Конрад Клеппербайн ненавидел маленькие городки. В больших, где люди знают лишь ближайшее окружение, сложнее привлечь внимание. В маленьких же любой чужак оказывается на виду. Особенно если этот чужак — инквизитор, который просто ехал по своим делам и остановился переночевать в самом заурядном трактире. И чье прекрасное утро прервало появление весьма испуганного служки, который дрожащим голосом заявил, что господин трактирщик изволил поймать ведьму и искренне надеется, что майстер инквизитор поможет ему с ее разоблачением.

Еще Клеппербайна искренне бесило в маленьких городках, что разбор полетов чаще всего проводится не в ратуше или очередном оплоте собратьев, а прямо на месте преступления. В данном случае местом преступления являлся сам трактир, битком забитый народом, который активно обсуждал судьбу предполагаемой ведьмы. Обсуждение часто переключалось на новые налоги, перспективы грядущего урожая, а также домыслы о том, с кем именно провела ночь старая Грета.

Что касается ведьмы, то она, как ни странно, оказалась просто лучом света в сонном царстве навоза и хренового пива. В последнем Конрад уже успел убедиться, неосмотрительно хлебнув из кружки, подсунутой вежливым трактирщиком. Скривив физиономию от омерзительного вкуса, он краем глаза наблюдал за подсудимой, мысленно соглашаясь, что если бы существовал ведьмовской эталон, первым кандидатом на соответствие была бы именно эта девушка. Маленькая, стройная — но при этом обладательница пышной груди. И с яркой огненно-рыжей шевелюрой, пряди которой спадали на лицо, периодически закрывая огромные зеленые глаза. Конрад с трудом смог отвести взгляд от столь радующего зрелища, дабы вернуться к делу. Благо трактирщик произносил свою речь уже по десятому разу.

— Истинно говорю вам, — вещал хозяин. — Ведьма это, самая натуральная. Обещала исцелить корову мою, а из вредности дьявольской отравила!

— Да зачем ей было ее травить?! — доносились голоса из толпы. — Там корова и без всякого яда через пару дней бы сдохла. Сам же говорил, что эта скотина помнит еще основателей города!

— А затем, что эта ведьма не могла допустить, чтобы моя корова померла естественной смертью! Что мне теперь с ее тушей делать? Мясо отравлено, и я его даже на стол подать не смогу!

— Собакам скорми! — парировали острословы. — Если не сдохнут, значит, и посетителей можешь потчевать. Учитывая, как ты готовишь, есть яд в еде или нет — все одно блевать побежим. Помнится, когда у тебя свинья крысиного порошка нажралась, ты тут же ее тушу на кухню уволок!

Конрад тихонько застонал про себя. Подобное безумие требовалось немедленно прекратить и для этого следовало взять дело в свои руки. Громко кашлянув, он привстал, с показным интересом пробежался взглядом по лицам собравшихся, после чего обратился к трактирщику.

— Я правильно понимаю, что ты, уважаемый майстер Шмидт, обвиняешь девицу Марию Вебер в том, что она, прибегнув к зловредному ведьмовству, извела твою корову?

— Верно, — кивнул головой трактирщик. — Только не ведьмовством она извела, а отравила. Хотя ведьма и есть. Обещала вылечить корову, а сама взяла и извела.

— У тебя есть какие-либо доказательства вины сей девицы?

— А какие могут быть доказательства? — всплеснул руками обвинитель. — Весь город знает, что она ведьма! Лечит коров и детей. А раз ведьма, то значит, и всякие пакости строить может. Верно я говорю?

Последние слова были обращены к толпе. Конрад приготовился услышать одобрительные крики, но к его удивлению, собравшиеся практически никак не отреагировали на воззвания трактирщика. Где-то в глубине продолжали обсуждать возможное повышение налогов, а стоящие поблизости откровенно ухмылялись и бросали в сторону Шмидта многозначительные взгляды.

— Боюсь, что это не тянет на доказательства. Нужны конкретные factum’ы.

— А что я еще могу сказать? Она обещала вылечить корову и заперлась с ней в сарае. Наутро корова была мертва. Значит, она ее и отравила!

— Думаю, лучше спросить об этом саму «ведьму»… — Конрад повернулся в сторону обвиняемой. — Мария, что ты можешь сказать по поводу данного обвинения? Ты признаешь себя виновной?

Обычно в таких случаях обвиняемые начинали яростно заверять инквизитора в своей невиновности. Иногда, впрочем, случались и признания. Но девушка сумела удивить Конрада. Взгляд ее зеленых глаз, казалось, заглянул ему прямо в душу, а последовавшие за взглядом слова заставили оторопеть бывалого следователя:

— Вы же должны расследовать и допрашивать, я верно понимаю? Думаете, я вот так просто все возьму и скажу? Если хотите признания — вы должны меня допросить. И тогда я, быть может, отвечу…

— Что?! — Конрад не сразу вернул себе дар речи. — Что ты имеешь в виду?

— То, что слышали. Раз я ведьма, а вы инквизитор, то вы должны меня допросить. А то будет странно, если я сама выполню за вас вашу работу.

— Интересный поворот, — следователь повернулся к трактирщику и почесал кончик носа. — У тебя есть подходящее место? Желательно надежно изолированное, чтобы никто не слышал криков… Или еще чего ненужного.

— Винный погреб! — с радостью выдал хозяин заведения. — Там достаточно просторно и толстые стены. Звук не пропустят!

— Тогда покажи его мне. И где-то через полчаса приведи обвиняемую.

На губах Конрада играла нехорошая ухмылка, но в глубине души он был несколько ошарашен развитием ситуации. И оставалось надеяться, что старая добрая пытка вернет все на свои места.

Конрад хорошо знал, что первое впечатление важнее всего, поэтому решил подойти к делу с размахом и вкусом. Винный погреб вполне удовлетворял его требованиям. Он был достаточно мрачным и просторным, чтобы создать требуемую атмосферу, а несколько найденных по углам цепей и веревок, развешенных тут и там с известным артистизмом, придали помещению достаточно суровый вид. А дальше настало время набора, возимого инквизитором с собой…

Не сказать чтобы набор внушал трепет размерами. В данном конкретном случае роль играла форма и конструкция всевозможных инструментов. Последние и заняли свои места на паре столиков, аккуратно составленных в центре погреба.

Пару лет назад один только вид подобных пыточных приспособлений заставил потерять спесь одного очень буйного барона. А уж когда Конрад вздумал взять одно из них в руки, допрашиваемый тут же наложил в штаны и поспешил сознаться во всех грехах. И надо заметить, что инструменты выглядели действительно пугающими, но при всем своем угрожающем виде оказались бы абсолютно бесполезны на практике. Устройства были конфискованы у одного сошедшего с ума кузнеца, который сам толком не смог понять, что же именно он создал. Но Конраду очень понравился их внешний вид, поэтому коллекцию он всегда возил с собой.

Впрочем, были в его наборе и вполне практичные вещи. Жаровня с парой щипцов; набор кандалов, позволявший фиксировать допрашиваемых в разных позах; гвозди, иголки, пара плеток — и еще немало милых и весьма полезных вещей. Разложив все эти предметы в специальном порядке, инквизитор удовлетворенно кивнул, после чего направился к двери.

За ней его ждал напуганный и растрепанный слуга трактирщика, который громко охнул, увидев, как сильно изменился антураж погреба. После чего толкнул ведьму к инквизитору и поспешно удалился, оглядываясь. Самого Конрада, впрочем, куда больше интересовала реакция ведьмы… И та не заставила себя ждать. Мария неспешно пробежалась взглядом по импровизированной допросной, после чего мило улыбнулась.

— Выглядит впечатляюще. Допрашивать ты, кажется, умеешь.

— Умею, — сухо ответил Конрад. — Но тем не менее, ты можешь всего этого избежать. Достаточно всего лишь рассказать правду о корове трактирщика.

— Расскажу, непременно расскажу. Но для начала — допрос!

Инквизитор даже не успел среагировать, как Мария одним движением сбросила с себя платье, представ перед ним в первозданной наготе. С интересом оглядевшись по сторонам, она шагнула вперед и поинтересовалась:

— Ну и с чего мы начнем?

— Ты ненормальная, — прошептал Конрад, чувствуя, как нелогичность ситуации начинает сводить его с ума. — Но если ты того хочешь…

Он подошел к девушке и тут же замер в недоумении. Даже в подвальном сумраке он хорошо разглядел обилие мелких шрамов, покрывавших ее тело.

— Что это?

— Это? Ах, да, недавно меня допрашивал еще один инквизитор.

— И… как?

— Не знаю. Ему быстро надоело, он назвал меня дурой и уехал. Но ты-то так торопиться не станешь?

Конрад почувствовал, что начинает терять остатки адекватности. Не задавая лишних вопросов, он заломил руки ведьмы за спину и крепко их связал. Конец веревки перебросил через потолочную балку и хорошо натянул, заставив Марию склониться к земле. Еще парой веревок он обмотал ее лодыжки, раздвинув тем самым ноги в стороны, и зафиксировал девушку между опорными столбами. С интересом изучив получившуюся позу, он резко потянулся к столу и схватил свою любимую плеть.

Хлесткий удар оставил на заднице ведьмы небольшой рубец. Еще удар, еще… Конрад бил вполсилы. Он хорошо знал свои возможности — и к чему те могут привести. Что касается Марии, то она пару раз тихонько охнула, после чего простонала сквозь сжатые зубы:

— Ну что ты так вяло? Давай постарайся уже!

Конрад Клеппербайн всегда гордился тем, что мог держать свои чувства под контролем. Всю жизнь ему казалось, что ни одна вещь в этом мире не способна вывести его из равновесия. Как оказалось, он ошибался. Всего пары фраз, произнесенных ведьмой, хватило для того, чтобы он сорвался. Происходившее далее казалось ему самому всего лишь каким-то странным сном…

Инквизитор с остервенением терзал тело допрашиваемой, выкручивал ей соски, до крови рассекал кожу ударами хлыста, вонзал в тело раскаленные иглы, а чуть позже выхватил из жаровни раскаленный прут и трижды приложил его к ягодицам ведьмы. Мария стенала и билась в путах, крича изо всех сил, но эти крики лишь подстегивали безумие Конрада.

В какой-то момент он отвязал девушку от импровизированной дыбы и бросил ее на стол. Бушующие в нем кровь и страсть заставили его скинуть одежду и наброситься на обнаженное тело. Крики, стоны, невнятные мольбы — все это слилось для него в единое целое. Он терзал тело подозреваемой, забыв обо всем. Он больше не был инквизитором, а она ведьмой. Здесь и сейчас находились лишь два тела, слившиеся вместе — пусть условия, приведшие к этому, и отличались большим своеобразием.

Конрад кусал, мял и терзал тело лежавшей под ним красотки. Та отвечала взаимностью, умудрившись вцепиться зубами ему в щеку — до крови, — после чего издать дикий стон от нахлынувших эмоций. Боль, пламя и ярость, все это превратило пару людей в единый комок чувств. А затем в какой-то момент время остановилось…

Конрад медленно приходил в себя. Безумие постепенно отпускало его, и с каждой секундой он осознавал глубины своего падения. Дать волю эмоциям, потерять рассудок и забыть о своем долге… Обойтись с подозреваемой, как с самой последней шлюхой…

Тяжело вздохнув, он встал со стола, на котором и происходил весь разврат, после чего обернулся в сторону Марии. К его удивлению, лицо ведьмы излучало удовольствие и сладострастие — что не могло не пугать после того, что сам Конрад с ней проделал. А еще через мгновение инквизитор пригляделся внимательнее и нахмурился.

Он четко помнил следы от укусов, которые оставил на девушке. На настоящий момент они выглядели так, словно прошло уже не меньше недели. Подняв бровь, он одним резким движением перевернул ведьму на живот. Та ойкнула от неожиданности, но Конрад не обратил на это внимания.

То, что он увидел, поразило его до глубины души. Еще полчаса назад задницу Марии пересекали два десятка окровавленных рубцов от хлыста, плюс пяток глубоких ожогов. Все они остались, но подобно укусам на груди, выглядели уже давно зажившими.

— Как? — только и смог пораженно промолвить инквизитор. Девушка томно улыбнулась и попыталась убрать волосы с лица скованными руками.

— Ну я же ведьма, — промурлыкала она. — Лечу людей, коров… Себя иногда приходится. Особенно после встреч с инквизиторами…

— И много их через тебя прошло?

— Пять или шесть было… — задумчиво пробормотала Мария, пытаясь устроиться поудобней. — А ты, кстати, хорош. Умеешь допрашивать. Мне очень, очень понравилось…

— Понравилось?! — Конрад почувствовал, как снова начинает терять рассудок. Спасала его лишь откровенная усталость после подвальных игр.

— Да. Однозначно допрос удался. Можешь выпытывать все, что хотел.

— Ах, да… — до инквизитора наконец дошло, что он находится на службе, и стало быть, по идее, должен уже давно приступить к расследованию. — Это ты отравила корову трактирщика?

— Нет, — улыбнувшись, ответила девушка. — Я же целительница. Зачем мне было ее убивать? Природа бы не одобрила… — Конрад грязно выругался, осознавая, что зря (ну, почти зря) потратил два часа своего времени, — …но я могу сказать про яд, что был использован.

— Откуда ты знаешь, что это яд? — насторожился инквизитор, перестав ругаться.

— Мне хорошо знакомы симптомы. Мало того, я знаю человека, который мог сделать такой яд.

— Имя! Быстро!

— Амалия Вебер. Местная травница, живет по соседству.

— Постой, — Конрад моментально сопоставил факты. — Ее фамилия…

— Ну да. Мы сестры. И я ее достаточно хорошо знаю — есть основания подозревать. Привести?

— Сиди, я сам пошлю за ней человека.

Конрад медленно одевался, чувствуя, что чем дальше, тем сильнее этот городок сводит его с ума. Обычная дохлая корова привела его в объятия к ведьме, которая вот так просто сдала ему собственную сестру. И он чуял, что этим дело не закончится — здесь все было не так уж просто.

Дежуривший за дверью слуга нервно оглядел растрепанного инквизитора, но лишних вопросов задавать не стал. Просьбе он также не удивился, пообещав, что названная особа будет незамедлительно доставлена. Конрад устало выдохнул и вернулся к ведьме, которая, наконец, смогла усесться на столе и мило улыбалась своему мучителю. В таких случаях следовало продолжить беседу, но измученный Клеппербайн решил пока что игнорировать подследственную, понимая, что дальнейший диалог может опять вывести его из равновесия.

Травница прибыла довольно быстро. Слуга уже почти привычным движением втолкнул девушку внутрь, после чего поспешил захлопнуть дверь. Инквизитор в свою очередь тяжело вздохнул: Амалия Вебер выглядела точной копией сестры. Можно было даже не сомневаться в их родстве…

И что самое страшное, в ее глазах абсолютно не наблюдалось страха. Только заинтересованность и решимость.

— Ты Амалия Вебер? — Конрад поспешил начать допрос.

— Да, так меня называют.

— Трудишься травницей?

— Приходится иногда, — девушка смущенно улыбнулась. — Просто знаю, от чего некоторые травы помогают, вот и советы даю, и людям продаю…

— Похвально, если так. А разбираешься ли ты в ядах?

— Я много в чем разбираюсь… А почему вы спрашиваете?

— На тебя поступил донос. Твоя сестра, Мария Вебер, заявила, что именно ты изготовила яд, который послужил причиной смерти коровы майстера Пауля Шмидта, — он насторожено изучил ее реакцию, и реакция не заставила себя ждать.

— Вы же хотите меня допросить? — Спокойным тоном поинтересовалась Амалия. — Если хотите узнать правду, то вы должны это сделать.

Конрад снова не уловил момента, когда одежды девушки упали на пол. Его взору предстало тело, ничуть не отличимое от тела ее сестры. Хотя нет, различия все же были: шрамы украшали кожу в совсем иных местах.

— Ты тоже умеешь исцелять себя? — вяло поинтересовался Конрад.

— Немного, — снова смутилась девушка. — Меня чаще сестра лечит. Ну и с чего мы начнем? С дыбы?

— Мы ничего не будем начинать! — рявкнул инквизитор. — Вы что, издеваетесь?! Я просто пытаюсь выяснить, кто и зачем убил корову трактирщика! А вместо этого получаю целое представление!

— Если не будет допроса, то я ничего не скажу! — Амалия бросила в сторону Конрада обиженный взгляд, заставив последнего яростно заскрежетать зубами.

— Лучше допросите ее, — раздался голос Марии. — Можете орать весь день, но она ничего не скажет. А вот после доброй порки… Ну и кое-чего еще…

— «Кое-что» я пока не могу, — и глядя в обиженные глаза травницы, Клеппербайн поспешил добавить: — Но как только разберусь с делом, обещаю, что мы хорошенько развлечемся!

— Отлично! — Амалия внезапно резво потянулась к набору кандалов, позволявших одновременно зафиксировать и руки и ноги допрашиваемого. — А можно, мы с этой штуки начнем?

— Эй, это нечестно! — забилась все еще связанная Мария. — Я тоже хотела их попробовать!

— У тебя уже был шанс, — процедил сквозь зубы Конрад, заковывая в цепи травницу.

А далее последовал, наверное, самый странный допрос в его жизни. Он размеренно и как-то даже деловито пытал прелестную, соблазнительную девушку, в то время как ее сестра активно подсказывала, как это делать правильно. Ситуация отдавала чем то нереальным, и снова в какие-то минуты Конраду казалось, что он спит и видит очень странный сон.

— Давай, хлыстом ее, хлыстом. Только не по заднице, а по бедрам! Задница у нее уже отбита так, что она ничего не чувствует… Вот, угадал, видишь, как закрутилась! Теперь по пяткам ее, по пяткам, да от души чтобы! Прижги, пусть повоет немного… И вон, посмотри — видишь, на теле белые точки? Иголками туда, ага! Поверь, это для нее самое то!

— Все, хватит… — инквизитор устало отложил инструмент. — Закончим этот фарс. Ты будешь говорить или нет?

— Ну ладно, скажу, — пропыхтела недовольная Амалия. — Что вы там хотели знать? Про яды? Да, я их делаю. Но все по лицензии: крысиный, от клопов, для скота, чтоб не мучался, умирая…

— И ты отравила корову трактирщика?

— Нет, не я, конечно! — возмутилась травница. — Яд сделала, продала, объяснила, как действует! Но к корове и пальцем не притронулась!

— И кто же наш заказчик? — вкрадчиво поинтересовался Конрад.

— Кто-кто… Кристина Шмидт, вот кто.

— Постойте, — инквизитор задумался. — Но это же…

— Да, жена трактирщика. Позовите ее и спросите.

— Это не город, это какое то сплошное помешательство…

Конрад бросил очередной мрачный взгляд на подследственных. После чего украдкой сплюнул и направился к дверям. Похоже, слуге предстояло снова немного побегать.

Уже на травнице Конрад осознал, что над ним откровенно издеваются. Но увидев лицо жены трактирщика, он прочувствовал всю глубину ловушки. Пару минут он мрачно молчал, после чего цокнул языком:

— Я правильно понимаю, что девичья фамилия у тебя Вебер?

— Правильно, — ухмыльнулась рыжеволосая красотка. — Не стану скрывать, мы — сестры.

— Тогда к чему весь этот спектакль? Хотите испытать пределы моего терпения?

— Боже правый, никакого спектакля! — Кристина, мило улыбаясь, смотрела на инквизитора. — Корову действительно отравили. Но если хотите знать больше, вы должны меня допросить.

— А смысл? Чтобы под конец мне дали имя еще одной вашей сестры, которая якобы будет знать, в чем дело? Может, мне проще пройтись по улицам вашего городка и поспрашивать людей?

— О, на улицах вы услышите всякое! И скорей всего, сумеете найти истинного виновника. Но думаю, у вас уйдет на это не меньше недели. В то время как всего пара часов допроса — и даю вам слово, вы закроете это дело!

С этими словами Кристина отточенным движением, которое сестры явно репетировали — и не раз, — сбросила с себя платье.

— Кстати, у вас очень симпатичные инструменты. Никогда таких не видела. Правда, никак не пойму, как они работают.

— Никак. Это всего лишь муляжи, — проворчал Конрад, мысленно продумывая, с чего же ему начать.

— Плохо, я уже настроилась на большее… Ну и ладно. И сразу дам два совета. Первый: заткни моим сестрам рты. Начнут советовать и испортят все удовольствие.

— Это с радостью!

— Отлично. И второй: рекомендую предварительно раздеться.

— Зачем?

— Поверь моему опыту, ты не протянешь и десяти минут. До тебя тут был один молодой инквизитор… Так он потом полдня сидел в подвале, пока мы ему зашивали штаны и рубаху. Порвал в порыве страсти.

— Думаю, я сумею удержать себя в руках. И кстати: ничего, что ты замужем?!

— Ну, я надеюсь, что все, происходящее в этом подвале, в нем и останется. И кстати, где там ваша дыба? Мне уже не терпится испытать это невероятное ощущение!

Конрад понял, что сошел с ума или попал в ад. А возможно, все это случилось с ним одновременно. Но долг требовалось выполнить до конца… Поэтому он закатал рукава и отважно приступил к работе.

Инквизитор не знал, сколько прошло времени. Час, два, может, и пара суток… Он помнил лишь то, что с какого-то момента потерял контроль над собой и набросился на тело жены трактирщика. Он мял, кусал, царапал, бил, вторгался в лоно, заставляя Кристину издавать дикие вопли. В итоге он бросил ее на стол и крепко зафиксировал, после чего положил сверху Амалию, связав сестер спина к спине. И в этой позе он поочередно проникал в них в обеих, наслаждаясь криками и стонами.

Конрад даже не помнил, в какой момент под руки ему попалась Мария, которую он умудрился пристроить к этой конструкции. Каким-то чудом ему хватало сил и ловкости работать сразу с тремя. То, что происходило с ним, было безумием, но ему оказалось уже на все наплевать. Хотелось только одного: чтобы эта пытка длилась вечно.

Но увы, всему отмерен свой срок. В какой то момент мужчина просто упал на разложенные на полу одеяла. Он даже не очень понимал, откуда те взялись. Видимо, остатки здравого смысла подметили их в какой-то щели между бочками, а руки сами потянулись и подстелили. Ну а уж в том, что они заботливо припрятаны тут женой трактирщика заранее, он даже не сомневался.

Отдышавшись, Конрад встал и подошел к столу. Распутал веревки и разобрал получившуюся человеческую кучу малу, извлекая с самого дна свою главную подозреваемую. Попутно он отмечал, что все шрамы и увечья, нанесенные им во время допроса, начинают довольно шустро заживать сразу на всех трех девушках.

— Вы точно ведьмы, самые настоящие.

— Не сомневайся, — улыбнулась Кристина. — Правда, таланты у нас разные. Мария исцеляет, Амалия хороша в общении с природой, плюс уверенно переносит боль. Ну а мой талант особенный…

— И в чем же он заключается?

— Я могу дать любому мужчине достаточно сил и страсти, чтобы тот не останавливался целую ночь. Поэтому я тебя и предупреждала.

— Ясно. Но теперь-то ты мне расскажешь, кто же все таки виновен в смерти этой чертовой коровы, будь она проклята! Ты ее отравила?

— Нет-нет, — ухмыльнулась Кристина. — Каюсь, я покупала яд, но исключительно от мышей и крыс. А корову отравил мой супруг.

— Тот самый, что обвинил твою сестру? — такого поворота инквизитор явно не ожидал. — Но зачем?

— Зачем? А ты разве не понял? Мы все трое влюблены в него! Он же самый шикарный и видный мужчина нашего городка! Мы бились за него чуть ли не полтора года. И как кусали локти эти дурочки, когда он в итоге выбрал меня… Тот случай, когда врожденный дар сыграл свою роль.

— Но причем здесь корова?!

— Скажем так, причин ровно две. Первая: сестры так и не смогли отступиться. Они продолжали совращать моего супруга, и, учитывая их схожесть со мной, им это часто удавалось. Вторая: как видишь, обычные постельные игры нам скучны. Нам подавай боль и страдания… И именно эти вещи мы от него и требовали. И если меня одну он еще мог оприходовать, то сразу трех уже не тянул. Вот и захотел избавиться от лишних.

Но людям же не станешь рассказывать, что к чему: на смех поднимут. Решил поискать специалистов на стороне. Полгода назад к нам заглянул один инквизитор, и супруг тут же поспешил отравить свинью, обвинив в ее смерти Амалию. Чем все закончилось, ты уже догадался?

— Да понял, не без этого… — Конрад чувствовал, как его начинает разбивать истерика от осознания всей глубины проблемы. — Дознаватель поспешил сбежать отсюда, едва только раскрыл истину?

— Именно так. Ну а дальше пошло по накатанной. Мой муж строчил доносы, заманивал сюда инквизиторов — и обвинял одну из сестер в колдовстве. Надо заметить, мы изрядно развлеклись. Хотя последний из ваших был сплошным разочарованием. Как его там звали… Курт Гессе вроде бы. Он провел полчаса с Марией, не притронувшись даже к веревкам. После чего каким-то образом сумел понять, о чем идет речь…

— Ага, обозвал ее дурой и уехал, — сложил факты и сделал выводы Конрад. — Ну все, проблема мне ясна, преступление раскрыто. Осталось вынести вердикт!

— Вердикт? Какой еще вердикт? — в глазах Кристины и ее сестер впервые появилось нечто, напоминающее испуг. — Мы же во всем сознались! Да и неплохо провели время…

— При этом подтвердили подозрения в колдовстве, совершили попытку совратить инквизитора при исполнении, были уличены в греховных связях и попались на откровенных издевательствах над людьми. Ну что могу сказать… Возможно, всем вам придется проследовать на костер.

— Что?!

Кристина попыталась возмутиться, но к этому моменту Конрад успел заткнуть ей рот кляпом. И глядя на троицу извивавшихся в путах, бессильно мычавших сестер, он впервые почувствовал прилив хорошего настроения. Кажется, все возвращалось на круги своя. Остался лишь один небольшой штрих…

— Помилуйте, майстер инквизитор! — умолял трактирщик, стоя на коленях и периодически бросая взгляды на извивающуюся троицу ведьм. — Ну да, бес попутал. Но корову-то отравил я! Сестры Вебер ничуть не виновны!

— А это уже мне решать, — ухмыльнулся Конрад. — Возможно, и тебе придется пройти с ними, как соучастнику. Дело-то хоть и простое, но презанятное. Да еще с такими пикантными подробностями… Шуму будет много!

— Но он же и вас заденет? — удивился трактирщик.

— Про меня и без этого столько слухов ходит, что одним больше, одним меньше… Роли уже не играет. В любом случае, у нас есть два варианта. Первый: я вызываю стражу и передаю твою супругу с сестрами — да и тебя заодно, — справедливому магистратскому суду. Там, быть может, вам повезет… А может, и нет. Кто знает.

— Скорее, нет. Знаю я наши суды… А второй какой?

— Второй? Дай подумать… Скажи, майстер Шмидт, насколько авторитетно твое слово для жены?

— Ну, она меня слушается. Иногда…

— Вот в данном случае она должна тебя послушаться беспрекословно — и убедить своих сестер покинуть город. В этом случае корень всех бед исчезнет, а вы снова вернетесь к нормальной жизни!

— И куда нам идти? — внезапно подала голос Мария, которой каким-то образом удалось прожевать и выплюнуть куски кляпа. — Нас же в любой деревне поднимут на столб! Я слышала новости, но простые люди до сих пор боятся ведьм…

— Есть одно местечко, — Конрад с каждой минутой все больше и больше веселел. — Там вас примут с распростертыми объятиями!

Понимаете, в обучении на инквизитора есть немало тонкостей. К примеру, у нас отличные наставники по ведению следствия. Опытные фехтовальщики передают свое мастерство будущим поколениям. Множество книжников, готовых поделиться своими знаниями со студиозусами… Но в плане проведения допросов — физических допросов, ясное дело — мы можем ориентироваться лишь на опыт палачей, освоивших свою науку методом тыка.

Но что они скажут, если к ним явится пара девушек — больших любительниц испытывать боль и хорошо знающих, куда и как надо воздействовать, чтобы тело от нее просто изнемогало? Незамеченным не останется также и умение избавляться от всех прискорбных последствий такого допроса. Возможно, что такие особы будут приняты, как профессиональные expertus'ы и наставницы по допросному искусству… Не правда ли?

— То есть… Нас там будут допрашивать каждый день?

— Да, и это станет вашей обязанностью. Курсанты у нас охочи до знаний… Хотя, думаю, придется оговорить немало условий, но…

— Я согласна! — прокричала Мария, а следом утвердительно кивнула головой и Амалия.

— Вот и отлично. Майстер Шмидт, я отпускаю тебя и твою жену. Помоги собраться девушкам в дорогу.

— Простите, что так вас обеспокоил… — вновь заканючил трактирщик.

— Не стоит извиняться, — Конрад довольно потянулся, представляя воочию, что будет твориться на занятиях, проводимых сестрами Вебер. — В этом городке я нашел не только хороших специалистов, но и узнал кое-что о себе.

— И что же?

— Что я еще недостаточно хороший следователь. В отличие от Гессе, которому хватило одной из сестер, чтоб разобраться в деле, мне потребовалось пройти всех трех.

Конрад Клеппербайн направился к выходу. Он по-прежнему ненавидел маленькие городки. Но в данном случае был вынужден признаться самому себе: иногда там оказывалось довольно весело!