Я не могу сконцентрироваться. Я ни черта не могу работать в собственном доме. Сквозь оглушительную музыку и женский смех, в мой разум проникает девушка, находящаяся вне зоны видимости окна моего офиса. Я говорю себе, что она девушка, но черт, она выглядит как женщина.

Когда я закрываю глаза, я вижу её, всю её: длинные загорелые ножки, которые кажутся всё длиннее и длиннее, её округлую задницу, плоский, подтянутый живот и полную расцветающую грудь.

Лейси чертовски хороша, а её длинные светлые волосы идеально подходят для того, чтобы намотать их на кулак и заставить мерцающие розовые губы скользить вверх и вниз по моему члену.

Мое воображение переносится на её молодое девственное тело, которое я хоть и не видел целиком, но она просто не оставляла достаточно простора для воображения так, как предпочитала ходить по дому в крошечном купальнике, слишком коротких шортах и юбках и откровенных топиках, которые демонстрировали ее тонкую талию и большие круглые груди.

Мучительно, я отодвигаю стул от стола и перемещаю руку на эрекцию. К черту работу. Все о чем я могу думать, так это об ее коже и как мягко было бы, если бы я пробежался своими руками… черт. Я запускаю пальцы в волосы.

Я подхожу к большому окну как раз вовремя, чтобы наблюдать, как Лейси выходит из бассейна. Каждый её шаг на поверхность — это совершенство. Вода блестит на её загорелой коже, капельки переливаются, скользя по ее груди и чуть ниже белых треугольников купальника, ткань которого настолько тесная, что едва прикрывает вертикальные соски.

Даже на этом расстоянии видно, что какие они твёрдые. Ее лицо поворачивается в сторону окна моего офиса. Может она видит, что я наблюдаю за ней? Из-за этого напряжены её соски?

Черт! Это не должно происходить. Лейси — моя племянница и находится под моей ответственностью.

С другой стороны я никогда не просил быть ответственным за ребенка моей сводной сестры. Я никогда не просил свою семью погибать в автокатастрофе, оставив меня ответственным за неё, а также единственным наследником многомиллиардного состояния в двадцатисемилетнем возрасте.

Это случилось три года назад.

Три года с тех пор как мой отец, его вторая жена, её дочь и зять были вывезены одним из рассеянных водителей — подростком с телефоном и сообщением, которое не будет ждать. Три года с тех пор как я ушёл от образа беззаботного плейбоя из чёртового правильного мира к Мистеру Ответственности на чьи плечи давил гигантский груз. Три года с тех пор как я узнал, что это была смешливая и беззаботная, красивая и сексуальная девушка, лежащая на шезлонге и греющая под аризонским солнцем свои округлые слегка прикрытые груди.

Лейси почти на одиннадцать лет младше меня и она не моя биологическая племянница. Тем не менее, когда ее родители и бабушка с дедушкой умерли, она ею стала. В шестнадцать она была тощей и несчастной. Я не знал, как иметь дело с подростком. Черт, ведь и я только что потерял свою семью.

Я отправил её в школу. Что, чёрт возьми, я знал о воспитании подростка? Но теперь она вернулась и ей девятнадцать, и она больше не подросток. Фактически она им является, но чёрт, её тело кричит о том, что она женщина. С тех пор как она пришла домой после её первого года обучения в колледже, я не могу выкинуть её из головы.

Громкий смех донёсся из бассейна — Лейси и её подруга смотрели что — то на экране телефона племянницы. Её подбородок поднимается от смеха, обнажая длинную тонкую шею, а я представляю как, сжимаю её пальцами, ограничивая доступ воздуха, трахаю ее тугую девственную киску, как мой член трется о её клитор, толкая его глубже, пока я не дам ей право дышать и свободу кончить.

Неосознанно тру свой твердый член сквозь джинсы, поскольку воображаю её влагалище, увлажняющее его, и меня наполняющего её большим количеством своего семени. В конце концов, мы семья. Кому бы я ещё доверил рождение детей, детей, которые унаследуют всё, что я сделал.

Я расправляю плечи, не в силах больше выдержать давление. Я готов расслабиться; предотвратив утечку спермы из члена, когда моя эрекция упёрлась в ткань джинсов. Я должен подняться наверх в комнату. Я хотел уйти от опасной ситуации; а вместо этого, я стою за стеклянными дверями на декорированной плиткой веранде бассейна.

— Лейси, — перекрикиваю музыку.

Ни она, ни её подруга не обернулись ко мне, потерявшись в своём собственном мире. Чёрт. Это мой мир и она в нём. Она собирается быть большей частью его. Мне дали задание, заботиться о ней, и теперь настало время, чтобы и она заботилась обо мне.

— Лейси!

Внезапно она обращает на меня внимание, убирая солнцезащитные очки, как будто это поможет видеть яснее и услышать то, что я скажу.

— В мой кабинет, сейчас же, — я поворачиваюсь к подруге. — Иди домой. Вечеринка окончена.

Пухлая, розовая нижняя губа Лейси исчезает за зубами, так как она смотрит на свою подругу. Мэнди…Сэнди… как-то так.

— И выключите эту чёртову музыку, — добавляю я.

Чёрт, я похожу на старика, а не на двадцатидевятилетнего почти тридцатилетнего мужчину.

Музыка затихает настолько, что я слышу ее подругу.

— Увидимся позже, Лейси. Выясни, чего хочет твой дядя.

Не оборачиваюсь, я иду обратно в кабинет, оставляя за собой звук передвигаемых стульев и женский шёпот. Каждую минуту я жду, что мой член вырастет ещё больше, как будто такое возможно.

Перед тем как все случилось, до того, как наши родители умерли, я постоянно с кем-то встречался. В конце концов, я был наследником Бишопа, уважаемым сыном, поздно появившимся в жизни магната Биллингса Бишопа. Женщины всех возрастов с готовностью раздвигали для меня свои ноги.

Это было три года назад. Моя сексуальная жизнь рухнула, так же как и мой чёртов мир. Трудно справиться, когда ты взял ответственность больше, чем можешь себе позволить. А когда смог со

всем справиться и получил в свои руки управление, то увидел какими шлюхами стали женщины после моих денег и имени. Это было до Лейси, пока я не увидел ее по-другому.

Она не просто моя племянница, а дочь моей сводной сестры. Лейси женщина. Её фамилия не Бишоп, но могла бы быть. И что касается денег, у неё они есть или будут, когда она станет старше.

Дверь в мой кабинет открылась медленно, чёртовски медленно, и всё мое внимание сфокусировалось на племяннице.

Удивлённый, я откидываюсь на спинку кресла и жду. Я разочарован, что она обернула вокруг тела пляжное полотенце, но всё в порядке. Я знаю, что это будет не долго. Солнцезащитные очки на голове, широко распахнутые зеленовато-бирюзовые, как вода в Карибском море, глаза смотрят на меня.

— Закрой дверь, — говорю я.

— Мне-мне жаль, дядя Макс.

Её руки покрылись мурашками, и я задаюсь вопросом, это из-за кондиционера или из-за меня. Я знаю, что в бизнесе могу быть пугающим. Это то, чем занимаюсь я, но Лейси тревожно?

Возможно, должно быть.

Вода из бассейна капает с её длинных волос и возле её босых ног начала образовываться небольшая лужица.

Я киваю и указываю взглядом на пол.

— Ты мокрая.

Лейси тянет за край полотенца, часть которого подвернута у груди, и разворачивает свое тело. Это похоже на чёртово Рождество, и я не могу ни смотреть, как она опускается на колени, чтобы вытереть пол.

Лейси на коленях. Фантазия любого мужчины. Чёрт, что!

Это моя фантазия. Я убью любого другого мужчину, который так думает о моей племяннице, разорву на части, конечность за конечностью.

— Иди сюда, — требую я.

Лейси начинает вставать, когда я её останавливаю.

— Нет, Лейси, встань на колени. Ползи ко мне.

Ее щеки вспыхнули, а сине-зелёные глаза, опустившись, взметнулись вверх, требуя ответа сквозь длинные ресницы. Похоже, её беспокоит то, что я ей говорю, её разум борется с тем, что мы оба знаем, является очевидным, и чего жаждут наши тела. Я знаю, что это не только мой… мой член, хочет скользить в ее тёплую мокрую киску- я чувствую запах её желания. Несколькими моментами ранее, когда она, вытирая пол, повернулась ко мне задницей, я увидел влажность на трусиках ее купальника. Это не от бассейна, если бы это было так, то оттенок не отличался бы от остального купальника. Если бы это было из-за бассейна, её стройные бедра не блестели бы, когда они бы они нервно тёрлись друг об друга.

Сделав глубокий вдох, она начинает ползти вперёд. Ее упругая, красивая грудь покачивается, опасно свесившись из бикини, когда она приблизилась к моему креслу. Я широко расставил ноги, наблюдая как она движется — дюйм за дюймом. Наконец её глаза оказались на уровне моего члена. Она когда-нибудь видела мужской член, настоящего мужчины, а не мальчика?

Я сжимаю зубы. Мысли о парне рядом с ней наполняет меня необъяснимой яростью. Я оттолкнул беспокойство, которое грозило подорвать мои желания, и спросил её, о том что мне нужно было знать.

— Ты видишь, что делаешь со мной?

Она потупила взгляд, кивнув и заметно сглатывая.

— С тобой, ходящей здесь почти ни в чем, как я должен работать?

Её руки всё ещё на полу, она смотрит на меня с четверенек.

— Прости, дядя Макс. Я могла бы, — её голос запнулся, — помочь тебе.

Мое сердце стучит, вырабатывая электричество, которое болезненным толчком, движется прямо к члену. Вскоре бедная молния вот-вот не выдержит. Я представляю, как металлические зубцы ломаются, разбрасывая отдельные кусочки, и как мой член на свободе.

— Садись, Лейси.

Она делает так, как я говорю, выпрямляя спину, накрашенные пальцы на ногах поддерживают её, а упругий зад покоится на икрах.

— Скажи мне правду, ты когда-нибудь прежде «помогала» мужчине?

Опять сглатывает. Время остановилось, пока она медленно покачала головой — её длинные влажные волосы рассыпались по спине, не закрыв небольшие кусочки материала, держащего в плену её грудь. Черт, она убивает меня.

— Кто-нибудь когда-то «помогал» тебе?

На этот раз её пристальный взгляд останавливается на мне.

— Да, — её ответ похож на шёпот.

Я сжимаю ручки своего большого стула, смахивающего на трон, в то время как она на коленях у моих ног. Мои зубы сжимаются, и я чувствую, как покалывает кожу.

— Кто? Скажи мне.

Может, я и не имею права требовать такие ответы, но в данный момент не ебет.

Когда она не отвечает, я наклоняюсь вперед и хватаю её за подбородок. Сжимая его между большим и указательным пальцем, я тяну её сине-зелёные глаза к себе.

— Скажи мне. Скажи мне кто и где трогал тебя.

Ее грудь поднимается, так как она неровно дышит, её теплый выдох проходит через мою хватку.

Она не отвечает, я сильнее сжимаю ее подбородок.

— Скажи мне.

— Я, дядя Макс. Я единственная, кто касался меня.

Облегчение и тепло разлилось по моему телу.

— Где, Лейси? Говори, где ты трогала себя?

— В постели, душе –

Она прекрасно знает, что это не то, что я имел в виду. Я прервал её, сощурившись.

— Свою грудь? Киску?

Лейси кивает, покусывая губы, в то время как её лицо всё ещё в моей хватке.

— Говори.

— Да, я трогала свою грудь и киску.

— Ты заставляешь себя кончить?

— Иногда, — признается она.

Иногда? Да я блять мог бы ее заставить кончить каждый раз, тысячу раз, когда только захочу. И я хочу.

Снова откинувшись назад, я говорю:

— Встань и покажи мне.

Она резко вдыхает. Шум крови преобладает над всеми звуками, что удивительно — я думал, что вся моя кровь находится в члене, судя по тому, как он пульсирует. Лейси медленно встаёт, используя мои колени, чтобы подняться.

Эротично и её невинное прикосновение и то, как она поднимается. Стоя, она просовывает пальцы под белый купальник.

— Нет, Лейси. Я не вижу под купальником.

Медленно, она тянет боковые завязки на бедрах. Маленькие бантики связывают переднюю и заднюю части купальника. Когда она тянет шнурок, купальник распадается, обнажая светло-золотистые кудряшки. Затем она тянется к завязкам с другой стороны. Когда она развязывается и этот бант, нижняя часть купальника падает на пол, и хотя я едва двигаюсь, слышу, как она хватила ртом воздух.

— Если я заберу это, — спрашиваю я, — будет ли он влажным?

Я смотрю ей в глаза.

— И не из-за бассейна. Я знаю, что ты понимаешь, о чем я спрашиваю. Лейси, ты возбуждена?

Румянец покрывает её щеки, говоря мне то, чего не могут слова. Она возбуждена и смущена. Её глаза наполнены эмоциями, которые она не может озвучить. Я передвигаю стул ближе, прижимая её к краю стола, ее светлый куст передо мной, а бедра прижаты друг к другу, создавая V- образный силуэт. Она не должна говорить мне, что возбуждена. Ее сладкий запах наполняет мои л`гкие. Я хочу попробовать её на вкус и почувствовать, как её киска содрогается вокруг моего языка и члена.

— Твоя грудь, — говорю я.

Лейси смотрит на меня, в её глазах цвета турецкой лазури вопрос.

— Ты сказала, что прикасаешься к своим грудям. Я тоже хочу это увидеть.

Она кивает, пока дотрагивается до завязок на шее и тянет. Два треугольника белого цвета падают вперед, раскрывая совершенные, спрятанные до сих пор, груди.

— Повернись.

Не колеблясь, Лейси поворачивается, край моего стола на ее голых бедрах, а задница перед моим лицом. Я добираюсь до последнего шнурка, который все ещё держит её купальник и тяну. Полностью обнаженная Лейси — это моя фантазия и моя реальность.

— Я буду прикасаться к тебе.

Это не вопрос, но это так. Если она скажет «нет», я могу уйти, и мы можем притвориться, что этого никогда не было.

— Хорошо, — её ответ мягкий, но уверенный.

Я вздыхаю. Кого я блять разыгрываю? Я едва могу сидеть на месте. Уйти никогда не будет вариантом.

Бархатистая. Я протягиваю руку, касаясь ее кожи, которая сияет теплом полуденного солнца. Бегая пальцами по её рукам, её тело дрожит, маленькие волоски встают дыбом, когда пробегают мурашки. Передвинув её влажные волосы на одну сторону, я обнажил шею. Стоя, я прижимаю губы к её уху.

— Я хочу наблюдать за тобой, видеть, как ты касаешься себя.

Тихий стон наполнил комнату, её голова откинулась назад.

— Но для начала, мне нужно коснуться тебя, попробовать тебя на вкус.

Когда она не спорила, я лизнул ее чувствительную часть, область за ухом.

— Не двигайся, — предупреждаю я, — Держись за край моего стола.

Лейси кивает, а я прижимаю её пальцы покрепче к краю округлой стеклянной столешницы.

Как только она крепко держится, я двигаюсь ниже, целуя и кусая, дегустирую хлорку из воды в бассейне, а также её естественный аромат. Я иду ниже, пока не нахожусь на спине, её ягодицы твёрдые, дрожащие от ожиданий. Коленом я раздвигаю стопы и ноги подальше друг от друга. Её сладкий аромат, как нектар, заполняет мои лёгкие, когда мой нос трётся об её задницу. Я толкаю Лейси вперёд, обнажая розовую блестящую киску — сперма стекает по бедрам.

— Моя племянница — озорная, грязная девушка. Не так ли?

Лейси не отвечает, но ее ноги дрожат от моего дыхания на влагалище.

— Скажи это. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, что ты грязная шлюха, но только для своего дяди Макса.

— Я.

Мои пальцы погружаются в её длинные светлые волосы, откидывая голову назад.

— Кто ты?

— Я твоя шлюха, дядя Макс. Я хочу быть ею.

Течка спермы в моём члене, все еще чудом остановлена. Если это будет продолжаться дольше, я уверен, что это будет выглядеть так, как будто я обмочил свои джинсы. Любые трения и я кончу самостоятельно.

Я не могу больше сдержаться, мой язык дразнит складку её молодой тугой киски, божественной на вкус. Она слаще, чем крем-брюле. Лейси задыхается, когда я зарываюсь лицом в её киску, мой язык движется туда и обратно, лакая соки, пока они ни покрывают мой подбородок. Она сильней сжимает столешницу, как стенки влагалища. Она близка, но я не готов к тому, чтобы она кончила. Ещё нет.

— Черт, ты так хороша.

Ослабляя её пальцы, я откидываю назад. То, как её светлые волосы контрастируют с покрасневшими щеками, когда её грудь тяжело вздымается, подталкивает мой член к новой пульсации.

Я поднимаю Лейси на стол, посадив её задницу на край, и опускаюсь в кресло. Затем я тяну её ноги к моим бедрам. Разбрасывая ноги, я слегка толкаю ее в живот, пока не вижу ее оба нуждающиеся отверстия. Ее киска розовая и дрожащая, сперма бесстыдно капает, покрывая её тугое в складках отверстие, просачиваясь на стеклянную столешницу и, наконец, капает на пол.

— Моя маленькая шлюха чертовски нетерпелива. Ты мусоришь — я качаю головой.

— Я все уберу —,кивнула Лейси.

— Да, уберёшь. Но сначала у тебя другие обязанности.

Ее глаза расширились от предвкушения.

— Пришло время показать мне то, что я хочу увидеть.

Я не могу поверить, что это действительно происходит. Это моя фантазия и ночные мечты. Дядя Макс — это фантазия каждого. Ростом более шести футов и четырёх дюймов, с тёмно-русыми волосами, глубокими карими глазами и телом, которое кричит о том, что он занимается спортом. Мои друзья дразнят меня моим «горячим дядей», а журналы и страницы социальных сетей пытаются разузнать о его личной жизни. Мне нет необходимости задумываться об этом. Я знаю, что он одинокий, сексуальный, невероятно богатый мужчина, у которого всегда всё под контролем и который, к тому же, один из самых завидных холостяков.

Большая часть этих качеств мен я не волнует. Я определенно не забочусь о его деньгах, потому что после того как мне исполнится двадцать один год, состояние родителей станет моим. Это не так много, как унаследовал Дядя Макс и то, что он заработал с момента их смерти, но этого было более чем достаточно, чтобы поддерживать мой образ жизни.

Меня волнует, что он холост. Я никогда не видела его на свиданиях. Я забочусь только о том, что дьявольски сексуальный мужчина бесстыдно смотрит в мою киску. Тот, кто всего несколько секунд назад пировал мной, лизал и прощупывал, пробуждая ощущения, о существовании которых я и не подозревала. Его язык, находившившийся внутри меня, был лучше, чем любая книга или то, как мои собственные пальцы касались меня.

— Сделай это, Лейси. Коснись себя.

Тихий всхлип вырывается из моей груди, когда я начинаю делать то о чём сказал. Я хочу, чтобы это был он, но если он собирается наблюдать, то будет счастлив, я сделаю это. Я сделаю всё, что он захочет или попросит.

Я закрываю глаза и представляю, что это дядя Макс, его пальцы, его язык, его член. У меня никогда не было секса, но я видела, что может предложить дядя Макс.

Он сказал, что я соблазняю его. Святое дерьмо. Я думала, что всё наоборот. Живя с ним, попадаешь под подавляющее влияние создаваемого им искушения. Он занимается спортом в шортах с низкой посадкой, которые позволяют увидеть тёмные волосы, растущие на его талии. К тому времени как когда он заканчивал тренировку, его футболка неизбежно была снята, и он был покрыт горячим, сексуальным потом. Я не раз заходила в его комнату. К счастью, когда он принимает душ, то никогда не беспокоится о том, закрыта дверь между комнатой и ванной или нет. Его большая стеклянная душевая кабина — это идеальный экран, чтобы тайком наблюдать за его удовольствием, как он, закрыв глаза, проводит рукой по своему большому, длинному, твёрдому члену. Я стояла неподвижно, а он всё быстрее и быстрее водил по своему члену, до тех пор, пока поток за потоком спермы не покрыла стекло.

Вот что мне видится ночь за ночью, когда я лежу в постели и глажу пальцами свою киску, жаждущую облегчения.

Делаю так, как говорит дядя Макс, я нахожу свой клитор и тру, мое запястье двигается быстрее и быстрее, покрывая соками мои пальцы. Поскольку сперма капает всё сильней, то этим я показываю ему, что я действительно грязная шлюха, когда дело доходит до него. Я сделаю всё, когда дело касается его.

— Твоя грудь, — говорит он хриплый и грубоватый голосом.

Вздохнув, я представляю себе его сперму, покрывающую моё горло, а не стекло душевой кабины, когда я сосу его. Я продолжаю прикасаться к моему клитору и провожу другой рукой по груди.

— Тяни е` сильно.

— О-о, — я стону, когда нападаю на мой сосок, мои ногти причиняют боль, пока удовольствие

продолжает наполнять мою бедную киску. Один палец, затем два внутри моей влагалища, погружающийся звук и бесстыдное эхо, когда мои стоны становятся громче.

Когда я открываю глаза, мои руки останавливаются… и, возможно, мое дыхание тоже.

Джинсы Дяди Макса больше не напрягаются. Его большой член свободен, указывая вверх, когда он гладит себя. Ярко — синие и красные вены проступают под натянутой кожей, так как его твердый член начинает протекать спермой, покрывая ею всю длину и его руку.

— Ты когда-нибудь видела твердый член? — спрашивает он.

Я глотаю, задаваясь вопросом, сказать ему правду или солгать.

Увидев мою нерешительность, его лицо ожесточается.

— Скажи мне, Лейси. Чей член ты видели?

— Я-я…

— Кто засовывал свой член в твой рот? Скажи мне, и этот ублюдок будет мертв.

— Ты. Я видел твой.

Дядя Макс падает на стул, его рука все еще гладит член вверх и вниз.

— Что ты сказала?

— Иногда я пробираюсь в твою спальню и наблюдаю за тобой.

Медленно его оскал превращается в улыбку.

— Мой член. Этот член? — спрашивает он.

— Да. Это то, о чём я думаю, когда касаюсь себя. Я думаю о том, каково это быть стенами твоей душевой.

Он качает головой.

— Стенами моей душевой?

— Да. Я люблю смотреть, как ты кончаешь на стекло. Я думаю, что это я, и твоя сперма стекает по мне, помечая. Внутри и снаружи.

— Блядь!

Пронзительное слово заполняет комнату, когда он стоит, его джинсы опускаются на бедра, а его член указывает на мою киску. Быстрее и быстрее его рука движется, пока сперма проступает на кончике. Мышцы напрягаются в его бицепсах, так как все его тело находится на грани.

— Продолжай прикасаться к себе. Не закрывай глаза, Лейси. Я сделаю так, чтобы твоя мечта сбылась.

Я делаю так, как он говорит, мои ногти одной руки зажимают мои соски, а другие сгибают и дразнят мой клитор. Комната наполняется звуком нашего дыхания, глубокими, чрезмерно громкими вздохами. Я пытаюсь заполнить свои легкие, но в то же время предвкушая, когда он кончит, удерживаю себя на грани удушения.

— Теперь, — говорит дядя Макс.

Наши оргазмы, копившиеся внутри, наступают одновременно. Поток его белой липкой спермы помечает мою грудь и живот. Кремовая субстанция капает между моих раздвинутых ног и смешивается с моими собственными соками в луже на полу.

Опустошенная, я откидываюсь на стол, разбрасывая бумаги, когда я наслаждаюсь покрытием его спермы. Мускусный запах семени наполняет мои чувства, а тёплая жидкость покрывает тело, как лосьон. Мое тело все еще дрожит. Оргазм, который у меня только что был сильнее, чем любой другой, который я когда-либо давала себе, но я знаю, без сомнения, это ничто по сравнению с тем, что он мог бы сделать для меня.

Дядя Макс берёт меня за руку — наш контакт скользкий, когда он помогает мне встать.

Может быть, мне должно быть стыдно за то, что мы только что сделали. Может быть, мне должно быть неловко, что я поделилась своей фантазией, но это не так. Когда я стою, то ощущаю слабость в коленях от того, что мы сделали, мое тело дрожит в равной мере от удовлетворения и желания. Подняв на него глаза, я стараюсь безмолвно передать, что мне не стыдно, и я хочу большего. Он кладёт руки мне на плечи.

Смело, я опускаюсь ь и поглаживаю его неподвижный член. Большим и средним пальцами я ласкаю его, удивляясь тому, что мои пальцы не могут охватить всей длины из-за того его размеров. На мгновение я задаюсь вопросом, поместиться ли он во мне.

Я воздействую на него.

Когда я двигаю рукой, я вижу, как его член дёргается и растёт, а глаза дяди Макса закатываются назад. Я не уверена, почему, но в этом положении меня не пугает его размер. Я не чувствую себя маленькой или слабой. Хотя я на десять дюймов ниже его, хотя его грудь и руки окружают меня, уменьшая меня, я чувствую себя сильной и могущественной.

— Лейси.

Я не жду его команды. Уходя от его хватки, я падаю на колени и беру кончик его члена губами. Сладко — солёный. Запах, насыщающий воздух, ощущается на языке, и я представляю себе, каков он будет на вкус после того как наша сперма смешается.

— Блядь! Лейси…

Я не могу ответить. Вместо этого я поднимаюсь вверх по его стволу, беря как можно больше, кончик ударяется мне в горло. С каждым заглатыванием его член ещё сильнее затвердевает, а его яйца тяжелеют. Его сперма на мне — это лишь часть моей фантазии, а я хочу большего.

Я собирался сказать ей, что мы закончили. Я собирался остановиться и не продолжать, но теперь…

Её светлые волосы касаются моих бёдер, когда опускается её голова, а пухлые губы создают чмокающие звуки, когда она отрывается от моего члена, чтобы снова вернуться к прерванному занятию.

Знает ли она это или нет, будущее определено — наше будущее. Возможно, это не приемлемо для общества. Мои пиарщики могут взбунтоваться. Но так как рот и язык Лейси приближают меня к другому взрыву, я не думаю об этом. Это то, что должно произойти. Более трех лет назад она была передана мне.

Моя, чтобы защищать.

Моя, чтобы заботиться.

Только для меня.

Закон сделал её такой.

В восемнадцать лет она стала самостоятельным человеком, и моя роль закончилась.

Я хочу вернуть эту роль. Я хочу быть тем, кто обнимает ее ночью и просыпается с ней по утрам. Я хочу быть тем, кто возьмёт ее… всю её, каждую дырку и будет наполнят своим семенем всю оставшуюся жизнь. Я хочу смотреть, как она кончает снова и снова, и когда ее живот начнет расти с нашим ребенком внутри, моим ребенком. Нет, детей. Я чертовски хочу много детей.

Мне нужно только убедить Лейси, что ее дядя должен быть её любовником, её мужем и отцом её детей.

Эта мысль сносит все барьеры. Мой член взрывается обильным количеством спермы, и, выгибая спину, и собственный рёв врывается в уши (никогда прежде не ощущал ничего подобного). Я собираю её волосы в своём кулаке, тяну её ближе, проверяя, отстранится она и нет.

Тогда я замечаю, что она не… моя Лейси не пытается отступить. Как жадная маленькая шлюшка, она пьёт мою сперму, сглатывает её, и на её лице самое безмятежное выражение удовольствия и желания. Я ослабляю свою хватку.

— Очисти мои яйца.

Сразу же комната наполняется чмокающими звуками, когда она выпускает мой член и приступает к делу, облизывая и посасывая мои яйца, дразня их своими губами. Её одержимость их чистотой снова заставляет меня напрячься.

Я поднимаю её за плечи, пристально глядя в её бирюзовые глаза. Цвет стал темней, как если быты заплыл на глубину в Карибском море, и я знаю, что это правда. Поглощая её киску, кончая на её мягкую, загорелую кожу и разрешив ей сосать мой член и глотать моё семя, укрепило всё, что было между нами. Но я хочу большего.

Прошло много времени с тех пор, как мой член был внутри киски. Не то, чтобы я не мог. У меня нет ни времени, ни желания.

Я этого не делал.

Теперь же я не беспокоюсь о компании или работе, которую я должен делать. Всё, что я хочу так это вводить мой твердый член в её дырки, во все. Я хочу, чтобы её киска обнимала меня, когда она увлажняла мой член своей спермой. Я хочу прорваться сквозь ей девственную защиту и трахнуть её в задницу, доставляя ей неизведанное ранее удовольствие.

И теперь я задаюсь вопросом: если мой член, который она когда-либо видела, то мои подозрения верны? Эта киска — чья сперма теперь покрывала мой подбородок и которую я ласкал своим языком — девственна? Она всё ещё девственница?

Я расправляю плечи, зная, что если это так, как я подозреваю, действительно верно, то я первый человек, который лишит её невинности.

— Скажи мне правду, — требую я, мой тон грубее, чем я ожидал. — Ты девственница?

Её плечи и шея напрягаются.

— Я была не готова.

Бинго!

Мой член, который кажется неспособный к расслаблению, превращается в сталь.

— Лейси, я не собираюсь трахать тебя в моем кабинете.

— Нет? — Она выглядит разочарованной. — Разве я… не так?

Слезы наворачиваются на её прекрасные глаза.

— Чёрт! — Мой голос смягчается, полный контраст с моим членом. — Лейси, нет. Я сделаю это. Я хочу трахнуть тебя. Я хочу трахать тебя так сильно и так долго, что ты никогда не захочешь другого человека. Теперь, когда на мне были твои грёбаные

совершенные губы, я хочу заявить свою власть на твою киску и задницу. Я хочу тебя всю. Я просто не хочу, чтобы твой первый раз был на столе.

— О, ладно. — Ее глаза порхают по комнате. — Там есть кушетка.

Когда я смеюсь, мое лицо трескается в улыбке.

— Ты так чертовски совершенна.

Я поднимаю ее почти сухие волосы и целую в шею. Тогда я понимаю, что мы не поцеловались. Не так. Конечно, она целовала меня в щёку, а я целовал её в лоб, но мне нужно больше. Мой взгляд прикован к её губам. В комнате больше ничего нет. Она закусывает нижнюю губу, и я замечаю, что они розовые, припухшие от минета, который она только что делала мне. Моя улыбка становится шире. Я люблю их такими. Ей никогда не понадобится помада, если я буду держать её губы на моём члене.

''Обратить внимание: выбросить всю помаду Лейси.''

— Я поцелую тебя, — говорю я.

На её полных губах появляется улыбка.

— Я хотела бы этого.

С одной рукой придерживая её шею, а с другой обняв её за талию, притягиваю её обнаженное тело ближе. Мой член болит, зажатый между нами, между ее мягким гладким животом и моим торсом. Но я стараюсь не переусердствовать. Вместо этого моя концентрация сосредоточена на её полных, мягких и сильных губах. Не то чтобы я только я целую её. Мы оба целуемся. Моя маленькая Лейси движется мне навстречу. Когда мой язык дразнит ложбинку между её губ, которые быстро приоткрылись, давая доступ к её тёплой гавани.

Терпкий вкус её спермы смешивается со вкусом моей, пока наши разгорячённые языки движутся вместе. Я упиваюсь её стонами, когда она размалывает мой жесткий член.

В доме персонал, люди, которые убираются и готовят. Выйдя к ним мы сделаем первый шаг, показав, что то что происходит между мной и Лейси больше, чем платонические отношения дяди и племянницы. После того как они подписали'' «Заявление о неразглашении»,'' мы становимся согласными сторонами — я плачу им чёртову зарплату, а они держат свои мысли при себе.

чёртову зарплату, а они держат свои мысли при ''себе.''

Оторвавшись от её нежных губ, я наклонился и подобрал потерянный купальник Лейси. Ткань высохла, и я не могу отказать себе в удовольствии понюхать её трусики. Нектар и мед. Я облизываю ее сухую сперму, когда мои губы кривятся в грязной, знающей улыбке.

В тот же время на её щеках и шее расцветает румянец.

— на твоей киске она гораздо вкусней — говорю я. — Но в любом случае, мне нравится, как она пахнет. Мы должны иметь его в бутылках. Это лучше, чем любые известные духи.

Я вручил ей купальник.

— Надень его.

Я провёл рукой по животу. Как и её купальник, моя сперма высохла, сделав кожу грубой и мягко одновременно.

— Не вытирайся. — Моя усмешка становится шире. — Мне нравится, что ты отмечена моей спермой. Я также планирую отметить тебя внутри.

Дыхание Лейси ускоряется, её груди поднимаются и опускаются.

— Я встречу тебя у бассейна, — говорю я. — После купания у нас будет романтический ужин на улице, а потом ты придёшь в мою комнату.

— Я?

То, как ее соски затвердели от моих слов, заставляет меня хотеть отказаться от бассейна и ужина, но я не могу. Каждая девушка помнит свой первый раз, и я хочу, чтобы первый раз Лейси был особенным.

— Да, дорогая. Ты придёшь в мою комнату и всю ночь — нет, — я передумал, — и всю оставшуюся жизнь ты будешь кончать в моей комнате — нашей комнате.

Это кажется почти нереальным. Это слишком идеально, слишком правильно, и все, что я когда-либо хотела.

Когда-либо.

Даже до того, как умерли мои родители и дедушка с бабушкой, я помню, как любила дядю Макса. Хотя моя мама думала, что это мило и платонично, я всегда чувствовала что-то более глубокое, нечто большее. Я просто надеялась, что однажды он увидит во мне нечто большее, чем просто племянницу, больше, чем ребёнка… что он увидит во мне женщину.

С того самого момента, как я покидаю кабинет дяди Макса, моё тело пылает огнём. Моя кожа, кровь, каждый нерв горит. Я даже пробежалась руками по моей коже, чтобы убедиться, что пламя нереально, что я не горю. Хотя я и не вижу огонь, но ощущаю его внутри.

Я поступаю так, как он говорит, и отправляюсь в бассейн.

Пока я жду в моём мозгу роятся вопросы.

Это просто временная прихоть?

Будет ли он когда-нибудь любить меня так, как я его люблю?

Что он имел в виду, говоря не в его, а в нашей комнате?

Полотенце Синди лежит на длинном шезлонге, которое она оставила, когда дядя Макс сказал ей уйти. Поскольку мое было все еще в его кабинете, я села на её, пытаясь мысленно воссоздать то, что только что произошло, что мы сделали. Разумеется, я беру свой телефон, готовая позвонить Синди и рассказать моей лучшей подруге всё, но потом я останавливаюсь. Я хочу сохранить всё в секрете, который я никогда ни с кем не разделю.

Даже если это не реально, даже если завтра дядя Макс будет смотреть на меня как на назойливого ребенка, пока я сижу у бассейна, то убеждаю себя, что ни о чём не буду жалеть.

В конце концов, я пыталась привлечь его внимание с тех самых пор как вернулась из колледжа. Я намеренно носила миниатюрные вещи. Я сознательно нарушала его правила. Я делала всё, что только могла придумать.

Музыка была одной из тех вещей.

Он сказал, что, когда он работал дома, мне нужно вести себя тихо. Я этого не делала.

Закрывая глаза, я облизываю губы, когда мое сердце стучит. У меня во рту был член дяди Макса!

Я делала ему минет. Он пришел. Я улыбнулась. Я сделала ему хороший минет. Это был мой первый, но я надеюсь, что не последний раз.

Когда мое сердце начинает успокаиваться, я слышу, как открывается и закрывается стеклянная дверь. Прикрыв глаза я лежу на шезлонге и не знаю, кто это. Это может быть один из сотрудников. Но потом, тёплые полные губы легко касаются меня, и я чувствую его. Мужской и пряный. Запах мужчины, мужчины, который еле переводит дыхание.

— Ты спишь? — спрашивает он. — Не говори мне, что ты уже выдохлась.

Я открываю глаза. Тёмно-карие глаза пристально смотрят на меня, в то время как его волосы перебирает вечерний бриз.

— Дядя Макс?

Теперь он сидит рядом с моими ногами, его обнаженная грудь наклоняется ко мне, поверх моего животика, на котором запечатлён его след — его сухая сперма.

— Да?

— Все в порядке, если это так. Я достаточно взрослая, чтобы справиться с этим.

Мой пульс участился.

— Это просто прихоть? Забава на одну ночь?

Я тянусь к его руке.

— Если это так, я всё равно хочу этого. Я хочу, чтобы ты сделал всё, что сказал. Я хочу, чтобы ты был моим первым. Я всегда хотела. Я хочу отдать тебе свою девственность.

Мои щеки вспыхнули, когда я сопротивляюсь, чтобы не отводить от него глаз.

— Это был мой первый минет. Если это нехорошо…

Дядя Макс прерывает мой словесный поток своим ртом, его поцелуй одновременно требовательный и успокаивающий.

— Лейси, я знаю, это кажется неожиданным, но это не так.

— Это не так?

— Я всегда любил тебя, но в последние несколько месяцев всё изменилось. Я поглощен тобой.

Я сглатываю.

— Т-ты? Ты?

— Да. Я люблю тебя. Я не хочу трахать тебя только сегодня. Я не хочу взять твою киску и задницу и отпустить тебя.

Его большая рука прижимается к моей щеке, а его глаза неотрывно смотрят на меня.

— Я хочу иметь тебя каждый день и каждую ночь. Ты моя. Я пытался бороться с этим, но мне не всё равно, что скажет общественность. Мы не родственники в прямом смысле слова. Но, чёрт возьми, Лейси, я хочу изменить ситуацию.

В самом деле?

Добравшись до моей руки, дядя Макс помогает мне встать.

— Давай поплаваем. Когда мы будем в бассейне, я покажу тебе, как сильно я хочу тебя, как я могу любить тебя.

Хотя мои глаза прикованы к нему, я быстро отвожу их и осматриваю палубу бассейна.

— Как насчет…?

— Что, Лейси? Как насчет персонала? Как насчет людей, которые видят нас вместе?

— Да.

— Если у меня будет свой путь, ты станешь самой красивой невестой и матерью в мире, и, зная эту чертову прессу, твоя фотография будет в каждом журнале. Пока каждый ублюдок знает, что ты моя, что у меня есть только ты, тоя это переживу. Чтоб насчет тебя?

Это предложение? Я не была уверена. Я знала, что не хочу это сглазить.

— Да, дядя Макс, я отлично справляюсь с этим.

Я никогда не знала, что смогу кончить столько раз. Я не уверена, почему дядя Макс сказал мне снова надеть мой купальник. Потому что, как только мы были в бассейне, я провела всё время с ним, обхватив ногами его талию, а его пальцы ласкали моё влагалище.

Боже, у него волшебные пальцы и волшебный язык… и теперь я собираюсь узнать о его члене.

Я отпустила руку дяди Макса, когда мы добрались до двери в его комнату.

— Лейси, ты уверена?

— Я никогда не была так уверена.

Его губы кривятся в усмешке.

— Ты пробиралась сюда? Ты смотрела, как я принимаю душ?

Я бесстыдно киваю.

Глаза дяди Макса искрятся весельем.

— Сегодняшний день — день траханья, но я вижу его, что тебя необходимо отшлёпать, потому что шпионаж является является наказуемым преступлением.

Почему это звучало так страстно?

— Лейси, я собираюсь спросить тебя об этом ещё раз, — говорит дядя Макс, закрывая входную дверь в свою комнату. Замок щёлкает, давая гарантию, что никто не будет шпионить за нами, как я делала с ним. — Я планирую сделать тебя своей. Скажи мне, если ты этого не хочешь.

Хотя в горле неожиданно пересохло, я сглатываю и расправляю плечи, вспоминая силу, которую я ощущала, когда гладила его член, а его голова запрокидывалась.

— Я хочу… всё.

Дядя Макс делает шаг вперёд, заставляя меня отступать. Пока он приближается шаг за шагом, а мой сердечный ритм ускоряется до тех пор, пока его широкая грудь не соприкоснулась с моей, а мои ноги не коснулись кровати.

Его голос низкий, тембр проникает прямо в душу.

— Помни, что ты это сказала. Это последнее решение, которое ты примешь сегодня вечером.

— Это?

Его губы коснулись моих.

— Моя прекрасная Лейси, я сделаю всё возможное, чтобы быть нежным с тобой. Я хочу, чтобы твой первый раз был особенным.

Плавательные шорты, которые дядя Макс надел вовремя нашего купания, теперь сухие, но они даже меньше, чем джинсы, и не могут скрыть его эрекцию. Как они могут? Нельзя прятать такой большой член как его, не тогда, когда он хочет вырваться.

Я смело касаюсь его члена и потираю ладонью край купальника.

— Я знаю, ты сказал, что я не принимаю никаких решений. — Мой язык метнулся к моей губе. — Но если бы я это сделала, я бы сказала, не надо.

— Нет? — спросил он.

— Не будь осторожным со мной. Я мечтала об этом, представляла это, — моя рука продолжала тереться. — Я хочу этого.

Четыре быстрых движения и мой купальник падает на пол, оставляя меня полностью голой. Её один шаг и я лежу на большой двуспальной кровати дяди Макса. Раздвинув мои ноги, он опускается на колени между моих бедер.

— Еще один раз. Мой язык попробует тебя на вкус ещё раз, прежде чем мой член сорвёт это сочную девственность.

Она не хочет, чтобы это было нежно?

Голова пошла кругом от представленных возможностей. Неужели передо мной всё это время была женщина моей мечты? Я вдыхаю её аромат.

Прямо перед моим носом?

Я усмехаюсь.

Я думал об этом раньше. Теперь я это знаю! Лейси — моя. Она была направлена ко мне по какой-то причине.

— Ноги на матрас, — говорю я, когда я поднимаю ее лодыжки, обнажая киску. Потянув Лейси ближе к краю, я вижу две её дырки — ждущие, желающие, пульсирующие от необходимости.

— Ты чертовски промокла.

В моём голосе слышится улыбка. Сперма капает из её влагалища, смазывая анальное отверстие. Несомненно, она совершенна.

— Ты собираешься кончить мне на лицо, а затем я позволю своему члену присоединиться к вечеринке. Сначала я сделаю это медленно. Я хочу, чтобы ты привыкла ко мне, к моему размеру. Но как только ты это сделаешь, Лейси, детка, ты будешь кричать моё имя.

Ее груди поднимаются и падают от частых вдохов.

— Я буду плакать дядюшка? — спрашивает она с хитрой усмешкой.

— Да, детка, но я не остановлюсь.

Я не колеблюсь в тот момент, когда склонившись над ней, сосу один из её возбуждённых сосков, водя языком вокруг вершинки. Мне снились эти гребаные сиськи. Я представлял себе, как они будут в моей руке. Наличие затвердевшего соска во рту лучшее, чем всё, что я себе представлял. Как маленькая шлюшка, она может быть со мной, так как хочется мне, чтобы ей было достаточно комфортно. Лейси выгибает спину, подталкивая свои сиськи ко мне. Перед тем, как выпустить его, я укушу. Трудно оставить знак, но недостаточно, чтобы содрать кожу.

— О! — визжит она. — Блядь!

— Правильно, Лейси, мы будем трахаться.

— Ты меня укусил.

— Да. Ты моя, и каждый раз, когда ты видишь одну из моих меток, ты запомнишь это.

Лейси запускает пальцы в мои волосы, опуская голову обратно сиськам.

— Пометьте меня. Я твоя.

Чёрт возьми, да. После того, как я уделил внимание каждой груди, я откидываюсь назад, наслаждаюсь красотой её влагалища. Голова Лейси откидывается назад, обнажая ее длинную тонкую шею, и я.

начинаю ужин после ужина. Что бы ни делали сотрудники, всё, что мы ели при свечах на палубе бассейна, забыто. Мне не хватает её запаха и вкуса. Это как чёртов фестиваль мороженого, за исключением того, что её крем тёплый и слаще, чем любой проклятый Баскин и Роббинс.

Когда бедра Лейси извиваются, сильнее подталкивая её к моему языку, я целенаправленно вжимаю свою жёсткую щетину в её бёдра. Больше меток. Завтра, когда она пойдет, то вспомнит, что мы сделали. Она будет помнить каждый всхлип и стон, которым я награждал её снова и снова, снова и снова доводя до оргазма.

Лейси сжала пальцы на ногах, вцепившись руками в одеяло. Я добавляю пальцы в микс, беря её сперму, и массируя её напряжённое отверстие. Кстати, она напрягается, я знаю, что это ново, чего она никогда не делала, даже для себя.

Мне нравится это. Я, черт возьми, люблю быть первым, кто прикасается к ней, первый, кто засунет палец в её задницу.

— Дядя! — кричит она, когда я ввожу внутрь палец.

Я смеюсь, согревая тёплым дыханием её намокшее влагалище.

— Детка, расслабься. Мой член намного больше. Позволь мне сделать это хорошо.

Почувствовав, что её мышцы расслабились, я ввожу и вывожу уже два пальца из плотного кольца мышц. Мои пальцы и язык создают ритм. Вскоре её бедра движутся в одном ритме со мной. Все выше и выше я беру ее, пока не укушу ее клитор, зажав ее достаточно, чтобы отправить её за грань блаженства.

Святое гребаное дерьмо. Она вздрагивает, когда я прикасаюсь губами к её клитору. Снова и снова я глотаю и пью, беря ее всю.

Давление в моих плавках слишком велико.

— Поднимись на кровать повыше, — подсказываю я.

Закрыв глаза, она говорит:

— Я… я не думаю, что смогу двигаться.

Я качаю головой.

— О нет. Лейси, эта ночь только началась.

Теперь, когда мои плавки на полу рядом с купальником Лейси, я помогаю ей подняться. Её голова легла на подушках — великолепные светлые волосы создают ореол, в то время как она смотрит на меня своими красивыми глазами цвета турецкой лазури. Я нависаю над ней, мои колени раздвигают её ноги всё шире и шире.

С моей грудью на ней и моими руками рядом с её лицом. Я направляю кончик моего члена ко входу в её киску.

— Доберись до моего члена, Лейси. Ухвати и возьми его, направь.

Не колеблясь, она касается тёплыми пальцами моего члена, посылая ударные волны моему мозгу. Я, черт возьми, должен быть в ней, но я хочу, чтобы у неё был некоторый контроль.

— Вот и всё, Лейси, двигай бедрами.

— А ты уверен, что это подойдет?с

— Я уверен, детка, — говорю я, когда она берет в себя только кончик. Сперма делает её гладкой, идеальной, когда я слегка скольжу внутри.

— Двигайся со мной.

Дюйм за дюймом мы движемся вместе. Она такая чертовски напряженная. Я никогда не чувствовал ничего настолько удивительного. Я даже не могу понять, что будет, если чтобы трахнуть её в задницу. Внутрь и наружу. Я смотрю на её лицо, когда она приспосабливается к моему размеру, позволяя её влагалищу медленно растягиваться. Когда я встречаю сопротивление, я знаю, что я там, где нужно.

— Лейси, это будет больно только секунду.

Она кивает, понимая, о чём я говорю. Словно отрывая пластырь, я подался вперёд, срывая её вишню и погружаясь в её теплую, мокрую девственную киску.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, вытирая слезу с её щеки.

Она снова кивает.

— Продолжай двигаться. Мне нравится, когда я чувствую тебя.

— О, ты меня почувствуешь.

Я стараюсь двигаться медленно, стараюсь успокоиться, хотя она и сказала мне не делать этого. Но я не могу. Она слишком влажная, слишком тугая, слишком совершенная. Мой член находится на небесах, и трение за пределами того, что я когда-либо знал.

Внутрь и наружу.

Я достигаю точки наибольшего удовольствия между нами, кружа внутри её клитора. В течение нескольких секунд, я с особым вниманием слежу за Лейси, извивающуюся от удовольствия. Её киска увлажняет мой член, пот покрывает её кожу, и она выкрикивает моё имя.

— О, черт! Дядя Макс!

Я не останавливаюсь. Я не могу. Я продолжаю двигаться — теперь грубо. Я вторгаюсь в неё, всей длиной моего члена. Её ногти впиваются в мои плечи, её спина изгибается, её губы создают комбинацию «Ох» и «Ах», я знаю, что она чувствует то же самое, что и я.

Я смотрю вниз на место нашей связи. Это прекрасный вид. С каждым толчком, я вижу, что мой член зарывается в её девственную киску, её сперму. С каждым толчком мы словно становимся одним целым. Чем чаще и чаще я погружаюсь и выхожу, тем больше она реагирует, подбираясь всё ближе к краю. И вот уже третий раз с тех пор, как мы вошли в мою комнату, она начинает напрягаться.

— На этот раз мы кончим вместе. Приготовься, — говорю я, чувствуя, как и во мне растёт напряжение.

— Чёрт! — взревел я, когда мой член взорвался, наполняя Лейси моей спермой.

После еще нескольких стонов, я падаю на нее, а мой член продолжает выделять сперму и пульсировать. Я не хочу двигаться или вынимать его. Я знаю, что не использовал защиту. Я также сомневаюсь, что она принимает противозачаточные препараты. И мне всё равно.

Три года назад мы потеряли семью.

Теперь пришло время начать все заново.

Я готов вернуть то, что мы потеряли.

Лейси и я — семья, мы всегда были. Теперь это нечто большее.

Кроме того, красивая, обессиленная женщина подо мной — моя.

Я беру её всю.

Я не могу насытиться своей женой. Это неправильное или, может быть, даже нездоровое желание, но все, что я хочу сделать, это быть с ней или, точнее, внутри нее.

Стоя на четвереньках, Лейси шевелит своей задницей у меня перед носом и стреляет своими удивительными глазами, мерцающими ярче чем огромный бриллиант на её левой руке, а на её губах играет сексуальная усмешка.

Как я могу устоять перед ней, находящейся посреди нашей кровати, когда её бедра всё ещё скользкие после первого раунда? На этот раз она не хочет, чтобы я был в её киске — я рад сделать одолжение.

С тех пор, как мы узнали, что она носит ребенка, у неё проснулся зверский сексуальный аппетит. Почти также ненасытна, как и в желании что-нибудь съесть.

Вот че мы занимаемся каждое утро. Иногда, если она просыпается раньше меня, я просыпаюсь с ощущениями, что она оседлала мои бедра и направляет мою утреннюю эрекцию. Я не жалуюсь. Нет.

Нет ничего лучше, чем пробуждение от тёплого, мокрого влагалища, обнимающего твой член, и полные, растущие груди, качающиеся около твоего лица. Это лучше, чем любой чертов будильник.

Это не утро, а когда я беру ее сперму и смазываю свой член, это не ее теплая киска, которую я собираюсь иметь. Я сказал ей с самого начала, что хотел бы ее всю, в каждую дырку, но я никогда не представлял себе, что как в мелодии, она была идеей.

В первый раз когда я взял ее в задницу она кончила сильней чем когда-либо, но моей Лейси всё мало. Независимо от того, беру ли я её киску, её задницу или её губы, мой член всегда готов к тренировкам, всегда готов порождать стоны, всхлипы и обильное количество спермы, что говорит мне о том, что она жаждет, она наслаждается, и она довольна.

Я уверен, что наша жизнь изменится, когда появиться маленький человечек. Всё в порядке. Я не беспокоюсь. Поскольку я взял то, что принадлежит мне — моя Лейси, так как мы сделали это законно со всей большой экстравагантной свадьбой, а сейчас у нас на подходе первый маленький Бишоп. Я знаю, что Лейси рядом со мной, подо мной, или на моем члене, где она только пожелает.

Лейси только для меня и до конца моих дней, вот чем я планирую заниматься.