К ним никто не вышел. Оля стала нервничать и пошла к дежурной, но оттуда ее отправили обратно, сказав, что идет операция.

— Операция? — чуть ли не взвизгнула она и побежала к Веселову, которому, похоже, было не до веселья. — Он на операции, — заявила Оля. — Что случилось? Говорите.

— Я не знаю. У нас за двадцать лет на производстве почти не было травм. Крановщик задел за балку, она выбила крепления, сорвались шарниры, что выступали страховкой для лесов. Не знаю точно, что было, но его придавило. Сразу вызвали скорую.

— Придавило, — ее руки затряслись, в глазах потемнело и, шаря рукой, она с трудом нащупала диванчик. Сев на него, стала слушать гул, что нарастал в ушах. Казалось, что на тебя мчится поезд, еще немного и он…

— Все хорошо?

— Нет, — сквозь тошноту ответила Оля и провела ладонью по вспотевшему лбу.

— Я сейчас воды принесу, сейчас…

Шаги мужчины затихли.

— Придавило, — тихо прошептала Оля, и ей стало страшно.

Она не представляла свою жизнь без Вадима. После того вечера у Ирины они еще несколько раз встретились, а потом понеслось, словно на горках. Хочешь остановиться, но не можешь. Оля знала, что полюбила его. Пела, кричала, читала стихи, не могла спать по ночам, все время думала о нем. Он тоже по-детски влюбился, хотели пожениться, но его мама была против, мол, пока не получит диплом, и речи не может быть. И тогда они тайком расписались и уже как факт сообщили родителям.

— Ольга Михайловна, слышите меня? — она подняла глаза и посмотрела на мужчину, который протягивал ей пластиковый стакан с водой. — Вот, возьмите.

Оля сделала глоток, совершенно безвкусная вода. «Странно, — подумала она. — Из крана дома, там вкус металла, а в общаге запах хлорки. А вот в деревне, где ее дедушка набирал из колодца, там сладкая».

— Спасибо.

— Это Егорыч.

— Здравствуйте, — сказала Оля, посмотрев на мужчину, он теребил в руках край халата.

— Он крановщик.

— Извините, — сразу сказал Егорыч, — зацепил, там узкий проем в шахту, опускал генератор и зацепил.

— Да, да, — тихо ответила она, — значит, вы крановщик?

— Да, я не хотел, понимаете, я…

— Понимаю.

Оля не знала, что сказать, ей стало одиноко, словно очутилась на голой скале посреди моря. Крановщик еще что-то говорил, но она его не слушала, а только видела перед собой лицо Вадима. Оля непроизвольно улыбнулась и спросила у Веселова:

— А когда его выпишут?

— Не знаю. Не знаю, — еще раз повторил он и, взяв ее руку, осторожно сказал. — Говорят, что это серьезно.

— Не шутите так.

Она знала, что с ее мужем ничего серьезного не могло произойти. С ним вообще ничего не происходило, разве что тот гвоздь в доске. Зимой все болели, а он нет, за всю жизнь не лежал в больнице. А когда пришлось проходить врачей, чтобы устроиться на работу, так его карточку не могли найти, потому что после армии он ее так и не завел.

Они просидели более двух часов. Наконец, к ним вышел мужчина в халате и стал методично все объяснять.

— Травмы серьезные, сейчас идет операция, поэтому наберитесь терпения.

— Серьезные? — не удержавшись, перебила его Оля.

— Да. Внутреннее кровотечение, разрывы органов, сейчас этим занимаемся. Но это только часть проблемы.

Доктор рассказал, что у Вадима поврежден позвоночник, пока ничего сказать не может по этому поводу. А также раздроблен тазобедренный сустав, перелом бедра и ребер.

— Хорошо, — не понимая, что конкретно происходит, Оля спросила. — А можно с ним поговорить, увидеть?

— Нет. Он в искусственной коме, идет операция. Подождите, вам потом расскажут.

Оля села, ей казалось, что этого не может быть, потому что не может быть. Нет, это происходит не с ней, и вообще она спит и видит этот ужасный сон. Вот сейчас проснется, вздохнет и обнимет его.

Крановщика отправили домой, тот нехотя ушел. Зазвонил телефон, но Оля не стала отвечать, а отключив его, спрятала как можно дальше. Мысли зациклились. Она хотела подумать о чем-то хорошем, что сейчас придет доктор и скажет, что все хорошо, но ее женская интуиция говорила другое. Все плохо, слишком плохо.

Лишь спустя несколько часов к ним вышел уже другой доктор, наверное, это был хирург. Он стал перечислять травмы, сыпать научными терминами, которых ни она, ни Веселов не понимали.

— Можно к нему?

Доктор тяжело вздохнул и, кивнув, разрешил только ей пойти с ним. Поднявшись на этаж выше, они зашли в реанимацию. Множество приборов, проводов, трубок. Что-то мигало, где-то что-то тикало и тихо гудело.

— Прошу вас, он сейчас…

Доктор еще говорил, а Оля уже шла к большой койке, где лежал не то человек, не то что-то непонятное, словно существо из другого мира.

— Пока искусственное дыхание, он не может говорить, да и не услышит. Он в коме. Так ему лучше.

Оля видела фильмы про катастрофы, где героя увозят в больницу, а после его сшивают по частям. Но то ли видеть на экране, а то ли чувствовать запах и этот буквально звенящий звук смерти.

Оля хотела остаться, но ей не разрешили, сказали, не сейчас, да и бесполезно сидеть, завтра планировалась еще операция. Когда на горизонте стало светать, она вернулась домой. Комнаты опустела и стали чужими. Оля прошлась по их маленькой квартире, ее им купил папа Вадима, он продал дачу и машину и взял приличный кредит. Они уже думали о детях, в маленькой комнатке сделают детскую, вместе смотрели обои и даже подбирали кроватку. Пальцы дрожали, а в горле все время стоял холодный ком.

— Мамочка, — наконец придя в себя, Оля решилась позвонить. Она, как могла, все объяснила, а после, без сил опустив руки, заплакала.

Мама приехала через час, выслушала дочь, прижала ее как в детстве и, дав выплакаться, уложила отдохнуть.

— Я не могу, мне надо ехать.

— И чем ты ему сейчас поможешь?

— Мам, я должна быть там, ему больно, плохо.

— Мы поедем, но пока отдохни. Уже звонила Галине Анатольевне? — Оля отрицательно покачала головой. — Ложись, вздремни немного, а я позвоню.

Оля легла на диван, укрылась пледом, что принесла ей мама, и почти сразу провалилась в тягучий липкий сон. Через пару часов она проснулась, голова гудела, шея ужасно затекла. В соседней комнате слышались голоса.

— Здравствуйте, Галина Анатольевна, — мама Вадима указала на кресло.

— Присаживайся. Мы позвонили, сейчас они снова оперируют, к пяти разрешили приехать, а пока надо просто успокоиться.

Оля смотрела на маму Вадима. Кажется, она была самой здравомыслящей в этой ситуации. Подогрела чаю, усадила всех за стол.

— Что произошло, того не изменить, поэтому, Олечка, будем ждать. Я съезжу в церковь…

— Я с вами, — Оля просто не хотела оставаться дома одна.

— Хорошо, допивай чай и поедем.

Молиться — значить льстит самому себе, полагая, будто словами можно изменить прошлое. Оля не верила в молитвы и все же поставила свечку. Она опять вспомнила, как они гуляли по парку под дождем, а после на последние деньги, что наскребли в карманах, съели одну пиццу на двоих. Ей его не хватало, хотелось взять его руку и приложить к своим губам. И вот теперь он там, лежит, и над ним колдуют хирурги.

Они все вместе приехали в больницу, но пропустили только Галину Анатольевну и Олю. Ничего не изменилось, все те же трубки и множество приборов, которые пугали не меньше, чем вид искореженного тела ее мужа. Мама Вадима сразу засыпала врачей вопросами, она в свое время училась в мед академии, а после поменяла профессию, поэтому понимала, что происходит.

— Привет, милый, — стараясь не заплакать, сказала она.

— Он вас не слышит, — сказала медсестра и что-то подкрутила на приборе.

— Я знаю, в коме, — Оля знала, что сейчас ему лучше быть там и не чувствовать били. — Я тебя люблю, — она пододвинула стул и, присев, осторожно прикоснулась к его обнаженному плечу.

Однажды в детстве Оля видела, как разделывали корову в деревне, это было ужасное и в то же время столь интригующее зрелище. Она никогда не задумывалась, что там внутри тела, снаружи понятно, но там… Она смотрела, как складывали в тазик кишки, потом вырезали печень, сердце, легкие. И вот теперь, смотря на своего Вадима, она вспомнила те моменты из жизни.

«Что такое человек?», — как-то спросила она у Лешки, старшего брата своей подруги. Он давно уже закончил школу, считался самым умным и знающим. «Вертикальная лужа», — был его ответ. Да, сгусток нервов и множество органов, на которые страшно смотреть, но именно это и есть человек, именно его мы любим.

— Я люблю тебя, люблю, — тихо, чтобы никто не услышал ее, повторяла Оля.

Она просидела почти час, потом ее попросили покинуть палату.

— Ну что? — как только они спустились, спросила Олина мама.

— Есть хорошие новости, — тут же заявила Галина Анатольевна.

— Какие? — удивилась Оля. Ей казалось, что все плохо.

— Он жив. Да, Олечка, это хорошая новость, жив. С такими травмами он бы…

— Да как вы можете, он же ваш…

— Доча…

— Мама, он… Понимаешь… Он там…

— Он живой, — опять сказала Галина Анатольевна. — Он мой сын, мне больно, но он живой.

— И что теперь?

— Сегодня была еще одна операция, какое-то время он будет на искусственном дыхании. Врачи подождут несколько дней и отправят в областную хирургию

— Зачем?

— У него спина разбита, а пока они постараются склеить ему таз и бедро.

Оля не хотела слушать. Она боялась остаться одна, боялась, что если он выживет, ее Вадим будет калекой и может уже никогда не подняться с кровати.

Страх прячется внутри, снаружи лишь эмоция. Оля вернулась домой. Теперь она понимала, что произошло, и, как говорила Галина Анатольевна, все в руках бога. Оля безмолвно молилась, стало немного легче, вспомнила, как он целовал ее, а она смеялась, когда Вадим ее пощекотал. Она опять улыбнулась, но стоило вспомнить, что одна дома, как на глазах навернулись слезы.

— Мам, что делать? — спрашивала совета Оля.

— Ничего, пока ничего. Надо ждать, и если воля бога…

— Мама… — Оля не любила, когда проблемы сваливались на бога, в которого она не верила.

— А что ты предлагаешь? Метаться по квартире? Прошлого не исправить. Искать виноватых, крановщика или того, кто высунул балки из проема? Бесполезно. Он в больнице. Наберись терпения и молись.

— Не могу, не могу, — твердила Оля, понимая, что это ничего не изменит.

Жизнь на этом не остановилась, опять работа. Оля поднялась утром, на душе было тяжело и совершенно не было сил.

— Но ведь со мной все нормально, я не пострадала, я здорова, — заявила себе, рассматривая свое явно помятое лицо. — Ладно, соберись, мне пора.

Идти в больницу сейчас бесполезно, утром опять консилиум врачей. Там, наверное, будет Галина Анатольевна, она все узнает, а пока надо бежать к ее детям. Она второй год работала в школе. Как только пришла, ей сразу дали первоклашек. Такие маленькие, забавные. Они еще вчера ходили в садик, и вот теперь началась иная жизнь, в которой они ничего не понимали.

— Прошу, дайте отпуск без содержания, — после второго урока сказала Оля директору школы.

Ее пальцы все утро дрожали, она не могла улыбаться детям.

— Это что за глупое предложение? Вы где находитесь? — в школе Нина Васильевна была тоталитарным руководителем. Многие ее боялись, и любое распоряжение выполнялось как по команде. — Что-то случилось? — она увидела, что лицо Ольги Николаевны побелело. — Присядь и расскажи все. Слушаю.

В это время прозвенел звонок, Оля встала и уже хотела выйти, но директор остановил.

— Сядь! — приказала она, вызвала секретаршу и, когда та зашла, сказала. — 2 «В», займи их пока. — После того как секретарша закрыла за собой дверь, Нина Васильевна спросила. — Что случилось?

Оля, как могла, описала ситуацию. Властная женщина, которой впору командовать войсками, притихла. На ее лице появилась грусть, она наклонила голову и, зажмурив глаза, сказала:

— Иди домой. Надолго отпустить не могу, в среду чтобы была в школе. Мне некем тебя подменить, сейчас учебный год. Беги.

Оля поблагодарила и, придя домой, опять ощутила пустоту. «Что дальше?» — спросила она себя. К обеду кто-то позвонил в дверь, она очнулась от оцепенения, в котором находилась последние два часа. Не хотелось никого видеть, но кто-то настойчиво звонил.

— Это ты? — спросила Оля, когда открыла дверь.

— Здравствуй, — сказал Антон.

С ним Оля познакомилась через Вадима, он был его одноклассником, другом, вместе после школы пошли работать, поступили в один институт.

— Проходи.

— Сочувствую. Говорят, будет разбирательство.

— Проходи, хочешь чаю? — Оля даже обрадовалась, что ее отвлекли от грустных мыслей. За последний час, что только она не передумала, но ее спасало то, что она его любит. — У меня есть мед, летом покупали, говорят, липовый, пахнет сладко. Будешь?

— Да.

Антон в прошлом году хотел жениться, но что-то не срослось, он так и не сказал причину размолвки, а Оля с Вадимом уже подобрали ему свадебный подарок.

— Как он?

Оля сразу вспомнила, как смотрела на искореженного Вадима, словно это разбитая машина. Подойдя к Антону, она молча уперлась лбом ему в грудь. Плакать не хотела, уже устала, да и слезы, похоже, кончились. Он положил ей руки на плечи, теплые, сразу стало спокойней.

— Спасибо, что зашел. Плохо все, плохо.

— Совсем?

— Да, уже было две операции, внутренние органы пострадали, что там я не знаю. Вадиму оперируют кости. Сказали, что бедро раздроблено и что-то еще. И позвоночник поврежден.

— Он жилистый, выкарабкается. Вот поверь мне.

Оля подняла голову и посмотрела в глаза Антону.

— Ты в этом уверен? — ей нужна была надежда.

— Да, ты бы видела, какие он бревна таскал, мы втроем с трудом поднимали, а он один их тащил. В нем здоровья не пятерых.

— Спасибо, — с облегчением выдохнув, Оля подошла и достала для гостя чашку.

— На нем как на собаке все заживет, похромает как в прошлый раз и побежит.

— Не побежит, — понимая, какие у него травмы, сказала Оля. — Спасибо, что зашел.

Антон взял ее руки и, погладив, добавил:

— Я постараюсь помочь, операции, наверное, будут платными.

— Платными? — Оля удивилась, поскольку в больнице никто из врачей даже не обмолвился на эту тему.

— Не знаю, его сейчас подлатают, сошьют, а после… В общем, если нужна помощь, скажи, — на этих словах он чуть сжал ее ладонь.

Оля посмотрела на его руку, почему-то стало неприятно, словно он ее домогается. Она потянула руку на себя, положила ладони на колени и молча кивнула головой.

Через полчаса как ушел Антон, позвонила Яна, она вместе с Вадимом училась в институте. Яна вышла замуж, две новоиспеченные семьи, было о чем поговорить.

— Оленька, я к тебе приду?

— Нет, Ян, я скоро пойду в больницу.

— Я с тобой.

— К нему не пускают, давай завтра, хорошо?

— Да, обязательно. Ты держись, не вешай нос, как только придешь, позвони. Хорошо?

— Да, обязательно.

Оля сидела у больничной кровати мужа и тихо шептала ему, как они познакомились. Она верила, что он все равно ее слышит, пусть и находится в коме. Наверное, ей самой так было легче смотреть на его изуродованное тело.

— А помнишь, как первый раз меня поцеловал? Я чуть было тебе пощечину не влепила, — Оля улыбнулась, вспомнив комическую ситуацию. — После смеялись, а потом ты послал мне воздушный поцелуй, словно котенку. Я еще возмутилась, что за наглость, за кого ты меня принимаешь. А ведь я хотела, очень хотела, чтобы поцеловал.

Приборы еле слышно пиликали, что-то мигало и где-то что-то пыхтело, словно старый старик, который решил подняться пешком по лестнице. Оля вернулась домой. Опять пустая квартира. Мама хотела побыть с ней, но она попросила оставить ее одну, надо было подумать и еще раз поплакать.

Оля осторожно прикасалась к вещам Вадима, они были словно из музея, стали какими-то чужими. Она взяла его ноутбук и, протерев с крышки пыль, аккуратно переложила в стол. Воспоминания тянули ее в прошлое, вот тарелочка из бересты, они ее купили на ярмарке, что проходит каждый год в городе. Тогда они уже были женаты, и Вадим как раз устроился на работу. Она открыла шкатулку, где хранились ее украшения. Сережки, невзрачные, все потертые, но их носили ее бабушка и мама. А вот заколка из слоновой кости, ее подарил Вадим, купил на последние деньги, когда ездил в командировку.

Лишь только за полночь уставшая и измотанная Оля легла отдохнуть. На следующий день стало легче, к обеду пришел Игорь, друг Вадима, у него свой бизнес, в котором ее муж имел свою долю. Еще в студенческие времена Вадим занимался разработкой задвижек для газовых труб и вошел как соавтор, даже получил свой патент. Через какое-то время после развала СССР на севере начался бум развития, и его наработки пригодились. Он более двух лет проработал на заводе, вместе с другом создали компанию, его отец вложил деньги, и дело пошло.

— Я только вчера узнал, — извиняющим тоном сказал Игорь, заходя в дом к Оле.

— Проходи, — она втянула его за руку в коридор и закрыла за ним дверь.

— Как он?

Они сидели в зале, и она уже не так эмоционально все рассказывала. Игорь выслушал, словно Оля сделала доклад, а после стал задавать вопросы.

— У тебя все хорошо? — выговорившись, спросила Оля.

Вадим не участвовал в бизнесе, хотя обладал большей долей в акциях. Он доверял другу, поэтому и пошел работать по своей специальности.

— Да все нормально, заключили два новых контракта на три года. Теперь можно безбедно жить, есть перспективы на будущее, но это к весне, а пока загружаем цеха заказами.

— Хорошо.

Оле всегда нравились люди, которые не ныли и не судачили о проблемах, а просто брали и делали. Она помнила, как они с Вадимом первый год жили от зарплаты до зарплаты, в последние дни даже приходилось ходить на работу пешком, не было денег. Вадим всегда говорил, что деньги — это миф, их не существует, они нужны только как эквивалент расчета времени. Да, именно время стоит, а не товар. Сколько ты потратил времени на то, чтобы купить телевизор — неделю, месяц, или только день?

— Это полный бред, — ругался он. — Люди работают ради того, чтобы выжить. Взять кредит несуществующих денег, да еще под проценты на тридцать лет. А через сорок лет твое жилье станет аварийным, и твои дети будут вынуждены брать кредит, чтобы опять просто купить себе бетонную коробку с дыркой на небо. А когда же жить?

Оля и сама понимала абсурдность всей экономики, что она искусственно придумана только ради того, чтобы из ничего опять делать ничто. И все же, они жили в этом, пусть и неправильном, но экономическом мире. И деньги нужны буквально на все.

— Игорь.

— Да.

— Ты поможешь, если потребуется?

Оля переживала за будущее Вадима. То, что сейчас делают врачи, — они только спасают жизнь, а вот что дальше? Она пока не знала. Ей хотелось, чтобы Вадим опять встал на ноги и бегал как раньше. Но его спина, бедро и еще множество травм ставили под сомнение будущее.

— Что за вопрос, конечно же, помогу. У нас сейчас дела идут вроде как в гору. Понимаешь, мы хотим…

— Мы? — Оля знала от Вадима, что Игорь не может принимать кардинальных решений без его согласия.

— Да, мы, я уже как-то говорил твоему мужу, что можно вложиться в инвестиции завода. Мы ведь сейчас только заказчики и не более того, а если завтра у завода будут новые контракты, он возьмет и откажет нам, а у нас обязательства перед партнерами.

— Но ведь ты же можешь так же подписать контракты с заводом по обязательствам, как бы с гарантией.

— Да, можно, но тут такое дело, если возьмем на себя обязательства. А вдруг у нас не будет заказов? Придется платить неустойку, штрафы.

— Ясно.

Оля не все понимала в этом бизнесе, но знала, что если хочешь чего-то стабильного, нужно действовать жестко и всегда выполнять взятые на себя обязательства.

«Безвыходных ситуаций не бывает. В конце концов, можно просто умереть», — так считала Оля всю последующую неделю. Ей пришлось выйти на работу, не могла подвести директора и своих учеников. Но каждый день, к пяти часам как по секундомеру, Оля приходила в больницу и шла к Вадиму.

Прошла еще одна операция, она все пять часов просидела в вестибюле, ожидая решения врачей, но те как обычно развели руками, сказав, что все хорошо и скоро он поправится. Но Оля видела своего Вадима и понимала, что все плохо. Придя домой, она опять плакала, брала вещи Вадима и целовала так, как будто это он.

— Оленька, — в четверг позвонила Галина Анатольевна и сообщила. — Беги сюда.

— Куда сюда?

— В палату. Вадик проснулся, он…

Но Оля уже не слушала, она все побросала и через полчаса была у больницы. Ей сразу же выписали пропуск. Надевая на ходу халат, она побежала в реанимацию.

— Его перевели в шестую палату, — как только Оля появилась в коридоре, сообщила дежурная медсестра.

Боясь спугнуть свою удачу, Оля зашла в палату.

— Он еще слаб, ты только недолго. Я вас оставлю, — сказала Галина Анатольевна и тут же вышла.

Цвет лица приобрел смесь грязно-желтого и зеленоватого оттенка. Он выглядел ужасно, но это был ее Вадик, которого она продолжала, несмотря ни на что, любить.

— С добрым утром, — тихо сказала она и, подсев, прикоснулась к его руке.

— П-п-при-вет…

— Ты помолчи. Доктора говорят, что все хорошо, склеили тебя. Как ты?

— Но-но-рмаль-но…

— Вот и славненько. А я в прошлый раз голубцы приготовила, зря ты решил заглянуть в больницу, тут и без тебя хватает работы, — Оля нагнулась и поцеловала его сильно исхудавшие пальцы. — Мне грустно без тебя, дома пусто. Приходили ребята, спрашивали, как ты, а я им сказала, что летом пойдем с ним в поход.

Вадим кивнул и улыбнулся.

— Да я тут, немого задержался, по-ра…

Слова давались ему с трудом. Оля попросила его не говорить, поднесла стакан с трубочкой, чтобы смочить горло.

— А у нас зацвел Антуриум, так красиво, тебе понравится. Алый, а посередине так неприлично торчит желтый, прямо как…

Оля хихикнула и, поглаживая руку мужа, продолжила говорить. Ей хотелось поделиться своими впечатлениями, отвлечь Вадима от болезни, а он, слушая, изредка улыбался. Она просидела почти два часа, а после пришла медсестра и попросила покинуть палату.

— Я завтра приду, ты без меня домой не убегай, — пошутила она и, нагнувшись, прикоснулась к его губам.

Человек любит трагедии, он обожает конфликты, ему нужен дьявол. Если его нет, то он придумывает его сам. Каждый день кто-то звонил, приходил к ней домой, интересовался здоровьем Вадима. Кажется, за все время, как Оля познакомилась с Вадимом, она так много не общалась с его друзьями как теперь. Это была и поддержка, и в то же время ощущение, что участвуешь в каком-то шоу.

Галина Анатольевна держала Олю в курсе дел. Прошел еще не один консилиум, где решался вопрос, что делать дальше.

— Все будет хорошо, — твердила Галина Анатольевна.

Время шло, и Оля, как на работу, ходила в больницу. Стала замечать, что уже не было той боли в душе, но пришла безысходность. «Что дальше?», — спрашивала она себя. Она все так же любила, и даже несмотря на то, что в последний раз Вадим выгнал ее из палаты. Может, устал, а может, сам понимал свое положение, вот и злился.

— Мы сделали все, что в наших силах, — сказал хирург, когда ее пригласили к нему в кабинет. — Не все в наших силах. Мы провели три операции, можно сказать, собрали по кусочкам, но этого мало, надо двигаться дальше.

— Дальше? — спросила Оля.

— Да, ему нужна операция на позвоночник, и восстановление тазобедренного сустава. Мы проконсультировались, можем направить на операцию по установке имплантата, искусственного сустава.

— А сейчас?

— Он не сможет ходить, у него нет сустава, мы были вынуждены его удалить.

— Удалить? — удивилась Оля.

— Он был раздроблен, как бы проще сказать.

Доктор не спеша все пояснял, а Галина Анатольевна все это время сидела молча, только кивала и что-то записывала, словно сейчас встанет, пойдет и купит тот самый имплантат.

— В общем, так, — когда они вышли и присели на кушетку, Галина Анатольевна решила подвести итоги. — Они, — она имела в виду больницу, — израсходовали все квоты, теперь отправляют в областную, там займутся спиной, а уже после ногой.

— После?

— Без ноги можно жить, а вот без спины нет. И еще, — тут она замолчала, похлопала по ладони Оли и продолжила. — Как мужчина, я не знаю, сможет ли он дальше…

— Это не важно, я ведь его…

— Важно, все важно, деточка. Ты умница и спасибо тебе, что ты с ним, но боюсь, некоторые операции будут платными.

— А как же… — Оля хотела сказать, что у нас медицина бесплатная.

— Медицина — это бизнес. Их задача, чтобы вот тут, — Галина Анатольевна обвела руками фойе больницы, — их пациенты не умирали. Они, конечно же, молодцы, знают свое дело, но и они порой опускают руки, поэтому и отправляют его подальше. В надежде, что ему помогут в другом месте.

— И что же?

— Я все выясню, а пока иди домой.

Разговор с мамой Вадима поставил Олю в тупик, она очень хотела помочь мужу, но что и как сделать, не могла придумать. «А если операции будут платными? — спрашивала она себя. — То что? Это же ужасно дорого!». В голове замелькали огромные цифры. Оля часто видела, как по телевидению корреспонденты обращались к зрителям за помощью. В основном просили помочь детям, взрослые не могли проявить жалости, поэтому они уходили на второй план, а про пожилых и говорить нечего, мол, уже отжили свое.

— Оля Николаевна?

— Да, это я, — ответила она на телефонный звонок.

— Меня зовут Валерий Степанович, вы меня не знаете. Я представляю интересы…

— Откуда вы взяли мой телефон? — Оля не любила, когда ей звонят по рекламе или навязывают услуги, в которых она не нуждается.

— Из больницы, я по поводу вашего мужа.

— А что с ним?

— Я не лечащий врач, только представляю интересы клиники. Прошу вас, выслушайте меня, это важно как для вас, так и для вашего мужа.

— Хорошо, — сухо ответила она.

В какой-то степени Оля была благодарна звонку, ведь она даже не знала, что делать. Агент рассказал про свою клинику, что они специализируются на операциях по протезированию именно тазобедренного сустава. Конечно же, это оказалось платно, и сумма была не маленькой. Оля выслушала, но ничего не ответила, поскольку без решения врачей и Галины Анатольевны она не могла ничего решить.

— И что теперь? — отключив телефон, спросила она себя.

Она понимала, что больница уже сообщила всем агентам, которые так или иначе поддерживали контакты с врачами, и те начнут уговаривать на операцию. Оля не ошиблась, все последующие дни разговор только и строился вокруг операций.

Оля приходила к Вадиму, но он в основном спал, наверное, было мало сил или его кололи какими-то лекарствами, отчего его клонило ко сну.

— Я тебя люблю, — повторяла она ему и нежно, как там, на пляже, когда они остались одни, гладила его руку. Теперь Вадим был в другой палате, но не менее страшной и пугающей своими приборами. — Я приду к тебе завтра, отдыхай. Люблю. Быстрей выздоравливай.

Опять школа, дом и снова больница, все по часам, ничто не менялось. Несколько раз звонил агент, приходила мама Вадима и объясняла, что надо искать деньги на операцию.

— Они же обещали сделать бесплатно.

— Да, но в следующем квартале. А сейчас хрящ сустава подвергается деформации. Если не сделать сейчас, он не сможет ходить. В общем, так. Вот расчеты, мы с мужем взяли два кредита, много не дают, он перед пенсией, да и я не молодая. Милая, займи, надо еще как минимум пятнадцать тысяч.

— Чего?

— Евро.

— Ой… — ужаснулась Оля, для нее эта цифра из области фантастики.

— Не ойкай, времени очень мало, позвони друзьям, знакомым.

— А если квартиру, — Оля имела в виду продать квартиру.

— Не получится, она под залогом в банке, муж не послушал, и вместо однокомнатной взял двушку. Денег не хватало, вот и влез в ипотеку.

— Я и не знала, — Оля думала, что Сергей Степанович, папа Вадима, накопил на нее из своих сбережений.

— И не должна была знать. Ну да ладно, в общем, начинай звонить.

Оля так и сделала, начала методично обзванивать всех друзей. Кто-то в этот же вечер приехал и привез деньги, пусть немного, но Оле стало уже легче. Кто-то спрашивал, когда она сможет отдать, но Оля не знала и поэтому говорила честно.

— Свет, если они вам нужны, забери их обратно.

— Переживем. Хотели ванну поменять, но ведь можно мыться и в старой. Верно?

— Да, спасибо.

Потихоньку сумма стала собираться.

— Ты как себя чувствуешь?

— Паршиво, — признался Вадим, когда Оля в очередной раз приехала к нему.

— Это хорошо, все будет нормально, и мы с тобой снова пойдем в поход. Света уже спрашивала, когда.

— Я тут, похоже, надолго.

— Ну, пару месяцев наверняка.

— Оль.

— Да, я тебе дам доверенность, а то что-то там Игорь начал чудить.

— Не доверяешь.

— Доверяю, но контроль нужен.

— Хорошо, постараюсь помочь.

Оля помнила разговор Игоря, что он, если что, поможет с деньгами.

— Я тебя люблю, — уже сотый раз сказала Оля.

— Знаю, малышка, знаю.

— Я побегу, хорошо? У меня встреча в мэрии.

Оля еще вчера записалась на встречу, пока в отдел общих вопросов, а там, может, направят дальше. За день она обежала не один кабинет. Ее, как и полагается, выслушивали, делали пометки в красивые блокноты, а после вызывали секретарей и отправляли дальше.

— А что вы от меня хотите, что?

— Нужна операция и срочно, — настаивала Оля.

— Срочно! С севера прилетел борт, трое пострадавших на нефтебазе, обрушение подъезда, опять пострадавшие. Вот, — он порылся в бумагах и показал длинный список. — Это те, кому срочно нужна операция, мы отправляем их в Москву. Вашего мужа тут нет.

— Впишите.

— Их жизнь на волоске, а у вашего мужа сейчас стабильная ситуация. А вот список, кому срочно нужно ставить имплантаты, а вот список оборудования для тех, кто не может даже самостоятельно дышать, а вот….

Оля никогда не задумывалась о больницах, относилась к ним как к пожарным. Пока ничего не болит, то и нечего к ним обращаться. Но это не означало, что другие не болели. Больных было много, даже, как ей казалось, слишком много.

— Что вы решили? — спросил главврач больницы.

Галина Анатольевна посмотрела на Олю и, вздохнув, кивнула. Вадима перевозили в областную больницу, там больше возможностей. Вероятность, что он поправится, резко возрастала.

Оля закрутилась, словно белка в колесе, и не видела просвета. С утра школа, она не могла бросить ее, это пока единственный стабильный источник дохода. После обеда банки, переговоры с агентом клиники, подписание страхового договор. Да еще предприятие Вадима, там она уже стала знакомиться с документами. Все вроде хорошо, и показатели высокие, но прибыль таяла на глазах.

Наконец, два банка дали согласие, и Оля смогла перевести деньги по договору. Еще два банка думали. Она готова была молиться, чтобы служба безопасности банков одобрила кредиты. Если все получится, Оле почти хватит денег на операцию. Но это только первая операция, а после реабилитация и вторая, а может даже еще и третья. Но ей было все равно, что там будет дальше, главное, что сейчас.

Оля набрала в интернет-поиске: «где срочно взять деньги?». Результат не обрадовал: найти высокооплачиваемую работу, залог, опять те же банки, микрокредиты, продажа недвижимости, стать донором, натурщицей, попросить деньги безвозмездно или у государства. Участвовать в ток-шоу, выйти замуж по расчету, попросить в долг у частного инвестора.

— Даже не думай об этом, — возмутилась Марина, видя объявление на экране.

— А что делать?

— Ты и так уже много сделала. Передохни, скоро праздники.

— Мне скоро проценты платить, а ты говоришь, передохни.

Оля понимала, что стоит просрочить первое погашение, как поднимется шумиха, и тогда дорога в банк будет ей закрыта.

— Стать донором, — Оля даже подумала об этом, но и цена тут была невысокой: от 3 до 5 тысяч долларов за почку.

— И после будешь инвалидом?

— У меня их две.

— А рожать ты не думаешь?

— Думаю, и все же…

— Во, — Марина ткнула пальцем в строку на экране. — Проституция.

— Да, выбор не богат. Вот как люди живут? Посмотришь на некоторых, ездят на машинах, мне на нее работать всю жизнь. А их коттеджи, они же за десятки миллионов.

— Места надо знать хлебные, или пахать как волк, или иметь мозги золотые, или… — тут она притихла.

— Что или?

— Грабить, воровать, обманывать, приписывать, устраивать аферы или продавать себя.

— Но ведь не могут же все это делать.

Оля вспомнила, как ездили на конюшню, проезжали мимо коттеджных поселков. Дома, дома, и все такие огромные, дорогие, а машины. Два параллельных мира, один живет на зарплату, а другой вечно ворует и обманывает.

Она уже как два дня не приходила в больницу, было стыдно, как будто забыла Вадима.

— Могла бы и найти время, — упрекнула ее Галина Анатольевна.

— Я посижу, можно?

Мама Вадима не ответила, а молча вышла из палаты.

— Как ты?

— Сегодня сам ел, в боку что-то тянет, а так нормально. Значит, говоришь, пойдем в поход?

— Ага.

Оля взяла его руку и прижала к своим губам. Какие они нежные, теплые. Как он ее обнимал, она в это время его целовала, а Вадим шептал слова любви. Оля прикрыла глаза и, прижавшись щекой к ладони, тихо прошептала:

— Мне грустно без тебя, одиноко. Выздоравливай, я так больше не могу.

На ее глазах опять засверкали слезы, но Оля уже не плакала, это воспоминания и тоска по ее мужчине.

— На следующей неделе перевозят и будут оперировать. Уже сделали все анализы, рентгены, приезжал хирург из другой поликлиники, сказал, что ждут меня.

— Вот видишь, как здорово. Значит, точно пойдем в поход.

— Пойдем, — улыбаясь, сказал он и погладил жену по голове.

— Я побегу, мне надо к Игорю зайти.

— Беги, будь поосторожнее с ним, он еще тот проныра. Он так и не женился?

— Не знаю, а должен был?

— Да кто его возьмет. Беги, беги.

Оля крепко поцеловала мужа в губы и с облегчением покинула палату. Она уже третий день разбиралась с бумагами на предприятии. Сперва в голове была полная каша, но после решила: «Если другие разбираются в этом, то и я разберусь!».

— Оля? — Игорь, увидев ее в кабинете бухгалтерии, был явно удивлен. — Что ты тут делаешь?

— Здравствуй.

— Здравствуй, Вадима уже выписали?

— А ты к нему так ни разу и не зашел, — это был не упрек, а просто факт.

— Не пускают…

— Верно, не пускают. Скажи, что случилось?

Оля показала бумаги. Она еще не до конца разобралась, лишь только видела факты. Последний контракт расторгнут, позвонила заказчику, и тот подтвердил, что к ним поступило письмо за подписью Игоря с просьбой о переносе сроков выполнения. Их это не устроило, и они расторгли контракт.

— Зачем ты это сделал?

Оля не кричала, хотя в какой-то момент хотелось это сделать, как первоклашку вызвать к доске и потребовать отчета. Она знала, что завод не был загружен, а значит, мог выполнить заказ.

Игорь много раз приходил к Вадиму домой, встречался с Олей и считал ее ветреной девочкой, у которой в голове только дамская любовь. Но теперь он видел перед собой хищную кошку, которая еще мурлыкала, но уже выпустила коготочки.

— Может, пройдем ко мне? — предложил он, а сам уже искал ответ на ее вопрос.

Игорь не объяснил ничего внятного, что-то мычал, приводил доводы, но Оля уже много знала, поэтому его слова были смешными, как у двоечника, который искал оправдания, почему не сделал уроки. Она поставила ему ультиматум: или он возвращает в рабочее состояние потерянный по его инициативе контракт (причину Оля не стала выслушивать), или она, как основной акционер, уволит его с поста директора.

Оля видела в школе, как детки смотрели на нее как на маму, но в то же время видела и такие взгляды, от которых было не по себе. Взгляд Игоря был смесью и того и другого. Он, то разинув рот, слушал ее, то сжимал губы, и в этот момент можно было услышать его мысли.

С паршивым настроением Оля пошла домой. Проходя мимо соседнего подъезда, она заметила бабушку. Когда шла в бухгалтерию, а это часа четыре назад, она, так же потупив взор, сидела на скамейке.

— Здравствуйте, можно я посижу с вами?

Бабушка не ответила, а только молча тяжело кивнула головой. Женщина была ухоженной, совершенно не похожа на тех, что попрошайничают, хотя и среди них были очень аккуратные.

— Что-то случилось? — спросила Оля.

Женщина подняла голову, в ее глазах была печаль. Наверно, так смотрят матери, когда все теряют. Она достала платок и вытерла глаза.

— Он выкинул его, — чуть дрожащим голосом сказала она.

— Что выкинул? — спросила Оля.

— Пианино, мне его подарил еще мой отец.

— Выкинул?

— Да, оно было старым, стояло в зале, уже не играло, было разбитым, столько раз переезжало. Но он даже не спросил меня.

— А кто он?

— Сын, — как-то обреченно сказала бабушка. — Конечно, оно занимало место, я иногда садилась и перебирала клавиши, а там молоточки стукали.

— Вы уже давно сидите. Пойдемте, прогуляемся, — предложила Оля женщине.

Конечно же, это плохо, что выкинули пианино, но разве его вернешь? Женщина тяжело встала, взяла Олю под руку, как обычно берут мужчину, и они отправились в сторону парка. Оле и самой надо было прогуляться, а то опять эти пустые стены и тишина, от которой ей становилось плохо. Через полчаса они вернулись. Бабушка рассказала, как в свое время играла, как работала в тылу, а после преподавала в музыкальной школе. Жили в бараке, потом в маленькой квартире, где не было места для пианино, и его поставили в сарай. А когда купили квартиру и поставили пианино в зал, оно уже не играло.

— Мам, мы тебя потеряли, — радостно шел ей навстречу уже не молодой мужчина. — Здравствуйте, — поздоровался он с Олей. — Пойдем, мне надо тебе кое-что показать. И вас прошу тоже, — он пригласил и Олю.

Они поднялись на пятый этаж, открылась дверь и выбежал мальчик. По его лицу было видно, что в доме произошло что-то очень интересное. Женщина хотела что-то сказать своему взрослому сыну, но, молча опустив руки, осторожно вошла в коридор.

— Бабушка, идем сюда, — позвала девочка и сразу забежала в зал, — идем-идем.

Женщина вздохнула и, сняв обувь, прямо в пальто вошла в комнату и сразу замерла. Оля увидела на ее лице удивление.

— Ну, как тебе?

Оля заглянула в зал. У стены стояло новенькое белое пианино. Бабушка трясущимися руками прикоснулась к полированной крышке, открыла ее и нажала на первую клавишу.

— Ура!

— Мам, поздравляем тебя с днем рождения.

— Так оно же в августе, — удивилась бабушка.

— А мы и в августе тебя еще раз поздравим.

Вот так все просто. Оля смотрела на женщину, которая еще несколько минут назад обижалась на весь белый свет, и вот теперь была, похоже, самой счастливой. «Может, и у меня так же все будет. Вадим поправится, и мы снова будем бродить по городу, а потом пойдем в кино», — думала Оля, возвращаясь к себе в дом. Теперь пустые стены ее не отталкивали, и она первый раз за месяц спокойно уснула. Что ей снилось, Оля не помнила, но проснулась от сексуального желания. Открыла глаза, представила, что занимается сексом, и только от одной мысли ей стало приятно. Снова ощутила себя живой, снова желанной и такой страстной. Но тут Оля отдернула руки от груди, вспомнила про Вадима, как он там лежит беспомощный, а она тут размечталась, словно ничего не произошло. На душе стало противно и стыдно, словно она ему изменила. Резко села и, найдя тапочки, пошла умываться.

— Здравствуйте, Валерий Степанович, — Оля договорилась еще раз встретиться с агентом клиники.

— Спасибо, что нашли время, завтра вашего мужа перевозят. На понедельник уже запланирована операция. Не переживайте, все будет хорошо.

— У меня остался последний платеж, смогу закрыть его только в среду.

— Не страшно, вы сделали все что смогли, теперь пусть работают хирурги. Я должен сказать большое спасибо за поддержку и золотые руки Андрею Валентиновичу. Спасибо вам.

В кабинете, где они сидели, присутствовал хирург, который оперировал Вадима. Как говорила Галина Анатольевна, он и правда талант от бога, смог сделать то, что другие бы побоялись, и Оля верила ее словам.

— А когда можно будет к нему прийти?

— На следующий день после операции, как освободитесь, приходите, я попрошу, чтобы вам выписали пропуск.

— Спасибо.

Оля шла домой радостная, забрезжила надежда. «Все будет хорошо», — твердила она себе и, посмотрев на небо, удивилась, что оно опять стало голубым.

Хирург Андрей Валентинович сказал, что самое тяжелое уже позади, а дальше месяцы реабилитации и восстановления. Однако он не стал обнадеживать Олю, сказав, что всякое может быть, и осложнения и характер больного ломается, нужно быть готовым ко всему. И все же она верила, что теперь все будет хорошо, иначе не могло быть.

Оля набралась смелости и позвонила волонтеру Михаилу Алексеевичу, они договорились о встрече. Его контора занимала всего одну комнату в общежитии, не было того лоска, что присущ офисам, стеллаж и множество папок.

— Это все те, кому нам удалось помочь, — он достал первую папку и открыл. — В основном помогаем тем, у кого нет выхода, у кого нет родственников или надо срочно делать операцию. В вашем случае тоже надо срочно. С ногой, вернее, с бедром, важно, но спина на первом месте.

Оля слушала его, а сама перебирала папки с именами, смотрела истории болезней. Тут были не только дети, но и взрослые и даже пожилые.

— Не всем можно помочь, всякие случаи бывают. Кто-то на болезни спекулирует, вот, — он протянул листок с данными на молодого человека в инвалидной коляске. — Алексей Городов, бывший ученый, подавал надежды, обратился к нам. Мы приложили усилия и добились выделения ему от государства квартиру, а после отправили на лечение.

— И что случилось?

— Он потратил деньги на отдых в Таиланде, хотел утопиться. А приехав, набрал кредитов и решил отравиться. Долги по кредитам теперь платят родственники. А он как кинозвезда сверкает на телевидении и в газетах с криком, что его жизнь как молодого ученого загублена. Это потом я узнал, что он написал статьи по подложному кладу, но ему это простили. Поддержали как перспективного ученого и выделили деньги на археологические изыскания, а он даже в поле, так у них это называется, не выезжал. Делал фальшивые отчеты и посылал их в Москву, а когда вскрылся подлог, его внесли в черный список археологов. Вот и бесится, что жизнь ученого загублена.

Оля еще раз посмотрела на юношу в инвалидном кресле, его сфотографировали в переходе, где он просит милостыню.

— Возьмите, — вернула она лист бумаги.

— Всякое бывает. Но в вашем случае надо действовать. Вы согласны?

— Я уже была в мэрии, банках, что могла уже сделала.

— Да, не все сразу. Иногда по накатанной идет, а порой никак не получается. Мне нужны все документы по болезни, сможете достать?

— Постараюсь.

— Без них я ничего не смогу делать. Займитесь этим прямо сейчас. Чем быстрей мы приступим, тем больше вероятность, что успеем.

— К чему успеем?

— Порой операции надо делать именно сейчас, через год они становятся бесполезными, организм возьмет свое.

Оля закрыла последний платеж по контракту на операцию, стали поступать первые звонки из банков с требованием начать гасить. Она смотрела на полученную в бухгалтерии зарплату и даже не знала, что с ней делать, ее и на проценты не хватает.

Операция прошла успешно, как обещали хирурги. Вадим сможет подняться через несколько недель. Но они упустили тот момент, что еще и со спиной надо разобраться. И опять всплыл агент клиники Валерий Степанович, он методично все рассказал, что сделано и главное, что еще надо сделать. Он предлагал отправить Вадима в клинику, что специализировалась на подобных повреждениях спины.

— А как же наши? — она не могла понять, почему их больница не может это сделать.

— Это очень узкая специализация, в стране всего несколько больниц этим занимаются. Кто-то ждет полгода, кому-то срочно, а кто-то и годами. Если вы хотите, чтобы ваш муж встал и был здоров, надо принимать решение. Поговорите с мамой Вадима, она в этом, как я понимаю, разбирается, она подскажет.

Оля так и сделала. Первым делом она встретилась с Галиной Анатольевной, и та сразу закивала головой.

— Да, деточка, да. Надо, надо делать операцию и как можно скорей.

Она начала сыпать умными словами, в которых Оля ничего не понимала. Она знала только одно, что очень хочет, чтобы ее Вадим, ее муж, опять был с ней, опять прижимал и как раньше целовал. Но вопрос в деньгах, а сумма новой операции была намного выше прежней.

«Лови на живца», — так говорил ей папа, объясняя принцип кредитов. Тебе банк даст ровно столько денег, чтобы ты смог гасить проценты и только чуть-чуть основной суммы. А после тебе предложат новый кредит, чтобы загасить часть прошлого, и тогда сумма уже увеличивается, а после еще и еще. И вот ты весь с потрохами принадлежишь банку. Только в этом случае вместо банка был агент, а Оля сама лезла в кабалу банка, поскольку ей нужно еще больше денег.

После школы Оля шла в контору Игоря, теперь она уже хорошо знала всю структуру, знала расходы и почему они такие. Но также Оля знала и все контракты, что были и планировались. Она сама несколько раз созванивалась с Северными клиентами, с ними было не просто, они требовали товар без предоплаты. Пришлось брать кредит на компанию, но Оле удалось подписать хорошие соглашения с обязательствами и гарантией оплаты со стороны заказчиков.

Игорь злился, но ничего поделать не мог. Оля отложила на потом его глупую схему по уводу проектов на сторону. Если вам говорят неправду, и вы это знаете, значит, вас просто развлекают. Вот Оля и развлекалась, выслушивая очередной бред Игоря.

Время летело быстро. Школа, детки, подготовка к урокам, Игорь, контракты, больница и волонтеры. А тут еще повадился ходить в гости Антон. Он так и не смог выплатить ей до конца сумму за земельный участок и теперь крутился перед ней, каждый раз говоря обещания. Но Оля не сдавалась, она не отдавала ему документы и указывала на пункт купли продажи, где было сказано, что за несвоевременную оплату покупатель несет штраф в размере 20 % от стоимости земли, и договор может быть расторгнут по желанию продавца.

— Можно услышать Ольгу Николаевну?

Вот уже как пять дней ее донимают эти звонки. Теперь Оля вынуждена отключать телефон, чтобы не выслушивать банковских сотрудников. Пока они говорили ласково, но уже через месяц начнут злиться, а после дела по кредиту передадут в суд или коллекторам. Но в обоих случаях плохо.

Оля думала, что ей удастся выжать из компании Игоря деньги на лечение Вадима, но пока шли контракты на поставку задвижек, она не могла на это надеяться.

— Здравствуй, милый.

После операции Вадим пришел в себя и лежа делал гимнастику на ноги.

— Смотри, как получается, — он согнул ногу в колене, а после подтянул ее поближе к груди.

— Я же говорила, что у тебя все получится.

— Ты устала?

Оля не говорила, как ей тяжело, откуда взяла деньги, и что операция вообще оказалась платной. Она просто радовалась тому, что он шел на поправку, но посидев с полчаса, Оля убегала.

Уже конец весны. А ведь она обещала, да и сама надеялась, что летом вместе пойдут в поход. Оля села на диван, посмотрела на вызовы в телефоне, насчитала не один десяток, и все банки. Скоро станет невыносимо жить, но Оля знала, на что шла и была к этому готова.

— Вадимчик, мне тяжело без тебя, — она как маленькая девочка захныкала, а после, обхватив колени, заплакала.

Так она плакала, когда ударилась об бордюр. Они вместе поехали в Гилёвскую рощу кататься на роликах. Оля умела, даже хорошо каталась, но, набрав скорость, не успела затормозить перед поворотом и, семеня ногами по траве, упала в кусты. Вадим, словно принц, поднял ее на руки и отнес к скамейке, а после вытирал ее слезы.

— Ах, милый, скорей бы, — думала она о его возвращении в дом.

Оля достала свою тетрадь, где записывала все расходы и приходы. Тут же она вела заметку, где можно было бы еще взять деньги. Всего более сорока пунктов, но все глупые или слишком рискованные, но и от них она пока не отказывалась.

— Ольга Николаевна, — представил ее Михаил Алексеевич, волонтер, с которым она начала работать. — Это Тамара Владимировна.

Оля пожала руку уже не молодой и полной женщине.

— Ну что же, начнем, — сразу перешла к делу Тамара.

Оля присела, и женщина, достав свой блокнот, начала рассказывать, что они уже сделали и что еще планировали. Оле было приятно, что не она одна занимается болезнью Вадима, что есть такие люди, которым не все равно. Но Оля поняла, что пока нет никаких результатов, только письма и хождения по инстанциям. Оля с удивлением узнала, что в городе есть меценаты, которые вкладывают пусть и небольшие, но свои деньги в лечение. И что в городе не одна служба волонтеров, а несколько. Но другие в основном специализировались на чем-то конкретном. Кто-то занимался только бездомными, а кто-то инвалидами войны или наркоманами.

— Гарантий никаких нет, — пояснил Михаил Алексеевич, — но мы продолжим работу. Создали страницу на нашем сайте и открыли под вашего мужа отдельный счет. Теперь любой может сделать перечисление.

Все это было хорошо, и Оля им благодарна, но завтра встреча с агентом поликлиники, а она пока не знала, что ему сказать.

К вечеру появилась Яна и, щебеча, стала рассказывать, как она с мужем ездила в Брюссель. Это было интересно, но еще месяц назад она клялась, что у них нет денег, и вот теперь поездка. Да, это ее дело, но могла бы просто промолчать или сказать, что муж получил премию и они на радостях отправились путешествовать. Оле было обидно. В душе скребли коготки недовольства на подругу, а когда она ушла, позвонил Антон и сказал, что не сможет внести полный платеж за землю. Оля сорвалась и накричала на него, отключилась, открыла свою тетрадь с расходами. Она так надеялась на эти деньги, чтобы внести первый платеж по операции.

— И что теперь? — в отчаянии спросила она себя.

Опять зазвонил телефон. Оля посмотрела на номер, опять Антон.

— Что тебе? — нервно спросила она его.

— Я нашел тебе покупателя.

— Какого покупателя?

— На твою землю за 5200 рублей.

— Опять врешь?

— Нет, честно. Можем прямо сейчас приехать, — Оля посмотрела на часы.

— Нет, давай завтра, уже поздно. А что ты с этого хочешь поиметь? — на всякий случай спросила его Оля.

— Не брать с меня штраф.

— Ладно, если покупатель оплатит, я согласна. И все! — Оля поставила на этом точку и отключила телефон.

Она взяла калькулятор и стала считать, сколько это в долларах.

Как только все стало меняться к лучшему, и Оля даже вздохнула свободней, все рухнуло. Сперва в школу поступили бумаги от банка, вслед последовал долгий разговор с директором. Нина Васильевна выслушала Олю, сердцем понимала, что надо помогать мужу, но и нареканий на школу она не хотела иметь.

А через день, перебирая корреспонденцию в офисе Игоря, Оля нашла претензию от старого клиента, с которым они уже как год не работали. Она подняла все контракты, накладные, акты, все нормально, но клиент вернул заказ, а в отчетах это нигде не фигурировало.

— Объясни мне, Игорь, что это значит?

Оля уже думала, что это его очередная афера, но оказалось гораздо хуже.

— Вадим, твой муж, настоял на возврате всей партии, потому что он просмотрел спецификацию крепления, а они отличались от того, что было сделано. Мы заплатили заводу, а в результате ничего не получили, понесли убытки. Правда, после продали эти задвижки, но только чтобы перекрыть расходы. А это, — он указал на письмо, — думал, что они про нас забыли, но, похоже, их юристы вспомнили и выставили нам штрафы и пени за неустойку.

Оля ужаснулась услышанному. Она не знала, что делать, судиться с заказчиком, признать штрафы или попытаться договориться.

— Как видишь, сумма на несколько миллионов. Это Вадим виноват, он подписывал контракт, все бумаги, приемки и согласования. И что теперь делать?

— Что?

Зачем-то спросила Оля. Хотя уже понимала, что эти претензии буквально разорят предприятие, и тогда бизнес Вадима рухнет. А ей так нужны были деньги.

— И что теперь? — на всякий случай спросила она у Игоря.

— Я не знаю. Поговорю с отцом или найду нового партнера, чтобы он выкупил долю Вадима и перекрыл долги.

Оля была разбита. Банки, а теперь и бизнес Вадима.

— Так, ладно, не опускай нос, попробуем исправить, — услышав историю, сразу активировалась Яна. — В первую очередь соглашайся на продажу доли, это хорошее предложение, а то еще по судам затаскают. А если они выиграют, что тогда?

Оля уже думала над этим, взять и избавиться хоть от одной проблемы, но не могла. Это не ее бизнес, а Вадима, он должен сам принимать решение, а она с ним еще не говорила.

— Банкам пока не отвечай, а то больше времени потратишь хождениями. Что они сделают? Ну, позвонят и перестанут, до суда далеко. А если и подадут, история долгая, а там глядишь и что-то исправится.

— Что-то?

На это Оля уже не наделялась, она перебрала буквально все возможности найти деньги. Ее мама сняла все свои сбережения с книжки, отец Вадима продал гараж и старый, годный разве что на металлолом, мотоцикл. А Галина Анатольевна заложила в ломбард все свое золото и заняла кучу денег. Теперь можно было проплатить часть второй операции. Агент сказал, что клиника готова пойти навстречу и подписать с ней договор займа, вернее, тот же кредитный вариант.

— Я не знаю, — честно призналась Оля.

— Не раскисай, не время еще.

Юля вроде говорила все дельно, но от этого денег не прибавлялось. Где-то в глубине души появился страх за себя, за Вадима, за дом и вообще за будущее. Она слышала страшные истории про коллекторов, которые вышибали деньги у должников. И теперь, ложась спать, она смотрела на дверь и ждала их прихода.

Оля рискнула и пошла на прием к Шубину, именно он купил у нее земельный участок. Высокий, худой и властный человек из мира прокуратуры. Она хотела не просто с ним посоветоваться, а рискнуть попросить в долг. Он ее выслушал. Олю пугали его погоны, его кабинет с портретом президента и эти, наверное, со времен СССР кресла. Он отказал ей в деньгах, но и совета не дал. Оля ушла совсем раздавленная, а тут опять звонки из банка.

— Оксан, как так у тебя получается? И машину купила, и квартиру уже?

Оля знала Оксану уже давно, с того самого момента как познакомилась с Вадимом. Она давно уже закончила свою учебу, сперва ушла в модельное агентство, потом куда-то в секретари, а оттуда в банк. Сколько она уже поменяла мест работы, Оля даже затруднялась сказать. Но это, похоже, не сильно финансово влияло на Оксану. Она жила как раньше, ни в чем себе не отказывая.

Самой же Оксане нравилось приходить к Оле, у нее было то, что она сама не могла иметь, а именно семья и любовь. Оксана много раз пыталась влюбиться, но что-то не складывалось. И вот теперь, сидя у нее дома, она смотрела на уставшую Олю и думала, чем можно помочь этой, словно из романа, девушке.

— Мир устроен не так, как ты думаешь.

— О чем это ты? — спросила Оля.

— Миром правят мужчины, женщины — это их игрушки, соблазн для утех.

— Не говори такой глупости, — Оле не нравились темы, где женщина только придаток.

— Тебе нужны деньги?

— Да.

— Много?

— Очень много и прямо сейчас, — Оля могла до копейки сказать, сколько требуется, но не стала озвучивать цифру.

— Есть такая работа, хорошо оплачивается, премиальные по выбору клиента. Но сможешь ли ты работать?

— Смогу, — тут же выпалила Оля.

— Двадцать пять тысяч долларов — не маленькая сумма, но ее можно заработать за год.

Оля вся напряглась.

— Я готова.

Она и правда была уже на все готова, на две смены, мыть полы, перепечатывать тексты, водить детей в школу и заниматься репетиторством до утра.

— Тебе надо продавать тело.

— На органы?

— Нет.

Тут Оля стала осознавать, что имела в виду Оксана.

— Проститутка? — с брезгливостью произнесла она это слово.

— Подумай.

Оксана ушла, а Оля еще долго сидела и думала над ее словами.

— Проститутка, — тихо, словно ее кто-то мог услышать, произнесла Оля вслух.

Она всегда относилась отрицательно к женщинам, которые продавали свое тело за деньги. Рабство — это одно, но вольно отдавать себя на похоть мужчины было противно.

— Нет, нет, — решительно сказала Оля и, встав, отряхнула юбку, словно хотела сбросить с себя это вульгарное и противное слово.

Оля уже не обращала внимания на звонки, что поступали от банков. Вечером она позвонила Галине Анатольевне и переговорила с Вадимом. Узнала, что ему стало легче, и уже приступили к массажу и первым тренировкам.

— Я тебя люблю, — напоследок сказала Оля и, отключившись, пошла одеваться.

На улице было лето, Оля открыла шкаф и, недолго мучаясь, надела белую кофточку, что обычно надевала, когда шла на работу. Вроде как обычно, ничего лишнего. По пути зашла в аптеку и, сев в автобус, поехала в сторону акведука, что на Закалужской.

Сердце дребезжало, она как мантру повторяла: «Я тебя люблю, люблю». Конечная остановка, Оля вышла и пошла вдоль дороги, будто шла по делам. Но идти тут, впрочем, было некуда, это пересечение двух дорог, одна шла в Тугулым, а другая — как объездная вокруг города в сторону Тобольска.

Оля увидела несколько женских фигур и, не сбавляя шагу, прошла мимо них. «Проститутки», — подумала она, ей стало противно, что решилась на эту авантюру. Не снижая скорости, Оля удалялась от точки, что присмотрела в интернете. Там было написано, что это постоянное место проституток, которые занимаются минутным сексом с дальнобойщиками.

Мимо проехала машина и несколько раз пропиликала.

— Отстань, — раздраженно сказала она, но машина притормозила и открылась дверь.

— Ольга Николаевна, — она услышала знакомый голос волонтера Михаила Алексеевича. — Вас подвезти?

Оля оглянулась назад, на девиц, которые соскочили со своих насиженных мест. Если она сейчас останется, то наверняка получит сполна, что позарилась на их клиентов.

— Да, — сказала она и села в машину. — Знакомый обещал еще минут десять назад подъехать, а его нет, — соврала она.

— Вас домой? — поинтересовался Михаил Алексеевич.

— До центра, а там я сама доберусь.

«Вот дура, дура, дура!!!», — ругала она себя, пока машина мчалась по трассе. Он не сказал больше ни слова, может, догадывался, а может, ему самому нечего было сказать относительно того, что они делали для поиска денег.

— Что я наделала?

С ужасом вспоминая, как решилась на эту затею. И все же, деньги нужны.

— Да, нужны! — утвердительно сказала Оля и стала думать о новом плане.

Открыв телефон, Оля увидела, что ей звонила мама, Игорь и Олег, который стал частенько заходить в гости. Ей было не до него, хоть он и милый, хороший, но…

Весь день прошел насмарку, к вечеру зашла Яна в гости и, причитая, что волнуется за Вадима, стала бесцеремонно листать фотоальбом с их свадьбы. Оля аккуратно его оформила, подписала. Ей казалось, что они самая красивая пара.

— А это что?

В конце альбома лежало несколько фотографий, которые Оля не решилась приклеить в альбом. Там ее сфотографировали, когда она разбирала подарки и наткнулась на одну очень красивую длинную коробку. Оля не знала, что это, но по весу ей показалось, что что-то очень интригующее. Вадим стоял рядом и помогал развязывать банты, но когда Оля открыла коробку, то взвизгнула от удивления. Вадим достал огромный, буквально исполинского размера, фаллос-игрушку.

— Что с этим делать? — тогда спросила Оля у молодого мужа.

— Э… Понятия не имею, — сказал он и постарался быстро его спрятать.

Но Оля не поняла чей-то шутки, схватила его и выбежала в зал, чтобы показать подарок.

— Отдай, это мое, — возмутилась Оля и забрала из рук Яны фотографию.

— А что ты там еще прячешь, Золушка?

— Ничего не прячу.

Когда Оля поняла, для чего этот предмет, ей стало стыдно, что бегала с ним по залу. Мама Вадима забрала его у нее и спрятала подальше от всех. Кто-то зло пошутил над ней, а кто, она так и не узнала.

На следующий день Оля решила еще раз попробовать, только в этот раз в другом месте. Опять девицы. Их внешность не вызывала уважения, вульгарные усмешки, яркая помада и эти глупые глаза.

В этот раз Оля шла не спеша, словно прогуливалась по парку. Ее плащ выделялся среди ярких ветровок и в крупную сеточку колготок. «Какой позор», — говорила она себе, но отказаться от задуманного не могла. Завтра понедельник и все начнется по кругу. Яна напугала коллекторами, что те могут и изнасиловать для устрашения. Но Оля не верила в эти страшилки, а деньги все равно нужны.

Перед ней остановилась белая машина, и из окошка выглянула девушка.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила Оля.

— Можно с вами поговорить?

— Да, почему бы нет, — Оля уже подумала, что на нее настучали те дамочки, что остались позади, и к ней подкатила их сутенерша.

Девушка открыла дверку машины, и Оля, посмотрев, что в салоне больше никого нет, села на переднее сидение.

— Меня зовут Жанна, а вас?

— Оля, — она не стала лгать, зачем.

— Я еду в город по делам, смотрю, вы не из этих…

— Из каких? — хотя Оля поняла, с кем ее сравнили.

— Первый раз?

— Не понимаю?

— Мне-то все равно. Но вы не из этого мира, — тут Жанна кивнула в сторону обочины, намекая на девиц, что остались далеко позади. — Мужчины думают, что они правят миром, не верь этой глупости, куда они без нас, без женщин. Вы не согласны? Кстати, давай на «ты». Не против?

— Давай, — согласилась Оля.

— Мужчины властные, добрые и жестокие, скупые и щедрые, глупые и талантливые. Мы тоже без них не можем. Два параллельных мира, мужской и женский, пытаются найти компромисс. Значит, проблемы?

— Какие проблемы?

— Сюда так просто не приходят. Девица, та, рыжая, что стояла первой, ее муж посылает сюда, иначе обещает убить. А та дылда, что терлась около лотка…

— Мне нет до них никакого дела, — возмутилась Оля тем, что ее приняли за проститутку.

— И правильно, ты иная, ты не из них, — машина вильнула и заехала на стоянку. — Пойдем, я тебя кофе угощу. Ты ведь не спешишь?

— Хорошо, — хотя Оле хотелось поскорее избавиться от девушки, но, похоже, она много знала об этой древней профессии.

Оля зашла за Жанной в фойе гостиницы и направилась в кафе, что располагалось на первом этаже. У Оли сразу замелькали цифры в голове, во сколько ей обойдется это кофе.

— Я угощаю, — видя, как внимательно она изучает меню, сказала Жанна.

— Спасибо.

— Значит, проблема?

— Я…

— У всех они бывают, у меня, у нее, — она показала пальцем на женщину, которая сидела за столиком и ела салат. — У всех, так устроен мир. Белое-черное. Но не ходи больше туда, это не твое.

— Я… — Оля в очередной раз хотела сказать, что ее зря приняли за проститутку, что она не из них. «А из кого ты?», — тут же сама себе задала вопрос Оля.

— Я не на много старше тебя. Были и хорошие моменты в жизни, и не очень. Сейчас замужем, родила, но бизнес есть бизнес и надо зарабатывать себе на жизнь, на будущее. Кто знает, как дальше все повернется, нужно быть во всем независимой и не надеяться на мальчика, который завтра выбросит тебя как надоевшую кошку.

— Жанна, что ты хочешь? — не удержалась и спросила Оля.

— О… Наше кофе, — подошла официантка и поставила две чашечки с черной ароматной жидкостью. — Попробуй. А запах… Ну же, давай.

Оля преподнесла чашечку и понюхала, девушка внимательно за ней следила.

— Ну как?

— Приятный аромат, у меня дома так не получается.

— Это потому, что ты спешишь, надо дать зерну отдать все свои соки, — на этом слове Жанна хихикнула. Попробуй вот это пирожное, оно рассыпчатое, будь осторожна, его кислинка сверху, а медовый привкус снизу, мммм… Пальчики оближешь.

Странно, но Оле понравилась эта девушка. Они проболтали еще минут десять, Видя, что встреча затягивается, Оля поблагодарила ее и уже хотела уйти.

— Постой. Я не знаю, что у тебя в жизни произошло, наверное, что-то ужасное, коли ты решилась на это. И не говори мне что нет, меня трудно обмануть. Ты достойна лучшего, поверь мне.

— Ничего вы не знаете, — Оля сразу перешла на «вы».

— Да не знаю, но могу помочь.

— Как?

— Работай у меня.

— У вас?

— Да! Вот в этом отеле. Тут редко заходят со стороны, приезжают с севера, иностранцы, делегации. На день, два и все, их уже нет. Разве не этого ты хочешь? Заработок хороший, даже очень. Многие сюда хотят попасть, но мне нужны дамы, а не те вертихвостки. Мне нужен стиль, чтобы поддерживать репутацию заведения. А ты, — на этом Жанна остановилась, достала из сумочки визитку и, протянув ее Оле, добавила. — Ты достойна лучшего. Позвони мне как решишься. Хорошо?

На этой фразе Жанна встала и, поблагодарив официантку, ушла. Оля не знала, что делать, может догнать и сразу все расспросить, или все это глупый розыгрыш? Она молча встала, встряхнула крошки. Печенье и правда оказалось рассыпчатым и удивительно вкусным.

Домой Оля пошла пешком, хотела подумать. Телефон молчал, поскольку она его отключила, не до того было. «Проститутка», — сказала она себе, словно шла из отела, где только что занималась сексом.

— Вадик, — проскулила Оля. Придя домой и сев на кровать, она пошарила рукой по пустому матрацу. — Ты мне нужен, как же я без тебя.

На следующий день Оля несколько раз брала визитку и уже хотела позвонить Жанне, но откладывала ее в сторону. Она не могла, не могла так поступить с Вадимом. Вот так просто взять и предать. Вот если бы ее изнасиловали, Оля была бы даже не против, но так, чтобы самой, добровольно. Она не могла.

— И долго я буду ныть? — возмутилась Оля. Понимая, что ничего не меняется, она взяла телефон и позвонила Жанне.

— Приходи, — был ее короткий ответ.

Утром Оля зашла в спальню, посмотрела на пустую кровать, поправила покрывало и, не сказав ни слова, решительно покинула дом.

— Девушка, вы к кому-то? — спросил охранник, видя, как Оля направилась к лестнице.

— Мне в 325, — коротко ответила она.

— Можете на лифте подняться, — и он показал рукой, где лифт.

— Спасибо.

Длинный коридор, мягкие дорожки и эта убаюкивающая тихая музыка. Оля подошла к двери номера и уже хотела постучать, но задумалась, а надо ли это делать.

— Ты пришла, — послышался голос Жанны откуда-то со стороны. — Идем, — она помахала ей рукой, приглашая в другой номер.

— Тут красиво. Наверное, дорого.

— Никогда не говори о деньгах, принимай как есть.

— Хорошо, — как ученик тут же ответила она.

— Давай свой плащ сюда, это мой маленький офис, если можно так сказать.

Оля зашла в зал. Несколько кресел, стол, диван и большая кровать. На офис это не очень походило.

— А что ты хотела? — видя, как Оля оценивает обстановку, сказала Жанна. — Это же гостиница. Спасибо, что позвонила. Боялась, что ты испугаешься. Какая у тебя профессия?

— Я переводчик.

— Оооо… — Жанна удивленно посмотрела на Олю и, сев в кресло, спросила. — А язык?

— Английский.

— То что надо. Китайцы редко бывают, а немцы и так знают английский. Прошу тебя, только не бойся, хорошо?

— Да я вроде как и не боюсь.

Жанна стала методично объяснять правила работы. Она предлагала Оле не просто выполнять секс услуги, это и так было понятно.

— К этому мы вернемся с тобой отдельно. Надо учиться.

— Учиться? — Оля думала, что в сексе она и так все знает, что тут сложного.

— Да, но это не сейчас, расслабься. Вот, держи, это мой любимый чай, — и Жанна подала чашечку травяного настоя, который она назвала чаем. — А что, чай ведь тоже трава, так что это чай.

Она рассказала правила, сколько она берет процентов. Все, что сверху даст клиент, полностью ее. Надо сделать медицинскую карточку, с этим она поможет.

— Зачем?

— Мне не нужны нарекания со стороны клиентов, да и ты будешь спокойна, если вдруг что-то обнаружится.

Когда Жанна уже все пояснила, попросила Олю встать. Она обошла ее вокруг, посмотрела на волосы, на руки, словно оценивала как товар.

— Хорошо. А теперь раздевайся.

Ее слова были как пощечина, слово Оля оказалась на невольничьем рынке, и теперь будут оценивать ее тело. От живота вверх поднялась тошнота, Оля заморгала и не знала, что делать.

— Слушай, я ведь не заставляю, а только лишь хочу тебе помочь. Ты это понимаешь?

Оля понимала другое, что она вцепилась в нее как в товар, который можно дорого продать. Но разве не это хотела сама Оля, ей нужны были деньги и о скромности пора бы забыть.

— Хорошо, просто я…

— Первый раз. Понимаю, поэтому не спеши. Могу, конечно же, выйти, но хочу посмотреть, как ты двигаешься. Тебя надо этому искусству учить.

«Учить?» — удивилась про себя Оля, что тут такого, в том, чтобы раздеваться?

— Хорошо, учи, — уже спокойнее сказала Оля, — поправляй, если я что-то делаю не так.

Набравшись смелости, Оля быстро расстегнула блузку, немного нервно сняла ее и положила на кресло. Стыд, вот что испытывала она в этот момент, точно такой же стыд она испытала, когда в школе ходила к врачу. Тогда девочки и мальчики проходили медосмотр отдельно, пришлось раздеться догола. Что там врачи смотрели, она не поняла, но помнила тот стыд, что засел в ней где-то очень глубоко.

— Оль, стоп, не спеши, мы ведь не на время это делаем, — сказала Жанна и подала ей обратно блузку. — Надень.

Оля так и сделала. Как только застегнула пуговицы, вернулась уверенность в себе.

— А теперь раздевайся.

В этот раз она уже не дергалась, даже улыбнулась, посмотрев на Жанну. Странное это состояние, вот вроде одежда, а что она дает кроме тепла? Оля помнила ту фотографию, где на купальник приклеила черные квадратики, и все сразу изменилось. Одежда подобна тем самым квадратикам. Если ты раздета, то нет интриги. Тело, оно и есть тело. Ладно, если оно красивое, а если нет? В этом случае одежда выступает в роли ключика к загадке.

Однажды в детстве ее друг по лагерю сказал:

— Знаешь, как заинтриговать?

— Как? — тут же с интересом спросила она.

— Завтра скажу.

— Ну как? Как?

Тогда она весь день бегала за ним, пытаясь узнать, как заинтриговать, и совершенно не подумала о том, что он уже давно это сделал. Вот и одежда — тоже элемент интриги.

Оля никогда не заигрывала, не устраивала стриптиз, даже не знала, как это делать, хотя понимала, что это и есть интрига. Она не спеша расстегнула блузку. В этот раз спокойно, расправив ткань, повесила на спинку кресла. И, словно никого нет в комнате, сняла юбку и так же аккуратно повесила на кресло. Понимала нелепость своего вида, колготки, как у ребенка ползунки. Сняв их, все так же аккуратно положила на юбку. Остался последний штрих.

«Что дальше? — спросила Оля себя. — Возврата уже не будет», — подвела итог своим мыслям и расстегнула замочек у лифчика. Грудь чуть опустилась. Стало тяжело дышать, словно он ей мешал. Оля повела плечами и сняла тонкую тряпочку. Через секунду она положила и трусики.

— Все, — как факт сказала Оля и повернулась к Жанне лицом.

Она молчала, обошла кругом, прикоснулась к ее спине. Оля вздрогнула.

— Привыкай, — спокойно сказала Жанна, и ее ладонь скользнула по бедру и нежно погладила попку.

Встав спереди, девушка оценивающе посмотрела на ее грудь. А потом, не спрашивая ее разрешения, прикоснулась к ней и чуть сжала пальцами.

— Очень хорошо, — подвела итог Жанна. — Ты будешь блистать. А вот это, — тут ее пальчики прикоснулись к Олиному лобку, — надо подчистить. Пойдем.

Жанна направилась в ванную и показала Оле необходимые принадлежности.

— Можешь принять душ или ванную, как тебе захочется. Я подожду.

Дверь закрылась, и Оля осталась одна. «Вроде не так страшно», призналась она себе, хотя прекрасно понимала, что это только цветочки. Она знала, что надо сделать. Взяла пенку и одноразовое лезвие, включила душ и приступила.

Закончив и на всякий случай приняв душ, Оля накинула на плечи халат, что висел на крючке, и вышла из ванной.

— Покажи, — сказала Жанна. Когда Оля распахнула халат, причмокнув, она сказала. — Вот так всегда и держи себя. Вот, возьми, это от раздражения, смажь.

Она подала тюбик, и Оля, выдавив немного прозрачного геля, стала осторожно растирать свой голый лобок. Ощущение, что на тебя подул ветерок. Стало прохладно, даже холодно.

— Продолжим? — спросила Жанна.

— Да. Что дальше?

Оля забыла, что замужем, что где-то там лежит ее Вадим, что она проходит кастинг на жрицу любви. Ей стало совершенно все равно, она помнила только одно. Ей нужны деньги.

— Я приглашу мужчину. Он свой, — увидев, как вздрогнула Оля. — Не бойся его, не сопротивляйся, он для того тебе и нужен, чтобы впредь не боятся.

— А он будет…

— Да, — сухо сказала Жанна и позвонила по внутреннему телефону.

Через несколько минут в дверь постучались. Жанна, открыв, впустила уже не молодого мужчину. Он посмотрел на Олю, от чего ей стало не по себе, она потуже затянула на халате пояс.

Оля очень разборчиво подходила к своим ухажерам, знала. Некоторых не подпускала к себе даже на пушечный выстрел, а других наоборот готова была приласкать. Но это было до того, как она познакомилась с Вадимом, после все изменилось.

— Оля новенькая, будь повнимательней. Я тебя оставлю, — сказала Жанна Оле.

Когда за Жанной захлопнулась дверь, Оле показалось, что она очутилась в одной клетке с хищным зверем. Еще мгновение, и он ее растерзает.

— Познакомимся?

— Оля, — тут же сказала она.

— Нет-нет, мужчина должен назваться первым. Меня зовут Дмитрий или просто Дима. А тебя?

— Оля…

— Нет-нет, к тебе должны обращаться только на «вы», если скажут «ты», то игнорируй вопрос. Хорошо?

— Да.

— Я не расслышал, как тебя зовут.

Оля промолчала.

— Вы красивая женщина и должна оставаться такой всегда, что бы ни происходило. Держим голову ровно, смотрим чуть свысока, как будто тебя это никак не касается. — Оля встала и посмотрела на мужчину. — Убираем презрение из взгляда, его сразу видно. Идем к зеркалу.

Оля подошла и посмотрела на свой взгляд, он был колючим, от чего ей самой стало неприятно. Она заморгала, повернула голову и, чуть приподняв подбородок, постаралась посмотреть на мужчину, словно он шкатулка на столе.

— Хорошо, но с этим надо поработать, — Оле стало приятно, что ее похвалили. Мужчина резко сделал шаг и обнял ее, Оля тут же взвизгнула и чуть было не влепила мужчине пощечину, но вовремя опомнилась. — Так не пойдет.

— Извините, я просто испугалась.

— Нет-нет. И не врем, это заметно, — он тут же повторил свой маневр, но может от того, что Оля уже была готова, или просто он сделал все быстро, она не пошевелилась. Его рука тут же бесцеремонно сжала ее грудь. Но и в этот раз Оля не прореагировала, словно это происходит не с ней.

Дмитрий обучал ее ходить, садиться, поворачивать голову, кокетливо улыбаться и вставать на коленки. Он каждый раз ее хвалил, и она как ребенок старалась, словно в конце урока он поставит ей оценку.

Прошел час. Ей стало это нравиться. «В этом что-то есть», — сказала она, чуть оголив ногу. Ее учитель терпеливо поправлял и объяснял, на сколько сантиметров можно сдвинуть халат и почему это важно.

— Разденься.

Наконец сказал он ей. Оля уже знала, как это надо делать, не спеша, не играя, а как бы чуть оттягивая время. Она подошла к большому окну, посмотрела на улицу и, развязав халат, спустила его с плеч.

К ней вернулось воспоминание о муже, и вопрос: «Что ты делаешь?», но Оля тут же прогнала эту мысль. Почему-то ей хотелось продолжения, хотя в груди скребли когти сомнения и этот крик, что доносился откуда-то из подвала ее души: «Ты предала меня! Ты шлюха! Ты мерзкая женщина! Ты…». Оля вытянула руки и положила халат на маленький диван, что стоял у самого окна.

«И что теперь?» — спросила себя и повернулась к мужчине, который к этому моменту уже разделся. Оля невольно посмотрела на его, пусть и тонкий, но длинный пенис. Она и так понимала, что будет дальше. «Прости меня, прости. Это все ради нас», — мысленно сказала Оля и шагнула в сторону кровати.

Оля прекрасно помнила своего первого мужчину, это еще было в школе. Тогда она любила Тараса, но секс был не с ним, а с его другом.

— Это что там? — услышав чей-то визг, спросила Оля у Юрки.

Она зашла к нему домой потому, что он обещал отдать ей клетку с попугаем, его уже несколько раз хотел слопать маленький котенок, которого Юрка подобрал на улице.

— Опять Ирка визжит.

— А что за Ирка, что у нее случилось?

Оля подошла к клетке и посмотрела на потешного попугайчика, тот сразу заволновался, запрыгал на месте. Юрка жил в деревянном двухэтажном бараке, тут все слышно, чихнут в соседней квартире, а ощущение, что за дверью.

— К ней хахаль днем забегает, вот и занимаются этим.

— Чем? — поинтересовалась Оля, а сама подошла к стене и, прижав ухо, стала слушать шум за стеной.

— Ну, это, того…

— Чего того?

Он подошел чуть поближе, тоже приложил ухо к стене и закрыл глаза, наверное, так лучше слышно. Оля тоже закрыла глаза и сразу услышала скрип и ритмичные шлепки.

— Они там занимаются этим…

— Этим, — шепотом повторила Оля.

— Ага, почти каждый день, можно часы сверять.

— Круто.

Оля отошла и, хихикнув, толкнула Юрку.

— Нечего подслушивать, не прилично.

Она уже давно знала, что такое секс, хотя сама еще ни разу этим не занималась, но уже сотни раз представляла, каково это. Поцелуи — это одно, от них в груди все сводит, а от мысли, что ты занимаешься сексом, начинает ныть в паху.

Оля не успела ничего понять, как Юрка полез к ней с поцелуями, а она возьми и сама поцеловала его. А после его руки уже бегали по ее спине, а она млела от удовольствия. В какой-то момент он добрался до ее груди, и Оля не отстранила его, а продолжила целовать. Тогда она хотела, чтобы он не останавливался. И Юрка продолжил. Он потянул ее на пол, школьный фартук запутался. Через минуту он уже снял с нее трусики, а еще через несколько минут она стала женщиной.

Оля уже тогда предала в первый раз. Изменила своему Тарасу, хотя она ему ничего не обещала и не клялась. Шум за стенкой ее загипнотизировал и ввел в сексуальный транс. После Оля себя ругала, что не удержалась и поддалась. Было стыдно, что так поступила, она просила Юрку никому не говорить, и он никому ничего не сказал. Оля стала ему доверять, и может, поэтому еще несколько раз приходила к нему. Оле было приятно целоваться и гулять с Тарасом, и в то же время ее уже тянуло к Юрке. Хотя сам Юрка тоже встречался с Орловой Полиной, но когда они оставались у него дома одни, продолжали заниматься сексом.

Дмитрий продолжил ее обучать, рассказал, что можно делать, а что нет. Как целоваться, если не хочешь прямого поцелуя, что любит мужчина, а чего наверняка нет. Оля за эти пару часов узнала так много, и теперь понимала, что раньше была глупой и наивной девочкой.

— А теперь закончим начатое, — сказал он и достал пачку с презервативом.

Оля не испытала отвращения, когда он вошел в нее, может потому, что доверяла своему учителю, а может потому, что уже сама хотела.

— Когда он в тебе, не строй из себя немую куклу, но и не дергайся, словно на электрическом стуле. Лови его темп, не отрывай рук от тела, это как при массаже, нельзя их опускать.

Оля вытянула руки и коснулась его груди. Она почувствовала, как играют его мышцы, как он тяжело дышит, ощутила биение его сердца. А после что-то выстрелило между ног, отчего она вскрикнула и, не удержавшись, затряслась. Он подождал, пока Оля успокоится, а после продолжил свой танец.

Через десять минут все было кончено. «Я стала шлюхой, стала проституткой. Я изменила тебе, мой малыш», — в мыслях укоряла она себя. Оля села и уже хотела пойти в ванную, но Дмитрий ее остановил.

— Никогда не убегай сразу, твоя задача — не сам акт, а время, которое ты проводишь с клиентом. Чем дольше оттягиваешь момент до секса и после, все идет в оплату. Понимаешь?

Оля кивнула. Она была ему благодарна, но в то же время проклинала его. Он делал из нее проститутку, которая уже в ближайшее время начнет работать.

В тот день Оля вернулась домой измотанной, словно провела две смены уроков без перерыва. Разделась и пошла в ванную. Хотелось все смыть, его запахи и прикосновения. На душе было противно, словно об тебя вытерли ноги и выбросили как грязную ненужную ветошь.

Оля взяла мочалку и начала тереть тело, лишь только через час она успокоилась. Вытеревшись, она вышла в зал, сбросила халат и, встав перед зеркалом, чуть приподняла голову вверх.

— А ты ничего, — Оля повернулась боком, посмотрела на свою попку, на талию, грудь.

Она была молодой, и ее тело было здоровым и стройным. Да, может, лет через десять или двадцать она начнет поправляться и станет такой же, как ее мама. Но сейчас, рассматривая себя в зеркало, Оля была довольна собой.

Пропиликал телефон. Оля вспомнила, что за весь день ни разу не позвонила Валере, словно забыла его. Опять стало противно, она поморщилась и, найдя телефон, нажала на вызов.

— Ну, наконец-то, милочка, вы соизволили поднять телефон. Муж твой спрашивал, где пропала его жена.

Оля села на диван и приготовилась выслушивать упреки мамы Вадима.

— Можно с ним поговорить? — поняв, что это не на одну минуту, попросила Оля. В телефоне что-то защелкало, хрюкнуло, и тут она услышала голос Вадима. — Привет, милый.

— Здравствуй, как ты? Устала?

— Еще как, руки не поднимаются. Извини, что не позвонила, только что из ванной вышла. Как ты?

— Хорошо. Пока еще лежу, но обещали в конце месяца посадить.

— Здорово, очень здорово.

Оля радовалась, что он поправляется, может, к осени вернется домой. Они поговорили минут пять, потом трубку взяла Галина Анатольевна.

— Олечка, надо загасить контракт, а то уже намекнули, что отправят обратно. Ты меня слышишь? Хватит бить баклуши, займись делом. Я завтра тебе перезвоню. И прошу, отвечай на звонок.

— Хорошо, — сказала Оля и отключилась. — А я, по-вашему, чем занимаюсь, танцую что ли?

Оля дошла до кровати, откинула покрывала и, рухнув на нее, тут же уснула.

Проснулась от звонка.

— Оооо… Только не это, — было ее возмущенное ворчанье. — Опять банк.

Но она ошиблась, звонила Жанна.

— Олечка, я жду тебя.

— Прямо сейчас?

— Да, хотела взять выходной? Работа есть работа, а ты еще сырая. Быстро прибегай, тут и позавтракаешь.

— Хорошо.

Она по команде вскочила с кровати, быстро ее заправила. В груди что-то пело. То же самое она испытывала, когда шла на линейку к своим первоклашкам. Через час она уже была в гостинице. Жанна помахала ей из кафе рукой, и та направилась к ней.

— Присаживайся, ты вовремя, сейчас принесут завтрак.

— А ты что же, прямо тут ночевала?

— Работа. Итак, подведем итоги. Димасик сказал, что ты талантливая, что из тебя выйдет толк, поэтому после завтрака продолжим. Ты не против?

— Нет. Прямо так и сказал?

— Он много что говорит, не мужик, а баба, но он лучший в этом деле. Тебе повезло.

— В чем?

— Он хочет и дальше с тобой работать. Думаю, за неделю сделает из тебя человека.

— У меня нет столько времени.

Жанна взяла руку Оли, погладила, словно она ребенок, а после сказала:

— В нашем деле лучше подождать, ты ведь не с трассы. Но я подумаю, как тебе помочь. А теперь давай завтракать.

Расслабляться было некогда. На следующий день Оля пошла по банкам, нужно было хоть как-то заставить их снизить накал требований. А после она сразу убежала в гостиницу продолжать свое обучение. Теперь Оля научилась не подавать виду, даже если ей было противно, она просто продолжала улыбаться.

Утром и вечером Оля звонила мужу, узнавала последние новости. Появился Антон, еще раз извинился за срыв в сделке с землей, он был расстроен, что такой прекрасный большой кусок достался не ему. Опять вечером приходил Олег и просидел у нее до ночи.

— Иди домой, Олег, я устала.

— А может, — он потянулся к ней, но Оля остановила его.

— Ты ведь не такой?

— Какой?

— Твой друг в больнице, а ты решил этим воспользоваться?

Это отрезвило пыл Олега, он сказал, что нет, он не такой, но Оля ему не верила. Закрыла за ним дверь и опять на душе стало гадко, противно за свои действия и мысли.

Волонтеры молчали, Оля постоянно с ними созванивалась, приезжала в офис, но пока все висело в воздухе, денег не было. Мэрия города прислала несколько писем, сообщили, что внесли Вадима в список на следующий год.

— Но до этого надо еще дожить, — с горечью сказала Оля.

Несколько раз в гости заходила Оксана, похвасталась новым телефоном, курточкой и сумочкой, которая, впрочем, мало чем отличалась от предыдущей.

Предприятие Игоря выполнило первый заказ и уже отправило его в Сургут, надежда на финансовую помощь лопнула. Он еще несколько раз поднимал разговор о передачи доли Вадима в счет погашения долга, но Оля сказала, что этот вопрос может решить только сам Вадим.

— Тебе надо, езжай к нему в больницу и утряси, — не выдержав очередного наезда, сказала она.

А тут еще Галина Анатольевна отчитала ее как девочку за то, что та ничего не делает. Оля была ей благодарна, ведь она все это время жила в чужом городе и находилась около своего сына Вадима.

Оля уже в сотый раз испытала безысходность. Ничто не менялось в лучшую сторону и, как казалось самой Оле, она все глубже и глубже проваливалась в трясину проблем.

— Ты еще не готова, — сказала Жанна.

— А когда? Мне что с ними, в шахматы играть?

— Если потребуется, то да, сыграешь.

Оля злилась. Складывалось впечатление, что все ее используют, что весь мир повернулся к ней спиной.

Уже был вечер, она думала вернуться пораньше домой и навестить отца, у него опять начало прыгать давление. Оля сидела в кафе, что располагалось в гостинице, на сегодня учеба была закончена. Вот уже неделя, как она ходит на бальные танцы. Стало получаться, даже самой нравилось, вот только мысли вечно возвращались к деньгам.

Жанна помахала рукой, приглашая ее подойти к ней. Оля отложила в сторону ложечку, которой мешала чай и, отодвинув кресло, встала.

— Познакомься, это Оля.

— Рада знакомству, — поздоровалась Оля с мужчиной. В груди что-то зажужжало и затикало, словно часы от бомбы.

— Здравствуй.

— Оленька, составь компанию, а то мне надо отлучиться.

— Хорошо, — нехотя согласилась Оля, но, усвоив урок, не подала виду.

— Все, я побежала, оставляю тебя в хороших руках. Оленька, не подведи.

«И что она хочет? Чтобы я сидела и развлекала его?» — подумала она, а сама уже жалела, что задержалась и не ушла домой раньше.

— Похоже, я отвлек вас от важного дела, — сказал мужчина и посмотрел на столик, где стояла чашечка с чаем.

— Да, решила посидеть, мне тут нравится. Пойдемте, — Оля пошла к столику, села обратно в кресло и снова взялась мешать чай.

— Я, наверное, тоже закажу. У вас какой?

— Жасминовый, но вам я бы посоветовала с лавандой, он более тонкий. Слышали, как тут играют на гитаре? — мужчина отрицательно кивнул. — Жаль, сюда приходит уже немолодой гитарист, я даже не знаю, как его зовут, но играет он божественно. Пальцы так и бегают по струнам. О… Вот и ваш чай. Сахар лучше не класть, он перебьет весь вкус и аромат, попробуйте так. Думаю, понравится.

Они просидели почти час в кафе, поговорили о политике, которую Оля не очень любила, считая ее клоунадой, поскольку все решалось за закрытыми дверями. Беседа была спокойной, словно никуда не надо спешить. Степан, так он представился, не лез с глупыми вопросами, кто она и что тут делает. Народ прибывал. Завтра выходной, в кофе почти не осталось свободного столика.

— Мне пора, — сказал мужчина и встал.

— Уже? — немного расстроенно спросила Оля. Ей понравилось сидеть с ним и пусть хоть на время, но забыть о своих проблемах.

— Не проводите меня?

Оля напряглась.

— Да, почему бы и нет.

Она встала и, взяв его под руку, вышла из кафе. В фойе Оля заметила Жанну, она разговаривала с какой-то пухлой женщиной. На мгновение их взгляды пересеклись, и Жанна, как ребенок, стараясь, чтобы ее не заметили, чуть повела ладонью, говоря тем самым, чтобы Оля шла дальше.

В груди все сжалось. «Началось», — подумала Оля и вошла в кабинку лифта.

Оля покинула номер только через несколько часов. «Мерзко, отвратительно, погано», — что еще она могла сказать. Как только закрыла за собой дверь, руки сразу затряслись, и к горлу подступила тошнота. «Ты подлая баба, свинья, шлюха, проститутка», — ругала Оля себя последними словами.

Она сделала, что и хотела. Обвинения в свой адрес ее не успокаивали, наоборот — становилось еще хуже. Оля спустилась на третий этаж, нашла номер Жанны, постучала и вошла.

— Кыш-кыш-кыш, — скомандовала Жанна всем посторонним, кто в это время был в комнате.

Через секунду номер опустел, Жанна подошла и обняла Олю как свою дочь.

— Милая, все будет хорошо. Ну же, успокойся.

Оля не удержалась и тихо заплакала.

Жанна гладила ее по спине и приговаривала, что все исправится, что она умничка, что она самая прелестная девочка на свете.

— Чем ты там с ним так долго занималась? — вдруг спросила она Олю и, заглянув ей в глаза, подмигнула. — Чем околдовала? Расскажи?

— Да ничем, — Оля постаралась успокоиться и, сделав глоток воды из стакана, что подала ей Жанна, добавила. — Просто разговаривала, а потом…

— Вот и славненько, так и держись дальше. Ну же, выше нос. Никто не мог удержать его больше часа, он скуповат, а ты раскрутила его на три часа, это рекорд.

Оле было приятно, что ее похвалили, но в душе оставалось ощущение предательства.

— Ты это делаешь ради мужа, — Оля рассказала о своей проблеме. Наверное, поэтому Жанна рассказала ей свою историю. — Ну же, улыбнись, если ты это не сделаешь, то кто тогда?

Оля кивнула и уже более спокойно посмотрела на Жанну, у которой в прошлом ситуация была не лучше. В свое время, когда она только вышла замуж, как и любая девчонка мечтала о семье. Муж задолжал, и приехали ребята выбивать долг, а для устрашения изнасиловали Жанну и заставили ее отрабатывать. Это были мучительные годы ее жизни, но она нашла силы и справилась. А после Жанна узнала, что муж прятал машину, чтобы ее не забрали. От злости она сожгла ее и ушла. Спустя годы, воспользовавшись старыми связями, Жанна организовала свое маленькое предприятие, членом которого стала Оля.

— Поговаривают, что гостиницу хотят продать городу, а там уже будет новый хозяин и, возможно, придется сворачиваться. Поэтому соберись, тебе нужны деньги, а мне это место. Не время расслабляться. Хорошо?

— Да, хорошо. Я готова.

— Ну, нет, сейчас пойдешь домой, я вызову такси.

— Нет, я пройдусь.

— Точно?

— Да, — Оля подошла к зеркалу, посмотрела на свое покрасневшее лицо, улыбнулась и сказала. — Я пойду.

— Постой. Вот, — Жанна протянула ей конверт. — Это твой сегодняшний заработок. Сегодня проценты не беру, подарок.

— Спасибо.

— Спасибо скажешь, когда закроешь долги. Все, топай, завтра к двенадцати.

— Не могу.

— Как так? — удивилась Жанна.

— В час массаж, а в четыре танцы, только к шести освобожусь.

— Хорошо, сразу сюда. Будем работать. Ну-ка, посмотри на меня, улыбнись. Да ты моя прелесть. Беги.

Оля положила конверт в сумочку и отправилась домой. Хотелось покаяться, но прекрасно знала, что это не поможет. Она сделала этот шаг осознано, причина тут не важна. Втайне даже понравилось, и от этого на душе было еще противнее.

— Дом, милый дом, — сказала Оля, закрывая за собой дверь.

Она посмотрела на конверт, открыла и вытряхнула содержимое на стол. 300$, от увиденного ей стало весело, словно выиграла приз. Для Оли это были большие деньги, она сразу же подсчитала, сколько это в рублях, и прикинула, кому и сколько сможет закрыть.

Оля открыла свою тетрадь и внесла в таблицу сумму погашения с пометкой большой буквы «П», что могло означать только одно — проститутка. Теперь у нее была бесперспективная и унизительная работа, но она давала то, что ей так нужно, а именно — деньги.

Утром Оля убежала в банк, чтобы погасить часть кредита, а после ушла к Игорю на работу, чтобы проконтролировать процесс работы. Потом она отправилась на курсы, и уже ближе к пяти часам пришла в гостиницу.

Клиентов было немного, это не работа на трассе. Иногда Оля просто поддерживала разговор, и этого было достаточно, чтобы заработать еще сотню долларов. Но были дни, когда приходилось отрабатывать, как говорится, по полной. Но она стала привыкать, появилась своя манера поведения, слова и темы для бесед.

— Здравствуй, милый.

Оля нашла возможность и приехала к Вадиму в поликлинику.

— У тебя появились лишние деньги? — возмутилась его мама, но Оля не обратила на ее слова внимания, а подойдя к кровати мужа, присела на стул.

— Как ты?

— Смотри, — он нажал на пульт, и спинка кровати стала подниматься.

— А это не вредно?

— Нет, надо четыре раза в день по полчаса так сидеть. Сказали, что через неделю отправят обратно, а там реабилитация. Буду заново учиться ходить.

— Здорово, — обрадовалась она и, взяв его руку, стала целовать каждый его пальчик. — Соскучилась по тебе, всего исцелую и затискаю.

— Было бы неплохо, а то тут как в монастыре.

Оля была счастлива, что муж шел на поправку, но Галина Анатольевна опять ее расстроила, сказав, что еще не все закончено со спиной и потребуется купить домой специальную кровать, которая, опять же, стоит немаленьких денег.

— Хорошо, — спокойно сказала она. — Купим.

— Разрешите представить нашу команду. Елена Борисовна, наш юрист, Лев Геннадьевич, финансовый консультант, Ольга Николаевна представляет интересы наших акционеров.

Оля случайно попала в эту команду. Она как и обычно пришла в гостиницу. Ирина, черноволосая девушка, была у клиента, а Надя, рыженька хохотушка, прыгала на сцене. Оля читала статью по бирже, в последнее время она стала интересоваться этой темой. После того как Жанна сказала, что ее бизнес в гостинице может быть закрыт, Оля задумалась, что делать дальше.

— Торгуете? — спросил мужчина, посмотрев на графики цены.

— Нет, — честно призналась она, понимая, что стоит задать хотя бы один вопрос по теме, как она сразу сядет в лужу.

— Всем хочется иметь больше, но в результате даже самые удачливые игроки часто разоряются.

— Почему?

— Всему виной жадность, она притупляет внимание. Извините, я отвлек вас, — и мужчина тут же удалился.

Оля понимала, что акции растут, но вот почему? Если у предприятия есть 100 акций, и они как выпускали каждый год свой товар, так и не увеличили объем, то почему эти акции могут упасть или наоборот подняться. Она понимала, что стабильность или, наоборот, риск рынка, может влиять. И все же Оля осознавала главное, что все это спекуляция. Очень часто одну или несколько акций завышали, старались скупить, чтобы после просто продать. А ведь находятся те, кто покупает.

Зазвонил телефон.

— Да.

— Оль, подойди на ресепшен, я тебя жду.

— Иду.

Она встала, поправила юбку, взяла пиджак, что висел на спинке и, надев его, вышла в фойе. Жанна разговаривала с тем самым мужчиной, что еще минуту назад спросил ее про биржу.

— Добрый вечер, — по-деловому поздоровалась она с мужчиной, словно первый раз его увидела.

— Познакомься, Соколов Петр Игнатьевич, ему нужен переводчик. Ты говорила, что училась на него.

— Да, но только разговорный, не технический.

— Этого достаточно, — сказал мужчина.

— А что-то надо перевести?

— У нас сейчас будут переговоры, некоторые гости плохо знают русский язык, это для подстраховки. Отель обещал предоставить своего, но что-то не получилось.

— Хорошо, тогда когда?

— Прямо сейчас, вы согласны? Насчет цены…

— Обсудите это с Жанной, — Оля отошла в сторону, чтобы не вмешиваться в процесс переговоров.

— Все, Оленька, иди, — сказала Жанна, и Оля подошла к мужчине.

Небольшой зал для переговоров, в котором собралось с десяток человек. Соколов представил свою команду, Оля поздоровалась и села за стол. Она не знала, чего ожидать, боялась, что подведет, ведь уже давно не занималась переводом. Но все же в общих чертах, она без проблем справится с этим.

Время шло, среди гостей также был свой переводчик, поэтому работа Оли отпадала. Она просто сидела и слушала, о чем идет речь. Это были торговые переговоры, все основные позиции стороны уже оговорили заранее и теперь шел вопрос о цене. Одни хотели поднять цену, а другие как можно ниже ее опустить. Продавцом выступал Соколов.

Спор затянулся не на один час, за все время Оля ни разу не произнесла ни слова, просто внимательно слушала и записывала цифры, словно что-то понимала в экономике предприятия. Цифры — это код, точно так же как и слова.

Наконец объявили перерыв, согласия не было достигнуто. Соколов с командой отошел, Оля встала и тоже решила размять ноги.

— Вы что-то писали?

Оля посмотрела на женщину из команды гостей, заметила у нее на шее медальон со знаком оберег, а на руке цепочку с подобным же знаком. Люди верят, что этот символ их защитит, словно они живут в мире колдунов и магов.

— Да, смотрела на цену.

— Думаете, высокая?

— Нет, о другом. На бирже трейдер любит круглые цифры, а также уровни поддержки сопротивления. На основе них они строят свои графики. Стоит пробить сопротивление, и цена может рухнуть буквально за считаные минуты, а вот восстанавливается очень долго.

— Да, мир цифр очень коварен.

— Верно, многие верят в красивые или удачливые цифры, точно так же как добрые и отрицательные слова. Я заметила, вы настаиваете на цене 95, но в коде китайского языка, — Оля в свое время помогала подружке писать дипломную. Там была глава по цифровому коду. Среди гостей были и китайцы, они же были и покупатели, поэтому Оля рискнула завести разговор на эту тему. — 95 означает «помоги мне». Правда, негативная цифра, а вот 98 — «доброе утро».

Через пять минут возобновились переговоры, Оля села обратно на свое место, ей было все равно, будет заключена сделка или нет, она получит свои деньги. Китайцы зашушукались, женщина несколько раз посмотрела на Олю, а Соколов, не понимая причины задержки, поинтересовался, что произошло.

— Не знаю. Так, пошушукались.

— Хорошо, мы пойдем вам навстречу, — сказал представитель гостей. — Предлагаю согласовать новую цену 98.

Оля была поражена услышанному, они повысили сразу на 3 пункта.

— Но у нас будут дополнения к срокам. Что если мы сдвинем его на первый квартал следующего года?

— Договорились, — тут же ответил Соколов и протянул ладонь для рукопожатия.

Еще минут пятнадцать все шушукались, в конечном счете контракт был подписан, и делегации разошлись. Китайцы верят в приметы, даже для строительства дорог, зданий и метро они приглашают специалистов по фэн-шуй.

— Я больше вам не нужна? — спросила Оля у Соколова.

Она устала за целый день, а тут еще эти почти двухчасовые, столь нудные переговоры, от которых у нее в висках застучало.

— Можно я вас еще немного займу?

— Да.

— Тогда пройдемте.

Оля вышла за мужчиной, они прошлись по тихому коридору, где звучала убаюкивающая музыка. Поднялись на седьмой этаж. Оля стала догадываться, что ей предстоит делать. Мужчина открыл дверь номера и вошел.

— Я не знаю, что вы им сказали, но благодарен.

— Это случайность, — постаралась оправдаться Оля и вошла в комнату. Небольшой беспорядок, чемодан на кровати, вещи, вешалки, какие-то папки с бумагами.

— Я не очень верю в случайности, работаю с ними уже давно. Вы, Оля, удачливый человек.

Оля вздохнула. «Если бы это было так, я не оказалась бы в этом номере», — подумала она и стала прокручивать дальнейшую сцену.

— Вот, возьмите.

— Что это? — увидела она у Соколова в руке купюры.

— Это вам за удачу. Цену, которую мы согласовали, даст экономию, а это, — он опять протянул Оле доллары, — то немногое, что я могу вам дать.

— Вы серьезно? — Оля сделала шаг к мужчине. Появилось желания как можно быстрее схватить деньги и спрятать их как можно дальше.

— Возьмите, — сказал он еще раз.

— Спасибо, — Оля взяла деньги, мельком взглянула на них и в уме уже заплясали цифры. — Спасибо, — еще раз сказала она и вышла в коридор.

Через несколько минут она, счастливая, вбежала в номер к Жанне, та сидела и с кем-то разговаривала по телефону.

— Ну что? Все удачно?

Оля достала из сумочки деньги и протянула их.

— Это что?

— Он их мне дал.

— Ты что ему там такое сделала? — удивилась Жанна и быстро пересчитала купюры.

— Контракт вроде как помогла подписать.

— Они твои.

— Нет, — тут же заявила Оля. Она, конечно же, помнила правила, что чаевые, а это были они, остаются у нее. — Вот, — Оля отсчитала 20 % и положила на стол.

— Спасибо. Тогда махнемся, а вот тебе за перевод, — и Жанна протянула ей конверт.

В этот день Оля заработала приличную сумму, благодаря которой смогла вернуть часть займа, что брала у друзей.

Прежде чем принять от людей бескорыстную помощь, следует убедиться, что вы в состоянии за нее заплатить. Эту истину Оля освоила очень хорошо. Оксана буквально каждый день звонила и просила вернуть деньги, что она одолжила на лечение Вадима. Оля отдала, но на душе остался осадок, ведь Оксана говорила, что год они ей не потребуются, а тут такая поспешность.

Как только Оля пришла в офис к Игорю, секретарь, он же делопроизводитель, администратор, отдел кадров, подал письмо. Это был ответ Оли на просьбу аннулировать или, в крайнем случае, приостановить на время выплаты штрафов и пени. Она быстро прочитала и опешила.

— Ничего не понимаю.

Она еще раз внимательно прочитала и смогла понять только то, что предыдущий договор был переуступлен их дочерней компании, и все задвижки перешли к ним. А поэтому у них не было никаких претензий.

— Так!

Оле захотелось кричать, она сразу поняла, в чем дело. То письмо наверняка было поддельным. И все ради того, чтобы вывести из состава учредителей Вадима, ее мужа. Оля ушла в бухгалтерию, именно тут хранились все документы. Она еще раз внимательно все перепроверила, но договора по переуступке не было. Оля созвонилась с Сургутом и попросила выслать на факс копию. Через полчаса у нее на руках был полный пакет документов.

— А где Игорь Данилович? — спросила Оля у секретаря.

— Его еще не было, — Оля посмотрела на часы, второй час. — Сделай копию и подшей к входящим, а оригинал мне.

— Хорошо, — тут же ответила пухленькая девушка и быстро сняла дубликат.

— А ты не хотела бы похудеть? — спросила Оля.

— Зачем?

— Ну…

— Я уже потратил на еду так много денег, что похудеть будет просто глупо.

— Хм… Логично, — такого ответа Оля не ожидала. — Ладно, я убежала.

Сегодня был последний день занятий по массажу, что-то вроде экзамена. После него Оля получит сертификат и сможет работать массажистом. Но ей это нужно было для других целей: чтобы доставлять удовольствие мужчинам.

Утром Оля проснулась от жгучего желания заняться сексом. Она открыла глаза, посмотрела на розовый потолок. Был еще восход, слишком рано, чтобы вставать. Но это желание шло прямо из центра, из ее паха. Так жгло, что Оля не выдержала и запустила руки под одеяло. Пальцы забегали и, растирая зудящую вишенку, что скрыта в складках ее губок, она как девка зарычала.

— Я хочу секса, — призналась она и, встав, ушла в ванную.

Было гадко осознавать, что ей нравилась эта работа, что она даже с удовольствием шла за мужчиной в его номер. «Кем я стала?», — спрашивала себя Оля, стараясь мысленно вернуться к Вадиму. Память цеплялась за прошлое и уводило ее в юность. Оля хихикнула, вспомнив, как летом, приехав к бабушке, почти все время проводила у Анжелы дома. Ее отчим был ворчливым и неприятным мужчиной. Перед тем как зайти в дом, Оля всегда заглядывала в окно, что было на кухне, оттуда все видно. Тогда ее отчим сидел на кухне с газетой, читал нравоучения Анжеле.

Окно, спиной к которому сидел отчим, выходило во двор, днем там никого не было. Оля залезла в кусты и, сняв платье и все остальное, с опаской заглянула в окно. Анжела, опустив голову, выслушивала нравоучения. Тут Оля возьми и встань во весь рост в окне за спиной отчима, Анжела чуть было не упала от смеха, только прыснула, отчего мужчина прикрикнул на нее, а после продолжил читать свою лекцию.

— Ты о чем думала? — через полчаса, когда он ушел, спросила Анжела, покатываясь от смеха.

— А что он у тебя такой деловой?

— А если бы увидел тебя?

— Ну и что! Я не его дочь.

А после через год, когда была в городе, опять вспомнила тот случай, и сразу в паху все заныло, защекотало. Вот и сейчас все ныло и тянуло.

— Блин, — выругалась она и включила холодный душ.

Через неделю, как и обещали, Вадима перевезли обратно в областную больницу. Теперь начнется реабилитация, он будет заново учиться сидеть, а после ходить. Его ноги стали тощими, мышцы почти все атрофировались, было страшно на них смотреть, словно он прибыл из концлагеря.

— Ничего, милый, я тебе помогу, занесу в дом на руках. Смотри, какие у меня мышцы, — тут Оля закатала рукав и, согнув руку в локте, показала маленький бугорок. — Вот видишь!

— Вижу. А что за царапины?

Оля посмотрела на царапины, в груди екнуло.

— Это Светкины коты, она подобрала на улице одного оборванца. А Баська, ты его ведь знаешь, не очень-то этому обрадовался. Попробовал бы их разнять.

Оля соврала, теперь она все чаще и чаще говорила неправду.

— Ладно, милый, я побегу. Завтра с утра к тебе. Во сколько у тебя процедура?

— В одиннадцать.

— В десять сорок пять я у тебя.

Оля чмокнула мужа и тут же убежала. Она спешила на работу, уже и так опаздывала. Банки снова возобновили звонки, да еще частные кредиторы, которые вложили деньги, хотели возврата своих средств. И наконец появились противные коллекторы, которые мелом на двери написали «должник». Лишь когда Оля была в гостинице, она забывала все и погружалась в мир продажного секса.

— И давно вы там?

— Где? — удивленно спросила Оля у Михаила Алексеевича, когда приехала к нему в маленький офис, чтобы подписать отчеты по расходу средств.

— В отеле.

Оля поняла, о чем он ее спросил. Она боялась, что рано или поздно кто-то об этом узнает, много думала на эту тему, но не знала, что ответить.

— Зря вы это, Ольга Николаевна. А если муж узнает?

— Прошу…

— Я ничего не скажу, но может так случиться, что все, что вы делаете, будет бессмысленным. Примет ли Вадим это?

— Не знаю, — Оля знала характер Вадима, что он был немного собственником.

— Завязывайте с этим, вы достойны лучшего.

Ее тайна стала всплывать, скоро об этом узнает кто-то из друзей. И что тогда? Оля не знала, сколько ей еще потребуется времени, чтобы закрыть все долги, но уж точно не месяц и не два.

Она шла через парк. Прошел дождь, и народу было немного. Мамаши с колясками еще не вышли. Она остановилась, принюхалась к сырому запаху липы. Появился мужчина, он шел быстро, словно опаздывал. В несколько метрах от Оли он остановился и резко распахнул плащ. Она слышала, что в городе есть такие умники, которые показывают свое голое тело прохожим. Она внимательно посмотрела на тощее тело, на худую колбаску, что болталась между ног. Вместо того, чтобы завизжать и убежать, Оля взяла подол юбки и задрала ее как можно выше, показывая свои трусики. Мужчина резко захлопнул плащ и, ругаясь, убежал. Оле стало смешно, она поправила юбку и, не обращая внимание на его ворчание, пошла дальше.

— Оленька, ты сейчас свободна? — так Жанна всегда к ней обращалась, когда она была ей нужна.

— Да.

— Помоги, пожалуйста. Витя, он фотограф, часто помогает нам. Если тебе не трудно, поработай с ним.

— А это…

— Нет, нет, не это. Просто он фотографирует и сейчас делает портфолио для своих работ.

— Я надеюсь, не надо раздеваться?

Оля категорически была против, чтобы кто-то снимал ее обнаженной. Однажды один из клиентов, когда она разделась, снял ее, но она вовремя заметила в его руке телефон и успела взять рекламный буклет и прикрыть лицо. Она ему очень понравилась. После приезжал мужчина и показал Жанне на своем телефоне этот снимок.

— Можно пообщаться с ней? — спросил он.

— Понятно, — улыбнувшись, сказала она и позвала Олю.

«У тебя появились поклонники, это хорошо», — сказала позже Жанна, но Олю это как раз не радовало. Она старалась забыть мужчину сразу, как закрывала за собой дверь номера.

— Если раздеваться не надо, я поработаю.

— Это бесплатно, — на всякий случай сказала Жанна.

У нее было свободное время, поэтому почему бы и не помочь в съемках.

Юноша совершенно не был похож на тех слащавых фотографов, которых она видела на презентациях. Те гордились своей аппаратурой и при удобном случае демонстрировали свой профессионализм.

— Что делать? — спросила Оля.

— Идем на восьмой этаж, там в фойе стоят бюсты. Я сейчас готовлю серию работ на выставку. Хочу их сделать в черно-белой тональности, словно снимки из прошлого. Люблю делать фотографии без цвета, ничего не отвлекает, только суть.

— Мне тоже нравятся чёрно-белые фотографии. У отца целый альбом, он в юности снимал, сам печатал.

Они поднялись на последний этаж, тут редко сдавались номера. Иногда Оля поднималась сюда, чтобы побыть одной.

— Вот, встань сюда, я уже все продумал. Чуть ближе. А теперь, — он подошел и развернул ее в сторону окна. — Отлично, лицо будет светиться на темном фоне. Ага, а сейчас вот так.

Юноша отошел, взял фотоаппарат и тут же сделал несколько снимков.

— Минутку, — он поколдовал с настройками и продолжил снимать. Сделав с десяток кадров, он взял листы бумаги, подошел к Оле и попросил. — Вот этот, — она посмотрела на снимок. Складывалось впечатление, что взяли большую фотографию и порезали на куски. — Этот держи вот так. Нет, чуть выше, и чуть разверни. А вот этот опусти ниже, еще ниже, еще.

Оля послушно повернула голову, как он и просил, сделала серьезное лицо, посмотрела в камеру. Он почти час делал снимки. То она присаживалась, то подходила к окну, и тогда он менял листы с кусками фотографии. Ей понравилось позировать. А он совершенно не обращал на нее внимания, для него она была только моделью.

Позвонила Жанна.

— Оленька, ты свободна?

— Да, — тут же ответила она.

— Я жду тебя.

— Мне пора, — она отдала небольшой реквизит. Покажи, что получилось?

— Еще надо обработать, но вот.

Юноша развернул фотоаппарат и включил маленький экран.

— Ой… — сказала Оля.

Несмотря на то, что Оля была одета, снимки получились пикантными. Она так разворачивала лист бумаги с куском фотографии, что создавалось впечатление, что на них изображено ее обнаженное тело.

— Вот хитрец, — сказала она. — Красиво. Ладно, мне пора. Если вдруг надо еще помочь, скажи.

— Обязательно.

Эти снимки были похожи на те, что она сама делала в своем коллаже. Только в ее случае ощущение было обратное. На том снимке она была раздетая, а тут как бы лист бумаги выступал в роли интриги, он позволял заглянуть под ее одежду.

У Вадима все стало получаться. Первое время болела спина, но благодаря корсету ему удавалось держать спину прямо. Теперь он осторожно, словно маленький ребенок, делал шаги. Страховка, что крепилась к специальному шарниру под потолком, не давала возможности ему упасть. Шаг за шагом он двигался вперед.

Оля смотрела, как он еще неуклюже опускает ногу, как она ковыляет словно у старика. И все же он шел вперед. На его лице сияла улыбка, теперь и Вадим поверил в себя. Он не мог лежать, тянулся к перекладине и если не ходил, то просто стоял.

— Ты мой герой, — говорила Оля и уже мечтала пойти с ним весной по городу.

— Вот тут болит, — говорил Вадим и, морщась, дотрагивался до места, где стоял искусственный протез.

— Ты же долго лежал, заживет, — успокаивала его Оля, хотя сама видела, как он глотал обезболивающие таблетки. — Я побегу.

— Работа?

— Да, надо.

Она не сказала, где работает, боялась даже подумать об этом. Уходила, словно бросала его. На душе скребло, скоро он встанет на ноги, и его выпишут. Вадим будет дома, и что тогда она будет делать? Ведь ее работа начинается с пяти вечера. Оля не знала, что делать, от этого дергалась и срывалась на коллекторов, а те словно только этого и хотели, отвечали ей тем же.

— Сколько будет стоить, чтобы осталась до утра? — спросил ее уже немолодой мужчина.

— Вы же знаете.

Она сделала все, что была должна. Клиент был доволен, но он не хотел расставаться с девушкой. Оля лежала обнаженной на кровати. В этом номере она была первый раз, он называется люксом. Спальня, кабинет, зал, огромная ванная и маленький спортивный зал.

Мужчина встал, подошел к пиджаку и, порывшись в карманах, достал банковскую карточку. Оля никогда не думала о деньгах, когда была на работе, в этот момент они ее не интересовали. Кто-то платил четко по тарифу, но некоторые платили сверху за ее красоту, мастерство и за то, что она могла то, что не умели их жены.

Он наклонился и, погладив ее живот, коснулся карточкой ее лобка. Оля хихикнула и чуть отвела ногу в сторону. Губки заиграли, мужчина посмотрел на них и провел карточкой межу ними, словно проводил через платежный терминал.

— Помнишь номер своей карточки?

— Да, — Оля часто использовала ее для расчетов, поэтому выучила наизусть.

— Продиктуй.

Она назвала номер, мужчина вбил его в свой телефон. Через несколько секунд ее телефон пропиликал, сообщив, что пришел платеж. Но Оля не поднялась, чтобы проверить сумму, а только сказала:

— Платеж принят.

Он лег рядом, а она, прижавшись к нему как к мужу, потянулась за поцелуем.

Все изменилось, мир перевернулся. Теперь ее дом стал пустым, он стал чужим. Она возвращалась в свою квартиру, где когда-то смеялась и радовалась, но сейчас он был холодным. Кроме тревоги в душе она ничего не испытывала.

Привезли кровать, что Оля заказала для Вадима, рядом установили беговую дорожку, а к стене прикрепили поручни, за которые можно держаться.

— Скоро, милый, — говорила Оля, проверяя, все ли готово к его возвращению.

Состоялся еще один суд. Один раз судебные приставы приехали к ней домой. Двое вооруженных автоматами полицейских, словно она преступник, все время простояли в коридоре, пока Оля показывала квартиру приставу. Подписали план погашения, в этот же день она внесла в кассу небольшую сумму в счет долга.

Оля была довольна тем, что банки с ней судились. В этом случае проценты замораживались, и сумма долга уже не росла.

— Давай, я покормлю тебя мороженым, — предложил мужчина.

Она была в номере, с мужчиной был его друг, но Олю это не смущало. Она кивнула, мужчина встал и повязал салфетку, закрыв ее глаза.

— Открой ротик.

Оля так и сделала. Чайная ложечка коснулась губ, она еще чуть шире приоткрыла губки и с удовольствием слизала содержимое. Мороженое таяло, иногда оно капало ей на грудь, и тогда сладкая белая струйка стекала вниз. Она испачкалась, словно маленький ребенок, который неуклюже держит ложку и с трудом попадает ею в рот.

Она ушла умываться, посмотрела на свою сладкую грудь, довольное лицо. Сразу стало противно. Оля вспомнила, кто она есть и что тут делает. Мысль скользнула к Вадиму, и тут в груди раздался вопль: «Проститутка, мерзкая шлюха, развратница, дрянь…».

— Да, я дрянь, — на нее из зеркала смотрело уже не такое довольное лицо. Появилось желание сделать себе больно, чтобы ощутить полноту своего унижения.

Оля умылась, привела себя в порядок и, еще раз посмотрев на свое отражение, сказала:

— Что уставилась! Не видела?

Она открыла дверь ванной и вошла в комнату. Друг мужчины ушел.

— Как ты хочешь? — спросил он.

— Так, как ты не делал с женой, — ответила Оля и, встав на коленки, повернулась к нему спиной.

— У нас хорошая новость. Нам удалось запустить проект, и сегодня поступила сумма, что перекрывает все расходы по реабилитации вашего мужа, — сообщил Михаил Алексеевич, волонтер, на которого Оля уже и не рассчитывала.

— Серьезно? — она не знала, что и сказать. — Это же замечательно. Спасибо, спасибо, спасибо…

Оля прыгала, словно девочка, которой подарили пони. Еще вчера она разговаривала с мэрией, и те заявили, что смогут послать деньги только по счетам больницы, и никакие переводы банкам. Это означало, что Оля оставалась одна со всеми долгами. Но и это тоже была хорошая новость, поскольку мама Вадима говорила, что врачи провели консилиум и хотят в конце зимы провести еще одну корректирующую операцию на позвонок.

Вадим осторожно, опираясь на ходунки, начал самостоятельно ходить. Значит, скоро домой. Оля радовалась и в то же время боялась этого. Она открыла свою тетрадь расходов и подвела расчеты. Сумма долга постепенно сокращалась, а буква «П» в колонке «Источник средств» фигурировала все чаще. Оля взяла и подписала в конце тетрадки: «„П“ — проституция».

— Фух, — с облегчением сказала она, — еще немного, и все.

Предприятие Игоря работало как часики, на следующий год он пролонгировал контракты. В последнее время он стал ее донимать, требуя погашения штрафов, которые им никто не выставлял, или передачи доли. Оля молчала про подложное письмо, пусть с этим разберется Вадим, она и так сделала много.

— Отстань от меня, ничего подписывать не буду. И вообще, я с тобой еще разберусь за все твои махинации.

Это Игоря немного остудило, но надолго ли?

С Антоном Оля померилась. Он еще раз извинился, что подвел ее с земельным участком, но это было к лучшему. Ведь она получила больше, чем рассчитывала изначально.

— Может, тебе денег дать? — спросил Антон.

— Да, было бы неплохо. Если ты, конечно же, можешь?

Не все банки передали бумаги в суд, некоторые продолжали насчитывать проценты и пени. Оля по совету юриста отеля теперь переводила деньги банку со своей карточки с пометкой, что перевод за сумму кредита, а не пени или штрафы. Это была подстраховка, если будет разборка. Многие банки поступали подло. Сперва гасили проценты и штрафы, отчего основная сумма кредита не уменьшалась.

— Могу на полгода дать.

— Ты серьезно? — обрадовалась Оля.

— Да, но в конце весны сможешь отдать? Все же хочу купить землю.

— Отдам, — тут же заявила она.

— Хорошо, завтра принесу.

— Ты мой спаситель.

Антон был доволен собой, он несколько раз вместе с Олей заходил к ее мужу в больницу. Вадим показывал, как самостоятельно начал делать первые шаги. Осторожно, словно маленький ребенок, вытянув руки вперед, он делал шаг за шагом.

— У тебя получается, — затаив дыхание и наблюдая за тем, как он это делает, говорила Оля. — Пора домой, все уже готово.

Несколько раз приходил Олег. Но с ним были проблемы. Он как-то пришел к Оле в субботу и принес большую коробку конфет «Коркунов». Олег знал, что она их любит. Оля рассказала, что Вадим идет на поправку, показала комнату, приготовленную для него. Что нашло на Олега, Оля не поняла, но он полез к ней.

— Давай я заплачу, — заказал он.

— Что заплатишь?

— Тебе за это…

Она сразу поняла, о чем он. Может, Олег знает, чем она занимается? Но в тот момент она взбесилась из-за такого предложения и вытолкнула его за дверь.

— Козел, сволочь, идиот, — кричала она ему вдогонку. Захлопнув дверь, прорычала. — Кто я тебе, чтобы за деньги?

«А кто ты есть на самом деле?», — уже про себя спросила она и вспомнила Ромку.

Светка достала всех, то увела Антона у Веры, а после, бросив его, утянула Игоря, он встречался с Мариной Чкаловой. Та сильно злилась и обещала отомстить. А после Светка переключилась на Артура, он только начал ухаживать за Викой Мордвиновой. Оля смотрела на все это со стороны, и вдруг Света заявляет, что выходит замуж за Ромку Боброва. Многие его знали, он брат Юрки, который учился раньше с Олей в одном классе.

Юра хороший парень, Оля в свое время встречалась с ним. И даже, как ей тогда казалась, любила его. Она хотела быть взрослой и не от кого не зависеть. Оля несколько раз заходила к нему домой, знала его брата.

— Я хочу отомстить, — заявила Марина.

Девчонки строили свои глупые планы, один хуже другого. Тогда они всей компанией пошли через сквер к реке. Света крутилась вокруг Ромки, кто-то предложил сфотографироваться. Оля знала, что Света обожала сниматься, у нее на этом был свой бзик.

— Давайте! Кто с камерой?

— Свет, сними, а после поменяемся, — предложила Юля.

Света взяла телефон с камерой. Все, кто был, стали кучковаться. Кто-то из парней присел.

— Подвинься, — видя, что на скамейке не хватает места, сказала Оля.

— Садись, — тут же сказал Роман и подставил свое колено.

Именно этого Оля и ждала. Она не раздумывая села ему на коленку и, чуть согнув ноги, прижалась к Ромке. Светка замерла, ее взгляд впился ей в бедро, за которое, чтобы она не упала, держал Роман. Но не это было страшным, а то, что короткая юбка задралась, и теперь фотографу было видно, что Оля была без трусов. Светка зарычала, что-то крикнула и, подойдя к Юле, отдала ей телефон.

— А как же снимок? — спросил кто-то из толпы.

— Сами снимайте, — она отвернулась и пошла прочь.

— Что это с ней?

— Беги, беги, а то убежит, — сказала Марина Ромке.

А тот встал и даже не знал, что делать, то ли и правда бежать за Светой, то ли плюнуть на ее обиду и остаться со всеми. Маленькая месть свершилась.

— А ты кем работаешь?

После того как Вадима выписали и привезли домой, спросил он у Оли.

— Разве я не говорила? — Вадим отрицательно закачал головой. — Переводчиком в отеле.

— Ух ты. И как?

— Интересно. Бывают тяжелые переводы, но в основном рутина.

— А чем еще занимаешься?

Оля знала, что он будет ее расспрашивать, она уже много раз прокручивала этот разговор.

— Помогаю администратору, созваниваюсь с клиентами, иногда устраиваю экскурсии, да и просто развлекаю.

— Устаешь? — Вадим тихо шел по беговой дорожке, а та почти бесшумно гудела. — Это ведь все дорого стоит.

Он спал на своей кровати, которую купила Оля. Теперь он сам, пусть еще с помощью ходунков, что обычно используют старушки, но передвигался по квартире.

— А почему работаешь вечером, а не днем?

— График такой, и платят больше. Мне сейчас деньги нужны.

Вадим вообще не интересовался финансами, он не задумывался над тем, что и сколько стоит.

— Ладно, когда позанимаешься, ложись, отдохни. Меня не жди, я поздно, — сказала Оля и, поцеловав мужа, ушла на работу.

Теперь Оля испытывала ежедневное ощущение предательства. Стоило ей закрыть за собой дверь от дома, как в груди все начинало рыдать, хотелось вернуться и рассказать. Но она не могла и прекрасно это понимала. Оля постаралась заглушить чувство вины, но это давалось ей с трудом.

— Оленька, ты свободна? — спросила ее Жанна.

— Да.

— Наши гости хотели бы посмотреть город. Сейчас подъедет машина для экскурсии, составь компанию.

— Хорошо.

Оля не задумывалась, кто эти клиенты. Кто-то из них кичился своей должностью, показывая, что при деньгах и положении. Но большинство предпочитали молчать, они просто хотели отдохнуть, расслабиться и хоть на время сбросить с себя груз ответственности.

Были дни, когда в отеле пересекались сразу несколько ее старых клиентов. Им хотелось, чтобы именно Оля была с ними. И тогда у Жанны разгорался спор, с кем она будет.

— Извините, Александр, но Оля сейчас на переговорах, — так она отвечала клиенту. — Боюсь, что она задержится. Может, вам составит компанию Ирина?

— Нет, — раздраженно ответил мужчина.

— Вы надолго?

— В среду уезжаю.

— Еще два дня. Как только Оля освободится, я с вами свяжусь. Согласны?

— Я буду ждать звонка.

Жанна уже не знала, что делать. С одной стороны, популярность — это хорошо, но с другой стороны, она теряла деньги. Ира осталась без работы.

Вадим ежедневно занимался, но постоянно ходить нельзя, от этого будет еще хуже. Он начал хромать, ему сделали стельки, чтобы немного увеличить длину ноги, на которой была проведена операция. Через интернет Вадим стал знакомиться с работой Игоря. Он был доволен процессом развития совместного бизнеса. К нему приходили друзья, его мама и отец, но в основном все время он проводил дома один. От скуки начал протирать пыль и поливать цветы, ведь кто-то должен это делать.

Вадим знал, что на работу ему придется выйти еще не скоро, пытался найти подработку удаленно, но в основном требовались печатники, корректоры, программисты, системщики — все те, кто связан с компьютером. А Вадим был инженером, поэтому никак не мог найти для себя дело.

Перебирая книги, Вадим открыл стол и, найдя тетрадь, стал ее изучать. Оля пришла поздно, заглянула в спальню. Вадим спал. Она тихо, чтобы его не разбудить, взяла халат и ушла в зал.

Вадим не опускал руки. Отдать должное, даже несмотря на проблемы со спиной, он продолжал упорно ходить. Его мама почти каждый день приходила, помогала надеть корсет, что-то делала по дому и причитала, что в доме нет хозяйки.

— Чем она у тебя занимается? Как не приду, ее нет. Вот вертихвостка, бросит тебя, вот увидишь, бросит. Зачем ты ей такой нужен. Что смотришь, будто я не права.

— Мам, мы сами разберемся, — ему самому не нравилось, что жена каждый день уходила в отель.

— Разберетесь, — съехидничала она. — Кровать-то дорогущая, мы с твоим отцом влезли в кредиты, чтобы поднять тебя на ноги. Ну да ладно, не бери в голову.

— Мам.

— Да, сынок.

— Ты говорила, что операции были платными.

— Да, пришлось согласиться. Иначе ты бы до сих пор лежал.

— Сколько это стоило?

— Ой, дорого.

— Сколько?

— По моим подсчетам, 35 тысяч.

— Долларов?

— Да, наскребли. Что-то я с отцом, что-то Оля с друзьями и банками, а также ей дали ее родители.

— Всего 35?

Вадим изучил тетрадь Оли. Там окончательная цифра была иной, она составляла 53 тысячи долларов. Оля подробно прописала каждый пункт расходов, включая ту самую кровать, корсеты, реабилитацию и все операции, включая все дополнительные услуги.

Он взял лист бумаги и записал, сколько внесла его мама и отец, это 7500, еще 3500, это ее родители и 4750 друзья. Значит, остальное нашла Оля. Он не понимал, как она смогла найти столько денег, ведь помнил, как они покупали ноутбук, а он ведь стоил не более 350$.

Несмотря на финансовую точность расчетов в тетради Оли, он не понимала одного, как это у нее получилось? Вадим стал задумываться, во что его болезнь обошлась и что теперь предстоит работать и еще раз работать, чтобы вернуть долги друзьям.

Он гордился мамой и отцом, родителями Оли и друзьями, но Вадим стал злиться на то, что эта прорва денег ушла впустую.

На следующий день Оля все рассказала Вадиму про аферу Игоря, про контракты, что хотел увести на сторону, про подложное письмо с пени. Вадим разозлился и хотел уже позвонить и вызвать на ковер своего партнера, но Оля опередила его.

— Ты сейчас можешь работать? — спросила она.

— Если надо, то да.

— Хорошо. День-два, и ты сляжешь, и спина или нога не даст тебе подняться. Что дальше? Руководить некому будет, так что оставь свой пыл в стороне. Не хотела тебе сейчас говорить, но ты должен это знать.

— Он тебе не помог?

Вадим имел в виду с деньгами на его лечение.

— Нет.

— Как же ты тогда справилась?

Вадим видел письма от банка, видел судебное решение.

— Где-то пришлось договариваться, где-то судиться, в чем-то помогли волонтеры, я тебе про них уже говорила, а что-то друзья дали.

— Но ведь этого же мало.

— Да, мало.

Оля знала, что Вадим брал ее тетрадь, она как учитель была педантична, а теперь тетрадь каждый раз лежала то лицевой стороной вверх, то вниз, то корешком вправо, то влево. Она знала, что он хорошо разбирался в цифрах, а значит, понимал, во что ему обошлась болезнь.

— Пришлось сменить работу.

— И стать проституткой? — это был даже не вопрос, а крик его души.

Оля замолчала. Она боялась этого разговора, боялась, что рано или поздно Вадим все узнает. Она не знала, что будет делать, просто надеялась, что он поймет и примет ее решение как должное. Но в то же время Оля осознавала, что все может рухнуть. Но она его любила и не могла оставить в больнице, чтобы он вечно передвигался на инвалидной коляске.

В любви всегда кто-то жертвует. Оля сделала свой выбор, теперь оставалось ему сделать свой выбор.

— Ты меня осуждаешь?

Олины глаза были пусты, еще минуту назад они светились, и вдруг погасли.

— Но ты проститутка!

— И что? Разве мне это помешало любить тебя дальше?

— Ты спишь с другими мужчинами!

— Разве это важно сейчас?

— Да! Черт подери! — закричал Вадим.

— Почему тебе это важно? Ты хочешь быть собственником? Владеть моим телом? Чтобы я только тебя удовлетворяла?

— Да!

— Странно слышать это от тебя. Разве ты забыл, как ухаживал за Катей? А ведь мы были женаты. Ты с ней занимался сексом…

— Что?

— Думаешь, она об этом не рассказала? Или хочешь сказать, что она солгала? Милый, — Оля подсела к Вадиму поближе. — Я никакой ошибки не сделала. Не заигрывала с чужими мужчинами только по тому, что любила и люблю тебя. Я хотела, чтобы ты опять встал на ноги, и мы пошли в поход. Ведь помнишь, как в прошлый раз в палатке.

Оля часто вспоминала то лето, Света со своим мужем и они. Тогда они нашли удаленное место от дороги, у самой реки, поставили две палатки. Костер, поцелуи, птицы и рыбалка. Они занимались сексом каждый день, тихо, чтобы их не услышали, а потом Оля прижималась к нему и они засыпали.

— Зачем ты это сделала?

— Зачем… — это был не вопрос, а больше похоже на удивление. — Потому что люблю.

— Любишь? — Оля услышала презрение.

— Да.

— Любишь? Любишь? — он почти закричал. — Любишь? Ты… Ты… Ты…

— Проститутка. Ты это хотел сказать, или другое слово, что-то наподобие «шлюха» или «сука»?

— Ты…

Его глаза загорелись, откуда у него появились силы. Вадим схватил ее за руку, дернул и повалил на диван. Оля понимала его гнев и не сопротивлялась. Он сорвал с нее одежду. Она ему не помогала, но и не мешала. Нагло раздвинул ее ноги, в глазах промелькнула похоть, ткнул своим членом и резко вошел.

Ее тело подпрыгивало, он вгонял свой кол как можно дальше, словно хотел причинить ей как можно больше боли. Оля молчала, а когда он затрясся, и сперма хлынула в ее врата, она со всего маху нанесла ему пощечину. Вадим отлетел в сторону. Сперма еще выстреливала из его члена, а Оля уже встала.

— Я тебя любила и люблю. А то, что сделала и делаю, я не в восторге, но мне нужны были деньги, чтобы оплатить твою операцию.

— Мать…

— Твоя мама замечательная женщина, но этого хватило только, — тут Оля ткнула ему в бедро, — чтобы тебя перевезли в клинику, сделали диагностику и подготовили сам протез. Я заплатила за первую операцию, я заплатила за вторую, чтобы ты смог сидеть и начать ходить. Я заплатила за то, чтобы ты три месяца мог пробыть в больнице. Я заплатила за то, чтобы тебя вернули обратно и поместили в отдельную палату и чтобы ты начал подниматься и ходить. Я… Я… Я это сделала. И не ной мне тут. Кто тебе дал право меня осуждать? Кто?

Оля подошла к окну. Она знала, что если Вадим узнает, ему будет тяжело принять ее точку зрения. Но и вытирать об себя ноги она тоже не позволит.

— Я люблю тебя, милый. Нравится тебе это или нет, но я так поступила только ради любви. Мне помогли друзья, знакомые, люди из администрации и совершенно посторонние люди, которые тебя даже не знают. Один твой друг хотел тебя кинуть, другой затащить меня в постель. Я люблю тебя.

Но Вадим не ответил. Его щека полыхала, он как зомби пялился в одну точку и что-то еле слышно бормотал.

Оля не могла оставаться дома, хотела поговорить с мужем, но не сейчас, он был зол и проклинал ее за то, что она сделала. Ей было плохо, она оделась и ушла в отель. Увидев ее, Жанна спросила:

— Что случилось?

— Он знает.

— Кто знает и что?

— Вадим. Кем я работают.

— Вот блин, — выругалась Жанна и, соскочив, заметалась по комнате. — Иди домой, объясни, он же не дурак.

— Не могу, не сейчас. Он меня изнасиловал.

— Вот козел. Честно?

Оля не плакала, она рыдала. Ей надо было время, чтобы излить свой гнев на себя, Жанна ничего не могла поделать, она только молча подавала ей салфетки, а мокрые выкидывала в мусорку.

— Я придумала, — вдруг сказала она.

— Что?

— Нам надо напиться и оторваться по полной. Одевайся и пойдем.

— Куда еще?

— В ресторан.

— Нет, я не хочу.

— Но как же так? Ты ведь не можешь сидеть и весь вечер плакать. Тебя, вон, все девчонки испугались и разбежались.

Оля подняла голову и посмотрела по сторонам, в комнате кроме Жанны никого не было. Она даже не знала, что делать, может, пойти к Вере, подруга ее поймет. Домой Оле идти не хотелось, она боялась Вадима, его гнева и слов. А ведь она все равно его любит, даже после того, что он сделал.

Слезы высохли. Жанна принесла откуда-то крепкого кофе, села перед ней и стала вытирать её опухшие глаза.

— Ты же знала, что рано или поздно это произойдет.

— Знала, — согласилась с ней Оля.

— Он еще не понял, что ты сделала. Все мужики собственники, в этом их изъян. Но ты не вешай нос.

— Да вроде как и не вешаю.

Оля умом понимала, что бесполезно переживать, вот только сердцем было больно. Она ругала себя за свой поступок, что ударила его, что вообще стала проституткой. Ведь наверняка могла найти другой способ закрыть долги, но пошла по более легкому пути. Ей даже понравилась эта работа, сама не могла понять почему, ведь раньше упрекала и презирала женщин, которые занимались этим ремеслом.

— Сегодня есть для меня работа? — спросила Оля у Жанны.

— Ты рехнулась?

— Нет. Мне нужны деньги.

— Иди лучше домой, я тут сама разберусь.

— Не могу. Прошу тебя.

— Вот сумасшедшая, — Жанна посмотрела в глаза Оли, погладила по щеке. — Сходи в душ, я подумаю, что могу для тебя сделать.

Оля зашла в ванную, закрыла за собой дверь, разделась и посмотрела на свое отражение. Теперь она была похожа на ту испуганную женщину, когда ее обучал Дмитрий. Оля расправила плечи, грудь поднялась. Она повернула голову и уже увереннее посмотрела на себя.

— А теперь улыбнись, — сказала сама себе. Губы чуть дрогнули, скривилась в ухмылке, но тут же Оля поправила себя. Через минуту на нее из зеркала смотрела гордая девушка. — Вот так держать и не вешать носа.

Ближе к восьми вечера Жанна дала задание. Зачем Оля это делала, уже не хотела разбираться в причинах. Она вернулась от клиента только к трем часам ночи. Жанна посмотрела на часы и присвистнула.

— Есть работа? — тут же спросила Оля.

— Вот ненасытная. Отдохни. Вот ключи от номера, и как следует выспись. И вообще, — Жанна встала, открыла стол и протянула конверт с деньгами. — И прекрати мстить, ты ведь достойна лучшего.

— Да, достойна, — сказала Оля, взяла ключи и ушла.

Как следует выспавшись и приведя себя в порядок, Оля вернулась домой. Вадим даже не вышел из своей комнаты. Он делал вид, что не замечает ее. В этот вечер Оля не пошла на работу, думала поговорить с мужем. Она просмотрела записи в тетради, сделала еще несколько записей с пометкой буквы «П». Уже хотела положить ее в стол, но испугалась, что Вадим может ее порвать, а тут была вся информация, кому она еще была должна.

Прошло пару дней, но в отношениях между Олей и Вадимом ничто не изменилось. Она готовила еду и уже по привычке звала его, хотя знала, что он не придет. Оля не знала, любит ли его или нет, не могла разобраться в чувствах. Если бы он сейчас вышел из комнаты и улыбнулся ей, она бы бросилась ему на шею. Но он не выходил.

А под утро он пришел к ней в зал, отбросил в сторону одеяло. Даже не видя его, Оля ощутила злобу, что исходила от него. Он быстро перевернул ее на живот, может, боялся, что она опять ему влепит пощечину. А может, просто хотел унизить, ведь она работала проституткой, значит, все испробовала.

Вадим навалился всей своей массой. Оля ойкнула, через мгновение почувствовала, что ей в анус уперся его клин. Она сжала зубы, и пока он прорывался, а после трясся, просто игнорировала его. Через мгновение как закончил, он ушел.

— Так мне и надо, — сказала Оля и, удовлетворенная наказанием, ушла в ванную.

«Так мне и надо», — повторила она на следующий день, когда муж зашел к ней в комнату и, по-хозяйски откинув в сторону одеяло, перевернул ее на живот. «Так мне и надо», — повторяла она, пока он входил в нее, а после начинал трястись.

Оля надеялась, что та боль, которую она причинила ему своим поступком, рано или поздно растворится. Надо просто подождать. Но со временем стало хуже. Теперь он мог на нее наброситься, когда ему вздумается. На кухне, в ванной, когда приходила ночью или перед тем как собиралась на работу.

Та маленькая искорка любви, что еще тлела в ней, с каждым днем угасала. Она по привычке шла домой, зная, что там ее ждет унижение. Иногда Вадим разговаривал с ней, даже смеялся. Теперь он достаточно хорошо ходил по дому, немного прихрамывал, но уже не держался за стены.

— У нас гости, — радостно сказал Вадим.

Оля удивилась его тону, словно это не он еще утром рычал на нее. Она заглянула в зал и увидела Олега.

— Привет, — помахала ему рукой.

— Здравствуй, Оль, — ответил он.

— Я сейчас. Кушать хотите? — Оля забежала в ванную, сполоснула руки и, зайдя на кухню, достала фрукты. — Олег, хочешь плов? — крикнула она. — Я его вчера приготовила.

— А мне? — донесся голос мужа.

— Сейчас разогрею. Идемте сюда, а то мне скучно здесь одной.

Вадим достал тарелки и вилки, Олег сидел как на именинах и наблюдал, как накрывался стол.

— Ну, что смотришь? Налетай, — сказала Оля, когда все было готово.

Они просидели не один час. Оля была рада, что Олег зашел, может, его появление так изменило Вадима.

— Может, шампанского? — предложил Вадим.

У них уже второй год лежали две бутылки «Абрау-Дюрсо», их купили еще до травмы Вадима.

— Давайте, — обрадовалась Оля и тут же открыла холодильник.

Олег аккуратно открыл шампанское, хлопок и шипение.

— За тебя, мой милый, — сказала Оля и залпом выпила свой фужер.

— Не честно, — возмутился Олег, — я не успел.

— Тогда налей еще.

Незаметно кончилась первая бутылка, в голове все плясало. Оля была счастлива, словно вернулась на пару лет назад. Новый бокал, ребята болтали и весело смеялись.

— Чтобы выздорооо… — уже заплетающимся языком сказала Оля. — В общем, муж, будь здоров.

— Ура! — закричал Олег.

— Ты меня любишь? — спросил Вадим.

Она не хотела отвечать, поскольку его вопрос вернул ее к реальности, но она кивнула в знак согласия.

— Сделаешь, что я попрошу?

— Все что угодно, — тут же заявила Оля.

— Займись сексом с Олегом.

— Что?

— Ты же сказала, что угодно. Вот и займись с ним сексом.

Оля захлопала глазами, она могла ожидать что угодно, но только не этого. Всегда считала Вадима собственником, но чтобы предложить это жене…

— Давай! — командным голосом сказал он.

Оля вспомнила вчерашний день. Она уже собралась уходить, но он прямо в коридоре задрал ей подол платья и, стянув до колен трусы, заставил опуститься на коленки.

«Вот оно что!» — подумала Оля. Последняя нить, что удерживала ее у Вадима, лопнула. Она, улыбаясь, посмотрела на Олега, а тот словно только этого и ждал.

— Если разденешь меня, я как жена сделаю все, что ты скажешь, — заявила она Вадиму.

— Идем в зал, — сразу сказал он и, встав, пошел по коридору.

— Иди, иди, а то пропустишь самое интересное. Ты ведь этого в прошлый раз хотел, а тут бесплатно.

Олег быстро последовал за Вадимом. Оля могла бы выскочить в подъезд и убежать, но не решилась. Она вошла в зал, посмотрела на Олега, как бы оценивая его как мужчину. Да, он был хорош собой, симпатичный, жилистые руки и эти накаченные ноги, что были заметны даже сквозь брюки. Но он был не в ее вкусе, брюнет с черными глазами.

— Можешь начинать, — как-то спокойно сказала Оля.

Вадим не стал заставлять себя ждать. Может, боялся, что Оля откажется и тогда неизвестно чем все закончится. Он подошел и первым делом снял с Оли ярко-жёлтую футболку, развернул ее, словно она манекен, и расстегнул лифчик. Стало стыдно, хотя уже много раз раздевалась при мужчинах. Но сейчас это делал ее муж, ее Вадим, которого она еще месяц назад обожала и любила.

Оля не смотрела на Олега. Даже не знала, что он там делает, может, уже разделся или внимательно наблюдает за процессом. Вадим бесцеремонно расстегнул замок на юбке, и она сразу упала к ее ногам. Стало противно и обидно за себя. Может, он хотел посмотреть, как она с другими или так поставить точку в их отношениях. Оля не знала.

— Повернись, — приказал он, Оля так и сделала.

Олег был одет и смотрел на нее. По его взгляду было видно, что он восхищается. Вадим чуть присел и, вцепившись руками в ее голубые трусы, потянул их вниз. Ее лобок был чист, отчего Оля выглядела намного моложе, чем была. Хотела прикрыть ладонью, но подумала зачем, пусть пялится.

Что-то щелкнуло в голове, словно повернули рубильник. Пропал стыд, страх, неуверенность в себе. Оля улыбнулась и посмотрела в глаза Олегу.

— Снимай, — бархатистым голосом сказала она и переступила через трусики.

— Что теперь? — спросила она мужа, и тот указал рукой на широкий журнальный столик.

Оля села на него. Вадим сразу повалил ее на спину. Олег, трясясь, снимал с себя брюки.

— Ты этого хочешь? — задрав голову и посмотрев ему в глаза, спросила она мужа.

— Это ведь не впервой, верно?

— Верно, милый, верно, — согласилась Оля с ним.

Вадим поднял ее ноги вверх и развел их в стороны. Плотно сжатые губки, словно у капризной девочки, не хотели раскрываться. Вадим вытянул шею, посмотрел, а после, положив руки на лобок, демонстративно развел их в стороны. Оле уже было все равно, что будет дальше, процесс всегда один. Она улыбнулась Олегу. Тот, опустившись на колени, приблизился к ней.

Оля давно не испытывала такого раздирающего всю душу оргазма. Сперва замычала, а после, раскинув в стороны руки, словно лежала на жертвенном алтаре, утробно зарычала. Кол вонзился, она непонимающе заморгала, замотала головой, словно хотела сбросить с себя что-то невидимое. Ощутила жжение, взрыв, и все тело затряслось.

Мужской танец продолжался недолго, сперма хлынула ей на живот. Оля, поскуливая, сползла на пол и, растирая слизь, замерла.

Теперь ее в этом доме ничто не держало. Олег, довольный собой, ушел, а Вадим, не сказав ни слова, через час лег спать. Оля приняла душ, вымыла посуду, и, наведя порядок в зале, стала собираться. Ей много не требовалось. Все, что было ей дорого, уже потеряло смысл. Она взяла только тетрадь, где отмечала расчеты, это ее долг, она подписалась под ним, а значит должна все закрыть. Собрала документы, бабушкины украшения, аккуратно упаковала цветок, что был у нее еще со школы. Еще раз посмотрела на журнальный столик.

— Я прощаю тебя, милый, — тихо, чтобы не потревожить сон Вадима, Оля открыла дверь и вышла на площадку.

Она могла пойти только в отель, там есть еще один номер, что использовала Жанна, но жить в нем она не хотела. Через знакомых, теперь их было много, Оля нашла квартиру с мебелью. Зашла в новый дом и зачем-то открыла шкаф, словно там могла увидеть свои вещи. Но у нее ничего не было, даже зубной щетки.

— Все с нуля? — спросила Жанна, посмотрев ее комнату.

— Похоже, что да.

Потянулись месяцы работы.

— Зачем ты пришел? — спросила Оля у Вадима.

— Может…

— Не шути так. Ты сделал все что смог, твоя душа успокоилась и отомстила мне. У меня нет к тебе финансовых претензий, поэтому, прошу, не затягивай с разводом, — видя, что он был удивлен ее словам, Оля добавила. — Я подала заявление. Не тяни. Найди себе девушку, влюбись, нарожайте детишек. И еще…

— Что?

— Будь осторожен на стройке.

— Хорошо. Спина болит и…

— Это и понятно, заканчивай лечение.

— Нужно делать новую операцию. Не поможешь?

— Твои шутки не уместны. Обратись к Олегу или Игорю, они помогут.

Он еще несколько раз приходил. Уже не злился, старался улыбаться. Как только Оля видела его, ее лицо превращалось в маску. Она не могла ему улыбнуться, хотя воспоминания о том времени, когда они были счастливы, никуда не делись.

Он уходил ни с чем. Теперь Оля не называла его «мой дорогой» или «муж», он стал для нее безликим мужчиной. Она смотрела в спину уходящему человеку и удивлялась тому, что когда-то его любила.

Оля закончила свою работу. Жанна просмотрела тетрадь с финансовыми отчетами долгов Оли, внизу длинной таблицы был подведен итог, где стояла цифра 0.

— Все закрыла?

— Да.

— И что теперь? Останешься?

Жанна знала, что Оля пришла в этот бизнес, который разрушил ее семью, только радо денег.

— Нет.

— У тебя ведь еще нет работы.

Оля думала над этим. Составила длинный список, куда могла бы пойти работать. В крайнем случае, вернется в школу, хотя ей уже предлагали переводчиком при отеле или вести экскурсии для иностранцев.

— Спасибо за предложение.

Они сидели в кафе отеля, у входа появилась Ирина и замахала Жанне рукой, подзывая ее к себе.

— Извини, я сейчас. Прошу, не убегай, не поговорив со мной.

— Хорошо, — ей некуда было спешить, она помешала ложечкой свой чай.

— Разрешите?

Оля посмотрела на мужчину.

— Да, присаживайтесь.

Знакомый взгляд на мгновение вернул ее в прошлое, невольно она улыбнулась.

— Вы ведь любите лавандовый чай? — спросила она.

Подошла официантка и положила на столик меню.

— Чай лавандовый, — сразу заказал мужчина.

— Еще что-то?

— Спасибо, пока нет.

Официантка через минуту вернулась с подносом, на котором стоял белый фарфоровый чайник и такая же белая чашечка.

— Сахар не класть? — спросил мужчина у Оли.

— Нет, — ответила она ему.

— Говорят, в город приехал Московский балет, не составите компанию?

Они просидели так не один час. Пришел немолодой гитарист и, сев у сцены, начал перебирать пальцами струны.

— Он и правда божественно играет, в прошлый раз не дождался, — мужчина отодвинул от себя бокал, положил сверху салфетку. — Наверное, мне пора. Не составите мне компанию?

На секунду Оля задумалась, посмотрела на мужчину, на протянутую им руку.

— Да, почему бы нет, — ответила она, встала и взяла мужчину под руку.

Проходя мимо ресепшена, Оля увидела Жанну, а та, как маленькая девочка, стараясь, чтобы ее не заметили, помахала ей рукой.