула от резкой боли. Знак обрученной вспыхнул огнем. В тот же миг схватилась за рукав платья, сквозь ткань проступили капли крови. Асмодей протянул руку, провел по коже, забирая с собой боль и пламя. Брачная печать перестала кровоточить. Под ладонью нечисти образовалось родимое пятно в форме герба рода ван Дарк.

– Мы связаны навечно. – Я дрожала, глядя на то, как на груди демона все еще пылает моя печать. Мне стало мучительно жалко Асмодея. У меня не было магии способной потушить этот серебристый огонь, сжигающий тело нечисти.

– Да, больно, – встретил мой взгляд демон, – но я не променяю эту боль ни на что другое.

Я отвернулась, чтобы не видеть кровавые подтеки и хоть немного приглушить чувство вины. Предупреждая попытку убежать, Демон подошел сзади и обнял. Вокруг нас вспыхнуло пламя, Асмодей переродился в огненную ипостась.

– Даже если ты убежишь, я пойду за тобой и буду преследовать год за годом, столетие за столетием. Пока не найду и ты не окажешься в моих объятьях. Где тебе и место. Может быть ты останешься в них добровольно? – Жаркий шепот над ухом, горячее дыхание огненной нечисти, опаляющее кожу. Но странно, пламя не обжигает, скорее согревает своим телом.

Демон, замерев, ждал моего ответа, словно от сказанных слов зависела его жизнь.

Очень страшно. Я закрыла глаза, выдохнула и сглотнула, стараясь собраться с мыслями, трудно соображать прижатой к оголенной груди нечисти.

Но принять решение требовалось.

Что если это он послан мне судьбой? Что если это он мой суженный? Вот этот несдержанный, наглый, беспринципный потусторонний гад?!

Есть предсказание, которое говорит: тринадцатой ведьме все равно не скрыться, она обручена и обречена. Выбора нет, мы заклеймены навечно. Я навсегда связана с этим невыносимым типом, а он со мной. В этой безысходности есть нечто горькое, тягостное, если бы не пылающий взгляд демона и его желание смотреть только на меня. Его глаза, откровенно любующиеся мной, вселяли надежду.

Тринадцатые ведьмы никогда не сдаются, они всегда находят иной путь. Демон не самый худший вариант, видит Бог на свете бывают мужья и похуже. Поэтому я прошептала:

– Я уже в твоих руках, тебе незачем бежать за мной. Я решила, остаться с тобой. Пусть… – руки сами обвили шею мага. – Вся моя нежность достанется тебе.

В первый раз я сама поцеловала замершего в шоке Асмодея.

Это был другой поцелуй – полная противоположность тому огню и страсти, что излучал демон.

Нежный, ласковый, расслабляющий, дающий успокоение и твердую уверенность в непоколебимости.

Когда я разорвала прикосновения, мне показалось, что мир обрел равновесие. Что-то, содержащееся в поцелуе, поставило все на свои места. Недоставало только одного маленького кусочка, чтобы мозаика сложилась полностью.

– Я хочу узнать, что это такое, – глядя ему в глаза прошептала я. – Отомсти мне…

Печать на груди демона потухла. Асмодей подхватил меня на руки. Пламя портала взметнулось вокруг нас.

Ночь была похожа на сладостный сон.

Очень хотелось пить.

Никто не сказал мне, что после первой ночной мести не стоит разгуливать по дворцу огненного демона. Сам же потусторонний сладострастник куда-то испарился.

Я выбралась из-под лавового одеяла и пошла бродить по каменным хоромам в поисках хоть чего-нибудь отдаленно похожего на кухню. В ногах была приятная ватность, а в голове легкомысленная пустота.

Поэтому я не заметила, что в тени стоит фигура. И очень испугалась, когда горячие руки схватили меня, притянули к себе.

– Я пришел спасти тебя! – сначала злобный шепот, потом чуть ли не звериное рычание, полное боли. Только по отдаленно знакомым интонациям голоса я поняла кто это.

– Найджел! – выдохнула я. – Что ты здесь делаешь?

Обернувшись к старосте, я впала в ступор повторно, еле успев сдержать крик. Он был совершенно на себя не похож.

Демоническая сущность адепта вылезла наружу. Учась с ним в Глактонберри, я и не подозревала, что рядом полукровка. Сейчас же адепт не походил на себя. Копна медовых волос торчала дыбом. Пряди превратились в жесткие и острые иглы. Зеленые глаза светились. Кожу адепта испещряли руны.

Староста вовсе не слушал меня он смотрел куда-то в район моих ног.

– Я опоздал… – взревел он, закинув голову к потолку. Лапы с когтями вцепились в мои предплечья. – Он причинил тебе боль? Развратный зверь!

Я посмотрела вниз и с ужасом обнаружила струйку крови, бегущую по тыльной стороне ноги. Это испугало больше, чем демонический облик сокурсника.

– Отойди от моей жены! – резкий окрик за спиной заставил вздрогнуть. На верхней ступени стоял демон. Ревущее пламя пробежало по его плечам, выдавая ярость.

В руках Асмодея секунду назад была груда пестрых свертков, перевязанных яркими лентами. Вспышка пламени и подарки осыпались пеплом на каменный пол.

Как-то само собой получалось, что я стояла к Найджелу спиной, а он, не отпуская, держал за талию. Рука адепта медленно сжалась, передвигая меня к себе. Это действие поразило больше всего. Найджел стоял, закрываясь мной.

При виде этого, бешенство отразилось на лице нечисти. Секунда и Асмодей ван Дарк взял себя в руки. Вокруг демона сгустились тени, засверкала улыбка: яркая, клыкастая и белозубая. Теперь мужчина совершенно перестал походить на человека. Нечисть оскалилась и мурлыкнула.

– Щенок, как ты смог спустится в подмирье?! – Асмодей был в ярости, я чувствовала это и кровь леденела в жилах от демонической улыбочки и сверлящего взгляда исподлобья.

Я же стояла перед Найджелом в полной растерянности глядя на свою окровавленную ладонь. Демон поймал мой испуганный взгляд и черты его лица смягчились.

– Не бойся. Ничего страшного не произошло, просто после первой ночной мести не стоит резко вставать. – И не волнуйся, я обо всем позабочусь.

Я поверила ему как себе. Если Асмодей сказал, что все будет хорошо и ничего страшного не произойдет, значит, так и случится.

– Отступись, – бросил староста – в тебе не осталось ничего человеческого. Я же наполовину ведьмак со мной ей будет лучше. Мы были обручены с ней задолго до твоего появления в Глактонберри.

– Ошибаешься, – змеей прошипел Асмодей, – она было отмечена моей брачной печатью еще раньше!

– Что ж, кто прав и кому принадлежит тринадцатая ведьма решит битва, – староста выступил вперед и достал из ножен меч.

Демон даже глазом не повел, выставленная вперед ладонь и в ней из всполохов пламени образовался клинок, раскаленный до бела. Претенденты на мою руку и силу, медленно закружились по залу, не разрывая зрительного контакта.

– Староста, я смотрю в тебе тоже есть демоническая кровь. И она внезапно проснулась, – тихий голос демона пугал. В каждой букве было обещание: тому, кто дал возможность Найджелу прийти за мной в подмирье: ой, как не поздоровится. – Кто же сделал такое с маленьким песиком? – продолжал издеваться Асмодей медленно обходя нас по кругу.

– Моя мать.

– Верховная, – мурлыкнул демон, коварно улыбаясь, – Последнее колдовство первой ведьмы. Давненько я не навещал Ковен.

Адепт ринулся в бой. Яростно, неистово! Асмодей только рассмеялся и одной рукой, не напрягаясь, отбил первый удар.

Найджел рубился зло, отчаянно. Во все стороны летели искры и отсветы магии.

Мужчины не играли и не красовались. Это был бой насмерть. Лицо Найджела исказилось и покрылось капельками пота. Даже Асмодей уже не скалился, губы нечисти плотно сжаты, а взгляд буравил старосту.

Я стояла, вытирая окровавленную ладонь. И думала только об одном: сейчас лишусь друга или… Или кого? Соблазнителя? Похитителя? Мужа? Может быть свей судьбы и места в жизни, что так долго искала?

Это было сильнее меня, я не могла позволить им убить друг друга. Я ринулась вперед.

– Найджел прекрати! Я сама выбрала его!

Демоны замерли, словно статуи.

Я стояла между ними. Огненный меч уперся в шею полукровки, нестерпимо воняло паленой человеческой плотью.

На лице адепта отразилась вся гамма чувств: недоверие, удивление и в конце концов презрение.

– Значит ты добровольно передала ему свою силу? – мои слова поразили адепта больше чем что-либо. Секунду он колебался, чувства боролись в нем. А после староста принял решение, разрушившее мою жизнь.

Найджел сорвал с моей шеи очаг и размашистым движением руки выплеснул содержимое в фонтан. Пшикнув, угли упали в воду и пошли ко дну.

– Так пусть же всесильная тринадцатая не достанется никому! – Пошатнувшись я не устояла и осела на пол. Блек швырнул пустой котел к моим ногам.

Рванув на шее амулет, адепт вспыхнул.

– Пропади ты пропадом в своей изнанке! Здесь ценится только сила. С пустым очагом долго ли ты будешь нужна ему?! Еще сама ко мне приползешь! – рявкнул последнее пожелание Найджел, до того, как его полностью сожрало пламя портала.

Дрожащие руки подняли котелок.

Я безуспешно шарила пальцами в пустом очаге. Хоть бы найти один уголечек?! Хоть бы сверкнула она искорка?!

Пусто! Ладонь испачкана в сером пепле. А в груди расползается пустота – это гаснет сила.

Я подняла взгляд на Асмодея. Он стоял, глядя сверху вниз на меня.

Несмело улыбнулась, разводя руками, показывая, что у меня нет больше силы. Теперь я ему не нужна. Улыбка получилась жалкая извиняющаяся.

– Теперь я могу вернуться домой?

– А ты этого хочешь? – голос нечисти стал хриплым шепотом, он смотрел в мои глаза не отрываясь. – После всего что было?

Я колебалась, действительно вспоминая «что было». Мой первый вызов демона, поступление в Глактонберри, приключение в публичном доме, бал, похищение и… Ночь. Все, что было между нами, поцелуи украдкой, неожиданная помощь незнакомого преподавателя, поддержка, заступничество и спасение от жадной гномихи. И обручение.

Хотела ли я после всего этого убежать от него? Вернутся домой. Что у меня осталось там? Ничего. Только бесконечная череда сплошных неудач.

Стать странствующей ведьмой без магии? Остаться навечно одной, всеми презираемой тринадцатой, неудачницей, не только не умеющей колдовать, но и не имеющей грамма силы?! Да в добавок заклейменной демоном. Даже замуж за крестьянина не выйти. Или… или что? Быть с тем, кто мне предназначен? Со своей половинкой тем, кто является твоей противоположностью. С этим неистовым любвеобильным демонякой из другого мира?

Внезапно загадка белых волос стала мне ясна. Я подняла глаза и посмотрела на демона, его выжидающий взор и уставилась в пол.

– Нет, – тихо пискнула я. – Но я понимаю, что ведьма без силы вам не нужна. Если вы откроете портал я уберусь восвояси…

Шаг и нечисть опустилась передо мной на одно колено.

– Ты моя избранница я выбрал тебя, из тысячи других. – рука с когтями взяла меня за подбородок. Нечисть подняла мое лицо и заставила смотреть ему прямо в глаза. – Я поставил на тебе свое клеймо. Я дрался за тебя. И ни о чем не жалею. Ты мне нужна и дело не в безграничном источнике. Я хочу владеть тобой, я хочу быть с тобой, несмотря ни на что!

– Но почему?

– Почему? – Асмодей ухмыльнулся и провел ладонью по моим волосам. – До тебя еще не дошло? Женщины, до чего же вы жестоки!

Демон срезал прядь своих волос и завязал на моем безымянном пальце, на манер обручального кольца.

– Это демонический обряд. С этого момента ты моя жена.

Мне только и оставалось, что попытаться не расплакаться.

Я нужна ему даже без силы. Не тринадцатая ведьма, не безграничный источник, а я – бездарная адептка! Поверить в то, что демон влюблен я не могла, но возможно это какая-то странная симпатия или дружба.

Когда есть подобные теплые чувства уже можно строить очаг. Семья, основанная на дружбе и взаимоуважении, имеет все шансы на успех. Даже если твой будущий муж демон.

Но тогда я должна ответить на его чувства. Нет не должна, я хочу, чтобы наша дружба была взаимна.

Я потянулась к своим локонам, отделила прядь и откусила. Белая полоска обхватила безымянный палец нечисти, отмечая его как избранного.

С этого момента демонический похититель превратился в нечто большее чем обыкновенный соблазнитель, с которым мне пришлось бы прожить мой век. Он стал моей судьбой, моим избранником.

Я подняла руки обняла Асмодея и потянулась к его губам.

Это была вторая самая длинная и чудесная ночь в моей жизни.

– Что было дальше? – спросила я.

Демон расслабленно лежал на каменном ложе, одной рукой перебирая мои волосы.

– Дальше? Дальше меня лишили титула, власти и выгнали за то, что я на половину человек. Моя мать умерла в изгнании.

Демон, не одеваясь, встал и подошел к окну. В помещение врывался ледяной ветер, но мне не было холодно, огонь Асмодея грел.

Спустя какое-то время высший заговорил снова и голос его был полон обещания жестокой расправы.

– А еще дальше я поклялся отомстить им всем, – в голосе мага послышалась такая кровожадность, что мне сразу становилось понятно – после смерти отца – короля демонов, жизнь Асмодея была не сладкой.

Я приподнялась на локте.

– И ты пойдешь убивать их?

Демон стоял на каменном балконе, глядя вниз.

– Нет…

– Пожалел их? – я хотела знать ответ. Может маг исправился, простил своих обидчиков.

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что они сами пришли убивать нас! – радостно воскликнул он.

– Что? – Я вскочила с каменной постели, подбежала к высшему и выглянула из-за его плеча.

Внизу под балконом стройными рядами маршировали войска. Я насчитала пятнадцать разных знамен, во главе с гордо реющим флагом короля демонов. Он что со всей преисподней перессорился?

– Кто это? – не смело спросила я, прижимаясь к плечу мага. Лязг железа и военная мощь пугали.

– Родственники пожаловали! Как кстати!

Я посмотрела на демона. На лице Асмодея играла хищная, клыкастая улыбка.

Пожалел? Как бы не так! Горбатого могила исправит!

Нагломордая высшая нечисть, стоящая рядом, ничуть не испугалась незваных гостей. Она предвкушала свое любимое развлечение: выпускание кишок врагам, ломание пальцев недругам, нанесение тяжких увечий всем, кто просто попался под руку или оказался не в то время и не в том месте.

И самое сладкое блюдо: изощренная месть, увы, не ночная, тем, кто когда-то посмел усомниться в силе полудемона. А то, что часть тех, кому он будет причинять весь этот телесный вред и урон – его кровные родственники, только добавляла пикантности блюду.

Осознав все это я, закатила глаза к потолку. Мальчишки – они и в потустороннем мире мальчишки. Наши деревенские парни тоже любили сводить счеты со своими обидчиками на ярмарке.

Демон весло взглянул на меня.

– Что за свадьба без драки? Люблю размять мышцы после ночной мести!

Я даже не успела крикнуть «Подожди!».

Асмодей, в чем мать родила, перепрыгнув перила балкона, уже летел вниз, доставая из подпространства огненный меч.

Я свесилась вниз с балкона, посмотреть, почему стихли звуки боя. Моему взору предстала кроваво-красная долина, усеянная трупами. Поредевшие, но все еще стойко стоящие ряды демонических войск и группа страшных существ впереди своих солдат.

На порожках дворца стоял Асмодей. Внизу у подножия хищным кольцом сгрудились князья иномирья, первые демоны. Ужасные в своем боевом трансформированном обличье. Сплошные рога, копыта, костяные наросты, шипы, клыки и когти.

– Вы пришли за тем, что принадлежит мне, только за одно это – вы умрете!

– Не бросайся пустыми словами, не подкрепленными действиями, – прохрипел один из рогатых демонов, его голос как рев тигра разносился по округе. Это был самый страшный, имеющий не человеческий вид, а значит, самый сильный из присутствующих. – Ты слишком на многое покусился, полукровка! Грязной крови не удержать то, что по праву сильного не его!

– По праву – она моя! Я самый сильный демон в преисподней!

– Так докажи это. Мы даем тебе полчаса, пока солнце еще не зашло за горизонт. Если не одумаешься и не отдашь ведьму добровольно, мы придем объяснить тебе, человеческий выродок, как ты ошибался и был не прав! – Демоны развернулись и, рыча заковыляли прочь, многие опустившись побежали на четвереньках.

Асмодей зашел во дворец, ворота сами собой закрылись за ним. Тут же за моей спиной вспыхнуло пламя, и в его языках показался демон.

– Вернись назад и не сходи с кровати, ни за что и ни при каких обстоятельствах, чтобы ни случилось, – приказал он, тон его раздраженного и одновременно озабоченного голоса не понравился мне. – Даже если я… – демон осекся, но продолжил. – Этот камень – родовая колыбель семейства ван Дарк, здесь любили, рожали и умирали мои предки со стороны демонов. При любом исходе артефакт защитит тебя, только не сходи с него, даже когда все, так или иначе закончится. Если надо будет, ты сможешь открыть портал и перенестись к своим.

Я по привычке схватила пустой котелок, – потухший очаг. Метал был непривычно холоден.

Черт! Нет, не смогу открыть портал у меня же нет больше сил!

Демон все понял по моему испуганному взгляду.

Асмодей ван Дарк прижал руку к своей груди. Вокруг пальцев запылал огонь.

– Это сосредоточие моей силы, – ладонь нечисти отделилась от пылающего тела и подплыла ко мне. – Если сердце демона не любит, оно гаснет и в конце концов каменеет, а нечисть навсегда теряет возможность принимать человеческий образ.

На ладони ван Дарка лежал пылающий сгусток, больше похожий на лаву. Он конвульсивно сжимался, в точь-точь как сердце.

Асмодей взглянул в мои глаза и это было как вечность, уместившаяся в одно мгновение.

– Я хочу отдать это тебе. Чтобы ты позаботилась о нем. Не хочу превратится в зверя и потерять себя.

Демон протянул руку и небрежно наклонил ладонь.

Пылающий камешек упал в мой пустой котел.

Сердце демона на секунду замерло, чтобы в следующий миг зайтись в бешенном ритме.

Я почувствовала жар во всем теле.

Свет за окном погас, и стало как-то холодно, неприятно. Я повернула голову, чтобы посмотреть на закатившееся солнце.

Вспыхнуло пламя, обдав меня теплом. Демон исчез. Тут же главные ворота сотряс первый удар.

А я так и не успела спросить: почему он доверил мне такую драгоценность?

Я не находила себе места, расхаживая из одного угла каменюки в другой, и все больше злилась. До чего же эти демоны пошлы и развратны, если во главу своего дома они ставят такую вещь как постель! Все мысли у них в панталонах!

Стены дворца сотрясали титанические удары. Крошево сыпалось с потолка.

Я не выдержала и спустила ногу на пол. Очередной не слабый удар заставил меня вскочить и бежать на шум битвы, благо путь в главный зал я помнила.

Внизу драка шла полным ходом. Демоны, набросившись кучей теснили ван Дарка. Асмодей стойко стоял у подножия лестницы, не пуская врагов на верхние этажи. Поддерживать человеческий облик он был уже не в состоянии. На пылающем теле зияли черные пятна ран.

Я посмотрела на горящее кольцо на пальце. Сжала в руках нестерпимо обжигающий котелок. И осознала: эти гады громят МОЙ ДВОРЕЦ. Никто кроме меня не имеет на это право! Жена я демона или нет? Хозяйка я здесь или как? Почему нечисть должна отдуваться одна?

Как там говорила моя мама? В доме мужчины не имеют права голоса, под крышей правят женщины? У очага главная ведьма! Я посмотрела на жарко пылающий в камине огонь и протянула руку призывая силу пламени.

Подойдя к краю лестницы. Я замерла на самом верху осматривая идущий внизу бой.

Увидев меня, Демоны остановились. Когтистые пальцы указали в мою сторону.

– Тринадцатая! Источник! Безграничный источник! – Их поразили мои белые, как снег волосы и отсутствие одежды. В спальне нашлось только одно покрывало, которое я обмотала вокруг себя.

– Добро пожаловать гости дорогие! Кажется, мы вас не ждали. – Я зло улыбнулась, и демоны сделали шаг назад.

– В любом случае, прошу немедленно покинуть МОЙ дом!

– Что вы встали как истуканы, – это тринадцатая ведьма! – взревел самый крупный монстр. – Кто первый у того и будет сила!

Шаг. Я спустилась на ступеньку ниже.

ЭТО МОЙ ОЧАГ. Мой дом, моя крепость!

Ярость кипела внутри подобно вареву в ведьмовском котле.

– Дорогой, гости уже уходят. Необходимо навести здесь порядок. Да и посетители один страшнее другого. Не причёсаны, волосаты, грязны. Зубы не чищены, ногти не стрижены, да и сами лапы немыты… Окажем радушный и достойный прием! Что необходимо сделать с гостями в первую очередь? Правильно… Прогнать!

Мелкая нечисть, у которой «чувство ежа» наиболее сильно развито, прыснула во все стороны. Но до крупных демонов доходило туго.

– «Пылегон»!

– «Вошегон»!

– «Гостивон!» – это я уже скаламбурила экспромтом, но о чудо! Получилось. Двух демоняк подхватило и вышвырнуло в разбитые ворота.

В нечисть полетели одно заклинание за другим.

Асмодей отреагировал быстрее чистокровных демоняк, отпрыгнув в сторону увернулся от чар и плюхнувшись на живот накрыл голову руками.

Шаг. И очередная серия заклинаний. Краем глаза я увидела, как Асмодей ползя по-пластунски и виляя хвостатым накачанным задом закапывается под обломки.

Еще шаг. И еще одно заклинание. Сила во мне ревела будто тысяча плененных демонов.

– «Сдирнарсек»!

– «Ногтистрегий»!

А дальше пошли все остальные домашние заклинания. Похоже из меня все-таки выйдет хорошая хозяйка, а вот послушная и примерная супруга… вряд ли…

Ослушавшись Асмодея, я не осталась в комнате и сошла с родового артефакта. А все мой неуемный поперечный ведьмовской характер и желание найти приключения на свою тринадцатую точку.

Но как же хорошо у меня получаются Хозчары! Невозможно остановиться!

– «Глажкаутюжка»!

– «Стиркажимка»!

Демоны в окружении летящих чар прыгали как ужи на раскаленной сковородке. Все попытки блокировать сверкающие лезвия заклинаний приводили лишь к тому, что я удваивала напор и злилась больше.

Некоторые предпочли упасть на пол и притворится мертвыми. Другие, поняв, что тринадцатая ведьма им не по зубам и такую «хозяйственную» женщину они не хотят даже в любовницы, драпали со всех копыт.

– Все брысь из моего дома! – завопила я, выталкивая заклинанием прочь очередную нечисть. Я чувствовала себя настолько злой, что готова была накинуться на этих клыкастых громил с голыми кулаками.

Меня обняли пылающие руки, ухо обжег поцелуй и тихий шёпот:

– Дальше я сам.

Взревело неистовое пламя. Сначала оно было красное как лиса, после выцвело и побелело, разгораясь ярче. Когда жар и вовсе стал нестерпимый, белое пламя набросилось на незваных гостей.

Вокруг меня тоже кружился вихрь. Огонь не обжигал, а защищал, создавая вокруг ограждающий кокон.

Когда я очнулась демонов и след простыл.

– Дорогая, по-моему, ты переборщила с… «уборкой», и с гостями как-то не вежливо получилось. Если каждый раз, как к нам будут наведываться посетители, ты будешь затевать генеральную уборку или постирушки, то вокруг дворца образуется безлюдная пустыня диаметром в несколько миль. – Голос демона звучал, как и раньше до нападения, никакой тебе хрипотцы, неуверенности, только ирония и ядовитая издевка. – К нам даже на чай никто захаживать не будет, – закончил Асмодей. Я оглянулась – вокруг никого.

– В принципе я не против, «уборки»… – я крутанулась на звук голоса. Асмодей проявился внезапно в обрамлении всполохов пламени, и непринужденно сел на разрушенную балюстраду. – Не дурак, понимаю, что свободная холостая жизнь уже далеко в прошлом. – Маг был в привычном человеческом обличие, только почему-то абсолютно голый, сидел на камне. – Но вон тот утес… он мне слишком нравится, и этот вулкан в основании замка, тоже как-то близок моему сердцу. Да, и фундамент самого дворца тоже не плох. Оставим хотя бы их. – Демон швырнул, выуженный из шевелюры обломок мебели в пропасть, и потянулся за следующий щепкой, торчащей из волос подобно индейскому перу.

Я все еще не верила, что это он. Жив гад! Целехонек, развратен, ядовит, нагл, как и прежде! А я-то за него волновалась, слезы проливала! На демонов без причины набросилась!

После мой взгляд перескочил на чистое, без единого грозового пятнышка небо, за спиной мужа. Глаза скользнули дальше, и еще дальше… И я поняла, что случайно вместе с гостями «убрала» и каменный дворец мужа тоже. Осталось только несколько стен, пара одиноких вулканических колон, посеченный фундамент и ветер, что гонял хлопья пепла от идущего где-то внутри вулкана вечного пожара. В общем, санитарный день удался.

Слегка запоздавшие чувства страха, ужаса и шока стали медленно подниматься со дна души. Асмодей встал и подошел ко мне, застывшей в ступоре. Взял мое искаженное нахлынувшими чувствами лицо в свои горячие ладони, легко сказал:

– Не печалься, моя всесильная женушка, самое главное осталось в целости. – В голове пронеслись мысли: горбатого могила исправит. Вот ведь хвастун, это он себя, что ли имеет в виду?

Маг протянул руку и несильно ударил кулаком в ближайшую стену, та рухнула и моему взгляду предстала огромная каменная кровать.

При виде развратного ложа как-то сама собой я начала краснеть, то ли от злости, то ли от воспоминания о том, что мы с демоном делали на этом камне. Началось все, как ни странно, с пяток, потом краска смущения поднялась выше, растеклась по груди и запылала яркими отсветами стыда на щеках. Асмодей поднял мое лицо к себе и нежно прикоснулся к моим губам.

– Остальное отстроим заново… – шепнул он, приникая к губам горячим поцелуем. И еще одним, и еще… От чего я забыла обо всем и растеклась аморфной лужицей.

Поведение демона постепенно менялось и невинные поцелуи, сменяя друг друга, как-то внезапно превратились в нечто иное, в то, чему не было названия. Жадные губы смяли мои, пылающие руки стиснули в крепком болезненном объятье.

– Как я испугался за тебя… – услышала я тихий шепот, до того, как мой мир, вновь поплыл радужными всполохами.

Не знаю, как это произошло, но внезапно я почувствовала, что сила, выплеснутая до донышка на врагов, восполняется.

Когда я открыла глаза, разрывая поцелуй, развратность которого уже не в какие приличия не влезала, вокруг завершались последние превращения. Стены вырастали прямо из пола, а потолок закрывал небо, смыкаясь над головой будто купол. Из пола и стен выплывала и формировалась мебель: многочисленные стулья, столы, диваны, кресла… Пришла очередь мелочей. Стены запестрили картинами, а на всех поверхностях появились маленькие сверкающие вещички.

На моих глазах люстра, скользя по полу, собралась из кусочков, воспарила к потолку, вспыхнула тысячью свечей и замерла, перестав звенеть. На столах с витыми ножками посверкивали вазы и канделябры.

Все в замке было так, как я когда-то мечтала, он был словно кукольный домик из моего детства. Только антураж не детского-розового цвета, а в черных и цвета пламени оттенках. Я догадывалось, что все здесь было выплавлено из лавы и камня, выковано демоническим огнем подвластным Асмодею. Сквозь окна, украшенные витражами светил рассвет. Стеклянные изображения были в варварском демоническом стиле.

Я, посреди главного зала в кроваво-кросном платье, с непомерно огромным декольте свисающим качелями до самого пупа. Вот о таком платье я даже и не мечтала, зато, догадываюсь, кто о нем грезил.

Лужа ткани растеклась у ног, будто кровь врагов моего мужа.

Демон стоял напротив. Черный камзол, с огненной вязью орнамента и плащ, свисающий с одного плеча, подбитый шелком цвета крови. Одежда первого демона потусторонья.

Асмодей ван Дарк, протянул мне руку со словами:

– Мы – демоны, у нас нет своих очагов, только пылающие сердца, которые могут окаменеть, не пережив разлуки с любимыми. Где наше сердце там и наш горящий очаг, там наша сила. Мое сердце у тебя в руках.

Я замешкалась только на секунду, пока не поймала взгляд демона, наглый, раздевающий, бросающий вызов.

Асмодей стоял и смотрел на меня. На половину обритая голова с хищным профилем и издевательски заломленная черная бровь, которая как бы говорила: Ну что, осмелишься быть женой самого сильного демона потусторонья или испугалась?

В роду Макги трусов в жизни не было! А мой очаг – вот он, пылает в груди первого демона иномирья. Где ее сила там и будет прибывать ведьма, хоть и тринадцатая!

Я вложила руку в ладонь демона, и мы стали подниматься по лестнице. Асмодей шел парой ступенек выше, с загадочной полуулыбкой вел меня за собой.

По блестящему взгляду мужа я поняла, куда заманивает меня развратная нечисть, – в спальню, использовать родовой артефакт семьи Дарк, а платье на мне так, для порядка. Всего лишь для того, чтобы потом снять.

На самой верхней ступеньке Асмодей остановился и, не удержавшись, вновь приник к моим губам. Если так будет продолжаться – до спальни мы не дойдем.

Поцелуй развратного мужа был настолько сладок, что в голове мелькнула пошлая мысль: пожалуй, я не против разочек взглянуть на Нагговские гравюры, но только если мой демонический супруг будет рассматривать их вместе со мной.

На пышном торжестве настояла родня с обеих сторон.

Даже объединенных усилий всесильной тринадцатой ведьмы и самого сильного демона иномирья не хватило, чтобы сломить их решимость. Не выдержав такого напора, мы с демоном сдали позиции и позорно капитулировали.

Если бы Асмодей был обычным демоном хватило бы и ночи, проведенной в его родовой постели, но так как он на половину маг это усложняло дело. Требовалось большое торжество, чтобы убедить все магическое сообщество в том, что младшая дочь Макги не рехнулась и действительно выходит замуж за развратную нечисть.

Малоизвестное семейство становится по силе чуть ли не равно королевскому роду Долл`олнгмара. Ведь самый сильный демон по сути является королем всей нечисти, у потустороннего народа иначе не бывает.

Свадьбу решено было провести в главном зале Глактонберри, благо его можно было снять за неприлично прилично… наполненную телегу мандрагоры!

Чтобы оплатить свадебный банкет и прочие расходы Асмодей неделю бегал по улепетывающему от него Лесу с лопатой и мешком. Как выразился сам демон наохотился на всю жизнь вперед и на все последующие поколения ван Дарков вместе взятых.

Маленькие корешки издевательски выскакивали из земли перед самым носом горе-охотника и, оглашая окрестность истошными воплями, драпали. Только при помощи василиска с его нюхом и мантикоры с ее кошачьей ловкостью, высшему удалось наловить достаточно крикливых поганцев, чтобы умаслить ректорат и магистериум. Главный зал Глактонберри на время церемонии стал наш.

На праздник собралась целая толпа народу – так что свадьбу справляли всем миром. Родственники с потусторонья, сокурсники, знакомые верховной, дальние однокровцы и друзья друзей и друзья друзей их друзей. Здесь были все.

Семейство Макги в полном сборе. Бабушка впереди всех как глава семейства. Чуть не лопающийся от гордости отец и слегка обеспокоенная мать. Двенадцать сестер с чуть завистливыми взглядами провожали меня, когда я шла по проходу в свадебном платье. Шикарное, кружевное, с длинным шлейфом в двенадцать локтей, как у королевских особ, на нем настоял Асмодей.

Я улыбнулась родственникам, подмигнула сестрам, кивнула бабушке.

Рядом красовалась старая знакомая Таисиния Сольер. Поправочка – Таисиния Блек. Ведьмочка так и не вышла замуж за титулованного дворянина, предпочтя более выгодный брак. Ее жених стоял тут же. Лицо у Найджела было слегка придурковатым ровно, как и у его родных.

Первый советник смотрел пустыми глазами в никуда и пускал ниточку слюны. Он так и не развелся. Поговаривают он готовит себе приемника и на его роль, кто бы вы думали был назначен? На конечно же первый ученик Глактонберри и по совместительству приемный сын советника Найджел Блек!

Бывшая верховная стояла рядом со свои мужем и сыном, рассеяно улыбаясь. Высокая прямая, как палка. С седыми волосами, аккуратно причесанная, она больше всего походила на старую добрую бабушку. Ее новая ипостась вскоре пригодится ей, вон как выпирает из-под платья живот бывшей адептки. Не завидую я Найджелу. Сольер и в девичестве-то умела добиваться своего, а уж в замужестве, будучи женой первого советника, натворит дел. Но я не боялась этого, кажется, молодая госпожа Блек нашла свое призвание. Поговаривают, что дети у демонов рождаются в основном парами. Если отпрыски четы Блек хоть частично унаследуют характер мамаши то, Таисиния не скоро будет свободна, если вообще когда-нибудь очухается от такого счастья, у нечисти всегда большие семьи.

Я встретилась глазами с бывшей адепткой. Она улыбнулась широкой, демонической улыбкой и подмигнула. Только мне на всем курсе было известно, сколь хорошо Таисиния варит одурманивающие и приворотные зелья. Надо познакомить ее с сестрами и матерью, они найдут, о чем поговорить. Я вернула улыбку бывшей сопернице и та шире улыбнулась мне в ответ. В копне черных, как смоль волос Таисинии Блек проглядывали маленькие витые рожки.

Кто бы мог подумать, что в ведьме проснется демоническая кровь, но все признаки были на лицо. Любвеобильность, собственичество, жадность, неутомимость в достижении целей. Все то, за что я так сильно люблю своего мужа.

Я повернулась и счастливо посмотрела в темные от желания глаза Асмодея Макги.

Вилланы (лат. villanus; англ. villein, serf) – феодально-зависимые крестьяне. Население, выполняющее неограниченные отработочные повинности в пользу своего сеньора, за предоставление им феодалом земельного участка.

Дже́нтри (англ. Gentry) – нетитулованное мелкопоместное дворянство, занимающее промежуточное положение между пэрами и йоменами. В отличие от йоменов джентри не занимались земледелием, а сдавали наделы в аренду крестьянам.

Кастелянша – (от лат. castellanus – замковый, наблюдающий за крепостью) это сотрудница, ведающая хранением и выдачей одежды и белья. Нечто вроде завхоза.

Фримены – «свободные люди», бродяги, грабители, разбойники, работорговцы, отбросы всех мастей, не подчиняющиеся правительству Королевства Долл`олнгмар.

Аркбута́н (фр. arc-boutant – «подпорная арка») – наружная каменная полуарка, передающая горизонтальное усилие распора от сводов постройки на опорный столб, расположенный за пределами основного объёма здания или внутри.