Сердце так бешено колотится, что создаётся впечатление: сейчас оно проскочит куда-то в горло и застрянет там, заставляя медленно задыхаться от страха и боли. Пот… холодный пот, стекающий по спине. Водолазка пропиталась им насквозь.

Нервно дёргается кадык в тщетной попытке сглотнуть, подавить тошноту. Нужно посмотреть вниз, туда, через пролёт. Всего-то посмотреть — что тут такого сложного? А лучше спуститься. Вот только колени дрожат, и идти с каждой секундой становится всё сложнее. Сейчас. За поворотом.

Она там, как и ожидалось. Она не двигается, распластавшись на ступеньках и нелепо вывернув шею.

— Эй… Вставай. Я же… я же не хотел… вставай. Встань, по-пожалуйста…

Голос так дрожит, что его почти невозможно узнать. Больше всего вырывающиеся из горла слова похожи на хриплый шёпот. Кажется, чем активнее зовёшь, тем быстрее всё исчезнет, развеется, окажется сном. И завтра он пойдёт и поговорит со Стивом. Ведь так оно и будет, по-другому просто не может быть! Да и как это — по-другому?..

Но она не встаёт, и всё яснее страшная истина: это не сон. Он на самом деле стоит рядом с ней на коленях, на его руках на самом деле вытекающая из разбитой головы кровь…

Очередной хрип, перебивающийся всхлипом. Он не хотел, не желал ей смерти, тем более такой нелепой и болезненной. А эта девушка больше не дышит. Совсем не дышит… Он закричал бы, если бы не это настойчивое желание убежать, скрыться…

Кто мог бы подумать, что всё вот так закончится?!

Первые несколько мгновений Эйрен не шевелился, игнорируя заливающийся звонок и пытаясь сделать вид, что его нет дома. Может, получится? Свет нигде не горит, кроме ванной, но её снаружи не видно. Вдруг тот человек за дверью просто уйдёт? Но нет, звонок продолжает заливаться. Этот человек уверен, что Эйрен дома?!

Юноша собрался с силами. В конце концов, никто ничего страшного с ним не сделает. Он ни в чём не виноват, да и на лестнице, насколько ему известно, нет камер. Значит, он сможет сказать, что просто испугался, увидев лежащую девушку, впал в ступор, не знал, что делать и потому предпочёл сделать вид, будто его нет.

Решительно вытерев лицо и последний раз бросив взгляд на руки, Эйрен направился к дверям. Чуть подумав, скинул для убедительности водолазку и швырнул её на стиральную машинку. Пусть думают, что он спал: кровать-то не застелена ещё с утра.

Но как только житель 224-ого Периметра открыл дверь, слова попросту застряли у него на языке. Он знал, что в их государстве нет преступлений, а значит, нет и тех, кто вынужден эти преступления расследовать. Тем не менее, иногда в народе ходили слухи о некоей секретной Службе Безопасности Периметров, людях, которые имеют доступ к Центральной Информационной Системе. И сейчас стоящий за дверью мужчина в строгом официальном костюме, совсем не похожем на форму довоенных полицейских, спокойно говорил:

— Приветствую вас. Разрешите представиться — Майкл Томпсон, сотрудник СБП-224. А что вы это так побледнели?

— Н-Ничего. Просто я думал, что всё это сказки. Ну, про Службу Безопасности, — для пущей убедительности Эйрен зевнул. Майкл издал фальшиво-сочувствующий вздох:

— Как же вы, наверное, устали, бедненький — пришли домой и сразу спать. С другой стороны, вас можно понять: смерть человека прямо у вас на глазах огромный стресс для организма, не так ли?

Эйрен побледнел ещё сильнее, глядя на «ласковую» усмешку. Они знают?! Нет, конечно. Пытаясь отвечать спокойно, парень спросил:

— Вы по поводу той девушки на лестнице? Да, не самое приятное зрелище, особенно когда возвращаешься с несостоявшейся встречи с другом и просто хочешь отдохнуть.

— Бедолага! — издевательски всплеснул руками мужчина, — Что же вы не позвали никого, если нашли тело первым?

— Послушайте, это не моё дело, ясно? — пытался парировать Эйрен, надеясь, что Майкл не увидит, как у него дрожат руки. — Я эту девушку знать не знаю, так с какой стати мне поднимать тревогу? Мне не нужны неприятности на работе.

— О неприятностях можешь не беспокоиться, — вкрадчиво промурлыкал Томпсон. Всё-таки этот мужчина был поразительно противным, каким-то прилизанно-гладким: омерзительной казалась Эйрену и неторопливая манера речи Майкла, и его намеренно слащавый тон, и даже сам вид этого мужчины в дорогом костюме. Томпсон спокойно продолжал:

— Не переживай, бедняжечка: неприятности на работе не грозят тому, кто никогда больше там не появится.

— Что вы хотите этим ска…

— Спокойной ночи, — ухмыльнулся мужчина. Что-то кольнуло в руку, и по телу разлился холодок…

Понимание приходило медленно. Эйрену казалось, что ему на голову разом свалился тяжёлый мешок с цементом. Нет, он не был ребёнком и понимал, что когда-нибудь все умрут. Вот только он полагал, что это «когда-нибудь» случится лет через семьдесят, шестьдесят, на худой конец — через пятьдесят. Но чтобы прямо сегодня, сейчас… нет, о таком юноша и помыслить не мог. В отчаянии посмотрев по сторонам, он понял: сбежать вряд ли удастся. А если он не сбежит сейчас, то его убьют. Убьют? Как-то не получалось в это верить. Тем временем человек в защитном костюме грубо потянул Эйрена на себя за плечо:

— Пошли! Мы не собираемся ждать.

— Вы ведь не сделаете этого?! Не убьёте меня?! Да?! Да?! — Эйрен хотел ещё что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Камера ждёт. Идём.

Подошедший Томпсон подтолкнул Эйрена к сотруднику в защитном костюме:

— Ну что, полный вперёд! — издевательски пропел парень.

В душе Эйрена точно что-то взорвалось. Он вдруг понял: сейчас, именно сейчас, решилась его судьба. Юноша, хоть и понимал, что ему не скрыться, рванулся, пытаясь освободиться. Душу затопило отчаянное, всепоглощающее желание жить. Быстро наклонившись, Эйрен что было сил боднул Томпсона головой в живот. Тот явно не ожидал нападения и, охнув, согнулся пополам. Не дожидаясь, пока его схватят, Эйрен помчался к дверям. По спине струился холодный пот, а сердце, казалось, от страха готово было пробить грудную клетку. В эти мгновения юноша был готов на что угодно, только бы оказаться на воле. Только бы жить! Жить, дышать, видеть этот мир!

Подбежав к двери, юноша ударил её плечом. Дверь, ведущая к выходу, услужливо распахнулась…

А в следующий миг юношу сильно ударили под колени. Вскрикнув, Эйрен упал. В эти мгновения его сердце едва не остановилось от страха. Юноша понял: гонку со смертью ему выиграть не удалось.

— И куда ты думал бежать? — прошипел человек в защитном костюме, — Ты в нашем штабе, здесь повсюду охрана. И у них, кстати, есть оружие и право на отстрел оказывающих сопротивление заключённых вроде тебя.

Эйрен молчал. «Что толку говорить? Я умру. Умру. Умру», — билась в голове единственная мысль.

— Как же занятно, — послышался холодный голос совсем рядом. Подняв глаза, Эйрен уставился на приблизившегося к нему молодого мужчину. Ещё один сотрудник Службы Безопасности, черноволосый азиат с неожиданно яркими, пронзительно-синими глазами. Он спокойно проговорил:

— Ты до такой степени не хочешь умирать?

Будь Эйрен в более-менее вменяемом состоянии, он бы огрызнулся: «А ты знаешь тех, кто хочет сдохнуть?!», но сейчас он сумел лишь выдавить из себя:

— Я ничего не сделал. Домой… пожалуйста, отпустите меня домой.

Голос парня напоминал скулёж побитого щенка, и азиат ухмыльнулся: видимо, ему нравилось созерцать подобное. Наклонившись, он приподнял голову Эйрена за подбородок:

— Хочешь жить, верно?.. Может быть, я мог бы… поспособствовать твоему выживанию.

Губы Эйрена задрожали. Он понимал, что над ним, скорее всего, издеваются. Да и с какой бы стати кому-то его отпускать за просто так?!

— Тебе ведь неважно, какой будет твоя жизнь, правильно? Можно сказать, её у тебя уже нет, — пальцы азиата царапнули щеку. — Ты просто хочешь выжить?..

— Да, чёрт возьми! Что в этом плохого?! — закричал Эйрен. И, как ни странно, эта простая фраза решила всё. Азиат выпрямился и усмехнулся:

— Думаю, учитывая малую степень его вины, можно позволить ему пожить… ещё немного.

Эйрену слабо верилось в то, что может произойти что-то хорошее. Почему бы вдруг его решили отпустить по одному слову этого азиата?! Вместо того, чтобы радоваться, юноша готов был умереть от страха. Он понимал: его жизнь висит на волоске. Одно слово этих людей — и его оттащат в камеру, где попросту сгноят заживо под радиоактивным излучением. И почему бы вдруг этому человеку вставать на его сторону?! Лучше не верить ему. Слишком больно сначала понадеяться, а потом получить лишь чей-то смех.

— Ты думаешь, что его стоит придержать? — удивился человек в защитном костюме. Азиат кивнул и странно усмехнулся:

— У нас давно не было свежего завоза. Думаю, они обрадуются новичку.

«Завоза?! Новичку?! О чём они?!» — если бы до Эйрена ещё тогда дошёл смысл этих слов, он бы, возможно, без единого слова покорно направился в камеру. Хотя вряд ли: жить хочется всем. Даже тем, кто понимает: их существование — отсроченная смерть.

— Ладно, — человек в защитном костюме удалился, бросая через плечо, — Тогда я прикажу готовить самолёт, чтобы перевезти его в Периметр-312.

«312?.. Ведь их всего триста одиннадцать», — да, не в вовремя вспомнились Эйрену уроки географии. Азиат спокойно открыл перед ним дверь одну из дверей:

— Заходи. Перед тем, как ты отправишься, тебе нужно пройти одну… малоприятную процедуру.

Юноша, ничего не понимая, вошёл в открытую дверь. За ней оказалась совсем небольшая комната. В центре её стоял стул со специальными креплениями для рук и ног, явно демонстрирующими назначение «стульчика». В углу виднелась… печь. Самая обычная, допотопная печь, какими люди пользовались задолго до Последней Войны.

— Садись, — коротко приказал азиат. Эйрен, чувствуя непонятный страх, подчинился. Подошедший долговязый парень развязал руки Эйрена, но, не дав тому почувствовать вкус свободы, усадил его на стул и от души затянул крепления. Впрочем, левую руку юноши привязывать к стулу не стали. Эйрен непонимающе посмотрел на сотрудников Службы Безопасности.

— Как говорится, некоторые методы, несмотря на их древность, остаются действенными. Знаешь, как метили в древности преступников и рабов, чтобы они не сбежали?

Эйрен отрицательно покачал головой, однако он уже начал понимать, что собираются с ним сделать. И от этого становилось только страшнее. Азиат, наклонившись к самому уху Эйрена, прошептал:

— Им выжигали особые знаки на самых разных частях тела: у каких-то народов отметины оставлялись на лбу, у кого-то — на груди, а у кого-то — на запястьях.

В это время долговязый со всё тем же спокойным выражением лица, надев предварительно на руки толстые перчатки, вытащил из огня длинную металлическую палку, один из концов которой был раскалён добела. Сообразив, что сейчас произойдёт, Эйрен попытался вырваться, но крепления были затянуты слишком сильно, а свободную руку изо всех сил сжимал издевательски ухмыляющийся азиат.

— Потерпи, — то ли издеваясь, то ли и впрямь сочувствуя, проговорил синеглазый. В следующий миг его долговязый коллега прижал раскалённый конец палки к запястью Эйрена.

Боль. На пару секунд Эйрену показалось, что он ослеп и оглох, настолько сильной была эта резкая, пронизывающая до самых костей боль. Юноша попытался закричать, но даже на это у него не хватало сил. Из груди вырвалось только тихое поскуливание. По щекам покатились слёзы.

«Больно!»

Долговязый ещё крепче прижал к коже юноши раскалённую палку. Эйрен уже даже не пытался закричать. Смысл? Боли больше не было. Возникло такое чувство, что всю руку ниже локтя попросту отрубили. Почувствовав отчётливый неприятный запах горелой плоти, юноша сглотнул, пытаясь сдержать тошноту.

Блондин, наконец, убрал раскалённую железку. Азиат спокойно отвязал Эйрена от стула. Юноша, боясь даже взглянуть на обожжённую руку, поднялся. Его шатало. Казалось, тело отказывается подчиняться хозяину.

— Теперь, думаю, неплохо бы отвести тебя в самолёт.

За бортом самолёта раздавался мерный гул двигателей. Почему-то сейчас Эйрену вспоминался его первый полёт на самолёте. Тогда он с родителями отправлялся в гости к бабушке с дедушкой в сто восемнадцатый Периметр. Юноша помнил, как радовалась мама: ещё бы, ей ведь предстояла встреча с родителями.

Отец тогда, помнится, всё время волновался, что они что-нибудь забудут, и по несколько раз проверял все сумки. Так бы он и бегал вокруг багажа до тех пор, пока не объявили посадку.

Тот самолёт был нисколечко не похож на этот. Там, по крайней мере, имелись сиденья и ремни безопасности, этот же, судя по всему, вообще не предназначен для перевозки людей. По крайней мере, вне кабины пилота здесь пустое пространство, без сидений или хотя бы чего-то, за что можно уцепиться. Не думая о брезгливости, Эйрен уселся прямо на пол: не хватало ещё упасть во время полёта и получить вдобавок к дикой боли в руке и головокружению парочку переломов.

Лишь через некоторое время Эйрен осмелился взглянуть на обожжённую руку: ему казалось, что он не увидит ничего, кроме дымящегося обрубка, больше похожего на жареную котлету, чем на человеческую конечность. Подавив приступ тошноты, он всё-таки посмотрел на место ожога — и с удивлением для себя отметил, что всё не так страшно, как показалось сначала. Да, кожа лопнула, и рана покрыта корочкой засохшей тёмной крови, но пальцы двигаются, и рука отваливаться не торопится. Эйрен нервно засмеялся, чувствуя, как у него непроизвольно дёргается уголок рта: ещё утром он бы не поверил, что смог бы радоваться тому, что у него обе руки на месте. Но сейчас весь привычный мир счастливо летел к чёрту и, похоже, не собирался притормаживать.

Какой-то триста двенадцатый Периметр, ожог на руке, обвинение в убийстве, новость, что мир вокруг не такой идеальный и безопасный, как всегда казалось… Чёрт, что дальше — зелёные человечки на розовой летающей тарелке? Гигантские роботы в балетных пачках?!

Чувствуя, что иначе он впадёт в истерику, парень ткнул пальцем в ожог и тут же взвыл от боли. Но, как ни странно, эта боль отрезвила его, и Эйрен был даже в чём-то благодарен тем, кто оставил ему эту жуткую отметину: если бы не боль, он бы точно свихнулся. Проклятье, как бы ещё уголком рта перестать дёргать!

Решив оставить попытки хоть как-то разобраться с происходящим, Эйрен уткнулся лбом в холодный металл борта. То, что этот самолёт не пассажирский, можно понять и по отсутствию иллюминаторов. Интересно, что там, снаружи? И куда они летят? Почему ему ни слова не сказали о том, что, собственно, от него потребуется на новом месте? А в том, что что-то потребуется, Эйрен не сомневался. В голове всплывали догадки одна другой страшнее.

Быть может, его заставят выполнять какую-нибудь тяжёлую работу. Хотя вроде бы недостатка в чернорабочих Периметры не испытывают: сейчас нет никакого дефицита рабочих рук, более того, население растёт столь стремительно, что некоторые учёные пугаются таких темпов и утверждают, что это приведёт к перенаселению. Значит, не работа. Но что тогда?

Тем временем у парня заболели уши, и он слегка потёр их. Кажется, самолёт садится. Ну что ж… Сейчас он, по крайней мере, узнает, что здесь происходит. Да и голова больше не кружится.

Когда самолёт приземлился, дверь, ведущая в кабину пилота, открылась, и из-за неё показались двое сотрудников СБП-224.

— Ты тут ещё не подох?! А то был один, при перелёте грохнулся и свернул шею, — поинтересовался один из них, мужчина лет сорока с тяжёлыми, низко нависшими веками и бульдожьими щеками.

— Не дождётесь, — Эйрен постарался, чтобы его голос звучал уверенно. А он быстро учится — глядишь, ещё немного, и научится не бояться на самом деле, а не только притворяться, что не страшно.

— Ишь ты, какой дерзкий! — хохотнул второй сотрудник, рыжеволосый мужчина с не очень ровными зубами, — Ничего, посмотрим, как ты через недельку запоёшь. Если доживёшь, конечно, — и сотрудник засмеялся.

Эйрена вывели из самолёта. Посмотрев по сторонам, тот нервно сглотнул: за взлётной полосой где-то вдалеке виднелся какой-то водоём. Море? Океан?.. На какой точке карты, чёрт возьми, он сейчас находится?! Но пугало не это, а ограждение, видневшееся впереди. В своё время Эйрен увлекался историей и знал многое о довоенных местах заключения. Но это место не напоминало такую тюрьму. Мощная ограда, казалось, тянулась до самого горизонта с обеих сторон; прямо перед носом же грозно высились жуткого вида ворота. От взгляда Эйрена не укрылись странные вмятины на металле: выглядели они так, словно кто-то отчаянно бился о ворота с другой стороны, пытаясь вырваться наружу. Парень сглотнул, видя, как эти ворота открываются перед ним.

— Давай, заходи, — пихнул «преступника» в спину кривозубый, — У нас есть дела поважнее, чем тратить своё время на очередную мразь вроде тебя.

Эйрен, вдохнув поглубже, сделал шаг вперёд. Затем ещё один. За спиной послышался скрежет, и прежде, чем он успел обернуться, ворота захлопнулись прямо за ним. Никто из сотрудников СБП за ним не последовал.

Здесь, изнутри, ворота выглядели ещё более жутко: помимо вмятин, на них обнаружились пятна копоти и подозрительные, постепенно выцветающие бурые следы. Кровь?..

Эйрен, чувствуя, как становится всё страшнее, крикнул:

— Эй! Есть здесь кто?! Куда мне идти?! Что я должен делать?!

Ответом ему было лишь подхваченное ветром эхо. Эйрен поёжился и, то и дело спотыкаясь, побрёл вперёд по разбитой дороге.

Высотные дома, опустевшие улицы… Ни одного человека. Казалось, что этот город умер. Его сердце остановилось. Его время замерло. Всё застыло, точно на картине неведомого художника, любящего серые, безжизненные тона. Кругом не было ни единого пятна жизни: кафе с разбитыми стёклами и опрокинутыми столами, пустынные дома, супермаркет со сломанной вывеской и выломанными дверями. Ниоткуда не доносилось ни звука: здесь, в этом пугающем месте, правила бал тишина.

И в этой тишине слышны были лишь шаги и учащённое биение человеческого сердца. Казалось, на какие-то мгновения умер весь мир, а Эйрен остался единственным живым существом, способным хоть немного разогнать тишину.

— Эй! — снова закричал Эйрен. — Кто-нибудь! Здесь кто-нибудь есть?!

Страх становился невыносимым, руки тряслись. Хотелось просто найти где-то здесь укромное место, спрятаться там, свернуться по-детски в клубочек и больше никогда не выходить наружу. Умереть от голода, жажды и страха, но не видеть этих пустынных, мёртвых улиц, нагнетающих и без того безумный ужас.

— Кто-нибудь! — вновь изо всех сил заорал юноша, понимая, что если останется в одиночестве ещё на некоторое время, то точно сойдёт с ума. Хорошо, что уже рассвело: даже страшно подумать, как бы он себя чувствовал, оказавшись в этом заброшенном городе ночью…

— Кто-нибудь… — всхлипнул парень, вытирая кулаком слёзы. Ему было противно от понимания того, что он ревёт, как девчонка, но он ничего не мог поделать с этим пробирающим до костей страхом.

Неожиданный звук заставил Эйрена мигом насторожиться. Сначала он решил, что ему, чего доброго, мерещится. Но нет: в пустынном городе слышались чьи-то лёгкие шаги. И звук этих шагов постепенно становился всё громче, разгоняя тишину: неизвестный приближался…

По мере приближения шагов становилось ясно, что незнакомец не идёт, как показалось сперва, а бежит, причём очень быстро. Он убегает от кого-то? Но от кого?

Тем временем послышался грохот: похоже, незнакомец упал. Тихий болезненный вскрик… Прежде чем Эйрен успел подумать, что это может быть опасно, он уже бежал к той подворотне, откуда послышался крик. Но незнакомец опередил его и вылетел из-за угла сам, едва не сшибив парня с ног.

Эйрен уставился на врезавшееся в него существо, на проверку оказавшееся мальчишкой со взлохмаченными тёмно-русыми волосами. Глаза парнишки смотрели с таким страхом, что Эйрену на секунду пришла в голову идиотская мысль, будто за тем гонятся все всадники Апокалипсиса разом.

Ничего не объясняя, мальчишка сгрёб Эйрена за запястье и поволок в сторону одного из заброшенных домов. Похоже, он хорошо знал местность: по крайней мере, слишком уж быстро этот русоволосый парнишка отодвинул неприметную доску у стены и юркнул в обнаружившееся под ней пространство. Чуть подумав, Эйрен всё-таки последовал за мальчишкой: всё лучше, чем оставаться в одиночестве посреди пустого города.

Как выяснилось, под широкой доской скрывалась лестница, ведущая в подвал. Мальчишка подёргал дверь, дабы убедиться, что она закрыта, после чего деловито задвинул проход доской и затаился, прижав палец к губам.

Эйрен не знал, что творится снаружи, но звуки подсказывали ему: там идёт что-то, и это что-то уже совсем рядом. Тяжёлое сопение, земля, вздрагивающая от каждого шага… Похоже, там что-то большое. И юноша понимал: ему совсем не хочется с этим чем-то сталкиваться.

Пользуясь представившейся возможностью, Эйрен решил получше разглядеть нового знакомого: всё лучше, чем думать о том, что там бродит снаружи. Странно, но похоже, что у этого мальчишки сильна примесь азиатской крови. Нет, это не удивительно: после Последней Войны национальности перемешались, и встречалось много смешанных пар. Заметив, что его разглядывают, мальчик недовольно шепнул что-то на непонятном языке. Эйрен прислушался: вроде бы японский… Эх, почему мама считала, что ему в будущем этот язык не понадобится? Сейчас бы хоть понял, что ему сказали…

Тем временем неведомое существо снаружи постепенно удалялось. Наконец, парнишка облегчённо вздохнул и посмотрел на Эйрена с явным любопытством. Затем неуверенно произнёс по-английски:

— Вы меня понимаете?

Несмотря на то, что голос парнишки дрожал, говорил он почти без акцента: видимо, у него были хорошие учителя. Эйрен кивнул:

— Да… Понимаю.

Взгляд зацепился за не особенно чистую кожу парнишки, рваную одежду, которая давным-давно износилась… Похоже, он не первый день в этом городе, иначе с чего бы ему ходить в таком виде?

— Вот и славно, — отдышавшись после быстрого бега, мальчишка улыбнулся. Как-то по-детски открыто, тепло, что совсем не вязалось с его внешним видом и поведением. Не дожидаясь какой бы то ни было реакции со стороны Эйрена, он протараторил:

— Похоже, пока чисто. Так, давай, пойдём со мной, пойдём! У тебя нет оружия, и как ты вообще без него сунулся на улицу, и… Стой, ты новенький?

«Отличный вопрос, если учесть, что тут совсем недалеко ворота», — невольно подумал Эйрен. Мальчишка тем временем вёл себя на удивление бесцеремонно: сграбастав левую руку Эйрена, он с любопытством уставился на ожог:

— Тебе перевязать бы, а то заразишься ещё чем. Здесь-то защиту восстановили, а вот вычищать Периметр не стали. Да и даже если излучения не получишь, то может просто воспалиться… А отрезанная рука — не самое лучшее увечье, поверь. Хуже только если ногу отрежут.

— Почему хуже-то? — не понял Эйрен: для него, выросшего в цивилизованном Периметре-224, речи парнишки звучали дико.

— Потому что сразу прибьют, чтобы не мучился, и сожрут, — спокойно констатировал парнишка. Затем, видимо, решив, что хватит с позеленевшего Эйрена ужасов, сменил тему и снова улыбнулся:

— Меня Юкимура зовут. А тебя?..

— Эйрен, — представился парень, после чего всё же задал интересующий вопрос:

— А ты, часом, не из сто восемнадцатого Периметра?

— А ты откуда знаешь? — насторожился парнишка. Затем он неожиданно заулыбался:

— Тебя он прислал, да? Ты уведёшь меня отсюда?

В глазах мальчишки было столько надежды, что Эйрену показалось даже как-то неловко разочаровывать беднягу:

— Нет. Я не знаю, о ком ты, и даже не знаю, где я.

— А-а, ясно… — мигом поник мальчишка. Но его уныние продолжалось недолго: через пару секунд он решительно вскочил:

— Пойдём, пока ещё что-нибудь похуже не явилось.

— А что это вообще было? — спросил Эйрен и тут же пожалел о своём вопросе. Юкимура невозмутимо пояснил:

— Нечто мутировавшее. Что это было изначально, уж прости, не скажу. Судя по размерам, бегемот или носорот, но это с равным успехом может быть просто облысевшая и выросшая до размеров гиппопотама морская свинка. Хех, представь: кто-то мог держать эту штуку в клетке на подоконнике!

Эйрен позеленел:

— И много их тут… мутировавших?

— Да нет, не очень. Их же постоянно на еду убивают. Правда, не таких крупных, а тех, что помельче.

Парень не знал, что его пугало больше: слова Юкимуры или то, сколь равнодушно эти слова звучали. Как будто мальчишка настолько привык к этому, что уже и не удивляется. Хотя… Тут Эйрен поймал себя на мысли, что уже и сам не удивляется. В самом деле, иногда можно просто устать бояться. Легче отключить мозг и не думать о том, что происходит.

— Ладно, пойдём, — Юкимура, оглядевшись, помог подняться прятавшемуся вместе с ним парню. — Здесь недалеко наш лагерь.

— Лагерь? — переспросил Эйрен, окончательно переставая понимать, что происходит. Мальчишка улыбнулся своей детской улыбкой и бросил через плечо, спеша вперёд по разбитой дороге:

— Даже преступники, знаешь ли, не хотят откидывать тапочки. Пойдём, потом поговорим.

Эйрен покорно брёл следом за мальчишкой. Только сейчас ему пришла в голову простая мысль: интересно, за какие грехи здесь оказался ребёнок?.. И сколько ему вообще лет? Но вслух юноша сказал:

— Похоже, ты хорошо знаешь эту местность.

— А как же! — преувеличенно весело отозвался мальчуган, оглядываясь в поисках мутантов. — Я уже год здесь.

Вот этого Эйрен не ожидал:

— Год?!

— Ну да. Меня в девятнадцать лет сюда отправили.

Эйрен прищурился, понимая, что насчёт возраста мальчишка точно лукавит:

— Не верю, что тебе двадцать.

— Ну ладно, мне восемнадцать, — слегка сбавил возраст уже менее самоуверенный Юкимура.

— А если честно?

— Ну семнадцать…

— А совсем честно?

— Шестнадцать. — совсем скис парнишка и, дабы не продолжать увлекательный разговор на тему своего возраста, вприпрыжку устремился вперёд. И всё же Эйрен не мог отделаться от терзающего его вопроса: что такого мог сотворить пятнадцатилетний на тот момент мальчишка, чтобы считаться преступником?..

Шли они достаточно долго. Порой в стороне от дороги слышались жуткие шорохи, и тогда Юкимура настороженно хватался за заткнутый за пояс нож, оставшийся сперва незамеченным для Эйрена. Парня не покидало ощущение, что его новый знакомый ведёт себя по меньшей мере странно. Как можно так легко смеяться и говорить, зная, что из-за угла в любую минуту может выскочить махина размером с носорога, которая преспокойно может тебя размазать? Вернее, не так: как можно привыкнуть к такому?..

Тем временем прямо перед ними показался высокий забор. Юки преспокойно нырнул в дырку внизу забора и знаком поманил Эйрена за собой.

Тот, чертыхаясь, пролез в узкую дыру и наконец-то внимательно разглядел то, что лежало за забором. Парень непонимающе смотрел на небольшое трёхэтажное здание с облупившейся краской на стенах, некогда светло-кофейного, а сейчас коричнево-серого цвета. Мрачное, печальное здание.

— Пришли, — мальчишка улыбнулся, — Вот, собственно. Здесь раньше была школа, а сейчас мы разместились.

— Школа? — непонимающе посмотрел на подростка Эйрен. — Она здесь была?

— Ну, знаешь… когда-то этот Периметр был обитаемым. Так что школа осталась ещё с тех времён, — парнишка перепрыгнул через лежащий поперёк дороги фонарный столб и направился к дверям здания.

— Обитаемым?.. Но где тогда все люди?

На мгновение Эйрену показалось, что он слышит за спиной чей-то тихий смех. Юноша обернулся, но никого не увидел, отчего ему разом стало не по себе. Юкимура тяжело вздохнул:

— Это место… Официально его не существует. Это был искусственный остров. Его строили, надеясь, что он станет первым среди множества таких же островов, на которых раскинутся новые города: ведь строить новые Периметры уже просто-напросто негде. А потом… Я не знаю, что случилось, но вроде бы была какая-то авария на местной электростанции. Те, кто жил рядом с ней, просто-напросто сгорели во время взрыва: в воронку до сих пор никто не суётся. Кто-то говорит, что там излучение, а кто-то — что духи мёртвых бродят… Как по мне, так без разницы. Лучше просто туда не соваться.

Уголок рта Эйрена нервно дёрнулся: парень вспомнил о том смехе у себя за спиной. Хотя это, скорее всего, мерещится на нервной почве. Юкимура пнул попавшийся под ноги кусок бетона:

— Те, кто выжил, просто испугались из-за того, что город четверо суток провёл без защитного поля. Кто-то улетел сразу же, кто-то выбрался позже… Но постепенно опустел весь город: люди не могли больше жить там, где случилась такая трагедия. Они боялись, что это случится снова.

— А ты это откуда знаешь? — удивился Эйрен. Юкимура повёл плечами:

— Тут, в старых домах, многое можно найти. Иногда брошенную одежду, иногда — старые книги, тетради, фото… По ним становится понятно, что это раньше было за место. Можно сказать, неудачный эксперимент. А теперь сюда свозят преступников: они считают, что люди, однажды совершившие преступление, похожи на животных, и приживутся везде. Даже в таком месте.

Теперь Эйрен не смог удержаться от вопроса:

— За что ты здесь?..

— А это так важно? — Юкимура слегка нахмурился, пытаясь показаться грозным. Но Эйрен невольно улыбнулся, слишком уж мальчишка смахивал на сердитого котёнка. Поняв, что его хмурое лицо не воспринимают, мальчик отозвался:

— Да так… кошелёк украл и попался.

Эйрен непонимающе посмотрел на мальчишку. И всё? За какой-то кошелёк его сослали в это жуткое место?!

— И зачем тебе этот кошелёк понадобился? Ты не похож на нищего.

— Почему бы это? — неожиданно надулся Юкимура. Эйрен, не понимая, на что обижается парнишка, пояснил:

— У тебя отличное английское произношение. Вряд ли парнишка, на которого плевать хотели его родители, знал какой-то язык, кроме родного.

Неожиданно Юки засмеялся:

— Ты первый, кто заметил.

— Ты серьёзно? Тут все настолько заторможенные? — искренне удивился Эйрен. Юкимура снова хихикнул, хлопая парня по плечу:

— Ладно, пошли. Покажу тебе, как всё у нас устроено.

Взгляд зацепился за тёмный шрам на запястье подростка, по форме напоминавший пятиконечную звезду. Значит, и ему тоже выжигали эту дрянь на руке? Эйрен поёжился, наблюдая, как радостно что-то насвистывающий мальчуган взбегает по ступенькам в двери. Ему всё ещё казалось, что что-то здесь не так. Наконец, он сумел сформулировать вопрос:

— Значит, СБП за нами не следит?

— Нет, зачем бы им? — грустно усмехнулся Юкимура. — Они просто нас тут выбрасывают и ждут, пока мы поубиваем друг друга за воду и еду. Кстати, не так уж и невероятно, если знать, каковы здесь источники питания.

— И каковы же? — Эйрен уже приготовился к самому худшему, поэтому его не удивили слова мальчишки:

— Кто-то мутантов на корм убивает, кто-то — других людей. А ещё у нас здесь есть Торговцы. Ну, мы их так называем. Они умудряются каким-то образом держать связь со службой безопасности и добывать обычную еду, с воли, так сказать.

— И чем же этим Торговцам платят? Сомневаюсь, что здесь у всех есть по кредитной карточке, — нервно засмеялся Эйрен. Подросток усмехнулся в кулак, а после будничным тоном заявил:

— Зависит от того, кто торгует. В основном плата простая: чужая жизнь. Нужно притащить какой-нибудь знак того, что ты убил кого-нибудь: отрезанные пальцы, голову, да хоть член. В обмен получишь еду. Это как… вынужденная необходимость. Если люди не будут умирать, у нас быстро кончится пища, и тогда вымрет уже весь Периметр.

— А какая плата не в основном? — спросил Эйрен, пытаясь сменить тему. Он уже не мог бояться просто физически: всё вокруг казалось настолько нереальным, что он мог просто ждать, когда же удастся проснуться.

— А не в основном — отсоси или дай себя трахнуть, — спокойно отозвался Юкимура, и Эйрен вновь передёрнулся. Нет, каким образом этот почти что ребёнок может обсуждать вещи, о которых и взрослым-то лучше не знать ни при каких обстоятельствах?

Парнишка посмотрел на Эйрена и, ободряюще улыбнувшись, неожиданно тихо сказал:

— У нас тут только три правила. Первое — никогда ничего не бойся. Это бесполезно. Второе — никогда ничему не удивляйся. Ты всё равно не сможешь понять. Третье — никогда не плачь, что бы ни случилось. Слёзы — признак слабости. Конечно, у нас не принято убивать своих, но ведь есть и другие лагеря. Да и наши… не все так благонадёжны. Кто-то действительно оказался здесь за дело.

— Лагеря? Ты можешь об этом рассказать подробнее? — Эйрену уже начинало казаться, что второе правило Периметра-312 прозвучало вовремя. По крайней мере, если бы он продолжал удивляться и пытаться понять, он бы сошёл с ума. Юкимура пожал плечами:

— Если тебе интересно. Всё равно сегодняшняя охота для меня уже закончилась.

На кого именно охотился улыбчивый русоволосый мальчуган — на мутантов или на людей — Эйрен решил не спрашивать.

Войдя в здание школы, Эйрен замер на пороге. Сколько же там было людей! Почти все они были в возрасте от двадцати до тридцати лет. Старших обнаружилось чуть поменьше. Младших не было совсем — видимо, Юкимура считался здесь в некотором роде уникумом. Большинство этих личностей выглядели основательно потрёпанными жизнью: у редкого из них не имелось шрамов, у одного угрюмого парня примерно двадцати трёх лет отсутствовали глаз и левое ухо. Часть этих людей сидела на старых лавках, другие, не церемонясь, сидели на полу вдоль стен. Почти все они проигнорировали приход Юкимуры и Эйрена, и только один парень, тощий блондин с волосами, слипшимися в грязный ком, смерил их пустым, равнодушным взглядом.

— Чего застыл? — Юкимура, явно привыкший к этому зрелищу, целеустремлённо потащил Эйрена вперёд по коридору, затем — вверх по лестнице. Юноша только успевал крутить головой по сторонам. Здание изнутри выглядело не намного лучше, чем снаружи, и, видимо, держалось на честном слове. Плитка на полу давно была разбита, а со стен облезла краска. Местами стены покрывали не особо приличные надписи в адрес Службы Безопасности.

Похоже, «лагерем» это звалось лишь на словах. На деле же это было нечто, больше напоминающее логово диких зверей-одиночек, по недоразумению решивших сбиться в стаю. Уголок рта Эйрена снова нервно задёргался, и парень машинально дотронулся до своих губ рукой. Интересно, когда уже это прекратится?..

— Эйр, не зевай! — парнишка потянул на себя одну из дверей. Там, где раньше, видимо, был какой-то кабинет, обнаружилась своеобразная «спальня». Если, конечно, признать право зваться спальней за комнаткой, где на полу кучами свалены грязные, протёртые простыни. Эйрен передёрнулся, понимая: лечь на это выше его сил.

— Да расслабься. Устанешь — ещё и не на это грохнешься, — понял его эмоции мальчишка. Эйрен, чуть подумав, с отвращением посмотрел на почерневшие от времени тряпки. Нет уж! Лучше спать на голом полу, чем на такой «подстилке».

Почти все окна кабинета были полностью заколочены, не считая маленькой их части под потолком: видимо, чтобы в комнату хоть немного проникали свет и воздух. Эйрен подошёл к окну, осторожно выглядывая в щель между досок: до верхнего отверстия он не дотягивался.

Увиденное отнюдь не порадовало парня: куда ни глянь, всюду виднелись лишь всё те же молчаливые, заброшенные дома, разбитые дороги, серые, выцветшие краски. Словно он оказался в совсем старом чёрно-белом кино, где просто нет и не может существовать других оттенков и цветов. Вот только в чёрно-белом кино вряд ли бродили бы мутанты. Их не было видно и сейчас, но что-то подсказывало Эйрену: эти существа таятся повсюду. И от этого становилось только ещё страшнее. Внезапно почувствовав ощутимый хлопок по плечу, парень подпрыгнул от неожиданности.

— Расслабься, друг, всё хорошо! — улыбнулся Юкимура, и Эйрен в который раз удивился: как он может до сих пор улыбаться? Он целый год провёл в этом Аду, и умудрился сохранить такую спокойную улыбку?..

— Мне мама говорила: лучше улыбаться, даже если хочется плакать, — поняв невысказанный вопрос Эйрена, отозвался парнишка. Парень вновь повернулся к окну и вдруг заметил, как что-то ярко блеснуло на одной из крыш вдалеке. Это что, фонарь? Кто-то зажёг его?

Эйрен внимательно посмотрел на кажущийся лишь искоркой отблеск света вдалеке. Можно было бы подумать, что это солнце отражается в стекле или металлической поверхности, если бы не цвет искорки: яркий, пронзительно-синий. Отражения не могут иметь такой оттенок.

— Что это? — спросил Эйрен указывая на искорку. Юкимура привстал на цыпочки, выглядывая в щель. Его лицо странно помрачнело:

— Опять они горят.

— Они?.. — переспросил Эйрен. Тем временем искра сверкнула ещё один раз и тотчас исчезла, будто бы её и не было. Юкимура, тяжело вздохнув, плюхнулся на пол и привалился спиной к стене:

— Это практически местная легенда. Каждый день, в разное время, в разных местах, загорается синий огонь. Кто-то говорит, что эта штука появилась из-за излучения и перемещается хаотично, так сказать, по воле ветра. Но здесь явно всё не так просто.

— Почему же? — у Эйрена слегка заурчало в животе, но он решил пока не обращать внимания на лёгкий голод. Здесь-то, похоже, не предусмотрено холодильника, куда можно залезть и прихватить что-нибудь перекусить. Юкимура же, не обращая внимания, вещал дальше, почему-то глядя куда-то в сторону:

— Ещё говорят, будто это мертвецы. Ну, те, кто погиб во время взрыва: будто бы это они бродят и ищут новые души. Но, по-моему, это бред.

— Это точно, — кивнул темноволосый парень, пытаясь выкинуть из головы тот звучавший прямо за его спиной смех.

— А ещё… ещё один человек, правда, его тут у нас считали сумасшедшим, говорил: «Синий огонь укажет вам путь домой». Но это ещё абсурднее, по-моему: мы на острове посреди океана, и этот остров не отмечен ни на одной карте. Ведь не вырастут же у нас крылья от того, что мы приблизимся к этим огням?..

Чем дольше говорил Юкимура, тем яснее становилось: ни он, ни кто-либо другой понятия не имеет, что же это за огни и почему они периодически загораются. Где-то в недрах молчаливого заброшенного города скрывалась эта тайна, и Эйрен не понимал: неужели никто ещё не пытался пойти по следам этих огней, проверить чужие слова? Этот же вопрос он задал и Юкимуре. Мальчик обнял свои колени и слегка кривовато улыбнулся:

— Нет, многие уходили. Очень многие. Все они обещали прийти назад и рассказать о том, что это такое… Никто из них не вернулся в лагерь. Может, их по пути убивали мутанты или другие люди, а может… Может, просто не стоит приближаться к синим огням. Это несчастливый знак. Когда-то мама рассказывала, что в некоторых странах похожие огни появлялись на болотах: они заманивали путников в трясину, и те не могли выбраться. Может, эти действуют по тому же принципу?..

— Не говори ерунды, — засмеялся Эйрен, — Таких вот болотных огней не бывает. Вернее, они бывают, но они не имеют разума: насколько я слышал, это просто выбросы какого-то газа.

В комнате царил полумрак. За окном раскинулся жутковатый заброшенный город. Город, который должен был стать новой надеждой для людей, а стал могилой для сотен местных жителей. Эйрен никогда бы не подумал, что почувствует себя суеверным человеком, но, кажется, за окном слышались детские голоса и смех, те, что когда-то звучали в этом месте. Парень торопливо потёр уши руками: так и с ума сойти недолго! Не стоит верить во всякую ерунду вроде призраков, бродячих мертвецов и прочих кошмаров в лучших традициях старых фильмов ужасов. Нет, эти огни не могут быть чем-то опасным. Должно быть научное объяснение. Хотя, разве действуют привычные законы логики в этом чёртовом Периметре, где, кажется, стёрлась сама грань между живыми и мёртвыми? Ведь если их всех, обречённых на смерть, сослали сюда без возможности вернуться, это означает лишь то, что они уже мертвы…

— Может, и не бывает… — задумчиво протянул Юкимура. — Но куда тогда все ушли? Куда они исчезли?..

На этот вопрос Эйрен ответить не сумел.

Неожиданно мальчишка выпрямился:

— Я бы не отказался от еды, а ты?

Памятуя, из каких источников здесь добывается пища, Эйрен нервно сглотнул: он ещё не настолько проголодался, чтобы есть мясо заражённых тварей или, тем более, тела мёртвых людей. Но Юкимура, видя эту реакцию, не собирался травмировать бедолагу сообщением о том, из кого сготовят сегодняшний обед:

— Не переживай. У меня есть кое-что, что можно выменять у Торговцев.

Вспомнив о том, что Юкимура говорил о плате за еду «с воли», Эйрен даже не знал, что лучше подумать: что мальчишка готов отдаться кому-нибудь за кусок чего-нибудь съедобного, или же что он кого-то прикончил. Скорее второе, чем первое: ну кто посмотрит на такого мальчишку? Он же не девушка, в конце концов…

— Ладно, я тогда пойду обменяю, а ты будь здесь. Никуда не уходи, хорошо? Лучше вообще с места не двигайся. Я мигом! — и Юкимура пулей просвистел мимо удивлённого Эйрена, выбегая в открытую дверь.

Парень привалился плечом к стене, вновь выглядывая в щель между досок. Увы, это место слишком реально, чтобы быть сном. Слишком реальны на ощупь эти старые доски, похоже, некогда бывшие школьными партами, этот ободранный, неровный пол, об который так легко споткнуться. И от этих простыней вполне по-настоящему пахнет застарелым потом и грязью множества тел, что когда-то на них лежали. Нет, это слишком реально, чтобы быть просто сном. Как бы сильно Эйрен не желал проснуться, ему приходилось признать: всё это происходит на самом деле.

Неожиданно со стороны двери послышались тихие, осторожные шаги, затем звук, будто что-то небольшое упало на пол и покатилось по нему. Эйрен вздрогнул, обернулся и увидел в дверях молоденькую темнокожую девушку, скорее, даже девочку. Выглядела она по меньшей мере странно для этого места: юбка до колена, кофта, пиджак… Интересно, она давно здесь? Одежда почти совсем не износилась, так что, наверное, недавно.

Девочка подняла на Эйрена испуганные глаза. Парень поёжился: тёмные глаза подростка ничего не отражали. Пустые и холодные, несмотря на тёплый, тёмно-карий оттенок.

— Я напугал тебя? Прости, — извинился Эйрен, хотя и понимал, как глупо звучат эти слова. Разве мог он напугать подростка, который уже обитает в Периметре-312? Наверное, эта девочка достаточно сильна, чтобы постоять за себя: других женщин в этом жутковатом месте Эйрен до того не видел.

Девочка молчала, со странным выражением лица глядя на Эйрена, и от её взгляда почему-то делалось не по себе. Она словно спрашивала: «Что ты здесь забыл? Кто ты вообще такой?». Не самое приятное ощущение, если учесть, что она явно не собиралась говорить это вслух. Парень, понимая, что его почему-то начинает пугать эта девочка, попытался улыбнуться:

— Как тебя зовут?..

Снова тишина, всё та же, что и раньше. Эйрен передёрнулся, понимая, что девочка не сводит с него глаз. Обычно парень не пытался читать по глазам: слишком уж легко ошибиться. Но сейчас он видел во взгляде темноглазой девочки целую гамму эмоций. Злость, давняя обида, тоска… сожаление?..

— Ты в порядке? Почему ты не говоришь? — сам того не замечая, Эйрен заговорил немного громче, словно пытался разогнать повисшую в тёмной комнате тишину. Девочка не двигалась и не говорила — просто смотрела на Эйрена. С каждой секундой в душе рос страх, но вместе с ним росло и раздражение. Этой девчонке что, трудно сказать хоть слово?! Или ей так нравится сверлить посторонних людей взглядом?!

— Слушай, хватит уже молчать! — Эйрен сделал шаг в сторону двери. Девочка вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и, отвернувшись, бросилась бежать. Парень поражённо приостановился на пару секунд: такой реакции он не ожидал. Затем, решив, что Юкимура в случае чего подождёт, бросился за убегающей девочкой.

Та, похоже, хорошо знала здание школы: по крайней мере, она легко петляла в запутанных коридорах. Эйрен, чертыхаясь, бежал за ней: чёрт возьми, неужели в этом месте учились дети?! И как эти бедолаги запоминали, где у них какой кабинет? Здесь же, похоже, их десятки!

Ещё один поворот. Эйрен, запыхавшись, огляделся в поисках убегавшей девчонки. Похоже, он забежал в какую-то совсем заброшенную часть школы: здесь не было видно никаких других обитателей Периметра-312. По обе стороны тянулся пустой коридор, и пятна света, пробивавшегося сквозь заколоченные окна, то и дело выхватывали из полумрака бело-серые стены. Где-то в стороне были небрежно свалены в кучу старые стенды, на которых некогда вывешивали школьные объявления. Лёгкая грусть кольнула в сердце: значит, вот каким был мир сразу после окончания Последней Войны?.. Наверное, он был очень похож на это место. Интересно, каково было тем, первым выжившим, знать, что больше нигде нет того мира, в котором они привыкли жить? Даже ему страшновато смотреть на это место — а ведь он прекрасно знает, что это лишь один из многих Периметров, и что где-то есть огромные города, где кипит жизнь…

Наконец-то он заметил девочку — та стояла у стены прямо за стендами, похоже, больше не собираясь убегать. Она больше не обращала внимания на Эйрена: встав у стены, она дотронулась до выделявшегося на ней рисунка. Большое синее пятно. Может, кто-то пытался изобразить те самые огни, что постоянно вспыхивают где-то вдалеке?..

— Эйр, я же сказал тебе просто подождать!

Вздрогнув от звуков чужого голоса, парень обернулся и увидел недовольного и запыхавшегося Юкимуру. Русоволосый парнишка надулся:

— Ты не мог хотя бы сказать, что куда-то уходишь? Или подождать и пойти вместе со мной? Тут не парк развлечений, знаешь ли: даже в лагере может быть очень опасно.

«Там девочка, видишь? Я побежал за ней», — хотел сказать Эйрен, но слова застряли в горле: обернувшись, он понял, что девочка исчезла. То ли успела ускользнуть, то ли просто-напросто растворилась в воздухе, как будто её и не было.

— Но… она же была. Девочка, только что, — недоумённо проговорил юноша, чувствуя, как по спине медленно ползут мурашки.

— Ты в порядке? — обеспокоенно проговорил Юкимура. — Голова не болит?

— А с чего бы вдруг? — не понял Эйрен. Юкимура пожал плечами:

— Понимаешь, здесь нет девушек, девочек, женщин… Их, видимо, щадят. Сразу убивают, причём не в камере: им вкалывают яд.

В другое время Эйрен поинтересовался бы, с какой стати парнишка так хорошо осведомлён о заведённых в СБП порядках, но сейчас он мог только передёрнуться. Выходит, ему померещилось? Но нет, он ведь видел ту девочку, смуглую, темноглазую…

— Так что, ты точно в порядке? — повторил свой вопрос Юкимура. Эйрен почувствовал, что у него снова начинает дёргаться уголок рта:

— Всё хорошо. Тебе не стоит беспокоиться.

— Вот и славно! — попытался сменить тему Юкимура. — Я тут еду принёс, видишь? Правда, выменять можно только консервы, но ничего, они, по крайней мере, не тухнут…

Под бойкую болтовню подростка Эйрен взял в руки маленькую баночку. И вот за две такие баночки здесь нужно заплатить чьей-то жизнью? За две жалкие баночки?..

Неожиданно взгляд зацепился за старое объявление на стенде. Эйрен, посмотрев на это объявление, вздрогнул.

«Награждается почётной грамотой лучшая ученица…». Вроде бы такое есть в каждой школе, но Эйрена напугала не надпись. Со снимка над надписью улыбалась та самая темнокожая девочка…

Консервы, принесённые Юкимурой, оказались, мягко говоря, не самого лучшего качества и по вкусу больше напоминали куски размоченного в масле картона, чем мясо, рыбу или другую съедобную субстанцию. Но особенного выбора не было, и Эйрену пришлось жевать малосъедобную кашицу из баночки, зачерпывая её рукой: ложки или вилки не было. От взгляда юноши не укрылось, с какой жадностью Юкимура запихивал в себя неаппетитную пищу: похоже, мальчишка был очень голоден.

— И вы тут постоянно этой бурдой питаетесь? — поинтересовался Эйрен, чувствуя, как горло противно сжимается, словно пытаясь вытолкнуть несъедобную субстанцию обратно наружу. Подросток улыбнулся:

— Поверь, по сравнению с мясом большинства мутантов это просто амброзия.

Всё-таки впихнув в себя остатки своей порции, Эйрен решил всё-таки расспросить Юкимуру подробнее о том, каким образом он оказался здесь. В слова про мальчишку-вора, укравшего кошелёк, верилось с трудом хотя бы потому, что подросток слишком уж хорошо говорил на чужом для него языке. Вытерев рот, Эйрен спросил:

— А если серьёзно, как ты здесь оказался? Только не надо опять врать про кошелёк.

Юкимура отвёл взгляд и слегка прищурился, после чего с совершенно детскими интонациями спросил:

— Тебе что, правда это интересно?

— Вообще-то да, — спокойно отозвался Эйрен, облизывая губы. Пусть после этой противной на вкус еды во рту осталось ощущение, словно там кто-то нагадил, зато, по крайней мере, не чувствовалась противная пустота в желудке.

Оглядевшись, парнишка присел на край подоконника:

— Это долгая история. Уверен, что хочешь её слушать?

Понимая, что парнишка всеми силами тянет время, Эйрен кивнул, и Юкимура сообразил: дольше тянуть не получится. Начать подросток решил издалека:

— Вообще-то ты был прав, когда говорил, что я из хорошей семьи. Мой отец был хирургом, и одним из самых известных не только в нашем Периметре, но и за его пределами. У него был частный медицинский центр, представляешь?

Эйрен представлял, и невольно поражался. Интересно, парнишка не преувеличивает? В Периметрах всегда большая часть структур была государственной; если у отца Юкимуры имелась своя частная клиника, то можно представить, насколько богата была их семья.

— Мама тоже была врачом. Она работала вместе с папой. Вернее, как-то раз она приехала в сто восемнадцатый Периметр по каким-то рабочим делам, а в результате осталась там на всю жизнь.

— А откуда она была родом? — заинтересовался Эйрен: ему хотелось понять, действительно ли у них с Юкимурой настолько много общего. Мальчик пожал плечами:

— Не из такой уж дальней земли. Она с сорок пятого Периметра. Ну, это на территории бывшей России, ты же в курсе?

Эйрен неопределённо качнул головой: конечно, он знал о том, что Периметры имеются по всему миру, но вот где именно расположен каждый из Периметров, он не мог сказать. Юкимура продолжал, всеми силами придавая себе беззаботный вид:

— В общем-то, мы хорошо жили. Мама с папой работали вместе, Кейто собирался тоже учиться на хирурга…

— Кейто? — непонимающе переспросил Эйрен. Юкимура вздрогнул; пусть его губы привычно растянулись в улыбке, но было ясно: ему причиняет невыносимую боль одно только упоминание этого имени.

— Мой брат. Знаешь, он всегда заботился обо мне и защищал меня. А когда мама и папа погибли, он не дал забрать меня в приют. Многие удивлялись: если бы Кейто отдал меня в приют, его бы не осудили. В конце концов, когда мы остались сиротами, ему только исполнилось восемнадцать. Он просил найти ему любую работу, неважно, какую, лишь бы у него была возможность опекать меня. И ему нашли хорошую должность… в СБП.

Глаза Эйрена округлились: чего-чего, а этого он не ожидал. С губ сам собой сорвался вопрос:

— Если твой брат любит тебя, то какого чёрта он позволил отправить тебя в этот Периметр?!

— Мы это планировали, вместе… Нет, я не могу.

Юкимура по-детски съёжился. Губы всё так же растягивала дрожащая, фальшивая улыбка. Сжав одну свою ладонь в другой, парнишка пояснил:

— Понимаешь, наши родители… Они не сами погибли. Их убили. Однажды к нам в дом забрался грабитель. У него было оружие, и…

Парнишка сделал вид, что его скрутил приступ кашля, надеясь, что Эйрен не смотрит ему в глаза. Но от взгляда старшего юноши не укрылся странный блеск глаз подростка.

— Кейто очень хотел, чтобы того преступника наказали. Он устроился в СБП, чтобы узнать: действительно ли тот человек был казнён. Но потом… потом он узнал о существовании этого места. И о многом другом. В частности, о том, что этот человек жив до сих пор, и он находится здесь.

Эйрен удивлённо смотрел на худенького подростка, который всё ещё продолжал через силу улыбаться.

— Я пришёл сюда убить этого человека, только и всего. Кража была инсценировкой.

— И твой якобы любящий брат согласился, чтобы в Периметр-312 отправился ты?! — не поверил своим ушам Эйрен. — Тебе не кажется, что он просто хотел от тебя избавиться?

— Замолчи! — в глазах Юкимуры мелькнула ярость. — Ты не знал его, ты не знаешь, что случилось!

— Так расскажи.

Подросток сделал пару глубоких вдохов: ему явно стоило больших усилий не ударить человека, посмевшего плохо высказаться о его брате. Переведя дыхание, Юкимура чуть слышно шепнул:

— Он умер. Его отправили в камеру, понимаешь?.. Меня… меня сослали сюда. Его убили.

Эйрен примолк, но лишь на пару секунд. Затем, вспомнив их первый разговор, он тихо спросил:

— Ты думал, что он жив, и прислал меня забрать тебя отсюда?

Юкимура кивнул и улыбнулся как-то особенно широко, не давая себе даже на секунду побыть несчастным. Слабый ребёнок, всеми силами пытающийся казаться сильным. Просто потому, что иначе он погибнет здесь. Эйрен ободряюще улыбнулся, протягивая руку и гладя подростка по голове. Он ни о чём не думал: Юкимура казался сейчас беззащитным ребёнком, которого нужно успокоить и пожалеть.

Мальчишка вздрогнул и внимательно посмотрел в глаза Эйрену, словно пытаясь в них что-то разглядеть. Не найдя искомого, Юкимура отвернулся и всё так же тихо сказал:

— Но он же не мог просто бросить меня здесь? Я не верю, что он погиб. Он просто не знает, как забрать меня, но когда-нибудь заберёт.

Вот на эти слова, полные детской уверенности в своей правоте, Эйрену было просто-напросто нечего сказать.

В коридоре было тихо. И Эйрен, и Юкимура молчали. Неожиданно даже для самого себя старший юноша зевнул.

— Ты, наверное, давно не спал, — понимающе проговорил Юкимура. — Думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Мне всё равно нужно было… уладить кое-какие дела. Обещаю, я не уйду далеко и постараюсь вернуться до того, как ты проснёшься.

Эйрен хотел было воспротивиться, но вместо этого снова зевнул. На него давящей плитой навалилась усталость, как физическая, так и психологическая. Наверное, если он сейчас сможет заснуть, это будет самый лучший выход…

— Я лучше буду спать прямо тут, чем в той комнате.

— Дело твоё, — пожал плечами Юкимура. — Только учти: если застудишь чего, лекарств для такой ерунды у нас нет.

Эйрен не ответил, устраиваясь прямо на полу, под подоконником. Его клонило в сон с такой силой, словно ему снова вкололи транквилизатор. Может, побочный эффект?

Это было последним, о чём он подумал, прежде чем провалиться в сон.

Услышав знакомые лёгкие шаги, Эйрен усиленно принялся делать вид, что он только что проснулся. Он всё ещё не мог поверить в то, что действительно видел в той комнате Юкимуру. Может, это была плата за еду? Но тогда почему он улыбался, чёрт возьми?! Если ему было противно, то почему он выглядел настолько счастливым?.. Притворяться можно в ситуации, когда можешь себя контролировать: судя же по лицу парнишки, в тот момент самоконтролем даже не пахло.

— Проснулся? — весёлый, спокойный голос подростка. Казалось, на нём вообще никак не отразилось то, чем он совсем недавно занимался. На одежде следов не видно, но на шее темнеет след от укуса, а на плече — синяк. Нет, не привиделось. Эйрен бы охотно спросил, что это было, чёрт подери, но разве о таких вещах спрашивают напрямую малознакомых людей?..

— Тебе что, сон плохой приснился? — тихо спросил Юкимура, садясь рядом с «проснувшимся» парнем. Тот неопределённо развёл руками, что можно было трактовать и как «да», и как «нет»: парню не хотелось врать и путаться после в своём вранье.

Юкимура улыбнулся — не той жутковатой улыбкой безумца, а прежней, по-детски тёплой и невинной:

— Кстати, Эйр, я всё спросить хотел. Ты умеешь драться?

— Нет.

Похоже, мальчишка и не ждал другого ответа. Не в силах усидеть на месте, он вскочил и торопливо проговорил:

— Значит, я не могу просто так взять тебя с собой на охоту этим вечером. Давай, вставай, я тебя хоть немного научу!

— За пару часов нельзя ничему научиться, — попытался возразить Эйрен, но Юкимура явно уже загорелся идеей стать учителем. Интересно, ему что, совсем не больно после того, что с ним делали те двое?.. Он так спокоен, будто вовсе ничего не произошло. А может, всё-таки привиделось? Нет, синяк и следы от укуса на шее вполне реальны. Хотя, быть может, это просто больное воображение? Да, наверное. Юкимура не пытается казаться ребёнком — он действительно ведёт себя, как ребёнок.

— Защищайся! — преувеличенно весело воскликнул Юкимура, и Эйрен шарахнулся в сторону. Но нет, парнишка не собирался тренировать его методом «Уронили в море на глубине — учись плавать». По крайней мере, удар он попытался нанести кулаком, а не ножом.

Странно, но в этих хрупких руках оказалось достаточно сил, чтобы заставить Эйрена покачнуться. Плечо обожгло болью. Нет, всё-таки он не такой слабый и хрупкий, каким выглядит. Нужно заставить себя драться с ним, и драться всерьёз, как если бы мальчишка представлял угрозу его жизни, и…

От следующего удара Эйрен сумел увернуться, и то лишь потому, что споткнулся и ввиду этого сделал неожиданное движение вбок. Видя, что парень потерял равновесие, Юкимура засмеялся:

— Ты такой неуклюжий! Что, совсем никогда не дрался?

Эйрен сжал зубы, чувствуя прилив раздражения: похоже, парнишка нарочно дразнил его, стараясь спровоцировать. Может, юноше и недоставало сил, но вот ум у него имелся. И мозг не перестал работать даже в такой ситуации. Так, приподнимает левую руку, значит, сейчас ударит слева…

Удар в живот сжатым кулаком правой руки заставил Эйрена, охнув, согнуться пополам. Юкимура снова развеселился:

— Нет, ты совсем беспомощный! Запомни: если противник слишком явно готовится нанести удар слева, то этот удар, скорее всего, последует справа. Хорошо, что меня этому учили…

— Кто учил? — распрямляясь, поинтересовался парень: он готов был говорить о чём угодно, лишь бы не снова служить боксёрской грушей.

— Да так, один человек, — не стал вдаваться в подробности Юкимура, затем снова выкрикнул:

— Ну, поехали!

Подросток, решив, что с Эйреном можно драться играючи, утратил бдительность. Нет, юноша не ударил нового знакомого: тот сам споткнулся о ту же самую выбоину в полу, о которую недавно запнулся Эйрен. Взмахнув руками, парнишка рухнул на успевшего подхватить его парня и стукнулся лбом о его плечо.

— Эй, ты в порядке? Не ушибся? — взволнованно поинтересовался Эйрен: он все ещё не мог перестать воспринимать Юкимуру как ребёнка, о котором следует заботиться. Даже несмотря на то, что недавно этот ребёнок спокойно позволял себя трахать.

Юкимура отчего-то не шевелился, и это заставило Эйрена заволноваться. Не мог же он просто отключиться от такого слабого удара лбом? Он дышит, слышно, как бьётся сердце, но почему-то не двигается.

— С тобой всё хорошо? — взволнованно повторил вопрос Эйрен. Неожиданно подросток поднял голову, и прежде, чем парень успел что-то сообразить, его крепко обхватили руками за шею. Мальчишка прижимался к нему так тесно, что казалось, словно между ними вообще нет одежды. Эйрен в растерянности замер, пытаясь сообразить, как лучше поступить. Отпихнуть его? Не самый лучший выход. Ещё упадёт. Но всё-таки крайне сложно понять, что делать, если ты оказался в ситуации, о которой ни разу не мог даже и помыслить.

Тем временем парнишка слегка приподнялся, утыкаясь носом в шею Эйрена и пытаясь о неё потереться. Щёки старшего парня слегка порозовели: он чувствовал себя в высшей степени неловко, находясь в таком положении.

— Юки, ты что делаешь?

Парнишка блаженно потянул носом воздух:

— От тебя приятно пахнет.

— А?.. — Эйрен уже перестал улавливать суть происходящего. Сложно думать, когда к тебе прижимается мальчишка, которого ты совсем недавно видел обнажённым и возбуждённым. Мальчишка, тело которого ещё хранит на себе беззастенчивые следы чужих ласк.

— Шампунь, одеколон… У нас тут этого нет, а от тебя ещё этим пахнет. Давно не чувствовал этого запаха, — шепнул Юкимура, зарываясь носом в волосы Эйрена и блаженно жмурясь. Вот и как его отпихнуть? Эйрен чувствовал, как слегка щекочут шею неровно подстриженные волосы подростка, как тот быстро, взволнованно дышит, словно пытаясь запомнить этот запах.

— От Кейто так же пахло, — эти слова были совсем тихими, но, тем не менее, Эйрен их услышал. Вот оно что… Парнишке просто хотелось снова почувствовать знакомый запах. А может, и представить, что его обнимает старший брат, а не почти незнакомый парень…

Эйрен рассеянно погладил Юкимуру по спине, стараясь не обращать внимания на то, как настойчиво мальчишка пытается прильнуть к нему, согреться… Проще было бы думать, что мальчишка хочет снова вспомнить своего брата. А не что ему хочется, чтобы Эйрен повалил его на пол и сделал с ним то же самое, что и те двое… Чёрт, даже думать о таком по меньшей мере странно!

Не странно почему-то было думать о том, чтобы погладить парнишку по голове, плечам, спине, успокаивая и расслабляя его. Не странно было думать о том, как он бы тихо уснул, склонив голову на плечо старшего товарища. Не странно было думать о нём, как о ребёнке, который нуждается в чужом тепле.

А вот думать о нём, как о взрослом человеке, Эйрену почему-то пока ещё не удавалось.

В детстве Эйрен всегда боялся темноты. Что-то в ней было жуткое, иррациональное, неподвластное его детскому пониманию. Сгустки темноты, словно оживая, складывались в жуткие фигуры, и эти фигуры недобро смотрели на маленького Эйра. Он никогда не любил вглядываться в ночной мрак. Даже ночи в его родном Периметре-224, ночи, наполненные электрическим светом и сиянием разноцветных огней, казались ему слишком жуткими. Но сейчас он понимал: всё, что он видел до того, не было темнотой.

Юкимура удалился, как он выразился, «на охоту», пообещав как можно скорее вернуться, но Эйрен предпочитал не думать о том, какие опасности мальчишка может повстречать. Легче не представлять себе никаких ужасов: в конце концов, чем активнее думаешь о том, что со знакомым человеком что-то может случиться, тем становится страшнее. Эйрен пытался сделать вид, что не беспокоится, вот только дёргающийся уголок рта выдавал его беспокойство.

Чем темнее становилось, тем сильнее оживали в душе давние детские страхи. По спине бежали мурашки, и то и дело юношу бросало в дрожь. Прежде, оказавшись в темноте, он всегда мог включить свет. Здесь света не было ни в каком виде: нигде не жгли костров, не зажигали свечей. Видимо, обитатели лагеря боялись привлечь мутантов запахом дыма.

Каждое место имеет свой особенный запах, не сравнимый ни с каким другим. Эйрен помнил, что в его родном доме всегда пахло чрезмерно свежим воздухом: мама, боясь за здоровье своего малыша, поставила в каждой комнате по очистителю воздуха. Улицы Периметра-224 пахли бензином и множеством других, менее ярких запахов: ароматом еды, доносящимся из кафе и ресторанов, духами, сладковатым цветочным запахом из ближайшей оранжереи. Даже в ночной темноте можно было закрыть глаза, вдохнуть этот запах и успокоиться, поняв: ты дома, тебе ничего не грозит.

Но здесь, в Периметре-312, ветер не нёс никаких знакомых запахов. Это место насквозь пропахло потом, грязью, пылью и кровью. Последний запах ощущался особенно остро. Металлический аромат врезался в ноздри, вызывая тревогу. Где-то Эйрен читал, что хищники, ощутив запах крови, чувствуют голод. Тревожатся лишь те, на кого эти хищники охотятся.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и город окутала липкая, омерзительная мгла. Эйрен сжимал руки в кулаки, пытаясь успокоиться, но сейчас он чувствовал себя ужасно. Он хотел броситься на поиски любого человека — не важно, кого, — и просто говорить с ним, говорить до тех пор, пока земля не озарится первыми лучами рассветного солнца. Сердце бешено колотилось, а мрак за окном, словно смеясь, и не думал рассеиваться. Напротив, темнота сгущалась, не оставляя ни единого светлого пятна. Может, таким был бы этот мир, если бы солнце совсем погасло?.. Мир без надежды на рассвет, привыкший к тому, что его никогда не озарят яркие лучи… Эйрен закусил губу, понимая, что лучше отвернуться от окна. Но на пустой, тонущий в темноте коридор, где днём ему привиделась та девочка с фото на стенде, смотреть оказалось ещё страшнее, и парень вновь устремил взгляд за окно, туда, где сияла высоко в небе тонущая в синевато-фиолетовой дымке луна. Единственный источник света здесь, в этом страшном месте. Вот бы подняться как можно выше, чтобы этот свет озарял тебя полностью, не давал утонуть во мрачной темноте…

Но до луны не дотянуться, а темнота неслышно, чуть заметно пробирается в самую душу, не давая даже пошевелиться. Кажется, ещё немного, и растворишься в ней, став частью этих мрачных домов, этих политых кровью множества людей улиц.

— Это же просто темнота, так? — Эйрен говорил сам с собой, чувствуя, как усиливается жуткое чувство чьего-то присутствия. Хотя, может, это просто кто-то из заключённых забрёл в дальнюю часть здания. Понимая, что если он будет продолжать смотреть в темноту, то сойдёт с ума, Эйрен устремил взгляд за окно…

И тут же увидел маленький, грустно вспыхивающий синий огонёк вдалеке. Странно, но сейчас, ночью, этот огонь почему-то не показался чем-то паранормальным. Эйрен не мог отвести от этого грустно вспыхивающего огонька своего взгляда.

Маленький источник света среди всей этой темноты. Говорят, он может указать дорогу к дому… Интересно, а действительно ли это ложь? Да, те, кто ушёл за синим огнём, не вернулись. Но, быть может, они сейчас уже дома, в своих родных Периметрах, и у них просто не было возможности вернуться и рассказать обо всём?

Эйрен с огромной радостью сейчас приблизился бы к этому грустно вспыхивающему огню, разгоняющему ночную темноту. И пошёл бы следом за ним обратно, туда, где его родной дом. Стоп… А Юкимура? Разве можно оставить этого ребёнка здесь?

А ребёнка ли? В памяти снова всплыло то, с какой жадностью парнишка принимал в себя чужой член, как он улыбался… Эта улыбка совсем не походила на ту, которую до того видел парень. Так ли прост Юки? Ведь всё-таки он, что ни говори, уже год здесь. И пришёл он в Периметр-312 не просто так, а с целью совершить убийство. Убить того, кто некогда лишил жизни его родителей, из-за кого погиб его старший брат.

Наверное, Юкимура очень любил брата, если верит, что тот до сих пор жив. Эйрен не собирался разубеждать подростка, понимая: если тот потеряет веру в то, что когда-нибудь его заберут отсюда, он просто сойдёт с ума.

Но ведь и он сам… Он тоже просто-напросто свихнётся, если перестанет верить в возможность вернуться к прежней жизни. Но во что верить ему? В то, что покойный брат Юкимуры воскреснет и заберёт их обоих? Глупость какая. А не глупо верить в то, что этот мигающий синий огонёк приведёт его к дому? Они же не в сказке, в конце концов. Скорей всего, это просто выбросы того самого газа, или, быть может, ещё какая-нибудь ерунда, связанная с излучением.

А с другой стороны, почему бы и не поверить в то, что эта вещь может привести их к дому? Нет, если бы он уходил отсюда, он бы никогда не оставил Юки одного. Он бы забрал его с собой. Конечно, он несовершеннолетний, но разве стал бы кто-то возражать, если бы Эйрен позаботился об этом ребёнке? Ему и так слишком многое пришлось пережить. Вот бы просто уехать отсюда, забыть это место, как страшный сон… Пусть сном станет всё, кроме этого мальчика, которого так хочется обогреть и защитить.

У Эйрена никогда не было младшего брата. Но, наверное, он бы не отказался иметь такого младшего братишку, как Юкимура. Да и он, наверное, был бы рад снова обрести старшего брата… По крайней мере, если думать об отношениях с ним, как о своеобразной игре в семью, сразу становится легче. Смешно: этот ребёнок сильнее него, и сейчас охотится где-то в городе. Его не пугает ночная темнота и таящиеся в недрах города опасности. А он, взрослый вроде как парень, трясётся от страха, и ещё рассуждает о том, что мог бы взять мальчишку под своё крыло. Неизвестно, кто из них кого ещё должен опекать.

За спиной тем временем послышались шаги. Вздрогнув, Эйрен обернулся. Он готов был в случае опасности нанести удар. Но это оказался не кто-то опасный. Всего лишь вернулся Юкимура. Парень в ужасе прикрыл рот ладонью: одежда мальчишки была вся перепачкана в крови.

— Это не я, — тихонько пояснил Юки, видя испуг Эйрена. Затем пояснил:

— Кровь не моя. Не беспокойся.

Эйрен торопливо приблизился, обнимая подростка. Тот, похоже, не возражал. Напротив, он прижался к старшему товарищу, после чего совсем по-детски зевнул. Бедный, похоже, он и впрямь очень устал. И эта кровь… Похоже, он сражался с какой-то крупной тварью. Или с человеком.

Парень осторожно отнёс уснувшего подростка в одну из комнат, заваленных грязным бельём. Ему самому спать в этом месте не хотелось, но Юкимура ведь боялся простудиться, лёжа просто на полу. Устроив парнишку в свободном углу, Эйрен лёг рядом. Он долго ещё не мог уснуть, всматриваясь в безмятежные, совершенно детские черты лица спящего мальчишки.

Сквозь тёмный сон без единого сновидения Эйрен чувствовал чьи-то прикосновения, не понимая, что происходит. Ему это снится? Но если да, то кому принадлежат эти пальцы, деловито ощупывающие шею, плечи, грудь, пытающиеся забраться под водолазку? От тонких пальцев веяло холодом, как если бы их обладатель лишь совсем недавно вернулся с мороза. На пару мгновений прикосновения прекратились, но это не продлилось долго: почти сразу после перерыва последовали новые. Прохладные пальцы быстро пробежались по подбородку, чуть надавили на губы…

Сон. Это просто снится, ведь верно? Так думал Эйрен, понимая, что его кто-то целует. Но последовала резкая боль в прикушенной губе, и парень открыл глаза, удерживаясь от рывка: если бы он сейчас дёрнулся, то этот некто, чего доброго, выдрал бы ему кусок губы зубами.

На Эйрена в упор смотрели холодные синие глаза, похожие на льдинки. В первые мгновения парень совершенно искренне не узнал Юкимуру. Да и разве можно было поверить в то, что этот ребёнок действительно пытается едва ли не раздеть его. К тому же в голове не укладывался не столько сам факт поцелуя, сколько то, что Юки сознательно причинял своему брату по несчастью боль.

Увидев, что Эйрен открыл глаза, парнишка отстранился. Нет, он не испугался: движение было нарочито медленным и словно немного заторможенным. Кончики прохладных пальцев скользнули по болезненно ноющей губе, и Эйрен увидел на пальцах мальчишки кровь. Действительно прикусил, притом очень сильно…

Дальнейшая реакция Юкимуры казалась такой же ненормальной, как и всё происходившее ранее. Задумчиво посмотрев на покрасневшие от крови кончики пальцев, парнишка не изъявил ни малейшего желания извиниться или хоть слово сказать в своё оправдание. Прижав палец к своим губам, он провёл им вниз, вычерчивая под нижней губой красную линию. Мальчишка посмотрел по сторонам, чуть подумал, после чего облизнулся, слизывая с губ чужую кровь и блаженно улыбаясь.

— Ты совсем одурел? — тихо спросил Эйрен, чувствуя, как по спине ползут мурашки. — Юкимура, что с тобой?

Парнишка не ответил. Его реакция была такой, словно говорили не с ним, а с кем-то ещё, ему не только не близким, но даже и не интересным. Чужой, холодный взгляд. На мгновение Эйру показалось, что эти синие глаза вовсе не могут принадлежать Юкимуре. Быть может, это сон? Нет. Во сне не может пахнуть множеством немытых тел, не может так отчётливо слышаться чужое похрапывание… Во сне не может быть больно.

— Как тебя зовут?

Эйрен широко распахнул глаза, глядя на Юкимуру. Нет, это он, никаких сомнений, но почему он себя так ведёт? Что произошло? Ведь он прекрасно знает, с кем говорит, понимает, кого целовал…

— Хватить уже прикидываться, — постарался придать голосу строгость Эйрен. — Не смешные у тебя шуточки, Юки.

— Юки?.. — с неподдельным интересом переспросил парнишка. Эйрен принялся внимательно осматривать мальчишку. Нет, никаких сомнений: окровавленная одежда, плохо расчёсанные русые волосы, синие глаза, пусть и с совершенно другим выражением… Кто же это мог бы быть ещё? Будь у Юкимуры близнец, он бы рассказал об этом. Но единственного брата Юкимуры давным-давно казнили, да и он должен быть, по самым скромным подсчётам, лет на десять-двенадцать старше своего братишки…

Тем временем мальчишка продолжал делать странные вещи. Оглядевшись, он заговорщицки подмигнул Эйру:

— Выйдем в коридор? Здесь спят. Будет плохо, если кто-то проснётся.

Не желая с этим спорить, Эйрен побрёл вслед за парнишкой к выходу, осторожно перешагивая через лежащих вповалку спящих людей. Мальчишка, кажется, чувствовал себя просто прекрасно, несмотря на то, что за окном только-только начинало светать: ни следа от прежней усталости Юкимуры. Да что с ним такое-то?! Разве бывает так, чтобы один человек в одночасье превращался в совершенно другого?

… А в одночасье ли?

Вспомнив о той безумной улыбке, о лишенных разума глазах, Эйрен неожиданно поверил: да, Юкимура мог измениться. Но разве нормально, что он ведёт себя вот так?

— Всё нормально, — шепнул мальчишка, когда они оказались в коридоре. — Делай всё, что хочешь. Я разрешаю.

Эйрен посмотрел нахально улыбающемуся пареньку в глаза. И это — Юкимура? С трудом верится. Днём он вёл себя, как ребёнок, а теперь даже не хочет отзываться на своё имя, да и делает вид, что не помнит Эйрена.

— Послушай, Юки, — стараясь говорить как можно чётче, произнёс юноша. — Хватит, чёрт тебя дери, ломать комедию. Ты прекрасно знаешь моё имя.

— Откуда бы? — вроде бы искренне удивился нахальный мальчишка. — Мы только что впервые встретились. И перестань, будь добр, звать меня этим именем. Оно чужое, не моё.

— Хорошо. И как тебя зовут?

— Тварь, — невозмутимо откликнулся парнишка, раскачиваясь из стороны в сторону. Эйрен почувствовал прилив раздражения. Этому мальчишке что, так нравится пугать «новенького», заставлять его чувствовать себя как можно хуже? Что это за идиотская игра на нервах?!

— Хорошо… Тварь. Что тебе надо?

— Мне? — парнишка слегка пожал худыми плечами и оскалился в совершенно не свойственной Юки ухмылке. — Мне — ничего.

— Все чего-то хотят, — не согласился Эйрен. — Чего хочешь ты?

— Зависит от того, что нужно тебе, — спокойно отозвался мальчишка. — Хочешь меня — бери. Я твой. Я разрешаю.

Эйрен снова передёрнулся. Он не мог понять: то ли Юки настолько талантливый актёр, то ли действительно происходит что-то ненормальное. Притворяться без единой фальшивой ноты крайне сложно, а ведь Юки в любом случае притворялся: либо днём, когда строил из себя невинного ребёнка, либо сейчас. Но обе роли он играл безупречно, и от этого становилось действительно жутко.

— Я ничего не хочу.

— Так не бывает, — ехидно повторил мальчишка, вызвав у Эйрена желание врезать ему по зубам. — Все чего-то хотят, разве нет?

Чтоб его, этого дрянного мальчишку! Как он может вести себя вот так омерзительно?! Эйрен не был склонен к истерикам, но понимал: если Юкимура не прекратит притворяться и сию же секунду не станет прежним, то у мальчишки есть риск действительно получить удар кулаком в челюсть. Тварь… очень точное наименование. Юкимуру, такого, каким он был днём, хотелось обнять и защитить. А эту Тварь — просто-напросто раздавить, как мерзкое и назойливое насекомое. Эйрен понимал: вот он хватает Тварь за шею и принимается душить, сжимая на горле тиски пальцев. Душить, чувствуя странное упоение своей властью. Разжать руки — оставить человеку жизнь. Сжимать их дальше, так, чтобы хрустнула и переломилась шея — убить его… Убить?!

Эйрен моргнул, отгоняя назойливое видение. Проклятье, он только что физически ощущал, как душит мальчишку! Но, судя по наглой ухмылке последнего, смерть от удушения ему явно не грозила. Наклонившись вперёд, Юкимура вновь потянулся к старшему юноше. По-звериному потёрся носом о его щеку, задумчиво шепча:

— Что за противный запах… Лучше бы от тебя пахло кровью.

Эйрен зажмурился, но неожиданно даже для самого себя услышал тихое посапывание. Юкимура снова уснул, а может, и потерял сознание. Казалось, будто бы он снова вернулся в то мгновение прошедшей ночи, когда стоял со спящим Юки на руках, прикидывая, отнести ли его в «спальню» или пристроить прямо в коридоре. И только пульсирующая боль в нижней губе свидетельствовала о том, что Эйрену не привиделось.

Заснуть после подобного «приключения» Эйрен не смог бы при всём желании. Тем более что уже светало, и город за окнами не казался таким же жутким, как ночью. Да и в коридорах оказалось посветлее.

Прогуливаясь, Эйрен не ожидал встретить кого-то: в конце концов, местные жители явно поднимались несколько позже рассвета. Но сейчас он с удивлением обнаружил: он не один в коридоре. На подоконнике, у единственного не заколоченного окна, устроилась весьма примечательная личность.

В основном эта личность была примечательна тем, что явно была постарше большей части местных. Да что там лукавить, Эйрен просто не ожидал увидеть в Периметре-312 кого-то, кто окажется настолько пожилым. Как казалось парню, выжить в этом своеобразном месте мог только достаточно молодой человек, способный сражаться. Мало-мальски пожилых людей же должны были убивать по определению: слабый человек — лишь обуза. Парень подумал об этом — и испугался хода своих мыслей: быстро же он, однако, привык к реалиям триста двенадцатого Периметра.

На вид мужчине было лет пятьдесят, не меньше. Седые волосы, судя по всему, стригли методом «Собрать в хвост всё длинное и отрезать ножом», а расчёсывали в последний раз лет сто назад. Отчётливые морщины на лбу, возле глаз и рта, мрачный, внимательный взгляд, шрам на левой щеке…

— Чего смотришь? Не в музее ж.

Эйрен, сообразив, что ведёт себя невежливо, примиряющее махнул рукой:

— Простите, я не хотел вас оскорбить.

— Думаешь небось: зажился дедок что-то, пора на тот свет? — усмехнулся старик. Увидев вытянувшееся лицо Эйрена, он добавил:

— Да не тушуйся ты так, я с молодёжью не воюю: они меня, можно сказать, кормят.

— Вам помогают другие заключённые? — Эйрен сам не знал, почему спокойно говорит с этим стариком. Что-то в нём было располагающее к себе, по-отечески спокойное. Мужчина слегка прищурился и потёр уголок правого глаза:

— Помогают, да не задаром. Я их иногда штопаю, чтоб прожили подольше. И лекарства из потрохов делаю. Говорят, даже помогают…

Вот теперь юношу действительно заинтересовал этот необычный обитатель Периметра-312, отчего-то не спящий на рассвете. Приблизиться он пока не решался, и старик, заметив это, засмеялся:

— Да ты подходи, чай, не сожру. Тощий ты больно, кости одни.

— А как так вышло, что вы врач? — Эйрен всё-таки сделал несмелый шаг вперёд. Старик, словно радуясь новому слушателю, улыбнулся и снова потёр уголок глаза:

— Да я на воле-то, считай, врачом был. Вру, не врачом: так, медбратом. Но образование правильное имел, медицинское.

Чуть помолчав, пожилой мужчина поинтересовался:

— Тебя звать-то как? Раньше вроде тебя тут не видел.

— Меня зовут Эйрен, и я не так давно здесь.

— Эйрен, Эйрен… — похоже, имя показалось старику знакомым: повторив его на разные лады несколько раз, мужчина умолк. Затем, после короткой паузы, представился:

— А я старый Дэн. А ещё меня тут по-всякому называют. Кто-то до сих пор, по старой памяти, доктором-смертью кличет.

— Странное прозвище, — невесело усмехнулся Эйрен, понимая, чем мог врач заработать нечто похожее на это самое прозвище. Старик развёл руками:

— И не говори! Разве ж это убийство, когда на койке, считай, овощ лежит? Мозг не работает, а сердце, глупое такое, качает себе кровь. Отключишь от электроники — всё, труп. Ну и к чему его, вот такого, мучить? Пусть лучше к Богу отойдёт, там ему лучше будет, чем здесь. Наверное, ужасно это: валяться на койке и понимать, что умер уже, а родственники истерику катают. Много я таких видал: орут, мол, что он живой, раз сердце бьётся. Да только живой — это тот, кто и без всякой электроники дышать может, тот, кто глаза открыть в состоянии. А эти бедняги… Им жутко, наверное, так валяться и понимать: к Богу хочется, а не пускают, да и, глядишь, совсем не пустят.

— Наверное, ещё более жутко лежать и понимать: ты можешь проснуться, просто нужно подождать ещё неделю-другую, а добрый врач уговаривает родню убить тебя, — поморщился Эйрен. Видимо, зря он посчитал этого старика безобидными: невинные в этом Периметре просто не в состоянии выжить. Старик вздохнул:

— Эх, молодой ты, не видал ничего. И сам я таким был. Думал, что всех спасти можно. А потом… потом многого навидался. Помню, как сейчас: была одна семья, родители да девчонка. И вот эта девка у них под машину попала. Вроде бы с аппаратами сердце стучит, да только позвоночник чуть ли не на куски разломало: ходить точно не смогла бы, да и как ходить, если заместо позвоночника с нервами просто железная палка? Знаешь, выходили её родители, очухалась. Лучше бы тебе ту девчонку не видеть: лежит, пошевелиться не может без чужой помощи, и только глаза смотрят. Как по живому режут. Говорить она тоже не могла, всё мычала только. Я терпел-терпел, а потом, как обычно, укол сделал. Только препарат другой ввёл, не такой, как раньше. Богом клянусь — улыбнулась она. Вот эта вот девка улыбнулась, когда поняла: всё, конец, отмучилась. Думаешь, она одна такая? Много их было, безнадёжных. К чему их мучить? Когда убиваешь того, кто уже умер, это и не убийство совсем.

Эйрен был не особо согласен с рассуждениями старика, но всё же выслушал их до конца: ему хотелось задать этому человеку один-единственный вопрос. Убедившись, что Дэн замолчал, Эйр как бы между прочим поинтересовался:

— Скажите, а бывает такое, чтобы человек… как бы это сказать… преображался, что ли?

— Преображался? — фыркнул старик. — Фильмов про оборотней насмотрелся, что ли?

Сообразив, как глупо прозвучали его слова, Эйрен поспешил исправить подобную оплошность:

— Нет, не в плане физически, а психически. Чтобы днём — один человек, ночью — совсем другой.

— Что, с Юкимурой общаешься?

Эти слова прозвучали столь неожиданно, что Эйрен подавился слюной и закашлялся. Когда парень наконец-то снова сумел нормально дышать, он тут же поинтересовался:

— Почему вы так решили?

— Да из всех он один такой, — спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном, произнёс старый Дэн. — Я этого мальчишку помню, я, считай, его драться научил. Жаль его, толковый парнишка, пока заносить не начнёт.

— «Заносить»? — переспросил парень. Старик посмотрел по сторонам:

— Крови ему надо, и много. Или потрахаться с кем… В такие моменты он на зверя похож, на дикого причём. А ведь хороший пацанёнок, умный. И в медицине немножко разбирается. Думал его одно время поучить, замену себе подготовить. Да только кто же к врачу пойдёт, у которого с головой беда?

О том, что нынешние заключённые ходят к врачу, который в своё время спокойно решал, достойны ли жизни его пациенты, Эйрен решил старику не напоминать. Да и у него было, о чём ещё подумать.

Когда Юкимура проснулся, Эйрен первым делом навис над парнишкой, заглядывая ему в глаза. Юноша пытался понять — Тварь перед ним или всё-таки всё тот же Юки. Увидев недалеко от своего лица лицо Эйрена, мальчишка моргнул один раз, другой. Затем протянул руку:

— Ты чего, во сне губы грызёшь? Поранился.

Даже его пальцы на ощупь казались другими: тёплые, немного жёсткие. Но от них не веяло холодом, как раньше. Тёплое беспокойство, любопытство… Ничего общего с тем безумным взглядом Твари. Значит, всё-таки Юкимура. Эйрен облегчённо вздохнул:

— Не переживай, ничего особенного.

Парнишка потянулся и зевнул:

— Я есть хочу. А ты?

— Не отказался бы, — осторожно произнёс Эйрен, памятуя, чем тут платят за еду. Мальчишка неуверенно посмотрел на парня:

— Тогда пошли. Тут есть одно место… Мутанты туда редко забредают, а я часто хожу.

— Что за место-то? — уже идя следом за мальчишкой и стараясь не думать о том, что они вместе уходят в этот безумно опасный город, поинтересовался парень. Юки спокойно пояснил:

— Побережье. Там если мутанты и попадаются, то хилые. А дорога почти безопасная, хотя, конечно, лучше не зевать и не забывать смотреть по сторонам. Держись за моей спиной и, если что случится, постарайся в драку не ввязываться. Не хочу, чтобы тебя убили.

«Не хочу, чтобы кто-то убил тебя раньше меня»…

Эйрен передёрнулся, словно услышав одновременно со словами Юкимуры голос Твари. Не самое приятное ощущение — понимать, что одновременно с миловидным мальчишкой шестнадцати лет от роду на тебя смотрит жестокое существо, жаждущее крови. Его вторая сущность — хищная, дикая, безумная. Интересно, каким образом такое вышло?

Молчаливый город встретил двух путников равнодушием. Периметру-312 было всё равно, что в нём ещё остались живые существа. Это место некогда умерло, и не собиралось воскресать лишь от того, что по нему ползают трупные черви. Эйрен передёрнулся от своих собственных мыслей, насторожено глядя по сторонам.

Скалящиеся разбитыми стёклами оконные рамы, полумрак опустевших зданий… И тишина. Ни одного человека или мутанта: похоже, эта дорога и впрямь была сравнительно безопасна.

Ещё издалека Эйрен услышал шум морских волн. Но вот закончились дома, и показался впереди песчаный пляж. Судя по тому, насколько белым был песок, его раньше усердно чистили. От берега, вклиниваясь в волны, отходил старый пирс, сразу за которым мерцало поле силового барьера. Граница Периметра-312. С внутренней стороны барьера вода имела более светлый оттенок, чем с внешней. За барьером же, казалось, стелилась сплошная чернота, простиравшаяся до самого горизонта, пытавшаяся вскарабкаться на небосвод и рвущая линию горизонта неровными когтями волн…

Внимание парня привлекла валявшаяся на берегу рыбина. От неё не пахло тухлятиной: похоже, она умерла совсем недавно.

— А может, вот это пожарить? — хищно покосился на дохлую рыбу Эйрен. Печально усмехнувшись, Юкимура без лишних слов вспорол брюхо рыбёшки, и парень зажал рот рукой: его тошнило. Внутри рыбины копошились белые личинки, вгрызавшиеся в гниющую изнутри плоть…

— Чем-то похоже на местных людей, да?

— Чего? — не понял сравнения Эйрен. Юкимура вздохнул:

— Вроде бы на вид все живые и здоровые, а внутри… внутри пусто. Или гниёт всё давным-давно.

Чёрные волны, отражавшие пасмурное небо, мерно шумели, очищаясь при прохождении через барьер и подходя к берегам сине-зелёными гребнями. Размеренный шум успокаивал. Море словно говорило: «А разве что-то изменилось? Я всё так же живу». Оно, наверное, даже не заметило дня Последней Войны: пусть существа, живущие в нём, изуродованы радиацией, они всё так же живут.

— А с тобой что? Пусто… или гниёт?

Юкимура поднял какой-то камушек, вынесенный волнами, и задумчиво покрутил его в руках:

— Как думаешь, а мы вообще живые?

Эйрен поперхнулся:

— В смысле? О чём ты?

Юкимура сделал несколько шагов вдоль пляжа: похоже, он что-то искал. Обернувшись, мальчишка слегка потянулся:

— Ну… это сложно объяснить. Просто у меня иногда такое чувство, что это место совсем не на Земле. Не может его здесь существовать, понимаешь?

— Не совсем, — осторожно заметил Эйрен, пытаясь сообразить, какая муха укусила Юкимуру. Мальчик обнял себя руками:

— Один мой знакомый… любил рассказывать истории. Иногда он говорил, что после смерти — физической, в смысле, — человек может попасть в Рай или в Ад. В Рай попадут те, кто вёл праведную жизнь, в Ад — грешники.

Эйрен слушал, и с каждым мгновением понимал: он не ошибся, думая, что Юкимура совсем не обычный ребёнок. Но всё-таки ребёнок. Дитя, любящее своих родителей и желавшее отомстить за их смерть. Интересно, насколько должна была быть сильной эта любовь, чтобы он отправился в Периметр-312, только чтобы избавиться от их убийцы, который, к тому же, наверняка уже давно мёртв?

— А ещё тот человек говорил: есть те, кто не может попасть ни в Ад, ни в Рай. Они совершили поровну плохого и хорошего за всю свою жизнь, и после смерти оказались на распутье. В Чистилище. Так вот… что, если мы уже умерли, но не помним этого? Что, если это место — наше испытание на прочность?

— Испытание?..

— Ну, как бы это объяснить… — в очередной раз попытался сформулировать свои мысли Юкимура. — Просто в Чистилище у человека есть две дороги. Один путь верный, и ведёт к искуплению. А второй — в Ад. И всё зависит от того, какой путь выберет человек. Что, если мы умерли, но этого не помним? Что, если это место — наше Чистилище?

Эйрен примолк, пытаясь понять, какого ответа ждёт Юкимура. Верить в подобное было бы абсурдом, да и Эйр никогда не был религиозным человеком. Видя выражение его лица, подросток улыбнулся и хлопнул юношу по плечу:

— Да ладно, расслабься! Не забивай себе голову. Я так, вслух думаю.

«Странные у него мысли вслух», — подумал Эйрен, глядя на спокойное море, на гребни тёмных волн. А что, если в словах парнишки есть доля правды? Что, если их отправляют сюда, пытаясь «очистить», а не уничтожить?.. Вопросы, вопросы… Множество глупых вопросов, на которые невозможно найти ответ, не зная наверняка.

Юки медленно шёл по пляжу, выискивая что-то взглядом. Неожиданно со стороны домов послышалось ворчание и звук падения чего-то металлического. Похоже, кто-то приближался не с самыми добрыми намерениями. Эйрен торопливо обернулся…

— Осторожно! — закричал Юкимура, дёргая Эйрена за руку и оттаскивая к воде. Сделано это было вовремя: через мгновение на пляже показалось нечто, и парень едва удержался от вопля.

Нечто своими размерами походило на крупную собаку, и, возможно, некогда и было ею. Но нынче это было абсолютно лысое существо с карикатурно-огромной головой и кривыми клыками, не помещающимися в чудовищно искривлённой пасти. Прежде чем Эйрен успел что-то сообразить, существо прыгнуло и сшибло его с ног. Из пасти мутанта пахнуло мертвечиной: похоже, только недавно эта тварь кого-то сожрала…

Всего в паре миллиметров от носа Эйрена клацнули жуткие челюсти, и он резко схватил существо руками за широкую шею, пытаясь отпихнуть от себя. Мозг, до того тормозивший, заработал с утроенной силой: Эйрен сообразил, что если этого монстра не убрать, он вполне может дотянуть до горла и перегрызть его. Сердце бешено заколотилось, и парень зажмурился, пытаясь успокоиться и лишь механически продолжая вдавливать пальцы в шею рычащей твари. Чёрт, почему медлит Юкимура?!

Челюсти вновь клацнули. На щеку капнула слюна мутанта, и Эйрен, не открывая глаз, заорал:

— Юки, мать твою, помоги!

Неожиданно парень сообразил: рык слышится не только от той дряни, что набросилась на него. Как оказалось, двое таких же «псин», рыча, надвигались на Юкимуру. Парень дёрнулся, пытаясь отшвырнуть от себя мутанта, но мощное тело твари придавливало его к земле.

Если бы он был кротом, он бы с радостью зарылся под землю. Но пока он мог лишь вжиматься в песок, чувствуя, что ещё немного — и эта чёртова дрянь доберётся до его шеи. Нужно убить её, но как, чтоб её?!

Эйрен мог только сжимать руки изо всех сил и отпихивать мутанта от себя, надеясь, что он окажется слабее. Ещё рывок твари — и Эйрен сжал зубы, понимая, что если заорёт от боли, то привлечёт внимание других. Кривые клыки вонзились в левую руку, прокусывая насквозь ладонь. Эйрен ударил тварь свободной рукой, и та на секунду выпустила его.

Две другие, почувствовав аромат крови, обернулись. Эйрен в ужасе смотрел в гноящиеся, тёмные глаза мутанта, покрытые сеточкой лопнувших сосудов. Господи, пусть эта дрянь просто уйдёт! На руку он пока смотреть побаивался: мало ожога, который до сих пор невыносимо болит, так теперь ещё и кровь, текущая по руке и пропитывающая рукав водолазки. Рука немеет: не пошевелиться. Такое чувство, будто мутант вовсе её откусил, настолько она становится бесполезной и недвижимой…

Тем временем Юкимура почему-то усмехнулся. Эйрен уставился на парнишку, не понимая его реакции. Теперь на Эйра смотрели холодные глаза Твари.

— Не порть мне игру, — засмеялась Тварь, бросаясь в атаку. Эйрен, с трудом увернувшись от очередного удара челюстей, не видел, что произошло дальше: до него доносились лишь звуки борьбы и рык, причём не только мутантов, но и Твари. Казалось, там, за спиной, дрались два диких зверя.

Эйрен понимал, что ещё совсем немного — и его правая рука не сможет удерживать на расстоянии голову мутанта. Тот, видя, что жертва почти выдохлась, удвоил усилия. Локоть дрожал от напряжения, готовый предательски согнуться и открыть Твари доступ к беззащитному, мягкому горлу.

Запах крови заставляет туманиться разум. Страх. Безумный, животный ужас. По руке течёт кровь, и липкие струйки падают на землю. Кап. Кап. Одна капля за другой… От боли и страха кружится голова, и кажется, что сознание вот-вот покинет тело испуганного парня. Или дух вылетит от страха раньше, чем этот чёртов мутант вцепится ему в горло, или…

Крови стало больше, и теперь она отчего-то текла на лицо. Омерзительная «псина» навалилась на Эйрена всем своим весом, и рука беспомощно ослабла. Парень зажмурился, ожидая смертельного укуса, но его не последовало, только продолжала течь на лицо омерзительно горячая, выливающаяся толчками кровь. Звук пинка — и тело мутанта скатилось с перепуганного Эйра.

Первым, что парень увидел, открыв глаза, была Тварь. Мальчишка стоял, задумчиво склонив голову набок и тяжело дыша. Лицо, одежда, волосы были покрыты кровью. Он убил всех трёх «псин»?! Но как, чёрт возьми?! Он что, настолько силён? Парень в ужасе смотрел на то, как Тварь задумчиво крутит в руках нож и то и дело косится на него.

Видимо, о чём-то подумав, он присел рядом с трупом одного из дохлых мутантов и принялся сосредоточенно кромсать его ножом. Один порез, другой… Мальчишка бил по трупу с каким-то животным остервенением, превращая мёртвое тело в кровавую кашу. Улыбка на его лице становилась всё шире с каждым ударом, с каждым новым пятном крови на его одежде и лице, снова и снова.

Тварь смеялась, и Эйрен понял: нападение мутантов — не самое страшное, что ему придётся пережить сегодня. Мальчишка с наслаждением окунал руки в кровавую кашу, мял между пальцев остатки органов «псины». Улыбка, язык, скользящий по губам, лихорадочно горящие глаза… Тварь обернулась.

Эйрен попятился, пытаясь отползти как можно дальше и не дать, ни в коем случае не дать Твари приблизиться к нему снова. Мальчишка с ножом приближался, перекидывая своё оружие из одной руки в другую, будто это была какая-то игрушка. Парень зажмурился, понимая абсурдность происходящего: он, взрослый и сильный, боится какого-то мальчишку, пусть и с ножом. Мальчишку, руки которого такие тонкие, что их, кажется, можно было бы переломить, слишком сильно сжав.

— Так ты Эйрен, верно?.. Юкимура… знает тебя.

Эйрена слегка покоробило то, что мальчишка говорит о себе в третьем лице. С другой стороны, почему бы ему утверждать «я», когда на самом деле Тварь и Юки — два разных человека, совершенно ни в чём не пересекающихся, кроме одного: у них общее тело.

— Эйрен… — повторила Тварь, вылизывая окровавленные пальцы и вызывая у парня приступы тошноты. Как он, чёрт его дери, может оставаться настолько спокойным, когда он весь в крови?

Наклонившись, мальчишка взял Эйрена за руку. Левую, ту, что была прокушена насквозь. Бесцеремонно ткнув пальцем в рану, Тварь надавила на неё, так, что Эйрен вскрикнул от резкой боли.

— Запах… Так сладко… — почти стонала Тварь, наклоняясь и вылизывая рану языком, совершенно по-звериному. Эйрен поморщился, чувствуя, как ставшие вновь прохладными пальцы скользят по его плечу, стаскивают, почти разрывая, водолазку:

— Пожалуйста, — неразборчиво шептала Тварь. — Возьми, дай… Так хорошо. Кровь, ещё крови…

Понимая, что ещё немного, и его просто-напросто зарежут, Эйрен решил, что нужно отделываться, и как можно быстрее. Грубо дёрнув Юкимуру за волосы, он поцеловал его, пытаясь успокоить хотя бы так. Тварь заурчала: похоже, и такой исход его вполне устраивал. Мальчишка извивался, пытаясь потереться об Эйрена и жарко выдыхая ему на ухо. Больно, чёрт возьми…

— Хорошо… Я сделаю это.

Тварь сдавила пальцами горло. Ледяные синие глаза смотрели с усмешкой:

— Не сделаешь — убью.

Эйрен смотрел в глаза Твари. Такие холодные, полные ярости и животного желания. Этот взгляд нисколько не походил на обычный взгляд Юкимуры. Да и разве это он? Нет, дикий зверь. Который просто желает схватки, неважно, какого рода: в реальном ли бою или в постели. Он хочет, чтобы его подчинили себе, причинили боль: это можно прочесть в ледяных, таких насмешливых синих глазах.

— А тебе силёнок-то хватит? — рассмеялся Тварь. — Слабоват, по-моему. Я убивал многих и покруче.

При этом он заносил правую руку, видимо, стремясь нанести удар ножом. Облизнувшись, Тварь прошипел:

— Давай поиграем? Если успеешь заблокировать удар — ты на что-то годишься. Если нет, то у меня будет кровь. Много крови…

Прохладные пальцы с силой, до синяков, сдавили горло, и Эйрен дёрнулся, освобождаясь. Тварь легко выпустил его, лишь оставив на шее глубокие царапины.

Эйрен не рассуждал о происходящем: он просто действовал по наитию. Сейчас не время было думать, каким образом он оказался в такой ситуации. Потом можно будет поразмышлять о том, нормально ли оказаться лежащим а песке, с сидящим на бёдрах Юкимурой, который к тому же неторопливо заносит нож. А сейчас нужно было действовать.

«Если противник слишком явно готовится нанести удар слева, то этот удар, скорее всего, последует справа…»

Понадеявшись, что обратный принцип работает так же, Эйрен быстро поднял руку — как раз чтобы получить удар прямиком по ране от клыков. Острая вспышка боли заставила юношу вскрикнуть, и Тварь засмеялся:

— А всё-таки… на что-то ты годишься.

Лезвие ножа своим кончиком очертило щеку, скользнуло вниз, останавливаясь на шее. Расширенные зрачки Твари в упор смотрели в глаза Эйрена:

— Ты боишься, — с сожалением констатировал мальчишка. — Боятся только слабаки. Остальные сражаются. А ты, похоже, типичная жертва. Скучно…

Вот теперь на Эйрена накатила злоба. Чёрт со всем этим! Оттолкнув Юкимуру, он здоровой рукой сгрёб его запястья, жалея, что не может их удержать. Но тут на глаза попались перила пирса, и всё решилось быстро: припечатав руки мальчишки к перилам, Эйрен просто-напросто привязал его отодранным от его же футболки лоскутком ткани. Тварь засмеялся, дёргаясь и пытаясь освободиться.

— Не двигайся, — резко проговорил Эйрен, надеясь, что холодный тон хоть немного отрезвит это существо.

— А то что? — нагло поинтересовался Тварь и, не имея возможности теперь сжать горло Эйрена, двинул бёдрами, пытаясь прижаться крепче.

Кровь ударила парню в голову. Прежде, чем он успел подумать, он уже хлестнул мальчишку по щеке — со всего размаху, не стесняясь того, что у Твари и Юкимуры на двоих одно тело. В конце концов, Юкимура не умрёт от одной пощёчины, а вот Тварь может отступить или хотя бы испугаться.

— Кайф, — выдохнула Тварь, слизывая со своих губ подсыхающую кровь. Эйрен нервно сглотнул, чувствуя, как мальчишка нагло трётся об него бёдрами, слегка толкаясь вперёд и словно выпрашивая чего-то большего. Хотя почему «словно»? Очевидно, чего он хочет.

Но Эйрен просто физически не мог бы дать мальчишке то, на что он так нагло напрашивался. Слишком сильное отвращение вызывало это окровавленное лицо, безумные глаза, улыбка… Тварь издал тихий стон:

— Хватит уже медлить… Дай. Дай…

Почему-то в голове Эйрена мелькнула странная мысль: скажи эти слова Юкимура, пребывающий в здравом уме, он бы вряд ли отреагировал так же категорично. Сейчас его вряд ли смогли бы возбудить даже такие откровенные прикосновения чужого тела. Если начистоту, парень просто-напросто боялся. Не столько того, что не сможет таким образом заставить Тварь отступить, сколько того, что он причинит боль Юкимуре. Не этому дрянному мальчишке, а другому, невинному ребёнку, которого хочется защищать.

— Не мучай меня.

Слова, произнесённые на выдохе, дрожащий голос. Эйрен зажмурился, пытаясь представить, что это просто сон. Да… сон.

Стараясь не думать о том, что он делает, Эйр задрал остатки футболки, проводя рукой по животу подростка. Юкимура настолько худой, что, кажется, ещё немного — и этот впалый живот просто-напросто срастётся с позвоночником. Хрупкое существо, в котором одновременно таится такая сила пополам с безумием… Да. Если брать на себя ответственность за Юки, то уж за обе его личности, а не только за ту, что кажется более безобидной.

Тварь зашипел и выгнулся, пытаясь потереться бёдрами о ладонь Эйрена. Парень зажмурился, понимая, что его всего трясёт. Не от возбуждения, как Тварь, а от желания оказаться как можно дальше отсюда, и не делать ничего, что может оказаться болезненным для Юкимуры.

С другой стороны, если Тварь не уйдёт, как сможет вернуться Юки? Именно об этом старался думать Эйрен, запуская ладонь под пояс чужих штанов. Об этом же парень думал, сжимая в руке твёрдый член, слушая стоны Твари, довольные, полные желания.

— Ещё… дай, дай!

Эйрен, не обращая внимания на попытки Твари освободиться и снова взять всё под контроль, продолжал ласкать мальчишку. Его целью было не доставить Твари удовольствие, а утихомирить её, заставить хоть ненадолго отступить.

— Возьми меня… возьми!

Эйрен ограничился тем, что прижался губами к шее подростка, стараясь не думать о том, что, фактически, развращает малолетнего. Хотя если подумать, он и так уже в своеобразной «тюрьме», причём с пожизненным сроком. Что с ним теперь-то СБП-шники сделают? Ещё раз сошлют в Периметр-312?!

Хриплые стоны, больше похожие на рык хищника, извивающееся, гибкое тело, словно норовящее вывернуться из захвата рук, уйти от чужих ласк. Эйрен закрыл глаза, двигая рукой быстрее: ему не хотелось растягивать подобное сомнительное «удовольствие».

— Ещё… Ещё!

Мальчишка не просил — он требовал. Эйрен нахмурился: он не собирался просто давать Твари всё желаемое. И всё же, не удержавшись от маленькой мести за прокушенную губу, он впился в шею мальчишки зубами. Тварь запрокинул голову, пытаясь подставиться под ласки:

— Да… Вот так, да…

Лишь почувствовав горячую влагу на своей ладони, Эйрен убрал руку. Утомлённый Тварь закрыл глаза: похоже, он отключился. До парня медленно доходило, что он только что сделал, и, надо сказать, его это совсем не радовало.

Аккуратно отвязав парнишку, Эйрен принялся смывать с его лица и одежды кровь и сперму. Руки тряслись, левая, вдобавок, нестерпимо болела. Нужно будет наведаться к этому, как его, старому Дэну: быть может, он хоть посоветует, чем обработать рану.

Эйрен предпочёл бы забыть то, что только что произошло, как простой глупый сон. Пусть Тварь отступила, но парня не покидало мерзкое чувство: сегодня он проиграл, просто удовлетворив желание Твари.

Юкимура мирно лежал у него на руках и тихо, по-детски посапывал. Особенно длинная прядь русых волос спадала на худое плечо… Эйрен осторожно погладил подростка по голове, ероша его волосы и шепча:

— Прости меня, Юки. Я не хотел…

На протяжении всего обратного пути Эйрен старался не встречаться взглядом с Юкимурой: тот быстро очнулся. Как ни странно, мальчишка тоже не стремился пойти на контакт: он молча сдирал шкуры с двух мутантов, и молча же срезал куски мяса, которое можно было бы унести с собой. Третью «псину», изрезанную до состояния кровавой каши, он не трогал.

Эйрену с трудом верилось в то, что произошло. С какой стати он пошёл на поводу у Твари?! Юноше не хотелось верить в то, что он просто-напросто испугался, что в противном случае нож Юкимуры будет торчать у него из горла. Хотя с Твари сталось бы и перегрызть горло зубами: звериного во второй сущности Юкимуры было больше, чем человеческого.

Сейчас на заднем дворе заброшенной школы мирно разгорался костёр, разожжённый Юкимурой. Пристроив над огнём кусок отвалившейся от забора сетки, мальчишка изготовил импровизированный гриль: ни ему, ни Эйрену не хотелось есть мясо мутантов сырым. Пахло от их добычи отнюдь не приятно, да и на вкус мясо оказалось омерзительным. Парень с трудом проглотил, не разжёвывая, один кусок, когда услышал неожиданное:

— Эйр, послушай…

Парень вздрогнул, едва не выронив кусок плохо прожаренного мяса, и нервно поправил кое-как наложенную повязку на левой руке:

— Что такое?

— Можно я спрошу? — руки Юкимуры, сжатые в кулаки, слегка подрагивали. Эйрен сглотнул:

— Да, конечно. Что такое?

— Тебе противно?

Подавившись, юноша закашлялся и смог нормально говорить лишь через минуту:

— Что «противно»?

Эйр готов был услышать многое, вплоть до того, что мальчишка спросит, не было ли противно касаться его. Но нет, Юки лишь спросил:

— Противно… видеть смерть, пусть даже какой-то твари вроде тех мутантов?

Парень даже не знал, облегчённо вздохнуть или же всё-таки честно рассказать Юкимуре о том, что произошло. В том числе о том, каким именно способом пришлось утихомиривать Тварь. Решив, что всё-таки не стоит, Эйрен посмотрел куда-то вверх:

— Мне было только страшно, что сейчас умру я. Когда один из этих мутантов меня укусил, я думал, что отрублюсь. Причём не от боли даже… Просто было безумно страшно.

— Ты так легко признаёшь, что испугался, — заметил Юкимура. Эйрен сжал одну свою ладонь в другой:

— А что толку лгать, если я действительно испугался до потери пульса?

— Эйр… спасибо.

Парень всё-таки выронил кусок мяса, и тот шлёпнулся в огонь:

— За что?

— Ты мог убить меня, когда я опять потерял контроль.

Юноша почти в ужасе уставился на мальчишку. Значит, он всё-таки знает о наличии у него второй личности, более того — может вспомнить то, что помнит эта самая личность? Но тогда… тогда… Закусив многострадальную губу, Эйрен с трудом проговорил:

— Я… я хочу защитить тебя, а не убить, Юки. Знаю, тупо звучит…

— Да нет, не тупо, — пожал худыми плечами подросток. — Расскажи, что произошло? Те твари… их я убил, да? Или ты? Я не помню.

Эйрен едва сумел подавить облегчённый вздох: значит, Юки всё-таки ничего не помнит! Невидимые пальцы, до того сжимавшие горло, разжались, а страх ушёл: ему не придётся оправдываться за свои действия, трястись в страхе разоблачения. Чёрт, снова уголок рта дёргается:

— Они на нас набросились. Их убил ты, Юки. Как ты прикончил первых двух, я не видел: дрался с третьей дрянью. Она успела меня тяпнуть, но я вроде бы жив.

Эйрен старался говорить уверенно, так, чтобы у мальчишки не возникло даже мысли, что старший товарищ о чём-то умолчал. В конце концов, разве он врёт? Нет, говорит правду. Подумаешь, что не всю: Юки всё-таки не следует знать о некоторых вещах.

— А потом?.. — синие глаза смотрели неуверенно: похоже, мальчик силился вспомнить произошедшее самостоятельно, но воспоминания от него ускользали. Эйр улыбнулся:

— Та ещё заварушка была. Я думал, что помру. Спасибо, что помог мне, иначе бы я…

— Что было потом? — настойчивее повторил Юкимура, и в синих глазах на мгновение блеснули ледяные искры. Юноша посмотрел в сторону:

— Когда ты одну из тварей грохнул, ты принялся обмазываться её кровью.

— Потом. Я… я пытался убить тебя, да? — дрожащим голосом поинтересовался Юкимура. — Скажи, Эйр! Я… я хотел тебя убить? Ну… не я. Другой я…

Парень ласково взъерошил волосы мальчишки:

— Даже если бы ты захотел, я слишком хорошо знаю твою тактику боя, чтобы проиграть.

У парнишки отчего-то задрожали губы:

— Просто скажи: да или нет!

Эйрен понимал: врать бесполезно. Продолжая осторожно гладить светловолосого мальчугана, он шепнул:

— Да. Но не беспокойся, я же сказал, что буду защищать тебя.

Зрачки подростка расширились, а рот слегка приоткрылся. Видя удивление Юкимуры, Эйрен осторожно притянул мальчишку к себе, похлопывая по спине свободной рукой. Юки недоумённо смотрел на старшего, словно силясь что-то разглядеть в нём:

— И ты… ты не боишься?

— С какой бы стати? — стараясь казаться уверенным, Эйрен улыбался, продолжая успокаивающе похлопывать подростка по спине. От юноши не могло укрыться то, что мальчишка слегка вздрагивает от каждого прикосновения, но при этом снова и снова пытается прижаться крепче, продлить контакт. Похоже, ему нравится ощущать рядом чьё-то тепло и понимать: этот кто-то хочет его защитить любой ценой.

— Я могу убить тебя.

Эйрен старательно рассмеялся, хотя ему было совсем не весело:

— Если я сказал, что буду защищать тебя, это значит, что я сделаю это. Я не боюсь, Юки.

Парнишка прильнул к Эйрену. Неожиданно он вздрогнул, и юноша встревожено посмотрел на мальчишку:

— Что такое?

— Там, смотри! — вскочив, указал куда-то вдаль подросток. Эйрен выпрямился, пытаясь понять, на что именно пытается указать Юкимура. Взгляд почти сразу зацепился за синий огонёк вдалеке — яркий, гораздо ярче, чем прежде.

— Он даже ближе, чем раньше, — тихо проговорил Юкимура, отчего-то дрожа. Эйрен не мог поверить: мальчишку, способного с равнодушным лицом содрать шкуру с мёртвого мутанта, пугало приближение самого обычного синего огонька.

— Не бойся. Я с тобой, Юки.

Мальчишка уткнулся лбом в грудь Эйрена, прижимаясь к старшему товарищу. Парень же продолжал смотреть на грустно мерцающий огонёк, вскоре растворившийся в воздухе, словно его и не было…

Не самая приятная в мире вещь — проснуться с ножом у горла. Особенно если ты специально заночевал как можно дальше от всех остальных обитателей Периметра-312 в обнимку с Юкимурой и знаешь, что на зов о помощи вряд ли кто-то откликнется.

Открыв глаза, Эйрен уставился в холодно поблескивающие глаза Твари. Тот, похоже, был крайне доволен и облизывался в предвкушении либо очередного секса, либо крови:

— Мы не доиграли, Эйрен. Поиграем ещё немного?

— Чего тебе надо?! — просипел парень, понимая, что присутствие Твари его уже не пугает, а, скорее, раздражает. Так относятся к надоедливой и очень брехливой псине: вроде бы она может укусить, но при этом её нельзя убивать, максимум — можно пнуть ногой.

Прохладные пальцы с силой надавили на повязку, заставив Эйрена зашипеть от боли. Мальчишка с маниакальным выражением лица смотрел, как повязка медленно начала пропитываться кровью. Тварь любит кровь, но это не значит, что нужно позволять ему делать подобные вещи!

Сграбастав тонкое запястье, сжимавшее нож, Эйрен заломил руку за спину подростку. Тот даже не пискнул — видимо, ему пришлось по душе такое обращение.

Эйрену хотелось верить, что он верно уловил сущность Твари. Он, по сути — безумный зверь в человеческом обличье. Но даже самый ненормальный зверь склонится перед тем, кто способен сломить его волю. Перед тем, кто может быть сильнее. Значит, нужно на время стать такой же Тварью — и взять своё. Или хотя бы дать наглой дряни понять, что он действительно сильнее.

— Будем драться? — засмеялся Тварь. — Или займёмся чем-то поинтереснее? Я бы не отказался от ещё одного захода. Только давай по-честному на этот раз. Мне не нравится быть одному. Трахни меня, если силёнок хватит удержать.

Эйрену была омерзительна сама мысль, что придётся снова ласкать это тело. Нет уж! Если он его и трахнет, то разве что головой об стену. Видя эту решимость в его глазах, Тварь погасил улыбку:

— Ты меня ненавидишь?

— Нет. Зачем?.. Это глупо — тратить сильные эмоции на того, кто неприятен.

Сейчас Эйрен не лгал. После того, как он оказался в Периметре-312, у него просто не хватало сил на ненависть и другие чувства. Единственным чувством осталось одно, самое первое из возникших здесь: защитить того, кто казался таким слабым. Пусть даже вторая его половина будет ненавидеть Эйра за это.

— Так не интересно, — с сожалением констатировал Тварь. — Приятно убивать и мучить, когда тебя боятся. А если ты не боишься… что мне с тобой делать?

Эйрен тяжело вздохнул, не выпуская, впрочем, рук Твари:

— Я раньше уже спрашивал, теперь спрошу ещё раз. Чего ты хочешь?

Тварь уже не казался таким же жутким, как раньше: кажется, с ним вполне можно было говорить. В лице мальчишки промелькнула растерянность, следом за ней — сомнение: он не знал, достоин ли Эйрен узнавать его желания. Придя к выводу, что хуже вряд ли будет, Тварь глухо произнёс:

— Убить и умереть. Два желания.

— Неправда. Одно, — юноша притянул Тварь к себе, обнимая со спины левой рукой, но всё ещё не выпуская запястье руки с ножом. — Даже у таких, как ты, не может возникнуть желание умереть. Ты живой, и вряд ли хочешь умирать. Да и… желай ты умереть, ты не стал бы сражаться с теми мутантами, а дал бы им порвать себя на куски.

Тварь слегка вздрогнул. Эйр приободрился: этот парнишка в чём-то всё-таки похож на Юкимуру. Может, возможно не давить Тварь, а спокойно выяснить, чего ему надо?

— Ты прав. Я просто хотел… проверить.

— Проверить? — переспросил Эйрен. Мальчишка мрачно усмехнулся, оборачиваясь, и на Эйрена в упор уставилось синее стекло глаз:

— Вторая часть меня, та, что стремится на свободу… Он слабый. Он жертва. А я не хочу быть жертвой. Я хочу быть хищником, который загоняет жертву в угол. Смерть… это не моё желание, его.

— Его?

— Второго меня. Юкимуры, — Тварь всё ещё усмехался. — Слабый, слабый мальчишка. Жертва. Он должен был умереть здесь в первый же день. Он испугался — и позвал меня. Я решил остаться. В конце концов, лучше существовать так, чем вообще не существовать.

Мальчишка не извивался и не дёргался, напротив, вёл себя преувеличенно спокойно, будто бы его нимало не смущало его нынешнее положение. Эйрен пытался понять — и не понимал. Тварь и Юкимура — одно и то же? Или же всё-таки они — разные личности, по какой-то причине оказавшиеся в одном теле? Но какова она, это причина? Что случилось? Мысль озарила Эйрена неожиданно:

— Ты появился из-за того, что он не хотел умирать, оказавшись здесь? Он хотел, чтобы у него был кто-то, способный его защитить?

Тварь засмеялся — холодным, бесчувственным смехом. Его левая рука с силой надавила на плечо Эйрена.

— Ты всё ещё мыслишь как человек, живущий в обычном мире. Не здесь. Пойми это место — и поймёшь меня.

Ночная тишина давила на уши: здесь, в этом Периметре, не пели даже птицы. Мёртвое, пустое место, лишённое даже намёка на жизнь. Некая реальность вне реальности, которой не существовало для всех, кроме людей, попавших в её западню. Эйрен тряхнул головой и настойчиво повторил:

— Значит, ты впервые появился здесь? В Периметре-312?

Юноша уже понимал, что вряд ли его предположения верны. Но, проклятье, если не пребывание в этом Периметре сломило волю Юкимуры, заставив его стать Тварью, то кто или что могло это сотворить? Смерть его родителей? Вряд ли. Рядом с ним оставался человек, которого он любил, его старший брат. Тот, кто мог защитить. Но если Тварь появился лишь здесь, откуда бы ему знать, как мыслят живущие вне Периметра-312?

— Отгадай загадку сам, — спокойно произнёс Тварь. Слишком спокойно. — Я лишь дам тебе подсказку: я был намного, намного раньше, чем он оказался здесь. Второй я жил вне Периметра, но он однажды позвал меня — и я стал его частью.

Эйрен закрыл глаза, пытаясь сообразить, что имел в виду Тварь. Значит, его появление не связано с Периметром-312? Значит, есть только один выход: узнать позже у Юкимуры побольше о его прошлом.

Тем временем Тварь, высвободившись, умчался. Он насвистывал себе под нос какую-то песенку, и отчего-то из-за того, что Тварь был настолько спокоен, Эйрену становилось с каждым мгновением всё тревожнее.

Что задумал этот мальчишка? Парень не мог этого понять. Похоже, в чём-то Тварь оказался прав: уловить извращённую логику обитателей этого Периметра Эйрену было пока что не по силам. Быть может, позже, когда он снова поговорит с Юкимурой, слова парнишки помогут ему получить новый кусочек этой своеобразной мозаики. А пока остаётся только ждать, пока отступит Тварь, уступив место основной личности…

Из одной из соседних комнат послышался булькающе-хрипящий звук, и Эйрен замер на месте…

Звук, пробирающий до костей своей омерзительностью, повторился. Эйрен нервно сглотнул, дотрагиваясь рукой до дёргающегося уголка рта. Нужно собраться с духом и просто идти на звук. Мало ли, что там произошло! Вдруг Юкимуре нужна помощь, или…

Уже войдя в комнату, откуда доносились жуткие звуки, Эйрен подумал, что стоило бы быть внимательнее: мало ли, вдруг Тварь решит снова поиграть с ним, наплевав на то, что он не тянет на жертву. Но нет. Тварь сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. В темноте комнаты виднелась неестественно бледная рука распростёртого на полу у ног Твари человека. По тёмно-серому полу медленно расплывалась тёмная лужа, и Эйрен не сразу сообразил, что это кровь, вытекающая из разрубленного горла мертвеца. Или он ещё жив? Тело конвульсивно дёргалось, и кровь текла неравномерно, толчками. Из горла доносились булькающие хрипы: человек попросту захлёбывался собственной кровью.

Эйрен закрыл рот рукой, чувствуя, что его вот-вот стошнит. Одно дело, когда Юкимура убивал мутантов, но видеть, как мальчишка спокойно перерезает горло человеку, было не по себе. Почему-то особенно живо представилось, что нож мог бы точно так же торчать и из его горла, не проснись он вовремя. Тем временем умирающий вновь дёрнулся, и Тварь спокойно ударил его ножом снова. На этот раз лезвие вошло в глазницу, и с на удивление отчётливым звуком лопнул глаз его жертвы. Засмеявшись, Тварь выдернул нож обратно и с закатывающимися от эйфории глазами провёл по лезвию языком, слизывая всё то, что осталось на ноже. На этот раз Эйрен не смог удержать кисловатый ком внутри, и его всё-таки стошнило. Когда парень откашлялся и вытер рот, чувствуя, как горло ещё сводят спазмы, он понял, что Тварь лежит на полу лицом вниз и мирно посапывает, обняв мертвеца. Как младенец с любимой игрушкой, чтоб его!

Стараясь не дотрагиваться до трупа, Эйрен сгрёб в охапку подростка, оттаскивая в сторону. Мальчишка, не открывая глаз, почесал нос и чихнул. Нет, от того, насколько отличаются друг от друга Юкимура и Тварь, можно и самому ума лишиться!

На полу появилась тень, и Эйрен обернулся, готовясь, в случае чего, сражаться. В дверях, как оказалось, стоял старый Дэн. Увидев произошедшее, он покачал головой и на удивление серьёзно произнёс:

— Быстро тащи этого с собой. Поговорить надо.

Вновь заговорил пожилой мужчина лишь тогда, когда они наконец-то достигли маленького закутка, на котором ещё сохранилась старая табличка «медпункт». Жестом приказав оставить спящего Юкимуру в углу, Дэн коротко произнёс:

— Вам нельзя здесь оставаться.

— Из-за убийства? — не понял Эйрен. Старик вздохнул:

— Уж больно ты несообразительный. Как завтра труп найдут, так сразу начнут выяснять, кто сделал. Своих-то у нас резать не принято. А как выйдут на него, так разговор короткий: башку отрежут и подвесят, чтоб другие любовались, а всё остальное сожрут. Еда-то на вес золота.

Пусть Эйрен видел, что сделал Тварь только что, но почему-то он пришёл в ужас. Наверное, слишком живо представилась ему картина: отрезанная голова Юки, насаженная на кусок арматуры или подвешенная за волосы на какой-нибудь из стен, как какой-то футбольный мяч в сетке. От такого сравнения его снова затошнило, но на сей раз порыв удалось сдержать.

— Не трясись, — старик говорил на удивление чётко. — Конечно, не думал, что придётся вам это говорить, но уж шут с ним. Вам здесь оставаться нельзя, но в городе вы не выживете в одиночку. Просто… идите за синими огнями. Лучше всего прямо сейчас, пока тело ещё не нашли: никто не удивится, что вы ушли на ночную охоту и не вернулись. Поспешите!

— За синими огнями? — переспросил Эйрен. Старик нахмурился:

— Не спрашивай ни о чём. Я не могу объяснить, что тебя ждёт, потому как сам не знаю. Я не шёл за ними, понимаешь?

Парню ситуация казалась всё более абсурдной. В этом Периметре десятками, сотнями убивают людей, причём ежедневно. При этом какого-то чёрта за одно убийство могут тебя прикончить, причём считая себя вершителями вселенской справедливости. Что за ерунда?! Подумаешь, трупом больше, трупом меньше… Они всё равно все мертвы, с того самого момента, как их отправили в Периметр-312. Но, похоже, «доктор-смерть» не разделял мнение Эйра:

— Поторопитесь, чтоб вас! — выругался старик. — Если вы не сбежите, то оба подохнете. Один за убийство, второй за то, что под руку попался.

Эйрен собирался было потрясти Юки за плечо и разбудить, когда неожиданно услышал тихий голос Дэна:

— Я знаю, ты, наверное, думаешь, что он — та ещё дрянь. Но поверь мне: он просто ребёнок, чёрт возьми. Не смей предавать его, ты понял? Не смей даже думать о том, чтобы причинить ему боль.

Эйрен, понимая, что другой возможности может и не быть, всё же задал свой вопрос:

— Почему вы так беспокоитесь за него? Почему научили драться, и всё такое?

Похоже, этот вопрос застал старого Дэна врасплох. Пару мгновений подумав, он ответил:

— Жизнь по-разному может сложиться… Может, останься я на воле, у меня бы сейчас были дети, и даже внуки. Но вышло так, что я один. Знаешь… меня никто не называл отцом. А он, ну, когда впервые тут оказался, в шоке был. И держался за меня всё время, кричал, чтобы я его спас. Принял меня за своего отца. А я же не последняя сволочь, чтобы сына бросить.

Эйрен непонимающе уставился на старика, пытаясь уловить его логику. Так и не поняв, парень лишь кивнул.

Тем временем Юкимура, сев, зевнул. Заметив кровь на своих руках, он встревожено огляделся. Когда его взгляд натолкнулся на живого и здорового Эйрена, подросток всхлипнул и бросился к нему, обнимая.

— Ну тихо, тихо, — растеряно погладил мальчишку по вздрагивающей спине Эйр. Старый Дэн нахмурился:

— А ну живо вон отсюда! Идите за синими огнями, они приведут вас… не знаю, куда. Врать не буду. Но других шансов выжить у вас нет. Вдруг правду говорят, что они способны указать путь к дому?..

Кивнув, Эйрен взял Юкимуру за руку и потянул к дверям. Лишь на секунду обернувшись, он проговорил:

— Спасибо. И… до встречи.

— А может, и прощайте, — негромко произнёс старик, глядя вслед Эйру и Юки. Дэн не плакал: разучился за проведённые в Периметре годы. Но Эйрен чувствовал его взгляд на своей спине и понимал, что ему тяжело провожать в неизвестность мальчишку, которого он считал почти что сыном. Защищал, пусть и не пытаясь ему навязаться, так, как это делал бы родной отец… Понимая, что следует сказать ещё что-то, Эйрен снова обернулся и отчётливо сказал:

— Клянусь, я защищу его. Обещаю.

— Ты смотри, словами не бросайся, — шутливо пригрозил старый Дэн. — Удачи вам, что ли.

Пожилой мужчина ещё долго смотрел вслед покидающим заброшенную школу Юки и Эйрену. До тех самых пор, пока они не исчезли из виду.

— Удачи вам… — повторил старик.

Эйрен старался не думать о том, куда они направляются. Он просто шёл вперёд и вперёд, ведя за собой притихшего Юкимуру. Мутантов и других заключённых не было видно: похоже, они выходили на улицы ближе к утру.

— Эйр, мне страшно.

Настолько откровенное признание своей слабости смотрелось странно со стороны Юкимуры. Парень удивлённо посмотрел на подростка, который то и дело зябко ёжился:

— Понимаешь, я никогда не уходил в никуда.

— В смысле? — не понял Эйрен. Парнишка, всё так же ёжась, опустил голову:

— Да, я потерял свой дом, когда… попал сюда. Но почти сразу появилось новое место, куда можно было вернуться. Безопасное место. А сейчас его нет вообще, понимаешь? И… мне страшно, да.

Видя, как парнишка дрожит, Эйрен понял: нужно хоть как-то отвлечь его от грустных мыслей. Неловко улыбнувшись, парень посмотрел куда-то вверх, на небо, в котором виднелось множество звёзд. Надо же, а дома, в родном Периметре-224, Эйрен никогда не думал о том, как их на самом деле много и насколько они яркие. Всё небо, сегодня ясное, было, казалось, покрыто сверкающей сетью серебристо-голубых огоньков. И загоревшийся на крыше одного из зданий вдалеке огонёк казался звездой, упавшей с ночного неба…

— Кажется, нам туда, — неуверенно проговорил Эйр, продвигаясь к зданию и ободряюще сжимая ладонь подростка. Надо же, этот огонёк уже совсем близко…

Заброшенная многоэтажка встретила Эйрена и Юкимуру пустыми дверными проёмами и обрушившимися лестничными пролётами. Надо же, а квартиры сохранились почти такими же, какими, наверное, были до взрыва. Разве что электричества в доме давно нет, да и всю мебель покрывал толстый слой пыли. Войдя в одну из квартир, Эйрен нервно передёрнулся: ему было не по себе находиться в подобном месте. Интересно, что стало с его обитателями? Они уехали? Или погибли во время взрыва?..

Юкимура обнял себя руками:

— И… и что теперь? Огни ведь были в этом доме, правильно? Значит, нам нужно было прийти сюда?

Эйрен кивнул, гладя подростка по голове:

— Да.

— И… что теперь? — выжидающе посмотрел на старшего товарища Юки. Парень чувствовал себя немного странно: впервые за всё время Юкимура действительно вёл себя, как слабый и ведомый человек, надеющийся на чужую помощь. Считать это знаком доверия с его стороны, или же признаком страха?..

Теряя терпение, Эйрен что было сил закричал:

— Эй! Есть здесь, мать вашу, кто-нибудь?!

На лестнице что-то с грохотом обрушилось, и ещё некоторое время доносился снаружи звук осыпающейся штукатурки. Эйрен готов был встретить что угодно, но нет: больше не раздалось ни единого звука. Казалось, весь Периметр-312 вымер.

Подождав ещё пару минут, парень тяжело вздохнул:

— Нет, никого. Ладно… Нам всё равно нужно было где-то переночевать. Сможешь заснуть, Юки?

Парнишка посмотрел по сторонам и указал на не покрытую простынями двуспальную кровать в углу:

— Ты же ляжешь рядом, да?

Понимая, что сейчас не время думать о том, насколько нормально обниматься на кровати с мальчишкой, Эйрен присел на край старого, местами дырявого матраса. Хорошо хоть, пружины торчали только сбоку…

— Эйрен… Скажи, почему ты хочешь меня защищать?

Вопрос был несколько неожиданным, но юноша понимал: подросток просто пытается всеми возможными способами разогнать гнетущую тишину. Улёгшись рядом с Юкимурой, парень шепнул ему на ухо:

— Потому что по тебе видно, что тебе нужна помощь. А ещё потому, что именно ты довёл меня до лагеря и помогал добывать еду. Да что там, добывал её за меня. Я думаю, что многое тебе должен, Юки.

— То есть, ты рядом со мной потому, что хочешь вернуть долг?

Понимая, что это звучит не совсем удачно, Эйрен добавил:

— А ещё потому, что ты не такая сволочь, как можно подумать об остальных.

— А как же… другой я? Думаешь, он тоже не сволочь? — неожиданно грустно усмехнулся Юки. Эйрен взъерошил русые волосы парнишки:

— Он — это тоже ты. А значит, он не может быть сволочью. Кстати, я хотел спросить…

Юкимура поднял голову, и Эйрен нервно сглотнул, понимая, что его немного тревожит то, насколько близко к нему сейчас подросток. Причём был не страх, а какое-то ещё чувство… Парень слегка передёрнулся и всё же договорил, глядя в кажущиеся в ночном мраке чёрными синие глаза:

— Этот «второй ты»… Он давно появился?

— Я точно не могу сказать, — шепнул в ответ Юкимура. — Я не помню, если точнее. Помню только, что в двенадцать он… уже существовал. И иногда появлялся. Брат говорил, что я в таком состоянии задушил соседского пса, а потом искромсал его ножом. Кейто… он боялся меня, и, когда я становился… таким, он запирал меня в комнате. Чтобы я не сделал ничего серьёзнее.

Эйрен слушал, понимая: что бы Юки не говорил о своём старшем брате, человек это был не самый приятный. Он не пытался лечить младшего, не хотел ему помочь — просто запирал, как какую-то дикую дрянь. Неожиданно на губах Юкимуры появилась мечтательная улыбка:

— А потом… Иногда он приходил ко мне, в ту комнату. Странно, но это я помню. Видимо… второй я не хотел этого забывать.

Тем временем у Эйрена возникла глупая мысль: что, если на самом деле всё было не так, как рассказывал Юки? Что, если он здесь потому, что попросту убил Кейто в одном из таких припадков? Но спрашивать напрямую было не особо прилично, и юноша промолчал, гладя Юкимуру по спине.

Парнишка ткнулся носом в щеку Эйрена и совсем тихо договорил:

— Кейто целовал и обнимал меня. Как любимого, понимаешь? Он… он очень любил меня.

А вот этого парень уж точно не ожидал, и не смог не выматериться.

— Твой брат… ты с ним…

Юкимура улыбался, и от этого становилось жутко. Разве это нормально — так спокойно сообщать о том, что твой родной брат был тебе ещё и любовником?! Эйрен, вздохнув, собирался многое сказать парнишке, но, услышав тихое посапывание, сообразил: с разговорами придётся повременить до тех пор, пока Юки не проснётся.

Тем временем снаружи квартиры неожиданно мелькнула странная тень, и Эйрен, осторожно высвободившись из объятий Юки, поднялся. Он не хотел разбудить мальчишку, но и упускать нечто снаружи не желал. Прихватив на всякий случай нож Юкимуры в качестве оружия, парень направился к дверям.

На лестничной площадке оказалось пусто, но, помимо их следов, на покрывавшей пол пыли виднелись ещё человеческие следы: здесь явно кто-то был, и совсем недавно. Эйрен присел рядом с одним из следов, и в следующую секунду почувствовал сильный удар по голове. Сознание исчезло почти мгновенно, не собираясь в ближайшее время возвращаться…

— Ты идиот? — прогремел над ухом грозный мужской голос. Эйрен попытался открыть глаза, но не смог: виски ломило, и от малейшего движения век боль усиливалась.

— Хэй, Шэйд, я, это, не нарочно! Мало ли, чего было надо этому парню! — собеседник мужчины говорил немного гнусаво, из-за чего его голос неприятно врезался в мозг. Интересно, что произошло…

Эйрен всё же сумел разлепить веки и уставился на нависшее над его собственным лицо незнакомого парня. Скулу того украшал шрам, а запястье и сгиб локтя левой руки — многочисленные следы от уколов. Вдобавок, он сжимал в ладони весьма живописный обломок какой-то железки, увесистый даже на вид.

— Хэй, ты это… Извини, — виновато отбарабанил гнусавый парень. Говорил он быстро, словно боялся, что Эйрен вставит хоть слово:

— Я, это, вообще тебя бить не собирался, ну просто на всякий случай двинул, мало ли… Извини!

Эйрен сел и поморщился от боли в голове. Его совсем не радовал тот факт, что он очнулся в незнакомом месте, рядом с незнакомыми людьми, один из которых к тому же признаётся, что бил его по голове.

— Хорошо, что ты очнулся, — проговорил собеседник гнусавого, и Эйрен обернулся. Это оказался не самого угрожающего вида молодой мужчина с то ли белыми от природы волосами, то ли вытравленными в своё время добела. Его возраст было невозможно определить: с равным успехом ему могло быть как двадцать, так и сорок. Среднее, не особо примечательное лицо, выделявшееся лишь глазами: яркие, пронзительно-синие, они светились изнутри. Мужчина не моргал, и пара секунд потребовалась Эйрену на то, чтобы сообразить: его глаза — не настоящие. Скорее всего, кибернетический протез, смесь органических тканей с механикой. Парень слышал о такой технологии, но никогда не думал, что увидит вживую человека с такими глазами.

— Кто вы? И где я?.. Я помню, что шёл за теми огнями, а потом…

Беловолосый мужчина жестом приказал юноше замолчать:

— Успокойся. Ты в безопасности. Правда, вернуться мы тебе не дадим, да и тому мальчишке тоже. Раз уж вы здесь — вы станете одними из нас.

— Из кого «из нас»? — потирая затылок, поинтересовался парень. Мужчина посмотрел куда-то вверх, на проплывающие за энергетическим барьером облака:

— Это сложно объяснить. Если коротко, то мы — те, кто пытался понять, зачем существует это место. Нам слабо верилось в акт милосердия со стороны СБП. И нам удалось узнать многое… слишком многое, чтобы существовать на подконтрольной им территории. Мы ушли туда, куда они не совались: в воронку, оставшуюся от взрыва. Скоро, совсем скоро мы приступим к финальному этапу нашего плана и захватим их местную базу. В общем… Я бы не хотел повторять это дважды, поэтому, будь добр, иди и успокой своего дружка.

— Успокоить? — переспросил Эйрен. Мужчина вздохнул:

— Он впал в истерику при виде меня. Чёрт его знает, с какого перепугу. Иди, он вон в том здании заперт. Вот ключ. И да, к слову… Моё имя — Шэйд. А это, — мужчина указал на виновато топчущегося на одном месте парня с трубой, — это Джейсон.

— Эйрен, — представился юноша, уже направляясь в указанном направлении и не забывая смотреть по сторонам. Похоже, здесь было много людей: одни сидели вокруг разожжённого костра, что-то обсуждая, другие спешили по своим делам… В отличие от заброшенной школы, это место казалось живым. Эйрен приободрился: похоже, у них есть надежда. Если этот мужчина, Шэйд, объяснит, зачем создан этот Периметр и о какой базе СБП он говорил, у них будет шанс спастись. И тогда действительно выйдет так, что синие огни укажут дорогу к дому… Вот что означала эта фраза! Синие огни — знак этих людей, пытающихся переманить к себе обитателей других лагерей.

Открыв дверь в маленькое здание, похожее на сарай и выстроенное из разномастных обломков, Эйрен обнаружил там Юкимуру. Подросток сидел на полу, крепко обхватив себя руками, и его плечи вздрагивали. Он что, плачет? Что с ним такое?

Приблизившись, юноша осторожно дотронулся до его плеча. Главное — понять, с кем он сейчас говорит: с Юкимурой или с Тварью.

— Юки, что с тобой?

Подросток обернулся и без слов разрыдался, уткнувшись лбом в плечо Эйрена. Парнишка почти повис на старшем товарище, задыхаясь от слёз и содрогаясь так, словно ему причинял боль каждый изданный всхлип.

— Юки, что случилось? — настойчиво повторил Эйрен, гладя худенького подростка по спине. Мальчик попытался улыбнуться сквозь слёзы и прошептал:

— Это он, понимаешь? Он.

— Нет, не понимаю, — покачал головой Эйрен. В голове крутилось множество мыслей, но ни одна из них не выдерживала никакой критики. Мелькнула было мыслишка, что Юкимура увидел среди местных своего брата. Мелькнула — и тут же исчезла. Среди увиденных Эйреном местных обитателей не было ни одного человека, хотя бы немного похожего хотя бы на азиата, не то что на конкретно Юкимуру. Мальчик тем временем вытер с лица слёзы и вцепился в водолазку Эйрена:

— Он. Ты понимаешь?!

— Нет, не понимаю, — честно ответил парень. — Ты можешь выражаться яснее?!

Юкимура кивнул и, сделав пару глубоких вдохов, спросил:

— Видел того мужчину… Ну, у которого вместо глаз — киберпротезы? Он ведь очень приметный. Не перепутаешь ни с кем, если один раз увидишь.

Эйрен кивнул, всё ещё размышляя. Тот мужчина назвал своё имя — Шэйд. Значит, он вряд ли может быть братом Юкимуры. Но кем он, чёрт возьми, должен быть, чтобы мальчишка так разволновался?

— Он… Это он… убил их, понимаешь? Он моложе был, намного, но я его хорошо помню, — Юкимура поднял на Эйрена заплаканные глаза. До юноши медленно доходила суть сказанного:

— Постой! Ты имеешь в виду…

— Его я искал здесь, — в голосе Юки послышались стальные нотки. — Его пытался найти всё это время! Это он убил моих родителей, это из-за него погиб Кейто! Выпусти меня — и я перережу ему глотку!

Эйрен смотрел на подростка — и не знал, что сказать. Шэйд — убийца его родителей? Но он же — их единственная надежда на нормальную жизнь, жизнь, в которой не будет Периметра-312. И как теперь успокоить Юки? Даже не столько его, сколько жаждущую крови Тварь?

— Юки, потерпи немного. Он единственный, кто может помочь нам выбраться отсюда. Если ты убьёшь его сейчас — нам обоим не поздоровится. Все остальные нас просто-напросто прикончат, а если мы и сбежим, то нам будет уже некуда идти, понимаешь? Лучше подождать.

— Он тоже узнал меня, я знаю, — Юкимура всхлипнул. — Он убьёт меня! Ты дашь ему меня убить, Эйр?! Ты позволишь ему?!

— Юки…

— Ты ему веришь или мне?!

Парень закрыл глаза, притягивая к себе Юкимуру, и шепнул:

— Я верю тебе. Но я хочу, чтобы мы оба остались в живых и выбрались отсюда. Поэтому я прошу тебя подождать. Когда мы уже будем готовы убираться из этого Периметра, ты убьёшь его, как того и хочешь. Ты сделаешь это, но не сейчас.

— Ты веришь, что он даст нам шанс выбраться?! Он убьёт нас, он убьёт меня, понимаешь? Он знает, помнит! — Юкимура вновь разрыдался.

— Прости, но нам придётся ему поверить. Хотя бы на время.

Неожиданно подросток замолчал и равнодушно бросил:

— Вот оно как.

После чего преспокойно забился в угол, даже не глядя на Эйрена. У парня возникло нехорошее чувство, что он обидел Юкимуру.

Но, чёрт возьми, что ещё-то делать?!

Время шло, и Эйрен понимал: Юкимура теперь упорно избегает его общества. Да и не так уж много у них было шансов пообщаться: Шэйд разделил их, дав каждому в напарники одного из местных жителей. Нет, Джейсон на проверку оказался неплохим парнем и даже перестал через три дня извиняться за то, что, не разобравшись, огрел Эйрена по голове трубой.

Лишь во время ужина, когда все обитатели лагеря собирались у одного костра, Эйрен снова мог увидеть подростка, но тот упорно избегал разговоров. Парень чувствовал себя хуже некуда: ему казалось, что своим доверием по отношению к Шэйду он предаёт Юкимуру. Но разве у них есть какая-то другая надежда? Лучше уж так, чем помирать.

Шэйд упорно избегал дальнейших разговоров, и Эйрена мучили самые разнообразные догадки насчёт его слов. Наконец, устав ждать, он решил расспросить Джейсона — сразу после того, как они вернулись в лагерь на краю воронки. Услышав вопрос Эйрена, парень почти сразу задумчиво поскрёб пятернёй слипшиеся в ком волосы:

— Шэйд, это, тебе не сказал? Ничего, он иногда забывает. Он, это, хороший, но забывчивый. В общем, они наблюдают за всеми, кто за воронкой живёт. Это, присматриваются к лагерям, ищут, кого бы забрать. Нас тут типа отбирают. Знаешь ведь, кто здесь сидит? Кто-то за дело, а кто-то и за то, что его с наркотой поймали. Не, ну а чё такого-то, моё тело, я ж кололся, а не продавал!

Эйрен благоразумно промолчал: о том, что Джейсон на воле был наркоманом и помер бы в Периметре-312 во время ломки, если бы не помощь Шэйда, парень поведал в первый же день их знакомства. Сейчас у него возникло множество вопросов, но ему не хотелось сбивать с мысли и без того порой страдающего провалами в памяти собеседника.

— А на воле-то это, полно всяких, кто вроде нас, но с деньгами. И вот они нас себе покупают, типа игрушки. Им по-разному надо, кто-то бои подпольные устраивает и бойцов ищет, а кому-то, это, для траха кого-нибудь подыскать охота. Вот им нас и сплавляют: о нас-то инфа удалена, мы, считай, призраки, с нами что хочешь творить можно — по закону нас типа не существует. Кстати, твоему дружку повезло: мелкие обычно либо в первые часы сдыхают, либо их сходу разбирают.

Эйрен благоразумно промолчал, понимая, что Юкимуру, скорее всего, не смогли сплавить в руки какому-нибудь богатею исключительно из-за Твари. Для бойца он слишком хилый, а для секс-игрушки — слишком непредсказуемый. Но Джейсону об этом знать не обязательно. Кстати, где Юкимура?

Только сейчас Эйрен заметил, что место у костра, где обычно сидел подросток, пустует. Не было и его напарника. По спине пробежал холодок. Как назло, у огня показался Шэйд, но вместо того, чтобы присесть рядом с остальными, он нашёл взглядом Эйрена. Юноша чувствовал, как гулко отдаются болью в голове удары сердца, пока беловолосый мужчина приближался.

— Теперь СБП-шники знают, что мы существуем. Нельзя больше медлить.

Эйрен вздрогнул. Но, не имея смелости спросить Шэйда напрямую, парень продолжал слушать его речь:

— Двое наших товарищей попали в засаду. СБП-шники рыскали неподалёку, и я почти уверен: если и дальше тянуть с осуществлением нашего плана, они найдут лагерь.

— А что с… — воскликнул один из обитателей лагеря, и тут же натолкнулся на холодный взгляд Шэйда. Выражение глаз у мужчины не менялось: протезы не выражают эмоций.

— Я видел, как по ним стреляли. Скорее всего, они мертвы.

Мужчина продолжал говорить, но Эйрен уже не слушал. В висках пульсировала кровь, сердце заходилось в бешеном стуке, и казалось, что сейчас оно просто устанет так биться и либо остановится, либо разорвётся от напряжения на куски. Почти физически ощущалось, как что-то обрывается глубоко внутри, как сводит руки и ноги болезненной дрожью…

— Юкимура… Юкимура был там, да? — перекрикивая шум собравшейся у костра толпы, воскликнул Эйрен. Шэйд обернулся и равнодушно бросил:

— Тот паренёк, что пришёл с тобой? Да, упал первым.

Сердце резко замерло, пропустив пару ударов. Дыхание перехватило, и болезненный спазм сдавил горло. Понимая, что сейчас разрыдается, парень вскочил и бегом бросился прочь от костра.

Его трясло, точно в лихорадке. Он не мог поверить в случившееся. Юкимура просто ушёл с утра из лагеря, так, как уходили все они. Может ли быть такое, что Шэйд не соврал, и этот мальчик, которого он, чёрт подери, поклялся защищать, больше не вернётся назад?!

Эйрен рухнул на землю, беззвучно рыдая. Он никогда не плакал. Нет, ревел в детстве, как и все малыши, но настолько плохо ему не было ещё никогда. Даже в тот день, когда он узнал о смерти родителей, он не чувствовал себя настолько потерянным. Тогда у него было лишь странное состояние полного непонимания: что делать дальше? Как жить теперь, когда их больше нет? Сейчас его давило чувство вины.

Какая, чёрт подери, разница, как вёл себя Юкимура?! Почему-то вспомнился старый Дэн. Он ведь поверил, что Эйр защитит мальчика. Защитит, а не бросит только потому, что, видите ли, тот обиделся! При всём этом он должен был просто следить за ним. Перегрызть глотку Шэйду, но заставить его позволить новоприбывшим рыскать по окрестностям парой, а не по отдельности. А случайно ли это вышло? Или, быть может, Шэйд соврал?

Эйрен зажмурился, чувствуя, как на веки давят текущие слёзы. А ведь тогда всё логично. Если Шэйд хотел избавиться от Юкимуры, ему для начала следовало оставить того в одиночестве. И он с успехом этого добился, разделив их и приставив к ним по одному человеку, которые могли бы наблюдать за новоприбывшими. Эйрен не знал, какие отношения складывались у Юки с его напарником, но понимал, что вряд ли они были похожи на дружественные. Как же такое могло произойти?!

Шэйд… просто-напросто разделил их, чтобы избавиться от Юки. А ведь он даже не захотел выслушать мальчишку, не подумал, почему тот так настойчиво твердит о намерении Шэйда избавиться от него. Эйрен счёл тогда слова Юкимуры глупой блажью маленького ребёнка, который не может хоть раз задуматься о будущем. Теперь… теперь этого маленького ребёнка больше нет. Его мальчика, которого он поклялся защищать, убили из-за того, что он не сумел выполнить обещание…

— Прости меня, Юки, — шептал Эйрен, чувствуя, что сердце еле-еле бьётся, словно ему вдруг захотелось остановиться от боли. — Юки… Юки, пожалуйста, вернись! Я… я не хотел тебя обидеть. Я убью его, слышишь, Юки?

Раньше их было двое. Теперь, из-за того, что они позволили Шэйду разделить их, остался только один. Остался тот, кому теперь было не так и важно, останется он жить или умрёт.

Если Шэйд убьёт его… По крайней мере, сердце перестанет рваться на куски. Даже жаль, что он не решил убить их обоих сразу…

Эйрен не видел провалов в своей логике, ничего не видел. Понимание того, что глупо злиться на Шэйда, пришло позже, когда он немного успокоился. А пока он просто лежал на земле и рыдал, не в силах остановиться…

Какая теперь разница, извинится он или нет, если обещание уже нарушено? Какая, чёрт возьми, разница?!

Теперь жизнь текла, словно во сне, а время тянулось болезненно медленно. Эйрен почти не говорил с тех пор, как узнал о смерти Юкимуры. Да и о чём говорить теперь, когда каждую ночь приходится просыпаться не в холодном поту, как прежде, а в слезах? Эйрен никогда бы не подумал, что будет скучать по кошмарам. Лучше видеть кошмарные сны, чем укоризненный взгляд Юки — снова и снова, каждую ночь. Это больно — понимать, что тебе уже никак не сдержать данного обещания. Хорошо хоть, не придётся видеть такой же укоризненный взгляд со стороны Дэна. Хотя… он бы, наверное, просто убил Эйра за то, что тот не уберёг его «сына».

— Эй, не зевай! Мы, это, должны быть внимательными. А то и нас пристрелят нахрен.

Эйрен лишь вздохнул. Пристрелят, и что? Зачем ему эта хренова свобода, если ему не удастся увести за собой Юкимуру?!

— Вроде бы Шэйд говорил, что стреляли типа с вон того дома, — Джейсон указал на четырёхэтажное здание неподалёку. Если СБП-шники сделали это место одним из своих постов, то они совсем не дураки: здание расположено на открытом пространстве, подходы к нему просматриваются со всех сторон. Так просто не подойдёшь, разве что со стороны старого парка с давно одичавшими деревьями. И то лишь в том случае, если умудряешься, не наделав шума, лезть по кустам, а не бежишь напрямую: аллеи парка просматриваются так же хорошо, как и дорога, ведущая к зданию.

Сейчас Эйрен, пригибаясь, продвигался вперёд вслед за Джейсоном. Тот вёл себя уверенно, но осторожно. За время их знакомства Эйр успел понять: бывший наркоман очень хочет жить, и не собирается помирать так запросто.

Уловив краем глаза движение, Эйрен обернулся: ему показалось, что за ними гонится мутант. Но нет: на поляне стоял, глядя на него, Юкимура.

Эйрен пару раз озадачено моргнул, но видение исчезать не собиралось. Не говоря ни слова, Юки поманил его рукой к себе. Он улыбался — со всей той нежностью и теплотой, с какой смотрел на Эйрена до их ссоры. Он жив. Он не мог умереть, ведь так? А значит, нужно идти за ним. Так будет правильнее, так…

Прежде чем Джейсон успел остановить его, Эйрен бросился к своему видению. Когда он оказался на границе поляны, почти сразу грянул выстрел, и уцелел парень лишь потому, что спутник резко дёрнул его назад за воротник водолазки.

— Тебе типа жить надоело?! — разозлился Джейсон. — Сдохни как-нибудь в другой раз!

Эйрену стало страшно: он сообразил, что ещё немного — и пуля пробила бы ему голову. Да, раньше ему казалось, что он готов умереть от боли, но… Но, проклятье, почему, почему так страшно?! Почему хочется просто заплакать, точно ребёнку, от понимания того, что Юкимура ему просто привиделся?

— Ладно, — Джейсон, успокаиваясь, глубоко вдохнул. — Зато теперь мы знаем, что там точно есть снайпер. Скорее всего, он там один, и у него не так много патронов. Иначе бы он, это, додумался пальнуть по ближайшим деревьям, и точно бы нас подстрелил. Пошли, быстрее, пока он не свалил!

Никогда ещё Эйрену не было настолько страшно, как в те минуты, когда они обследовали здание. Из-за каждой двери мог показаться тот самый снайпер, и тогда бы он точно подстрелил и Джейсона, и самого Эйра. Вот парадокс — Эйрен хотел, чтобы прекратилась боль в груди, но боялся, что ему будет больно в тот миг, когда в него выстрелят из винтовки. Странно… Хочется умереть и страшно одновременно. Чёрт подери!

Джейсон остановился у одной из дверей, бережно, точно младенца, прижимая к груди обломок трубы.

— Это типа последняя комната. Больше здесь негде ныкаться. Так что он наверняка там. Надо на него сразу бросаться, чтоб выстрелить не успел, ты понял? — чуть слышно шепнул парень, и Эйрен кивнул. Главное сейчас — убедить себя, что ему всё равно, выстрелит снайпер или нет. Не бояться, чёрт возьми, не бояться!

Собравшись с духом, Эйрен с силой ударил ногой по двери и тут же отскочил в сторону. Прогремел выстрел, и плечо обожгло болью: похоже, стрелок оказался не таким уж и ловким, и промахнулся. Пуля лишь царапнула плечо, и водолазка медленно окрашивалась кровью. Но юноша, понимая, что если сейчас ничего не предпримет, то, скорее всего, погибнет, прыгнул на противника, сбивая его с ног. При падении враг, похоже, сильно ударился головой, и винтовка выпала из его рук.

— Давай, Джейсон! Быстрее, чтоб тебя… Я его один не удержу! — изо всех сил заорал Эйрен, чувствуя, как СБП-шник вырывается. Вспомнив, как он дрался с мутированными «псинами», парень вцепился в горло противника, жалея, что у него нет когтей: тогда бы он смог просто разодрать это поганое горло. Здесь стреляли в Юкимуру. Быть может, что этот ублюдок и был тем, кто застрелил его…

Джейсон занёс трубу:

— Не двигайся, сука! А то от твоей ёбаной башки только пятно останется — размажу!

Сотрудник службы безопасности, скрипнув зубами, замер. Ещё бы, ему-то наверняка есть чего терять. Пробудет здесь пару дней, а потом вернётся в свой родной Периметр, не думая о том, что оборвал несколько чужих жизней. Да и разве эти звери думают о том, что творят?! Даже убийцы не заслуживают такой жизни, как те, кто оказался в Периметре-312!

— Как тебя зовут?! Говори, мразь! — крикнул Джейсон и пнул поверженного врага ногой в бок. Тот усмехнулся:

— Смешные. Вы похожи на щенков, которые кусают большую спящую собаку. Что будете делать, когда собака проснётся и порвёт вас на куски?

Джейсон пнул его ещё раз, сильнее. Хрустнули рёбра, и СБП-шник зашипел от боли. Эйрен понадеялся, что у него как минимум парочка переломов.

— Это, про собаку ты верно сказал. Все вы — те ещё суки, — сплюну Джейсон. СБП-шник обернулся и посмотрел на Эйрена. Парень вздрогнул, чувствуя, что у него кружится голова. Нет, быть того не может…

Из-под густой чёрной чёлки, недобро поблескивая, смотрели глаза Юкимуры — такие жё тёмно-синие, разве что прищурены чуть сильнее. Нос такой же формы, а вот губы другие — тонкие, похожие на щель, почти незаметные. Скулы очерчены намного резче, но сходство действительно безумное. На мгновение Эйрену показалось, что это просто очередное наваждение. Мало того, он вспомнил, что уже видел этого азиата. В памяти всплыла боль от ожога, запах горелого мяса, спокойный смех мучителя…

Джейсон сгрёб парня за собранные в хвост чёрные волосы, дёргая его на себя и крича в лицо противнику:

— Говори, мразь, или я твои мозги по полу размажу! Как твоё имя, ублюдок?! Назовись!

— Кейто.

СБП-шник вздрогнул, услышав машинально сорвавшееся с губ Эйрена имя. Джейсон уставился на напарника:

— Я типа не понял, вы знакомы?

Эйрен не обратил внимания на его вопрос. Он понимал, что скоро сойдёт с ума, если не узнает, прав ли в своих предположениях:

— Ты… Ты Кейто, так ведь? Брат Юкимуры?..

СБП-шник лениво кивнул:

— Если знаешь, на кой спрашивать? А теперь сделай милость, скажи своему дружку, чтобы перестал мне угрожать.

Эйрен не знал, что сделать и что сказать. Да и что бы он мог сделать?..

Стараясь справиться с эмоциями, Эйрен пробормотал:

— Но Юки говорил, что ты мёртв…

— Да, пришлось постараться, чтобы щенок в это поверил, — резко перебил юношу Кейто. Эйрену показалось, что он ослышался.

— Щенок?.. — глухо переспросил он. Кейто горько усмехнулся:

— Что, тоже повёлся на милое личико? Ты его не знаешь. Этот щенок — само зло. Всегда, с самого детства, он был двуличным дерьмом.

Каждое новое слово Кейто вонзалось в душу, и по всему телу разливалось омерзение, перерастающее в ненависть. Похоже, взаимоотношения с братом оказались для него больной темой: он быстро забыл, что рядом стоит Джейсон, готовый одним ударом раскроить ему череп, и просто говорил, выплёскивая из себя накопившуюся злобу:

— Всё время, постоянно, одно и то же! «Ах, Юки, ты такой замечательный, такой умненький!». Тьфу! Ничего, я показал им. Я заставил его быть грязным, таким, чтобы они любили меня. Они слишком не вовремя умерли. Я хотел, чтобы умер он, а не наши родители: если бы я остался один, они бы любили только меня, а не этого щенка. Но нет! Они умерли, и умерли, всё ещё считая его любимым сыночком!

— Это, что он несёт? — поинтересовался Джейсон. Кейто, словно не слыша, продолжал говорить, и Эйрен с трудом проговорил:

— По-моему, он просто псих.

— Вы думаете, я сумасшедший?! Нет, это вы все здесь — сумасшедшие! — взвизгнул Кейто, и его не по-мужски высокий голос резанул по ушам. — Ты верил ему, да?! Верил этой мрази?!

Эйрен с трудом проглотил ком в горле:

— Юки — твой брат. Ты ведь любил его, в конце концов! Любил… иначе я не понимаю, почему ты его не бросил.

Юношу захлестнул целый вихрь эмоций. Ему одновременно хотелось выслушать Кейто — и свернуть ему шею своими руками. А лучше — бить его отобранной у Джейсона трубой до тех пор, пока вместо лица не останется одно кровавое месиво. Этот ублюдок не имеет права быть похожим на Юки. На его Юки…

— Мама с папой любили его, представляешь? Любили, хотели, чтобы он учился на врача, когда вырастет. Отец решил оставить всё ему. Всё — дом, медицинский центр… А я?! У него и так было больше, чем у меня! Когда я родился, мама сбросила меня на руки нянькам, а сама работала. А когда появился этот щенок, она оставила работу, сама сидела с ним. Чем… чем я был хуже, чем?!

Парень истерически засмеялся, что подтвердило: он просто-напросто повёрнут на этой теме. Неожиданно Кейто улыбнулся:

— Я смог его испортить. Я смог сделать его другим, не таким, как хотели родители. Я заставлял его верить, что он убийца. Час за часом, день за днём. Потом убил ту псину, пока он спал, и измазал его руки в крови. Подействовало… в самом деле подействовало. Он действительно стал таким, как я хотел. Таким, каким родители его бы возненавидели, понимаешь?! Ты понимаешь ведь, да?!

Джейсон со скучающим видом посмотрел в потолок:

— Ты, это, уверен, что нам стоит его слушать? По-моему, лучше прибить. Он совсем того, двинулся.

Эйрен смотрел на бьющегося в истерике молодого мужчину. И это — брат его Юки? Это — тот, кого он любил, на кого надеялся всё это время? Он был рядом, но не желал спасти брата. Более того — он не любил Юкимуру. Кейто желал испортить младшего брата, искалечить его… И не мог убить по совершенно банальной причине: деньги. Убив Юкимуру, он бы отдал всё его имущество государству и вынужден был бы начинать жизнь с нуля. Но Эйрену не хотелось верить в подобную жестокость брата Юкимуры, и он пробормотал:

— Но ты ведь мог убить его, когда его осудили. Мог сгноить его в камере. Но отправил сюда. Почему?..

Кейто раздражённо уставился на Эйра:

— Разве не очевидно? Если бы он умер быстро, это было бы мало для него. Слишком, слишком мало, непростительно мало! А я знал, что таких, как он, часто покупают. Пусть бы его купили, издевались над ним. Тогда он бы сполна получил то, чего заслуживал. Понимаешь?! Ведь понимаешь же?! Но и тут эта тварь выжила! Почему ему так везёт, вот почему?! И почему он не умер вместе с нашими родителями? Лучше бы его убили, его…

Эйрену казалось, что ещё немного — и его стошнит от понимания того, насколько омерзительного человека ждал Юкимура. Может, оно и к лучшему, что он не успел узнать, как относится к нему брат, не успел увидеть, кто именно стрелял в него? Ему было бы больно знать, что Кейто на самом деле ненавидит его…

— Он не сдыхает, всё никак не сдыхает! — прорычал Кейто. — Подвал, я его там запер, как раньше, когда он начинал беситься. Почему не убил?! Вы ведь меня убьёте, а я не успею, не успею…

Речь Кейто окончательно стала бессвязной. Похоже, Джейсон был прав, и юноша в самом деле был натуральным психом. И это — те, кто сторожат их? Те, кто решил, что они не достойны свободы? Да их самих бы запереть в этом Периметре!

Эйрен, не удержавшись, отвесил Кейто пощёчину, чувствуя, как огонь ненависти пожирает его изнутри. Он не знал, как относиться к словам СБП-шника про подвал. Юкимура мог выжить?.. Почему-то в это верилось легко, не так, как в то, что мальчишка умер. А если он жив, ещё есть шанс всё исправить, исполнить своё обещание… Словно прочитав что-то во взгляде Эйрена, Кейто вновь безумно засмеялся:

— Ты трахал его, правильно? Он та ещё подстилка. Я не трогал его, не веришь? Он сам лез ко мне, постоянно, лет так с десяти. Тварь малолетняя… Я дал ему то, что он выпрашивал. Интересно, мама с папой бы обрадовались, узнав, что их младший сынок — хренова шлюха?

Эйрен сам не понял, как в его руках оказалась винтовка. Будто разум помутился от желания заставить этого ублюдка замолчать. Не было ни жалости, ни тепла. Он причинял боль Юкимуре. Он сделал его таким, каким мальчишка был и, быть может, остался. Он сделал Юки Тварью.

— Убьёшь меня? Дурак! — засмеялся Кейто. — Ты ничего не можешь мне сделать, знаешь, почему? Потому что тогда вас всех убьют, всех до одного. А потом привезут новых. Вы как крысы, сколько ни трави, всё равно появятся нов…

Речь Кейто оборвал звук выстрела. Словно не веря, азиат уставился на стремительно расплывающееся по животу алое пятно.

Эйрен зажмурился, прижимая к себе винтовку, точно маленького ребёнка. Он выстрелил в человека, и этот человек, скорее всего, не выживет. С другой стороны… Кейто должен был умереть. Для Юкимуры он давно уже умер, и должен был оставаться мёртвым. Он, Эйрен, просто вернул всё на свои места. Кейто мёртв. А Юки… только бы ублюдок не соврал!

— Ты, это, соображаешь, что натворил?! — воскликнул Джейсон, явно не ожидавший от Эйрена настолько бурной реакции. — Да нас пойдут искать сразу, как его найдут! И ведь всех перестреляют! Нам нужно вернуться в лагерь как можно скорее и сообщить Шэйду, что нужно выдвигаться…

— Ты можешь идти один, — отозвался Эйрен. — А я осмотрю подвал.

— Нет уж. Я, это, один не попрусь. Давай, пошли скорее… Подвал, говоришь? — продолжая о чём-то говорить на ходу, Джейсон направился к выходу. Эйрен пошёл следом за ним, стараясь не давать себе думать о том, что только что он застрелил старшего брата Юкимуры.

Он просто вернул всё на круги своя. Ведь так?..

Боясь, что вот-вот сюда явятся другие сотрудники СБП, Эйрен торопливо осматривал первый этаж здания. Подвал… Где-то здесь должен быть вход в подвал! Чёрт возьми, почему, почему его нет?

— Ты не думаешь, что он, это, соврал? — поинтересовался Джейсон. — С чего б ему вдруг оставлять кого-то в живых?

Эйрен упрямо закусил губу. В груди что-то постоянно сводило, прямо под сердцем. Дотронувшись до груди, будто пытаясь успокоить бешеное биение глупого органа, качающего кровь, он вновь осмотрелся. Его внимание привлёк опрокинутый письменный стол у стены: он слегка дёргался, будто кто-то толкал его с противоположной стороны.

— Там! — воскликнул Эйрен, оттаскивая стол. Когда тот оказался в стороне, парень уставился на мощный навесной замок, запиравший люк за письменным столом.

— Дай-ка я! — Джейсон, приблизившись, несколько раз ударил по замку обломком трубы. Вскоре замок, напоминавший теперь больше искорёженную кучку металла, рухнул под ноги Эйрену, и он торопливо отпер люк.

Из люка тотчас показалась голова того, кто скрывался там всё это время. Эйрен едва не разрыдался от облегчения, поняв: может, Кейто и был ублюдок, но насчёт Юки он не соврал…

— Твою мать, Юкимура! — Эйрен притянул мальчишку к себе, быстро осматривая, чтобы убедиться: тот в порядке. На руках виднелись следы порезов, а на щеке — запёкшаяся кровь. Синяки, кровоподтёки… Похоже, его долго избивали, но, судя по тому, что он держался на ногах, он вполне мог идти.

— Юки, Юки… — шептал Эйрен, осторожно прижимая парнишку к себе. Больше всего на свете он боялся сейчас случайно сделать больно, оттолкнуть этим Юкимуру от себя. Но мальчик лишь беззвучно всхлипывал, прижимаясь к его груди и тихо шепча:

— Эйр… Ты пришёл, ты всё-таки пришёл!

— Прости, что задержался, — попытался выдавить из себя усмешку Эйрен, ероша русые волосы подростка. Вместо боли в груди разлилось приятное тепло. Он всё-таки ещё может выполнить обещание, может защищать это кажущееся таким слабым существо, до тех пор, пока они оба не погибнут… А верить в то, что смерть придёт за ними совсем скоро, Эйрену не хотелось, несмотря на предстоящее проникновение на основную базу СБП.

— Эйр, не уходи больше, ты понял? Никогда не уходи! — всхлипнув, Юкимура зажмурился и быстро поцеловал старшего товарища в уголок рта. Эйрен вздрогнул: впервые его целовал Юки, а не Тварь. И получить этот робкий поцелуй было намного приятнее, чем все грубые прикосновения Твари.

— Мой мальчик… Не брошу, никогда не брошу… Чёрт, в мыслях это как-то получше звучало, — криво улыбнулся Эйрен, чувствуя себя совершенно беспомощным. Объясняться в любви кому бы то ни было его никто не научил. Но Юкимура, поняв, что хотел сказать старший товарищ, тепло улыбнулся:

— Ловлю на слове.

За их спинами закашлялся переминавшийся с ноги на ногу и чувствующий себя лишним Джейсон:

— Кхм… Нам, это, поторопиться надо. Раз уж мы типа пристрелили того, надо поспешить и побыстрее в лагере рассказать. А то нас тут всех зашибут нахрен.

Эйрен пожалел, что не предупредил Джейсона: лучше не говорить о том, что они всё-таки застрелили Кейто. Парень встревожено посмотрел на Юкимуру, понимая, что, скорее всего, тот сейчас вновь возненавидит его. По щеке мальчика скатилась слеза, но он через силу улыбнулся:

— Это был не он, понимаешь? Не мой брат. Просто… похож.

Эйрен понимал, что Юкимура прекрасно знает: это не так. И сегодня в этом здании действительно погиб тот, на чью помощь он надеялся все эти годы. Он мог прочесть это в печальных синих глазах, покрасневших от слёз. Но там же он мог прочесть нежелание Юкимуры думать об этом. Мальчику легче считать, что его брат любил его и давно скончался. Пусть будет так: это лучше, чем новые слёзы.

— Ты прав… Просто похож. Пойдём.

Уже не медля, Эйрен и прихрамывающий Юкимура устремились вслед за Джейсоном.

Всё сильнее веяло холодом. Эйрен то и дело ёжился, глядя на здание прямо перед ними.

Маленькое, неприметное зданьице. Но именно здесь, в одном из шкафов, по словам Шэйда, был спрятан лифт, ведущий на подземную базу, к самому генератору. Они не увидят, как отключится барьер, просто выйдут после на пространство, которое не будет им защищено…

— А после того, как мы выключим генератор? — шепнул Юкимура, наблюдая за тем, как Шэйд открывает двери одного из огромных шкафов и отодвигает заднюю стенку, за которой действительно виднеются панели лифта.

— Нужно будет сделать ещё кое-что, прежде чем мы отправимся к генератору, — неожиданно заговорил Шэйд. — У них здесь есть внутренняя база данных. Она не охраняется, потому как официально её не существует. Компьютер, где она хранится, не подключен ни к одной сети. Там они хранят ту информацию, что удалили из Центральной Информационной Системы. Имена, личные данные всех тех, кто был отправлен в Периметр-312. Нам нужна эта база, иначе нас сразу же найдут с её помощью. Более того… Нам нужно восстановить эти данные, вернуть их в Центральную Информационную Систему. Лишь когда наши данные снова появятся в ней, мы сможем вновь считаться живыми, понятно? Я примерно знаю, где расположен компьютер. Он не охраняется, чтобы не привлекать внимания, но риск столкнуться с сотрудниками СБП у нас всё равно остаётся. Предлагаю разделиться. К генератору отправимся я и Джейсон. Вы двое — за базой данных. Так мы сэкономим время.

Тем временем двери лифта раскрылись, и Эйрен неуверенно забрался внутрь вслед за остальными. Его всего трясло: он боялся, что что-то пойдёт не так, что ему не хватит сил или ещё чего-нибудь, чтобы успеть… Юкимура ободряюще дотронулся до разодранной водолазки на плече, пытаясь не задеть глубокую царапину от пули:

— Мы выберемся. Не бойся.

Эйрен усмехнулся: снова Юки его успокаивал, а не наоборот. Лифт ехал мучительно медленно, и лишь через пару минут, наконец, остановился. Двери так же медленно раскрылись.

Перед ними простирался длинный серый коридор, тонущий в свете неярких ламп. Между пятнами света затерялись полосы темноты, и казалось, что весь коридор окрашен в неравномерные мазки белого и чёрного. Эйрен сжал ладонь Юкимуры.

— До первого поворота и направо. Вам — налево и по прямой, — скомандовал Шэйд, бесшумно продвигаясь вперёд и прижимая к себе кухонный нож с широким лезвием — другого оружия у него не имелось.

— Когда восстановите базу данных или скопируете её, сразу же бегите, — шепнул мужчина. — Не дожидайтесь нас, поезжайте на лифте наверх и направляйтесь к воротам, поняли?.. Мы догоним вас.

Эйрен кивнул и поспешил вместе с Юкимурой в указанном направлении: ему хотелось как можно скорее покончить со всем этим.

В подземном коридоре не было мест, где можно было бы спрятаться — и это здорово нервировало. Эйрен старался идти как можно тише, но всё равно не мог идти совсем уж бесшумно. Что, если их заметят, услышат? По лбу скатилась на бровь капля холодного пота.

Вот и поворот. Эйрен осторожно выглянул из-за угла, надеясь, что не обнаружит там никого. Но нет, в конце коридора виднелась арка, и можно было разглядеть компьютер и человека, стоящего рядом с ним. Не подойти, если не дотрагиваться до этого человека.

— Мне убить его? — деловито поинтересовался Юкимура: похоже, Тварь снова решила не вовремя выйти из тени. Хорошо хоть, теперь ей было важно мнение Эйрена. Юноша шепнул:

— Вместе подкрадёмся и просто ударим по голове. Не будем убивать. У нас нет времени на игры.

Тварь усмехнулся:

— Ты так легко говоришь со мной, а ведь я могу убить и тебя.

— Ты не дурак, и тебе хватит мозгов, чтобы понять: оставшись один, ты погибнешь очень быстро.

Не тратя больше времени на слова, которые, даже произнесённые чуть слышным шёпотом, вполне могли бы привлечь внимание того человека, Эйрен направился к арке. Хоть бы он был там один! Юкимура шёл рядом, и прежде, чем человек успел обернуться, в его горло воткнулся нож. Бережно зажав умирающему рот рукой, мальчишка опустил его на землю. Эйрен покачал головой:

— Я же сказал — нет времени.

Тварь пожал плечами: похоже, рядом с Эйреном он ещё сохранял остатки разума:

— Займись лучше компьютером.

Эйрен уставился на экран. Похоже, незнакомый человек едва не сделал всю работу за них: шло копирование данных на вставленный в компьютер диск. Видимо, этот человек планировал унести все данные с собой. СБП-шники не собирались драться с заключёнными или стрелять по ним: они хотели сбежать, бросив их запертыми в Периметре-312.

Копирование шло невыносимо медленно. Эйрен, надеясь, что это не нарушит работу системы, смотрел на данные и не верил своим глазам. Как же их много! Новые и новые имена и фамилии, даты рождения, места проживания… Сотни, тысячи удалённых жизней, которые предпочли забыть так, словно их никогда и не существовало. Ради чего?.. Ради фальшивого ощущения безопасности, ради иллюзии идеального мира?! Стоило ли это того?..

Эйрен часто читал исторические книги, и мог сказать однозначно: нет, не стоило. Пусть их мир был бы не таким идеальным, как то пытались показать, пусть. Но он был бы настоящим — со всеми его проблемами, со всеми бедами, что могут в нём стрястись. От того, что накрываешь красивой скатертью гнилую столешницу, та не станет прочнее…

— Завершено! Наконец-то… — Эйрен наклонился, чтобы забрать диск, и в этот момент грянул выстрел.

В левый бок шилом ввинтилась боль, настолько резкая и сильная, что у парня подломились колени, и он рухнул прямо рядом с компьютером на пол. Он видел, как входит в комнату сотрудник СБП, как на него набрасывается Тварь и полосует его ножом… Но гораздо более странно было видеть и понимать: кровь, текущая сейчас на пол — его кровь. С каждым вздохом голова кружилась всё сильнее, а горячая липкая лужа расползалась всё сильнее…

Тварь убьёт его, увидев кровь. Это Эйрен понимал… и не боялся. Он не мог бояться Юкимуры, и даже его второй личности. Просто не мог…

Тварь склонился над ним. Эйрен смотрел в холодные синие глаза, понимая, что видит в них слёзы. Тварь… Тварь не хотел, чтобы он умирал, и отступал, позволяя Юкимуре помочь любимому. Не только Юки сумел полюбить его, но и второй он испытывал схожие чувства…

После он с трудом мог понять суть обрывистых воспоминаний. Вот его несёт Шэйд, взвалив на плечо. Вот на секунду выныривает из темноты заплаканное лицо Юкимуры… Вот открываются перед ними покрытые пятнами копоти и крови железные ворота…

Темнота.

Кругом кипела жизнь. Разговоры посторонних людей, гудки машин и мерный шум монорельса смешивались воедино. За окном медленно проплывали дома, в которых с таким наслаждением можно было почувствовать жизнь. Здесь живут люди — не дикие звери, готовые перегрызть горло за кусок мяса, а настоящие люди.

Эйрен Роули, пассажир самолёта, совершившего экстренную посадку на ядерной пустоши за пределами Периметров, ехал в больницу — встречать своего возлюбленного.

Забавная ирония: уже несколько лет прошло с того жуткого полёта из Периметра-312, когда заключённые даже не были уверены в том, что среди них найдётся профессиональный пилот. Хорошо, что Шэйд быстро сумел всех успокоить: как оказалось, он некогда учился пилотированию похожих лётных машин. Эйрен не помнил, как они летели, как его рану штопал первый подвернувшийся под руку человек, помнивший банальные правила оказания первой помощи. Всё это ему потом рассказал Юкимура — мальчик не хотел отходить от своего любимого, и его просто не смогли увезти. К тому же, Шэйд немного подредактировал базу данных СБП, и по документам выходило, что Эйрен и Юки — дальние родственники. Благо неплохо поспособствовало этой простой махинации то, что мать Эйрена и семья Юкимуры проживали некогда в одном Периметре.

Тогда Юки навещал его постоянно. А теперь он едет — в который уже раз — забирать его из клиники, где всё ещё пытаются более-менее сгладить разницу между двумя его личностями, уравновесив одну другой. Постепенно дело сдвигалось с мёртвой точки — сейчас Эйрен мог успокоить Тварь и без пролитой крови, но и Юки стал более смелым, чем раньше.

Конечно, первое время им было страшно. Эйрену постоянно снился жуткий сон, будто в квартире, где они с Юкимурой теперь обитают вдвоём, раздаётся звонок. На пороге стоит безликое существо в униформе СБП. С каждым новым сном оно приобретало всё более отчётливые черты чего-то инфернального, явившегося, чтобы утащить их в Ад. Тот самый Ад на земле, которым остался в памяти всех заключённых Периметр-312. Место, которое невозможно забыть…

Монорельс остановился, и Эйрен поднялся. Наконец-то приехал! Уже видя, как из дверей больницы напротив станции выходит Юки, парень бросился вниз по эскалатору. Уже добравшись до выхода со станции, он резко развернулся и тут же столкнулся с каким-то мужчиной.

— Ох, нельзя ли поаккуратнее?! — раздражённо воскликнул тот.

— Простите, — извинился Эйрен и поднял глаза. Сердце замерло, пропустив пару ударов, и юноша с трудом смог сохранить спокойное выражение лица.

Перед ним стоял, недовольно поправляя шляпу, Майкл Томпсон, тот самый сотрудник Службы Безопасности, что был одним из его судей. Сердце, решив отработать те секунды, что оно пропускало удары, заходилось в безумном стуке. Этот стук казался Эйрену безумно громким. Он чувствовал, как изучающе скользит по его лицу внимательный взгляд Томпсона. Наконец, он с сомнением протянул.

— Мне кажется, что я где-то вас уже видел, молодой человек.

Эйрен понимал: если он выдаст себя, его могут снова забрать. Его — и Юки, который только начал поправляться… Собравшись с силами, юноша улыбнулся и произнёс:

— Да? А вот я вас не знаю.

Два взгляда встретились. Майкл упорно смотрел в глаза Эйрена, пытаясь разглядеть в них что-то. Но, не найдя этого, отступил:

— Всего доброго, молодой человек. И будьте впредь поосторожнее.

Эйрен кивнул и поспешил навстречу Юкимуре, чувствуя спиной настороженный взгляд Томпсона. Его узнали — он почти поверил в это. Но бежать куда-то он не собирался.

Нет, за ним не пришли в тот день. Не пришли и на следующий. Быть может, Томпсон действительно не узнал сбежавшего заключённого. А может, решил дать ему второй шанс? Нет, это было бы глупо.

Сейчас Эйрен понимал: у него и Юки есть та самая жизнь, о которой они мечтали, когда их домом был Периметр-312. Они живы, они на свободе… Они вместе.

Но иногда, в те часы, когда за окном сгущалась темнота, а квартира застывала в ночной тишине, Эйрену было страшно открывать глаза. Он боялся, что вместо знакомой комнаты вновь увидит бывший кабинет, где на полу валяются грязные, пахнущие чужим потом и грязью простыни. Снова увидит навсегда опустевшие коридоры заброшенной школы и заколоченные окна. Снова увидит мёртвые улицы, разбитые дороги и вновь услышит тишину — тишину, которой никогда не бывает в тех местах, где ещё живут люди. Он боялся, что утром ему снова придётся бояться за свою жизнь и искать способ прокормить себя, не лишив при этом никого жизни.

Иногда ему казалось, что это место, оставшееся в его снах, зовёт его к себе. Что где-то вдалеке, за океаном, на мёртвом острове, улыбается та девочка с фотографии, что привиделась ему в первый день пребывания в Периметре. Ребёнок, которого давно уже нет, родившийся на свет лишь затем, чтобы умереть… Разве не таков был и сам этот Периметр? Его строили, чтобы в этих домах могли поселиться люди. В результате он стал обителью смерти, а не жизни. Ведь если есть Рай на Земле, то должен быть и Ад…

Ад, который никогда не позволит до конца вернуться домой всем, кто знает и помнит о его существовании…