Вспышка света, пробившаяся из-под закрытых век Зоуи, вывела ее из сладкой дремы.

Если бы она только могла, то осталась бы там, между сновидениями и реальностью, но вернуться уже не получится. Зоуи встала, вытянув руки над головой и чувствуя, как холод бетонного пола начинает вбирать в себя тепло ее сна. На дне желудка шевельнулся отголосок тупой боли. Зоуи достала тапочки из-под кровати и подошла к окну.

Ночью снова был дождь. Несколько капель, сбившихся в ручейки по всему навесу над непробиваемым стеклом, исполосовали его прозрачными шрамами. Бетонные дорожки за окном вокруг здания были еще темно-серыми и мокрыми, но уже подсохли в некоторых местах. Позади них тянулась вверх изогнутая стена, которую почти не было видно из окна ее третьего этажа. На верхушке стены в своем гнезде разминался снайпер, подыскивая более удобное положение. Когда он поворачивался, его винтовка отбрасывала яркие блики. Один из них и разбудил ее. Иногда Зоуи спрашивала себя, заглядывают ли они в окна женских спален, пытаясь подглядеть, как там переодеваются? Вполне вероятно. Это запрещено, но мысль о том, что такое возможно, застревала в голове, как дурной сон.

Зоуи проглотила слюну и положила ладони на стекло, такое же холодное, как и бетонный пол. От ее дыхания стекло запотело, и она нарисовала круг на его туманной поверхности. Кончиком пальца Зоуи отметила семь точек внутри круга, по одной на каждую из оставшихся девушек. Одну из точек она зачеркнула. Завтра их будет только шесть.

Зоуи отвернулась от окна и осмотрела комнату. Ее мягкая постель выбивалась из общего пейзажа. Больше плавных линий в этой комнате не было. Одни прямоугольники и острые края. Угловатый маленький столик, прикрученный к стене. Тяжелая стальная дверь, ведущая в крошечную ванную комнату, – конечно же, без замка. Окна в форме буквы «Т», сквозь которые пробивался тусклый свет, едва освещающий мрачное помещение. Все здесь было остроконечным и аскетичным.

Душ, однако, был горячим. Только вода здесь и грела, за исключением тепла рук Ли. Зоуи вспомнила, как он касался ее спины, всегда незаметно – в одном из укромных углов, куда не доставала камера. Его лицо и веснушки, осыпавшие, словно звезды ночное небо, весь нос, щеки, возникли у нее перед глазами. Одно лишь воспоминание об улыбке Ли согревало душу и навевало фантазии о его прикосновениях, таких ласковых и возбуждающих. Но мысль о том, что должно было произойти сегодня, вернулась, и пламя внутри Зоуи погасло.

Она натянула резиновый браслет на руке, чтобы намылить и вымыть под ним кожу, которая начинала неприятно пахнуть со временем. Для этого достаточно было лишь просунуть палец. Раньше Зоуи оттягивала его еще дальше, поэтому-то и знала о проводах, которые были спрятаны в резиновом корпусе браслета. Они помогали разблокировать дверь и войти в комнату. Однако выйти из нее Зоуи не могла – внутри сканера не было.

Выйдя из миниатюрной душевой кабинки, Зоуи вытерлась одним из тех полотенец, которые приходилось складывать бессчетное количество раз. Почистила зубы, и кисловатый привкус во рту сменился горьким, который здесь выдавали за мятный. Хотя Зоуи отлично знала, что это была вовсе не мята. Ведь мятная жвачка, которая здесь, кстати, была запрещена, на вкус оказалась совсем другой.

Она протерла запотевшее маленькое зеркало над раковиной и вздохнула. Опять эти волосы. Что же с ними делать? Ее длинные темные кудри, не поддающиеся ни одной расческе, жили словно своей жизнью. Она попыталась зачесать их на одну сторону и закрепить тонкой заколкой, но волосы мгновенно выскочили и упали ей на лицо. Зоуи нахмурилась и, решив сменить тактику, затянула их в конский хвост на затылке, закрепляя резинкой. Взглянув на себя в зеркало в последний раз, Зоуи вышла из ванной.

Она надела штаны из грубого хлопка цвета предрассветной дымки и натянула бесформенную рубашку, свисающую к ее узким бедрам. Но на этот раз Зоуи уже не стала подходить к зеркалу в ванной, не было смысла. Ведь здесь существовало лишь два постоянных костюма, один из которых уже был на ней, а другой – Зоуи знала наверняка – ей придется надеть чуть позже.

По телу ее пробежала дрожь, желудок сжался в комок, отчего тошнить начало даже больше, чем после сна. Она попыталась не смотреть на электронный календарь над столиком, но ее взгляд все равно упал на него. Ведь это был самый заметный предмет ее комнаты, со светящимся циферблатом, который слепил глаза – даже после того, как яркость убавили.

Следить за датами здесь было так же важно, как и соблюдать правила. Это первое, чему тут учили: месяцы и даты, цифры, из которых их складывают, – то, что должен помнить здесь каждый. И хоть со времени ее первого занятия прошло уже много лет, в ушах Зоуи все еще звенел голос мисс Гвен. Она помнила, как стояла тогда перед ней, четырехлетняя и напуганная, помнила платье мисс Гвен в форме колокольчика и ее плоские ступни, обутые в черные туфли. Казалось, что за последние шестнадцать лет эта женщина совсем не изменилась. Словно календарь с бессменными настройками, она постоянно напоминала, упрекала и твердила об их особенности и о том, что они – надежда человечества. Что они не принадлежат себе самим, а их главная цель – это всеобщее благо.

Какова цена жизни?

Это была первая мысль, с которой Зоуи просыпалась, и последняя, с которой она засыпала каждую ночь. Можно ли определить цену жизни? А если да, способен ли кто-нибудь заплатить за нее?

Она протянула руку к календарю в порыве сорвать его со стены, но вовремя осознала, что это ничего не изменит. Они лишь установят еще один, а за подобный поступок ей придется потерять много времени в карцере. Она никогда этого не пробовала, да ей не нужно было. Есть вещи, которые не обязательно испытывать на себе, чтобы понимать, к чему они приведут.

Кто-то тихонько поскребся в окно, и сердце Зоуи замерло. Она обернулась, схватила стул, стоящий у столика, и, перепрыгнув комнату за секунду, поставила его у окна. Внимательно проследив за ближайшим снайпером, Зоуи убедилась, что под этим углом он не сможет ее увидеть. Она просунула пальцы в отверстие с правой стороны самой маленькой панели у верхушки Т-образного окна. Оно было лишь 20 сантиметров в высоту и 60 в длину, спаянное каким-то веществом, затвердевшим еще со времен строительства Объединения углубленных исследований[2]. Однако с годами, как и практически все здесь, оно осыпалось по краям, в результате чего образовалась трещина. Поначалу в нее помещался лишь ноготь, но спустя несколько тревожных недель работы пробоина стала значительно шире.

Зоуи прислушалась: не доносятся ли шаги по коридору за дверью? Но услышала лишь собственное учащенное сердцебиение. Пока еще рано. Саймон будет ждать ее за дверью лишь через полчаса, так что времени достаточно.

Она продавила правую сторону панели. Раздался тихий скрежет, какой бывает при повороте цельного куска стекла. Наконец один из уголков открылся, и Зоуи схватила стекло, чтобы вынуть его из рамы. В комнату ворвался прохладный весенний ветер, омывая лицо влажным воздухом прошлой ночи. Она задрожала, немного от холода, но в основном от счастья. Неужели он наконец вернулся? Зоуи бросила стекло на постель, куда оно беззвучно упало, и наклонилась, чтобы заглянуть в маленькую нишу, установленную с лицевой стороны здания.

Проем этот был совсем небольшим, едва достигал 25 сантиметров в ширину и 15 в глубину, и устроен был таким образом, что оставался сухим от дождя и невидимым для постороннего глаза до тех пор, пока не вытащишь стекло. А так как женские спальни были единственными помещениями кампуса, в которых не имелось камер, никто не знал, что стекло можно вытащить.

Зоуи потянулась вперед, подвигая стул и наклоняясь, чтобы увидеть нишу полностью…

…но обнаружила там лишь одинокий сухой лист, который-то и скребся по бетонной поверхности.

Зоуи была не в силах справиться с разочарованием. Ведь никакого пушистого коричневого сыча, дожидавшегося ее здесь и пропавшего несколько месяцев назад, в нише не было.

Примерно год назад, когда Зоуи впервые обнаружила забившегося в нишу сыча с поврежденным крылом, она была уверена, что птица умрет либо от голода, либо от рук охранника, поскольку одно из здешних правил гласило: «Никаких домашних животных на территории ОУИ». Она вспоминала высокий гнусавый голос мисс Гвен, сообщающий о том, что вирус можно подхватить не только от людей, но даже от животных. «И если мы найдем хоть одну зверюшку, – сказала она тогда, – будем вынуждены немедленно доложить об этом наставнику или охране».

Спустя всего два месяца после того, как Зоуи нашла сыча, он снова начал летать. И все эти два месяца она украдкой приносила ему хлебные крошки, которые собирала в отвороты рубашки, или мясо, которое прятала за щеками до тех пор, пока не возвращалась в свою комнату. И каждый день она переживала о том, что кто-нибудь может заподозрить неладное и заставить ее открыть рот. Постепенно птица поправлялась и начинала все больше доверять Зоуи, ее нежным прикосновениям и тихому голосу, которым та прощалась с сычом перед тем, как отправиться спать.

А однажды, во время ежедневной разминки, сыч вылетел из укрытия и промчался у самых голов разминающихся девушек. От неожиданности все пригнулись, а позже признались, что «птица была словно молния», чем насмешили Саймона.

Так сычик и получил свое прозвище, ведь чему-то настолько же необыкновенному, каким был секрет Зоуи, не полагается оставаться безымянным.

Но несколько месяцев назад Молния улетел в сгущающиеся сумерки и больше не возвращался. Тоска, охватившая Зоуи, не отпускала ее до сих пор, и порой она смотрела в окно в надежде увидеть желтые светящиеся глаза своего друга. Но за окном никого не было, и надежда Зоуи постепенно таяла. Да и зачем ему было оставаться, когда он мог улететь?

Она протянула руку и вытащила из ниши забившийся туда лист, чтобы убедиться, что под ним в этом маленьком пространстве больше нет ничего нового.

Там же лежали и книги. Одна из множества загадок ОУИ была связана именно с ними. Год назад Зоуи обнаружила у себя книгу. Она была спрятана в самом низу кровати, и Зоуи случайно коснулась ее, когда взбиралась на постель. Это оказался «Граф Монте-Кристо». От одного только названия по коже бежали мурашки, и Зоуи повторяла его снова и снова. Первая книга в ее жизни, изданная не Национальной ассоциацией деторождения.

Три недели спустя под ее покрывалом появилась еще одна книга, «Алая буква». К тому времени Зоуи уже дважды прочитала «Монте-Кристо» от корки до корки. Когда она переворачивала страницы, сердце ее пускалось в пляс, а глаза, следившие за муками и побегом Эдмона, раскрывались все шире и шире.

Книга Готорна оказалась совершенно другой, и все-таки Зоуи понимала, что Эстер тоже была заложницей. Но на сей раз – заложницей любви, чести и веры.

Сейчас она даже и не вспомнила бы, сколько раз собиралась выбросить эти книги. Если бы кто-то нашел их, ее бы наверняка отправили в карцер. Зоуи представляла, как ее запирают в непроглядной темноте, хотя объяснить себе, что же плохого в воображении, она не могла. И дисциплина лишь разжигала ее внутреннее пламя, а не гасила его.

И еще Зоуи не давал покоя ключевой вопрос: кто же принес ей книги?

Как бы между прочим она расспрашивала об этом Ли, но никогда не признавалась в том, что у нее были книги. Вместо этого она внимательно изучала его, пытаясь заглянуть под маску извечного оптимизма, как это случалось, когда она ловила его смущенные косые взгляды. Ей так хотелось рассказать обо всем этом Ли, но груз ответственности, которым она бы обременила его, наверняка заметил бы Саймон. Кажется, так всегда происходит между отцами и сыновьями. Однако кто бы ни подбрасывал ей книги, он разделил с ней нечто важное. Нечто, побуждавшее Зоуи к тому, что могло повлечь мгновенное и ужасное наказание – если бы об этом кто-нибудь узнал.

Зоуи отогнала тяжелые мысли и прикинула – не взять ли жвачку? Однажды жвачка появилась в ее постели таким же загадочным образом, как когда-то, больше месяца назад, и книги. День ото дня ее упаковка становится все меньше. Но сейчас, пожалуй, лучше было воздержаться. Для того чтобы распробовать освежающий вкус сладкой мяты, пока он не растворится на языке, времени казалось недостаточно. Может, она сделает это сегодня вечером.

Осторожно, опасаясь выронить стекло прямо на улицу, она вставила его место. И, как только Зоуи закончила, из коридора раздались приближающиеся шаги. Придерживая стекло, она торопливо спустилась и вернула стул на место. Когда шаги замерли у двери, Зоуи уже стояла рядом с кроватью, натягивая свои изношенные ботинки.

Раздался стук в дверь.

– Входите, – сказала она. Дверь отворилась, из коридора на нее смотрел Саймон. Он был одет в свою обычную форму наставника – застегнутая на все пуговицы черная рубашка с плотно стянутым у горла воротником, штаны цвета хаки и походные ботинки. Лицо его выглядело привлекательным, однако на лбу и с обеих сторон тонкого рта уже залегли глубокие морщины. Его темные волосы, тщательно зачесанные на одну сторону, как обычно, словно еще больше поседели на висках за ночь. Он смотрел на Зоуи иссиня-голубыми глазами, особенно выделявшимися на фоне бетонных плит, с той теплотой, которая всегда ее успокаивала – независимо от того, что происходило в данный момент.

– Доброе утро, Зоуи.

– Доброе утро, Саймон.

– Хорошо отдохнула?

Она кивнула.

– Отлично. Готова позавтракать?

– Конечно.

Он придерживал дверь, пока Зоуи выходила, а затем отпустил ее. Дверь закрылась с тихим щелчком – замок, спрятанный в рамке, заблокировал дверь. Они медленно брели по коридору, и шаги их почти совпадали. Сколько же раз мы делали то же самое? Пожалуй, она могла бы и подсчитать, но с какой целью? Ведь ей было известно, зачем они это делают. По той же причине, по которой во всех комнатах висели календари. Той, по которой их учили различать месяцы и даты лишь после того, как они запомнят все правила. Всего лишь для того, чтобы построить еще одну стену вокруг себя, прекрасно осознавая, как долго они живут здесь и выполняют однообразную работу день ото дня.

Почти в самом конце коридора они свернули за угол. Зоуи посмотрела на свое странное выпуклое отражение в изогнутом зеркале у самого потолка. Скорчила себе рожицу. Впереди них уже виднелась лестница, но Зоуи замедлила шаг, так как заметила другого наставника у одной из последних дверей слева. Он был моложе Саймона, но не намного. Его коротко остриженные светлые волосы обнажали кожу черепа под флуоресцентным освещением. Она знала, что его зовут Эббот, но все называли его Эйб. Зоуи остановилась, и Саймон последовал ее примеру.

– Что случилось? – спросил он.

– Я думала о том… – она моргнула и облизнула губы, – я хотела поговорить с ней перед тем, как она уйдет.

Саймон запрокинул голову, и рот его сжался в одну бескровную линию.

– Зоуи, ты же знаешь, что вам не положено разговаривать в ее комнате. Особенно сегодня.

– Я знаю. Но кому от этого плохо? Днем ее уведут, и я не увижу ее… – Зоуи уже хотела сказать «больше никогда», но вовремя одернула себя, – какое-то время.

Эйб, который случайно услышал их разговор, неподвижно и безучастно смотрел на Саймона. Саймон нахмурился и устремил свой взгляд в глубь коридора на куполообразный выступ на потолке. Камеры были здесь повсюду, их матовые глаза всегда осуждающе следили за происходящим.

– Пожалуйста, – настаивала Зоуи, удивляясь своей смелости. Саймон снова посмотрел на нее, потом на Эйба. Эйб пожал плечами, как бы отвечая: «Я не против».

– Всего на пару минут, – сказал Саймон.

Эйб повернулся к двери и дважды постучал в нее. Изнутри раздался невнятный ответ, и Эйб поднес свой браслет к сканеру рядом с замком. Дверь со щелчком открылась, и Эйб распахнул ее перед Зоуи.

Эта комната была точной копией ее собственной. Здесь был только столик, стул, ненавистный календарь и одинокий обитатель, сидящий на кровати.

И как всегда, Зоуи восхитилась красотой Терры. Ее волосы, длинные и светлые, почти даже белые на концах, всегда были очень послушными. Они подчинялись любой прихоти своей хозяйки. Теперь они были убраны назад, открывая ее лицо, тонкий нос, высокие скулы и темные глаза. Взгляд Терры выражал восторг и неподдельное удивление – эмоции, которые раньше она никогда не показывала.

– Зоуи! Что ты здесь делаешь? Тебе не положено быть в моей комнате, – голос у Терры был звонким и настойчивым. Она поднялась с кровати, став почти на восемь сантиметров выше Зоуи. Хотя Зоуи никогда не назвала бы себя коротышкой… но даже на ее фоне Терра выглядела великаном. Все вокруг Терры словно кричало о ее превосходстве, поэтому-то Зоуи так боялась.

– Мне нужно было поговорить с тобой перед церемонией.

– О чем?

Зоуи заколебалась, словно стояла на краю пропасти и могла еще отступить назад.

– Притворись больной, – наконец выдохнула она приглушенным голосом.

Терра слегка наклонила голову и прищурилась, как будто не расслышала того, что сказала ей Зоуи.

– Что? Зачем это?

– Потому что ты не должна уходить.

Терра вздохнула.

– Зоуи, ведь мы уже разговаривали об этом. Ты же знаешь – это то, о чем мы все здесь мечтаем. Я ждала этого дня много-много лет. С тех самых пор… – ее голос сорвался, и Зоуи заметила особый блеск в глазах Терры. – С тех пор, как я себя помню. Мы не должны бояться Программы, нам следует принять ее. Ведь это же для общего блага…

Зоуи отвернулась от нее и, глядя себе под ноги, подошла к столу.

– Пожалуйста, не говори этого.

– Не говорить чего?

– «Для общего блага». Пожалуйста, не говори так.

Терра подошла к ней сзади и положила на плечи Зоуи свои руки – сильные и уверенные. Ведь уверенность была, казалось, главным ее качеством (ну и еще доброта).

– Но ведь это правда, Зоуи. Я не боюсь того, что должно случиться. И ты не бойся. Ведь сегодня я их увижу. Увижу своих родителей!

Голос Терры снова сорвался, и Зоуи поняла, что подруга плачет за ее спиной. Но заставить себя посмотреть на Терру Зоуи была не в силах.

– Там, за пределами этих стен, – продолжала Терра, – есть место, безопасное для нас. И вот теперь, после стольких лет ожидания, я собираюсь туда вместе с ними.

Зоуи развернулась и посмотрела на заплаканное лицо Терры.

– Я в это не верю, – сказала она. – Я думаю, они нам лгут.

– Как ты можешь так говорить? Ведь они же всегда защищали нас от вируса и тех, кто мог нас обидеть. Зачем им делать это, если они лгут?

Зоуи пропустила ее вопрос мимо ушей.

– Притворись, что споткнулась, упади с лестницы. Если ты хоть немного поранишься, они отправят тебя в лазарет, и мы выиграем несколько дней! – Зоуи уже не могла – да и не пыталась – сдержать мольбы в голосе.

Терра улыбнулась, и Зоуи вдруг передернуло от выражения лица подруги, полного спокойствия и царственной снисходительности.

– Ты же знаешь, что я не стану этого делать. Просто не могу. Не переживай, скоро мы опять будем вместе и в безопасности. Снова увидим Грейс и Хейли и сможем познакомиться с родителями друг друга.

Зоуи сделала шаг назад.

– Это вранье, – зашипела она, не в силах справиться с нарастающей яростью, – я не знаю, что случится после того, как они заберут тебя, но точно не то, о чем они говорят. Все это ложь, я вижу это в глазах мисс Гвен, что бы она ни говорила про безопасную зону. Она врет нам, точно так же, как врет Директор!

Терра выглядела так, словно ее ударили. Рот ее раскрылся от удивления, и она поспешно прикрыла его ладонью.

– Хватит, Зоуи. Ты не знаешь, о чем говоришь. Это просто абсурд.

Зоуи потрясла головой и вдруг заметила, что дрожит всем телом, как после долгой пробежки.

– Пожалуйста, Терра, не уходи.

Терра привела себя в порядок и снова стала той, кем была среди девушек в течение всех прошлых лет: всеобщим и исполнительным лидером. Она вытерла остатки слез, и взгляд ее снова стал решительным.

– Я люблю тебя, Зоуи. Скоро ты сама убедишься, что все в порядке. Все будет так, как должно быть.

Зоуи посмотрела на Терру и почувствовала, как сердце ее сжимается.

– Прощай, Терра, – отозвалась она и направилась к двери, не оборачиваясь.

В обеденном зале, как всегда, было безмолвно, и только звяканье и постукивание ложек или вилок по пластиковой посуде нарушали тишину.

Здесь, за этими длинными низкими столами с пластиковыми скамейками по обе стороны, без труда могли поместиться сотни три человек, сиди они вплотную друг к другу. Однако занят был только один из этих столов.

Пять девушек, уже рассевшихся на свои места, разбились на две группы. Когда вошли Зоуи и Саймон, несколько пар женских глаз устремились на них. Жестокий взгляд зеленоглазой Риты держался дольше остальных, пока она наконец не усмехнулась и опустила глаза в тарелку. Шерилл и Пенни, что сидели по обе стороны от Риты, лишь смерили Зоуи прохладным взглядом. Однако взор Пенни выражал и нечто такое, что всегда заставляло Зоуи съеживаться в ее присутствии. Словно бы та шинковала ее своим взглядом и наслаждалась этим процессом.

Зоуи прошла мимо стола, на котором стояли разогретые под низко висящими плитами тарелки. На стальном подносе почти в метре от тарелок Саймона и Эйба стояло три блюда. Миска и тарелка Зоуи были красными, в то время как у наставников они были темно-серого цвета. Зоуи взяла свою порцию, даже не посмотрев на нее. Меню она знала наизусть: та же, что и всегда, овощная смесь, та же бледная овсянка и вода, очищенная и безвкусная, как воздух.

Зоуи села рядом с Лили, самой субтильной и юной из девушек кампуса. Лили было только шестнадцать. В одной руке она держала вилку, другой сжимала ложку и с трудом пыталась донести ее до рта, не расплескав овсянку. Руки ее тряслись, отчего все падало обратно в миску. Копна вьющихся каштановых волос спадала на правую сторону ее лица. Сегодня никто не помог девочке заколоть их.

– Доброе утро, Лили, – поздоровалась Зоуи.

Лили неловко повернулась на скамейке. Одно ее плечо поднялось гораздо выше другого. Завидя Зоуи, Лили улыбалась, отчего ее лицо словно теряло очертания. Один глаз, например, смотрел в сторону.

– Привет, Зи! – ответила Лили с воодушевлением и, наклонившись вперед и продолжая улыбаться, повторила: – Привет!

К уголкам ее рта и распущенным волосам прилипло несколько хлопьев овсянки. Зоуи улыбнулась ей в ответ, а потом метнула гневный взгляд в сторону Стивена, наставника Лили. Он смерил ее ответным взглядом и вернулся к трапезе.

Повернувшись обратно к девочке, Зоуи вытащила хлопья из ее волос и вытерла ей рот. Лили тихо рассмеялась, постукивая ладонью по столешнице.

– Угомонишь ты эту дебилку или нет? – прошипела Рита, не отрывая глаз от тарелки. Зоуи с возмущением посмотрела на девушку, но Рита продолжала: – Тошно смотреть, как она ест!

Зоуи уже открыла рот, чтобы ответить ей, но дежурный охранник Криспин шагнул вперед и положил свою руку в перчатке на стол.

– Я не допущу здесь подобных разговоров, – прорычал он своим глубоким грудным баритоном.

Рита взглянула на него с ухмылкой и заправила длинный локон своих рыжих волос за ухо. Содрогаясь от ярости, Зоуи постаралась взять себя в руки и с благодарностью кивнула Криспину. Он отступил от стола и заложил большие пальцы рук под широкий кожаный ремень поверх униформы.

– Не слушай ее, – прошептала Зоуи девочке, снимая с ее запястья запасную резинку. Но Лили на нее уже не смотрела. Часто моргая, она начала размахивать ладонью перед лицом. Зоуи аккуратно смахнула волосы со лба Лили, стянула их резинкой на затылке и помогла ей доесть овсяную кашу. И только управившись с Лили, Зоуи принялась за собственный завтрак.

– У тебя уже нет времени доедать, – сказал ей кто-то с другого конца стола.

Зоуи подняла глаза и увидела Мику, которая опиралась на локти, подперев подбородок ладонями. Ее раскосые миндалевидные глаза были такими же черными, как и волосы, окаймлявшие лоб острым треугольником и косами спускавшиеся с двух сторон овального лица.

– Мне все равно, – ответила Зоуи, кусая морковку.

– А вот не будет, когда ты отощаешь и они затащат тебя в лазарет. А там подключат к одной из машин экстренного питания. В самом деле, взгляни на себя. Если бы ты упала в коридоре, то проскользнула бы прямо под дверь.

– Да кто бы говорил, – парировала Зоуи, – ты тяжелее меня всего на пару килограммов.

– Ага, – кивнула Мика, – зато это одни мышцы, ты же прекрасно знаешь.

Зоуи не смогла сдержать улыбку.

– Мика! – одернул Томас, ее наставник, который сидел чуть поодаль и уже доедал свой завтрак. – Довольно.

– Но нам же разрешают разговаривать друг с другом, верно? Или они добавили это в свой список проклятых правил, пока мы все спали? – Голос ее становился все громче и громче, пока все присутствующие в обеденном зале не повернули к ней головы.

– Мика… – начал Томас, вставая из-за стола.

– Да-да, я знаю. «Угомонись, или тебя засунут в карцер», – взглянув на Зоуи, Мика закатила глаза, а потом повернулась к Лили и скорчила той рожицу. Лили снова захохотала и начала раскачиваться на скамейке. Проворчав себе что-то под нос, Томас вернулся на место.

– Ты проведешь там много времени, если продолжишь так себя вести, – сказала ей Зоуи. – Ты их этим только дразнишь.

– Когда они в последний раз отправляли кого-нибудь в карцер? А? Я скажу тебе. Это было больше года назад, прямо перед тем, как призвали Хейли. Помнишь, как она перестала есть и ее насильно откармливали в лазарете?

Зоуи отложила вилку. Она вдруг почувствовала, что больше не хочет есть.

– Да, я помню, – кивнула она.

– А когда Хейли напала на охранника, – продолжала Мика, – они бросили ее в карцер на два дня. Помнишь, как она выглядела, когда вышла?

Зоуи поймала суровый взгляд Мики, и зубы ее сжались до скрежета.

– Да, помню. Можешь не продолжать.

– Выглядело так, словно в голове у Хейли что-то перегорело. Что бы с ней там ни случилось, это наверняка было ужасно. А потом она больше не разговаривала. До тех самых пор, пока ее не забрали.

– Я помню! – воскликнула Зоуи. Лили подпрыгнула и закрыла уши ладонями, раскачиваясь на скамейке все сильнее. Зоуи оглянулась и встретила хмурый взгляд Саймона. Он покачал головой.

– Прошу прощения, – сказала она и, подхватив поднос с почти нетронутым завтраком, выбросила его в большой мусорный ящик рядом с закрытым кухонным окошком. И как раз в эту секунду изо всех динамиков ОУИ раздался короткий звонок. Он эхом разнесся по пустынным коридорам и залам кампуса. Девушки и их наставники поднялись со своих мест.

Мика шагнула было к Зоуи, но заколебалась. Развернувшись, она направилась к двери, ведущей в зал. Стивен отнес поднос Лили и вывел ее из комнаты. И, как всегда, от ее хромающей походки сердце у Зоуи сжалось. Саймон подошел к Зоуи сбоку и молча ждал, пока она стояла и смотрела вниз перед собой. Все вышли, и в обеденном зале снова воцарилась тишина.

– Ладно, – наконец произнесла Зоуи, – идем.

Лекционный зал располагался на том же этаже, где и обеденный, и был таким же просторным. Он находился в самом центре корпуса, и поэтому окон тут не имелось – отвлечься во время занятий было не на что. Когда девушки одна за одной входили в зал, их шаги эхом разносились по пустынной комнате, рассчитанной на гораздо большее количество присутствующих. Чувство разочарования и печали витало здесь в воздухе, словно комната сама по себе испытывала горечь от угнетающей пустоты.

Наставники сели у двери, а девушки прошли в самую глубь лекционного зала, где была установлена импровизированная перегородка. Звукопоглощающие доски по стенам зала растянулись почти на пять метров до самого потолка. Места здесь хватало по крайней мере на пятьдесят учебных парт, но осталось всего лишь шесть передних. Огибая угол, Зоуи остановилась, не в силах отвести взгляд от места, где всегда сидела Терра. Теперь же здесь было абсолютно пусто, и лишь четыре царапины на полу напоминали о том, что когда-то тут что-то стояло.

Парта Зоуи находилась прямо перед опустевшим местом, и она села за нее, пытаясь не обращать на него внимания.

Мисс Гвен, как обычно, сидела за своим столом. Когда девушки проходили мимо, она улыбалась им так, словно они повстречались впервые. Это была симпатичная женщина лет сорока восьми, с русыми волосами, коротким лбом и карими глазами, спрятанными под очками в темной оправе. Ее круглые щеки всегда были пунцовыми, словно она только что пришла с мороза или услышала шокирующие сплетни. Но Зоуи знала, что это не так.

Когда все девушки расселись по местам, учительница окинула их взглядом, встала из-за стола и обогнула его. В окружении пластика и бетона этот длинный старинный стол казался пришельцем из другой эпохи.

На мисс Гвен было обычное платье, такого же цвета, что и одежда девушек. Оно спускалось ниже колен к туфлям на плоской подошве. Улыбка мисс Гвен была такой же искусственной, как и цветы, кое-где украшавшие коридоры.

– Доброе утро, – поприветствовала она.

– Доброе утро, мисс Гвен, – ответили девушки в унисон – все, кроме Мики. Она не здоровалась с учительницей уже две недели. С заднего ряда, куда посадили Лили, раздался восторженный возглас, и улыбка мисс Гвен чуть дрогнула. В глазах ее промелькнула вспышка презрения, но так быстро, что никто, кроме Зоуи, этого не заметил.

– Как у нас дела сегодня утром? – спросила мисс Гвен.

– Очень хорошо, спасибо, – хором ответили девушки. Учительница лучезарно улыбнулась.

– А теперь давайте встанем и зачитаем наши убеждения.

Послышался топот ног, и все дружно встали. Учительница вернулась к столу, подняла свою тонкую деревянную указку и ударила ею по медной дощечке, прикрепленной к стене.

Но никому уже не нужно было смотреть на инкрустированную черной краской гравировку дощечки: все слова на ней девушки знали наизусть.

– Мы существуем для общего блага. Мы живем ради возможности восстановить наш мир, который был уничтожен. Мы едины в своем осознании и устойчивы перед испытаниями, которые ждут нас. Мы благодарны за наше убежище и руководство Директора. Мы не свернем с намеченного курса, – повторили ученицы.

Мисс Гвен улыбнулась и указала на отдельный листок под дощечкой, где было несколько пронумерованных строк, выделенных жирным шрифтом. Ученицы продолжили декламировать:

– Общее благо гораздо важнее, чем любая отдельная жизнь. Мы подчиняемся Директору и его указаниям. Мы не можем ослушаться наставников или охранников, поскольку их слова – это слова Директора. Мы не станем принимать легкомысленных решений, поскольку все, что мы делаем, затрагивает остальных. А если же нарушаем правила, то несем наказание не только мы, но и ближайшая к нам девушка. Ибо мы отвечаем не только за себя. Любая община, еще существующая в этом мире, зависит лишь от нас.

– Очень хорошо. У вас прекрасные голоса, когда вы декламируете все вместе. Можете присаживаться, – сказала мисс Гвен.

Ученицы сели на места. Зоуи показалось, что Мика смотрит на нее, но когда она повернула голову, чтобы встретиться с ней глазами, то увидела, что взгляд девушки проходит лишь сквозь нее – к тому месту, где раньше сидела Терра. А спустя пару секунд Мика снова повернула голову к учительскому столу. Зоуи сделала то же самое.

– И прежде, чем мы продолжим, – начала мисс Гвен, – я хочу добавить: все мы помним, что для одной из нас сегодня особенный день. Ведь Терре, как вы знаете, исполнился двадцать один год, и это значит, что во второй половине дня ее призовут к участию в Программе. Это необыкновенно важное событие, ведь с момента переезда Хейли к родителям в безопасную зону прошло уже больше года, – мисс Гвен хлопнула в ладоши перед собой и вздрогнула, – а вскоре и все мы будем там со своими родителями. И хотя грустно оставлять свой дом здесь, никто не станет спорить, что это будет бесподобно! Надеюсь, вы все обдумали, как собираетесь попрощаться с Террой, и утешились тем, что вскоре придет и ваша очередь путешествовать с Директором, – она окинула всех взглядом, остановила его на секунду на непроницаемом лице Мики и, дождавшись ее кивка, продолжила: – Ну что ж, а теперь откройте ваши книги на главе двадцать два, страница сто три.

Раздался стук открывающихся парт, и каждая из девушек достала по учебнику – единственной книге в столе. Это было издание в твердой черной обложке с серебристыми буквами «НАД» по центру, которые переливались, когда Зоуи искала нужную страницу.

– Итак. Кто хотел бы начать? – спросила мисс Гвен таким тоном, словно это было величайшей честью на свете. Рука Лили мгновенно взлетела, и с заднего ряда послышалось ее напряженное сопящее дыхание. По лицу мисс Гвен, за которым внимательно наблюдала Зоуи, пробежала дрожь отвращения. Она медлила. Наконец поднялась еще одна рука, и мисс Гвен с облегчением повернулась к Пенни, чьи стриженые сальные волосы раскачивались над узкими плечами.

– Давайте я прочту, мисс Гвен, – сказала она равнодушно.

– Отлично, Пенни. Можешь начинать.

Часто моргая, Лили опустила руку и начала водить пальцем по строчкам учебника, читая то, что там было написано. Зоуи взглянула на застывшую улыбку мисс Гвен, и ей отчаянно захотелось подбежать и вдавить эту женщину в стену – достаточно сильно, чтобы сломать ей спину и проломить череп. Она бы все отдала, только бы стереть с лица мисс Гвен эту извечную ухмылку.

– «Падение рождаемости, – прочла Пенни название главы. – В конце две тысячи шестнадцатого года заметное падение рождаемости девочек стало очевидным во всем мире. Первоначальное отклонение было лишь на несколько процентов ниже предыдущих показателей. Но к середине две тысячи семнадцатого года стала заметна огромная разница в сравнении с прошлым годом – почти вполовину меньше. Несмотря на беспрецедентное научное обязательство Национальной ассоциации деторождения установить причину происходящего и положить этому конец, к осени две тысячи восемнадцатого года было зарегистрировано, что на сотню миллионов новорожденных приходится лишь один младенец женского пола.

За это время повстанческие силы, состоящие из нескольких боевых группировок, восстали против правительства Соединенных Штатов и Национальной ассоциации деторождения и объявили открытую войну тем, кто пытался предотвратить падение рождаемости. Для получения дополнительной информации о восстании см. главу сорок три. В течение последующих пяти лет свирепствовала гражданская война, превосходившая по своей жестокости все конфликты, которые когда-либо видел мир, – пока наконец не было совершено удивительное открытие. Ученые НАД определили источник проблемы, которым оказался уникальный вирус, поражавший эмбриональные нуклеотиды в парных Х-хромосомах и предотвращавший тем самым рождение девочек. Этот же вирус впоследствии мутировал, став смертельным для заразившихся. Американская нация, а вскоре и вся планета погрузились в пучину бедствий и разрушительного хаоса».

От монотонного чтения Пенни у Зоуи начинает гудеть затылок, предвещая головную боль. Она посмотрела вниз на аккуратные абзацы текста и изношенные от постоянного перелистывания страницы книги. Ведь именно так ее здесь учили – как и всех остальных. Английскому, математике и естественным наукам уделили лишь малую часть в начале книги. А вот второй, гораздо больший раздел учебника был посвящен тому, что случилось раньше и происходило до сих пор во внешнем мире, за пределами стен их кампуса. Сколько же раз они уже заканчивали читать эту книгу, чтобы на следующий день начать заново? Что нового они могли узнать из нее? И что еще могло вызвать все это, кроме ожидания и веры, что однажды их призовут и они покинут это место раз и навсегда?

Уже не слушая Пенни, Зоуи массировала затекшую шею и отдавалась воспоминаниям о бесстрашном Эдмоне и его смелом побеге из заточения. Она уже и не помнила, сколько раз прочла «Монте-Кристо», но каждый раз, открывая первую страницу книги заново, Зоуи испытывала это волшебное, ни с чем не сравнимое чувство. Она закрыла глаза и очутилась там, рядом с ним у моря. От того, чтобы стать совершенно новым человеком, ее отделяли лишь доли секунды, сокровища были почти в руках, а месть – близка, как никогда.

– Зоуи!

Она очнулась и вдруг поняла, что уснула. Мисс Гвен стояла в нескольких шагах от нее и сверлила Зоуи своим взглядом. Уголки губ у учительницы были низко опущены.

– Да, мэм?

– Ты заснула! – Слова слетали с ее уст с таким раздражением, словно были проклятьями.

– Извините. Я просто…

– Просто что?

– Я… – Под тяжелым взглядом мисс Гвен у Зоуи перехватило дыхание. Рита захихикала, а Пенни оскалила зубы.

– Я плохо спала прошлой ночью. Была так возбуждена из-за сегодняшней церемонии! – Ложь слетела с ее языка легко, как по маслу.

Мисс Гвен выпрямилась. Гнев в ее глазах слегка поутих, а губы выровнялись.

– Ну что ж, я могу это понять, ведь твой призыв тоже совсем скоро, – посмотрев на Зоуи с выражением сочувствия, на какое только была способна, мисс Гвен кивнула на раскрытый учебник, лежавший перед девушкой. – И все-таки, сейчас твоя очередь. Читай со второго до последнего параграфа внизу страницы сто шесть.

Зоуи прокашлялась и принялась за чтение.

Все утро прошло за монотонной лекцией. Девушки по очереди читали главу, а мисс Гвен задавала им вопросы, на которые прежде они уже отвечали множество раз.

– Почему мы подчиняемся правилам?

– Потому что только так мы остаемся в безопасности.

– Почему мы должны жить здесь, внутри этих стен?

– Потому что снаружи мы погибнем.

– Как мы можем восстановить наш мир?

– Служить ради общего блага.

Раздался звонок, и девушки поднялись из-за столов. В животе у Зоуи вдруг заурчало, ведь она почти ничего не съела. Пока она помогала Лили подняться, Мика ждала ее в дверях.

– Мне не стоило говорить все то, что я сказала сегодня, – пробормотала Мика. Она протянула руку Лили, и та схватилась за нее, радостно взвизгнув.

– Да все в порядке. Это я отреагировала слишком бурно, – отозвалась Зоуи. Они прошли мимо стола мисс Гвен, и ее острый, как бритва, взгляд проследовал за девушками. Дождавшись, пока выйдут из зала, они заговорили опять.

– Да нет, не в порядке, – произнесла Мика. – Я всегда говорю, не успев подумать.

– Ты не сказала мне ничего такого, о чем бы я не знала, – Зоуи покосилась на подругу, и верхняя губа ее дрогнула. Мика ответила Зоуи ядовитым взглядом:

– В прошлый раз я была с тобой мила.

– В самом деле, ты так считаешь?

– Да ты порядочная стерва, ты в курсе? – ответила Мика, хотя глаза ее улыбались.

– Терва, терва, терва, терва, – принялась повторять Лили.

– Лили, это нехорошо, – прервала Зоуи, останавливаясь посреди широкого лекционного коридора. – Ты не должна так говорить, идет?

Опустив подбородок на грудь, Лили улыбнулась.

– Дёт, – кивнула девочка, и они продолжили свой путь. А спустя пару секунд Лили повторила едва слышно: – Терва.

Мика расхохоталась, и ее звонкий смех эхом отозвался от бетонных стен. Тут же ее наставник, насторожившись и склонив голову набок, поспешил к подругам. Мика закатила глаза и отпустила руку Лили.

Наставники пристроились рядом с девушками, словно случайно прогуливались вниз по коридору, и звук шагов в закрытом пространстве стал еще громче. Зоуи плелась в самом хвосте этой группы, а Саймон, как обычно, держался слева от нее. Когда они уже почти подошли к обеденному залу, откуда доносился запах еды, Саймон удивил ее, вдруг заговорив.

– Я слышал, что утром ты получила выговор, – сказал он.

Она взглянула на него, но Саймон смотрел в сторону.

– Да, я уснула.

– Тебе следует позаботиться о том, чтобы этого больше не повторилось.

– Я постараюсь. Просто устала.

– Ты плохо спала?

– Нет, нормально.

Саймон что-то проворчал.

– Тебе нужно быть внимательной на лекциях.

– Я знаю. Обычно я внимательна, – внезапно Зоуи почувствовала ярость и сжала зубы. Зачем? – думала она. Зачем мне быть внимательной? Чтобы снова и снова твердить все эти правила и дополнения, которые уже отпечатались в моей голове? Чтобы не навлечь на себя гнев этой женщины, которая прячет свои истинные чувства за фальшивой улыбкой? Ведь мисс Гвен ненавидела их, и Зоуи это прекрасно знала. Она видела это во взгляде учительницы или же в том, как та похлопывала себя по бокам, словно жаждала учинить с ними что-то ужасное.

Появление Ли из-за угла заставило Зоуи отвлечься от мыслей.

Ли. Его рыжеватые волосы всегда были взлохмачены, словно он только что проснулся. Казалось, он никогда не расставался со своей беззаботной улыбкой. Его веснушки, которыми Зоуи любовалась так часто, что не смогла бы и сосчитать… Увидев ее, Ли улыбнулся, сверкнув своими белоснежными зубами. Но взгляд его лишь на секунду задержался на Зоуи, прежде чем он повернулся к отцу.

– Привет, пап. Я искал тебя, – сказал Ли, подходя к ним.

– Ты же знаешь, что не должен останавливать нас в коридорах, – отозвался Саймон, глядя мимо сына на удаляющуюся шеренгу девушек и их наставников.

– Я бы этого не сделал, но помощник Картер разыскал меня сегодня утром по пути на завтрак. Он хотел, чтобы я передал тебе, что ты должен отчитаться ему после смены сегодня вечером, – Саймон скосил глаза и посмотрел на пол перед тем, как бросить взгляд на ближайшую камеру на потолке.

– Я понял. Спасибо.

– Пожалуйста. – Ли повернулся и прошел мимо них, слегка задев Зоуи. Она едва почувствовала его прикосновение и знала, что даже на камере это движение будет выглядеть весьма невинным.

Она не повернула голову и ничем не обнаружила того, что что-либо заметила. Вместо этого Зоуи продолжила свой путь к обеденному залу с равнодушным выражением на лице. И лишь спустя какое-то время она опустила руку в карман и нашла внутри сложенный лист бумаги.

– Мне нужно в туалет, – сказала она, указав на одну из комнат без дверей справа, когда они проходили мимо. Саймон взглянул на часы и кивнул:

– Поторопись.

Когда Зоуи вошла в туалет, то увидела, что внутри пусто. Ее накрыла волна восторга. В дальнем углу комнаты была установлена камера, но она не могла заснять того, что происходило внутри кабинок, выстроившихся в линию у стены. И эта возможность уединиться была, казалось, единственным орудием девушек в стенах ОУИ среди остальных его обитателей.

Она нырнула в кабинку и спустила штаны, чтобы все выглядело как надо. А перед этим вытащила из кармана записку. Сидя на холодном пластиковом сиденье, Зоуи развернула клочок бумаги не больше сантиметра в ширину. В центре его было написано всего одно слово:

«Вечером».

Зоуи улыбнулась и засунула записку в рот, пережевав ее в мягкий комок, перед тем как проглотить.

– Интересно, а что прямо сейчас ест наша принцесса? – сказала Мика, перебирая на тарелке вареные овощи и консервированное мясо, которое успело остыть уже до того, как они сели на свои места. Зоуи жадно заглатывала вязкое мясо и даже не задавалась вопросом, из какого животного его приготовили. Она пожала плечами:

– Должно быть, что-то особенное.

– Я слышала, что там ты можешь получить все, что пожелаешь, – сказала Мика, потягивая воду.

– Ты не можешь получить все, что пожелаешь, если у них этого нет.

– В этом-то все дело. Я думаю, что есть. Ну смотри, большинство этих овощей всегда свежие, верно? А значит, они их где-то выращивают. Не знаю как ты, но я не видела никаких грядок на территории ОУИ. – Это была их давнишняя дискуссия, и Зоуи вступила в нее лишь для того, чтобы сгладить впечатление от предыдущей ссоры.

Продолжая жевать, она задумалась.

– А может, на крыше? – предположила Зоуи.

– Может. Но я сомневаюсь.

– Ты думаешь, они выращивают их снаружи?

– Должно быть.

– Но единственные, кто выбирается наружу, – это Жнец и Красноглазые. – От этих имен по телу Зоуи пробежала дрожь, и ей пришлось сделать усилие, чтобы унять ее.

– Они единственные, кого мы видели. Но мы не можем видеть в темноте, – сказала Мика, округлив глаза.

– Но ведь… – Зоуи нахмурилась.

– Ведь что?

Она покачала головой:

– Ничего. С такими разговорами нам явно грозят проблемы.

Мика пожала плечами:

– Да у нас кругом проблемы. Нельзя разговаривать с сыновьями наставников. Нельзя допускать сомнений. И даже ласкать себя не разрешается! Ага, так я и послушалась…

– Мика!

– Ну а что, ведь правда же. Это все, что мы имеем. Помнишь, как они поймали Кейли в туалете, когда она была там с сыном своего наставника? Как его звали…

– Эндрю, – сказала Зоуи чуть слышно.

– Они запихнули ее в карцер на день, а парня и его папашу мы больше не видели.

– Я помню. Пожалуйста, тише.

– Да мне уже все равно, правда. Впереди у меня все еще шесть месяцев, ну а потом увидим, что они для нас приготовили. В сравнении с этим уже ничего не выглядит пугающим.

На время они обе замолкли и смотрели лишь в свои тарелки.

– Держу пари, Терра сегодня получила курицу и пюре, – тихо сказала Мика. – С маслом.

От упоминания о масле у Зоуи потекли слюнки, и еда вдруг стала казаться гораздо вкуснее. Масло у них было лишь раз в году, в канун Нового года.

Зоуи вздохнула и отложила вилку.

– Ну почему ты всегда такая взбалмошная?

– Так уж устроена.

Лили раскачивалась рядом с Зоуи и фальшиво напевала себе что-то под нос. Зоуи следила за ее движениями, и страх накрывал ее, словно штормовые волны. Кто же будет присматривать за Лили, когда она уйдет? Раздался звонок, и от неожиданности Зоуи подскочила, задев рукой ложку, которая отлетела на другую сторону стола. В мгновение ока Мика подхватила ее, да так быстро, что Зоуи даже не заметила.

– Ты в порядке? – возвращая ложку, спросила Мика, когда все начали выходить из-за стола.

– Ничего, – кивнула Зоуи.

Друг за дружкой они вышли из зала в коридор и направились в свои комнаты. Зоуи проводила взглядом Лили и ее наставника. И лишь когда они исчезли за ближайшей к Зоуи дверью, она поднесла запястье к сканеру и шагнула в свою комнату. Саймон, аккуратно сложив руки за спиной, остался стоять в коридоре. Зоуи знала, что эту позу он приобрел еще со времен военной службы. Она подозревала, что не только Саймон, но и остальные наставники были бывшими военными, которых приставили к девушкам по определенным (порой – довольно загадочным) причинам.

Ей вдруг вспомнилась та ночь, когда она убедилась в том, что Саймон был солдатом…

Ей было не больше семи. Той ночью ее разбудили автоматические пушки. Стены корпуса слегка приглушали их грохотание, но тем не менее оно оставалось достаточно громким. От этих звуков девочка проснулась и с широко открытыми глазами пересекла свою комнату, лишь потом осознав, что выбралась из постели.

Вся комната была освещена потрясающим красным сиянием, ярче всего, что ей доводилось видеть раньше, даже ярче восхода солнца. Зоуи больше не вздрагивала от громыхания за стеной, и, подступив к окну, она выглянула наружу.

Непроглядную тьму за окном в ту ночь сменили краски.

Стрелы белого фосфора разрезали воздух над ОУИ, а красная звезда, падающая в сторону корпуса, все под собой освещала. И как раз в этот момент со стены оживились снайперы, поливая огненными струями что-то снизу. До Зоуи доносились громкие и протяжные крики. От воплей и ругательств внутри у нее все сжалось. Но она не могла отвести взгляда от окна. Она прижалась к стеклу и наблюдала за происходящим, когда догадалась вдруг, что молнии света – это пролетающие в воздухе пули. Однако красота этого хаоса затмила все страхи.

Сотрясающий стены взрыв отбросил Зоуи от окна. Над стеной ограждения поднялся огромный огненный шар, размером не меньше, чем комната Зоуи. По краям его мелькало пламя, перетекая с одной стороны на другую, словно вода. Коснувшись одного из снайперов в гнезде, он поджег его. Снайпер закрутился и истошно завизжал, и от этих криков Зоуи захотелось зажать уши. А потом он спрыгнул со стены – но не внутрь, на бетонные плиты, окружавшие здание, а наружу. Он выпрыгнул за пределы кампуса, и лишь один этот факт каким-то образом напугал ее даже больше, чем все, что Зоуи успела увидеть. Потому что в те годы она все еще верила, что нет ничего страшнее, чем находиться снаружи.

А потом в ее комнату ворвался Саймон. Зоуи не сразу поняла, что это был он, и потому даже вскрикнула от неожиданности. А когда узнала его, она подбежала к Саймону и обхватила его за талию. Он обнял ее, чего почти никогда уже не делал после. Его голос оставался низким и спокойным, но было в нем нечто такое, что заставило Зоуи заглянуть ему в лицо. Он тоже был напуган.

В волнении Зоуи не сразу увидела Ли рядом с Саймоном, и, лишь когда мальчик коснулся ее руки, она заметила его. Саймон велел им спрятаться в ванной и не разговаривать, вести себя как можно тише. Ли повел ее в ванную, но Зоуи успела оглянуться на Саймона еще раз. Одной рукой он запер дверь, прижавшись к ней для большей безопасности всем своим весом. В другой руке он сжимал пистолет наподобие тех, что висели на ремнях у охранников.

Они сидели в темной ванной, Ли держал Зоуи за руку и говорил о вещах, которые в тот момент не имели для нее никакого смысла. Лишь позже она поняла, что он рассказывал эти истории только для того, чтобы успокоить ее, хотя его собственная рука, обхватившая ее ладонь, дрожала не меньше. Всего на несколько месяцев старше, Ли уже в тот момент начал заботиться о ней.

Всю ночь они так и просидели. Красное свечение то приближалось, то отдалялось, будто бы мир вращался так быстро, что солнце поднималось и опускалось снова и снова. Постепенно выстрелы утихали, и с каждым взрывом паузы в их разговоре становились длиннее. Вскоре до них доносился лишь тихий треск пламени, едва различимый за их тяжелым дыханием в этом тесном пространстве…

Зоуи вдруг поняла, что смотрит в окно на бесстрастную извилистую стену, и отогнала воспоминания. В ту ночь была битва, теперь она это знала, но из-за чего и кто на них напал – об этом Зоуи могла лишь догадываться.

Она направилась к узкому стенному шкафу позади ванной комнаты и открыла дверцу. Внутри висело платье из грубой серой ткани, такой же, из какой был сшит ее повседневный костюм. Снимая его с вешалки, Зоуи поежилась. Ткань на ощупь она ненавидела даже больше, чем униформу. Прихватив его в ванную, она переоделась и мельком взглянула на себя в зеркало, только чтобы убедиться, что платье не перекрутилось. Этот уродливый, грубо скроенный мешок служил девушкам напоминанием об их положении и о том, что ждет их в будущем.

Зоуи выключила свет, предпочитая темноту, и наслаждалась окружавшей ее тишиной как целебным бальзамом.

Зоуи и Саймон поднялись по ступеням на четвертый уровень и остановились подождать остальных девушек перед дверью зала собраний, за которой должна была проходить церемония. В коридоре было тихо, но вскоре со всех сторон до них начали доноситься приближающиеся шаги. Это оказались рабочие в ярко-желтых комбинезонах, повара в зеленых фартуках и несколько свободных от работы охранников в повседневных черных жилетах и штанах цвета хаки. С ремней у них свисали штыки – длинные составные трубки, отполированные до блеска и отражающие свет вокруг уже с оттенком насилия. На обоих концах штыков серебряными клыками выступали два электрода.

Зоуи смотрела на них и представляла, каково это – быть избитым подобным оружием. Она видела это всего несколько раз. Впервые – когда один из рабочих, как им всем показалось, потерял рассудок и выхватил у охранника штык, выкрикивая бессвязные угрозы и ругательства. Четверо других охранников окружили его и набросились на мужчину, сверкая ослепительным электрическим разрядом своих дубинок. А тот даже не в силах был вскрикнуть и лишь застыл, открыв рот, где с одного зуба на другой, как увидела Зоуи, скакало бледное пламя.

Наконец все собрались, ожидая снаружи: девушки в одинаковых серых платьях, их наставники, стоявшие рядом, и сыновья наставников, собравшиеся в отдельную группу. Все эти парни были почти одного возраста, высокие и низкие. На лицах некоторых застыла нахальная усмешка, кто-то рассматривал свои ботинки. Все они были одеты в бледно-голубые рубашки и темные штаны. Среди них Зоуи отыскала и Ли, который подмигнул ей, едва сдерживая улыбку. Зоуи нахмурилась и отвернулась.

Из дальнего конца коридора раздался приближающийся топот ног, обутых в сапоги. Сердце у Зоуи замерло.

К ним направлялись Жнец и шесть Красноглазых. Их обмундирование было таким же черным, как и отполированные до зеркального блеска сапоги. В руках они сжимали короткие, мощные пулеметы и маршировали в темпе, установленном командиром. Жнец на целую голову возвышался среди остальных солдат. Это был широкоплечий мужчина с короткими темными волосами, сквозь которые просвечивался череп. Длинный шрам, прорезавший вдоль его голову, рваным швом спускался по лицу и терялся под черной маской, закрывающей его нос, рот и подбородок. Двумя ремешками она была закреплена на затылке.

Завидев приближавшихся, группы в коридоре рассеялись. Наставники остались на местах, а девушки вжались в стены. Зоуи не стала исключением. Она приказала себе не смотреть на солдат, прекрасно зная, что там увидит. Но в конце концов она не смогла себя удержать и подняла глаза на проходящего Жнеца.

Он смотрел прямо на нее.

В искусственном свете коридора его глаза казались почти бесцветными, с едва различимым оттенком серого. Взгляд их был бесстрастным, проницательным и абсолютно безжалостным. И, хотя не выражал никаких эмоций, он обжигал, словно ледяная стужа.

Зоуи вздрогнула и поспешно отвела свой взгляд, дожидаясь, пока они не пройдут. Наконец топот сапог удалился и замер в тишине. А спустя пару минут до них донесся уже другой звук – шум подлетающего вертолета где-то над головами собравшихся. Он отчетливо раздавался даже сквозь толстые слои бетонного потолка.

– Кажется, они привезли еще одну малышку, – прошептала Мика.

– Но со времен Лили они больше никого не находили, – отозвалась Зоуи.

– Но это же не означает, что они прекратили поиски.

Из динамика раздался короткий сигнал и послышался голос помощника Картера:

– Можете войти.

Прозвучал щелчок, и перед ними открылись двойные двери.

Все вошли в помещение. Это был круглый амфитеатр с рядами сидений в несколько уровней. Предполагалось, что здесь, как и во многих других залах ОУИ, должны размещаться несметные толпы. Однако присутствующих было не больше шестидесяти, и они заполнили лишь нижние ряды. Девушки прошли к самому первому ряду под возвышающимся подиумом. Перед ним висел баннер, который украшала эмблема НАД и венок красного пламени, окружавший черную аббревиатуру. А с потолка свисал еще один баннер, уже гораздо больше. В глубине зала, по правую сторону от сцены Зоуи разглядела несколько дверей. Она знала, что они ведут в лазарет, и видела их там во время ежемесячного осмотра – с обратной стороны. Оттуда они выглядели совсем иначе – стальные, всегда запертые, с приставленным к ним охранником.

Зоуи проглотила комок в горле.

Все заняли свои места и притихли.

Без всяких предисловий двери лазарета открылись, и в зал вошли два доктора в белых костюмах, заняв места по обе стороны от входа. Следом за ними шел помощник Картер.

Он казался точным отражением собственного голоса: мужчина под сорок с блестящими волосами, туго зачесанными вдоль продолговатого черепа. Нос его был длинным и острым, и его крючковатый кончик почти касался ярко-красных губ. Картер был худым и всегда тонул в своем костюме-тройке – единственной одежде, которую Зоуи когда-либо на нем видела. Его смешной желтый галстук свисал почти до пояса. Картер окинул взглядом девушек и изобразил нечто вроде улыбки. Подойдя к краю низкой сцены, он остановился в ожидании и принялся потирать ладони, словно только что намочил их и старался высушить, либо просто наслаждался процессом.

Через пару секунд в дверях появились два охранника, за которыми вошел сам Директор. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с серебристыми волосами, зачесанными назад с широкого лба. Лицо его было таким же раскрасневшимся, как лица тех снайперов, которых видела Зоуи, – словно он проводил большую часть своего времени снаружи, на ветру, а не в четырех стенах корпуса. Взгляд его ярко-голубых глаз был проницательным и острым («Как острие булавки», – подумала Зоуи).

Директор с будничным видом пересек сцену и, встав у микрофона, улыбнулся присутствующим. Вблизи он выглядел моложе своих лет, и мощные прожекторы подчеркивали здоровый цвет его лица.

– Всем добрый день, – сказал он в маленький микрофон, установленный на сцене. – Спасибо, что пришли.

– Как будто у нас был выбор, – прошептала Мика, не разжимая зубов, и Зоуи закусила губу.

Опустив глаза и разглядывая трибуну под собой, Директор сделал паузу, собираясь с мыслями. Наконец он поднял глаза на присутствующих и продолжил:

– Феникс – это фантастическое существо из греческой мифологии, которое часто изображают в виде благородной огненной птицы. Говорят, Феникс может прожить тысячи лет, прежде чем умереть, и, как правило, он сгорает и возрождается вновь из пепла. В общем-то идея не новая: возможность второго шанса, возрождения, обновления надежд и мечтаний. Кто-то может сказать, что это наша судьба, удел всего человеческого рода – всегда хранить надежду на спасение, даже если это последняя нить, которая соединяет нас с жизнью.

Директор замолчал, вглядываясь в лица девушек. Когда он дошел до Зоуи, она отвела свой взгляд и принялась рассматривать пустую стену позади Директора. Кто-то тихо кашлянул.

– И нить, о которой я говорю, – это вы, женщины, наша надежда на восстановление разрушенного мира. А сам этот мир, как вы видите, был птицей Феникс. Миллионы лет человечество отстраивалось на костях своих предков, стремясь к лучшему будущему. Промышленность достигла необыкновенных высот, и мы все упивались своими открытиями. Вы же читали в своей книге о том, что человек ступил на Луну. И как бы невероятно это ни звучало, так и было. В умах гениев того времени роилось множество необыкновенных идей, которые теперь – увы – не суждено уже воплотить.

Лицо Директора потемнело, и Зоуи восхитилась тем, как искусно он играл свою роль. Когда-то она прочла о том, кто такие политики, и если в мире остался хоть один из них, он стоял перед Зоуи.

– Все, как один, мы были поражены опаснейшей разновидностью вируса – натурального или синтетического, уже не важно. Поначалу он не отнимал наших жизней, но женское тело было безвозвратно поражено. И это надломило саму основу жизни, лишило нас возможности продолжения рода. На свет перестали появляться девочки. И в тот момент, когда все уже казалось потерянным, когда мы почти отчаялись, отважные ученые и исследователи Национальной ассоциации деторождения, посвятившие свои жизни решению проблемы, вернули нам последнюю надежду. Ее мы сохранили и взрастили здесь, в стенах Объединения углубленных исследований, как семя, которое однажды, как и планировали ученые, подарит новую жизнь. И именно поэтому мы собрались здесь с вами сегодня.

Замолчав, Директор опустил глаза в ожидании аплодисментов, и они не заставили себя долго ждать. Одно из рукоплесканий Зоуи услышала особенно громко и, повернув голову, увидела аплодирующую стоя мисс Гвен. Нижняя губа ее дрожала, а ладони пылали от чрезмерных усилий. Несколько секунд аплодисменты продолжались, пока Директор не поднял руку.

– День ото дня безопасная зона за стенами нашего кампуса становится все больше. Вскоре вы все переправитесь туда, и ваша жизнь начнется заново. Надежда будет восстановлена не правительствами или сражениями, а смелыми молодыми женщинами, которых я вижу перед собой, и еще одной, которая вот-вот к нам присоединится.

Директор поднял руку, указывая на главный вход, где стояли Терра и Эйб. Она была одета в струящееся белое платье, усыпанное переливающимися стразами, которое сделало ее появление очень эффектным. Казалось, ее платье излучало сияние и было главным источником света в этой комнате. Волосы были зачесаны назад, лицо светилось улыбкой, а глаза Терры были мокрыми от слез радости.

Толпа начала аплодировать, но Зоуи не смогла себя заставить. Она наблюдала за Террой, которая направилась к сцене, и ее платьем, волочащимся по полу, словно хвост кометы. Терра подошла к Директору, и он слегка приобнял ее, прошептав что-то на ухо. Она едва всхлипнула, почти неслышно за продолжавшимися аплодисментами, и кивнула. Директор сделал знак тишины, и рукоплескания утихли.

– Сегодня Терра оставляет нас – друзей, с которыми она провела свою жизнь с рождения. Но это далеко не конец. Ведь такова природа Феникса. Кому-то это может показаться пеплом, но знайте, что благодаря нашим непрерывным усилиям вскоре мы опять восстанем и увидим будущее во всем его великолепии.

Директор отступил от микрофона и протянул к Терре руки ладонями вверх, как бы указывая на нее собравшимся. Все еще заливаясь слезами, Терра слегка поклонилась и окинула девушек быстрым взглядом. Потом улыбнулась им сквозь слезы. Зоуи почувствовала, что в глазах начинает щипать, и быстро заморгала – прежде чем Терра посмотрела на нее. Они встретились глазами, и хотя Зоуи знала, что Терра ждет, она не подарила подруге ни малейшей улыбки одобрения. Наконец Директор указал ей на выход, но Терра медлила, не в силах оторвать свой взгляд от Зоуи. И вдруг в глазах Терры что-то промелькнуло. Сомнение? Зоуи удерживала свой взгляд так долго, как только могла, но в конце концов Директор увел Терру. Последний взмах белой ткани – и Терра исчезла в двойных дверях лазарета под грохот аплодисментов, разрывающих, как пушки, воздух зала.

Один за одним все вышли в коридор – девушки впереди, а остальные позади них. Мисс Гвен рыдала, ее слезы и слюни летели во все стороны, и Зоуи пришлось подобрать свое платье, чтобы на него ничего не попало. Шагающий рядом Саймон остановился и наклонил голову в сторону дверей, у которых стоял помощник Картер.

– Мне нужно поговорить с помощником Картером. Подожди меня здесь, хорошо?

– Хорошо.

Саймон отошел, и чем ближе он подходил к Картеру, тем больше его легкая в обычной жизни походка становилась неестественной. Зоуи смотрела на него и размышляла – может ли Саймон не любить этого человека так же, как она? Кто-то толкнул ее в ребро, и Зоуи охнула. Из-за спины вынырнула Мика.

– Довольно фальшиво, как думаешь?

Зоуи кивнула:

– Как обычно.

Мика замерла и слегка повернулась в сторону.

– А я надеялась, что его сегодня не будет.

– Кого? – спросила Зоуи, наблюдая за толпой, медленно растекающейся в разных направлениях, возбужденной от состоявшейся церемонии.

– Диллерта и его дружка. Они прямо там, у стены.

Зоуи оглянулась и сразу же увидела молодого охранника слева от нее. Он опирался о бетонную стену плечом. Его руки были скрещены на груди.

Диллерт Кросби был года на четыре старше их, не больше. Короткие темные волосы обрамляли его круглощекую физиономию. И эта лунообразная голова, совершенно неподходящая для его долговязого тела, сидела на нем, словно дыня, насаженная на кол. Едва заметная тень усов залегла над тяжелой верхней губой. Воротник его униформы был расстегнут, и на груди, открытой всеобщему взору, торчало несколько клочковатых волос. Его карие глазки перебежали от Мики к Зоуи. Он медленно окинул ее с головы до ног своим ядовитым взглядом, задержавшись на открытых участках ее голени, и прищелкнул языком. Казалось, он совсем не обращал внимания на рабочих и охранников, наполняющих зал и суматошно снующих между ними. Зоуи показалось, она поняла то, что Диллерт сказал одними лишь губами, но не была в этом уверена. По ее телу побежали мурашки.

– Господи, ну что за извращенец, – сказала Мика, стрельнув глазами в сторону Диллерта, – и Барон идет прямо по его стопам.

Зоуи бросила взгляд на младшего охранника позади Диллерта. Барон Гаррисон широко улыбался. Его мальчишеская миловидность почти уже уступила место привлекательной мужественности. Копна его светлых волос углом ниспадала с макушки. Глаза Барона изучали ее лицо. Посмеиваясь, он тихо говорил что-то Диллерту, который, казалось, его не слушал.

Зоуи развернулась и зашагала вниз по коридору, потянув за собой Мику.

– Не смотри на них, – сказала ей Зоуи, пока они отдалялись. За их спинами внезапно возник Томас и пристроился в нескольких шагах позади.

– До чего отчаянные, – шепнула ей Мика. – Стоит лишь кому-нибудь заметить, как они на нас пялятся, и им непременно крышка.

– Кажется, Диллерт уже забыл, какое наказание получил после того, как коснулся Хейли.

– Похоже на то.

– Думаешь, они бросили его в карцер?

Мика покачала головой.

– Думаю, для непослушных охранников у них свое наказание.

– Ну да ладно. Что бы там ни было, это уже стерлось из его памяти. Какой же он отвратительный!

– Мы ведь не можем окружать себя одними Ли, которые падают в оброк от одного лишь твоего появления.

– Мика, – шикнула Зоуи, закатив глаза, – Ли не падает в обморок.

– Ммм… ну да.

– Зоуи, тебе нужно дождаться наставника Ашера, – сказал ей Томас, – а тебе, Мика, следует переодеться и отправиться в комнату снабжения. Твоя смена вот-вот начнется.

– Я знаю, Томас, когда она начнется, спасибо. – Закатив глаза в своей привычной манере, Мика повернулась к Зоуи: – Увидимся за ужином.

– Конечно, – кивнула Зоуи. Наблюдая, как Томас и Мика отдаляются, она припоминала слова Директора. Призыв всегда сопровождался выступлением – таким, что должно было вдохновлять, поднимать тебя и двигать вперед. Однако эта речь напоминала ей туманившую марлю, обернутую вокруг чего-то беспорядочного и очень мрачного. В последние годы для нее это стало еще более очевидным, ведь одна девушка за другой, подруга за подругой, каких она знала с рождения, исчезали за этими дверями и никогда больше не возвращались.

Приближающиеся шаги отвлекли Зоуи от мыслей. На нее надвигались Диллерт и Барон, и чем ближе они подходили, тем у´же казался ей коридор. Места, чтобы свободно пройти обоим, было явно недостаточно. Расстояние между ними все уменьшалось, и с каждым шагом приближавшийся Диллерт становился выше и выше. Его губа искривилась в улыбке, а тонкие усы извивались, как какая-то ядовитая гусеница. Страх ее был нелогичным, ведь Зоуи знала, что он не может прикоснуться к ней или сделать то, что предлагал его взгляд, – и тем не менее она боялась. Зоуи вдруг ощутила спиной холодный бетон и, заметив, что прижалась к стене, немного на себя разозлилась. В этот момент она почувствовала запах – едкое зловоние тела Диллерта смешивалось с ароматом ванили, которым пахла вся их постиранная одежда. К горлу ее подступила тошнота.

– Милашка, – долетел до Зоуи шепот Диллерта, когда он проходил мимо. Он ни разу не оглянулся, но она услышала смешок Барона – тихий, клокочущий звук, который легко можно было принять за кашель. Она задрожала и стиснула зубы. В этот самый момент из зала собраний вышел Саймон и завертел головой, пытаясь отыскать ее взглядом. Увидев ее, Саймон направился к Зоуи, и она почувствовала к нему благодарность. Она знала, что Саймон готов убить ради нее – или умереть. Она в этом не сомневалась, хотя он никогда и не говорил. Словно это было просто его работой, более привлекательным занятием в числе прочего.

Когда он подошел к Зоуи, то сразу же понял, что что-то не так. Он остановился достаточно близко и, заглянув ей в глаза, спросил:

– Ты в порядке?

– Да.

– Уверена?

– Да.

– Я тебе не верю.

– Я в порядке. Пошли, – последнее слово Зоуи сказала нарочито громко. Саймон медленно кивнул и повел ее вниз по коридору.

В своей комнате Зоуи стремительно переоделась, стянув с себя ненавистное платье и бросив его на пол. К ее злости на секунду прибавилось и другое чувство – торжество неповиновения, которое тут же рассеялось, когда она поняла, что, кроме нее, подбирать платье некому. Но пока она решила оставить на полу этот скомканный кусок уродливой ткани. Выходя из комнаты, она наступила на него и отшвырнула пяткой.

Коридор был пуст, за исключением Лили и Стивена. Лили торопливо заковыляла к ней, кривовато улыбаясь, и это зрелище всегда поднимало настроение и одновременно заставляло сердце Зоуи сжиматься. Она схватила девочку за руку.

– Готова поработать, Лили?

– Ага. Аботать, – ответила Лили, зашатавшись на месте, но Зоуи крепко ее подхватила. Вместе они прошли по коридору, пока их взору не открылась лестница. Тихо обсуждая что-то, наставники шли позади и догнали их только тогда, когда девушки добрались до выхода первого этажа у основания лестницы. Саймон поднес свой браслет к сканеру и разблокировал стальную дверь.

Этаж гудел, словно улей. Стены его словно вибрировали от мощи машин позади них. Техническая комната слева была, пожалуй, самым большим помещением на первом этаже. Зоуи побывала там всего несколько раз, всегда в сопровождении Саймона и охранника. Там стояли машины в два раза выше ее, спрятанные за огромными корпусами. Внутри непрерывно гулял горячий кислый ветер, наполненный запахом паленой пыли. Даже беруши внутри этой комнаты не могли сдержать звуков – высокого рева и шумных басов, от которых кровь стыла в жилах.

Зоуи и Лили двинулись дальше, оставив позади эту громкую комнату. Справа от них простирался тренажерный зал для растяжек и упражнений, который им разрешали посещать в плохую погоду. Им позволяли использовать машины для аэробных нагрузок, но касаться силового оборудования было категорически запрещено. Это потому, что они не хотят, чтобы мы стали сильными, сказала ей Мика однажды. Здоровыми – да. Сильными – ни в коем случае. Мика всегда умудрялась выражать собственные мысли Зоуи.

В самом конце коридора перпендикулярно друг другу располагались две двери. Та, что была напротив Зоуи, вела на улицу для прогулок. Рядом с ней стоял охранник, положив руку на приклад пистолета. Она не помнила его имени, но глянула на него вопросительно. Зоуи никогда не видела, чтобы они использовали пистолеты. Насколько она знала, это было запрещено. Вот почему охранники всегда носили с собой штыки. Что-то в его позе подсказало Зоуи: он ждал, чтобы они побыстрее исчезли. Зоуи покрепче схватила руку Лили и заспешила к другой двери, по левую сторону от них. Не дожидаясь Саймона, Зоуи поднесла собственный браслет к сканеру. Это была единственная дверь во всем здании, которую девушки могли открыть самостоятельно.

– Давай-ка останемся здесь. От этих долбаных машин у меня раскалывается голова, – сказал наставник Лили Саймону. – Они никуда не денутся.

– Это не по уставу, – ответил Саймон.

– Там у них есть камера, а единственный способ войти и выйти – эта дверь. И мы будем стоять прямо тут, – настаивал Стивен.

– Все в порядке, Саймон, – произнесла Зоуи. – Все будет хорошо, – она кивнула ему и, прежде чем он успел возразить, подхватила Лили и нырнула с ней в прачечную.

Потолок здесь был выше шести метров. Голые стены без единого поручня – выкрашены грязно-желтой краской. А может, когда-то они были белыми, но не устояли перед натиском времени и потускнели. Посреди этой комнаты, плечом к плечу, стояли два гиганта из нержавеющей стали: стиральная машина и сушилка. В дальнем конце помещения из потолка торчали три соединенных друг с другом желоба. Под ними стояли широкие бельевые корзины, переполненные разноцветной одеждой. Черный глаз камеры в центре комнаты был направлен вниз. Зоуи обернулась.

– Пойдем, Лили, давай поработаем.

Вдвоем они начали сортировать белье и отправлять его в стиральную машину. С того самого раза, когда они сделали это впервые, прошло много времени, и весь азарт успел рассеяться. Теперь это было смертельно скучно.

Зоуи включила стиральную машину, и комната наполнилась звуками и ожила. Было не настолько громко, чтобы спасаться берушами, к тому же за много лет Зоуи успела привыкнуть к этому звуку. И все двадцать минут, пока одежда стиралась, они сидели на полу и чертили на его пыльной поверхности. Лили раскачивалась рядом с Зоуи и восторженно взвизгивала каждый раз, когда ей удавалось написать слово без ошибок.

А Зоуи рисовала круг за кругом. Это были стены, и не имело значения, круглые они на самом деле или квадратные. Главное, что работу свою они выполняли безукоризненно.

Зоуи встала и направилась к желобам, торчащим из потолка. Их темные кратеры тянулись вверх и терялись в непроглядном мраке. Даже если бы Лили подтолкнула ее, думала Зоуи, как бы она поднялась по скользким металлическим стенкам? Ну а если бы и поднялась на следующий уровень, что дальше? Там все равно были бы стены, охранники и камеры. Ничего бы не изменилось, а ее бы просто наказали.

Машина прогудела о завершении стирки, и они перенесли одежду в сушилку. Через полчаса девушки повторили весь процесс еще раз и отнесли тяжелые корзины, стоявшие вокруг стены у сушилки, к складному столу. Он был довольно большим, два с половиной метра в длину и не меньше метра в ширину. За ним располагался встроенный в стену лифт для одежды, который поднимался до четвертого этажа. Он состоял из трех выдвижных лотков, расположенных на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга. Вся одежда, в зависимости от типа, складывалась и помещалась в определенный лоток. А когда лифт полностью загружался, они нажимали кнопку в стене и дверцы его смыкались. На каждом этаже он тормозил и разгружал очередную партию, пока не оставался совершенно пустым. И каждый раз Зоуи прикидывала, могла бы она сама на нем подняться. Во-первых, она не представляла, как сумела бы поместиться между полками. Ей всегда было слишком страшно попробовать – при том, что наставники обычно находились поблизости. Это был первый раз за несколько месяцев, когда их не оказалось рядом. Нет, Зоуи все-таки не понимала, как могла бы туда поместиться. Разве что отстегнуть один из лотков?.. Но опять же, что это ей даст?

Ничего.

Она находилась здесь для единственной цели – постирать одежду и вернуть ее. Чтобы люди надели, испачкали, отправили ее по желобу и чтобы все повторилось заново.

Зоуи услышала протяжный скрип и с удивлением взглянула на собственные руки, скрутившие воротник униформы так сильно, что тот начал лопаться по швам. Она отпустила воротник, разглядывая обескровленные дрожавшие пальцы.

– Ты любишь птичек, Лили? – спросила она очень тихо. Взглянув на камеру, Зоуи убедилась, что находится вне поля зрения. Это было единственное место помимо комнаты и туалетов, где можно спрятаться от посторонних глаз.

– Тичек? – переспросила Лили.

– Да, птичек. Тебе нравится, как они летают? Какие они… – Зоуи запнулась, – свободные?

Ну вот, она произнесла это. «Свободные». Каким же волшебным было это слово, какой необыкновенный привкус на языке оно оставляло…

– Бодные? – повторила Лили, продолжая складывать рубашку. Ее края она соединила криво, и нужно было складывать заново. Зоуи вырвала из ее рук рубашку и, схватив Лили за запястья, начала размахивать ими вверх и вниз. Глаза Лили, потеряв фокус и слегка скосившись, расширились от неожиданности и страха.

– Разве ты не хочешь стать птицей, Лили? Разве не хочешь промчаться над стеной и улететь отсюда подальше? Туда, где они не смогут указывать нам, что делать? Где они не смогут бросить нас в карцер?

Нижняя губа Лили задрожала, а из ее глаз брызнули слезы. «Ой», – всхлипнула она, рыдая, и Зоуи увидела, как сильно сжала ее запястья. Слишком сильно.

Она отпустила их, и Лили отшатнулась, продолжая громко плакать. Маленькие плечи ее тряслись от рыданий. Зоуи обмякла и оперлась на складной стол позади. Потом медленно протянула руку Лили, чтобы аккуратно обнять ее.

– Мне очень жаль, Лили. Прости меня.

– Ой-ой-ой, – продолжала всхлипывать Лили, – ой, Зи.

– Я знаю, прости меня. Тсс, тише… прости, – она начала поглаживать Лили по волосам и закрыла ее глаза.

Час спустя раздался сигнал, и девушки вышли из прачечной. Глаза Лили были все еще красные, но уже сухие, и Зоуи знала, что Стивен не заметит. Саймон разблокировал дверь позади охранника, и они вышли.

От свежего воздуха Зоуи, как это всегда случалось, почувствовала прилив восторга. Ветер опьянял ее, голова становилась легкой, и Зоуи принималась мечтать о том, как уносится за пределы стен. На безупречном синем небе не было ни единого облачка, и глаза начинали болеть, если Зоуи смотрела на него слишком долго. Извечный ветер над стеной завывал как обычно. Его монотонный гул, похожий на звук из пустой бутылки, когда в нее дуешь, редко менял свою тональность. Она, и Мика, и даже Ли нередко обсуждали – где же находится ОУИ, если ветра здесь непрерывны? «В горах, – сказала однажды Зоуи Мике. – Других объяснений этому нет. К тому же логично построить кампус именно там. Сложнее попасть внутрь, сложнее выйти». Мика рассмеялась, и когда Зоуи поинтересовалась, что же смешного она сказала, подруга лишь ответила: «Отсюда нет выхода».

Место для прогулок было не шире десятка метров, а дорожки все время петляли. Так как здание ОУИ представляло собой лишь углы и плоскости, снаружи его окружали одни кривые. Высокое ограждение позади дорожек выгибалось наружу, а верх его походил на закручивающиеся края чаши. Зоуи не знала этого наверняка, ведь она никогда не была выше стены, но догадаться не сложно. В своем учебнике она видела фотографии цветов, и теперь представляла, что круговые стены напоминают некоторые из них.

Главное здание в центре кампуса, окруженное дорожками со всех сторон, было ниже стены, но выглядело мощно и внушительно. И даже здесь, на открытом воздухе, его вид вызывал уныние. Зоуи пристально посмотрела на стену здания, усеянную окнами разной формы, и нашла свое. Ниша под ним была полностью спрятана, и, как обычно, Зоуи почувствовала облегчение.

– Давайте, двигайтесь, – грубо приказал им Стивен. – Время упражнений, так что упражняйтесь.

Саймон быстро взглянул на него, поджав губы, а потом повернулся к Зоуи и кивнул ей. Подхватив Лили, Зоуи повела ее вглубь. Оба наставника сели на маленькую стальную скамью, вмонтированную в стену.

Как можно быстрее Зоуи увела Лили подальше от наставников. Дорожки вокруг здания простирались на добрый километр, что позволяло прогуливаться по ним не только девушкам, но и охранникам с наставниками. И единственное, что выбивалось из однотипного бетонного пейзажа со всех сторон, – это случайная лавочка или пуленепробиваемая дверь в стене главного здания. Высоко над ними на стене ограждения, словно хищные птицы, гнездились снайперы, и их тени каскадом ниспадали во двор, принимая на дорожках зловещие очертания. А впереди, от крыши до верхушки ограждения, виднелся узкий мост, соединявший стену и главное здание. Его тонкий каркас смотрелся настолько хлипким, что можно было подумать – он прогнется даже под тяжестью одного человека. Однако он выдерживал и гораздо больше, когда беспощадный ветер сгонял стрелков с мест, отправляя их размять свои кости.

Отворилась дверь, и из главного здания вышли Шерилл и Пенни со своими наставниками. Мельком взглянув на Зоуи и Лили, они обогнали их и продолжили свою прогулку. Их наставники воровато огляделись, и достав сигареты, закурили, выпуская изо рта клубы сладковатого едкого дыма.

– Тичка, тичка, тичка, – пропела вдруг Лили, рассматривая, однако, не небо, а дорожки перед собой.

– Тсс, – прошептала ей Зоуи, чувствуя, как по телу побежали мурашки.

Порыв ветра смахнул со стены весь мусор, и их окутало облако пыли. У Зоуи заслезились глаза. Она взглянула на Шерилл и Пенни перед собой, но девушки как ни в чем не бывало продолжали идти, не оборачиваясь. Проходя под мостом, Зоуи запрокинула голову и посмотрела вверх. До моста было метров двадцать, не меньше. Ей вдруг пришло в голову, что с другой стороны стены тоже должен быть спуск. Как верно заметила Мика, овощи на территории ОУИ не выращивали.

Увлеченная своим созерцанием, Зоуи не сразу заметила Шерилл и Пенни, остановившихся на пути. Глаза ее опустились как раз в тот момент, когда к ним стремительно приближались костяшки чьих-то пальцев. Удар Пенни был очень сильным. Шея у Зоуи хрустнула, голова откинулась назад, а щеку пронзила острая боль. Она отпустила руку Лили и, моргая, отшатнулась назад, пытаясь удержать равновесие. Кто-то толкнул ее сзади, и, полетев вперед, Зоуи запуталась в ногах и упала.

Упав на шероховатый бетон, она исцарапала руки, а галька впилась в кожу ладоней. Колено начало кровить – Зоуи почувствовала это из-под штанов, на удивление оставшихся целыми. Предметы в ее глазах раздвоились и удлинились, но спустя пару секунд все вернулось на места.

Лили начала вопить, но крик ее резко оборвался.

Зоуи подняла глаза и увидела над собой широкое лицо Риты. Ее рыжие волосы выбились из резинки и висели, как кровавые занавески, по обе стороны бледных щек. Глаза Риты светились яростью.

– Ах, Зоуи, ты упала! Что же случилось? – фальшиво залепетала Рита.

– Чего ты хочешь? – спросила Зоуи, не вставая. Боль ее медленно угасала, но еще не успела утихнуть полностью.

– Я хочу, чтобы ты знала – принцесса ушла, и теперь тебя некому защищать.

Зоуи поднялась. Ноги держали ее нетвердо. Оказалось, Шерилл схватила Лили сзади, плотно сжав ей рот своей сильной ладонью. Лили плакала и покачивалась в ее руках. Очевидно, Рита выжидала, чтобы напасть. Зоуи бросила взгляд за ее плечо и увидела, что ближайший к девушкам снайпер стоял спиной, а наставников поблизости не было. Рита все хорошо спланировала.

– Разве мы когда-нибудь переходили тебе дорогу? – спросила Зоуи, сжимая пальцы в кулаки.

– Ты просто живешь, и этого достаточно. Как так случилось? Одним своим существованием ты уже выводишь меня из себя. И эта тоже, – сказала Рита, повернувшись к Лили. – Меня тошнит, когда я смотрю на нее. Я даже есть не могу, когда она рядом.

Рита подошла к Лили, и девочка начала вырываться еще сильнее. Пенни упивалась происходящим. Веки ее были слегка опущены, а рот приоткрылся в ожидании. Не в силах больше сдерживаться, Зоуи бросилась на Риту. Подскочив к ней, она с силой пнула девушку в левую ногу. Нога ее подкосилась, и, вскрикнув, Рита повалилась на бетон. Она попыталась поднять свое грузное тело, но Зоуи схватила ее за волосы и рывком опрокинула на спину. Однако удовольствие, которое Зоуи испытала, когда увидела, как голова Риты отскакивает от бетона, было недолговечным. В воздухе промелькнула рука Пенни, что есть мочи ударив Зоуи по горлу.

Зоуи рухнула на землю, словно ноги ее больше не слушались. Она не успела понять, что к чему. В отличие от всего, что она когда-либо чувствовала, эта боль возрастала в геометрической прогрессии от точки удара к плечам и обеим сторонам ее лица. Она ощущала ее так, словно горло собиралось вот-вот взорваться. Взгляд помутился, однако Зоуи сумела разглядеть, как ловко Рита вскочила на ноги, и, замахнувшись, пнула ее в живот. Носок ботинка Риты оказался на удивление жестким, и на секунду Зоуи подумала, что он проткнул ей живот. И, что когда его вытащат, из тела ее польется кровь и полезут внутренности. Выдохнув из легких последний воздух, Зоуи просто лежала и наблюдала за тем, как мир плывет перед глазами.

– Теперь, может, ты им больше не нужна, тварь, – выплюнула Рита. – Ведь я, должно быть, уничтожила твои гребаные яичники. Теперь ты бесполезная уже наверняка. Хотя я всегда это знала.

Она плюнула, и слюна растеклась по лицу Зоуи.

– Эй! – раздался крик издалека, или по крайней мере Зоуи так показалось. Она узнала этот голос, и это помогло ей прийти в сознание.

К ней бежал Саймон, и по пятам за ним следовал Стивен. Шерилл отпустила Лили и, отойдя от нее подальше, засунула руки в карманы. Пенни застыла в стороне. Растерянная Рита успела выпрямиться, прежде чем сильные руки Саймона отшвырнули ее к стене главного здания. Взгляд его пылал от ярости. Теперь его уже нельзя было назвать наставником, и в этот момент он был тем, кем всегда являлся – настоящим солдатом.

Рита зашаталась, но ей удалось устоять на ногах. Она повернулась к нему, и паника в ее глазах сменилась чувством униженного достоинства.

– Тебе не дозволено ко мне прикасаться! – заорала она на него. Ее крик привел Саймона в чувство, и он не посмел больше к ней приблизиться. Он лишь стоял и долго смотрел на нее, а тихие рыдания Лили были единственным звуком, кроме завываний ветра.

– Ты отправишься в карцер, – сказал он наконец тихо, почти беззвучно.

Он отвернулся от Риты навстречу остальным наставникам, спешившим к ним из дальнего угла. Подойдя к Зоуи, Саймон встал на колени и протянул руку, чтобы обхватить ее.

– Ты в порядке?

– Да, пойдет, – ответила Зоуи не без усилия и ощутила во рту кисловатый привкус крови. Должно быть, прикусила язык.

– Сможешь встать?

– Если поможешь.

Саймон поднял ее на ноги и подставил руку для опоры.

– Может, тебе следует пересмотреть наказание? – отозвался наставник Лили, – ведь ближе всего к Рите была Зоуи, и получается, что в карцер отправят обеих.

– Зоуи атаковали, – отозвался ледяной голос Саймона. – Она была ближе всех, – он указал на Пенни, которая боялась даже посмотреть на него.

– Я не… – начал Стивен, но переполняемая гневом Зоуи шагнула вперед.

– Почему бы вам не помочь своей подопечной, наставник? – спросила она. От пульсирующей по телу ярости боль ее словно становилась еще сильнее. Усилием воли она постаралась себя успокоить. Стивен нахмурился, но медленно повернулся к Лили и тихо заговорил с ней. Она продолжала раскачиваться, безостановочно растирая ладони.

Двери главного здания распахнулись, и на улицу выскочили несколько мужчин. Все они говорили в одно и то же время, и пространство наполнилось звуками и мельтешением окружавших тел. Все внимание снайпера было теперь сосредоточено только на них. Винтовка его блеснула на солнце, когда он развернул ее к суетящейся толпе.

– Давай, пойдем, – сказал Саймон и повел Зоуи прочь ото всех. Когда они проходили мимо Риты, девушка поймала взгляд Зоуи, оскалила зубы и покачала головой. Зоуи отвернулась от нее и постаралась сосредоточиться лишь на движении своих заплетающихся слабых ног.

В лазарете пахло дезинфекцией и ванильным кондиционером для белья. Зоуи лежала на кровати в одной из отгороженных палат в конце лазарета. Позади отворенного выхода была еще одна дверь и занавес вокруг большого пространства для операций. Плитки пола отражали холодный свет помещения. На стуле у двери неподвижно сидел Саймон. Он смотрел на стену позади кровати Зоуи, не издавая ни звука. В палату вернулся лысеющий доктор с чисто выбритым вытянутым лицом и быстро улыбнулся им обоим.

– Рентген и МРТ выглядят нормально, – сказал он, натягивая резиновые перчатки. – Кажется, повреждены только прямая мышца живота, скуловая кость и грудинно-ключично-сосцевидная мышца шеи – и то не серьезней ушиба. – Он разорвал небольшой пакетик и выдавил на палец прозрачную мазь. – Это должно помочь с отеком и облегчить боль, – доктор размазал ее по щеке и шее Зоуи – как раз в том месте, где ударила Пенни. Эффект она ощутила сразу же. Пульсирующая боль рассеялась как дым, и Зоуи вздохнула с облегчением.

– Могу я помазать ей свой живот? – спросила она, когда доктор отступил.

– Нет. Такой большой травме, как эта, мазь не поможет. Перед тем как ты уйдешь, я дам тебе болеутоляющее средство, – он оценивающе посмотрел на нее еще раз – так, словно она была неодушевленным предметом, а потом повернулся к Саймону и добавил: – Она может идти.

– Спасибо, – сказал Саймон и, дождавшись ухода доктора, поднялся и направился к двери. – Ты можешь переодеться. Таблетку я сам принесу.

Когда он почти уже вышел, Зоуи вдруг заговорила.

– Саймон, – позвала она, и наставник остановился, – спасибо тебе.

– Меня не за что благодарить, Зоуи, – ответил он и, поколебавшись, добавил: – Сегодня я подвел тебя.

Она раскрыла было рот, чтобы сказать, что он не прав и наставники много лет не сопровождают девушек на прогулке, но Саймон уже вышел, и тяжелая дверь медленно затворилась за его спиной.

Зоуи встала, сняла с себя тонкую хлопковую сорочку, в которую облачилась для осмотра, и натянула обычную одежду. На коленках ее штанов алели брызги крови от ссадин, которые до сих пор болели, стоило Зоуи согнуть ноги. Она поймала свое отражение в длинном зеркале рядом с дверью. На нее смотрела худенькая девушка, почти подросток, с темными непослушными волосами, выбившимися из резинки. Ее беззащитный облик снова поднял в Зоуи волны гнева, и она с трудом подавила желание разбить зеркало вдребезги. Тогда оно еще точнее отразит, кто же я на самом деле, подумалось ей. Зоуи вздохнула и вышла из палаты, не глядя больше в зеркало.

Под наблюдением врача Зоуи выпила болеутоляющее, и они с Саймоном покинули лазарет. Уходя, она успела заметить тяжелые стальные двери, за которыми был спрятан лифт. Не верилось, что еще сегодня за ними исчезла Терра. Зоуи постаралась представить, что происходит с подругой в данный момент, но мысли ее разбегались. Она терялась в догадках – где же заканчивалась ложь и начиналась правда во всем, что им рассказывали? Стоявший у двери охранник внимательно изучил ее и Саймона, прежде чем отвернуться.

Бок о бок они прошли по коридору, пока не достигли ступеней. И здесь, вместо того чтобы повернуть налево, как они всегда делали, Саймон вдруг свернул направо. Зоуи остановилась.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– Не я. Мы. Мы идем в карцер.

Зоуи покачала головой:

– Я не хочу туда. Мне не нужно это видеть.

– Это необходимо, Зоуи. Мы должны.

– Пожалуйста, я хочу лишь вернуться в свою комнату.

– Зоуи, – настойчивый голос Саймона не допускал компромиссов. Пару секунд она постояла у лестницы, а потом нехотя направилась за ним в противоположном направлении.

Они прошли зал собраний и свернули в еще более узкий коридор, перед тем как остановиться у двери без окон. Саймон поднес браслет к сканеру. Дверь открылась, и они прошли внутрь.

Комната была большой, но низкие потолки словно давили на присутствующих, вызывая гнетущие чувства. Даже воздух здесь казался удушающим – а может, дело было в двух разделенных карцерах, выступающих из дальней стены. Казалось, их словно по ошибке втиснули в другую комнату, но опомнились на полпути и оставили так, как вышло. В каждый из этих двух карцеров вела своя черная дверь.

Остальные девушки были уже на месте. Они сидели на стульях, выставленных полукругом, и позади них стояли наставники. Помощник Картер, стоя перед карцерами и сцепив руки за спиной, дожидался начала. Когда Саймон с Зоуи вошли, он кивнул им, и девушка поспешила занять место рядом с Лили. Повисла долгая напряженная пауза. Наконец помощник Картер шагнул вперед и заговорил.

– Вы разочаровали меня, – начал он, рассматривая носок ботинка. – Есть только два состояния: порядок и беспорядок. Порядок порождает согласие, согласие порождает толерантность, а толерантность приносит мир, – помощник Картер окинул присутствующих строгим взглядом. – Беспорядок неприемлем. От всех вас зависит всеобщее благо, а вы препираетесь и деретесь, как дети! – Его гнусавый голос поднялся до визга, и Зоуи пришлось зажать уши ладонями. – Вам должно быть стыдно, – добавил помощник Картер и отвернулся от присутствующих так решительно, что галстук его подпрыгнул в воздухе. Лили начала раскачиваться на месте, и Зоуи нежно положила ладонь на ее руку.

– Наказание, – продолжал он, – это порой единственный язык, который вы понимаете. Единственный… – Картер сделал паузу, и на его лице появилась улыбка, которую он поспешно спрятал, – голос, к которому вы прислушиваетесь. Наставники?

Наставники Риты и Пенни обошли кругом ряды стульев, и обе девушки поднялись со своих мест. С мрачным видом Рита зашагала к правой двери, а Пенни направилась к левой. Когда они подошли к дверям, девушки обернулись, обратив свои взгляды к присутствующим. Помощник Картер встал между ними.

– Рита и Пенни, я приговариваю вас к двадцати четырем часам заключения. Никакой еды и воды в течение всего этого времени. Никакого общения или другой связи с внешним миром. Запомните это и больше не выходите за рамки правил.

Картер кивнул наставникам, и они поднесли браслеты к сканерам. Зоуи взглянула на Риту, и глаза их встретились. Губы Риты беззвучно двигались, повторяя одни и те же слова:

Тебе крышка, тебе крышка, тебе крышка, тебекрышка, тебекрышкатебекрышка.

Дверь с хлопком отворилась, будто под давлением. Внутри ничего не было, кроме непроглядной темноты – она поглощала даже свет снаружи. Эта пустота казалась одушевленной, словно затаила что-то за пределами видимого, вне поля зрения присутствующих. Пораженная, как и все остальные, Рита не шелохнулась. Пенни лишь на секунду заколебалась, но все-таки шагнула внутрь, и темнота полностью ее поглотила.

– Рита, – сказал Картер. Она повернула к нему лицо, искаженное гримасой ненависти, но в глазах ее читался страх. В последний раз бросив взгляд на Зоуи, Рита зашла в карцер и моментально исчезла из виду.

Двери тяжело захлопнулись, задвижки защелкнулись – так громко, как Зоуи раньше не слышала.

– И пускай наказание других будет уроком и для вас, – произнес Картер. – Наблюдая за ним, вы не свернете с пути истинного. Общее благо гораздо важнее любой отдельно взятой жизни.

Хором девушки повторили его последнюю фразу, зная, что он ожидает подобной реакции. Картер взмахнул бледной ладонью, позволив собравшимся удалиться.

Когда они возвращались по коридору, раздался звонок к ужину. Мика бросила на подругу быстрый взгляд. Зоуи потрясла головой и попятилась назад, в самый хвост общей группы.

– Я не хочу идти на ужин, Саймон, – сказала она.

– Зоуи, сегодня ты почти ничего не ела. Тебе надо подкрепиться.

– Я не голодна. – Она опустила глаза, чтобы не смотреть на Саймона.

– Зоуи, посмотри на меня, – настаивал он, и девушка послушалась. – Это не твоя вина, что Риту и Пенни наказали. Ты не сделала ничего плохого. Это я их туда отправил.

– Это не имеет значения. Они обвиняют меня.

– Да это просто смешно! То, что они сделали, непростительно. Они могли действительно тебе навредить. Они могли бы…

– Травмировать меня, ты имеешь в виду? – перебила его Зоуи. – Могли бы сделать меня бесплодной?

– Это не то, что я собирался сказать.

– Тебе не обязательно говорить это.

Повисла длинная неловкая пауза.

– В следующий раз они подумают дважды, прежде чем нападать на тебя, – сказал наконец Саймон.

– Если они не будут уверены, что в следующий раз их больше не поймают.

– Я защищу тебя.

– Ты не можешь защитить меня от всего на свете.

Саймон открыл было рот, чтобы возразить ей, но запнулся. Зоуи проследила за его взглядом, обернувшись назад, и увидела электронный календарь, установленный на стене.

– Просто отведи меня в мою комнату, – проговорила она после паузы и направилась к себе. И услышала, как он догоняет ее, лишь пару секунд спустя.

Зоуи наблюдала за тем, как день сменяется вечером, а вечер постепенно переходит в ночь. Солнце сползло по своей привычной траектории, спрятавшись за край стены и ослабив сияние, а потом и угасло вовсе. Загорелись уличные огни, вспыхивая один за другим, и осветили дорожки своим сиянием. Однако стены – их извечное напоминание о том, где они находятся, – так и остались спрятанными в сумраке.

Зоуи вытащила стекло из окна и засунула в рот жвачку, чтобы подавить чувство голода, которое появилось несколько часов назад. Ей нужно было что-нибудь съесть. Саймон прав. Как всегда. Она жевала до тех пор, пока вкус не растворился полностью. Когда жвачка начала таять на языке, Зоуи проглотила ее. Она выдавила остатки мази и растерла их по ушибу на шее и лицу, прежде чем отправиться в кровать с «Монте-Кристо». Включив лампочку, встроенную в стену у изголовья ее кровати и отбрасывающую тусклый свет, Зоуи принялась читать. Эта книга, казалось, дышала тем словом, которое возбуждало ее сознание уже много лет. Поначалу это чувство было едва уловимым, словно взмах крыльев бабочки, исчезающей с покровом ночи. Но теперь оно стало настойчивым и крепким и не покидало ее независимо от того, на чем она пыталась сконцентрироваться.

Побег.

Она проснулась от какого-то звука и только тогда поняла, что уснула. Книга лежала на груди, раскрытая на странице, которую Зоуи читала перед тем, как погрузилась в сон. Свет еще горел, а календарь уже отсчитывал минуты нового дня.

Кто-то стоял у изножья ее кровати.

Зоуи вздрогнула, едва не закричав, но человек шагнул из тени, позволив сиянию тусклой лампочки осветить его улыбающееся лицо.

– Ли! – выдохнула она.

– Салют!

– Не салютуй мне, балбес! – Зоуи встала и запустила в него подушкой. Поймав ее на лету, Ли изобразил нечеловеческие муки от удара.

– Считаешь, я не достоин более теплого приема? Ведь за все эти годы я тут который раз? Пятый?

– Я знала, что попытаешься войти, просто мне казалось, что я тебя услышу, – Зоуи взглянула на Ли. – Как ты вошел? Вскрыл замок?

Ослепительная улыбка Ли была под стать его интеллекту. Уже сейчас он разрешал серьезные проблемы, касающиеся технического обслуживания ОУИ, которые сбивали с толку лучших работников. Поговаривали, что Ли станет руководителем отдела еще до того, как ему исполнится двадцать два.

Качая головой, он приблизился к Зоуи. Его привычная усмешка вернулась, и Зоуи поняла, что он страшно собой доволен.

– Говорил же, у меня должны храниться от тебя хоть какие-нибудь секреты, – Ли остановился всего в нескольких сантиметрах от Зоуи и посмотрел ей прямо в глаза. Коснувшись ее руки, он ласково провел по ней пальцами, заставив Зоуи трепетать от наслаждения, и нежно сжал ее ладонь. Непреодолимое желание упасть в его объятия, прижаться к нему всем телом вскружило Зоуи голову. Одна только мысль об этом возбуждала ее и пугала одновременно. Ли, казалось, почувствовал это и медленно наклонил к ней голову, но вдруг заметил книгу, которую Зоуи сжимала в свободной руке. Проследив за его взглядом, Зоуи поняла, на что он смотрит.

– Где ты это достала?

– Я… Я нашла ее. Кто-то ее подкинул… не знаю, – проговорила она. – Мне ее просто оставили.

Ли сделал шаг назад.

– Оставили для тебя? Но кто?

– Я не знаю. Однажды она просто появилась в моей комнате.

– Зоуи, ты не можешь держать ее у себя, это слишком опасно.

– Почему?

– Потому что это контрабанда. Кто бы ее ни подкинул, он, скорее всего, пытался тебя подставить. Хотел, чтобы тебя наказали.

– Мою комнату уже проверяли, и ни разу ее не нашли. Кроме того, разве ты никогда не видел книг, кроме учебника НАД?

Ли заколебался.

– Нет, не хочу, но…

– Тогда ты, может, скажешь, что видел их, но никогда не читал?

Он подвигал челюстью.

– Ну, читал пару штук, но..

– Так, значит, мужчинам они доступны?

– Да, в комнате рядом с общежитием охранников их довольно много.

– Но мне не положено иметь даже одну из них, так?

– Я просто волнуюсь, что тебя поймают, вот и все.

– Не беспокойся обо мне, – Зоуи отложила книгу на покрывало. – Я сама могу о себе позаботиться.

Она подошла к окну и посмотрела на стену. С большой осторожностью, чтобы снайпер его не заметил, Ли пробрался мимо кровати.

– Зоуи, прости меня. Но ты же знаешь, это не мои правила. Если бы я мог выбирать, ты бы имела столько книг, сколько бы пожелала. А еще бы тебя никто не запирал. Но решения здесь принимаю не я, во всяком случае пока.

Зоуи наблюдала за его отражением в оконном стекле. Ли засунул руку в карман, пытаясь там что-то нащупать.

– Я снова разговаривал с папой о том, что случится, когда тебя призовут.

– И что же он сказал? – Зоуи затаила дыхание.

– Он сказал, что решение – отправимся мы с тобой и твоими родителями в безопасную зону или нет – будет принимать Директор.

– Но этого никогда не случалось раньше, Ли, ты знаешь это не хуже меня. Наставников Грейс и Хейли назначили на другие должности, как и их сыновей. Почему ты думаешь, что в случае с вами будет по-другому?

– Нет причин не отпускать нас. Сейчас я пытаюсь добиться частной аудиенции у Директора. Если получится, я смогу его убедить.

Зоуи повернулась к нему.

– Ли, он не станет тебя слушать. Разве ты не понял? Система не делает поблажек. Ни тебе, ни твоему отцу, ни уж тем более мне. В этой игре мы всего лишь пешки.

– Послушай…

– Какая у тебя фамилия?

Раздражение смыло последние остатки его жизнерадостности.

– Сама знаешь.

– Скажи вслух.

– Ашер.

– А моя?

Он моргнул, потом вздохнул.

– Я не знаю.

– И я не знаю. Никто из девушек этого не знает. Думаешь, почему? Чего можно добиться, если держать нас в неведении?

– Я не знаю.

– Контроля, Ли. Это всего лишь еще одна разновидность стены, помогающей им удерживать нас на месте.

Зоуи отвернулась. Ли уставился в пол. Внутри него, казалось, происходила серьезная борьба.

– Я всегда говорил, что дам тебе свою фамилию.

Повернувшись, Зоуи смотрела на Ли, изучая его. Наконец она подошла к нему и встала напротив. Положив ладонь на его щеку, Зоуи заглянула в глаза Ли.

– Я знаю, что дашь. Но мне нужна своя собственная, понимаешь?

Он кивнул…

– Когда ты говоришь о таком, я начинаю немного волноваться. Словно ты собираешься сделать что-то опрометчивое.

Зоуи снова почувствовала себя на краю пропасти. Могла ли она с ним поделиться? И как далеко стоит заходить в своих откровениях?

– Если бы мы могли уйти отсюда, ты бы отправился со мной? – спросила она наконец, занося ногу над пропастью.

– Что? Что ты имеешь в виду – уйти отсюда?

Зоуи оглянулась по сторонам, прекрасно зная, что они одни, но не в силах сдержаться.

– Я говорю о побеге.

У Ли возникло такое выражение, будто его ударили чем-то тяжелым. Он отпрянул, и руки Зоуи, лежавшие на его плечах, безвольно упали.

– Зоуи, только подумай, что ты сейчас сказала! Да если ты хоть заикнешься и кто-нибудь услышит, тебя без разговоров отправят в карцер.

– Я знаю, но здесь что-то не так. Здесь всегда было что-то не так. Это место совсем не то, в чем нас пытаются убедить, что вдалбливают в наши головы годами.

– Слушай, я знаю, что у тебя небольшой шок. Слышал о том, что сегодня произошло… но подумай об этом логически.

– Уже. Это никак не связано с Ритой. – Зоуи замолчала и, поразмыслив, продолжила: – Хотя, наверное, с ней-то связано напрямую. Знаешь, почему она такая злая? Потому что Рита единственная, кто видел своих родителей, прежде чем попасть сюда. Ей было всего пять, когда ее привезли, – но этого достаточно, чтобы помнить. До сих пор не могу забыть, как часто она плакала. Ты помнишь?

Ли кивнул. Казалось, ему было нечего возразить.

– И то, что теперь она ненавидит всех и вся, не может быть всего лишь совпадением. Ее просто забрали, и все. Как и всех нас, Ли. И это неправильно.

– Но ведь это же для всеобщего блага.

– Да ты даже не знаешь, что это значит.

– Я знаю, что Жнец и его люди выходят наружу и проводят там недели, пытаясь отыскать хоть еще одну новорожденную. Но им этого больше не удастся. Я знаю, что отец посвятил всю жизнь твоей защите и скоро ему придется тебя отпустить. Что он никогда бы не допустил того, чтобы ты оказалась в опасности.

– Но он понятия не имеет, куда ведут стальные двери в лазарете! – Голоса их были едва громче шепота, но по накалу интонаций не уступали самому жаркому спору.

– Как и ты. Нет никаких причин не верить Директору и мисс Гвен. Ведь, кроме Риты и двух других девушек, тебя никто никогда не обижал.

– А вот в этом уж ты не прав, – возразила Зоуи и направилась к кровати. Взяв с покрывала «Графа Монте-Кристо», она повернулась к Ли, – может, тебе стоит это прочесть. Тогда, возможно, ты поймешь, как сильно они меня обидели. Обидели всех нас.

Но Ли не взял книгу из ее протянутой руки. Вместо этого он посмотрел на светящийся календарь, тут же отвернулся и, прокравшись к двери, отворил ее. Вытащив что-то из замка, он засунул это в карман. Зоуи ожидала, что напоследок Ли что-нибудь скажет, какую-нибудь заключительную реплику, но нет. Он просто шагнул в тусклый коридор, и дверь закрылась за его спиной.

Когда они вышли на улицу, их встретил туман и холодный ветер.

Зоуи и Лили начали свою ежедневную прогулку вокруг здания, а Саймон и Стивен следовали за ними по пятам, отставая всего на несколько метров. Шерилл обогнала их, опустив голову и не оборачиваясь. Зоуи надеялась, что Шерилл чувствует себя одинокой и уязвимой, и может, даже напугана без поддержки своих подруг. Ей хотелось крикнуть вдогонку – что бы она ни чувствовала, это было ничто в сравнении с тем, что накануне испытала Лили.

И, пока они гуляли, Зоуи размышляла о Рите, Пенни и том времени, что они уже успели провести в карцере. Через что им пришлось пройти? И как они будут выглядеть, когда выйдут? Когда выпустили Хейли и Грейс, девушки совершенно ни на что не реагировали и ни с кем не разговаривали. Хейли смогла лишь выдавить из себя, что там было темно, и больше не обмолвилась ни словом. Взгляд ее, обыкновенно живой и восторженный, потух как будто бы навсегда.

Мика подошла к Лили и Зоуи и пристроилась рядом, но ничего не сказала. Ветер над головами завывал даже громче, чем накануне, и стал словно плотнее. Мика, казалось, это тоже заметила – она поглядывала на стену каждые несколько минут.

Прогуливаясь в полной тишине, они успели намотать несколько кругов, прежде чем раздался сигнальный звонок. Когда девушки подошли к входной двери и остановились в ожидании наставников, Зоуи заметила, что Саймон вопросительно смотрит на нее. Она наклонила голову.

– Что? – спросила она наставника.

– Где ты умудрилась так испачкаться? – спросил он, указывая на ее одежду. С замиранием сердца Зоуи опустила глаза. На брюках и нижней части ее рубашки отпечатались две продольные полосы грязи и пыли – там, где она прижалась к шкафчикам в технической комнате.

– Ой, наверное, прислонилась к чему-то в технической комнате, – ответила она. Саймон нахмурился:

– Прислонилась к чему-то, когда стояла у двери?

Зоуи судорожно соображала.

– Лили попыталась что-то достать с ближайшего верстака, и мне пришлось ее остановить. Наверное, к нему и прислонилась.

Лицо Саймона расправилось, он медленно кивнул.

– Что ж, тебе не помешает сменить одежду перед ужином.

– Это точно, – согласилась Зоуи срывающимся голосом.

– А я не, Зи, – сказала Лили, тряся ее за руку, – я не рязная.

– Нет, ты не грязная, а я – да, – сказала Зоуи, взяв ее под руку. Избегая взгляда Саймона, она прошла мимо него.

И, лишь когда дверь в ее комнату закрылась, Зоуи смогла вздохнуть с облегчением. Опустив глаза, она снова увидела предательские полосы и постаралась стряхнуть их с одежды. Рот ее наполнился кислой слюной.

Она зашла в ванную, открыла кран и, черпая ладонями воду, начала жадно пить. Но привкус щелочи не уходил. Вот он, вкус твоей лжи, подумала она. Ты обвинила Лили в том, что она не делала. Что ж, ты молодец.

Какова цена жизни?

Ее затрясло. Привкус во рту стал еще отвратительней, и Зоуи испугалась, что ее может вырвать. Глубоко вдыхая и выдыхая, она выпрямилась, придерживаясь за край раковины. Почувствовав себя лучше, Зоуи вернулась в комнату, взяла стул и направилась к окну, к своему тайнику.

Сунув в рот лишь половину жевательной конфеты, она аккуратно положила остаток обратно в пачку. Когда мята помогла ей справиться с кислым привкусом, Зоуи проглотила конфетку, переоделась и постучала в дверь, чтобы Саймон позволил ей выйти.

– Лучше? – спросил он по пути в обеденный зал.

– Да.

– Хорошо.

Молча они шли по коридору, и их шаги отдавались гулким эхо. Наконец он искоса взглянул на нее.

– В последнее время ты какая-то другая, Зоуи.

Она снова почувствовала прилив страха.

– Другая?

– Ты выглядишь озабоченной.

– Я в порядке.

– Это из-за призыва?

– Нет. Я… Я не могу его дождаться. – Боковым зрением Зоуи видела, что Саймон смотрел на нее, но встретить его взгляд ей не хватило духа.

Когда они почти дошли, Саймон вдруг замедлился и остановился у входа в обеденный зал.

– Зоуи. Я…

Но договорить он не успел. Дверь открылась, и навстречу им вышла Рита.

Зоуи тут же почувствовала волны агрессии, исходившие от Риты. Глаза девушки говорили за нее: ты заплатишь за это. Ты будешь страдать точно так же, как я. Она похудела, хотя провела в карцере всего один день. Ее взгляд стал таким же потухшим и ошеломленным, как у Хейли после наказания.

Зоуи приготовилась к нападению, хотя Саймон стоял всего в нескольких шагах от нее, а наставник Риты – позади девушки. Ярость ее казалась неудержимой.

Рита шагнула вперед, но, вместо того чтобы ударить Зоуи, кивнула ей.

– Зоуи, рада тебя видеть. Хочу извиниться за мое непростительное поведение вчера. Даже не знаю, что на меня нашло.

Зоуи прищурилась, не веря своим ушам.

– Что?

– Я извиняюсь за свой поступок и надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить.

Рита подступила к Зоуи еще ближе и нежно ее обняла. Зоуи напряглась, словно ее обнял хищник, готовый разорвать ей глотку и выколоть глаза в любую секунду. Но вместо этого Рита прижалась к ней, едва ощутимо, но достаточно близко. Губы ее коснулись уха Зоуи.

– Я убью тебя. Я найду способ, – прошептала она так тихо, что даже Зоуи едва расслышала.

Затем Рита отступила на шаг, удерживая Зоуи на расстоянии вытянутой руки. Одарив ее змеиной улыбкой, она развернулась и двинулась прочь, не оборачиваясь. Зоуи не могла отвести от нее взгляд, и, прежде чем Рита завернула за угол и полностью скрылась из виду, Зоуи заметила, что девушка немного хромает.

– Ты в порядке? – спросил Саймон.

– Да.

– Она не сможет тебя…

– Я в порядке, – перебила наставника Зоуи, – идем.

Когда они вошли в обеденный зал, Зоуи снова охватило беспокойство. Угрожающее шипение Риты все еще звучало в ее ушах. Она окинула взглядом зал в поисках Пенни, но той не было видно. Шерилл тоже почти расправилась с ужином. «Я найду способ» – прокручивалось в голове у Зоуи снова и снова. Как это произойдет? И что это будет? Когда? Зоуи взяла поднос и направилась к своему обычному месту рядом с Лили и Микой.

– Ты ее видела? – спросила Мика, даже не позволив ей отдышаться.

– Кого?

– Ради бога, Зоуи! Стерву, которая попыталась избить тебя вчера днем. Ту самую, что провела сутки в карцере.

– Да, я ее видела.

– И?

– И она меня обняла.

Мика еще никогда не выглядела настолько ошеломленной. Задумчиво подвигав челюстью, она потрясла головой.

– Фу! – выдавила наконец она, высунув язык. – Я бы предпочла, чтобы она меня ударила.

– Да. Но у нее были скрытые мотивы.

– Это как?

– Она сказала, что собирается меня прикончить.

– Что ж, полагаю, на нее это больше похоже.

Зоуи вздохнула и взяла с подноса овощной соус и несколько кусочков волокнистого мяса неизвестного животного.

– Я знала, что это лишь ухудшит дело.

Мика откусила большой кусок мяса и принялась громко его пережевывать.

– Я бы не была так в этом уверена. Когда Рита была здесь, она выглядела довольно паршиво. Не смогла съесть ни кусочка, просто уставилась в тарелку, и все.

– Ты видела Пенни?

– Нет. Она так и не появилась. Долбаная стерва! Ей, наверное, понравилось сидеть в карцере. Держу пари, это было для нее настоящим удовольствием.

– Может быть.

– А где ты так испачкалась? – хитро улыбнулась Мика, словно о чем-то догадывалась.

– Я же сказала – наверное, к чему-то прислонилась.

– Да ну? Что ж. Если ты вспомнишь, что мы с тобой еще друзья, и захочешь поделиться, я буду ждать.

– Мика…

Мика пожала плечами и уставилась в тарелку с желатиновым пудингом. Зоуи размышляла: рассказать ли о том, что случилось в технической комнате? Но Мика всегда напоминала ей один из этих маленьких овальных камешков на прогулочных дорожках, которые они иногда пинали друг другу, – никогда не знаешь, куда он отскочит.

– И все-таки я рада, что Рита не поменялась. Я бы очень скучала по ее очаровательной улыбке, – сказала Мика, продолжая смотреть в тарелку.

Зоуи рассмеялась и чуть не подавилась тушеным мясом, которым был набит ее рот. Мика тоже захохотала, а секунду спустя к ним присоединилась и Лили, хихикая и переводя взгляд с одной подруги на другую.

– Тишина! – приказал им Томас с другого края стола. Девушки утихли, продолжая смеяться уже без звука.

Она стояла в лазарете прямо перед дверьми. Стальными гигантами высотой в несколько километров, которые никогда не открывались перед нею прежде. Их верхушки терялись в облаках, как горы, которые она видела на фотографиях в учебнике НАД. По ногам ее что-то стекало, а руки были перепачканы липкой кровью. Зоуи с удивлением посмотрела вниз, не чувствуя боли, и увидела алое пятно, растекающееся по белому платью для церемонии. Вдруг она услышала детский плач. С разрывающимся от боли сердцем Зоуи попыталась повернуться, чтобы посмотреть, откуда идет этот звук. Но ноги ее окаменели, словно она оказалась в застывшем бетоне. В этот момент она услышала еще один звук – низкий рык, который заглушал детский плач. Глубокий, нечеловеческий рев – казалось, его могла издавать лишь машина. Но это было не так. Инстинкт подсказал ей, что это существо было живым и к тому же голодным. Ее ступней вдруг коснулось что-то влажное, и Зоуи посмотрела вниз.

Из-под двери вытекала прозрачная вязкая слизь. Она растекалась между босых ступней Зоуи, отчего кожа на ее ногах начала вдруг плавиться. Зоуи запрокинула голову, чтобы закричать, но вопль застрял в ее горле, когда она увидела ЭТО.

Двери распахнулись, и перед Зоуи предстало нечто: мелкие острые шипы, теряющиеся в складках красной плоти.

Зубы.

Дверь была усеяна зубами, по которым стекала слюна, падая на пол и растекаясь между ступней, сжигая их, сжигая, сжигаясжигая…

Подскочив на кровати, Зоуи проснулась. Сердце ее бешено стучало, грудь вздымалась от учащенного дыхания. Опираясь на руки, она часто моргала, пытаясь прийти в себя. Зубы были плотно сжаты, сдерживая рвавшийся наружу крик ужаса. Она медленно опустила глаза и посмотрела на ноги в полной уверенности, что увидит там не что иное, как окровавленные и обожженные до кости обрубки, разъеденные кислотой слюны, вытекшей из-под двери. Хотя нет, из двери, ведь ртом была сама эта дверь, которая хотела проглотить ее без остатка.

Она поняла, что сейчас случится, всего за секунду до этого. Вскочив с постели, Зоуи побежала в ванную, но ноги, еще ватные после сна, не удержали ее, и она упала. Стараясь сдержать подступающую тошноту, она поползла к душевой кабинке. С клокочущим звуком Зоуи вырвала свой безвкусный ужин, который медленно стек к водостоку и исчез в трубе. Зоуи прокашлялась, чувствуя во рту привкус желчи – и еще крови. Она прикусила язык в том самом месте, что и за день до этого.

После нескольких мучительных минут спазмы в животе утихли. Зоуи включила горячую воду и смыла остатки наполовину переваренного ужина. Потом открыла кран с холодной водой и начала плескать ее на лицо – до тех пор, пока кожа не онемела. Если бы она могла, то хорошенько прочистила бы и мозги, вымывая из них злосчастную картинку, все еще стоявшую перед глазами, и звуки детского плача.

Доковыляв до кровати, Зоуи услышала шум, нарастающий в коридоре. Почувствовав холод, она протянула руку к одеялу. Топот ботинок в коридоре становился все ближе. Из-под двери показалась чья-то тень. Раздался щелчок разблокированного замка, и дверь открылась.

Лицо Диллерта – это первое, что она увидела в проеме прежде, чем его оттеснили два других охранника и Красноглазый, поблескивавший алыми стеклами своих защитных очков. Позади них показалось каменное лицо Саймона, который был мрачнее тучи.

С кривым подобием улыбки Диллерт прошел в комнату, осмотрел ее и остановил взгляд на девушке.

– Привет, Зоуи. Не возражаешь, если мы войдем?

Застыв от удивления, Зоуи не могла подобрать подходящих слов.

Она хотела ответить им – нет. Ей хотелось сказать – убирайтесь, хотелось закричать на них. Сказать, что это ее территория, единственное убежище, ее последнее место, которое она могла назвать своим собственным. До этого момента.

– Что происходит? – спросила она, переводя взгляд с Диллерта на Саймона, который все еще стоял в коридоре. И пока она говорила, Диллерт сделал несколько шагов вперед, изучая стену.

– Мы получили сообщение о том, что в этой комнате находится контрабанда, – ответил Диллерт, – и теперь нам необходимо все обыскать. Пожалуйста, отойди в сторону.

– У меня ничего нет, – сказала Зоуи, бросая на Саймона умоляющий взгляд. Сделай что-нибудь. Но он оставался серьезным и непреклонным.

– Ну, это нам решать, – произнес Диллерт, обходя вокруг кровати. Достав из кармана фонарик, он посветил по углам, в то время как два других охранника начали собственные поиски вдоль пола и потолка. Красноглазый стоял у двери, и нижняя часть его лица, которую не загораживали толстые стекла защитных очков, была неподвижна и безэмоциональна. Он смотрел на нее сквозь красные линзы, она это чувствовала.

Диллерт включил в ванной свет и, разразившись ругательствами, отступил назад.

– Чем это, черт возьми, здесь воняет?

– Меня стошнило.

– И ты не смогла сделать это в туалете?

Зоуи не ответила. Почувствовав слабость в ногах, она опустилась на кровать. Диллерт выругался еще раз и вернулся в ванную. Другие охранники, словно насекомые, быстро ползали по полу, прощупывая каждый шов бетонных плит. Один из них нырнул под столешницу, изучая ее нижнюю часть. В ванной открыли и закрыли кран. Потом ожил душ, на пару секунд. В туалете слили воду. С омерзительным скрежетом взломали бочок, отковырнув крышку. После долгой паузы Диллерт медленно вернулся в комнату. Он остановился напротив календаря и попытался сдвинуть его со стены, продавливая со всех сторон. Сдвигаться календарь не собирался. Диллерт фыркнул и отошел.

– Что ж, где это, Зоуи? – спросил он, не поворачиваясь.

– Я же сказала, у меня ничего нет.

Продолжая смотреть на красные цифры, Диллерт улыбнулся.

– Ты врешь. Расскажи нам и упрости всем задачу.

– Я не могу рассказать о чем-то, чего у меня нет.

Диллерт положил руку на штык, свисающий с пояса. Тот закачался.

– Парни, вы что-нибудь нашли?

Охранники покачали головами.

– Вы проверили кровать?

– Снизу, – ответил один из них.

– Проверьте всю, целиком.

– Прошу прощения, – сказал ближайший охранник, избегая взгляда Зоуи, и потянул на себя покрывало. Она встала и отошла в дальний угол комнаты. Голова Красноглазого повернулась в ее сторону. Охранники распотрошили постель: встряхнули одеяла, взбили матрас, прощупали его снизу и по бокам. Диллерт наблюдал за ними, бросая взгляд на Зоуи каждые несколько секунд, ожидая какой-то реакции. Но лицо ее оставалось непроницаемым.

Когда они закончили, охранник, попросивший ее подвинуться, начал заправлять постель.

– Что ты делаешь? – спросил его Диллерт.

– Возвращаю на место.

– Ты охранник или горничная? – усмехнулся Диллерт. Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но, подумав, закрыл его и бросил одеяло обратно на пол. Диллерт прошагал мимо кровати, наступив на простыни, и прикоснулся к маленькому светильнику, встроенному в стену. Проверил и его.

– Грядет большой день, – сказал Диллерт и, убедившись, что светильник не двинется с места, провел рукой по стене. Скрежет от его прикосновений пробирал до дрожи. – Всегда так волнительно! А тут еще целых два призыва, один за другим, – он покачал головой, – просто прекрасно.

Он остановился у окна и стукнул по одному из стекол. Зоуи напряглась, но лицо ее оставалось спокойным и неподвижным, даже когда что-то внутри нее согнулось, угрожая сломаться.

– Ты, должно быть, уже скучаешь по ней?

Зоуи переступила с ноги на ногу. Ее голые ступни успели окоченеть на холодном бетоне.

– Я скучаю по всем, кого призвали раньше меня.

– Так патриотично, – ответил Диллерт. – Ты говоришь правильные вещи, Зоуи.

Он отошел от окна, продолжая изучать взглядом стены и потолок. Проходя мимо календаря, он постучал по его корпусу.

– Тик-так, тик-так, – сказал он тихо.

– Охранники, вы закончили с проверкой? – спросил Саймон, шагнув наконец внутрь комнаты.

Подняв голову, Диллерт внимательно посмотрел на него.

– Наставник, скажите мне – по какой причине вы отвлекаете нас от расследования?

– Я просто говорю, что уже поздно и все устали. Кроме того, я уже упоминал, что всегда проводил собственные проверки вовремя и ничего не находил. Если у вас не осталось сомнений, я предлагаю разрешить Зоуи вернуться в постель. К тому же она плохо себя чувствует, – сказал Саймон тоном, не допускающим возражений. Он строго и прямо смотрел на Диллерта, и Зоуи ощутила прилив благодарности.

– А я бы предложил вам следить за своим языком, иначе мне придется доложить помощнику Картеру о вашем вмешательстве, – ответил Диллерт. Он сверлил взглядом наставника – надо отдать должное Саймону – не отрываясь.

Наконец Диллерт отвернулся и в последний раз окинул взглядом комнату. Скривив усатую губу, он отдал остальным приказ:

– Пошли!

По очереди они вышли из комнаты – сначала Красноглазый, потом охранники. Саймон стоял в дверях, ожидая, пока Диллерт покинет комнату. Диллерт прошагал мимо него и почти уже вышел за дверь, когда ветер, поднявшийся за окном, засвистел из дальней части комнаты.

Сердце у Зоуи замерло, дыхание перехватило. Может, никто не услышал?

– Что это? – Диллерт остановился и медленно повернулся, подняв голову.

– Что? – нахмурился Саймон.

– Я что-то услышал, – сказал Диллерт, пересекая комнату. Двое других охранников остановились в дверном проеме, но Красноглазый прошел мимо них, перебирая пистолет на поясе. Он загнал Зоуи в угол, от такого напора она отступила. Спина ее уперлась прямо в стену.

– Это был ветер, – выдохнула Зоуи, и, к ее ужасу, в голосе послышались молящие нотки. Видимо, Диллерт почувствовал это и углубился еще дальше к окну, прямо к расшатанной стеклянной панели.

– Конечно же, ветер, но прозвучал он как-то необычно, – ответил Диллерт. Он торопливо ощупал стекло, подгоняемый собственным возбуждением. Направил фонарь вдоль нижней панели, затем подсветил верхний край. Добравшись до треснувшей рамы правой панели, луч замер. Диллерт застыл, затем медленно повернул свою голову и посмотрел на Зоуи через плечо.

– Ох, Зоуи, а ты смышленая девочка.

Зоуи шагнула вперед, но Красноглазый схватил ее за руку и прижал к стене. Саймон еле заметно качнул головой, не глядя на нее.

– Принесите мне стул, – приказал Диллерт. Один из охранников вытащил стул из-под столика и отнес его к окну. Диллерт встал на сиденье. Возникла пауза, и Зоуи почувствовала слабый проблеск надежды. Но нет. Стеклянная панель отодвинулась, и Диллерт вытащил ее из рамы. Вне себя от радости он протянул ее ближайшему охраннику. Повернувшись к отверстию, откуда дул прохладный ветер, он просунул в него руку, и она тут же исчезла в непроглядном уличном мраке.

Спустя пару секунд она вернулась, сжимая книги и упаковку жвачки.

– Посмотрите-ка, что у нас тут. Контрабанда, – Диллерт покачал головой и спустился на пол. Он направился к Зоуи, выдирая по пути отдельные страницы «Графа Монте-Кристо». Они плавно падали на пол, и Диллерт шагал по ним, приближаясь к девушке.

– Где ты все это достала, Зоуи?

Она ничего не ответила, лишь посмотрела на Диллерта со всей ненавистью, на которую только была способна. Сейчас она мечтала только о том, чтобы из ниши вылетел Молния и разодрал его самодовольное лицо.

Диллерт перевел взгляд на Саймона.

– Наставник, вы знали об этом?

– Нет, – ответил Саймон. – Но об этом необходимо доложить Директору.

– Не могу не согласиться, – Диллерт быстро кивнул другому охраннику, и тот исчез в коридоре. – У тебя большие неприятности, Зоуи. Это настоящее преступление. И за это ты отправишься в карцер. – Он вытащил из упаковки одну из последних пластинок жвачки и закинул в рот. В коридоре послышался звук, и Зоуи похолодела от внезапного озарения и ужаса. Она узнала испуганное бормотание Лили. А спустя секунду на пороге появился охранник. Он держал за руку Лили, и ее покрасневшие со сна глаза бегали из стороны в сторону.

– Что вы собираетесь с ней сделать? – выкрикнула Зоуи, уже зная ответ.

– Ну как же, Зоуи. Она отправится с тобой в карцер. Разве ты не знаешь правил?

– Нет, пожалуйста, она ведь ни в чем не виновата!

– Ты права, она не виновата. Но тебе следовало подумать об этом прежде, чем наполнять свой маленький тайничок контрабандой, – сказал Диллерт.

– Вы не можете этого сделать, – прошептала Зоуи, – она не переживет.

– Ну что ж, мы это выясним, не так ли?

Диллерт ухмыльнулся.

Ярость, вспыхнувшая у нее внутри, вырвалась криком. Выпрыгнув из рук Красноглазого, Зоуи подскочила к Диллерту и вцепилась в его лицо обеими руками, чувствуя, как ногти впиваются прямо в кожу. Кто-то рванул ее за волосы, и она отлетела – и лишь тогда увидела, что наделала.

Щеки Диллерта были разодраны в клочья. Из красных вертикальных царапин струилась кровь. Взгляд охранника был неистовым, почти безумным. Из открытого рта донесся рев боли и ярости, а брызги крови летели во все стороны.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, словно из комнаты выкачали весь воздух.

Зоуи упала на пол. В глазах ее помутилось. Красноглазый подскочил и склонился над ней, а затем вдруг исчез. Она чувствовала, как боль пульсирует в том месте, где ее схватили за волосы. Рядом промелькнул ботинок Саймона. Кто-то взвизгнул, и два других охранника закричали.

Зоуи перевернулась и съежилась рядом с кроватью. Отвернувшись в другую сторону, Саймон сжимал горло Красноглазого. Второй рукой он держал охранника за запястье таким образом, что тот не мог пошевельнуться. Тело Саймона напряглось, а мускулы под рубашкой задрожали. Когда Зоуи посмотрела вниз, она увидела, что ботинки Красноглазого болтались в нескольких сантиметрах от пола.

– Отпусти его, – закричал Саймону один из охранников, направив на него заряженный штык. На конце его потрескивали синие искры. Охранник обогнул Саймона, который не сводил с него глаз. Секунду спустя Саймон разжал ладонь. Красноглазый приземлился на ноги, но ответного удара не последовало. Он просто потер свою шею и покрутил головой. Послышался слабый хруст. Саймон шагнул к двери, удерживая руки на высоте своих плеч.

Диллерт выругался и подошел к Саймону.

– Тебя за это повесят, – прошипел охранник. Его лицо было разодрано, а желтые зубы перепачканы кровью.

– Нет, я в это не очень-то верю. А вот его могут, – Саймон кивнул на Красноглазого. – Никому не позволено касаться опекаемой, если только она не нападает сама. Но она напала не на него, а на тебя.

Диллерт моргнул и медленно перевел взгляд на Красноглазого, а потом на Зоуи, все еще лежавшую на полу. Он облизал губу и выплюнул сгусток крови на «Графа Монте-Кристо», валявшегося рядом с Зоуи.

– Еще раз проверь нишу за окном, – велел он одному из охранников. Второй охранник все еще держал Лили за руку. Зоуи посмотрела на свои перепачканные кровью Диллерта ногти, а затем на его перекошенное устрашающее лицо.

– Я надеюсь, ты любишь темноту, – сказал он.

Они стояли перед собравшимися девушками и их наставниками.

Помощник Картер, одетый в костюм даже в такой поздний час, шагал из угла в угол. Зоуи была поблизости. В какой-то момент ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Но уже секундой позже Зоуи всерьез размышляла: можно ли каким-нибудь образом убить Картера прежде, чем он запрет ее в карцере? Ее глаза болели от слез, а челюсть сжималась от напряжения.

Лили громко рассмеялась, и Зоуи повернула голову в ее сторону. Стоя у противоположной двери, девочка медленно кружилась перед своим наставником. На ней была та же самая одежда, что и накануне. Зоуи разглядела брызги мясного соуса после вчерашнего ужина. Лили улыбнулась ей и слегка помахала, прежде чем снова закружиться.

– Чудовищная контрабанда, – сказал наконец Картер, останавливаясь. – Я даже не решусь озвучить, что обнаружили у Зоуи в комнате. Излишне даже говорить, что наказание – это наименьшее, что она заслужила. Что заставляет ее думать, что она более важная, более особенная, чем кто-либо из вас?

Картер подошел к сидящим девушкам. Пенни и Шерилл не сводили с него глаз, но Рита смотрела прямо на Зоуи. Уголки ее рта дрожали в едва заметной улыбке. Мика смотрела на пол между ног. Ее узкие плечи были опущены.

– Вы все бесценны. Нет никого более или менее значимого, – продолжил Картер и повернулся к Зоуи: – И это как раз то, что очень скоро ты выучишь наизусть.

Помощник Картер отвернулся от Зоуи и окинул взглядом присутствующих.

– Зоуи и Лили, вы обе приговорены к семидесяти двум часам заключения.

По толпе прокатился взволнованный ропот. Не только девушки, но и наставники были поражены подобным решением. Зоуи почувствовала себя так, будто ее ударили. Семьдесят два часа? Наверно, она что-то не так расслышала. Никто никогда не был в карцере больше двух дней. Она взглянула на Саймона, но он смотрел в другую сторону. Картер хлопнул в ладони.

– И никакого контакта с внешним миром. Никогда больше не сворачивайте со своего пути. Наставники?

Саймон заколебался лишь на секунду. Взяв Зоуи под руку, он направился с ней к двери карцера.

– Саймон, пожалуйста, – прошептала Зоуи. По щекам ее хлынули слезы. – Пожалуйста. Пожалей хотя бы Лили.

Саймон поднес браслет к сканеру и разблокировал замок. Дверь распахнулась, наружу вырвался мрак – плотный и такой же материальный, как и любой присутствующий в этой комнате. Зоуи вдруг ощутила его сознание, его намерение. Мрак был живым существом.

– Не-не-не-не, не хочу туда, – упиралась Лили. От паники в ее голосе сердце Зоуи разрывалось, и она мечтала умереть, лишь бы не слышать ее страданий.

– Ничего, Лили, ничего. Я буду с тобой, – уговаривала ее Зоуи, но голос ее дрогнул. Стивен толкнул Лили перед собой.

– Не-а, не-а, пожди, не! – рыдала Лили, вырываясь из железной хватки Стивена.

– Наставник? – отозвался Картер. Его тон отчетливо говорил о том, что может произойти, если Саймон не подчинится. Зоуи отвернулась от Лили, сражаясь с нестерпимым желанием заткнуть свои уши, и шагнула в карцер. Когда дверь начала закрываться, она повернулась и посмотрела на Саймона.

– Прости, – выдохнул он. Позади него Мика беззвучно повторяла ей: будь сильной, будь сильной, будь сильнойбудьсильной будь..

Лили завопила, но дверь захлопнулась, и крик оборвался. Все вокруг поглотила непроглядная темнота.

Зоуи выдохнула, и этот звук громким эхом раскатился по карцеру. Необыкновенно громким. Она могла услышать, как бьется ее сердце. Вытянув руку, Зоуи потрогала дверь, чтобы убедиться, что та еще на месте. Она нащупала ее края и швы между дверью и проемом, которые не пропускали внутрь ни малейшего света.

Ноги ее были босыми, и она ощущала под собой гладкий холодный пол. Зоуи задрожала от холода и начала моргать, пытаясь привыкнуть к темноте. Еще никогда ей не доводилось бывать в столь непроглядном мраке. Всегда вокруг нее было хоть немного света. Даже год назад, когда во время чудовищной грозы электричество вдруг отключили, в коридорах продолжал гореть аварийный свет, который проникал через дверную щель в ее спальню. К тому же комнату освещали и прорезавшие небо вспышки, от которых у нее захватывало дух. Она наблюдала за грозой несколько часов, пока свет снова не вспыхнул – так же неожиданно, как и погас. Тогда она не боялась. Она была восхищена и очарована.

Но теперь ей стало страшно.

Она дышала глубоко, пытаясь унять нараставшую панику. Ведь, в конце концов, это всего лишь темнота, отсутствие света. Ничто не может ее здесь обидеть. Она должна исследовать это пространство, каждый сантиметр комнаты. Зоуи шагнула вправо, продолжая держаться за дверь.

Пол и потолок изменились.

Голова ее обо что-то ударилась, а пол ушел вверх и стал бугристым. Она выругалась и потерла ушибленное место. Вытянув руку, Зоуи ощутила, что потолок опускается вниз под острым углом. Она опустилась на колени и провела ладонью по полу. Круглые бугорки на полу были около трех сантиметров в высоту, а расстояния хватало, чтобы провести между ними пальцем. Она вытянулась, обшарила ладонью дальнюю часть пола и поняла, что бугорки простираются во всех направлениях. Фактически единственной гладкой поверхностью, которую чувствовала Зоуи, был крошечный пятачок у входа в карцер – квадратик около полуметра в диаметре.

Зоуи снова встала и вытянула руку, нащупав опускавшийся потолок. Она шагнула вперед и мгновенно почувствовала, как бугорки вонзаются в кожу ее ступней. Опустив голову, Зоуи двинулась вперед, пригибаясь все больше. Наконец ей пришлось поползти. Бугорки впивались в ладони и колени, но Зоуи продолжала углубляться. Потолок уже почти касался ее спины, когда вдруг перестал наклоняться. Зоуи ползла все дальше, пока не почувствовала, что уперлась в стену. Она ощупала ее ладонью и нашла ближайший угол – гладкий и ровный. Развернувшись, она поползла назад, пытаясь не обращать внимания на усиливающуюся боль в коленях и ладонях. Через полминуты Зоуи добралась до двери. Снова развернувшись, она поползла обратно, пытаясь исследовать боковую стенку. Карцер оказался обыкновенной коробкой, безо всяких отверстий и с единственной дверью, через которую она сюда попала.

Снова повернув к двери, Зоуи услышала вдруг какой-то звук. Она напрягла слух, и по коже ее спины и рук вдруг поползли мурашки. Зоуи уже слышала это шуршание раньше.

Шесть месяцев назад из сливного отверстия в ванной комнате выполз черный жук с приплюснутой головой. Лишь две пощелкивающие антенны усов выпирали вперед. Глаза жука были такие же черные и блестящие, как кобура пистолетов охраны. От его длинного неуклюжего тела раздавался тихий скрежет, когда шесть лапок жука тащили его вперед. В тот момент Зоуи не принимала душ и услышала, как жук скребется по водостоку, еще задолго до того, как он вылез наружу. Отвращение, которое она испытала тогда, было почти осязаемым. Поддавшись мгновенному инстинкту, Зоуи раздавила жука подошвой ботинка прежде, чем он успел откатиться обратно в темноту дыры. То, что от него осталось, она вытерла кусочком туалетной бумаги и как следует смыла душевой струей. Ей понадобилась неделя, чтобы снова почувствовать себя комфортно в ванной комнате. Каждый раз, когда она закрывала глаза, чтобы смыть с волос мыло, в ушах появлялся этот скребущийся звук, и даже шум воды в душевой кабинке не мог заглушить его.

И теперь, когда она осталась совершенно одна в непроглядной темноте, Зоуи услышала его снова.

Она всмотрелась в темноту, и от напряжения перед глазами поплыли разноцветные круги. Откуда он раздается? Слева? Нет, с правой стороны карцера. И звук не один. Их там много. Она поползла обратно к двери, пока не уперлась в цементную стенку. Скребущие звуки заполнили всю комнату. Тяжело дыша, Зоуи вдавилась в стену. Она почти видела их – полчища омерзительных жуков, продвигающихся к ней сквозь лабиринт бугорков, огибающих углы и взбирающихся на выступы. С каждой секундой они подбирались к ней все ближе.

Она повернулась и застучала кулаком по двери.

– Эй! На помощь! Тут внутри что-то есть! Здесь жуки! – Голос Зоуи выдавал ее панику, и она возненавидела его, но ничего не могла с собой поделать. Звук становился все громче. – Помогите мне! Пожалуйста!

Слезы сдавили ей горло, и страх навалился с такой силой, что Зоуи решила – она скоро сойдет с ума. Повернувшись, девушка отступила к двери как можно дальше – словно хотела сквозь нее просочиться. Пожалуйста, пускай они исчезнут, пожалуйста, пускай они оставят меня в покое!

Что-то задело ее ступню, и Зоуи завопила.

Крик ужаса прогремел в этом замкнутом пространстве гораздо громче, чем где-либо еще. Она отскочила и врезалась головой в потолок. Только когда ее пронзила острая боль, Зоуи поняла, что забыла про откос.

Она упала на пол, и твердые бугорки впились в ее колени, потом в бедра, и наконец в плечи, когда она свернулась от боли. Ей показалось, что пол наклонился. Вот что это за место, подумала она. Может быть, это уже и не ОУИ? Это что-то отдельное и далекое от всего, что она знала и признавала. Когда дрожь в ее голове постепенно утихла, вернулись мысли. Жуки. Один из них коснулся ее ступни. Вот почему она ударилась головой.

Зоуи подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше, и прислушалась. Звуки исчезли, как будто их никогда и не было. Она не поверила своим ушам: может, она повредила слух, когда ударилась головой? Зоуи пощелкала пальцами. Нет, она все еще слышала. Но жуки исчезли. Или просто чего-то выжидали. Зоуи представила, как они отдыхают на бугорках, а их усики слегка подрагивают, электризуя воздух их общего карцера.

Замерев, Зоуи выждала несколько мучительно долгих минут и скользнула обратно к гладкому порогу у двери. Вот что она назвала плоским квадратом – порог. Она прощупала всю его площадь и не наткнулась ни на тонкие усики, ни на перебирающие лапки, ни на твердые панцири. Как жуки смогли пробраться в карцер, если это герметичный контейнер? И если они все-таки это сделали, как жуки сумели убежать отсюда так быстро? Неужели ей показалось? Нет. Зоуи их слышала. Слышала, как их тела скреблись по полу, чувствовала, что кто-то ее коснулся. Страх и темнота – без разницы, насколько непроглядная, – не могли настолько изменить ее восприятие.

Она вернулась на прежнее место и облокотилась на дверь, просидев так очень долго. А может, и не очень. Казалось, что здесь, безо всякого света, время текло иначе. Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи, три сотни, два десятка минут. Зоуи попыталась рассчитать секунды, но в голове ее все смешалось. Она потрогала шишку над ухом. Та была огромной и все еще продолжала расти, но хотя бы не кровоточила.

Кровь. Кровь на ее книге, ее разодранной книге. Нет, она не будет думать об этом, не сейчас. Ей нужно сконцентрироваться на том, что сказала Мика. Будь сильной, будь сильной, будь сильной.

Зоуи повторяла эту фразу, как мантру, когда в карцере вдруг начал нарастать новый шум. Это был высокий звук, похожий на тот, что издает флейта, и прерывался глухими ударами. Зоуи вслушалась, но не могла определить, откуда он идет, пока вдруг не различила отдельные слова:

Вон! Вон! Очу вон!

Лили.

Сердце Зоуи пустилось вскачь. Она соскочила с гладкого порожка и поползла вперед по бугристому полу. Как у нее получилось услышать Лили? Как это вообще возможно? Добравшись до стенки, которая была параллельна карцеру Лили, Зоуи услышала, что крик стал гораздо громче.

– Лили! Все в порядке! Я здесь! Я прямо тут!

Но Лили продолжала бессвязно кричать. Зоуи снова ощупала стену, вдоль и поперек. Никаких проломов и щелей там не было. Однако Зоуи могла слышать Лили так, словно стояла в паре шагов от нее.

Не-а! Не-а! Вон!

– Хватит! Хватит! – закричала Зоуи, обращаясь не к Лили, а к тем, кто их сюда засунул. – Она ничего не сделала! Выпустите ее! Пожалуйста, выпустите ее наружу!

Зоуи попыталась прокричать что-то еще, но голос ее вдруг сорвался. Она легла на бок, и кости ее мгновенно уперлись в бугорки пола. Зоуи рыдала. Горячие слезы стекали по ее щекам, когда она вздрагивала от ярости и всхлипываний.

– Пожалуйста, Господи…

Это был первый раз, когда она попыталась молиться. Много лет Зоуи случайно ловила обрывки фраз и бесед об этой высшей сущности.

Бог хороший. Он присматривает за нами.

Бог существует давно, он такой старый, что древнее всего сущего.

Бог живет на небесах. Он добрый. У него длинные белые волосы. Он следит за нами.

Бог жестокий. Все наши страдания – это от него.

Бог умер.

Бог никогда не существовал.

Она не верила в эту высшую силу тогда, не верила и сейчас. Но жалостные крики Лили уничтожили последние частицы ее самообладания. Зоуи готова была попробовать все что угодно, лишь бы помочь ей.

Но ее молитвы остались без ответа. Вопли все продолжались, пока Зоуи не осознала, что скоро сойдет с ума. И этого было никак не избежать, даже если бы они на секунду умолкли, ведь ей никогда больше не удалось бы забыть этот крик.

А спустя какое-то время голос Лили вдруг утих. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь раскатами ее собственных рыданий.

Наконец Зоуи уснула. Казалось, что от нее осталась лишь оболочка вины, лишенная какого-либо стремления двигаться. Она уже вернулась на порог, но верхняя часть ее тела, которая не поместилась на гладком квадрате, лежала на бугристом полу и изнывала от боли. Сознание то возвращалось, то снова покидало Зоуи. Звуков в карцере больше не было. Порой она ловила себя на том, что даже не знает, открыты ее глаза или нет.

Часом или, может, годом позже раздался какой-то треск, и что-то упало на пол в нескольких сантиметрах от нее. Зоуи резко села, и к ее онемевшим рукам, обездвиженным столь долгое время, начала возвращаться кровь. Она поморщилась от покалывания и дождалась, когда вернется чувствительность. Что-то упало с потолка – в этом Зоуи не сомневалась. И, судя по звуку, это было довольно маленьким.

Она вытянулась, понимая, что сейчас ее колени едва смогут вытерпеть на бугорках и секунду. Теперь они стали одним пульсирующим месивом из ушибленной кожи, хрящей и костей. Зоуи протянула руку и ощупала пол, превозмогая страх наткнуться на нечто ужасное. Но вместо этого ее пальцы задели что-то прохладное и цилиндрическое. Зоуи слегка подтолкнула это и прислушалась к звяканью стали и всплеску какой-то жидкости. Она подняла предмет с пола и вернулась к двери.

Через несколько минут она поняла, что гладкий металлический предмет был чем-то вроде бутылки. Открутив крышку, она поднесла бутылку к носу и понюхала жидкость внутри. У нее был сладковатый запах с оттенком мускуса, как у тех желтых фруктов, что им подавали каждую неделю. Зоуи прижала бутылку к губам, и на секунду у нее мелькнула мысль, что жидкость может быть ядовитой. Хотя зачем им идти на это и засовывать ее в карцер лишь для того, чтобы отравить? Зоуи сделала глоток. Вкус соответствовал запаху, но оказался достаточно соленым. По вязкости жидкость была чем-то средним между водой и соусом.

В несколько больших глотков Зоуи выпила всю порцию и отложила бутылку. Голод, который усиливался последние несколько часов, ослаб теперь до смутного воспоминания. Напиток, обогащенный калориями, поняла вдруг Зоуи. То, что сохранят ее силу и здоровье даже в тот момент, когда они пытают ее. Она должна была отказаться и швырнуть его в дальний конец комнаты. Если бы она не выпила его, а они это увидели, возможно, они выпустили бы ее пораньше. Потому что они наблюдали за ней – Зоуи это чувствовала. И это злило ее больше всего на свете.

– Идите к черту! – прорычала она хрипло. – Отправляйтесь прямо в проклятый ад!

Зоуи швырнула пустую бутылку, чтобы ее крик прозвучал еще более угрожающим. Бутылка звякнула в темноте в дальнем конце карцера, и снова воцарилась тишина.

– Отправляйтесь в ад, – прошептала Зоуи. Но ведь ад был вокруг, разве нет? Она находилась в нем в эту самую секунду.

Зоуи поджала губы и наклонила голову, разминая шею. Она встала и растянула ноги, которые уже едва чувствовала. Ей нужно больше двигаться – она не может вот так просто сидеть на одном месте! Неподвижность уничтожит ее или сведет с ума.

Считая, она присела несколько раз, пока прежняя боль в коленях не дала о себе знать. Вытянув руки, Зоуи коснулась кончиками пальцев наклоненного потолка. И лишь убедившись, что она все еще живая, а не какой-то плод фантазии сумасшедшего сновидения, села опять.

Как долго? Как долго она уже находилась в карцере? Воспоминание о крике Лили снова всплыло в голове, но Зоуи отогнала его прочь. Она не может помочь Лили, не сейчас. Но однажды она ей поможет. Она поможет им всем, когда выберется.

Какова цена жизни?

Выше, чем то, что происходило с ней сейчас. Гораздо выше.

Жгучая злость пронзила Зоуи с ног до головы, и кипучая кровь в ее венах возродила страстное желание отомстить ответственным за ее страдания, уничтожить то, что должно быть стерто в порошок. Восстановить справедливость.

Окрыленная этими мыслями, Зоуи даже не обращала внимания на собственное тело, изнывающее от боли на бугристом полу. Она воображала, как уничтожит стену ОУИ голыми руками. Но вместо расцарапанных о шершавый бетон пальцев Зоуи представляла лишь горстку обломков ненавистного ограждения. Продолжая копать, она не обращала внимания на пули снайперов. Ведь они были ничем в сравнении с семнадцатью ужасными годами, которые она помнила. Процарапывая бетон, словно землю, она наконец проделала дыру, сквозь которую хлынул поток яркого света и воздух, свежий и ароматный, обещающий красоту за пределами разумного. Зоуи обернулась, чтобы улыбнуться остальным девушкам, которые – она это знала – стояли позади, но улыбка ее вдруг растаяла.

Там была лишь темнота. И она приближалась.

Соскользнув с двери, на которую она облокачивалась, Зоуи очнулась. Ноги ее затекли, она размяла их и вытянула. Казалось, в карцере немного похолодало. Когда покалывание в ногах утихло, Зоуи встала, и оттого, что долго не двигалась, она почувствовала такую сильную боль, какой еще не испытывала прежде. Уж лучше бы получить еще один удар в живот от Риты, подумала она.

Рита. Зоуи совсем забыла, что она тоже сидела здесь всего несколько часов назад. Наверно, лежала на этом же самом бетонном пороге, ощущая такую же боль и полную растерянность в этой чудовищной тьме. Злоба, которую она таила на Риту все эти годы, начала медленно таять и уступила место чему-то похожему на симпатию. Ей казалось, она бы не пожелала такого и самому худшему врагу. Но, когда перед глазами у нее появилось румяное, улыбающееся лицо Директора, Зоуи поняла, что ошиблась. Сжав в ладони краешек штанов, она задрожала, но вовсе не от холода.

Она уже приготовилась сесть, как вдруг услышала какой-то звук из глубины карцера. Какой-то треск, похожий на тот, что издает маленький камешек, измельченный подошвой ботинка. Она вгляделась в бескомпромиссную темноту. Сердце ее стучало, как маятник. Зоуи замерла в ожидании.

И тут в противоположном конце комнаты появились две красные точки. Замерев на секунду, они начали двигаться по направлению к ней.

Глаза.

Рот Зоуи непроизвольно открылся. Оступившись, она отпрыгнула в сторону, в последний момент вспомнив о низком потолке. Глаза проследили за ее движением и сменили свой курс. Они приближались прямо к Зоуи. Она слышала скрежет и шуршание тела. Оно было как минимум размером с нее, а может, даже больше. Нечто издавало какой-то нечеловеческий гнусавый звук, и Зоуи вдруг поняла, что описалась. Она попыталась отползти, не в силах оторвать взгляд от двух сияющих точек света. Они следовали за ней, поворачиваясь и приближаясь, и дыхание существа заглушало ее собственное. Она должна убежать от него, выбраться, найти хоть какой-нибудь способ…

Ну вот и все.

Если он приблизится, она уже не сможет выйти. Зоуи доползла до места, откуда услышала этот чудовищный звук. Теперь глаза были позади нее. Раздалось гулкое металлическое лязганье. Зоуи бросилась к другому концу карцера, и острые шишки пола, как маленькие молоточки, отбивали ее тело с каждым движением. Судорожно она ощупала низкий потолок в поисках хоть какой-нибудь трещины или слома в цементе. Но там ничего не было.

Что-то коснулось ее ступни. Зоуи завизжала и отдернула ногу. Отпрянув, она обернулась, дрожа всем телом. Она умрет от страха. Ну что ж, тогда она наконец будет свободна.

Глаза существа начали вращаться, и оно издало какой-то чавкающий скрежет, говоривший о том, что оно было голодным.

Зоуи попятилась, пока не уперлась в дальнюю стенку. Стараясь не поддаваться ослепляющей панике, она ощупала пол, пытаясь найти хоть какой-нибудь шов. Потом снова потолок. Ничего. Глаза становились все ближе и ярче. Теперь Зоуи могла уже почувствовать его запах. Это была одурманивающая вонь, какой несло от охранников после тренировки в тренажерном зале.

Ступни Зоуи скользили по стене в поисках какого-нибудь незамеченного ранее рычага или кнопки. Чего-нибудь, что помогло бы ей сбежать от существа, медленно подползающего все ближе – так близко, что она, казалось, могла его коснуться.

Вдруг пальцы Зоуи нащупали позади нечто тяжелое и холодное. Существо уже подползло к ней вплотную, и Зоуи чувствовала, как лицо ее обжигает зловонное дыхание. Девушка замерла на секунду, и на плечо ей легла его лапа.

Размахнувшись, Зоуи ударила стальной бутылкой со всей силы. Бутылка приземлилась на что-то твердое, и «глаза» закатились. Откинув руку назад, Зоуи еще раз замахнулась – теперь уже яростнее – и снова ударила. Существо закашлялось помехами, и это напомнило звук, который порой раздавался из динамиков в коридоре. Каменные пальцы схватили ее за руку, и Зоуи вскрикнула от отвращения. Она бросилась вперед, вонзая стальную бутылку, словно нож, между двух светящихся шаров. Что-то щелкнуло в темноте, и нечто издало ужасный звук – гораздо хуже, чем все предыдущие. Это был низкий, протяжный и яростный стон боли. Светящиеся огни опустились на пол, и, как ни странно, существо начало отступать.

Глаза Зоуи были полны слез, и она постаралась их вытереть. Дрожа, она подняла руку, но случайно размазала слезы по всему лицу. Существо продолжало отползать. Глаза его мигали, словно сбились с курса. Оно было ранено, причем серьезно. Зоуи тяжело дышала, в глазах у нее двоилось. Она сглотнула и попыталась собраться. Мысль о том, что она может остаться совершенно беззащитной в темноте с этой тварью, придала бодрости. А тварь продолжала отступать. Зоуи слышала, как она перебирает своими конечностями по полу, пытаясь отодвинуть тело. Внезапно Зоуи охватила ярость. Словно по мановению переключателя, ее пронзил гнев, и мгновенно пришло осознание.

Это они запустили сюда существо. Они приготовили ей эту пытку! Все было заранее продумано. А хуже всего то, что с Лили в эту минуту может происходить то же самое.

Последняя мысль вывела ее из оцепенения, и Зоуи поползла вперед, держа в одной руке лязгающую об пол бутылку. Нечто повернуло к ней голову и стало отползать быстрее. Теперь оно кричало еще громче, словно умоляя Зоуи остановиться.

Она догнала его и, испугавшись всего на мгновение того, что может почувствовать, протянула руку и коснулась существа. Но пальцы ее нащупали лишь вату, ничем не отличающуюся от той, какой набивали медицинские куртки, которые она стирала. Наклонив тело, чтобы лучше размахнуться, девушка прицелилась в светящиеся глаза и опустила бутылку. Раздался тяжелый удар, который заглушил даже крики, и Зоуи почувствовала необыкновенное удовлетворение. Она ударила снова и снова. И с каждым разом вкладывала в свои удары все больше гнева и ненависти. Теперь кричала и она. Это был бессвязный вопль ярости, которую Зоуи не могла выразить лишь физическим насилием. Ей хотелось разорвать его голыми руками, впиться в него зубами. Она хотела почувствовать вкус его крови.

Что-то холодное коснулось ее шеи, и Зоуи остановилась. Она развернулась и махнула бутылкой, проверяя непроглядное пространство, но ничего не почувствовала. Однако там кто-то был, она ощущала это. Воздух. Прохладный воздух вокруг нее, который наполнял едва уловимый запах химикатов. Что-то пронеслось мимо Зоуи, смахнув с ее щек слипшиеся от пота волосы. На нее вдруг навалилась необыкновенная усталость. Мышцы обмякли и не хотели слушаться даже тогда, когда Зоуи попыталась задержать дыхание. Нет, она не может уснуть. Не сейчас, когда нечто все еще рядом!

Она упала на бугристый пол и уже не видела того, что глаза его погасли.

Зоуи резко очнулась, словно ее ударили.

Глаза ее ничего не видели, и она дождалась, пока темнота рассеется. Но ничего не происходило. Ни света, ни звуков – ничего, кроме пульсирующей боли в спине и голове, которая сливалась, наполняя ее новыми ощущениями. Теперь она могла видеть расплывающиеся красные пятна, слышать гудение своих костей, чувствовать металлический привкус на языке, ощущать зловоние существа и вспоминать… вспоминать все, что случилось накануне.

Зоуи подавила крик, который рвался наружу. Она ничего не могла с собой поделать, ведь была уверена, что на спине – как раз в тех местах, куда упирались шишки пола, – теперь образовались дыры. Задыхаясь от нестерпимой боли, Зоуи едва совладала со рвотой. Она закашляла и проползла немного вперед, прежде чем поняла, что ничего не перекрывает путь.

Существо исчезло.

Зоуи провела рукой влево и вправо, чтобы убедиться, что осталась одна. Повернув голову, она окинула взглядом карцер, но светящихся глаз нигде не было. Боль медленно отступала, и ощущения тела начали возвращаться. Пошевелив пальцами ног, Зоуи поползла вперед. Спустя несколько долгих минут она нащупала гладкую поверхность и села на порог. Ощутив облегчение, она посидела, приходя в себя, и медленно поднялась на ноги. Желудок ее сводило от голода, а во рту было сухо. Зоуи покачалась из стороны в сторону, чтобы улучшить циркуляцию крови, потом размяла ушибленные мышцы спины и ног и снова опустилась на пол.

Как долго? Как долго она уже находилась здесь? Конечно, больше дня. Больше двух? А может, целую неделю. Возможно, они просто забыли ее здесь. Или что-то случилось там, за пределами карцера. Зоуи представила пустые тихие коридоры ОУИ. Ни одного живого существа, кроме нее в этой клетке. Это была самая ужасная, но невероятная идея, которая приходила ей в голову. Если ее здесь забыли, это означало, что остальные девушки ушли. И теперь они были где-то в безопасности. Или мертвы.

Хотя смерть – это тоже своего рода безопасность.

Зоуи снова оглядела комнату, надеясь рассмотреть хоть что-нибудь, но тщетно. Она была уверена, что будет пытаться до тех самых пор, пока ее не выпустят. Но, подумав об этом, она тихо рассмеялась. Мысль о том, что когда-нибудь она отсюда выберется, показалась ей абсурдной. Тьма была повсюду. И, конечно, внутри ее. Нет, не внутри. Она сама стала этой тьмой.

Внезапно раздался громкий треск, и Зоуи подскочила. Мускулы ее были напряжены, глаза широко раскрыты, а кулаки сжаты для борьбы, которая могла начаться в любой момент. Замерев, она выжидала, но звук больше не повторился. Зоуи опустилась на колени и поползла вперед, ощупывая бугорки пола. Наконец рука ее наткнулась на холодную сталь бутылки, снова полной. Схватив ее, Зоуи повернула назад и, усевшись на порожке, отвинтила крышку. Запрокинув голову, она влила в рот немного жидкости.

Это была кровь.

Ее стошнило на пол. Запах крови ударил в нос, пробираясь к самому мозгу. «Я выпила чью-то кровь, они накормили меня кровью, и она у меня во рту!» Ее снова затошнило, но больше не вырвало – в животе уже ничего не осталось. Пальцы Зоуи все еще сжимали бутылку, и в припадке отвращения она подняла руку, чтобы закинуть ее подальше, но что-то ее остановило. Она вдохнула снова и облизнулась. Что-то было не так. Кровь была странной, с каким-то осадком. Зоуи сглотнула и еще раз облизнула губы. Так и есть. Железистый вкус испарился, и остался лишь слабый привкус дрожжей, как в сыроватом печенье, которое они иногда получали на обед.

Зоуи опустила руку и уставилась в темноту.

Все это было ненастоящее. Звук жуков, «прикосновение» к ее ступне, красноглазое нечто, кровь в бутылке. Все это было способом сломать ее. Зоуи расслабилась, а через пару минут поднесла ко рту бутылку и выпила замаскированную жидкость. Та легко стекла по пищеводу, не вызывая больше рвотных позывов. Прикрутив крышку на место, Зоуи поставила бутылку рядом, посмотрела в дальний конец комнаты, погруженной во мрак, и улыбнулась.

– Что-нибудь еще? – спросила она. Ответа не последовало. – Я так не думаю.

Свернувшись калачиком и вытянув на бугорки пола лишь край своих ног, Зоуи уснула.

Раздался скрежет металла, и Зоуи очнулась от сна без сновидений. Она села, вытянув руку и попытавшись отыскать в темноте бутылку. Со второй попытки ей удалось это сделать. Откуда пришел этот звук? С другого конца карцера? Они приготовили что-то еще, чтобы напугать ее?

Позади нее вдруг вспыхнул свет, такой яркий, что у Зоуи перехватило дыхание. Даже когда она крепко зажмурилась, Зоуи была уверена, что может схватить его и держать в руках – настолько он казался материальным.

– Зоуи, ты в порядке?

Саймон.

Она повернулась туда, откуда раздался голос, и слегка приподняла веки. Саймон был только тенью, окруженной светом со всех сторон. Она не могла разглядеть его лица, но почувствовала руку, обхватившую ее предплечье и помогающую встать. Она обняла его, не обращая внимания на то, что это было запрещено. Запах его рубашки, крепкие объятия сильных рук – это, безусловно, того стоило. Она заплакала, и Саймон прошептал ей, что все закончилось, все будет хорошо.

Зоуи услышала и другие голоса, но глаза ее все еще были закрыты. По щекам стекали слезы, оставляющие на рубашке Саймона мокрые пятна. Он вывел ее из карцера по удивительно гладкому полу, без этих кошмарных бугорков, к которым она уже почти привыкла. Когда они прошли мимо первого карцера, Зоуи остановилась.

– Лили, – сказала она сорванным голосом.

– Она вышла. Она в безопасности.

От облегчения Зоуи почти осела, но Саймон повел ее дальше. Глаза ее все еще оставались закрытыми, но даже из-под век красный свет коридоров казался ей мучительно ярким. Затем она почувствовала запах лазарета. Саймон уложил ее в постель. Кровать была довольно жесткой, но даже тонкий матрас привел Зоуи в восторг. Приняв форму ее тела, постель как бы обняла ее со всех сторон. От удовольствия Зоуи не смогла сдержать стона.

– Можешь выключить свет? – попросила она, и сразу же красное сияние погасло. Зоуи смогла приоткрыть глаза.

Она находилась в той же самой комнате для осмотра, в которую ее привели после драки с Ритой. Тот же доктор подошел к Зоуи и измерил давление. Он кивнул Саймону, стоявшему рядом, достал одеяло из ближайшего шкафчика и укрыл им Зоуи.

– Состояние стабильное, учитывая то, как долго она там пробыла. Истощенной не выглядит. Похоже, ее кормили. Я начну с инфузионной терапии, а потом она должна отдохнуть.

Вытянув руку, Зоуи нашла ладонь Саймона и сжала ее. Он стиснул ее в ответ и посмотрел на девушку. Глаза его выражали бурю эмоций. Губы Саймона дрожали.

– Я в порядке, – сказала она ослабевшим голосом. Он кивнул и поднял взгляд на доктора, вернувшегося с капельницей. Иголка впилась в ее руку, но Зоуи даже не вздрогнула. Это было ничто в сравнении с колючим полом.

– Это седативный препарат с физраствором. Он поможет уснуть и немного ослабит боль, – говорил доктор, вливая в капельницу какие-то жидкости. Препарат дошел до вены, и в руке ее сразу потеплело. Мысль о том, что она может наблюдать, как лекарство путешествует по ее организму, показалась Зоуи нелепой, но тем не менее.

– Саймон, я… – начала она.

– Шшш. Сейчас ты должна отдохнуть. Мы можем поговорить после. Теперь у нас полно времени для разговоров.

Зоуи открыла рот, чтобы что-то добавить, но сон уже окутывал ее. Она закрыла глаза и снова погрузилась в тишину и бархатную темноту, которой больше не боялась.

– Зоуи.

Ее имя мгновенно ее разбудило. Она чувствовала себя отдохнувшей, а тело лишь слегка побаливало. Открыв глаза, Зоуи увидела тени на незнакомом потолке, а спустя пару секунд на нее нахлынули воспоминания о последних трех днях. Она вышла из карцера. Теперь она была в лазарете. И этот голос, она знала его…

Зоуи повернула голову и увидела настороженно улыбавшегося Ли.

– Привет, – прошептал он.

– Ты! – ахнула Зоуи, отшатнувшись. Улыбка Ли мгновенно исчезла.

– Что?

– Это ты рассказал им о книгах! Ты отправил нас в карцер.

– Зоуи, нет! Я бы никогда…

– Ты хотел поставить меня на место, как и все остальные. Преподать мне урок, да? – Зоуи с трудом сдерживала желание его ударить, но нескрываемый ужас, появившийся в глазах Ли, словно она уже это сделала, заставил ее остановиться.

– Нет, Господи, нет, Зоуи! Посмотри на меня, ведь ты меня знаешь. Мог бы я хоть когда-нибудь такое сделать? Да за тысячу лет я бы ни разу тебя не предал. Я бы лучше умер, чем причинил тебе боль.

Зоуи заколебалась, медленно откинулась на подушку и заморгала.

– Но ты единственный, кто знал о книгах.

– Кроме того, кто их подбросил. Ты никогда не думала о том, что это мог быть сам Диллерт? У него ведь есть доступ к книгам.

Она покачала головой:

– Он уже собирался уйти, прежде чем услышал ветер, завывающий в нише.

Ли посмотрел на стену позади нее и подвинулся к кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

Зоуи облизала губы. Язык ее был словно наждачная бумага.

– Хочу пить.

– Ну, это я могу исправить, – сказал Ли. Раздалось тихое звяканье, а потом он подал Зоуи стакан с водой. Сверху торчала пластмассовая трубочка. Он помог Зоуи подвинуться ближе к краю кровати и держал стакан ровно, пока она жадно пила. Вода была настолько холодная, что пробирала до костей. Когда Зоуи выпила полстакана, Ли отодвинул его в сторону.

– Эй, я еще не закончила, – произнесла она.

– Тебе будет плохо, если ты выпьешь слишком много.

– Да я нормально себя чувствую. – Она откатилась назад и вздрогнула от боли, вспыхнувшей и угасшей со скоростью молнии.

– Да, выглядишь ты именно так.

Зоуи внимательно вгляделась в лицо Ли сквозь тусклый свет лазарета.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел тебя повидать.

– Тебя же поймают.

Он покачал головой:

– Сейчас час прогулок. Отец спит. Врач проверил твое состояние пятнадцать минут назад. Вокруг никого нет.

– Но они увидят тебя на камерах.

– Точно не Беккер. Не такой уж он наблюдательный, как все вокруг думают.

– Что ты имеешь в виду?

– Я расскажу тебе попозже.

Ли подвинулся еще ближе и взял Зоуи за руку. Его ладонь была такой теплой.

– Я уже подумал, что потерял тебя.

– Ты же знал, где я была.

– Да, но никто никогда не был в карцере так долго.

Даже сквозь тусклый свет Зоуи смогла разглядеть, что Ли била дрожь, а глаза его покраснели.

– Я справилась.

– Я знаю. – Ли закусил нижнюю губу. – Прости меня. За все, что я сказал той ночью. Я много думал на этот счет, и… – Он снизил голос и бросил взгляд на полузакрытую дверь.

– И?

– И ты права. Здесь… – Он вздохнул. – Здесь что-то не так. Я тоже это чувствую.

– И ты осознал это только сейчас?

– Нет. Я всегда это чувствовал. Вот почему я так смутился той ночью в твоей комнате. Ты высказала то, что я хранил в подсознании несколько лет. Я просто никогда не хотел признавать этого.

Ли потер обратную сторону ее ладони своим большим пальцем, и от удовольствия у Зоуи по руке поползли мурашки.

– Я разговаривал с Директором.

– В самом деле?

– Да. Вчера он устроил мне встречу. Я попросил его выпустить тебя пораньше.

Зоуи засмеялась:

– Неплохо.

Ли улыбнулся, но как-то печально.

– Он устроил мне пятиминутную лекцию на тему того, как важно соблюдать дисциплину и как опасна контрабанда. Потом он сказал мне, что Диллерт подал петицию о том, чтобы тебя казнили.

– Ты шутишь!

– Нет. Его лицо довольно сильно пострадало. Он заявил, что ты представляешь угрозу для ОУИ и всех его членов. Конечно же, Директор ответил, что наказания было достаточно, но Диллерт остался недоволен. – Ли потеребил край покрывала.

– Но это не все, о чем ты просил Директора, не так ли? – спросила Зоуи.

– Нет. Я попросил, чтобы мне и отцу позволили сопровождать тебя в зону безопасности. И он сказал именно то, что ты предполагала. Что отправить наставника или другого несанкционированного представителя в безопасную зону противоречит протоколу. Сказал, что это карантинный риск, что бы это ни значило.

– Неужели ты ожидал чего-то другого?

– Нет. Думаю, нет.

Апатия, которую Зоуи испытывала последние несколько дней, начала угасать. Давняя смутная идея о свободе вдруг показалась более осуществимой. А признание Ли сделало ее еще материальнее.

– Я хочу сбежать, – прошептала она так тихо, что звук ее голоса едва долетел до Ли.

Он моргнул, и на секунду ей почудилось, что Ли ужаснется, как в прошлый раз. Но, помедлив, он лишь кивнул. И сказал после паузы:

– Наш выбор может сломать нас, Зоуи.

Она сжала его руку крепче.

– Или же освободить нас.

Что-то изменилось в его глазах, и Ли сглотнул. Его губы задрожали, и Зоуи хотела было спросить, что случилось, когда он наклонился и поцеловал ее.

Это случилось так неожиданно, что Зоуи даже растерялась. Его губы были гораздо горячее, чем руки, и мягче, нежнее… Жаркая, восхитительная волна удовольствия прокатилась от ее груди до кончиков пальцев. Но, в отличие от Ли, Зоуи глаза не закрывала и поэтому уловила какое-то движение за дверью за секунду до того, как та отворилась.

На пороге стоял Саймон.

– Ли!

Саймон произнес имя сына как проклятие. Ли отскочил от Зоуи, отпустив ее ладони и разведя руки по швам.

– Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

– Я… Мне нужно было повидать Зоуи.

Больше Саймон ничего не сказал. Он двигался с устрашающей скоростью, и, хотя Ли был довольно сильным, отец вышвырнул его в коридор так, словно он ничего не весил. Дверь за ними захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Зоуи даже не сознавала, что сидит, пока не ощутила боль в спине. А вместе с ней пришло и чувство поражения.

Она снова отправится в карцер.

Саймон увидел, как они целуются. Он увидел их вместе. О Боже, Боже, кто сейчас к ней ближе всего? Сейчас время прогулки, и она на четвертом этаже. Это может быть кто угодно, это может быть..

Нет. Нет. Нетнетнетнетнет. Лили не на прогулке. Скорее всего, она в ближайшей палате на восстановлении. Или же в своей комнате этажом ниже. В любом случае, она ближе остальных.

– Нет, – выдохнула Зоуи. Лили не может отправиться в карцер снова. Не может! Голова у Зоуи так закружилась, что она ощутила тошноту. Лили не переживет еще один раз в этой адской бездне. Ее крик не оставлял в этом никаких сомнений.

Им нужно как-то вырваться отсюда. Или умереть, пытаясь это сделать…

Ощутив тяжелое бремя ответственности от такого, Зоуи скользнула к краю кровати и спустила ноги на пол. На ней все еще была грязная одежда, в которой она провела заточение, и Зоуи почувствовала от нее неприятный запах. На ватных ногах она направилась к двери, разминая по дороге суставы. Как, как, как она это сделает? Как вытащит их обеих отсюда? Вначале ей нужно обыскать лазарет и найти Лили. А потом… что потом? Затем найти доктора или охранника. Раздобыть оружие, заставить их открыть дверь и побежать… но куда?

На самом деле Зоуи знала, куда.

Сглотнув комок в горле, она окинула взглядом комнату в поисках какого-нибудь оружия. Шкаф в углу был заполнен лишь одеялами и парой тонких медицинских халатов. Ну что-то же здесь должно быть? Она подняла стул, на котором сидел Ли, не обращая внимания на гудевшие ноги и спину. Нет, слишком легкий. Что-нибудь другое. Ей нужно поискать снаружи.

Она доковыляла до двери и собиралась уже повернуть ручку, как услышала чьи-то приближающиеся шаги. Дверь отворилась, и Зоуи отпрыгнула в сторону. Снаружи стоял Саймон, пораженный тем, что она поднялась с постели.

– Зоуи, что ты делаешь?

– Что ты собираешься сделать? – выдохнула она. Руки ее были сжаты в кулаки, и хотя она чувствовала, что может упасть в обморок в любой момент, Зоуи готова была сражаться.

– Сделать? О чем ты?

– Что с Ли?

Саймон вздохнул и оглянулся через плечо, прежде чем прикрыть дверь.

– Он в своей комнате, и вам запрещено видеть друг друга.

Какая-то часть внутри нее сжалась в комок.

– Что ты собираешься сделать? – повторила она.

– Если ты имеешь в виду, отправлю ли я тебя обратно в карцер, мой ответ – нет, не отправлю, – ответил Саймон, продолжая стоять у двери. Понизив голос, он добавил: – Никто не видел, как Ли пришел сюда.

От облегчения Зоуи расслабилась и вернулась к кровати.

– Спасибо.

– Не благодари меня. Тебе должно быть стыдно. Я думал, что ты разумнее.

Она медленно опустилась на стул, который еще минуту назад хотела использовать как оружие.

– Он всего лишь пришел меня навестить.

– Это здесь запрещено, – чеканил Саймон каждое слово, – и если б вас увидел кто-нибудь еще, наказание было бы гораздо серьезнее, чем карцер. И подумай о Лили. Неужели ты настолько эгоистична, что забыла о ней?

Зоуи ответила ему ледяным взглядом.

– Нет, не забыла.

Саймон вздохнул еще раз и словно бы сдулся.

– Вернись в постель. Нам надо притвориться, что ничего не произошло, понимаешь?

– Да.

– Хорошо. Тебе нужно восстановить силы.

Зоуи встала и на секунду замерла у постели. Мысль о побеге продолжала греть ее душу, несмотря даже на уверения Саймона.

– А где Лили?

– Она в своей комнате.

– Ты сказал, она в порядке?

Саймон заколебался.

– Да.

– Сколько она просидела в карцере? Они отпустили ее пораньше?

– Они отпустили ее спустя десять часов.

– Правда?

– Да.

От облегчения Зоуи вздохнула, но, увидев, что Саймон отвел свой взгляд, снова напряглась.

– Почему? Почему они отпустили ее так рано? Саймон?

Она подошла к нему ближе, и он наконец посмотрел ей прямо в глаза.

– Она начала себя калечить, и остановить ее было невозможно.

Зоуи проскользнула мимо него и бросилась к двери, игнорируя горящие от боли ноги и спину и даже серый туман перед глазами.

– Зоуи, остановись! – сказал Саймон, хватая ее за руку. Отвернувшись, она постаралась вырваться.

– Отведи меня к ней.

– Зоуи…

– Отведи меня к ней, Саймон. – Зоуи стояла у двери, дожидаясь его ответа и не оглядываясь. И когда она уже подумала, что Саймон ее не послушает, он подошел и поднес браслет к сканеру. Она выскочила из палаты и бросилась по коридору к лестнице. Когда Зоуи бежала по лестнице, ноги ее ныли от боли, но она не обращала на это внимания. Через несколько минут она уже увидела дверь Лили. Стивен сидел на стуле с другой стороны комнаты и разглядывал свои руки. Когда Зоуи приблизилась, он взглянул на нее с изумлением.

– Открой, – приказала она.

– Что за…

– Делай. Сейчас же! – Должно быть, что-то в ее голосе или интонации повлияло на Стивена, потому что он встал и открыл дверь браслетом.

Заходящее солнце все еще висело над стеной ОУИ и наполняло комнату густым послеполуденным светом. Он покрывал пол, столик с рассыпанными на нем фломастерами, а также кровать и сидевшую на ней Лили. Увидев ее, Зоуи замерла. Рука ее метнулась к открытому рту, а из глаз брызнули слезы.

Волосы Лили исчезли. Они были сбриты почти под ноль. Красные царапины, просвечивающиеся через короткий пушок, покрывали всю ее голову. Лили раскачивалась вперед и назад.

Словно во сне, Зоуи двинулась вперед, огибая кровать и разглядывая ее лицо. Щеки Лили были исполосованы такими же царапинами. Лоб набух и стал малиновым поверх повязки, которая съехала и висела теперь чуть ниже нескольких темных стежков. Зоуи аккуратно вернула повязку на место.

– Она начала стучать головой об пол и рвать на себе волосы, – пояснил Стивен, – поэтому они вынуждены были все отрезать, чтобы остановить ее.

– Убирайся, – прошипела Зоуи, опускаясь на колени у постели Лили.

– Но это…

– Пошел вон!

Лицо наставника покрылось красными пятнами, он моргнул и повернулся к двери.

– Дверь будет наполовину открыта, – пробормотал он и вышел.

Зоуи подвинулась еще ближе, но глаза Лили смотрели куда-то вдаль сквозь стены ее комнаты.

– Лили? Посмотри на меня.

Реакции не последовало.

– Лили, это Зи, – повторила Зоуи и коснулась руки Лили, но та отдернула ее и часто заморгала, продолжая раскачиваться на месте.

По телу Зоуи снова прошла волна дрожи. Это была чистая концентрированная ненависть, неконтролируемая ярость и осознание готовности растерзать любого, кто был за это ответственен. С трудом подавив гнев, Зоуи сглотнула и обвела взглядом комнату. Ничего уютного, ничего красивого. Зоуи опустила глаза на бетонный пол, где стояли ступни Лили. Там был лишь тонкий слой пыли. Собрав слезу на кончик пальца, Зоуи нарисовала улыбающуюся рожицу на бетоне.

– Взгляни на нее, она такая счастливая, – сказала Зоуи. Она указала на рисунок, не поднимая головы. – Теперь давай подарим ей волосы и одежду.

Зоуи снова прикоснулась к глазам и, собрав остатки слез, дорисовала волосы, руки, ноги и платье-треугольник.

– Вот. Она очень красивая. Прямо как ты, Лили.

Зоуи подняла взгляд на девочку и увидела, что та перестала раскачиваться. Лили мельком глянула на рисунок, а затем вернула взгляд и начала его рассматривать.

– Хмм, – громко произнесла Зоуи, – я вот думаю, как бы нам ее назвать? Хм… Может, ее имя должно начинаться с буквы… – она протянула последнее слово, – «Эль»!

Она начертила большую заглавную букву «Л» над рисунком.

– Давай-ка посмотрим. Я не уверена насчет того, что должно идти следом. Погоди-ка, кажется, я догадываюсь. Да, именно, это буква… И…

Зоуи начертила следующую букву рядом с первой.

– Но я не знаю, что должно быть потом. Хм… что бы поставить после «И»?

На лице Лили вдруг возникла робкая улыбка. Все ее внимание теперь было обращено лишь на буквы над рисунком. Она слегка приоткрыла рот, и Зоуи увидела, как ее язык коснулся зубов.

– Что ты сказала? Мне показалось, ты что-то сейчас сказала.

Лили улыбнулась чуть шире и посмотрела на Зоуи.

– «Эль», – прошептала она.

– «Эль»? Ты хочешь поставить «Эль» после «И»? Хорошо. Выглядит как-то знакомо. Интересно, где я видела это раньше? Но ведь мы еще не закончили, да?

Лили улыбнулась во весь рот и качнула головой в знак согласия.

– Ты знаешь последнюю букву? – спросила Зоуи.

Девочка кивнула.

– Ну, тогда спускайся и сама начерти ее.

На секунду Лили заколебалась, но затем соскользнула с кровати. Увидев, как осторожно она двигается и сколько боли в ее движениях, Зоуи с трудом сдержала слезы. Лили наклонилась над рисунком и начертила кривобокую «И» в конце слова. Отдернув руку, словно она сделала что-то не так, Лили восторженно посмотрела на Зоуи. Можешь поверить? Я это сделала!

– Ну что же, получается… погоди-ка. Так что же получается? – спросила Зоуи.

– Лили, – засмеялась Лили, радостно покачиваясь и разглядывая фигурку в пыли.

– Правильно! Ты сделала это, Лили! – Зоуи скользнула ближе к ней и нежно приобняла. – Ты все поняла, и теперь ты в безопасности. Все будет хорошо.

– Орошо.

В глазах у Зоуи снова появились слезы, и она отвернулась.

– Мне так жаль, Лили. Это моя вина, моя вина… – Она шмыгнула носом, продолжая гладить девочку по спине. – Но теперь все будет хорошо. Все будет в порядке.

– Орядки, – повторила Лили.

Снизив голос, Зоуи прошептала:

– И очень скоро я все сделаю как надо.

Вернувшись в свою комнату, Зоуи увидела, что следов крови больше нет. Все привели в порядок.

Не было и намека на сражение, произошедшее здесь в последний раз. Зоуи подошла к окну и встала на стул. Расшатанное стекло убрали и вместо него поставили новую панель. Зоуи поскребла по ней ногтем. Панель была твердой, словно сталь.

Зоуи опустилась на пол и вернула стул на место. Цифры на календаре перемешались и изменились. Казалось, они говорят на своем языке, повторяя одно и то же слово раз за разом. Скоро, скоро, скоро.

Зоуи приготовила себе постель, намереваясь отправиться спать пораньше. Завтра, с восходом солнца, ей предстояло многое обдумать. Она уже стояла у кровати, когда в дверь вдруг постучали.

– Войдите, – сказала она. Раздался звук разблокировки замка, и дверь качнулась вовнутрь. На пороге показалась тощая фигура помощника Картера. На нем был один из его повседневных костюмов уродливого коричневого цвета и кремовый галстук в красную полоску, свисающий к брюкам и заправленный за пряжку ремня.

– Зоуи! Надеюсь, я не помешал.

Желудок ее скрутило.

– Конечно, нет. Проходите.

Картер, чье тело было так напряжено, что казалось сделанным из стекла, шагнул внутрь. За ним показался Красноглазый – тот самый, с которым сражался Саймон.

– Нет. Я не хочу, чтобы он заходил, – вырвалось у Зоуи прежде, чем она успела подумать.

Картер моргнул, и на его лукавом лице появилась наигранная улыбка.

– Извини, Зоуи, но он мой личный телохранитель и обязан сопровождать меня повсюду.

Зоуи посмотрела на Картера и поняла, что он даже наслаждается ее дискомфортом.

– Пожалуйста, присядь, – он указал на кровать.

Зоуи опустилась на дальний край кровати, а Картер уселся на стул у столика и принялся сверлить ее взглядом. Хотя Зоуи смотрела прямо на него, стараясь сохранять спокойствие и хладнокровие, она не могла отделаться от ощущения, что его глаза ощупывают ее, словно жирные пронырливые пальцы. Наконец она отвела взгляд.

– Как ты поживаешь сейчас, когда твое наказание закончилось? – спросил он притворно-заботливым тоном, в котором отчетливо слышались ядовитые нотки.

– Довольно хорошо, спасибо.

Брови Картера поползли вверх.

– Это приятно слышать, но признаюсь, несколько странно, учитывая то, как много времени ты провела в камере.

Зоуи пожала плечами:

– Я это заслужила.

– Вот именно. – Картер внимательно вгляделся в ее лицо, а потом резко вдохнул. – Боль – это печальная, но необходимая деталь нашей жизни. Она формирует нас, устанавливает наши границы и помогает учиться.

Зоуи вспомнились царапины Лили, и ей страстно захотелось не только избить его, но и уничтожить, стереть раз и навсегда эту самодовольную ухмылку.

– Чему ты научилась за это время в темноте, Зоуи?

– Я поняла, как важно следовать правилам.

– Да, это верно. Правила содержат гораздо больше смысла, чем мы порой можем осознать. Особенно в таком месте, как это. – Картер указал на стены. – Они помогают поддерживать систему и сохранять людей в живых. – Он наклонил голову набок. – Где ты взяла их, Зоуи?

– Что?

– Книги и жевательную резинку.

– Я нашла книги там, где они и были, в нише. А жвачка валялась в туалете на первом этаже.

Картер подался слегка вперед. Его улыбка сделалась еще шире, будто перерезав всю его узкую физиономию.

– Ложь.

Она выдержала его взгляд, и Картер в конце концов откинулся на стуле и начал рассматривать внутреннюю часть стены ограждения.

– Совсем недавно было засвидетельствовано твое неповиновение нескольким наставникам. Это неприемлемо, Зоуи. И будет прискорбно, если ты продолжишь свое нынешнее, скажем так, вызывающее поведение, поскольку оно неизбежно приведет к еше большему наказанию.

– Я забыла сказать вам, что еще поняла в этом карцере, – сказала Зоуи, с трудом удерживая нарастающую ярость.

– И что же?

– Я поняла, что не боюсь темноты.

Усмешка Картера было поблекла, но тут снова расцвела.

– Ну это же замечательно Зоуи, в самом деле. Но когда я упоминаю о наказании, то я говорю не о твоем.

Мимолетное удовлетворение Зоуи от своего ответа тут же испарилось. Картер увидел это в ее глазах и кивнул.

– С этого момента Лили получит наказание за твое неповиновение в полном объеме. Можешь не сомневаться, в следующий раз не будет никакой снисходительности.

Зоуи из последних сил сдерживалась от того, чтобы не вцепиться ногтями в его ухмыляющееся лицо, как сделала это с Диллертом.

– Но вы не можете так поступить. Правила говорят…

– Правила, – прервал ее Картер, – можно адаптировать к любой ситуации. Тебе надо помнить об этом, на случай если ты решишь нарушить их снова.

Они долго сверлили друг друга взглядом, пока Картер наконец не повернулся к двери, где ждал Красноглазый – такой же безэмоциональный, как и всегда.

– Я полагаю, что мы договорились, – сказал Картер через плечо. – Постарайся не подвести меня.

Он остановился в коридоре и, улыбнувшись, взглянул на нее в последний раз.

– Точнее, постарайся не подвести Лили.

Красноглазый толкнул дверь, и она закрылась с привычным щелчком. Зоуи снова осталась одна.

Когда Ли прокрался в ее комнату посреди ночи, Зоуи не спала. Слова Картера, как неприятный запах, который никак не выветрится, не выходили у нее из головы. Она даже не пыталась уснуть.

Ли шагнул внутрь и прикрепил что-то поверх дверного замка прежде, чем захлопнуть дверь.

– Что это такое? – спросила Зоуи, указывая на замок.

– То, что я придумал, пока возился в мастерской. Это маленькая металлическая пластина, которая принимает форму замка и блокирует его, не позволяя защелкнуться полностью. Я прикрепил его клеем, чтобы он держался.

– Это же гениально! – прошептала Зоуи, и Ли словно засветился изнутри.

– Это оказалось довольно просто, как только я начал работать над этим.

– И ты начал работать над этим потому, что планировал ворваться в мою комнату посреди ночи?

Лицо Ли стало ярко-пунцовым.

– Ну, я собирался предупредить тебя, но подумал…

Зоуи удержала улыбку.

– Что же, тогда другой вопрос. Как ты вошел? Твой браслет не открывает двери женских спален.

Ли достал что-то из кармана, и Зоуи потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это. Неудивительно, ведь она всегда видела это только на чьем-то запястье, но никогда – отдельно. Она протянула руку и взяла у него браслет.

– Где ты достал его?

– В общежитии охранников. Мы с отцом были там днем после смерти Лоува. Ты ведь помнишь его, да?

Зоуи вспомнила старшего охранника, который скончался в своей постели больше года назад. Это он помог Саймону отнести ее в лазарет, когда в пятнадцать лет она отключилась на тренировке и здорово повредила лодыжку – та стала в три раза больше нормального размера. Еще Зоуи запомнила его брови, седые и настолько длинные, что доставали до края его поредевших волос. А главное, он был к ней добр.

– Да, я помню.

– Когда мы проходили мимо, браслет лежал на его тумбочке. Я дождался, пока никто не смотрел, и взял его. Был почти уверен, что это не сработает, но сработало.

– Но их должны уничтожать после того, как снимают.

Ли кивнул:

– Я знаю. Думаю, каждый из охранников решил, что от браслета Лоува избавился кто-то другой, и никто ничего не сделал. Но код внутри браслета все еще активен.

Зоуи повертела его в руках. Вот оно – то, что ей нужно. Их ключ к спасению.

– Но как ты пробираешься по коридорам так, что Беккер тебя не замечает? Мне кажется, он всегда сидит в комнате наблюдения.

– Так и есть, – ответил Ли, шагая по комнате, – он передает пост другому охраннику лишь один раз, около трех или четырех утра. Уходит на четыре или пять часов, а потом возвращается.

– Но это не объясняет того, почему он до сих пор тебя не поймал.

– Беккер спит на столе всю ночь.

– Что?

Ли улыбнулся:

– Он подпирает подбородок ладонями, и тем не менее спит, как младенец. Однажды я наблюдал за ним из коридора целых полчаса. Один раз он проснулся, но тут же снова уснул. Если посреди ночи не объявят тревогу, он ничего не заметит.

– Мне всегда казалось, что они включают датчики движения с наступлением темноты, – Зоуи снова взглянула на браслет.

– Нет. Ночью патрулируют охранники, поэтому их выключают.

– Так как же ты пробрался сквозь них?

Ли улыбнулся и шагнул поближе к Зоуи.

– Я проныра.

– Ну да, – отозвалась Зоуи, шутливо его отталкивая, – могу ручаться.

Она подошла к кровати и села. Ли сделал то же самое, и матрас тихо скрипнул.

– Я знаю, что у тебя есть какой-то план, – произнес он после долгого молчания. – Расскажи мне.

Зоуи глубоко вздохнула.

– Я собираюсь убить Директора.

– Что?

– Его нужно прикончить, – сказала Зоуи, глядя на Ли.

– Раньше ты говорила, что хочешь сбежать, но не убить Директора.

– Я хочу сбежать, но еще хочу, чтобы и остальные были свободны. – Она увидела, как Ли поморщился. Ведь он не привык слышать подобное.

Ли замер, а потом шагнул к двери. На секунду Зоуи подумала, что он уйдет и что она подтолкнула его к тому, к чему он был еще не готов, но Ли притормозил и обернулся.

– Должен быть другой способ, – сказал он, остановившись у стола.

– Но какой? Как мы освободим остальных девушек и обеспечим им безопасность, если Директор останется в живых? Если он умрет, порядка больше не будет, а единственным командиром станет помощник Картер. А его, я уверена, половина охранников ненавидит не меньше моего.

Ли открыл было рот, но тут же закрыл его. Потоптавшись на месте, он пробежал по столешнице кончиками пальцев.

– Но это же самоубийство. Они не пощадят нас после такого.

Зоуи подскочила на ноги, даже не заметив этого.

– Так ведь это не жизнь! – Она указала на стену за окном, едва освещенную светом ночных фонарей. – Уж лучше я умру, попытавшись выбраться, чем добровольно сложу оружие перед несправедливостью.

– Но все ли девушки с тобой согласны? Пойдут ли они за тобой, если ты их выпустишь? Неужели ты думаешь, что Рита, Пенни или Шерилл присоединятся к тебе?

– Я не знаю. Но оставить их здесь я тоже не могу. Они мне не друзья, но никто не заслуживает оставаться здесь дольше, чем я.

Ли покачал головой, не отрывая взгляд от пола. Зоуи подошла к нему ближе, и он поднял глаза.

– Ли, мой день рождения через четыре дня. И я уйду, несмотря ни на что. Я хочу попробовать. Ты мне поможешь?

Зоуи подошла так близко, что могла уже почувствовать его запах – стали и опилок из мастерской, надежности и уюта. Положив ладонь на ее затылок, Ли ласково притянул ее к себе и поцеловал. Сейчас она была к этому готова. Прижав свои губы к его губам, Зоуи снова почувствовала то, что ускользнуло от нее в тот день, когда их прервал Саймон. Голова закружилась, и непривычный трепет прошел по всему ее телу. Его отголоски она чувствовала и раньше – когда их руки соприкасались или когда Ли улыбался ей в коридоре, но то, что она почувствовала теперь, было в тысячи раз сильнее. Это была самостоятельная сила – дикая и неукротимая до дрожи. Ли притянул ее еще ближе к себе. Она прижалась в ответ, ощущая каждый сантиметр прикосновений. Зоуи провела по его спине, и ее сердце бешено застучало. Его рука скользнула под рубашку, и кончики пальцев ласково провели по ее обнаженной коже. Все тело призывало Зоуи поскорее скинуть одежду, но в последний момент она отстранилась. Это было одним из самых тяжелых решений, какое ей приходилось когда-либо принимать.

– Нам надо остановиться.

– Почему? – отозвался Ли, затаив дыхание.

– Потому что, – отступив от него на шаг, Зоуи почувствовала слабость в ногах – такую сильную, что даже позабыла о боли после карцера. – Я боюсь, вот и все.

Обдумав ее слова, Ли кивнул.

– Все в порядке. Мне кажется, я тоже боюсь.

«Неужели мы говорим об одном и том же?» – подумала Зоуи. Она подошла к окну и почувствовала, что сознание медленно возвращается в привычное состояние, освобождаясь от страсти, которая едва ее не поглотила. Подняв глаза на верхушку стены, она увидела, как повернулся снайпер. Перед лицом его светился кончик сигареты.

– Можешь ли ты представить себя в таком месте, где за тобой никто не наблюдает, не говорит тебе, где надо быть и во сколько? – спросила она. – Где можно принимать решения о том, что делать и куда идти, самостоятельно? Раньше я смотрела на себя в зеркало и пыталась представить, как выглядели мои мама и папа. Может, у меня глаза от папы? Или нос точно такой же, как у мамы? Темные ли у нее волосы, как у меня, или она блондинка? Как выглядят руки папы? Я всегда представляла их избитыми и в шрамах от тех сражений, через какие им пришлось пройти, защищая меня. – Зоуи повернулась к Ли и села на кровать. – Но я перестала этим заниматься много лет тому назад. Скорее всего, они уже мертвы. Но даже если нет, если они живут на пятом этаже или же в безопасной зоне, что это меняет? Они не узнают меня, если мы встретимся, а я не узнаю их. Мы будем незнакомцами. И хотя сложно признать, что мы никогда по-настоящему не узнаем друг друга, я с этим смирилась.

– Ну а что насчет всеобщего блага? Что, если ты и остальные девушки – последняя надежда человечества? Что, если ты убежишь и решишь судьбу остальных?

Зоуи подняла взгляд на Ли.

– Общее благо – это не принуждение правилами, оружием и наказанием. Это возможность быть свободным и решать самому, что лучше для всех остальных.

Повисло молчание. Несколько минут каждый раздумывал о своем, прежде чем Ли подошел и снова сел рядом с ней на кровать. Уронив голову на грудь, он закрыл глаза и еле слышно прошептал:

– Хорошо. Расскажи мне.

– Чтобы сделать это, мне необходимо оружие, – начала Зоуи, ощущая плечом тепло прикосновения Ли. – Мне нужен пистолет.

– Да ты даже не знаешь, как им пользоваться.

Она фыркнула:

– Диллерт же знает. Значит, не так уж и сложно.

– Что ж, справедливо. Но единственный шанс раздобыть пистолет – это взять его у охранника. Отчего-то мне кажется, что ни один из них не захочет одолжить его тебе.

– Но ты же говорил, что бывал у них в общежитии. Может…

Ли покачал головой:

– Когда охранники не при исполнении, они запирают свое оружие в контейнерах у кроватей. А чтобы открыть его, нужен специальный код.

Зоуи понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. Ну, для охранников пистолеты были почти бесполезным украшением, а использовать их смертельную силу было строго запрещено – разве что в случае крайней необходимости. Даже когда выносили смертный приговор, его осуществлял Жнец. Вспомнив о его лице, спрятанном под маской, о глазах цвета отполированной стали, Зоуи вздрогнула. Но оружие охранников было скорее для показного устрашения. Интересно, теряли ли они когда-нибудь пистолеты?

Зоуи шумно вдохнула, глаза ее расширились.

– Что такое? – спросил Ли.

– Я могу раздобыть один, – сказала она.

– Пистолет?

– Ага.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Я в порядке, просто послушай. Ты когда-нибудь видел, как охранник вытаскивает свой пистолет?

На секунду Ли задумался.

– Нет, думаю, что нет.

– Это потому, что им запрещено их использовать. Они могут использовать только штыки, особенно когда речь идет о девушках. Ведь они не хотят поранить нас так, чтобы вылечить было уже невозможно. Пистолеты – только для показухи или экстремальных ситуаций.

– Ладно, но как это поможет нам с тобой?

– Ты что, не понимаешь? Если мне как-нибудь удастся снять один пистолет с пояса охранника, он не заметит этого до вечера. А может, даже до следующего дня. У них на ремнях еще столько всего навешано!

– Зоуи, это сумасшествие. Что, если они тебя поймают?

– Ну тогда они, скорее всего, убьют меня, – сказала она равнодушно.

– Да и как ты это сделаешь? У тебя же не будет возможности остаться с охранником наедине, чтобы выкрасть пистолет.

Зоуи замолчала, и только барабанная дробь ее пальцев по бедру нарушала тишину.

– Криспин, – наконец произнесла она.

– Что с ним?

– Он же самый приятный из всех охранников, так?

– Ну, пожалуй, что так.

– Он уже давно не патрулировал у прачечной. И я полагаю, что скоро будет. А когда это случится, я могу защемить какой-нибудь тряпкой механизм лифта и попросить его помочь мне. Так уже случалось. А когда Криспин отвернется, я могу выкрасть пистолет, а он даже не заметит разницы.

– А когда Криспин поймет, что пистолета больше нет, он труп. Ты же это понимаешь?

Зоуи сжалась. Какова цена жизни?

– Я знаю. Но он один из немногих охранников, который не заподозрит от меня подвоха.

Взгляд Ли выражал неподдельное удивление.

– Ты изменилась.

– С каких это пор?

– С тех пор как вышла из карцера.

Воспоминания о мраке были почти непреодолимыми, и борьба с призраками карцера снова ее захватила. Зоуи услышала, как скребутся жуки, и вздрогнула, когда что-то коснулось ее ноги. Оказалось, это была лишь рука Ли, который с беспокойством смотрел на нее.

– Ты в порядке?

– Все нормально. И да, я изменилась. Я уже никогда не буду прежней. Но это совсем не то, чего они ожидали.

Ли нахмурился и поерзал на кровати.

– Ну а как ты вынесешь пистолет из прачечной? Как ты принесешь его сюда?

Зоуи задумалась.

– Мне нужна прочная тесьма. Я могу сделать из нее что-то вроде кобуры и закрепить пистолет на спине. Наша одежда довольно свободная, чтобы его спрятать. А как только я это сделаю, я тут же придумаю какую-нибудь причину вернуться в комнату и спрячу его здесь.

– Но где? – Ли указал на стены. – Они же нашли твое потайное место.

– Я придумаю что-нибудь другое.

Ли потер лоб и раздраженно вздохнул.

– Ну, предположим, тебе это удастся. А что дальше? Как ты планируешь… ну, понимаешь…

– Убить Директора?

– Да.

– А где мы можем его увидеть?

– На церемонии призыва.

– И?

Ли пожал плечами:

– В этом-то и проблема. Я никогда не видел его в коридорах или где-нибудь еще. И он всегда окружен охранниками.

– Каждую ночь он совершает пробежку во дворе – если только там нет дождя.

Ли моргнул.

– Да, мне кажется, я вижу его там время от времени.

– Несколько недель назад Мика пересказала мне разговор наставников, который случайно подслушала. Они говорили, что хотели бы попариться в сауне тренажерного зала, но она только для Директора.

– Так что, ты думаешь, он использует ее каждую ночь после пробежки?

– Да, именно так я и думаю. И там он наиболее уязвим.

– Но как ты туда попадешь? Там как минимум шесть дверей между твоей комнатой и…

Зоуи прервала его, подняв браслет Лоува.

– После того как Саймон попрощается и запрет меня на ночь, я выберусь, используя твой трюк, и прокрадусь в тренажерный зал. А когда Директор зайдет в сауну, я убью его и еще двух охранников, если понадобится. А потом использую его браслет, чтобы подняться на самый верхний уровень.

– Кто-нибудь услышит выстрелы.

– Нет, не на этом этаже. Ты же знаешь, сколько шума от технической комнаты.

– Но ты ни за что не доберешься до пятого этажа так, чтобы тебя никто не увидел.

– Да, не доберусь, если кто-нибудь их не отвлечет.

Ли указал на себя:

– Я?

Она кивнула:

– Ты можешь сломать машину в мастерской, устроить пожар, хоть что-нибудь. А потом, когда начнется суматоха, мы встретимся в туалете на втором этаже. Я отдам тебе браслет Лоува, и ты выпустишь девушек из комнат и отведешь их к лазарету. Я буду ждать вас там. И нам понадобится веревка, много веревки.

– Для чего?

– Поднявшись на крышу, мы пересечем мост и достигнем стены, и тогда нам нужно будет спуститься. Веревка как раз для этого.

– Зоуи, это…

– Безумство, я знаю. Это абсолютное безумство, но единственный способ. Мост, который ведет к стене, располагается на крыше. Единственный способ добраться до крыши – через пятый этаж. А для того, чтобы подняться туда, нужно воспользоваться лифтом. Все это должно происходить в определенной последовательности. А затем, когда со всем будет покончено, если Директор умрет, никто нас не тронет.

– Ты думаешь, Жнец и его парни так легко сдадутся?

– Нет. Но мы подумаем об этом, когда все случится. Может, они просто переключатся на другую миссию, как делали это раньше.

– А что насчет папы? – спросил Ли. И впервые за всю их беседу Зоуи услышала, что голос его дрогнул.

– Ты думаешь, он нам поможет?

– Нет.

– Я тоже так не думаю.

– Ну и что с того? Мы оставим его здесь? Отвяжемся от него, чтобы только ты и другие девушки могли встретиться со своими родителями?

Зоуи нахмурилась:

– Я уже сказала, что смирилась с тем, что никогда их не увижу.

– Но ты просишь меня сделать то же самое!

– Я прошу тебя помочь.

– Ты просишь о гораздо большем, – тихо произнес Ли, вставая с кровати. Он пересек комнату и взглянул на календарь перед уходом.

– Мне нужно возвращаться в свою комнату, – сказал он, – уже слишком поздно.

– Ли, – позвала Зоуи, вставая, – времени у меня в обрез. Мне нужно знать, могу ли я на тебя рассчитывать.

Положив ладонь на ручку двери, Ли остановился.

– Мне нужно подумать, – ответил он, не оборачиваясь. – Подожди до завтра. Сможешь?

– Да.

– Спокойной ночи, Зоуи.

– Спокойной ночи.

Распахнув дверь, Ли скрылся в коридоре. Только легкий шорох одежды выдавал его беззвучные движения. Зоуи села и смотрела на руки до тех пор, пока усталость не начала брать над ней верх. Она легла на бок, подогнув колени к груди, и закрыла глаза. Многие вопросы еще оставались без ответов.

Зоуи ожидала увидеть Ли на следующее утро, но его не было ни в коридорах, ни в обеденном зале. Его место среди остальных сыновей наставников пустовало.

Рита, Шерилл и Пенни наблюдали за тем, как Зоуи села рядом с Лили. Она впервые видела Пенни с тех пор, как ту заперли в карцере. Помимо синяка на лбу, который почти уже сошел, она не изменилась. В глазах Пенни читалась все та же пустота.

– Я не собираюсь расспрашивать тебя о том, как это было, – сказала Мика, проглотив свои хлопья. – Сама не хочу об этом говорить и тебя не стану мучить.

– Хорошо, – ответила Зоуи.

Они продолжили есть в гробовой тишине, если не считать причмокивания Лили, которая пила молоко. Наконец Мика не выдержала:

– Там было очень темно?

– Господи, Мика!

– Прости, прости. Я знаю, там было отвратно, – Мика взглянула на раны Лили. – Но ты же меня знаешь, я любопытная.

– Ну так нарушь одно из этих правил и сама выясни.

– Тебе не стоит быть такой гадиной, – пробормотала Мика и, снизив голос почти до шепота, спросила: – А где ты взяла их?

– Книги?

– Ага.

Зоуи посмотрела на другой конец стола, где сидели наставники. Они разговаривали между собой.

– Кто-то оставил их в моей комнате.

Раскосые глаза Мики расширились.

– Да ты шутишь!

Зоуи покачала головой.

– Значит, у тебя есть покровители.

– Тогда где же они были, когда меня отправили в карцер?

Лили перестала есть и начала раскачиваться на месте, прикрыв уши ладонями.

– Прости меня, Лили, – опомнилась Зоуи, потирая ее спину, – все в порядке. Мы уже закончили разговаривать.

Она посмотрела на Мику, ожидая подтверждения. Мика кивнула, и они продолжили завтракать в тишине, пока не раздался звонок. И пока Зоуи шла по коридору к лекционному залу, ее вдруг захлестнули страхи: «Ли собирается сказать, что не сможет помочь. Или еще хуже, он расскажет обо всем Саймону, а тот передаст меня на суд Жнеца. Нет, Ли никому не расскажет! Он не может так со мной поступить».

Словно зомби, она прошла через весь лекционный зал, мимо улыбавшейся мисс Гвен к своему месту. Вытащив из парты громоздкий учебник НАД, Зоуи положила его перед собой. Она погладила его по корешку и вспомнила о двух своих книгах, которые забрали перед тем, как ее отправили в карцер. И хотя ее книги были гораздо меньше, чем учебник, вес, который несли их слова, не шел ни в какое сравнение с этой неповоротливой громадиной. Беседа с Микой напомнила Зоуи о том, что мучило ее с того момента, как она обнаружила первую книгу. Кто принес ей эту книгу и где она сейчас? Как жестоко было соблазнять ее картинкой того, чего им не суждено испытать. А теперь, когда ей понадобилась реальная помощь, они отказывались раскрывать себя.

Зоуи оттолкнула учебник, и он упал, громко хлопнувшись об пол. Все обернулись к ней. Мисс Гвен вздрогнула. Ее глаза за очками округлились, и она с тревогой огляделась по сторонам.

– Зоуи! Это еще что?

Зоуи поднялась из-за стола и подобрала книгу. Боль, которая осталась после карцера, стала уже настолько привычной, что Зоуи даже не обратила на нее внимания, когда наклонилась.

– Извините, она просто соскользнула со стола.

– Будь внимательна, и чтобы этого больше не повторилось. – Не дождавшись отклика, мисс Гвен кашлянула, как бы намекая, что Зоуи следует ответить.

– Да, мэм, – наконец процедила Зоуи сквозь сжатые зубы.

Мисс Гвен поднялась со стула и встала между двух первых парт. Окинув всех пристальным взглядом, она задержалась на секунду на ранах Лили. Девочка улыбнулась с опаской. Мисс Гвен скривила губы, словно откусила что-то мерзкое.

– И еще раз я обязана затронуть эту тему – как важно соблюдать указания Директора и его сотрудников. Долгое время я надеялась не упоминать ничего подобного в классной комнате, поскольку это место предназначается для обучения. Но, похоже, некоторым из вас нарушение правил кажется вполне приемлемым, поэтому я просто обязана сказать. Сразу перейду к сути дела. К вам предъявляют высокие требования, но на то есть своя причина. Вы – последняя надежда на возрождение человеческой расы. Можете ли вы осознать глубину того, что я только что сказала? От вас зависит весь мир. А вы пренебрегаете своей ответственностью, словно это какая-нибудь шутка.

С каждым предложением голос мисс Гвен поднимался все выше, пока не начал стучать по барабанным перепонкам Зоуи. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не моргнуть, не отвести глаз под лихорадочным взглядом учительницы. В ту самую секунду, когда глаза их встретились, Зоуи осознала, что мисс Гвен буквально в бешенстве. Не сдерживаемом, а совершенно бесконтрольном. Учительница снова окинула всех взглядом, в глазах ее танцевали огоньки безумия.

– Вам очень повезло оказаться здесь, – прошипела она, указывая на них своим клиновидным пальцем. – Вы даже понятия не имеете, насколько вам повезло оказаться в этом месте. Мне стыдно за вас, за все эти ваши выходки против НАД. Мне стыдно называть вас моими ученицами, – окинув всех еще одним злобным взглядом, она вернулась к столу. – Страница триста семнадцать. Я хочу, чтобы кто-нибудь из вас прочитал о тех ужасных условиях во время войны, в которых находились женщины, неспособные выносить потомство. Кто прочтет?

Зоуи дышала все чаще и быстрее. Мышцы ее подергивались. Она вцепилась в парту и не пошевелила и пальцем, когда остальные раскрыли учебники. Сидевшая рядом с ней Лили отыскала страницу и замахала рукой.

– Я, я прочтет! – попросила она.

Бросив на нее быстрый взгляд, мисс Гвен повернулась к Шерилл.

– Шерилл, начинай со второго абзаца и…

– Почему вы не дадите ей хотя бы попробовать? – сказала вдруг Зоуи. Голос ее был тихим, и все же разнесся по залу.

Повисла гробовая тишина.

Мисс Гвен смотрела на нее и моргала.

– Что ты сказала? – наконец отозвалась она.

– Я сказала: почему вы не дадите ей хотя бы попробовать?

Учительница прошла по ряду, ускорив шаг.

– Зоуи, ты очень близка к еще большему наказанию. Извиняйся за то, что перебила меня.

– Нет.

– Что? Что ты сказала?

Зоуи встала со своего места, не пытаясь уже сдерживать ярость.

– Нет. Не буду. До тех пор пока вы не извинитесь перед Лили.

Мисс Гвен беззвучно двигала губами, пока наконец не разразилась:

– Я заставлю их запереть тебя снова, ты маленькая…

– Вы ненавидите нас, не так ли, мисс Гвен? Я вижу это, когда вы на нас смотрите. Но почему? За что вы нас ненавидите? – Зоуи обогнула парту и вплотную приблизилась к учительнице. Замерев на секунду, мисс Гвен попятилась. – Вы говорите нам о чести и общем благе, но сами не имеете фамилии, как и мы. Они забрали ее у вас, так? Но готова поспорить, вы ее помните, я права?

– Зоуи, живо сядь на место, – попыталась скомандовать учительница, но голос ее дрожал. Зоуи сделала шаг вперед, и мисс Гвен опять отступила.

– Нет. Я просидела всю свою жизнь. Извиняйтесь перед Лили.

– Я не стану подчиняться твоим приказам. – Ноги мисс Гвен уперлись в стол, и она оперлась на руку, чтобы сохранить равновесие.

– Она хотела всего лишь почитать, и вы ни разу не предоставили ей и шанса, верно? Потому что у нас есть нечто такое, чего нет у вас, и за это вы нас ненавидите. У нас есть шанс. Кроме нас из женщин здесь только вы, и теперь я понимаю почему. Вы здесь, чтобы обучать нас, но в этом ваше единственное предназначение. Мы можем рожать, но вы бесплодны, я права?

Рука мисс Гвен оказалась быстрее реакции Зоуи. Она взметнулась и отвесила девушке пощечину. Голова Зоуи качнулась в сторону, и щека мгновенно начала гореть от удара. Мисс Гвен задрожала, приоткрыв рот от ужаса, но Зоуи лишь вытерла щеку, словно сгоняла надоевшую муху.

– Я видела вас, – прошептала девушка. – В тот день вы были с охранником в технической комнате. Я вас видела. Вы думаете, что, если забеременеете, они отдадут вам все обратно. Но это не так.

По щекам мисс Гвен потекли слезы, оставляя на лице мокрые дорожки. Она пыталась устоять, но ноги ее подкосились, и учительница рухнула на пол. Зоуи стояла над ней, тяжело дыша и ощущая жжение от пощечины.

– Убирайтесь! – всхлипывая, выдавила мисс Гвен. Никто не двинулся с места. Она подняла зареванное лицо и окинула всех безумным взглядом. – Убирайтесь!

Раздался быстрый топот шагов. Из дальнего конца комнаты бежали наставники. Саймон был первый, кто показался из-за ширмы и увидел мисс Гвен, сидящую на полу.

– Отправь ее в комнату! – заорала она. – Только убери ее с глаз долой. И все вы, убирайтесь!

Зоуи отошла от учительницы и направилась к выходу. Остальные подскочили с мест и поспешили за ней, провожаемые рыданиями мисс Гвен.

– Что произошло? – спросил Саймон, догнав ее у выхода.

– Иди, спроси ее.

– Зоуи, хватит, – он аккуратно схватил ее за руку. – Что случилось?

– Мисс Гвен чувствует себя не очень хорошо.

Саймон взглянул на ее щеку.

– Пошли, – выдохнул он.

Проводив ее в комнату в полном молчании, Саймон посоветовал ей отдохнуть и заблокировал дверь. Как только раздался щелчок замка, Зоуи повалилась на кровать. Руки ее дрожали, и она выставила их вперед, наблюдая за предательскими вибрациями.

Мисс Гвен заслужила это. Так почему же я чувствую себя так противно, словно совершила преступление? Через несколько минут Зоуи нашла ответ.

Потому что она поняла.

На секунду Зоуи поставила себя на место учительницы, и этого оказалось достаточно, чтобы ощутить искру сочувствия.

Зоуи поднялась и направилась в ванную. Четкий отпечаток четырех пальцев рассекал ее щеку и указывал на волосы поверх уха. Обрызгав лицо, чтобы остудить горящее место, она зачерпнула ладонью воду и полила шею. Немного обсохнув, Зоуи принялась изучать ванную, пытаясь отыскать хоть какое-нибудь место, где можно спрятать пистолет. Она навалилась на раковину, но та не сдвинулась с места. Заглянула в бочок туалета, но сразу же поняла, что это слишком очевидно. Полностью обшарив ванную, Зоуи вернулась в комнату и принялась шагать взад-вперед мимо кровати. Следующие несколько часов она провела в поисках. Более дюжины вариантов тайников, которые пришли ей в голову, пришлось отклонить. Наименее очевидными вариантами показались ей места в маленьком шкафчике рядом с ванной и внутри ее матраса, но и эти тайники были бы легко обнаружены, если бы ее комнату обыскали. Однако на самом деле ей не нужно было заботиться об этом так тщательно, как подумалось поначалу. Если ей удастся выкрасть пистолет Криспина, Зоуи осуществит свой план в первую же ночь. Ну а если все сработает, она и другие, включая Ли, станут свободны уже следующим утром.

«Или я буду мертва».

В любом случае ей больше не придется об этом волноваться.

Незадолго до обеда в комнату вошел Саймон. Тем временем Зоуи удалось поспать, и проснувшись, она почувствовала, что полностью успокоилась.

– Мисс Гвен потребовала, чтобы ты больше не возвращалась на лекции до самого призыва, – сказал он.

Чего Зоуи и ожидала.

– Они отправят меня обратно в карцер?

– Так как она ударила тебя, нет. И она до сих пор не рассказала, что ее настолько разозлило. Хочешь рассказать мне?

Зоуи покачала головой:

– Нет, не думаю.

Окинув ее изучающим взглядом, Саймон указал на коридор.

– Время пообедать.

В обеденном зале было холодно. Тихо обсуждая что-то, все гуськом прошли внутрь – девушки впереди и наставники в хвосте. Зоуи была уверена, что они разговаривают о произошедшем в лекционном зале.

Услышав тихий смех позади нее, Зоуи обернулась через плечо. Ли шел почти в конце длинной очереди, окруженный сыновьями наставников. Он с кем-то общался и улыбался, но, когда перехватил взгляд Зоуи, улыбка его погасла. Она развернулась вперед, но успела заметить, что Рита смотрит на нее. Она стояла прямо позади, и весь ее вид говорил о том, что дерзость, поугасшая после карцера, вернулась обратно.

Дойдя до стола сервировки, Зоуи начала собирать тарелки на поднос, когда вдруг почувствовала прикосновение локтя Риты.

– Ой, прости, мне жаль, – сказала она, но было видно, что ей совсем не жаль. – Надеюсь, тебе не больно. Уверена, что синяки еще не прошли.

– Чувствую себя замечательно, – улыбнулась Зоуи.

– Хм. Приятно слышать. А то я беспокоилась, что ты вернешься не такой, как раньше.

Зоуи не ответила. Вместо этого она погрузила последние тарелки на поднос и повернулась к кулеру.

– Это была я, – прошептала Рита. – Это я сказала Диллерту, чтобы он обыскал твою комнату.

Зоуи замерла на месте, и звуки вокруг нее словно пропали. Остальные люди, комната – все это растворилось, остались только она и Рита. Зоуи медленно повернула голову, сузив глаза.

– Что ты сказала?

– Я почувствовала запах жвачки у тебя изо рта, глупая ты стерва. В тот день, когда я обняла тебя, я его унюхала. И сработало как нельзя лучше. Особенно когда дебилку отправили…

Но Рита не успела закончить. Зоуи размахнулась подносом. Рита попыталась увернуться, но пластиковый поднос догнал ее в последний момент. Удар пришелся в висок, и Рита покачнулась, корчась от боли. Еда разлетелась в разные стороны.

Звук резко вернулся, все пришло в движение. Но Зоуи не двигалась, игнорируя происходящее. Взгляд ее сосредоточился только на Рите. Она снова взмахнула подносом. Остатки еды разлетелись по кругу перед тем, как пластик врезался в плечо Риты. Скользя в луже соуса, Рита выбросила кулак вперед, но Зоуи увернулась и снова ударила ее подносом по голове. Повернув его острым углом, она нацелилась на шею Риты, как вдруг услышала какой-то крик. Крик Ли. Чьи-то пальцы схватили ее за воротник, но весь мир вокруг остался ярко-красным от ярости, которая ее душила.

Опустив поднос, Зоуи вдруг почувствовала острую вспышку боли в пояснице. Мышцы ее скрутило. Она услышала треск электричества, и в ту же секунду поднос выпал из рук, мягко приземлившись на пол. Зоуи открыла рот, чтобы закричать, но почувствовала, что падает вслед за подносом в темноту, сгущающуюся вокруг потолка и стен обеденного зала. Мгновенно окутав Зоуи, она полностью поглотила ее.

Бум.

Бум.

Бум.

Бум.

– Зоуи!

Она сжималась от боли с каждым громовым раскатом.

– Зоуи, ты меня слышишь?

Она глубоко вздохнула, медленно осознавая, что удары раздаются не внутри ее головы, а откуда-то извне. Бешеное сердцебиение молотком отзывалось в ее черепной коробке. Тошнота змеей обвивала желудок. Зоуи застонала и открыла глаза.

Она лежала в лазарете, но не в той палате, куда ее определяли раньше. Кровать окружали ширмы, а по левую сторону от нее тихо сигналил какой-то аппарат. На бицепсе правой руки раздувалась тяжелая манжета тонометра, причиняя боль. Наконец ее хватка ослабла. Почувствовав чье-то присутствие, Зоуи оглянулась.

Нахмурившись, на нее смотрел Саймон.

– Зоуи, ты меня слышишь? – повторил он.

Она кивнула, с трудом удерживая себя в сидячем положении. Саймон придерживал ее за руку. Комната вращалась у Зоуи перед глазами.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала она. Он положил на ее колени пластиковый таз, и ее вытошнило.

– Врачи сказали, что тебя может тошнить от седативного препарата, – сказал Саймон, убирая таз. Вытащив белое полотенце, он вытер ей рот. – Скоро пройдет.

Зоуи опустилась на подушки и уставилась на ровный потолок.

– Что случилось?

– Охранник пустил в тебя разряд в обеденном зале. Он стоял прямо за тобой, когда ты напала на Риту.

Воспоминания медленно возвращались.

– Это она сказала Диллерту обыскать мою комнату.

– Что?

– В тот день, когда ее выпустили из карцера и она обняла меня в коридоре, Рита почувствовала мятный запах резинки, которую я сжевала.

– Как ты об этом узнала?

– Она сама мне сказала.

Саймон вздохнул:

– И поэтому ты на нее напала.

Повисла пауза.

– Я просто не смогла сдержать себя, – наконец произнесла Зоуи.

– Зоуи…

– Мне очень жаль.

– Я знаю.

– Что они собираются со мной сделать?

– Пока не знаю. Прямо сейчас помощник Картер ведет переговоры с Директором. Единственное, чего ты добилась, – это чрезмерной реакции охранника. Он еще слишком молод и запаниковал, когда началась эта драка. Его уже лишили должности и собираются наказать соответственно преступлению.

– Что насчет Риты?

– После драки ее осмотрели и отпустили еще час назад.

– Что? Но она…

– Зоуи, это выглядело так, словно ты напала на нее безо всякой причины. И это именно то, что она сказала Картеру.

Зоуи отвернулась. Взгляд ее вдруг поймал знакомое лицо, которое виднелось в щели между ширмами. На соседней кровати спал Ли. На его голове она заметила повязку. Зоуи повернулась обратно к Саймону.

– Что случилось с Ли?

Саймон взглянул в сторону сына, поджав губы.

– Он попытался вырвать штык у охранника, когда тот повалил тебя. Охранник ударил его, и Ли потерял сознание.

– Он в порядке?

– С ним будет все хорошо. Ему просто нужно было наложить пару швов.

Зоуи обмякла, утопая в подушках. Тошнота немного ослабла, уступив место новому чувству – боли в животе. Может, охранник ударил ее и туда? В таком случае ему несдобровать. Она покрутила шеей и с облегчением отметила, что боль в голове утихла.

– Можно мне немного воды?

Саймон поднес Зоуи стакан с трубочкой.

– Как долго я пробыла в отключке? – спросила она, закончив пить.

– Примерно пять часов. Врачи сказали, что у тебя была какая-то особая реакция на болевой шок. Им пришлось немного над тобой поработать, прежде чем вернуть тебя в сознание.

– Когда я смогу уйти отсюда?

– Они хотят продержать тебя эту ночь для наблюдения.

– Я не хочу здесь оставаться. Ненавижу это место.

Саймон пристально посмотрел на нее, а потом поднялся со стула.

– Посмотрим, что я смогу сделать.

Он прошел через ширмы, и Зоуи услышала удалявшийся стук его подошв по кафелю. Она сделала несколько глубоких вдохов, желая поскорее избавиться от затуманившего ее сознание эффекта лекарств. Ей не хотелось оставаться здесь на ночь, так близко к этим сияющим дверям, когда она еще не могла ими воспользоваться. Через минуту шаги вернулись, и из-за ширм появился Саймон. Позади него показался молодой доктор с гладко выбритой головой и ухоженной козлиной бородкой. Врач был даже выше, чем Саймон. Его карие глаза были настолько темными, что время от времени казались и вовсе черными.

– Это доктор Кальвин, – сказал Саймон, отступая в сторону.

– Как ты себя чувствуешь, Зоуи? – спросил Кальвин неожиданно высоким гнусавым голосом. То, как он посмотрел на нее, заставило Зоуи содрогнуться. Ей с трудом удалось подавить желание зарыться в одеяла поглубже. Собравшись, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Гораздо лучше. Я думаю, что могу уже вернуться в свою комнату.

– Хм… – Доктор Кальвин подошел к аппарату, издающему короткие сигналы, и нажал на какую-то кнопку. На экране отразилось множество цифр. Нажав кнопку еще пару раз, он кивнул себе и повернулся к ним.

– Показатели достаточно хорошие. Эффекты от седативных препаратов уже ослабли?

– Кажется, да.

– Хорошо. – Глаза его блеснули в свете ламп лазарета, и доктор криво улыбнулся. – Тогда я не вижу препятствий к тому, чтобы ты смогла провести ночь в собственной комнате.

Кивнув Саймону, он вышел за ширмы, не оборачиваясь. Как только он исчез, Зоуи подозвала жестом Саймона. Дождавшись, пока он подойдет поближе, Зоуи спросила его почти шепотом:

– Ты видел его когда-нибудь?

– Доктора Кальвина? Нет, насколько я помню. А что?

– Где же он был все эти годы, если не в лазарете?

– Зоуи, здесь много врачей, и они постоянно меняются. Не сложно позабыть одного из них, поскольку мы здесь бываем редко. Ну, за исключением последних дней, – добавил он, бросив на Зоуи предостерегающий взгляд. – Одевайся. Я подожду снаружи, если тебе что-нибудь понадобится.

Саймон исчез за ширмами, и Зоуи услышала, как он подошел к кровати Ли. Она неуверенно поднялась на ноги и, ухватившись за стальную спинку кровати, ждала, пока пол под ней не выровняется. На лавочке у кровати Зоуи увидела свежий комплект одежды и надела ее. Затем выпила еще один стакан воды. Место на пояснице, куда охранник приложил свой штык, как-то странно онемело, зато живот ее скрутила знакомая судорога, похожая на те, которые бывали у Зоуи во время менструаций. Казалось, внутри у нее был маленький тлеющий уголек, который вспыхивал от каждого ее движения.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Зоуи нырнула за ширму и подошла к Саймону, стоявшему у кровати Ли. Наставник сжимал ступни сына, укрытые тоненьким одеялом, и отпустил их, когда заметил приближение Зоуи.

– Готова? – спросил он.

– Да.

– Хорошо.

Повернувшись к Ли, Саймон сжал его ступню последний раз.

– Я вернусь попозже, вечером, и заберу тебя домой.

Ли кивнул и, когда Саймон повернулся к двери, перевел взгляд на Зоуи. В его глазах она уловила нечто такое, что разом разрушило все сомнения в его преданности. То тепло и спокойствие, которые излучал его взгляд, рассказали ей обо всем, что она хотела узнать. Он собирался помочь ей.

– Ночью, – произнес он одними губами так быстро, что она едва уловила.

Зоуи с облегчением улыбнулась и поспешила за Саймоном к выходу из лазарета. Переполнявший ее восторг заглушил даже боль, разносившуюся по телу с каждым шагом.

Поужинав в пустом обеденном зале, Зоуи почувствовала тяжесть, которая только усилилась, когда она легла на кровать. Это вряд ли был голод, ведь она съела столько, сколько смогла. Зоуи знала, что очень скоро ей понадобятся силы. Ли собирался помочь ей. Они попробуют убежать.

От одной лишь мысли об этом она почувствовала невероятное возбуждение. Немного подремав, Зоуи села на кровати, поморщившись от боли. Нижняя часть ее спины все еще не могла оправиться от болевого шока. Когда Саймон ушел, она посмотрела на спину в зеркало ванной и увидела расплывчатый след ярко-красного цвета, сгущавшегося до пурпурного к центру ожога.

Рита. Все это произошло из-за нее.

При мысли о ней Зоуи снова почувствовала усиливающуюся ярость. Этот насмешливый, самодовольный взгляд – Зоуи захотела стереть его с широкого лица Риты в ту же секунду. Она сжала кулак. «Я должна оставить ее здесь», – подумала Зоуи вне себя от гнева. Если план сработает, я заберу с собой их всех, даже Пенни и Шерилл, но ее оставлю страдать в одиночестве.

От этой мысли ее праведный гнев достиг крайней точки, однако потух так же быстро, как и разгорелся, оставив Зоуи лишь омерзительное чувство стыда от жестокости – даже по отношению к настолько бессердечному существу, каким была Рита. Нельзя никого тут оставлять.

И сейчас не время для мести. Позднее, когда они освободятся отсюда, у нее еще будет возможность свести с Ритой счеты. А до этих пор лучше направить свою энергию в другое русло.

Несколько последующих часов Зоуи посвятила поиску подходящего места, в котором можно спрятать украденный пистолет. В конце своих поисков варианты остались теми же: матрас или шкафчик. Прощупав матрас, она нашла у его основания приспущенный шов, расширить который ей не составило большого труда. Теперь отверстие было достаточным для того, чтобы просунуть пистолет. Встряхнув матрас пару раз, подражая инспекторам, Зоуи убедилась, что заметить отверстие можно было лишь в том случае, если смотреть на него с самого конца матраса.

Удовлетворенная, Зоуи заправила постель и легла на кровать. Посмотрев на календарь, Зоуи представила, будто слышит, как тикают электронные цифры. Три дня. Три дня до того момента, как в шкафу у нее появится белое платье. Три дня до того, как она войдет в зал собраний. Три дня до того, как окажется перед стальными дверями.

Нет.

Этого не случится. До того как попасть в карцер, Зоуи считала себя слабой и незначительной, еще одним винтиком в машине НАД, частью идеи о всеобщем благе. Но теперь все стало по-другому. Все эти годы ее внутренний голос нашептывал ей о предательских и запрещенных вещах, действиях и словах, за которые непременно последовало бы жестокое и незамедлительное наказание, вздумай Зоуи произнести их вслух. И каждый раз, когда ее посещали подобные мысли, сомнение губило их на корню. Да кто она, чтобы ставить себя превыше остальных? Кто она, чтобы ставить под вопрос авторитет тех, кто гораздо старше ее? Кто она, чтобы задавать вопросы, ответом на которые было только наказание? Да, стыд, который душил ее за подобные мысли, был почти таким же сильным, как и сами мысли.

Но не совсем. Не совсем.

И теперь, когда времени уже почти не осталось, когда последние цифры таяли у нее на глазах, Зоуи перестала отрицать тот выбор, который определит ее судьбу. Теперь ее ожидало лишь что-то одно: либо свобода, либо смерть. Других вариантов не было.

Зоуи встала с кровати. Тело ее буквально молило об отдыхе, но разгоряченная кровь не позволяла уснуть. Вместо этого она приняла душ и переоделась. Грязную одежду она отнесла в свою спальню, воображая по дороге стопку белья, которая дожидалась ее несколькими этажами ниже. От отвращения Зоуи поморщилась. Никогда туда больше не возвращаться – как бы это было? Потрясающе, подумала Зоуи. Действительно потрясающе.

И как только она задумалась над тем, когда придет Ли, и придет ли вообще после травмы головы, как услышала приближающиеся к ее двери шаги. Она взглянула на календарь. Была уже почти полночь, но все равно гораздо раньше, чем он приходил обычно. Две стопы остановились прямо за дверью, отбрасывая в ее комнату зловещие тени. И только в этот момент Зоуи поняла, что Ли никогда не издавал столько шума. Раздался щелчок замка, и дверь распахнулась. На пороге показалось изуродованное лицо Диллерта.

Его кожа была заштопана черной нитью в нескольких местах, его губы в резком свете выглядели уродливо. Охранник улыбался довольно омерзительной улыбкой.

– Добрый вечер, Зоуи. Пришло время побеседовать.

Зоуи открыла было рот, чтобы закричать, но Диллерт подлетел к ней со скоростью молнии и сунул что-то между губ. Комната накренилась набок, и, прежде чем Зоуи смогла вернуть равновесие, она почувствовала, как ее выволокли из комнаты и потянули по коридору. Она заморгала, пытаясь вернуть ясность зрению, но от удара голова пошла кругом. Сфокусироваться на чем-либо не получалось. Она застонала и попыталась упереться пятками в гладкий пол коридора, но Диллерт был сильнее и тащил ее обеими руками. Предмет, который Диллерт засунул ей в рот, больно впивался в язык. Его поверхность была грубой и острой, и Зоуи подумала, что это был камень. Она потрясла головой, пытаясь его выплюнуть, но тщетно – предмет крепко застрял у нее между зубов. Когда Диллерт выволок ее за ближайший угол и остановился у невыразительной двери, которую раньше она едва замечала, желудок Зоуи свело от страха. Заметив, что он приложил браслет к замку и тот разблокировался, Зоуи попыталась закричать, но Диллерт обхватил ее волосы и швырнул в дверной проем с такой силой, что голова ее откинулась в сторону, а кости шеи захрустели.

За дверью находилась тускло освещенная лестница. Два ряда ступеней вели вверх и вниз. Купольный свет отбрасывал тени двух других присутствующих. Зоуи сфокусировала на них взгляд, и, когда сообразила, кто это, у нее перехватило дыхание.

В ближайшем углу лестничной площадки стояли Мика и напарник Диллерта Барон, который вдавил ее в стену и прижимался ртом к шее девушки. Между ее губ был зажат такой же кляп, как у Зоуи. Взгляды их встретились, и Зоуи увидела в глазах Мики панику.

– Барон! Я же сказал тебе, ничего такого, пока мы не доберемся туда, – прошипел Диллерт.

Барон, отскочивший от Мики так, словно его ударили, вытер рот.

– Прости.

– Простишь мою задницу. Шевелись.

Схватив девушек за волосы, охранники толкнули их по направлению к лестнице, ведущей вниз. Сердце Зоуи стучало так сильно, что все скакало перед глазами в такт ее пульса. В груди у нее грохотало. Она чувствовала, как слюна стекает изо рта по обеим сторонам от кляпа.

Так они спускались все ниже, пока не достигли последнего уровня. Диллерт снова отсканировал браслет, и рука его, сжимающая волосы Зоуи, слегка ослабла. Девушка не преминула развернуться и ударить его по горлу, однако Диллерт вовремя увернулся, и ее ладонь попала лишь в его плечо. Возмездие было немедленным. Рука Диллерта взлетела и ударила Зоуи по тому же месту, что и раньше. Из глаз ее посыпались искры, зубы крепко сжались, и она едва не упала. Во рту Зоуи почувствовала привкус крови.

– Попробуешь еще раз, и я задушу тебя.

Диллерт провел под ее подбородком своим огрубевшим большим пальцем, как бы в доказательство этих слов. Он схватил Зоуи за горло и, когда она начала задыхаться, ослабил хватку.

– Но перед этим я прикончу ее, прямо у тебя на глазах. Усекла? – Он направил большой палец на Мику и наклонил свою голову так, что лица их были теперь на одном уровне, а глаза – всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Зоуи кивнула. – Хорошо. А теперь шевелись.

Диллерт снова просканировал браслет и выглянул за дверь, прежде чем провести туда девушек. Это был коридор прачечной, и рев машин из технической комнаты пробирал Зоуи до самых костей. Осознав, куда их ведут, Зоуи снова попыталась вырваться, но избежать хватки Диллерта было почти невозможно. Он толкнул их ко входу технической комнаты и разблокировал дверь.

Резкий запах масла и раскаленной стали ударил ей в нос, и Зоуи опять едва не задохнулась. Она молилась, чтобы в запутанных рядах оборудования мелькнула единственная надежда на их спасение – желтый рабочий комбинезон, но тщетно. Диллерт толкнул Зоуи влево, мимо свисавших со стены комбинезонов, мимо ряда шкафчиков и жужжащих панелей. Они оказались в том же узком проходе, где всего несколько дней назад были мисс Гвен и какой-то охранник. Зоуи увидела перед собой тот же станок, на краю которого сидела учительница. Она окинула взглядом другую сторону прохода и увидела лишь цементную стену в каких-то десяти метрах от них. Щели между шкафчиками были настолько узкие, что Зоуи сразу же отбросила подобную возможность побега. Диллерт толкнул ее в последний раз, и, споткнувшись, Зоуи полетела вниз, но успела вовремя ухватиться за край верстака. На нее налетела Мика, и Зоуи подхватила ее за руку, когда подруга уже падала. Они посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и обе задрожали, и хотя Зоуи знала, что Мика совсем не похожа на нее, создавалось впечатление, словно она смотрит в зеркало. Тот же ужас застыл на ее лице, однако во взгляде Мики она увидела и что-то такое, что было уже за пределами паники. Будто в глубине ее души что-то вдруг отключилось. Зоуи почувствовала, что в ее собственной душе происходило нечто подобное. Какая-то внутренняя тяжесть молила об освобождении. Как же это было бы здорово – отделиться от страха, который все возрастал, пока она смотрела на ухмылку Диллерта, обещавшую ей вполне определенный сценарий.

– Теперь вы можете вытащить эти штуки изо рта, – Диллерт положил руки на бедра и встал в центре прохода, блокируя им путь к побегу. – Можете кричать, сколько влезет, никто вас здесь не услышит.

Подняв руку, Зоуи обхватила свой кляп. Раскрыв рот еще шире, она почувствовала острую боль и не сдержалась от стона. Рывком она вытащила кляп изо рта, и грубые края заскрежетали, соприкасаясь с зубами. Это был камень, идеально подходящий по размеру под ее собственный рот. Его зубчатые края были покрыты ее кровью.

– Брось его на пол, – приказал Диллерт. Зоуи взглянула на Мику, которая тоже уже успела вытащить свой кляп. Она подумывала бросить камень в голову Диллерта, но шанс поранить его был ничтожно мал. Похоже, он прочитал ее мысли, потому что указал пальцем на пол.

– Не смей бросать это в меня, тварь. На пол, я сказал!

Зоуи и Мика одновременно выбросили камни, и звук их ударов об пол потонул в общем реве оборудования.

– Хорошие девочки, – Диллерт усмехнулся и коснулся языком верхней губы.

– Ты не можешь этого сделать! – произнесла Мика, немного подавшись вперед. – Ты будешь казнен за то, что даже коснулся нас.

Мика плюнула на пол перед Диллертом, и он долго рассматривал ее кровавую слюну, прежде чем поднять на них взгляд.

– О, ты не знаешь, что я могу сделать, – ответил он. Диллерт шагнул вперед, и Барон последовал за ним. Лицо его было напряжено от возбуждения.

– Да это же безумие. Вас обоих засняли камеры, когда вы вытаскивали нас из комнат. Мы расскажем наставникам, и вас убьют еще до рассвета! – воскликнула Зоуи, подавляя приступ тошноты.

– Видишь, вот здесь ты ошиблась, красотка, – сказал Диллерт. – Охранник, который отвечает за камеры, – наш добрый друг, поэтому никто и не заметит, что мы удалим этот маленький фрагмент видеосъемки. Тем более мы обещали, что в следующий раз настанет его очередь.

– Ты лжешь нам, – прошипела Зоуи. Но лишь произнеся это, она вспомнила рассказ Ли о том, что Беккер спит во время смены. А раз уж охранник был таким ненадежным, то и мораль его, видимо, тоже.

– Ты же знаешь, что нет. Я бы не солгал. Я не такой, как ты, маленькая контрабандистка! – Голос его сорвался – очевидно, Диллерт вспомнил о своей травме. – Знаешь, что сказал мне врач? Он сказал, что шрамы никогда не сойдут. Никогда. Мне придется смотреть на них каждый раз, когда я буду бриться или мельком видеть свое отражение в зеркале или окне. И вспоминать эту боль от ногтей, когда ты разрывала мне кожу!

Диллерт подступил еще ближе, и Зоуи сделала шаг назад, но Мика, скованная страхом, словно вросла в землю.

– Поэтому справедливо, чтобы я тоже оставил тебе что-нибудь на память, – продолжал Диллерт. – Я собираюсь всадить тебе так сильно, что ты потом не сможешь ходить еще как минимум неделю.

– Я расскажу Саймону. Он убьет тебя, – сказала Зоуи, кинув быстрый взгляд вправо. На верстаке позади зажима лежала небольшая стальная труба. Короткая, но выглядела тяжелой. Достаточно тяжелой, чтобы сломать кости.

– Вперед, расскажи ему. Никто вам не поверит, если не будет видеоподтверждения. Это твое слово против наших. И как ты сама сказала – это же безумие, чтобы быть правдой.

Диллерт сделал еще один шаг, его темные глаза сверкнули. Он почти поравнялся с Микой, когда Зоуи бросила на стальную трубу еще один быстрый взгляд. Нужно рассчитать все безупречно. Если ее рука соскользнет или она споткнется, другого шанса уже не представится.

Диллерт остановился в нескольких сантиметрах от Мики, которая так и не пошевелилась. Он вытянул руку и заправил волосы ей за ухо.

– Пожалуй, сперва я разогреюсь на тебе, – он словно раздевал ее глазами, – прежде чем приступлю к твоей подруге. Уж с ней-то мы порезвимся подольше.

Руки его потянулись к молнии на штанах.

– Эй, чувак, ты сказал, что она моя, – заявил Барон с возмущением.

– Ты возьмешь то, что предложат, иначе я выбью все твои зубы! – прорычал Диллерт, не оборачиваясь. Расстегивая штаны, он улыбнулся и сделал еще один шаг вперед.

Зоуи бросилась к трубе.

Она видела, как глаза Диллерта округлились, но долго удивляться ему не пришлось.

Мика всегда была очень быстрой, быстрее любой другой девушки, за что бы ни бралась. Никто не мог догнать ее, когда они соревновались в беге. Зоуи уже и не вспомнила бы, сколько раз Мика ловила что-нибудь падающее в последнюю секунду. У нее были потрясающие рефлексы. Но скорость, с которой она двигалась сейчас, казалась просто феноменальной.

Ее нога едва заметно подлетела и ударила по кнопке штыка, свисавшего с ремня Диллерта. Оружие выстрелило из своей кобуры и повисло между Диллертом и Микой всего на секунду – прежде чем она схватила его и повернула на охранника. Одним движением она запихнула штык в открытый рот Диллерта и нажала на кнопку.

Раздался пронзительный треск электричества, и между его губ вспыхнуло голубое сияние. Глаза его закатились, длинное тело отбросило назад, а руки и ноги Диллерта словно одеревенели.

Пораженная жестоким зрелищем, Зоуи наблюдала за происходящим, пока Диллерт не начал опрокидываться назад. В этот момент Зоуи наконец достигла своей цели и схватила трубу. Диллерт неуклюже повалился и стукнулся спиной об холодный пол. Ослабевшая челюсть клацнула, руку свела судорога. Зоуи шагнула вперед, не сводя глаз с застывшего на месте Барона. Рот его широко раскрылся. Им нужно было как можно скорее вывести из строя и его, пока он не успел достать оружие.

Она попыталась переступить через Диллерта, но Мика опередила ее. Размахнувшись штыком, поблескивающим черной сталью, она опустила его на лоб охранника что есть мочи. Череп его хрустнул.

Чавкающий звук не смогли заглушить даже звуки техники. Зоуи увидела, как из трещины на голове Диллерта потекло что-то серое. Мика снова подняла стальной штык и ударила еще раз. Голова Диллерта раскололась надвое, и красные брызги покрыли голые руки Зоуи. Мика подняла оружие, с которого продолжала капать кровь, и прошла мимо подергивающегося тела, когда воздух разорвали громкие выстрелы. Зоуи вздрогнула, непроизвольно отпрыгнув, в то время как по узкому проходу пронеслось еще несколько пуль.

Подняв взгляд, Зоуи увидела Барона на другом конце прохода. В вытянутой руке он сжимал пистолет, из дула которого поднималась маленькая струйка дыма. Мика, стоявшая рядом с ней, вдруг оступилась, а на белой рубашке начали расплываться алые пятна крови. Зоуи заморгала, пытаясь прийти в себя, но почувствовала лишь сильный запах пороха, звон в ушах и вязкость момента. Через долгую секунду Мика опустила взгляд на рубашку, а потом вдруг мягко осела на пол.

– Мика! – закричала Зоуи, подбегая к подруге и падая рядом с ней на колени. Она уже и думать забыла о трубе, которую просто отбросила в сторону. Мика дрожала на полу, все еще пытаясь удержать свою тонкую шею на весу. Зоуи протянула руку к ее рубашке, пятна на которой становились все шире с каждой секундой, но остановила дрожащую ладонь в сантиметре от кровавых ран. Вместо этого она погладила голову Мики и взяла ее за руку.

– Проучила его, – выдавила Мика. В уголке ее рта надулся и лопнул маленький кровяной пузырь.

– Не разговаривай, все будет в порядке. Я позову на помощь.

Мика закрыла глаза, а когда открыла их снова, смогла поднять веки лишь наполовину. Зоуи бросила взгляд на Барона, который медленно шел на них. Рука его была все еще вытянута, а в ладони он сжимал пистолет.

– Приведи хоть кого-нибудь! – закричала ему Зоуи, но тот не отрывал взгляд от Мики и расползающейся лужи крови под ней.

– Все в порядке, – прошептала Мика, и изо рта ее потекла алая струйка. – Теперь все в порядке. Я…

Мика резко вдохнула, веки ее затрепетали, словно крылья бабочки, прежде чем успокоиться навсегда.

– Мика? Мика! – Зоуи слегка потрясла ее, но глаза подруги уже остекленели и высыхали на горячем воздухе. – Нет-нет-нет-нет! – запричитала Зоуи. Внутри ее что-то расширялось, и это всепоглощающее давление вытесняло из горла одни лишь звуки. Слов больше не было. Она рыдала, чувствуя, как теплая кровь Мики растекается вокруг ее коленей.

– Она мертва? – спросил Барон. Он стоял рядом с Микой, опустив пистолет. Зоуи оскалилась и взглянула на трубу, лежавшую рядом. Она уже приготовилась к прыжку, когда Барон вдруг поднял пистолет и засунул в свой рот.

Выстрел получился тихий, гораздо тише, чем все предыдущие, однако Зоуи все-таки вздрогнула. Брызги темной крови разлетелись позади головы Барона, и он плавно опустился на пол. Пистолет стукнулся и упал всего в нескольких сантиметрах от руки Зоуи.

Вот и все.

Зоуи смотрела на пистолет, чей конец был вымазан красным. Вокруг нее гудели машины, и воздух был напитан удушающим запахом смерти. Она вытянула руку и коснулась пальцев Мики. Они уже были холодными.

Внутри нее нарастал оглушительный крик, и Зоуи приложила все усилия, чтобы сдержать его. Желание лечь рядом с Микой и просто дожидаться того, пока кто-нибудь их не найдет, было почти непреодолимым. Мышцы ее обмякли, и Зоуи едва не поддалась этой слабости, когда взгляд ее вдруг упал на протянутую руку Диллерта с браслетом на запястье.

Проглотив комок в горле, Зоуи поднялась. Ноги почти ее не держали, и Зоуи постояла несколько секунд, чтобы они окрепли. Развернувшись, она зашагала к ближайшему верстаку. На стене позади него висели различные маленькие инструменты: отвертки, стамески, резиновый молоток. Дойдя до конца верстака, Зоуи выглянула из прохода и посмотрела на дверь, чтобы убедиться в том, что больше никто не появился. Что-то, лежавшее на полке в паре метров от нее и наполовину спрятанное за рулоном пластика, привлекло ее внимание. Отодвинув пластик, она схватила инструмент и, мельком взглянув на него, вернулась в проход.

Подойдя к телу Диллерта, Зоуи склонилась над его рукой. Приложив лезвия гидравлических ножниц к его запястью, Зоуи отвернулась и соединила ручки. Сопротивления почти не ощущалось. Послышался звук разрезаемой плоти и хруст, лезвия сомкнулись друг с другом. Посмотрев вниз, Зоуи увидела кисть охранника, лежавшую чуть поодаль ладонью вниз, и окровавленную культю запястья. Подавляя усиливающийся приступ тошноты, Зоуи встала на колени и сняла браслет с руки Диллерта. Она вытерла его об униформу охранника и, расстегнув кобуру, достала его пистолет.

Вернувшись к Мике, Зоуи склонилась над подругой. Одну руку она положила на ее холодное лицо, другой откинула волосы. Наклонившись, она поцеловала Мику в лоб.

– Ты никогда бы не позволила мне сдаться, – выдохнула Зоуи. Она попыталась еще что-то сказать, но горло сдавили рыдания, а обзор затуманили слезы. Всхлипнув в последний раз, Зоуи поднялась на ноги. Захватив гидравлические ножницы, Зоуи прошла мимо двух других тел, когда ей в голову пришла новая мысль. Что, если взять штык Барона? Сняв его с ремня, Зоуи заметила на рукоятке маленькую шкалу мощности и поставила на самое высокое деление. Бросив последний взгляд на неподвижную фигуру подруги, Зоуи завернула за угол.

Она воспользовалась браслетом Диллерта, и дверь в коридор распахнулась. Высунувшись наружу, Зоуи оглядела помещение и побежала к двери прачечной. Забравшись в стиральную комнату, она почувствовала безумный восторг и головокружительный ужас одновременно. «Кто-нибудь зайдет, в любую секунду в проеме появится охранник или раздастся сигнал тревоги – что-то непременно меня остановит».

Но ничего из этого не случилось. Зоуи скользила по комнате в полной тишине. Без промедлений она поспешила к лифту и нажала кнопку загрузки. Выдвинув вторую полку и положив ее на складной столик, она засунула гидравлические ножницы так далеко, насколько ей позволила длина руки. Порезать сталь оказалось сложнее, чем запястье Диллерта, и хотя Зоуи всячески старалась избежать этого сравнения, воспоминание об этом не выходило из головы. Наконец раздался щелчок, и полка покосилась. Еще один – и она грохнулась на столик. Зоуи замерла от страха, но секундой позже уже продолжала задуманное. Бросив ножницы на пол, она поднялась на столик и вскарабкалась в лифт на теперь уже пустое место его кабины. От холода стальной коробки у Зоуи перехватило дыхание. Подтянув ноги к телу как можно ближе, она вытянула руку и нажала на знакомую кнопку.

Дверцы лифта закрылись с глухим щелчком. Затем Зоуи начала подниматься, пытаясь совладать с недовольным желудком, не поспевающим за скоростью лифта. Дыхание громко разносилось по крошечному пространству кабинки, а каждый вдох, от которого спина Зоуи прижималась к верхней полке, причинял ей боль. Она представила, что зажата в огромных тисках, медленно, но неизбежно сдавливающих ее тело, отчего клаустрофобия только усилилась. Стиснув зубы, Зоуи сжала в ладони край своих штанов.

Вдруг она почувствовала, что подъем прекратился и дверцы лифта распахнулись внутри гардероба. Опередив автоматические руки, которые потянулись за несуществующей одеждой, Зоуи выскользнула из кабины и прокралась мимо груды брюк и рубашек ко входной двери гардероба.

Спина и шея ее были мокрыми от пота. Сощурившись, Зоуи обнаружила дверные ручки и повернула их так тихо, как только могла. Она приоткрыла створки до узенькой щелочки и, прислонившись, выглянула наружу. С другой стороны была лишь темнота. Зоуи нахмурилась и скосила глаза. Гардероб располагался рядом с бельевым желобом в нише у основания лестницы, поэтому пространство позади него должно было быть достаточно освещено из коридора. Но сейчас здесь царила лишь непроглядная тьма.

Однако пару секунд спустя она вдруг рассеялась. И только тогда Зоуи поняла, что смотрела в упор на спину охранника.

Он стоял всего в нескольких сантиметрах от гардероба и поправлял свой пояс. Напевая что-то под нос, охранник развернулся и вышел в коридор. Зоуи прислушивалась к звуку его удаляющихся шагов и собственному сердцу, которое стучало даже громче. Она была уверена, что охранник вот-вот вернется и вышвырнет ее из гардероба. По телу пробежала дрожь. Сделав несколько глубоких вдохов, Зоуи распахнула створки двери и выскользнула в нишу, словно призрак, бледный и холодный, как бетонный пол, на котором она стояла. Одной рукой она сжимала штык, другой – пистолет. Вжавшись в угол ближайшей стены, Зоуи осмотрела лестницу и выглянула в коридор. Охранник, который стоял у гардероба, неторопливо шел и часто останавливался, чтобы проверить дверь или почесать зад. Наконец он свернул и исчез за углом.

Зоуи шагнула в коридор и бросила взгляд на всевидящее черное око камеры. Оно давило на нее своим присутствием. Однако у девушки было совсем мало времени – возможно, еще несколько минут перед тем, как пройдет другой охранник. Если ей повезет. Ей нужно освободить Лили, Риту, Пенни, Шерилл и Ли перед тем, как они отправятся в лазарет. Как объяснить Лили, что нужно оставаться спокойной? Зоуи знала, что Ли непременно поможет ей, но не была уверена, что ей повезет повстречать его где-нибудь по пути. И что делать с Саймоном? Потому как он обязательно проснется, когда она откроет дверь в их общую с сыном спальню.

Зоуи попыталась прояснить сознание, полностью сосредоточившись на ощущениях. Каждые три шага она останавливалась и прислушивалась – не доносится ли звук приближающихся отполированных ботинок? Она посмотрела вперед, потом обернулась через плечо, ожидая момента, когда же раздастся наконец сигнал тревоги, который разбудит весь кампус. Приблизившись к первой двери слева, Зоуи замедлила шаг, стараясь преодолеть чувство опустошенности, нарастающее в груди.

Комната Мики.

Зоуи все бы сейчас отдала, чтобы Мика была рядом с ней, а не лежала на холодном полу технической комнаты рядом с незадачливым насильником. Было жестоко оставлять ее там, но у Зоуи не оказалось выбора.

Она потрясла головой и поняла, что остановилась. Мика упрекнула бы ее за подобную сентиментальность в столь опасный момент. Зоуи бросила на дверь последний взгляд и прокралась мимо. Добравшись до ближайшего угла, Зоуи немного высунула голову, чтобы оценить обстановку.

По направлению к ней шли четыре снайпера, на плечах которых лежали длинные винтовки. Они тихо разговаривали, а замыкающий процессию едва слышно смеялся.

Зоуи отпрыгнула назад, прижавшись лопатками к твердой стене. Снайперы собирались заменить своих четырех напарников, ожидающих их снаружи. Не было никакой возможности убить их всех или где-нибудь спрятаться.

Время как будто остановилось. Зоуи застыла, не в силах пошевелиться, и только сердце ее застучало в два раза быстрее, словно бросая вызов окоченевшему телу.

Шевелись, Зоуи, – прозвучал голос Мики в ее голове.

Я не могу.

Сможешь, и прямо сейчас. Я умерла не для того, чтобы тебя поймали.

Я не могу.

ШЕВЕЛИСЬ! – воплем разнеслось в голове, и Зоуи отлепилась от стены. Она побежала обратно по коридору, уже не обращая внимания на камеры. Подскочив к лестнице, она взлетела вверх по ступеням. Позади нее эхом разносились шаги солдат. Проскочив первый пролет, она, не останавливаясь, побежала дальше. Пересекла еще один пролет и очутилась на перепутье между коридорами, ведущими к лазарету и залу собраний.

Куда? Куда? Кудакудакудакуда?

С нижних пролетов уже доносились голоса, и Зоуи свернула направо, к лазарету. Только потом она заметила охранника, наматывавшего круги в дальнем углу противоположного коридора. Если бы она свернула налево, то наткнулась бы прямо на него. Зоуи напряглась, ожидая окрика, но позади нее раздавались лишь голоса приближающихся снайперов. Дверь лазарета уже маячила впереди. Добежав до нее, Зоуи поднесла браслет Диллерта к сканеру и услышала, как один из снайперов окликнул охранника.

Они были на верхней ступеньке.

Дверь со щелчком отворилась, и Зоуи прошмыгнула внутрь, готовая ударить током любого на своем пути.

В лазарете оказалось тихо. Перед ней стояли ряды пустых кроватей, дверные проемы были затемнены. Дверь тихонько за ней захлопнулась, и Зоуи двинулась вперед, слегка подогнув колени. Сердце ее бушевало.

Впереди мелькнул белый край врачебного халата, и Зоуи бросилась в ближайшую комнату, присев у кушетки. Ползала озарил треугольник света, и она отодвинулась от него как можно дальше. Луч света забегал по комнате, и мимо Зоуи, не поворачивая головы, прошел доктор Кальвин. Он остановился у выхода, и Зоуи затаила дыхание. Спустя пару секунд раздался щелчок двери, и в лазарете послышались голоса.

– Вы никого не встретили в коридоре снаружи? – спросил доктор Кальвин.

– Грег обходил свою территорию, – ответил один из снайперов, – а что?

– Могу поклясться, что слышал, как дверь отворилась минуту назад.

– Нет, это был не Грег. Он прошел мимо нас на третий уровень.

Повисла долгая пауза. Обыщите этаж. Вот что собирался приказать доктор Кальвин, она была в этом уверена. Зоуи медленно вытянула руку с пистолетом и направила его на пустой дверной проем. Она не сдастся так просто. И если уж ей не получится помочь остальным сбежать отсюда, она заберет с собой как можно больше ублюдков. Уж ее-то здесь запомнят, по крайней мере.

Эта мысль вызвала у Зоуи подобие улыбки, но вскоре она услышала, как шаги удаляются.

– Должно быть, показалось, – сказал Кальвин.

– Ага.

– Что же, я собирался уйти со смены, и поднимусь вместе с вами. Не возражаете?

– Да пожалуйста, док. Эй, а вы слышали, что эта крыса сделала сегодня с Гвенни?

– Я бы попросил вас не называть их так, лейтенант.

– Ага, ладно. В любом случае, она ей что-то сказала, и теперь Гвен заперлась в своей комнате. Не хочет выходить.

Мимо открытой двери по очереди прошли пять фигур. Зоуи целилась в каждую из них. Она готова была нажать на спусковой крючок, как только на нее упадет чей-нибудь взгляд. Но нет. Мимо двери прошагал последний снайпер, и они исчезли из ее поля зрения, продвигаясь внутрь лазарета. Голоса удалялись.

Зоуи судорожно выдохнула и обмякла. На секунду в глазах раздвоилось, но Зоуи быстро смогла снова сфокусировать взгляд. Поднявшись на ноги, она скользнула к двери. Проход был пуст. Голоса стихли. Раздавалось лишь слабое завывание ветра снаружи и жужжание ламп на потолке.

Зоуи повернула голову влево и глянула на выход. Затем вправо. Каковы шансы, что ей удастся вспомнить обратную дорогу к женским спальням и затем снова вернуться сюда и привести остальных? В мире не хватит нулей, чтобы сложить из них это нехитрое уравнение.

Какова цена жизни?

Зоуи закрыла глаза и попыталась отделаться от предательских чувств, орудуя скальпелем бесстрастного рассудка. Она была здесь, а другие девушки – нет. Она попыталась освободить их, но у судьбы оказались другие планы. Она прекрасно понимала, что сегодня, скорее всего, не сможет убежать отсюда живой, и это было единственным искуплением за то, что она собиралась сделать. Если только ей удастся убить Директора, это обернет всю ситуацию в их же пользу.

Зоуи подавила чувство вины, зная, что оно еще вернется и станет в десять раз сильнее, если ей каким-то чудом удастся выжить.

Там будет охранник, она это знала. И он будет стоять прямо перед дверью. Этой проклятой сияющей дверью, которую открывает лишь один браслет во всем корпусе – тот, что у него на запястье. Зоуи попыталась успокоиться, замерев на минуту и прислушиваясь к любому звуку, но ничего не уловила. Шагнув в зал, она оглядела кровати и все, что вокруг. Пройдя вдоль них и достигнув последнего ряда, Зоуи остановилась. Перед ней предстала широкая комната, переполненная пустыми каталками и лотками для операций. За ними она и увидела дверцу лифта. Блеск ее стальной обшивки пробирал до костей – словно дверь ее дожидалась. Хотя в какой-то мере это могло быть и правдой.

Зоуи внимательно осмотрела всю комнату. Охранника нигде не было. Она прищурилась и опустилась на колени, заглянув под ряды кроватей. Может, он услышал ее и спрятался под одной из них? Но нет, Зоуи увидела лишь голый пол. Она повернулась, сжимая штык перед собой, готовая направить струю его электричества на противника позади нее, но никого не увидела.

Наконец раздался звук туалетного слива. Зоуи резко развернулась, и взгляд ее упал на единственную дверь без надписей слева от лифта. Очевидно, это и есть туалет. Подняв заряженный штык, Зоуи рванула к двери, едва касаясь ногами пола. Ручка на дверце туалетной комнаты повернулась, на свет вышел охранник. Заметив какое-то движение позади, он развернулся и потянулся к оружию, но Зоуи оказалась быстрее. Она приложила штык к его шее и нажала на спусковую кнопку. И голубой разряд электричества пробежал по удивленному лицу Криспина.

Глаза охранника закатились, тело онемело. Когда он начал падать, Зоуи отпустила кнопку и зажала себе рот, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся крик. Криспин упал лицом вперед, и его голова отскочила от бетонного пола с ужасающим треском.

– О, нет, – прошептала Зоуи. – Криспин?

Охранник лежал неподвижно. Правая сторона его лица прижималась к бетону, одна рука была подвернута под тело. Зоуи опустилась на колени рядом с ним, положив ладонь на его плечо.

– Криспин?

Она перевернула его на бок, потом на спину. Лицо его было вялым, рот приоткрылся. От него исходил запах обожженной плоти. К горлу Зоуи подступила тошнота. Подняв ладонь, Зоуи поднесла ее ко рту и носу охранника.

Дыхания она не почувствовала.

Откинувшись назад, Зоуи отвернулась и закусила губу, снова сдерживая крик ярости и отчаяния. Ну почему? Почему это должно было произойти? Где же теперь ее мужество, когда все уничтожено?

«Но ты и так собиралась похитить его пистолет, чем обрекла бы Криспина на неминуемую смерть, верно? – подумала она. – Так что сейчас ты просто сократила все действие до концовки».

Зоуи вздрогнула от отвращения к себе.

У нас нет на это времени. Снова Мика.

«Я не могу».

Ты должна.

Собрав все самообладание, Зоуи поднялась на ноги. С надеждой ощутить пульс Криспина, она взяла его за запястье, но ничего не почувствовала. Ярость и ненависть к себе придали ей сил, превратившись в топливо, которое помогло Зоуи дотащить Криспина до двери и поднять его руку на уровень сканера. Изнутри донесся низкий гул опускающейся кабины, и Зоуи бросилась назад за штыком. Схватив его, она отпрыгнула в сторону от дверей и приготовилась напасть на любого, кто стоял бы внутри.

Раздался тихий сигнал, и створки лифта разъехались.

Безликая кабина оказалась пустой. Стены ее были выложены из той же блестящей стали, что и дверца снаружи. Зоуи шагнула вперед и оглядела пространство, прежде чем войти туда. И, как только она оказалась внутри, створки начали закрываться. В последний раз она бросила взгляд на лежавшего Криспина – и поняла, что это воспоминание останется навсегда в ее памяти.

Моя вина.

Створки захлопнулись, и пол под ногами завибрировал. У Зоуи екнуло в груди, когда кабина начала подниматься. Ожидание предстоящего было слишком мучительным.

Будут ли они там, дожидаясь ее? Эти двое, которых она уже и не мечтала увидеть? Прежде ей казалось, что она необратимо очерствела, однако возбуждение возрастало с каждой секундой. Ну а что, если? Что, если это правда? Что, если они по другую сторону этих дверей? Узнает ли она их, когда увидит? Узнают ли они ее? Мысли сменяли одна другую со скоростью света, но, когда подъем лифта начал замедляться, Зоуи отогнала их. Прижавшись к боковой сторонке двери, она подняла пистолет. Раздался уже знакомый ей сигнал, оповещающий о прибытии.

Створки лифта медленно разъехались.

– Вы их вообще помните?

Терра и Зоуи повернули головы к Мике, которая не отрывала глаз от неба над стеной. День был ярким, небо голубым и совершенно безоблачным. Они остановились и присели на одну из лавочек, несмотря на то что делать это во время прогулочного часа запрещалось. Их наставники находились у противоположной стороны здания и не стали бы очень беспокоиться, если б увидели, что группа сделала пятиминутную передышку. И, как верно заметила Мика, вокруг было слишком прекрасно, чтобы не остановиться и не насладиться всем этим.

Лили пыталась отковырять камешек, застывший в бетонной стене в нескольких сантиметрах от нее. Ее тонкие каштановые волосы трепал ветер.

– Да нет, не особенно, – ответила Терра, перебирая ногами. Зоуи не сомневалась, что ей не терпится продолжить прогулку. Нарушение правил всегда заставляло Терру понервничать. – Я помню запах чего-то сладкого и копченого. Определенно, это была еда. Ничего общего с тем, чем нас кормят здесь. Я думаю, это мог быть запах того, что готовили мама или папа, – она пожала плечами. – А вы?

Мика оторвала взгляд от небесной лазури и заправила прядь своих темных волос за ухо.

– Я помню, что кто-то лежал на земле. Не уверена, что кто-то из родителей. И я не знаю, был ли этот человек ранен или просто играл со мной. – Карие глаза Мики сузились. – Думаю, все-таки был ранен. А затем пустота. Ну, за исключением вас, чудачки.

Лили хихикнула и очертила камешком кривобокий круг на бетонной стене. Терра шутливо толкнула Мику плечом.

– А ты, Зоуи? – спросила Мика.

Зоуи облизнула губы и оглянулась туда, откуда они пришли. Она всегда говорила, что ничего не помнит о своих родителях, и это было почти правдой. Почти. Но в глубине сознания она всегда хранила нечто, настолько неопределенное, что не поддавалось никаким объяснениям. Зоуи и сама не знала, было это воспоминанием или же одной из тех фантазий, которые утешали ее бесконечными одинокими часами много лет назад, когда она плакала до изнеможения.

Чувство, которое испытываешь, когда запускаешь пальцы в чьи-то мягкие волосы.

Это было все, что она могла вспомнить. И все-таки, по ее ощущениям, это было скорее воспоминанием, а не чем-то таким, что она выдумала сама, чтобы справиться с этой суровой холодной реальностью и одиночеством.

Она все еще ощущала их – эти шелковистые волосы, струящиеся, словно вода, между ее большим и указательным пальцами.

– Зоуи?

Голос Терры вернул ее к реальности, и Зоуи осознала, что все это время не двигалась, переживая свое воспоминание снова и снова.

– Нам лучше продолжить, – сказала Зоуи и, поднявшись с лавочки, направилась в сторону ожидавших наставников.

Лифт располагался на стыке двух коридоров, первый из которых тянулся вперед, а другой уходил влево и вправо. Пол здесь оказался уже не бетонный. Он был выложен каменной плиткой такого цвета, каким Зоуи представляла себе мох весной. Свет здесь был уже не технический, а мягкий, гораздо более приятный для глаз. Зоуи сделала шаг вперед и окинула взглядом коридоры во всех направлениях.

Она была одна.

Выйдя из лифта, она остановилась. Дверцы его мгновенно захлопнулись за ее спиной, выплеснув в кровь Зоуи тот адреналин, в котором она уже совсем не нуждалась. И снова перед ней встал выбор, куда пойти? Левый коридор был почти без дверей и совсем без окон. Он походил скорее на пещеру. В отличие от коридора впереди, стены которого украшали одни лишь двери, широкие и совершенно прозрачные. Как предположила Зоуи, они были сделаны из какого-то толстого пластика. Взглянув наверх, она увидела на потолке единственную камеру и, направив на нее пистолет, едва не выстрелила.

Вдруг одна из прозрачных дверей переднего коридора распахнулась. Зоуи метнулась в ближайший угол и почти не успела разглядеть приближавшегося к ней врача, уткнувшегося в стопку бумаг в одной руке. Она ждала и лишь прислушивалась, и чем ближе становились шаги, тем выше Зоуи поднимала штык.

Доктор вышел из коридора и направился в противоположную сторону, так и не заметив Зоуи. Он был почти коротышкой, с седеющими волосами и нетвердой, слегка прихрамывающей походкой. Он не оглянулся назад и не замедлил шаг. Дойдя до самого конца коридора, доктор приложил браслет к сканеру, шагнул сквозь дверь и исчез.

Зоуи отклеилась от стены и выглянула в коридор на дверь, из которой вышел врач. Бросив взгляд на камеру, она взмолилась, чтобы некомпетентное поведение Беккера продлилось еще хоть несколько минут. Добравшись до первой двери, она остановилась и приблизилась к раме. Прекрасно понимая, насколько рискует, Зоуи заглянула через прозрачный пластик.

Внутри оказалось огромное помещение, стены которого были выложены белым кафелем. Тут и там виднелись острые углы медицинского оборудования, расположенного на равном расстоянии друг от друга. Большинство каталок было накрыто белыми простынями в тон стенам и полу. Кровати были пусты.

Зоуи быстро прошмыгнула мимо первой двери и направилась ко второй. Сквозь нее она сумела разглядеть все ту же комнату, но с лучшего ракурса. Ряды кроватей выглядели бесконечными, и, казалось, их никто никогда не использовал. И, несмотря на то что другой коридор так манил ее, Зоуи прошла до конца этого и заглянула в последнюю дверь. Она увидела вторую комнату, гораздо меньше предыдущей. По левую сторону пространства тянулись какие-то приспособления, напоминающие компьютерные консоли. Посреди комнаты стояла цилиндрическая башня, по поверхности которой бегали огоньки. И в этом движении, повторяющемся раз за разом, Зоуи вдруг уловила нечто органичное, что заставило ее вдруг занервничать, хотя она не могла объяснить почему. И в тот момент, когда она уже собралась повернуть назад к лифту, Зоуи заметила еще что-то у дальней стены. Ряды непрозрачных круглых цистерн, уложенных друг на друга. Казалось, их выпуклые бока сделаны из почерневшего стекла. И от каждого из них бежали гибкие трубки и пучки проводов к пластиковому корпусу светящегося цилиндра. Зоуи еще раз окинула взглядом комнату. Что-то здесь не так. Что-то в планировке и в этих бегающих огоньках выводило ее из равновесия и насылало ледяные волны страха. И, как только она сделала шаг назад от двери, Зоуи услышала какой-то тихий звук.

Волосы на ее затылке встали дыбом.

Не колеблясь, она выхватила пистолет и, резко развернувшись, направила его в человека, стоявшего в десяти шагах от нее.

Женщина.

У Зоуи перехватило дыхание. Женщина была одета в коричневые штаны и темную рубашку с длинными рукавами, которая обтягивала ее стройную фигуру. Зоуи плохо определяла возраст, но предположить, что женщине от сорока до пятидесяти, ей не составило труда. Женщина была немного выше Зоуи. Каштановые волосы туго стянуты на затылке. У нее было узкое лицо, острый нос и глаза такого цвета, какого Зоуи еще не встречала: смесь зеленого и коричневого, которая не выглядела грязной мешаниной. Вместо этого глаза женщины отбрасывали какое-то особенное свечение.

Несколько секунд они лишь молча смотрели друг на друга, пока рот женщины не дрогнул в осторожной улыбке.

– Здравствуй, – произнесла она.

– Не шевелись, – Зоуи шагнула вперед, пытаясь удерживать пистолет, направленный на нее, как можно более ровно, но рука дрожала.

Женщина подняла руки вверх.

– Не буду.

– Кто ты?

Женщина немного заколебалась.

– Меня зовут Вивиан. Я врач. Что ты делаешь здесь, наверху, дорогая?

– А ну тихо, – сказала Зоуи, сокращая дистанцию между ними, – держи руки над головой.

Вивиан показала Зоуи бледные ладони.

– А теперь повернись.

Женщина медленно повиновалась и, обернувшись, взглянула на Зоуи.

– Ты действительно не должна здесь находиться, Зоуи.

Услышав свое имя, Зоуи вздрогнула.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– У меня хорошая память на имена. Я знаю каждого.

– Я никогда раньше тебя не встречала.

– Нет. Не встречала.

Зоуи бросила взгляд поверх плеча Вивиан на пустынный Т-образный коридор.

– Иди вперед, и, если ты побежишь, я выстрелю.

– Я тебе верю. – Вивиан начала идти, опустив руки. Зоуи осмотрела ее одежду, но не увидела никаких выступов, которые могли бы прятать оружие. Дойдя до перекрестка, Зоуи выглянула из-за Вивиан, чтобы убедиться, что они все еще одни. Проходя мимо закрытых дверей, Зоуи замедлила шаг.

– Стой.

Вивиан остановилась, но не повернулась.

– Что там за дверьми?

– Камеры.

– Для кого?

– Для тех, кому они понадобятся.

– Открой одну из них слева.

Вивиан развернулась и поднесла браслет к сканеру. Раздался хлопок замка.

– А теперь медленно открой ее.

Женщина подчинилась, распахнув дверь достаточно широко, чтобы Зоуи могла увидеть, что внутри.

Комната оказалась около трех с половиной метров в глубину и чуть меньше в ширину. Она была без окон и мебели, только в одном из углов виднелся маленький унитаз. С потолка свисала камера.

– Заходи внутрь, – приказала Зоуи. На секунду ей показалось, что Вивиан не подчинится, но затем она пошла, и даже в эту стрессовую секунду Зоуи не смогла не оценить ее грации. Женщина не ходила, а словно плыла.

Вивиан остановилась у дальней стены и наконец обернулась. Зоуи зашла за ней в комнату и секунду лишь смотрела на нее, изучая.

– Что это за место?

– Я сказала тебе, это камера.

– Я не об этой комнате, а об этаже. Что вы делаете в той лаборатории напротив лифта?

– Мы ищем лекарство.

– Лекарство против вируса?

– Да. Мы надеемся не только искоренить вирус, но и остановить смерть. Пытаемся вернуть рождаемость девочек.

Зоуи заглянула ей в лицо, пытаясь понять, говорит она правду или нет, но не нашла ответа.

– Где родители?

– Кто?

– Наши родители. Они должны быть здесь, на пятом уровне, ожидая, пока каждой из нас исполнится двадцать один год. Где они?

Вивиан закрыла рот. Губы ее вытянулись в бескровную линию. Она просто смотрела на Зоуи, и во взгляде ее был холод, который Зоуи могла ощутить даже на том расстоянии, которое их разделяло.

Зоуи крутанула пистолетом.

– Развернись.

– Зачем?

– Затем, что я выстрелю, если ты этого не сделаешь.

– Ты знаешь, как пользоваться оружием?

– Хочешь это выяснить?

Вивиан улыбнулась, и на сей раз Зоуи разглядела в ее улыбке искреннюю теплоту.

– Я тебе верю. – Женщина развернулась к задней стене камеры.

– Положи руки на голову, – сказала Зоуи, снизив мощность штыка наполовину. Вивиан послушалась, и Зоуи подошла к ней почти вплотную.

– Я очень тобой впечатлена, Зоуи. Ты неукротимая молодая женщина.

– Заткнись, – произнесла Зоуи и вдавила штык в ее спину.

Раздался треск электричества, тело Вивиан вытянулось и напряглось. Ноги ее задрожали, и Вивиан рухнула на землю. Подождав десяток секунд, чтобы убедиться, что она не притворяется, Зоуи приблизилась и вгляделась в ее браслет. Он был ей нужен, Зоуи это знала. И ей не хотелось запирать здесь Вивиан, только чтобы убедиться, что браслет Диллерта не может открыть ни одной двери этого уровня.

Зоуи проверила дверь, прежде чем вернуться к Вивиан и опуститься рядом с ней на колени. Как снять браслет, не повредив ремешок? Ей больше нечем было отрезать руку, как в случае с Диллертом, к тому же Зоуи не думала, что может так поступить с живым человеком. От мысли отрезать живую плоть и раздробить кости к горлу подступила тошнота.

Она встала, продолжая колебаться между Вивиан и дверью. Ей нужно было что-то придумать, и как можно быстрее. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит ее следы по пути сюда – это лишь вопрос времени.

Зоуи повернулась к двери – и как раз в этот момент кто-то ударил ее в живот. Удар застал ее так внезапно, что она даже не успела вскрикнуть. С ужасом она заметила, как штык и пистолет вылетели из рук, когда она упала на землю. Боль сотрясла ее живот и начала подниматься выше.

В дверном проеме, с кулаками, поднятыми к груди, стоял помощник Картер. Его хитрое лицо сморщилось у глаз, которые горели яростью. На нем был его обычный костюм и длинный галстук самого уродливого оранжевого оттенка, который Зоуи когда-либо видела.

– Зоуи, Зоуи, Зоуи, – повторял Картер, продвигаясь вперед. – Я думал, что ты умнее этого. У нас был разговор, припоминаешь?

Наконец Зоуи смогла сделать вдох и вместе с ним метнуться к упавшему пистолету.

Но Картер оказался быстрее.

Он подскочил к пистолету и оттолкнул его одной ногой. Подойдя к Зоуи, он обхватил ее шею своими паукообразными ладонями.

Комната в глазах у Зоуи раздвоилась, и она закашлялась, не в состоянии сделать и вдоха. На ней повис Картер, придавив ее своим весом к полу и сжав ее горло. Зоуи царапала землю, пытаясь наткнуться на твердый корпус штыка, но тщетно.

– Маленькая тварь, ты никогда не учишься, верно? – выдохнул Картер ей прямо в лицо. Его дыхание было горячим, и живот ее скрутило от отвращения, даже когда перед глазами забегали звездочки. Вдруг кое-что привлекло ее внимание. Часть ее мозга, отчаянно вопившая о выживании, и заметила галстук Картера, который больше не свисал, а лежал на его правом плече под углом.

Собрав остатки сил, Зоуи подняла колено и ударила им в промежность Картера. Этого оказалось достаточно для того, чтобы глаза его сузились, а хватка ослабла. Зоуи быстро вдохнула, нырнула под левую руку Картера и изо всех сил дернула его галстук на себя. Длинный галстук Картера вдавился в его трахею, и помощник начал задыхаться. Глаза его расширились. Зоуи потянула сильнее, отчего ткань галстука еще больше впилась в его тощую шею. Одна рука его отпустила Зоуи и потянулась к удавке, чтобы ослабить хватку, что позволило девушке поднять обе ноги и упереть ступни ему в грудь. Один толчок – и Зоуи освободилась от смертельной хватки.

Удар отбросил Картера в сторону, и он приземлился на бедро. Из горла его раздался хрип. И пока он тянулся обратно к Зоуи, она перекатилась, выставив руку для пистолета, лежавшего всего в метре от нее. Но тут Картер схватил ее за волосы, и боль пронзила ее голову в тысяче разных точек. Он хрипло выругался и ударил ее по пояснице. Зоуи ахнула от боли, но умудрилась толкнуть его и поймать что-то твердое.

Клок волос отделился от ее черепа, и она оказалась свободной.

Зоуи повалилась на пистолет и перекатилась на спину как раз в тот момент, когда Картер прыгнул на нее, сжимая в руке ее прядь. Выстрел получился таким громким, что Зоуи зажмурилась. Картер упал на нее всем телом и ударился лбом о ее собственный. Он схватил ее за горло, и Зоуи почувствовала, как его ногти царапают кожу. Открыв наконец глаза, она увидела перед собой его лицо и дикий оскал за окровавленными губами.

– Скучала по мне, сволочь? – выплюнул он и снова начал ее душить. Зоуи попыталась поднять пистолет, но ствол за что-то зацепился, и она уже не могла освободить его. Тепло разлилось по ее животу и ногам. Так вот как это – умирать. Кто бы мог подумать, что это тепло. Ну, не так уж и плохо.

Картер изо всех сил сжимал ее шею. Медленно Зоуи обмякла, уже не сопротивляясь. Темнота вокруг нее сгущалась все больше.

Ну ты и слабачка, сказала Мика.

«Прости. Скоро я тебя увижу».

Я не буду с тобой разговаривать. Я не общаюсь со слабаками.

«Прости».

Хватит болтать. Борись!

«Я не могу. Слишком устала. Так устала».

Темнота почти полностью поглотила ее. Все, что Зоуи видела сквозь туннель, отделявший ее от реальности, – это ужасное лицо помощника Картера. Ну что за картинка для предсмертной секунды! Хотя что-то здесь было не так. Его гримаса слетела, а напряженная маска ненависти будто испарилась. Сквозь зубы сочилось все больше крови, стекающей по губам. Хватка его ослабла, и Зоуи, уже почти улетевшая в невесомость, снова ощутила вес своего тела.

Темнота отступила, и она наконец смогла судорожно вдохнуть глоток воздуха.

Картера начало трясти. Все его тело сотрясали конвульсии, словно он был подключен к электрическому кабелю. Он медленно посмотрел вниз, и Зоуи последовала его примеру.

Перед его рубашки на пуговицах и вся куртка были выпачканы темно-красным. Он попытался встать, но из раны в животе полилось еще больше крови. Повалившись на бок, Картер прислонился к стене.

Зоуи удалось выскользнуть из-под умирающего мужчины. Пол под ее руками оказался влажным, и только теперь она поняла, что тепло, которое она почувствовала, было покидающей Картера жизнью. Зоуи попыталась подняться на ноги, но ее занесло вправо так сильно, что она отскочила от стены, прежде чем восстановить равновесие. Картер посмотрел на нее мутным взглядом. Кровь стекала по его подбородку, словно красная борода. Он попытался что-то сказать, но вместо этого на его губах вздулось несколько красных пузырьков. Веки затрепетали, и голова опустилась на грудь.

Зоуи стояла над Картером и несколько секунд лишь рассматривала его уже безжизненное тело, вдыхая и выдыхая воздух, который никогда еще не был столь вкусным. Тепло его крови начало остывать, и Зоуи почувствовала, как одежда липнет к ее коже. Она заметила, что все еще сжимает пистолет, чей прицел зацепился за край ее штанов. Отцепив его, Зоуи долго смотрела на тело, пока Вивиан вдруг не издала протяжный стон. Шагнув вперед, Зоуи встала на колени перед Картером, стараясь не обращать внимания на головокружение. Она перевернула помощника на спину и потянула его за руку. Затем встала и, сосредоточившись на его ладони, ударила по ней ногой изо всей силы.

Раздался тихий хруст костей. Подняв ногу снова, Зоуи ударила еще раз.

И еще.

Рука Картера становилась все мягче. Зоуи стукнула по ней пять, семь, девять раз, прежде чем остановиться. Затем наклонилась, пытаясь не обращать внимания на пульсирующее, кровоточащее месиво, которое раньше было его ладонью. Схватив браслет, она потянула его вниз, сжав раздробленную кость ладони в комок не шире запястья. Браслет легко прошел через него.

Вивиан, лежавшая в дальнем конце камеры, снова издала какой-то звук. Струйка крови Картера дотекла уже и до нее, успев впитаться в брюки. Подняв штык с пола, Зоуи бросила последний взгляд на пробуждающуюся Вивиан и вышла в коридор, хлопнув дверью.

Коридор был по-прежнему пуст. Должно быть, Картер не успел позвонить кому-либо, прежде чем наткнулся на них в этой камере.

Одежда Зоуи, напитавшаяся кровью, прилипала к коже, отчего к горлу ее подступила тошнота. Опустив глаза, она увидела, что оставляет за собой кровавые следы. И если кто-нибудь их заметит, все, что ему нужно будет сделать, чтобы найти ее, – это проследить, куда они ведут.

Она прошла по коридору мимо десятка камер, внутри которых было мертвенно тихо. Подойдя к стальной двери в конце коридора, Зоуи остановилась и бросила быстрый взгляд через узкую панель бокового стекла. Внутри был еще один коридор, но немного короче. Сбоку его находилось четыре двери. Мимо них тянулась широкая лестница, ступени которой вели вверх и исчезали из поля зрения.

Путь на крышу.

Зоуи поднесла браслет Картера к сканеру и толкнула дверь. Пахло здесь иначе – совсем не так, как в других коридорах. Это был свежий аромат, смесь запаха дождя и цветов. К нему добавлялся запах жареного мяса, словно кто-то только что приготовил его поблизости.

Зоуи шагнула вперед, и дверь позади нее беззвучно захлопнулась. Она подошла к первой двери, в центре которой было маленькое квадратное окно не больше пятнадцати сантиметров в диаметре. За дверью была комната немногим больше камеры, где она оставила Картера и Вивиан. Там стояла узкая простая кровать, тумбочка с одним ящиком и унитаз позади. В комнате было пусто. Зоуи заспешила дальше по коридору. Остановившись у следующей двери, она заглянула в окошко и замерла.

На кровати лежала Терра.

Ее длинные светлые волосы были спутаны и неопрятны, лишены блеска. Под глазами залегли темные круги. Она была одета в бесформенный бирюзовый халат до лодыжек. Ступни были босыми.

Зоуи открыла рот, чтобы окликнуть ее, но вовремя остановилась. Вместо этого она отсканировала браслет, и дверь отворилась.

Зоуи шагнула внутрь, но Терра даже не пошевелилась.

– Терра, – прошептала Зоуи, отчего ее поврежденные голосовые связки взвыли от боли. Но Терра была совершенно неподвижна. «Не мертва ли она?» – пронеслось в голове у Зоуи. Она бросила взгляд на тихий коридор и поспешила к кровати.

– Терра, посмотри на меня, – прохрипела Зоуи и потрясла подругу за плечо. Терра вздрогнула и медленно открыла глаза. Они были затуманены, и особенное свечение ее интеллекта, которое Зоуи так хорошо знала раньше, теперь испарилось.

– Зоуи? – произнесла Терра сонным голосом, и Зоуи сразу же поняла, что случилось.

– Они накачали тебя лекарствами, да?

– Что ты здесь д-делаешь?

– Вызволяю тебя отсюда. Ты должна встать.

– Не могу, нет сил.

– Давай же! – Зоуи засунула пистолет в карман своих пропитанных кровью штанов и, схватив Терру за руку, усадила ее на кровати. – У нас мало времени. Нам надо выбираться.

– Отсюда некуда выбираться, – пробормотала Терра, но голос ее звучал уже увереннее.

Зоуи подняла Терру на ноги и удерживала ее до тех пор, пока она не вернула себе равновесие.

– Ты можешь идти?

– Я-я думаю, что да.

– Тогда пошли.

– Почему ты вся в крови?

– Терра. У нас нет на это времени. Нужно бежать.

– Но мы не сможем выбраться. Да это и не имеет никакого значения в любом случае. Ты была права, Зоуи, с самого начала. Наших родителей здесь нет. И никогда не было.

Отравляющее душу подозрение всегда оставалось где-то в глубине сознания, а пустые камеры главного коридора лишь усугубили его. Но то, что сказала Терра, воплотило эти ужасные подозрения в реальность. И кроме того, смысл сказанного содержал в себе гораздо большую угрозу. Если НАД все это время лгала им о родителях, что еще от них скрывали?

Зоуи заторможено кивнула:

– Ладно, ладно, но нам все равно надо пошевеливаться.

Терра потрясла головой, словно пытаясь прояснить свои мысли.

– Ты что, не понимаешь? Мы одни, Зоуи. Мы всегда были одни. Они нам лгали.

– Я знаю. Но теперь мы можем все изменить. Ты и я, – Зоуи схватила Терру за кисть и потянула к выходу, но подруга отдернула руку, покачнувшись на месте.

Моргнув, Терра сглотнула слюну. Взгляд ее вновь начал туманиться.

– Нет никакой безопасной зоны. Женщина-врач сказала мне об этом. Есть только эта. Они нас используют. Пытаются выяснить основной принцип.

По спине Зоуи пробежал холодок.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы всего лишь эксперимент, Зоуи. Они пытаются вывести новорожденную девочку. Вот для чего все мы здесь. Они растят нас и лгут о безопасном убежище, а когда мы достаточно взрослые, приводят нас сюда и… – Голос Терры сорвался. – Экспериментируют с нами, пытаясь выяснить, можем ли мы рожать девочек или нет.

От слов Терры и ужаса, с которым они были сказаны, у Зоуи перехватило дыхание. Никакой безопасной зоны. Только подопытные животные. Их используют.

– Если нет безопасной зоны, где же тогда остальные девушки? – спросила Зоуи, уже зная ответ. Он был спрятан там, в глубинах ее сознания. Всегда был там, нашептывая ей об этой кислотной правде жизни.

– Они мертвы. Все мертвы. Их убивают, если они не могут родить девочку. Им нужен лишь основной принцип… – Голос Терры снова сорвался, когда она произнесла последние слова.

– Что еще за основной принцип? – услышала Зоуи свой голос.

– Я не знаю. Я слышала много раз, как они говорили об этом. Они его ищут. Он им нужен.

Зоуи вышла из оцепенения и с силой прикусила нижнюю губу. Боль вернула все на места.

– Ну все. Нам пора, – она вручила Терре штык, вернув настройки на самый мощный уровень. – Ты же знаешь, как этим пользоваться?

Терра уставилась на оружие, словно видела его впервые. Наконец она кивнула.

– Отлично. Если мы кого-нибудь увидим, ты его используешь, ладно? Пошли.

Зоуи вывела ее из камеры и побежала по коридору, останавливаясь каждые пару шагов, чтобы проверить, поспевает ли Терра. Подруга все еще шаталась, но шагала уже тверже.

Они подошли к последней двери перед лестницей, когда Зоуи вдруг остановилась. Дверь была какая-то другая. Слишком широкая для одного человека, а под сканирующим устройством располагалась панель с клавиатурой. Зоуи подошла к ней и положила ладонь на холодную сталь.

– Крыло Директора, – пробормотала Терра, – я видела, как он зашел внутрь, когда они перенесли меня обратно в комнату.

Зоуи отсканировала браслет Картера, и в панели загорелась встроенная подсветка. Она набрала четыре случайные цифры, и панель, засветившись красным светом, издала короткий гудок и погасла.

– Что ты делаешь? – прошептала Терра.

– Я собираюсь убить его, – ответила Зоуи.

– Тебе нужен код.

– Я знаю, – Зоуи снова набрала случайные цифры, и панель засветилась красным, на сей раз ярче. – Так ты вызовешь тревогу, – сказала она себе. Так близко… Она уже видела смазливое лицо Директора под прицелом своего пистолета и чувствовала, как спускает крючок.

Отступив от двери, Зоуи развернулась к лестнице:

– Идем.

Поднявшись по лестнице, они остановились на площадке и выглянули из-за угла. Впереди было еще четыре лестницы и дверь, перекрывающая путь. Все освещалось светящейся рукояткой тревожного звонка. В двери было установлено огромное окно, через которое они увидели бесчисленные скопления звезд, настолько красивых, что смотреть на них было даже невыносимо.

Зоуи взбежала по последнему лестничному маршу и остановилась, чтобы подождать подругу.

За окном была крыша. Несколько фонарей, прикрепленных к ее стальным краям, освещали верхушку ОУИ. Это пространство было плоским и почти пустым, если не брать в расчет скопления какого-то оборудования. В нескольких десятках метров от двери стояли два черных вертолета, дожидавшихся в тишине, словно птицы, своей жертвы. Позади них начинался мост, тянувшийся к стене, возвышавшейся над крышей не меньше чем в десятке метров. В дюжине шагов от моста Зоуи увидела одинокого снайпера, стоявшего к ним спиной.

Им следовало быть очень быстрыми.

Зоуи отсканировала дверь и повернулась к Терре, едва различая ее в полумраке.

– Так. Вот что мы собираемся сделать, – Зоуи объяснила ей свой план, не останавливаясь, и чем больше она говорила, тем шире становились глаза Терры. Когда Зоуи закончила, Терра посмотрела ей прямо в глаза и протянула штык, который сжимала своими изящными пальцами.

– Я не могу пойти с тобой, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Я же сказала тебе, они исследовали меня, чтобы проверить, могу ли я родить девочку. Они оставили меня в живых до тех пор, пока не выяснится, сработало или нет.

Зоуи покачала головой.

– Я не понимаю. Тогда тем более нужно бежать, Терра. Когда мы будем свободны, они не смогут причинить вреда тебе или твоему ребенку.

– Ты не понимаешь, – вздохнула Терра, и только сейчас Зоуи разглядела слезы в уголках ее глаз.

– Что… – начала она, но закончить свой вопрос не успела. Терра развернулась и потянула на себя рычаг тревоги, посылая пронзительный электрический сигнал каждому динамику ОУИ.

– Беги! – закричала Терра, выталкивая Зоуи за дверь. Она сказала что-то еще, но Зоуи уже не расслышала. Она увидела лишь, как двигались губы подруги, прежде чем развернулась и помчалась к мосту. И пока она бежала, слова, которые она не сумела расслышать, но прочитала по губам, догнали ее и придали сил.

Ты всегда была сильной.

Крики, смешавшиеся с гулом сирен тревоги, наполнили ночь. Вспышки прожекторов рассекали темноту, которая сразу же смыкалась, стоило им свернуть в другую сторону. Зоуи почувствовала металлический привкус, смесь страха и адреналина. От нее разило запахом старой смазки и просохшего пота. Сердце ее бешено стучало в груди, и она покрепче сжала пистолет, испугавшись, что может его просто выронить. После нескольких мучительных минут, которые показались целой вечностью, сирена замолчала, и Зоуи услышала знакомый голос, который что-то кричал. Голос прерывался рыданиями. Он повторял одно и то же, и наконец Зоуи уловила смысл по отдельным словам, которые доносились до нее сквозь низкий гул ветра, завывающего над стенами ОУИ.

– Она перепрыгнула на ту сторону! Она перепрыгнула на ту сторону!

Зоуи закрыла глаза, прекрасно зная, что произойдет после того, как Терра отыграет свою роль. Но это должно было быть совсем не так. Хотя ничего не следовало ее плану. Зоуи попыталась себя успокоить и очистить сознание от всего, кроме того, что она должна была сделать.

Теперь вокруг нее кричали уже абсолютно все, и эхо мужчин, окликающих друг друга, разносилось над стеной.

– Ты ее видишь?

– Нет, ничего!

– Как она прошла мимо тебя?

– Она не прошла, не смогла бы.

– Тогда где она, черт возьми?

– Выключите автопушки, они раздробят ее на куски, если зафиксируют какое-то движение!

Зоуи слушала разговор, но ничего из сказанного не смогло ее успокоить. Страх накрывал ее с головы до пят. Теперь ей уже не отделаться простым наказанием. Она ослушалась, искалечила и убила людей. Теперь единственным направлением для нее было лишь двигаться вперед, чего бы ни стоило.

Тяжелые подошвы ботинок звучали все ближе. Они увидят ее, вытащат, изобьют и будут кричать, затаскивая обратно в ОУИ. Посадят ее в карцер на неделю, а потом наверняка казнят. Шаги остановились всего лишь в нескольких сантиметрах от нее, и голоса прозвучали почти у нее над ухом. Зоуи едва не описалась.

– Используйте тепловизоры и транквилизаторы, – сказал Жнец. – Она не могла уйти далеко. Идите вниз по течению. Радиосвязь в продолжение всего пути. Не причиняйте ей вреда, насколько это возможно.

– Да, сэр!

Раздался скрежет металла, а следом – два хлопка, вибрация которых сотрясла ее ладони. Рискнув, Зоуи бросила быстрый взгляд направо и увидела отполированные ботинки в метре от своего лица. Сместившись, они исчезли из поля зрения. Рядом с ней упало что-то тяжелое, и Зоуи прикусила себя за кулак, чтобы сдержать рвущийся крик. Раздалось несколько щелчков, прежде чем воздух наполнил высокий, нарастающий звук. Под ней завибрировала сталь, и Зоуи перекатилась на бок. Звук теперь был пронзительным и невыносимо громким и разрывал ее барабанные перепонки. Усилием воли она подавила желание зажать свои уши и поднесла к лицу пистолет. От него пахло порохом и маслом, и Зоуи попыталась сконцентрироваться на этом, пока воздух сотрясал оглушительный рев.

Жди. Тебе нужно дождаться идеального момента.

Все вокруг Зоуи сотрясалось, и желудок ее накренился, когда вертолет покинул крышу и повис в воздухе. Зоуи соскользнула к дальнему краю лавки, под которой пряталась, и медленно начала выползать наружу. Здесь было тесно даже для нее. Из кабины доносились какие-то обрывки фраз, но из-за гула винта разобрать слова не получалось. До нее долетела волна свежего воздуха, и Зоуи поняла, что они оставили одну из раздвижных дверей открытой. Оттолкнувшись ногой, Зоуи замерла. Ее голова и плечи выступали из-под скамьи.

Она находилась в хвосте вертолета рядом с какими-то запертыми ящиками и медицинской каталкой, прикрепленной к боковой стенке. Когда пилот поворачивал, вертолет начинал греметь и подпрыгивать. В открытом проеме двери стоял один Красноглазый, всматриваясь в ночь. Второй сидел напротив него в складном сиденье. На бедрах его лежала винтовка. Пилот управлял вертолетом в одиночку, и кресло рядом с ним пустовало. Зоуи уже приготовилась полностью вынырнуть из укрытия, когда взгляд ее упал за борт вертолета. Девушка застыла. Они поднялись высоко над стеной, и она впервые увидела то, что было снаружи.

В полукилометре от ОУИ располагалась огромная бетонная конструкция, стеноподобный вид которой резко контрастировал с округлой формой кампуса. Конструкция уходила вверх под углом и была встроена в землю, которая и подпирала ее края. Над всей ее длиной тянулся мост, который показался Зоуи не меньше полутора километров протяженностью. Позади конструкции в лучах лунного света переливалась молочная пелена воды, сбегающая струей к ее основанию. Это была дамба, как осознала Зоуи, видевшая их раньше в учебнике НАД, – но настолько большая, что она едва это поняла. А бешеный звук, который они всегда принимали за шум ветра, оказался вовсе не воздушным потоком, а ревом струй, каскадом спадающих над водосливом.

Вертолет накренился, и Зоуи увидела еще один ракурс ОУИ, чьи стены были окружены широкой рекой, текущей под плотиной. Берега ее обступали смутные тени каких-то строений и неровные холмы, которые тянулись все дальше, превращаясь в округлые вершины на горизонте. Вид позади плотины настолько пленил ее, что Зоуи даже забыла, где находится.

Река уходила так далеко вперед, что ломала все ее представления о пространстве. Такой размах ошеломлял Зоуи. Глаза ее заблестели лишь от одного взгляда на поверхность реки, окрашенную свечением лунной дорожки в центре, которая растворялась до чернильной темноты ближе к берегам.

Зоуи совсем не была к этому готова. От одного только вида у нее закружилась голова. Обширность мира ослепляла ее.

Вертолет снова свернул, позволив ей в последний раз взглянуть на ОУИ тридцатью метрами ниже, чей корпус в форме чаши был освещен миллионом огней. Фигуры людей, собравшихся на крыше, казались теперь лишь какими-то медлительными насекомыми.

Вертолет попал в воздушную яму, и звук винта заглушил все вокруг. Зоуи пришла в себя и припомнила, что должна сделать. Прижавшись к полу и стенке вертолета, она беззвучно выскользнула из-под скамьи. Красноглазый был сконцентрирован лишь на том, что происходило снаружи. Его глаза, спрятанные под яркими линзами, изучали реку и прилегающие берега.

Зоуи низко присела, собрав в ногах, которые чувствовала какими-то чужеродными, всю свою силу. Подняв руку с пистолетом, она нацелилась на Красноглазого, высунувшегося из открытой двери.

Медленно она положила палец на спусковой крючок и нажала. Красноглазый повернул к ней голову как раз в тот момент, когда раздался выстрел, и вспышка отразилась в красных стеклах его очков.

Ударная волна сотрясла ладонь Зоуи, а грохот заставил ее моргнуть. Пуля попала в самый центр грудной клетки Красноглазого как раз в тот момент, когда он потянулся за своим оружием. Вертолет покачнулся, и солдат вылетел за борт с коротким выкриком. Трос, обвязанный вокруг его тела и прикрепленный к кольцу в потолке, натянулся.

Раздались крики, и мотор, возмущенный внезапными маневрами пилота, заревел. Зоуи, чьи колени были все еще согнуты, сумела сохранить равновесие и повернула пистолет на другого Красноглазого, который начал поднимать свою винтовку. Он мог бы пристрелить ее быстрее, чем она успела бы повернуться, но угол, под которым он был пристегнут к сиденью, оказался неудачным, и секунды, пока он менял свою позицию, Зоуи хватило, чтобы снова выстрелить.

Пуля, задев его левое плечо, попала в шею, и брызги крови окрасили стену позади него в красный цвет. Он обмяк на ремнях, а винтовка, покачнувшись, выдала короткую очередь.

Пули разорвали воздух рядом с ее лицом, и рикошеты вспыхнули у нее за спиной. Пилот что-то бессвязно закричал, и вертолет накренился набок. Зоуи упала на плечо, а потом – на живот, когда машина стабилизировалась. Ей нужно было добраться до пилота и заставить его улететь как можно дальше.

Поднявшись на ноги, Зоуи увидела пилота, сидящего на своем месте, который отчаянно старался выправить вертолет. Зоуи заметила, что его комбинезон блестел от крови, а над правой коленной чашечкой расползалось красное пятно. Она помчалась вперед, схватившись за выступающую ручку рядом с ней, когда пилот обернулся через плечо.

Судорожным рывком он потянул штурвал влево, и Зоуи отбросило к открытой двери в тридцати метрах от земли. Она вцепилась в ручку как можно крепче, и металл заскользил под ее ладонью.

Я сейчас упаду, подумала Зоуи, и пальцы ее сползли с ручки. Она полетела навстречу открытой двери, но успела схватиться за натянутый защитный трос, свисающий с потолка. Руки заскользили вдоль веревки, и ладони ее запылали, но, когда одна нога уже выпала из вертолета, движение замедлилось.

Зоуи резко дернула ногу на себя, а вертолет выровнялся, огибая холм, надвигавшийся на них. Подскочив ко второму Красноглазому, она дернула за ремень, которым он был прикреплен к сиденью.

В кабине раздался выстрел, и на секунду она подумала, что это случайно пальнул ее собственный пистолет. Затем она почувствовала, как в лицо ей брызнула кровь, и увидела зияющую рану в груди мертвого Красноглазого. Развернувшись, она увидела пилота, сжимавшего пистолет, который целился в нее через плечо, пытаясь одновременно маневрировать вертолетом, который падал все ниже.

Зоуи подняла пистолет и направила его на пилота, когда он обернулся взглянуть на лобовое стекло, уже понимая, как ей суждено умереть.

Это были ее последние секунды свободы, наполненные жестокостью с единственным лучиком света в виде сияющей водной глади.

Зоуи выстрелила.

И промахнулась. Пуля попала в стекло позади головы пилота, по которому поползла сеть трещинок. Вертолет перевернулся, но Зоуи крепко сжимала ремень и снова выстрелила.

На этот раз пуля угодила в сиденье и, пройдя его насквозь, добралась до пилота. Он издал стон и упал вперед.

Все вокруг нее было в движении – тандем гравитации и полета.

Вертолет вращался вокруг своей оси против часовой стрелки. Взгляд Зоуи уловил проблеск чего-то высокого и серебряного, сияющего посреди ночи. Воздух сотрясал гул мотора и винта, замедлявшего свою работу. Мимо окна промчалась тень холма.

Луна.

Небо.

Земля.

Мягкий толчок, затем шипящий треск.

Грохот удара, который показался ей собственным сердцем, разрывающимся на части. И темнота, окутавшая Зоуи со всех сторон.

Зоуи проснулась от звука вертолета, зная, что все это было сном.

Диллерт никогда не похищал ее из комнаты. Мика все еще жива, как и Криспин с помощником Картером. Она никогда не сбегала на крышу и не улетала на вертолете. Она все еще была в своей постели, в своей комнате, и по какой-то причине Ли не смог прокрасться к ней прошлой ночью. Поэтому Зоуи уснула в ожидании него, и единственное, куда смогла сбежать, – это в свой тревожный сон. Да, вот что случилось. Она попыталась перевернуться и снова уснуть, когда вдруг боль пронеслась по всему ее телу, от черепа по позвоночнику.

От этой боли у Зоуи свело дыхание. Она была настолько сильной, что Зоуи могла не только чувствовать ее, но даже видеть. Это был красный, мигающий свет, который вспыхивал, будто в агонии, с каждым ударом сердца. Только когда ей удалось сделать глоток воздуха, Зоуи поняла, что свет исходит не изнутри, а снаружи, от приборной панели в каких-то тридцати сантиметрах от нее.

Зоуи пошевелилась, пытаясь определить, как долго она уже на земле. Боль, которая накрывала ее с головы до ног, была настолько сильной, что могла быть результатом какой-нибудь смертельной раны. Кое-как присев, она положила ладони на голову. Волосы ее были мокрыми от крови. Подвигав руками, она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь вернуть им чувствительность. Сгибая и разгибая пальцы ног, Зоуи попыталась сделать то же с коленями, но почувствовала резкую боль в животе. Опустив глаза, она поняла почему.

В нескольких сантиметрах над своей талией Зоуи заметила разрез на рубашке, через который виднелась длинная рана. Из нее сочилась кровь, и, когда Зоуи двигалась, ее становилось еще больше, окрашивая и без того уже истертую одежду в алый цвет. Девушка захрипела сквозь зубы и заморгала, почувствовав, как картинка уходит куда-то вбок. Когда она смогла вернуть себе нормальное зрение, Зоуи огляделась.

Она сидела на потолке вертолета.

Красная подсветка непрерывно мигала, и ее бледное освещение озаряло приборную панель и мертвое лицо пилота, шея которого была неестественно выгнута под углом почти девяносто градусов.

Зоуи осмотрела руины, почувствовала привкус крови во рту и запах смерти вокруг себя. Вдруг она услышала жужжание вертолета, которое становилось все громче и громче.

Они идут за ней.

Зоуи судорожно огляделась в поисках пистолета, но его нигде не было. Палец ее обвивал какой-то нейлоновый ремешок, и она потянула его на себя, извлекая винтовку из груды обломков. Вертолет был все ближе, и его винт с каждой секундой звучал все настойчивее. Ее браслет, она почти о нем позабыла! Они всегда смогут отследить ее, пока он на ней.

Зоуи дернула пластик вокруг запястья, но браслет не сломался. Тогда она протянула руку к поясу мертвого Красноглазого и провела по нему, нащупав рукоятку ножа. Просунув лезвие под браслет, Зоуи резко дернула нож от себя.

Срезать его оказалось проще простого, и браслет, который она носила всегда, сколько себя помнила, свалился с запястья. Но времени на то, чтобы оценить этот момент по достоинству, у Зоуи не было. Вместо этого она вытащила браслеты Диллерта и Картера и тоже отбросила их прочь.

Не тратя попусту время, она перекатилась на бок и взвыла от нестерпимой боли. Каждое движение сопровождалось искрами, летевшими у нее из глаз, но Зоуи старалась не отводить взгляда от открытой двери в паре метров от нее.

Ночной воздух был для Зоуи словно благословением. Он омыл ее лицо и высушил пот, когда она сумела наконец выбраться из-под обломков. Земля была сухая и песчаная, повсюду виднелись островки выжженной травы. Зоуи отползла от вертолета на дюжину шагов, прежде чем подняться на ноги.

Оглядевшись, она поняла, что находится в ущелье между двух округлых холмов, возвышавшихся над ней на несколько десятков метров. Сияющая серебряная башня, которую она увидела при падении, находилась в сотне метров от нее, а толстые тросы простирались от ее вершины до самого вертолета. Они казались огромными электрическими кабелями, раздробленными лопастями вертолета, который-то в них и запутался. Впереди виднелся неровный край горизонта, уже слегка подсвеченный приближающимся рассветом.

Ее окружал необъятный, свободный мир, и от этого пейзажа захватывало дух. Зоуи могла бы остаться здесь на несколько дней, изучая зубчатые выступы холмов, ощущая траву под ногами и позволяя мягкому ветерку ласкать ее кожу, но шум вертолета становился все громче. В любую секунду он мог вынырнуть из долины реки и устремиться к ней. И после всего, что она натворила, ее наверняка расстреляют. Второго шанса уже не будет.

Зоуи отвернулась от вертолета и поспешила на запад, туда, где темнота еще оставалась непроглядной. Каждый шаг, отдающий в ее правом боку, где рана продолжала кровоточить, давался ей с большим трудом. Сконцентрировавшись на своем дыхании, она продвигалась все дальше, остановившись лишь для того, чтобы поднять один из тросов над головой.

Звук вертолета уже почти настиг Зоуи, сотрясая воздух за ее спиной.

Ступни Зоуи горели, а воздух, который она жадно заглатывала, казался ей кислотным. Добравшись до какого-то колючего куста, она нырнула за него как раз в тот момент, когда на юге показался вертолет. Его ходовые огни светились красным и зеленым, а на хвосте мерцал белый строб. Он пролетел над обломками первого вертолета и резко сдал влево, направив на него мощный луч прожектора.

Они думают, что ты еще внутри, сказала Мика. У тебя еще есть шанс. Беги! Беги! Беги! Беги!

Зоуи вскочила на ноги и, бросив последний взгляд на зависший в воздухе вертолет, выскочила из укрытия. Добежав до следующего куста, она снова спряталась. До конца ущелья оставалась всего сотня метров. Перед ней лежала плоская, извилистая тропа, едва заметная в предрассветной темноте. Ей нужно было поскорее уйти отсюда. Сколько еще времени пройдет, прежде чем они приземлятся и обнаружат, что она уже не в обломках? Несколько минут? Не более того.

Зоуи заковыляла вперед. В голове ее помутилось, но ненадолго. Сохраняя ровное дыхание, Зоуи заморгала, чтобы зрение стало более отчетливым, и сфокусировалась только на тропе впереди. Она почти дошла до нее, когда звук вертолета начал замедляться. Они приземлялись.

Она заставила себя побежать.

Дохромав до тропинки, Зоуи увидела, что недооценила ее размах. Это была не тропа, а целая дорога. Ее твердое покрытие заляпал слой грязи. Тонкие ветки хрустели под ботинками Зоуи, и она едва не упала, когда нога скользнула по широкому булыжнику.

Следовало найти место, чтобы спрятаться, ведь никаких шансов сделать это на открытой площадке у нее не было. Дорога простиралась в сторону еще одного холма, прежде чем свернуть налево и исчезнуть из поля зрения. Свет начал сереть, словно все вокруг накрыло облако смога. Воздух у рта выдувал клубы пара, и только тогда Зоуи почувствовала холод, пробивавшийся сквозь ее разодранную одежду.

Добравшись до вершины холма, Зоуи услышала, что вертолет возвращается в воздух. Она оглянулась, но корпус его был спрятан за краем ущелья. Вскоре он поднимется и полетит прямо на нее, изучая землю под светом прожектора.

Она побежала со всех ног.

Гравий шуршал под ногами.

Мимо нее свистел воздух.

Зоуи начала задыхаться.

С другой стороны изгиба начиналась череда изящных домов. Они были разделены лишь полосками посеревшего газона. Их прежние цвета заменили теперь мрачные и меланхоличные оттенки. Позади домов дорога шла до большой металлической конструкции с чем-то вроде навесов, покрывающих какие-то ящики, вокруг которых были обмотаны шланги. Мимо тянулся маленький мост, а на другом берегу узкого ручья располагалось еще больше домов.

Зоуи свернула вправо и помчалась по аллее между двух последних домов. Эхо ее шагов отскакивало от стен, прежде чем она выбежала на плоский двор, низкая ограда которого отделяла собственность от другой череды домов. Она побежала к забору, когда услышала, что звук вертолета сменил свою тональность.

Они снова были в воздухе.

Зоуи вскарабкалась на забор, зацепившись разодранной рубашкой за край ограды. Дернув ее на себя, она освободилась и побежала к ближайшему дому, когда над самым высоким из холмов загорелись огни вертолета. Зоуи скользнула к двери с полуразбитым окном и повернула ручку. Дверь не поддалась, и Зоуи охватила новая волна паники, когда она увидела, как прожектор скользит по верхним этажам тех домов, которые она только что оставила позади. Просунув руку в разбитое окно, Зоуи нащупала внутреннюю задвижку. Она повернула ее, и дверь отворилась. Зоуи повалилась внутрь как раз в тот момент, когда глухой звук стал настолько громким, что, казалось, вертолет завис прямо над зданием.

Она стояла в узком подъезде, заваленном мусором. Пол покрывали осколки стекла и обрывки бумаги с водяными разводами. Краска на стенах осыпалась длинными свисающими полосками, а в воздухе пахло застарелой сыростью. Выглянув из-за двери на улицу, Зоуи убедилась, что не оставила никаких следов.

Следующая комната была совершенно безликой. Пол еще сохранил какие-то грязные отпечатки, дававшие представление о тех предметах, которые пролежали там годами. С потолка свисала развевающаяся паутина, а в углу лежала сухая кучка чего-то, напоминавшего фекалии. Слева находилась узкая лестница, которая вела на второй этаж. Взобравшись наверх, Зоуи обнаружила еще две комнаты с разбитыми окнами и изогнутыми от дождя подоконниками. В центре второй комнаты лежало грязное одеяло. Здесь же находился шкаф с распахнутыми дверцами и зияющей темной дырой.

«Где же. Где же мне спрятаться, должно быть хоть что-нибудь?» – шептала про себя Зоуи. Вернувшись в коридор, она собиралась уже спуститься на первый этаж, когда заметила короткую цепочку, свисавшую с потолка. Она тянулась до квадратного контура панели, достаточно большой, чтобы пробраться сквозь нее. Сбросив с плеча винтовку, Зоуи подняла ее вверх и поднесла к цепочке. Спустя пару секунд ей удалось зацепить стволом стальное кольцо, свисавшее с конца цепи. Зоуи потянула винтовку на себя, и панель распахнулась. Из темноты потолка что-то двинулось прямо на нее, и Зоуи почти закричала, но вовремя заметила, что это была лишь деревянная лестница. Раскинувшись перед ней, лестница спустилась прямо до пола.

Над домом снова пролетел вертолет, как раз в тот момент, когда в разбитые окна начали пробиваться первые солнечные лучи.

Осторожно Зоуи вскарабкалась по лестнице, уверенная, что та может рухнуть под ней в любой момент. Просунув голову и плечи сквозь отверстие в потолке, Зоуи почувствовала свежий воздух. На винтовке имелся фонарик, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы обнаружить его и включить. Мигающий лучик белого света озарил все вокруг.

Пространство под низкой крышей было заполнено каким-то ворсистым материалом. Зоуи потрогала его, и он оказался на удивление колючим. Оглядев все еще раз, она спустилась по лестнице. С пола второй спальни Зоуи подхватила одеяло и поморщилась от испускаемого им зловония. Оно пахло так, словно внутри кто-то умер и запах впитался в самые волокна ткани. Пытаясь не обращать на это внимания, девушка снова вскарабкалась по лестнице. Взобравшись на потолок, Зоуи потянула за ручку, расположенную на самой верхушке лестницы. Несколько секунд напряженной работы – и лестница снова сложилась в гармошку, вернув панель на прежнее место.

На Зоуи навалилась непроглядная тьма. Потянувшись к фонарику, девушка снова услышала приближающийся звук вертолета и голос Жнеца, сотрясающий стены.

– Зоуи. Я знаю, ты меня слышишь. Тебе нужно выйти на открытое пространство, чтобы мы забрали тебя домой.

Зоуи задрожала и едва не потеряла равновесие. Схватившись за балку, она задержала дыхание.

– Так или иначе, мы найдем тебя, Зоуи. Ты можешь упростить нам задачу либо сделать ее очень трудной.

Вертолет пронесся мимо дома, и крыша задрожала. Они были очень низко и совсем близко.

– Если ты выйдешь сейчас, тебя не накажут.

Она подавила смешок, отчего боль в животе усилилась. Насколько же глупой они ее считают?

– Ты слаба и ранена. Я сам видел кровь, Зоуи. Выходи, пока еще не слишком поздно.

Нырнув в ворсистые волокна, которые, как она поняла, были изоляционным материалом, Зоуи медленно продвигалась вперед. С ее позиции было еще видно люк и лестницу, но чтобы кто-то увидел Зоуи, ему пришлось бы взобраться на чердак. Тело болело, и к тому же Зоуи почувствовала усиливающуюся жажду. Направив фонарик на живот, она увидела запекшуюся кровь, почти черную в этом тусклом свете. Рана уже не кровила, но болела так, словно все случилось лишь пару секунд назад.

Звук вертолета становился все тише, а его лопасти уже не разрезали воздух. Набросив на себя вонючее одеяло, Зоуи уселась в «гнездо», которое обустроила прежде, чем выключить свет. И тут же ощутила свинцовую усталость – ее потянуло в сон. Зоуи знала, что должна оставаться в сознании, пока не удостоверится в своей безопасности. Должна ждать, пока не улетит вертолет и она не перестанет слышать его низкий гул.

– Если ты сейчас же не выйдешь, нам не останется ничего иного, кроме как наказать Терру и других девушек. Ты хочешь оставить это на своей совести, Зоуи?

Она заморгала в темноте, пытаясь игнорировать голос Жнеца.

– Я убью тебя, – прошептала она яростно.

Звук вертолета угасал, а может, это она сама – Зоуи не знала наверняка. Она понимала только то, что не в силах больше держать глаза открытыми. Веки стали слишком тяжелы.

Ее все больше и больше затягивало в царство сна, когда она услышала голос Красноглазого, пробивавшийся сквозь старые доски дома, в последний раз:

– Подумай о том, что ты делаешь, Зоуи. Подумай о последствиях. Здесь ты ничего не найдешь. Мы нужны тебе.

Зоуи проснулась, услышав шаги на лестнице под собой. Ее глаза распахнулись, и тревожную секунду она не могла осознать, где находится. Со всех сторон сквозь щели на чердак струился тусклый свет. Зоуи собрала все силы, сопротивляясь желанию пошевелиться.

Треск ботинок, проходящих под ней, был очень громким. Дверь распахнулась и ударилась о стену. Кто-то прочистил глотку и сплюнул.

Винтовка все еще лежала у нее на животе и бедре. Зоуи медленно подняла ее и напрягла глаза, чтобы разобраться, как же работает это оружие. В тусклом свете чердака было очень сложно разглядеть детали, но Зоуи сумела найти переключатель, отмеченный словами «безопасный режим», «полуавтоматический», «автоматический». Она установила полуавтоматический режим.

Шаги возвращались и звучали все ближе. Наконец они замерли прямо под ней. Раздался тихий щелчок, и следом – мужской голос, настолько громкий и внезапный, что Зоуи чуть не нажала на пусковой крючок.

– Это Д-два. Во втором из последних домов на северной стороне. Куда следовать дальше после того, как я закончу? Конец связи.

Раздался статический треск и слова, которые Зоуи едва смогла разобрать.

– Получено. Продолжайте двигаться в этом же направлении. Конец связи.

Зоуи услышала скрежет ботинок и скрип лестницы, и наконец – тишину. Она выжидала. Сердце ее стучало все быстрее в этой затянувшейся тишине.

Неожиданно шаги начали приближаться, возвращаясь по лестнице.

– Зоуи?

Услышав свое имя, девушка вздрогнула от страха. Как? Как он узнал, что она здесь? Что она оставила?

Зоуи осторожно развернула винтовку дулом по направлению к люку. Она почти не дышала.

Раздался скрип, и Зоуи увидела, как панель ушла вниз, увлекая за собой деревянную лестницу. Она сглотнула, пытаясь унять заплясавшую перед глазами картинку. Если она убьет солдата, они узнают, найдут ее и поймают прежде, чем она успеет убежать.

Тяжелые ботинки начали подниматься по ступеням, и лестница завизжала в знак протеста.

Зоуи накинула одеяло на ноги и на голову, оставив крошечную щель для обзора, и прикрыла выступающую винтовку, направив ствол на то место, где должен был появиться солдат.

Из проема показался край его шлема. Затем – красные светоотражающие очки и винтовка. Красноглазый щелкнул фонариком и осветил помещение. Когда свет добрался до места, где она лежала, Зоуи замерла. Она услышала, как солдат принюхался и фыркнул от отвращения. Он тихо выругался, и Зоуи увидела, как свет винтовки метнулся в другой угол.

Шаги начали быстро отдаляться, лестница снова заскрипела. Еще секунда – и она сложилась в чулане, люк закрылся. Хлопнула дверь, и снова воцарилась тишина.

Зоуи оттолкнула одеяло, мысленно благодаря его за отвратительный запах, разносившийся по всему чулану. Присев, она поморщилась. Все ее тело взвыло от боли. Она почувствовала себя какой-то железякой, заржавевшей много лет назад. Рана на животе пульсировала. Голод бушевал в желудке, а первые признаки жажды, которые она испытала прежде, чем уснуть, переросли теперь в отчаянное недомогание.

Сумев наконец подняться на ноги, Зоуи двинулась к люку так тихо, как только могла. Она долго прислушивалась, прежде чем развернуть лестницу. Убедившись, что снизу больше не доносятся крики или какие-то шумы, Зоуи спустилась на второй этаж и притаилась за первой спальней. Прокравшись во вторую, она увидела грязные следы ботинок Красноглазого. Должно быть, пока она спала, прошел дождь.

Спрятавшись за косяк, Зоуи выглянула в окно. Было около полудня. Солнце полностью спряталось за облаками, а с карниза стекала вода. В отдалении Зоуи заметила вертолет.

Она сползла на пол, выдыхая, рассматривая пыльные стены и прислушиваясь к звукам за окном. Вертолет немного приблизился, но недостаточно, чтобы испытывать тревогу. Через какое-то время его звук угас, и Зоуи задумалась: неужели вертолет свернул на ее поиски в другое место? Наверняка они оставили несколько солдат где-нибудь поблизости, на всякий случай. Опустив глаза, Зоуи поняла, что трет запястье как раз в том месте, где когда-то был браслет. Видимо, фантомное чувство. Она смотрела на место, где он находился все эти годы, и ее глаза наполнялись слезами.

Свернувшись под окном, Зоуи тихо заплакала. Перед глазами появилась Мика, истекающая кровью на полу технической комнаты. Исцарапанная голова Лили. Безжизненный взгляд Криспина и пустой – у сломанной Терры. Она плакала по всем ним, пока слез уже не осталось.

Сознание то покидало ее, то возвращалось. Иногда она засыпала, не обращая внимания на внутренний голос, твердивший о том, что этого делать нельзя. Что они вернутся в дом и найдут ее. И если это случится, она умрет. Покончит с собой даже прежде, чем они доставят ее в эту тюрьму ОУИ. Она больше не будет участвовать в эксперименте НАД.

Ближе к вечеру Зоуи проснулась снова и поняла, что сон ей помог. Мышцы все еще болели, словно она упала на край скалы, но двигаться выходило уже гораздо легче, а рана на животе болела меньше.

Встав на ноги у окна, Зоуи снова оглядела окрестности. Ничего не изменилось, вертолета больше не было, солдаты исчезли из поля зрения.

Голод и жажда теперь поглощали ее с утроенной силой.

Ей требовалось покинуть дом до наступления темноты. Ночью они имели над ней преимущество, ведь у солдат были приборы ночного видения. Зоуи необходимо было найти еду и воду. Она попыталась вспомнить, когда ела в последний раз, но прервала размышления. Такие воспоминания лишь ухудшали ситуацию.

Бросив в окно еще один беглый взгляд, Зоуи прокралась в коридор и свернула складную лестницу на чердак. Потом добралась до ступеней на первый этаж и бесшумно начала спускаться, останавливаясь перед каждым окошком, прежде чем прошмыгнуть мимо. Входная дверь была распахнута, а грязные следы, которые Зоуи увидела в одной из спален, покрывали весь пол и вели на улицу. В задней части дома Зоуи обнаружила маленькую комнату с заржавевшими и погнутыми решетками с обеих сторон. Ветер, проносившийся сквозь них, выдувал свои печальные серенады. За ограждением располагался небольшой пятачок коричневого газона, позади которого начиналась череда холмов, усеянных кустарником и ежевикой. В отдалении росла единственная тощая сосна. Ветер трепал ее иглы, и они раскачивались, словно зеленая занавеска.

Досчитав до трехсот, Зоуи проломила решетку. Ноги ее пульсировали, словно она их накачала. Подняв винтовку, Зоуи побежала, держа ее перед собой на случай, если она понадобится. До слуха ее донесся треск сухих веток и травы, заглушаемый воем ветра.

Добравшись до первого холма, Зоуи не остановилась. Она прижалась к земле и начала карабкаться, не обращая внимания на то, что легкие горели. Противники могли быть прямо позади, могли бежать к ней, чтобы схватить. Но едва ли они станут стрелять. Она нужна им живая. Ведь на крайний случай она могла бы являть собой пример неудачного побега для всех остальных в ОУИ.

Поднявшись на холм, Зоуи увидела на верхушке обломок скалы размером с ее кровать. Спрятавшись позади, она положила на камень винтовку, готовая стрелять, если придется.

Но склон впереди был пуст. Все вокруг застыло, и только трава шевелилась на ветру.

Дыхание медленно восстанавливалось, и Зоуи тяжело опустилась на землю. Рана на животе снова начала кровить, и Зоуи постаралась остановить течение, прижав к ней край рубашки. Земля уже остыла, и девушка начала молиться о том, чтобы выглянуло солнце, которое бы ее согрело. Однако оно продолжало прятаться за облаками, словно потухший глаз мертвеца.

Зоуи наблюдала за тихим фермерским домом и амбаром позади ручья, пытаясь не обращать внимания на жажду, прожигающую ее пересохшее горло.

До полной темноты оставалось около часа. Небо было рыхлым, багровые волны облаков там и тут покрывали угрожающие прожилки черного цвета. Снова собирался начаться дождь.

Весь день она слонялась по заросшим колючими кустами холмам в поисках воды. Зоуи сумела обнаружить лишь пару маленьких грязных луж, которые были настолько забиты илом, что ей приходилось все время его выплевывать. Везде виднелись доказательства того, что недавно прошел дождь, но земля успела жадно впитать всю воду. Здесь никто уже не преследовал Зоуи. Она заметила вертолет лишь однажды. Он скользнул по горизонту в нескольких километрах от Зоуи, беззвучно и угрожающе, словно готовый к нападению хищник.

В те часы, когда она обходила окрестности, широта этого мира притупляла ее бдительность. Наблюдая за горизонтом ближайшего холма, Зоуи чувствовала, как у нее захватывает дух. Как же велик оказался мир! Не было никаких слов, чтобы описать это.

Ручей она услышала даже раньше, чем увидела, и звук журчащей воды стал для нее словно давним полузабытым воспоминанием. Это помогло ей справиться с заторможенностью и подтолкнуло вперед. Обогнув один из холмов, Зоуи едва не угодила прямо на фермерский двор. Прищурившись, она оглядела дом, амбар и дорожку позади, которая тянулась мимо двух холмов и уходила вниз и вправо, исчезая из поля зрения.

Затем Зоуи снова перевела взгляд на серебристую воду ручья шириной всего в несколько десятков сантиметров, который исчезал в небольшом извилистом канале, уходящем под землю. Выждав еще минуту, Зоуи наконец вырвалась из укрытия и помчалась к ручью.

Она упала на колени и наклонилась к ручью. Винтовка свалилась на землю. Окунувшись в ручей, Зоуи едва не взвизгнула от холода. Вода обжигала лицо, и от неожиданности волосы на затылке встали дыбом. Но ничего не смогло отвлечь ее от главного – она жадно поглощала воду большими глотками.

Это блаженство нельзя было описать словами.

Утолив свою жажду, Зоуи продолжала пить, ведь вода казалась ей гораздо более сладкой и сытной, чем все, что она когда-либо пробовала. Она пила до тех пор, пока не почувствовала холодок в голове и не начала с трудом дышать. Лицо ее до сих пор было в нескольких сантиметрах от ручья. Желудок набух и отяжелел, но горло все равно продолжало саднить. Сделав еще несколько маленьких заключительных глотков, Зоуи откинулась назад. И в этот момент первые капли дождя упали на водную гладь, создавая серебристые расширяющиеся круги. Взглянув на небо, Зоуи с укором покачала головой.

– Самое время, – усмехнулась она.

Ливень быстро усиливался, намочив остатки ее одежды. Минуту Зоуи лишь стояла и изучала темные окна фермы, прежде чем направиться прямо к дому.

Направив дуло винтовки на дверь у провисшего крытого крыльца, Зоуи вскарабкалась по ступенькам и прислонилась к стене рядом с косяком. В небе вспыхнула молния, ударив в землю в километре от дома. Ее догнал гром как раз в тот момент, когда Зоуи повернула ручку двери и шагнула внутрь.

Воздух здесь оставался влажным, но вокруг было сухо. Она могла разглядеть пространство не дальше чем на три метра от себя. Все остальное поглощала непроглядная тьма. Прикрыв дверь, Зоуи шагнула в сторону и опустилась на колени у ближайшего окна. Щелчком пальцев девушка включила фонарик и посветила по стенам комнаты. Та была большой, с деревянным полом и стенами, обклеенными зелеными обоями, которые шелушились и свисали, словно сухая кожа. В центре комнаты стоял странный длинный стул с темно-коричневой обивкой, усеянной множеством дыр, из которых торчало что-то белое. В дальнем углу стоял огромный стол, а перед ним лежал еще один стул, уже сломанный. На правой стене располагалась каменная ниша с остатками старой сажи. Также здесь была лестница, протянувшаяся до темного коридора второго этажа.

Зоуи поднялась на ноги и поспешила к ближайшему дверному проему. Внутри оказалась пустая кухня с длинной столешницей, покрытой какими-то черными точками и пылью. Дальнюю стену комнаты раскрасило огромное пятно зеленой плесени, спускавшееся почти до пола. Развернувшись, Зоуи пересекла первую большую комнату и обнаружила пустую спальню с надтреснувшими стеклами в окнах на дальней стене, а также ванную комнату с раковиной и огромной ванной из белого камня и разорванной целлофановой шторой с внутренней стороны.

Наверху стоял странный запах дикого зверя, отдаленно напоминавший ей запах Молнии. Одна из стен была разбита, обнажая деревянный скелет, словно кость под открытой раной. По полу были разбросаны клочья стекловаты, а в углу располагалось что-то наподобие округлого гнезда из бумаг и одежды. Зоуи подняла с пола одежду, которая оказалась испачканной рубашкой с длинными рукавами, и надела. Рубашка оказалась ей слишком велика, но тем не менее Зоуи была счастлива.

Она стояла в тишине пустой комнаты и слушала поток ветра, пробивавшийся сквозь разбитые окна. Казалось, здесь у него был собственный голос, который совсем не походил на шум того ветерка, что гулял над крышей ОУИ.

Зоуи задрожала и наконец сбросила винтовку с плеча. Тут никого не было. Не то что она действительно ожидала кого-то. Вирус сделал здесь свое дело и двинулся дальше. Ей было холодно, а голод слегка притупила вода, наполнявшая ее желудок. Зоуи почувствовала, как сон снова одолевает ее, возрождаясь после всех пройденных километров.

Окинув комнату последним взглядом в угасающем свете фонарика, она спустилась вниз, остановившись у двери всего на секунду, прежде чем выйти на улицу.

Амбар оказался крепким зданием, сбитым из тяжелых бревен, которые легко выдержали все пертурбации времени. Двойные двери оказались распахнуты, а одна из створок даже выломана. Внутри была глубокая ночь и затхлый запах, которым разило из глубины амбара.

Подойдя к двери, Зоуи посветила внутрь. Деревянные перегородки делили амбар на четыре секции. Пол подпирали балки, а бетонный пол покрывал какой-то мусор. С дальней стенки амбара зияли проемы распахнутых дверей. До сих пор.

Зоуи шагнула внутрь, подсвечивая путь фонариком, чтобы удостовериться, что в темноте никто не прячется. В дальнем углу амбара она нашла заплесневелую солому, собранную в небольшие кучки цвета штормового неба.

Зоуи упала на самую большую из них, укрывшись соломой, чей пьянящий запах вскружил ей голову. Дождь все еще барабанил по крыше и лужам снаружи. Сжав винтовку, она выключила фонарик. Темнота окутала ее со всех сторон. Зоуи закрыла глаза и заснула в считаные секунды, в свой первый день свободы.

Ослепительный луч утреннего солнца упал ей на лицо, и Зоуи застонала, повернув голову набок.

Она ощущала тепло и уют, и к тому же делать что-то, кроме как лежать здесь, Зоуи было нечего. Она прекрасно знала, что если начнет двигаться, то почувствует боль.

Вдруг сквозь открытые двери до нее донесся какой-то слабый звук. Меньше чем за секунду Зоуи вскочила на ноги с широко раскрытыми глазами, полностью пробудившаяся.

Вертолет приближался.

На негнущихся ногах она подскочила к передней двери, хромая так сильно, что едва не споткнулась.

Мир снаружи купался в золотом свете солнца. Шторм уже давно ушел на восток. Все вокруг сияло и блестело после дождя, а от земли причудливыми завитками поднимались клубы пара. Винт вертолета продолжал разрезать утренний воздух уже гораздо громче. Зоуи сжала винтовку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Где же? Где он? Как близко?

Свет ослеплял ее, и Зоуи напрягла глаза, судорожно изучая небо. Ей требовалось знать, в каком направлении убегать от них. Вертолет был все ближе. Она уже могла почувствовать биение его винта, словно свое второе сердце.

Наконец он появился из-за дальнего холма, приближаясь и становясь все больше. Зоуи выждала еще пару секунд, чтобы убедиться в его траектории.

Вертолет направлялся прямо к ферме.

Зоуи побежала.

Выскочив из задней двери амбара, она ворвалась в это утреннее освещенное золотом царство. В ее ногах пульсировала боль, руки сжимали винтовку, а звук приближающегося вертолета подгонял.

За амбаром земля уходила резко вниз, и Зоуи, бежавшая все быстрее, по инерции чуть не скатилась кубарем. Слева от нее виднелись сосны и шалфей. Недостаточно густые, чтобы спрятаться под ними. Дорога спускалась вниз, становясь все более каменистой. Зоуи бросила беглый взгляд через плечо, но сарай был уже почти скрыт из виду, как и вертолет, летевший позади.

Снова повернувшись вперед, девушка поняла, что земля закончилась.

Издав короткий крик ужаса, она остановилась как вкопанная на самом краю обрыва, впереди которого был лишь открытый воздух. Далеко внизу виднелся петляющий контур реки.

Зоуи скользнула по краю, завалившись на бок. Ноги ее свесились с обрыва.

Отбросив винтовку, она крепко вцепилась руками в камень. Ладони ее заскользили вниз, но она продолжала бороться.

Зоуи сделала еще один рывок и прижалась к краю скалы, чтобы немного передохнуть. Ноги ее болтались в воздухе, не находя опоры. Она сощурилась от слез, превращающих солнечный свет в тысячу болезненных призм. Зоуи подтянулась, пытаясь поднять свое тело, но сила уже покинула ее руки. Вскоре ее не осталось даже в ладонях, кожа на которых нестерпимо горела.

Хрипло вскрикнув, Зоуи разжала пальцы и полетела вниз.

Ноги ее приземлились на что-то твердое.

От неожиданности у Зоуи перехватило дыхание.

Она обернулась и увидела, что стоит на узком выступе скалы. Ниже него, до самой реки, находящейся метрах в двадцати от Зоуи, никакой опоры больше не было. Справа от нее выступ расширялся, превращаясь во что-то вроде пандуса, и спускался прямиком до илистого берега реки. Зоуи посмотрела вверх и увидела ремень винтовки, свисающий с края обрыва. Подпрыгнув, она схватилась за него и потянула оружие на себя. Звук винта замедлялся.

Они приземлились.

Прижавшись к скале спиной, Зоуи засеменила вправо, пока не смогла передвигаться спокойно. Ступив на широкую поверхность, она побежала по утесу и спустилась до насыпи из песка и обломков мелкого щебня. Ноги ее погрузились в мягкую почву, и Зоуи дважды повалилась, прежде чем нащупать твердую поверхность.

Сколько времени им понадобится, чтобы исследовать дом? Минута? Две? Увидят ли они следы ее пребывания? Она была в этом почти уверена.

Зоуи бежала между проточной водой и утесом по сыпучей насыпи. Пару раз она запиналась, но тут же возвращала равновесие. Зоуи бежала так быстро, как только умела, пока звук вертолета не затих совсем и она могла слышать лишь журчание реки.

Наконец, когда ей казалось уже, что она бежит целую вечность, Зоуи добралась до одинокой сосны и спряталась в ее тени. Теперь солнце поднялось уже достаточно высоко и светило в долину реки с такой силой, что обжигало кожу. Зоуи села на широкий плоский валун под тяжелой веткой сосны и позволила сердцу вернуть свой обычный ритм. Ей снова захотелось пить, и она направилась к реке, чтобы сделать пару глотков. Вода была полупрозрачной, зеленовато-голубой в свете солнца – такого цвета она еще не встречала. Секунду она лишь любовалась ею, прежде чем наклониться к холодным струям. На вкус вода была чистой, с немного меловатым привкусом. Закончив пить, Зоуи вернулась к дереву и, снова присев на валун, оглянулась в ту сторону, откуда она прибежала.

– Может, они и не заметили следов, – сказала она вслух. Голос ее возвращался к своему нормальному состоянию, но Зоуи все еще чувствовала мертвую хватку Картера. Она прочистила горло и провела пальцем по нежной коже шеи.

– Никогда больше, – пробормотала она, глядя вдаль невидящим взглядом.

Отдохнув пять минут, она поднялась на ноги и вздрогнула, выпрямляясь. Зоуи проверила рану, подняв рубашку, и во рту ее пересохло.

Рана снова закровила, но не это ее беспокоило. Края разреза воспалились и были покрыты чем-то белым. Положив ладонь на рану, Зоуи поняла, что она гораздо горячее, чем окружающая ее плоть. Девушка заморгала и проглотила комок в горле. Она подумала о том, чтобы промыть рану в реке, но передумала и накрыла ее рубашкой. Солнце переливалось на водной глади, отбрасывая яркие блики.

Зоуи продолжила путь, который начала этим утром, карабкаясь по острым валунам и стволам разлагавшихся деревьев, выброшенным на берег течением. Несколько раз ей приходилось забираться прямо в воду, огибая извивающийся край скалы. Рана, казалось, обрела собственное сердцебиение, пульсируя с каждым шагом, но боль была ничто в сравнении с терзавшим ее голодом. Вода больше не утоляла голодных мук. Зоуи начала представлять, как ей подают еду в обеденном зале. Все отвращение, которое она питала к невкусным блюдам ОУИ, куда-то испарилось. Если бы только еда появилась перед ней, она бы засунула ее в рот прямо руками. И даже не позаботилась бы о посуде.

Она была настолько поглощена фантазиями о картошке с маслом, что даже не услышала звук вертолета, пока он не показался над краем каньона. Он был в какой-то сотне метров от нее, напоминая своим железным панцирем летающего жука. Зоуи отреагировала мгновенно, повалившись в левую сторону от обломка скалы вдвое выше ее роста и вжавшись в проем между ним и стеной каньона.

Они ее увидели? Боже, увидели или нет? Они что, свернули направо? Может, они заправляют транквилизатор, чтобы выстрелить в нее? Рискнув, Зоуи высунулась из своего укрытия и оглянулась по сторонам. Вертолет исчезал за противоположным краем скалы, возвышавшейся на тридцать метров от земли.

Она выжидала, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не побежать. Как далеко ей нужно уйти, чтобы они прекратили свои поиски? Как далеко, чтобы вырваться из их железной хватки?

Звук вертолета затихал, пока совсем не исчез вдали. И снова Зоуи оказалась одна, сопровождаемая лишь солнцем и бушующим потоком реки.

Стоя в дальнем углу домика, Зоуи наблюдала за петляющей между деревьями тропинкой, ведущей к костру.

Она сжимала винтовку, положив палец прямо за спусковым крючком. Голоса, отзывающиеся из глубин леса, долетали до нее жутким эхом. Слов было не разобрать – люди находились достаточно далеко. Казалось, несколько человек говорили одновременно. До нее вдруг донесся какой-то отрывок, похожий на песню, мелодию которого заглушили порывы холодного воздуха.

Зоуи шагнула вперед и почувствовала, как холод пробирается сквозь легкую одежду. Когда Зоуи засыпала, ей было тепло и она чувствовала себя сытой, но теперь живот заболел опять. Ее скудный ужин из рыбы не соответствовал напряженному ритму предыдущего дня. Рана на животе продолжала пульсировать – теперь уже в такт подпрыгивающим огонькам вдали. Голоса были однозначно мужскими, и Зоуи почувствовала, как ее парализует страх. Как они здесь оказались? Ведь им говорили, что вирус полностью опустошил эту страну и те немногие, кто остался, живут на большом расстоянии друг от друга. Ей нужно было добираться месяцами, прежде чем повстречать…

Зоуи потрясла головой. Огоньки танцевали, маня ее к себе.

Она пробиралась вверх по холму мимо массивных сосен, на чьих стволах мелькали тени грозных лиц. Высоко над головой странно поскрипывали их ветви, которые раскачивал ветер. Но в остальном в лесу было достаточно тихо. Перешагнув упавшее бревно, заросшее мхом, Зоуи привалилась к нему и спряталась. Голоса теперь стали ближе, а слова – уже более разборчивыми.

– Да это чушь собачья, Дэвид. Ты увидел это всего лишь раз, а я был с тобой целый день.

– …и раза, по крайней мере. Они… кого-то.

Раздался взрыв смеха, рикошетом отлетевший от деревьев.

– …араноик!

Снова раскаты смеха.

Пригнувшись, Зоуи пробежала тридцать метров, вскарабкавшись на верхушку холма, который отделял ее от костра. Это был огромный выступ не меньше метра в ширину, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу пейзаж. Зоуи огляделась.

Холм спускался почти под отвесным углом. Впереди, между деревьев, виднелась ровная поляна, а за ней начинался еще один склон. В левой стороне поляны небольшим кругом росли молодые сосны. Рядом с ними полукругом завивалась линия кустов шалфея, позади которой горел костер. Его оранжевые языки облизывали воздух. Вокруг него сидели люди – Зоуи разглядела по меньшей мере шесть голов. Лица их скрывала тень, но было ясно, что большинство из них носят бороды. Неопрятные волосы этих мужчин спадали на плечи.

Зоуи наблюдала за ними, изучая каждое движение, каждый жест. Слова их были невнятными, к тому же она почти не понимала, о чем они говорят. Пару раз мужчины упомянули о «торговле феями», и по какой-то причине от этих слов Зоуи бросало в дрожь. Собравшись сменить позицию, откуда смогла бы лучше расслышать разговор, Зоуи вдруг почувствовала, как ветер сменил направление. А вместе с ним пришел и запах.

Это оказалось нечто волшебное. Запах приготовленной пищи, аромат, который просто сводил с ума. Зоуи не могла различить, что конкретно они готовили, ведь запах был смесью разных умопомрачительных блюд. Но она могла с уверенностью сказать, что ничего подобного в жизни не ела. Обеденный зал ОУИ всегда отдавал слабым запахом вареных овощей и пресного риса, в то время как у этой еды ощущался настоящий вкус. Зоуи даже не поняла, когда открыла рот, пробуя воздух на вкус. С нижней губы ее стекала слюна.

Живот заурчал, и Зоуи опомнилась. Она сфокусировалась на кустарнике, огибающем маленькую полянку. Между двух кустов шалфея был небольшой зазор, рядом с которым лежал упавший на бок мешок, который можно достать, если проползти сквозь кустарник…

Нет. Это было слишком рискованно. Они ее поймают, и Бог знает, что с ней сделают. Их шестеро, и они, вероятно, вооружены. Было бы безумием попробовать…

Бросив взгляд на ближайшее дерево, Зоуи пригнулась и побежала к нему. Отдышавшись пару секунд, она перебежала к следующему стволу. Постепенно она добралась до огня, который лишь отогнал темноту чуть дальше в лес. Зоуи остановилась за последним крупным деревом перед линией молодых сосен и, оглядевшись в обоих направлениях, вырвалась из укрытия. Скользнув под сосенки с густыми переплетенными ветками, она прислушалась, ожидая тревожного сигнала.

И услышала только хриплый смех.

Огонь, должно быть, находился в каких-то тридцати пяти метрах от Зоуи, и запах пищи настолько опьянял ее, что она уже не могла противостоять и следовала за ним, проклиная себя. Это было слишком близко.

Она пробиралась сквозь плотный покров молодых сосен, осторожно отталкивая от себя колючие ветки, пока не оказалась всего в нескольких сантиметрах от открытой поляны с противоположной стороны. Кусты шалфея все еще перекрывали большую часть обзора, но слова мужчин теперь доносились предельно отчетливо.

– Просто будь уверен, что увернешься и найдешь укрытие, если над тобой пролетит вертолет, – это все, что я хочу сказать, Рег. Никогда не знаешь, что сделают эти ублюдки из спецслужб, если отследят нашу группу.

– Не беспокойся обо мне, старик, я быстрее, чем все вы, вместе взятые.

– Да, и глупее.

В ночи снова разразился смех.

– Ты бы не посмел так сказать, будь здесь дядя.

– Слушай, парень. Единственная причина, по которой тебя взяли на эту маленькую разведывательную миссию, – твой дядя. Если бы не он, мы бы зашвырнули твою плаксивую задницу в овраг еще неделю назад.

– Да, если бы овраг этот не был бы полон дерьма, – услышала Зоуи новый голос и новый высокий раскат смеха.

– Эй, куда ты, Рег? Мы же всего лишь пошутили.

– Да пошли вы, парни.

– Ну оставь нам хотя бы бутылку, ты, поросенок. Ты сосал ее всю ночь, словно сиську своей матери.

До Зоуи докатился самый громкий взрыв смеха за ночь, и она поняла, что мужчины пьют алкоголь. Как-то Ли рассказал ей, что делать это строго запрещено, кроме одного дня в году в середине зимы, так как алкоголь заставляет людей вести себя очень странно – не так, как они ведут себя в обычной жизни. Но он рассказал ей и то, что охранники не соблюдают это правило и всегда очень легко отыскать бутылку подобной смеси где-нибудь в глубинах общежития.

Ли. Как бы она хотела, чтобы он был рядом. Уж он бы отыскал способ раздобыть еду. Придумал бы план, который бы сработал. А может, какой-нибудь отвлекающий маневр. Зоуи кивнула сама себе. Ей нужно сообразить, как заставить мужчин уйти от огня, чтобы она смогла украсть сумку, лежащую на земле. В ней обязательно должна быть пища, не говоря уж о других полезных вещах, которые помогли бы ей выжить. Может, она сумела бы…

Но все ее мысли мгновенно испарились, когда Зоуи заметила огромную тень, надвигающуюся на сосны, приближающуюся прямо к ней с единственной целью. Он был уже так близко, что она увидела его длинные спутанные волосы, освещенные отблеском костра и растущие по обеим сторонам его лица, расслышала хруст под его ботинками и почувствовала восхитительный запах еды, который шел от него.

Он был уже в пяти шагах от нее.

В трех.

Двух.

Зоуи подняла винтовку и приготовилась выскочить из укрытия с первым же выстрелом.

Мужчина остановился в нескольких сантиметрах слева от нее и вздохнул. Нашарив ремень, он расстегнул его и плюнул в дерево над ее головой. Если бы она захотела, Зоуи могла бы вытянуть руку и потрогать носок его разбитого ботинка.

Послышалось журчанье, и Зоуи оросили брызги. На ткани ее рубашки на уровне плеча начало расползаться теплое пятно. Она отвернула голову и тихо давилась рвотными позывами, пока моча каскадом спадала с толстых веток и падала в нескольких сантиметрах от нее. Рег пробормотал что-то, втоптав подошвы своих ботинок еще глубже в мягкую почву. Всем существом Зоуи хотела выскочить из своего укрытия и убежать. Ей нужно было стряхнуть с себя мочу, отмыть себя. Она почти уже видела, как моча сползает к коже, заражая ее.

Постепенно напор струи ослабел и остановился. Мужчина кашлянул и снова плюнул. Зоуи вздрогнула, уверенная, что слюна стечет ей на лицо. И тогда она закричит, не в силах остановить себя.

Мужчина застегнул штаны, отвернулся и почесал задницу. А затем двинулся по извилистой тропе, протянувшейся между молодыми деревьями и шалфеем. Спустя пару секунд он скрылся в угасающих тенях на краю поляны, и Зоуи потеряла его из виду.

Так тихо, как только могла, она скользнула назад, втирая на ходу землю в мокрый рукав. Когда сосенки расступились, Зоуи присела, глядя туда, куда направлялся мужчина. Отвлекающий маневр – вот что ей действительно было нужно. Что-нибудь, что вынудило бы всех отбежать от огня хоть на несколько секунд. Этого хватило бы для того, чтобы взять сумку и исчезнуть в темноте.

Обдумывая варианты, Зоуи продвигалась обратно тем же путем, что и пришла, в безопасность больших деревьев, перебегая от одного ствола к другому и избегая открытых площадок. Добравшись до пня, она остановилась, чтобы отдышаться. Должен быть способ заполучить эту сумку – ей нужно лишь отыскать его. Быть как Ли, справляться с проблемами. Окрыленная этой идеей, она обернулась к огню. И по спине ее пробежали мурашки. Мужчина, который облегчился на нее, еще не вернулся к костру.

Она заметила какое-то движение слева всего за полсекунды до того, как что-то сильно ударило ее по голове.

Перед глазами заплясали огоньки, и Зоуи откатилась от пня, за которым пряталась, едва не вскрикнув, когда винтовка выскользнула из пальцев. Картинка в глазах раздвоилась, и Зоуи замерла, уперевшись лопатками в корни высокой сосны, опутавшие землю у ее основания.

В мерцающем свете костра стоял Рег. Одна сторона его лица была освещена. Рука его лежала на прикладе пистолета, крепившемся ремнями на бедре, пока он подходил ближе.

Остановившись, он облизнул губы и вздернул бровь.

– Ни хрена себе! Девчонка, – сказал он с трепетом в голосе. – Откуда, черт возьми, ты взялась?

Зоуи попыталась что-то ответить, но не издала ни звука. Зрение постепенно стабилизировалось, и сила, покинувшая ее от удара, возвращалась. Место на голове, куда ее ударил Рег, еще пульсировало.

– А ты хорошенькая, – сказал он хрипло. – Я никогда еще не видел такую молодую девушку.

Зоуи поползла обратно по склону, впиваясь пальцами в сосновый покров леса.

– Куда ты направляешься? – Медленно и осторожно он следовал за ней.

– Держись от меня подальше, – прошептала она, рассматривая землю позади него в поисках винтовки. Рег наклонил голову набок, и порыв ночного ветра подхватил его спутанные волосы. Он бросился к ней, но Зоуи уже вскочила на ноги и побежала вверх по небольшому холму. Она его не слышала, но знала, что мужчина прямо за ней и в любую секунду его пальцы могут вцепиться ей в плечо.

Между деревьев, отбрасывающих густые тени, было еще темнее. Паника в груди, разрывающая сердце и легкие, ослабляющая ее ноги, была почти осязаема. Добежав до бурелома, Зоуи резко нырнула влево под углом в девяносто градусов. Рег выругался и пролетел мимо, угодив в самую гущу – послышался треск веток и палок. Она же продолжала бежать сбоку от гребня холма, глядя во все глаза в поисках укрытия, оружия, чего угодно.

Но впереди были только деревья, качающиеся под порывами ветра, и скала с углублением, верхушка которой изгибалась вперед и вверх, образуя нечто вроде чаши. Зоуи стремительно одолела первые три валуна, но четвертый ушел из-под ног, и взвизгнув, она полетела вниз.

Колено проехало по гранитной плите, и от боли из глаз посыпались искры. Выпятив губы, она пыталась устоять на ногах под этим каменным оползнем, когда почувствовала, как чужие пальцы схватили ее за волосы и дернули вниз.

Потеряв равновесие, Зоуи полетела назад и упала на острую гальку, прежде чем перекатиться через Рега, который повалился вместе с ней.

Перевернувшись в неуклюжем сальто, Зоуи остановилась на подстилке из сосновых иголок. И, прежде чем она успела подняться, к ней подскочил Рег, с силой вдавив в ее живот свой ботинок.

Зоуи резко выдохнула, не в силах больше сделать ни единого вдоха.

– Зачем же ты убегаешь, девчушка? Зачем ты это делаешь, а? Себе же сделала хуже, – Рег стоял у ее ног, в то время как Зоуи тщетно пыталась вернуть свое дыхание. – Боже, да ты красотка. Лучшая из всех, что я когда-либо видел, – он начал расстегивать свой ремень. – Я стану богачом. Ты даже не представляешь, сколько денег ты принесешь мне, – Рег простодушно рассмеялся. – Не могу поверить в свою удачу. Пошел пописать и нашел девчонку! Знал же, что что-то услышал, когда уходил.

– Пожалуйста, – выдавила из себя Зоуи, попытавшись вырваться. Легкие ее горели.

– О, я не собираюсь причинять тебе боль. Хотя, может, и причиню. Полагаю, ты девственница, так что может быть немного больно.

Приспустив штаны, Рег двинулся прямо на Зоуи, наклонившись над ней, как бородатый паук.

Она взмахнула рукой, но нашла лишь подмятую кучу хвои. Ни камня, ни палки – ничего, чем можно было бы защититься.

Рег повалился на нее, раздвинув ноги Зоуи так широко, что затрещали кости. От него пахло луком и несвежим потом. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее собственного. Ладони Рега неуклюже искали верхний край ее штанов. Она была парализована страхом, не в силах даже закричать. Грубая борода Рега царапала ей лицо, и Зоуи всхлипнула, почувствовав его горячее дыхание.

Зоуи подтолкнула маленькую кучку хрящей к сычу, который смотрел на нее своими светящимися глазами.

– Тебе нужно поесть, – сказала она, подвинув один из хрящей на сантиметр ближе к его крючковатому клюву. За обедом Зоуи спрятала кусочек мяса под язык и решилась выплюнуть его лишь тогда, когда Саймон попрощался с ней и запер дверь в комнату. Дождавшись полуночи, Зоуи вытащила кусок стекла из рамы и увидела, что птица все еще сидит внутри маленькой ниши – там же, где она оставила ее утром.

Крыло сыча свисало под неестественным углом, а клюв его слегка открывался и закрывался, словно птица умирала от жажды. Хотя, когда Зоуи налила в нишу немного воды, сычик не выпил ни капли.

– Просто попробуй, хорошо? – Подняв волокнистый кусочек мяса, Зоуи протянула его птице. Сыч ущипнул ее за кончик пальца, больно сжав его своим клювом.

– Ой! – взвизгнула Зоуи, не в силах сдержаться. Уронив кусочек мяса, она отдернула руку и поднесла ее к глазам, рассматривая мелкий порез, который оставила птица. Ранка сочилась кровью, и Зоуи накрыл всепоглощающий страх. Что, если сыч был заражен вирусом?

Спустившись со стула, Зоуи отправилась в ванную и подержала пораненный палец сначала под струей горячей, а следом – холодной воды, пока кровотечение не остановилось. Она аккуратно обернула его туалетной бумагой, а затем вернулась к окну. Птица даже не притронулась к мясу.

– Ты не выглядишь больным, – сказала Зоуи. – Я думаю, что с тобой все в порядке – ну, за исключением крыла.

Сыч склонил голову набок, словно обдумывая ее слова.

– Но ты оголодаешь, если не будешь есть. – Зоуи перевела взгляд от ниши и ее обитателя к ночному небу.

Тьма над стеной была немного рассеяна светом внешних фонарей, но позади этого бледного свечения небо оставалось иссиня-черным, и только миллиарды мерцающих звезд блестели в его глубинах.

– Как же высоко ты летал? – спросила сыча Зоуи, не отрывая глаз от звезд. – Ты когда-нибудь пытался до них добраться?

Посмотрев на птицу, Зоуи вдруг вспомнила слова Саймона, услышанные накануне.

– Готова поспорить, ты летаешь очень быстро. Быстрее, чем птица, пролетевшая сегодня мимо нас. Молния. Тебе нравится это имя?

Сыч наклонил голову на другой бок.

– Что ж, это значит да? Молния, если ты не будешь есть и пить, то твое крыло не заживет и ты никогда больше не сможешь летать. А если не сможешь летать, не сумеешь и покинуть это место. А если ты просто поешь и позволишь мне помочь, я знаю, что тебе станет лучше. Я могу поправить твое крыло, я в этом уверена, – Зоуи облизнула сухие губы и снова устремила взгляд в небо. – Иначе ты умрешь здесь.

Изучив свой разрез еще раз, Зоуи бросила туалетную бумагу прямо на пол. Рана не выглядела зараженной, но судить пока было рано. Может, она проснется уже больной. А если так, то она станет кашлять только на Риту.

Сыч перевернулся на бок и издал тихий печальный звук. Зоуи наблюдала за тем, как он пытается прижать сломанное крыло покрепче к телу. Спустя секунду оно снова повисло, как прежде.

– Ты не можешь сдаться, – произнесла она успокаивающим, как ей казалось, голосом. – В ту же секунду, как ты сдашься, ты начнешь умирать. Ты должен сражаться, чтобы справиться. Ты должен захотеть жить дальше. Ты хочешь жить?

Птица моргнула.

– Тогда давай попробуем еще раз.

Зажав кусочек мяса между указательным и большим пальцами, Зоуи снова протянула его Молнии. Одним стремительным движением он ударил клювом вперед и откинулся назад. Зоуи чуть не взвизгнула от ожидаемой боли. Она слишком давила на это животное, была слишком взволнована его присутствием, слишком настойчиво пыталась спасти его – и вот теперь оно отхватило кусочек ее пальца в качестве расплаты. Ей следовало оставить его в покое, даже если он собирался умереть. Ведь так оно и было. Если ты прекращаешь сражаться, ты умираешь, как телом, так и духом.

Она отдернула руку и поднесла пальцы к свету, приготовившись увидеть новую рану, но, кроме предыдущего разреза, там ничего не оказалось.

Зоуи заморгала и посмотрела на сычика.

Клюв Молнии работал быстрыми сжимающимися движениями, а тот кусок мяса, который Зоуи держала еще пару секунд назад, исчез в его горле с легким кивком. Глаза его вспыхнули, и, подвинувшись вперед, сыч наклонился и зачерпнул клювом воду, которую Зоуи оставила еше утром.

Она улыбнулась.

Стремительным движением Зоуи схватила Рега за бороду свободной рукой. Резко потянув его голову на себя, она вцепилась зубами в мягкую кожу его лица.

Рот ее наполнился горячей кровью.

Из груди мужчины вырвался булькающий звук, а реакция его была немедленной. Он отпрыгнул от Зоуи. Но расстояния между ними оказалось достаточно, чтобы ударить его между ног. Повалившись на бок, он издал приглушенный, ноющий звук, который дал ей понять, что она попала в самую точку.

Зоуи подскочила на ноги и побежала, возвращая на ходу приспущенные штаны на место. Перелетев камнепад и не оглядываясь назад, чтобы понять, преследует ее Рег или нет, она мчалась, сбегая от ощущения его тела на своем собственном. Ее разум, чтобы защититься от этого ужасного чувства, пытался заглушить его воспоминанием о прикосновениях Ли, но Зоуи отбросила его прочь, возвращая себя в настоящее.

Позади нее щелкнула ветка – так близко, что Зоуи чуть не описалась. Теперь она уже слышала его дыхание, неровное и хриплое. Она не сможет убежать от него.

Вдруг взгляд ее поймал голую сосну в дюжине шагов справа. Она разительно отличалась от остальных деревьев, и Зоуи поняла – сосна засохла. Ее ветви змеились в тысячу направлений, и даже в слабом свете луны было видно, как их заостренные концы царапали небо.

Сменив свой курс, Зоуи побежала к мертвому дереву, перепрыгнув на ходу валун в полметра высотой. Добравшись до сосны, девушка споткнулась и ударилась плечом в осыпающуюся кору ее ствола. Шаги Рега звучали прямо позади нее, и она едва успела подняться на ноги, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Он был уже в десяти шагах и быстро приближался на фоне лесной ночи.

Зоуи подняла руки над головой.

Вытянулась.

Схватила самую низкую и зловещую ветку и потянула на себя.

Ветка задрожала в ее руках, и Зоуи отпустила ее, ожидая, что ветка улетит обратно вверх.

Но этого не случилось.

Открыв глаза, Зоуи увидела, что натворила.

Рег бился в конвульсиях на конце разветвленного сука, и Зоуи хватило секунды, чтобы осознать, почему кончик ветки выступает у него из затылка. Рег давился и брызгал слюной, слабо пытаясь освободиться от захвата ветки. Его пальцы спускались вдоль ее прутьев, пока не добрались до самой шеи, где она исчезала под подбородком. Ноги его задрожали, и Рег рухнул на колени.

Зоуи вышла из-под укрытия дерева, стараясь держаться подальше от мужчины. Ошеломленная, она наблюдала за тем, как потоки из его горла окрашивали рубашку и куртку Рега в темный цвет.

Он повернул голову, чтобы посмотреть в ее сторону, проследить ее движение, но вместо этого завалился на бок. Ветка отломилась и упала вместе с Регом на землю, где он лежал уже совсем неподвижно.

Звуки ночи постепенно возвращались, набирая силу. Зоуи моргнула, и тишину, воцарившуюся в те секунды, когда Рег напоролся на ветку, словно ветром сдуло.

«Нет, – сказала она себе. – Не он это сделал, а ты. Сделала это снова, снова убила человека». Но даже голос вины не смог заглушить воспоминание о руках, пытавшихся сорвать с нее одежду. Когда Зоуи проходила мимо тела, у нее возникло внезапное желание на него плюнуть, которое так же стремительно отступило.

Свернув назад к месту драки, она пробралась между деревьями и осторожно спустилась с каменистой насыпи. Вскоре лес снова задрожал в отблесках костра, и Зоуи разглядела пень, за которым недавно пряталась.

Пламя до сих пор танцевало своими яркими язычками. Голоса мужчин еще доносились, но звучали уже гораздо тише – почти заговорчески. Опустившись на колени, Зоуи начала прощупывать землю в поисках винтовки. Она должна быть где-то поблизости. Девушка вспомнила, что оружие упало в тот момент, когда ее ударил Рег. А это случилось сантиметрах в тридцати от правого края пня. Винтовка не могла далеко укатиться.

С нарастающим беспокойством Зоуи отползла чуть ниже по склону. Где же она? Где, где, где? Свернув налево, Зоуи почувствовала что-то твердое под ладонью. Сердце ее подпрыгнуло. Но нет, это был лишь край камня. Она продолжала прощупывать дальше, пока большой палец не наткнулся на что-то длинное. Ремешок винтовки. Зоуи едва не застонала от облегчения, когда потянула оружие на себя. Вес винтовки в ее руках казался настолько успокаивающим, что она почти сжала ее в объятьях. И в тот момент, когда Зоуи начала подниматься на ноги, раздался какой-то звук, от которого волосы на ее шее встали дыбом.

Она тихо повернулась направо.

Вспыхнул маленький, но яркий лучик света, слегка осветивший и человека, который сжимал фонарик. Его лицо, спрятанное под очками с очень толстыми стеклами в черной оправе, было покрыто пятнами грязи. Зато бороды, какой носил Рег, у этого мужчины не оказалось – вместо нее щеки и подбородок покрывала короткая щетина. Рот его был приоткрыт от удивления.

Словно под гипнозом, они оба застыли на несколько секунд, лишь разглядывая друг друга. Затем рот мужчины стал открываться шире, и он сделал вдох, чтобы крикнуть.

Выровняв винтовку, Зоуи дернула спусковой крючок.

Должно быть, когда она уронила винтовку, переключатель сместился с режима «Полуавтомат» до автоматического. Оружие завибрировало у Зоуи в руках, и в воздух взлетели пучки сосновых иголок с земли, прежде чем пули нашли свою цель. Они прошли по левой ноге мужчины, затем – по животу и груди. Сотрясаясь от выстрелов, он зашелся в каком-то странном танце, а его крик потонул в оглушительных звуках очереди. В задымленный воздух, подсвеченный отблеском костра, поднялся дождь крови, а на рубашке мужчины начали быстро расплываться алые пятна. Винтовка в ее руках некоторое время продолжала свою работу, пока наконец не перестала палить по мужчине и деревьям за его спиной.

Остановившись, Зоуи прислушалась. В ушах все еще звенело, но недостаточно громко, чтобы заглушить приближающиеся крики. Мужские силуэты уже перемахнули через кольцо шалфея и спешили к ней. Человек, в которого Зоуи стреляла, упал на спину и покатился вниз к своим товарищам.

Зоуи побежала.

Она неслась в обратном направлении от голосов и лучей фонариков, разрезающих ночную мглу вокруг нее. Деревья со всех сторон начали смыкаться, а эхо ее шагов разносилось вокруг, словно тысячи ударов сердца. Нога ее в чем-то запуталась, и Зоуи едва не упала. Но она и не думала останавливаться. Она спешила вниз к небольшому оврагу и каменной насыпи.

Мимо ее головы промчалось какое-то свирепое насекомое, и Зоуи инстинктивно уклонилась. А секундой позже она услышала и выстрел. Земля перед ней озарилась светом фонарика.

– Там! Я засек его вон там! – раздался голос.

Еще один выстрел раздробил кору сосны в шаге справа от нее. Щепки разлетелись в разные стороны, осыпав ее волосы и лицо, и Зоуи мельком подумала – сможет ли когда-нибудь это вычистить?

Земля наклонилась и резко ушла вниз, спускаясь к самой гуще деревьев. Обрыв был не больше трех с половиной метров в глубину, но все равно казался слишком высоким, чтобы прыгнуть. В темноте виднелась водная гладь реки, загибающейся в резком повороте. Позади стучали ботинки, и, развернувшись, Зоуи присела и выстрелила в нечеткие силуэты, приближающиеся из-за деревьев. Винтовка выплюнула очередь, осветившую мужчину на прицеле. Нырнув в сторону, он исчез из поля зрения и не пошевелился даже тогда, когда винтовка замолчала. Зоуи опустила глаза. У нее закончились патроны.

Бросив винтовку, она побежала, держась справа от утеса, который медленно начал опускаться к реке. Чернильная вода текла в своем непрерывном темпе и с журчанием огибала уступ, на котором стояла Зоуи. Оглядев ширину реки, девушка поняла, что противоположный берег был слишком далеко, чтобы доплыть до него – даже если бы она умела плавать.

Позади нее трещали ветки, мужчины перекрикивались.

Все ближе и ближе.

В тридцати метрах от нее вниз по течению подпрыгивала на волнах огромная коряга, которая была в два раза больше, чем Зоуи. Девушка помчалась к ней, перескакивая на ходу встречные камни. Добежав до бревна, Зоуи заметила, что его корни застряли на каменистом берегу. Она толкнула его со всей силы. Дерево немного продвинулось, но не высвободилось до конца.

– К реке! Он у реки!

Свет фонаря скользнул по уступу, на котором она стояла, и Зоуи ничего не оставалось, как прыгнуть на бревно, дрейфующее на ледяных волнах реки. Дыхание перехватило, а ноги соскользнули. На мгновение Зоуи полностью ушла под воду. Вынырнув, она увидела, как луч исследует берег реки чуть ниже уступа, приближаясь к ней. Оттолкнувшись от скользкого валуна под водой, Зоуи снова налегла на бревно. В этот раз корни отцепились от каменистого берега, высвободив бревно. И хотя его вес был почти неподъемным, Зоуи, к своему удивлению, смогла толкнуть его вперед, в самую гущу течения. Обняв бревно одной рукой, словно старого друга, она начала грести другой.

Свет фонарика переместился с уступа на берег, где его догнал еще один луч. Вдвоем они методично исследовали берег и поток, временами замирая на месте. Расстояние между ними увеличилось уже почти втрое. Примерно через минуту они должны были исчезнуть из поля зрения.

Вцепившись в бревно еще сильнее, Зоуи осторожно заработала ногами, пытаясь плыть еще быстрее. Тело ее уже окоченело от холодной воды, а зубы угрожали застучать, поэтому Зоуи сжала их как можно крепче. Голоса становились слабее, лучи повернули в противоположное направление. Вздохнув, Зоуи попыталась перевернуться, чтобы схватить бревно обеими руками.

Впереди нее, на расстоянии дюжины метров, вдруг вспыхнул луч света.

Зоуи отреагировала не раздумывая.

Нырнув под воду, она нащупала старый сучок, торчавший из нижнего бока бревна, и вцепилась в него. Она спряталась под бревном, закрыв глаза от пронизывающего холода. Вокруг нее бурлила вода, и Зоуи поняла, что даже не услышит, если кто-нибудь выстрелит. А может, она просто слишком замерзла.

Воздуха в легких оставалось все меньше.

Далеко ли? Как далеко она отплыла? Достаточно?

От нехватки воздуха Зоуи задрожала. Наконец, когда она больше не могла оставаться под водой, она откатилась к дальней стороне бревна и вынырнула лишь наполовину – чтобы осмотреться.

Косой луч, разрезающий темноту, угасал за углом неподалеку. Он стремительно несся в противоположном направлении.

Зоуи сделала огромный глоток воздуха, блаженно им упиваясь. Течение усиливалось. Подтянув обе руки на бревно, Зоуи сумела забросить и ногу. Она вцепилась в бревно и оседлала его, словно лошадь на картинках в учебнике. Бревно качнулось, угрожая сбросить ее обратно в воду, но Зоуи удержала равновесие.

Она дрожала, и воздух, который еще секунду назад был спасительным, теперь стал врагом, пробиравшимся под ее намокшую одежду, окутывавшим ледяными прикосновениями окоченевшую кожу.

Позади раздался крик, прокатившийся эхом по лесу. Должно быть, они нашли Рега. Хорошо.

Русло реки изгибалось в поворотах еще три раза, но Зоуи не решалась сойти на берег. С каждым поворотом течение становилось словно быстрее, а впереди нарастал шум воды, разбивающейся о камни.

Погрузив руки в воду, Зоуи начала грести к левому берегу, и спустя какое-то время, показавшееся ей вечностью, бревно коснулось дна неподалеку от берега. Она соскользнула с коряги и упала в мелководье, стараясь держать голову над водой. Бросившись к берегу, Зоуи дважды оступилась и упала на четвереньки, осознав, что ноги ее больше не слушаются.

Над головой показался краешек луны, выглянувший из-за облака и осветивший высокий стог сена на берегу в десятке метров от нее. Зоуи подползла к нему, сбивая ладони о камни. И хотя сено было сухим и ломким, оно показалось ей самой мягкой вещью из всех, что она когда-либо касалась.

Дрожа, Зоуи забралась в самую гущу стога, который доходил бы ей до талии, если бы она стояла, и перевернулась на спину. Слабыми руками она накинула на себя охапку сена, словно плетеное шелестящее одеяло.

Последним, что она увидела, было холодное мерцание луны, снова исчезающей за пеленой облаков.

Раздался сигнал тревоги.

Он повторялся снова и снова, до бесконечности. Пронзительные нотки вытянули Зоуи из густого тумана сна, словно из водных глубин.

Тревога. Что-то случилось. Кто-то наконец вырвался из ОУИ. Или, наоборот, ворвался. Эта мысль будоражила Зоуи, но она была еще не в силах открыть глаза. Теперь ей стало тепло, и даже уши пылали от жары. Вероятно, солнце светило из окна прямиком в ее постель. Саймон не пришел, чтобы забрать ее на завтрак. Наверно, она больна, хотя этого не чувствовалось.

С сигналом тревоги было что-то не так. Он звучал не так громко, как должен бы, и к тому же в конце становился каким-то нежным и даже приятным.

Зоуи распахнула глаза.

На ветке дерева прямо над ней сидела желтая птица с черно-белыми крыльями. Наклонившись вперед и немного подпрыгнув, она снова запела.

Наблюдая за ней, Зоуи вспоминала события прошлой ночи. Свой побег вниз по реке, холод воды. Она попыталась сесть, но ей понадобилось три попытки, прежде чем она с этим справилась. Ярко светило солнце. Его лучи, отражаясь на водной глади, отбрасывали миллион золотых бликов. Ветра не было. Вокруг Зоуи все еще валялось сено.

Она поднялась на ноги, вздрагивая от новых ушибов своего последнего побега. Но больше всего болела рана на животе, словно кто-то насыпал в нее соль, пока Зоуи спала. Она начала поднимать еще влажный подол рубашки, но остановилась в страхе перед тем, что может увидеть.

Желтая птица продолжала петь, и Зоуи наблюдала за ней, слегка покачиваясь на ногах, когда вдруг почувствовала сильное головокружение, которое тут же и отступило. Наклонившись вперед и назад, птица балансировала на ветке, и Зоуи поразилась тому, как она вообще умудряется стоять на таких тонких ножках. Птица снова запела, и откуда-то из-за деревьев у реки донесся тихий ответ. Дернув головой, птица улетела, оставив ветку раскачиваться.

– Я могла бы наблюдать за тобой целый день, – произнесла Зоуи. Голос прозвучал так, словно она проглотила гравий, да и чувствовала она себя примерно так же. Она продолжала прислушиваться, наслаждаясь теперь общей песней обеих птиц, улетающих все дальше. Потом наступила тишина. По крайней мере, Зоуи не слышала мужских голосов – а это было уже что-то. Хотя это и не значило, что их нет поблизости.

Он у реки!

Вспомнив их выкрики, Зоуи усмехнулась. Конечно же, они подумали, что это мужчина. Как женщина смогла бы убить двоих и скрыться? Хотя, вероятно, не так уж и плохо, если они думают, что преследуют мужчину. В обратном случае было бы гораздо хуже. Мужчину они могут искать всего пару дней, а потом оставить это дело.

А молодую женщину?

Что сказал Рег, прежде чем попытался залезть на нее? «Я стану богачом. Ты даже не представляешь, сколько денег ты принесешь мне».

Отбросив надвигающуюся панику, Зоуи пошла вдоль реки, но остановилась, сжав пальцы. Ей казалось, она что-то забыла. Зоуи вернулась к месту своей ночевки, но в траве, примятой по форме ее тела, ничего не оказалось. Что-то было не так. После минуты размышлений она наконец поняла, что конкретно. Винтовка. Ее больше не было, и руки, теперь ничем не занятые, ощущались непривычно свободными. Отвернувшись от своей импровизированной кровати, Зоуи двинулась дальше.

Шум воды, разбивающейся о камни, который она услышала прошлой ночью, издавал поток, рассекаемый нагромождением камней метрах в восьмистах вниз по течению. Мокрые камни сияли на солнце, окутанные густой пеной бурлящей воды, ниспадающей семиметровым водопадом в бассейн-воронку. Некоторое время Зоуи рассматривала место, которое могло бы стать ее последним прибежищем, покачиваясь, словно пьяная. Затем она двинулась вперед и прошла целый час, прежде чем остановиться и передохнуть.

Лес по обеим сторонам реки начал редеть, а впереди деревьев почти уже не было, что делало ее уязвимой. Зоуи оперлась о поваленный кусок скалы, который раздробился на множество мелких частей – то ли от удара при падении, то ли со временем. Подбирая кусочки с земли, Зоуи пыталась сложить их и отбрасывала, когда у нее получалось. В лицо ей хлестали порывы ветра, и Зоуи впервые после пробуждения осознала, что ей жарко. Слишком жарко. Стянув с себя рубашку с длинными рукавами, она осознала, что у нее жар – было бы глупо это отрицать. Зоуи вспомнила единственный раз, когда испытывала что-то похожее: ей было всего десять лет и она простудилась. Пазухи носа, а потом и правое ухо заложило. После того как один из врачей вколол ей лекарство, это продолжалось не больше дня. Но за этот короткий период мир вокруг стал каким-то туманным, а голова пыталась отделиться от тела.

То же ощущение охватило ее и сейчас, но в три раза сильнее. Она положила ладонь на живот и держала ее там, словно простое нажатие могло исцелить болезнь, бегущую по венам. Зоуи подумала, что должна благодарить инфекцию за то, что еще жива, – без нее она могла бы замерзнуть накануне вечером. Цени детали.

Зоуи зашлась смехом и кашлем одновременно. Вот что непременно сказал бы ей Ли. Ах, Ли. Вот бы он был сейчас рядом. Зоуи почти ощущала его объятия. Почему же она не позволяла ему делать это чаще? С трудом моргнув, она вдруг заметила, какой натянутой была кожа на лице, какой горячей. Как и руки – хотя у Ли они всегда были такими же горячими.

Заставив себя подняться на ноги, Зоуи собралась продолжить путь, но замерла на месте. В метре от себя между двух камней она заметила нечто синее. Подобравшись ближе, она увидела прозрачную бутылку с синей крышкой, которая-то и бросилась в глаза. Подняв бутылку, Зоуи посмотрела сквозь ее поцарапанную мутноватую стенку и поняла, что внутри пусто. Зоуи открутила крышку, и из бутылки вырвался лишь залежалый запах. Сполоснув ее в реке, она наполнила бутылку водой. Ее ледяная поверхность настолько контрастировала с горячей кожей Зоуи, что девушка задрожала, продолжая свой путь вдоль реки.

В полдень она снова остановилась отдохнуть. Деревья теперь уже полностью исчезли, за исключением отдельных зеленых точек в нескольких километрах от реки, терявшихся на холмистых кручах, которые и составляли основной ландшафт этого места. Все вокруг было коричневым с небольшими проблесками зеленого то тут, то там. Открутив крышку бутылки, Зоуи сделала несколько маленьких глотков, ощущая, как холодная вода скользит вниз по горлу. Желудок ее по-прежнему был пуст, но болеть перестал. Зоуи задалась вопросом: плохо это или хорошо? В глубине сознания вновь появилась мысль о картошке с маслом, но Зоуи прогнала ее прочь. Теперь подобные фантазии были лишь опасным отвлечением. Ей требовалось найти еду, приют, хорошую одежду, но главное – лекарство наподобие того, которое ей давали много лет назад, чтобы избавиться от болезни. Ей нужно найти дом и надеяться, что там окажется что-нибудь, что поможет ей, – и сделать это как можно быстрее. День уже клонился к закату и мог закончиться даже раньше, чем она успеет это заметить.

Начав подниматься с камня, на котором сидела, Зоуи вдруг застыла.

Этот самый день.

Сегодня.

Сегодня ее день рождения. Теперь ей двадцать один год.

Время было предвечернее. Если бы она оставалась в ОУИ, то сейчас на ней было бы белое платье и она бы слушала речь Директора. Прошагала бы мимо всех знакомых, провожающих ее взглядами, а потом зашла бы в кабину лифта, чтобы попасть в лабораторию с кроватями и оборудованием. Они бы усыпили ее и изнасиловали, а потом…

Зоуи едва не потеряла сознание, но очнулась в последний момент, больно укусив себя за нижнюю губу. Мир вернулся в туманной дымке жара, и Зоуи вытянула руку, чтобы опереться на ближайший камень. Сделав несколько успокаивающих вдохов и выдохов, она подняла голову, подставив солнцу свои спутанные волосы.

Теперь она уже не в ОУИ. И больше никогда не поднимется на верхний уровень. Никогда.

Затем Зоуи продолжила свой путь. Прочь от реки, по сухой растрескавшейся земле, не оборачиваясь.

– Нет! – завопила Зоуи, вскочив на ноги. Ботинки ее разъехались, подняв в воздух пыль и мусор. На секунду она замерла и снова бросила взгляд, полный ужаса, в угол комнаты. Он все еще был там, улыбаясь мертвой улыбкой и истекая кровью в том месте, куда она выстрелила. Потянувшись к ней, он двинулся вперед, отделяясь от темноты угла.

Зоуи бросилась к пролому в стене, споткнувшись о гнездо какого-то животного. Выпрыгнув на землю, она тяжело упала на бок. Боль от раны прошла по всему ее телу. Но от ужаса она не обратила на это внимания. Ей оставалось только спасаться бегством, чтобы скорее умчаться от этой ухмыляющейся мерзости, которой здесь быть не должно.

Она побежала.

Небо казалось чеканной стальной пластиной, едва освещенной первыми лучами рассвета. Земля была бугристой и красноватой. Слева горизонт продолжал гореть тем же неестественным оранжевым светом, что и накануне. Запах дыма стал еще более ощутимым. Огонь. Там огонь. Но Зоуи было уже все равно. Она бы с радостью отправилась прямо в ад, если б там ей удалось спастись от того, что ее преследовало.

Зоуи бежала до тех пор, пока не рухнула в какую-то канаву, слившись с тенью. Она задыхалась. Зрение стало нечетким, но Зоуи все-таки развернулась и посмотрела в сторону дома.

Он был скрыт за низким холмом. Картер ее не преследовал. Пульс бешено стучал в висках, и каждый его удар сопровождался вспышкой боли. Зоуи обмякла и легла на землю, чувствуя, как крупицы песка впиваются в руки и лицо.

Его там не было, просто не могло быть. Это лишь ее разыгравшееся воображение, галлюцинация. Ведь Зоуи убила его и наблюдала за тем, как он умирает, истекая кровью. Или это был сон? А может, вообще все было сном? Может, она все еще в карцере, заперта там в темноте? И все произошедшее – это плод воображения ее больного сознания, поврежденного часами полной изоляции?

Высунув язык, Зоуи коснулась им земли. Попробовала грязь на вкус, почувствовала ее между зубами. Медленно поднялась на ноги. Зрение по-прежнему было мутным. Спотыкаясь, Зоуи побрела в новый день.

Зоуи уже потеряла счет времени.

Она ни за что не сумела бы определить, как долго пребывает в этом состоянии. Все, что она могла, – зафиксировать те периоды, когда к ней возвращалось сознание. Движение, остановка. День, ночь. Все остальное было лишь спутанной вереницей размытых снов. На свет выходили и исчезали какие-то фигуры, окровавленная улыбка, ласковое прикосновение пальцев к ее волосам, голос Ли, пробормотавший что-то, что она не смогла понять, нежный и печальный взгляд Саймона, ощущение перьев Молнии, боль, разливающаяся по телу в ослепительных красных вспышках.

В какой-то момент сны прервались и она очнулась. Стоял день, и Зоуи почувствовала запах чего-то горького прежде, чем это коснулось ее губ. Она отвернулась и поморщилась.

– Выпей, это не очень горячо. Вот так, маленький глоток.

Жидкость была теплой, с каким-то кисловатым землистым привкусом. Зоуи все проглотила.

– Отлично, отлично, – сказал голос.

Ночь, и снова все в движении.

Зоуи почувствовала свое тяжелое дыхание и невыносимую боль в боку.

Услышала гул вертолета, где-то очень близко. Затем – тишина, звуки исчезли. Зоуи застонала, не в силах вымолвить ни слова. Ей было больно. Не осталось ничего, кроме боли, поднимающейся из живота. Все снова пришло в движение.

– Тише, мы почти уже на месте. Держись. Ты не можешь умереть после всего, через что ты прошла.

Залаял пес, и голос отчитал его.

На Зоуи опять навалились сны, наполняя страхом каждую клеточку тела. Она снова оказалась в темном карцере и была не способна двигаться, в то время как тело пронзило какое-то омерзительное ощущение. Словно вся ее нервная система отделилась от тела и теперь беззащитно витала в воздухе. Зоуи пыталась бороться, но больше не могла контролировать свой организм. Она прилипла к бугристому полу, пока ее кожа медленно сползала.

Затем вдруг появилась странная, вибрирующая щель, через которую падал свет. Зоуи находилась уже не в карцере. Это была комната за его пределами. Сужаясь, щель замыкалась и снова расширялась. Зоуи заметила движение вокруг узкого туннеля обозрения. Она оказалась в операционной на пятом этаже ОУИ. Ее окружало нагромождение какой-то аппаратуры, повсюду были огоньки и медицинские машины. Щель вновь замкнулась, и из глубин сознания начало подниматься ужасное подозрение. В этом ползучем ощущении по коже, в этих звуках крылось что-то до боли знакомое. Когда Зоуи снова увидела комнату, ее передернуло от отвращения.

Она была покрыта жуками из душевого слива.

Они катились сплошной волной по ее телу, ненадолго отделяясь друг от друга, чтобы она могла рассмотреть каждого в отдельности. Их лапки процарапывали кожу Зоуи, стараясь овладеть ею, а усики трепетали от предвкушения грядущего насилия. Она открыла рот, чтобы завопить, и они мгновенно наводнили его, словно черный поток.

Зоуи села и закричала.

Она закашлялась. Ощущение миллионов лапок в глотке было настолько реалистичным, что она поначалу не заметила, где находится.

А потом огляделась.

Она находилась в маленькой комнате с единственным окном на правой стене. Время было дневное, сквозь окно падал дымчатый луч, отбрасывая изогнутый прямоугольник света на чистый пол у ее кровати. В комнате почти ничего не было, за исключением деревянного стула в метре от нее. В спинке стула не хватало одной палочки. На стене напротив Зоуи висела картина в деревянной раме янтарного цвета, на которой изображалась посудина, заброшенная штормом на гребень пенной волны. Вдали, на горизонте, забрезжил рассвет, к которому и направляла корабль черная фигура у штурвала. Рядом с картиной располагалась дверь, выкрашенная в темный цвет. Она была полуоткрыта. За ней виднелась другая комната, похожая на коридор.

В полушоковом состоянии Зоуи окинула взглядом пространство. Во рту пересохло, но мочевой пузырь был болезненно полным. Она положила ладонь на лоб. Он оказался сухим и прохладным.

Жар отступил.

Постепенно к ней возвращались воспоминания: ее побег из дома, невероятный огонь, и поле гигантов, и, наконец, луг псевдоцветов, человек и его собака. И в тот момент, когда Зоуи подумала о животном, в коридоре раздалось клацанье. Звук становился все громче, пока дверь не толкнули с другой стороны. В проеме появилась громада темного меха и два карих глаза, глянувших на девушку с необычайной рассудительностью.

– О, здравствуй, – сказала Зоуи.

Пес пристально смотрел на нее какое-то время, потом окинул взглядом комнату. Развернувшись, он побежал обратно по коридору. Раздалось какое-то бурчание и звук его внушительного тела, очевидно, плюхнувшегося на пол.

Несколько секунд Зоуи глядела ему вслед в пустой дверной проем. Потом опустила глаза и осмотрела себя. Лицо ее было чистым, волосы тоже, но тело – уже другая история. Его покрывал слой пота и грязи, скрывавшийся под новой одеждой. Теперь на ней было длинное платье – мягче любой ее прежней одежды. Шею, манжеты и нижнюю кромку платья украшали тонкие и изящные кружева. На уровне живота Зоуи заметила разрез в несколько сантиметров длиной и, чтобы рассмотреть его, раздвинула кромки ткани.

Рана на животе еще оставалась ярко-красной, но теперь была прошита бесцветной нитью, соединявшей ее края. Ее окружали сине-черные разводы, однако сама рана больше не пульсировала.

Зоуи подвинула ноги к краю кровати. Каждое ее движение отзывалось вибрацией головокружения в затылке. Подождав, пока все пройдет, она поднялась с постели. Ноги сумели удержать ее, но были пугающе слабыми. Деревянный пол оказался холодным и чистым. Воздух тоже был прохладным, однако Зоуи не могла бы назвать его неприятным.

Зоуи благополучно добралась до двери и выглянула в коридор. Она нашла его довольно коротким – здесь виднелись лишь еще две двери. Одна из них была закрыта, другая – слегка приоткрыта. Внутри находилась большая комната, но Зоуи смогла увидеть лишь ту часть, где лежал пес. Приподняв голову, он смотрел на Зоуи.

Она попыталась закрыть дверь, но ручка была неподвижной. В другой комнате Зоуи нашла подобие низкого туалета и душевую кабинку, такую узкую, что, возможно, она бы и не сумела в нее поместиться. Пописав, Зоуи заметила, что смыв здесь отсутствует. Внутри оказался лишь голубоватый песок, который зашипел от мочи. Рядом с дверью находилась простенькая раковина с одной рукояткой крана. Повернув ее, Зоуи подставила руки воде – теплой, но не горячей.

Вернувшись в коридор, Зоуи направилась в другую часть дома. Небольшая кухня занимала ровно половину пространства. На передней стене располагались тяжелая деревянная дверь и два окна, выходившие на поляну с огромными деревьями. В другой части комнаты Зоуи увидела мягкие длинные кресла, каменную нишу со стальной трубой, торчавшей из ее верхушки, и покосившийся столик в углу, на котором стояло подобие лампы с какой-то темной жидкостью внутри у основания. Зоуи потребовалось лишь несколько секунд, чтобы окинуть все это взглядом – в отличие от задней стены. И теперь все ее внимание устремилось именно к ней. От неожиданности Зоуи даже позабыла дышать.

Огромное множество книжных полок, простиравшихся от пола до потолка!

Здесь были книги всех цветов и размеров, хаотично лежавшие друг на друге и аккуратно выстроенные рядами. Некоторые их корешки были не у´же ее руки, другие – шириной с ноготок. Твердые обложки и мягкие, скрученные почти в трубу. Жирный шрифт и рукописный. На любой вкус. Зоуи даже мечтать не смела, что в мире может быть так много книг.

Зоуи шагнула к книгам и протянула к ним руку – нерешительно, но не в силах сдержаться. Пальцы ее пробежали по первому ряду томов – огромных, в кожаном переплете и с золотистым тиснением на корешке. «Энциклопедия», – прочла Зоуи вслух. Она двинулась вдоль стеллажей, изучая имена авторов и названия книг. Шекспир, Чосер, Сервантес. Это был словно другой язык. Двумя полками ниже она прочла: Кинг, Кунц, Маккаммон, Мэтсон. И ниже: Хокинг, Эйнштейн, Ницше. Здесь было так много имен, даже слишком…

Она опустилась в одно из кресел, не в силах отвести взгляд от книг. Их было гораздо больше, чем можно прочитать за одну жизнь, да что там – за десяток жизней! Здесь были собраны слова и истории многих великих умов, все в одном месте. Зоуи снова оглядела полки, и на нее нахлынули волнение и слабость. Это не все книги мира, а часть, может, очень-очень маленькая. Зоуи вспомнила свой первый шаг из опрокинувшегося вертолета в свободный мир и то, как она поразилась его размерам. И эти полки книг могли бы соперничать с тем первым чувством. Ведь здесь сосредоточилась огромная масса знаний, творчества, предыдущей жизни, которая ушла в небытие. Она даже представить себе не могла…

Слезы затуманили обзор, и Зоуи сморгнула их. Она не могла представить лишь потому, что они скрывали от нее, скрывали от всех! Она задалась вопросом, как велика была библиотека у охранников и наставников в сравнении с этой, и снова ощутила ярость, в последнее время лишь слабо тлевшую в душе.

Ей нужно было отыскать свою одежду и убраться отсюда как можно скорее. Теперь, когда она чувствовала себя лучше, она могла планировать следующий шаг. Зоуи понятия не имела, кем был тот человек, который забрал ее в свой дом. Хотя его намерения казались достаточно хорошими, судя по заботе и тому, что он к ней не притрагивался. Конечно, он мог сделать с ней что-то в момент ее отключки, но Зоуи чувствовала, что это не так. В любом случае, она не могла здесь больше оставаться.

Вдруг ее взгляд поймал название книги, лежавшей на вершине стопки.

Граф Монте-Кристо.

Зоуи читала название снова и снова, будто никогда раньше его не видела. Губы ее задрожали. Вытянув руку, она осторожно сняла ее с полки и повертела в ладонях. Эта книга казалась гораздо старее той, которую Зоуи прятала в своей комнате. Она была потрепанной, тяжелой и толстой. Затаив дыхание, Зоуи перевернула обложку и пробежала страницы глазами – слова, воспламеняющие горько-сладкие чувства в груди.

Повернувшись, собака вытянула голову и навострила уши. Зоуи проследила ее взгляд до двери и через пару секунд услышала уже сама.

Шаги.

Зоуи начала подниматься, но, прежде чем успела с этим справиться, дверь распахнулась. На пороге стоял седовласый мужчина. На нем были темные штаны и зеленая потертая куртка с большим количеством карманов. Через плечо он перекинул сумку, а в руках сжимал винтовку. Он стоял, не шелохнувшись, и лишь глаза пробежали по комнате, остановившись на книге в ее руках. Позволив сумке сползти с плеча на пол, мужчина потянулся к переключателю винтовки и выключил безопасный режим.

Доли секунды Зоуи хватило, чтобы приготовиться к смерти, прежде чем мужчина поднял винтовку и развернулся в проеме.

Грянул выстрел, громом раскатившийся по дому и отозвавшийся эхом в лесу. Зоуи уронила книгу. Где-то снаружи приглушенно ухнула птица, и снова воцарилась тишина.

Пес подскочил к хозяину, словно черная молния, но остановился в дверном проеме. Мускулы животного были напряжены и играли под слоем шерсти. Мужчина продолжал смотреть в прицел широко открытыми глазами. Наконец он медленно опустил оружие, хмыкнул и вышел из дома, оставив дверь распахнутой.

Зоуи закрыла рот, гадая, что же произошло. Ей удалось подняться на ноги, которые уже немного окрепли. Она пересекла комнату и подошла к двери.

Двор снаружи был маленьким – наверно, не больше сорока метров в диаметре. За ним росли огромные сосны около двадцати метров в высоту, а может, и больше, чьи ветви навесом раскинулись над поляной. Земля под ними превратилась в сплошной ковер из игл и мха. Все было светлых оттенков зеленого. Мужчина шел через поляну, пес держался справа от него. Винтовка все еще была направлена в сторону леса, но он уже снял ее с плеча.

Зоуи вышла на узкий порог, крытый небольшим навесом. Спустившись на землю по деревянным ступенькам, она остановилась в нерешительности: стоит ли попытаться убежать в лес или следовать за мужчиной? Осмотрев густую поросль с обеих сторон поляны, она опустила глаза на свои босые ноги. Да и под тонким одеянием у нее совсем ничего не было. Воздух был достаточно свежим, и Зоуи не сомневалась, что с заходом солнца он станет намного холоднее. Больше не раздумывая, она двинулась прочь от дома и направилась к мужчине с собакой.

Они уже успели войти в лес метрах в пятидесяти от дома. Деревья мгновенно смыкались за спинами, а их многочисленные стволы и ветви переплетались почти в непроглядном покрове, отчего могло возникнуть чувство клаустрофобии. Зоуи следовала за мужчиной по пятам, наблюдая, как ветер треплет его седые волосы, перетянутые резинкой на затылке. Ни человек, ни животное не подавали виду, что замечают ее, и девушка уже открыла рот, чтобы заговорить, как те остановились.

Проследив за их взглядом, Зоуи посмотрела вниз и едва не вскрикнула.

Позади огромной сосны на боку лежал мертвец. Его ободранное лицо обнажало белые кости переносицы, смешанные с застывшей кровью, вытекшей из простреленного лба. Он был одет в какие-то засаленные лохмотья, блестевшие на солнце. В нескольких сантиметрах от его протянутой руки лежал пистолет.

Подпрыгнув к трупу, собака обнюхала его и чихнула. Мужчина долго смотрел на тело, прежде чем обернуться и кинуть взгляд на Зоуи.

– Иди в дом, – сказал он гортанным голосом.

Взглянув на тело в последний раз, Зоуи отступила и поспешила к дому, основная часть которого, как стало видно со стороны, была отстроена на склоне холма. Он выглядел довольно старомодно и почти сливался с окружающим пейзажем в гуще зеленого и коричневого настила и деревьев.

Зоуи бросилась внутрь и направилась к комнате, в которой очнулась. Ее одежда должна быть где-то там. А одевшись, она выберется сквозь окно этой комнаты и убежит от мужчины раньше, чем он решит использовать винтовку и против нее.

Одежда Зоуи оказалась аккуратно сложена под кроватью. Дыры на ней были сшиты как будто той же самой нитью, которая закрывала рану на животе. Она помедлила лишь на секунду, прежде чем сорвать с себя платье и втиснуться в штаны и рубашку. Обуви нигде не было видно, но Зоуи не могла об этом долго размышлять – времени не оставалось.

Стянув с кровати одеяло, она сложила его в несколько раз и, засунув под мышку, двинулась к окну. Зоуи выглянула наружу, ожидая увидеть усеянный деревьями склон холма, но обнаружила лишь туннель из земли и камней, крытый ветвистым навесом. Она беззвучно выругалась, проклиная себя за то, что забыла – дом был почти полностью утрамбован в землю. И даже если бы она смогла открыть окно, вряд ли сумела бы протиснуться сквозь узкий туннель.

Она рванула к двери, но замерла как вкопанная, увидев мужчину в проеме. Зоуи не слышала, как он вернулся, как распахнул входную дверь, и это застало ее врасплох.

– Уже уходишь? – спросил он.

Пару секунд девушка лишь беззвучно двигала губами, прежде чем смогла подать голос:

– Чего ты хочешь?

Он посмотрел на нее и перевел взгляд в коридор.

– Думаю, я хочу выпить чашечку чая.

Он вышел из дверного проема, и через несколько секунд послышалось какое-то движение на кухне. Покачавшись на месте, Зоуи глянула в окно и опустила одеяло обратно на кровать. Высунувшись в коридор, она увидела мужчину, который стоял у кухонной стойки спиной к ней и был чем-то занят. Собака, лежавшая на своем привычном месте, подняла голову, когда Зоуи вошла в комнату. Девушка бросила взгляд на входную дверь, прежде чем посмотреть на хозяина дома.

Мужчина подошел к посудному шкафу и вытащил оттуда две чашки с маленькими ручками. Он двигался уже не так, как снаружи, когда совершалось убийство. Теперь он выглядел на свой возраст, который, как представилось Зоуи, был довольно солидным.

Засвистел металлический чайник. Мужчина снял его с верхушки какого-то устройства с круговой шкалой и разлил коричневую жидкость по чашкам. С обеих сторон от стойки располагались два стула. Мужчина двинулся к ближайшему к Зоуи стулу и поставил рядом чашку.

– Присаживайся.

Зоуи заколебалась, осматривая его одежду и руки в поисках оружия. Наконец она медленно опустилась на стул напротив мужчины. Он поднял чашку, сдувая пар, поднимающийся над ней, чтобы лучше рассмотреть свою гостью. Вокруг рта и у глаз мужчины залегли глубокие морщины. Небольшая щетина, покрывавшая его щеки, была под стать его седым волосам. Но больше всего ее внимание привлекал его нос. Он был выгнут в сторону так заметно, что Зоуи спросила себя: как же он может дышать сквозь него?

Он указал на ее чашку:

– Это ивовый чай с медом. Довольно неплохой, хотя приходится постоянно следить за тем, чтобы не проглотить кусочки коры.

И когда Зоуи не двинулась за чаем, он склонил голову набок.

– Ты выпила около восьми литров чая, с тех пор как попала сюда. Поверь, это не причинит тебе вреда.

Не сводя глаз с мужчины, Зоуи подняла свою чашку и сделала глоток. И сразу же вспомнился привкус лихорадочных снов. Горечи теперь было меньше – она притуплялась оттенком сладости. Но никаких сомнений в том, что это был тот же напиток, у нее не осталось. Зоуи проглотила и поставила чашку.

– Кто ты? – спросила она.

Закрыв глаза, мужчина сделал глоток и обхватил чашку двумя ладонями, словно пытаясь согреться.

– Меня зовут Йен, но, полагаю, ты спрашиваешь о чем-то большем, чем имя. – В глазах его блеснул огонек, но тут же потух. – Это мой дом и мой друг, Симус, – Йен указал на собаку. Услышав свое имя, Симус поднял голову, облизнулся и фыркнул. – Наверное, ты могла бы сказать, что я старик, живущий в горах. Могу я узнать твое имя?

Зоуи нерешительно наморщила лоб.

– Зоуи, – ответила она после паузы.

– Зоуи, – повторил Йен, словно пробуя имя на вкус. – А что, оно красивое, если позволишь мне выразить мнение.

– Почему ты мне помогаешь?

Первый глоток успокоил горло Зоуи, и она захотела еще, однако не решалась потянуться за чашкой.

– Потому что тебе нужна была помощь. – Бросив быстрый взгляд в ближайшее окно, Йен снова повернулся к Зоуи.

– Кто был тот человек, которого ты убил?

– Я не знаю. Кто-то, кто меня преследовал. Кто самонадеянно решил, будто я не слышу, как он идет за мной по пятам. Кто-то, кто хотел забрать то, что я имею.

– Ты имеешь в виду меня? – спросила она.

Йен усмехнулся:

– Нет, я имею в виду мой дом, мое имущество, такое же скудное, как и у всех. А ты не моя и, полагаю, не чья-нибудь.

Зоуи заморгала.

– Как долго я здесь пробыла?

– Около недели. Мне потребовалось два дня, чтобы доставить тебя сюда, после того как ты потеряла сознание. Даже не знал, выживешь ты или умрешь. Честно говоря, я склонялся ко второму. Твоя рана была септической, а у меня по части антибиотиков туговато. Поэтому я целыми днями поил тебя ивовым чаем и кое-какими травами, которые помогают бороться с лихорадкой и инфекцией. – Йен отодвинулся от столешницы и посмотрел на нее немигающим взглядом, как бы оценивая. – Ты крепкий орешек. Большинство бы не выбрались.

Зоуи сделала еще один глоток и вдруг заметила, что горечь чая словно вызывала у нее привыкание. Выглянув в окно, она посмотрела на двор и деревья.

– Где мы находимся?

– Ну, это зависит от того, опираемся мы от настоящего или же от того, что было когда-то.

– Что ты имеешь в виду?

– Прямо сейчас мы просто в маленьком домике на холме. А если говорить о прежних временах, я бы сказал, что мы на Тихоокеанском Северо-Западе, в штате Вашингтон, если быть точным, на границе с Каскадными горами.

– Я не знаю, что это значит.

Йен кивнул:

– Конечно же, ты не знаешь.

Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Йен снова взглянул в окно, будто что-то искал.

– Что ты с ним сделал? – спросила Зоуи.

– С кем? С человеком, которого я убил? Пока просто оттащил его с дороги. Чуть позже я его закопаю, чтобы не привлекать диких зверей. Не так ли, Симус? Не хотел бы, чтобы кто-нибудь из вас пожаловал в гости. – Собака вздохнула, не поднимая головы. – Знаешь, он наполовину волк. Я нашел его, когда он был чуть старше щенка. Какое-то время он не доверял мне, но постепенно понял, что я не собираюсь его обижать, – добавил Йен, пристально глядя на Зоуи.

Зоуи опустошила чашку и поставила ее на стойку.

– Спасибо за чай.

– Пожалуйста.

– Где моя обувь?

– Боюсь, мне пришлось от них избавиться. Они развалились. Кажется, они не предназначались для дальних путешествий. Однако я могу раздобыть для тебя другую пару.

– Я благодарна вам за помощь, но почему вы это сделали?

– По-другому я не мог, – просто ответил Йен.

– Думаю, я умерла бы там, если бы не вы.

– А я думаю, что ты выбрала жить. Я бы не узнал, что ты там, если бы ты не позвала меня. – Йен сжал губы. – Могу я задать тебе вопрос?

– Давай.

– Как это ты очутилась за километры отовсюду, у черта на рогах?

Зоуи опустила взгляд на столешницу, довольно затертую и скукожившуюся от времени. Обнаружив гладкую поверхность, девушка провела по ней кончиком пальца. Взгляд Йена, ожидавшего хоть какой-нибудь реакции, давил на нее. Не дождавшись ответа, он встал и забрал у Зоуи пустую чашку. Положив обе чашки в маленькую раковину, хозяин вышел из кухни и остановился у кресла, на котором сидела Зоуи, когда он появился в дверном проеме. Стоя к гостье спиной, он наклонился и поднял книгу с пола.

– Ты знаешь, что помогло Дантесу выжить и сражаться, чтобы освободиться, когда его заключили в замок Иф?

– Его жажда мести.

Йен не сдвинулся с места.

– Может. И все-таки мне нравится думать, что это было нечто вроде надежды. Надежды на искупление и настоящий второй шанс. Месть стала выбором, который он сделал уже после того, как сбежал.

Перелистывая потрепанные страницы книги, старик повернулся к ней.

– Они искали тебя, Зоуи. Пока я нес тебя сюда, над нами много раз пролетал вертолет. Я знаю о кампусе, построенном у реки. Я видел его своими глазами.

Зоуи даже не осознала, что подскочила, пока ее рука не легла на дверную ручку. Мышцы напряглись.

– Откуда вы знаете об ОУИ? Кто вы? – Последние два слова она почти прокричала. Но Йен, как всегда, оставался спокойным.

– Я уже сказал тебе, кто я такой, а что касается другого вопроса, тут нужно несколько больше времени. Я расскажу тебе, если дашь мне шанс.

Он двинулся к креслу позади книжной полки и начал возиться у каменной ниши. Зоуи колебалась, стоя у входа. Одна ее половина страстно желала выбежать из дома, в то время как другая настаивала, чтобы она села и выслушала все, что Йен собирался рассказать. Она медленно подошла к креслу и опустилась в него.

Йен собрал в кучу несколько кусочков коры в центре ниши и накрыл их палочками. Раздался щелчок, и зажигалка, которую он поднес к деревяшкам, передала им свой пламень. И уже через минуту разгорелся большой костер, от которого поднимался и исчезал в трубе густой дым. А спустя еще пару минут Йен подкинул в нишу большое бревно и уселся во втором кресле. Комнату наполнило тепло очага, и, несмотря на свои опасения, Зоуи не могла не растаять от удовольствия.

– Когда я был молодым, мне довелось служить в армии. Там-то я и узнал, как сшивать раны, – он указал на ее живот. – Перед Кризисом мне пришлось участвовать в нескольких сражениях, но они не убедили меня, что высшие силы действительно помнили об интересах Америки, когда отправляли молодых женщин и мужчин вроде меня на смерть. Поэтому я ушел со службы и через пять лет стал инженером. Знаешь, кто это такой?

– Тот, кто мастерит всякие вещи, – ответила Зоуи, и перед глазами появился Ли – настолько реалистичный, что ей пришлось зажмуриться.

– Более или менее. Я влюбился в женщину по имени Хелен, и мы поженились. У нас появились сын и дочь. Мы были счастливы, – старик соединил узловатые пальцы. – Сына отправили в армию, как и меня когда-то, за несколько лет до Кризиса. Следовать по моим стопам, я полагаю. Он жил на базе недалеко отсюда. Наша дочь любила зверюшек и стала ветеринаром – это врач для животных. В работе она была очень успешной, а вот в личной жизни никак не могла найти близкого человека. – Йен замолчал. Тишину разбавлял лишь треск костра, стирающего деревяшки в пепел. – Когда наступил Кризис, вокруг началась паника. Восстания, убийства, хаос – ужасное время для жизни. Наша дочь была настроена против действий правительства и вопреки нашим уговорам отправилась в столицу с группой протеста против Национальной ассоциации деторождения.

От упоминания о НАД здесь, в этом маленьком домике, посреди леса, Зоуи ощутила мурашки на коже. Постаравшись успокоиться, она ждала продолжения рассказа Йена. Пальцы старика замерли.

– Она была убита группой спецназа, отправленной на подавление протеста. Кто-то из толпы бросил камень, и этого оказалось достаточно, чтобы развязать руки властям. Базу нашего сына захватила мародерствующая группа в тысячу человек. Он едва выжил и направлялся сюда, когда они атаковали снова. Все, что осталось от его машины, превратилось в груду пепла на обочине дороги.

Зоуи проглотила комок в горле. Ей не стоило привязываться к старику. Вместо этого она сфокусировалась на танцующем пламени очага, а не сердца.

– Мне очень жаль, – произнесла она.

– Спасибо, – Йен стряхнул с себя тяжелые воспоминания и глубоко вздохнул. – Мы с Хелен оставались здесь, пока мир вокруг рушился. Кризис превратился в эпидемию, но, признаться, меня уже не волновало, выживет ли кто-нибудь еще. Мои дети умерли, и мы остались одни.

– Вас не коснулся вирус?

Йен вскинул серебряные брови:

– Вирус?

– Вирус, который вызвал Кризис. Он убил почти всех. А вы с женой оказались к нему невосприимчивы?

Старик пристально и долго смотрел на нее.

– Зоуи, не было никакого вируса. Им так и не удалось определить, что вызвало Кризис женского деторождения, но никакого вируса не было.

Зрение ее помутилось, и картинка расплылась по углам. Зоуи ущипнула себя за лоб.

– Тогда как же все люди погибли?

– Они были уничтожены нашими собственными военными. В какой-то момент случилось огромное восстание населения. Войска повстанцев сражались несколько лет, но так и не смогли чего-либо добиться. Они были раздавлены усиленной огневой мощью правительства, а тех военных, которые отказывались подчиняться, казнили. Атомный взрыв, уничтоживший президента, стал последним шагом мятежников – увы, безуспешным. К тому времени было уже слишком поздно.

Чудовищность того, что рассказал Йен, ударила Зоуи, словно пощечина.

Ложь. Все, что она когда-либо знала, – ложь.

Она и раньше подозревала, что им чего-то недоговаривают, что мисс Гвен и остальные подгоняют правду под свои интересы, но то, что она услышала, было непостижимо. Если Йен говорил правду, это означало, что население Соединенных Штатов убил не бесконтрольный вирус. Людей уничтожило их собственное правительство.

– Это то, что вам сказали? – спросил Йен. – Что во всем виноват вирус?

Зоуи не смогла ответить и лишь кивнула. Йен опустил взгляд.

– Так много потеряно. Не только человеческие жизни, но и правда. Это непростительно, – он посмотрел вверх. – Может, было бы и лучше, если бы это был лишь вирус. По крайней мере, человечество – или уже почти полное отсутствие оного – вышло бы из положения довольно изящно. И мы бы испытывали что-то, похожее на сострадание, – он пожал плечами. – Я не знаю. Это сложно понять.

– Но почему? Почему они всех убили?

– Потому что были напуганы. Поэтому-то жертв оказалось так много. Страх питает в нас худшее. Он вытягивает наружу наиболее подлые черты нашей натуры. Огромное количество людей были не согласны с программой НАД и солдатами, которые приходили забирать женщин, поэтому их убивали в страхе, что преимущество силы окажется на их стороне. Или уже оказалось, как это и случилось. Нельзя сказать, что и повстанцы были совершенно правы. Люди паниковали и просто срывались. А порой на то не имелось никаких причин.

«Ненависть слепа, гнев безрассуден, и кто упивается лицемерием, рискует испить горькую чашу», – всплыло у Зоуи в памяти. Словно завороженная, она наблюдала за огнем, пока не поняла, что старик на нее смотрит. Зоуи повернулась к нему.

– Кто дал тебе эту книгу? – спросил Йен, указывая на «Графа Монте-Кристо».

– Я не знаю.

– Как тебе удалось сбежать?

– Я убила, – сказала она тихо. – Я убила и умерла там.

– Сколько еще женщин там держат?

– Зачем тебе это знать?

– Позволь мне ответить вопросом на вопрос. Каковы были твои намерения после побега?

Зоуи заморгала и посмотрела в сторону окон. День становился темнее. Где-то вдалеке разразился гром.

– Я не знаю.

– Ты не собиралась вернуться?

– Я не знаю.

– Разве ты не хочешь спасти остальных?

– Я не знаю! – Зоуи вскочила на ноги, сжав кулаки. И сразу почувствовала головокружение, из-за которого закачалась из стороны в сторону. Йен тут же подбежал к ней и вытянул руки, чтобы подхватить Зоуи. – Мне не нужна твоя помощь! Просто – просто отойди!

– Хорошо, извини.

Стоя у теплого камня ниши, Зоуи выровнялась. Йен наблюдал за ней, не решаясь опустить руки. Вдруг он бросил быстрый взгляд в окно и обратно, к Зоуи. Она развернулась и выглянула в окно. Только ярко-зеленая и коричневая кора деревьев. Но что это промелькнуло между деревьями вниз по склону? Зоуи повернулась обратно к Йену.

– Что происходит?

– Зоуи, успокойся. Ты слишком напряжена.

– Кто снаружи? Это они? Это Жнец?

– Я не знаю, кто это такой.

– Ты лжешь, – отшатнулась от Йена Зоуи. В голове у нее гудело. Ей нужно было выбираться. Поскорее сбежать из дома, прочь с горы.

– Зоуи, пожалуйста. Никто не причинит тебе вреда. Я пригласил кое-кого, кто хочет помочь тебе. Вот откуда я вернулся, когда ты проснулась. Они друзья. Пожалуйста, успокойся.

– Нет, я не отправлюсь обратно. Не отправлюсь! – Она рванула по коридору, но ноги запутались, и Зоуи тяжело упала на пол. Порыв ее угас, лишив последних сил. Серость в глазах лишь утроилась, когда она снова попыталась встать – и тщетно. Йен что-то закричал, и она почувствовала, как теряет сознание, погружаясь во что-то вязкое. Будто камень, упавший в бассейн. До нее донесся шум шагов на лестнице, и все ее мольбы остались невысказанными. Мир погрузился во тьму.

Зоуи начала приходить в сознание, когда до нее донеслось какое-то шушуканье. Оно было очень похоже на звук, который издают верхушки огромных сосен, раскачиваемые ветром.

– Это невероятно, что она забралась так далеко, – услышала она глубокий, дрожащий от волнения бас.

– Я все еще не могу в это поверить, – раздался другой голос, мягче и тише, но определенно мужской.

– Да и я тоже, – отозвался Йен.

Итак, трое. Зоуи попыталась подвигать ногами и руками и поняла, что они не связаны. Ей придется быть очень быстрой. Наверняка они все вооружены, но пока они полагали, что она без сознания, и это могло стать преимуществом.

– А ты уверен? – спросил мягкий голос. – Возможно, она пришла из нижнего лагеря с юга? Я слышал, что там родилось несколько девочек. Или, может, даже из города?

– Все мы знаем, что это только слухи, – ответил Йен, уже гораздо ближе. – Слухи. Тогда бы НАД напала на них еще несколько лет назад.

Зоуи замерла. Она уже определила их местонахождение в комнате и как раз готовилась спрыгнуть с кровати, но их беседа лишила все это смысла. Они говорили о НАД так, словно не были с ним связаны.

– Где же наш чудесный доктор? – поинтересовался Йен.

– Она переодевается. Упала в ручей по пути сюда. А когда выбралась, была грязнее дикой кошки, – сообщил бас и разразился грохочущим смехом.

– Ладно, ребята, здесь не хватает места для всех нас. И кроме того, мы ведь не хотим, чтобы она проснулась в комнате, переполненной людьми. Бедняжка, вероятно, и так напугана всем этим, поэтому потопали отсюда. Пошевеливайтесь!

Раздался звук удаляющихся шагов. Когда он утих, Зоуи приподняла веки и осмотрелась вокруг через щелочки. У дальнего края кровати стояла женщина. Ее волосы бордового цвета были стянуты на затылке, открывая длинное овальное лицо. Ее пунцовые губы, сжатые в прямую линию, ярко выделялись на бледном лице. Тело ее было высоким и худым, облаченным в темные брюки и серую рубашку на пуговицах.

Женщина приблизилась к кровати и вытащила из сумки, которую принесла с собой, какое-то резиновое приспособление. Один его конец расходился на две части, изогнутые и металлические, а другой венчался серебряным диском. Она засунула раздвоенные концы себе в уши и подошла еще ближе, сжимая в руке диск.

Когда она достаточно приблизилась, Зоуи схватила ее за запястье и дернула, лишив женщину равновесия. Другой рукой она схватила ее за шею и сжала изо всей силы, которой было не так уж и много. Глаза женщины широко распахнулись, и она тихо вскрикнула.

– Кто ты? – спросила Зоуи.

Женщина вырвалась из хватки девушки и отшатнулась от кровати. Сделав глубокий вдох, она потерла шею в том месте, где только что были пальцы Зоуи.

– Меня зовут Челси Теннер. Прости, что напугала тебя. Я врач и хочу осмотреть тебя, чтобы понять, как проходит выздоровление. Йен рассказал нам, что у тебя было непростое путешествие.

Зоуи изучала женщину несколько секунд, затем облизнула губы.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Челси.

– Нет, вы сказали что-то после этого.

– Теннер. Моя фамилия Теннер.

– У вас есть фамилия?

Челси прищурилась:

– Да, конечно.

В глазах ее промелькнула догадка, и Челси покачала головой.

– Они никогда не говорили вам ваши?

– Нет.

Челси вздохнула и вернулась к постели, потянув за собой деревянный стул. Она села и потеребила выпавшую из резинки прядь волос.

– Мы не собираемся причинять тебе никакого вреда, Зоуи. Йен рассказал нам о том, как нашел тебя, и попросил прийти.

– Кто еще с тобой? Сколько вас?

– Нас пятеро, и я позволю им представиться, когда ты будешь готова к встрече.

– Кто вы?

– Выжившие, как и ты. Послушай, я знаю, что сейчас ты напугана и подозрительна – и у тебя есть на это все основания. Но мы хотим лишь поговорить с тобой, вот и все.

Зоуи всматривалась в глаза Челси, следила за языком ее тела, чтобы раскусить ее ложь или хотя бы полуправду. Но ничего не увидела и медленно кивнула.

– Хорошо. Ничего, если я осмотрю тебя? Чтобы удостовериться, что Йен неплохо справился в качестве медбрата?

– Пожалуйста.

Челси положила серебряный диск на грудь Зоуи. Послушав, она попросила девушку сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, двигая приспособление по ее грудной клетке. Затем осмотрела рану на животе и швы, пробурчав что-то под нос с явным неодобрением. Под конец достала из сумки маленькую палочку со шкалой и попросила Зоуи подержать один ее конец под языком. А спустя всего несколько секунд устройство издало сигнал, и Челси кивнула.

– В общем и целом ты, кажется, в полном порядке. У тебя нормальная температура, твоя рана заживает, хотя потом и останется некрасивый шрам – спасибо небрежности Йена. К тому же сердце и легкие звучат как очень здоровые. Налицо небольшое недоедание и обезвоживание, но это несложно устранить. Что же, жить будешь.

Челси улыбнулась, и в этой улыбке было нечто такое, что мгновенно расположило Зоуи и вызвало признательность. Она была не такой, как все эти доктора в ОУИ.

– Спасибо вам.

– Пожалуйста. И еще я кое-что заметила – пахнешь ты так себе. Конечно, это не твоя вина – не думаю, что душевые условия в диких джунглях были на высшем уровне. В душевой ты найдешь новый комплект одежды, который должен тебе подойти. Там же лежит мыло. Я попросила Йена нагреть воду, так что она должна быть довольно теплой. Дай мне знать, если понадобится что-нибудь еще. Мы будем ждать тебя в гостиной.

Челси встала и вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Зоуи сползла с кровати и последовала за ней в пустой коридор. Из гостиной донеслись приглушенные голоса, но Зоуи скользнула в ванную прежде, чем увидела кого-то еще.

На низеньком табурете нашлась стопка одежды. Брюки из грубоватого изношенного льна песочного цвета и вылинявшая синяя рубашка на пуговицах из какой-то плотной ткани. Здесь же лежала пара шерстяных носков и даже нижнее белье, которое казалось свежевыстиранным. Зоуи постаралась не думать, откуда взялось белье и кто носил его раньше.

Она разделась и повертела душевые краны, которые выдали лишь слабую струю, так отличавшуюся от горячего напора, к которому Зоуи привыкла. Но, когда она шагнула под струю, вода показалась ей восхитительной. На маленькой полке, встроенной в душевую кабинку, Зоуи обнаружила мыло и смыла с себя двухнедельную грязь. И наконец-то почувствовала себя чистой. Она выбралась из душевой кабинки и вытерлась полотенцем, висевшим рядом на крючке. Затем медленно оделась, не торопясь, чтобы привыкнуть к новой одежде. Та разительно отличалась от всего, что Зоуи когда-либо носила, – была гораздо грубее. Однако на чистом теле и в чистой одежде девушка чувствовала себя хорошо, как никогда. На краю раковины лежала расческа цвета слоновой кости, и, подняв ее, Зоуи заметила маленькое зеркало, висевшее над сливом.

В отражении Зоуи заметила истощенную и напряженную версию самой себя. Скулы стали гораздо острее, а в глазах появилось нечто такое, что она приняла сперва за опустошенность. Но после долгого изучения пришло осознание, что это не пустота, а отчетливая, дикая настороженность. Это были глаза животного.

Она принялась расчесываться, больше не глядя в зеркало. Волосы были настолько спутанными, что Зоуи уже сомневалась, что когда-нибудь сможет их расчесать. Ей потребовалось около получаса, чтобы распустить все узлы и петли, закрутившиеся у нее со времени последнего купания. Мысль о предстоящей встрече с остальными посылала ей волны страха пополам с возбуждением. Она до сих пор не знала, можно ли им доверять. Но если судить о компании по Йену, а теперь и Челси, то Зоуи вынуждена была признать, что они не собирались навредить ей.

Зоуи открыла дверь и задрожала после тепла душевой от прохладного воздуха остальной части дома. Пройдя по коридору, она остановилась у порога кухни.

В гостиной собрались шесть человек и одна собака. Йена, Челси и Симуса она уже знала. Еще был чернокожий мужчина, всего на несколько сантиметров выше Зоуи, но широкий в плечах и мускулистый в груди. Его кожа казалась в два раза темнее, чем у Шерилл или Криспина, и отливала почти фиолетовым, а глаза были глубокими и как будто не мигали. Он стоял рядом с тучной женщиной лет пятидесяти. На ее голове виднелась черная повязка, туго стянутая на затылке, а лицо было круглым и румяным. Нос ее оказался неестественно сплющен, что говорило о том, что он был сломан хотя бы раз, но никогда не исправлен. Зато губы у нее были тонкие и очень бледные. На одном из стульев сидел темноволосый молодой человек ненамного старше Зоуи – довольно симпатичный, с карими глазами и угловатой челюстью, заросшей бакенбардами. Он непрерывно теребил ногтем разрез на штанах. Позади него, разговаривая с Йеном, стоял высокий мужчина в черном жилете со множеством карманов. Его волосы были даже темнее, чем у парня. Они свисали тонкими прядями к ушам. Его развитая мускулатура и сила, которая в ней скрывалась, ощущались даже через одежду. Он держался расслабленно, но так изящно переминался с ноги на ногу, что было понятно – мужчина может перейти к действию в любую секунду.

Зоуи уже хотела вернуться в комнату, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, когда молодой человек на стуле слегка подтолкнул локтем высокого мужчину и указал на нее.

Все разом замолкли. Слышался лишь треск костра и легкая дробь дождя по крыше.

– Здравствуй, Зоуи, – наконец сказал высокий мужчина. – Пожалуйста, проходи и присоединяйся к нам.

Держась у стены, она подошла поближе к очагу. Дверь во двор еще манила ее, хотя никто в комнате не выглядел агрессивным.

– Меня зовут Мерил Грейон. Прости, что мы тебя напугали.

– Это была моя вина, – заметил Йен. – Я собирался рассказать тебе, что к нам направляются люди, но старики всегда заговариваются, когда дело касается историй.

Он печально улыбнулся и потрепал Симуса за его огромную голову.

– Это Тиа Ферроне, – Мерил указал на женщину с черной повязкой, – и Элай Уэстон рядом с ней. Челси ты уже знаешь. А этого парня мы зовем Ньютон, – Мерил хлопнул по плечам парня обеими огромными руками. Ньютон взглянул на нее широко распахнутыми глазами и перевел взгляд на пол.

– А какая у него фамилия? – спросила Зоуи, кивнув на Ньютона.

Мерил нахмурился, посмотрел на Челси и наклонил голову набок.

– Мы не знаем. Мы нашли его… или он нашел нас несколько лет назад.

– Свалился с дерева и едва не раздавил беднягу Мерила, – пояснил Элай, и его глубокий голос раскатился по всей комнате. – Вот почему мы зовем его Ньютон.

Зоуи нахмурилась и покачала головой:

– Я не понимаю, о чем вы.

Мерил улыбнулся:

– Они не особенно усердствовали в обучении тебя гравитации, верно?

– Я знаю, что такое гравитация.

– Что же, мы обучим тебя всему остальному в другой раз. – Он осмотрел ее с ног до головы, и взгляд его стал серьезнее.

– Полагаю, тебе интересно, почему мы пришли посмотреть на тебя?

– Да.

– Если ты позволишь, – начал Йен, взглянув на Мерила. – Я обещал тебе прояснить, как узнал об ОУИ, но у меня не было возможности закончить рассказ. Видишь ли, Хелен скончалась более четырнадцати лет назад. Это был рак, хотя официально диагноз ей не ставили. Она умерла ночью, пока я спал рядом. Так что я даже не успел с ней как следует попрощаться, – голос Йена дрогнул, но, прочистив горло, он продолжил: – Мерил был лучшим другом моего сына, и после того как Хелен не стало, он пришел ко мне с просьбой о помощи. Мою душу переполняла месть к правительству, которое забрало у меня детей. Ведь если бы НАД не учредила обязательный проект для женщин, родивших девочку, то повстанцы, возможно, никогда бы и не устроили восстания и всего этого можно было бы избежать. Хелен заставила меня пообещать, – продолжил Йен, – никогда не мстить тем, кто за все это ответственен. Она была замечательной женщиной, моя жена, – сильная, красивая и мудрая. Гораздо мудрее, чем я когда-либо буду.

Старик заколебался и посмотрел на Мерила, который замер на секунду, прежде чем начать:

– Я пришел к нему с группой единомышленников. Мы все потеряли кого-нибудь из-за НАД и только что узнали об ОУИ в восточной части штата. Нас было сорок человек. У нас имелся план, оружие, оборудование, чтобы взобраться на стену, – все, что, как мы думали, нужно. Йен должен был стать нашим дозорным и снайпером.

– Снайпером? – переспросила Зоуи ошеломленно – хотя сама же видела, как старик пристрелил злоумышленника в сотне метров от него на дереве.

Йен кивнул без какого-либо намека на гордость.

– Мы отлично выполнили план, – продолжил Мерил. – Мы вышли ночью. Кто-то на лодках, кто-то по суше. Но они уже знали, что мы надвигаемся. В наших рядах оказался шпион, который месяцами водил нас за нос, пока мы готовили нападение. Он сообщил об этом солдатам за несколько дней до атаки. Они хотели выманить нас, хотели, чтобы мы сами к ним пожаловали, – Мерил громко сглотнул и скривился. – Это была настоящая бойня. Тридцать пять из наших сорока погибли, и лишь немногим удалось убраться невредимыми. Сам я не попал в этот список, – Мерил натянул свою правую штанину, и Зоуи заморгала, увидев сияющий алюминиевый стержень, выступающий из его коленного сустава. Опустив штанину, скрывающую ампутированную ногу, он пожал плечами. – Этому нет оправдания. Я сам виноват. Доверял не тому человеку.

Зоуи разглядывала группу человек, пока в ее памяти что-то всплывало. Ее руки, прижавшиеся к стеклу в комнате. Белые полосы огня, рассекающие ночное небо. Стрельба, взрывы, отдаленные крики. Саймон с пистолетом, ворвавшийся с Ли. Она и Ли, сжимавшиеся в ванной комнате, ничего не понимающие, в то время как что-то бушевало за стенами.

– Это были вы! – воскликнула Зоуи, глядя на Мерила. – Той ночью, я помню все это. Это вы атаковали ОУИ.

Он медленно кивнул:

– Я не был уверен, сможет ли кто-нибудь из девушек увидеть вспышки или стрельбу. Внутренняя планировка ОУИ – единственная вещь, о которой мы ничего не знали.

– Мы видели, – ответила Зоуи. Почему-то это, похоже, расстроило Мерила. Он закусил нижнюю губу и отступил от группы. Но сразу же вернулся.

– Как много вас было там? – спросил Мерил.

Зоуи заколебалась. Мысль о том, чтобы раскрыть что-то об ОУИ, о других девушках, заставила ее помедлить. Но отчаянный взгляд Мерила не оставил никаких сомнений.

– Шесть, не считая меня, – наконец произнесла она.

– Что они делают со всеми вами? – вступила Тиа. Она впервые заговорила, и Зоуи услышала ее необыкновенно спокойный голос, который не сочетался с разбитым носом и агрессивной позой.

– Они… Они нас используют. Пытаются добиться, чтобы кто-нибудь из нас родил им девочку.

Вся группа замерла, и даже Ньютон на своем стуле.

– Ты беременна, Зоуи? – спросила Челси.

– Нет. Я выбралась оттуда до моего дня рождения. Они забирают тебя, когда тебе исполняется двадцать один год. Это называется призыв. Проводят тебя на пятый уровень, и именно там… – Она не могла заставить продолжить – слова застряли в горле.

– Не торопись, – сказал Элай.

Спустя какое-то время Зоуи снова начала говорить. Она рассказала о церемонии, о пятом уровне, о лжи. Все это выплеснулось из нее, словно река из прорванной плотины. Годы неуверенности, опасений, недоверия, теорий – все это выплыло наружу. Когда она закончила, в комнате воцарилась звенящая тишина, словно туман, окутавший горы. Мерил и Челси обменялись взглядами, а Йен двинулся в угол комнаты, где открыл стеклянный графин. Сделав пару глотков, он передал его Тие.

– Ну что же, мы подозревали подобное, – проговорил Йен, когда бутылка пошла по кругу. – Мы знали, что НАД приложит все усилия, чтобы попытаться найти решение, но это просто чудовищно.

– Вирус и безопасная зона, – прогромыхал Элай и присосался к бутылке. – Ну что за ублюдки!

– Как ты сумела выбраться, вот что я хотела бы знать. – Тиа, сделав второй глоток из бутылки, передала ее Йену.

– Я забрала браслет у охранника и поднялась на пятый уровень. Потом Терра помогла мне попасть на борт одного из вертолетов и солгала охране, что я перепрыгнула через стену. Вертолет разбился, а я выжила, – ответила Зоуи, вперившись взглядом в стену над плечом Тиа.

– Я думаю, что история несколько дольше, чем это, – заметила Тиа. – Тебе не нужно стыдиться того, что ты сделала. Кому бы ты ни навредила, он заслужил это, и даже больше. Не беспокойся ни о ком из них.

Зоуи кивнула, но перед глазами у нее возник Криспин, скрюченный на полу, его последние спазмы и сомнение, застывшее на добром лице.

– Они тоже что-то ищут, – сказала она, в основном чтобы отогнать ужасные воспоминания. – Что-то, что они называют основным принципом.

– Основным принципом? – переспросил Йен. Он потер челюсть и окинул взглядом группу. – Имеет ли этот термин смысл для кого-нибудь из вас?

– Нет, – ответили все хором и покачали головами.

– У тебя есть хоть какие-то предположения об этом, Зоуи? – продолжил Йен.

– Нет. Терра тоже не знала, и у меня уже не было возможности спросить кого-нибудь еще.

Она перевела взгляд на Мерила, который пристально смотрел на нее с того мгновения, как речь зашла о внутреннем порядке ОУИ. Челюсть его дрожала, и он сглотнул, прежде чем обратиться к ней.

– Ты сказала, что они забирают девушек, когда тем исполняется двадцать один год?

– Да, – ответила Зоуи.

– Ты знаешь почему?

– Нет.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, Зоуи, и пожалуйста, это очень важно. Ты когда-нибудь знала девочку по имени Мика?

Комната начала медленно вращаться вокруг нее, и Зоуи сжала зубы, чтобы не потерять сознания.

– Почему вы спрашиваете?

– Пожалуйста! – закричал Мерил, поразив присутствующих. Все дружно посмотрели на него, а Элай положил ему руку на плечо. – Пожалуйста, – повторил Мерил уже тише, – просто скажи мне, была ли она когда-нибудь там.

– Да, – хрипло ответила Зоуи. Теперь она разглядела в глазах Мерила нечто такое, чего не заметила раньше. То, что читалось во взгляде Саймона в лазарете, сжавшего на секунду ногу Ли после травмы.

Озабоченное лицо отца.

Мерил слегка обмяк, но не отвел взгляда.

– Она жива? Жива ли моя маленькая девочка?

Внутри нее разразились тысячи барабанов. Перед ней открылось множество жалких путей, но выбор Зоуи ограничивался лишь одним-единственным. Зависнув над тысячей вилок, она наконец сделала свой выбор. С мысленным воплем, раздирающим ее изнутри, Зоуи спокойно ответила:

– Да. Она жива.

С гор, постепенно набирая обороты, приближалась гроза. Сначала пошел дождь, затем небо осветили вспышки молний, которые догонял их неизменный союзник – гром. Следом налетел ветер, который дул с такой силой, словно собирался снести гору с лица земли.

Зоуи сидела в спальне и прислушивалась к звукам бури. Здесь они были несколько приглушенными, поскольку эта часть дома находилась в основном под землей. Время от времени она поглядывала в окно, которое стало практически черным, затем на закрытую дверь и снова на руки, лежавшие на коленях. Поворачивая их, она рассматривала складки и порезы, которые уже заживали и становились тонкими красными линиями – им суждено было стать шрамами. И все это время слова, которые она сказала Мерилу, с ужасающей отчетливостью эхом разносились в голове.

Да, она жива.

Зоуи прижала ладони к глазам, прогоняя подступающие слезы. Как она могла это сделать? Как? Чудовищность лжи навалилась на Зоуи, едва не раздавив ее, словно миллионы камней лежали не у нее под ногами, а сверху, как могильный холм.

На этот вопрос легко было ответить, разве нет? Так же легко, как и ответить Йену, будь она честна с ним, на предыдущий вопрос:

Ты хочешь спасти остальных?

Да.

Этого Зоуи хотела больше всего на свете. Ненависть, которую она испытывала к себе, оставляя остальных девушек, с тех пор нисколько не притупилась. Наоборот, она лишь усилилась, как искра, разгоревшаяся до пламени. Побег из ОУИ, так далеко, как только возможно, был также ее побегом от чувства вины, но расстояние не помогло.

Она всегда понимала, что вернется обратно. Или же умрет.

А в Мериле она увидела свой шанс.

И сейчас перед ней была группа, которая либо поможет ей, либо оставит эту идею, поскольку (Зоуи понимала) Мерил – их связующее звено. Он – острие ножа и главная движущая сила. А любовь к дочери – горючее, которое питает его волю все эти годы. И сейчас она собиралась использовать ее против него же.

К глазам опять подступили слезы, и на сей раз Зоуи не смогла их остановить. Она вспоминала лицо Мерила после того, как солгала ему. В тот момент он не мог больше смотреть на нее или на кого-либо из присутствующих. Мерил выскочил из дома под дождь, до того взволнованный, что даже не побеспокоился о пальто, висевшем на крючке у двери.

Какова цена жизни?

Уткнув лицо в ладони, Зоуи тихонько заплакала. Горе, словно шторм снаружи, разрушало ее изнутри.

Прошло много времени, прежде чем слезы закончились, и еще больше перед тем, как Зоуи уснула, скрывшись от бури.

Она проснулась от стука в дверь и села на кровати. Она по-прежнему была полностью одета и лежала поверх одеяла. Снаружи в комнату проливался дневной свет, оседая на пол.

– Зоуи?

Мерил.

– Да?

– Могу я войти?

– Конечно.

Подобрав колени к груди, Зоуи забилась на край кровати, протирая заспанные глаза, когда вошел Мерил. На нем была та же одежда, что и накануне. Глаза его запали и были налиты кровью, в них читалась усталость. Оставив дверь полуоткрытой, он опустился на деревянный стул рядом с кроватью.

– Как спалось? – спросил он.

– Хорошо. А тебе?

– Не то чтобы очень, но пойдет.

– Прости.

– Это не твоя вина.

– Но я должна была разделить эту комнату со всеми вами. Где же вы спали?

– Йен нас устроил. И поверь, это было очень даже удобно в сравнении с некоторыми местами, где нам когда-то приходилось ночевать.

– Где вы живете?

Мерил откинулся на спинку, и стул заскрипел под его весом.

– За городом, в небольшом поселении. Теперь я знаю лишь один настоящий город – Сиэтл. Ну или то, что когда-то им было.

– Где это?

– За горами.

– А сколько человек живут в вашем поселении?

– Сотня, может, чуть больше.

– И мужчины оттуда не беспокоят Челси или Тиа?

– Я бы так не сказал.

– Ох.

– Вот почему мы живем за городом. Мы должны быть особенно осторожными, ведь никогда не знаешь, кто за тобой следит и чего он от тебя хочет. Вообще удивительно, что Челси и Тиа еще живы и свободны, это правда. Мы защищаем их очень хорошо, и они показываются открыто только тогда, когда это необходимо. Элай, Ньютон и я выезжаем в город пополнять запасы примерно раз в месяц. А Тиа просто сходит с ума от того, что не может выйти, куда хочет, – Мерил усмехнулся.

– Она не похожа на того, кто боится.

– Вот именно. Однажды я увидел, как она вырубила одним ударом стокилограммового мужчину. Она такая же крепкая, как и каждый из нас.

– И кто вы? Ну, на самом деле?

Мерил пристально посмотрел на Зоуи.

– Мы выжившие.

– Челси сказала то же самое.

– И она права. Порой это лучшее, что можно сделать. Но ты и сама это знаешь, не так ли?

Зоуи кивнула, и повисла тишина. Ее мучил один вопрос, который, она знала, не следует задавать. Но она ничего не могла с собой поделать.

– Как Мика попала в ОУИ?

Мерил застыл и опустил взгляд на пол.

– Они забрали ее у меня.

– Когда?

– Прошло два года после начала Кризиса. Ей было чуть больше года. Я встретил ее мать в поездке по Китаю десятью годами ранее, – Мерил все еще избегал взгляда Зоуи, но губы его подрагивали в грустной улыбке: – Цзя была программистом в крупной компании, располагавшейся рядом с моим отелем. Я столкнулся с ней в первый же день, пытаясь покинуть парковку. Столкнулся буквально, врезался в нее на машине. – Он покачал головой. – Господи, я чувствовал себя таким идиотом, хотя обошлось и без травм. Но я настоял на том, чтобы отвезти ее в больницу. Всю дорогу она говорила что-то по-китайски, и я понимал, что она осыпает меня ругательствами.

Зоуи не смогла сдержать улыбки. Мерил вздохнул и потер свой лоб.

– На следующий день я пришел в ее офис с цветами, и на следующий. Наконец, через неделю все ее рабочее место оказалось так завалено розами и лилиями, что она согласилась пойти со мной на обед – наверно, лишь для того, чтобы заставить меня остановиться. – Он замолчал и несколько раз кивнул. – Она была такая красивая. Как и Мика.

Зоуи вспомнила Мику, с остекленевшими глазами лежавшую в луже крови. К горлу ее подступил комок. Но голос Мерила вернул ее к настоящему.

– Когда я понял, что происходит, узнал о действиях правительства, я начал работать в Британской Колумбии в восьмидесяти километрах от границы, около Ледникового озера. Это было в восьми километрах от ближайшей дороги. Земля мне не принадлежала, но ничего, кроме гор и лесов, я не видел. Я построил там маленькую хижину, достаточную для нас троих, и увеличивал запасы с каждой поездкой. У нас имелось убежище, много пресной воды и еды – в общем, все, что нужно для выживания. Мы планировали отправиться туда на следующее утро, но они пришли еще до рассвета.

– Мерил, ты не обязан мне об этом рассказывать, – тихо сказала Зоуи. Она уже не хотела об этом слышать.

– Их было пятеро, все вооруженные, на вид спецназовцы. Я знал, как они выглядят, поскольку сам служил в армии несколько лет назад, когда был моложе. Я разговаривал с ними через дверь, уговаривал дать нам хотя бы еще один день, поскольку знал – когда они вернутся, мы уже исчезнем. Но они не согласились. Они пришли, чтобы забрать Цзя и Мику, – с каждым словом голос Мерила становился все жестче. – У меня была пушка, спрятанная под стулом в гостиной. Я бросился за ней, когда они начали уводить их, и успел выстрелить в одного солдата, прежде чем они открыли огонь, – он указал на левое плечо и низ живота. – Пули попали сюда и сюда. Один из солдат, очевидно, не установил на винтовке безопасный режим. Цзя схватила его – я видел это, лежа на полу. Она схватила винтовку, и та выстрелила, – поморщившись, Мерил возвел глаза к потолку. – Пуля поразила ее в самое сердце. Спасти ее уже не удалось бы, поэтому они просто бросили ее там, в дверном проеме, словно кусок мусора. Мне удалось подползти к ней, но она уже скончалась. Когда я выглянул из-за двери, солдаты уже забирались в машину. Один из них держал Мику, которая оглядывалась на меня. Но она не плакала, она всегда была такой хорошей девочкой…

Зоуи задрожала от немых рыданий, пытаясь смахнуть слезы, из-за которых в глазах расплывалось. Она вспомнила, как Мика рассказывала им о единственном воспоминании о родителях.

Я помню, что кто-то лежал на земле. Не уверена, что это был кто-то из родителей. И я не знаю, был ли этот человек ранен или просто играл со мной.

– Мне так жаль, – прошептала она, не поднимая головы.

– Спасибо. Я не хотел загружать тебя этим после всего, через что ты прошла.

– Все в порядке.

– Когда я услышал об ОУИ, я понял, куда они забрали Мику. Показатель рождаемости среди девочек упал к тому времени почти до нуля, и я уже прочесал все возможные места, где она могла бы быть. Когда я не смог ее вытащить, мне хотелось лишь умереть. Я знал, что больше не сумею организовать еще одну армию единомышленников. Сейчас большинство мужчин сотрудничают либо с НАД, либо с религиозными фанатиками, либо – что хуже всего – участвуют в Торговле Феями.

От слов «Торговля Феями» Зоуи вздрогнула, вспомнив невнятные голоса мужчин в сосновом лесу той ночью.

– И я сдался, – продолжил Мерил. – Я был ранен и едва мог передвигаться. Много лет я пил, пытаясь забыть о своей семье, и даже пытался убить себя пару раз, но не смог сделать это как надо. Челси нашла меня после второй попытки. Я проглотил кучу обезболивающих и бродил по пригороду. Она заставила меня их вырвать и ухаживала за мной, пока я не поправился.

Так постепенно собралась вся наша группа. Я нашел Тиа, которая жила в промышленном комплексе. После того как она продержала меня под прицелом большую часть дня, я узнал, что она была сварщиком – одним из лучших во всем мире, по правде говоря. Она сварила мне вот это, – он указал на стальную ногу под брючиной. – Элай пришел чуть позже. Он случайно забрел в наш лагерь, весь в горячке от лихорадки. Челси помогла ему, и он остался с нами. И он непременно скажет, что это из-за опасности, что он искатель острых приключений. Но у него самое большое сердце из всех, кого я знаю. И конечно, мы вроде как усыновили Ньютона. Мы не смогли найти его семью. Я полагаю, они его просто бросили.

– Что с ним не так? – спросила Зоуи.

– Он немой. Никто не слышал от него ни единого слова. Он общается с помощью жестов и какого-то невнятного мычания, но по-другому не умеет.

Мерил замер, наблюдая за Зоуи, и с каждой секундой ей становилось все некомфортнее под его взглядом. Словно он смотрел в самую глубь и вскоре мог бы обнаружить, что она ему соврала. Может, тогда бы он убил ее прямо на месте, и, по правде говоря, она заслужила именно это.

– Извини, тебе необходим отдых, – сказал Мерил, вставая. – На кухне есть еда на случай, если ты голодна. – Он развернулся, чтобы уйти.

– А что остальные думают об ОУИ, о НАД? – спросила Зоуи.

Мерил остановился у двери, глядя себе под ноги.

– Помнишь мои слова о том, что я не надеялся больше собрать другую армию?

– Да.

– Ну что же, я собрал.

Мерил обернулся к ней и, послав Зоуи мимолетную улыбку, вышел прочь.

Стеклянная бутылка, принесенная Йеном из дома, пошла по кругу.

Получив ее, Зоуи попыталась передать ее Элаю, но он отодвинул бутылку обратно.

– Не-а, смотри, вот как мы отмечаем, девочка. Тебе уже двадцать один, так что это законно и все такое.

– Что ты имеешь в виду?

– В двадцать один становилось законным пить алкоголь до того, как все развалилось, – пояснила Челси. – Но тебе не обязательно пробовать, если не хочешь.

Зоуи нахмурилась и поднесла бутылку к носу, чтобы понюхать содержимое. Запах тут же вызвал жжение в глазах.

– Вау, пахнет просто ужасно, – сказала она.

– Да, но на вкус приятно, – заметила Тиа. Элай засмеялся.

Набравшись смелости, Зоуи отхлебнула из бутылки. Огненная дорожка побежала по горлу и взорвалась в желудке. Зоуи закашлялась и выпрямилась, сунув бутылку в руку Элая. Отвернувшись, она попыталась охладить рот, втягивая и выдувая прохладный воздух. Все захихикали.

– Это и правда ужасно, – выдохнула она, что вызвало еще один приступ смеха – на сей раз более сильный. Даже Ньютон улыбнулся, но сразу же прикрыл рот ладонью. Надвигалась ночь, и костер становился все выше, по мере того как Мерил подбрасывал все больше поленьев. Постепенно их беседа, замедляясь, сошла на нет. Сосны над головами скрипели и потрескивали, раскачиваемые ветром, который, казалось, никогда не прекратится. Зоуи села чуть ближе к огню и подставила руки теплу его пламени. Это было приятное чувство, но вдруг она заметила, что что-то изменилось. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять – что именно.

Она расслабилась.

Непрестанное давление страха и беспокойство, мучившее ее последние две недели, куда-то испарилось. Но было и что-то еще, что-то большее – радость освобождения от контроля. Последние две недели стали кульминацией ее жизни, но теперь все, что было с нею прежде, постепенно исчезало. Зоуи почти чувствовала это – словно прежняя, уже мертвая кожа шелушилась и опадала, открывая новый, розовый и здоровый покров, скрывавшийся под ней. На секунду Зоуи позволила себе насладиться этим чувством сполна, прежде чем вина, вместе с представлением о том, как остальные девушки спят в своих маленьких комнатах прямо сейчас, вернулась обратно. Тихие коридоры ОУИ, снайперы, патрулирующие на стене, и новое чувство вины – все это переплелось и повисло тяжким грузом на душе у Зоуи.

Она посмотрела на Мерила, но он сосредоточился на пламени костра, тасуя бревна своей длинной палкой в каком-то монотонном и непрерывном ритме.

– Старик, зачем ты все время возишься с огнем? Он будет гореть в любом случае – помогаешь ты ему или нет! – воскликнул Элай.

Мерил долго не отвечал. Он снова перемешал горящие деревяшки, отправив в воздух целый ливень искр вопреки законам гравитации.

– Потому что это отличный способ управлять огнем. Ты можешь заставить пламя гореть медленно и спокойно – или быстро и жарко. Но ты должен изучить, как это происходит: как огонь двигается, как воздух помогает ему разгораться. – Мерил остановил взгляд на Зоуи. – Можно сделать все, что угодно, если как следует изучить это.

Он перевернул еще одно бревно, и языки пламени устремились вверх, облизывая ночной воздух. Воткнув палку в землю, Мерил вернулся на место.

– Когда мы атаковали ОУИ в прошлый раз, их преимущество состояло не только в том, что они знали о нашем наступлении. У них была отличная позиция высоко на стене, окруженной рекой, автопушки со всех сторон и прочее. Они выбрали идеальное место для строительства, защищенное и снабжаемое неограниченной энергией гидроэлектростанции. И если мы хотим на этот раз добиться успеха, нам нужен не только эффект неожиданности, но и идеальный способ проникнуть в кампус.

– Взрывчатка, – сказал Элай. – Наша главная лесбиянка кое-что знает о том, как взорвать все к чертовой матери. Я прав, дорогуша?

Тиа зловеще улыбнулась:

– Я могла бы установить проводок и в твоей кровати, чтобы он оторвал тебе ноги. Ты это имеешь в виду?

– Ммм… Хотел бы я, чтобы и ты там однажды со мной оказалась. Тогда бы я показал тебе, что ты теряешь.

– Уверена, у тебя не найдется ничего такого, что я бы теряла. Если только совсем микроскопическое – это считается?

– Оооо, запрещенный удар, – Элай, запрокинув голову, рассмеялся.

Тиа закатила глаза, улыбнулась и покачала головой.

Мерил оставался невозмутим:

– Нет, никакой взрывчатки. Так они сразу поймут, что мы внутри. Это не вариант. Нам нужно проскользнуть внутрь и выбраться наружу как можно быстрее. И какой-нибудь отвлекающий маневр не помешал бы.

– Если мы не прорвем дыру в этом проклятом месте, как мы собираемся войти? – осведомился Элай.

– А мы ее прорежем, – отозвалась Тиа. – Плазменный резак, который я сконструировала, с этим справится.

– В большинстве мест бетон не у´же полуметра, а то и шире, – тихо сказала Зоуи.

Тиа похлопала ее по колену.

– А я уже упомянула, что изготовила резак? – подмигнула она.

– Ну хорошо, мы можем прорезать лаз, но где? – продолжил Мерил. – Внешняя стена ведет нас только во двор между ограждением и зданием, верно, Зоуи?

Она кивнула:

– Да. И вам все равно придется воспользоваться одной из дверей, чтобы попасть внутрь, а без браслета с нужным уровнем доступа это лишь вызовет тревогу.

– Тогда нам нужно пробраться снизу, – кивнул Мерил. – Проделать лаз под землей и прорезать дыру в полу.

– Но откуда бы узнаем, где безопасно вылезти? – спросила Челси.

– Я знаю, где, – произнесла Зоуи после длинной паузы. – В прачечной, позади участка, где складывают белье, есть слепая зона. Мы можем вылезти оттуда.

– Но как мы найдем это место? – спросил Элай.

– Стиральная машина сливает воду через пол. Я слышала это тысячу раз. Если мы сможем пробраться под ОУИ, я проведу вас к точному месту.

Все замолчали и обменялись взглядами.

– Ну хорошо, если мы залезем туда, как мы доберемся до девушек?

– Они на третьем уровне. Терра на пятом. Нам нужен браслет охранника, чтобы пройти через двери.

– Не с моим резаком, – вставила Тиа. – Я могу вскрыть замок за две секунды, гарантирую.

– Но тогда, как сказала Зоуи, раздастся сигнал тревоги, – отозвалась Челси.

– Нет, если сперва выключить энергию, – заметил Элай.

Мерил покачал головой:

– Нет, это не сработает. Мы уже пытались это сделать при первом нападении. Нам удалось отключить энергию, но у них были резервные генераторы, которые питали некоторые огни и автопушки.

Группа замерла в задумчивом молчании. Ветер разбушевался и гулял в кронах сосен, создавая низкий, протяжный гул.

– Мы еще продолжим, – наконец проговорил Мерил. – Этот план должен быть идеальным, чтобы сработать. Утром мы к нему вернемся.

Все поднялись. Йен достал лопату и забросал землей остывающий костер, пока тот не потух. Зоуи обхватила себя руками. Прохладный воздух остужал ее обнаженные шею и лицо. Она уже развернулась, чтобы последовать в дом за остальными, когда с противоположной стороны кострища ее окликнул Мерил.

– Зоуи?

– Да?

– Спасибо, что помогаешь нам.

Зоуи попыталась подобрать подходящие слова – и не сумела. Поэтому она лишь быстро кивнула, повела плечами и поспешила прочь.

– Расскажи нам еще раз, Зоуи, теперь, когда уже все проснулись.

Группа сидела в гостиной на креслах и на полу, напротив огня, который Йен развел перед тем, как проснулись Элай, Тиа и Ньютон. Мерил прислонился к стене рядом с книжным шкафом и ободряюще кивнул Зоуи.

Глубоко вдохнув, она окинула аудиторию взглядом. Зоуи не следовало нервничать – в конце концов она сражалась и убивала, бывала в крайней опасности. И все равно живот у нее сводило от того, что за ней наблюдало так много глаз.

– Ну хорошо. Однажды, несколько лет назад – не помню точно когда, ночью случилась буря, за которой я наблюдала из окна своей комнаты. Я помню, как генераторы вышли из строя – не только основные огни, но и почти все перестало работать. В коридорах горели лишь аварийные огни. В остальном внутри и снаружи было совершенно темно. Чтобы это исправить, они работали несколько часов. И я думаю, что удар молнии, скорее всего, вывел все из строя и поджарил их резервные генераторы. – Зоуи замолчала в ожидании, глядя на окружающих. Когда Элай нахмурился и вернулся на место, она вытянула руки вперед. – Разве вы не понимаете? Если мы найдем способ создать достаточно мощный скачок напряжения во время бури, они решат, что это из-за молнии.

Все помедлили, переваривая услышанное. Сжав губы, Тиа прищурилась и посмотрела на Мерила:

– Думаешь, это сработает?

– Ага, – отозвался он. – Именно так.

– Что мы используем для скачка напряжения? ЭМИ?

– Нет, у ЭМИ характерные особенности. Они сразу раскусят, что их атакуют. А мы хотим, чтобы они оставались в полном неведении до тех пор, пока мы не выйдем. ОУИ питает энергия, создаваемая плотиной, верно? В первый раз мы собирались отключить электричество, поэтому изучали, как работает энергосистема. Рядом с дамбой установлена ретрансляционная станция, через которую проходит электричество. В основном это контрольный центр, где они могут изменять приток энергии в кампусе. Если бы мы могли нарушить соединение на долю секунды, изменив настройки мощности и установив их на максимум, последующий скачок взорвал бы их генераторы без проблем, что выглядело бы как обычный удар молнии.

– Что ты думаешь об этом, Тиа? – спросил Элай.

Тиа пожала плечами:

– Что-то в этом есть. Все, что нам нужно сделать, чтобы создать задержку, – это подключить инвертор к основному силовому реле. Это уничтожит инвертор, но даст нам необходимый срыв, – она улыбнулась, в глазах зажглись искорки. – И так уж вышло, что у меня как раз есть подобный инвертор на складе.

Мерил кивнул:

– Я надеялся, что ты это скажешь.

– Аварийные огни не подключены к батареям, в отличие от автоматических пушек и больших прожекторов на стенах, которые, по словам Зоуи, зависят от основной мощности и генераторов. И если мы все сделаем правильно, они выйдут из строя, как и сигнал тревоги.

– И что же, мы просто подплывем к ОУИ на лодках? А что насчет снайперов на стенах? У них наверняка есть приборы ночного видения, – заметил Элай.

– Скорее всего, но это будет риском, на который нам придется пойти. Когда энергия выйдет из строя, они отвлекутся. И мы можем использовать ту лодку, которую ты построила, Тиа, – сказал Мерил. – В нее поместятся как минимум десять человек.

– Нам придется использовать электрический двигатель, чтобы оставаться бесшумными, – задумчиво произнесла Тиа.

– Верно. Мы дождемся бури, чтобы начать наше ночное наступление. Нам не придется ждать слишком долго, поскольку уже весна и бурь в это время предостаточно. Теперь нам нужно решить, кто отправится внутрь ОУИ, а кто станет работать снаружи.

– Мне нужно будет управлять резаком, чтобы пробраться внутрь, – сказала Тиа. – Поэтому тебе придется создать скачок напряжения, Мерил.

– Нет, я отправлюсь внутрь. Я должен, – быстро возразил Мерил. – Среди нас…

– Среди нас нет больше никого, кто знает, как управлять энергией.

– Я могу это сделать, – вызвался Элай.

– Милый, не обижайся, но это не похоже на прорыв защиты в футбольном матче, – ответила Тиа.

– Ах, ты действительно ранила меня до глубины души, – Элай вытер невидимую слезу. – Я и забыл, что был лишь простым цветным мальчуганом.

– Тебе придется пробраться с нами внутрь, – Тиа проигнорировала его кривлянья. – И это будет страсть как опааааасно, – последнее слово она протянула, заговорщицки подвигав бровями.

– Ох, не могу сопротивляться твоему обаянию, – широко улыбнулся Элай. – Я просто пытался помочь моему парнишке.

Губы Мерила шевелились, но он не издавал ни слова. Он долго пытался найти решение, но наконец сдался. Плечи его слегка опустились.

– Ты права, Тиа. Бог свидетель, как мне тяжело говорить это, но ты права. – Он задумчиво оглядел комнату. – Что же, с этим разобрались. Я захвачу с собой Ньютона на ретрансляционную станцию, и мы вырубим энергию. Тиа возьмет Челси и Элая внутрь, чтобы освободить девушек. Йен, ты будешь прикрывать нас, не возражаешь?

Йен торжественно кивнул:

– Возражаю. Я зарекся покончить с убийствами, но не сумел как следует сдержать обещание, – он нахмурился. – Сделаю как скажешь.

Мерил снова окинул взглядом комнату.

– Отлично. Теперь мы знаем, что нам нужно. Выдвигаемся через пару часов, чтобы достать необходимое. Берите все, что нам понадобится, и вперед.

Все поднялись на ноги и развернулись, чтобы выйти из комнаты, но Зоуи шагнула вперед, преградив им путь.

– Постойте-ка. Я тоже отправлюсь в ОУИ.

– Нет, это не вариант, – ответил Мерил. – Ты сможешь направлять их с помощью беспроводных микрофонов.

– Я отправляюсь внутрь или отказываюсь вам помогать, – ответила она, смотря в упор на Мерила. Он возвышался прямо над ней, но Зоуи стояла неподвижно, блокируя дверной проем. Сглотнув, Мерил смотрел на нее, изучая ее лицо. Секунды растянулись в минуты. Наконец он вздохнул и отвел взгляд.

– Ладно, пойдешь. Я был бы ничем не лучше НАД, если бы диктовал тебе, что делать и чего не делать, – сказал он тихо.

– Мерил, я… – начала Челси, но он схватил ее за руку, и женщина замолчала.

– В этом доме нет ни одного человека, кто бы решал за нее, – Мерил снова взглянул на Зоуи и прошел мимо нее. Компания медленно потянулась друг за другом на выход. В гостиной остались лишь Ньютон и Йен. Ньютон поймал взгляд Зоуи и открыл рот. На секунду ей показалось, что он заговорит, но его губы почти сразу сомкнулись, и он поспешил вон из комнаты, пройдя боком мимо девушки, словно не хотел к ней прикасаться.

Выглянув в окно, Зоуи увидела, что все собрались во дворе. Они снова что-то обсуждали, и Тиа выставила средний палец в сантиметре от лица Мерила.

– Не беспокойся о них, – сказал Йен, пересекая кухню. – Они – настоящая семья уже много лет и будут действовать как единое целое, вот увидишь.

– Какой он, внешний мир? – спросила Зоуи, не отводя глаз от окна.

– К сожалению, после войны почти ничего не изменилось. Кроме того, что людей стало меньше, а убивают чаще.

Подняв взгляд, Зоуи заметила красно-бело-синий флаг, прикрепленный к стене над окном. Миниатюрную версию такого флага она уже видела в учебнике НАД – в основном украшавшую армейские машины или пришитую к солдатской униформе.

– Что это значит? – она указала на флаг.

Йен взглянул на выцветшее полотно.

– Свобода, – ответил он усталым голосом. – Или по крайней мере то, что было ею когда-то.

– Ты думаешь, это когда-нибудь вернется?

– В смысле, думаю ли я, что все изменится?

– Да.

Старик опустил глаза на разъеденную временем столешницу.

– Я не уверен, но надеюсь, что доживу до этого. Мир и до этого не был совершенным. У него имелась мрачная сторона, и всегда находились люди, помогающие ей разрастаться. Капитулянт во мне говорит, что все уже закончилось и это к лучшему.

– Но это не то, во что ты действительно веришь.

– Нет. В старике еще теплится какая-то надежда. В душе я большой романтик.

Зоуи подошла к противоположной стороне столешницы.

– Если мы справимся, то куда пойдем?

– Ты имеешь в виду себя и остальных девушек?

– Да.

– Что же, полагаю, ты останешься здесь. Это самое безопасное место из всех, что приходит мне в голову. Если ты не против, конечно, – быстро добавил он.

Зоуи улыбнулась:

– Было бы здорово.

Йен усмехнулся, и морщины на его лице стали еще глубже.

– Нам, очевидно, придется расширяться. Этот приют слишком маленький, – продолжил он, оглядывая кухню. – Северную стену можно выбить и пристроить комнаты в глубь холма – уровня хватит. Да, пожалуй, это сработает.

Зоуи наблюдала, как он убирается на кухне, рассказывая через плечо о планах по расширению дома. Она попробовала представить здесь жизнь с остальными. Как Лили отреагирует на деревья? Эта мысль вызвала у Зоуи улыбку. «Лили их полюбит», – решила она. А что насчет вражды с Ритой, Шерилл и Пенни? Ей нужно это как-то исправить. Она не могла позволить себе такой роскоши, как враги во внешнем мире.

А еще Терра и ее пока нерожденный ребенок. Мысль о том, что Терра станет матерью, свободной и ничем здесь не ограниченной, о том, что она вырастит свою дочь или сына, делала Зоуи счастливой. Это все, что ей нужно.

Оставив Йена за уборкой, она вышла из дома и, вдохнув горный воздух, подумала о том, что он никогда ей не надоест.

По мере того как приближалась машина, склад становился все отчетливее.

Зоуи во все глаза смотрела на эту громадину, освещенную послеполуденным солнцем. Она сидела за водителем на заднем сиденье «Субурбана», как называла машину Челси. Это был огромный автомобиль с облупившейся краской и ржавчиной, заклеенной какими-то стальными пластинками. Верх машины отрезали, оставив лишь лобовое стекло, чтобы защитить пассажиров. В огромном заднем отсеке лежали скудные запасы группы и зеленая сумка Йена, которую он упаковал, прежде чем покинуть домик на горе.

Зоуи наблюдала, как он закрыл дверь, когда все уже были снаружи, любовно погладил широкую голову Симуса и пробормотал что-то под нос. Лежа на крыльце, Симус внимательно наблюдал за хозяином, пока тот разворачивался и уходил. Затем они пробрались через запутанную паутину подлеска, лежавшую под деревьями, словно беспорядочный ковер. Им потребовалось часа два, чтобы добраться до подобия дороги, где был припаркован «Субурбан», надежно укрытый тремя густыми слоями сосновых ветвей. Затем они проехали по узкой коварной дороге, от которой нервы Зоуи были на пределе, а зубы скрежетали от напряжения. Вскоре появились предгорья, и они проехали сквозь них. Шины затрещали на опавших ветках и сосновых иглах.

Перед поездкой Мерил предупредил всех, что по пути будет две остановки. Первая – на перекрестке у окраины ближайшего городка. Там им нужно раздобыть несколько вещей для грядущей экспедиции. Они не могли подвергать Зоуи или других женщин риску быть увиденными местными жителями, поэтому оставили Мерила, Элая и Йена на перекрестке, пообещав встретить их на том же месте через три часа. Все согласились, что хотят держаться подальше от любого типа цивилизации до наступления темноты. К удивлению Зоуи, Челси сжала Мерила в стремительных объятиях прежде, чем он выпрыгнул из машины, и с доверительной нежностью наблюдала за тем, как он уходит.

Вторая остановка намечалась у склада Тиа. Как поняла Зоуи, это здание являлось местом хранения более важного оборудования и запасов всей группы.

Теперь же, увидев его лично, Зоуи испытала невероятное волнение.

Не считая ОУИ, склад был самым внушительным зданием, которые она когда-либо видела.

Его стальные темные стены были испещрены и окрашены временем и дождями. Окна верхнего яруса оказались разбиты, словно рты со стеклянными зубами. Само здание во всю длину простиралось вдоль равнины, на которой было построено, а поляну перед огромными двойными дверьми украшали проржавевшие груды оборудования.

Тиа свернула с дороги и направила автомобиль в сторону склада. Добравшись до него, она заглушила двигатель, и в воцарившейся тишине послышался новый звук. Он был ни на что не похож, и Зоуи не слышала раньше ничего подобного: нежные и жутковатые переливы флейты, от которых волосы на руках и шее становились дыбом.

Посмотрев на нее, Тиа улыбнулась.

– Китайские колокольчики, – пояснила она, открывая дверь. – Когда я жила здесь в одиночестве, устала от тишины.

Зоуи, Ньютон и Челси вылезли из машины. Тиа стояла перед боковой дверью здания. Повозившись с замком, она толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась.

– Откуда ты знаешь, что внутри никого нет? – поинтересовалась Зоуи, следуя за Тиа.

– Тиа всегда засовывает проволоку между дверью и косяком, поэтому, если бы кто-нибудь вошел, проволока бы лежала на земле, – ответила Челси.

Они шагнули внутрь, и Зоуи остановилась, не в силах двигаться дальше.

Здание было огромным. И даже то, что она увидела его снаружи, не смогло подготовить ее к ошеломляющим размерам внутреннего зала. Потолки висели в дюжине метров над головой и простирались еще на сотни, подпираемые тут и там редкими колоннами, разбивающими пространство. Самые большие из залов ОУИ заставляли ее порой затаить дыхание. Зоуи знала, что их пугающие размеры и пустота должны были быть заполнены такими же девушками, как она. Но все эти комнаты, вместе взятые, не шли ни в какое сравнение с габаритами склада.

– Это нечто, правда? – спросила Тиа.

– Да. Это невероятно, – Зоуи взглянула на нее. – И ты жила здесь совсем одна?

– Ага. Примерно десять лет тут были только я да ветер. Челси, почему бы вам с Ньютоном не достать оружие? Я попрошу Зоуи помочь мне собрать все остальное.

Челси кивнула и, аккуратно взяв Ньютона за руку, повела его к лестнице на второй ярус.

– Сюда, девочка, – сказала Тиа, двинувшись к противоположному концу склада, мимо груды железа различной длины и ширины, уложенной под навесом второго этажа с обеих сторон зала. Зоуи и представить не могла, что это были за инструменты и для чего предназначались. Они теснились на переполненных скамьях – наполовину обветшалые, пробивающиеся сквозь кучи мусора.

Вытащив из кармана маленький фонарик, Тиа осветила мрак глубин склада.

– Для чего предназначалось это место? – спросила Зоуи.

– Здесь ремонтировали промышленные комбайны. Комбайны – это огромные машины, которые срезают и обрабатывают различные растения, часть из которых едва бы вписались в парадные двери.

– И ты здесь работала?

– Нет. Я была в бригаде Сиэтла, когда все развалилось.

– Мерил как-то назвал тебя в доме Йена… сварщик?

– Верно.

– Кто это?

– Ну, по сути, это тот, кто может скреплять вещи вместе.

– О. А лесбиянка – это другое название сварщика?

Тиа разразилась хриплым смехом так громко и внезапно, что Зоуи вздрогнула. Остановившись, она согнулась пополам, уперевшись руками в колени. Зоуи тоже остановилась рядом. Раздался еще один приступ смеха, и Зоуи не смогла сдержать улыбки.

– Элай назвал тебя так. Что? Что я такого сказала? – спросила она.

Тиа вытерла глаза и хихикала еще минуту, прежде чем смогла ответить.

– Ничего, милая. Этот проклятый смех – лучшее из всего, что случилось со мной в последнее время. Другое название сварщика! – прыснув еще раз, Тиа покачала головой. – Полагаю, они не удосужились рассказать вам о таких людях, как я. Еще бы. – Голос ее вдруг стал серьезным: – Зачем объяснять нечто подобное, если все, что им от вас нужно, – это ваши яйцеклетки?

Они направились к темной нише, загроможденной кучей стеклянных панелей и тонких металлических квадратов, уложенных друг на друга.

– Я не понимаю, – сказала Зоуи, последовав за Тиа через весь этот лабиринт к расчищенной площадке в задней части пространства. Там стоял длинный убранный верстак, несколько выбивавшийся из окружающей обстановки.

– Подержи-ка, – передала фонарик Тиа.

Наклонившись, она выдернула из-под верстака стальную раму, к которой крепились два цилиндра: бледно-желтый и зеленый. Верхушки их соединялись. От них тянулся длинный толстый шланг, который заканчивался чем-то, что очень напоминало пистолет. Тиа легко подняла инструмент с пола, хотя он показался Зоуи плотным и тяжелым.

– Подсвети-ка, чтобы я видела, – сказала Тиа.

Зоуи наблюдала, как она начала разбирать соединение, остановившись лишь для того, чтобы прочистить несколько маленьких деталей.

– А были ли в ОУИ мальчики приблизительно вашего возраста? – вскоре спросила Тиа.

– Да. Ровно столько же, сколько было нас.

Тиа перестала чистить аппарат и посмотрела на Зоуи.

– В самом деле?

– Да. Они все были сыновьями наставников.

– И все эти мальчики были вашего возраста?

Зоуи кивнула.

– Странно. Ладно, что ж. Как звали сына твоего наставника?

Щеки Зоуи вспыхнули, и она порадовалась про себя тому, что было относительно темно.

– Ли.

– А Ли симпатичный парень?

– Я не знаю.

– Чушь собачья, все ты знаешь. Он симпатичный или тебя от него передергивает?

Зоуи засмеялась.

– Он… ну да, он…

– Ладно, ладно, у меня есть идея. Итак, то, что ты чувствуешь к Ли, ты сама прекрасно знаешь, верно? Знаешь, что он тебе нравится и ты думаешь о нем, когда его нет рядом. Для меня – все то же самое, но только с женщинами.

Зоуи заморгала, подумав было, что Тиа шутит. Но та, отложив чистку, смотрела на нее без всякой иронии.

– Ты серьезно?

– Да. Меня с детства привлекали одни только девочки, как тебя – мальчики. Знаю, тебе это может показаться странным, но множество людей до Кризиса были такими же. Мужчины влюблялись в мужчин, женщины в женщин, и это случалось довольно часто. – Тиа снова принялась собирать аппарат, медленно и осторожно. – Но это не всегда приветствовалось. Многие люди вроде меня подвергались остракизму, избиениям и даже убийствам. А в наше время это вдвойне паршиво.

Зоуи нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. На секунду идея того, что женщины могут влюбляться друг в друга, показалась ей странной и чужой. Но затем она подумала о непроглядной темноте карцера, иллюзорных жуках и о существе с красными глазами.

– Это ничем не отличается от того, чтобы быть девушкой в наше время, – наконец произнесла Зоуи. Тиа закрутила последний болт, но взгляд поднимать не стала. – Они держали меня под контролем лишь потому, что я родилась девушкой. – Зоуи перешла на другое место, рассматривая загроможденный пол под ногами. – Никто не смеет указывать тебе, какой ты должна быть, а какой быть неправильно. И я совершенно не считаю, что ты странная.

Еще несколько секунд Тиа избегала ее взгляда и оставалась неподвижной, прежде чем встать и вскинуть прибор на плечо.

– Давай-ка возвращаться, – сказала она тихо.

Они направились обратно вдоль склада. На дальнем его конце Зоуи увидела Челси и Ньютона, сжимавших сумку, которую принесли со второго яруса. Небо за окнами потемнело от сгущающихся облаков, день заволокло сероватой дымкой. Зоуи наблюдала, как Челси и Тиа опустили сумку на землю и раскрыли ее. Она оказалась полна оружия.

Там было несколько пистолетов, подобных тому, который Зоуи использовала в ОУИ, винтовки разной длины и длинный, пухлый ящик, лежавший внизу, который едва помещался в сумку. Во второй сумке, которую Ньютон опустил на пол, звякнули патроны.

– Достаточно, чтобы грохнуть каждого в ОУИ по три раза, – произнесла Тиа. – Надеюсь, нам не понадобится и четверть этого.

– Понадобится, – возразила Зоуи, глядя на оружие. И заметила, что Челси и Тиа смотрят прямо на нее. – Вы никогда там не были, а это не похоже ни на что, что вы когда-либо видели.

Тиа кивнула, не отрывая глаз от Зоуи.

– Челси, не хочешь помочь мне загрузить лодку в трейлер с другой стороны?

Челси напоследок взглянула на Зоуи и Ньютона и, направившись за Тиа, скрылась за углом здания.

Зоуи посмотрела на Ньютона, который, в свою очередь, неотрывно глядел на контуры дальних гор. Рот его был слегка приоткрыт.

– Они действительно огромные, правда? – спросила Зоуи. Ньютон закрыл рот и перевел взгляд на нее, а затем снова – на сине-черные пятна на горизонте вдали. – Я и представить не могла, что мир такой большой, – добавила она и рассеянно подумала о том, понимает ли Ньютон хоть что-нибудь из ее слов. – Я всегда знала, что внешний мир огромен, но увиденное превзошло все мои ожидания.

Ньютон быстро заморгал. Он слушал ее.

– Мерил сказал, что у тебя больше нет родителей. У меня тоже. Я никогда их не знала.

Ньютон поднял руку и мягко коснулся уха.

– Прости, Ньютон. Я не хотела тебя обидеть, я лишь пыталась…

Но он скрылся прежде, чем она смогла закончить фразу. Черная полоска его волос исчезла за кучей металлолома, и Зоуи осталась одна.

– …поговорить, – пробормотала она под нос.

Весь следующий час они собирали последнее из необходимого. Тиа показала Зоуи инвертор, который вызовет скачок напряжения в ОУИ. Это был неприметный стальной короб с массой электрических компонентов внутри и блестящей обмоткой золотистой проволоки, настолько тонкой, что сошла бы за волосы. После того как все загрузили в «Субурбан», Тиа прицепила к нему двухколесный трейлер, в котором находилось нечто алюминиевое и чашевидное длиной около шести метров.

– Здесь и здесь ее бока расходятся в разные стороны, – Тиа указала на несколько прикрепленных выступов, изогнутых над корпусом лодки. – Когда запускаешь на воду, просто переворачиваешь их, и лодка вмещает больше людей.

– И она не утонет, если мы все залезем внутрь? – спросила Зоуи, проводя ладонью по гладкой алюминиевой поверхности.

– Ни в коем случае, девочка. Я сама ее модифицировала. Эта штука поплывет и в бурю.

Зоуи подошла к «Субурбану», где стояла Челси, окидывая взглядом кучи металлолома.

– Ты ищешь Ньютона? – спросила Зоуи.

– Да. Ты его видела?

– Некоторое время назад, когда вы пошли подготавливать лодку. Он направился туда, – Зоуи указала на дорогу.

– Черт возьми. Иногда он это делает – просто исчезает. Однажды, около года назад, мы разыскивали его всю ночь. А он просто прятался за стулом в доме. Должно быть, он просто уполз туда и заснул. Мы так волновались.

– Я думаю, это моя вина, что он убежал, – произнесла Зоуи.

Сдвинув брови, Челси посмотрела на нее.

– С чего ты взяла?

– Я пыталась поговорить с ним. Сказала, что не знаю своих родителей, – она пожала плечами. – Думаю, я просто не знала, что сказать, но расстроила его.

Снова взглянув на дорогу, Челси повернулась к Зоуи.

– Ты не сделала ничего плохого, но теперь ты знаешь, что Ньютон странно реагирует, когда кто-нибудь упоминает о родителях. Мы думаем, он мог увидеть что-то ужасное, что с ними случилось, и, возможно, это как-то относится к тому, что он перестал говорить. Не сокрушайся. Это лишь один из фактов, который ты должна о нем знать.

Челси указала за спину Зоуи, и, повернувшись, девушка увидела Ньютона, пробиравшегося между куч лома к «Субурбану».

– Хотя он никогда не уходит далеко, – добавила Челси.

Зоуи уже собиралась забраться в машину, когда Челси остановила ее.

– Мне еще не удалось поблагодарить тебя за то, что ты помогаешь нам, – сказала она. – Помогаешь Мерилу. Это самый большой подарок, который ты можешь ему преподнести.

Не в силах вынести благодарность Челси, Зоуи опустила взгляд на землю.

– Это ничто.

– Это все.

– Ты очень о нем заботишься, так ведь? – спросила Зоуи.

– Да, так и есть.

– Я не знала, что вы…

– Вместе?

– Да.

– Мы и не планировали. Когда я его нашла, он был просто сломленным человеком. Безнадежный, разрушающий все вокруг и полный такой лютой ненависти, что она исходила от него, словно пламя. Но я увидела в нем что-то такое, что привлекло меня. Под всей его болью была погребена глубокая любовь. В нашем мире это большая редкость.

Челси улыбнулась, и Зоуи осознала, насколько эта женщина красива, когда снимает свою обычную серьезную маску.

– Что ж, идем, время выдвигаться.

Направившись за Челси к машине, Зоуи попыталась отбросить жалящее чувство вины, но оно преследовало ее, словно хищник, одурманенный кровью.

– Что-то случилось.

Они сидели в «Субурбане», припаркованном у обочины на перекрестке, где должны были встретиться. Ветер поднимал клубы пыли и гнал их с предгорья на запад, отбрасывая волны, кусавшие Зоуи за лицо так сильно, что ей пришлось поднять воротник.

Они прождали около часа, прежде чем Тиа сказала то, что давно назревало внутри у каждого, но оставалось невысказанным.

Развернувшись на сиденье водителя, Тиа бросила взгляд на Зоуи и Ньютона, находившихся на заднем сиденье, и взяла бинокль, лежавший на центральной приборной доске. В десятый раз за это время она оглядела окресности.

Челси прочистила горло.

– Они просто где-то отстали. Может, у них возникли проблемы с получением снаряжения.

– Это как раз то, чего я боюсь, – заметила Тиа, медленно водя биноклем из стороны в сторону. – Город суровый, всегда таким был. Им нужно быть осторожными, чтобы получить то, что нам надо. Не те люди могут увидеть, что они покупают.

– Тиа, хватит. С ними все хорошо. Они скоро появятся. – Сидя на пассажирском сиденье, Челси застыла, словно изваяние, но Зоуи видела, что она тоже рассматривает окрестности. Руки Ньютона лежали на коленях, пальцы снова и снова выкручивали друг друга. Это была странная и завораживающая картина, словно его руки танцевали.

– Нам нужно отправиться за ними, – тихо сказала Тиа, опуская бинокль. – Даю им пятнадцать минут, и выдвигаемся.

– Ты сумасшедшая? Стоит нам заехать в город, и нас поймают за пять секунд. А к ночи уже продадут кому-нибудь из «Торговли Феями».

Тиа собралась уже что-то ответить, но Зоуи вдруг подала свой голос – впервые с тех пор, как они покинули склад.

– Что за «Торговля Феями»?

Челси и Тиа обменялись взглядом, словно обсуждая что-то без слов. Наконец Тиа отвернулась и снова поднесла бинокль к глазам, а Челси развернулась лицом к заднему сиденью машины.

– «Торговля Феями» – это передвижной рынок, на котором торгуют женщинами. Он блуждает от побережья до побережья, с севера на юг и обратно, в поисках женщин всех возрастов и тех, кто их укрывает. Там их покупают, продают и обращаются с ними как с племенным скотом, а порой даже хуже.

– Почему? – Зоуи никак не могла осмыслить услышанное.

– Потому что могут, – ответила Челси. – До того как все это случилось, в Африке ходил миф о том, что если мужчина изнасилует девственницу, то будет избавлен от всех болезней. «Торговля Феями» основана на тех же идеях. Любая женщина может стать той, кто родит девочку, и представляешь, насколько ценной она тогда будет? Чем моложе женщина, тем больше за нее заплатят, но в основном здесь остались женщины за тридцать или около сорока. Правда, есть и моложе…

Челси замолчала так внезапно, будто врезалась в стену.

– Ты имеешь в виду, моего возраста, – продолжила за нее Зоуи. Челси хотела что-то ей ответить, но Тиа крикнула:

– Вон они!

Все разом посмотрели туда, куда она указала. На горизонте показались три фигуры. Высокий рост Мерила, длинные серебристые волосы Йена – все указывало на них. Но что-то было не так. Зоуи почувствовала это за секунду до того, как увидела, что именно.

– О нет! – тихо сказала Тиа. – Они бегут.

Она завела «Субурбан» и направила машину к приближающимся мужчинам, остановившись лишь в паре метров от них. Мерил, однако, не сбавил скорость. Бросив огромную сумку в багажный отсек автомобиля, он забрался на самое заднее сиденье.

– В чем дело? – спросила Челси, повернувшись.

– Неприятности. Нам надо отправляться. Немедленно!

Как только Йен и Элай запрыгнули в машину, Тиа завела двигатель, взобравшись на низкий холм в обратном направлении к дороге, ведущей на восток.

– Надо как можно скорее сойти с шоссе, – сказал Мерил. Кивнув, Тиа свернула по направлению к гряде одиноких сосен, растущих на низком горном хребте.

– Что случилось? – спросила Зоуи, переводя взгляд с Элая на Йена, с Йена на Мерила. Все они выглядели измученными и обессиленными.

– После того как мы сделали первую остановку, за нами увязались несколько парней. Мы вели себя как обычно, но к ним еще присоединились люди, и их стало шестеро. После того как мы достали последнее из необходимого, они отстали в лабиринте заброшенных домов северной части города, и остаток пути мы бежали без остановки. Мне совсем не понравились их взгляды.

– Почему? Это были ребята из НАД? – спросила Челси.

– Нет. Но у одного из них была рация, по которой он разговаривал.

Ветер задувал в открытую кабину с оглушительным воем. Тиа вела «Субурбан» по шероховатой дорожке, которая когда-то была благоустроенной тропой, пробивающейся сквозь деревья. Они поднялись к самому предгорью, где распустившаяся изумрудная листва оказалась настолько яркой, что было больно смотреть. Мерил развернулся и полез в багажный отсек машины, а через несколько секунд вернулся, сжимая несколько темных шляп с широкими полями. Он передал их Тиа, Челси и Зоуи.

– Собери волосы наверх и надень ее, – сказал он.

Зоуи дважды попыталась перевязать свои волосы, проклиная непослушные завитки, но тщетно. Наконец к ней развернулась Челси. Она помогла собрать ее шевелюру в пучок, который можно было заправить за шляпу. Как только Зоуи вернулась на место, Мерил вручил ей пистолет.

– Ты ведь знаешь, как им пользоваться, верно? – уточнил он.

– Думаю, да. Где безопасный режим?

– За спусковым крючком. Вниз – безопасность включена, вверх – отключена. Что значит – готов к работе.

Зоуи подвигала переключатель вниз и вверх, чтобы почувствовать, как он работает. Мерил продолжил передавать пистолеты, пока все не оказались вооружены.

– Ты думаешь, они нам понадобятся? – спросила Челси.

– Боже. Надеюсь, что нет, – ответил Мерил.

Тиа свернула с небольшой тропы и направила машину по луговому ковру из проросшей травы. Машина и лодка позади нее громко задребезжали. Вдалеке виднелась машина с огромными колесами и кабиной высоко над землей с побитыми окнами, которая погрязла в земле. Позади нее, словно беспокойные родители, наблюдающие за своим ребенком, возвышались разбитый сарай и точно такой же дом. Развернувшись, Зоуи посмотрела на горы, которые с каждым пройденным километром становились все более нечеткими. Их вершины исчезали высоко в облаках.

– Мы их еще увидим, – сказал Зоуи Йен, сидевший рядом. Старик улыбнулся ей краешком рта, и Зоуи едва не схватила его за морщинистую руку. Но вместо этого лишь покрепче сжала пистолет.

Тиа проехала еще несколько заросших проселочных дорог мимо полуразвалившихся домов. Километры спутанных сухих сорняков, несколько деревьев, покрывающих кроной крыши домов, размытые подъездные пути, словно дыры беззубых ртов.

И когда солнце уже приблизилось к западным горным вершинам за ними, Мерил попросил Тиа вернуться на шоссе.

– Я думаю, теперь мы в безопасности, – добавил он. – Мы уже достаточно отъехали.

Тиа свернула направо, устремив машину прочь от помятых холмов, к грунтовой дороге, по краю бурых равнин среди зеленого буйства. Преодолев несколько километров бугристой дороги, «Субурбан» свернул на широкую полосу, прорезающую сельскую местность, и свернул рядом с двойной магистралью, разделенной кустистой порослью. Ее покрытие во многих местах было разбитым, а желтые и белые линии – призрачными и едва различимыми.

Лицо Зоуи жгло от непрерывного ветра, и ее немного знобило, но это не мешало ей испытывать благоговейный трепет от взгляда на землю, омытую последними лучами угасающего дня. Необъятность мира вызывала в ней и ужас, и возбуждение одновременно. Она пыталась впитать в себя все увиденное. Как бы это было – пересекать открытые равнины и холмы без страха преследования и убийства? Как бы это было – тихо сидеть на горе Йена со стороны его дома, понимая, что больше никуда не можешь отправиться?

Она отбросила тоскливые мысли. Они были прорехами в лодке ее сознания, грозящей утопить ее. Зоуи снова сфокусировалась на шоссе впереди, взяв пистолет поудобнее. Но, прежде чем она успела это сделать, перед ее глазами мелькнул образ других девушек и Ли, стоящего рядом с ней на холме.

Дорога изогнулась и вместо крутого подъема ушла вниз, прорезая холм поперек. Справа показалось точно такое же шоссе, которое спускалось и терялось из поля зрения у нижней границы оврага.

– Скоро мы остановимся где-нибудь на ночь. Теперь между нами и городом достаточно большая дистанция.

– Вы не знаете ни о каких других поселениях неподалеку, Йен?

– Не то чтобы я могу…

Старик не успел закончить фразу. Сворачивая на очередном повороте, машина едва не столкнулась с двумя грузовиками, блокирующими центр дороги.

У машины стояли несколько мужчин, сжимавших оружие и небрежно опиравшихся на бамперы.

Тиа резко вжала педаль тормоза, и Зоуи отбросило вперед. Йен схватил ее за руку и удержал на сиденье, когда они остановились в десятке шагов от передней части грузовика.

– О, нет! – прошептала Челси.

Трое мужчин отделились от группы и направились вперед. Винтовки были опущены, но пальцы лежали на спусковых крючках.

– Все пристегните ремни, – процедил Мерил сквозь зубы.

Йен схватил ремень, прикрепленный к сиденью Зоуи, и протянул над ее коленями. Покопавшись в глубинах сиденья, она нашла металлический конец и впихнула в него ремень.

– Тиа, продолжай ехать и будь готова, – пробормотал Мерил.

Тиа едва заметно кивнула. С заднего сиденья, где находился Мерил, раздался металлический щелчок.

Зоуи сняла с пистолета режим безопасности, и ее сердце застучало в два раза быстрее. Слева от них была высокая насыпь камней и земли, справа – отвесный склон на другое шоссе, отгороженный стальным поручнем. Бежать некуда.

– Опустите головы, – прошептал Мерил, и Тиа с Челси опустили взгляды на пол машины, пряча лица под широкими полами шляп. Зоуи последовала их примеру. Она наклонила голову, продолжая следить за вооруженными людьми, которые были уже у бампера, одним глазом.

– Куда направляетесь, парни? – спросил один из них, остановившись в нескольких сантиметрах от дверцы Тии.

– Восполняем запасы на пути к нашему поселению в Истоне, – сказал Мерил.

– Да?

– Да.

– Хмм… – Мужчина подошел еще ближе, и Зоуи мельком увидела пронзительную голубизну его глаз и спутанную рыжую щетину, покрывающую щеки.

– Вы не ездили в город, чтобы собрать кое-какие интересные запасы, не так ли?

– Да мы уже несколько месяцев не были в городе, – ответил Мерил твердым голосом.

– Да, так и подумал. Похоже, вы видали лучшие времена.

– Как и все остальные.

– Верно, верно. Мы выслеживаем троих парней, которые что-то стащили у наших друзей в городе.

– А как они выглядели? Может, мы видели их по пути, – сказал Мерил.

– Что ж, они выглядели примерно как ты, тот чернокожий и вот этот старик.

Время остановилось, все внутри Зоуи заледенело. Рука, сжимающая пистолет, задрожала.

– Но они шли пешком, а вы вот на этом огромном уродливом куске дерьма, так что вы не можете быть ими, верно? – поинтересовался бородач с насмешкой, от которой по рукам Зоуи побежали мурашки.

– Верно, – ответил Мерил.

– Скажите еще, что вы не знаете ни о какой девушке, которая бродит тут вокруг?

– Нет.

– Ладно, просто спросил, потому что до нас доносились всякие странные истории. Что это, возможно, самая молодая девчонка из всех, что вы когда-либо видели. Ей около двадцати.

Мужчина приблизился к дверце Зоуи, устрашающе стуча подошвами по дороге.

– Слыхал какие-то сумасшедшие вещи, будто она реально симпатичная и может бродить еще где-то поблизости.

Зоуи заметила какое-то движение в тот самый момент, когда мужчина бросился вперед. Она откинулась назад, поднимая пистолет, но его рука, сорвавшая шляпу с ее головы, оказалась быстрее.

Волосы каскадом упали на плечи.

– Это она! – завопил мужчина, и это было последнее, что он успел сделать, перед тем как его лицо превратилось в кровавое месиво, обрызгавшее лоб и щеки Зоуи. Пуля, выпущенная из пистолета Мерила, прошла насквозь и отскочила от каменной стены рядом с рыжебородым.

– Давай, Тиа! – закричал Мерил, но она уже вдавила газ до упора, и они рванули вперед. Вокруг засвистели пули, и лицо Зоуи обдало горячим воздухом, от которого кожа начала скукоживаться. Краем глаза она заметила, как Мерил бросил что-то маленькое и черное в сторону ближайшего грузовика.

Тиа резко крутанула руль вправо, и машина пробила ограждающий поручень как раз в тот момент, когда ближайший грузовик содрогнулся от взрыва.

Гравитация больше не работала.

«Субурбан» парил над обрывом, мотор ревел, и Зоуи не могла больше удерживать крик, разрывавший ее изнутри.

Наконец, с резким рывком машина тяжело приземлилась. Мимо пронесся отзвук взрывной волны. Из-под шин полетели трава и палки, и Зоуи крепче вцепилась в сиденье Тиа, когда они рванули вниз по склону холма. Казалось, автомобиль вот-вот упадет вперед, зад его перевернется и они сделают сальто, но «Субурбан» лишь набирал скорость.

Впереди вырисовывались очертания деревьев, за которыми виднелась другая дорога, чистая и открытая.

Тиа крутанула руль, и шины снова взлетели над землей. Желудок Зоуи сжался.

Пролетев над деревом в нескольких миллиметрах и стесав кору автомобильным крылом, «Субурбан», а за ним и трейлер с лодкой сильно обо что-то ударились, подлетели над канавой и забуксировали на шоссе.

Тиа вдавила педаль газа. Шины завизжали, и «Субурбан» наконец выровнял траекторию.

Челси развернулась на сиденье.

– Никто не пострадал? Не ударились?

Зоуи застыла, не в силах опустить глаза, чтобы увидеть, попали в нее или нет. Она не чувствовала никакой боли, только нахлынувшее оцепенение, парализовавшее все органы.

– Мерил? Мерил? – восклицала Челси, карабкаясь на заднее сиденье.

– Я в порядке. Не думаю, что это задело что-нибудь жизненно важное, – ответил он.

Зоуи повернулась и увидела ярко-алое пятно на нижней части куртки Мерила. Его лицо над воротником было белым, но глаза оставались ясными.

– Черт возьми! Они нас преследуют, – сказала Тиа.

Зоуи вытянула шею, выглядывая из-за запасов позади Мерила. По тому же пути, который проделал «Субурбан», спускался второй грузовик. Кузов его был забит мужчинами. Пока Зоуи наблюдала за ним, грузовик резко подскочил и наружу вылетел один из пассажиров, кубарем покатившись вниз по склону, пока не напоролся на валун – так внезапно, что Зоуи почти услышала хруст его раздробленных костей.

– Перевернитесь же, ублюдки, – прорычал Элай. – Ну, перевернитесь!

Однако грузовик промчался над канавой и приземлился на дорогу позади них.

Ускорившись, он стремительно сокращал дистанцию.

Развернувшись на сиденье, Йен спокойно указал на сумку с оружием.

– Внизу, Челси. Длинный черный футляр, пожалуйста.

Оторвав взгляд от раны Мерила, Челси схватила сумку и перебросила ее Йену. Старик достал футляр и расстегнул несколько застежек. Рев грузовика становился все ближе.

– Йен? – позвал Мерил.

– Ляг вниз, Мерил, – ответил Йен, вытаскивая самую крупную винтовку, которую Зоуи когда-либо видела.

Она была совершенно черной, с толстым рифленым стволом. Снизу выступал магазин, а на верхней части был установлен огромный прицел. Челси с Мерилом на руках резко упали на бок, а Йен положил винтовку на спинку сидения.

– Держи ровно, Тиа, – попросил он.

Грузовик был уже в четырехстах метрах от машины и продолжал увеличивать скорость. В одном из пассажирских окон вспыхнуло пламя, и мимо дверцы Зоуи пролетела пуля.

Все было в движении, мир сотрясался от звука, но Йен, сидевший рядом с ней, оставался неподвижным, словно изваяние. Один его глаз прижался к прицелу, палец лежал на спусковом крючке.

Морщины на его лице внезапно сгладились.

Винтовка на плече подскочила, а секундой позже Зоуи услышала выстрел. Лобовое стекло напротив места водителя пошло трещинами, а колеса вдруг свернули в сторону. Повиляв по узкой насыпи, грузовик врезался в дерево с оглушительным фейерверком стекла и стали.

Люди разбежались во всех направлениях. Раздался короткий взрыв, и волна, долетевшая до мчащегося вперед «Субурбана», прошла сквозь открытый салон.

Йен аккуратно поместил винтовку обратно в футляр, уложил в сумку с оружием. Зоуи наблюдала за его безмятежным лицом. Оно было не просто спокойным – его лицо казалось напрочь лишенным эмоций. Она еще долго смотрела на него, пока Тиа не сбросила скорость до нормальной. Элай поднялся, чтобы осмотреть рану Мерила.

Старик наконец взглянул на нее, и в его глазах не было ничего, кроме стыда.

Зоуи протянула руку к его ладони и вложила в нее свою. Губы Йена тронула едва заметная улыбка, и он сжал ее пальцы.

– Тиа, найди нам безопасное место для ночлега, – сказал Мерил. – Увези нас подальше от этой проклятой дороги.

Дом возвышался над ними в своем призрачном великолепии.

Им пришлось ехать еще около часа, прежде чем Тиа сумела найти сносную дорогу, ответвлявшуюся от главной магистрали. Воздух к тому времени уже остыл, и все ощутили прохладу. Дорога ветвилась еще несколько раз, пролегая через бугрившийся холм, заросший соснами. Тиа вела грохотавший автомобиль по разрушающемуся поселению, полному опустевших домов. Двери гаражей были открыты, окна разбиты и темны, машины заброшены. Дверцы некоторых были еще приоткрыты, словно их владельцы отлучились всего на несколько минут. В конце последней улицы в сторону холма за лесополосой протянулась мощеная дорожка, уходившая вверх под углом. Тиа направила туда «Субурбан», и, с трудом одолев подъем, машина наконец оказалась у железных ворот, установленных посреди дороги. Проехав мимо, «Субурбан» одолел еще сотню метров, прежде чем в поле зрения появился дом.

Он был трехэтажным и каменным, его серые стены покрывали мох и плесень. Большинство окон были нетронутыми, остальные – незаколоченными. Элай толкнул тяжелую дубовую дверь, но она не поддалась. Повернувшись, он окинул всех взглядом. Мерил кивнул и направился к зданию.

Выбив дверь ногой, Элай пригнулся и, подняв винтовку перед собой, нырнул внутрь. Спустя минуту он вернулся и объявил:

– Похоже, пусто.

Все принялись переносить пожитки внутрь, пока багажник не освободился. И только после того, как их разместили в огромной прихожей, чтобы при необходимости сразу же забрать, Зоуи вошла в главное крыло дома.

Даже без украшений его величие сразу же ее сразило. Повсюду виднелся мрамор темных и светлых оттенков – из него были выложены и гладко отполированные стены. Деревянные полы хранили отпечатки времени. И пока Тиа и Элай проверяли остальные комнаты дома, Зоуи прогуливалась по первому этажу, касаясь шкафчиков филигранной работы, витиеватого переключателя, теперь уже бесполезного, мраморной статуи женщины в элегантном платье с нее ростом. Проверив шкафы, Зоуи обнаружила, что они совершенно пустые – как и шкафы на кухне. Повсюду были следы различной мебели, которую в спешке увозили из дома – длинные царапины на полу, светлый квадрат на стене, где когда-то что-то висело. В углу лежал одинокий носок. Она удивилась тому, что хозяева дома потратили время на то, чтобы спасти эти неодушевленные предметы, настолько для них дорогие, что было немыслимо оставить их даже во время хаоса.

Ей было сложно представить это.

Выйдя из кухни, Зоуи прошла через прихожую, которая располагалась параллельно самой большой комнате первого этажа. Коридор разветвлялся. Одна его дверь вела в комнату с высокими потолками, где разговаривали несколько человек. Другая – в пустую спальню, где оказался лишь тяжелый стальной каркас кровати в центре. И последняя дверь, которая вела в широкую комнату с высокими окнами, выходившими в лес за домом. В одном углу стояло что-то огромное, накрытое темной материей, по форме напоминавшее стол. Зоуи уже хотела выйти из комнаты, но затем подошла к предмету и стащила с него покрывало.

Зоуи оглядела предмет, не до конца понимая, что это за вещь. Она походила на стол с гладкой деревянной верхушкой чернее ночи, но нижняя крышка была откинута, обнажая длинные черные и белые прямоугольники. Нахмурившись, Зоуи коснулась кончиком пальца одного из них.

Откуда-то из центра стола донесся гулкий звук, и Зоуи подскочила от неожиданности. А спустя всего секунду в дверном проеме появился Элай. На его губах играла неизменная улыбка.

– Смотри-ка что ты нашла, леди!

– Что я нашла? – спросила Зоуи.

– Ты не знаешь, что это такое? Да ты издеваешься! Это же рояль, девочка. Инструмент. Ну-ка, взгляни, – прислонив винтовку к ближайшей стене, Элай пробежал пальцами по клавишам. Из глубин пианино донеслась какая-то нестройная мелодия. – Хм, конечно, я паршивый музыкант, но ты поняла…

– Так, значит, это для музыки?

– Ага. Полагаю, ты никогда раньше не слышала настоящей музыки.

– Нет. Лишь какие-то песенки, которые мы пели, пока никого вокруг не было. Пение было запрещено.

Элай нахмурился, но улыбка быстро вернулась.

– Что ж, теперь – вперед, пой сколько влезет, готов поклясться, голос у тебя что надо.

Элай потянулся за оружием, и Зоуи заметила линию надписи на предплечье, которая была почти не заметна на его угольной коже.

– А что на твоей руке? – спросила она.

Элай замер на мгновение, а затем забросил винтовку на плечо.

– Ошибка, – тихо сказал он и вышел. Свернув в коридор, он исчез из поля зрения.

Секунду Зоуи смотрела ему вслед, прежде чем развернуться к роялю. И снова нажала на клавишу. Звук, который она извлекла из рояля, ей понравился. Она нажала несколько разных клавиш одновременно, но, услышав жуткую какофонию, отдернула руки. Ноты должны были соответствовать друг другу, и Зоуи хотела узнать, как это сделать. Накинув покрывало на рояль, она вернулась в самую большую комнату и увидела Мерила без рубашки, сидевшего на деревянном стуле в центре. На коленях рядом с ним стояла Челси. Ее медицинская сумка на полу была открыта.

– С ним все будет в порядке? – спросила Зоуи, поравнявшись с Челси.

– Я справлюсь, – ответил Мерил, не поднимая взгляд. – Надо мной работает лучший в мире доктор.

– Я даже близко не лучший, и ты это прекрасно знаешь, – отозвалась Челси, вдевая нитку в крючковатую иглу.

– На самом деле можешь быть лучшим. Сейчас их осталось всего несколько штук. Ой! – вздрогнул Мерил, когда Челси осторожно вонзила иглу. – Очень мило – нападать на раненого.

– Ой, – сказала Челси, послав Зоуи озорную улыбку. Зоуи хотела было улыбнуться в ответ, но взгляд ее упал на сочащуюся рану внизу живота Мерила с правой стороны. Дыра оказалась рваной и темной, и кожа вокруг нее была покрыта запекшейся кровью.

– Все прошло как надо, – сказал Мерил, проследив взгляд Зоуи, – не беспокойся. Может, ты хочешь помочь Тиа собрать дрова на вечер? К тому времени, как вы вернетесь, я буду здоров как бык, и мы сможем еще раз прогнать наш план.

– Хорошо, – согласилась Зоуи, не без усилия отводя взгляд от раны. Выйдя из дома сквозь парадную дверь, она заметила Тиа на краю маленькой поляны у границы леса.

– Сколько еще нам нужно? – спросила Зоуи, подойдя к Тиа. Руки женщины были почти полны палок.

– Если ты соберешь такую же охапку, этого хватит на всю ночь, – ответила Тиа, кивнув на овраг в нескольких метрах от нее. – Собери что-нибудь покрупнее, и мы вернемся.

Зоуи собиралась уже приступать, как вдруг засекла какое-то движение на крыше дома. Она едва не вскрикнула, чтобы предупредить остальных, но вовремя заметила длинные седые волосы, развевающиеся на ветру.

– Что там делает Йен?

– Думаю, выясняет, собирается ли пойти дождь или нет.

– Как он сможет это сделать?

Тиа пожала плечами:

– Он старый, как черт знает что.

Зоуи снова посмотрела на крышу, но Йен уже исчез. Повернувшись обратно, она начала собирать обломки сухой древесины, укладывая их на руки. Переступив через три поваленных дерева, она обнаружила подходящую палочку, выглядевшую так, словно будет гореть как следует. И тут Зоуи остановилась.

Земля позади еще одного поваленного дерева была окрашена в синий цвет.

Ей потребовалось не больше секунды, чтобы осознать: это цветы, пробивающиеся сквозь мертвые листья и сухую траву. Они были очень похожи на те, что она видела, когда лихорадила перед потерей сознания, но гораздо меньше – настолько хрупкие, что, казалось, сильный ветер пригнет их к земле. Этот синий цвет завораживал ее, и только когда Тиа позвала ее, Зоуи очнулась.

– Извини, – сказала она, наклонившись за последним сучком. Подняв голову, она увидела Ньютона, который стоял всего в нескольких шагах и наблюдал за ней. И, как только глаза их встретились, он испарился, скрывшись из поля зрения за пределами поляны.

– Почему он вот так убегает? – спросила Зоуи, когда они с Тиа возвращались в дом.

– Он боится. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. Чтобы сесть рядом со мной у костра, ему понадобилось около года. Не волнуйся, он привыкнет к тебе.

Добравшись до дома, Зоуи окинула взглядом территорию в поисках Ньютона, но двор был пуст.

Она вошла внутрь. Мерил снова надел рубашку и стоял рядом с кухонной стойкой, одной рукой опираясь на мрамор, а другой – в собственный бок. Перед ним лежал широкий лист бумаги. Глаза его, изучая содержимое, горели так, словно он пытался прочитать непонятный язык. Подойдя к стойке, Зоуи и Тиа присоединились к нему, а спустя секунду вошли Йен, Челси и Элай, который нес в руке ведро чистой воды.

– Нашел ручей в лесу, в полукилометре от дома, – пояснил он. – Мы должны пополнить наши запасы, прежде чем отправиться в путь.

Мерил, не отрывая взгляд от бумаги, отозвался:

– Отлично. Спасибо, старик.

Зоуи наклонилась над стойкой и принялась изучать документ. Это был странный макет, состоявший из квадратов и пересекающихся линий, и она бы не поняла, что это, если бы не видела нечто подобное в учебнике НАД.

– Это карта, – сказала она, пытаясь найти «Трассу 90».

– Верно, – подтвердил Мерил. – Вот здесь примерно мы находимся. – Его палец указал на место, отмеченное надписью «Вестин». – А вот куда направляемся.

– Гранд-Кули, – прочла Зоуи. – Вот где находится ОУИ!

– Да, и я полагаю, что теперь это место так уже не называют, – сказал Мерил и взглянул на Йена. – Что ты думаешь?

– Я думаю, завтра будет дождь, хотя я не уверен, что он продлится всю ночь.

– Что ж, мы должны все спланировать, – Мерил снова принялся изучать карту и указал на точку над синеватой изогнутой линией. – Вот отсюда мы запустим лодку. Это около шестнадцати километров вниз по течению до ОУИ. Вот здесь будет ретрансляционная станция, где будем мы с Ньютоном. И если я правильно помню пейзаж, плотина окружена очень высокими холмами. Я прав, Зоуи?

Зоуи вернулась воспоминаниями в ночь побега, и ей показалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Перед глазами пронеслась земля под вертолетом, промелькнуло огромное водохранилище за дамбой, грязь под ногтями, когда она выползала из-под обломков.

– Зоуи, ты в порядке? – спросил Мерил. Она пришла в себя, проглотив горький страх, поднимающийся в горле.

– Да, извини. Да, я помню холмы и долину.

– Хорошо. Мы припаркуем «Субурбан» в паре километров от дамбы, если это удастся, или подальше, если будет патруль. Йен, ты отвлечешь их и прикроешь нас во время побега, когда придет время. Кажется, я помню вышку наблюдения над плотиной.

Йен кивнул:

– Как я запомнил, она была сделана из бетона. Так что должна еще сохраниться.

Что-то прошло между мужчинами, и Зоуи увидела, как в глазах Йена промелькнуло то же самое, что и тогда в машине.

– Когда вы уложитесь там в ОУИ, мы откроем огонь и убедимся, что вы добрались до берега. Тогда мы скроемся от них среди холмов на обратном пути к «Субурбану», – продолжал Мерил. – Тиа, боюсь, тебе придется принести в жертву твою лодку. Нам понадобится трейлер, чтобы всех вместить.

– Да знаю я это. Но тебе придется купить мне еще одну, – Тиа скрестила руки на груди.

– Идет.

– За нами полетит вертолет, – сказала Зоуи. – Как только они поймут, что что-то не так, они сразу же поднимут его в воздух.

– Не беспокойся, мы об этом позаботились, – сказал Мерил и бросил взгляд на Йена, прежде чем продолжить. – Итак, завтра вечером встанем на позицию и будем ждать. Если случится буря, приступим. А если нет – будем ждать, пока одна из них не разразится. И как только это случится, мы свяжемся друг с другом с помощью наушников, которые мы раздобыли в городе.

– Так вот что вы украли? – спросила Зоуи.

Губы Мерила растянулись в едва заметкой улыбке:

– Нет. Это было кое-что другое.

– Ты уверен, что готов к этому? – спросил его Элай. – Ты только что получил дыру, прорвавшую твою тупую задницу.

– Да я в порядке. Пуля меня едва задела. Я думаю, это был лишь рикошет.

– Ага. Да ты, может, сам в себя выстрелил? – засмеялся Элай.

Вся компания захихикала, и Мерил в шутку стукнул Элая.

– Может, ты и прав, – ответил он. – Ладно, есть еще вопросы?

В комнате повисла тишина, все переглянулись. И вдруг Зоуи почувствовала, как ее переполняет симпатия к этим людям. Как же странно было бродить одной и знать, что можешь полагаться лишь на себя, а потом вдруг обнаружить людей, о которых нужно заботиться. И тех, кто позаботится о тебе. Это почти ее подкосило.

– Ладно, – сказал Мерил. – Давайте подкрепимся и на боковую. Завтра ночью поспать уже не получится.

Они разожгли небольшой огонь в мраморном камине большой комнаты, дождавшись полной темноты. Еда была простой, но хорошей: консервированное мясо, которое, как сказала Челси, было олениной, и холодные персики, оказавшиеся настолько сладкими, что у Зоуи даже свело зубы.

На протяжении всего ужина все хранили молчание, и создавалось ощущение, будто они задержали дыхание. Зоуи переводила взгляд с одного лица на другое. Все были задумчивы, мыслями где-то в другом месте, как и она сама весь этот вечер.

Завтра. Завтра она снова увидит ОУИ.

С тех пор как она сбежала, ей казалось, прошло много лет. И в то же время это случилось словно вчера. Зоуи представила, как поднимется по лестнице, пройдет по знакомым коридорам и очутится в своей старой комнате. Будет ли она там? Прежняя Зоуи, соответствующая обстановке, подчиняющаяся всеобщему порядку и умирающая день ото дня, пока она не смогла больше сдерживать мысли, которые были запрещены?

Ведь теперь она была кем-то новым. Кем-то совершенно другим.

– Кто хочет быть в первую смену? – спросил Мерил, сидя у огня.

– Я могу, – ответила Тиа.

– Мы будем меняться каждый час до рассвета. Каждому из нас нужно немного поспать.

Зоуи помогла Челси расстелить спальные мешки, которые они привезли из дома Йена, и легла справа от огня. Мерил прислонился к стене, глядя сквозь комнату на дрожавшие тени, отбрасываемые огнем.

– Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты спас меня сегодня, – произнесла Зоуи спустя несколько минут.

Мерил повернул к ней голову.

– Ты бы и сама себя спасла.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты направила свой пистолет в лицо этого парня, когда он сбил твою шляпу. И если бы я не спустил курок, ты бы сама это сделала, верно?

Зоуи сглотнула. В горле у нее было совершенно сухо.

– Да.

– Поэтому тебе не стоит благодарить меня, – сказал он и перевернулся на здоровый бок. Челси положила свой спальный мешок между ними, улыбнувшись Зоуи, забралась в его толстый чехол. Элай сидел на деревянном стуле в углу комнаты и сжимал винтовку – незримая тень среди общего мрака.

– Челси? – прошептала Зоуи.

– Что?

– Что это за надпись на руке у Элая?

– Это татуировка. Чернила под кожей.

– И что там написано?

– Там написано «Элла».

– Это имя, не так ли?

– Да, думаю, имя.

– А кто она?

– Я не знаю. Элай рассказал о ней Мерилу, когда приехал, но взял с него клятву, что он никому больше не расскажет.

– Даже тебе?

– Даже мне. Но каждый имеет право на свои секреты даже в том мире, в котором мы живем теперь.

Желудок Зоуи сжался, и она посмотрела мимо Челси – туда, где лежал Мерил.

– Это кто-то, кого он потерял, – выдавила из себя Зоуи после паузы.

– Да, я уверена, что так и есть. Элай пытается уйти от боли, поэтому такой оптимистичный и все время смеется, но она еще там, внутри его. Как и у всех нас.

– Ты тоже кого-то потеряла? – спросила Зоуи.

Челси кивнула:

– Да, младшую сестру, Дженни. Ей было пятнадцать, когда НАД забрала ее. Это произошло во времена точки невозврата страны. На всех улицах Америки шли бои. Слава богу, наши родители уже умерли – они бы не вынесли всего этого. Тогда с сестрой мы были одни друг у друга. Мы жили в заброшенном доме неподалеку от Такомы – тогда это был еще один большой город. У нас имелось специальное укрытие, которое мы сделали в задней части дома – что-то вроде ложной панели, которая отодвигалась. Там были фонарики, достаточно еды и воды на несколько дней. И когда мы видели, что к дому подходят правительственные войска или мятежники, нам приходилось проводить там пару ночей. Однажды ночью в доме остановилась повстанческая группировка – но мятежники так и не узнали, что мы там.

– Наверняка вы были в ужасе.

– Так и есть, но мы были друг у друга, и это делало все терпимым, – Челси задумалась, потом заморгала. – Однажды вечером, когда все вокруг было тихо, мы решили пойти проветриться, только в пределах района. Мы нашли несколько бутылок воды и банку томатного супа. Я помню, мы смеялись, потому что раньше Дженни ненавидела томаты, но, когда мы нашли этот суп, ей не терпелось вернуться домой и разогреть его.

Челси сделала паузу, и Зоуи услышала, как она тихо вздохнула.

– Когда мы возвращались обратно в дом, нас выследила группа солдат. Они заметили нас с дальнего конца улицы, и мы попытались затеряться среди дворов, но они подошли слишком близко. Мы едва добрались до дома и подскочили к укрытию, когда они взломали парадную дверь. И, прежде чем я успела остановить ее, Дженни выбежала обратно и попыталась отвлечь солдат. Я была уже за стеной, и она знала, что они найдут нас обеих, если она тоже попытается спрятаться.

Челси шмыгнула носом.

– Она сказала: «Я мигом». Это был последний раз, когда я ее видела.

– Мне очень жаль, – прошептала Зоуи. – Тебе не стоило этого рассказывать.

– Я сама захотела. С каждым разом становится немного легче. Знаешь, время тоже лечит. Оно размягчает шипы, но воспоминания всегда немного кромсают тебя изнутри.

Зоуи посмотрела на огонь. Языки пламени закручивались оранжевыми зубцами.

– Нам стоит поспать, – сказала Челси. – Я разбужу тебя после моей смены.

Зоуи лежала еще долгое время, пытаясь уснуть, но сон ускользал от нее. Тени на стенах превращались в лица и силуэты, угрожающе пробираясь сквозь темный пейзаж, намереваясь сделать что-то недоброе. Сознание Зоуи все время возвращалось к ОУИ, и каждый раз, когда она представляла, как снова попадет в кампус, ее желудок сжимался от страха. Она должна была быть уверена, что они смогут сбежать все вместе. Ну а если ее поймают – она уже знала наверняка, что станет делать.

Она просто умрет, даже прежде, чем вернется в комнату, где провела всю жизнь. Убьет себя прежде, чем они изнасилуют ее, как сделали это с Террой.

Зоуи постаралась сосредоточиться на плане, пытаясь найти в нем хоть один недостаток, но не сумела отыскать ничего, кроме очевидного безрассудства. Им понадобится большая удача, чтобы справиться с задачей и вызволить всех невредимыми. Неотвязное чувство, что она что-то позабыла, возвращалось снова и снова. Но Зоуи знала, что это не проблема памяти. А только лишь мысль о том, что случится, если им все удастся.

Как она посмотрит в глаза Мерилу, в глаза всем остальным, когда ее ложь раскроется.

Это казалось ей настолько страшным, что она незамедлительно прогнала это чувство.

Перекатившись на бок, Зоуи подумала о Мике и о том, как человек, лежавший рядом с ней, любил свою дочь, которая была уже мертва.

Наконец ее незаметно одолел сон, а с ним и ночные кошмары о чем-то когтистом, вопящем на фоне лязганья металлических замков.

Спустя какое-то время Зоуи проснулась от мелодичного звука, который вытащил ее из карцера кошмаров, где на нее неслись жуки – она отчетливо их слышала. Этот звук ей был смутно знаком, и она еще сомневалась в его реальности, пока не села и не осмотрела комнату.

В дверном проеме стояли Тиа и Йен. Их фигуры были едва различимы. Бревна уже прогорели до мерцающих угольков. Челси и Мерил еще спали, сжимая руки друг друга. Элай огромной тушей лежал у дальней стены, тихо похрапывая.

Звук раздался снова, и теперь Зоуи поняла, что он доносился оттуда, где стояли Тиа и Йен, из того места, где она нашла – рояль. Кто-то играл на рояле.

Музыка разлилась по всей комнате, эхом отражаясь от стен, и придавила Зоуи к полу.

Это было выше всяких слов.

Она не могла бы объяснить это чувство – музыка словно расцветала внутри ее. Медленно поднявшись, Зоуи пересекла комнату, осторожно переступая через спальные мешки и обходя винтовки, опасаясь, что малейший звук заставит рояль замолчать, и музыка исчезнет. Наконец Зоуи добралась до двери, настолько очарованная этой ненавязчивой мелодией, что она усомнилась – действительно ли проснулась?

Когда Зоуи подошла к двери, Тиа и Йен расступились, чтобы она увидела комнату, освещенную лунным светом. И в этот момент, еще не успев заглянуть внутрь, Зоуи уже знала, кто играет.

Спиной к двери на низкой лавочке сидел Ньютон. Серебряный отблеск луны, проникавший в комнату сквозь высокие окна, падал на его согнутую шею и спину, склоненную над клавишами, на руки.

Его руки.

Словно зачарованная, Зоуи наблюдала за тем, как они трепетали над клавишами. Их движения были настолько изящными и искусными, словно они существовали отдельно от хозяина. А звуки, которые были мягкими и низкими, когда Зоуи проснулась, теперь постепенно набирали скорость. Музыка становилась все сложнее и многогранней, и казалось, что пальцы Ньютона, летавшие в лунном свете, играют на лучах, а вовсе не на клавишах.

Зоуи даже не заметила, что плачет, пока Йен не положил ей на плечо свою руку. Она не стала вытирать слезы. Для нее теперь уже не существовало ничего, кроме музыки и волшебства, изливающегося из пальцев Ньютона в комнате, освещенной лунным светом.

Мелодия снова начала замедляться и становилась все тише, пока на клавишах не осталась лишь одна рука, ударив последний аккорд, прозвучавший, как стон разбитого сердца.

Убрав руки от рояля, он продолжал сидеть на месте.

Зоуи подошла к скамье, не в силах вымолвить ни звука. Встав на колени рядом с Ньютоном, она ждала, пока он посмотрит на нее. Его лицо скрывала тень, но она могла почувствовать его взгляд, нерешительный, изучающий.

Протянув свою руку, она коснулась пальцев Ньютона.

Все вокруг замерло на мгновение, которое растянулось в целую вечность. И когда она уже открыла рот, чтобы попытаться передать ему, насколько прекрасной была музыка, Ньютон встал и выскочил из комнаты мимо собравшейся толпы. Мерил, Челси и Элай уже стояли в коридоре позади Йена и Тиа. Словно вода, огибающая камень, они синхронно расступились, когда сквозь них прошел Ньютон.

Он вышел, и в доме снова воцарилась тишина.

Зоуи поднялась с пола, глядя в темноту за парадной дверью.

Она ждала до конца своей смены, чтобы увидеть, вернется ли Ньютон, но, даже когда на востоке уже показалось солнце, он не появился.

Мерил сказал ей отдохнуть еще немного, и она снова забралась в спальный мешок, уверенная, что заснуть не получится. Но почти сразу же ее окутал сон без сновидений.

А когда Зоуи проснулась, то увидела на полу перед собой хрупкий букет синих цветов.

– Нажми на кнопку, которая на рукоятке. Хорошо. Теперь замени магазин. Надави на рычаг рядом с затвором. А теперь засунь патрон в патронник.

Мерил снова обучал ее перезаряжать пистолет, дважды повторив всю процедуру, прежде чем Зоуи кивнула.

– Думаю, теперь я поняла. Мне никогда не приходилось перезаряжать его раньше.

– Будем надеяться, не придется и сегодня ночью. Когда целишься, выровняй три точки на прицеле, а когда стреляешь, сжимай рукоятку обеими руками.

Сжимая пистолет на расстоянии вытянутой руки, она рассматривала ствол, пока Мерил развернулся проконтролировать Элая, запихивающего последние пожитки в багажник «Субурбана».

– Спасибо, что показал мне, – сказала она, опуская пистолет.

– Пожалуйста. Я знаю, что ты можешь стрелять, иначе бы не выбралась из этого места живой.

– Я просто везучая.

– Никто оттуда не может назвать себя везучим, – заметил Мерил, пристально посмотрев на нее. Зоуи заколебалась, и слова едва не сорвались у нее с языка. Я солгала. Мика уже мертва. Прости. Но в последний момент она взяла себя в руки и, посмотрев на оружие в своих руках, установила безопасный режим. Она все еще чувствовала на себе его взгляд, но спустя мучительную секунду голос Элая сломал напряжение.

– Можно отправляться, капитан!

– Не называй меня так, – сказал Мерил и направился к машине.

– Тогда как прикажешь тебя называть? Главный засранец?

– Тебе бы не помешало проехаться в лодке до конца дня.

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты особенно вредный по утрам?

Зоуи последовала за Мерилом к «Субурбану». Йен уже ждал на одном из задних сидений. Остальные по одному выходили из дома, оборачиваясь, чтобы последний раз взглянуть на него.

– Прекрасное место, – произнесла Челси. – Вообще говоря, здесь себя чувствуешь в безопасности.

– А по мне слишком выпендрежное, – отозвалась Тиа, проверяя ремень, которым крепилась лодка. – Дай мне дыру, в которую я смогу забраться, и мне этого будет достаточно.

Элай открыл было рот, но Тиа направила на него палец:

– Даже не думай об этом.

Он усмехнулся.

Ньютон забрался в машину и сел перед Йеном. Никто не стал комментировать его ночное выступление. Словно это было настолько хрупким, что все боялись того, что все может рухнуть от одного лишь упоминания. Зоуи начала напевать мелодию под нос, и губы Ньютона дрогнули от едва заметной улыбки.

– Поехали, ребята, – сказал Мерил, забираясь на заднее колесо. – Впереди еще долгий путь.

Большую часть дня они потратили на подъем по извилистой реке.

Электродвигатель, который прихватила Тиа, нес их вперед без единого звука, разгоняя лодку даже быстрее, чем можно было ожидать от такого маленького устройства. Ближе к вечеру они выбрались из воды, вытащив лодку на берег и накрыв ее брезентом того же цвета, что и окружающие их сероватые камни.

– Осталось всего полтора километра от следующего поворота, – тихо сказала Тиа, закончив маскировать лодку.

Зоуи посмотрела вверх по течению. Теперь, зная о том, что они были уже так близко, она чувствовала всплески адреналина в крови.

Ближе к вечеру небо начало заволакивать тонкое покрывало облаков, но никакого запаха дождя в воздухе, никакого звука грома в отдалении не было.

Они разбили лагерь у подножия холма за выступом скалы и съели свой холодный ужин, который состоял из печенья и сладкого джема. Зоуи облокотилась спиной на камень, мечтая о том, чтобы огонь дотянулся до ее рук и ног.

– Когда ты в последний раз говорила с Мерилом? – спросил Элай, обращаясь к Челси.

– Примерно двадцать минут назад. Он сказал, что Йен уже на своей позиции, а они с Ньютоном за зданием ретрансляции. Судя по тому, что он увидел, он думает, что там только один рабочий и один охранник. Так что им не составит труда оставаться незамеченными.

– Что нам делать, если не будет грозы? – спросила Зоуи.

– Видимо, нам придется остаться здесь еще на один день, как-то так, – ответила Тиа.

– А что, если грозы не будет очень долго?

– Тогда нам придется перегруппироваться, попробовать снова. Не беспокойся. Мерил не сдастся до тех пор, пока Мика еще жива.

Зоуи потерла палец о ближайший камень. С одной стороны он был совершенно гладким, отшлифованным водой с тех времен, когда уровень реки был гораздо выше. Она стала словно этот камень – часть ее разрушительной сущности уже отшлифовалась. Эта часть была самой важной.

Они подождали до поздней ночи, но на небе не было ни тучки – только насмешливо-спокойная тишина, которая действовала Зоуи на нервы. Элай предложил взять первые часы караула, чтобы выспаться после. Шум реки превратился в торопливую колыбельную, которая, однако, никак не помогала Зоуи уснуть.

Зоуи открыла глаза и увидела потолок маленькой спальни.

Во рту было сухо, а горло ее стянуло от жажды. Боль у пупка пульсировала с каждым ее сердцебиением. Зоуи попыталась сглотнуть, но слюны во рту совершенно не было. Она тихонько закашляла, и боль в животе мгновенно усилилась.

– Зоуи? Ты меня слышишь? – В поле зрения появилось измученное лицо Йена.

Слегка развернув голову, Зоуи замерла в ожидании, когда ее глаза сфокусируются.

– Да, – ответила она едва слышно, словно сквозняк, прошелестевший сквозь окно.

– Вот, – сказал он, просунув ей что-то между губ, – пей.

Зоуи сделала глоток. Вода была холодной и сладкой, и девушка подумала, что сможет пить ее до конца жизни – ничего не могло сравниться с этим блаженством. Но Йен вытащил трубочку из ее рта всего лишь после дюжины глотков.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя стошнило, – сказал он. – Последние несколько дней ты провела под капельницей, и мы давали тебе воду через губку, но я уверен, ты все еще испытываешь жажду.

– Как я здесь оказалась? – спросила Зоуи.

– Ты помнишь, что случилось после ОУИ?

Она напряглась и вспомнила, что произошло в лазарете. Терра и Саймон погибли. Их побег. Пенни попыталась убить ее. Но затем покрывало темноты, принявшее форму грозовых туч, окутало ее мысли, и как бы она ни старалась сбросить его, ничего не выходило.

– Что-то, – наконец ответила она. – Вертолет нас преследовал, и потом…

– Он разбился, – мягко закончил Йен. Он задумчиво смотрел на нее, словно что-то недоговаривал. Но затем покрывало спало, и Зоуи увидела широко раскрытые глаза Лили, отполированные дождем, словно жидкие бриллианты.

– Лили, – выдохнула она и попыталась свернуться калачиком, но живот отозвался пронзительной болью, словно его прожигали тысячи горящих углей. Зоуи задохнулась от боли и воспоминания о смерти Лили. Оно опустошило Зоуи, высосало все ее эмоции, оставив лишь горе и чувство вины. Ее вдруг наполнила уверенность, что она должна была умереть. Что здесь уже никого не осталось. Терра, Саймон и Лили – все они погибли.

– Твоей вины в этом не было, – сказал Йен. – Мы и не думали, что кто-нибудь сможет выжить в таком крушении. Все думали, что мы в безопасности на какое-то время.

Зоуи зажмурилась. Она никогда больше не хотела открывать глаза снова. Никогда. Видеть мир, который отняли у Лили так стремительно, было несправедливо. Она бы ослепила себя, если бы у нее нашелся хоть какой-нибудь инструмент для этого.

– Тебе очень больно? – спросил Йен. – Мы лечили тебя всем, что было. Но после первых сорока восьми часов более сильные болеутоляющие закончились.

– В меня выстрелили? – спросила она, не открывая глаз.

– Да, в живот. Не буду лгать тебе, Зоуи, ты едва не погибла. Если бы с нами не было Челси, ты бы умерла.

– А что с остальными? С Ли?

– Они все здесь. В безопасности. С тех пор как тебя ранили, Ли почти не отходил от тебя.

Вдруг в ее памяти всплыло воспоминание о том, что она рассказала Мерилу, и Зоуи медленно открыла глаза.

– А Мерил?

– С ним все в порядке. Он знал, Зоуи. Думаю, его сердце знало об этом еще до того, как он тебя встретил. Он винит себя за то, что не устроил еще одно нападение раньше.

– Он бы не смог этого сделать. – Зоуи охватил приступ головокружения, и она заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Постепенно все пришло в норму.

– Это именно то, что я ему сказал. Без тебя у нас не было бы не единого шанса.

– А другие ненавидят меня?

– Нет. Они понимают, зачем ты ввела их в заблуждение и почему для тебя это было так важно. И я рад, что ты это сделала, ведь кто знает, как бы все обернулось, если бы ты была честной.

– Мне нужно сесть, – сказала она, протянув Йену руку. Старик сжал ее ладонь, но помогать не стал.

– Зоуи, ты должна лежать неподвижно. Ты очень слаба, и…

– Почему я не могу пошевелить ногами? – Она снова попыталась приподнять свое правое колено, но команда ее мозга оставалась невыполненной, а нога – неподвижной. Сердце Зоуи начало стучать быстрее, и по телу прошла волна страха.

– Тебе надо успокоиться, Зоуи. Тебя сильно ранили, и возникли некоторые осложнения.

Она попыталась сесть, попыталась увидеть свои ноги, чтобы удостовериться, что они все еще там, но в глазах у Зоуи резко потемнело. Она вытянула руку и едва не вскрикнула от ощущения того, что падает. Последнее, что она почувствовала, – это теплая рука, которую она так хорошо знала, схватившая ее собственную.

Зоуи сидела в маленьком переднем дворике. Ноги ее закрывало трикотажное одеяло.

Воздух, который стал гораздо теплее, наполнил свежий сосновый аромат. Зелень леса была настолько яркой, что даже смотреть на нее было больно. Южный ветер склонял ветви деревьев, которые трещали и скрипели, перешептываясь друг с другом непрерывным шелестом иголок.

Зоуи наблюдала за Ритой, которая помогала Йену пропалывать сад. Старик расширил его, и теперь он стал почти в два раза больше в сравнении с тем, что было в прошлом году. Йен сказал, что ему придется сделать это еще не раз, если она, Рита и Шерилл продолжат есть, как сейчас.

Зоуи оглянулась через плечо на Шерилл, сидевшую на узком крыльце и склонившую голову над последним рисунком. Зоуи была уверена, что к сегодняшнему вечеру он присоединится к полудюжине предыдущих, для которых Йен сделал рамки. Теперь они висели над камином в гостиной.

Она устроилась в кресле поудобнее. Последний из ее пролежней чесался почти до безумия. Зоуи вытянула шею, чтобы взглянуть на узкую тропинку, которая, она знала, вела к дороге. Мерил сказал, что они вернутся сегодня с дополнительными запасами, и пообещал, что вечером растопят камин и попробуют нечто, что он назвал «горячим шоколадом», хотя и не уточнил, что это такое.

Она понимала, что увлеченность, с которой он сказал это, прежде чем уйти, предназначалась для нее. Зоуи знала, что он беспокоится о том, насколько тихой она стала в последние недели. Она должна была попытаться успокоить его, но почему-то у нее не осталось на это сил. Может, потому что Мерил был прав. С ней что-то не так.

С той ночи в ОУИ в ней образовалась пустота, которая лишь росла с каждым днем. И, несмотря на то что Шерилл много раз пыталась заставить ее рисовать с ней, а Рита – увлечь нарезкой овощей или приготовлением ужина, Зоуи не могла отвлечься полностью от апатичной серости в душе.

Солнце докатилось до самых больших деревьев во дворе и примостилось между ними, заливая лучами то место, где сидела Зоуи. Она медленно достала листок бумаги, лежавший рядом с ней в кресле. Развернув его, Зоуи снова прочла слова, хотя запомнила их наизусть еще утром после той ночи, когда Ли сидел в лунном свете у ее кровати. Письмо было засунуто под подушку, и, еще до того как развернула его, Зоуи уже знала, что там написано.