– Але, мы приехали! Живо на выход! – кто-то очень громко крикнул мне на ухо, мигом приводя в чувство. Подпрыгнув от неожиданности, я осмотрелась, прикладывая ладони к пульсирующему болью лбу.

Незнакомец всё еще что-то хрипло вопил, но я не обращала внимания на его ярые угрозы, потому что пыталась рассмотреть незнакомую местность из окна тонированного автомобиля. Когда зрение стабилизировалось, мужчина схватил меня за руки и одним резким рывком выволок из джипа, швырнув прямо на асфальт, декорированный плиткой из натурального камня. Удар коленными чашечками о каменную поверхность окончательно вернул затуманенное сознание в привычную реальность. Руки всё ещё были плотно связаны грубым ремнём, который протёр нежную кожу до самых суставов, но уже не в районе поясницы, а на уровне живота. То есть мерзавцы перевязали путы так, чтобы я их видела, чтобы мне было легче двигаться.

– Поднимайся, шалава! Чего разлеглась?! – сильный рывок за волосы, и я снова на ногах.

Боже, сколько у меня уже синяков?

Странно, но я до сих пор не обращала должного внимания на боль, потому что была очень сильно напугана. Меня доставили в логово одного из самых влиятельных криминальных авторитетов мира. К хозяину Грязных Трущоб, владеющему частными плантациями по производству наркотиков, не одной дюжиной ювелирных фабрик и бесчисленным количеством душ безвольных рабов.

К Дамиру.

Судя по густым сумеркам и полной луне, время было достаточно позднее. Часов одиннадцать-двенадцать вечера. Те же самые упитанные амбалы, не имеющие ни сердца, ни души, грубо тащили меня за волосы, используя локоны в качестве поводка, по идеально чистой дорожке из дикого камня, вдоль плотно высаженных кустарников.

Исходя из визуальных наблюдений, мы находились в экзотическом саду. Или же, если бы я умерла, то в раю. Как жаль, что я всё ещё дышала. Лучше бы меня просто застрелили.

Покинув место парковки, мы направились к огромному многоэтажному дому, со всех сторон освещенному ажурными светильниками. Нет, не к дому. А к самому настоящему замку! При виде которого у меня в горле образовалась пустыня, а дыхание сбилось. Прожив девятнадцать лет на экваторе ада, я никогда не думала, что когда-либо увижу нечто прекрасное. Ни во сне, ни на картинках… ничего более волшебного мне не приходилось видеть, так как выросла я среди мусора и кроме вечного хаоса ничего другого в жизни не знала.

Изумительный сад мы обошли стороной, направляясь к запасному входу в особняк. Голова кружилась от дивных цветочных запахов, а по всему периметру владений эхом витало пение птиц, заставляя моё сердце бешено колотиться в груди. Вероятно, тут обитали павлины.

Хоромы Дамира оказались невероятно огромными, красивыми и сказочно богатыми. Если бы мои руки не были связаны, я бы сто раз протерла глаза и двести раз ущипнула бы себя за щёки, чтобы проснуться. Многоэтажный дом, перед которым расположился удивительный пруд, усыпанный благоухающими лилиями, очаровывал своим великолепием. Кругом зелено, красочно, живописно. Ухоженные газоны, идеально подобранные растения. Тихо, умиротворённо. А оригинальная подсветка создавала дополнительный уют. Сам особняк был построен в золотисто-белых тонах и отделан замысловатыми узорами. Окна – арочной формы. Несколько балконов и одна большая лоджия с мраморными колоннами. Видимо, там находились личные апартаменты Хозяина.

– Хватит пялиться! И рот закрой! Не то весь газон запачкаешь своими соплями! – внезапно, я ощутила резкий толчок в спину, и с ненавистью сжала челюсть до сильного напряжения в скулах.

Добравшись до чёрного входа, амбалы втолкнули меня внутрь усадьбы, утаскивая за собой к кованой лестнице, по которой мы поднялись на предпоследний этаж здания и замерли перед огромными дверями, литыми из чистого золота. Напротив них я увидела двух незнакомцев в черных балаклавах, вооруженных автоматами, которые охраняли покои главного предводителя, окидывая вновь прибывших грозными взглядами.

Один из безликих бандитов, облачённый в кожаную жилетку и дутые шаровары, цвета мазуты, угрожающе направил на нас дуло автомата, выкрикнув вопрос:

– Новенькая?

– Ага! Та самая, которая была обещана в качестве долга, – отозвался Ашот, потрепав меня за волосы так грубо, словно пойманного за уши кролика, хвастаясь уловом.

– Фу… Ну и дрянь! А вы уверены, что Господин именно ЭТО приказал вам доставить? – фыркнул стражник, разглядывая меня с таким отвращением, словно я была не человеком, а куском грязи.

– Уверены.

– М-да уж… Похоже по весне нынче совсем уже крыша у нашего босса того… – в полтона хохотнул безликий, кивая в сторону двери, кивком намекая на то, чтобы мы поторапливались, не толпились у прохода, и проходили внутрь.

– Ах-ха! Да она у него уже давно того… ещё с рождения. А баба, между прочим, ничего такая. Грязная, как свинья, но это дело поправимое, – в разговор вмешался Самир, игриво подёргав бровями, с ног до головы окатив меня озабоченным взглядом. – Но киска у неё волшебная.

– Вы, кстати, как раз вовремя. У Барона вечеринка, – отчеканив это, охранник, взявшись за кольца, служившие дверной ручкой, резко распахнул увесистые двери, впуская нас внутрь. Точнее, в логово. Самого настоящего бездушного монстра.

Первое, что я почувствовала – едкий, удушающий запах дыма, от которого моментально начала задыхаться. А первое, что увидела – была просторная, словно музей, комната, неземной красоты, до предела обставленная дорогой мебелью, вазами, картинами и прочей диковиной.

Пол – застелен белоснежным ковром, на окнах – колышутся роскошные шторы из шёлка, ну а по центру хором расположился многоярусный фонтанчик, выточенный из мрамора, с обнаженной нимфой, с грудями, как у кормящей женщины. Однако, вода в фонтане была какого-то странного цвета – жёлтая.

Личные владения Барона от и до были наполнены тяжелым, приторным ароматом, а в воздухе витала белая дымка. Поэтому я не сразу заметила Хозяина всей этой изумительной роскоши, который, развалившись на диване, прямо за фонтаном, лениво жевал виноград, наблюдая за энергичными танцами троих, не то женщин, не то кошек.

Это были действительно женщины. Правда, облаченные в костюмы кошек. Точнее, в костюмы тигриц. Но весьма вызывающие такие костюмы: лосины с пришитыми к ним длинными хвостами, тигровые портупеи, надетые на голое тело, полосатые маски, что скрывали их лица, и, прикреплённые к волосам, словно обручи, ушки. Но самое ужасное было то, что к шеям невольниц были пристёгнуты кожаные ошейники, как у собак, а к ошейникам крепились металлические цепи, концы которых находились в руках… их мучителя.

Наркобарон сидел к нам вполоборота и, кажется, не замечал, что в его покои пожаловали посторонние. Я лишь мельком смогла рассмотреть властный профиль мафиози, оценив некоторые детали его… весьма особенной внешности: хмурый лоб, широкий нос, с орлиной горбинкой, пухлая нижняя губа, верхняя же – тонкая, на подбородке – изысканная ямочка, а скулы – покрыты модно выбритой щетиной.

На его безупречном теле, очерченном грудой каменных мышц, поблескивал дорогостоящий пиджак из шёлка, цвета тёмного шоколада, что был небрежно наброшен на голое тело, а его крепкие ноги облегали шёлковые штаны, низко сидящие на узких бёдрах. Что касается возраста, визуально Дамиру можно было дать не более двадцати девяти лет.

Господин был очень красив. И от этой невероятной красоты меня бросило в морозную дрожь, а моё тело превратилось в безвестную вату. Но сердце подсказывало, что эта красота являлась обманной уловкой, с помощью которой данный мужчина вертел глупыми женщинами направо и налево, словно опытный кукловод, разбивая их нежные сердца как хрусталь.

Внешность Дамира притягивала, опьяняла, сводила с ума, окрыляла. Он действовал на меня как наркотик, хотя он ещё даже ни разу не взглянул в мою сторону. Мне вдруг захотелось подойти к мужчине ближе, чтобы изучить его притягательное тело более тщательней, узнать какого цвета его глаза и… какие на вкус его губы.

Так! Стоп! Что за дурацкие мысли?

Видимо, я просто надышалась странных паров, что парили в этой комнате, словно утренний туман над землёй, оттого и брежу. Но как же сразу я не заметила одной пугающей детали? Девушки-невольницы, наряженные в костюмы кошек, прикованные друг к другу цепями, которые отплясывали на столе развратный стриптиз и сексуально двигались в такт ритмичной музыке, были тем ещё пустяком, в отличие от того, на чём расположились ноги Наркобарона. Точнее, на ком.

На живом человеке, выступающим в роли подставки для ног.

Дамир, развалившись на диване, лениво пожёвывал виноград, которым его кормила одна из рабынь – «женщина-кошка», а он, в свою очередь, нагло плевал косточки винограда прямо в спину темнокожего мужчины, что, стоя на четвереньках, молча терпел унижения.

Я почувствовала, как по моему телу пронеслась холодная дрожь. Мне стало очень дурно и душно! Голова сильно закружилось, сердце бешено забилось в груди. Я поняла, что то, что я сейчас увидела – это вовсе не сон, не плод моих фантазий. А ужасная реальность. И меня, возможно, ожидает похожая участь.

Ритмичная мелодия больно била по ушам, едкий дым вызывал адское, ни с чем не сравнимое, головокружение. Всё происходило как в кино. Как в замедленной съёмке. И мне бы свято хотелось верить, что я действительно сейчас снимаюсь в фильме, что такого кошмара в современном мире ну просто не должно существовать!

Всё-таки рабство уже давно как отменили…

Но, видимо, некоторым закон не писан.

Внезапно, одним грубым толчком ноги в бедро Дамир оттолкнул от себя «кормилицу виноградом» и, деловито рыкнув, вручил ей в руки кожаную плеть:

– Накажи их!

Девушка нехотя взяла плеть и на трясущихся ногах направилась к столику, на котором полным ходом демонстрировались развратные танцы, а тиран, ехидно улыбнувшись, потянулся к стоящему рядом устройству, по форме напоминающему сосуд, что извергал из себя дым, и полной грудью втянув содержимое устройства через трубку в рот, он снисходительно выпустил кольца белого дыма на вспотевшую спину мавра.

Подобная бездушность со стороны мерзавца вогнала меня в еще больший шок. Танцовщицы нервно замешкались, глядя на плеть. Но, переключив внимание на ухмыляющегося Господина, всё же продолжили двигаться, стараясь не обращать внимания на боль… когда первый удар хлыста обрушился на их обнажённые груди.

– Сильней! – скомандовал деспот, хлопнув в ладоши, и рабыня ударила плетью танцовщиц ещё несколько раз.

Девушки взвизгнули, но всё равно продолжали стоять на ногах, двигаясь в такт музыке.

– Ещё сильней! – голос Дамира кипел от власти, как лава извергающегося вулкана.

Ещё несколько сильных ударов кнута, и лица девушек увлажнились слезами, а их тела покрылись красными ссадинами.

С каждым новым ударом он требовал бить всё сильней и сильней, пока одна из рабынь не оступилась и не упала на пол. После чего монстр довольно захлопал в ладоши и, неожиданно, повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились.

Пламя и лёд.

День и ночь.

Жизнь и смерть.

Все это отразилось в таких разных и таких противоположных взглядах, когда мы… впервые увидели друг друга.

Мне казалось, что я умерла и попала в ад, к самому настоящему кровожадному демону, питающемуся человеческой плотью, болью и страданиями. Но самым ужасным в его внешности был не редкий, с огненным отливом цвет глаз, а МАСКА, выкованная из серебра, скрывающая ЛЕВУЮ ПОЛОВИНУ его лица.

Что? Маска? Зачем? Почему его лицо скрыто маской?

Точнее не всё лицо. Лишь левая часть.

Счастливая улыбка Дамира вмиг исчезла из его губ, и он одобрительным кивком приказал охранникам подойти ближе.

– Новенькая? – голос Барона охрип, а в чёрных, как ночь глазах, сверкнули яркие искры интереса.

– Д-да, Господин! – ушлёпки грубо толкнули меня в спину. Так, что я, не устояв на ногах, неуклюже упала на пол.

– Ублюдки! Только не на мой любимый ковёр!

Я вздрогнула и начала молиться, когда его хриплый рык, будто раскатистый гром, на миг оглушил мои уши.

– П-простите! П-простите! – те грозные терминаторы, словно малые дети, упали перед тираном на колени, моля о пощаде, но перед этим, быстро столкнули меня с ковра. – Вы в-ведь приказали сразу к в-вам доставить. И-или надо было с-сначала отмыть?

Почесав свою шелковистую щетину, мужчина призадумался, продолжая жадно трахать меня взглядом, и через пять секунд ответил уже более спокойным тоном:

– Нет. Не надо в банную. Кажется, её грязнота… выглядит интересной.

Его слова – как пули. Он будто не общался со мной, а расстреливал в упор. Из пистолета. Слово – выстрел. А я умирала. Долго. Медленно. Мучительно.

«Грязнота…»

«Интересной!»

Да он просто сумасшедший псих и извращенец! Он – самая страшная ошибка природы, за период существования нашей планеты.

– Значит так! Кошек – обратно в клетки, темнокожего – тоже на хер. Хочу хорошенько новую игрушку осмотреть!

Что?

Как он меня назвал?

Игрушку…

Игрушку, мать его?

Боже!

Помоги…

Опустив голову в пол, сжавшись в ничтожный комок, я слышала, как его, начищенные до кристального блеска ботинки, ступили на дорогой мраморный пол и, отцокивая мелодию власти, направились в мою сторону. Но перед тем, как мужчина встал с дивана, я услышала звонкий шлепок, после которого нечто тяжелое, звякнув цепями, с грохотом опрокинулось на пол. И тогда я поняла, что Дамир всё-таки ударил темнокожего раба, у которого на спине, помимо пояса из ржавых цепей, имелись многочисленные шрамы, порезы и ожоги.

В этот миг задорная музыка стихла. Смолки и хнычущие рабыни, забившись под столом, наигранно плясавшие минутой ранее. Звук шаркающих шагов раздался в полушаге от меня. Я, не дышала, не моргала, не двигалась. Лишь нервно пыталась проглотить в пересохшем горле застрявший ком страха, что мешал мне дышать, и мысленно приготовилась к самому худшему.

– Посмотри на меня, – холодный, словно северно-ледовитый океан голос, могучим цунами обрушился на моё тело, заставляя моментально подчиниться.

И я посмотрела. Но только не в глаза тирану, а куда-то в область лба. Потому что его дьявольские глаза пугали меня едва ли не до сердечного приступа. Как и пугала его маска из серебра, инкрустированная изумительными драгоценными камнями.

– Какого хера? – губы мужчины обнажили хищный оскал, а кулаки сжались до белизны в суставах. – Кто, сука, посмел прикоснуться к моей собственности?

Запахло нечистотами. Похоже, наёмники от страха наложили в штаны. Теперь всё внимание главного было приковано к подчиненным.

– П-простите, Господин! У-умоляю! П-простите. Девка сопротивлялась… т-так получилось! – один из бандитов, опустившись на колени, подполз к Дамиру и носом уткнулся в его идеально чистые туфли.

– Это ты сделал? – Наркобарон даже покраснел от гнева.

Каждое действие, каждое слово, каждый малейший звук не на шутку нервировали Дамира.

Невероятно! Здоровила-бугай, вооружённый до самых ушей, расплакался как грудной ребёнок перед безоружным мужчиной, что на две головы был ниже него самого.

– Руку давай. Правую, – холодно приказал Барон.

– Н-нет! Молю! С-смилуйтесь! – наёмник забился в истерике.

В надежде на помилование, он несколько раз поцеловал туфли Господина. Но Дамир лишь брезгливо поморщился.

Резко оттолкнув подчинённого в сторону, он гласно гаркнул:

– Сатир!

В комнате тотчас же появился тот самый охранник, дежуривший на входе, в чёрной маске и в кожаной жилетке, надетой на голое тело.

– На стол его. Накажи. За то, что посмел прикоснуться к тому, что по праву принадлежит мне.

После этой жуткой фразы в груди больно заныло, а в глазах защипало. Поверить не могу, что он реально собирается сделать ЭТО.

Прямо здесь.

Прямо сейчас.

Прямо на моих глазах.

Утопая в собственных слезах, я опустила голову в пол, жалея о том, что мои руки были связаны, и я не успела вовремя закрыть уши. Потому что тот отчаянный вопль провинившегося наемника я буду помнить вечно…

Как ассоциации с нашей первой встречей.

Встречей ангела с демоном.

– Встань. И подойди.

Когда душераздирающие крики смолкли, Дамир снова обратился ко мне. У меня с трудом дышать получалось… а он встать попросил. С первой минуты нашего «знакомства» я сразу же уяснила одно – что злить его не следует ни в коем случае.

Крепко сжав дрожащие руки в кулаки, медленно, но уверенно, я поднялась с пола, шаг за шагом потихоньку передвигая ногами, направилась к мужчине.

– Умница, – тихонько похвалил, и настроение тирана мгновенно улучшилось. Словно ничего и не было. Словно тут минутой ранее никого не лишили руки.

Совершенно случайно я имела глупость посмотреть на место наказания – на журнальный столик. Который, в настоящий момент, напоминал разделочную доску. С которого, прямо на пол, тонкими струйками стекала красная жидкость.

При виде этого ужаса, меня практически вывернуло наизнанку.

Но благо я не успела купить тот желанный кусок хлеба, о котором мечтала несколько дней. Если бы съела – получила бы обратно. Тогда на том столике осталась бы и моя рука тоже.

Слухи оказались правдой. Главный мафиози трущоб не славился добродушием. Он был болен. Конкретно болен! Особым психопатологическим недугом.

Пока я пыталась прийти в себя после увиденного, в хоромах появились девушки-уборщицы, которые со спокойными выражениями лиц принялись отмывать стол от алых следов расплаты, предварительно выбросив в урну отрубленную человеческую руку. Мне показалось, что подобное дело было для них привычной работой. Их лица напоминали бесчувственный бетон. А в глазах не было и намека на слёзы. Вероятно, они столько всего ужасного тут натерпелись, что уже выплакали все свои слёзы на несколько лет вперёд.

Пока девушки занимались уборкой, Дамир взял бокал со стола и направился к фонтану, в то время как я продолжала притворяться сильной, перешагивая через страх, ломая себя, не обращая внимания на душевную боль.

Зачерпнув воду из фонтана, мужчина одним залпом осушил содержимое бокала, довольно выдохнув. И тогда я поняла, что в фонтане была вовсе не вода, а алкоголь.

– Знаешь ли ты, грязная потаскушка, почему находишься в моих хоромах? – он снова продолжил жрать меня своими страшными, чёрными как бездна глазами, словно в мыслях уже вырисовывал самые ужасные планы на моё тело и душу.

– Н-нет. Н-не совсем, – я не узнала собственный голос. Он звучал так, будто мне наступили на горло.

– Твой отец продал тебя. За дозу.

Сказать, что я была удивлена? Значит ничего не сказать.

На самом деле я не почувствовала ни капли удивления и на все сто процентов поверила похитителю.

– Понятно, – даже и спорить не собиралась. А смысл?

Что может маленькая и хрупкая мышка в лапах свирепого и хищного льва?

– Не удивлена? – его идеально красивые брови выгнулись дугой.

Отрицательно махнула головой.

– Хм… Знаешь, если бы мой отец продал меня за сраную дозу отменной дури, я бы лучше бросился под поезд. Зная, каким неудачником мне «посчастливилось» родиться. Наверно, это так унизительно… осознавать предательство родного человека? – мужчина оскалился, обнажив идеально белые зубы и наполнил ещё один бокал из недр фонтана. – Интересно, и как ты себя сейчас чувствуешь? Понимая, что тебя тут вовсе не полы заставят драить. А выполнять куда более унизительные вещи, расплачиваясь за ошибки предков.

Я нервно сглотнула, пытаясь не реагировать на гадости бандита.

Мерзавец просто проверяет силу моего характера. Пытается унизить, вывести из себя, запугать. Чтобы легче было манипулировать новой игрушкой.

Чтобы не расплакаться, я ещё сильней сжала руки в кулаки и тихонько шепнула:

– Может он и не был моим отцом.

Это прозвучало настолько жалко и ущербно, как оправдание.

В первую очередь, для самой себя.

– Ах, да! Верно! Твоя же мать была шлюхой… И неплохой, кстати. Мои ребята часто нахваливали её заслуги. Но, видимо, перехвалили.

Терпи!

Терпи!!

Терпи!!!

Не реагируй… Умоляю!

– А отец – рабом на плантациях. Адский вышел коктейльчик! – губы Дамира растянулись в надменной улыбке.

Его настолько сильно забавляли издевательства над рабами, что я подумала, что вот-вот и он получит моральный оргазм.

– Но знаешь что, твоя глупая мамаша совершила огромную ошибку! Родив тебя втайне. ВТАЙНЕ ОТ МЕНЯ! – оглушающий рык мужчины эхом вознёсся к потолку огромного зала, заставляя моё сердце безжизненным камнем удариться о рёбра. Я услышала звонкий треск над головой, раздавшийся в сантиметре от моей макушки, и невольно вскрикнула, закрывая голову трясущимися руками, ощущая острые осколки от стекла в спутанных волосах.

Дамир, находясь на пике бешенства, бросил в меня фужер. И он бы попал точно в цель. Если бы пожелал.

– Так что не удивляйся её внезапной смерти. Как и смерти отца. – Монстр в маске уверенным шагом двинулся в мою сторону, а я, отступив на шаг назад, вжалась лопатками в колонну. – Ведь тайна всегда становится явью. Ничто в моей империи не должно быть скрыто! От меня… Даже рождение очередной никчёмной шлюшки.

Дамир принялся медленно расхаживать вокруг моей оси, одержимым взглядом раздирая в клочья мою поношенную одежду. Этот жгучий, как яд взгляд, будто ломал кости и оставлял ожоги на коже. Он словно хищный питон неторопливо окольцовывал свою жертву, намереваясь сначала её задушить, а затем – проглотить.

Внезапно, в руках тирана появились некие бумаги. Насытившись моим страхом, он властно махнул ими перед моим носом, отчеканив:

– Если не веришь, вот договор о передачи собственности. Сначала твой отец предложил мне вашу халупу. Но на что мне то, что и так по праву моё? Я отказался. Тогда, чтобы спасти собственную шкуру и получить заветную отраву, от нехватки которой у него в любую минуту мог начаться припадок, твой папочка показал мне тебя. Маленькую, аппетитную красотку, с прекрасными волосами цвета кофе, играющими рыжеватыми бликами на солнце и глазами оттенка весеннего неба перед дождём. Разумеется, я едва не сошёл с ума от желания обладать настолько редкой игрушкой. Но знаешь как, порой не все игрушки хотят добровольно играть с их владельцами. Приходится ломать. Жестоко и насильно. Поэтому я бы не хотел портить шрамами и увечьями столь дивный экземпляр вроде тебя, который твой папочка пообещал мне добровольно. А ведь он обещал заранее подготовить свою дочурку к важной миссии, предназначение которой – ублажать назначенного ей судьбой Хозяина. Везде и во всём.

– Кретин, – я не выдержала. Выругалась. Но сказала это очень тихо. Одними губами, спрятав лицо в волосах.

– Правда ждать я не стал. Не люблю, знаешь ли, ожидание. Нервирует… Поэтому немного перебрал с дозировкой и намеренно отправил твоего папочку к мамочке.

Дамир сделал паузу, оценивая мою реакцию.

– Всё по-чесноку, кисонька. Ты – моя. На законных основаниях. Так как до двадцатилетнего возраста по нашим законам ответственность за чад несут их родители. Но если ты не подчинишься по-хорошему – тебя ждут большие проблемы. А мне бы не хотелось лишний раз марать руки и портить прекрасные внешние данные новенькой безделушки. А вдруг я пожелаю продать твою дырочку другому? Со шрамами, знаешь ли, товар обесценивается. Так что выбирай… Либо по-хорошему… Либо – по-плохому.

На последней фразе он снова оскалился и свирепо зарычал, пробуждая в моём теле всё новые и новые волны страха.

Да уж. Какой тут может быть выбор?

Мне конец.

Когда комната очистилась от алых следов расплаты, а прислужницы, вместе с «женщинами-кошками», которых, словно собак на цепи, вывел тот самый охранник, по имени Сатир, покинули покои главного, Дамир, хлестнув меня острым взглядом бездонно-чёрных глаз, снова кого-то позвал:

– Завир!

И в комнату влетел немолодой бородатый мужчина в белом жакете, длиной чуть ниже колен, в шароварах, с белым тюрбаном, намотанным на седую голову:

– Звали, Господин?

– Проверь её, – мучитель вальяжно клацнул пальцами.

– Будет исполнено, Господин! – седоволосый откланялся.

– Проверь, девственница ли? – уточнил Хозяин.

– Пойдём, милочка, – старик недовольно сморщил нос, оценивая запах моей «маскировки».

– Нет! Прямо здесь и сейчас. Моё терпение на исходе! Я хочу поиграть. Немедленно!

Что он имеет в виду?

Но прежде, чем я успела о чём-либо подумать, пожилой мужчина по имени Завир резко схватил меня за плечо и развернул лицом к колонне. Коленом вжался между ног, попытался раздвинуть их пошире, вынуждая меня невольно всхлипнуть. Боковым зрением я видела, как седовласый натягивает на свои руки латексные перчатки.

Звук тянущейся резины…. Мне стало дурно. И невыносимо жарко. А Дамир, присев на бортик керамической чаши фонтана, деловито закинув ногу на ногу, взглядом голодного хищника наблюдал за моим позором, когда пожилой незнакомец, брезгливо стащив с моего впалого живота штаны, пытался нащупать промежность.

Господин не отличался терпением. Поэтому, громко цыкнув, он выплюнул новый приказ:

– Только не надо упрямиться, девочка. Наклонись, раздвинь ноги и расслабься. Привыкай. Скорой это простое действие станет для твоей грязной задницы обычным делом.

Припав лбом к холодной опоре, я закрыла глаза, мечтая об одном – просто раствориться в воздухе. Не прошло и секунды, как там, между ног, я ощутила мерзкие прикосновения пальцев Завира, которые уже успели проскользнуть в тесные девичьи глубины на пару сантиметров внутрь, отчего мне стало некомфортно и даже немного больно.

– Ну? – Хозяина распирало любопытство.

– Слишком тугая, Господин, – подданный отчеканил заключительный диагноз.

– М-м-м… Великолепно! – губы Дамира растянулись в победной улыбке. Ведь именно он станет первооткрывателем, который наградит меня статусом женщины… и, конечно же, статусом «постельной тряпки».

– Что прикажете делать дальше? – поинтересовался врач.

– Выметайся. Но через двадцать минут снова явись. Когда я закончу с девчонкой – заберёшь её на осмотр и приведёшь в опрятный вид.

Быстро натянув штаны на обнаженные ягодицы, я прижалась лбом к стене, пытаясь не расплакаться. Мне уже было всё равно даже на то, с какой одержимой жадностью Дамир смотрел на мои голые ягодицы, как и на то, с какими стараниями старый извращенец проталкивал внутрь меня свои мерзкие пальцы. Я хотела лишь одного… Чтобы моё сердце остановилось, и я не испытала тех сумасшедших мучений, которые мне были уготованы в будущем.

– О, забыл сказать, Господин. На промежности девчонки я обнаружил засохшее семя. Вот только не могу понять… Она же всё ещё девственна, как так получилось? И анальный проход никогда не использовался для половых сношений.

– Вот твари! Какая-то гнида всё же успела поглумиться над моей собственностью! Пусть хоть и поверхностно. Разузнай и накажи!

– Слушаюсь, – Завир, уважив Хозяина низким поклоном, быстро выскользнул из комнаты. А Дамир, откашлявшись, поспешил ко мне.

– Как твоё имя? – когда мы остались одни, чудовище приблизилось ко мне на предельно близкое расстояние, а я, задержав дыхание, старалась не смотреть в жуткие глаза мучителя, которые выглядели страшнее самого страшного ночного кошмара, не говоря уже о странной маске, скрывающей половину его лица.

Я понимала, что если не дам ему то, что он просит, и то, что велит, мне явно не поздоровится. Поэтому старалась выполнять абсолютно все прихоти бандита.

– Милана, – тихонько всхлипнула, не признав собственного голоса.

– А впрочем, неважно, – он приблизился ещё на один шаг. Я почувствовала его ледяное дыхание на своих потрёпанных волосах, а Дамир хищно оскалился. – Теперь я буду звать тебя ИГРУШКА.

Кажется, словно земля растворилась под моими ногами и меня затянуло в бездну, ставя жирную точку на былой жизни. Прежняя жизнь была ничуть ни лучше теперешней, но она хотя бы находилась в моих собственных руках. И у меня было имя. Но, начиная с этого момента, я превратилась в ничто.

– И сейчас, игрушка, мы немного поиграем, – холодная дрожь пробежала по всему телу, когда мужчина резко вцепился в мои волосы и потащил к фонтану.

Ноги заплетались, не слушались, подкашивались. А сердце – громыхало где-то в горле, превратившись в несмолкаемый автомат.

– Знаешь что, твой убогий внешний вид нереально заводит, – шипит мне в ухо так, что его горячее дыхание, с запахом алкоголя, обжигает кожу, и неожиданно кончиком влажного языка облизывает мочку. – Поэтому, в первую очередь, я предпочитаю отодрать тебя прямо в твой грязный рот. А уже потом, после предварительной дезинфекции, получить всё остальное, – Дамир подталкивает меня к фонтану, выплевывая приказ за приказом. – Сними куртку!

Я медленно тянусь к застёжке, дрожащими руками пытаюсь нащупать молнию. Но руки будто окаменели, отказываясь подчиняться хозяйке.

– Да что ты там возишься? – он резко хлопает меня по рукам и со всей дури разрывает молнию, силой своего физического превосходства превращая одежду в рваньё.

Куртка падает на пол, а я, скрестив руки на груди, прикрывая свои самые сокровенные места, остаюсь в одной застиранной майке на голое тело, нижний край которой едва доходит мне до уровня пупка. Так унизительно я себя ещё никогда не чувствовала.

– Ох, какие мы стеснительные! – Барон ехидно расхохотался. – Убери руки и дай мне тебя рассмотреть.

Не нужно было повторять дважды. При угрожающем тоне его голоса они непроизвольно шлёпнулись «по швам», а тело буквально подбросило от дрожи, что накатывала по коже мощными цунами. Кажется, мои бледные щёки запылали всеми оттенками красного, когда мужчина увидел мою грудь – круглую, аккуратную троечку, с твёрдыми, бледно-розовыми сосками-ягодами, отчётливо виднеющимися сквозь полупрозрачную ткань топа. Если бы я не страдала анорексией, скорей всего, мои формы выглядели бы более пышно и более объёмно.

– Х-м-м… – почесав подбородок, Дамир призадумался. – Сколько тебе? Девятнадцать? Но развита ты не по годам. Особенно твои аппетитные яблочки, несмотря на твою болезненную худобу.

Неожиданно его холодная ладонь с силой сжала правую грудь, отчего я резко прикусила собственный язык. Но, вопреки всему, я продолжала терпеть и не сопротивлялась. У меня не было выбора. Я прекрасно это понимала.

Ещё несколько секунд он пожирал меня безумным взглядом, пристально изучал каждый сантиметр моего тела, периодически надавливал пальцами на твёрдую ореолу соска, а затем вдруг властно приказал:

– Подойди к фонтану, умойся и прополощи рот.

Не знаю, какой чёрт меня укусил за язык, но я осмелилась съязвить деспоту. И моментально пожалела.

– Я не пью алкоголь.

В этот момент я стояла спиной к мучителю и лицом к фонтану, в шаге от «воды». Как хорошо, что я не видела того, насколько резко изменилось выражение лица Дамира, а его давящая энергетика жестокости мощной бурей ударила мне в спину.

– ЧТО?? Отказывать смеешь? МНЕ? Твоему, блять, Хозяину?! – грубые руки вцепились в мои волосы и прежде, чем я успела сделать глубокий вдох, ублюдок толкнул меня в фонтан, резко окунув с головой в жидкость.

Я думала, что моё сердце остановится, или что я потеряю сознание от страха. Вся моя жизнь, словно немое кино, пронеслась перед глазами, когда едкая, обжигающая кожу жидкость, подобно кислоте, заполонила собой ноздри и я начала задыхаться, отчаянно барахтаясь в липкой жиже. Ещё пару секунд… и моё сознание настигнет клиническая смерть.

Стоило только подумать о смерти – мужчина моментально вытащил меня обратно на поверхность, предварительно намылив лицо шершавой ладонью, чтобы избавить кожу от засохшей грязи, пота и крови от побоев.

– Запомни, Игрушка, сопротивляться бессмысленно. Я. ЕСТЬ. БОГ.

И «Бог» развернул меня к себе лицом, пытаясь задушить одним лишь своим диким взглядом ядовитых глаз, в которых бушевал настоящий ураган ярости. Я тяжело дышала, дрожала и похрипывала. Я старалась не смотреть в лицо нависшей надо мной смерти, которое наполовину было скрыто серебряной маской.

– Я не думал, что ты так быстро проявишь строптивость. Но мне это, знаешь ли, чертовски нравится – укрощать строптивых шлюх. Становись на колени! Живо!

Остолбенев от шока, я растерялась. Моя медлительность разгневала Хозяина. И Дамир мне помог – отвесил подсечку. Но я не упала. Мужчина ловко подхватил меня за плечи и, словно пластилиновую куклу, поставил перед собой на колени. Таким образом, что теперь моя голова находилась на уровне его бёдер.

Одной рукой – он схватил меня за волосы, а другой – быстро расстегнул ширинку брюк, которая уже выпирала огромным холмом. Запустив руку в трусы, Дамир извлек из трусов свой огромный, эрегированный член. Толстый, властный и большой, с отчётливо виднеющимися жилками на розовато-смуглой коже, он был полностью готов к дикому, животному сексу. Но самой интересной деталью «внешности» члена, были металлические шарики пирсинга, сверкающие в области тяжелой и уже влажной от смазки головки.

Я забыла, как дышать, как говорить, и как кричать… Ему даже не пришлось повторно прикрикивать, чтобы я открыла рот. Он решил взять меня силой.

– Впечатляет? Не правда ли? – Дамир наслаждался каждой секундой моего позора и своего превосходства.

Осознав постыдность данной ситуации, я плотно сжала челюсти, надеясь, что это спасёт мой маленький рот от неминуемой участи. Усмехнувшись, Барон резко схватил меня за подбородок, грубо надавил двумя пальцами на скулы и хрипло рыкнул:

– Сама откроешь? Или помочь? Учти, будешь сопротивляться – будет больнее.

Испугавшись, я утвердительно кивнула, чувствуя, как кожу в области нажимов обжигает диким огнём от силы его жёстких прикосновений.

– Хорошо. Послушная игрушка.

Мне хотелось разрыдаться от унижения, боли и отчаяния. Но больше всего – хотелось оторвать ему яйца и скормить их свиньям.

– Открывай шире!

Но как бы я не хотела – не получалось. Страх полностью сковал моё тело, начиная от кончиков волос, заканчивая кончиками ногтей. Тогда насильник решил действовать самостоятельно – всунул свои грёбанные пальцы в мой рот, открыв его на максимум. Решив поглумиться перед трахом, Дамир несколько раз шлёпнул меня горячим членом по лицу, продолжая ухмыляться акульим оскалом до самых ушей.

По ощущениям меня будто бы огрели распаренным утюгом. Ещё пара таких вот унизительных шлепков, и через секунду в мой рот будто врезался бронированный танк. Отчаянно взвизгнув, я попыталась отстранится, чтобы как можно быстрей избавится от этого дискомфортного ощущения. Но крепкая хватка в волосах не позволяла мне этого сделать. Мужчина держал меня властно и сильно, словно собаку, используя локоны в качестве поводка.

Ещё пару секунд, и меня вырвет. Ещё хоть один толчок, и он сломает мне челюсть. Боже! Насколько же он огромный…

– Ш-ш-ш, расслабься! – Дамир нежно погладил мои напряжённые скулы, – Привыкай, лапочка, привыкай… Теперь это будет одна из твоих обязанностей. Учись. Набирайся опыта. Если ты меня удовлетворишь и мне понравится, я буду щедр на подарки, и даже выделю тебе личную комнату в награду за старания.

Интересно, он это всем своим шлюхам говорит, когда впервые имеет? Или только я особенная?

– И не вздумай укусить! Сразу же брошу на перевоспитание своим парням. А они, уж поверь, не будут долго нежиться. Усекла?

В ответ я покорно кивнула, чувствуя, как мои губы буквально растягиваются и трещать от перенапряжения, будто резина. А ещё я почувствовала, как металлические шарики пирсинга уверенно скользнули вдоль языка, оставляя на рецепторах привкус металла и неприятную прохладу.

После строгого предупреждения, Дамир совершил первый толчок.

Толкнувшись резко, грубо, практически на всю длину, будто пытался достать до самого желудка, так дерзко, что на моих глазах брызнули новые слёзы.

– Расслабься.

Я попробовала сделать то, что велел мне бандит – стало немного легче. После чего Дамир, хрипло выдохнув, плавно заскользил внутри моей глотки членом, совершая властные, уверенные толчки, постанывая, тяжело вздыхая, придерживая за волосы, своей резкой хваткой задавая ритм движениям.

– Какая же ты сладкая! Хоть и как помойка – грязная! – с каждым новым рывком он двигался все быстрей и быстрей, пока я не ощутила, как его титанического размера орган напрягся, окаменел ещё больше и ритмично запульсировал, вливая в моё горло тёплую, солоноватую на вкус жидкость.

Кончил он очень быстро, излившись до последней капли вглубь моего рта. Отдышавшись, не вынимая член наружу, мужчина властно приказал:

– Теперь глотай.

Это было ещё страшнее, чем просто взять в рот. Я боялась, что меня вырвет. После того, как он вытащил свой огромный агрегат из моего рта – я сглотнула. Проглотив сперму, я ощутила, как желудок сжался от тупого, болезненного спазма. Наверно, обрадовался, надеясь, что это еда. Я ведь несколько суток ничего не ела!

– Для первого раза волшебно! – Дамир радостно улыбнулся, кончиком большого пальца стёр капельку влаги с моих, пылающих пламенем губ и… жадно облизал перепачканный палец.

После оргазма Господина я продолжала стоять на коленях со связанными руками. Меня трясло и колотило. Тело шатало в разные стороны, а перед глазами всё плыло и вращалось как на каруселях. Крепко удерживая мои волосы, мужчина смотрел мне в глаза и улыбался. Благодаря этой звериной хватке, я до сих пор находилась в сознании. Боль отрезвляла. Слава небесам, оральные мучения на этом закончились, но вот словесные… только начинались:

– Скажи, а ты когда-нибудь видела член?

Я отрицательно качнула головой.

– Поверить не могу? Я что, первооткрыватель? – выпучив глаза, он развёл руками в стороны и удивился. – Испугалась?

Очень. Говорить я не могла. Горло саднило и чесалось, будто после затяжной ангины. Лишь кивала. Но Господин не выглядел разгневанным. Напротив, деспот искрился от счастья. Болезненного такого счастья…

– Мастурбировала когда-нибудь?

Снова отрицательно крутнула шеей.

На самом деле соврала. Мастурбировала! И не раз. Когда по ночам смотрела эротическое кино для взрослых по телевизору после полуночи. На самом деле я очень любила экспериментировать, изучать собственное тело и познавать новые ощущения.

– Значит, у нас тут объявилась скромная, серая мышка? Большая редкость, как ни странно. Девятнадцать лет прожить в трущобах и до сих пор не лишиться плёнки? – с этими словами Дамир наконец-то оставил мои волосы в покое и рывком вздёрнул на ноги, – Ты… многого стоишь. И ты… теперь моя вещь, – так же резко оттолкнул меня прочь, снова пряча в штаны свой ненасытный автомат, которым он только что отстрелялся до самого последнего патрона. А затем, расправив невидимые складки на дорогой одежде, с полным безразличием направился к выходу из покоев.

Всё, о чём я сейчас мечтала – хорошенько прополоскать саднящий рот и вдоволь проплакаться. Через пять секунд после ухода главного, в комнату вошёл тот самый лекарь Завир в сопровождении вооружённого головореза.

– Идём, милочка. Хозяин велел тобой заняться.

Сначала я подумала, что меня пустят кругу, развлекая остальных нелюдей, охранников, например, но старик, ухватив меня за локоть, быстро потащил меня прочь из покоев Главного.

Мы спустились на нулевой этаж особняка. Подвальное помещение, в отличие от хором Барона, оказалось весьма убогим, достаточно тёмным и довольно прохладным. По пути нам встречались какие-то люди в одинаковых одеждах, которые суетливо бегали по коридору, выполняя разного рода работу.

Две немолодые женщины в простых серых платьях приняли меня из рук Завира и втолкнули в небольшую комнату, окутанную белым туманом, в которой пахло пряными травами. Под пристальным вниманием охранника, они грубо запихнули меня в чан с водой, что стоял в центре помещения, и без капли нежностей, принялись намывать и натирать моё тело мочалками, не позволив даже снять одежду. Ощущение было таким, словно мою нежную кожу не мылили, а драили наждачной бумагой.

– Тряпки снимай! – гаркнула одна из рабынь, полноватая шатенка.

На что я, испугавшись, лишь упрямей скрестила руки в области груди.

– Дура тупая! Даже после жесткого траха в горло ты не уяснила, что тут не существует такого понятия как «нет»? – хохотнула вторая дамочка с темно-рыжими кудрявыми волосами, и плеснула мне в лицо ледяной водой из ржавого ведра.

Я до сих пор не могла смириться с тем, в какое ужасное место попала. Не дожидаясь добровольного подчинения, ко мне тотчас же подскочил охранник и грубо разорвал на мне одежду, прямо в воде. Усмехнувшись, бандит продолжил внимательно следить за тем, как эти наглые курицы, подобно диким коршунам, набросились на моё тельце, и живьём принялись сдирать с меня кожу своими железными мочалками.

Извращенки, не стесняясь, щупали мою грудь, бедра, ягодицы, трогали мои интимные места, к которым я ещё никому и никогда не позволяла прикасаться. Боковым зрением я заметила, как надзиратель, и тот приспустил штаны и, глядя на всю эту сумасшедшую картину, бесстыже наяривал в углу свой толстый член, с большими круглыми яйцами, не моргая, часто дыша, не сводя с меня жадного взгляда.

От отвращения я крепко зажмурилась. Правда, этот раздражающий хлюпающий звук, во время активной мастурбации, начал действовать мне на нервы. Никого, кроме меня, похоже, не смущала его наглое самоублажение. Жабы в серых обносках намеренно пытались возбудить развратника ещё больше. Измотанная, истощённая, голодная, я не могла дать им отпор и окончательно сдалась, позволяя женщинам безжалостно щупать мои соски, ягодицы и промежность.

Когда ублюдок в чёрной маске застонал, спуская прямо на пол, рабыни велели мне вылезти из таза и одеться. Из одежды полагалось такое же как у них мешковатое платье, пошитое из грубой ткани, серого цвета, которое в области талии подвязывалось тонким пояском, а на ноги я надела балетки на полтора размера больше привычного. А вот бельё мне не выдали. Ссылаясь на то, что якобы рабыням оно ни к чему.

В банной комнате находилось разбитое зеркало. Взглянув в отражение, я не узнала себя. Грязь отмылась, волосы блестели, а кожа выглядела идеально гладкой, нежной и мягкой. Уже и не помню, когда в последний я принимала раз ванну. В прошлом году, наверно. Поэтому и забыла, как я выгляжу на самом деле, без маскировки из глины и сажи.

Закончив с уборкой, женщины велели мне следовать за ними на кухню. Но неожиданно, у самого порога банной, тот самый охранник, который подергивал на меня минутой ранее, резко преградил мне путь. Грубо схватив за ягодицы, он толкнул меня лицом к стене, грозно зарычав на ухо:

– Какая же ты, сучка, аппетитная… Жаль, что не моя! Очень прошу, сопротивляйся, борись, дерись изо всех сил! Сделай всё, чтобы наш босс отправил тебя на «продлёнку». Ах-ха-ха! Буду ждать с нетерпением… С удовольствием стану одним из твоих, сука, воспитателей.

С этими словами, ублюдок меня укусил. За мочку. Немощно забившись в истерике, обнимаясь со стеной, я попыталась высвободиться и не потерять сознание от отвратительного запаха. Запаха пота и травы, смешанного с запахом несвежего дыхания. Напоследок, отвесив шлепок по бедру, мерзавец вытолкнул меня в коридор.

Я не знаю точно, что бандит имел в виду под этим словом «продлёнка», но явно ничего хорошего. Я поняла лишь то, что если оступишься – тебя ожидает страшное наказание.

И это… даже не порка. А куда более болезненное действие.

На кухне меня ждал настоящий сюрприз: тарелка супа, два куска хлеба и… сочный мясной стейк!

Ох… Да я готова была душу Дьяволу продать за один лишь кусь от этого божественного деликатеса. Наконец хоть что-то приятное случилось за этот паршивый вечер.

– Новенькая? – на кухне меня встретила незнакомая женщина с пышными формами, тёмно-русыми волосами, спрятанными под белоснежным чепчиком, облачённая в серое платье с передником.

– Д-да, – шепнула, даже не посмотрев на собеседницу.

Все моё внимание было приковано к этой восхитительной пище. Горячей, ароматной, сочной…

– Чего стоишь? Жри давай! – хмыкнула повариха, ставя передо мной табуретку. – Я Роза. Повариха.

Плюхнувшись на стул, я быстро схватила ложку, и меньше, чем за полминуты вылизала тарелку до самого донышка. Стейк решила оставить на десерт.

– Милана, – прожевав, коротко ответила.

– Похоже, понравилась ты Господину, раз он распорядился выделить для тебя такую стряпню. Ещё и мясо в придачу.

Приятное тепло растеклось по пищеводу, когда первая капля супа достигла желудка. И настроение моментально улучшилось. Сперва я немного полюбовалась, понюхала, лизнула угощение, оттягивая удовольствие… А затем, словно дикий зверь, жадно вонзилась зубами в мясо, разделавшись с добычей за пару секунд.

– Ммм, как вкусно! Спасибо, – облизав ложку и обе тарелки, подобрав со стола крошки, я искренне поблагодарила женщину. – Ничего вкуснее в жизни не ела. Что это?

В этот момент дамочка что-то увлеченно стряпала на плите, помешивая деревянной ложкой ароматное варево в глубокой кастрюле, но, услышав вопрос, прервалась:

– Собачье бедро.

Твою ю ж…

Если бы я не жила в трущобах – меня бы вывернуло наизнанку. – Но обычно, такую шваль вроде тебя, кормят крысами, – с ехидной усмешкой на непривлекательном лице добавила кухарка. – Теперь, когда ты поела, я отведу тебя в «опочивальню». А рано утром тебя ожидает осмотр у Завира и встреча с Господином.

При мысли о повторном «свидании» с Дамиром меня начало трясти. Да что там о встрече… от одного только страшного имени «Дамир» я была близка к нервному срыву.

«Опочивальня» представляла собой небольшое помещение, обставленное клетками, в которых прямо на бетонном полу, застеленном соломой, словно зверушки, постанывая и поплакивая, ютились самые разнообразные девушки. Толстые и худые. Страшные и красивые. Темнокожие и бледнолицые.

Таких комнат было несколько. Меня втолкнули в одну из них и заперли дверь на замок. Я была восьмой пленницей, заключенной в ржавой клетке вместе с остальными невольницами в этой комнате. Благо тут было чисто и практически не было неприятных запахов. Рядом лежало шерстяное одеяло, а там, в углу клетки, стояло ведро… для испражнений.

Мои соседки выглядели измученными и истощёнными. Кожа некоторых девушек была изувечена синяками и ссадинами. Если честно, их даже трудно было назвать людьми. Девушки больше напоминали несчастных зверушек, с отчаянием ожидающих утреннего забоя.

Никто из рабынь не разговаривал. Девушки якобы спали.

Но нас самом деле они просто притворялись. После того, что довелось им вытерпеть здесь, в самом эпицентре ада, вряд ли бы у них получилось закрыть глаза и расслабиться. Как и у меня.

Даже когда Сатир, осмотрев невольниц перед отбоем, выключил свет, я ещё долго не могла сомкнуть глаз. Лишь под утро немного вздремнула. И причина была не в боли в саднящем горле, а в завтрашнем дне. Так как нехорошее предчувствие буквально изнутри разъедало каждый мой орган. Мне следовало бы поспать и набраться сил… перед очередной кошмарной встречей.

Надеяться на завтрак было глупо. Судя по худосочному телосложению некоторых рабынь, кормили тут не каждый день. Везло не всем. Только избранным.

С рассветом меня бесцеремонно выдернули из клетки и куда-то потащили. А именно – в другое крыло, которое находилось в нескольких метрах от «центрального здания».

На бледно-голубом небе появились первые солнечные лучи, которые своим тёплым светом озарили обширные владения, принадлежащие самому ужасному существу в мире. Вместе с солнцем проснулись и обитатели прекрасного сада, запев сладкие песни, от которых на душе сделалось ещё тоскливее. Воздух был наполнен свежестью и прохладой. Пройдя несколько шагов в своём тонком платье невольницы, я промёрзла до самых костей. Пользуясь случаем, я мельком осмотрела местность, в надежде найти хоть крошечный шанс на спасение.

Тщетно. Владения Дамира охранялись высоким металлическим забором, который сплошь был утыкан камерами и головорезами в масках, вооружёнными до самых ушей. Более того, некоторые бандиты патрулировали территорию поместья в сопровождении специально обученных собак.

В соседнем здании, в компании незнакомой девушки-медсестры, меня встретил Завир, сопроводив в некую комнату, битком набитую медицинским оборудованием. Такую вычурную технику я видела только по телевизору.

– Сначала возьмём анализы, потом – прививки, а потом – осмотр, – бегло отчеканил докторишка, усаживая меня на кушетку.

Впервые в жизни у меня взяли кровь. Я ничуть не испугалась. Всё-таки выживание в трущобах научило меня преодолевать свой страх и, как следствие, выработать некую устойчивость к боли.

Закончив с анализами, девушка-медсестра усадила меня в специальное кресло для гинекологического осмотра, предварительно зафиксировав руки и ноги в неподвижном положении ремнями. Сжимая в руках кожаную плеть, за всем этим унижением внимательно следил Сатир. Видимо, на случай если надумаю сопротивляться. Но я прекрасно понимала, что если уж бунтовать – то до смерти. А пока ещё в сердце теплился шанс отыскать надежду на спасение. Может быть попробовать втереться к кому-нибудь в доверие?

Зажмурив глаза, я постаралась подумать о чём-то хорошем, пока старикашка в тюрбане ковырялся в моей промежности, оценивая качество нового «товара». Всё это он, между прочим, делал на виду у Сатира. Я думала, что и этот осёл решит подергать на халяву, насладившись моим позором, но бандит продолжал стоять, как статуя, периодически почухивая область ширинки, когда доктор отворачивался. По расширенным зрачкам парня я поняла, как сильно он меня хочет.

Когда холодные пальцы медика касались моей промежности, погружаясь внутрь, я испытывала ни с чем не сравнимые отвратительные ощущения. Мне было неприятно. Некомфортно. Даже чуточку больно. И я поймала себя на страшной мысли: что же будет тогда, когда Дамир возжелает отнять у меня мою девственность?

Думаю, при первом же соприкосновении его гигантского члена с моей хрупкой девочкой, я сразу же упаду в обморок. Я не выдержу его грубости и его давления. Он меня порвёт. Это ведь очевидно! А я… я испытаю новые вершины ни с чем не сравнимой боли.

Закончив с осмотром, Сатир проводил меня обратно в камеру.

Напоследок докторишка огласил:

– Визуально ты абсолютно здорова. Даже вшей нет. Дождёмся результатов анализов, и тогда Господин может смело распоряжаться твоим телом.

Старый ублюдок! Для тебя я тоже вещь?! Тоже игрушка?

«Даже вшей нет…»

Ничтожество! Ненавижу вас!

Да чтоб вы все в одном большом котле ада утонули.

День тянулся очень медленно и мучительно. Пленниц приводили, уводили и снова все повторялось. Некоторые возвращались со свежими побоями, а одна… и вовсе не вернулась. Лежать, предвкушая собственную казнь, хуже самой казни.

Охранники пришли за мной ближе к обеду следующего дня. Я надеялась, что Дамир попросту забыл о моём существовании, оставив гнить в клетке на корм крысам, но мои надежды превратились в прах. Сатир сказал, что анализы пришли очень хорошие, но для улучшения общего физического состояния мне порекомендовали наладить питание, так как мой организм достаточно сильно истощён. В остальном – всё прекрасно и Господин ожидает новую игрушку к вечеру, в своих персональных покоях.

После последней фразы я почувствовала, как моё сердце провалилось куда-то в желудок, в глазах потемнело, а лёгкие – превратились в твёрдый гранит. И снова я оказалась в банной с теми же грубыми женщинами и охранником-извращенцем, который и в этот раз принялся рукодельничать ещё до того момента, как я сняла одежду.

Сегодня мерзавец кончил дважды. Если бы не приказ Дамира «о неприкосновенности», драчун уже бы с ног до головы отымел моё нетронутое тело самыми ужасными способами.

Этого момента я боялась больше всего на свете… Этот момент мне снился каждую ночь, являясь в самых страшных кошмарах.

Чистая, выкупанная в ароматных травах, с идеально расчёсанной, ниспадающей до самой талии копной тёмно-русых волос, одетая в прозрачный пеньюар нежно-голубого цвета, босая, я шагала по лестнице, навстречу вечным мукам.

По пути приходилось уворачиваться от грубых ручищ головорезов, что норовили схватить меня за грудь или попу. Один из них попытался ущипнуть меня за промежность. Прикрывая грудь руками, я поднялась на самый последний этаж здания и попыталась взять под контроль сумасшедшую дрожь, что холодными волнами накатывала по всему телу. Главное, не поддаваться истерике, иначе будет только хуже, если я попытаюсь разгневать тирана.

Сегодня возле хором Барона дежурило уж слишком много охранников. Или это они специально собрались на меня, ничтожную, поглазеть? Мерзавцы весело присвистывали, приветствуя новую шлюху, подзывали меня к себе бранными словами, поливали грязью и запугивали. Но я по-прежнему старалась не реагировать на провокации недоносков, во избежание негативных последствий.

Сатир провёл меня в уже знакомую комнату, напоминающую один большой и шикарный музей, усадив на огромную двуспальную кровать, застеленную шёлковыми простынями. Сердце в груди колотилось настолько сильно, что я даже не слышала, какие гадости выплёвывает мне этот озабоченный подонок. Дамира в покоях не было. Его приход ожидался с минуты на минуту.

В этой ужасной, полностью прозрачной ночнушке, я чувствовала себя словно без кожи. К величайшему огорчению мне сообщили, что если я «буду послушной игрушкой и «сделаю Господину приятно», то, возможно, меня переведут на «уровень выше», величав одной из «элитных шлюх Господина». А это означает, что меня будут лучше кормить, одевать и переведут в более комфортные покои с кроватью. Даже иногда позволят гулять по саду и отдыхать. Но я должна буду всегда носить эти вульгарные, безвкусные тряпки. Разумеется, без белья.

Ухмыльнувшись, Сатир приблизился к моему лицу… Я вздрогнула, когда услышала звонкий щелчок и ощутила прохладную сталь на своей шее.

Ошейник! Сукин сын надел на меня ошейник! С цепями!

Как дворовой шавке.

– Ну вот, теперь ты готова. Красотка… Господин будет доволен! – с этими словами безликий натянул цепь таким образом, что меня по инерции бросило на ковёр.

Боже, смогу ли я выдержать все эти пытки?

Думаю, вряд ли… Какие ещё сюрпризы, помимо ошейника, мне следует ожидать? Кажется, самое ужасное только начинается.

Привязав поводок к ножке кровати, Сатир направился к выходу, с ехидной усмешкой, бросив мне на прощание:

– Ты уж постарайся по полной программе ублажить нашего босса. Может, он станет добрее. Можешь, к примеру, полизать ему яйца, он от этого страсть как кайфует.

Как бы я ни старалась, как бы ни умоляла себя успокоиться, но мне бы и жизни не хватило, чтобы смириться с тем, что моим первым мужчиной станет не человек, а самое настоящее омерзительное чудовище.

Днём ранее

На улице практически стемнело, но я всё ещё успевала до закрытия хлебной лавки. Мягкая, слегка шершавая купюра в пятьдесят баксов приятно шелестела в моих руках, когда я с жадностью сжимала её в дырявом кармане своей поношенной толстовки. Для нашей семьи, эта сумма расценивалась как целое состояние, на которое можно было месяц жить без особых забот. Признаюсь, банкноту такого масштаба я держала в своих руках впервые в жизни, отчего приятная нега растекалась по всему телу, а желудок радостно сжимался, предвкушая в скором времени полакомиться тёплой выпечкой.

Последний раз я ела три дня назад. Моим ужином были объедки, найденные в мусорном баке, вблизи одной из забегаловок трущоб. Практически целый, но покрытый плесенью сэндвич… За право обладать которым я едва не подралась с бродячим псом, заработав несколько приличных укусов в области запястья. А пёс, в свою очередь, заработал несколько сильных ударов металлической крышкой мусорника по голове, после чего, трусливо поджав хвост, быстро удрал с места сражения.

Кажется, я выбила ему глаз. Этим варварством я не гордилась. Но когда испытываешь ни с чем ни сравнимое чувство голода… похер становится абсолютно на всё. Я бы и им с удовольствием перекусила, если бы не забыла дома нож.

Осталось несколько кварталов до пекарни. Я оборачивалась на каждый малейший шорох, страшась того, чтобы, не дай боже, не столкнуться с бандой смотрителей. Но своими мыслями, я сама призвала к себе беду. Как говорится, то, чего боишься, сбывается.

За долю секунды до того, как на меня полетел водопад из помоев, выплеснутый с верхнего этажа пятиэтажной фавелы, я всё же успела отскочить в сторону. Заприметив случайного прохожего, невольно попавшего под раздачу, проститутка с ведром, чьи ярко выкрашенные волосы были нашпигованы бигуди, выругалась мне вслед так грязно и грубо, словно это я её шлаком окатила, а не она меня. Похоже, в этом районе не было системы канализации. И туалетов, соответственно, тоже. Поэтому рабы испражнялись прямо на улице, просто выплёскивая содержимое «унитазов» на проходящий мимо сброд.

Трущобы делились на «зоны»: низшую, среднюю и премиум класса. Мы жили на границе низшего и среднего сектора, в бетонном бараке без окон, с одной комнатой. Отец собирался добиться нашего перевода в фавелы, в «средний класс», где я, собственно, в данный момент и находилась, двигаясь в сторону пекарни, но ему не хватало выдержки. Он сдался. И отдался зависимости, так и не осуществив обещанное, потому что он оказался жалким трусом и слабаком. Но самыми «элитными» апартаментами считались многоэтажки класса «люкс» в секторе «один», где было чисто, уютно и относительно безопасно. Проживали там в основном рабочие, которые с утра до ночи потели на ювелирных фабриках, или же «элитные шлюхи».

Эта зона надёжно охранялась. Допуск осуществлялся по специальным пропускам. Господин Дамир внимательно следил за здоровьем рабочих «класса люкс», остерегаясь какой-либо заразы, которую носил в себе каждый второй «гражданин трущоб». Главный ублюдок внимательно следил за санитарной обстановкой на заводах (в особенности за обстановкой на пищевых блоках) и не допускал к работе сброд из «низшего класса», чтобы избежать угроз не только своему здоровью, но и здоровью своих уважаемых клиентов. Поэтому перед началом рабочего дня каждый из невольников проходил предварительный медосмотр с дезинфекцией.

Показав средний палец шалаве с бигуди, я со всех ног бросилась наутёк, петляя между темными переулками, пока не выскочила на дорогу. Как вдруг…

Яркий свет фар резко ударил в глаза, ослепив меня до потери ориентации, так неожиданно, что я даже не сразу ощутила острую боль в животе, когда налетела на нечто холодное, скользкое, и как камень твёрдое.

На улице моросил мелкий дождь. И от этой «фантастической» погоды я, кажется, ослепла. Поэтому и не увидела чертов автомобиль, что выскочил мне навстречу и едва не превратил моё тело в лепешку. В висках противно пульсировало, мышцы ломило от кошмарной боли, а в живот будто воткнули острый кинжал, который медленно и мучительно прокручивали там изнутри.

Прежде, чем я успела осознать, что лежу на капоте огромного, бронированного внедорожника, меня резко схватили за шиворот и грубо швырнули обратно на асфальт. Во время падения кепка слетела с головы, а тёмно-каштановые волосы хаотично разметались по разбитой поверхности асфальта.

Больно ударившись копчиком, я тихонько взвизгнула, рассматривая две огромные фигуры, склонившиеся надо мной с таким отвращением, словно я была не человеком, а насекомым, по которому они мечтали потоптаться ботинкам, за то, что я посмела заляпать грязью их «железное имущество».

– Твою ж мать! Эта сучка мне тачку поцарапала! Смотри! – я услышала хриплый мужской голос и мысленно вскрикнула.

– Да вижу я, бл*ть! – отозвался второй незнакомец, с виду казавшийся бесконечно высокой скалой.

Мужчины, чьи размеры и внешний вид внушали моему сознанию бесконечный страх, осмотрев махину со всех сторон, снова повернулись в мою сторону. Один из амбалов (тот, что был покрупнее) присел напротив меня на корточки и, угрожающе оскалившись, резко схватил меня за волосы.

– Прошу… Не бейте, – отчаянно взмолилась. – У меня есть немного денег. Я дам вам всё, что попросите.

– Ммм… Всё, говоришь? – хохотнул тот лысый недоносок, что держал меня за волосы, будто за поводок, и в его огромной ручище вспыхнул небольшой фонарик, который он направил мне точно в лицо, с целью получше изучить мою внешность. – Как насчёт твоей дырки?

О Боже… Только не это!

Я отчаянно забилась в его грубых тисках и всеми возможными способами пыталась выкрутиться из мертвой хватки бандита, как вдруг ублюдок, глядя на мои жалкие попытки выкрутиться, возбудился ещё больше.

– Слышь, Самир, а эта бомжатина ничего. Если отмыть, вполне сгодится на разок оттянуться. Ставлю сотню, что доходяга всё ещё целка! – прошипел второй бандит, который, прижавшись задом к капоту, деловито скрестив руки на груди, склонив голову на бок, рассматривал меня своим опасным и угрожающе прожорливым взглядом. Таким, которым обычно голодный волк караулит отбившуюся от стада овечку.

«Дружок» же, с причмоком облизав пересохшие губы, громко зарычал мне в лицо очередные гадости, опаляя мою кожу тошнотворным перегаром, от которого я едва не задохнулась:

– О да, приятель! Ты прям мысли мои прочитал. Чур я первый на очереди.

Мерзавцы явно перебрали с выпивкой. А я… я, кажется, попала в сети к элитным наемникам и верным шавкам Наркобарона. Крепкая рука бандита по имени Самир с силой рванула меня вперёд, вздёргивая на ноги. В этот переломный момент, теряя страх, я до болезненного щелчка в суставах сжала руки в кулаки, и со всей силы врезала коленом ублюдку между ног. Мне показалось, или я услышала хруст. Напоминающий тот, с которым яйцо падает на пол и разбивается.

– Сукаааа! – лысый взвыл от боли, но хватку в области волос не ослабил. Вместо этого он замахнулся и с силой ударил меня по лицу, повторно отправив на капот автомобиля. – Дрянь…

Адреналин ударил в голову. Я не сразу ощутила эту адскую боль в полном объёме. Шлёпнувшись на спину, внутренне сгорая от нахлынувших, как огонь, ощущений, я едва не лишилась чувств.

– Давай уже, бери её быстрей, пока стерва в отключке. Не то ещё хозяйство твоё отобьёт. Ах-ха-х! Вишь какая характерная попалась! Поручи, млять, как следует эту вшивую выдру. Будет знать, как кочерыжками своими махать! – морально забавлялся второй головорез, глядя на то, как его напарник скачет будто безлапый кузнечик, обеими руками придерживаясь за своё, вероятно, уже припухшее достоинство.

Хорошо я его треснула! Была бы возможность – кастрировала.

Пока я пыталась опомниться после удара, Самир перестал поскуливать и быстро навалился на меня сверху. Вдавил в капот всем своим внушительным весом и прорычал:

– Ну и несёт от неё… Слышь, Ашот, может на хрен такую? Пусть бомжей развлекает. Лучше в бордель толкнём. Или Хозяину нашему на забаву. Если целка – дофига за такую рожу светит.

На что напарник с сарказмом ответил:

– Да ну, тебе ж не привыкать мусор драть. Гандон надел и вперёд! Или чё, очкуешь?

– Не. Просто брезгую.

– Тогда отойди. Я первым попробую… – скомандовал Ашот, уверенно отталкивая друга в бок, занимая его место, – Если и правда тугая, тогда, тем более, лучше боссу на забаву отправить.

– Согласен.

– Но в зад я по-любому вдую… Даже если стерва окажется целкой, что маловероятно в этом мусорнике.

– Не факт! Судя по лохмотьям, она будто всю свою жизнь кувыркалась в контейнере с помоями. Сто процентов не порченная, – омерзительно хрюкнув в ухо, мерзавец ещё сильнее вдавился всем своим внушительным весом в моё тело и прошёлся руками по одежде, намереваясь нащупать пальцами пояс моих штанов.

Я, тем временем, снова попыталась боднуть урода коленом. На что амбал ловким рывком перевернул меня животом на капот и наградил мощным шлепком по ягодицам, чтобы я осознала всю серьезность данной ситуации и смирилась с неизбежным. К тому же, насильник заломил мне руки за спину, выдернул ремень из своих брюк и крепко связал запястья.

Оторвав саднящую щеку от мокрого, от дождя железа, я снова попробовала освободиться, но тут же получила ещё один удар. Головой о капот. В глазах замелькали чёрные пятна. А когда мигрень более-менее успокоилась – я почувствовала, как нечто твёрдое, вытянутой формы, настойчиво прижалось к моим зудящим ягодицам.

– Чёрт! Проверь стерву! Дышит ли? Не перестарался? Хочу, чтобы она была в сознании, когда я буду драть её во все её грязные щели.

Видела я плохо. Как в тумане. Но зато очень хорошо слышала. Каждое слово бандитов будто острым скальпелем втыкалось в виски. А когда руки домогателя рывком стянули с меня штаны, я громко закричала. По щекам хлынули слёзы. В лицо снова ударил яркий свет фонаря. Я зажмурилась, попыталась отвернуться, но голова будто весила целую тонну.

– Погоди, бро! А это не та курва, которую мы уже с полвечера ищем? – прокуренным басом прохрипел тот монстр, который тыкал мне в лицо фонариком.

– Ты уверен? – недовольно рявкнул второй изверг, жадно сминая мои ягодицы жесткими пальцами и поглаживая пульсирующей головкой члена всё ещё нетронутую щёлочку.

– Сам глянь.

– Бл*ть! – утырок нехотя спрятал член в штаны и склонился над моим лицом, брезгливо отбрасывая мокрые пряди волос с травмированной щеки. – Охренеть… Походу реально она!

С невероятным усилием я приоткрыла веки, и попыталась прислушаться, чтобы понять, о чем они там шепчутся и почему вдруг замешкались. Как вдруг, я заметила в руках одного из головорезов некую карточку, напоминающую фотографию. Мою фотографию. Я узнала эту вещь. Это было то самое фото, что было сделано на карточный фотоаппарат, который отец когда-то давно нашёл на свалке и сумел починить. На тот момент, во время «фотосессии», мне было шестнадцать лет.

– Слышь, убогая! Как звать-то тебя? «Милана?» – спросил Самир, махнув карточкой перед моим лицом.

Я не ответила. Лишь моргнула и облизала кончиком языка солоноватую на вкус жидкость, стекающую по разбитой губе прямо на грязный капот автомобиля.

– Она это! По глазам вижу! – ответил второй, потирая ладони друг о друга, пытаясь согреться.

– Ой, да пофиг вообще. Берём швабру и к боссу валим. Скажем – она. Вроде похожа. Грязь отмоем, переоденем. Будет точной копией. Вот только с трахом облом.

– Ах-ха! Рискни давай! И у тебя больше никогда не встанет. Просто потому, что Дамир подрежет твоё главное хозяйство «под самый корешок», если ты хоть одним глазком вздумаешь посягнуть на его собственность.

– Заткнись ты! Дай хоть на зад вздрочну. Или придётся в бордель тащиться. Возбудился, млять. Капец как! Аж яйца до рези скрутило! – зашипел недоносок, снова пристраиваясь позади меня.

– Давай быстрей. Жрать и спать охота.

По крайне мере я позволила себе немного расслабиться и выдохнуть, потому что мерзавцы передумали лишать меня невинности. Но это не могло радовать… Ибо я зачем-то понадобилась главному мафиози трущоб. Который, по сути, вообще не должен был знать о моём существовании. Ведь родилась я незаконно, без ведома предводителя. Как и проживала, соответственно, тоже.

Мать родила меня тайно. На месяц раньше положенного срока. Рожала дома. А когда родила, сказала, что ребёнок родился мёртвым. План матери был идеально продуман. За день до моего рождения у маминой лучшей подруги начались схватки. Её подруга тоже была на сносях. Она произвела на свет близнецов. Но один младенец родился слабым и умер через пять минут после рождения. Поэтому подруга передала погибшего малыша маме, а та, в свою очередь, отнесла его головорезам-смотрителям, выдав за меня.

Прокусив губу до боли, я невольно вздрагивала, ощущая грубую хватку в области промежности. Не стесняясь ни друга, ни совести, ублюдок, одной рукой – нагло щупал мои половые органы, а другой – мастурбировал. Через минуту этих отвратительных пыток я услышала громкие мужские стоны. А ещё через секунду почувствовала, как нечто липкое, хаотичной струёй выстрелило в ложбинку между ягодиц.

Грязный подонок! После того, как мерзавец обкончал мои ягодицы спермой, он снова натянул на меня штаны, оторвал от капота, перебросил через плечо моё непослушное тело и понёс к машине. После нескольких ударов головой я плохо ориентировалась в реальности. А когда затылком почувствовала мягкую обивку подголовника – моментально лишилась чувств.

Настоящее

Не прошло и минуты, а его член снова превратился в мрамор. Когда пылающий жаром кол упёрся в мои ягодицы – я невольно застонала, вцепившись руками в белоснежные простыни кровати, а бандит, хохотнув, схватил меня за бёдра и резко поставил на карачки, коленом надавив на плотно сжатые ноги.

– Вот так… И не вздумай шевелиться! – Дамир грозно прорычал мне в спину, потираясь и толкаясь ещё не вставленным членом в узенькую дырочку женского тела через тонкую материю пеньюара.

Тигры снова встрепенулись и, грозно зарычав, заёрзали на диване. Они явно нервничали. Но я – больше.

– Пожалуйста… Можно вас попросить? – я впервые произнесла больше двух слов, обращаясь к бандиту.

Его голос наполнился холодом, а член – ещё более настойчивей прижался к чувствительным складкам промежности:

– Каждый раз, когда смеешь о чем-то попросить, называй меня Хозяин. На первый раз прощаю. Не буду наказывать. Запомни, ты – моя вещь. Собственность. А я – твой законный владелец.

Я обреченно кивнула, ещё сильней вцепилась пальцами в простыни, и жалобно всхлипнула:

– Х-Хозяин… Мне страшно, когда тигры так жадно смотрят на меня.

Чёрт. Сказала и тотчас же пожалела, имея глупость признать свой страх. Перед ним. Сумасшедшим дьяволом.

– Что ты предлагаешь? Вышвырнуть? Они словно дети мои родные. Я лично их вырастил. На родах присутствовал, из соски кормил, дрессировал и воспитывал.

Больной придурок…

– Ладно! Хватит болтать! Раздвинь-ка ноги пошире и постарайся расслабиться. В твоих же интересах. Не обещаю быть нежным. Всякая там сопливость – не по мне. Люблю грубо и жёстко. И сейчас я буду ебать твою тесную киску до искр в глазах.

Весь мир провалился в чёрную бездну, когда его руки обрушились на мои ягодицы, задирая платье до уровня лопаток. Дамир уверенно стоял на ногах, разложив меня на карачках на краешке кровати, и возбуждённо дышал мне в шею, грубо щупая ягодицы, грудь, промежность и даже анальное колечко.

Мне уже было плевать на всё! Хотелось оттолкнуть выродка прочь и добровольно броситься к тиграм в пасть. Но тесная удавка на шее не давала возможности это сделать.

– На вот, закуси, – неожиданно, в моих зубах появился некий предмет, напоминающий мни-скалку. Но я её быстро выплюнула. – Ну как хочешь. Если хоть раз заорёшь – пеняй на себя.

Сглотнув, я тихонько захныкала, не переставая думать о том, как нечто твёрдое, напоминающее кусок трубя, упирается в мою узкую шёлочку. Первое, что я почувствовала – палец мучителя, который по-свойски скользнул в напряжённое лоно.

– Совсем как сухарь! Расслабься. Будет больно.

Да не тяни уже. Просто сделай это. Пусть всё поскорей закончится. Дамир словно прочитал мои мысли, крепко обхватив мои бёдра, слегка отстранился и… совершил резкий толчок. Толкнувшись грубо, сильно, на всю длину, одним мощным толчком насквозь прорывая плотную преграду.

Взвизгнув от сумасшедшей боли, я, потеряв равновесие, упала на кровать, но тут же почувствовала жгучий шлепок по бедру:

– Замри, сучка! Не рыпайся!

Тигры, утробно рыкнув, возбудились ещё больше, намереваясь спрыгнуть с дивана, чтобы поменяться местами с Хозяином. Но Владелец велел тварям сидеть на месте.

Сколько же власти было в его грязных руках? Дамира слушались даже дикие звери. Сложилось впечатление, будто него не то, чтобы люди, но и каждая букашка, каждая лютая тварь, существующая на нашей планете, боялись до потери пульса.

– О-х-х, какая же ты, мать твою, тугая, – Дамир томно выдохнул, сдерживаясь от преднамеренного оргазма, и начал двигаться ещё быстрей, порождая внутри меня ни с чем не сравнимые ощущения.

Повторный толчок – и в глазах потемнело. Ещё один – и я, передумав, сама затолкала в рот деревянный кляп, чтобы не завопить от боли. На что мучитель довольно усмехнулся.

С каждым движением мужчина наращивал темп. А меня изнутри будто напичкали гранатами, которые взрывались в порядке очереди, превращая все мои внутренности в кровавое месиво.

– Да, моя девочка! Да! – толчки усилились, болевые спазмы тоже усилились. Но со временем я начала привыкать. Или же просто смирилась, так как адреналин остро ударил мне в голову.

Он начал вколачиваться ещё жёстче. Ещё грубее. Ещё быстрее. Трахая мою маленькую девочку как одержимый бес. А я еле-еле стояла на ногах, но ублюдок не давал мне упасть. Руками обхватив за талию, придерживая в желаемом положении, он резко насаживал меня на себя, тем самым, помогая члену входить на всю длину, до упора, в мою тугую дырочку.

– Как тебе? Нравится?

Да пошёл ты…

– Ничего-ничего ты скоро сама будешь умолять меня отодрать себя до поноса из ушей. Моим шлюхам это нравится. И тебе понравится! – Дамир властно сжал мою грудь, сильно надавил на сосок, задавая максимальную скорость толчкам.

Тигры сходили с ума. Они метались на диване из стороны в сторону, принюхивались, завывали. Вероятно, почувствовали кровь.

– Твоя киска такая приятная… тесная, нетронутая. И только моя. – Прошипел, склонившись над ухом, и влажным языком облизал мочку, раковину и немного ушную дырочку. Меня снова затошнило.

А затем он перебросил меня на спину. И, навалившись сверху, снова вошёл. Теперь ублюдок трахался лёжа, заставляя меня смотреть своему персональному ужасу в страшные, как глубокая ночь на кладбище, безумные глаза, наполненные одержимой, болезненной жестокостью.

– Смотри на меня, блять! Смотри! Нравится? Нравится, да? Отвечай!

– Д-да, – я вскрикнула, до крови кусая нижнюю губу.

– Что да? – Ещё один резкий толчок, и в меня будто воткнули острый кол.

– Д-да, Хозяин.

Дамир рассмеялся. Получив то, что так одержимо жаждал. Придерживая обеими руками мои щёки, нависая надо мной чёрной бездной, сумасшедший демон не позволял мне даже моргнуть, он заставлял меня смотреть на его проклятую маску. А когда я попыталась зажмуриться – сильно сдавил голову ладонями, словно тисками, и ещё больнее толкнулся в лоно.

Несколько рывков, и Дамир кончил. Застонав, закатив глаза, он излился тёплым семенем вглубь меня. А затем брезгливо оттолкнулся, перекатившись на спину. Свернувшись калачиком, я быстро сползла на пол, забившись в угол, между тумбой и постелью, продолжая рыдать, стонать, трястись от страха. Промежность саднила, пульсировала и горела. Будто Дамир облил мои внутренности бензином и бросил в них спичку.

Немного придя в себя, я невольно бросила взгляд на тигров.

Боже! Твари спаривались. Прямо на диване. Тот, который был покрупнее, вероятно самец, навалившись на партнёршу сверху, жадно вцепился клыками в её холку, принявшись вколачиваться своим объёмным органом в немаленькую дырку самки. А самка, в свою очередь, довольно урчала, вздернув волосато-полосатую задницу кверху.

– О, ну наконец-то! Хвала небесам, трахнулись! – хохотнул Хозяин, приподнимаясь на локтях, вытирая свой, испачканный спермой и кровью член, о белоснежную простынь кровати, – Ты смотри! Никак не мог выбить потомства из ленивых тварей, а тут… как с цепи сорвались. Видимо, киска твоя так понравилась. Папочке давно пора начать зарабатывать на этих вонючих клочках шерсти. Один только отпрыск чистокровного амура оценивается в один мой завод.

Ублюдок! Какой же он всё-таки мерзкий ублюдок.

Вдоволь насытившись друг другом, в конце концов, тигры усмирились.

– Сатир! – крикнул Господин. – Кошар забери. И пригласи мне азиаток.

– Слушаюсь! – в хоромах появился охранник. Отвязав тигров, Сатир быстро вывел животину прочь.

После того, как в комнате стало немного спокойней, Дамир снова обратился ко мне, махнув перед моим лицом окровавленной простыней, словно белым флагом поражения.

– Поздравляю, Игрушка. Теперь ты – моя женщина! – оскалившись, он натянул брюки на влажные от пота бёдра и добавил, – Сегодня – ночуешь тут. На полу. Рядом с кроватью. Хочу целую ночь ощущать запах твоей поверженной киски. А в следующий раз, когда снова явишься на отработку, попросишь Завира сделать тебе клизму.

Но клизма так и не понадобилась. На следующий день грязный подонок овладел моим кишечником без предупреждения. В наказание за попытку побега. Но об этом… чуть позже.

Стараясь не обращать внимания на кошмарную боль в промежности и звонкие женские вопли, я просидела в том углу до самого рассвета.

Этой ночью Барон развлекался не только со мной. Лишив меня невинности, мерзавец занялся другими жертвами. Через полчаса после быстрого отдыха, к нему в покои привели азиатских шлюх. В количестве пяти штук.

Похоже, Дамир напрочь забыл о моём существовании, забавляясь с другими игрушками. Громкие вопли, крики, стоны, маты… продолжались до самого утра. Под утро развлекающиеся из гостиной переместились в спальню, и там они уже сношались практически мне в самое ухо. А с рассветом, наконец, затихли.

Хорошо, что кровать была достаточно высокой, поэтому я до сих пор оставалась незамеченной. Приподнявшись на локтях, я увидела Дамира. Он сладко спал, приобнимая двух узкоглазых женщин прямо за груди, а третья – так и заснула с его членом в зубах. Рабыни были абсолютно голыми, но с ошейниками на худосочных шеях, а их кожа представляла собой один сплошной и страшный синяк. Кажется, гребанный живодёр снова забавлялся с кнутом.

Две остальные проститутки распластались на полу. Хоть бы они дышали… Но вдруг моё любопытство привлекла чаша с фруктами, что стояла напротив кровати, на стеклянном столике, в которой поблескивала серебряная рукоять ножа.

Ох… Милана, не смей даже!

Но соблазн был уж слишком велик.

Мгновение – и в моём воображении вспыхивает прекрасная картина, где я, крепко сжимая сталь кинжала, запрыгиваю на мучителя и ловко, по самую рукоять, вгоняю острое лезвие ножа в гнилое сердце кареглазого чудовища. Если бы мне предоставили выбор: еда или кинжал, несмотря на дикий голод, я бы всё равно выбрала оружие.

Немедля ни секунды, оглянувшись по сторонам, я бросилась к столику с фруктами.

Но… Идея терпит крах.

Вот ведь глупая! Как я могла забыть про ошейник?

Натянутая цепь поводка противно звякнула, повалив меня на пол. Мне не хватило всего каких-то там пары сантиметров, чтобы дотянуться до стола. Неожиданный грохот разбудил Хозяина покоев. Дамир резко подскочил на месте, брезгливо расталкивая шлюх в разные стороны, а сам – уставился на источник шума, метая в меня ядовитые стрелы гнева из своих жутких, чудовищно страшных глаз.

О, Боги! Хоть бы он не понял…

Откашлявшись, Господин властно гавкнул:

– Сатир! Вымой и накорми эту доходяжку. А потом – отправь на осмотр к Завиру. Пусть поставит спираль от залёта и сделает клизму. Вечером хочу получить и вторую дырку тоже.

Фух! Моему облегчение не было предела. Наверно, ублюдку показалось, что я просто пыталась дотянуться до тарелки с пищей.

Через мгновение Сатир послушно исполнил приказ, сопроводив меня сначала в ванную, а затем – на кухню. Вот только на душе от этой кратковременной передышки легче не стало. Мою душу, словно лимон, выжали досуха. Но пытки на этом не закончились. Вечером меня ожидало ещё одно страшное испытание.

Когда я на шатающихся ногах выползла из покоев, пытаясь не застонать от боли при малейшем движении, в холле меня уже ждали восторженные свисты и море оваций со стороны роты бандюганов, охраняющей хоромы мафиози. Оценив мой потрёпанный внешний вид – изорванное платье и запёкшуюся кровь на бедрах, бандиты одобрительно захлопали:

– Ну как, сучка, понравилось?

– Хочешь добавки?

– Господин остался довольным? Сказал, дырка у тебя отменная!

В этот миг я готова была проклинать и ненавидеть весь мир. Особенно вот таких вот бездушных тварей с гнилью вместо сердца.

– Заткнитесь уже! Даже не надейтесь выклянчить у Хозяина хотя бы разок облапать её сочную щель! Понятно?! Эта девка только его. Кто тронет – без разбирательств лишится яиц, – в разговор вмешался Сатир.

Грубо вцепившись своей шершавой ручищей в мой худосочный локоть, он тащил меня в банную. Услышав предупреждение о кастрации, бандиты тотчас же смолкли.

В этот раз мылась я сама. И на этом спасибо. Правда, визуальных надругательств избежать не удалось. Сегодня дрочивших было двое – Сатир и ещё один незнакомый мне юноша. Их лица по-прежнему скрывали чёрные маски.

Вдоволь насмотревшись, бандиты одновременно кончили, запачкав белесой жидкостью чистый пол в ванной. После душа стало немного легче. Когда недоноски, сбросив напряжение, покинули ванную комнату, я быстро переоделась в чистую одежду, расчесала спутанные волосы, и поспешила на кухню. Уловив приятные запахи только что приготовленной пищи, я услышала, как мой живот жалобно заурчал, а на языке приятно защекотало, при воспоминаниях о волшебном вкусе сочного стейка.

В просторной кухне, на удивление чистой, светлой и обставленной современным оборудованием, никого, кроме кухарки Риты, не было. Поздоровавшись с женщиной, я присела на стул и уставилась на лакомство. Сегодня еда была ничуть не хуже вчерашней: оладьи, тосты с ветчиной, сыр, овсянка и яичница.

Неужели всё это богатство… моё?

Моргнув несколько раз, я спросила:

– Роза, а это точно мне?

– Ну кому же ещё? Ты ведь сегодня впервые трахалась с Господином?

– Н-ну да…

– Тогда точно тебе! – гоготнула дамочка, и ударила тесаком по разделочной доске, на которой подёргивалось нечто, похожее на ещё живую курицу, – комплимент от Хозяина.

Если бы я была сильнее духом, то отказалась бы от всякого рода комплиментов, адресованных мне этим мерзким существом. Но такой божественной красоты, клянусь, я никогда прежде не видела в жизни. Набросившись на пищу, с голоду я чуть было не откусила кусок тарелки.

– Эй, полегче! – выкрикнула предупреждение повариха, – Смотри, много за раз не жри, иначе будет заворот кишок. А у тебя ведь сегодня вечером намечается ещё одна встреча с Господином.

Вот Дьявол! Похоже, о потери моей невинности знает каждый второй раб трущоб. И о предстоящем анальном сексе, конечно же тоже.

– Ой, я кое-что забыла! – Роза рассеянно хлопнула в ладоши, повернувшись ко мне лицом. – Посиди тут тихонечко и никуда не уходи, а я отлучусь ненадолго.

С этими словами повариха затопала в сторону коридора, оставляя меня в гордом одиночестве, наслаждаться этой ароматной вкуснятиной. Несмотря на предупреждения Розы – я уплела за обе щеки всё до последней крошинки и теперь радовалась приятному теплу, пульсирующему внизу живота.

И вдруг я поймала себя на одной мысли: а что, если быть подстилкой Дамира не так уж и плохо? Всем девушкам ведь впервые больно. Привыкну потом. Зато вон как вкусно кормят! Я чистая, сытая, ухоженная. На мне – новая одежда. Надо мной – надёжная крыша, а рядом со мной – прочные стены. Чего ещё надо для жизни? Дамир обеспечит мне полную безопасность, уход, пропитание. Ну, подумаешь, ноги почаще раздвигать, да на члене скакать… Унизительней ведь питаться на свалках и убегать от местного сборища убийц и насильников, рыскающих по ночам в переулках трущоб.

А Дамир, он… Хоть и жестокий, грубый, немножко даже ненормальный, но он первый человек, который проявил ко мне какую-никакую заботу. Такой вот характер. Нужно просто привыкнуть. Всё-таки тут определённо лучше, чем в трущобах.

Не успела я смириться со своими мыслями, как вдруг… мой взгляд упал на настежь открытую дверь кухни, ведущую в сад, которая в прошлый раз была заперта. Странная дрожь пробежала по всему телу, а сердце ускорило свой жизненный ритм.

Ох, нет!

Ничего не выйдет.

Даже если я выберусь во двор, дальше-то что? Кругом высокий забор, размером с пятиэтажный дом. А за забором, вероятно, лес, или пустыня? Куда дальше? Но, чёрт… ноги уже сами по себе неслись к порогу, игнорируя приказы мозга.

Один шаг – и я на свободе. Практически.

Юркнув в ближайшие кусты, я призадумалась, осторожно осматривая местность. Никого. Вероятно, охранники в это время завтракали. Видеокамер тоже не было. Ближайшие находились в десяти метрах от моего местонахождения. И то, они были направлены объективами в противоположную от чёрного входа в особняк сторону.

Вдруг мой взгляд упал на высокое дерево, что росло возле забора. Если получиться, можно рискнуть забраться по нему до верхней границы забора, а затем перемахнуть через преграду и… вуаля! Да здравствует свобода! Но верёвка бы не помешала.

Времени было в обрез. Рискуя не на шутку, я быстро вернулась на кухню и направилась к кладовке. Не так давно я видела, как Роза копошилась там в куче разного бытового хлама. Быть может, повезёт.

Таки да! Повезло. На одной из деревянных полок я отыскала достаточно прочный канат. Вернувшись на прежнее место, осмотревшись, мысленно сосчитав до пяти, я бросилась к дереву.

До объекта оставалось несколько шагов, как вдруг, словно из-под земли, мне навстречу выскочили два упитанных и очень… очень злобных добермана.

Ох, чёрт! Вот я попала…

Швырнув верёвку в псин, я резко развернулась и рванула обратно. Но меня… окружили. Со стороны чёрного входа, вооружённые агрессивным оскалом, мне навстречу устремились ещё два пса.

Мозг перешёл на экстренное функционирование. Осмотревшись, я обнаружила нечто, похожее на клетки собачьих вольеров, находившихся неподалёку от меня, и, не раздумывая, бросилась к ним. А псины, зарычав и затявкав на всю территорию особняка, метнулись за мной следом.

Прыгнув на сетку, шустро перебирая ногами, я забралась до самого верха вольера, успев перебросить вторую ногу на территорию клетки за считанные секунды до нападения. Самый быстрый и самый огромный пёс, настигнув цели, чуть было не вцепился в мою ногу. Вместо укуса животина всей своей упитанной тушей, словно танк, налетела на забор, ударившись брюхом о металл.

Грохот. Вой. И мой мысленный крик в ладонь.

Боже! Я едва не погибла.

Прижавшись спиной к стене, тяжело дыша, я сползла по холодной опоре на грязный пол, не веря, в то, что совершила самую глупую ошибку в жизни, решившись на этот дурацкий побег. Жирные щенки, продолжая рычать и громко лаять, бросались не сетку с такой злобой, что их омерзительные слюни долетали до моего скукожившегося тела, забрызгивая платье.

Эти глупые твари привлекали слишком много внимания!

Осмотревшись, я вдруг поняла… что нахожусь в ловушке.

Благо, хоть вольер был совершенно пуст и заперт на ключ. Но не прошло и минуты, как на шум сбежались охранники.

– Какого дьявола вы тут растявкались? – заорал на шавок один из бандюганов, угрожая автоматом, но, заприметив меня, удивился – Опля! Вы только поглядите! Картина маслом прям!

Мне вдруг стало безумно стыдно… Как будто я кого-то ограбила. Или хуже – убила. На самого деле я просто хотела уйти. Уйти от боли и страданий. Но вместо этого… добавила ещё жгучей соли на рану.

Охранник, криво ухмыльнувшись, приложил к губам рацию:

– Сэр, у нас тут нежданчик.

Наверно, моё сердце всё же на несколько секунд остановилось, когда я услышала знакомый, да такой холодный, голос моего персонального кошмара.

– Что ещё?

– В сад гляньте, возле псарни.

Внезапно, на самом большом балконе особняка, окруженного массивными колоннами, я увидела ЕГО. Дамир, обнаружив нарушение, со всей силы ударил кулаками по перилам, демонстрируя силу своей ярости, и, выругавшись матом, пулей заскочил обратно в комнату.

– Ну ты и дура тупая! Чего спокойно не живётся? – перекрикивая собак, прошипел головорез. – Ты, блин, реально попала. Лучше молись…

Сглотнув в горле нарастающий ком страха, я почувствовала, что мои мышцы превратились в вату, а кровь в венах – в лёд. Тело начало колотить, как во время сильного гриппа. Меньше, чем через минуту, у вольеров появился тот, кого я боялась больше, чем дьявола. Дамир, в одних только штанах, приспущенных на узких бёдрах и голым торсом, с невероятной скоростью бежал к клеткам, пиная всё и всех на своём пути.

– Сидеть! – заорал он собакам, а потом огрел и меня парой «ласковых», – Вот ведь шлюха бесстрашная! – Дамира буквально разрывало на куски от гнева. Мужчина рычал и скалился, ломая собственные кулаки друг о друга, мечтая хорошенько кому-то врезать, чтобы выпусти наружу бьющую через край ярость, – Открывай, чего встал! Или тоже захотел получить?

Ойкнув, охранник вытащил из кармана ключи, несколько раз уронил их на газон, а потом ещё долго не мог вставить ключ в замочную скважину. Потому что его руки парализовало нервной дрожью.

– Быстрей! – Дамир влупил кулаком по двери так сильно, что стены клетки практически рухнули на землю.

«Пожалуйста. Не надо. Не открывайте… – шептала я самой себе и молилась. – Иначе… мне конец».

Я думала, что когда он ворвётся внутрь вольера, то он будет срывать на мне всю свою ненависть, как на боксерской груше. Но Дамир не стал меня сильно бить. Выбив дверь с ноги, он всё же вошёл и, первым делом, отвесил мне хлесткую пощёчину по едва-едва поджившему лицу:

– Дрянь.

Я упала на землю, не издав ни единого звука. Хотя, по ощущениям, в моё лицо будто только что врезался локомотив. Дамир резко схватил меня за руку, рванул к себе и, грубо забросив на плечо, будто мешок с мусором, потащил меня в дом, с головы до ног покрывая самым отборным матом. Но я не слушала. Перед глазами появилась белая пелена, а тело – превратилось в подобие тела тряпичной куклы.

У которой только что изъяли сердце.

А душу… Душу растоптали в прах.

– ПОШЛИ ВОН!

Дамир швырнул меня на кровать, а сам принялся бросаться всем подряд в испуганных рабынь, прогоняя невольниц из покоев. Всхлипывая, девушки уворачивались от ваз, подушек, фужеров и прочих предметов, что сыпались градом в их сторону, а затем голышом бросились к выходу. Пользуясь моментом, пока мужчина отвлёкся, я быстро скатилась с постели, плюхнулась на пол и забилась под кровать.

Отдышавшись, Дамир присел на корточки возле кровати и злобно рыкнул:

– ВЫЛАЗЬ!

Даже если бы захотела всё равно бы не смогла. От страха меня парализовало на месте.

– П-пожалуйста… П-пощадите, – взмолилась, тихонько застонав.

– Сучка! Да как ты посмела?! Сбежать! Прямо из-под моего носа. Я, значит, к тебе по-доброму? Накормил, отмыл… А ты, овца неблагодарная… ВЫЛАЗЬ, сказал!

– Н-не могу…

– А если помогу?

– Не надо… с-смилуйтесь.

– Хватит! Достала уже! – холодные руки сомкнулись на щиколотках… и меня резким рывком вытянуло из укрытия. – Овцой, неблагодарной себя возомнила? Тогда и будешь получать, как овца на пастбище! Ты посмотри, дрянь какая! Совсем не уважаешь своего Хозяина?

– Ч-что вы, ч-что вы… Я не хотела. К-клянусь!

– Поздно плакаться, шалавка. Наказания не избежать.

С этими словами он швырнул меня лицом на ковёр, предварительно сунув под живот подушку, а сам – пристроился сзади. Рывком стащил с себя брюки и ловко высвободил наружу страшное орудие пыток, которого я уже боялась до смертельной трясучки.

Только не это!

Отбиваться – бессмысленно. Паралич от страха в теле лишь усилился. Когда я ощутила дыхание этого чокнутого монстра на своей шее, наполненное алкоголем и травкой, то в полной мере поняла, насколько сильно налажала, решившись на этот дурацкий побег.

Дамир был под кайфом. Это значит, что он мог запросто перешагнуть грань сдержанности. Ещё тогда, когда мерзавец тащил меня за волосы по лестнице, я успела оценить его ужасные, бугрящиеся вены, со свежими точками от уколов, и чёрные, наполненные диким безумием глаза.

Обнажив ягодицы, вздернув край платья вверх, практически до самой шеи, несколько раз хорошенько шлёпнув ладонью по мягкой части бедра, находясь на пике самого настоящего звериного бешенства, мужчина гневно зарычал:

– Чертовка непослушная! Ничего-ничего, сейчас папочка займется твоим воспитанием.

Я забилась в холодном ознобе, морально готовясь к самому худшему. В этот момент я даже испытала некую благодарность отцу за то, что тот часто порол мою худосочную попу тяжёлым кожаным ремнём. Соответственно, мои ягодицы уже привыкли к подобного рода издевательствам, выработав «иммунитет» к побоям.

Тщательно помяв груди и бесстыже облапав промежность, резко хлестнув набухшим членом, будто кнутом, по изрядно вспотевшим бёдрам, Дамир обеими руками вцепился в мои ягодицы и развёл их на максимум в стороны, отыскивая узкий, ещё нетронутый вход в нежное тело.

Проклятье… Теперь я поняла, что задумал этот безумный ублюдок! Овладеть моей попой. Прямо сейчас. Без предварительной подготовки. Не дожидаясь вечера.

Я вздрогнула, напрягалась, и сразу же ощутила его острые, как шило, пальцы, которые уже вовсю шарили возле крохотной дырочки, заявляя на неё права, как на законную собственность. Подёргиваясь от предвкушения, Дамир, как чистокровный наркоман при виде сладкой дозы, глубоко выдохнув, потёрся пальцем о нежную кожу ануса, и, легонько надавив на колечко, вошёл. Я дернулась, но мужчина держал меня настолько крепко, что наверно даже не почувствовал сопротивлений, и молча продолжил разрабатывать заветную лазейку.

Затем он застыл. Готовясь вершить правосудие во имя наказания.

– Будем на сухую долбиться. Что б знала, как Хозяина гневать! – отстранившись, набирая разгон, он резко вставил свой толстый орган внутрь, как мне показалось, до самого упора.

А я, взвизгнув от феерической боли, ощутила, будто в меня въехал трактор. И, опустив голову вниз, моментально провалилась в тёмную бездну.

Хоть за это спасибо… Что мучиться долго не пришлось.

Очнулась я уже совершенно в другом помещении. В белом таком, в котором специфически пахло спиртом и таблетками. Сначала я обрадовалась, что может быть я умерла и попала в рай, так как кругом было тихо, спокойно и белым-бело, как в заснеженном лесу, но потом, услышав знакомый голос, вмиг протрезвела.

– Чёрт! Что же ты такого ужасного натворила, что он так сильно тебя порвал? – фыркнул Завир, исполняя некие манипуляции с моей пятой точкой. А именно – трогал меня там какими-то холодными, острыми палочками и периодически звенел металлической посудой.

Эти мерзкие звуки, а также прикосновения его костлявых рук к чувствительной зоне сфинктера, неимоверно сильно меня раздражали. Но к огромному удивлению я ничего не чувствовала. Лишь лёгкий холодок и горячее дыхание доктора в области ануса.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в больничном крыле, и лежу животом на прохладном металлическом столе в операционной. Под моим животом – круглый валик. А в моих венах – катетеры. Ещё я увидела медсестру, что придерживала мои ноги во время хирургического вмешательства.

Сглотнув сухой ком в горле, я жалобно прохрипела:

– С-сбежать х-хотела.

Докторишка тут же прервался, выгнув дугой свои густые и поседевшие брови, поглядывая на меня с таким видом, словно на умалишенную:

– Дурочка! Хорошо, что только это сделал… А не по кругу пустил, развлекая своих верных псов. Или того хуже – живьём привязал бы к кобыле и галопом пришпорил через весь остров.

Я лишь хрипло выдохнула, прильнув щекой к прохладной поверхности стола, а лекарь продолжил:

– Я дам тебе обезболивающее. Поспи немного.

– Х-хорошо, – ответила вялым голосом.

– И да… Отныне ты больше не наложница Господина, а ничтожная поломойка. Будешь пахать на кухне, вылизывать клетки тигров, убирать кобылий навоз и драить сортиры головорезов в наказание за свою нелепую глупость. Были бы мозги, так бы и валялась с утра до вечера в кроватке до самой старости, не марая рученьки свои костлявые о какашки коровьи… Но нет же! Погеройствовать вздумала! Теперь вот, дерьмо подчищать будешь.

– Уж лучше дерьмом быть, чем шлюхой…

– Поумничай мне ещё тут! – Завир шлёпнул меня по бедру за пререкание. – Ладно, отдыхай. И да… Хотя бы неделю не попадайся Хозяину на глаза.

Лёгкий укол, подобно пчелиному укусу, и я снова в нирване.

Оправившись от травмы, я поняла, что до этого момента я жила в сказке и грех было жаловаться на жизнь. Ад начался после того, как я посмела бросить вызов монстру. Два дня я лежала вялым овощем взаперти, в клетке, пытаясь прийти в себя после очередного сумасшедшего шока. Попа больше не болела, но передвигаться по-прежнему было некомфортно. А на третий день меня с головы до ног завалили работой.

С раннего утра до темного вечера я пахала, как скот на поле и не понимала, как до сих пор дышала, при наличии таких-то звериных нагрузок? Пожалуй, единственным плюсом в моей чертовой жизни стало то, что я подружила с Розой. Забавной она всё-таки оказалась тёткой. Интересно, но когда-то и она была любимой шлюхой верховного Барона, первого основателя Трущб. То бишь, отца Дамира. Но с возрастом, Розу перевели на кухню, а её место заняла более молодая и свежая наложница.

Уже больше недели я работала, как проклятая: надраивала сортиры, чистила конюшни, убирала экскременты за тиграми, помогала Розе на кухне. За этот недолгий период мы тесно сдружились друг с другом. Потому что всю порученную работу я выполняла строго «на совесть»: трепетно и качественно, что не могло не радовать главную управляющую поместья.

Иногда тёмными вечерами мы тайком беседовали на самые разные темы. Тогда же, кухарка призналась мне в кое-какой тайне: Дамир намерено приказал Розе оставить дверь открытой, а самой на время удалиться. Ещё, он приказал постоянно добавлять в мою пищу обезболивающее в виде жидкой суспензии.

С ума сойти! Вот это новость. Очередной немыслимый шок!

В общем, из этого «дурдома» я уяснила одно – Дамир меня проверял. Проверял на верность. И я… не прошла проверку.

Но вот с обезболивающим как-то странно получилось.

Зачем ему всё это надо? Как будто в теле этого бесчувственного демона беснуют две противоположные силы. Ангельская и дьявольская. А может, данный человек просто болен? И иногда пытается сопротивляться своей болезни?

Загадка века.

Пропахав за похлебку ещё какое-то время, я поняла, что безумно устала, и уже готова была признать свою глупость. Кормили здесь плохо, выходных не давали, а вот работой – заваливали по самую макушку. Более того, я всегда старалась держаться в тени и не нарываться на неприятности. То есть – не попадаться на глаза головорезам. Потому что теперь я не числилась в особых «фаворитках» Господина. Мной мог пользоваться кто угодно.

Я часто наблюдала за тем, как бандюганы втихаря воруют прислужниц. Натягивают им мешки на голову и по-быстренькому имеют в подворотнях. Девушки не жалуются. Ведь здесь рабыни не имеют ни малейшего права даже на беззвучный выдох, потому что они родились и выросли в окружении мусора. К тому же, самым болтливым уже давно подрезали языки.

Здешние невольницы, проживающие на первых (самых низших) этажах особняка – уродливы и глупы. Некоторые даже имени своего не знают. Настолько жестоко наказала их судьба… Точнее, не судьба, а люди, к которым они попали по воле случая.

Со мной порой тоже случалось подобное гадство. Но меня не насиловали. А просто глумились поверхностно. Как, например, красивой фотографией из журнала с голыми женщинами, на которую просто спускали.

Люди Дамира, обычно, караулили меня около конюшни. Хватали за шею, толкали в сено и использовали как визуальную шлюшку, весело наяривая, постанывая, с ног до головы поливая моё тело своим отвратительным семенем.

А, может, ещё не всё потеряно? Может Дамир просто перебеситься и снова пожелает видеть меня в качестве постельной тряпки? Именно поэтому на мое тело до сих пор было установлено строжайшее табу.

Однажды, как обычно, после официального отбоя в покоях Хозяина, мы с Розой, уединившись на кухне, надраивали столовые принадлежности, мололи языками и попивали чай с просроченным печеньем.

Роза – единственная добрая душа, которой можно было вдоволь выговориться, как церковному батюшке, и ещё вкусняшку тайком урвать. Но порой от её «несладкого» характера можно было ждать чего угодно.

Так вот, настроение было более-менее хорошим, и я, привыкнув к новому статусу «уборщицы», неожиданно вдруг вспомнила прошлое, которое часто мерещилось мне страшными бессонными ночами. А именно то, как Дамир, в облике краснокожего демона, берет меня в разных позах, а перед моими глазами постоянно мелькает его уродливая маска, которую он срывает со своего лица во время надвигающегося оргазма. Далее, услышав свой собственный крик, на посиневших от ужаса губах, я лишаюсь сознания, так и не узнав, что скрыто под маской чудовища. И этот вопрос не даёт мне ни секунды покоя. В общем, набравшись смелости, убедившись, что на кухне только мы с Розой, я уверенно спрашиваю кухарку о наболевшем:

– Роз, а ты знаешь, что у Господина с лицом?

На что кухарка, от удивления, чуть было тарелку из рук не выронила:

– Совсем, что ли, сбрендила такое спрашивать? Язык не дорог? Если кто-то услышит, что мы с тобой сплетни по углам собираем, касательно внешности Господина, то нас моментально сделают немыми инвалидами.

– Ох, прости. Просто снятся сны всякие дурные. Думаю, если я узнаю правду, может быть хоть тогда успокоюсь. Он ведь… Он ведь… – Делаю паузу. Сглатываю. – Столько боли мне причинил… Никогда этого не забуду.

– Ну ладно, – женщина смотрит на меня с явным пониманием, – поведаю я тебе страшную тайну нашего Господина. Я ведь с самого рождения Дамира в этом притоне клятом бандюков развлекаю, включая его отца, скотину. Сколько всего я здесь натерпелась, словами не передать! – повариха делает тяжёлый выдох, словно переживает заново всю свою боль, и, хватаясь за сердце, продолжает, – Мать Дамира была больна. Каким-то безнадёжно страшным психическим недугом, вроде шизофрении, который появился у неё после родов. Когда у Наркобарона родился долгожданный наследник, мамаша, страшась своей «упитанной» внешности, до чертиков тронулась умом. За беременность Госпожа отрадно поправилась и считала себя не тоще годовалого телёнка. А когда почувствовала горечь измены мужа из-за своей изменившейся внешности, чокнулась окончательно, приказав всех красивых женщин, с которыми спал муж-изменник, тайно отравить. Благо, я в их число не входила, ибо красотой не блистала. Много тогда рабынь полегло… Жесть просто. Такие траты баснословные… Узнав о данном инциденте, Тагир, отец Дамира, не на шутку разгневался на супругу. Более того, если бы не ребёнок, он за подобную дерзость уже давно бы отправил Госпожу на виселицу. Но супруга Тагира была из благородных кровей, с чьими предками был заключён особый деловой договор. Чтобы вернуть прежнюю красоту, вместе с этим и признание любимого, сумасшедшая отправилась к ведьме, проживающей в глубоких таёжных лесах острова. Старуха околдовала мать Дамира, предложив совершить специальный ритуал для возвращения утраченной красоты. Ровно в полнолуние, в двенадцать ноль-ноль, она должна была наполнить кипятком, смешанным со специальной кислотой, большой серебряный чан и… бросить в это «зелье» собственное чадо, отобравшее самое дорогое, что есть у женщины… Её молодость и красоту. Безумица мгновенно согласилась, исполнив сей окаянный ритуал. Не задумываясь о страшных последствиях, она тотчас же пожертвовала собственным дитём, надеясь снова завладеть признанием мужа. Но ничего не вышло.

От этого чудовищного рассказа у меня волосы дыбом встали, а сердце набатом билось где-то в ушах. Роза, оглянувшись по сторонам, приблизилась ко мне практически к самому уху и перешла к эпилогу рассказа:

– В общем, дурочка сделала всё, как велела ведьма. Но за секунду до преступления в комнату, где совершался ритуал, ворвался Тагир и буквально выбил кричащего младенца из рук безумной. Практически за секунду до гибели. И за секунду до того, как женщина кинула бы его в кислоту. Но ребёнок всё же пострадал. Малыш ударился о край ванночки и часть кипятка, разбавленного кислотой ведьмы, всё же пролилась на его личико… Вот так вот Дамир и заработал своё уродство, благодаря неизлечимой болезни своей тронутой матушки и наплевательского отношения отца.

– М-да уж – нужные слова исчезли из мыслей. Я настолько сильно прониклась историей, что невольно поставила себя на место маленького Дамира. Слёзы потекли по щекам. Горло сдавило горечью. Ужасная судьба! Ужасный поступок матери! Мне стало невыносимо сильно жаль Дамира.

– А дальше, когда Дамир повзрослел, мальчика, из-за его ужасной внешности, постоянно преследовали проблемы: насмешки со стороны девушек, с которыми он рос, неприятие отца, изоляция от сверстников.

– Поэтому он и вырос таким… э-м-м… жестоким?

– Именно. Всё началась тогда, когда некие девушки, дочери друзей отца, во время очередного светского приема в поместье, грубо отвергли ухаживания Дамира. Они его унизили, назвав неполноценным уродом и прилюдно высмеяли. На что парень, получив глубокую психологическую травму, обернулся в настоящего бездушного монстра. Он попросил отца изготовить ему маску и больше никогда не появлялся без защитного лика. А тех глупых девушек, оскорбивших его честь, парень подкараулили в тёмном переулке и… избил, в ответ за грубость. Так Дамир поступал с каждым обидчиком. Пока не вошёл во вкус. С тех пор боль и избиение стали для мальчика некой страстью, своеобразным наркотиком. Возможно, тут ещё проявились гены матери-шизофренички.

– А что случилось с матерью?

– Мешок на голову, камень на шею… и в море рыбок кормить, в наказание за причинение вреда наследнику.

– Господи… Да у них, оказывается, вся семейка, чёкнутая!

– Не то слово… – Роза закатила глаза. – Вот такая вот, милочка, история.

– Ужас, а не история. Но почему Дамир не избавился от ожогов? Сейчас ведь существует столько современных методов.

Кухарка покачала головой:

– Частично исправили. Кислота проела кожу до костей. Даже самая современная пластика оказалась бессильной. К тому же, Дамир слеп на один глаз. Ни операция на глазах, ни операция на коже не завершились стопроцентным успехом. Кожу удалось восстановить частично. Поэтому Хозяин до сих пор носит маску. Некоторые специалисты твердят, мол, что прокляли мальчика. Ведьма прокляла. Расплачивается теперь, видать, Дамирка за грехи предков своих жестоких. Но я-то не верю в эту херню магическую. Хотя, кто знает. Вишь, ни одна операция не помогает. Сильно приелась, зараза бесова…

– А ты видела его шрамы? – я нервно сглотнула, крепко стиснув в руках тарелку, которую уже минут двадцать полировала полотенцем до самых трещин.

– Боже упаси! – женщина перекрестилась. – Мне, знаешь ли, жить ещё хочется. Того, кто хоть глазком посмеет взглянуть… ждёт страшная и мучительная смерть.

– Бывали случаи?

– Бывали. И не раз. Таковы законы. И этот – номер один в персональной конституции правил Дамира. Смерть всем, кто лицезреет его ужасную карму.

Его лицо – его карма… Так я поняла.

На самом деле – это ужасно. Судьба Дамира ужасна. Я ни в коем случае не испытываю никакой симпатии к мужчине, за исключением красоты его тела, но мне действительно жаль, что его родная мать настолько жестоко поступила с собственным сыном. Даже мои родители, были более лояльны. Хотя, живя с ними, я многого натерпелась. Начиная с унижений, заканчивая побоями. Пьяные или обколотые, они возвращались вечером с «работы» и срывали всю свою злость на единственном чаде. Таким образом, я являлась для родителей чем-то вроде куклы для битья. Поэтому во время издевательств Дамира не испытывала той максимальной боли, которую должна была испытать. Но во мне, по отношению к людям, не было ни капли ненависти. Напротив, я хотела изменить этот жестокий мир к лучшему. Став, например, учителем или медсестрой.

Кажется, я сошла с ума… Раз меня посетила жалость по отношению к собственному палачу. Вообще-то, мне вдруг неистово захотелось помочь Дамиру. Ведь, как говорят психологи телеканала «Истина», достаточно всего лишь поговорить с человеком, и ему станет легче. Возможно, с Дамиром никто не хотел искренне общаться, дружить, любить. Из-за отклонений в развитии психики, или же ужасному уродству. Как моральному, так и телесному.

Работа без выходных продолжалась. Дамира я не видела уже больше двух недель, но домогания со стороны бандитов весело продолжались. В основном я старалась реже покидать кухню и умоляла Риту до изнеможения загрузить меня дополнительной работой у плиты, так как там никогда не ошивались эти клятые бесы в масках, до зубов вооруженные автоматами и гранатами. Так продолжалось ещё кое-какое время. Каждый вечер я еле-еле доползала до своей клетки, падала без ног, закрывала глаза, засыпала. А когда открывала – начинался новый день. Мне казалось, что спала я не более секунды. И каторга начиналась снова.

Одной из моих обязанностей было чистить клетки. Поначалу я жутко боялась клыкастых монстров и ни за что не соглашалась подходить к Цезарю и Графине ближе, чем на метр. Но со временем привыкла, приловчилась. Животные на самом деле оказались весьма милыми и дружелюбными. Пока однажды прямо при мне к ним на растерзание не кинули провинившуюся рабыню. Которая, как и я, пыталась сбежать. Дамир намеренно приказал вершить правосудие именно в моём присутствии.

Её ужасные крики я буду помнить вечно. Для этого момента тварей специально не кормили четыре дня. После показательной казни я больше недели ни с кем не разговаривала. Даже с Розой. Молча выполняла свою работу, удалялась в «спалню», там засыпала в собственных слезах. Ведь на месте погибшей пленницы могла оказаться я.

К тиграм, на работу, меня тащили силой. Но со временем я всё же привыкла к новым обязанностям. Ведь если не можешь преодолеть свой страх – тогда попробуй с ним подружиться. Что я и сделала.

Зная, что животных периодически морят голодом, для определённых корыстных целей, я иногда пыталась подкармливать зверей, таская с кухни то обрезки какие, то кости, то мясные объедки.

План удался! Кошки привыкли к моему вниманию, и уже не казались такими страшными, а наоборот – оказались весьма милыми зверушками. Однажды Графиня приняла еду из моих рук… Они признали во мне друга. Ведь на мне… был такой же ошейник, как и на животных. Общаясь с хищниками, я кое-что поняла: не следует их бояться, стоит только зверю почувствовать страх, он становится ещё агрессивнее.

Прям как Дамир.

Сегодняшним утром мне нездоровилось. Дни «разгрузки» были самыми тяжёлыми. Два раза в неделю в особняк привозили продукты питания, которые лично мне «выпадала честь» принимать. Убивало лишь то, что свора выродков с мускулами, спокойненько мотали сопли на кулак, поглядывая над то, как хрупкая женщина-худышка таскает огромные мешки с картошкой. Более того, некоторых ушлёпков это, мать их, возбуждало! И как обычно, мерзавцы по-свойски наяривали своих гнилых червяков в ближайших кустах. Правда, меня их выходки больше не расстраивали. А уже… реально бесили!

Сегодняшним прохладным утром, в гордом одиночестве, я принимала очередную партию продуктов. Как вдруг, на втором заходе неловко потянула поясницу. Острая боль резко парализовала спину, буквально лишив меня способностей к передвижению.

Несколько минут я немощно лежала на траве, глядя в безоблачное небо, пытаясь не шевелиться в надежде на то, что боль отступит.

Но я ошибалась… Если не раскидаю продукты по полкам погреба вовремя, через тридцать минут меня ждёт наказание плетью.

– Чего разлеглась? – неожиданно, голубое небо поглотилось чёрной тучей… в виде хмурного Сатира. Парень буквально закрыл собой весь небосвод, скрестив на выпуклой груди свои здоровенные ручища, демонстрируя мне идеально крепкие и сильные бицепсы, нависнув точно над моим, влажным от слёз лицом.

– Т-тебе какое дело?

Надо же… Я впервые посмела огрызнуться головорезу. Глядя в глаза.

Да просто уже всё в край достало!

– Да забей! – он резко шикнул, собираясь убраться по своим делам.

– Стой. Можешь… э-м-м… помочь мне подняться?

С ума сошла?

Ты что, Мил, помощи у этого недоноска смеешь просить?

Да он вместо руки, разве что хуй свой плешивый протянуть сможет.

Удивлению не было предела, когда Сатир шустро протянул мне свою крепкую лаптю, облачённую в перчатку с обрезанными пальцами, а когда наши руки коснулись друг друга, рывком вздёрнул меня на ноги, прижав к твёрдой груди, на что из моего горла невольно вырвался вопль боли.

– Ты чего? – боец посмотрел на меня с непривычным недоумением, когда я, теряя равновесие, столкнулась лбом с его упругими рельефами.

– Да ничего, блин, спину потянула! А поосторожней никак? – взвизгнула в ответ, вкушая «удивительно приятные» ощущения в районе покалывающей пояснице. Такие, словно головорез мне не приподняться помог, а с автомата в спину пальнул. – Ну да, забыла, вы же по-другому не умеете. Природой не дано.

С чего это вдруг меня потянуло на конфликт? Похоже, вместе с растяжением позвонков, я и мозги тоже потянула.

Ну всё. Сейчас ударит. Или к тиграм бросит…

Но каково было моё удивление, когда голубые глаза Сатира, сверкнув странным блеском, наполнились не злобой, или агрессией, а наоборот – блеснули пониманием. Тогда же начали происходить непонятные вещи… На одно плечо он взвалил мешок картошки, на другое – меня, и деловито зашагал по газону в сторону кухни.

«Ну вот, на казнь понёс!» – зашипело подсознание.

Но оно ошиблось. Так как парень, осторожно усадив меня на крыльцо, быстро принялся разгружать прицеп, таская огромные мешки, словно пушинки, из кузова в кладовку. У меня аж челюсть отвисла при виде этой странной картины. Парень реально поломался, зачем ему мне помогать? Ничтожному мусору. А может, он просто принял вызов? И теперь пытаясь доказать, что он и не мудак вовсе, а нечто лучшее?

Я будто заворожённая глядела на то, как быстро он шныряет туда-сюда, обращаясь с грузом, как с резиновыми мячами. Но больше всего моё внимание привлекли его шикарные бицепсы, что ритмично напрягались во время нагрузок.

Вот это да! Что происходит? Я не верила собственным глазам.

Сатир был высоким и сильным юношей, с большими голубыми глазами, широкими плечами, крепкими ногами и приятным тембром голоса. Когда, разумеется, вёл себя как нормальный парень, а не безнравственный урод. Но его лица я никогда не видела. Как и лиц других бандитов, которые они скрывали под трикотажными «шапками», с прорезями для рта и глаз.

Наверно здешние мужчины носили маски, чтобы не вызвать ревность к их внешности «без изъянов» у предводителя. Тем самым они были солидарны с Хозяином. И тем самым, берегли себя от опасности. От зависти Дамир мог бы запросто казнить любого мужчину, который оказался бы слишком хорош внешностью, в отличии от него самого.

Работа была полностью выполнена меньше, чем за десять минут.

Ох! Новый рекорд!

Я безумно обрадовалась помощи, так как у меня ещё осталось немного времени на отдых. Может, и поясницу отпустит.

Отдышавшись, «спаситель» склонился над моим смущённым лицом, приблизившись на слишком интимное расстояние, заставляя меня до напряжения в затылке вжаться в стену. И вот тут-то я приготовилась к подвоху. Ведь бесплатный сыр… может быть только в мышеловке.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, не моргая, словно гипнотизировал, и не мог, видимо, определиться с платой за помощь, а затем – резко выпалил:

– С тебя должок…

И быстро скрылся в кустах.

Ну мать вашу!

Я хлопнула себя по лбу, в который раз огорчившись в людях.

Что значит «должок»? Надрачивать на меня надоело, решил затребовать физический контакт? Не дождётся! Я ведь не просила его таскать мешки! Просто встать помочь. Хитрый гад. Как же ловко развёл…

Я попыталась было встать на ноги и вернуться к работе, как вдруг увидела шагающего ко мне навстречу Завира. И не одного. А с каким-то супер обезболивающим кремом.

И как это он догадался? Да и вообще, с чего бы ему жертвовать столь дорогое лекарство рабыне «низшего класса»?

Непонятно…

После «волшебной» мази мне значительно полегчало, и день прошёл более-менее благополучно. На следующее утро я убиралась в конюшне. Как вдруг, услышала чьи-то осторожные шаги.

Ну вот, опять какой-нибудь ублюдок пожаловал за очередной дрочильной дозой. Отбросив лопату в сторону, я резко развернулась вокруг своей оси, собираясь послать кретина куда подальше, но к сумасшедшему удивлению, за своей спиной я обнаружила Сатира.

– Я это… в общем… долг пришёл требовать! – его голос звучал как-то странно, более мелодично, стеснительно даже. А сам парень вёл себя как провинившийся школьник перед сердитым директором.

– Ну… давай, – мои руки уже было потянулись к пояску платья, как вдруг, он опешил.

– Не, не, не! Ты не так поняла! Я это, в общем… Вот!

А дальше, меня парализовало, как статую. Сатир быстро стянул маску с головы и небрежно бросил мне в руки. Еле успела словить.

– Залатай, а! Порвал маленько, – перед моими глазами предстал безумно симпатичный светловолосый парень с миловидными чертами лица и радушной белоснежной улыбкой. Как бы стесняясь, с ноткой неуверенности в голосе он добавил, – П-пожалуйста.

И быстро убежал. Так шустро, словно я в него гранатой шмальнула.

О, боги! Похоже, завтра ожидается снежная пурга.

Да что это с ним? С дозой переборщил? С чего, блин, такая вежливость? И где привычная озабоченность? Сатир явно приболел.

Надеюсь, он просто отравился опиумом, а не влюбился.

Крепко сжимая в руках «шапку» с разорванным швом на затылке, я грустно провожала взглядом удаляющуюся пышноволосую макушку парня. Во даёт! Он же мальчишка вовсе… На вид, ему не больше двадцати двух. Но тело бойца развито совершенно не по годам. На стероидах, наверно. Как могут такие миловидные мальчишки работать на такого ублюдка вроде Дамира? Им бы в кино сниматься, или моделями. Но никак не убийцами…

С тех пор, как я залатала шапку Сатира, он ещё теснее ко мне привязался. Иногда подолгу наблюдал, как я развешиваю бельё на улице, или вычесываю лошадей, ну, или играю с тиграми.

Что-то в его странном взгляде пугало, в хорошем смысле этого слова. Глаза стали светлее и добрее. Не такими, как были раньше. И не такими, как у его невменяемых «товарищей». Но когда парень вступился за мою честь перед другими головорезами, я не на шутку забеспокоилась.

Однажды, когда я снова разгружала товар, ко мне подскочили двое ушлёпков из личной свиты Господина, и, не упуская возможности передёрнуть, решили заодно и поглумиться. На этот раз недоноски подобрались уж слишком близко. Они буквально тыкались своими грязными обрубками в моё тело, всякий раз, когда я возвращалась к прицепу за мешками. Во время одной из ходок, я случайно споткнулась и упала животом на траву. Как вдруг, один из драчунов запрыгнул на меня сверху, обездвижил своим внушительным весом и под задорный хохот друзей, принялся изображать то, как он имеет мои ягодицы, тыкаясь своим мерзким обрезком в мои напряженные от страха бёдра.

В этот раз я не выдержала и… выругалась! Случайно.

От неожиданности бандит опешил, так как обычно я не обращала на мерзавцев никакого внимания, а тут вдруг… они реально достали!

Тогда, разозлившись, отморозок замахнулся на меня кулаком, чтобы ударить, но его удар перехватили чьи-то сильные руки.

Противный хруст… и я снова обрела способность дышать.

– Пошёл на хуй! – моим спасителем оказался до чёртиков разгневанный Сатир, который одним легким движением свернул ослу руку, а ногой отвесил щедрого пинка по пятой точке. Поражённые зрелищем ублюдки, разбежались кто куда. А я – так и осталась стоять в полной растерянности, не в состоянии выдавить из себя и звука. Сатир, как ни в чём не бывало, с гордой осанкой победителя принялся снова выполнять мою работу, таская в кладовку мешки с овощами. После работы я всё же нашла в себе смелость подойти к парню, выдавить слабую улыбку и сказать «спасибо».

На что юнец лучезарно улыбнулся в ответ. А его яркие глаза… сделались ещё ярче.

Казалось бы, жизнь начала потихоньку налаживаться. Поясницу я больше не травмировала, теперь всю тяжёлую работу за меня выполнял Сатир. Да и я, наконец, избавилась от постоянных визуальных домоганий со стороны чёртовых рукодельников.

Взамен для спасителя, в знак благодарности, я обычно готовила что-нибудь вкусненькое из еды, или же латала и стирала его портки. Роза позволила мне немного обучиться кулинарному мастерству. Так что мои обязанности расширились. Пока у меня не особо здорово получалось кулинарить, но я не сдавалась. Сатиру же моя похлебина очень нравилась, так как он улыбался до самых ушей, когда за обе щеки трескал очередной подгоревший пирог.

С новым другом мы разговаривали довольно-таки редки. Либо друг друга стеснялись, либо времени не было на болтовню, либо не знали, как это… просто общаться с противоположным полом, без грубости и унижений. На какие темы вести беседы? Да и вообще, как вести себя с тем, кто тебе нравится? Бред. Глупая затея. Нас никто этому не учил. Мы словно дикие волки. Мы – всего лишь чужая собственность, выросшие в неволе вечные узники. Откуда нам знать о тех банальных темах, о которых принято говорить на первом свидании? От этого незнания нам обоим было больно и неловко.

Целый месяц всеми возможными способами и мольбами я старалась не попадаться на глаза Господину в надежде, что он попросту забудет о моём существовании. Как вдруг, Дамир вспомнил. Вспомнил о своей самой строптивой рабыне из всех ныне существующих, когда одним проклятым вечером вышел на балкон, чтобы покурить и полюбоваться звёздами. Дамир заметил меня внизу, задумчивую, сидящую на краю крыльца, смотрящую вверх, в ночное небо. Я любила рассматривать звёзды. Они казались мне восьмым чудом света. Маленькие бриллианты на чёрном бархате… Их образ и блеск меня успокаивал.

Неожиданно я ощутила этот холодный, пристальный взгляд, как у хищника, и моментально поёжилась, осознав, что совершила глупость, покинув кухню в данное время суток. Дамир вспомнил. Вспомнил, как я кричала, когда он брал меня против воли, властвовал, доминировал, своими толчками внутри меня заявлял на меня все права и доказывал, что я – пустое ничто. Несомненно, ему снова захотелось этих волшебных ощущений. Я видела, как во тьме полыхнули его дикие глаза, а на лице – коварный оскал. И тут же вспомнила весь ужас последней нашей встречи, который только-только начала забывать.

На непослушных ногах я быстро метнулась к дому, моля небеса, чтобы монстр забыл о моём существовании и обзавелся новыми игрушками, куда более интересными, чем я. Но к вечеру следующего дня за мной пришли его личные телохранители. Они приказали мне немедленно привести себя в порядок и мигом явиться к Предводителю. На что я ответила первое, что взбрело мне в голову: якобы у меня эти дни… женские, лишь бы хоть на миг оттянуть час своей казни. Хохотнув, мерзавцы ответили, что так даже лучше. Хозяин любит разнообразие.

Облачённая в пеньюар цвета нежной розы, испытывая ужасную дрожь в коленях, без права на помилование, я шла следом за вооруженными амбалами на верную гибель. Они подталкивали меня в спину, но я цеплялась за перила и упиралась из последних сил. В конце концов охранникам надоело со мной цацкаться. Как какой-то уличной собаке они пристегнули к моему ошейнику цепь и потащили вслед за собой на цепи. Дело пошло намного быстрей.

Через минуту я уже стояла в центре ненавистной комнаты, от роскоши которой рябило в глазах, наблюдая за тем, как две рыженькие близняшки, весело посмеиваясь, своими огромными сиськами массируют половой орган Дамира.

Заприметив долгожданную гостью, мужчина тотчас же прогнал надоедливых шлюшек. А сам – резко вскочил с постели, насмерть сжигая меня своим страшным, демоническим взглядом:

– М-м-м, давно не виделись, игрушка! Как тебе живётся? В качестве поломойки?

Лучше просто молчать. Я молчу – и он тоже.

– Надеюсь, урок усвоен? Или мне стоит продолжить твоё воспитание? – Дамир довольно хохотнул. Как хищный питон, он вальяжно сполз с кровати и зашагал в мою сторону.

Я нервно моргнула, облизав пересохшие губы. Мужчина был полностью голый. ПОЛНОСТЬЮ! А его член принял строго горизонтальное положение.

– Усвоен.

– Усвоен, кто?

– Хозяин… – тихонько добавила.

Уголки его пухлых губ удовлетворительно дёрнулись вверх.

– Но на самом деле, Хозяин, я бы хотела остаться там. У Розы в подчинении. И работать больше мышцами… чем вагиной.

Я думала, за такие дерзкие слова мне мало не покажется. Но похоже, Господин был в прекрасном расположении духа. Он лишь скептически нахмурил брови, слегка прикусив нижнюю губу.

– Вот так новость! – мужчина оказался в шаге от меня и, не моргая, но тяжело дыша, с головы до ног окатил тяжёлым взглядом. – А вагина… чем не мышца?

И снова проклятый монстр застал меня врасплох.

– Мне просто нравится больше готовить чем… чем трахаться.

Я старалась говорить тихо, мягко, не задев его грёбанную гордость.

– Ну что ж, милочка… – неожиданно, руки Хозяина упали на мою талию, резко притянули к горячему, слегка потному торсу, на котором так отчётливо выступали рельефные кубики пресса. – Тогда сегодня я заставлю тебя передумать! – Ещё один рывок, и наши лобки тесно прижались друг к другу.

Голова идёт кругом от его частого дыхания и от того, что член мужчины тесно прижимается к моим плотно сжатым бёдрам, посылая приятные вибрации в мой, странным образом, набухший клитор. Его сильные руки падают на мои волосы, что непослушными волнами ниспадают до самой талии, нежно поглаживают, зарываются пальцами в мягкие пряди. Все это время Дамир смотрит только на меня, только в мои глаза, будто гипнотизирует и… одновременно проклинает.

Ч-что он делает? Пусть лучше ударит…

Но только не надо быть таким нежным!

Не надо притворяться. Это пугает меня ещё больше, чем грубость.

Дамир чувственно гладит мои волосы, спину, обнимает за талию, не прерывая визуального контакта. Сейчас, его жуткие глаза не выглядят так страшно, как обычно. А наоборот – его взгляд аномально мягкий. Дамир наклоняется к моему уху и томно шепчет:

– Сегодня я хочу, чтобы ты кайфовала так же, как и я.

И с этими словами двумя пальцами надавливает на мои скулы таким образом, что мой рот невольно приоткрывается… А затем, он быстро запихивает внутрь меня какую-то маленькую безвкусную пилюлю и накрывает мои губы ладонью, чтобы не выплюнула.

Я чувствую, как зрачки моментально расширяются, а сердце – проваливается в желудок, нервно дёргаясь в предсмертной агонии.

А когда мужчина убирает ладонь с моих губ, то прежде, чем я успеваю что-либо пикнуть – мигом затыкает мой крик…

Дерзким, резким и неожиданным поцелуем.

Он ловко подхватывает меня на руки и несёт в кровать.

Я. ПРОСТО. В ШОКЕ.

Прежде он ещё никогда не смел меня целовать. С рабынями такое не практиковали. Потому что поцелуи – это выражение истинной любви. А шлюхи – всего лишь вещи для сброса напряжения. Шлюх не принято целовать, тем более, дарить им ласку. Их нужно драть и трахать.

– Как же сильно я соскучился…

Стоп! А это точно Дамир??

Не верю! Ошибка какая-то! Его просто подменили!

Дамир бережно укладывает меня на подушки, осыпая шею, плечи, грудь пылкими поцелуями, от которых перед глазами начинают порхать радужные бабочки. Его горячие руки нежно поглаживают мою чувствительную кожу, начиная с плеч, заканчивая щиколотками. И каждый раз, когда мужчина так делает, либо губами, либо руками касается тела, я невольно вздрагиваю и… томно вздыхаю.

Что происходит? Что он мне только что положил в рот? Какой-нибудь наркотик?

– Виагра… Супермощная. – А вот и ответ на важный вопрос. – Сегодня ты будешь САМА умолять меня выебать твои сладкие дырочки.

Мерзавец! Какой же, мать его, он мерзавец!!!

И Дамир снова трахнул мой рот своими грязными губами и, конечно же, языком. Я невольно застонала, широко распахнув глаза, впиваясь руками в скомканные простыни, когда его дерзкий язык нагло ворвался в моё горло, устроив там настоящий конец света.

Чёрт возьми… Это ведь мой ПЕРВЫЙ поцелуй. И я никак не желала отдавать его тому, кто сделал меня своей личной постельной игрушкой. Впрочем, как и девственность. Но, видимо, судьба решила именно так, наказав мою грешную душу за ошибки прошлых жизней.

Горячий, толстый, бешеный… его язык был везде. В моей глотке, желудке и, казалось бы, даже в голове. Одновременно с поцелуями, он мял, кусал, посасывал мои губы, порождая во всем моём теле странные, но приятные ощущения. Мерзко осознавать, но, похоже, я реально возбудилась! А в моей вагине-предательнице уже вовсю буйствовал самый настоящий пожар желания, что я даже и не заметила, как сама начала ёрзать бёдрами в такт его движениям, намеренно стараясь коснуться клитором головки горячего члена.

– О-о-о, когда ты ведёшь себя как послушная девочка, я возбуждаюсь ещё больше! Но и когда ты плохая… тащусь не меньше.

Ненавижу… Всем своим телом и душой – ненавижу подонка!

Но в данный момент я испытываю такие странные ощущения, словно мы муж и жена, которые только что поженились, а до этого хранили обет безбрачия.

С каждым жадным поцелуем, с каждым прикосновением, на удивление мягких рук, я желала проклятого дьявола всё больше и больше, мечтая продать душу, всего лишь за один проклятый оргазм. Черноглазый демон был доволен как никогда. Его бездонные зрачки, наполненные жуткой тьмой, искрились от сумасшедшего удовольствия, а его твёрдый мужской орган настырно толкался в мягкие складки промежности, пульсируя от запредельного желания жёстко войти и немедленно взять своё.

Теряя голову, я даже не заметила, как мои руки упали на его крепкие ягодицы, силой сжимая упругий, совершенно идеальный зад.

Это не я! Не я! Не я! Я просто жалкая кукла-марионетка.

– Вау-у-у – мурлыкнул деспот, одним рывком разрывая пеньюар надвое, жадно набрасываясь на соски, покусывая, посасывая, облизывая сочные ягодки, пробуждая всё новые и новые приятные ощущения в нервах. – Блять, какая же ты сладкая!

От переизбытка ощущений я чуть было не выкрикнула в голос:

«И ты очень сладкий!»

О, Господи! Вот ведь дурочка! Проклятая виагра…

Дорожкой из хаотичных поцелуев он двинулся к пупку, нырнул языком в маленькое колечко, заставляя меня предательских выгнуть спину, испустив хриплый стон. СТОН! Дела совсем плохи… Я полностью теряю контроль над здравым разумом. А эта дурацкая таблетка, и вправду, весьма мощная гадость.

Руки Дамира опустились к коленям… Рывок, и ноги раздвинуты на максимум, а его горячее дыхание уже ласкает мою набухшую, влажную девочку. Напрягаюсь. Замираю. Улавливаю его похотливый взгляд, адресованной пульсирующей в исступлении киске, и ужасаюсь: что он собирается делать?

Как вдруг Дамир резко набрасывается на мою малышку, глубоко проникает языком в сладкие недра девичьего тела, вытворяет сумасшедшие и невообразимые вещи, от которых я невольно начинаю визжать, словно обречённое на скорую гибель животное, за секунду до забоя.

– О да, миленькая! Кричи! Громче кричи! Какая же ты мокрая… Для меня течёшь, да? Скажи это! Скажи своему Господину! – Дамир грозно рычит в промежность, настойчиво врезаясь языком в абсолютно влажную киску.

– Д-да, Господин! Д-для тебя! – ахаю, закатываю глаза.

Таких невероятных эмоций я ещё не испытывала никогда в жизни!

С ума сойти. Не знала, что секс по взаимному желанию, это настолько ярко и приятно. За подобные ощущения я готова была хоть до самой смерти быть его верной и покорной рабыней.

– Отлично, игрушка! Отлично! А теперь – становись на карачки.

Не нужно было повторять дважды. Один вдох, и я уже попой кверху, покручиваю задом перед его ухмыляющееся физиономией, пытаясь дотянуться влажной дырочкой до члена.

– Вот же ж тигрица ебливая! – несколько мощных шлепков, и я снова в нирване.

Мне не больно! Ни капельки! Наоборот… До безумия приятно.

Хочется стонать, рвать на себе волосы, вопить до срыва связок, лишь бы Хозяин хотя бы ещё раз шлёпнул меня по попке. Да погрубее!

Стыдно… Очень и очень стыдно! Но я ничего не могу поделать со своими желаниями. Эти ощущения сводят с ума, окрыляют, затмевают мой разумом. Я будто впервые попробовала наркотик.

Хотя… так и есть!

– Ноги шире… – его шаловливые пальцы зарываются в мягкие складки лона, вырисовывают на поверхности кожи невидимые круги, с каждым движением наращивая темп. А когда я начинаю чувствовать стремительно разгорающееся пламя там, внизу живота, он замирает. И так продолжается ещё несколько секунд.

Затем место пальцев занимает толстый член. И я вскрикиваю, мечтая почувствовать этот гигантский орган глубоко, внутри себя, во всю его максимальную длину. По самые яйца, черт!

Один резкий толчок, и я на седьмом небе от счастья!

Он уже внутри. Глубоко. Так тесно… И так обалденно приятно.

По сравнению с первым разом – это как рай против ада.

– Как тебе, крошка? Кто самый лучший? – толчки усиливаются, выбивают из меня страстные стоны.

– Т-ты, Хозяин! Только т-ты!

Дамир смеётся, продолжая вколачиваться в меня до самого основания своего прибора, тяжело дыша, рыча, похрипывая.

– Послушная зверушка! Моя ненасытная шлюшка-игрушка!

Да! И я готова ей быть! Сегодня, завтра, послезавтра. Год!

Мне нравится… Нравится, черт возьми! Ох… не могу больше.

В руках Дамира появляется плеть. И мокрая, от собственной влаги попа, получает несколько дерзких шлепков. Теперь мои громкие крики слышит весь особняк. А мне кажется, что и «Трущобы» тоже.

– Ох… не могу больше! Ты – чертовски горячая сучка! – мужчина шлёпает меня ещё раз, достигая максимально предельной скорости.

И мы кончаем. Одновременно. Живот охватывается диким пламенем, а затем словно взрывается, приятной дрожью рассыпаясь по всем нервным окончаниям в теле.

Как же это удивительно приятно! Не знала, что так бывает.

Дамир изливается мощным напором спермы в глубины моего дрожащего в агонии тела, перекрикивая мой крик своим. Пульсирующая страстью киска словно тоже вопит, сжимаясь вокруг твёрдого члена Господина, обмениваясь с ним вибрирующими сладкими соками, что текут по моим бёдрам, прямо на мятые простыни постели.

– Обожаю, когда ты вопишь, маленькая давалка. Когда я, твой Владелец, этому причина. Теперь ложись у моих ног и спи.

Мужчина, получив желанную разрядку, отталкивает меня в изголовье кровати, а сам вытаскивает из верхнего ящика прикроватной тумбочки сигарету и деловито закуривает. Прямо в постели, удобно устроившись на мягких подушках.

– Отдохни немного. А после – щедро отблагодаришь своего Хозяина за дарованное наслаждение.

Всё…

Вот и сказочке конец.

Кто ослушается – тому полный пизд*ц.

Я не помню, как уснула. Ещё бы, получив настолько мощный оргазм, изнеможённая, истощённая, и… по сути, сучка удовлетворённая, я мгновенно задремала. Мне было даже всё равно на то, что мужчина закинул свои ноги на мои волосы. А сам, в этот момент, покуривал пряную палочку, глаз с меня не сводил.

Странно как-то… Я проспала несколько часов, а он – и глаз не сомкнул. Всё курил и курил. Молча, задумчиво разъедая меня взглядом. Наверно, Дамир наслаждался тем, что он, как обычно, чувствовал себя верховным доминантном. И его веселил тот факт, что я теперь его законная вещь. Верная, послушная, на славу оттраханная вещь.

Именно поэтому он поглядывал на меня так, будто на плешивую собачонку, покорно ютившуюся в его «золотых ногах». Когда я окончательно пришла в себя после той таблетки, то жутко себя возненавидела. Вероятно, действие наркотика закончилось, а возбуждение как «ветром сдуло». И место возбуждения заняло отвращение, на пару с раздражением.

Первое, что я увидела – самую настоящую проклятую нечисть. Ухмыляется, демон бездушный! Вампир эмоциональный!

Наглумился, поди?! Теперь валяется здесь, Хозяин жизни, довольный, как слон. Самоутвердился, за счёт очередных унижений? Навряд ли! Такие, как он – ненасытные твари! Им всегда будет мало. Болезнь их… неизлечима.

Дамир лениво потягивается, зевает, и деловито спрашивает:

– Ну как, понравилось, когда мой язык тебя трахал?!

Молчу.

Тогда – да. Но сейчас – нет!

Когда твой язык меня трахал – это была не Я. Меня подменили.

– Тогда и ты меня ублажи! – ехидно ухмыляется. – Вылижи и моё очко тоже.

Что? ЧТО?? Что сделать?

Слов нет! Какое же чудовище…

Неожиданно, меня охватывает сильная злость. В панике я прикрываю обнажённую грудь руками, бросаю яростный взгляд в сторону ублюдка и тихонько отвечаю:

– Нет. Не буду.

– Что? Не расслышал?! Игрушка, что ты там вякаешь? – Дамир продолжает глумиться.

Тогда я делаю глубокий вдох, а на выдохе, что было мочи выкрикиваю, членораздельно повторяя каждое слово:

– Я. НЕ. БУДУ. ЛИЗАТЬ. ТВОЙ. ВОНЮЧИЙ. ЗАД!

Боже… Мне конец!

Теперь моей грёбаной жизни сто процентов настал полный конец.

– КАКОГО ДЬЯВОЛА?! А ну-ка иди сюда, ТЫ – маленькая, неблагодарная дрянь!

Дамир явно в шоке… Наорал, но не сразу. Молчал пару секунд, словно слов подобрать не мог, даже рот от ошеломления приоткрыл. А затем, обматерив с головы до ног, ко мне бросился… Затушив окурок о мою ногу.

Всё. Это был предел нерушимой грани. Сейчас я готова на всё. Даже выцарапать глаза бездушной скотине.

– Сука! – я вскрикнула, зашипев от боли, и замахнувшись, попыталась ударить… но Дамир, ловко перехватив мою руку за запястье, завёл её за спину, притянул к себе и… резко вцепился ЗУБАМИ в шею, одной рукой приобнимая за плечи, другой – выкручивая лопатку.

– Чёрт! – я снова выругалась, трясясь от злости, боли и обиды.

А затем, окончательно теряя страх, ответно вцепилась зубами в его руку, ощутив металлический привкус крови во рту. Но кровь ненавистника, в предвкушении мести, оказалась слаще мёда.

Хриплый рык, смешанный с матом, на время лишил меня слуха. Дамир, не ожидав такого эпического действия, ослабил хватку и переключил внимание на свежую рану.

Тогда у меня появился шанс!

Сделать какую-нибудь безумную глупость…

Собрав все имеющиеся силы в один мощный рывок – вырвалась, устремившись к настежь распахнутому балкону. Уж лучше один прыжок, чем вечные муки.

– СТОЯТЬ! – демон кинулся следом.

Но он был быстрей, сильней, проворней. Я даже пикнуть не успела, как его железные лапы сомкнулись на моём животе, сильно сдавили талию. А затем он повалил меня на журнальный столик, стоявший неподалёку, и моей же спиной смёл на пол лежавшие там стеклянные предметы. Всё произошло очень быстро. Настолько, что я даже не успела ничего понять, не успела почувствовать боль на максимум, когда острые осколки фужеров проткнули мою кожу. Дамир, пользуясь моментом, властно схватил мои рассыпанные на гладкой поверхности волосы, и сильно дёрнул на себя, прокричав на ухо:

– Ну все, гадина! Поздравляю! Ты окончательно вывела меня из себя. Готовься к страшной расплате.

Его член снова набух, воткнувшись в мои крепко сжатые ноги, а у меня в этот миг вся жизнь пронеслась перед глазами. Я была готова к смерти… Вот только лучше бы ублюдок меня просто застрелил, или заколол. Но не насиловал больше.

Одним быстрым рывком Дамир забросил мои ноги на свои плечи, чуть развёл, и я сразу же ощутила, как его внушительного размера орган, с металлическими шариками на конце головки, угрожающе ткнулся в анальный проход.

Только не это… Только не снова!

– Моли о пощаде!

– Пошёл ты! – выплёвываю ругательство вместе с мокротой.

Господи! Я только что плюнула ему в лицо. И немного слюны попало на маску. Благодаря плевку член бандита налился кровью ещё больше. Дамир возбудился. Бунт его заводит.

– Стерва! – руки мерзавца сильнее сжали мои волосы.

Безумная улыбка расплылась на лице мужчины… и я поняла, что сейчас всё повторится снова. Слегка раздвинув ягодицы в стороны, он резко толкнулся. Действие «таблетки» уже давно закончилась. А обезболивающего, по-видимому, никто сегодня в еду не жертвовал. И правда… в этот раз всё было совершенно по-другому. Не так как впервые. Боль была настолько чудовищной, что я подумала, если я выживу – то уже точно тронусь умом, в отличие от прошлого раза.

Дамир начал толкаться. Не сводя с меня своих демонических, наполненных полным безумием глаз. Всё сильней и сильней, пошлёпывая ладонями по ягодицам, посвистывая, ритмично сжимая ягодицы во время ритмичных фрикций. Когда из моих глаз брызнули первые слёзы, я всё-таки взмолилась о пощаде. Бунт был подавлен.

– Зачем? Зачем вы так со мной поступаете? – всхлипнула, растворяясь в мраке замогильных глаз.

Дамир снисходительно хмыкает, наслаждаясь превосходством:

– Заслужила! Не люблю чересчур строптивых кобыл. К тому же… разве с тобой можно иначе? Ты родилась, дабы мне принадлежать и член мой ласкать. Ведь ты – всего лишь грязный мусор. Таких, как ты, выращивают с одной целью – ноги вытирать и для развлекухи ебать.

– Чудовище…

Как бы я не сдерживала рыдания – бесполезно. Дамир лишь шире улыбнулся, наблюдая, как я морщусь от боли и интенсивно моргаю, сдерживая слёзы, пытаясь не показывать нелюдю свою слабость. Его движения становятся настойчивей, грубей, динамичней. А его огромный кол уже входит на всю длину, едва ли не доставая до самой матки. Со временем боль отступила. Наверно, я просто привыкла, или адреналин ударил в голову, блокируя нервные спазмы. Чёртов монстр это заметил. И тут случилось то, что я никак не могла ожидать… Его руки потянулись к маске.

– Грёбаная сучка! Маску мне запачкала.

Вот и всё. Я сделала абсолютно всё, чтобы довести проклятого демона до грани. И даже больше.

– Смотри! Смотри на меня, блять!

Когда уродливая маска слетела с лица, со звоном ударившись о мраморный пол, я тотчас же закрыла глаза, нашёптывая прощальные молитвы.

– То, что ты увидишь последним в жизни – будет моё лицо…

Я и так знала.

Ну, что же. Я выбираю смерть. И, как бонус, свободу.

Распахиваю глаза. Время словно останавливается. Толчки прекращаются. И звон предметов, падающих со стола во время жестоких ударов, тоже.

Дамир смотрит на меня.

Я – на него.

Мы не моргаем. Не дышим.

Я вижу его карму…

И мне… его жалко.

Господи. Без маски он выглядит совершенно иначе.

Подавленный. Несчастный. Истерзанный собственным горем мученик. И мне кажется, что глубоко в душе… этот человек безумно ранимый. Но месть, злоба и ненависть – вот что пленило его истинное «я».

Ему нужна помощь. Ему нужен друг.

Шрамы меня не пугают. Совершенно.

Я думала, у него действительно вместо кожи выпирает кусок кости. Но нет же. Рубцы. Не настолько жуткие, как я воображала.

Он слишком утрирует, касательно своей внешности. Профессиональный грим за пару минут может исправить эту проблему. Я более чем уверена.

Кажется, Дамир растерян. Сбит с толку. Ведь я не кричу. Не падаю в обморок… Напротив. Прекращаю плакать. Успокаиваюсь. С сочувствием протягиваю руки к искалеченному лицу мужчины.

Не знаю, зачем я это делаю. Просто… Так сердце велит.

Дамир скалится, брезгливо отталкивает мою руку и отскакивает на шаг от стола. Будто я ему не руку протянула не руку помощи, а кинжал, направленный точно в сердце.

Боже… Наверно, на фоне постоянного нервного стресса я всё-таки сошла с ума. Потому что в затуманенных страхом мыслях вспыхнул весьма интересный план. Теперь Барон вряд ли меня отпустит, точнее наоборот, озвереет ещё больше, так и будет воспринимать, как легкодоступную потаскуху. А если я попробую открыть свои истинные чувства: пожалеть, поддержать, подлечить мужчину в конце концов, то и его отношение ко мне тоже изменится. Может даже… я добьюсь свободы. По крайне мере, к этому и нужно стремиться.

Спрыгиваю со стола. Делаю шаг вперёд, босыми ногами ступаю на осколки, которые противно и очень, очень больно хрустят под ногами. Дамир напрягается. Сжимает руки в кулаки, будто собирается ударить, но мне уже всё равно. Пусть терзает. Или я… попробую удивить его проклятую душу, дав ему то, в чём он так сильно нуждается.

Себя. И свою любовь.

Я сошла с ума! Этот подонок лишил меня всего! Насиловал, избивал, держал под замком, заставляя пахать до изнеможения. А я… я любить его вздумала! Сумасшедшая.

Несколько острых крупинок впиваются в кожу, но я терплю, стиснув зубы, и с уверенностью шагаю к мужчине, соблюдая совершенно спокойное выражение лица.

– Я тебя не боюсь… – мой голос дрожит.

– Напрасно, – Дамир злорадно ухмыляется, но почему-то не нападает. – До утра тебе не дожить. После того, как увидела меня без маски.

– Мне плевать.

– Может, ты именно этого добиваешься? – он снова превращается в дьявола. – Лёгкой смерти?

– Нет.

Дамир отступает, я, наоборот, приближаюсь.

– Вынужден расстроить. Подобное преступление карается самой страшной пыткой. Сначала – избиением, затем – купанием в кипятке, и в конце – скачкой «вверх тормашками» через весь остров.

Я не слушаю, что он там тявкает. Главное – быть уверенной.

Так же, как и с тиграми. Главное – не бояться. И уверенно идти к своей цели.

– Тогда чего же?! – на крик срывается.

– Любви…

Его чёрные брови взлетают до самой макушки, а рот приоткрывается от безграничного удивления:

– Головой ударилась?! Или доза ещё не растворилась в крови? Какой любви?! Как можно… т-такого урода, вроде меня, полюбить? – вот-вот и Дамир бросится в атаку.

– Любят ведь не за обёртку… а за душу.

Мои искренняя фраза бьёт в самое сердце. Мужчина растерян… Настолько, что слов подобрать не может. Видимо, с ним такое впервые. Не ожидал, наверно, такого от той, которую практически отправил на тот свет своими пытками.

Следующее, что я делаю – можно расценивать, как предел наивысшего безумия. Ещё один шаг и… резкий рывок.

Мои дрожащие руки обхватывают напряжённую талию Дамира и заключают в крепкие объятия. Дыхание мужчины учащается, как и сердцебиение. Его кожа такая мягкая, нежная, ароматная, а тепло его тела – дурманит до головокружения. Пока пленитель пытается прийти в себя, я приподнимаюсь на носочки и бросаю заключительный снаряд, в самое сердце, на поражение, целуя его точно в изувеченную шрамами щеку. Глаза мужчины неожиданно округляются, превращаясь в два теннисных шарика, дыхание сбивается, а руки… больно впиваются в плечи.

– Идиотка!!!

Грубый толчок обрушивается в грудь, и меня, подобно резиновому мячу, отбрасывает в противоположную сторону. Так, что пролетев несколько метров, я падаю на хрустальный столик, локтём разбивая прозрачную поверхность стола.

– Твою ж мать!

Кровь брызжет фонтаном, заливая белый ворс дорогого ковра. А я – все ещё ничего не понимаю. Лишь ругаю… Ругаю и проклинаю собственное безрассудство. Я пробую встать на ноги, а сама в этот момент прижимаю раненую руку к груди, пытаюсь остановить кровотечение, но снова спотыкаюсь и снова падаю. Дамир несколько секунд смотрит на меня таким ярым взглядом, как бык на красную тряпку, а затем что-то в этих страшных, звериных глазах меняется, и, перешагивая через гордость, он на бросается мне на помощь.

Хватает свой любимый шёлковый халат с кресла, отрывает кусок ткани, и плотно перевязывает область пореза, одновременно с этим выкрикивая имя охранника. Но, не дожидаясь помощи, набрасывает тот же халат на моё, будто измазанное кетчупом тело, подхватывает на руки и куда-то уносит.

Каково было удивление охранников видеть то, что Господин сам, лично, на руках, перепачканных в крови, вынес из покоев рабыню. Причём, серьёзно провинившуюся рабыню. Сначала головорезы жутко испугались, предположив, будто это ранили Хозяина, но увидев мои стеклянные глаза и бледное лицо – расслабились.

Кроме Сатира. Парень попытался выхватить меня из рук Господина, но тот, словно озверевший тигр, агрессивно рыкнул на подчинённого, бережно прижимая мою холодную щеку к своей горячей груди, как самое дорогое в мире сокровище. Сатир покорно отступил. Но в его обеспокоенном взгляде арктическим льдом застыла тревога.

Странно… Очень странно и весьма неестественно выглядит их чрезвычайно заботливое поведение. Но ещё более странными были мои чувства по отношению к охранникам. Я даже капельку забеспокоилась о целостности их жизней, так как думала, что Дамир показался на людях без маски. Однако мужчина всё же успел прикрыть своё уродство, всё той же серебряной «пластиной».

Через пару минут я осознала, что нахожусь в больничном крыле и лежу на кушетке, наблюдая за тем, как Дамир, которого словно черти подменили, нервно расхаживает по периметру санитарной комнаты, не моргая, не сводя с меня пристально-обеспокоенного взгляда.

Что это с монстром? Неужели… влюбился?

Ха! В мечтах моих ненормальных!

Игрушку излюбленную потерять боится, вот и всё!

Однако, в его тяжёлой ауре чувствовалось нечто новое, непонятное… я бы сказала, даже нечто тёплое, согревающее душу. Но это тепло было слабым. Очень слабым… Едва уловимым.

Может, я оказалась права? И Дамиру нужен верный друг. Как и нужны искренние, человеческие чувства? Такие как принятие, сопереживание и поддержка.

Кажется, я нашла ту слабую ниточку, за которую можно потянуть, распутав клубок к заветной свободе, избавившись от вечного рабства. Нужно лишь справиться с одним очень непростым заданием – исцелить душу дьявола.

Оказывается, в моей руке застрял кусок стекла. Пришлось вытаскивать. Завир, тяжело вздыхая, возился с раненной рукой, а я, прикрыв веки, незаметно поглядывала на Дамира, наслаждаясь тем, как мужчина озабоченно мешкается из стороны в сторону, испытывая явное беспокойство. Ещё бы… Своим неожиданным поцелуем я, кажется, превратила его мысли в хлам.

Ранение оказалось не очень серьезным. Но шов, всё же, пришлось наложить. Завир во время операции заметно нервничал. Его умелые руки подрагивали, когда он, с особой осторожностью, штопал рану. Подрагивали, благодаря хищному взгляду зверя, буквально дышащему в затылок, с особой внимательностью контролирующему ход лечения.

Укол успокоительного с обезболивающим помог мне расслабиться и погрузиться в крепкий сон. Последнее, что я запомнила до того, как выпала из реальности – всё те же насквозь буравящие, чёрные, как космическое пространство глаза, с нереальной тревогой смотрящие в мою сторону. А последнее, что услышала – бархатный баритон Дамира, наполненный прохладой, требовательно расспрашивающий доктора о моём самочувствии.

Очнулась я на удивление в совершенно незнакомой комнате. Уютной, светлой… На комфортной кровати, в чистой одежде. Раненая рука была перетянута мягким бинтом. В целом, самочувствие было нормальным. Правда, голова кружилась, в животе урчало, а в горле ощущался неприятный металлический привкус. На столе, возле кровати, стояла тарелка с бутербродами, фрукты, чай. Наверно, уже холодный… Сердце приятно встрепенулось при виде всей этой необычной картины.

Что происходит? Я что, умерла?

Просто не верится…

Попыталась встать с постели, но нога запуталась в одеяле, и я… неуклюже грохнулась на пол. Виной дезориентации – слабость в ногах на пару с жуткой головной болью. Взгляд упал на две какие-то пилюли, лежавшие там же, около тарелки с аппетитным лакомством.

Не успела я выдохнуть, как вдруг в комнату вошёл Сатир.

Он подхватил меня под руки и посадил обратно в постель.

– Ушиблась? – неожиданно выпалил парень, заправляя мне за ухо прядь растрепавшихся волос.

В ответ я отрицательно махнула головой. И… Кажется, покраснела, так как мои щёки словно обожгло кипятком. Парень, по-видимому, тоже смутился. Замешкался на месте, а затем – рядом плюхнулся. Сорвал маску с лица и провёл руками по влажным волосам, ероша блондинистую шевелюру. Не стану скрывать, но выглядел он весьма привлекательно. Правда, как-то взвинчено.

Тяжело выдохнув, я уткнулась взглядом в собственные руки, принявшись нервно теребить края платья. Минута молчания длилась вечно. Наконец Сатир, хлопнув себя по коленям, резко отчеканил:

– Я намерен выкупить тебя у Господина.

– Ч-что?? – у меня едва глаза на лоб не перекатились.

– И это не обсуждается. Я служил верно и покорно его семейству с самого рождения. Возможно… Дамир позволит.

Невероятно!

– Зачем, блин, тебе это надо? – теряя былое смущение, я уже вовсю буравила безумца взволнованным взглядом.

– А если нет – украду!

О, Боже! Он Сумасшедший!

А дальше случилось невозможное. Боец резко схватил меня за руку, крепко стиснул мои пальцы, попытался ещё что-то выдавить… то, что не мог, или стеснялся. А затем, отпустив запястье, пулей выскочил вон, так и не сумев высказаться о наболевшем.

Вот же ж… Такой большой, но такой ребёнок.

После его ухода на душе отчего-то стало ещё холодней.

Несколько дней я провела в новых «апартаментах» в полном одиночестве. Изредка ко мне наведывалась Роза. И не одна. С огромными подносами, до самых краёв заваленными самой разнообразной пищей. Ха! Раскармливали словно свинину на убой.

Неудивительно, за период каторжных работ я ещё больше высохла.

Это были самые лучшие моменты дня, так как удавалось хоть немного с кем-то побеседовать. Но подолгу кухарка не задерживалась. Как бы я ни пыталась разузнать о дальнейших планах касательно моей дальнейшей жизни, повариха словно рыба отмалчивалась.

Также пару раз ко мне заглядывал Завир – осматривал руку. Вообще было удивительно то, что меня перевели в другую комнату. Одноместную. Этажом выше. В сектор элитных наложниц.

С новых одноместных «апартаментов» открывался удивительный вид на пространное поле, где тренировали породистых скакунов Господина. Мне нравилось наблюдать за этими прекрасными созданиями. Увлекательней занятия для запертого в толстых стенах узника и не придумаешь.

Однажды, распахнув окно, я наблюдала за недавно пойманным мустангом, мечущимся в запертом загоне, ставшим для животного безысходной тюрьмой. Как вдруг… на горизонте появился ОН.

Дамир, облачённый в шикарный костюм для верховой езды, с высокими кожаными ботфортами, плетью и… револьвером, устрашающе сверкающим за поясом обтягивающих брюк, гордо шагал к животному. Ловко перемахнув через ограду, мужчина достал плеть. Низ живота будто скрутило морским узлом, по спине пробежал хорошо известный мне холодок, а область таза невольно налилась жаром, вспоминая прошлое. Именно так отзывалось моё тело… при виде плети.

Замахнувшись кнутом, монстр принялся лупить коня, а тот, заржав, попытался разорвать крепкую верёвку пут, пригвоздившую его к ограде. Но тщетно. Прошло несколько минут воспитания, а конь напрочь отказывался подчиняться. Как каменная статуя, я застыла на месте, глядя на весь этот чудовищный хаос.

Дальше воспитательные меры превратились в ещё большую жесть. Дамир вытащил из пояса револьвер, направив орудие точно в лоб гнедого жеребца. Мне показалось, словно это я была тем несчастным конем. Наверно, так как прекрасно понимала его чувства – полную безнадежность. Секунда… и я думала мерзавец выстрелит.

Но животное, тяжело дыша, испуганно поджав уши, покорно застыло на месте. Отдышавшись, жеребец всё-таки позволил себя оседлать. Гордый победитель, Дамир ловко запрыгнул на крепкую спину скакуна, причём без седла, и в привычной манере гордеца, резво пришпорил животное, пустив галопом по часовой стрелке манежа.

Поразительно, насколько бескрайней властью обладал этот сумасшедший диктатор. Неожиданно, дёрнув за поводья, Дамир остановился. Чёрт! Он меня заметил. И в следующую секунду дуло револьвера направилось точно на меня.

Давай же! Пристрели… Подари лёгкую смерть.

Закрываю глаза. Замираю. Щелчок. Хлопок. И что-то звонкое врезается в витражное стекло прямо над моей макушкой, так, что мелкие крупинки посыпались на голову.

Конь под мужчиной протяжно взвизгнул, нервно притопнул копытами и мигом опешил, отступая назад. Когда я открыла глаза – ощутила ни с чем не сравнимую ненависть. Ведь Дамир… снова стал прежним. В его чёрных зрачках буйствовала смертельная буря, а на губах – зловещий оскал. Ибо мой страх для него являлся слаще мёда. А ужас, в увлажнённых слезами глазах, энергией жизни.

На четвёртый день пребывания в полной изоляции мне уже лично захотелось вернуться к привычной каторге, по вине длительного безделья и скукоты. Как же странно. Столько времени прошло, а я – до сих пор не отработала наказание. Хотя, чуяло сердце, спросят с меня по полной.

«Затишье перед бурей…» – шепнуло подсознание ровно за секунду до того, как входная дверь скрипнула и на пороге появились две хорошо знакомые мне рабыни-прислужницы.

– Чего разлеглась, как на нарах? – захрипела рыжеволосая, швырнув мне в лицо какие-то тряпки, – Время работать, шлюшка-игрушка!

Хохотнув, хамоватые дамы удалились, прочь, пригрозив, что если через пять минут я не оденусь – то отправлюсь на вечеринку в том, в чём появилась на свет. Разумеется, в сопровождении вечно голодных на женские прелести головорезов.

Стоп. Вечеринку? Ну да, Роза что-то такое говорила про некое мероприятие, планируемое на этой неделе по поводу приезда двоюродного брата Дамира. В честь данного приёма главный тиран велел собрать воедино всех самых лучших женщин притона. В том числе и меня. Сейчас я сотню раз подряд пожалела о том, о чём мечтала минутой ранее.

Новая «форма», состоящая из облегающих лосин и абсолютно прозрачного топа, оголяющая живот до уровня пупка, оказалась до тошноты развратной. Тонкие, практически прозрачные леггинсы, надетые на голое тело без трусов, отчётливо подчёркивали самые сочные изгибы набухших кисок элитных шлюх, явившихся на закрытую вечеринку в честь приёма любимого брата Дамира.

Охранники проводили меня к личным покоям Предводителя. Толкнули в единую шеренгу, выстроившихся у входа развратно одетых женщин, и как бонус хорошенько шлёпнули по обтянутой латексом попе. Для этого особого случая, дабы как следует порадовать гостей, каждую рабыню предварительно «накормили» виагрой. Кроме меня… Ибо мне приказали работать на раздаче, травы и напитков. Таким образом, под громкую ритмичную музыку, гарем давалок двинулся в покои.

На удивление, Дамир выглядел спокойным. А рядом с мужчиной, на мягкой софе, застеленной медвежьей шкурой, расслабленно распласталась незнакомая мужская туша.

Назар. Так звали двоюродного брата Дамира, по сравнению с самим Дамиром не отличающегося выдающейся красотой как лица, так и тела в том числе. Разве что цвет глаз у них был абсолютно идентичным. Ещё матушка-природа наказала Назара круглым, обвисшим пузом, дряблой кожей лица, чрезмерной волосатостью кожных покровов и ужасно неровными зубами.

Когда ты один из самых богатых людей планеты, то и на внешность плевать. Всё равно в твоих жирных руках будет по-свойски сверкать даже самая дорогая вещица мира, а у члена – извиваться самая красивая девушка, стоит только щелкнуть пальцами.

Заняв свои места, рабыни принялись исполнять страстные танцы, соблазнительно потряхивая грудями. Такой радушный приём определенно понравился гостю, недаром ведь выродок рот приоткрыл, восторгаясь увиденным. Я же, до невозможности боялась ненароком попасться под руку Дамиру, поэтому старалась как можно дальше держаться от Хозяина, занимаясь сервировкой стола, заваленного всякого рода деликатесами.

Оказывается, тигры тут тоже были. Цезарь с Графиней, как самый почётные гости вечеринки, спокойно посапывали вблизи лоджии, периодически зевая и лениво метая жадные взгляды в полуголых девиц, бешено отплясывающих пятыми точками развратный тверк в окружении самого главного виновника торжества.

Дамира, похоже, снова подменил его чуть более добрый брат-близнец. В шикарном белоснежном костюме он надменно посмеивался, поглаживая пышные бёдра одной из рабынь, которая невербально, буквально умоляла Господина трахнуть её в задний проход. Хотя бы пальцем. При виде того, как рука мужчины гладит немалый таз танцовщицы, я ощутила, словно моё, и без того ноющее сердце, будто проткнули острой иглой. Укол ревности, чёрт.

Глядя на этого человека, разум понимает плачевность данной ситуации, но вот тело… тело как-то странно отзывается на воспоминания нашей близости и мой первый… незабываемый оргазм.

Идиотка!

Отругав собственные предательские мысли, я принялась раскладывать фрукты по тарелкам, лишь бы занять мозги чем-то другим. Дамир сидел спиной ко мне. И слава богу! Уж слишком был занят, лапая очередную игрушку.

Когда братья отрадно напились, их настрой резко изменился.

Толстобрюхий пожелал опробовать своим членом каждую из девиц, находившуюся в этой комнате. Хватая рабынь в порядке очереди, не стесняясь кузена, сбросив штаны на пол, он быстро-быстро насаживал девок на член, словно на шест, наслаждаясь их громкими криками. В перерывах между актами Назар покуривал травку, а затем – снова принимался за дело. Странно, что Дамир никакого не трахал, а просто наслаждался захватывающим зрелищем.

Практически полвечера я простояла около банкетного стола на раздаче, как вдруг осознала, что официантку, подававшую пищу, Назар отымел до потери сознания. И тут же поняла, что из «ходячих» осталась только я.

Находясь под действием мощного возбудителя, девушки, лёжа на полу, удовлетворённо постанывали, измученные и истощенные после бурного секса. Их уже попробовали во все отверстия.

Рабыни были очень красивы… Как на подбор. Разной внешности, национальности, возраста. От бледнолицых до темнокожих. От узкоглазых до синеглазых. Худосочных и слоних упитанных… На любой вкус и цвет!

Предчувствуя надвигающуюся опасность, я всё же попыталась заняться разливом вина. Но руки тряслись так сильно, что я чуть было не выронила на пол бутылку.

– Ох, брат! Вот это приём! – хриплым басом отозвался Назар, одновременно зевая и потягиваясь на диване. Очнувшись, одна девушка обвила рукой его ногу, и снова поползла к обмякшему члену, требуя добавки, но утырок брезгливо оттолкнул попрошайку прочь, надменно ухмыльнувшись, – Хватит, подстилка ненасытная. До дыр ещё загоняешь.

Безудержный хохот заполонил покои. Недовольно рыкнув, тигры резко проснулись и встрепенулись. Мужчины принялись болтать о бизнесе, хвастаясь выручкой от экспорта «товара», а я тихонько радовалась, что меня по-прежнему считали невидимкой. И до радовалась…

Неожиданно, Дамир щёлкнул пальцами, требуя подлить выпивки. Выдохнув от нарастающего напряжения, на ватных ногах я направилась к бандитам. Назар что-то там бубнил про расширение бизнеса, как вдруг дымящаяся сигара, которую жирный хряк деловито «посасывал» во зубах, выпала из его рта, угодив в пышную шевелюру рабыни. Запахло жареным.

Отскочив от дивана, девушка успела среагировать, вовремя потушив едва не начавшийся пожар в её кудрявых волоса. Назар, нагло выпучив свои крысиные глазёнки, уже вовсю драл моё беззащитное тело кровожадным взглядом. Проклятье! Ну вот меня и заметили.

– А это ещё что за чудо? – прорычал бандит, схватившись за вновь окаменелый член. – Новенькая, поди?

– Ага. – Лениво отозвался Дамир, даже не глядя на то, как я наливаю ему вино в стакан. Мои руки тряслись, поэтому, чтобы не пролить напиток на белоснежный шёлк его дорого костюма, я неуверенно обхватила бокал второй рукой и… вздрогнула. Когда поняла, что накрыла его руку своей. Дамир тоже встрепенулся, не договорив то, что хотел. Вместо этого, повернул голову в мою сторону и пристально мазнул по мне взглядом. Я даже и не думала глазеть на него в ответ. А кузен, подёргивая свою сморщенную «сосиску», продолжил беседу:

– Объезженная кобылка?

– А то! – Дамир, коварно ухмыльнулся.

В принципе, я догадалась о чём пойдёт речь дальше.

– Дашь прокатиться?

Моё тело пробила сильная дрожь, как при ударе молнией. Дамир напрягся. Его изящные руки сжались в кулаки и с силой вонзились в обивку кожаного дивана, одновременно с недовольным фырком:

– Э, нет! Не сегодня, брат! Грязные дни у девки…

Что это? Почему он врёт? Не было у меня месячных…

Назар прекратил лыбиться. Его настроение явно испортилось.

– Вот проклятье! Уж очень приглянулась эта сочная малышка! Ну, пусть хоть соснёт?

Нет! Пожалуйста… Не позволяй! Не позволяй! Не позволяй! Прошу!

Дамир нахмурился. Замолчал. Видимо, погрузился в раздумье. Но вскоре, опустошив бокал, неуверенно вякнул:

– Это можно.

Назар удовлетворённо потёр ладони друг о друга, а с ними и член заодно. После чего с ехидной ухмылкой обратился ко мне:

– Милочка, поди-ка сюда!

Я замешкалась. Смотрела то на одного выродка (которому принадлежала), то на другого (которому сдавалась в пользование), и не могла смириться с реальностью.

– Давай, крошка, сделай приятное гостю! – хохотнул кузен, мерзко облизав тонкие губы языком-слизняком.

Выбора у меня не было. Никогда. Даже с момента рождения. Вероятно, я пришла в этот мир, чтобы развлекать мужчин. В этом, по-видимому, и заключается смысл моего жизненного предназначения.

Последняя попытка устроить бунт завершилась полной неудачей. Так как моя попа ещё недостаточно оправилась после порки – я не осмелилась спорить. Крепко зажмурившись, я опустилась на колени, обхватив руками толстый, пульсирующий жаждой орган, нагло напрашивающийся в мой рот. Как только я коснулась крайней плоти кончиком языка, едва-едва проведя по морщинистой головке снизу вверх, то услышала, как недоносок протяжно застонал, откинув голову назад к изголовью дивана.

– Чёрт! Какая же сладкая…

Дамир молчал. От начала и до окончания минета мужчина буквально ломал мой затылок своим ярым презрением. Будто это я лично, по собственной инициативе, хуй его любимого братца затолкала в свой маленький рот, а не благодаря грёбаному указу тирана.

Нехотя разомкнула непослушную челюсть, и усилием воли, переступая через гамму самых мощных негативных чувств, я взяла его в горло до самого упора, мгновенно почувствовав неприятный привкус нечистой плоти на языке. Большое спасибо виагре и прочей гадости, которой меня напичкали часом ранее. Именно поэтому я так быстро подчинилась.

Ощутив власть, Назар схватил меня за волосы, намотал пряди на кулак, указывая, как правильно нужно двигаться, и задал новый ритм толчкам. Оказалось, сукин сын любит побыстрей да пожёстче.

– Такая робкая! Заметно, что новенькая… Тащусь от скромных сучек! В следующий раз обязательно попробую все твои щели! – недоносок хрипло взвыл, перехватывая мои руки. Одну – положил на основание члена, другую – пристроил на гигантских шарах, принуждая к массажу. А сам, энергично сжимая ягодицы, начал жёстко насаживаться ртом.

После первого рывка я ощутила, как лопнула моя нижняя губа.

Откровенно говоря, мне не понравился ни его вкус, ни его запах. Хотелось прополоскать рот бензином. Но Назар, войдя в азарт, начал изрядно грубить, ускоряя ритм движений, пока я не почувствовала металлический привкус во рту. Помимо лопнувшей губы, казалось бы, мерзавец ещё и горло моё до дыр затёр.

– Воу, полегче, брат! Не испорть игрушку! – Дамир сделал замечание.

– Всё хорошо, хорошо, мать её… Под контролем, блеять! – хрипел насильник, откровенно сильно трахая мой рот. Даже Хозяин не позволял себе подобного тиранства. По сравнению с Назаром, Дамир казался ангелом. Да что я несу!

После дурацких раздумий, я вдруг ощутила, как в глотку ударил мощный напор солоновато-вязкой жидкости, от которой я едва не захлебнулась. Назар застонал, с силой прижимая мой лоб к своим волосатым зарослям лобка, спуская всё до последней капли вглубь пищевода. Затем, дёрнув меня за волосы, поспешно закрыл мой рот ладонью, чтобы я не выплюнула его белок, и, насмехаясь, похвалил:

– Молодец! Глотай, игрушка, глотай! Как тебе? Вкусно ведь?

Давившись спермой, словно ядом, роняя слёзы на шершавые ладони выродка, я ощутила себя полным ничтожеством. Дном общества!

Как вдруг…

– Достаточно, Назар!

Громкий рык Дамира вызвал настоящие волны дрожи в стенах комнаты, как при пятибалльном землетрясении. Кузен недовольно хмыкнул, толкнув меня на пол. Жадно хватая ртом воздух, я отползла к ближайшему углу и вжалась спиной в стену, прикусив собственный кулак, сдерживая рвавшиеся наружу рыдания, чтобы не разозлить мразей ещё больше своими жалкими всхлипами.

Надоело! Всё осточертело! Такая грёбанная жизнь не по мне. Назар, в отличие от брата, оказался тем ещё дьяволом, а издевательства Дамира – нежными цветочками. Балансируя между истерикой и нервным срывом, я решилась на отчаянный шаг.

Тем временем, между братьями назревал конфликт. На повышенных тонах они о чём-то жёстко друг с другом спорили. Я же, пользуясь моментом, направилась в сторону тигров. Животные, развалившись возле балкона, с интересом поглядывали на возникшую шумиху. Сделав глубокий выдох, я резко сорвала пластырь с руки, что скрывал недавно заработанный порез на коже, а вместе с пластырем и уже образовавшуюся корку. На только что затянувшейся ране выступили капельки алой жидкости. Этого я и добивалась.

Не раздумывая, я бросилась к хищникам. От запахах человеческой крови, тигры встрепенулись, рыкнули и уставились на меня голодными, дикими глазами с огромными расширившимися зрачками. Несколько раз споткнувшись, я неуклюже упала в их могучие лапы, протягивая кровоточащую руку навстречу страшной смерти, мечтая лишь об одном… Чтобы мой пожизненный кошмар, наконец, завершился.

– Кусай, Графиня… Кусай… – жалобно шепнула клыкастому чудищу, – Прошу…

Кошка грациозно поднялась на лапы и склонилась над моим бледным лицом, настолько близко, что горячее дыхание тигрицы в миг ошпарило щёки. Наши взгляды пересеклись. Её – огненно-хищный. И мой… обречённо-безнадёжный. А расстояние между нашими телами теперь можно было измерить в сантиметрах.

Меньше, чем за секунду, хищница одним махом острых когтей могла бы умело отсечь мне голову от туловища и одним лишь залпом проглотить. Но мне уже было всё равно.

После столь мощного унижения хотелось лишь одного…

– МИЛАНА!!!

Ох… Впервые он назвал меня по имени. Милана… а не игрушка!

«Дамир!» – я мысленно застонала в ответ.

Сердце в груди сжалось от боли. Я вздрогнула. Зажмурилась.

Я всё также стояла напротив тигрицы, без единого вздоха и движения, с протянутой рукой, умоляя кошку подарить мне быструю смерть. Но Дамир… не позволил. Не захотела и Графиня. Коша ткнулась влажным носом в окровавленную руку и, муркнув гортанное «мр-р-р» тёплым, шершавым языком лизнула ранку.

Будто пожалела!

Что за…? Почему?? Вероятно, тигрица помнила мою заботу. Ведь я уже долгое время подкармливала тигров и чистила их клетки. Более того, она признала во мне друга. Именно поэтому не нападала, что не могло не вызвать удивление. Не нападал и Цезарь. Зато Дамир как с цепи сорвался! Пулей подскочил ко мне на помощь, схватил за руку и дёрнул на себя, предварительно пригрозив револьвером питомцам. На что те, поджав уши, покорно отступили на шаг назад.

Мужчина резко развернул меня к себе лицом. В чёрных глазах безудержно сверкали молнии гнева.

– У меня чуть сердце не остановилось! Какого дьявола ты исполняешь? – сильно встряхнул за плечи, возвращая меня в проклятую реальность. Отчего, я вдруг громко расплакалась. Навзрыд. Утонула в собственном крике и водопаде слёз.

Вот и всё. Меня накрыло. Долго я держалась…

Дамир часто дышал. Его сердце колотилось уж слишком громко, а дрожь гнева ощущалась даже через шёлковую рубашку. Позабыв о брате, одной рукой – он обхватил мою талию, другой – погладил по волосам, и через четверть секунды быстро повёл прочь из покоев, направляясь в мою комнату.

– Сейчас тебе принесут травяного чаю. Я уже распорядился. А пока… – делает неуверенную паузу, – постарайся успокоиться.

Его спонтанной фразы, сказанной с небывалой нежностью, было вполне достаточно, чтобы немного расслабиться. Оказывается, вот о чём я так долго мечтала… О его объятиях, заботе, страхе… из-за опаски потерять меня.

Когда Дамир, не моргая и очень пристально глядя мне в глаза, осторожно коснулся раненой губы кончиком шёлкового платка я мгновенно ощутила абсолютную бодрость – перестала дрожать и всхлипывать. Мне вдруг стало невероятно хорошо.

– Ублюдок… Назар! Перестарался, блять! Понимаешь, просто не имел я права рушить нашу дружбу отказом, – и в полтона добавил, – мне очень жаль.

Приятное тепло охватило каждый миллиметр тела, в особенности низ живота, после того, как я услышала от НЕГО искренние слова сожаления. Правда, когда Дамир продолжил диалог, дурнота снова подступила к горлу.

– Разумеется, я боялся, что моя самая любимая собственность будет испорчена. Обожаю, когда всё идеально. Особенно бабы… Именно поэтому я так сильно разозлился, когда увидел эту проклятую ссадину на твоём милом личике. Ну, ещё тогда, во время нашего знакомства. Пришлось даже лишить мудака руку. А сейчас вот, пособачился с Назаром.

Вот так вот, да? Я – всего лишь красивая игрушка. Всего лишь чья-то собственность. Как стол или стул, например. Но как же сильно хотелось быть кем-то любимой. Искренне.

Вероятно, Дамир не может по-другому. По глазам вижу. Он просто не умеет. Не научили. И снова горькие слёзы скапливаются на моих ресница. Хочу побыть одной! Мне больно. И невыносимо дурно.

Мягкие пальцы мужчины падают на мои щёки, он растирает крупные капли душевной боли на моей коже, не давая им скатиться к губам. Сделав сладкое… солёным.

– Не плачь, милая. Ты разбиваешь мне сердце.

А разве оно у тебя есть? В смысле, не плачь?

Разве тебя не заводят чьи-то отчаянные вопли?

– Можешь рыдать в том случае… если это я главная причина твоих слёз. А не какой-нибудь другой мудак… – Дамир бережно проводит руками по моим волосам, порождая море мурашек в области касаний, – Мне не нравятся твои демонстративные порывы причинить себе вред. Чего ты хочешь?

– В смысле? – я отстраняюсь, удивлённо хмурю брови.

– Я спрашиваю, что ты хочешь за свою покорность? – в голосе тирана чувствуется сталь. Роль попрошайки, а не диктатора, давалась Дамиру уж очень непросто.

Интересно звёзды светят… Не думая, выпаливаю:

– Образование! Хочу научиться читать и писать!

Другая бы рабыня запросила свободу. Но я знала, что подобная просьба до невозможности глупа.

Дамир громко рассмеялся, взъерошив макушку моих и без того растрёпанных волос:

– Всего-то?!

– Да!

Ты ещё не знаешь моего истинного плана, Хозяин. Довольная душенька ликовала. Ведь я собиралась всерьез заняться лечением Господина.

– Хорошо. Как пожелаешь, глупышка! – и он снова прижал меня щекой к своей мощной груди, а я ощутила головокружительный аромат шикарного мужского тела. – Вспомнил твою немощность в глазах ещё в первый день нашего знакомства, когда показывал тебе договор твоего отца на возмещение долга. Ты не смогла и строчки прочесть. Неудивительно.

– В трущобах не учат грамоте, – я обиженно цокнула языком, всё ещё держа руки по швам. Ведь обниматься с ним без повода мне не хотелось. – Я согласна. Плюс к обучению – безлимитный доступ к интернету и библиотеке.

– Хорошо, Игрушка. Но ты будешь делать абсолютно всё, что я тебе прикажу. Добровольно. Без суицидальных попыток. Истерик. Слёз. Даже если я прикажу своим тиграм тебя выебать – ты согласишься.

Последняя фраза, определённо, была лишней. Дамир просто меня запугивает, для профилактики. Он ведь не серьёзно?

– Я согласна! – уверенно протягиваю руку в честь закрепления сделки рукопожатием. Дамир удивленно выгибает брови, обволакивая мою маленькую ладошку своей крепкой ручищей, и, глядя точно в глаза, не размыкая крепкого замка, надменно чеканит:

– Отлично. Теперь… поцелуй меня. Так страстно, как бы ты поцеловала своего любимого мужа.

Влипла, так влипла. Что ж… Поздно пить противозачаточные, когда уже залетела! Я становлюсь на носочки, закрываю глаза, и неуверенно тянусь к его ухмыляющимся губам, чтобы оставить на них лёгкий, почти что воздушный поцелуй. И быстро отстраняюсь, будто обжигаюсь кислотой.

– Э-э-э, нет, крошка! Такое исполнение сделки меня не устраивает!

Прежде, чем я успела осмыслить фразу, его руки мгновенно пленили мою талию, притянули к подтянутому торсу, и со всей мочи вжали в бёдра, в то время как его властный рот – набросился на мои робкие губы, сминая, кусая и всасывая их так жадно, что я все же невольно взвизгнула. Но не от боли… А от новых, неведомых никогда ранее ощущений. Ведь тело вспомнило. Вспомнило, как при нашей последней близости ему было приятно. Ну и пусть под действием препарата проявлялась эта нега. Радости в воспоминаниях было намного больше, чем злости. А от безумного поцелуя я словно провалилась в иную реальность.

Трудно признаться, но я начала привыкать к ненасытным губам пленителя, что так жадно завладели моими… Как и к его наглому языку, странным образом доставившему мне удовольствие.

Слегка отстранившись, он томно простонал в мой, едва приоткрытый рот:

– До сих пор скромничаешь? Самая невинность и неопытность. Как же я тащусь… Но ничего. Папочка займётся обучением.

И его губы снова овладели моими. До тех пор, пока я не почувствовала вкус жгучего перца на языке. От столь долгих и столь требовательных ласк, продлившихся ни один час.

Но одним только поцелуем дело не закончилось. Решив закрепить сделку, мы занялись сексом. После бесконечной ночи любви я получила ноутбук и ключи от библиотеки. Плюс ко всему – новые обязанности. Доступ на кухню и к конюшням отныне для меня был закрыт. А моей новой работой стало ублажение Хозяина в любой момент. Как только он того пожелает. Хоть глубокой ночью, хоть ранним утром, хоть во время месячных, хоть во время кишечного гриппа. Без разницы! Сделка есть сделка!

На следующий день ко мне пришёл репетитор. Немолодой мужичок в круглых очках с умными глазами в поношенной одежде. Он принялся обучать меня грамоте. Радости не было предела!

Каждый день мы занимались до изнеможения. Впрочем, об этом настаивала именно я. И буквально за месяц я научилась неплохо читать и писать. Добившись первых результатов в учебе, я немедленно приступила осуществлению тайного плана по исцелению Дамира.

Барон же пользовался моим телом направо и налево. Несколько раз в неделю мучитель вдоволь развлекался с излюбленной игрушкой. И каждый раз придумывал что-то новенькое. Ролевые игры, БДСМ… Ошеломительная романтика, или жёсткий трах! Приходилось терпеть все его жуткие фантазии.

Дамир определённо был помешан на жестокости. Но в этом месяце его настроение было весьма стабильным. Обострение недуга обычно проявлялось либо ранней весной, либо поздней осенью. Он никогда не избивал меня до кровоточащих ран, да и не насиловал до боли, как это было раньше. Но всё равно без пыток не обходилось.

Дамир жёстко брал мой рот, заставлял лакомится спермой. Правда, спустя пару «сеансов», я привыкла. И больше не испытывала и доли того омерзения, как впервые.

Также излюбленным занятием тирана было иметь меня в обе дырочки. С этим было сложнее… Иногда он использовал специальные обезболивающие смазки, а иногда – вколачивался на сухую. Под настроение. Ибо брать меня с криками боли – было для деспота приятней любого наркотика.

Но, несмотря на пытки после разрядки, мужчина мгновенно менялся. Иногда даже, после дикого секса, он просто ложился со мной рядом и кончиками пальцев нежно ласкал царапины на саднящей коже, оставленные излюбленным кнутом, вместе с тем оставлял лёгкие поцелуи на шее, плечах и влажных от слёз щеках.

Настроение бандита действительно было непредсказуемым.

По возвращению в свою комнату после нашей близости, я по-прежнему не могла свыкнуться с новой ролью в большом и жестоком мире быть чьей-то бездушной куклой для битья. Трудно было воздержаться и от слёз. Скорей всего, слёзы – это просто привычка. Ведь иногда Господин был излишне нежен и позволял мне испытывать новые вершины наслаждения. Во время оргазма у меня срывало крышу. В такие моменты я думала, что действительно спятила и… влюбилась.

Любовь… ведь бывает разной. Для меня не существовало иной.

Да и вообще, что такое истинная любовь, я не понимала. Ведь я выросла в сложных условиях. Где насилие являлось образом жизни.

Поэтому, спустя месяц, прожитый в роли послушной постельной игрушки, кажется, я осознала, что да! Я влюбилась. Что и дня не могу прожить без дурманящих чёрных глаз, властных прикосновений сильных мужских рук, дерзких оральных ласк, и, порой даже, жёсткого, неугомонного секса.

Наверно, я заболела. Страшным психическим недугом. Вроде того, которым был болен мой Господин. А спустя ещё неделю моя болезнь начала прогрессировать. Ведь я окончательно полюбила член Господина, с этими его металлическими шариками, доставляющими особое удовольствие моему клитору, когда Хозяин, подразнивая, касался холодными кружочками набухших лепестков лона, порождая сильные, ни с чем не сравнимые импульсы нарастающего наслаждения. При одном только взгляде на могучее достоинство мужчины, моё тело отзывалось предательской влагой между ног, доводя разум до исступления.

И да! Я текла, как самая последняя сука, при виде желанного кобеля. Но, увы… ничего не могла с этим поделать. Через пару недель подобного образа жизни иногда я сама, по собственной инициативе, приходила в покои Господина, и до боли в горле ласкала его член, как любимую конфету, исполняя свою часть договора.

Потом мы менялись местами. Вероятно, в подобные дни меня тайно «подкармливали» виагрой. Когда мы получали разрядку, обычно я старалась расположить мужчину к разговору. Сначала не очень получалось. Но со временем он перестал сопротивляться и потихоньку начал общаться.

Так, лёжа в постели, после жарких утех, мы болтали на совершенно разные темы. Дамир должен был выговориться. Признать во мне друга. Для первых бесед я использовала простые вопросы, начиная с обсуждения погоды, заканчивая любыми фильмами. Честно, во время диалогов я начала узнавать совершенно другую сторону Дамира… Светлую, добрую. Оказывается, он любил радоваться. И у него это весьма неплохо получалось. А его улыбка воистину казалась мне бесподобной.

Тема семьи до сих пор находилась под строжайшим запретом. Для того, чтобы копнуть глубже, в жерло проблем, нужно ещё немного времени и немного терпения. Со временем наше общение вошло в привычку, а отношение Дамира ко мне, как к рабыне, менялось с каждым прожитым днём.

Он заваливал меня новой, роскошной одеждой и перестал называть шлюхой, или же игрушкой. А в моменты полного умиротворения Господин звал меня просто… Милана. Тогда же у меня душа в пятки прыгала от непередаваемого умиления. Но самым интересным было то, что он начал проявлять ко мне странную нежность. Грубых сношений стало всё меньше и меньше, а улыбок – всё больше и больше.

Также, обучившись письму, я начала усиленно заниматься психологией, всё свободное время уделяла саморазвитию и анализу тяжёлых форм расстройств психики. Иногда просматривала видеотренинги, но чаще – буквально залпом проглатывала всю печатную и электронную литературу по этому поводу.

Вести конспекты и делать пометки в блокноте вошло в привычку. Меньше, чем за месяц я исписала от корки до корки более пяти тетрадей, ощущая себя одержимой знаниями. Возможно, если в будущем мне повезёт вырваться из вечного плена, то я обязательно поступлю в высшее учебное заведение, а вскоре – устроюсь на работу своей самой заветной в жизни мечты.

Однажды, из-за сильного умственного переутомления, я вышла на прогулку в сад, дабы развеяться. Дамир, как обычно, расщедрился на новое платье, пошитое из дорогого шёлка. Не такое, какое обычно таскали грязные шлюшки, а скорее такое, в котором расхаживали уважаемые жёны олигархов.

Барон без проблем разрешил покидать мне покои. Однако, мне строго-настрого запрещалось выходить за территорию его владений. Другие наложницы, к которым интерес Хозяина стремительно снизился, глядя на меня, нервно прикуривали в сторонке, метая в мою спину ядовитые взгляды зависти. А я удивлялась тому, как это они до сих пор из-за ревности не пырнули меня в спину кинжалом. Ведь последние две недели… Дамир спал только со мной.

Меня распирало от чувства гордости. Не потому, что я получила статус главной наложницы притона, а потому, что смогла расположить Господина к себе не только своими дырками, но и своим находчивым умом, в первую очередь. Ведь никто ранее не додумался просто поговорить с мужчиной, тем самым сделав его чуточку добрее. Ибо кишка тонка.

Так вот, прогуливаясь в роще из инжиров, в саду, на ходу дочитывая ещё одну занимательную книгу, я даже и не заметила, как на кого-то налетела. Вернее, этот кто-то на меня налетел. Вписавшись лбом в чьё-то жилистое плечо, я думала, что заработала сотрясение и, не удержавшись на ногах, свалилась на мягкий газон. Книга отлетела в одну сторону, я – в другую.

Потирая ушибленный копчик, я поднялась на ноги, собираясь выбить всю дурь с того, по чьей вине на моей травмированной заднице одним синяком стало больше. Поправив растрепавшиеся пряди тёмно-каштановых волос, упавших на лицо, я заметила широченную спину стоящего ко мне спиной рослого бойца, напряжённо сжимающего впечатляющего размера кулаки. Практически все головорезы двадцать четыре часа в сутки щеголяли в масках. И все они, казалось бы, были клонами одного лица, таким образом, что я различала бандитов лишь по цвету глаз.

– Эй, ты, ослина безмозглая! А извиняться не учили? – прошипела я, отряхивая испачканное в песке платье, и взглядом осматривая местность в поисках утерянной книги. Как вдруг заметила учебник прямо под здоровенным ботинком бойца-растяпы, – Знаешь, что! Если не прекратишь топтать мою книгу, то я обязательно сообщу Хозяину, кто из его ушлепков-баранов стал причиной появления свежего синяка на моей пятой точке! Думаю, Барону вряд ли это понравится.

Нервно отдышавшись, я буквально выкрикнула угрозу в спину отморозку. Ох… Власть всё-таки сводит с ума, награждает невидимой короной. Мне не хотелось становиться какой-то там стервозной сукой, но я… нахамила не со зла. Случайно вырвалось.

А когда человек в маске обернулся, мне стало больнее вдвойне. Ибо я… узнала в нём Сатира. Который, между прочим, на целый месяц куда-то исчез. Более того, его левая рука была как-то странно подвязана к шее, как при переломе или ранении.

Мои щёки покрылись алым румянцем, а ладони – невольно накрыли губы, тем самым выражая не абы какое удивление, разбавленное смущением. Ох, как же хотелось затолкать свои грубые слова обратно в свой бесстыжий рот.

С минуту мы молча дрались взглядами, разъедая друг друга до дыр. В этот тяжелый момент я заметила, что небесно-лазурные глаза Сатира печально потухли, затянувшись чёрными тучами. Кажется, в его взгляде искрилось самое настоящее предательство.

– Где ты был? – спросила я более ласковым тоном.

На что парень рыкнул:

– Деньги на твою свободу зарабатывал!

Его ответ – как грубая подсечка. А слова… – как каменный град, что крупными осколками обрушился точно в сердце.

– Не нужно было… – тихо-тихо шепнула, сдерживая рвавшиеся на волю слёзы.

– Я так и понял! Вижу, ты неплохо устроилась под крылышком у того, кто тебя даже за человека не считает! – неожиданно, Сатир сорвал с себя маску.

Боже! Я невольно вскрикнула, рассматривая некогда молодое и прекрасное лицо парня, теперь уже изувеченное шрамами и порезами.

– Хотя нет… теперь ты, оказывается, его первая и обожаемая шлюха! Причём, по слухам, тебе ведь это в кайф. Так ведь? Отвечай!

От резкого крика я испуганно подпрыгнула на месте, схватившись за сердце.

– Отвечай, Милана! Так ведь? Ты действительно шлюха Господина? Верная и покорная шлюха?! – со свистом убивающей наповал пули в меня полетела его маска, угодив точно в живот.

– Д-да, – шепнула, ощутив первую солёную каплю печали, заскользившую по щеке.

– Тварь, – Сатир гневно выругался, грубо пнул мою книгу, развернулся и засеменил прочь.

В этот миг я готова была вырвать собственное сердце ногтями и прилюдно его растоптать. Оно громыхало настолько громко, что я практически сошла с ума от этого бешеного грохота. Как и от того, что посмела обидеть, да ещё и предать хорошего человека. Человека, который, видимо, рисковал своей жизнью ради меня.

Чуть позже от Розы я узнала, что Сатир отправился добровольцем на одно весьма опасное задание, которое щедро оплачивалось Господином.

Ради меня. Он сделал это ради меня… Наверно, я никогда не прощу себе свою глупость. А именно то, что я ему нагрубила. И то, что подарила свои чувства совершенно другому человеку.

Хотя какие именно чувства? Я до сих пор не могу объяснить, что именно испытываю к Дамиру?

Любовь?

Пока не могу утверждать.

Жалость?

Определённо.

Именно поэтому я решила помочь мужчине разобраться в себе, найди ключ к исцелению падшей души. Чтобы со временем Дамир осознал свои ошибки, совершённые в порыве гнева. А также простил и отпустил всех тех несчастных женщин, на которых многие годы он срывал злость, выплескивая боль детской травмы.

Сегодня я решилась на то, чего так ранее страшилась. А именно, доказать мужчине то, что внешность – не главное. Душа… вот что главнее.

Этим вечером я попросила Розу организовать нам романтический ужин при свечах. Она была единственной, кто имел власть над прислугой. Ведь ужин должен был быть сюрпризом.

Дамир в этот день отлучился по делам, так что ничто не помешало осуществлению плана. Охранники также пошли навстречу, пропустив меня в покои лидера. Правда, не за просто так. А за возможность передёрнуть, глядя на мои обнажённые прелести. Утырки поклялись меня не лапать. Ведь такое серьёзное преступление карается лишением руки. Я-то знаю! Видела своими глазами. С тех пор, как я стала первой наложницей Господина, спрос на моё тело утроился. Меня лучше кормили, красиво одевали, да и вообще практически относились ко мне как к настоящей королеве. Но такое отношение стоило немалых усилий. За месяц я изрядно поправилась, став похожей на здорового человека, а не на хилую селёдку, обтянутую шелухой. Грудь прибавила два размера, бёдра округлились, а цвет кожи из бледно-зелёного превратился нежно-розовый. Волосы стали длиннее и перестали сыпаться. Я была довольна своими телесными изменениями. Правда, пришлось кое-чем пожертвовать – своей гордостью.

Когда хоромы были полностью готовы к романтическому ужину, я, сбросив шёлковый халатик с распаренного в душистых ваннах тела, позволила двум охранникам осуществить визуальное рукоблудие, которое длилось всего три минуты. Спустив парок, довольные ушлепки поспешно удалились. При мягком свете ароматических свечей я, абсолютно голая, устроилась на меховом одеяле в ожидании моего Господина.

Ровно в полночь на пороге появился ОН. Мой самый страшный и самый желанный в мире кошмар. Настроение Дамира испытывало не лучшие времена. Он ввалился в покои с угрюмой маской на лице, но оценив мой сюрприз, в миг подобрел.

– Что за праздник? – на губах Хозяина мелькнула мягкая улыбка.

Я неторопливо встаю с постели и двигаюсь к мужчине, соблазнительно покручивая бёдрами. Вечер начался с того, что я впервые в жизни осмелилась прикоснуться к Барону, чтобы его раздеть. Я читала, что мужчинам это нравится. Так и есть!

Дамир аж мурлыкнул от удовольствия, когда я стащила с него рубашку и клацнула застежкой ремня. О правильности моих действий свидетельствовал моментальный стояк. Каменный, твёрдый, жаждущий ласки… он буквально рвал по швам плотную ткань брюк. В этот волнительный миг, во время раздевания, было очень важно смотреть партнеру в глаза, наладив зрительный контакт. Не моргать. Не дышать. Молчать. Только он и я. Сегодня в этом мире предстоящих наслаждений мы одни…

Перед началом вечера я проглотила две таблетки сильнодействующей виагры. Меня прям колотило от бешеного недержания. Первое, что я сделала, когда стянула штаны – набросилась на выпрыгнувший из укрытия небывалого размера мужской орган, полностью погрузив гиганта в своё, уже в совершенстве разработанное горло.

Дамир протяжно застонал, нежно погладив меня по волосам. Раньше он никогда не дарил мне нежность. Всё течёт и всё изменяется…

В данном случае – я теку, ну а Господин – преображается.

Под сумасшедшие стоны Хозяина, я увлечённо делала ему минет, особое внимание уделяя мошонке.

Кончиком языка поиграла с яичками и, не прерывая мастурбацию, продолжала натирать огромное достоинство Господина вспотевшей от напряжения ладошкой. А когда полностью взяла в рот яички, Дамир… неожиданно кончил. Прямо на мою макушку. От чего вязкая сперма при свете свечей заблестела мелкими капельками росы, растекаясь по всей длине ниспадающих до талии волос. После оральных ласк мы взяли «тайм-аут». Кто знает, а может, и я сегодня получу щедрое куни.

Устроившись на диване, мы закурили кальян, как обычно общаясь на разные темы. С недавних пор это стало приятной привычкой. Наболтавшись, я отметила, что у мужчины снова стоит. Это означало, лишь то, что пора приступать ко второй части плана.

Сегодня я хотела, чтобы он занялся со мной любовью без маски.

Я хотела, чтобы Дамир перестал ненавидеть свое лицо. Я хотела доказать ему то, что внешность – это не главное.

Как только Дамир повторно возбудился, я быстро оседлала его бёдра сверху, на что мужчина в очередной раз приятно удивился.

– Ты какая-то странная сегодня. Непривычно, прям. Можно подумать, словно влюбилась… – мужчина нежно накрыл своими ладонями мои груди и мягко надавил на набухшие соски пальцами, в ответ услышав мой протяжный, томный стон.

Я же, накрыв его сильные руки своими, резко выпалила:

– А что, если это так…

Удивлению партнера не было предела. Да, когда он был удовлетворён и спокоен, его глаза выглядели иначе. Как тёмные воды спокойного океана безоблачной ночью.

– Перестань, малышка, – горячая ладонь Дамира переместилась на скулу, – Как можно полюбить такого урода, вроде меня? – а другая рука надавила на маску.

Уверенно отбросив руку в сторону, я наклонилась ниже к его губам, обхватив голову обеими руками, зарывшись ногтями в бархат густых волос, я нащупала верёвочку, удерживающую маску мужчины. А когда наши губы слились в головокружительном поцелуе – резко сорвала защиту с изувеченного лица и быстро бросила на пол.

В следующую секунду я уже была полностью готова к удару, ругани или к ещё более страшным последствиям. Но мужчина просто застыл на месте, будто парализованный. А когда он попытался открыть рот, чтобы закричать… я снова поцеловала его в ожоги, предварительно зафиксировав руки мужчины наручниками.

О, да! В этот раз план был продуман до мелочей. Во время поцелуя Дамир не заметил, как я так ловко умудрилась приковать его запястья к боковинке кровати. Мужчина был зол и шокирован. И как только он, обнажив свои зубы в акульем оскале, собрался закричать имя охранников, я перебила:

– Только пикни, и мигом кляп в рот схлопочешь! Усёк?

Я пыталась вести с ним диалог на полном серьёзе, но у самой то слёзы на глаза наворачивались, то скулы подёргивались в преддверии бурного смеха.

– О, как! – кажется, ему тоже стало немного весело, – Шантаж, значит?! И чего же ты хочешь?

Я должна была потребовать свободу. Но это невозможно. Если он и правда отпустит, то лишь для того, чтобы потом лично пристрелить, устроив занимательную охоту. Десять штук баксов за вольную – всего лишь ложь. Или стимул больше работать. Ну кто за просто так на свою голову отпустит раба? Чтобы потом из его уст о творящемся здесь бандитизме узнал весь мир. Глупости!

Вот, что я ответила:

– Мне нужен ты. Ты настоящий! И я не боюсь ни твоих шрамов, ни твоей власти. Я просто хочу, чтобы ты понял… что искренне любят за душу, а не за оболочку.

После чего набросилась на его губы, лаская их как никогда ранее, словно его губы стали моим последним глотком кислорода. А далее, я оседлала его член, впервые руководя процессом так, как мне этого хотелось, а не ему. Ведь именно сейчас Дамир полностью находился в моей власти, под моим строгим контролем, что аж в горле перехватывало дыхание!

– Я хочу, чтобы сегодняшним вечером ты любил меня без маски.

Любил…

Впервые я осмелилась сказать подобное. Ему. В лицо.

А он – впервые не пожелал задушить меня за подобную дерзость.

Это были настолько сногсшибательные ощущения, что я думала, что сойду с ума. Как и мужчина. Он тоже постепенно погружался в нирвану, когда им осмелилась обладать женщина. По собственному желанию! И это было потрясающе.

Дамир кончил за считанные секунды, закричав так громко, что в комнату толпой вломились охранники, и тут же пожалели.

До сегодняшнего вечера я никогда не брала мужчину сверху. Да и я вообще, считай, его не брала. Обычно это он брал меня. Только сзади, или лёжа на столе с задранными кверху ногами. Но чтобы я доминировала сверху, как умелая наездница – никогда. Для рабынь это являлось таким же табу, как и поцелуи. Женщинам строго настрого запрещалось насаживаться на Господина самостоятельно.

В этот раз во время оргазма я смотрела Дамиру только в глаза. И улыбалась. Меня действительно ни чуточку не пугало его уродство. Он по-прежнему был безумно красив. А его щетина практически полностью скрыла его страшные шрамы. Мужчина явно нафантазировал, преувеличив реальность, тем самым понизив собственную самооценку до критичного уровня.

– Ты прекрасен, правда, – получив бешеный оргазм, я ещё раз поцеловала Дамира в скулу. – Я совершенно не боюсь твоих шрамов, верь мне.

Кажется, в его глазах блеснули мелкие хрусталики влаги, Дамир несколько раз хорошенько моргнул. А затем… улыбнулся. Искренне. Радушно. Как ребёнок.

До самого утра я лежала на груди мужчины, поглаживая подушечками пальцев его идеальные кубики пресса, рассказывая о своих самых сокровенных чувствах, пока не поверила, что он… поверил мне. Затем мы ещё раз занялись любовью, после чего я согласилась избавить его кисти от наручников, лишь для того, чтобы Дамир меня обнял и уснул, обернув моё тело собой, как одеялом.

Дни летели как минуты. Не смену жаркому лету пришла дождливая осень. Несколько месяцев я покорно служила Господину, потакая всем его прихотям. Но втайне пыталась его переделать – убить тягу к ненависти, жестокости, насилию. Маску он так и не снял… Но иногда я её снимала. И мы «любили» друг друга, не скрываясь за жуткими ликами. Теоретически.

Ведь на самом деле я играла роль послушной наложницы, а Дамир даже и не догадывался о моих истинных намерениях. Пока… я глупо не оступилась. Тем самым растоптав более-менее нормальные отношения в пух и прах. Да! Однажды я совершила очень и очень грубую ошибку. Из-за которой решилась на безысходный шаг.

В конце лета Дамир уехал в другую страну расширять горизонты бизнеса. Около двух месяцев он путешествовал, а я же, в этот замечательный момент, наконец, позволила себе вдоволь насладиться жизнью. Я жила практически как королева, делая то, что вздумается. Никто меня не трогал. Никто не обижал. Хозяин пригрозил подчинённым, что если с моей головы упадёт хоть один волос, то все подданные в порядке очереди распрощаются с головами. С этими словами он приставил ко мне двух проверенных бойцов, защищая от зависти озлобленных наложниц.

Я была вольна делать всё, что душе вздумается. Разумеется, в недрах поместья. А мне до трясучки в теле хотелось хотя бы на минуту заглянуть за забор, чтобы узнать, что там находится. Океан, наверно. Ведь прогуливаясь вблизи неприступных стен поместья я ощущала в воздухе слегка солоноватый запах, наполненный йодом и водорослями, а в небе – видела стремительно пролетающих чаек.

Позже я узнала, что имение Барона находится недалеко от побережья океана. Отчего сердце забилось ещё трепетней, а душа – жалобно заныла, мечтая превратиться в одну из этих, мимо пролетающих чаек, и отправится в вольный полёт. Туда, куда сама же пожелаю. Вперёд… к свободе.

Настал тот самый решающий день, который поставил жирную точку в моём беззаботном существовании. Каким-то нелепым образом я имела глупость забыть о том, что осенью у Господина случались сильные обострения душевного недуга. Он обещал вернуться в имение лишь к завтрашнему вечеру.

Прогуливаясь в саду, я размышляла о том, как именно организовать встречу, и что новенького можно придумать, дабы порадовать Господина. Танцы с переодеваниями? Ролевые игры? А что, можно попробовать… Но больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы мужчина поговорил о своей проблеме, которую буквально с детства таскал за плечами, как мешок с дерьмом, страшась его просто взять и выбросить. Я хотела, чтобы Дамир рассказал мне всё о своей семье, матери, и о том, что она сделала с младенцем, находясь под влиянием всплеска шизофрении.

Но не решалась. Уж очень сильно боялась.

Ведь он до сих пор не знал, что мне известно о его страшной тайне. Никто не знал. Кроме Розы. Ну и Завира, наверно.

Вернувшись с прогулки, я направилась в свою комнату. На период отсутствия Хозяина мне выделили другую комнату, расположенную на третьем этаже особняка, в нескольких шагах от главных хором Господина. Это уже говорило о многом. Возможно, совсем скоро я и со статусом своим позорным распрощаюсь, став, например, если не женой, то хотя бы девушкой Барона.

Ах-ха… женой! Размечталась, Милана!

«Наивная дурочка – глумилось подсознание, – Да тебе же комнатку пожаловали, дабы трахать удобнее было! А не бегать каждый раз этажом ниже. Ведь сучки должны всегда находиться в ногах своего Хозяина! И при первом же желании быстро явится со спущенными трусами, широко расставленными ногами и настежь распахнутым ртом!».

«Глупости» – отвечала я, отмахиваясь. Ведь в моём сердце ещё теплился лучик надежды, что в мире не существует ничего невозможного! Любой камень можно сдвинуть, как и любую преграду можно преодолеть. Даже самую неприступную!

Доковыляв до своей комнаты, я потянула за дверную ручку мгновенно удивившись, что дверь была не заперта. Странно.

Войдя в комнату, я невольно схватилась за сердце, еле-еле устояв на ногах. То, что я увидела, показалось мне жутким кошмаром. Иллюзией. Чудовищной игрой воображения!

Я несколько раз хорошенько моргнула, а потом… увидела Дамира. Лежавшего на полу, возле кровати, в окружении рваных бумажек, разбросанных книг и прочих нещадно поломанных вещей. Мне показалось, что по моей комнате прошёлся смерч, превратив её в груду обломков. Даже ноутбук не пощадил. По нему, исполняя танец ярости, словно потоптался дикий слон.

И тут меня передернуло. Сердце ухнуло куда-то в область желудка, в голове взорвался снаряд, а по спине бешеными цунами накатывали мурашки. Эти паршивые ощущения были до тошноты знакомы. В воздухе кружил тяжёлый дурман злости.

Дамир прочитал все мои записи. И даже больше…

В его ногах я увидела то, что осталось от блокнота, в котором я подробно описала историю его болезни, поведанную мне Розой. Рядом на полу валялись кое-какие записи о наблюдении за состоянием здоровья Дамира, с перечнем тем, на которые мы болтали, и… дальнейшие планы по поводу предстоящего лечения.

Мужчина лежал неподвижно, прислонившись спиной к кровати. В его трясущихся руках сжимался один из моих блокнотов, перепачканный в крови, стекающей с его разодранных костяшек. Господин избил мой письменный стол. Который… который, мать его, буквально раскололся надвое.

Дамир тяжело дышал. На выдохе его дико трясло, как во время лихорадки. Одежда промокла от пота и кое-где была разодрана. Волосы взъерошены, а на белой рубашке видны алые капли крови.

С минуту я стояла будто вкопанная в землю, боясь даже выдохнуть. Мне следовало начать молиться, умоляя бога прямо сейчас простить все мои грехи. Как вдруг, мужчина резко распахнул свои большие, стреляющие ненавистью глаза, и… зарычал нечеловеческим голосом:

– ТЫ!!!

Я не узнала ни его голоса, ни того, кому он нынче принадлежал. Словно самый настоящий дьявол явился в мир людей, рыча, клацая зубами, выдувая из ноздрей огненное пламя ненависти.

Всё, что я хотела делать дальше, так это… упасть на колени перед мужчиной и целовать его ноги, умоляя успокоиться. Но я даже и выдохнуть не успела. Одним прыжком Дамир оказался возле меня, резко схватил за волосы, гневно зашипел в ухо, и со всей, присущей ему силой, швырнул на кровать. Так грубо, что я больно ударилась лбом о боковинку кровати.

– ДРЯНЬ! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! СОВАТЬ СВОЙ ГРЁБАНЫЙ НОС В МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ?! ТЕМ БОЛЕЕ ПЫТАТЬСЯ ВОСПИТЫВАТЬ! МЕНЯ! МЕНЯ, БЛЯТЬ! ВТАЙНЕ! ЗА СПИНОЙ!!!

Слёзы мощным водопадом брызнули из глаз, когда я услышала шокирующую фразу. В ответ даже нечего было сказать. Слова острым кинжалом застряли в глотке и мешали дышать, а Дамир продолжал кричать, с каждым выплюнутым словом становясь всё свирепей и свирепей, до полного неадеквата.

– КТО РАССКАЗАЛ??

Этой фразы я боялась больше всего на свете. Ведь из-за моей непростительной глупости я подставила невинного человека! Но я же не знала! Не знала, чёрт бы его драл, что Дамир вернётся на день раньше! Поэтому и забыла спрятать конспекты. Как и дверь, видимо, запереть забыла.

Больше он ничего не спрашивал. Руки мужчины потянулись к ремню, стянутому на бёдрах. Щелчок, и орудие пыток уже блистает в его дрожащих руках. Я не видела, что тиран делал. Но, судя по звуку клацающей застёжки, догадывалась.

– ТВАРЬ!

Первый удар пришёлся по ягодицам.

Я мысленно взвизгнула, прикусив губу до жгучей боли и солоноватого привкуса крови на языке.

– МЕРЗКАЯ ШЛЮШКА!

Второй шлепок полоснул спину, заставив подпрыгнуть, сдерживаясь от рвавшегося наружу крика.

Пока Дамир стегал моё тело кожаным ремнём, я всё ещё пыталась молить о прощении… Но, в данный момент, это было глупым занятием. Безумцу необходимо было выпустить злость на волю.

Ещё несколько ударов прилетело по почкам. Я думала, что потеряю сознание. Больше от страха, чем от боли. К боли я практически притерпелась. Для пущего эффекта каратель разорвал на мне платье, принявшись кромсать плетью уже обнаженную кожу. До этого момента все наши драки казались детской забавой. Но я все равно была уверена, что Дамир лупит меня лишь вполсилы. Если бы он возжелал продемонстрировать мне свою максимальную силу гнева, то давно бы уже переломал мне все имеющиеся кости.

Когда я немного привыкла к незабываемым ощущениям, то, лёжа на животе, боковым зрением отметила, что мерзавец не всегда попадал по телу. Самые мощные удары получала рядом лежащая подушка. Из которой уже вовсю вылетали перья.

Он бил меня не настолько сильно, как должен был.

Он пытался сдержаться…

Всё-таки… пощадил.

В конце концов, я закричала. Дамир, отшвырнув ремень в стену, не сказав и слова – молча ушёл, с силой выбив входную дверь вместе с петлями мощным ударом ноги. Долгое время я даже выдохнуть не могла, а пошевелиться – тем более. Настолько адски было больно… Кровь перемешалась с потом, оставив грязные разводы на белой простыне. Слёзы давно закончились. Поэтому всё, что я могла делать – пустыми глазами смотреть на мои разорванные в клочья мечты и, разбросанные по полу уничтоженные достижения.

Через час в комнату влетел один из верных псов Господина. Тот, который больше всех любил на меня подрачивать. И в этот раз выродок не упустил момента поглумиться, излившись спермой на свежие раны на спине и ягодицах, заставив меня взвыть от жгучих ощущений в нервах. Скорей всего, Дамир уже распорядился вернуть мне статус «ножной тряпки». Может, он снова отправит меня в Трущобы, в какой-нибудь обшарпанный бордель на потеху местным гавнюкам, а может быть – оставит у себя в имении. Собственным псам на забаву.

Набросив одеяло на разодранную в кровь спину, головорез подхватил меня на руки и вынес прочь из помещения, направляясь к лестнице. Мы спустились в самые низы дома. Точнее, в сырой, покрытый плесенью подвал, где единственными «соседями по койке» являлись крысы.

Грубо бросив меня на бетонный пол в одну из находившихся там клеток, недоносок быстро удалился, заперев ржавую дверь на замок.

После его ухода, находясь в кромешной тьме, я провалилась в небытие. Не думая ни о чём, но жалея о многом.

Кроме боли, страха и ненависти…

К себе лично.

В суровую реальность меня выдернул жуткий холод и ломота во всём теле. Не знаю точно, сколько времени я провела в заточении, как вдруг услышала противный лязг замка, и в помещение вошел некий тёмный силуэт.

– Милана!

Я услышала хорошо известный мужской голос, принадлежащий Сатиру. Чёрт! А он тут что делает?

Всё это время я лежала на животе, стараясь не тревожить раны. При виде мужчины, я попыталась сесть. Но каких неимоверных усилий мне стоило это простое действие!

– Лежи, глупая. Я тебе мазь принёс, – Сатир опустился на колени рядом со ржавой скамейкой, на которой я, жалобно постанывая, беспомощно лежала, свернувшись в клубочек, и его прохладные пальцы бережно коснулись изувеченной кожи. – Не шевелись только. Я сюда тайком пробрался. Узнают – руки отсекут.

– И-идиот, – тихонько всплакнула. – П-проваливай, живо! З-зачем припёрся? Н-не хватало ещё и т-тебя подставить…

– Заткн… Помолчи лучше. Лежи спокойно, дай раны обработать, не то гноиться начнут!

Приятное тепло пощекотало спину, когда пальцы Сатира, пропитанные ароматным кремом, крайне осторожно коснулись царапин. Из осипшего горла вырвался стон облегчения. И правда, эта чудо-мазь обладала мгновенным обезболивающим эффектом. Наконец, я расслабилась.

– С-спасибо, – всхлипнула, ненавидя себя за то, что при последней встрече нагрубила парню. Тому единственному, которому было искренне НЕ плевать на мою ничтожную жизнь.

В ответ он протяжно выдохнул, бережно погладив мои влажные волосы:

– Ненавижу его… Но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы как можно скорей вытащить нас из этой вечной дыры. Ты только держись, а! Несмотря ни на что… Обещай!

– О-обещаю, – обещание далось мне с превеликим трудом. – П-прости. П-пожалуйста. Я не хотела т-тебя обид…

– Ш-ш-ш, – парень перебил, не дал договорить, – Поспи лучше. А я всё же попробую договориться с Дамиром. Хотя бы о том, чтобы тебя перевели в более лучшую комнату, и немедленно позаботились о твоих ранах.

Голос Сатира звучал излишне взволнованно, а в каждом сказанном слове чувствовалось беспокойство. Он нежно поцеловал меня в шею, отчего моя кожа отреагировала на этот чувственный поцелуй ордой мурашек, а сердце – ускорило жизненный ритм.

Впервые поцеловал… Так нежно и так неожиданно.

Осторожно накрыв меня одеялом, заперев дверь на замок, Сатир спешно испарился. Но я все еще продолжала ощущать его пристальный взгляд в беспросветном мраке подвала, пока снова не погрузилась в вынужденную дремоту.

Знала бы я, что тогда, в подвале, мы виделись с парнем в последний раз? Конечно же нет…

На следующий день, ближе к вечеру, меня выволокли на улицу, приковав спиной к одному из деревьев, находившихся в саду.

Благодаря мази, раны больше не кровоточили и практически не болели, но вот проклятое головокружение и слабость отбирали все оставшиеся силы.

Не прошло и получаса, как на горизонте показался Дамир. И не один. За его спиной плелась небольшая вереница пленников в сопровождении вооружённых до зубов охранников.

О, Господи!

Сердце в груди буквально разрывалось от отчаяния, когда среди пленников я увидела Розу, лицо которой украшали жуткие синяки. Прихрамывая, женщина двигалась к соседнему дереву. Дамир всё же выяснил личность главного виновника, осмелившегося проболтаться о нюансах его страшной болезни. Конечно, первым делом подозрение пало на кухарку, проживающую в особняке с самого рождения Дамира. Ведь Роза общалась со мной больше всех. А несколько ударов по лицу и парочка жутких угроз, заставили женщину мигом признаться.

Гордый победитель. Сущий демон во плоти! Он, высокомерно вздёрнув подбородок вверх, выпрямив спину и спрятав руки в карман изящного смокинга, важной походкой шагал к летней веранде, в которой уже был выставлен обеденный стол со всевозможным разнообразием деликатесов.

После порки деспот смотрел на меня с таким омерзением, словно на кусок дерьма, в который вляпались его бредовые ботинки с золотыми каблуками. Смоляной, наполненный страшным пожаром взгляд, снова вернулся. Как и прежний Дамир. Жестокий и властный ублюдок. Такой же, как при первом нашем знакомстве. А новый Дамир, погиб. Вернее, это я его погубила. По вине собственной глупости.

Усевшись на мягкую софу, расположенную в беседке, он деловито щёлкнул пальцами, приказывая наемникам сорвать одежду с провинившихся пленниц. Расхохотавшись, довольные отморозки резко сорвали платье с рыдающей Розы, подтолкнув её ближе ко мне.

Всё, что я могла – кричать и молить Господина о пощаде, на что тот… никак не реагировал. Но когда мои крики откровенно ему надоели, бандит отчеканил новый приказ:

– Этой – ебальник заткните. А эту – до дыр хорошенько выдолбите!

Присвистывая и порыкивая, они набросились на несчастную женщину, по рукам и ногам растянув её тело прямо на газоне, принявшись владеть немолодой плотью в порядке очереди, тем самым доставляя невиданное удовольствие их обезумевшему лидеру. А лидер, деловито закинув ногу на ногу, попивая чай с травками собственного производства, наблюдал за забавным представлением, как обычно наслаждаясь чужими страданиями.

То, что я ощущала в сейчас, я не пожелала бы даже самому своему ненавистному врагу. Чувство вины буквально разъедало меня изнутри, пока я наблюдала за тем, как из-за меня десять крепких мужчин жёстко имеют бедную женщину во всех позах и во все имеющиеся отверстия.

Закончив вершить наказание, её обмякшее тело также приковали к стволу дерева, оставив нас в таком положении на целую ночь. Во время которой лупил сильный ливень с грозами и ледяным ветром.

Меня никто не тронул. Правда, после группового веселья некоторые ушлёпки всё-таки облили моё тело липким ядом, оставив в таком позорном положении до самого утра.

Ближе к обеду мрази вернулись. Отвязав едва живую Розу, они погрузили её тело в грузовик, выехавший прямо во двор поместья, с целью – доставить двух провинившихся рабов за периметр поместья.

Почему двух?

Я думала, что Дамир всё же решил отправить меня обратно в трущобы, но я ошиблась! Вторым пленником оказалась вовсе не я… а Сатир.

САТИР!!!

Последнее, что я видела, прежде чем меня снова бросили в карцер, – то, как Сатир со связанными руками карабкается в грузовик, пряча лицо под копной взъерошенных волос, перепачканных в чём-то красном и липком.

Его просто изгнали из братства. Из-за ревности Дамира. Позже я выяснила, что Розу отправили в «Грязные Трущобы», в «Дом Наслаждений», а Сатира… его… его прилюдно казнили. Отрубив голову на центральной площади трущоб. В честь предательства по отношению к лидеру.

На самом деле Дамир убил Сатира из-за ревности. В первую очередь, по отношению ко мне.

После чудовищных событий, а также новости о казни единственного полюбившегося мне человека, не считая Розы, я превратилась в безжизненную куклу, полностью погрузившись в свой внутренний мир, исключительно наполненный горькой печалью. Рыдая с утра до вечера, я по-прежнему находилась в подвале. Я отказывалась от любой пищи и даже воды. Пока Дамир, из-за боязни истощения, не отдал приказ о переводе меня в медицинское крыло под личную ответственность Завира.

Я не только похудела, но и заболела. Пневмонией. По вине того, что нас с Розой на целую ночь обнажёнными оставили гнить под ледяным дождем.

От лечения я отказывалась, мечтая поскорее свести концы с концами. Но меня насильно шпиговали болючими уколами, так щедро, что на теле и миллиметра живого места не осталось. Видимо, ублюдку Дамиру я нужна была живой. Для потех, разумеется. Ведь наказание ещё как следует не отработано.

Через неделю пыток самочувствие более-менее нормализовалось. И тогда меня швырнули на каторгу, принуждая выполнять былые обязанности. Я боялась взглянуть в сторону кухни, вспоминая о наших милых посиделках с Розой. Чувство вины душило. Глаза тонули в слезах. Каждый божий день!

Место добродушной Розы заняла старая кляча, обиженная на весь мир. Хелена… Так звали бездушную каргу, которая выглядела не лучше вымершего динозавра. Одним словом, злая-презлая динозавриха, замаскированная под человеческую женщину. Которая не стеснялась распускать руки при малейшем недовольстве. Я называла её просто – Горгулья. И внешностью, и характером она напоминала это жуткое чудовище из ада.

Горгулья всегда таскала за пазухой яблочную розгу, которой обожала лупить виновников по рукам и спине, тем самым выплёскивая всю свою неполноценность на тряпках для битья. То бишь на мне.

Но не только от Хелены я получала. Ещё и от излюбленных наложниц Господина, которые просто пищали от радости, когда швырялись в меня камнями, унижая в честь того, что когда-то я украла у них статус. Ведь в последнее время Хозяин занимался сексом только со мной.

Странно, но вскоре побои со стороны наложниц, как и со стороны Горгульи, прекратились. К концу недели мной овладела паника. И не зря.

Оказывается, на выходные Дамир запланировал грандиозную вечеринку в честь расширения бизнеса. Теперь его дурь пользовалась особым спросом в странах Африки и Индии.

Накануне веселья, доделав все рабочие дела, я спряталась в кладовке, так как подобные вечеринки для меня ничего хорошего не предвещали. Я знала, что Дамир нечто задумал, касательно моей личности. Наказание ведь недостаточно отработано. Порки ремнём вполсилы было мало.

Спрятавшись за бочкой с вином, я мысленно молилась, чтобы обо мне забыли. Как вдруг, услышала лай собак и громкие мужские голоса. Несомненно, мерзавцы искали именно меня.

А когда обезумевшие псы начали ломиться в дверь, у меня сердце на несколько секунд остановилось.

– Сучка поганая! Какого хера ты тут торчишь? – дверь, как картонка, слетела с петель. В тесную комнатку ввалились два озлобленных наёмника в чёрных масках. – Прячешься, дрянь? Тебя Хозяин, мать твою, обыскался везде! Пришлось собак даже задействовать.

Кретин хотел зарядить мне с ноги, но товарищ не позволил:

– Еблан, что ли? Приказано ведь не марать! Она должна красивой на праздник явиться. За право попользоваться её ароматной дыркой кругленькая сумма уплачена.

С этими грязными словами, несмотря на сопротивления, они вытащили меня из кладовки и потащили в банную. Вскоре я узнала цену своего наказания. За желание просто помочь сбившемуся с пути человеку.

Оказалось, Дамир продал моё тело на подпольном аукционе своим дружкам. Лишь на эту ночь. По фотографии. Поэтому негодяи заплатили неплохую пошлину за право обладать одной, весьма редкой куклой, из личной коллекции безвольных игрушек верхушки криминального мира.

И вот я, вновь разряженная как самая последняя шлюха, с ошейником на горле, всячески сопротивляясь, направляюсь к хоромам Дамира, у которых меня встречают два амбала в кожанках. Грубо скручивают, опрокидывают на стоящий рядом стол, задрав до поясницы и без того короткое платье, всадив в попу какую-то болючую дрянь, предварительно шлёпнув по бёдрам. А после укола ещё и лошадиную дозу возбудителя в рот заталкивают.

– Вот так, сучка! Теперь ты сама будешь на все члены подряд бросаться. А из твоей дырки будет капать как из ведра, – заржал один головорез, ещё раз хорошенько шлёпнув по бедру.

Когда я, наконец, вырвалась, пытаясь удрать к лестнице, тугая удавка ядовитой змеей стянулась на шее и по инерции, под надменный хохот бандитов, потянула меня обратно, отчего я неуклюже плюхнулась попой на скользкий пол.

– К ноге, шавка! Подождём, пока «конфетка» подействует, иначе вдруг ещё всех гостей закусаешь.

Долго ждать не пришлось. Ровно через две минуты я погрузилась в какую-то странную фрустрацию, моментально ощутив небывалое желание в предательски покалывающей промежности. Оценив мои расширившиеся на максимум зрачки, мерзавцы, распахнув передо мной двери, бесцеремонно толкнули меня в шумное помещение, до предела забитое незнакомыми людьми и безумно красивыми девушками, исполняющими развратные танцы.

– Добро пожаловать в личную коллекцию игрушек босса, шалавка! Проходи, раздевайся, располагайся. Сегодня тебе выпала честь стать одной из них.

Как обычно, хоромы главного были полностью окутаны едким дымом. На трясущихся ногах я перешагнула порог комнаты, глазами отыскивая какой-нибудь укромный уголок подальше от всех. Но не тут-то было!

Охранники толкнули меня к праздничному столу. Отстегнув удавку, они отдали мне приказ обслужить гостей: разливать напитки да всякие травяные смеси в кальяны закладывать. Облегченно выдохнув, я устремилась выполнять указания, внимательно изучив окружающую обстановку.

Когда мои глаза, в отличие от лёгких, привыкли к дыму, я мысленно ахнула, потому что мне показалось, что я попала в самый настоящий цирк с элементами порно-гимнастики. Под шумный свист, дикие овации и хриплый хохот криминальных авторитетов, я ошарашено наблюдала самое настоящее порно представление с участием гимнасток, на которых либо вовсе не было ни клочка одежды, либо же на рабынях красовались яркие, но откровенно вызывающие наряды-костюмы. А у некоторых «артисток» лица и вовсе были скрыты масками. Живые игрушки явно принарядились для особого случая.

Те, кто обладал особой гибкостью и страстью к хореографии, на верёвочных конструкциях болтались под самым потолком хором, исполняя развратные пируэты, а также… прямо в воздухе забавлялись то с вибраторами, то ласкали друг друга в полёте, вызывая мощный азарт у гостей. Как зрительный, так и телесный, в области оттопыренных ширинок.

Вечеринка шла полным ходом. Но для меня это была не вечеринка, а самый настоящий шабаш нечисти. Мой наряд ничем не отличался от костюмов элитных. Разве что ткани было больше. В этот вечер под дулом автомата на меня натянули абсолютно прозрачное платье, расшитое мелкими блёстками, которое еле-еле прикрывало промежность.

Комната Дамира пестрила небывалой роскошью и богатством. Покои Барона были заставлены шикарными столами, заваленными диковинами деликатесами, а интерьер комнаты дополнили вазы с ароматными цветами. Среди всего этого бесподобного великолепия, прямо на золотом троне, прямо в центре залы, восседало ОНО – самое страшное в мире чудовище и организатор кровавого бала.

Почему кровавого?

Да потому что…

Дамир не обращал на меня никакого внимания, даже когда его дружки, не стесняясь, во время подачи напитков шлёпали меня по ягодицам, щипали за грудь и уже практически изнасиловали на том проклятом столе, пока тот, которому я намеревалась душу свою отдать, высокомерно наблюдал за издёвками со стороны, как за весьма занимательным и увлекательным представлением.

В золотом смокинге на голое тело он выглядел чертовски брутальным и очень, очень опасным. Красивый кардиган был расшит оригинальной вышивкой вручную нитями из чистого золота, а его загорелая кожа при свете мигающих ламп блестела так, словно её натёрли бриллиантовой крошкой.

Дамир восседал на самом настоящем троне, что был инкрустирован драгоценными камнями. Такими же уникальными, как и на маске, которая сверкала на его угрюмом, холодным, как лёд, лице.

У ног Господина с самого начала вечеринки покорно ютились «свеженькие» Игрушки. Нетронутые. Девственные…

Не так давно я узнала, что девственницы для влиятельных мафиози имеют весьма важное значение. Такое, как например, имеют редкие алмазы для ювелиров, найденные в бесконечных недрах земли. Отнимать невинность у молоденьких невольниц – своеобразный фетиш богачей. Чем игрушка грязней и девственней, тем выше статус мафиози. Ведь для верхушек мира сего, трахать узких – невообразимое, ни с чем не сравнимое удовольствие, которым они хвастаются в компании таких же больных на всю голову мерзавцев.

Некоторые из них ведут особые записи, где отмечают, сколькими невольницами они овладели, и какую сумму отдали за их непорченые киски. Негодяи готовы платить бешеные деньги ради одной ночи даже с самой грязной замарашкой мира. Лишь бы нетронутой была. И очень, очень тесной.

Ублюдкам нравится сам процесс – лишать самого важного для женщин, разбивать хрупкие сердца, доминировать. Особенно, если жертвы сопротивляются и рыдают.

Бедняжки дрожали настолько сильно, что цепи, прикованные к их шеям, содрогались вместе с ними. Когда Дамир возжелал «разрядиться», он приказал охранникам вколоть рабыням возбудитель, после чего опробовать их нетронутые лона.

Но перед развлечением ублюдок затеял ещё кое-что интересное.

По приказу Господина в покои привели одного раба, обязанностью которого было рубить головы провинившемуся сброду. Палач выглядел действительно пугающе: огромный, упитанный мужчина, что, прихрамывая, явился в покои Господина, покорно опустившись перед ним на колени. Лицо палача было скрыто кожаной маской, а его обнажённый торс покрывали ужасные шрамы и ожоги.

– Сними, – холодным тоном приказал предводитель.

Раб замешкался, но всё-таки исполнил волю Наркобарона, покорно стянув с лица защитную личину. Девушки, сидящие в ногах Дамира, испуганно взвизгнули, прикрыв рты ладошками. Как и я. Страх и отвращение овладели моим телом, когда я своими глазами увидела врождённое уродство. Палач был явно болен. Его лицо представляло собой один большой и мерзкий волдырь. Как будто его покусали дикие пчёлы.

– Ну что, киски, кто вольную желает? – оскалившись, Дамир обратился к новеньким. Те же, с не абы каким непониманием, только глазками захлопали. – Та, которая яйца ему вылижет, на все четыре стороны будет свободна!

Шок… Лица невольниц исказились неожиданным шоком, а гости чуть было не лопнули от безудержного хохота. Девушки замешкались, долго не решаясь принять условия сделки, как вдруг одна из них, самая смелая, всё же согласилась.

Ну а что! Минута позора и… вечная свобода!

– Отлично, дорогая, – похвалил каратель, позволяя молоденькой выйти в центр зала. – Учти, дорогуша, поработай языком, как следует, не лукавь. Иначе, сделке конец. И да, у него их три, кстати.

Девушка моментально побледнела, а когда палач стянул штаны, её едва не стошнило от потрясения.

– Делай с девкой всё, что пожелаешь, Дор. Ты служил мне долго и верно, теперь будешь щедро награждён. Только целку не трогай. Дорогие нынче шлюшки пошли… Лично ей займусь. Сотой будет. В копилке достижений.

Хрипло гоготнув, палач схватил девчонку за волосы, надавил на маленький ротик своими страшными пальцами и быстро вонзился уродливым чреслом в красивое личико юной рабыни. Бедняжка вскрикнула, пытаясь отстранится, но было уже слишком поздно. Сделка есть сделка.

Дальше я не смотрела. Сил не хватило. Спрятавшись под одним из столов, я слышала лишь её отчаянные стоны и бурные овации со стороны гостей. Позднее, мне удалось выяснить, что Дамир всё же сдержал слово, вышвырнув рабыню за ворота владений. Подслушав охранников, после освобождения одной из игрушек, в лесу, недалеко от поместья, было найдено истерзанное тело, принадлежащее молодой женщине. Экспертиза показала, что на девушку напало дикое животное. И не одно.

Нетрудно догадаться какое именно.

Теперь настала моя очередь расплачиваться за ошибки прошлого. Забившись в укромный угол под одним из столов, я затаилась как мышь, боясь быть сцапанной диким котом. Ведь после грандиозного представления гости похмелились ещё больше и потребовали у Господина главный приз.

При слове «приз» меня будто ошпарило кипятком, когда охранники принялись рыскать по периметру комнаты в поисках самой лакомой и самой дорогостоящей игрушки. Слёзы уже наворачивались на глаза, в то время как промежность, буквально разрывалась от желания, благодаря убойной дозе возбудителя.

В конце концов, мышка была найдена.

Один из псов Господина грубо схватил меня за ошейник и бросил к ногам Дамира, когда тот уже приготовился овладеть первой жертвой, небрежно сбросив на пол дорогостоящие штаны из чистого золота. Глядя на меня свойственным ему холодным и безумным взглядом, крепко сжимая волосы пленницы, коленями раздвигая её сжатые ноги, одним резким толчком он грубо овладел девушкой прямо в нескольких метрах от меня, властно насадив невольницу на своё могучее орудие пыток.

Мы не виделись почти две недели. Казалось бы, Дамир забыл о моём существовании, не считая побоев со стороны его верных псов, ставших для меня напоминанием о том, что глупость моя не забыта. Я снова почувствовала этот невыносимый, до дрожи пугающий взгляд. Во время полового варварства он смотрел ТОЛЬКО на меня. Не моргая. Не отвлекаясь. Не прерываясь. Наслаждаясь криками очередной новоиспечённой шлюхи и моим страхом, застывшим в широко распахнутых глазах.

Кажется, словно это он не её, а меня так лихо трахал – светловолосую девчушку, внешностью напоминающую миниатюрную куклу, которая умоляюще кричала, пытаясь вырваться или хотя бы ноги сомкнуть. Но её неразумные действия только гневали Хозяина, который, наоборот, чтобы ослабить пытку, с ещё большей настойчивостью разрывал тесные глубины лона, выбивая из пленницы всё новые и новые вопли боли.

Терпения смотреть на творящийся здесь хаос хватило ровно на полминуты. Сначала охранники просто распяли меня за руки, поставив на колени перед главарём, а когда я отвернулась, то услышала, как Дамир лениво клацнул пальцами, отчеканив новый приказ. Верные шавки понимали Правителя без каких-либо слов.

Через мгновение я ощутила грубый толчок… Ещё секунда, и жёсткий ворс ковра впивается в нежную кожу лица, а чьи-то холодные руки задирают платье до поясницы и нагло шарят по бёдрам, направляясь к промежности. Сначала моё тело окатило лавиной холода, а затем – вулканическим жаром. А когда я поняла, что рук было вовсе не две, а четыре, или даже шесть, подобные ощущения повторялись снова и снова.

– Она действительно сокровище… – неожиданно, я ощутила резкий шлепок по бедру, а затем нечто твердое, напоминающее раскаленный камень, упёрлось в мою изнывающую от вынужденного желания девочку. Этот басистый голос, прозвучавший над ухом, принадлежал вовсе не Дамиру. А неизвестному мужчине. Причём, не одному. Ведь мою маленькую киску лапали ещё две пары грязных рук, а над ухом звучал целый оркестр надменных смешков. И тогда я поняла, о чем трепались в подвале охранники.

Дамир действительно меня продал. Точнее, сдал в аренду. Как какую-то вещь бездушную. Как пустоголовую куклу, не имеющую ни души, ни чувств, не сердца.

За что?

За то, что хотела помочь.

На глазах брызнули горькие слёзы. Наверно, я ещё никогда так сильно не плакала. Даже тогда, когда Дамир впервые наказал меня за попытку побега. И даже тогда, когда искромсал ремнём, оставив на ночь под ледяным дождём, будто собаку.

Один из насильников больно схватил меня за волосы, задрав голову к потолку, заставляя смотреть только на Господина. Господин же, продолжая насаживать на себя кричащую девственницу, взглядом голодного ястреба расчленял меня на куски, словно мышу, угодившую на незваный ужин к когтистому хищнику. Скорей всего, таким жестоким образом Дамир вершил наказание именно надо мной. Ему было хорошо известно, что к его боли я адаптировалась. Обезумевший нелюдь решил подключить своих собратьев, устроив мне действительно сумасшедшую пытку. Во время оргии деспот желал, чтобы я смотрела только на него… А он, в свою очередь, только на меня.

Когда я почувствовала, как несколько пар мужских рук разом обрушились на мою удивительно мокрую киску, то мысленно вскрикнула. Потому что их грубые прикосновения вызывали всё новые и новые волны возбуждения. Три пары рук, синхронно ласкающие самые чувствительные женские зоны… Да я в любую секунду готова была взорваться как атомная бомба. Разумеется, не по своему желанию! А по принуждению! Мне не хотелось концентрироваться на ощущениях. Но разумом овладела розовая пелена похоти и разврата. Отчего гамма всевозможных чувств в тысячу раз усилилась. Поэтому я отчётливо ощутила то, как одна рука – надавливает на мой, до предела набухший бугорок, другая – ласкает тугое колечко сфинктера, а третья – пробирается в полыхающее огнём лоно.

– Вот так новость! Да эта скромная зверушка течёт, как чистокровная потаскушка! – громкий прохладный бас на долю секунды выдернул в адскую реальность.

После злорадной фразы помещение наполнилось хриплым хохотом. Я старалась игнорировать их мерзкий смех, как и старалась не смотреть на свой самый ненавистный, но в тоже время, самый желанный кошмар, который прямо на моих глазах жёстко имел другую женщину. Но меня заставляли это делать чьи-то грубые руки, удерживая в желаемом положении.

У Дамира, от творящегося здесь зрелища, похоже, голову сорвало капитально. Когда я ощутила в себе член одного из незнакомцев, Дамир, возбудившись, задвигался ещё резче, моментально достигнув пика разрядки. Наверно, крики несчастной девственницы слышало всё поместье.

Закончив с первой, он грубо оттолкнул рыдающую пленницу и, как свирепый тигр, набросился на следующую жертву, жадно подмяв девушку под себя, своим тяжёлым телом навалившись на рабыню сверху, прямо на шкуре белого медведя.

Испугавшись, новенькая вскрикнула, пытаясь сомкнуть колени, на что получила шлепок по бедру и тут же подчинилась. Как было с первой девственницей, так и случилось со второй. Правда, мулатке повезло. Исполнив резкий толчок, Господин овладел маленькой щёлочкой в классической позе, как истинный доминант, возвышаясь сверху. При этом он по-прежнему смотрел только на меня. В его безумных глазах я видела то, как он насилует не мулатку, а меня.

Перед тем, как глаза закатились от оргазма, я заметила, как в руках Господина появился небольшой пакетик с белой пыльцой, который он высыпал на ладонь и одним глубоким вдохом вобрал в себя, зарычав подобно льву, со всей силы смяв ладонью груди постанывающей рабыни, и содрогаясь в сладком экстазе, мгновенно кончил в очередную поверженную киску, излившись вглубь рыдающей девушки до самой последней капли.

Я тоже кончила… Одновременно с тираном. И готова была на части разорваться от столь невероятных эмоций, которые подарили мне те мужчины, чьих лиц я даже не успела рассмотреть. Всё, что ощущала – это толстый член незнакомца, яро пульсирующий в недрах мокрого лона, одновременно с шаловливым пальцем уже второго незнакомца, ласкающим узенькое колечко сфинктера и одновременно с настойчивыми ласками третьего извращенца, что кончиком ноготка стимулировал чувствительные точки пульсирующего клитора.

Впервые в жизни я получила тройной оргазм. От которого на миг забыла собственное имя, провалившись в иную реальность. Где было так тепло, так беззаботно. Как в раю, наверно. Однако, блаженные ощущения продлились лишь несколько секунд. Когда сознание вернулось в реальность, мир окутался вечным мраком. И мне… захотелось просто удариться головой об стену, лишь бы забыть о том, что я только что позволила себе испытать. Причём, с удовольствием позволила.

– Ну что, сучка, понравилось? – теперь я увидела лицо одного из незнакомцев. Прямо напротив меня, уперев руки в бока, возвышался кареглазый брутал с модно стриженой бородой и грудой каменных мышц. Практически копия Дамира. Ростом, правда, ниже и без маски. – Желаешь ещё?

Подонок ехидно облизнулся, наслаждаясь моей ничтожностью и подавленностью.

– Н-нет, – я затряслась, будто испытала приступ, наблюдая за тем, как трое взрослых мужчин одновременно стягивают с себя штаны, выпуская на волю свои большие, пульсирующие жаждой агрегаты, и со всех сторон заключают меня, распластанную на полу в небрежной позе, в плотное кольцо.

Неожиданно я осознала, что мощный оргазм забрал с собой и мнимое возбуждение, подаренное сильной дозой возбудителя, поэтому и ощутила сумасшедший прилив страха. Отдернув платье вниз, запаниковав, признав поражение, я бросилась к Дамиру, чтобы вымолить помилование.

Рывок… И новая порция кошмарной боли пленила обреченное тело. Один из бандитов схватил меня за щиколотку и, грубо протащив по полу, заломив руки за спину, уселся на мои ягодицы, таким образом зафиксировав бёдра коленями.

– Куда собралась, безделушка?! Мы ещё не закончили! – перед глазами замелькал огромный член того самого кареглазого качка, который опустился перед моим ртом на колени, протягивая свои грязные ручища к заплаканному лицу.

Я не выдержала…

– ДАМИР!!! – крикнула так отчаянно и так громко, словно с меня кожу живьём сдирали. – ПРОШУ!

Наверно, это было последнее, что я увидела, прежде, чем огромный кусок пылающей плоти вонзился в мой рот по самую глотку, тем самым принуждая замолчать. Но мужчина никак не реагировал. Пошатываясь, он устало плюхнулся на трон, потянулся за бокалом вина и, не отрывая от меня озлобленного взгляда, осушил содержимое стакана до самого дна, продолжая наслаждаться представлением. А я осознала значение слова «предательство». Друзей у меня не было, к родителям я не испытывала каких-либо тёплых чувств по вине постоянных избиений. Но к Дамиру, до нашей ссоры, я испытала совершенно новые эмоции… быть может, даже любовь. Но сейчас, во время того, как мою плоть драли его лучшие друзья, причём на его же глазах, я пожалела, о своих чувствах.

Разбита. Искалечена. Унижена. Закусив собственный кулак до привкуса крови на языке, я старалась лишний раз не радовать Дамира своими слезами и криками, пока трое рослых мужчин по очереди владели моим телом.

Мучения продлились ещё несколько минут. Я думала, что эти пытки никогда не закончатся. Когда ублюдки, кончив, спустили пар, Дамир, наслаждаясь моим неконтролируемым всхлипом, схватил миньетчицу за волосы, оттянул на некоторое расстояние так, что девка от растерянности член из пасти выронила, и несколько раз гневно шлёпнул её членом по лицу, используя свой член в качестве биты.

Рабыня захныкала, прикладывая ладони к саднящим щекам, но это жалкое зрелище лишь разозлило Господина. Мужчина выдернул ремень из брюк и со всей мочи принялся избивать невольницу… прямо на моих глазах.

Я знала, что эти удары предназначались мне. Он ненавидел меня, но всё ещё жаждал. Ведь я задела его чувства, заглянув туда, куда не следовало. То есть, вскрыла ящик Пандоры. Тот, в котором было спрятано его каменное сердце.

Дамир вершил правосудие, пробуждая среди пленниц новый страх, наполненный беспрекословным подчинением, воспитывая рабынь, как скот на пастбище, пресекая дальнейшее неподчинение, вгоняя в омут страха, вплоть до остановки дыхания.

Мне было искренне жаль каждую девушку, но у меня не было никаких прав помочь несчастным. Так как мое положение являлось куда более бедственным.

Литры горячей спермы до граней заполнили лоно, на душе стало ещё ужасней. Я чувствовала себя грязной шлюхой и понимала, что буду жить с этим унизительным статусом целую вечность. Пока не иссохну, и Дамир не вышвырнет меня обратно в трущобы волочить там жалкую старость. Ведь как говорила бедная Роза, после тридцати-сорока лет «поношенных» рабынь отправляют обратно в трущобы, в распоряжение дешевых борделей. Такова жизнь. Такова бесчеловечная воля Верховного демона во плоти.

Нет! Подобный расклад на будущее меня не устраивает!

Вспомнив падшую мать, я сразу подумала о том, что искренне, как человек, как личность, я не нужна Дамиру. Мне этого чувства ещё с детства так сильно не хватало. Я отчаянно стремилась к совершенству… Но, в последний момент, неловко оступилась, сорвавшись в пропасть вечных мук.

Когда насильники брезгливо оттолкнули моё потрепанное тело, вдоволь опробовав все самые сочные ресурсы организма, довольные, они присоединились к обществу Барона. Первое время, я просто лежала на полу, спрятав лицо в волосах, а когда гости отвлеклись – быстро вскочила на ноги и бросилась к выходу.

Покидая пир без разрешения, я прекрасно понимала, что если меня схватят, то пытки начнутся сначала. К счастью, охранники не заметили мой смелый манёвр, когда я незаметно покинула покои предводителя, юркнув в соседний коридор. Несколько секунд я просто стояла как столб, пытаясь унять бесконечные волны дрожи в истерзанной плоти, с которой капало как из бракованного крана. Их грёбанная сперма была везде. На коже, на порванном платье, в ушах и даже в волосах, которые напоминали овечью шерсть с колтунами. Зажмурив глаза, я попыталась выдохнуть, но лёгкие будто превратились в сталь. Дыхание хриплое, прерывистое…

Да, теперь я стала такой. Грязной, порченой шлюхой! Что пошла по рукам! Благодаря Дамиру.

– НЕНАВИЖУ!!!

Я даже не заметила, как закричала. Не в уме, а в голос. Причём, очень даже громко. В начале коридора послышался звучный топот, дополняемый хриплыми голосами. Я запаниковала, отчего сердце забилось в тысячу раз быстрее. Слёзы новой порцией ударили по глазам. Если поймают, мне больше не выдержать страшных пыток.

Последний шанс! Всё-таки, я попробую сбежать. Ведь у меня нет другого выхода.

Не думая более, я подбегаю к окну, с силой толкаю створки. Прохладный осенний ветер врезается в лицо, а огромная полная луна слепит глаза.

Я полна решимости. Но мне очень страшно. Страх быть искалеченной куда более ужасней, чем один прыжок в неизвестность.

Смахиваю слёзы с опухших век, забираюсь на подоконник. Под голыми пятками я ощущая холодную оконную опору. Оказывается, холод облегчает боль. Я смотрю на бархатное небо, усыпанное мелкой алмазной крошкой, и протягиваю правую ногу в бесконечность, наблюдая за тем, как там, внизу, в полной мгле, шумят деревья, разбрасываясь вялой листвой. Высота приличная… Но может быть получится допрыгнуть до дерева?

Я убираю руки с рам, за которые придерживаюсь, балансируя на одной ноге, и всматриваюсь в чёрную бездну. Погода ликует вместе со мной. Буквально за считанные секунды безоблачное небо обволакивается чёрной дымкой, а на деревья обрушивается шквал ветра. Чёрт. Как же страшно.

Я всё ещё продолжаю балансировать и понимаю, что прыгнуть вниз – глупая затея для побега. Но что же тогда делать?

– МИЛАНА! – отчаянный вопль Дамира больно бьёт по ушам, – ОСТАНОВИСЬ!!! Какого хера? Поиграть вздумала?

Мужчина стоит в нескольких шагах от окна, вытянув руки вперёд, жестом приказывая остановиться и спуститься с подоконника. Будто на полном серьёзе за меня, жалкую, боится.

– Не стоит, Дамир! – с губ срывается истерический смешок, – Купишь себе новую безделушку… Любую, какую только твоя чёрная душа пожелает!

А я продолжаю игру, испытывая его чувства на жалость.

Есть ли она у него вообще? Сейчас проверим.

Да! У меня не остается иного выбора, как вступить с монстром в игру. Чтобы он сжалился. Чтобы покаялся и признался, что был не прав. Я хочу видеть отчаяние в его глазах, хочу видеть страх потерять любимое и единственное.

– Прекрати… – тембр его некогда черствого голоса заметно смягчается. – Спускайся. Обещаю не наказывать.

Кажется, беспросветный омут его угольных глаз озаряется мощной вспышкой искреннего беспокойства. Меня это цепляет. Присвистывая, словно подзывая верную собачонку, Дамир медленно приближается. В его руке, уже во всей своей страшной красе сверкает ненавистная цепь для ошейника.

Ноги дрожат, а тело – будто парит в невесомости, покачиваясь в разные стороны. Я должна хотя бы попытаться пробудить в нем чувства отчаяния и боязнь за меня. Если он действительно любит…

Он ведь играл со мной. Там, на пиршестве. И, своим жестоким поведением, наказывал за ошибки. Но на самом деле, в глубине души, он любит! Я это знаю… Ему тяжело выпустить истинную любовь на свободу! Она прячется. В холодной, толстой, непробиваемой броне.

Я продолжаю играть, потому что хочу услышать заветные слова:

«Не надо, Милана! Я люблю тебя!»

Делаю глубокий вдох. Голос дрожит.

– Прости, Дамир. Но я… не твоя игрушка.

Лицо мужчины искажается страхом. Мне этого достаточно.

Чтобы отступить. Сделать шаг назад. Снова упасть в его плен!

Но… что-то идет не так.

Сильный порыв ветра. Резкий толчок. Нога невольно подворачивается, я теряю равновесие.

– НЕТ!

Его гортанный вопль эхом врезается в сознание, а холодные пальцы едва-едва успевают коснуться моей лодыжки, пытаясь предотвратить падение.

Поздно, Дамир. Слишком поздно.

Три секунды… боль… удар.

И вечная, бездонная мгла, плотной дымкой пленившая сознание.

Как странно, но я вижу свет. Хоть и слабый, но очень ясный, как белое солнце в пустыне. В глазах пелена, в горле сухость, а окружающая действительность размыта странным туманом.

Кажется, я вижу лицо. Непродолжительное мгновение, картинка восстанавливается.

ЧТО? Дамир?

– Милана… – голос мужчины звучит так, словно эхо в пещере.

Отдалённо, но весьма трепетно. Каждый звук, каждое малейшее движение даётся мне с небывалым трудом.

Делаю глубокий вдох, пробую сказать:

– У-уходи…

Пытаюсь отвернуться и убедить сознание, что всё, что я вижу – лишь мираж. Я умерла. Хотя, какой мираж, когда я до сих пор чувствую адскую боль во всем теле. Особенно в голове и в ноге.

Отчётливо вижу свои руки, ноги и белого, как снег, Дамира. Который… который меня за руку держит и, судя по всему, стоит на коленях возле кровати.

– Очнулась? – тихонько шепчет.

– Г-где я? – давлюсь каждым звуком.

Как же больно. И говорить, и даже дышать тяжело.

– В больничном крыле. Тебе повезло. Если бы не дерево… Вряд ли бы ты выжила. – Неожиданно его ладонь падает на мою скулу, действуя на саднящую кожу как обезболивающее, выбивая из осипшего горла стон облегчения. Или… обречения.

Ведь только что я осознала, что я осталась жива.

– Милана… – мысли прерываются печальным мужским стоном. – Что же ты наделала, глупая Игрушка.

На глазах наворачиваются слёзы. Не хочу его больше видеть.

Никогда. Снова пробую отвернуться, с головой забраться под одеяло, но мощный болевой прострел резко бьёт в левую ногу, отчего я жалобно вскрикиваю.

– Тише, девочка, тише… Не шевелись, – пытается удержать в неподвижном положении. – У тебя перелом левой ноги и сотрясение.

Невероятно! И за что мне такая «радость»?

Крупные капли слёз понеслись по щекам, но мужчина тут же словил их кончиками пальцев и бережно растёр по бледной коже:

– Не плачь, всё будет хорошо. Ты поправишься. За твоим состоянием наблюдают самые лучшие врачи. Одна малейшая ошибка с их стороны… и они пожалеют.

Шепчет, и смотрит только на меня. Точнее, глаза в глаза. А я замечаю, что его тёмные зрачки выглядят как у вполне обычного человека. Оказывается, его радужка не такая уж чёрная. А угольно-серая. Похоже, злющий оборотень погрузился в спячку.

До весны, разумеется. Выходит, Дамир снова надел маску заботливого друга.

Я сделала такой вывод: как только моей жизни угрожает опасность – бессердечный монстр оборачивается заботливым принцем. До поры до времени. Пока я снова не выбешу его чуткое «ЭГО».

Как раз в тот момент, когда губы Дамира приблизились к моим, в комнату заглянул Завир. Хорошо, что лекарь что-то вколол мне в капельницу. Я вновь погрузилась в беспечный сон, мысленно поблагодарив Завира за возможность хотя бы на время забыться.

Не понимаю, зачем Дамир сутками напролёт просиживал у моей постели, рассказывая разную ерунду? Через несколько дней, после несчастного случая, я начала осознавать, что медленно, но уверенно, схожу с ума. Но в душе, как ни странно, было легко и беззаботно. Честно, я уже ничего не хотела. Ни жизни, ни смерти… Ничего! Разве что тех красных пилюль, которые мне три раза в день приносила медсестра.

Несколько недель я вообще ни с кем не разговаривала, всячески игнорировала любые вопросы или попытки наладить диалог. Я впала в депрессию. Однако, через некоторый период интенсивного лечения, мне заметно полегчало. Дамир оставил меня в покое. Не брал, как постельную игрушку. Просто гладил по волосам, просто обнимал, просто со мной общался.

У Дамира отлично получилось играть роль заботливой нянечки. Вот только я никак на это не реагировала, продолжая существовать в своём выдуманном мире, как лишённое жизни растение. Каждый день мужчина осыпал меня цветами, кормил из рук фруктами и всякими прочими изысканными деликатесами. Вот только я не понимала, зачем мне всё это излишество? Неужели, вина гложет? Видимо, Дамир осознал, что я не желала ему зла, и ни в коем случае не хотела оскорбить его чувства, тем более внешность, когда пыталась помочь.

Значит, я старалась не напрасно.

Вот только какой ценой…

Осознав, что никакие цветочки и крендельки не помогут справиться с моим внутренним состоянием, Господин пригласил психотерапевта. Лечение прошло на ура. Миловидная женщина в очках и классическом костюме стала единственным человеком, с которым я, впервые за долгие недели отвратительного самочувствия, заговорила.

Наима являлась отличным специалистом. Буквально через месяц занятий я практически позабыла о глубокой травме и обиде на человека, которого, возможно, полюбила. Хотя, если честно, моё влечение никак нельзя было назвать любовью. Любовь была возможна в том случае, если бы я потеряла память. А Дамир бы полностью победил своё эмоциональное проклятье.

Спустя несколько месяцев мне сняли гипс. Некоторое время, кроме психолога и медперсонала, в мою комнату никто не заходил. Дамир отлучился по делам. Кстати, ходили слухи, что его Империя скоро станет ещё величественней, благодаря сотрудничеству с некими партнёрами.

Оказывается, Дамир не один такой монстр на свете. Вселенная ведь не без уродов. На земле также существуют и другие закрытые острова, где содержат рабов и, благодаря бесплатной рабочей силе, выращивают больше дряни. Всё очень просто – деньги, власть, влияние, и ты… грёбаный Всевышний! Делай что хочешь, живи как пожелаешь, главное – деньги вовремя плати. Главный гад страны неприкосновенен.

Благодаря интенсивной терапии, с применением успокоительных и общению с психиатром, я забыла о том несчастном случае, когда я выпала из окна. Честно, мне уже ничего не хотелось. Кроме сладких пилюль, после которых я чувствовала приятную легкость в теле и радость в настроении.

Когда гипс сняли, я в полной мере ощутила себя инвалидом, прихрамывающим на одну ногу. Доктора заверили, что моя хромота излечима. Но мне было плевать. Я не жила… А просто существовала. Как пустая фарфоровая марионетка. Которой, благодаря таблеткам, продолжали манипулировать.

А ещё через месяц интенсивной терапии я послала к чёрту всю свою злость на Господина, и трансформировалась в послушную зверушку. Ведь Наина также являлась ещё и умелым гипнологом.

Она внушала моему разуму, что я не должна держать в себе ни капли ненависти по отношению к случившемуся. Негатив уничтожает человека как личность, превращая его в животное, существующее лишь одними инстинктами. Подобные чувства порождают неизлечимые болезни, типа опухолей. Благодаря которым их носитель страдает невыносимыми болями, умирая медленной и мучительной смертью. И я ей безоговорочно верила. Они нашли на меня управу.

Впервые за полгода дальнейшего существования Дамир позвал меня к себе в покои. До этого он очень часто покидал остров по работе. Утиной походкой, опираясь на трость, я доковыляла до логова монстра. Как ни странно, но сегодня на меня надели простой халат с запахом, усыпанный белым горошком на нежно-розовом фоне. А где же вульгарный полупрозрачный пеньюар? Ведь меня сюда пригласили не чаи разливать. А голым задом мелькать, пританцовывая на пирсингованном члене.

Странно, что Хозяин вообще ещё не вышвырнул меня на свалку, игрушка-то подпортилась! Хотя Барон ведь тот ещё извращенец. С убогими калеками у него, наверно, никогда ещё не было.

Когда я переступила порог комнаты, в горле образовался тошнотворный ком. Эту комнату я ненавидела больше всего на свете. Даже коровники, и то, были сердцу милее. Впервые в жизни чудовище встретило меня обворожительной улыбкой и бокалом вина. Вероятно, Дамир только что вышел из душа. Не его, до сих пор влажном теле, красовался махровый халат.

– Как самочувствие, малышка? – мурлыкнул мужчина, вкладывая в мою руку «угощение». Наши пальцы соприкасаются, моё дыхание учащается, а головокружение в затуманенном препаратами разуме, только усиливается.

– Н-нормально, – заикаюсь.

Его поведение, манера общения… Нонсенс!

И это ласковое прозвище «малышка»… Сводит меня с ума.

– Врачи говорят, ты поправишься. Мы тебя подлатаем, и ты очень скоро сможешь сплясать мне приват, – Дамир весело хохотнул, игриво подёргал бровями, жестом призывая меня отведать вина. Точнее, он самостоятельно поднёс стакан к моим губам.

Хм, как непривычно. До дрожи.

Почему это дикое зверьё вдруг стало домашним?

Одним залпом осушаю бокал, погружаясь в мир блаженства, наслаждаясь горьковатым привкусом винограда со вкусом алкоголя, который медленно растекается по пищеводу.

Дамир сделал из меня зависимую. Это случилось слишком быстро и незаметно. Я даже не знала, что под видом лечебных пилюль меня тайно кормят кое-чем другим.

Через несколько минут, после того, как я выпила вина, я ощутила, как в нижней части живота запульсировало желание, а в голове вспыхнули пошлые мотивы, нашёптывающие о том, что моим руками необходимо как можно быстрей стянуть с мужчины халат и заполучить его сладкий член.

Вино с секретным ингредиентом подействовало очень быстро. Я почувствовала, как мои зрачки предательски расширились, ноги самопроизвольно приняли стойку «на ширине плеч», а язык – невольно облизал верхнюю губу, когда глаза нашли внезапно образовавшийся бугор в области паха мужчины, размером с приличный кабачок, обтянутый мягкой тканью халата. Я почувствовала, как мои трусики насквозь промокли. Заметив желание в моих глазах, Дамир радостно улыбнулся, немедленно приступив к действию. Когда руки мужчины властно юркнули под халатик, я машинально закатила глаза и раздвинула ноги ещё шире, мечтая ощутить эти жёсткие пальцы в себе. И не только пальцы…

Глупая марионетка! Он снова получил то, что хотел.

Тебя. Послушную игрушку на побегушках. У которой величайший в мире кукловод одним рывком вырвал сердце из груди и посадил его на цепь.

Отдельно от тела. В своих ногах.

Сильные руки Дамира опускаются на мои бёдра и крепко сжимают законную собственность. Расстояние между нашими телами сокращается одним резким толчком. Я начинаю терять сознание от запредельного возбуждения, когда ощущаю у своего живота горячую мужскую эрекцию. Одновременно с тихим стоном я ощущаю, как мужчина очень осторожно подхватывает меня на руки, несёт на кровать и бережно укладывает на шёлковые простыни, пахнущие розой.

Под больную ногу Дамир подкладывает подушку и слегка проводит кончиками пальцев по моим бёдрам, невозможно нежными прикосновениями пробуждая волны мурашек по всему телу, наслаждаясь тем, как я, в ответ на ласки, прикусываю нижнюю губу. Он снимает с меня халат, швыряет на пол. Легонько касается языком влажных от моих соков трусиков. Дергаюсь. Крепко-крепко зажмурив глаза, выгибаюсь дугой, своей реакцией требуя продолжения.

– М-м-м… моя кошечка уже вовсю течёт для меня? – Дамир ухмыляется и говорит это не мне, а моей пульсирующей нетерпением киске. – Помяукай для своего Хозяина, киса.

Ему не нужно приказывать дважды. Мои руки уже тянутся к резинке, которая удерживает мои волосы конским хвостом, и резко её снимают, позволяя пышным локонам упасть на плечи:

– Мурррррр! Для тебя, Хозяин… Только для тебя! Возьми… Возьми меня! Только не мучай!

– О-о-х… – его удовлетворённый выдох ураганом обрушивается на мой покалывающий бутончик. – Тогда, кисонька, иди к папочке!

Носом утыкается в мокрую промежность и глубоко вдыхает запах моего возбуждения. Пошлые мысли прерывает жадный поцелуй, обрушившийся на мою мокрую девочку. Я закричала. И едва не кончила, если бы Дамир вовремя не отстранился.

Его глаза, как редкого цвета алмазы, светились во тьме, а улыбка ни на секунду не покидала сочных губ, покрытых моей влагой. Он облизывал меня. Не стесняясь. Словно дикий зверь. Сексуально слизав мои соки, Дамир жадно облизал губы, прошептав:

– Теперь, кошечка, поласкай себя сама.

Запросто!

Стянув трусики, раздвинув ноги пошире, я мигом принялась исполнять волю Господина. Постанывая и покручивая бёдрами, запустила два пальца в промежность, принявшись вырисовывать невидимые узоры на стенках лона, надавливая на самые чувствительные точки женского тела.

– О, да! Какая же ты, блять, классная! – Чёрные глаза Барона вспыхнули красным маревом. Дамир ловко сбросил с себя халат на пол, оголяя прекрасное тело, выпуская на волю свою внушительную гордость.

Не моргая, не сводя с меня глаз, он принялся ласкать свой член, рукой. Наша сегодняшняя встреча напоминала некий обучающий урок. Мы внимательно следили друг за другом, стараясь запомнить каждое движение. Когда Дамир застонал, а его орган, затвердев, покрылся вздутыми венками, я поняла, что мужчина скоро кончит. Поэтому прекратила сдерживаться, расслабилась и получила долгожданное удовольствие, наслаждаясь мощными спазмами в промежности, растекающимися по всему телу.

Дамир подошёл ко мне ближе. На мою голову обрушился тёплый дождь из беловато-прозрачной жидкости, который крупными каплями заскользил по лицу, шее и даже груди.

Получив незабываемую разрядку, я удивилась количеству выпущенной спермы. По ощущениям я как будто приняла душ.

Отдышавшись, мужчина забрался на кровать, вкрадчиво прошептал:

– Теперь оближи и мои соки тоже.

Когда возбуждение стихло, его просьба не очень порадовала. Но препарат ещё не растворился в крови. Я была более чем уверена, что через десять минут мне снова захочется секса. Ладошками я начала сгребать драгоценный нектар в одну большую лужицу на животе. Собрав всю сперму с живота, я поднесла ладони к губам и облизала семя Дамира. Языком. Как сливочное мороженое.

– Хорошая кошечка, хорошая! – Хозяин игриво почесал меня за ушком и плюхнулся рядом. Осторожно, дабы не беспокоить ногу, положил мою голову на свою влажную, очерченную идеальными рельефами, твёрдую грудь.

Некоторое время мы просто лежали с закрытыми глазами, наслаждаясь каждой минутой после совместной разрядки, а затем Дамира потянула на разговор.

– Милана, есть ли у тебя мечта?

Неожиданный вопрос!

– Сначала вы… – не хотелось врать.

Как будто он не знает? Что я мечтаю о свободе. Как и любой другой пленник на острове.

– Нет, ты. Обещаю, я не буду тебя ругать, даже если ты расскажешь какими страшным способами ты грезишь отомстить мне за твоё искалеченное тело и украденную свободу. Можешь считать сегодняшний вечер – вечером откровений. Моё настроение заметно улучшилось, зная, что моё самое бесценное сокровище быстро идёт на поправку.

Я никогда не слышала столько мягкости в его голосе. Щебетал, как соловей, награждая мои волосы нежными прикосновениями тёплых ладоней. Дамир назвал меня «самым бесценным сокровищем». Он что… спятил? Или действительно влюбился? Просто не знает на самом деле, как «выглядит» настоящая любовь. Поэтому у нас с ним всё очень сложно. Любовь Барона – это принуждение с его стороны, а с моей – желание направить грешника на путь истинный.

Вдохнув полной грудью, уверенно отвечаю:

– Больше всего на свете я мечтаю стереть из памяти воспоминания о трущобах, получить образование и стать личностью. Я хочу помогать людям. Хочу стать медсестрой или психологом.

– И всё? Признаюсь, я ожидал чего-то большего.

– Нет. Я хочу, чтобы трущобы, вместе с плантациями, навсегда исчезли с лица земли и превратились в высокоразвитый город, в котором люди бы жили долго и счастливо. А рабство стало бы пустым, ничего не значащим словом.

Я почувствовала, как его сильная рука настойчиво сжалась в кулак прямо на моих волосах. Лишь на секунды. Дамир молча выслушал мои нелепые глупости и ничего не ответил. Тогда я продолжила беседу:

– А у вас?

Зачем спрашиваю? Сама ведь знаю. Избавиться от маски, вылечить страшное уродство на лице и заслужить признание женщин. В ответ мужчина глубоко выдохнул, приподнялся на локтях, так резко, что я соскользнула с его влажной груди, снова оказавшись на подушках.

То, что он выпалил одним уверенным залпом, сразило наповал. Горячие ладони Дамира упали на мои щёки, заставляя смотреть в лицо своему Владельцу, а опасный взгляд проникал в самый эпицентр души. Предчувствуя опасность, моё сердце ухнуло в пятки, когда мужчина уверенно огласил:

– Я… хочу от тебя ребёнка.

Всё, что я могла в этот шокирующий момент, хлопнуть ресницами и приоткрыть рот от изумления.

– Ч-что? – переспросила, поёжившись.

– Я. ХОЧУ. ОТ. ТЕБЯ. РЕБЁНКА. – Тон его голоса резко изменился и наполнился привычным властным холодом. Тиран не любил повторять дважды. Подобное его нервировало.

Потрясенная заявлением Дамира, отдавшись панике, я совершенно случайно крикнула в ответ, не подумав:

– Тогда женись на мне!

Думала, он меня накажет. Но Барон, видимо, был слишком расслаблен после бурного секса и, как следствие, удовлетворён.

– Не могу, лапочка. Ведь я… уже помолвлен. С дочкой одного очень влиятельного олигарха, с которым отныне мы будем строить совместный бизнес.

Его слова… будто удары. По самому сердцу. Кинжалом.

– Зачем вам от меня, ничтожной шлюхи, ребёнок? – прошептала, чуть ли не плача от горя.

– Просто Я так хочу. Ибо ты – мой личный наркотик, что одновременно манит, дурманит и сводит меня с ума. Я, блять, дурею от твоей внешности, от твоего характера и от твоих непредсказуемых выходок! А ещё, ты первая девушка, которая увидела моё уродство и не испугалась. Более того, приняла меня таким, какой я есть. И даже пыталась помочь.

Ладно уже, пусть трахает, унижает, избивает – выдержу! Привыкла! Но вот ребёнка сделать просто потому, что благодаря моей внешности он получит идеальных потомков, свинство! Мысль, что моего ребёнка будет нянчить совершенно другая женщина, на которой ублюдок женится, выбила меня из омута сдержанности окончательно.

Перекатившись на противоположную сторону кровати, я выкрикнула:

– Ты ведь женишься! Пусть твоя жена и дарит тебе наследников!

Тембр моего голоса звучал так резко, будто я ревную.

– Нет! Наргиз страшнее даже самой уродливой рабыни из трущоб! Я не желаю калечить судьбы моих будущих наследников убогой внешностью. Мои дети будут идеальны… – тихонько добавляет, – в отличие от меня. А ты – как раз и есть тот идеальный экземпляр на роль носителя моего потомства.

Это уже слишком!!!

Я думала, что быть постельной игрушкой – хуже некуда. Оказалось, что существуют куда более унизительные роли.

Инкубатор…

Очень скоро я стану инкубатором!!!

Я практически упала перед ним на колени, умоляя передумать:

– Дамир, мой Хозяин! Прошу… Не надо! Не надо вам удобрять мою гнилую плоть вашими семенем! Прошу! Одумайтесь! Я ведь уродка, неполноценная кале…

Мощный шлепок по лицу не дал договорить.

– ЗАМОЛЧИ! – со всей мочи рявкнул тиран, – Я уже всё решил! Ты сильная! И ты справишься! Даже если хромота станет твоим вечным наказанием… Не смей рушить мои планы!

Уткнувшись лицом в подушку, я тихонько заплакала, дрожащими пальцами растирая пульсирующую щеку.

– Твою ж мать… – Дамир осторожно коснулся моих волос, в которых я прятала лицо, и его голос наполнился печалью. – Прости, детка. Не хотел. Сама виновата. Ты же знаешь, что я за человек такой поганый. Не зли лучше. После того несчастного случая, я очень переживаю за твоё здоровье. И мне искренне жаль. Можно сказать, что я даже… боюсь сделать тебе больно! Поэтому будь хорошей девочкой. Иначе, придётся утроить дозу.

С этими словами он поцеловал меня в спину, спрыгнул с постели и направился к выходу, напоследок отчеканив:

– Я уже приказал Завиру изъять спираль из твоего лона. Завтра… Завтра я намерен всерьёз заняться планированием твоей беременности.

Молчу.

Лишь задыхаюсь от собственных криков в подушку.

– И да, когда ты родишь… МОЕГО ребёнка у тебя заберут.

Я долго пыталась внушить себе, что тот злополучный вечер, проведённый в постели с Дамиром, мне просто приснился. Но это была ложь. Так как на следующее утро меня отвели в больничное крыло и насильно изъяли спираль.

Приказ Дамира вступил в силу. Отныне меня ждали ежедневные пытки. Этот вечер был последним, когда я могла позволить разуму уплыть в беззаботное небытие. Со следующего дня лекари Дамира отменили все назначенные препараты, оставив лишь безвредные гомеопатические заменители.

Дамир брал меня четыре раза в неделю. Строго по заданному графику, который составили грамотные гинекологи. Ненасытный кобель… Он часами играл с моим телом, пытаясь сделать из меня на всё согласную давалку. Вот только теперь я уже не понимала, какую роль исполняла в его проклятой коллекции игрушек. Роль излюбленной куклы, шлюхи, или же… роль инкубатора?

На следующий день, после того, когда я узнала об очередной сумасшедшей прихоти Хозяина, меня настигли новые мучения, в виде ежедневных осмотров, сбора анализов и прочей ерунды. За одну ночь Дамир мог излиться в меня трижды! Я была шокирована мощью его потенции. После оргазмов он удовлетворённо засыпал, своим немалым весом вдавливая моё хрупкое тело в матрас, тем самым, не позволяя мне ни на сантиметр сдвинуться с места, не позволяя уединиться в ванной, чтобы подмыться, во благо того, чтобы его сперма как можно дольше оставалась внутри моего лона.

Хуже всего было осознавать то, что я вела себя как самое настоящее молчаливое растение, позволяя Дамиру обращаться с моим телом, как с податливой пластилиновой массой. Каждый раз после секса, вливая в мои недра бурные потоки семени, он заставлял меня держать ноги «берёзкой», и держал их сам, собственными руками, когда я уставала из-за болей в ноге.

А с рассветом этот сумасшедший тиран натягивал на мои липкие бёдра трусики и, в качестве бонуса, спускал прямо в них, для пущего эффекта скорейшего зачатия, таким вот нехитрым образом приказывая мне ходить по дому ещё несколько часов, ощущая в себе его влажный белок, как напоминание о важной миссии – немедленно забеременеть от Господина.

К вечеру следующего дня, я явилась к Дамиру в белой одежде, состоящей из красивого шелкового пеньюара, декорированного оборкой из кружева и белыми чулками в мелкую сетку.

Психопат! Решил в свадьбу поиграть!

– Какая же ты удивительная… – Дамир встретил меня с цветами.

С цветами, мать его!

Никто и никогда в жизни не дарил мне букетов… Что там букетов. Вообще ничего и никогда не дарили.

Маленькие розочки в милой корзинке с пластиковой бабочкой. Сердце бешено впечаталось в рёбра. То ли от удивления, то ли от восторга, то ли от неистового желание рассмеяться ему в лицо.

Я приняла подарок, и даже раскраснелась, как наивный подросток на первом свидании. Но надо же было всё испортить! Всего лишь одна нелепая фраза, и мне показалось, что новая одежда из праздничной превратилась в траурную.

– Чем тебе не свадьба, маленькая? Сегодня мы поиграем в счастливых молодоженов, – Дамир сладко ухмыльнуться, тыльной стороной ладони погладив меня по резко побледневшей скуле. – Извини, крошка… Но я правда не могу надеть на твой пальчик кольцо, хотя, черт подери, много об этом думал. В первую очередь бизнес. А уж потом тёлки.

Последняя фраза больно пронзила сердце. Спокойно, Мил. Ты ведь не заплачешь, правда? Он ведь реальный ублюдок, каких только поискать надо! Не глупи! Ты ведь не сумасшедшая? Ты ведь… не влюбилась?

Не знаю. Нет у меня ни единого ответа на эти, терзающие душу вопросы. А может, и есть. Просто глубоко в сердце застряли. Не хочу копаться в этой грязи. Себя обманывать – тем более. Просто проигнорирую крик души.

Я несколько раз интенсивно моргнула, прогоняя слёзы.

– Самая красивая на свете… Как ангел. Белый цвет тебе к лицу. Сама невинность, – нежно целует в губы и бережно прижимает к груди. – Вот так, девочка. Просто потанцуем.

Неожиданно. Черт…

Никогда бы не подумала, что этот чёрствый дьявол способен быть таким нежным! До головокружения, до ноющей пульсации в висках. Мне захотелось уткнуться в его грудь носом, вообразив себе, что мы с ним якобы только что что обвенчались, и что Дамир… мой тот самый. Любимый и единственный. Настоящий мужчина.

Он убаюкивал меня в странном вальсе, бережно прижимая к сердцу, поглаживая руками волосы, спину, опускаясь всё ниже и ниже. Я понимала, что мерзавец, как обычно, просто забавляется. Ведь я – его самая обожаемая Игрушка, с которой он решил поиграть.

Когда непродолжительные прелюдии закончились, он подхватил меня на руки и уложил в подушки, принявшись медленно снимать с меня чулки. Он делал это не руками, а зубами. Не рвал, как обычно, а эротично стягивал. Что-то новенькое…

Своими пылкими поцелуями Дамир пробудил во мне порочное желание. Было сложно сопротивляться удвоенной дозе возбудителя.

Сегодня мужчина делал все так, как мне нравилось. Побаловать решил, так сказать, перед ещё более страшной каторгой. Сегодняшним вечером Дамир «любил» меня нежно и ласково. Я думала, что я попала в сказку. Кончили мы вместе. Такого безумного оргазма у меня ещё никогда не было.

Нет, Дамир! Мою душу ты уже взял в плен. Но тебе никогда не удастся пленить душу моего ребёнка! Беременности не будет.

Если женщина не захочет, то ростки не вскочат.

Но как же сильно я ошибалась. Ни ненависть, ни сила мысли, ни горячие ванны для ног во время овуляции не помогли.

Через пять месяцев я забеременела.

Поместье Господина сходило с ума в преддверии важного мероприятия. Накануне торжества у меня были критические дни, поэтому Дамир оставил меня в покое, полностью погрузившись в свои дела. Эти счастливые мгновения, продолжительностью шесть дней, раз в месяц, казались мне блажью! Своеобразным отдыхом от череды обследований и бесконечного секса.

Каждый раз до начала цикла, Дамир задавал медикам один и тот же вопрос: «Ну что! Чем порадуете?»

На что дьяволы в белых халатах лишь печально разводили руками, уверяя Господина, что ему следует запастись терпением.

В период подготовки к веселью я заперлась в комнате и притворилась невидимкой. Я даже представить себе не могла, по поводу чего Дамир затеял праздник. Но, решив прогуляться в саду, я едва не упала в обморок.

Хорошо, что не упала, но закричала. Настолько громко, что от моих воплей, как от сильного ветра, на голову посыпались листья. Причина крика заключалась в том, что я увидела троих наложниц Господина. В ряд развешанных на дереве.

Как куски туши в мясном цехе… С выпученными глазами и синими головам… Они безжизненно болтались на том самом дереве, на котором не так давно распяли Розу.

Мой крик услышало всё поместье. Охранники были в шоке. Но вот Дамир ничуть не удивился. Наверно потому, что интерес к погибшим Игрушкам давно угас. С абсолютным безразличием он накричал на охранников, требуя, чтобы те немедленно убрали эту дрянь из глаз долой, прикопав как можно дальше в лесу. Совсем скоро в поместье явятся многоуважаемые гости.

Вот так вот просто… прикопать в лесу. Как мусор какой! Несмотря на то, что девушки когда-то были самыми любимыми наложницами тирана, а он с ними, словно с падалью обошёлся.

Этим же вечером я узнала причину массового суицида. Сегодня состоится помолвка Дамира и Наргиз. Дочери одного из самых богатых олигархов мира.

Невольницы не смогли смириться с подобной новостью. Либо они были психически нездоровы, либо предчувствовали опасность, что Хозяин решит от них избавиться. Так как отныне у Хозяина появилась невеста. Которая вскоре будет имеет право распоряжаться гаремом на законных основаниях.

Исходя из сплетен, я узнала, что Наргиз не отличается ни красотой, ни доброй душой. Ходили слухи, что дьяволица любила калечить красивых девушек-рабынь, тем самым, как и будущий супруг, выплёскивала море неполноценности на несчастных мучениц.

Нетрудно представить, что будет со мной, если она вдруг узнает о том, что Дамир намеренно пачкает свою любимую игрушку без защиты с важной миссией добиться зачатия.

Как он собирается отделаться от Наргиз, если она тоже возжелает завести наследника? От него. Скорей всего, будет пичкать завтраки контрацептивами. Также, как и мне когда-то пичкал. Только меня он кормил обезболивающими.

Веселье шло полным ходом. Во время пира я наглухо забаррикадировалась в комнате, заткнув уши подушками. Не помогло… Тогда я решила немного прогуляться на кухню, чтобы выпить воды. Проходя мимо банкетной залы, я не удержалась и подсмотрела. Сердце больно сжалось в груди, когда я увидела Дамира, восседающего за шикарным столом в компании незнакомой женщины внушительных размеров. Она и правда выглядела не краше гиппопотама, но только увешанного тонной драгоценностей, втиснутого в дорогое платье от какого-нибудь известного дизайнера. Да она Дамиру в бабушки годится! Неудивительно, что он её не хочет, как женщину.

«В первую очередь бизнес. А уж потом тёлки…» – его слова глубоко засели в сердце и больно резали изнутри. И плевать на всё! Даже на собственные чувства. Всё ради денег, всё ради процветания империи.

Во избежание встречи с охранниками, я быстро вернулась в комнату, так как на глаза напирала влага, а дышать становилось всё трудней и трудней. Похоже, это именно тот случай, когда говорят, что сердцу не прикажешь.

После помолвки Наргиз решила немного погостить в покоях будущего супруга. Жирная корова светилась от счастья по причине того, какого завидного жениха прикупил ей папочка. Даже уродливая маска не смущала тупицу, ибо ей было всё равно на подобную мелочь. Статус решает всё.

Наблюдая за страшилиной, прогуливающейся в саду, я вдруг подумала, отчего же при таких-то деньгах отец-миллиардер не сделал дочурке липосакцию? Наверно, у богатых свои причуды… Видимо, они считают, что раз есть деньги, значит, всё остальное неважно. Ведь абсолютно все в этом неправильном мире продаётся! Так зачем заморачиваться? Зачем усердно работать, что-то в себе менять? Проще же купить…

Я думала, что Дамир оставит меня в покое хотя бы на время, пока Наргиз была у него в гостях. У меня ведь только-только закончились женские дни. Смысл нам спариваться? До овуляции ещё две недели… Надеяться не вредно! Но больно.

С наступлением ночи, после того как особняк погрузился в темноту, Дамир, словно одержимый, вломился в мою комнату и, подобно голодному зверю в сезон спаривания, набросился на меня, сонную, и жадно поимел. А после феерических оргазмов, накрыл своим телом, трогал мои волосы, вдыхая мой запах и тихо мурлыкал одно и тоже:

– Какая же ты красивая, бесподобная, идеальная. Как богиня.

Сразу было понятно, что будущая женушка-то отстой. Не встаёт, поди, при виде тонны обвисшего целлюлита. Вот и на мне, кобель двуличный, отрывается.

Тайные ночные набеги в мою комнату продолжались до того момента, пока Наргиз не уехала. В следующий раз их встреча должна была состояться уже во дворце бракосочетания.

После того как уродина уехала, Дамир снова начал придерживаться строгого графика в сексе. Правда, заметив печаль в моих глазах, на удивление, стал обо мне больше заботиться, заваливая разными подарками: то тряпку какую подбросит, то безделушку, то в сад на прогулку утащит. В общем, оборотень, да и только. До поры до времени. С осени до весны, прям как медведь, который впадает в спячку. Зато после пробуждения – берегитесь!

Каждый день был похож на предыдущий. Я просыпалась, делала зарядку, завтракала, отправлялась на процедуры или на прогулку. В обед снова сон, а вечером – либо вынужденные сношения, либо чтение любовных романов. Казалось бы, моя жизнь стала намного идеальней, чем, к примеру, была год назад. Но всё равно мне чего-то не хватало. Наверно хотелось, чтобы моя жизнь была в моих руках, и я сама бы решала, когда мне беременеть, и с кем кувыркаться в постели. А я по-прежнему ощущала себя несчастной птицей с обрезанными крыльями, которую, в придачу, ещё и в клетке заперли.

Каждую ночь меня терзали кошмары. Один и тот же сон повторялся снова и снова, снова и снова! Мне снились роды. Долгие, мучительные роды. Вся боль от схваток и потуг ощущалась как в реальности. Наконец, после длительных мучений, моя малышка появилась на свет. Не знаю, кто был первенцем… Девочка или мальчик? Непонятно. Главное, что не близнецы. Слёзы облегчения и радости струились по щекам, когда я протянула руки, мечтая прижать новорожденного к груди. Как вдруг, входная дверь в родильную палату буквально слетела с петель, ударившись о стену так, что ребёнок, находившийся на руках у акушерки, испуганно вздрогнул и заплакал ещё громче.

На пороге, полыхая не то радостью, не то злостью, стоял Дамир, который тяжело дышал, грозно поглядывая на то, что уже давно принадлежало только ему. И никому больше. На мою крошку.

Он резко выхватил наследника(цу) из рук медсестры и, резанув меня своими страшными глазами, не проронив ни звука, просто исчез, просто унёс мою малышку в неизвестном направлении.

Когда я очнулась после этого жуткого сна, обливаясь ручьями холодного пота, то тут же осознала плачевную истину. А именно то, что когда я дам Господину то, что он жаждет, его интерес быстро угаснет. И тогда… мои кошмары станут явью.

Дамир, заполучив наследника, попросту от меня избавится.

Через пару недель однотипного жизненного графика я проснулась с каким-то странным предчувствием. Как мощная вспышка молнии, разум настигло озарение. Думаю, у некоторых женщин поразительным образом развито чутьё, касательно предстоящих изменений в их теле, связанных с будущим материнством. Именно поэтому, когда я вскочила ни свет не заря, заёрзав на влажных простынях, после очередного ночного кошмара, я даже не заметила, как невольно положила ладони на живот. Он был таким тёплым… И от этого тепла на душе щебетали птицы и расцветали цветы.

Вернувшись в реальность, я начала вспоминать какое сегодня число и когда последний раз у меня были грязные дни.

Пять дней задержки… Невозможно! Я ведь поклялась не беременеть от сущего дьявола! Поразмыслив немного, я вспомнила, что уже третьи сутки в горло не лезет ни крошки. Нет, меня не тошнит, но никакая еда, даже обожаемые пироги, особенно по утрам, не вызывает ни малейшего аппетита. Лишь отвращение.

Метнувшись в ванную, я достала из шкафчика тест на беременность.

– Пожалуйста, пожалуйста… Не подведи! Давай, как обычно, одна полосочка!

Когда краска полностью растеклась по поверхности палочки, я заметила не одну полоску, как обычно, а… ДВЕ. От переизбытка эмоций, стиснув тест в кулак, я бесчувственно обмякла на полу. Так и не успев натянуть на бёдра трусики.

Я надеялась, что ещё хотя бы несколько дней поживу нормально, скрывая новость о беременности. Если бы не обморок. Прислужница, приставленная Дамиром, нашла меня в уборной без сознания, с положительным тестом, зажатым в руках, и быстро обрадовала Хозяина радостно той вестью.

Дамир же, как угорелый, помчался в больничное крыло, куда меня перенесли после обморока. Я лежала на кровати, закрыв лицо ладонями и тихонько поплакивала, ибо знала, что моя жизнь скоро закончится. Ведь меня, как ненужные отходы, выбросят на помойку.

Дамир буквально сиял от счастья. Он гладил мои волосы, целовал влажные от слёз щёки и мурлыкал сладкие речи, которые я не воспринимала всерьез от слова совсем, потому что находилась в шоке. Странно, но узнав о беременности, Дамир заметно изменился. Изменились и его коварные глаза, наполнившись странной мягкостью, а жёсткие черты лица сгладились.

Деспот готов был переселить меня к себе в комнату, чтобы лучше обо мне заботиться, но из-за предстоящей свадьбы не мог этого сделать. А мне было больно. Больно осознавать, что я лишь инкубатор. Суррогатная кобыла. У которой сразу же после последней потуги выдерут самое сокровенное.

Хотела ли я малыша?

Разумеется, да. Очень хотела!

Вот только не от такого ужасного человека.

Хотя за последний год отношение мужчины ко мне заметно изменилось, но я не могла забыть то, какие ужасы он вершил.

В своих мыслях я часто видела несчастную Розу, которую «наказывала» целая армия его верных монстров, и рядом с ней искалеченного побоями Сатира, которого заталкивали в грузовик перед казнью, не говоря уже о тех несчастных девушках, прилюдно обесчещенных этим жестоким варваром, и брошенных на растерзание тиграм. Всё это я помню, как собственное имя. Но, благодаря успокоительным, стараюсь не обращать внимания.

Контроль за моим наблюдением усилился. Слуги и охрана следовали за мной по пятам. Более того, каждый день ко мне снова начал наведываться психиатр с профилактическими речами. Оказывается, я находилась на третьей неделе беременности. Тошноты, как таковой, практически не было. Периодически мучило головокружение на пару с сонливостью и отсутствием аппетита.

Все это время я вела себя подобно послушной зверушке. Не знаю почему, но я не хотела лишать ни в чём неповинного ребёнка жизни. Боялась лишь страшного недуга, передающегося по наследству. Поэтому я каждый день молилась за здравие неродившегося малыша, чтобы ненавистное проклятье обошло кроху стороной.

В благодарность за послушание, Господин решил порадовать меня подарком. В это солнечное утро я пила чай на свежем воздухе, наслаждаясь хорошей погодой и любуясь павлинами, гуляющими в роскошном саду. Неожиданно, кто-то неизвестный подкрался ко мне со спины и накрыл мои глаза ладонями. Я ощутила знакомый запах дорогого парфюма и табака. Дамир, нежно приобняв меня за плечи, задорно хохотнул, и резко выпалил:

– Хочу показать тебе океан…

Сначала я не поверила своим ушам, но потом, когда он, взяв меня за руку, повёл к припаркованному у ворот автомобилю, у меня дух на радостях перехватило, а сердце – едва не выскочило из груди.

Когда ворота распахнулись, и мы покинули усадьбу, я даже невольно вцепилась в руку Дамира, а он улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку. Я представила себя золушкой, тающей в объятиях прекрасного принца. Правда, этот принц, через восемь месяцев, должен был превратиться в жабу. Пока я представляю для Барона хоть какую выгоду, то, соответственно, живу в как в сказке.

Мы немного покатались по острову, я едва не сошла с ума от радости! Впервые в жизни я оказалась на воле. Впервые в жизни я покинула стены трущоб. Кругом зелено, живописно. Свежий воздух и ни единой души. Запах соли ощутился ещё сильней, когда мы подъехали ближе к океану.

– Если хочешь, можешь ветерок словить, – Дамир игриво улыбнулся, нажав на кнопку, открывающую верхний люк машины.

Смутившись, но сгорая от любопытства, я высунулась в люк, выдавив ответную улыбку. Потянувшись к солнцу, закрыла глаза, вдыхая воздух свободы. А когда мы доехали «до края земли», где кончалась почва и начинался могучий океан, на время я даже лишилась дара речи.

Насколько же мир удивительный и красивый, оказывается!

Дамир заглушил двигатель, наслаждаясь моими эмоциями. Мужчина ещё раз погладил меня по щеке, наградил чувственным поцелуем, и с нежностью коснулся тёплой ладонью живота.

Я едва не разревелась… Но сдержалась, зная, что его смазливые улыбки и поцелуи – банальная фальшь.

Не я ему нужна. А выгода. Хотя, глаза влюблённого человека не врут. Но этим чёрным, как бездна глазам, поверить очень сложно. Люди не меняются, особенно в зрелом возрасте. А Дамиру сейчас двадцать восемь.

Мужчина, как истинный джентльмен, помог мне выбраться из машины, томно пролепетав:

– Отдыхай, милая. Этот остров сегодня твой.

И быстренько засеменил к багажнику за вещами для «романтического» пикника на природе. Как обычно я, дура наивная, поверила сладким речам тирана и растаяла как льдинка на палящем солнцем. Однако, с самого утра в моей душе томилось какое-то жуткое предчувствие. Этот день показался весьма странным. Я проснулась раньше обычного, так как низ живота немного покалывал, да и сердце пошаливало. Врачи заверили, что подобное состояние в моём положении – норма.

Ничего не ответив Дамиру, я кивнула, и направилась к краю обрыва. На сегодняшнюю прогулку я надела лёгкое платье нежно-голубого цвета и шляпку. Пока ещё не было ни одного визуального намёка на беременность. Лишь пока. Я слышала, что беременность меняет девушку. А как, интересно, буду выглядеть я через пару месяцев?

К сожалению, я, возможно, никогда об этом не узнаю.

Поразительно, однако, какой всё-таки коварной бывает жизнь.

Живёт себе человек, живёт… и тут БАХ!

Нет его больше…

Лишь мимолётные воспоминания в мыслях и фото в рамочке, перетянутое чёрной лентой.

Позабыв обо всем на свете, прихрамывая, я направилась к краю обрыва, который манил своими красотами, что даже и не расслышала строгое предупреждение Дамира:

– Осмотрись тут, но только к обрыву не подходи.

Я никогда не видела океан так близко. Лишь на экране телевизора. В жизни подобное великолепие выглядело ещё краше. Красота бушующих вод манила, завораживала, пленила… До такой степени, что я даже не заметила, как подошла к самому краю обрыва. Опасно! Слишком опасно, Милана!

Мурашки пронеслись по телу, когда сильный порыв ветра ударил меня в спину, заставив пошатнуться и чуть было не потерять равновесие. Шляпка слетела с головы и унеслась в неизвестность, а длинные волосы разлетелись в разные стороны. Высота обрыва пугающая. Там, внизу, скалистый берег, о который с ярым шипением разбиваются мощные волны океана.

Воистину прекрасное зрелище! Похоже, надвигается шторм.

Бросив взгляд вдаль, я заметила, что океан выглядел словно бесконечный мир, не имеющий ни конца, ни края. Ох, если бы я могла стать его, хотя бы крошечной частью.

Неожиданно я почувствовала, как грунт под моими ногами странным образом заскрипел. В ужасе я только сейчас заметила, что почва влажная. Ночью лил сильный дождь. Да ещё и этот ветер дурацкий.

Зря я ослушалась Дамира! Зря подошла к краю очень близко!

Наверно потому, что я слушала лишь плач собственного сердца.

Правда сегодня, особенно тогда, когда о я узнала о беременности умирать мне ни капли не хотелось. Возможно, в душе ещё теплился луч надежды, что Дамира можно вылечить. И что люди всё-таки способны меняться.

– Милана! Остановись! – я услышала хриплый мужской крик и обернулась.

Дамир застыл, будто его сразил инфаркт. Бутылка вина выскользнула из его рук, с грохотом разбилась и кровавыми кляксами растеклась по поверхности земли.

Господи! Клянусь. Я не хотела!

А дальше, все произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Но мне показалось, словно весь этот надвигающийся кошмар прокрутился в моих мыслях, как в замедленной съёмке. Земля под ногами начала резко оседать и проваливаться. Все, что я успела, так это вскрикнуть и почувствовать невероятный ужас, когда прочная опора превратилась в мелкий песок, развеявшись безвестным прахом над водами бушующей стихии. А вместо грунта я увидела холодный и беспощадный океан, стремительно двигающийся мне навстречу.

Вернее, это я двигалась в его чёрную пучину.

Две секунды…

Холод.

Боль.

И бесконечная, пугающая тьма.

Прошло уже более двух дней после того, как Миланы не стало. А я до сих пор не верю. Не верю, что это случилось.

Моя малышка…

Моя маленькая Игрушка…

Прости!

Прости меня!

Я чудовище…

Монстр!

Дьявол…

Каким же выродком я был, когда не ценил то, что любил!

Моя бедная девочка… Если бы можно было отмотать время назад – я бы все изменил к чёртовой матери! Ради тебя. И ради нашего малыша.

Господи…

Не верится!

Не верится, что я больше… никогда тебя не увижу.

– Скотина!!! – я закричал во всё горло и со всей силы врезал себя кулаком по лицу, по уродливой, покрытой страшными ожогами роже, что мелькала в разбитом зеркале, о которое я уже до самого мяса счесал кулаки, используя собственное отражение в качестве боксерской груши.

Закрывшись в комнате погибшей, я два дня тупо стонал, рвал на себе волосы, с сумасшедшей тоской прижимал к груди всё, что осталось от моей девочки – её шёлковый халатик и личный дневник, в котором она всячески пыталась мне, идиоту психованному, помочь.

Открыв самую последнюю запись, я уронил слезу. Слова Миланы больно врезались в душу:

«Дамир… Воистину прекрасное имя. Я искренне верю, что однажды мой деспот изменится и скажет миру «да». Да, Дамир! Скажи миру да, и мир для тебя засияет новыми красками! Ведь недаром твоё имя означает «дающий мир». Обещаю, что развею твою боль. Верь мне. Прошу. Просто верь… Только не гони, не отвергай! Ведь я искренне хочу тебе помочь. Вопреки всему я осознала одну глупость, что я… хочу быть только твоей…».

Запись была сделана год назад. Отшвырнув блокнот в сторону, я едва не подавился собственными слезами.

Поздно…

Слишком поздно…

Не выдержав этой удушающей пустоты, я с горя напился. До потери пульса. До тумана в глазах. Не помогло. Тогда… Тогда в моих руках появилась то, чего я ещё никогда не пробовал в таких рискованных дозах. Последняя сильнодействующая разработка, которая ещё ни разу не тестировалась на рабах. Зная, что это именно то, что поможет справится с кошмарной болью в груди, не думая более, я сделал себе в шею укол. Сладкий дурман растёкся по венам, и я застонал, проваливаясь в беззаботный мир.

Хорошо…

Теперь мне хорошо!

Всегда бы так…

Улыбка расплылась на губах, когда в розовом дурмане я снова увидел Милану. И не одну. А с голубоглазой малышкой на руках.

Любимая…

Какая же ты красивая!

Смерть единственной показалась мне страшным кошмаром, настолько нереальным, что я даже потерялся в странных ощущениях, забывая, где обман, а где горькая действительность. Паря в мире иллюзий, когда мои руки практически коснулись её мягких волос, я почувствовал резкий удар в самое сердце, и… Милана исчезла.

Как исчезло и все остальное. Включая мою грёбаную жизнь.

Не знаю, встретимся ли мы вновь?

Вряд ли такого выродка, вроде меня, примут на небесах.

Но при желании я отыщу моего ангела где угодно. Хоть в раю, хоть в аду. Лишь для того, чтобы вымолить прощение.

Моя чёрная душа заслужила вечные муки в огне очищения, так как я, тварь редкостная, не ценил то, что действительно любил. И эту болезненную истину я осознал только сейчас. Кажется, с потерей Миланы я потерял всё. Ничто больше не имеет смысл. Ни деньги, ни власть, ни богатство. Меня будто ударило молнией, когда я увидел, как моя сладкая девочка исчезла в бушующей пучине океана.

Перед тем, как расстаться с жизнью, я успел пожалеть о многом. Но, в первую очередь, о том, что я не сумел уберечь ту, которую действительно полюбил. Искренне, жадно, ненасытно. До взрыва мозга, до треска в штанах! Ведь она стала той единственной, которая верила в необратимую истину, что болезнь моя излечима, а жестокость искоренима.

Прости меня, крошка. Прости.

С последним ударом сердца, со слезами на глазах, я прошептал последнее пожелание перед надвигающейся смертью:

«Пусть земля для тебя станет мягким пухом, а для меня… вечным Адом».