Леви Такер

Тюрьма штата Орегон

2605, Сейлем, Орегон, 97310

Леви Такер никого не убивал, и наконец закон признал этот факт. Он не знал, чего ждать от освобождения. Наверное, облегчения, как почувствовало бы большинство? Но нет, когда двери тюрьмы за ним закрылись, он испытал злость. Ужасную абсолютную злость, которая кипела в венах с такой силой, что могла бы выплеснуться наружу, если бы не казалась настолько неотделимой от него.

И дело было в том, что сам Леви Такер все это время знал, что никого не убивал. А все, что против него было у штата Орегон - подозрение, даже тела они не нашли. Как оказалось, его и не было - Алиса жива до сих пор. И что еще хуже, они все еще женаты. Эта женщина сделала все, чтобы люди поверили в ее убийство, а ему только предстоит с ней развестись. Конечно, он сделает это при первой возможности, да и процесс уже запущен. Не будет же она возражать? Хотя…

Когда‑то ему казалось, он хорошо ее знает. Черт возьми, они же состояли в браке. Да, их отношения не были идеальными, но не настолько, чтобы одной летней ночью жена просто исчезла, не оставив после себя ни следа. И если она не планировала его подставлять, то могла бы объявиться после своего исчезновения - хотя бы когда его начали подозревать и арестовали.

Но нет. Видимо, ей хотелось, чтобы мужа арестовали и подвергли всем возможным унижениям. Как вообще им могло казаться, что их отношения ждет долгая судьба?

А ведь она наплевала на его репутацию. Полюбила его, поклялась быть с ним в радости и горе, богатстве и бедности. Впрочем, он смог обеспечить им богатство и поклялся Алисе построить дом на холме, чтобы свысока смотреть на всех, кто раньше смотрел так на них. Чтобы это стало реальностью, ему приходилось проводить все время на работе, вдали от города, где он вырос. Леви хотелось простоты, но Алисе нужен был праздник. Ему было достаточно своего ранчо и лошадей, ей всегда хотелось чего‑то большего. Видимо, в конце она поняла, что может иметь это без него.

К счастью, именно деньги в конце концов ее и выдали. Еще до побега она втайне откладывала что‑то на собственный счет, а когда он опустел, то попыталась воспользоваться деньгами на счете Леви, и вот тогда ее и поймали.

Она жила на его деньги несколько лет. Пять лет. Пять адовых лет, которые он провел за решеткой за убийство женщины, а конкретно, жены. Не лучшая ситуация, но он выжил, как делал это и раньше. А ведь казалось, что деньги должны защищать. В каком‑то смысле так и случилось - он не смог бы выйти из тюрьмы и забрать обратно свою ковбойскую шляпу, не будь у него хорошей команды юристов, максимально быстро разобравшихся с его ситуацией. И даже после новостей о том, что его жена жива, это оказалось сложнее, чем можно было подумать.

Когда‑то он был наивным мальчиком, которому вряд ли бы удалось добиться справедливости. Теперь он мужчина и стоит на своей земле в ожидании архитектора. Человека, который разработает для него дизайн дома, и этого дома он достоин после пяти лет жизни в клетке. Там не будет решеток. В доме, о котором так мечтала Алиса, который должен был показать всем, что они больше, лучше, чем определено по рождению.

Без него она никто - и он ей это докажет.

Нет, в его доме не будет решеток, только окна. Окна с видом на горы Коппер‑Риджа - города, в котором он вырос. Плохой парень - как и все в его семье; те, от кого отцы предостерегают своих дочерей. Гнилое яблочко. Вряд ли мнение общества с тех пор изменилось, арест и заключение мало помогли его репутации. Ведь все же верят в повторяющиеся повороты судьбы. У жестокого отца вырастает жестокий сын - вполне естественно, разве нет? Для таких, как он, точно да.

И Алиса это знала - не могла не знать. Она знала о нем больше, чем кто бы то ни было. А вот он не знал ее совсем.

Он и правда оказался в тюрьме - и, скорее всего, это входило в ее план. В отличие от того, что он сможет оттуда выбраться. Или что будет строить дом, из которого сможет свысока смотреть на каждого, кто пророчил ему пожизненное заключение. Лучший дом в самом пафосном месте города - это была его цель.

Теперь оставалось только дождаться Фейв Грейсон - лучшего архитектора современности, чьи дома были не просто обычными зданиями, но произведениями искусства. А он хотел обладать произведением искусства. Ему вообще было важно обладать. Особенно теперь, когда он потерял все, ему хотелось жить насколько возможно хорошо. Заставить жену осознать всю глубину ее падения.

Да, невозможно доказать, что Алиса совершила преступление или хотя бы намеревалась его совершить. В конце концов, она не сообщала в полицию, а просто ушла без оглядки. Ну а деньги нужны были только для выживания - и как доказательство, что она ни от кого не скрывалась.

Но в эту версию он слабо верил. Он вообще не верил Алисе - и радовался, что теперь она осталась без денег и была вынуждена вернуться к родителям.

Говорят, что лучшая месть - это прекрасная жизнь, и именно ее Леви Такер и собирался себе обеспечить.

Играть с ней не стоило, это не слишком‑то вежливо с его стороны. Впрочем, он никогда не был вежливым, а тюрьма и вовсе заморозила в нем любой намек на мягкость. Заморозила до состояния полного обледенения - твердого, прозрачного и жесткого.

Раньше он мог обойтись без провокаций, но того человека Леви едва помнил. Тот человек был глупцом. Женился на Алисе, убедил себя, что имеет шанс на счастливую жизнь, хотя никогда не видел примеров счастливых браков, ни разу за все детство. Так с чего он решил, что в его жизни может быть иначе? По‑другому?

- От каких? - Она опустила глаза и скользнула взглядом по его груди.

Слишком хороша. Слишком юна. Ее бледное лицо в форме сердечка, мягкие на вид розовые губы и непокорные каштановые кудряшки вызывали в нем непреодолимое желание.

Впрочем, неудивительно, он больше пяти лет не касался женщины. Она же напоминала контрафактный продукт - побыть вместе можно, но это не всерьез.

Нет.

Да, с ним сложно иметь дело. Но он не уголовник, не насильник и не убийца, как те, с кем его держали вместе все эти годы. Порой его удерживало на плаву только то, что он не принадлежит этому месту - месту, где его обзывали и унижали. Что он не один из этих людей. И только поэтому он не стал выслеживать Алису, когда его выпустили на волю. Он не убийца. Не монстр. Он не позволит Алисе превратить себя в чудовище.

- Зависит от того, что вас пугает.

Она поджала свои полные губы, так что они превратились в тонкую линию. Эта реакция должна была бы направить его мысли в другое русло - но нет, ему просто захотелось, чтобы они снова раскрылись и продемонстрировали свою пухлость. Полноту. Ему захотелось поцеловать их, прикусить.

Нет, ему не место в обществе, и уж точно не в обществе трепетной девушки. К сожалению, именно это общество его и влекло.

Нужно отправиться в бар и найти там себе пару. Жесткую девушку его возраста, которая сможет выдержать энергию, копившуюся в его теле пять лет. Маленькая сладкая девушка‑архитектор на эту роль явно не подходила.

Ее братья были бы в ужасе, узнай они об их встрече. А его мысли заставили бы их потянуться за ружьями, и абсолютно оправданно.

- Пауки. Есть ли здесь пауки?

- Нет.

- Темнота?

- Только та, что таится внутри меня, милая.

- Думаю, пока мы на свету, это не так страшно.

Как же ему хотелось поиграть с ней. А ведь она почти флиртует с ним - неужели специально? Впрочем, она казалась настолько открытой и невинной, что он в этом сомневался.

- Я сделаю несколько набросков. Теперь, когда я увидела место и узнала основную информацию, я смогу сделать первый чертеж и прислать его вам.

- Звучит неплохо. А что потом?

- Договоримся о следующей встрече.

- Отличный план. - Он протянул руку и тут же пожалел об этом. Одного касания было достаточно, чтобы возбуждение усилилось.

Она порозовела. Черт возьми, она смутилась! Нет, такая девушка точно не для него. Но раз он смог это заметить, значит, еще не полностью превратился в животное. В нем еще достаточно человека, чтобы себя контролировать.

- Тогда до встречи.

Девичьи ночные тусовки никогда особо не нравились Фейв - как и Мии, с которой они подружились еще в школе. Их объединяла нелюбовь к гуляньям.

Фейв училась в частной школе на полном пансионе и могла бы делать что хотела, если бы не то, что и школа, и она сама были крайне заинтересованы в ее художественных талантах и их как можно более полном раскрытии. У нее просто не оставалось времени на что‑нибудь, кроме учебы. Как и у Мии.

После школы и колледжа все время стала занимать работа. И еще работа. Попытка удержаться на той волне, на которую Фейв удалось вскочить и подняться на невероятные для ее возраста высоты карьеры.

После поездки в Коппер‑Ридж все подскочило и замерло на новой отметке. Маленькие улочки, медленный ритм и открытые пространства словно создавали больше времени. Помогало еще и отсутствие постоянных пробок. Хотя, если честно, наверное, это стало основным фактором.

Она подружилась с Хейли Биер, женой Джонатана. Когда они с братьями переехали в Коппер‑Ридж, чтобы быть поближе к родителям, Джошуа решил наладить контакт с кем‑нибудь из местных строителей - так они и познакомились.

А сегодня Фейв и Хейли вышли пропустить по паре стаканчиков. Конечно, они обе не слишком увлекались выпивкой, но почему бы не повеселиться? К тому же бар принадлежал брату Хейли, а значит, они под защитой. Хейли так точно.

Фейв выловила из рома с колой коктейльную вишенку и задумчиво отправила в рот, наблюдая за происходящим. Веселье вошло в полную силу - большинство уже успело пропустить по нескольку бокалов и теперь группками стояло у механического быка Фердинарда, наблюдая за безуспешными попытками смельчаков удержаться на его спине. Фейв это веселым не казалось, она слабо могла себе представить, что решится на подобное развлечение. Что забавного во всех этих поворотах, которых ты не можешь предсказать, когда тебя так легко сбросить на мат? Нет, спасибо.

- Ты притихла.

- Правда?

- Да. Задумалась о чем‑то?

- Я начала новый проект, и очень важно сделать все правильно. Мой заказчик мужчина, он наверняка захочет повлиять на происходящее, но… - Ей не хотелось откровенничать, но она решилась. - Если я скажу… ты сможешь держать это в секрете?

- Конечно. Но… Я не держу секретов от Джонатана. Никогда. Он мой муж и…

- А Джонатан умеет хранить секреты?

- Джонатан… не слишком дружелюбен, так что ему некому рассказать. Подозреваю, что он разговаривает только со мной.

- Он работает с моими братьями.

- Равно как и с тобой.

- Не совсем. С ними гораздо больше общения, чем со мной, я просто нахожусь рядом. Они занимаются всей организационной работой, а я творчеством. Я эксперт по зданиям и материалам, эстетике и дизайну - и все.

- Справедливо. Но если я попрошу Джонатана не рассказывать, он послушается. Он мне доверяет. - Хейли выглядела немного смущенной.

Как строятся настолько крепкие отношения? Фейв не имела ни малейшего представления, и ее это расстраивало. Ну по крайней мере, Хейли в отношениях не с каким‑нибудь из братьев Фейв. С тех пор как Мия стала ее золовкой, они перестали говорить о мальчиках. Они по‑прежнему были откровенны друг с другом, и Фейв искренне радовалась за подругу и брата, но совершенно не хотела знать детали их интимной жизни.

- Если Джошуа и Исайя узнают, на какое предложение я согласилась, то очень разозлятся…

Распахнувшаяся дверь оборвала Фейв на полуслове. Это был он - тот, про кого она как раз собиралась рассказать. Хейли оглянулась.

- Кто это?

- Дьявол во плоти.

- Может, расскажешь с самого начала?

- Как раз собиралась.

Леви подошел к стойке и сделал заказ у Эйса - владельца бара и старшего брата Хейли.

- Это Леви Такер.

Хейли нахмурилась.

- Его имя кажется мне знакомым.

- Ну, он в каком‑то смысле знаменит. Известный убийца.

- Боже!.. - Хейли стукнула по столу. - Конечно. Его же обвинили в убийстве жены, а потом выяснилось, что она жива.

- Да.

- Ты работаешь с ним?

- Я продумываю дизайн для его дома. Но он не убийца. Да, он сидел в тюрьме, но за преступление, которого не совершал. Его жена просто исчезла - и он был к этому непричастен.

Хейли скептически посмотрела на Фейв.

- Чтобы я ушла от мужа, должна быть очень весомая причина.

- Ну, никто не доказал, что такая причина была. И в любом случае я просто с ним работаю. Меня он не пугает.

- А должен?

Фейв с ног до головы осмотрела всю его словно вытесанную из дерева фигуру, татуировки на руках, темную ковбойскую шляпу, прикрывающую глаза, челюсть такую острую, что о нее можно было бы порезаться…

- Нет. С чего бы? Я разрабатываю дизайн для его дома, ничего большего.

Леви осматривался, и Фейв внезапно захотелось спрятаться под стол от его острого голубого взгляда. Сердце билось как после марафона, словно она и правда могла быть…Напугана.

Нет. Глупости. Невозможно. Ей нечего бояться. Он просто человек. Тяжелый человек с тяжелым прошлым, весь покрытый чернилами. Ну и что? У Девлина тоже татуировки на шее и руках - были ли они где‑то еще, Фейв не знала и не хотела знать. Есть вещи, которые тебе не нужно знать о своих братьях. Татуировки не делают человека пугающим или опасным, и она это понимала. Почему же тогда сердце так бьется?

Леви заметил их и в приветственном жесте приподнял ковбойскую шляпу. Фейв бросило в жар, в горле резко пересохло. Она потянулась за газировкой и поперхнулась - совсем забыла, что, кроме колы, там был еще и ром.

- Меня это пугает. - В глазах Хейли читалась тревога.

- Что? - Фейв отвела взгляд от Леви.

- Ты странно себя ведешь.

- Ты не могла бы выражаться более понятно? - Чувствуя потребность защититься, Фейв не могла подобрать более вежливую фразу.

- Твое выражение лица как‑то связано с тем, что он привлекателен?

- Разве? - Никакой искренности в голосе. - Я и не заметила.

Она и правда этого не замечала до слов Хейли - точнее, не связывала это со своими ощущениями. Впрочем, это не важно, для нее он все равно слишком взрослый и слишком суровый. Ей до него не дотянуться, как бы она ни старалась. А Фейв и не планировала стараться, даже если бы у нее был хоть какой‑то шанс. Все‑таки Леви ее клиент. Да и в любом случае он уже отвлекся от них с Хейли и сосредоточился на стойке.

- Но расскажи лучше о своих делах. - Фейв весьма неуклюже перевела тему и заставила себя посмотреть на Хейли.

За разговором она отчаянно пыталась заставить себя забыть о том, что Леви Такер вообще находится в баре. Но тут что‑то привлекло ее внимание, и она повернулась. Он беседовал с блондинкой в откровенном топе, демонстрировавшем загорелую и подтянутую фигуру и пирсинг в пупке. На его лице играла улыбка такая порочная, что Фейв словно слышала соскакивающие с его губ ругательства. На лице блондинки было точно такое же выражение.

Фейв никогда не быть такой, но ей и не хотелось. Леви Такер явно планировал хорошо провести время в баре, и проколотая девица может ему в этом помочь. А Фейв - нет. И вообще это не ее дело.

Ровно в этот момент Леви поднял голову и встретился взглядом с Фейв. «Титаник» врезался в айсберг, и «Титаником» была она. Он положил руку на бедро блондинке, шепнул ей что‑то и отошел… двигаясь в направлении Фейв.

Леви не отдавал себе отчета в своих действиях. Он общался с Минди и уже был готов прервать затянувшееся на пять лет воздержание - тем более что явно мог на нее в этом рассчитывать. Он видел, как эта маленькая блондинка уверенно держалась на быке, и решил, что именно такая девушка ему подходит и сможет его выдержать. Несколько минут ни к чему не обязывающего разговора это подтвердили, и он уже был готов двигаться дальше, как вдруг поймал взгляд Фейв Грейсон. И сейчас, по неведомой ему самому причине, он направлялся к ней. Себе он пытался это объяснить тем, что приветствовать ее простым поднятием шляпы было странно и не слишком вежливо.

- Не ожидал встретить вас здесь. - Он проигнорировал взгляд ее подруги.

- Маленький город. - Фейв равнодушно пожала плечами, но напряженная поза выдавала готовность сбежать в любой момент.

- Вы привыкли к такому, не правда ли? Вы ведь родом из Коппер‑Риджа?

- Да. Но я вернулась сюда недавно, а с 17 лет жила в другом месте.

- Я налью себе еще. - Внезапно ее подруга соскользнула с сиденья и направилась к стойке.

Фейв бросила ей вслед не самый дружелюбный взгляд. Интересно, что между ними произошло?

- Она хочет найти себе пару? - Леви занял освободившееся место. Устраиваясь, он задел Фейв плечом, но та даже не пошевелилась.

- Нет.

Девушка опустила голову и сильно покраснела, снова напомнив ему, что лучше бы вернуться и продолжить общение с Минди. Фейв очень юная, она пунцовеет и дрожит, как пугливый кролик. У Леви нет столько терпения. Ему не нужна женщина, которой требуется показывать, что делать. Но как бы он ни пытался уговорить себя, что не хочет ее соблазнить, сама мысль об этом вызывала возбуждение.

Ладно, видимо, его тело этого хочет. Но он‑то может контролировать себя и свои низменные импульсы.

- Она так быстро ушла.

- Это жена Джонатана Биера.

Зачем ему это знать? Хотя это и вправду интересно.

Он посмотрел на симпатичную брюнетку, общавшуюся с барменом.

- А это ее брат.

- Не думал, что Джонатан Биер семейный тип.

- Не был, пока не встретил Хейли.

Хейли была молода - постарше Фейв, но все еще юная. А Джонатан не настолько стар, как Леви. Впрочем, это тоже не имело значения.

- Я не был в баре при новом владельце, последний раз я появлялся здесь двадцать лет назад.

- Сколько вам лет?

- Тридцать восемь. У меня фальшивые права.

- Этого я не ожидала. - Она рассмеялась.

- Чего? Что мне тридцать восемь или что у меня фальшивые права?

- И того и другого.

Фейв облизнула свои манящие губы и пригубила напитка. Она явно не понимала, каким соблазнительным выглядит ее рот, не отдавала отчета в своих действиях. И не осознавала, как возбужден Леви и как хочет впиться в этот рот губами.

Он оглянулся - Минди смотрела на них с нескрываемым любопытством. Без злости или ревности, просто хотела понять, как сложится ее ночь. Именно с такой женщиной он и должен быть.

И тем не менее он оставался на месте, не возвращался к ней.

- Завтра похмелье не помешает вам прийти ко мне и обсудить наши планы?

Она посмотрела прямо на Минди.

- Мне стоит задать вам тот же вопрос?

- Думаю, у меня больше опыта в ночных попойках.

- Мне двадцать пять. - Словно это что‑то меняло.

- О, тогда никакого беспокойства.

- Целых четыре года с алкоголем.

- Вы ждали, пока вам исполнится двадцать один год?

- Да.

- Многие этого не делают.

- Неправда.

- О да. - Он даже не потрудился сдержать смех.

- Я уверена, что… - Она нахмурилась. - Я хотела сказать, что мои братья наверняка ждали. Но, боюсь, нет.

Ее действительно это поразило. Смешно. Кто она такая? В сотнях статей о ней писали как о гении, ей принадлежали проекты самых красивых зданий и домов, какие он только видел. А вот о людях она, похоже, ничего не знала. Почему так сложно собраться? Должно быть проще. Черт возьми.

- А что, если встретиться после обеда? - Он вернулся к обсуждению дел.

- Звучит отлично.

- У вас есть мой адрес?

- Отправьте мне его эсэмэской.

- Договорились.

Он вернулся к Минди, и они еще выпили за разговором. Сегодня эта девушка должна стать его парой - она похлопывала его по руке, заигрывала, все тело открыто говорило о том, что она готова хорошо провести ночь. Но по каким‑то причинам его собственное тело, полное задора еще несколько минут назад, сейчас оставалось безучастным. Он оглянулся на Фейв и ее подругу - их столик опустел, они незаметно ушли и даже не попрощались.

- Знаешь, мне ведь завтра на работу.

Минди нахмурилась.

- Тогда что ты делаешь здесь?

- Хороший вопрос. - Он допил бокал и решил взять такси, чувствуя, что близок к опьянению. - Я возмещу тебе этот вечер.

Она пожала плечами:

- Ну, я‑то домой не еду, так что не все еще потеряно. Ну а ты? Тебе действительно на работу или ты хочешь присоединиться к той маленькой брюнетке, с которой вы разговаривали раньше?

Возбуждение вспыхнуло с новой силой.

- Я еще подумаю. - Он приподнял шляпу. - Хорошего вечера.

Дверь бара закрылась за его спиной, а эти слова продолжали звучать в его голове. Он подумает. Никто не вправе контролировать его жизнь. Не сейчас. Никогда. Больше нет.

Следующим утром Фейв продолжала испытывать смесь эмоций и никак не могла разобраться в чувствах. Начиная с момента, как Хейли назвала его привлекательным до того, как они наблюдали за его разговором с блондинкой и ей пришлось уйти из бара. И только лежа в постели, она поняла, что истинной причиной ухода была другая. Она бы не вынесла смотреть, как Леви уходит оттуда с той милой девушкой.

А он наверняка ушел. С чего бы ему передумать? Здоровый взрослый мужчина, пользуется фальшивыми правами, как и всякий плохой парень. Вряд ли ночь с незнакомкой для него что‑то эпохальное, да наверняка он за этим и пришел в бар.

В здание «ГрейБиер констракшн» она заходила, чувствуя себя очень несчастной, и от вида Джошуа ей не полегчало.

- Что ты здесь делаешь? - Она закрыла дверь и подошла к кофемашине.

- Доброе утро. - Он уже успел приготовить себе кофе.

- Разве ты не должен дома завтракать с женой и детьми?

- Да, но у Даниэллы сегодня визит ко врачу.

Жена Джошуа была беременна, и его это невероятно осчастливило. А Фейв радовалась за них, как и за остальных братьев. Две ее золовки были в положении - Даниэлла забеременела недавно, а Поппи должна была скоро родить. Мия и Девлин, похоже, пока наслаждались обществом друг друга.

Фейв, правда, это радовало, но было очень странно оставаться единственной одиночкой. Да, ее личная жизнь никогда не была слишком активной, но все равно она не думала, что окажется последней.

- Сегодня сделают ультразвук, так что я хочу присутствовать.

- Понятно. Решил поэтому пораньше прийти и разобраться с делами?

- Я здесь с шести утра.

- Стоит тебя за это пожурить?

- С чего вообще тебе меня журить?

Она ничего не сказала и принялась просматривать эсэмэски - одна из них была от Леви. Просто адрес, ничего больше. Так рано? Неужели он уже встал после бурной ночи? Или еще не ложился?

Что за мерзкий внутренний голос, как бы его заткнуть.

- А ты сегодня занята?

- Не слишком. Мне нужно доработать несколько эскизов и чертежей, отправить письма. И еще встреча чуть позже.

- Я не помню встреч в твоем расписании.

Отлично. Конечно же, ее брату‑рекламщику захочется узнать подробности.

- Это не совсем связано с работой, просто встреча с одной из школ.

- Но со мной не связывалась никакая школа, а все контакты должны идти через меня.

- В этом городе я могу справиться с коммуникациями, Джошуа, это не Сиэтл. Там не будет никаких журналистов с их дурацкими вопросами и попытками меня подловить.

- И все же.

Дверь открылась, впуская Исайю с женой Поппи. В обтягивающем платье длиной до колена, показывавшем живот, она выглядела прекрасно. Они держались за руки, и контраст их кожи, как и всегда, вызвал у Фейв эстетическое удовольствие. Ее вообще радовало видеть Исайю таким счастливым. У него был непростой характер, иногда казалось, что он вообще не испытывает эмоций. Но когда он смотрел на Поппи… не было сомнений, что он влюблен.

И любим в ответ.

- Доброе утро.

- Ты знал, что у Фейв сегодня встреча с одной из школ в рамках общественной деятельности?

- Нет. Тебе стоит обсуждать это с нами.

- Зачем?

- В моем графике этого нет. - Поппи проверила календарь в телефоне.

- Только не веди себя как мои братья.

- Моя задача за этим следить.

- Это перебор. Я взрослая и могу делать что‑то сама.

- Ты молода, - подключился Джошуа. - И невероятно успешна. Все хотят от этого откусить, а ты не можешь растрачиваться на всех.

Она отпила кофе.

- Я в состоянии с этим справиться, мне не нужен такой контроль.

- Компания работает по определенным принципам…

- Компания, но не моя жизнь. Я не должна отчитываться за каждую секунду своего времени. За то, что не имеет отношения к работе.

Она развернулась на каблуках и направилась по холлу в свой кабинет. Внезапно ее ударило воспоминание о прошлой ночи - Леви не разговаривал с ней как с ребенком, да он чуть ли не флиртовал с ней! Да, прошлая ночь напоминала флирт, и это было приятно. Впрочем, только напоминала, Леви не мог на самом деле этого делать. Вот с той милой блондинкой - пожалуйста.

Фейв плотно закрыла дверь и вытащила зеркало из шкафчика. Обычно она использовала его только перед совещаниями - не чтобы оценить свою красоту, а просто убедиться, что все в порядке и она не выглядит на двенадцать лет.

Она вздернула подбородок и повернулась в профиль. Абсурдно думать, что он захочет с ней пофлиртовать. Она не считала себя некрасивой, скорее… слишком простой.

Фейв никогда всерьез об этом не задумывалась. Немного макияжа слегка исправляло ситуацию, но обычно она его наносила, чтобы чувствовать себя чуть более уверенной и выглядеть более взрослой в глазах тех, кто должен был доверить ей свой дом. Не ради красоты.

Она скривила губы, потом сложила их для поцелуя и снова расслабила, а затем со вздохом вернула зеркало обратно в шкафчик. Ее не должно это заботить, она профессионал и не собирается позволять чувствам довлеть над ней. Какими бы убедительными они ни были.

Просто… Когда они прошлой ночью разговаривали с Леви, она чувствовала себя женщиной. А потом пришла на работу, и братья снова вернули ее в роль маленькой девочки. Она так погрузилась в раздумья, что очнулась, только когда настало время идти к Леви. Фейв вытащила косметичку и решила отступить от привычного, Интернет пестрил вариантами простых и гламурных дневных образов. Она распустила волосы, взбила их и придала легкую небрежность. Потом убрала косметичку обратно и вышла из кабинета, по дороге столкнувшись с Исайей. Тот как‑то странно на нее посмотрел.

- Что?

- Ты выглядишь иначе.

- Просто решила попробовать что‑то новенькое.

- Ты собираешься разговаривать… со школьниками?

- Да.

- А что за школа?

Фейв вздохнула.

- Ну зачем тебе знать?

Молчание.

- Чтобы это было в ежедневнике Поппи? Если это там не появится, то для тебя что‑то останется незавершенным?

Она уже давно оставила надежду побороть странности брата. Иногда она не выдерживала и прямо указывала на них, но с возрастом стала понимать, что он ничего не делал нарочно. Просто действительно ничего не мог с собой поделать.

- Да. - Если его и удивила точность ее догадки, то он никак этого не показал. Как и всегда.

- Начальная школа Коппер‑Риджа. - Ложь вырвалась с неожиданной легкостью. Что это с ней? Она стала женщиной. Женщиной, которая сама может принимать решения по поводу своей карьеры, ей не нужны для этого братья. Да и макияж не представлял ничего особенного - и уж точно она не должна испытывать за него стыд.

- Спасибо.

- Мы закончили? Ты можешь занести это в календарь и оставить меня в покое?

- Все в порядке? - Непривычно слышать от него этот вопрос.

- Да, Исайя. Правда. Я просто… Джошуа прав. Я много работала. И мне не кажется, что делать меньше - решение. Я думаю, что… пришло время иногда мне брать немного инициативы в свои руки и наполнять время тем, что мне важно.

Конечно, совесть немного мучила ее из‑за того, что она лгала по поводу школьников. Но этого было недостаточно, чтобы сказать правду.

Исайя ушел - видимо, вносить поправки в календарь, - а Фейв направилась к машине. Навигатор показывал, что ей предстоит движение в ту же сторону, где они встречались в первый раз. Похоже, Леви скупал землю на одном склоне.

Дорога вывела ее к невероятно красивому выстроенному в классическом стиле дому окнами на долину. Сама бы она сделала иначе, но ей нравилось, что она видела.

Хотя ее эскизы всегда тяготели к открытости и современности, она выросла в маленьком желтом деревенском домике, и эта архитектура продолжала ей нравиться. И ее радовало, что, несмотря на финансовый успех детей, родители продолжали там жить. Дом Леви мало чем напоминал маленький домик, и все же это было приятное место.

Она была полностью сосредоточена на узких тропинках и не замечала, как напряжение начинает сжимать желудок. Но стоило ей припарковаться и выключить двигатель, как оно разлилось по всему телу, не давая дышать. Она виделась с Леви на улице, разговаривала в баре. Но в здании они еще не оставались наедине. Не то чтобы это что‑то значило. Совсем нет.

Фейв стиснула зубы и вышла из машины, захватив сумочку с блокнотом и другими рабочими принадлежностями. Шаг за шагом приближаясь к дому, она повторяла эти слова.

Не то чтобы это что‑то значило.

Не то чтобы это что‑то значило.

Может, у нее и есть странные мысли по его поводу, но у него этих мыслей точно нет. Оставалось только надеяться, что блондинка успела удалиться. Почему вообще ее это волнует? Фейв не могла дать ответ на этот вопрос. Они даже толком не знакомы с этим мужчиной, да и вообще ей не свойственна ревность. Да, она немного завидует братьям, которые нашли каждый свою пару. И Хейли, которую любит муж. И Мии, встретившей своего человека, к тому же брата Фейв. Но ревность? Нет.

Она взяла себя в руки и постучала в дверь. Та открылась, и Фейв взяла оторопь. На этот раз Леви сменил черные футболку и шляпу на белые, и при всей красоте это обескураживало. Он не был белым рыцарем. Совсем не был. Да и ей не хватало наивности так о нем думать. Но белый цвет делал его голубые глаза такими яркими, что своим светом они словно стирали все мысли в ее голове.

Красота.

Она простушка, а человек перед ней излучает красоту, особую красоту. Острые черты лица не отвечают стандартам, особенно из‑за нарушавших симметрию шрамов на верхней губе и подбородке, и все же это настоящая красота.

- Входи. - Он сделал шаг в сторону.

Почему‑то она ждала большего от разговора на крыльце - возможно, хотела немного перевести дух. Но пришлось послушаться и войти в полуосвещенный холл.

- Не слишком роскошно. - Он дернул плечом.

- Зато уютно.

- Пожалуй, даже слишком. Но мне нравится.

- Представляю. - Фейв вошла в гостиную, залитую светом. Вся мебель была сдвинута в центр. - Наверное, сложно возвращаться.

- Хочешь расспросить о личной жизни, чтобы узнать детали моего вкуса? Должен признаться, на него сильно повлиял угол, в котором я провел последние пять лет.

- Я понимаю. Нет, это не был наводящий вопрос. Я просто… заметила.

- Тебе было восемнадцать, когда началось расследование исчезновения моей жены. А когда ты училась, я был под домашним арестом. Во время моего пребывания за решеткой ты начала свой бизнес… и вот ты здесь.

- За пять лет многое может произойти.

- О да. Или абсолютно ничего, и это гораздо хуже. Жизнь в камере чертовски монотонна, ничего не меняется. И хорошо, потому что перемены в тюрьме - это когда тебя пырнули ножом.

- Тебя… тоже?

Он хмыкнул и задрал футболку. Фейв смотрела, пытаясь осознать увиденное. Еще одна татуировка, птица в свободном полете. Скульптурные мышцы. Золотистые волоски. И ниже, прямо под птичьим крылом - уродливый шрам.

- Однажды. - Он опустил футболку.

Фейв поежилась, пытаясь избавиться от ощущения, что птица каким‑то образом перелетела с его кожи внутрь и теперь билась там, пытаясь вырваться на свободу.

- Что произошло?

Она положила руку на живот, успокаивая себя. Что с ней происходит? Неужели она так переживает из‑за того, через что ему пришлось пройти? Или виной тому оголенный торс? Если так, то гормоны явно ее подводят. Когда человек рассказывает тебе о ножевом ранении, ужасно примитивно и даже невежливо так реагировать на его тело.

- Я заставил этого подонка пожалеть, что мы вообще встретились. - В его глазах поселился арктический холод.

- Понятно.

- Сомневаюсь, и это хорошо. Нет, я не убил его, иначе бы меня не выпустили из тюрьмы. - Леви сел на стул. - Но проигнорировать подобное? Нет. Я получил пару отметин от его лезвия, он - от моих кулаков. Люди быстро поняли, что со мной лучше не связываться.

- Не сомневаюсь. - Фейв села напротив, радуясь, что между ними стоит огромный дубовый стол. - Это твоя мебель?

- Нет.

- Хорошо. В ней нет ничего неправильного, но, если ты привязан к чему‑то подобному, - постучала она по дереву, - будет сложнее придумывать дизайн. Я предпочитаю полную свободу.

- Я предпочитаю полную свободу в жизни. - От его ухмылки тело Фейв бросило в жар.

- Конечно. Я не имела в виду… ты знаешь, что я не хотела…

- Успокойся, меня не так легко обидеть. Если только ты не пырнешь меня ножом.

- Хорошо. - Она порылась в сумочке и вытащила блокнот. - Насколько большим должен быть твой дом?

- Большим. Это огромный кусок земли.

- Сколько спален?

- Одна.

- Если тебе достаточно, то хорошо. Но… гости?

- Ко мне будут приходить только те, кто останется в моей постели. И то не на всю ночь.

Фейв прочистила горло и задумчиво постучала карандашом по блокноту.

- Хорошо. Но ты можешь захотеть больше спален.

- Зачем? Для оргий? Даже тогда нам хватит одной большой комнаты.

- Ладно. Если ты хочешь огромный дом с одной спальней, пусть так и будет. - Она чувствовала, что предательский румянец уже близок, и отчаянно пыталась этого не допустить. От их разговора в воображении всплывали картинки, как он ласкает женщин, особенно ту блондинку. И эти картинки были лишними.

- Я и не знал, что заказ проекта включает в себя осуждение. Мне казалось, что он предполагает дом, сделанный по моим предпочтениям.

Она вскинула голову, услышав, как разговор принимает более привычный ход. Высокомерные мужчины нанимали ее, чтобы не слушать.

- Да, ты нанял меня для разработки дизайна - и подозреваю, именно потому, что хотел видеть в нем мою руку. А значит, я буду делать свои комментарии. И если ты думаешь, что принимаешь решения, то это глупо. Я оказалась на своем месте не потому, что слепо рисовала планы, возникшие в голове людей без образования. И если я хоть в чем‑то понимаю, то это в зданиях. Домах. Их дизайне. Я хочу понять, что ты чувствуешь, и превратить это во что‑то конкретное. Настоящее. И если ты действительно хочешь одну спальню, то так и будет. Но если ты хочешь, чтобы твой дом рисовала компьютерная программа, то нет. Я не она. Я… художник.

Ладно, так далеко она обычно не заходила, но он ее раздражал. И возбуждал. Недопустимо.

- Пространная речь.

- Я знаю себе цену. И знаю, что я делаю хорошо.

- Я уважаю это… в каждом.

- Тогда уважай и мои возражения. Я делаю это не ради развлечения.

- Если тебе станет от этого лучше, можешь сделать несколько спален.

- Ну комнаты там точно будут. Ладно, и подумай о стоимости для продажи.

- Незачем.

- Никогда не знаешь - возможно, когда‑то ты захочешь это сделать. Ванные комнаты?

- Столько, сколько считаешь необходимым. Раз ты хочешь несколько спален, то, видимо, и количество ванных комнат должно быть определенным.

- Ну, тебе понадобится немало. Для оргий. - Она прикусила язык.

- Да. Последнее, чего ты захочешь, чтобы всем одновременно понадобилось в туалет, когда он один на всех.

Она глубоко вздохнула и выдохнула. В разговоре многое о нем становилось ясным, и это важно. Его дерзость, проблески юмора в темноте - вопреки или благодаря ей. Жесткость, умение не унывать и не сдаваться. Все это выскакивало из него, как лезвие из складного ножа. Из маленькой идеи начало вырастать что‑то оформленное, похожее на то, о чем она думала в их первую встречу. Как она использует линии и углы, чтобы избавиться от дверей, но сохранить чувство приватности и избежать тесноты.

- Ты не мог бы встать?

Она знала, что это странная просьба, но ей хотелось увидеть, куда падает линия его взгляда. Понять, как он будет наполнять пространство. Он не был семейным человеком, а значит, помещение должно полностью отражать его. К тому же он сам этого хотел. Нужно почувствовать его.

- Конечно. - Леви изогнул бровь и поднялся.

Фейв обогнула его, подошла к окну и развернулась.

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь понять, как ты будешь видеть комнату. Куда падает твой взгляд, когда ты смотришь из окна.

- Могу послать тебе мерки.

Она хмыкнула.

- В тебе метр девяносто.

- Как ты угадала?

- Я довольно точно определяю на глаз. Это моя работа - измерять объекты, предметы, локации.

- Все равно впечатляет.

- Ну, мне нужно было посмотреть на тебя в полный рост, прежде чем сделать выводы.

- А какой рост у тебя?

Она расправила плечи.

- Метр семьдесят два.

- Ты даже не дотянешься до предметов в моем доме.

- Важнее, что я могу дотянуться в своем.

- А как бы ты делала дизайн для людей такого разного роста, как наши?

Она рассмеялась.

- Ну, когда дело доходит до пространства, предпочтение отдается более высоким - иначе им будет казаться, что обстановка на них давит.

- Да. - Он выглядел серьезным.

- Когда я работаю с семьей, то в основном стараюсь сохранять стандартную высоту предметов, добавляя здесь и там изменения, которые позволят сделать пространство особенным и полезным для каждого.

- Очень мило. Отличный уход от темы.

- Но я не…

Он скрестил руки на груди и оценивающе на нее посмотрел.

- Мне показалось, тебе было некомфортно.

- Нет.

- Ты бы создала пространство для большой кровати?

- Я? - В голове было пусто, словно все мысли куда‑то исчезли.

- Если бы ты продумывала дизайн комнаты для мужчины моего размера. Даже если женщина миниатюрна.

- Думаю, да. - В горле резко пересохло.

- Впрочем, большая кровать никогда не повредит.

- Я стараюсь пользоваться справочником стандартных размеров. - Она пыталась не обращать внимания на сердце, которое билось уже где‑то в горле, и не думать о том, что можно сделать в большой кровати. Можно было бы делать - сослагательное наклонение. Потому что настоящего опыта у нее не было.

- Учту. - Его голос был сладким, словно мед.

- Хорошо. Отлично. Значит, это обычный… дворец для секса. - Фейв опустила покрасневшее лицо и притворилась, что что‑то записывает.

- Называй это как хочешь. Я не прошу тебя делать роскошный бордель, но и не скрываю, что буду пользоваться им и таким образом. Я хочу, чтобы это был мой дом, чтобы меня не ограничивали. Я устал от этого.

- Да. Я… я понимаю.

Она хотела пройти мимо него, но Леви заговорил снова, и его слова заставили ее остановиться прямо перед ним.

- В последние пять лет я делил камеру как минимум с одним человеком. Все было стандартным. Все. Маленьким. Грязным. Некомфортным. Унижающим достоинство. Пять лет меня наказывали за то, чего я не делал.

Она подняла глаза и поняла, что стоит слишком близко, на расстоянии вздоха от его губ.

- И теперь ты хочешь возмездия.

- Да.

От низкого, хриплого голоса подгибались колени, ей хотелось прислониться к нему в поисках опоры, прижаться губами к его губам. Нужно отойти. Это она остановилась и теперь должна сделать шаг в сторону. Но она не могла заставить себя это сделать. Фейв облизнула губы - он проследил за ней взглядом, в его глазах снова полыхал жар.

Как и в ее. И во всем теле. Фейв почувствовала необоримое желание протянуть руку и дотронуться до шрамов на его лице, на его груди. Эта мысль вернула ее на землю и привела в чувство, так что она отступила на шаг. Во рту появился металлический привкус. Унижение. Страх.

- Знаешь, - он говорил очень медленно, - таких, как я, запирают. Это достаточно прозрачный сигнал, что тебе стоит держать дистанцию.

- Ты ничего не сделал.

- Что не означает, что я не способен на это. - Огонь в его глазах продолжал полыхать, но сдвинуться с места еще на шаг она не могла.

Фейв попыталась сглотнуть - но и это у нее не получалось.

- Это предупреждение или угроза?

- Предупреждение. Пока что. - Он отвернулся и посмотрел в окно. - Если послушаешься, это не перерастет в угрозу.

- Почему?

Странный сплав эмоций. Не злость и даже не страх, скорее решимость. Ее братья всегда обращались с ней как с ребенком, который не имеет собственного мнения, - и она не собиралась позволять этому человеку обращаться с ней так же. Разбрасываться предупреждениями, словно она не знает, кто она и чего хочет. Она может не знать ничего о нем, зато знает достаточно о своих желаниях. А ведь она даже ничего не сделала. Может, и не сделает. Никогда. Но если и да - ей отвечать за последствия. Никому другому. И точно не ему. Не этому незнакомцу.

- Малышка. - Его голос сочился презрением. - Если ты задаешь этот вопрос, тебе точно нужно отступить на шаг.

«Малышка».

Нет. Она не позволит ему разговаривать с ней свысока, она сполна получила это от любящих и стремящихся сделать как лучше людей. От тех, чье мнение она ценила. Но ему она не давала права указывать - и не собиралась давать. Не ему решать, что она может выдержать, а что нет. И вместо того чтобы отступить, Фейв сделала шаг вперед.

- Ты как будто считаешь себя особенным, Леви Такер. Ты, со своими шрамами и острыми углами. - Сердце билось, руки дрожали, но она не собиралась сдаваться, не собиралась делать то, что он хочет или чего ждет. - Но нет. Ты такой же, как и все остальные мужчины, с которыми я встречалась. Ты думаешь, что знаешь больше просто в силу возраста или потому, что тебе… есть чем потрясти.

Она презирала себя за паузу, но как бы она ни пыталась держаться независимо, ей сложно было выговорить эти слова в шаге от этого мужчины. Фейв выдохнула.

- Не знаю, с чего вообще мужчины мыслят себя властелинами мира, но по какой‑то причине ты считаешь себя вправе говорить со мной свысока. Не признавая того факта, что я справлялась с настоящими трудностями. С тем, что будет трудно любому, не говоря уже о человеке моего возраста. Я гораздо сильнее и решительнее многих. Не стоит меня пугать. Запомни это.

Он сильно и резко схватил ее за руку.

- А я не собираюсь слушать лекции от маленьких мисс в строгих юбках. Запомни это и ты.

Теперь обоих охватил жар ярости.

- А они часто это делают? Маленькие мисс в строгих юбках часто читают тебе лекции?

- Никто из них не подходил ко мне так близко.

Она сжала руку в кулак и ударила его в грудь.

Они находились так близко, что ритм дыхания сливался, а Фейв слышала, как бьется его сердце. Безумие. Она никогда не касалась мужчины вот так, никогда и не хотела этого. И теперь не могла понять, что за безумие охватило ее тело. Одно она знала точно: ей хотелось, чтобы прикосновение длилось как можно дольше; ей нравилось, как он держит ее за запястье, перехватив удар. Нравилось чувствовать его сердцебиение, ощущать его аромат - что‑то напоминающее кедр и горный воздух; похоже, до ее прихода он немало времени провел на улице. Человек, который не мог находиться в четырех стенах. Не сейчас. А ее задача - буквально сотворить для него новую красивую клетку. Внезапно ей захотелось избавить его от всего. От прошлого. От одежды. Сделать его свободным. Быть свободной с ним.

Желание было таким сильным, что она едва удержалась от соблазна тут же начать стягивать с него футболку. Но даже если… то что потом?

Он освободил ее руку, но она продолжала чувствовать касание его пальцев. Фейв едва стояла на ногах. Ей казалось, что так прошло уже несколько часов, хотя на самом деле - несколько мгновений.

- Тебе пора.

Да. На самом деле да.

Но она не хотела, чтобы он знал, как напугал ее.

«Не он напугал тебя. Ты сама это сделала».

- Мне нужно сделать набросок. Это придало мне вдохновения.

- Если ты планируешь теперь сделать набросок тюремной клетки…

- Нет, я профессионал. Но разговор и правда позволил мне узнать о тебе немного больше. Мой первый вопрос не был наводящим. Но все остальное? Это точно найдет отражение в дизайне. Ты действительно будешь жить в тюрьме собственного производства. Так что лучше позаботься о том, чтобы тебе это понравилось.

Откуда у нее нашлись силы для этих слов? Фейв не знала. Она развернулась на каблуках и направилась к машине, стараясь не упасть в обморок, завела мотор и решительно тронулась с места.

Влечение. Неужели это и произошло? Влечение к мужчине, который остерегал ее от этого. Зачем вообще он это делал? Если она и правда казалась ему маленькой девочкой, простушкой, Леви не было бы нужды это делать. Что же касается угроз…

К моменту возвращения в «ГрейБиер констракшн», она все еще не успокоилась, но была уверена в одном: Леви Такер тоже чувствовал влечение.

Что делать с этим знанием? Спросить не у кого. Братья выйдут на тропу войны. Хейли попытается отговорить от любых авантюр. Мия… Ну, Мия скажет Девлину, потому что Девлин ее муж и она не хотела иметь от него секреты.

Да, посоветоваться не с кем. Фейв чувствовала беспомощность, хотя… Это ведь ее решение, как бы она ни поступила. Она не ребенок, и никто не сделает выбор за нее. И нет смысла переживать, кто что подумает. Что бы она ни выбрала, это ее ответственность, и, вне зависимости от результата, она справится с последствиями. От этих мыслей решимость Фейв только окрепла.

Развод был оформлен официально, и Леви вернулся в бар. Больше в этом городке некуда податься, а у него не было секса последние пять лет.

Сегодня он едва не повалил на пол эту маленькую мисс Совершенство и Невинность, хотя решил этого не делать. Не быть таким. Праздновать развод в компании Фейв Грейсон? Нет. Не с ее наивными глазами, готовыми в любой момент покраснеть щечками и непривычной прямотой.

Почему она его не боялась? Он думал… Такая милая, мягкая девушка, как она… Шрамы, разговоры о тюрьме, шутки об оргиях… все это должно было ее напугать. Но нет.

Наоборот, она только набралась решительности к концу их диалога.

Как это случилось? Она восхищалась им, это очевидно. Может, даже лелеяла какие‑то фантазии о плохих мальчиках, но как же далеки тогда эти фантазии от правды. Он не фантазия, он в лучшем случае ночной кошмар.

Леви снова вспомнил, какой мягкой оказалась кожа на ее запястье. Как она смотрела на него, дыша все чаще. Как коснулась пальцами его груди.

Черт, нужно срочно кого‑нибудь трахнуть.

Он заказал виски и, опрокинув его в себя, оглядел комнату в поисках женщины, которая сотрет из его памяти образ Фейв Грейсон. Может быть, Минди вернется и они смогут продолжить с того места, на котором закончили? Внезапно в очереди на механического быка он заметил миниатюрную шатенку в обтягивающих джинсах и футболке. Она повернулась, и его словно ударило током.

Фейв Грейсон. Все с тем же упрямым выражением лица, что и в его доме. Предыдущего всадника сбросило с быка, и Фейв отчаянно посмотрела на механического зверя. Хрупкая, как балерина, она была полна упорства.

Нужно было отвернуться и не смотреть, как бык пришел в движение, как глаза Фейв стали шире и снова обрели решимость, как она крепче взялась за канат и сжала бедра, приноравливаясь к ритму движения. Длилось это все равно недолго - потрясенная, Фейв вылетела из седла уже на втором повороте. Леви и сам не заметил, как вскочил и рванул к ней. Девушка лежала на спине в ореоле своих каштановых с золотым отливом волос. Впрочем, выражение лица было далеко не ангельским.

- Ты в порядке?

При взгляде на него потрясение сменилось чем‑то подозрительно похожим на ярость.

- Что ты здесь делаешь?

- Что делаешь здесь ты, в таком положении? - Он подошел ближе, игнорируя смотрящую на них толпу людей. - У тебя явно мало общего с происходящим здесь.

- Это не твое дело… что и с кем у меня общего. Хватит диктовать мне, что делать. - Фейв проигнорировала предложенную ей руку и встала. - Я в порядке.

- Знаю. Вряд ли эта штука могла тебя убить. Но ты ведешь себя глупо.

- Ну, тогда здесь целая очередь идиотов. Я просто решила присоединиться.

- Зачем?

- Затем. Я устала оттого, что все обращаются со мной как с ребенком. Говорят, что делать. Ты знаешь, что я едва смогла приехать к тебе на встречу, потому что братьям хочется знать, что я делаю каждую секунду своего дня? Словно мне все еще пятнадцать лет.

Он пожал плечами:

- В какой‑то степени я их понимаю, это старшие братья.

- Ты тоже старший?

- Нет. Но кажется логичным.

- Не важно. Я с детства училась на полном пансионе и как‑то справлялась с принятием решений. Жила вдали от семьи, но почему‑то это только усилило желание меня опекать. Словно я не была самостоятельной с ранних лет. Нет, конечно, это была довольно закрытая школа только девочек, но все равно.

- Давай я угощу тебя чем‑нибудь. - Зачем он это сказал? Леви знал, но пытался игнорировать ответ.

- Не нужно мне ничего покупать. - Она направилась к бару. - Я могу это сделать сама.

- Конечно, можешь. А еще можешь позволить мне сделать это для тебя.

- Да, у тебя всегда есть свои представления о том, что я могу или не могу себе позволить.

Впрочем, она не стала возражать против рома с кока‑колой и, получив бокал, отпила глоток и облокотилась на стойку. Фейв сидела к нему боком, и, когда Леви опустил глаза на ее грудь, ему с трудом удалось справиться с дыханием, участившимся от нахлынувшего желания.

- Так что ты здесь делаешь? - Он заставил себя перевести взгляд на ее лицо.

Фейв прищурилась.

- Чтобы оседлать быка и доказать свою самостоятельность - себе, не кому‑то другому. Пусть глупая, но это моя цель. А твоя?

- Я ищу с кем переспать. - Он продолжал смотреть ей прямо в глаза. Это должно ее напугать.

Если только…

Она склонила голову набок.

- Ты за этим приходил сюда прошлой ночью?

- Да, мэм.

- И как она?

- Так случилось, что я ушел домой не с ней.

Фейв поперхнулась и поставила бокал на стойку. В глазах девушки читался интерес, которого она даже не пыталась скрыть. Откровенное любопытство.

- Почему?

- Потому что в конце концов я решил, что не слишком в ней заинтересован. Сам удивился.

- Она красива. Что случилось?

- Вопрос на миллион долларов, милая. - Леви смерил Фейв взглядом.

Между ними снова возникло то, что появилось в доме. Какая‑то физическая сила, и как бы он ни пытался ей сопротивляться, тело предпочитало решать самостоятельно.

«Осел, тебе нужно что‑то посерьезнее, чем то, что она может тебе дать. Что‑то более пошлое. Ты не хочешь переживать за своего партнера. Тебе нужен тот, кто может позаботиться о себе».

Но стоило ему посмотреть на Фейв, с ее порозовевшими от алкоголя щеками и все еще разгоряченную после быка - или от вожделения, - как желание вернулось. Он хотел ее и не мог сделать ничего, чтобы это изменить.

- У меня есть теория.

- Какая?

- Почему ты ее не захотел. - Она сделала длинный глоток через соломинку и, словно он придал ей сил, посмотрела прямо на Леви, вздернув подбородок. - Это потому, что… Я тебе нравлюсь, Леви?

Он стиснул зубы, чувствуя, как забурлившая в венах кровь отвечает на ее вопрос без слов.

- Я тебе не по зубам, малышка.

- Я спрашивала тебя не об этом.

- Тебе незачем знать это.

Фейв пожала плечами:

- Это ты так думаешь. Один из многих мужчин, которые якобы знают, что я должна или не должна делать, как думать и чего хотеть.

Леви наклонился, и румянец Фейв стал еще ярче, словно она расцветала от его близости. Она пыталась разыграть из себя соблазнительницу - довольно нелепо, надо сказать, - но и близко не была такой уверенной, какой пыталась казаться. Уж это он знал наверняка.

- Ты хоть представляешь, что я с тобой могу сделать?

- Ну… наверное, что делают все в такой ситуации.

Леви хмыкнул.

- Милая, я был заперт в течение пяти лет и вряд ли еще помню, что делают все. Во мне сохранились только животные инстинкты, и сомневаюсь, что тебе будет комфортно со мной.

Достаточно было одного движения - она плотнее сжала бедра, - чтобы его тело захлестнуло новой волной желания. Черт возьми, очень похоже, что он ее недооценил.

- И это тоже не ответ на мой вопрос. - Фейв продолжала играть с ним, сохраняя максимально невинный тон. - Ты меня хочешь?

- Я могу взять тебя. - Он продолжал стискивать зубы. - Жестко. И поверь, тебе это понравится. Но я хочу не конкретно тебя, я просто хочу. Пять лет - это очень долго, Фейв. Мне нужен секс, а не отношения. Не уверен, что тебе нужен такой мужчина.

Она расправила плечи и посмотрела на него, продолжая отчаянно пунцоветь.

- И какой же, по твоему мнению, мне нужен?

О, это он видел очень ясно. Как этот человек встает на одно колено и просит у Фейв стать его. Иметь от него детей. Жить с ним в доме с кучей спален для всех этих детишек. Как они посещают семейные обеды с этим человеком, держатся за руки. Как он заботится о Фейв - так, как девушка этого заслуживала.

- Тот, кто будет с тобой нежным. - Леви наклонился еще ближе и, коснувшись ее щеки, провел пальцем по нижней губе. - Кого ты сможешь показать семье, с кем займешься любовью. Я же могу тебя только трахнуть.

Под его прикосновением она задрожала и подняла голову, чтобы сделать контакт более близким.

- Ты заслуживаешь мужчину, который на тебе женится.

От этих слов Фейв снова собралась.

- Женится? А потом? Дети? Мне двадцать пять лет, моя карьера только началась. С чего мне делать что‑то, что навредит моим планам? Почему ты думаешь, что я только этого и жду сейчас? У меня есть минимум десять лет, чтобы начать об этом думать. А пока несколько интрижек…

Леви фыркнул.

- Интрижек. Звучит как что‑то гораздо более сложное и модное, чем то, что у меня в голове, принцесса.

- А с чего ты вообще решил, что я принцесса? Что мне нужно что‑то большее, чем ты уже предложил, вынудив меня появиться здесь и показать свою заинтересованность? У тебя нет доступа к секретным комнатам моего сердца, Леви.

- Если у тебя есть хоть какие‑то зачатки здравомыслия, ты выйдешь из этого бара и забудешь об этом разговоре. Просто сделаешь работу, для которой я тебя нанял, и уйдешь. Моя жена упекла меня в тюрьму за убийство, которого я не совершал. И что бы ни думали власти, что бы ни говорила она… - Он прервался на полуслове, но нашел в себе силы продолжить. - Она хотела, чтобы я там сгнил, считая ее мертвой. Ты знаешь… Я ведь горевал, Фейв. Я не знал, что она прячется, что она ушла от меня на своих ногах. Я знал только, что она исчезла и что я ее не убивал. И я верил, что это сделал какой‑то другой ублюдок. Желание отомстить за нее помогало мне выжить все это время, а что в итоге? А в итоге оказалось, что она меня туда и засадила. Смешно. Любовь - ложь. Брак - шутка. И я не собираюсь менять свое мнение.

- Брак - помеха к тому, что мне нужно. И я тоже не собираюсь менять свое мнение. Ты ведешь себя так, словно знаешь, чего я хочу. Что я должна хотеть. Но ты не знаешь.

- Так чего ты хочешь, милая? Потому что все, что могу дать тебе я, - несколько хороших оргазмов.

Фейв перевела дыхание и пару раз моргнула. Оглянувшись, она собралась с духом и, вытянувшись изо всех сил на цыпочках, поцеловала его в уголок рта. И отпрянула, приготовившись защищаться. Зря она с ним играет и пытается что‑то доказать, она пожалеет об этом. Он не тот человек, с которым стоит играть и не опасаться последствий.

Леви обнял ее за талию и, прижав к груди, приподнял над полом, чтобы поцеловать крепче. Ошибка. Какая же это была ошибка. Он хотел ее напугать, но только сейчас осознал, насколько сложно ему будет себя контролировать. Не просто сложно. Невозможно. Больше пяти лет он не был в такой близости с женщиной. Все это время он думал, что его жена - жертва, что ее украли или убили. Эти мысли, неизвестность мучили его, и казалось неправильным думать о ком‑то другом. Так что большую часть этих пяти лет он даже в воображении себе ничего не позволял и теперь не мог представить кого‑то, кроме своей жены - женщины, которая его предала.

Но сейчас… сейчас перед ним была Фейв. Она разжигала внутри его пламя, ярость, злость и заставляла забыть о том, что стоит этого избегать. Забыть обо всем, кроме того, какая она на вкус. Сумасшествие. Среди всех женщин, которых он мог коснуться, именно ее лучше было не трогать. Она на него работала. Он нанял ее разработать дизайн своего дома, и спать с ней - худшая идея из всех возможных. Но Фейв поцеловала его в ответ, и все остальное потеряло значение.

А может, он ошибся изначально и для нее это нормально? Может, она всегда заигрывает со своими богатыми и влиятельными клиентами? Может быть, отчасти это сделало ее тем, кем она была. А что, похоже на правду, и, если так, это его полностью устраивало. Ведь тогда она знала правила игры.

«Тебе просто нужно оправдание за то, что ты делаешь ровно то, что клятвенно обещал себе не делать».

Может быть, его реакция никак не связана с тем, что его жена превратила его в монстра. Может быть, причина в том, что Фейв превратила его в чудовище, не поддающееся контролю и жаждущее всего, до чего оно может добраться.

Леви взял ее за подбородок, раздвинул языком губы и просунул его внутрь. Фейв отреагировала - и как же красиво она это сделала. С жаром и энтузиазмом.

- Лучше тебе дать окончательный ответ. - С трудом Леви заставил себя оторваться и пристально посмотрел на нее. - Да или нет. Потому что, как только мы покинем этот бар…

- Да, - ответила она быстро и с какой‑то непонятной ему энергией в голосе. - Да. Давай сделаем это.

- Это не бизнес‑сделка, милая.

- Поэтому я не пожимаю тебе руку. - Фейв едва переводила дыхание, словно готова была в любой момент упасть в обморок; и, черт возьми, это заводило его гораздо сильнее, чем аккуратное заигрывание Минди.

- Тогда пойдем. - Он начал спешить, стремясь уйти из бара прежде, чем она передумает. Или прежде, чем он потеряет контроль и возьмет ее прямо у стойки.

- А что с машиной?

- Я доставлю тебя обратно прямо к ней.

- Хорошо.

Он проигнорировал недружелюбный взгляд бармена, который явно имел собственное мнение о происходящем, и расплатился.

- Скажи ему, что ты со мной.

Фейв распахнула глаза и посмотрела куда‑то в пространство между ними.

- Я с ним.

Бармен слегка расслабился. Но лишь слегка.

А потом Леви взял ее за руку и повел к выходу. Даже в беспощадном свете люминесцентных ламп Фейв казалась красивой. Это было почти поэтично - настолько поэтично, насколько поэзия вообще могла присутствовать в его жизни. Потому что сейчас она почти полностью состояла из огня. Огня, вожделения и ощущения, что если он не возьмет ее в ближайшие несколько минут, то взорвется.

- Леви…

Он прижал ее к себе и снова поцеловал - со всей яростью и жесткостью, что была в нем.

- Последний шанс. - Он не был джентльменом, но не был и монстром.

- Да.

Фейв чувствовала головокружение, словно она опьянела от собственной храбрости. Мысли кружились, по венам растекалось возбуждение. Она никогда не чувствовала себя так. Никогда. Она была на паре свиданий, каждое из которых кончалось неловкими поцелуями у двери и полным отсутствием желания заходить дальше.

Она уже начала думать, что ей интересна только карьера. Что мужчины ничего не значат, а вместе с ними и секс. Решила, что все дело в ней, и может быть, со временем, когда появится готовность создать семью или притормозить карьеру, ее приоритеты, соответственно, поменяются, и секс будет играть большее значение. Решила и больше не переживала по этому поводу.

А сейчас… Вопрос «интересно или нет» больше не стоял, все происходящее ощущалось как вопрос жизни и смерти. Леви взял ее за руку и помог забраться в пикап. Молча, она села и не говорила ни слова, пока он заводил мотор и покидал парковку. Сердце билось с огромной силой, а Фейв всерьез опасалась за свой рассудок. Может, перейти от разговора к сексу за несколько минут было и не лучшей идеей, но это казалось единственным выходом. Не меньше половины ее сознания было затоплено желанием, возникавшим даже просто от ощущения его губ на своих. Что‑то, кроме секса? Нет, этого представить она не могла. Этот мужчина - это ее тайна.

Забавно было слышать, как он говорил о том, чтобы представить мужчину ее семье. Нет, его она никогда не могла бы познакомить со своими родителями. Леви казался слишком большим - до неловкости - для того маленького фермерского домика. Лед в его венах, шрамы на его груди - все это станет выпуклым и неуместным на маминой кухне.

Домой его приводить Фейв не собиралась, она хотела оказаться в его постели. Сумасшествие? Но она никогда не планировала хранить девственность для кого‑то конкретного. Только до момента, когда почувствует желание. И сегодня она почувствовала его впервые.

Разве может быть лучший вариант для первой встречи с сексом? С опытным человеком, который знает, что делает. В отличие от нее. В кои‑то веки Фейв это не волновало - она не собиралась беспокоиться о будущем, о чьем‑то мнении. Все равно никто не узнает.

Леви Такер уже стал ее маленькой тайной в бизнесе, а теперь станет и в личной жизни.

Внезапно он съехал с трассы и направил машину по узенькой заросшей тропинке в лес.

- Эта дорога не к твоему дому.

- Мне не терпится.

- Куда мы едем? - Сердце колотилось в груди.

- Я давно знаю это место, еще со времен, когда попал в беду.

«Попал в беду».

Она близка к этому. Попасть в беду с ним. И это дарило чувство… окрыленности. Сегодня она отправилась в бар ради приключений, чтобы что‑нибудь изменить. Это был ее личный день независимости, и бык должен был дать ему старт. О нет, не то чтобы она собиралась афишировать это перед братьями. Просто хотела дать место тому чувству решимости, что возникло раньше, признать его. Сделать что‑то, что будет только ее. Выбор, который сделает она сама. Все началось с решения согласиться на эту работу. Значит, все дальнейшие действия, в которых будет присутствовать Леви, вполне укладывались в схему.

- Ладно.

- Тебя продолжает все устраивать?

Она сжала зубы и с удивительной для себя смелостью приняла решение положить руку на его бедро. Твердое, горячее. Рука Фейв скользнула выше. Большой. Как можно быть таким большим… Ее недоумение только показывало, насколько она неискушенная в этой теме. Может, это средний размер, откуда ей знать. Просто гораздо больше, чем она представляла.

И всей этой величиной он войдет внутрь ее. Ее интимные мышцы сжались, но от возбуждения, не страха. Может быть, под влиянием многолетнего ожидания потери девственности. Она готова.

Леви с шумом выдохнул и, остановив пикап у обочины, отстегнул ремни безопасности и посадил ее к себе на колени. Он продолжил целовать ее, как в баре, - сильно, резко, страстно. Голова Фейв кружилась, все тело горело. Быстро и безжалостно Леви стянул с нее футболку, умело расстегнул бюстгальтер. Она даже не беспокоилась об этом, у нее не было времени переживать или думать. Он трогал ее оголенную грудь, исследовал, тискал соски, добавляя возбуждения.

Фейв с готовностью отдавала ему контроль и была согласна зайти так далеко, как захочет он. Она привыкла контролировать все сама и всегда знала, что делает. Контроль - поле, на котором она привыкла играть и каждая дорожка была ей известна и знакома. Сейчас она оказалась новичком, и это было так странно; удивительное чувство, которое наверняка было бы не таким сильным рядом с мужчиной с меньшим опытом. С ее плеч словно свалилась огромная тяжесть - ответственность за все эти восхитительные ощущения в ее теле легла полностью на него. Он пробуждал желание, и он же его удовлетворял. Но вместе с тем глубокая, бесконечная боль нарастала между ног, и ей хотелось… ей было нужно… она не знала. Зато знал он. О да, точно знал.

Леви поцеловал ее в шею и спустился ниже, прикусив сосок. Это было так эротично, так возбуждающе, что она инстинктивно изогнулась под его прикосновениями, когда Леви переключился на другую грудь. Он удовлетворял те ее фантазии, о которых она даже не догадывалась.

Он стянул рубашку и прижал Фейв к своей мускулистой и волосатой груди, прежде чем положить на спину. Каким‑то образом он умудрился параллельно стянуть с нее джинсы и трусики - удивительно быстро для замкнутого пространства пикапа. С такой же скоростью он расправился со своим кожаным ремнем и молнией на джинсах. Фейв вздрогнула, почувствовав его руку между бедрами; пальцы Леви скользнули в интимную зону и теперь двигались там, создавая напряжение, которого она не могла вынести.

- Позже я позабочусь о том, чтобы ты получила большее наслаждение, обещаю.

Фейв не понимала, о чем речь, и, даже услышав треск пакетика, лишь смутно осознала, что сейчас произойдет. Леви поцеловал ее, и последние мысли покинули ее голову - до момента, когда он вошел в нее и начал жестко и сильно пульсировать внутри ее, пока в ней не начало нарастать такое яростное жгучее ощущение, что удовольствие отошло на задний план. Она всхлипнула и вцепилась ногтями в его плечи, пытаясь выплеснуть боль, носившуюся внутри, словно шторм.

- Фейв…

На мгновение она замерла.

- Не говори ничего.

- Прости. - Он со стоном вошел еще глубже. - Насколько же ты хороша.

Это признание что‑то сотворило с ней, возродило к жизни то, что лежало глубже боли. Страха. Самое страшное закончилось. Осталось позади. А боль утихала.

- Не останавливайся. - Она обняла его за шею, словно пытаясь удержать.

Такое странное ощущение. Чужое тело внутри. Как получилось, что она даже не осознавала этого? Что это будет настолько интимно?

В университете все говорили о сексе. Каково это, что кому понравилось, а что нет; ну и бесконечные дискуссии о том, когда, почему и с кем. Но никто никогда не говорил, что секс - это как будто кто‑то овладел не просто твоим телом, но всей твоей душой. Никто не говорил, что ты будешь одновременно хотеть убежать куда‑то далеко и прижаться ближе.

Никто не говорил, что это будет так больно и так восхитительно, что между вами установится связь и будет крепнуть с каждым движением его бедер. Фейв попробовала двигаться - и ей понравилось так, что она стала подаваться навстречу в такт каждому его движению. Фейв продолжала это делать, пока ее тело не стало скользким от пота - его или собственного, было не понять. Пока снова не вернулось острое чувство желания, как когда он впервые поцеловал ее. Пока она не почувствовала, что может умереть, если не получит больше. Пока ей не перестало хотеться сбежать. Леви зарычал, двигаясь в едином с ней ритме, и, последний раз толкнувшись к ней, замер. Фейв ощутила, как оргазм окутывает ее и погружает в свои волны, она тонула в удовольствии. В нем. Под взглядом Леви она внезапно почувствовала себя маленькой и хрупкой. Вся решимость разлетелась на клочки и, к ужасу Фейв, по ее щеке скользнула слеза.

Попытки работать Фейв не удавались, она никак не могла сосредоточиться. В голове ее билась только мысль о том, что она больше не девственница. Она потеряла невинность и сделала это в пикапе. Из всех непредвиденных событий в ее жизни это самое непредвиденное. От себя она такого точно не ожидала. Не потери девственности, конечно - по этому поводу она не переживала, рано или поздно это должно было произойти. Но пикап. О себе как о девушке, которая занимается сексом в пикапе, да еще и с таким мужчиной, Фейв точно не думала. Если бы она села и попыталась на бумажке выписать качества мужчины, с которым видела себя, то это точно был бы кто‑то другой, не Леви. Даже близко нет. Скорее, этот человек был бы в чем‑то похож на нее. Молодой, амбициозный - и понимающий цену таких амбиций в их возрасте. Понимающий ее, ее переживания и сложности.

А с другой стороны, такой человек скорее подходит для отношений. А сексом заниматься можно и без похожих интересов и особенностей. Достаточно, чтобы соприкосновения приносили удовольствие. Но чтобы страсть пробудил в ней бывший заключенный, обвинявшийся в убийстве? Чтобы он довел ее до оргазма и заставил кричать от наслаждения? Нет, последние двенадцать часов оказались совершенно неожиданными.

- Фейв? - Она подняла голову и увидела Исайю. - Мне нужны расчеты.

- Какие расчеты?

- Те, что ты мне не прислала.

Ну что за зануда, неужели так сложно просто сказать.

Она прочистила горло, пытаясь выиграть время. Найти зацепку.

- Ты ждешь конкретные расчеты?

- Если у тебя есть какие‑то расчеты, которых нет у меня, я бы хотел их иметь.

Но у нее ничего не было. А если она должна была что‑то сделать и не сделала… Это означало, что она забыла. Фейв никогда ничего не забывала - и это несмотря на то, что уже много лет она работала на износ. Это не мешало ей помнить обо всех сроках и рабочих задачах. И вот теперь, стоило ей тайно взяться за дополнительный проект, как она тут же допустила ошибку.

«Это не потому, что…»

Потому.

Эта ошибка появилась только потому, что Фейв с головой погрузилась в историю с Леви.

Леви Такер оказался чем‑то большим, чем возможность сделать интересный архитектурный проект. Он был интересен как человек. Фейв хотела снова увидеть его, поговорить с ним. Лечь в постель при включенном свете и рассмотреть все татуировки, исследовать их контуры. Исследовать его целиком.

«О, какая удивительная логика. Он не похож на того, кто тебе нужен, и при этом ты не можешь выкинуть его из головы. Почему?»

Хороший вопрос.

Ей не хотелось признавать его правоту. Не хотелось стать той девственницей, которая влюбилась в мерзавца.

- Фейв?

Исайя казался обеспокоенным.

- Я в порядке.

- По тебе не скажешь.

- Все хорошо. - Между ног почему‑то стало влажно, и Фейв отчаянно пыталась не покраснеть. Так странно испытывать все эти ощущения и продолжать при этом разговор с братом.

- Фейв, я точно не из тех, кто хорошо разбирается в чужих эмоциях. Но я знаю тебя. Знаю, что ты никогда не нарушала сроки. Если на тебя слишком много навалилось…

- Нет, что ты. Я люблю свою работу и горжусь тем, чего мы достигли. Я не хочу все это потерять. Думаю, я могла немного перенапрячься от… дополнительной работы.

- Какой?

- Просто… общественная деятельность.

«Впервые в жизни так безответственно отнестись к делу…»

- Тебе не нужно этим заниматься, с этим может справиться и Джошуа, это часть его работы. Обсуди с ним это - он подскажет, на что стоит согласиться, а где достаточно простого письма.

- Я знаю. Я знаю, что вы оба поможете мне. Но в каком‑то смысле… Исайя, это моя жизнь. - Она глубоко вздохнула. - Мы партнеры. И я ценю все, что вы делаете. Если бы мне пришлось заниматься финансами, я бы сошла с ума, мозг буквально вытек бы у меня из ушей.

- Буквально этого бы не произошло.

- Ты не можешь утверждать точно.

- Я уверен в своих словах.

Она покачала головой.

- Не беспокойся обо мне, теперь у тебя самого есть личная жизнь, причем прекрасная. Я так счастлива за вас с Поппи, так рада за вашего ребенка, за… все. Ты провел слишком много лет, не видя ничего, кроме работы.

- Как робот. - Исайя поднял бровь. - По крайней мере, именно это ты неоднократно мне говорила.

- Ты не робот. Ты пришел сюда проверить, как у меня дела, это уже достаточное подтверждение. Но ты не можешь делать за меня все, больше нет. Это просто… мне не нужно это. И это нормально.

- Ты знаешь, что мы волнуемся. Мы волнуемся, потому что ты права. Если бы не мы… ты не была бы там, где ты сейчас.

Она кашлянула.

- Спасибо. Но верно и обратное - без меня вы не были бы там, где находитесь.

- Я знаю. Я бы продолжал работать где‑то в финансовой сфере. Джошуа занимался бы рекламой. А ты, без сомнения, работала бы в какой‑то крупной компании. И мы с Джошуа иногда волнуемся, что все это произошло слишком быстро для тебя. Поэтому мы не хотим, чтобы сейчас это все легло на твои плечи.

- Я ценю это. Правда. Но я могу выдержать.

Исайя медленно кивнул, развернулся и вышел из офиса.

Да, она может справиться с этим - со своей работой. Ей нужно просто открыть несколько файлов и вспомнить, о каких расчетах говорил Исайя. И попутно разобраться в новом повороте в отношениях с Леви. Отказываться от проекта она не собиралась, сама идея казалась ей абсурдной. Нет, как бы отвратительно он себя ни вел.

«А ты думаешь, что сможешь находиться с ним в одной комнате и не чувствовать каждую секунду, как тебя убивает желание?»

Ответа не было. Она потеряла свою невинность всего двенадцать часов назад и понятия не имела, что должна делать дальше. Оставалось только сидеть за столом и размышлять. Остаток утра она пыталась войти в рабочее русло, но в обед Фейв села в машину и отправилась в путь. Мысли снова вернули ее к воспоминаниям о прошлой ночи. К тому, что дал ей Леви, сколько жестокости и изломанности было в его движениях. В них не было ласки, но он не причинил ей вреда. Может быть, немного боли, но она не возражала против нее.

Может быть…

Может быть, он был прав.

Может быть, она не была готова к тому, что произошло. Не стоило давить. Потому что, хотя физически ее все устраивало, эмоционально ее штормило. Возможно, в этом и есть проблема. Когда он продолжал говорить и говорить, что она чего‑то не выдержит, Фейв думала только о сексуальных утехах. Движениях, навыках, знаниях о том, как вообще все это происходит между мужчиной и женщиной. И выдержать это было просто. Достаточно следовать за ним, за его руками, его ртом… позволять ему вести ее за собой. Но то, что было после… Фейв нахмурилась. Только сейчас она осознала, куда направляется. И она знала, что у нее есть выбор. Можно повернуть назад или продолжать движение. Впрочем, знала она и то, что наличие выбора - это иллюзия. Слишком поздно, она не может развернуться. Возможно, сейчас она бы приняла другое решение в той же ситуации. И возможно, стоило теперь ждать от нее большей предусмотрительности. Но сослагательное наклонение ничего не решает, поэтому остается только идти вперед. С этими мыслями она решительно повернула на дорожку к дому Леви и больше уже не оглядывалась.

Фейв проснулась в объятиях Леви. Солнце было уже совсем низко.

- Все гадал, когда ты проснешься.

Она сонно моргала.

- Который час?

- Около пяти.

- Черт! - Фейв было дернулась, но легла обратно и положила голову ему на плечо. - Я ведь сегодня ужинаю с родителями.

- Во сколько?

- В шесть. Но Исайя и Джошуа в любом случае будут допытываться, где я была. Поппи тоже вряд ли спустит мне это. Моя золовка. Она работает в офисе и…

- Бывшая помощница.

- Да. А еще она беременна. Ты знаешь, что у беременных обостренная интуиция?

- Ну…

- По крайней мере, у нее проснулась. Но думаю, скорее на разного рода махинации, чем на все остальное.

- Махинации? Ты так называешь то, что с нами происходит?

- Ты понял, что я имела в виду.

- А что ты скажешь?

Фейв нахмурилась.

- Об… об этом?

- Нет, не об этом конкретно. - Леви жестом показал на их сплетенные тела. - О проекте. В конце концов они ведь узнают.

- Да? - Фейв вздернула подбородок. - Я думала, что смогу заняться чем‑то вроде отмывания денег и скрыть это.

- Ну, тогда я не смогу рассказать всем о своем новом доме. О своей жизни в качестве свободного человека.

- Точно. Я совсем забыла.

- Достойная жизнь - единственное, что может меня оправдать. Любой другой способ приведет меня снова в тюрьму.

- Но разве это не была бы двойная выгода?

- Ты что, подталкиваешь меня к убийству?

- Нет, просто… с технической стороны…

- Я не буду делать ничего, что связано с физическими повреждениями. Не беспокойся. Я просто хочу продемонстрировать бывшей, как я живу на деньги, которых у нее нет. Если ей не светит тюрьма, то пусть хотя бы она прозябает в одиночестве и печали без гроша в кармане. Наверное, для тебя это звучит слишком жестоко…

- Нет. - Фейв почти перешла на шепот. - Не могу представить, каково это - когда ты вложился в человека, а он тебя предал. Не могу представить и пяти дней в тюрьме, не то что пяти лет. Она заслужила… - Фейв опустила взгляд на его красивое тело, на шрамы. - Она заслужила подумать об этом. Что она потеряла. От чего отказалась. Заслужила думать об этом бесконечно. Мне так… жаль.

- Мне не нужна жалость.

- Только мое тело? - Она пыталась почувствовать себя комфортно в роли стервы.

- Мне действительно нравится твое тело. Когда ты расскажешь братьям о своей работе?

- А знаешь что? Я сделаю это сегодня вечером.

- Звучит отлично. Родители будут рядом и смогут тебя защитить.

Фейв широко улыбнулась.

- Можно и так сказать.

Ей не хотелось оставлять его и уходить. Фейв помолчала, но слова не удерживались внутри и пытались выскочить с такой силой, что сердце стучало уже где‑то в горле.

- Леви… у нас не так много времени на то, чтобы побыть вместе, только до окончания проекта. Мне не хочется быть навязчивой, но… Могу я вернуться сегодня?

Он сел и повернулся к ней спиной, и Фейв машинально провела пальцами по крылу птицы на позвоночнике.

- Конечно. Если ты правда хочешь.

- Для секса. Но мы можем поздно закончить. Могу я переночевать у тебя?

- Если хочешь - да. Просто не питай ложных иллюзий, Фейв.

- Не буду. Я привезу вещей на одну ночевку и оставлю их в сумке, включая зубную щетку. Она не коснется твоей раковины.

- Ты правда думаешь, что меня это волнует?

Непривычно было видеть искреннюю озадаченность на этом невозмутимом лице.

- Не знаю. В колледже некоторые девочки говорили, что парням это доставляет дикие неудобства. А у меня не было парня. Ну… не в смысле, что ты мой парень. Но… прости, я не могу выразить свои мысли.

- Успокойся. - Он посмотрел ей прямо в глаза и поцеловал. - Не нужно так переживать. Все просто. Мы оба знаем правила, да?

- Да.

- Тогда перестань все время думать. В постели это точно лишнее.

Ей стало легче.

- Иногда мне кажется, что я не умею… не думать.

- Почему?

Фейв пожала плечами:

- Я этим занимаюсь большую часть своей жизни.

Леви проницательно посмотрел на нее.

- Ты никогда не чувствовала себя как в тюрьме?

- Разве можно так себя чувствовать где‑то в другом месте?

- Успех. Вряд ли ты могла представить, что в таком возрасте столкнешься с подобным уровнем ответственности.

- Я правда не знаю, что тебе ответить. Никто меня не принуждал к этому, я могу в любое время все бросить.

- Твоя семья богата, Фейв?

- Нет, - рассмеялась она. - Мы росли в нищете, а частная школа стала возможной благодаря стипендии. У Джошуа оценки были не такие высокие, чтобы ее получить, и он не смог пойти в колледж, так как оплатить обучение родителям было нечем.

- И все деньги в семье зависят от твоего труда - успех всей компании.

- Да.

- Неудивительно, что ты девственница.

- Но как это вообще связано?

- А ты когда‑нибудь делала что‑то для себя? Хотя бы раз?

- Слушай, ну если совсем честно, Леви, то это… мой дар. Мой талант. Моя мечта, которая сделала нас успешными. И да, это зависит от меня. Исайя и Джошуа затыкают дыры там, где они умеют это делать хорошо, но они могли бы это делать в любой другой компании. Архитектурный аспект - это я. Благодаря их работе я могу делать то, что люблю.

- А ты позволяешь остальным процветать на твоем таланте. Они поддерживают тебя, но им не приходится чем‑то жертвовать. Умный ход. А вот ты застряла в паутине, милая. Неудивительно, что иногда ты чувствуешь себя в ловушке.

На этом серьезные разговоры закончились, и Фейв принялась собираться - насколько это было возможно, когда он не отдавал ей одежду. Со смехом она отобрала у него юбку и наконец была готова. Но все это время она думала над его словами - и продолжала делать это по дороге к родителям. Его наблюдения… Ну, похоже, ей действительно нужно сильнее отстаивать то, что она хочет. И меньше волноваться о том, что Исайя и Джошуа подумают о ее связи с Леви, личной или профессиональной. Впрочем, в личные детали она все равно их посвящать не собиралась.

Леви прав. Бизнес, карьера - в какой‑то момент все это превратилось в подчинившего ее себе монстра, который теперь пожирал ее жизнь. А она была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. И если это так… то что ей мешает теперь соглашаться на интересные для себя проекты? Вот в чем дело. Леви был ей интересен с самого начала, и единственной причиной сомнений были переживания о том, что это не понравится Джошуа и Исайе.

Она припарковалась у маленького желтого фермерского дома родителей и немного посидела в тишине. Жаль, что Леви сейчас не с ней, пусть у нее и не было причины его приглашать сюда. Саму мысль, что этот массивный человек окажется здесь… невозможно представить. Словно бог спустился с Олимпа закупиться в магазинчике.

Она подошла к крыльцу и зашла в дом. Внутри ее мгновенно захватила знакомая атмосфера, родные запахи маминой стряпни. Чувство дома, которое появляется только здесь - в месте, где она выросла. Куда ей так хотелось вернуться в период обучения в закрытой школе, так хотелось проводить Рождество, весенние и летние каникулы.

Все уже собрались. Девлин и Мия, Джошуа и Даниэлла с сыном Райли, Исайя и Поппи. И только Фейв одна. Сейчас это казалось странным. Может быть, виной тому были изменения, ведь частичку себя она оставила в кровати Леви. А может быть, причина была в том, что у всех остальных здесь была пара. Точно она знала лишь то, что чувствует себя неполноценной, и это неприятно.

- Привет.

- Где ты была? Ты уехала днем, и я с тех пор тебя не видел.

- Как будто это для меня новость, Джошуа. Я просто ездила по делам.

Мама с отцом вышли из кухни обнять и поцеловать Фейв.

- Как дела, милая, как успехи?

Фейв словно снова стало пятнадцать лет, и ее расспрашивали об оценках.

- Все нормально, ничего особенного. Просто… новый проект.

- Какой? - Исайя нахмурился.

- Ты со мной не обговаривала график, - подключилась Поппи.

- Все в порядке, я разберусь с этим сама.

- Обычно в таких вопросах ты советуешься с нами. - Джошуа не мог не выразить озабоченности.

- Да, но не в этот раз. Я взялась за интересующую меня работу и не была уверена, что вы меня поддержите. А отказываться поздно, потому что я заключила договор и уже приступила к работе.

- Ты поэтому не успела прислать мне расчеты? - Словно это подтверждало их правоту и она действительно не может сама позаботиться о своих делах.

- Да, возможно. Но знаешь, это я занимаюсь дизайном и у меня должна быть возможность выбирать проекты, которые меня интересуют. А пока все обстоит не так.

- Мы делаем то, что тебе не нравится?

- Нет. Просто… Вся эта массовая продукция, которую мы производили, это правильно. Но для этой работы не требуется настолько сильная моя вовлеченность. Этот этап уже стандартизован, а мне интересно что‑то необычное, что требует воображения.

- Я рад, что тебе это нравится - творить, наращивать мастерство. В конце концов мы встретились благодаря твоей работе.

- Я знаю. Я имею в виду… - Под этими взглядами было так странно продолжать чувствовать уверенность в своем таланте. Но ей больше не пятнадцать лет, и она не отчитывается за оценки. Она взрослая женщина, которая объясняет, чем хочет наполнять свои дни, и имеет на это право. - Это действительно важно - иметь опыт и наращивать мастерство. Но не думаю, что вы достаточно верите в мои знания, чтобы позволить выбирать интересные мне проекты.

- Мы слушаем тебя, говори.

Она перевела дух и посмотрела на братьев.

- Я согласилась разработать дизайн для Леви Такера.

- Откуда мне знакомо это имя?

Исайя нахмурился, но тут встал Девлин.

- Потому что он арестант, его обвинили в убийстве жены.

- Которая оказалась жива, - поспешила вмешаться Фейв. - Вполне весомый аргумент в пользу его невиновности.

- И все же.

Мия колебалась.

- Все‑таки вся эта ситуация… подозрительная. В смысле… почему жена бежит от мужа, если он хороший человек?

- Да, - Фейв тяжело вздохнула. - Я уже слышала подобные доводы. Но я с ним встретилась лично, и он… нормальный. Да, не самый приятный парень, но достаточно сносный, чтобы с ним работать.

- Мне это не нравится. - Девлин скрестил татуированные руки на груди. - Возможно, ты еще недостаточно взрослая, чтобы оценить все сложности.

Кровь вскипела, Фейв пришла в ярость.

- Вот только этой чуши не надо. - Она обернулась через плечо на маму и виновато улыбнулась. - Твоей жене столько же лет. Так что если я слишком молода для решения деловых вопросов, то твоя жена слишком молода, чтобы выйти за тебя замуж.

Мия вспыхнула, но выражение возмущения быстро сменилось согласием и даже гордостью.

- Мне нравятся его идеи. - Фейв решила не упоминать дворца для секса. - И я горжусь, что этот проект будет носить мое имя.

Джошуа покачал головой.

- Ты хочешь, чтобы твое имя смешивалось с его? Молодая успешная девушка заключает деловое соглашение с человеком, который, возможно, применял насилие по отношению к женщине…

В порыве гнева она вскочила.

- Он не причинил никому вреда. В домашнем насилии его не обвиняли. Он не… Насколько известно, он и пальцем ее не тронул. Она исчезла, а после этого его обвинили во всех смертных грехах, не имея на то ни малейшего основания. И я думаю, что на него смотрят с предубеждением из‑за его происхождения.

- Фейв, это вопрос репутации. Ты ролевая модель, и связь с ним может ей навредить.

Репутация. Словно она зверюшка в зоопарке и обязана развлекать публику, не считаясь со своими чувствами.

- Меня не волнует репутация, Джошуа. Мне двадцать пять лет, моя карьера будет еще долгой. И если все, что я буду делать, - беспокоиться о репутации и не соглашаться на интересные проекты, если я не буду хотя бы немного следовать своей страсти, то я не вижу в этом никакого смысла.

- Смысл в том, что рисковать ты сможешь только через несколько лет, когда под твоим успехом появится прочный фундамент. А пока тебе нужно проявить больше осторожности.

Вся семья смотрела на нее так, словно у Фейв внезапно выросла вторая голова. Внезапно она поняла, что имел в виду Леви. В каком‑то смысле она и вправду в тюрьме - в тюрьме собственного успеха.

- Я не ребенок. Если я достаточно взрослая, чтобы быть в центре всего этого успеха, то разве не стоит мне следовать своим инстинктам? Если я… выгорю, потому что почувствую себя в ловушке, то не смогу хорошо работать. Если я выгорю, то не смогу обеспечивать вас работой, Джошуа.

- Никто не хочет этого, Фейв, - заговорила мать. - Никто не хочет, чтобы ты работала без продыху. Никто не хочет, чтобы ты довела себя до могилы.

- Ты думаешь, это хорошая идея - сотрудничать с бывшим заключенным? - Джошуа обратился за помощью к отцу.

- Думаю, что вы сегодня находитесь там, где вы есть, благодаря чутью Фейв. И не вижу смысла подвергать его сомнению только потому, что сейчас оно не совпадает с вашим мнением.

Да. Вот почему она завела этот разговор при родителях. Потому что знала - пусть ей очень хочется порадовать их и вернуть все, что они в нее вложили, от них она получит поддержку. Они умели это делать. Умели напоминать ей о том, как важно быть счастливой. Потому что значительная часть давления шла от нее. Все эти годы переживаний о стипендии, о том, как оплатить школьную форму или путешествие, о том, что им приходится копить ради Фейв… Она все это помнила. Невозможно об этом забыть. Они так много сделали для нее. Им было непросто, но они смогли дать ей опору под ногами. А братья помогли превратить страсть к архитектуре и дизайну в то, что может еще и приносить деньги, и нельзя это не учитывать. Но, в конце концов, она имеет право иметь что‑то, что будет принадлежать только ей. Она заслуживает, чтобы к ней относились как ко взрослой. Этого ей будет достаточно. Ей просто хотелось признания, что она взрослая женщина и может отвечать за собственное время и решения.

- Я взяла проект, и это не обсуждается. Он опубликует новость об этом вне зависимости от того, сделаешь ли это ты, Джошуа. Потому что так он восстанавливает свою репутацию. Он бизнесмен, и был когда‑то довольно успешен. До ложного обвинения.

- Фейв… - Джошуа явно было не по себе, но он все еще цеплялся за какую‑то надежду.

- Ты его не знаешь. Ты просто решил, что он виновен. Как и все эти люди. Как судебная система. А если он невиновен, то получается, что он потерял все из‑за этих ложных обвинений. Ты знаешь толк в рекламе - может быть, это можно как‑то использовать нам на руку…

- Ужин скоро будет готов. - Мама говорила мягко, но ослушаться ее было невозможно. - Почему бы не поговорить о делах после?

За едой они старательно избегали этой темы, а после ужина Фейв помогала убирать со стола. В любой другой день она бы начала ворчать по поводу сексизма, но ей показалось, что мама специально попросила ее остаться, защищая от остальных.

- Насколько хорошо ты знаешь Леви Такера? - Мама вытащила из сушилки чистые тарелки и поставила в шкаф.

- Достаточно хорошо. - Со странным стеснением в груди Фейв погрузила руки в теплую воду.

- Кажется, ты довольно уверена в его невиновности.

- Ну… я не вижу в нем ничего плохого.

Грубого - да. Изломанного. Испещренного шрамами. Но не плохого.

- Будь осторожна. Ты уже видела больше, чем я за всю жизнь. Сделала больше, достигла большего, чем я могла бы надеяться. Но есть то, в чем у тебя нет опыта… и я боюсь, что в какой‑то степени твоя развитость в других областях стала этому причиной. И я беспокоюсь за тебя.

- Не стоит.

- Так твой интерес в нем исключительно профессиональный?

Фейв вытащила тарелку из мыльной воды и начала ее тереть.

- Не стоит беспокоиться обо мне.

- Но я беспокоюсь - о тебе, о твоих братьях. Как и любой родитель.

- Ну, я в порядке.

- Ошибаться - это нормально. Ты ведь это знаешь?

- О чем ты говоришь?

- Забудь на секунду о Леви Такере. Ты можешь ошибаться, Фейв. Ты не обязана быть идеальной. Быть всем для всех. Делать Исайю счастливым. Или Джошуа. Или нас с отцом.

Фейв поежилась.

- Не так сложно заботиться о счастье своей семьи. Вы так много для меня сделали…

- Посмотри на все, что ты сделала для нас. Мне достаточно того, что ты моя дочь. Всегда будет достаточно.

Почему‑то Фейв было не очень комфортно слышать эти слова.

- Я бы предпочла не допускать ошибок.

- Как и мы все. Но иногда они неизбежны. Иногда они необходимы, чтобы вырасти в человека, которым ты и должна была стать.

Интересно, считается ли Леви ошибкой? Она пустилась в это путешествие, зная, какой он человек и когда и как все закончится. Может, это делало ее чуть более готовой? Тогда это скорее расчетливость, чем ошибка.

- Я же знаю, что сейчас ты пытаешься разобраться, по‑прежнему ли ты идеальна.

Голос мамы был полон доброты, но он причинял Фейв боль. Она принялась усерднее тереть тарелки.

- Не думаю, что я идеальна.

- Но хотела бы.

Фейв не удавалось сохранить невозмутимое выражение лица.

- Разве это преступление?

- Твои братья, например, не слишком об этом переживают.

Конечно. Им не нужно заботиться о репутации, они занимаются делами не на глазах у публики. В жизни Исайи все словно состоит из цифр и списков, Джошуа во всем видит потенциальную возможность для рекламы. А Девлин… Ну, Девлина вообще никогда не волновало чужое мнение. Он даже не стал участвовать в общем деле. У него все было на его условиях, и в результате он заполучил лучшую подругу Фейв.

- Мне нравится моя жизнь. Не думай, что это не так.

- Я и не думаю. Зато я думаю, что ты слишком сильно давишь на себя.

Остаток вечера Фейв пыталась не думать об этом, но слова мамы продолжали звучать в ее голове и по дороге к Леви. Она только заскочила домой за туалетными принадлежностями и одеждой на следующий день.

«Ты слишком давишь на себя. Ошибаться - это нормально».

Почему она так сопротивляется этим словам? Сильнее, чем готова была себе признаться. С точки зрения логики, кратковременность их с Леви связи была вполне обоснованной. И Фейв даже была готова признать ее ошибкой, вот только глубоко внутри была уверена, что связь перерастет во что‑то иное. Более крепкое.

Что ей оставалось делать, кроме как мечтать? В конце концов это ее работа - делать реальностью то, что возникло в воображении. Нет смысла быть архитектором, если ты не знаешь, как придать своим задумкам прочности. Мечты и реальность, как их соединить? В случае с Леви она не знала, как это сделать, и чувствовала растерянность. Секс - это совсем другое, чем придумывать для кого‑то дизайн. И близко не похоже.

Нужно перестать пытаться во всем найти смысл, она просто вступила в физическую связь с мужчиной. Фейв кивнула, соглашаясь со своими мыслями, и припарковалась у дома Леви.

Она знает, что происходит между ними, и может с этим разобраться. И это не ошибка, а опыт. Вот и хорошо, ей вовсе не обязательно допускать ошибки. Удовлетворенная, Фейв взяла свою сумку и, выйдя из машины, направилась к дому Леви.

Последние два дня Фейв почти не покидала его дом - только в пятницу, когда уехала на работу. Но вечером она вернулась и снова ночевала у него. И вот уже вечер субботы - мрачного, дождливого дня, - а она слоняется по его кухне в одной футболке и с широкой улыбкой на лице. Впрочем, Леви не возражал против этого.

- Чуть позже привезут лошадей.

Фейв села на стол, и футболка задралась так, что даже скрещенные ноги почти не скрывали ее интимную зону. Удивительное зрелище в сочетании с невинным выражением лица и растрепанностью после их недавних забав. Ее умение выглядеть одновременно ангельски и порочно вызывало в нем ощущения, которые он и сам не мог понять. Едва ли не с рождения он потерял позитивный взгляд на мир - с того момента, как отец впервые поднял руку на мать… ему было года два или три. Его первое воспоминание. Не рождественская ель или мамина улыбка. Ее синяки. Кулаки, впивающиеся в плоть и кости. Таким был его мир, таким он его понимал и видел с самого начала. Никогда ему не удавалось смотреть на него с таким удивлением и восхищением, как Фейв. Как она смотрела, когда он показывал ей грязь и пошлость. С каким выражением она трогала его тело, его татуировки и шрамы - словно это были волшебные дары, которые ей предстояло исследовать. И отчасти это мучило его, совершенно новый опыт с женщиной, которая раз за разом открывает его для себя. В старшей школе он встречался с девушкой из его среды - с такой же поломанной судьбой и мрачным взглядом на мир; вместе они впервые познали секс, но в этом не было никакого таинства или удивления. Просто возможность забыться, сбежать из этого мира. Так, как они делали с помощью наркотиков и алкоголя - чтобы забыть происходящее дома. Секс с Фейв не походил на побег. Он был прозрачным и чистым, как хрусталь, и странным образом таким же острым. Рядом с ней не оставалось места для фальши, и это был совершенно новый опыт уязвимости. Он не знал, что с этим делать, но и сил отказаться от этого у него не было.

- Лошадей?

- Здесь небольшое пастбище, но до переезда этого должно хватить.

- Ты не говорил, что тебе нужны строения для лошадей.

- Разве это не входит в стандартный заказ?

- Нет. Ты сам говоришь, что будет в твоем доме.

- Тогда я попрошу тебя сделать набросок и этого.

- Я могу посмотреть лошадей? - Она вся засветилась от этой идеи.

- Конечно. Любишь ездить верхом?

- Братьям повезло больше в этом плане; я немного каталась в школе, а они вели настоящую фермерскую жизнь. Но у нас всегда была пара лошадей, так что я умею ездить верхом - просто давно этого не делала. Мы вернулись в том числе и поэтому: одному из моих братьев важно иметь возможность покататься на лошади.

- А как выглядит твой дом?

Внезапно он осознал, что, хотя эта женщина проектировала дома для других, про ее собственное пространство он не знает ничего.

Она рассмеялась.

- Ты знаешь эти байки про сапожников без сапог? Так вот я архитектор, у которого нет собственного дома.

- Да ладно.

- Серьезно. Проектировать что‑то для себя - это еще большее давление, так что я этого не делала. В Сиэтле у меня было прекрасное современное стеклянное пространство, и в целом мне нравилось. Но я знала, что это временно, поэтому не вносила дополнительных изменений. А когда мы вернулись… я не знала, что хочу сделать здесь, поэтому не стала разрабатывать дизайн. И когда нашлось местечко в кирпичном доме в центре, мне показалось это отличным местом для вдохновения. Я была права, оно прекрасно.

- Это расстраивает. Я думал, ты живешь в архитектурном изыске, какой‑нибудь раковине из бетона.

- Ужас какой.

- Правда?

- Ну, не настолько, видела и более странные дома. Как ты научился ездить верхом?

Кажется, они переходят к личным темам. Леви не был уверен, что хочет их затрагивать, но после некоторого колебания решил попробовать.

- Я получил работу на ранчо еще ребенком, в двенадцать или тринадцать лет. И ни пока я учился, ни пока занимался производством, ни когда сколотил состояние, лошади из моей жизни больше не уходили. Меня нанял Бад, он владел большим ранчо на окраинах Коппер‑Риджа. Несколько лет назад он умер, а тогда уже был в возрасте и ему становилось сложно справляться со всем. Отказываться от ранчо совсем он тоже не хотел, поэтому… это было лучше, чем болтаться на улице, а из дома я все равно сбегал. Так я зарабатывал немного денег. Мои оценки страдали, но я был счастлив. С тех пор и навсегда работа на ранчо для меня - это свобода. Одна из вещей, которую я сильнее всего ненавидел в тюрьме - постоянно быть в четырех стенах. И… только на ранчо так пахнет. Лошади. Опилки. Даже навоз. Это что‑то особенное, оно словно меняет состав твоей крови. И лишиться этого - все равно что оказаться в сенсорной депривации. Хорошо хоть, мои счета не были заморожены - к радости Алисы. Впрочем, ей это на руку не сыграло.

- Да.

- Так что деньги от продажи лошадей положили на счет. Двоих я смогу выкупить, и сегодня они приезжают.

- Леви… То есть… не могу поверить, ты потерял свое ранчо? Своих животных?

- Это не важно.

- Важно. Она забрала… забрала все. - Фейв нахмурилась. - Ты думаешь, она сделала это специально?

- Думаю, да. - В его голосе звенел металл.

- Но почему? В смысле - я не думаю, что ты сделал ей что‑то. Но я…

- Я не мог дать ей жизнь, которую она хотела.

- А чего она хотела?

- Она была как я - ненавидела свою бедность, каждую ее минуту. Мне было двадцать один, ей восемнадцать. Она думала, что у меня впереди какое‑то будущее, и я поклялся, что так и есть. Мне казалось, что ее глаза светятся от любви, но в них светились денежные знаки. Я любил ее и думал, что мы пройдем этот путь вместе. Путь к будущему, когда сможем оба посмотреть сверху вниз на тех, кто когда‑то смотрел так на нас.

- С дома на холме?

- Да, с дома на холме. Но Алиса хотела большего - приемы и все такое. А мне это чуждо. Дизайнерская одежда, крохотные порции каких‑то непонятных блюд, внимание к тому, что говорят какие‑то люди - это все не про меня. Но я, правда, думал, что мы сможем разобраться со всеми нашими различиями.

Он покачал головой.

- Ночь, когда она пропала, была худшей в моей жизни. Про деньги я не знал и был уверен, что она ничего с собой не взяла - ушла с одной сумочкой. Думал, с ней что‑то случилось - может, ее похитили или что‑то в этом роде. Я не мог спать и представлял, как ее мучают, насилуют, пугают. В жизни я никогда не испытывал такого страха. Может, наши отношения оставляли желать лучшего, но я не хотел, чтобы с моей женой что‑то случилось. Я даже не думал, что все настолько плохо, чтобы доводить дело до развода. Был уверен, что мы со всем справимся.

Фейв закусила губу.

- Не могу представить. Не могу представить, через что ты прошел.

- Это было ужасно. А потом они пришли и арестовали меня. Сказали, у них есть основания думать, что я что‑то с ней сделал. А потом… что у них есть доказательства моей причастности к ее убийству и что я приложил все усилия, чтобы не было найдено тело. Тело. Моя жена к тому времени стала телом. И они обвиняли меня в ответственности за это. - Он покачал головой. - А я, как последний осел, горевал по ней.

- А ты… ты веришь, что она любила тебя хоть когда‑нибудь? Не могу представить, что я бы сделала подобное по отношению к человеку, которого ненавижу, не говоря уже…

- Думаю, в начале любила. Но все сложно. Она думала, что для меня богатство и успех значат то же, что и для нее, но нет. Я хотел ранчо, хотел меньше выходить на всякие торжества. Не возражал, когда она выбиралась туда одна. Ей это не нравилось, она хотела, чтобы я был рядом. Хотела красивой жизни, но не говорила мне об этом. А я…

- Ты не хотел ей этого давать.

От этих слов было физически больно.

Фейв пожала плечами.

- Но это не повод обвинять тебя в убийстве. Ну или в чем она хотела тебя обвинить. Но я имею в виду… Наверняка же ты мог хотя бы как‑то сделать ее счастливее. Если, конечно, она не психопатка.

Он хмыкнул.

- Думаю, ты права. Если она не психопатка. Но именно поэтому я и не хочу больше жениться.

- Могу тебя понять. - Фейв опустила голову так, что кудрявые волосы полностью скрыли ее лицо.

- Хочешь чуть позже покататься верхом?

Она вновь засветилась от радости.

- Да.

- Ну тогда, надеюсь, что у тебя есть с собой джинсы, наездница.

Фейв сидела на ограде и наблюдала за лошадьми - казалось, они всегда паслись здесь. Может быть, их успокаивало присутствие Леви. Она смотрела, как он здоровался с ними, гладил по бархатистым мордам, давал себя обнюхивать… Невозможно было все это уместить в сознании. В нем столько жесткости, грубости, и в то же время… Моменты мягкости среди этой жесткости были видны особенно ярко. С чего вообще она обо всем этом думает, почему ее так волнуют эти моменты? Фейв не понимала. Но было так больно смотреть на него сейчас, когда вокруг его черной фигуры вертелись лошади, а она опять оказалась в стороне. Единственный человек без пары на семейном ужине. Слишком молодой профессионал, с которым сложно общаться на равных. Бедная девочка в частной школе, живущая на стипендию. Умный ребенок, который предпочитал закрыться в комнате с книгой вместо того, чтобы пойти на праздник. И это устраивало ее. Устраивало очень долго. До последних дней. Но сейчас она хотела быть с ним, быть частью его жизни. Что это означает? Она и сама не знала, но ей хотелось этого все сильнее - так сильно, что даже дышать становилось сложно. Фейв спрыгнула с ограды, взметнув вверх столб пыли, и направилась к нему.

- Ты чего?

- Я просто… они так красивы. - Как и он. Рядом с ними его красота была очевидной, он словно принадлежал этому месту. Впервые за время их знакомства он казался расслабленным - как птица, расправившая крылья.

- Я рад их возвращению. - Он улыбался краешками губ.

- А что по поводу других?

- Невозможно отследить всех. Это нормально. Пока достаточно этого.

- А потом?

- О, они станут участниками статьи, которую мы подготовим для журнала. Мы покажем роскошный дом и пристройки, сделанные по твоим эскизам, а я на фотографии буду запечатлен с лошадьми, которых отобрала у меня Алиса.

- Все только ради этого?

- Вся моя жизнь крутилась вокруг нее семнадцать лет, Фейв. В последние пять лет я думал только… - Он стиснул зубы. - Хуже всего, что все это время я переживал за нее. А она была в порядке - попивала шампанское на яхте и наслаждалась жизнью. Пока я, как монах, торчал в тюрьме и передо мной маячила перспектива пожизненного заключения. Продолжал горевать о ней. Она знала, что я в тюрьме. Знала. И это ее не волновало. Вот что хуже всего. Сколько эмоциональной энергии я потратил на переживания о судьбе этой женщины, когда…

Она сделала шаг вперед и положила руку на его плечо.

- А сейчас? Разве это не эмоциональная энергия?

- А как бы ты себя чувствовала на моем месте?

- Не знаю. Возможно, не лучше, чем ты. И я не знаю, что бы делала. Ты прав. Не мне судить.

- Занимайся своими делами, милая. Пусть твои комментарии остаются для дизайнерских решений, которые ты можешь предложить.

Фейв отступила на шаг, чувствуя, что перешла границу. Тот выдуманный мир, в который она успела погрузиться, эта потребность сблизиться с ним разбились вдребезги.

- Не переживай, я так и поступлю.

- Как ты поняла, что уже стала профессионалом?

- Не знаю, - пожала она плечами. - Ну, я делала чертежи зданий, мне хотелось, чтобы они выглядели… органично. Это меня восхищало еще в детстве. А когда я поняла, что хороша… мне вообще давалось искусство, но ровно также математика и другие науки. История. История искусства.

- Так ты из тех, у кого все получается?

- Ну разве что за исключением всяких социальных штук. - Она рассмеялась. - С академической позиции - да, почти так. И это открывало передо мной множество дверей, за которые я всегда буду благодарна. Именно братья помогли мне сосредоточиться. Исайя, с его математическим складом ума, хотел помочь мне разобраться - как с моими интересами еще и зарабатывать. Своими мозгами я получила деньги на обучение, оно осталось позади, и нужно было понять, что делать в реальном мире. Архитектура казалась логичным решением.

- Вполне.

- А почему производство? И что ты выпускал?

- Оборудование для ферм, запасные детали для него. Нашел способ, как сделать его более дешевым без потери качества.

- Но почему именно это?

- О, в моем случае творчество ни при чем. Просто вокруг огромное количество усердно работающих людей, которые с радостью сами займутся ремонтом своего оборудования, если у них будут подходящие запчасти. Но зачастую их сложно достать, а стоят они дорого. Мне же хотелось упростить этот процесс. Я начал изучать оборудование от крупных компаний, это стало хорошим стартом. В конце концов я стал их производителем в Америке. Здесь сложно этого добиться, но мы смогли. Меня устраивало оставаться в этом городе, к тому же мое оборудование было востребованным.

Фейв улыбнулась.

- Звучит двусмысленно.

- Для моей жены это было слишком скучно, и против этого она тоже возражала. Ей хотелось, чтобы я занялся недвижимостью. Чем‑то, о чем ей было бы более интересно разговаривать с друзьями. Чем‑то более сексуальным, чем уплотнители.

- Уплотнитель достаточно сексуальный, если он приносит миллионы долларов.

- Я тоже так думаю, - вздохнул Леви. - Но дело не в этом. Я за простоту.

- Иногда простота - лучшее решение. Люди думают, что нужно все усложнять, чтобы быть интересными. Но мне кажется, что ни в дизайне, ни в жизни это не всегда универсальный ответ. Вот в твоем случае простота помогла произвести революцию.

- Видимо, так. Ты готова к прогулке?

- Да.

Ей показалось, что они стали ближе. Что… в каком‑то смысле она перестала стоять в стороне, смогла стать частью его жизни. И ей хотелось продлить это чувство насколько возможно - Фейв уже понимала, что оборвется оно раньше, чем она будет к этому готова. Но в этом и суть, когда ты рядом с Леви. Даже жизни мало, когда ты с ним.

Леви даже не собирался притворяться, что не скучал по этому, что пять лет без ранчо прошли незамеченными. С тех пор как он начал работать на Бада, животные вошли в его жизнь. Этот опыт изменил его, дал надежду на будущее, помог посмотреть на этот мир иначе. Увидеть в жизни что‑то еще, кроме боли и страха.

В школе дети его избегали - он часто приходил весь в синяках. О его семье шептались по углам, мать вечно ходила с несчастным видом, а отец появлялся на улицах только по ночам, когда его пинками прогоняли из баров. Но лошади ничего этого не видели и не знали. Он заслужил их доверие и никогда не воспринимал это как должное. Только на спине лошади он чувствовал себя как дома. И это чувство его не покидало. Не покидало, несмотря на то что с первого раза прошло двадцать три года, из которых пять он провел за решеткой.

Он оглянулся на Фейв - на ее лице сияла такая улыбка, что на сердце потеплело. Он и не думал, что будет таким удовольствием разделить эти моменты с ней. Впрочем, он вообще не представлял, как многое с ней разделит. Что‑то было в ней такое. Эта невинность, неопытность. Словно рядом с ней у него появлялся шанс посмотреть на мир ее глазами. Как на место, полное не боли и предательств, но возможностей. С ней он видел гораздо больше всего, и поэтому так хотелось тянуться к ней. Хотелось… Хотелось, чтобы она поняла его. Чувствовал ли он когда‑нибудь что‑то подобное? Леви не помнил. От Алисы понимания ему точно не хотелось. Он не задумывался об этом, просто любил. Но эта любовь подчинялась жизни, которую ему хотелось им двоим обеспечить. Он не концентрировался на происходящем, только на движении вперед.

Возможно, в словах Фейв есть правда и он не был хорошим мужем. Но не настолько же, чтобы отправить его за это в тюрьму. Впрочем, он был готов признать свою долю вины за то, как сложился их брак. Или не сложился.

- Здесь так красиво.

- Здесь и будет стоять новый дом. - Он посмотрел на небо, где начали собираться низкие свинцовые тучи. - Похоже, вот‑вот начнется дождь. Впрочем, если тебя это не пугает, то могу показать место под загоны.

- Да, с удовольствием.

Он пришпорил коня, с удивлением ощущая, как быстро тело подстраивается под ритм этого движения. Если это не доказательство его принадлежности этому миру, миру на спине лошади, тогда что?

Проскакав через деревья, они оказались на открытом пространстве. Тучи сгустились и из пастельно‑серых стали угольными; казалось, чей‑то могучий кулак вот‑вот ударит по миру под ним. Их глазам открывалась долина - идеальная позиция, из которой ему хотелось смотреть на всех, кто когда‑то смотрел на него свысока.

- Сможешь с этим справиться?

- Конечно. - Она пустила лошадь по кругу, исследуя местность. - Хочу, чтобы отчасти это отражало твой дом. Функционально. Открыто. Лошади провели последние пять лет не в тюрьме, но в каком‑то смысле у них тоже украли жизнь. Хочу все это связать вместе. Хочу, чтобы ты чувствовал свободу.

Интересно, что она использовала именно это слово - слово, которое так много для него значило. Он даже обменял сигареты на татуировку, которая его символизировала.

- Мне нравится ход твоих мыслей - и не только сейчас.

Она пожала плечами и с удивлением на него посмотрела.

- Почему?

- Потому что ты видишь что‑то большее, чем просто стены. Ты видишь, что они могут значить для людей, какие чувства могут вызывать. Четыре стены могут быть тюрьмой или освобождением. До заключения я не понимал разницы.

- Дома интересны. Я проектировала и другие здания - опиралась на городской ландшафт, старалась органично вписать их в него. Но дома - это что‑то другое. Для меня дом - это маленький и простой домик моих родителей, где я выросла и сформировалась. А каждый следующий… это уже что‑то другое. Поэтому нужно узнавать, что было в жизни людей, что важного происходило, и, отталкиваясь от этого, создавать их дом.

Он подумал о своем доме детства. Страх. Смесь алкоголя и печали. Постоянная угроза насилия.

- Дом для меня здесь, на спине лошади. Горы. Деревья. Небо. Здесь я был создан. Здесь стал человеком, которым… может, я не могу собой гордиться, но с таким мной хотя бы можно ужиться. А родительский дом был все той же тюрьмой.

Он пришпорил коня и помчался вниз, Фейв следом. У подножия их настиг дождь, тяжелый кулак наконец опустился на землю. Теплые капли просачивались сквозь одежду, проникали под кожу, стекали по лицу.

Дождь.

Пять лет он не чувствовал дождя на своей коже.

Черт.

Только сейчас он понял, как сильно ему этого не хватало. Леви отпустил поводья и подставил лицо потокам воды. Первая капля, вторая. Он считал их, пока они не слились в единый поток, союз среди хаоса. Наконец впереди показался загон, и он снова взял в руки поводья и перевел коня в галоп.

Поставив лошадь в стойло, он привязал ее и вернулся на улицу, чтобы снова ощутить на себе дождь. Если Фейв и показалось это странным, она ничего не сказала. Скрылась на несколько минут в загоне и вернулась уже без лошади.

- Ты в порядке? - Ее намокшие волосы липли к лицу.

- Я только что понял, что впервые после заключения почувствовал дождь.

Она молча подошла к нему и положила руку на плечо.

- Расскажи о своей семье.

- Ты не хочешь этого знать.

- Хочу.

- Может быть, я не хочу рассказывать. - Он посмотрел ей в глаза.

Она подняла голову к небу и снова взглянула на Леви.

- Где, как не здесь, рассказывать непростые истории.

Он понимал, что она имеет в виду. Они дома. На воле, без сходящихся вокруг них стен. Именно здесь он впервые снова почувствовал себя свободным.

- Мое первое воспоминание - отец бьет мать кулаком по лицу. Так сильно, что почти сразу появился синяк. Кровь. Слезы. Больше уже никогда дом не казался безопасным. Я никогда не воспринимал отца как защитника. Враг. Жесткий человек. Мерзко жил и мерзко умер. Я не горевал по нему. Ни одного дня.

- Как он умер?

- Отказала печень. Для такого, как он, это довольно приземленный способ смерти - он бы предпочел погибнуть в драке. Но иногда я чувствую какое‑то удовлетворение от того, что он умер от болезни, от которой хорошие люди не умирают. Она умеет выбирать себе жертв.

- А мать?

- Упаковала вещички и уехала в Орегон сразу после его смерти. Иногда я посылаю ей деньги. Ну, раньше…

- Ты ведь не мог это делать, пока был тюрьме.

Он покачал головой.

- Ты не поняла. Она просто не хотела ничего от меня. Не верила мне - не верила, что я не имею отношения к исчезновению Алисы. Она думала, что я пошел в отца.

- Но как? Она же твоя мать.

- В конце концов, она просто выразила солидарность с другой женщиной. Не могу винить ее за это. Думаю, ей было проще поверить, что сбылись ее худшие опасения и я перенял генетику своего отца. Немудрено, что она боялась этого.

Как и он, и даже сейчас. Потому что эта ненависть - это жесткая, тяжелая ярость в его груди - казалась слишком сильной. Словно он родился с ней, словно она была такой же частичкой его, как и первое воспоминание.

Он подхватил ее на руки и понес в дом, крепко прижимая к груди.

- В этом весь я. - Леви приложил ее руку к шраму от ножа на груди. - Вот почему я сказал, что не подхожу тебе. Сказал держаться от меня подальше.

Она провела пальцами по контуру шрама, по контурам того дня, когда его грудную клетку вскрыли и оставили Леви истекать кровью. Он должен был умереть. Все равно он думал, что останется в тюрьме навсегда, так почему бы не сократить этот срок? Но его инстинкты, его тело не позволили ему сдаться. Нет. Он снова встал на ноги. И ударил человека, который пришел за ним. И снова. И снова. После этого никто больше не трогал Леви.

С тихим вздохом Фейв провела пальцами по очертаниям птицы.

- Нет. - Она покачала головой. - Вот это ты. Это. Этот шрам… ты его не выбирал. Ты не выбирал быть рожденным в мире насилия. Не выбирал отца. Не выбирал тюрьму. Не выбирал ту драку и ножевое ранение. Ты выбрал это. Эти крылья. Этот дизайн. Что бы он ни значил для тебя, ты выбрал его. И это гораздо более настоящее, чем все остальное, что могло на тебя повлиять.

Он заставил ее замолчать поцелуем. Ему так хотелось, чтобы слова Фейв были правдой, чтобы в них был смысл. Чтобы они перевесили все, чему он был свидетелем, с чем столкнулся и от чего пострадал. Чтобы ее поцелуй перевесил все, что было в прошлом. Эта женщина, такая красивая и милая, готова дотронуться до него. Готова отдать себя ему. Да, он хотел верить ее словам. Хотел. Но не знал, как это сделать, не мог найти в себе эту веру.

Если бы он мог погрузиться в нее так, как погрузился в ливень. Почувствовать себя обновленным, чистым, хотя бы на секунду. Она сама как этот весенний дождь - спасительный, искупительный. Он этого не заслуживал, но как же сильно ему это было необходимо. Сильнее, чем мог представить даже он сам.

Фейв ласкала его тело, лицо, поцеловала шрам на его ребрах, татуировку, ниже, ниже, пока не добралась до его плоти. Он хотел отстранить ее, но она не дала.

- Позволь.

И вернулась к тому, чего никогда не делала раньше. Она давала ему внимание, которого он не заслуживал, - ни от кого, и уж точно не от нее.

Но он хотел ее, хотел так сильно, как не хотел уже очень давно. Она стала причиной этого вожделения.

Из‑за этого желания он никогда ее не забудет.

Из‑за этого желания он никогда ее не простит.

С ней в его жизнь вошли надежда и обещание искупления, которого никогда не будет. Фейв стала для него верой во что‑то, чего ты сам не можешь увидеть. Никогда он не испытывал такого, но сейчас это было. Была она - недостающая часть его жизни. Его сердца.

В глазах помутилось, тело трясло от возбуждения, а Фейв продолжала свои ласки. Это искушение было сильнее, чем он мог выдержать. Он опустил голову, и они встретились взглядами - взглядами, в которых горело одинаковое желание. Но в ее глазах он прочитал еще и доверие. Она доверяла ему. Этот прелестный ангел доверял ему так, как никто раньше. И это стало последней каплей. Он кончил, но она не отстранилась. Только проглотив все, Фейв вернулась к его губам, прокладывая путь наверх поцелуями. Он прижал ее к себе, пробираясь пальцами в интимные зоны. В ее глазах сияли чистый восторг и восхищение, словно он сделал ей подарок. А ведь подарком была она - кажется, первым в его жизни. Но она должна быть подарком для другого мужчины. Для того, кто сможет ее отблагодарить. Леви не мог - не знал, как. Зато знал, как ее удержать.

Тяжело дыша, Фейв цеплялась за его плечи.

- Я не хочу домой.

- Останься со мной.

Она посмотрела на него с немым вопросом в глазах.

- Да. Останься со мной.

Замкнуться в одном мире с Леви и позволить времени ускользать оказалось очень легко. Но совсем не так просто было скрыть, где она проводит ночи, да и добрую половину дней. Может, братья ничего не заподозрили, но вот Поппи - определенно. Она уже начала открыто коситься, когда Фейв опаздывала по утрам или уходила раньше. Было понятно, что долго так продолжаться не может, и скоро Фейв придется рассказать, что происходит между нею и Леви. Она помнила об их договоренности, но уже не хотела, чтобы их отношения закончились так быстро.

За последние несколько недель у них наладилась идеальная рутина. Если она не была на работе, то проводила время в его доме, часто за набросками. Иногда она работала до поздней ночи, и, когда наблюдала за ним спящим, в голове появлялись все новые идеи. Она начала думать о его новом доме как о птичьем гнезде. На это ее вдохновила вытатуированная на его теле птица. Пусть у этой птицы появится место, которое можно будет назвать домом. Домом, который естественным образом впишется в окружающую среду и словно будет сделан из одних с ней материалов.

Единственной проблемой было то, что эта работа начала влиять на остальное, теперь Фейв чувствовала какое‑то отчуждение от своей жизни, от всего, о чем она должна была думать. Вместо этого она думала о Леви и о переменах внутри себя.

Ей нужно было переживать об интервью архитектурному журналу. Ролик планировалось снимать в офисе, ей хотелось вдохновить молодых девушек не бояться делать уверенные шаги в областях, занятых мужчинами. Таких, как архитектура. Но Фейв была зациклена на своем бойфренде.

Она вздохнула. Леви даже не ее бойфренд. Просто мужчина, с которым он заключила временное соглашение, а потом впала в зависимость. И теперь он занимал все ее мысли.

Нельзя сказать, что ее это сильно волновало. Может быть, пора сойти с привычной дорожки, когда она концентрируется только на работе? Может быть, пора попробовать что‑то новое? В конце концов, вдруг это нормально?

«Ты не обязана быть идеальной».

Фейв сидела за рабочим столом, когда в памяти снова всплыли слова матери. Но внезапно она поняла, что уже не знает, что такое идеально. И это осознание ее ошарашило.

С минуты на минуту должна была появиться Поппи, чтобы снимать ролик, но Фейв не могла собраться. Дверь открылась, впуская золовку в, как всегда, очаровательном платье и с улыбкой на идеальном лице. Поппи была безупречной во всем, и, только когда их отношения с Исайей оказались под угрозой, она показала свои уязвимые места. Так что, может быть, - только может быть - Поппи станет союзницей Фейв.

Ну или хотя бы выслушает ее. Хейли и Мия, выйдя замуж за мужчин старше себя, не могли понять Фейв и считали, что она должна действовать исключительно по их советам.

- Ты готова?

Судя по выражению лица Поппи, у нее было собственное мнение по этому поводу.

- Я хотела ответить утвердительно, но похоже, ты не согласишься.

- Ты кажешься бледной.

- Как и всегда.

- По сравнению с некоторыми, да. - Поппи провела рукой по щеке. - Но я не это имела в виду. Тебе не повредит немного румян и более темная помада. Мне не очень нравится это розовое недоразумение, из‑за которого твои губы словно сливаются с лицом.

- Я без помады.

- А зря.

Поппи открыла шкаф в поисках косметички, и только тогда Фейв поняла свою ошибку. Ее там не было, она уже давно отвезла ее к Леви.

Поппи нахмурилась.

- А где твоя сумочка?

Фейв забарабанила пальцами по столу.

- Где‑то!

- Фейв, серьезно, я не хочу тебя ни в чем подозревать, но это очень странный ответ.

- У Леви Такера. - Фейв внезапно решила, что открытость и прямота - то, что ей сейчас нужно.

Что будет дальше? Фейв одолевала смесь непонятных эмоций. Она открыла карты, и это могло стать серьезной ошибкой. Но она хотела это сделать - хотела сделать явной тайную связь с Леви.

Его ужасная бывшая жена пустилась во все тяжкие и забрала все его деньги, чтобы вести на них шикарную жизнь и нимало не переживать о последствиях.

Так почему Фейв не может сделать обратное? Рискнуть собой ради него, посвятить ему свою жизнь?

Никто в его жизни этого не делал. Ни отец, бесполезный и жестокий алкоголик. Ни мать, за шрамами и болью из прошлого не разглядевшая невиновности своего сына. Ни жена, отравленная эгоизмом.

А Фейв… что может остановить ее? Только чувство перфекционизма, нежелание кого‑то подвести. Но это уже ничего не значило. Это не имело отношения к нему.

- Потому что… ты с ним работаешь? - За сарказмом в голосе Поппи слышалась надежда.

- В каком‑то смысле. - Она намеренно провоцировала Поппи, намеренно смотрела ей прямо в глаза. - Теперь ты знаешь.

- Фейв… Я… С клиентом?

- Я знаю. Я не хотела этого, но сделанного не вернешь. Я думала, это ненадолго. Но… я люблю его.

И, произнеся эти слова, она ощутила, насколько они правдивы. Потому что так и было. Всю свою жизнь она чувствовала себя на отшибе, и только с ним ощущала себя на своем месте. Словно находила в его объятиях недостающую часть, о пропаже которой и не догадывалась.

- Твои братья…

- Придут в бешенство. Испугаются за меня. Знаю. Я сама боюсь. Поэтому я и хотела с тобой поделиться. Исайя - не самый простой человек.

Поппи рассмеялась.

- Мягко сказано.

- Но он того стоит, правда?

Поппи медленно выдохнула и сделала несколько шагов к столу Фейв.

- Фейв, я любила твоего брата больше десяти лет. - На лице золовки читалось сочувствие. - И он стоит всего этого времени, даже когда он любил кого‑то другого.

- Леви не любит никого другого. Но он… злится. Не уверена, есть ли в его душе место другим эмоциям. Не знаю, сможет ли он это отпустить.

- Ты говорила ему о своей любви?

- Нет. Только тебе.

- Почему?

- Ну, во‑первых, тебя Исайя не убьет.

- Верно.

- Во‑вторых… я не знаю, что делать. Я никогда не любила, и мне страшно. Не хочу, чтобы он стал моей ошибкой, - и желание быть идеальной тут ни при чем. Я просто хочу его и больше не скрываю этого.

- Никто и не ждет от тебя идеальности, Фейв.

- Может быть, это я ждала ее от себя. Не могла их подвести. - Фейв покачала головой. - И по‑прежнему не могу, Поппи. Исайя и Джошуа вложили в бизнес все. Я не могу… не могу все разрушить.

- Они никогда не согласятся с такой постановкой вопроса. Исайя любит тебя. Очень сильно. Я знаю, ему сложно это показать.

- Я забываю, что он тоже иногда переживает. Он выглядит таким уверенным.

- Так и есть, и иногда это ему вредит. Но он тоже человек и умеет любить. Он сам не заметил, как это чувство вошло в его жизнь, так что не ему кидать в тебя камень.

- Они разозлятся из‑за того, что это Леви. Он старше.

Поппи покачала головой:

- А Исайя - бывший жених моей сводной сестры. У нас у всех есть причины, почему не должно было произойти, что произошло. Но оно случилось. Иногда этому просто нельзя сопротивляться. Любовь не спрашивает разрешения, она просто приходит и занимает свое место. Иногда это происходит, когда мы меньше всего этого ожидаем.

- Значит, ты не осуждаешь меня?

- Я осужу тебя, если ты не воспользуешься помадой для видео. Но я не буду осуждать тебя за то, что ты влюбилась в сложного человека, который может не полюбить тебя в ответ. Потому что я проходила через это.

- И это сработало.

- Да. - Поппи погладила себя по животу. - Это сработало.

- А если бы нет?

Поппи на мгновение задумалась.

- И все равно это того бы стоило. В моем случае у меня все равно был бы ребенок, и этого уже достаточно. А еще… Не так важно, какие чувства в конечном итоге испытал бы ко мне Исайя. Я бы не пожалела о том, что влюбилась в него. В идеальном мире он бы любил меня с самого начала, но мир не идеальный, в нем многое идет не так. Думаю, что в вашем с Леви случае все точно так же.

Фейв кивнула.

- Значит, единственный вопрос… может ли что‑то пойти так с Леви?

- Не узнаешь, пока не попробуешь.

- Звучит как огромный риск.

- Да. Но с любовью так всегда, и бояться этого бессмысленно. Не когда ты хочешь иметь дело с чем‑то таким большим и важным. А теперь не выводи меня из себя и нанеси помаду.

Дизайн дома был уже почти закончен.

С самого начала было понятно, что когда‑то этот день настанет, это и было их целью. И все же Леви было сложно с этим смириться, он искал способы удержать ее. Но почему? Разве суть работы с ней не была в том, чтобы начать новую жизнь с чистого лица? Ну уж точно не в том, чтобы привязаться к молоденькой архитекторше. Он мог получить все, что ему хотелось, и она не имела к этому никакого отношения. И все же его голову переполняли фантазии, как он приводит ее в этот дом. Как она ложится в специально для него сделанную постель, которая на самом деле ему не нужна.

Леви пока не видел итогового дизайна, и втайне ему даже хотелось отдалить этот момент. Ведь стоит утвердить чертежи, как к работе приступит Джонатан Биер, и его общение с Фейв закончится. Для нее это к лучшему, но Леви не мог этому порадоваться.

Был воскресный день, и он знал, что Фейв должна собираться на ужин к родителям. Вместо этого она лежала на его кровати полностью обнаженная и делала наброски. Упавшие на лицо волосы, соблазнительно округленный рот - все напоминало о том, как часом раньше она обнимала его.

- Разве тебе не нужно к родителям?

- Да.

- Но?

- Я не говорила «но».

- Тебе и не нужно было. - Он подошел ближе и погладил ее по ягодицам. - Я его услышал.

- Какая трогательная забота. - Она с насмешкой посмотрела на него и откатилась подальше. - Все сложно.

- Думаю, я могу понять сложности в семье. - Просто не очень хотелось об этом говорить. Гораздо лучше было бы снова ласкать ее тело. Впрочем, послушать несколько минут он был готов.

- Нет. Ты можешь понять жестокость и чудовищные вещи в семье. В моей просто сложности.

- Ты не поедешь?

- Почему тебя это беспокоит?

Хороший вопрос. Единственное, на что влияла ее поездка - или отказ от нее, - так это на возможность заниматься любовью. Потому что только этим они и занимались. Не жили вместе, не играли в семью. Нет! Совместные выходы в свет, готовка, ужины, отход ко сну, просыпание, душ… Черт, они даже чистили зубы вместе. Внезапно он вспомнил ее переживания по поводу зубных щеток и понял, почему других мужчин это беспокоило.

В зубной щетке и правда было что‑то интимное. А с другой стороны, вся эта интимность каким‑то образом делала секс лучше. Как и все, что придавало ему уникальности. Как будто их совместная жизнь становилась прелюдией к нему. Можно было не понимать этого, но не чувствовать - невозможно.

Фейв прочистила горло.

- Я рассказала Поппи о нас.

Он сел на край кровати.

- Зачем?

Леви никогда не встречал Поппи, но знал о ней все - и в том числе, что недавно она стала золовкой Фейв. Но у него не сложилось впечатления, что они стали подругами.

- Ну… так получилось. - Она пожала плечами, ее голая грудь поднималась и опускалась, отвлекая его внимание от слов. - И я не видела смысла продолжать это скрывать.

- Я думал, ты не хотела, чтобы твои братья знали.

- Не хотела. Но сейчас…

- Ты закончила дизайн, мы оба знаем это.

Она опустила голову.

- Я еще не показала тебе его.

- Но это не отменяет того факта, что ты закончила. Ведь так?

- Думаю, нет. Это не совпадение, что я рассказала ей именно сейчас. Я хотела поговорить с ней кое о чем.

- Ты не думаешь, что если это было… - Он колебался, говорить ли «о нас». - Об этой ситуации, то стоило поговорить со мной?

- Да, мне нужно поговорить с тобой. - Она села на кровати. - Я просто… мне нужно было привести мысли в порядок.

- И?..

- У меня не получилось. В этом и дело. - Она нахмурилась так сильно, что брови сошлись на переносице. - Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались.

Его словно снова ударили в грудную клетку.

- Да?

Потому что ему тоже не хотелось. Именно об этом он думал несколько минут назад. Что им вовсе не обязательно расставаться. Все остальное словно встало на паузу - даже возмездие и триумфальное возвращение в социальные круги Алисы. Даже желание, чтобы она сама попала в тюрьму за все, что сделала с ним. Вся эта грязь, как оказалось, могла подождать, почему бы и нет? Можно вернуться к этому после окончания строительства дома. А пока… Разве с Фейв ему плохо?

Да. Ее братья знают. Вскоре узнают и родители. Неужели ему действительно этого хотелось? Все не так просто. Совсем нет. И все же даже идея, что можно продлить их отношения, пьянила его.

- Ты хочешь продолжения? - Он провел пальцем по ее ключице, скользнул к чувствительному соску.

- Да. - Она перешла на хриплый шепот. - Но не только. Леви, ты должен знать… ты должен знать.

Ее глаза горели от переполнявших эмоций, но почему‑то от этого огня Леви стало холодно. Сердце замерло, он едва дышал.

- Что, малышка? - Он стиснул зубы.

- Как сильно я люблю тебя.

Это уже что‑то посильнее ножа. Настоящая атака, укол прямо в сердце - и на этот раз смертельный.

- Что?

- Я люблю тебя. - Фейв покачала головой. - Я не хотела, чтобы так получилось. Не хотела, чтобы это было так банально, чтобы твои опасения стали реальностью - те, про девственниц и лишающих их невинности мерзавцев. Но я кое‑что поняла. Я сама не банальность. Я женщина, которая ждала подходящего человека. Наша связь появилась до секса, и я должна доверять этому. Доверять себе, как раньше. Это всегда было безопасно.

- Частная школа и ранний взлет в профессии, это безопасно?

Она сплела руки.

- От этого все были счастливы. Я была счастлива. Но это путь наименьшего сопротивления - был и остается. Я могу уйти от тебя и продолжать по нему двигаться. Никакой любви. Никакого брака. Ну, где‑то до тридцати пяти лет, пока я не добьюсь в карьере того, что другие не могут получить за всю жизнь. Пока я не стану гордостью братьев и родителей. Я и сама буду гордиться, но никогда не… почувствую жизнь. Не по‑настоящему. Потому что карьера не определяет человека, она не может этого сделать. И ты это знаешь. Все, чего ты добился, превратилось в прах из‑за действий твоей бывшей. Она разрушила это, потому что подобные вещи вообще легко разрушить. Когда все вокруг погружается в хаос, только одно остается, Леви. И это любовь.

- Ты ошибаешься. - В его груди словно застыл комок. - Есть что‑то еще, и это ненависть. Слепая ненависть, которой во мне хватит на двоих. Иногда мне кажется, я с ней родился, Фейв. И пока я не заставлю эту стерву заплатить за все, что она со мной сделала, так и будет.

- Я не понимаю, что это меняет.

Конечно. Потому что она не могла представить, сколько темноты и ярости в нем жило. Она никогда не дотрагивалась до огня, который мог обжечь. Никогда не видела ничего настолько ужасного.

До сих пор. До встречи с ним.

- Выбери что‑то другое. Выбери другой путь.

- У меня никогда не было выбора. Никогда. Моя судьба была определена еще до того, как я сделал первый вдох.

- Я не верю в это. Если люди не могут выбирать, тогда что? Получается, все, что есть в моей жизни, - не моя заслуга, но просто что‑то спущенное свыше?

- Это другое.

- Почему? Если это верно для тебя, то и верно для других. Иначе в твоих словах нет логики.

- Меня не волнует логика.

- Но что тогда тебя волнует? Явно не я.

- Ты ошибаешься. Я предупреждал тебя. Говорил, что есть правила. Но ты не слушала.

- Вопрос не в том, что я не слушала. Я влюбилась в тебя, находясь с тобой рядом. Твоя красота проявляется во всем, что ты делаешь, Леви. В том, как ты дотрагиваешься до меня. Как смотришь на меня.

- Что для тебя любовь? Ты думаешь, это жить со мной в этом доме? Ты думаешь, что секс и смех, никакого касательства с внешним миром - это любовь?

- Не надо так.

Он прервал ее, проигнорировав выражение боли на лице Фейв.

- Позволь объяснить тебе, что любовь значит для меня. Непрерывное насилие. Слепой оптимизм, который приводит тебя к алтарю ради клятвы, которую второй человек соблюдать не будет. И я не имею в виду свою жену. Я имею в виду себя. Ты сама сказала: я был плохим мужем.

- Не до такой степени, как твой отец. И не до такой степени, до какой Алиса была плохой женой.

Он пожал плечами.

- Что она получила от меня? Только деньги. А что по поводу твоей семьи? Они нормальные и, наверное, даже хорошие люди, и все равно из‑за них твоя жизнь оказалась не слишком радостной.

- Думаю, ты в чем‑то прав. Любовь других людей никогда не будет простой, иногда это больно. Это не постоянное счастье, любовь изменчива. Иногда ты больше даешь, иногда - получаешь. Но это того стоит. Так я понимаю это. Я знаю, это может быть сложный путь. Но еще я знаю, что любовь - это важно. Она имеет смысл.

- Какой? - Казалось, вопрос вырвался из самых глубин его души. Он отчаянно хотел услышать ответ. Понять, почему она считает, что он того стоит. Этот риск - сидеть перед ним обнаженной и признаваться в своих чувствах, раскрывать душу, показывать уязвимость. Никто не делал это ради него, так что заставило ее пойти на это?

- Всю жизнь между мной и миром был блокнот для набросков. Или мои достижения. Что я сделала для своей семьи. Я могу использовать все это, чтобы придать смысл своему существованию. Не думаю, что моя семья в чем‑то виновата, просто так я чувствую себя в безопасности. Мне не нужно рассказывать о себе, вообще как‑то себя предъявлять. Я могу стоять на пьедестале и выглядеть внушительно, даже идеально. Людям легко мною гордиться. Сама мысль сделать что‑то для себя, сделать что‑то, что может подвергнуться осуждению, вынудить людей отвернуться от меня, ужасает. Обо мне - о моих достижениях - должны знать, иначе это провал. А вот на тебя мне не нужно было производить впечатление. Ты хотел мой дизайн ради связанного с ним статуса и ни по какой другой причине.

- Это не так. Если бы мне он не нравился, я бы с тобой не связался.

- И все же с тобой все было иначе. Поначалу я думала, причина в том, что мы не знакомы. Что это просто новый уровень для меня, возможность освоить секс с хорошим учителем. Но это оказалось не совсем так. Точнее, совсем не так. Причина была в тебе. Химия без каких‑либо объяснений.

- Химия - это не любовь, Фейв.

Она словно не слышала его.

- Я хочу избежать объяснений там, где происходит магия. Хочу быть ближе к тебе, убрать барьеры. Никаких блокнотов, никаких достижений. Ты познакомил меня с миром, где есть место неидеальности, а раньше меня это пугало.

- Жить в идеальном мире могут только люди, которым он легко достался.

- Это не так. Идеальность - это просто выдумка, ее не существует. Мне было сложно признать это. - Фейв встала. - Моя жизнь в сравнении с твоей была простой. Ты показал мне, каким сильным может быть человек. Я никогда таких не встречала. Ты прошел через такую боль, сделал себя из ничего. Моя семья тоже вышла из низов, но это другое. Мы были друг для друга поддержкой, мы просто были друг у друга. У тебя этого не было. Я не хочу, чтобы ты продолжал быть один, Леви. Я хочу быть с тобой. И для меня это высочайшее достижение. Любить и быть любимой таким человеком, как ты. Это мой выбор.

- Мой путь уже определен, и так было с самого начала.

Он посмотрел в ее светящиеся надеждой глаза. Глупое чувство. Она сама не понимает, о чем просит его.

Леви и сам об этом думал - может быть, подпустить ее к себе и запереться в этой клетке вместе? Ему этого будет достаточно… по крайней мере, на какое‑то время. Но ей - нет. Потому что эта ненависть, что жила в нем, была его пожизненным заключением. Он с этим родился, и от этого не убежать. Просить Фейв жить с ним - словно просить отбыть это заключение вместе с ним. А если кто на этой земле и был невиновен, так это она. Но как же сильно ему этого хотелось.

Он мог согласиться, мог поддаться желанию. Так заманчиво обладать этой женщиной, которая лишила его чувства самосохранения, заставила забыть, почему месть так важна.

Это все, что у него было. Это поглощало его. Это его заводило.

Только благодаря вере в возмездие он смог пережить эти пять лет в тюрьме - сперва за жену, а затем и за себя. В какой‑то момент жажда возмездия сменилась жаждой мести, но в его случае это было примерно одним и тем же. И он не собирался забирать Фейв в этот мир.

Вот она стоит, воплощая все, чего он не сможет получить. Но он хотел ее всем своим существом. Каждым своим вдохом и выдохом. И не мог. Нельзя, потому что, протягивая ему себя с такой готовностью, она не представляет последствий. А он - представляет. Он знает, каково жить в заключении. Допустить, чтобы через это прошла Фейв? Нет. Ее нужно отпустить.

- Нет. Я тебя не люблю.

- Ты меня не любишь? - Похоже, она не поверила.

- Нет.

Отвечать так было легко, потому что Леви все равно не знал, что такое любовь. Что она означает? Кроме жестокости и предательства, нарушенных клятв и всего остального, что произошло в его жизни? У него не было доказательств, что любовь существует, что в ней есть хоть какая‑то ценность. И только яркие и полные надежды глаза Фейв говорили, что, может быть, в этом действительно что‑то есть. Но такой любви, какую могла предложить ему она, Леви не заслуживал. Если такая любовь и существовала, то не для него. Фейв должна отдать эту любовь кому‑то, кто ее достоин. Кому‑то, на кого действительно можно смотреть так, словно у него есть шанс измениться и стать лучше. У Леви такого шанса нет.

- Я не могу тебя любить. Тебя или кого бы то ни было.

- Это неправда. Уже несколько недель ты меня любишь. Каждым своим действием, каждым своим прикосновением ты это показываешь.

- Нет.

- Леви. - Она положила руку ему на грудь. - Ты изменил меня. Как ты можешь смотреть на меня и говорить, что между нами не было любви?

Так хотелось продлить ее прикосновение, но он отступил на шаг.

- Если в этом проклятом мире и существует любовь, малышка, то она не для меня. Тебе нужно найти человека, который на нее способен. Я? Я выбрал месть. И может быть, ты права. Может быть, для меня и есть другой путь. Но я не хочу на него вставать.

Она смотрела на него, и в ее карих глазах отражалось такое понимание, словно она видела его до самых глубин. Смогла заглянуть дальше, чем он сам в себя мог заглянуть. Странное ощущение. Видеть это понимание в ее глазах было больно. Страшно. Хотелось отвернуться. Никогда в жизни Леви не испытывал такого ужаса, как сейчас, когда Фейв смотрела прямо в его грязное нутро.

- Птица - это свобода. Вот в чем ее смысл. - Она говорила так, словно на нее снизошло откровение. Фейв взяла лежавший на кровати блокнот и показала ему. - Посмотри. Основные чертежи у меня на компьютере, но посмотри.

Он листал блокнот, пока не нашел нужный рисунок. Ей не нужно ничего говорить, Леви узнал его мгновенно. Это был набросок дома, вид с воздуха. И хотя он не был похож на птицу, казалось, что это сложенные крылья. Это ощущалось. И именно это ему и было нужно.

- Я знала, как это важно для тебя, но не могла понять почему. Свобода, Леви. Ты нанес ее на тело, но душой ты ее не принял.

- Фейв…

- Ты так и не вышел из тюрьмы.

- Вышел, и именно поэтому я здесь.

- Нет. Ты все еще там. - Она сжала руки в кулаки, по ее щекам текли злые слезы. - Эта стерва упекла тебя за решетку по ложному обвинению. Судья выпустил тебя, но ты себя - нет. Ты не заслуживаешь остаться в тюрьме навечно.

- Дело не в ней. Я думал, что если поменяю свою жизнь, заработаю достаточно денег, женюсь и построю правильный дом, то освобожусь от судьбы, которую мне все прочили. Ты не задумывалась, что каждый учитель в моей жизни думал, что я превращусь в отца? Что каждая женщина, соглашавшаяся пойти со мной на свидание, втайне боялась, что я ее побью? Каждый. Каждая. Все они были уверены, что я плохо кончу. Никто из них не мог представить, что я разбогатею. Я сделал это, чтобы их переубедить. Но переубедить собственную судьбу оказалось невозможно, я все равно оказался в тюрьме. Она все равно меня нашла. Разве дело в ней? Может быть, во мне?

- Нет.

- Не могу знать.

- Ты не плохой человек, нет. Ты лучший человек, которого я знала. Но никакое количество символов на теле не даст тебе свободы. Месть тебя не освободит, Леви. На это способна только надежда. Только любовь. Ты должен отпустить это и впустить меня.

Он признавал ее правоту и не мог возражать. Потому что да, стоит ему впустить ее в свою жизнь - и они оба окажутся в пожизненном заключении. Но это его правда. Он в тюрьме, и выхода у него нет. Фейв такой правды не заслуживала.

- Что касается меня, я выбрал месть. И ты не можешь этого изменить.

- Леви… Ты можешь дать нам шанс? Тебе не обязательно говорить, что ты любишь меня. Но ты можешь просто…

- Нет. Мы закончили. Проект готов. Все зашло слишком далеко, Фейв, и достаточно того, что ты из‑за меня плачешь.

- Пожалуйста. Я буду умолять. У меня нет гордости. Я готова оказаться той стереотипной девственницей. С радостью. Нет смысла в гордости, если она лишит меня шанса быть с тобой.

Он сжал зубы и, сделав шаг вперед, взял ее за подбородок.

- А теперь послушай меня. У тебя есть все причины иметь гордость, Фейв Грейсон. Твоя жизнь продолжится без меня. И когда ты встретишь человека, который тебя полюбит так, как ты этого заслуживаешь, который сможет подарить тебе достойную жизнь, тогда ты поймешь. И будешь благодарна за эту гордость.

- Я отказываюсь слушать нотацию о моих чувствах от человека, который в них даже не верит. - Она отвернулась и начала собираться. - Я все еще хочу, чтобы ты воспользовался моим дизайном. Моим домом. Потому что, когда ты будешь ходить по нему, ты будешь чувствовать в его стенах мою любовь. И я хочу, чтобы ты всегда помнил о том, что мог иметь. Я продумала его с огромной заботой, Леви. Чтобы ты никогда не чувствовал себя взаперти. Но ты будешь чувствовать себя в тюрьме. Не важно, в доме или на улице. Это тюрьма, которую ты создал сам. Ты должен отпустить. Ты должен отпустить свою ненависть. И возможно, тогда ты удивишься, узнав, сколько внутри тебя любви. Если ты решишься на это - пожалуйста, найди меня.

Она молча оделась, забрала блокнот и вышла из спальни.

Леви не стал ее преследовать, просто стоял и ждал. И только когда закрылась входная дверь и загудел мотор, он сдвинулся с места и пошел в ванную. Из зеркала на него смотрел преступник. Человек, который, может, и не совершал преступления, но прошел через годы тюрьмы. Обреченный на этот путь, как бы он ни пытался доказать обратное. Из зеркала на него смотрел человек, которого он ненавидел больше, чем кого бы то ни было на этой земле.

Чем отца. Чем бывшую жену.

Леви опустил глаза и увидел стаканчик с зубными щетками - его и Фейв. Чертовы зубные щетки. Стаканчик полетел на пол и разбился на мелкие осколки. Это просто чертовы зубные щетки и чертова женщина. В конце концов у него будет ровно то, что он и хотел. О чем еще ему тогда мечтать?

Фейв сама не поняла, как ей удалось добраться до дома родителей, улыбаться за ужином и вообще выглядеть как нормальный человек и даже поддерживать диалог. Она сидела и кивала в нужных местах, но внутри чувствовала себя раздавленной, разорванной на клочки. Ей хотелось размазать ужин по скатерти - так, как это сделали с ней, - но она затолкала его в себя. Не сорвалась на Джошуа и Даниэллу, Поппи и Исайю, Девлина и Мию и даже родителей за их счастливые сложившиеся пары. За это можно было бы получить медаль, но даже этого ей не достанется. После ужина мать с Даниэллой и Поппи остались на кухне репетировать торт к дню рождения Джошуа, а Девлин с отцом в гараже занимались родительским пикапом.

Фейв оказалась одна в гостиной с Джошуа и Исайей.

- Поппи мне рассказала. - Голос Исайи был твердым.

- Что за болтушка. - Фейв покачала головой. Конечно, она знала, что золовка расскажет. Фейв не ждала конфиденциальности и не просила ее. - Впрочем, уже нечего рассказывать.

- Что это значит?

- То, что я сказала. Личные отношения с мистером Такером разорваны, фаза дизайна перешла в фазу строительства, и теперь это головная боль Джонатана Биера, не моя. Ничего особенного, можете вздохнуть свободно.

- Меня волнует другое, Фейв. - Джошуа пытался сдержать злость. - Меня волнуешь ты. Я боюсь, что тебе причинят боль.

- Ну. Мне больно. Но это нормально, все через это проходят.

- Этот подонок, он тобой воспользовался.

- Почему ты так думаешь? Потому что я молоденькая? Потому что я девственница?

Братья переглянулись.

- Не стоит бросать камни, если у самого стены стеклянные. Вы оба разбили сердца своих жен, прежде чем сочетаться браком.

- Это другое, - вставил слово Исайя.

- Серьезно?

- Да, - не уступал Джошуа. - Другое.

- Почему?

- Потому что мы оба в итоге остались с ними.

- Но они не знали, что все так закончится. Не когда вы разбивали их сердца.

- Ты думаешь, вы в итоге будете вместе?

- Нет. - Тяжело вслух признавать поражение. - Не думаю. Но вы оба в браке с моими ровесницами, так что нечего тыкать пальцами.

- Справедливости ради - Поппи скорее посередине.

- Нет. - Фейв ткнула в него пальцем. - Не ради справедливости. Она десять лет тебя любила, а ты ее игнорировал. И потом предложил вступить в брак, хотя не испытывал к ней никаких эмоций. Нет, никаких исключений.

Он пожал плечами.

- Это стоило того.

- Мне не нужна лекция. И мне не нужно, чтобы вы ему мстили.

- Ты все еще ведешь этот проект? Можешь отказаться от него, если хочешь.

- Хочу довести проект до конца. Я хочу подарить ему дом. В смысле - за деньги, но чтобы этот дом был его.

- Этот подонок заслуживает жить в доме, построенном его бывшей.

Фейв тяжело вздохнула.

- Я знаю, о чем ты думаешь. Что ты был прав и ты меня предупреждал. Но ты не прав, и между нами с Леви произошло совсем другое.

- Так он не отшил тебя?

- Ну… - Фейв не смутило недоверие в глазах братьев. - Я бы сказала, что отшил. Но я люблю его. И не жалею о произошедшем. Это была ошибка, но моя. И мне она была нужна.

- Фейв, - начал Джошуа. - Я знаю, что иногда может так не оказаться, но тебе не обязательно передо мной оправдываться. Расскажи нам. Я знаю, что это были мои слова про репутацию, но я сказал их до того… Черт, до того, как понял, что происходит. И мне жаль, что я причинил тебе боль.

- Переживу. - Сама она своим словам не верила.

- Фейв. - Удивительно, но казалось, Исайя сопереживает ей. - Иногда люди слишком глупы, чтобы увидеть что‑то прямо перед своим носом. Иногда человеку нужно остаться одному, чтобы понять, что он потерял. Иногда те, кто не заслуживает любви, нуждаются в ней сильнее всего.

- Ты имеешь в виду себя?

Он смотрел прямо на нее, и в его глазах было больше эмоций, чем она привыкла в них видеть.

- Да. И с моей стороны было бы абсурдом принять от Поппи любовь и думать, что Леви такого шанса не заслуживает. Впрочем, «заслуживать» - неправильное слово, оно не имеет к нам отношения. Я не заслуживаю того, что у меня есть. Но я люблю ее. Полностью. И мне потребовалось время, чтобы разобраться. Прошлое иногда вмешивается в наши дела.

- Это наша беда. Слишком много прошлого.

- Мы ничего не можем с этим сделать. Выбирать ему. Единственный вопрос… будешь ли ты ждать, пока он со всем разберется?

- Я бы предложил этого не делать, - вмешался Джошуа. - Ты слишком хороша для него.

- Я бы предложил решить тебе самой. Возможно, ты и правда слишком хороша для него. Но иногда это означает лишь то, что такую женщину мужчина будет любить в сотни раз сильнее, чем тот, кто ее достоин. Я знаю по опыту, что когда тебя сложно полюбить и наконец это происходит… ты готов заплатить за это любую цену. Любую.

- Тебя не сложно любить.

- Мило с твоей стороны, но мы знаем, что это не так. И в отношении его тоже. И когда он поймет, что ты ему даешь, то поймет и как глупо поступил, отшвырнув это.

- Я все еще не согласен.

- И к кому ты прислушаешься, ко мне или к нему?

Фейв посмотрела на Исайю, своего серьезного брата. На человека, которому сложно понимать людей и вступать с ними во взаимодействие, но очень легко любить свою жену. Она чувствовала себя разбитой, но Исайя подарил ей надежду, и она была готова уцепиться за этот шанс. Потому что без него… перед ней простиралось будущее без Леви. И каким бы идеальным ни было в нем все остальное, без Леви это не стоило ничего.

Последний раз Леви видел Фейв две недели назад. За это время было заложено основание дома, они несколько раз поговорили с Джонатаном Биером, и ему удалось договориться об интервью, которое точно окажется в поле зрения бывшей жены. Репортер приехал к Леви и отправился с ним на верховую прогулку, чтобы выслушать историю. Все прошло хорошо, статья с фотографиями Леви и его лошадей легко попала в национальные новости - а благодаря Интернету и в международные. Рядом с животными он казался более открытым и мягким. Его союз с Фейв тоже оказал свое влияние - ее молодость и то, что она поверила в его невиновность. Больше всего его удивила цитата из бюро «ГрейБиер констракшн» - явно дело рук Джошуа. Удивило его это потому, что Джошуа комментировал характер Леви и выражал воодушевление по поводу их совместной работы и нового старта.

Леви понятия не имел, что Фейв наговорила брату, но он точно не заслуживал этой цитаты. Но он был благодарен ей. Впрочем, благодарность - не то слово. Он посмотрел на статью, задержавшись на части про искупление, и словно услышал голос Фейв.

«Ты никогда не выйдешь из тюрьмы».

Она не понимала, не могла понять.

Все эти две недели он дышал через боль. Фейв - его Фейв - оставила в его жизни дыру, которую вряд ли можно чем‑то заполнить. Но теперь все шло так, как и должно. У него свой путь, у нее - свой, и с этим ничего нельзя сделать. Его судьба была определена задолго до того, как он ее встретил.

Сегодня он решил посмотреть, как идут дела на стройке. И на месте дома, и на месте для будущих стойл все было в порядке. Джонатан Биер и вправду оказался лучшим. Он нанял команду в какие‑то рекордные сроки, особенно учитывая масштабы проекта, и теперь на земле Леви работала маленькая армия. Джонатан быстро и эффективно добывал материалы, разбирался с инспекциями и проверками. Он словно знал каждого подрядчика в штате и мог договориться с каждым на выгодных условиях. Леви и сам когда‑то смог сколотить состояние без вложений, но способности Джонатана к коммуникации определенно превосходили его собственные.

Он обошел свои владения и вдруг заметил ярко‑красный незнакомый «мерседес». Когда машина остановилась, внутри он увидел женщину в больших солнцезащитных очках, с длинными распущенными волосами. Понимание уже разгоралось пожаром внутри его, но полностью осознал происходящее он, только когда блондинка вышла из машины.

Алиса. Его бывшая жена. В обтягивающем черном платье, которое в этой местности смотрелось абсурдно. Ей хотя бы достало вкуса выбрать обувь без каблуков, хотя обычно она предпочитала шпильки. Сколько лет он любил ее, пока любовь не переросла в ненависть. Но сейчас… в его груди поселилась Фейв. Во всем теле. Во всей душе. Он смотрел на Алису и не чувствовал ничего.

- Ты правда здесь? - Нелепые слова, но он действительно не мог до конца поверить, что она осмелилась здесь появиться.

- Да. - Она опустила голову, но тут же снова подняла и ослепила его взглядом блестящих голубых глаз. - Не была уверена, что ты захочешь встретиться, если я позвоню заранее. И решила воспользоваться шансом, вдруг застану тебя здесь. Все эти публикации по поводу твоего нового дома… тебя было довольно легко найти.

- Ты или очень смелая женщина, или очень глупая.

- Или женщина с разрешением на ношение оружия.

Внезапно маленькая черная сумочка перестала казаться такой безобидной.

- Ты приехала застрелить меня?

- Нет, - пожала она плечами. - Но я бы не отказалась это сделать.

- Да какое у тебя право на меня злиться?

- А я не злюсь. Но я не знала, как ты меня примешь, поэтому приготовилась к самообороне.

- Я никогда не поднимал на тебя руку. - Леви покачал головой. - Никогда не давал повода думать, что тебе придется от меня защищаться. Ты меня боишься? Это полностью твоя ответственность.

- Может быть. Я не хотела, чтобы они думали, будто ты убил меня.

- Неужели? Ты знала, что я в тюрьме. Черт возьми, детка, ты же разбазаривала мои деньги несколько лет на вольготную жизнь и попалась полицейским, только когда решила еще и на мои счета руку наложить. Ты явно знала, что делала.

- Да, Леви, я планировала украсть твои деньги. Но не хотела, чтобы ты попал в тюрьму. Я хотела исчезнуть. И да, мне нужны были деньги, чтобы жить так, как мне хочется. Когда тебя арестовали, я не знала, что делать. К тому моменту вокруг моего исчезновения уже поднялась такая шумиха, что просто вернуться я не могла.

- Ну конечно нет.

- Такие, как мы, должны сами заботиться о себе.

- Я заботился о тебе. Двенадцать лет ты была моей женой, а с тюремным сроком и все семнадцать. Я беспокоился о тебе. Переживал. Любил тебя.

- Мне жаль.

- Тебе жаль? Я провел пять лет в тюрьме, моя репутация уничтожена, а тебе жаль.

- Я хочу вернуть тебя. Знаю, это звучит странно. Но я… я несчастна.

- Ты сломлена. И боишься того, что я могу сделать.

Промелькнувшая в глазах Алисы ярость подтвердила его правоту.

- У меня нет денег, не буду врать.

- Милая машина.

- Имущество - да. Мне не прожить без колес. И ты прав, все это время я была твоей женой. И больше никем, Леви. Просто твоим дополнением, которое не знало, как заработать деньги. Ну а теперь ко мне никто и на пушечный выстрел не подойдет.

- Прости, но я не испытываю сочувствия к тому, что после имитации смерти у тебя не осталось выбора.

- По справедливости, я не имитировала смерть, а просто исчезла. Полиция решила, что я умерла, но я тут ни при чем.

- Алиса, ты и правда думаешь, что я захочу твоего возвращения?

- Почему нет? Мы оба выиграем от этой истории - истории прощения. Мы можем не любить друг друга, но наш союз принесет выгоду обоим, и ты это знаешь. Не выпендривайся, мы вполне можем быть вместе. Вовсе не обязательно носиться с идеей мести.

- Как ты вообще смеешь мне говорить что‑то о мести?

Она стояла перед ним и ждала, что он ее освободит. Вызволит из ада, в который она сама себя заточила. Леви понимал, что сейчас Алиса полностью зависит от него. Он может сделать вид, что согласен с ее планом, и разузнать, не нарушала ли она закон. Наверняка ведь нарушала. Или разочаровать ее и оборвать сейчас все общение. Но что потом? Он не знал, и это жгло его изнутри. Что потом? Что с другой стороны? Что подкармливало эту ярость, эту ненависть?

Где награда и обретенная свобода? Только пустой дом - без Фейв, но полный воспоминаний о ней.

Леви словно стоял у тюрьмы с ключом в руках и должен был сделать решающий выбор. Сможет ли он открыть дверь и выйти наружу или забросит ключи так далеко, что больше никогда не дотянется?

Фейв права: он не обязан соглашаться на пожизненное заключение.

Фейв. Он хотел получить удовлетворение от мести. От ненависти. Возможно, удовлетворение в этом и правда было - такое же грязное, как у его отца.

Но был другой выбор и другая дорога. Надежда. Любовь.

Нельзя выбрать обе, только одну. Надежду вместо темноты, любовь вместо ненависти. Сейчас, в шаге от грязного удовлетворения, так сложно сделать этот выбор. Но с другой стороны… С другой стороны, ждала Фейв. И если ему хватит силы отвернуться сейчас, она его встретит.

- Уходи. - Сердце стучало как молот, в венах пульсировал адреналин.

- Что?

- Я не хочу тебя больше видеть. Я выпишу тебе чек, но на крупную сумму не рассчитывай. Продай машину. Я даю тебе деньги не ради тебя, но ради себя, чтобы уже окончательно решить этот вопрос. Ты можешь думать, что хочешь, это больше не имеет значения. Мы разошлись. И когда ты получишь чек, я хочу, чтобы ты забыла даже, как меня зовут. Ты меня поняла?

- Мне не нужен чек. - Она сделала шаг вперед и обняла его. - Мне нужен ты.

Леви высвободился.

- Нет. Ты не хочешь меня. А я не хочу тебя. Но и твоих вечных страданий я тоже не хочу. Знаешь почему? Потому что все во мне, все мои инстинкты этого хотят. Хотят, чтобы ты пожалела о содеянном; пожалела, что вообще когда‑то узнала мое имя. Но я не хочу. Я не позволю инстинктам выиграть. Потому что я встретил женщину и люблю ее. Я люблю ее, Алиса. Ты даже не знаешь, какую любовь я встретил на своем пути. Как она любит меня. Я этого не заслуживаю, но могу постараться хотя бы приблизиться к этому. Так что уходи. Я сделал свой выбор и пойду по другой дороге. Не смей следовать за мной.

- Леви…

- Уходи и забери свои деньги. Но если нет…

Она молча смотрела на него, словно ждала, что он передумает. Словно у нее была какая‑то власть над ним. Но нет. Ни над какой его частью. Ни над его злостью. Ни над его любовью. Ни над его будущим.

Все закончилось. Больше ни она, ни его детство над ним не властны. С этих пор любовь сильнее их влияния.

- Ладно. Я уйду.

- Хорошо.

Он проводил взглядом «мерседес» и поднял голову в небо. Над ним пролетела птица. Свобода.

Он свободен. Что бы ни было дальше, Фейв подарила ему свободу. И ему безумно хотелось, чтобы она разделила ее с ним.

Раньше он жил под гнетом злости. Он был скован последствиями отравы, которая жила в других людях; он и сам выпил эту отраву и чувствовал, как она разливается по его венам. Теперь с этим покончено, он сразился с тьмой и вышел из этой битвы победителем. Наконец он мог выйти из клетки на свободу. Вместе с Фейв.

Наступило очередное воскресенье - оно это делало с удивительной регулярностью. Фейв это раздражало, потому что притворяться жизнерадостной перед семьей становилось все сложнее. Впрочем, и смысла‑то притворяться особо не было. Братья знали о произошедшем, их жены догадывались. И пусть с родителями она на эту тему не разговаривала, они наверняка были в курсе. Если мама сразу догадалась о влечении Фейв к Леви, так почему бы ей не догадаться и о разрыве? Фейв с тяжелым вздохом посмотрела на тарелку - есть ей не хотелось. Вроде бы за две недели должно было стать полегче, но нет. А еще говорят, что время лечит. Наоборот - оно лишь напоминает, что впереди гораздо больше времени без него. Совсем не то, чего бы ей хотелось. Фейв нуждалась в нем, и очень сильно.

К сожалению, Исайя был прав, и втайне она надеялась, что Леви и правда все осознает и вернется к ней. Но нет.

Может быть, страдай она раньше по поводу разбитого сердца, было бы легче. Но такое с ней было впервые. Новый опыт? Если и так, то это не особо помогало.

Кто‑то постучал в дверь, и родители обвели глазами стол. Все были на месте - от Девлина до малыша Райли.

- Кто бы это мог быть, - протянула мама.

- Я открою. - Отец вышел из гостиной.

Сама не понимая почему, Фейв смотрела ему вслед и не могла оторвать взгляд. Еще не успев осознать это, она догадалась, кто пришел. Это был он. Леви. Леви Такер, огромный и неуместный внутри уютной родительской гостиной. В это… невозможно было поверить. И тем не менее.

- Молодой человек сказал, что пришел к тебе, Фейв.

Словно по команде, братья с мрачным видом - все одного роста с Леви - встали.

- Прежде чем увидеть Фейв, он должен поговорить с нами, - заговорил Девлин.

Кучка сплетников. Ему она ничего не говорила, а значит, они устроили братский междусобойчик и решали судьбу Леви - разбить ему лицо, если он появится, или нет. Ответ явно был утвердительным.

- Я сама могу поговорить с ним.

Отец раздумывал, чью сторону занять, но тут вмешалась мать.

- Если Фейв хочет пообщаться с джентльменом, мы должны дать ей это сделать.

Ее брутальные и мужественные братья беспрекословно послушались.

- Я на минутку. - Фейв подошла к стоявшему в дверном проеме Леви. - Привет.

- Может, пройдем в гостиную?

- Хорошо.

Они уединились в комнате, в которой его присутствие казалось еще более абсурдным, его рослая фигура смотрелась нелепо на коврике, который ее бабушка связала вручную много лет назад. Фейв изначально знала, что не сможет пригласить этого человека в свой дом, но он пришел сам.

- С дизайном все в порядке? - Она машинально скрестила руки на груди, словно это могло защитить ее сердце. Словно остался еще хоть какой‑то кусочек, не разорванный в клочья.

- О работе я пришел бы разговаривать в офис, - ухмыльнулся он.

- Ну, в офисе было бы поспокойнее.

- Но мне пришлось бы ждать до понедельника, а я не могу ждать. - Он снял шляпу и положил на столик рядом с диваном, на котором она в детстве смотрела мультфильмы.

Теперь каждый раз при взгляде на столик она будет вспоминать его шляпу. Думать о нем. Это нечестно. Она выросла в этом доме, а Леви одним появлением стер восемнадцать лет воспоминаний. Вот почему ему не стоило появляться в родительском доме.

Он тяжело вздохнул.

- Мне понадобилось время, но я разобрался с мыслями. И мне нужно было с тобой встретиться.

- Да? - Она крепче обхватила себя за плечи и посмотрела ему прямо в глаза - в самую глубину. Фейв не собиралась позволять сумрачной красоте этого мужчины ослепить ее.

Он казался… измученным. Морщины в уголках губ и глаз прорезались еще четче, словно он не спал несколько дней.

- Алиса приезжала, решила повидаться со мной.

- Что?

- Алиса. Приезжала увидеться со мной. Она хотела, чтобы мы снова сошлись.

- Как она посмела? - Фейв пришла в ярость. - О чем она думала?

Можно было бы понять, приползи она к нему на коленях просить извинения - а уж об этом бы Леви точно упомянул. Но предлагать ему такое?

- Это была отличная возможность заставить ее заплатить за все, что она мне причинила, Фейв. Она протянула мне это на блюдечке. Рассказала о своих проблемах. О том, что без меня их не решить. Я хотел уничтожить ее, и она обеспечила мне эту возможность.

С каждым его словом, с каждым холодным тяжелым словом по венам словно растекался лед.

Что он сделал? Что выбрал?

- Но ты была права. Ты была права все это время.

- В чем? - Она прижала руку к груди, пытаясь успокоить сердце.

- У меня действительно есть выбор. У меня есть выбор, каким человеком я хочу быть, жить ли мне в тюрьме или нет. По какому пути двигаться. Я боялся, что пойду по той же дорожке, что и отец, что это неизбежно. Но это неизбежно, только если я позволю ненависти вытеснить любовь. Ты показала мне это, научила меня этому. Ты дала мне… то, чего я не заслуживал, Фейв. Ты поверила в меня, в отличие от всех остальных. Ты дала мне повод верить, что мое будущее может быть другим. Ты дала мне причину хотеть этого.

- Но как я могла это сделать?

- Иногда все меняется просто от того, что ты смотришь кому‑то в глаза и находишь в них доверие. Ты смотрела на меня и видела кого‑то другого, чем остальные. Я хочу быть тем, кого ты увидела. Для тебя. Тем, кто для тебя важен. Кого ты хочешь видеть.

- Леви, но ты и есть тот человек. И всегда им был.

- Нет. - Слово весом с камень. - Не был. Как ты и говорила, меня слишком поглотило все остальное. Чтобы позаботиться о чем‑то столь ценном, как любовь, от него нужно было отказаться. Потому что любовь требует заботы, с ней нельзя обращаться иначе. Я не мог бы одновременно со всей страстью ненавидеть Алису и дарить тебе любовь, которой ты достойна. Это было бы все равно что запереть тебя вместе со мной в клетке. Ты заслуживаешь большего, Фейв. Ты заслуживаешь всего. Я люблю тебя. Я дал Алисе денег, мне понадобилось несколько дней, чтобы все уладить и оформить несколько бумаг. Теперь она никогда к нам не приблизится. Не будет говорить обо мне со СМИ. Ничего. Иначе ей придется вернуть мне все, что я ей дал.

- Но почему? Почему… ты дал ей денег?

- Чтобы быть уверенным, что она не вмешается в нашу жизнь. Не хочу, чтобы она приближалась к тебе.

- Тебе не нужно было это делать, Леви…

- Я сделаю все, чтобы тебя защитить, а ей я не доверяю. Мне нужна какая‑то гарантия, что она будет держаться от нас подальше. Оставь я ее без денег, на горизонте скоро возникла бы проблема.

- Но дать денег женщине, которую ты ненавидишь…

Леви покачал головой.

- Ты знаешь, внезапно это перестало иметь значение. Не когда появилась женщина, которую я люблю. За которую я готов умереть. Когда я понял, что готов отдать за тебя свою жизнь, отказаться от злости было не так сложно.

- Леви…

- То чувство… Это чувство. - Он шагнул вперед и прижал ее руку к своей груди. - Оно гораздо больше ненависти. И это то, чего я хочу. Не хочу быть сыном своего отца. Не хочу быть жертвой своей бывшей жены. Хочу быть твоим мужем.

- Да. - Сердце Фейв едва билось.

Она обняла Леви и поцеловала с такой страстью, словно стояла не в гостиной у своих родителей. Словно его присутствие в доме не было абсурдным, а их пара - нелепой. Словно он стал для нее целым миром. Потому что так и было.

- А что по поводу твоего плана? Ты вроде не планировала выходить замуж до тридцати пяти. Я готов ждать, Фейв. Готов - и дождусь, сколько бы это ни заняло времени.

Она покачала головой.

- Не хочу ждать. Это явно не препятствует моим мечтам. В конце концов, я же всегда хотела все и сразу.

- Это точно, - рассмеялся он. - Это точно.

Чье‑то покашливание застало их врасплох. В дверном проеме стоял отец.

- Мне казалось, что прежде чем просить руки моей дочери, нужно поговорить со мной.

Леви расправил плечи и шагнул ему навстречу.

- Меня зовут Леви Такер. - Он протянул руку. - Я бы хотел жениться на вашей дочери. Не сочтите за дерзость, сэр, но она уже дала согласие. И, честно говоря, именно ее ответ мне и нужен.

- Верно. - Отец улыбнулся и пожал ему руку в ответ. - И думаю… думаю, что вы с ней справитесь.

- Справится со мной? Вряд ли это настолько сложно.

- Несложно, милая. Ты драгоценность. И Леви наверняка знает об этом.

- Да. Она самое важное, что есть в моей жизни.

- Я не настолько важна.

- Нет, ты просто спасла меня. Вот и все.

- Вот и все. - Фейв просияла.

- Хорошо, что он сделал предложение, - вмешался отец. - Возможно, теперь мне не придется удерживать сыновей от убийства. Но только возможно.

Он вышел из гостиной, оставив Фейв и Леви наедине.

- Нужно ли мне переживать по поводу твоих братьев?

- Думаю, нет.

- Думаешь?

- Да.

Сердце Фейв трепетало, как птица, когда она смотрела ему в глаза. Как свобода. И когда Леви подхватил ее на руки и прижал к себе, она поняла, что для них свободой стала любовь. Свободой. Искуплением. Надеждой.

И теперь так будет всегда.

Когда дом был закончен, он внес ее внутрь на руках.

- Ты должен сделать это только в день бракосочетания.

- Которое уже скоро. - Леви поцеловал ее.

- Да, всего через несколько месяцев.

- Все будет по‑другому на этот раз.

- Что?

- Брак. Для меня. Когда я женился в первый раз… нет, мне не было все равно. Просто я думал, что с помощью брака смогу что‑то доказать. Важной была не жена, а я. И что бы я ни говорил себе, все равно это было больше про попытку доказать что‑то, чем про попытку быть хорошим мужем. С тобой я этого не хочу. Я люблю тебя и не хочу ничего никому доказывать. Просто хочу быть с тобой. Делать тебя счастливой.

- И я хочу делать тебя счастливым. Думаю, если мы оба будем смотреть на отношения с этой точки зрения, все получится. - Фейв сияла от радости.

Он поставил ее на пол и оглянулся.

- Мы стоим в доме, созданном тобой. Тебя это не изумляет?

Его изумляло. Его изумляла она сама. Когда‑то ему показалось, что эта девушка для него слишком невинна. Слишком молода и масса других «слишком». Но в Фейв Грейсон скрывалась сила. Творческая, убедительная и очень красивая. Идеально подходящая для него.

- Немного. - Фейв покраснела и опустила голову. - Я успела создать немало зданий, но никогда не делала этого… для себя.

- Ты создавала его для меня. Я не спрашивал, насколько тебе комфортно с этим.

- Комфортно?

- Мы обсуждали, что у тебя еще не было возможности спроектировать дом для себя.

Фейв подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

- Знаешь, я много думаю о домах - как иначе мне выполнять свою работу? Но мне всегда казалось, что дом - это место, где я выросла. И не думала, что что‑то другое, кроме родительского дома, может подарить мне это чувство. Там я сделала свои первые шаги, плакала над задачами, переживала по поводу колледжа. Проводила там все каникулы, участвовала в бесконечных семейных дискуссиях за столом. И я никогда не думала, что другое место, пусть даже созданное специально для меня, подарит мне еще более сильное чувство дома. Я ошибалась.

- Да?

Фейв подошла к нему вплотную и накрыла ладонью сердце.

- Мой дом здесь.

- Но у нас нет мебели.

- Не здание. - Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. - Ты. Ты мой дом. Где бы ты ни был, мой дом - это ты. 

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.