Посвящается всем юным братьям и сестрам, содержащимся в местах предварительного заключения по всей стране, тем, кого я видел и кого нет.
Я вас люблю.
Никто– не верьте сегоднявообще ничему,поэтому я и молчал до сих пори только сегодня решил рассказатьо том, что случилось со мной.Но штука вся в том,вы тоже сочтете,как будто я спятил,но это не так,и все это – правда.И все это былореально со мной.Да.На самом деле.Меня зовутУилл.Уильям.Уильям Холломан.Вот только друзьяи все,кто знает меня,зовут меняпросто Уилл.И вас я прошу называть меня Уилл,ведь после того,что я вам расскажу,все вы согласитесьстать другом моим,а может,и нет.Но так иль иначе,знакомьтесь со мной,узнайте меня.Я просто Уильямдля мамы своейи брата по имени Шон,когда он пыталсяменя рассмешить.Теперья очень жалею,что мало смеялсянад глупыми шутками Шона,да все потому,что позавчераего застрелилинасмерть.Я не знаю вас,я не знаюничего про вас,есть ли у васбратьяили сестры,или мамы,или папы,или даже двоюродные,но они для васкак родные,или тети,или дяди,но они для васкак мамыи папы,но если кровь,что течет в ваших жилах,течет и внутри кого-то еще,вам не захочетсяувидеть ееснаружи.Грустьочень труднообъяснить.Представь –ты проснулся,а рядом чужак,связал тебя крепко,щипцы сунул в рот,хватая твой зуб,тот коренной,здоровенный,тот, важный и нужный,и вырвал его.Представь, как в вискахстучит кровьи давит на мозг,и шумом в ушахльется наружу.Но самое худшее,самая жесть,это твой же язык,что лезет и лезетв пустую дыру,туда,где когда-то был зуб,но теперь его нет.Так трудно сказать:УмерШон.УмерШон.УмерШон.Как странно и грустно звучит.Как сон.Но, наверное,не удивительно,и от этогостановитсяеще грустнейи еще хуже.Позавчерая и мой друг Тониболтали, шатаясь без дела,мечтая, что вырастем скоро,ведь нам только лишь по пятнадцать.Когда Шону было пятнадцать,он вырос на фут или большеи сразу отдал мне прикиды,в которые сам не влезал.И Тони твердил мне, что точно,он вырастет, ведь в баскетболесчитался у нас самым лучшим,а сам коротышкою был.И вы ж понимаете, в спорте,рост нужен тебе для успеха,ну, или учись ловко прыгать,и ввысь, ну, как будтолетишь.И тут раздались выстрелы.Все бросилисьпрочь,пригибаясьпониже,стараясьспрятаться.Короче, спасаясь,как нас всех учили.Молясь и надеясь,прижавшись к асфальту,чтоб чертовы пулипопалине в нас.После выстреловя и Тони –мы выждали четко,пока все утихнет,потом понемногуподнялись и сталисчитать число трупов.В тот деньтам был лишь один.Шон.Я не видел никогдаземлетрясения.Я даже не знаю, на чтоэто похоже,но в тот моментземля как будторазверзласьи сожрала меня.Что всегда происходит, когда рядом кого-то убивают№ 1: КрикКричат не все.Обычно толькомамочки,подружки,дочери.На этот разкричала Летисия,подружка Шона,стоя на коленяхи целуя его в лоб,когда замолкала.Как будто надеясьотчаянным крикомвернуть егок жизни,остановить его кровь.Но, кажется мне,она поняла,что где-то внутрисвоего горяи отчаянияона целовала егона прощанье.А мама моятолько тихо стонала:Нет, только не он.Не мой малыш.За что?!Она нависланад телом братишки,как уличный фонарь,но только потухший.№ 2: СиреныСирены, сирены завыли,глуша, разрезая вокругвсе звуки.Все, кроме криков.Ведь крики всегдазвучат громче всех.И даже сирен.№ 3: ДопросыЛегавые нас осветили,и все мы застыли на месте.Кто-нибудь что-нибудь видел? –спросил молодой полицейский.Так скромно, как будтоон спрашивал это впервые.Ну, тут новичка сразу видно.Он искренне ставил вопросы,надеясь услышать ответы.Кто-нибудь что-нибудь видел?Я – нет, не видел, не слышал.А это сказал наш всезнайка,сосед по району Марк Эндрюс.Даже этот решил – будет лучшене знать ничего.А вдруг ты не знаешь:выстрелы делают каждогоглухим и слепым, и особенно,если рядом при этом имеетсятруп.Так лучше невидимым статьв такие лихие моменты,и это все знают отлично.И Тони тогда смылся прочь.Я даже не помню,легавые меня о чем-нибудьспрашивали,или же нет?Я ничего не слышал,только в висках стучавшую кровь,как будто меня окунулипод воду.И я задержал дыханье.Может быть.Может быть, я хотелпередать этот воздухШону.Или каким-то образомоказатьсяс ним вместе.Когда происходит что-то очень плохое,мы смотрим наверх и видимлуну, большую и яркую,посылающую нам свой свет.От этого всегда становится легче.Как будто бы кто-то там, наверху,меня озаряет в темноте.Но только позавчераШонумер,а луны в небе не было.Кто-то сказал мне однажды,луна исчезает раз в месяц,потом нарождается снова,и снова сияет на небена следующий день.Я вот что скажу –луне повезло там, на небе,ведь здесь, на земленичего новогонет.Я стоял там,стиснув челюсти так,что чуть не стервсе зубы в порошок,и смотрел на Шона,а он лежал там,как выброшенный хлам,как старая койка,перевязанная золотой цепью.Эти ублюдки еене тронули.Случайная мысльКровь стекаетпо футболке и джинсамв ботинки,напоминая сладкий сиропв свете уличных фонарей.Но я-то понимаю,кровь не может быть сладкой,и она не похожа на сиропничуть.В его рукепакетиз магазина на углубелыйс красными буквамиСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОСПАСИБОЖЕЛАЕМ ХОРОШЕГО ДНЯА в пакетеспециальное мылодля мамы –у нее экзема.Я видел, как онарасчесывает рукидо крови.Сдирает гнойныеволдырипрочь.И проклинает невидимое зло,которое пытается еесожрать.Может быть, существует нечто невидимое,что пытаетсясожратьвсех нас,как будтомы –куски мяса.Мясопроходит тут, как будто высшего качества,везде одни футболки громадных размерови вечно не глаженные.Все это будто плохое наследствоиз старого сундука или карта клада,ведущая в никуда.Кто-то явился за жизнью моего брата,грубо выломав дверь и забраввсе, кроме золотой цепи.Потом была желтая лентас надписью НЕТ ПРОХОДА,и не было другого пути,как только вернуться домой.Все знают, что такая лентаозначает место убийства,как будто мы ничего не поняли.И толпа рассасываетсяпо своим домам и квартирам,и тут остается одна только лента.Шона кладут в мешоки волокут, а на асфальтетянется кровавый след,вдобавок ко жвачкам,похожим на звезды,все это напоминает неведомый шедевр,но уже завтратут будут играть детив свои детские игры.Снова на восьмом этаже,запершись у себя, я закрылподушкой голову, чтобыприглушить стенания мамы.Та сидела на кухне, рыдаяв ладони и только опускала их,чтоб принять еще одну стопку.Наступала короткая пауза,и в эти моментыя мог украдкой дышать.Мне хотелось плакать,и мне казалось,будто кто-то другойпрячется внутри меня.Его кулачки колотятменя по глазам изнутри,он лягает меня по горлув том месте,где я глотаю.Замри, шепчу я ему.Крепись, шепчу я себе.Потому что плач –это противГлавныхПравил.Правила№ 1: ПлачНикогда,несмотря ни на что,не реви.№ 2: ДоносНикогда,несмотря ни на что,не стучи.№ 3: МестьЕсли того, кого ты любишь,убили,найди того,кто убил,и убей егосам.Кто придумал эти правилаКонечно, это небрат,не его друзья,не папа,не мама, не парни с района,не шпана и не шлюхии, определенно,не я.Еще кое-что о правилахИх нельзя нарушать,они сами для нарушителей,следуй им.Наша спальня: Желтый квадратДве кровати –одна слева от двери,другая справа.Две тумбочки –одна – перед кроватью, что слева от двери,другая – перед кроватью, что справа.Посреди – маленький телевизор.Половина Шона была левая,почти идеальная.Моя – правая –почти свинарник.На стене Шона висели –плакат Тупака,плакат Бигги.На моей стене –корявая анаграмма, написанная моей рукойкарандашом, на случай если мама заставитстереть ее:ТОПОР = РОПОТ.Анаграмма –это когда ты берешь слово,переставляешь буквыи получаешь новое слово.Иногда получается,что слова как-то связаны.Например: КАНОЕ = ОКЕАН.Те же буквы,другие слова,но вместе они имеютобщий смысл,как братья.Средний ящикВ части комнаты Шонаон один выделялся,как сломанный зубв идеальном ухоженном рту,зажатый междуверхним – с рубашками,сложенными аккуратноодна на другую,и нижним – с носкамии трусами с майками.Он слетел с пазови застрял на своем месте.Казалось, средний ящикзаело не случайно,а чтобы мы с мамой его не трогали.Там лежал пистолет.Я не стану делать вид, будто Шонбыл паинькойи послушным мальчиком.Таким правильным,что всегда сообщал,где он,с кем они чем занимается.Он был не таким.Когда ему стукнуловосемнадцать,мама перестала его пастии начала молиться,чтобы он не загремел за решетку,и чтобы Летисия не залетела,и чтобы онне погиб.Моя мама повторяла:Я знаю, ты молод,у вас бывают разборки,только помни, когдаты бредешь в темноте,убедись, что темнотане бредет за тобой.Но Шон,наверное,был в наушниках.И слушал Тупака или Бигги.Поэтому зачастуюя ложился спать,свернувшисьна своей кровати,постепенно засыпая исмотря на флаконы одеколонана тумбочке Шона.И застрявший в пазах средний ящик.В полном одиночестве.Но я никогда ничего не трогал,поскольку не хотелненужных разборокпосреди ночи,вот почему я не трогалего вещейникогда.Раньше было по-другому.Мне было двенадцать, шестнадцать – ему,мы на ночь трепались, пока не вырубались.Он мне говорил, как с телками мутит,а я выдумывал девчонок своих.И он делал вид, будто мне верит,чтобы я стал по жизни уверенней.А потом говорил мне про рэперов,умерших кумиров, Тупака и Бигги,их все обожают, потому чтомертвых всегда любят больше.А когда мне было тринадцать,Шон сказал мне, что я уже вырос,и обрызгал своим одеколоном,добавив, что моей девчонке,моей первой девчонке,понравится.Но ей не понравилось,и я ее бросил,потому чтомне показалось,что онапри этом противно фыркнула.Шон считал, чтоприкольнои смешнои забавношутить надо мной,называя меняУильям,и что я будто достоинзахвата за шею –он считал этобратскими объятиями.Теперь одеколоностанетсяв его флаконах.И я не стану большезасыпать, ожидая,что если я тронухоть один флакон,то сразу получупо шее.Но мне чудится: его рукауже хватает меня за шеюи гнет голову,стоит мне лишь подумать,что я не буду больше засыпатьи думать о том,что онрано или позднопридет домой, потому чтоон уже не придет, и, наверное,я должен любить его больше,как будто он мой любимчик,но это трудно,потому что,он был мне только брат, и уже тогдабыл моим любимчиком.Вдругнаша комнатакак будтонакренилась.Раскололась.Наполовину опустела.Наполовину вымерзла.И стало так странновидетьодин ящикпосрединее.Средний ящик звал меня,он так странно смотрелся,подавая мне знак, как будтото, что было внутри него,могло бы сразу все исправить.Я дергал и тянул его,хватался за него и тащил,пока он не открылся,пусть даже всего на дюйм.Но этого хватило,чтобы мои пальцыскользнули внутрь и нащупалихолодную сталь.ПрозвищеПушка.Ремешок.Кусок.Печенька.Горелка.Печка.Секач.Шпалер.Ствол.Станокдля ПРАВИЛА № 3.И тут я вспомнил Карлсона РиггсаЕго на районе все знализа его жуткие вопли,он орал как сирена, но при этомбыл милый, как его имя.Говорили, что Риггсмного трепался, и все потому,что был коротышкой, но я считаю,это из-за того, что мать еще в детствеотдала его учиться на акробата,а если ты носишь трикои умеешь ходить «колесом»,то сумеешь и защитить себяили говорить, что сумеешь.Риггса и Шона считали друзьями, нолучшее, что он сделал для Шона, –научил его трюку «сальто с перекладины».Худшее, что он сделал для Шона, –он застрелил его.Сальто с перекладины –это когда ты висишьвверх ногамина перекладинеи раскачиваешьсявперед и назадсильней и сильней,пока не наступаетмомент, и ты освобождаешьноги и летишьс перекладины, надеясьвстать на ноги.Все дело в расчете времени.Если ты отпустишьноги слишком рано,то приземлишьсялицом. Еслиотпустишь ногислишком поздно, приземлишьсяточно на спину.Вот поэтомунужно идеально все рассчитать,чтобы все получилось.Шон научил меня,как все рассчитать идеально.Если ты научишьсяделать сальто с перекладиныили ходить «колесом»,то ты уже король.Шон мог и то и другое,и поэтому его считаликоролем на районея и Тони ивсе наши друзья.При этом он следил и за тем,чтобы меня считали принцем.Ну, если вы не в курсе…Причины, по которым я думал (знал), что это Риггс убил Шона№ 1: ТЕРРИТОРИЯРиггс переместилсяв другую часть района,где рулила без пределабанда Темное Солнце.Он захотел примкнуть,чтобы его не считалипустозвоном,а приняли к себе, и тогдаон приобрел бы стерженьвнутри от ребят,что только и ждут чужаков,забредших на их территорию,а находятся онив девяти кварталах от нас,и поблизости от того самогомагазина на углу,где продается особое мыло,за которым мамапослала Шонапозавчера.№ 1.1: Тактика выживания (упрощенная)Самуложикого –нибудьиликто –нибудьуложиттебя.№ 2: Криминальные разборкиЯ рос и вместе с мамойвидел их очень много.И всегда знал, кто убил,даже раньше полицейских.Это как дар. Придумывать анаграммыи раскрывать убийства.№ 3:Должен был быть.Я никогда не держал в руках пистолет.Никогда дажене касался.Он тяжелей,чем я думал,это как держатьноворожденноготолько я знал,что при этомкрик будетгораздо,гораздо, гораздогромче.Шум из коридораМоя мама,пошатываясь,всхлипывая, бредет в ванную.Шлепком ладония вырубаю свет,погружаюсь в темноту,кидаюсь на кровать,запихнув ствол под подушку,как выпавший зуб.Сонушел от меня,казалось,на вечность,спрятался так,как сам я когда-тоскрывался от Шона,но потом, наконец,высунулся осторожноиз-под боли.Я проснулсяутроми попробовал вспомнить,снилось ли мнечто-нибудь.Кажется, нет,и я сделал вид,будто мне снилсяШон.Мне стало полегчезаснутьв ту ночь, когда егоубили.Но я еще и чувствовал винуза то, что проснулся,за то, что дышу,потягиваюсь,зеваю илезу рукойподподушку.Я обхватил пальцамирукоятку, и они легли там,где оставались его отпечатки,получилось так,словно младший братснова взял старшего за руку,и он ведет меня в магазин,учит меня делатьсальто с перекладины.Если ты отпустишьноги слишком рано,то приземлишьсялицом. Еслиотпустишь ногислишком поздно, приземлишьсяточно на спину.Вот поэтомунужно идеально все рассчитать,чтобы все получилось.В ваннойв зеркалемое лицо осунулось,словно горепыталось стянутьс меня кожу.Зомби.Я спалв одежде,запахсмерти и потазастрял вткани, какрыбий жир.Я вгляделся иощутил себядерьмом.Ну и что.Я сунул пушкуза пояс джинсовсзади,рукоятка торчала, какхвост из стали.Я прикрыл еесвоей здоровенной футболкой,с фабричной маркой,что досталась мнеот Шона.Планбыл такой – выждать Риггсаперед его домом.Мы часто ходили тудас Шоном,прежде чем Риггс стал бандитом,а потом там бывал только Шон,несколько раз,он покупал мыло для мамы.Я решил, что безопаснейбудет пойти туда утром.Тогда его команду я не встречу,они еще не выйдут. И никтоменя не заподозрит. И япозвоню ему, чтобы он спустилсяи открыл дверь. И тогда янатяну футболку на лицо,закрою себе нос и роти сделаю это.На кухнесолнечный луч ворвалсяв окно, осветив маму. Она,сгорбившись, спала за столом,опустив голову насвои красные распухшие руки.Наверное, она чесала ихвсю ночь, пытаясь избавитьсяот чувства вины. Я хотелразбудить ее и сказать, что онане виновата. Но не стал.Я просто вместе с пистолетомза спиной осторожно вышел, не наступаяна особо скрипучие половицы,чтобы не разбудить ее ине врать о том, куда я иду.И не разбить ее сердце навсегда.Желтый светв коридоре и жужжание, такое,как жужжат светлячки,которых мы с Шономловилив детстве.Мы совали ихв пустую баночкуиз-под майонезапо четыре или пятьза один раз.Потом Шон тугозакручивал банку имы садились на лавкуи смотрели,как они там летаюти сталкиваются,пока их огонькиодин за другимне потухали.Возле лифтаСпина уже болит.Мне неудобно.Ствол мешает,как будто кирпичтрется о кожус каждым шагом.Казалось, времязамерло, когда япротянул руку инажал на кнопку.Белый огонеквысветилчерную стрелку.ВНИЗВНИЗВНИЗ ВНИЗ ВНИЗВНИЗ ВНИЗВНИЗВот что странногопроисходитв лифте.В любом лифте.Каждый раз,когда кто-то входит в кабину,он тут же проверяет,горит ли кнопкаего этажа.Если нет, он на нее нажимаети начинает смотретьна дверь.Только так.Никто не заговариваетс теми,кто уже стоит в кабине,и те, в свою очередь,не говорят с новымипассажирами.Таковы правилапоездки в лифте,как мне кажется.Никто не разговаривает,не смотрит друг на друга.Все тихонько стоят,уставившись на дверь,и ждут.09:08:02И тут заходит парень,определенно постарше меня,но не очень. Коричневая кожа.Худой. Короткая стрижка,косой пробор.Лицо гладкое,даже без усов.Вокруг шеи звеньязолотой цепочки,как что-то волшебное.Он проверил кнопкии убедился, чтоодна, с буквой «Л» горит.Он тоже ехал вниз.«Л» означает лузерШон и я,еще мальчишкамивстанем, бывало, в лифтеи ждем, пока кто-нибудь войдети нажмет на кнопку «Л», и тогда мыначинали тихонько ржать, потому чтоэтот тип оказался лузером, а мы с Шоном – нетв этой забавной поездке на лифте вниз, в лобби.Об этом я и вспомнил, когда этот парень с золотойцепочкой посмотрел, горит ли кнопка с буквой «Л».Интересно, а он знал, что в нашем с Шоном мире я уже быллузером?Очень некомфортно,когда тебекажется,что на тебясмотрят,но толькотогда,когда ты самне смотришь.Я видел девчонокна остановках автобуса,из-за которых мужики начиналиказаться жалкими существами,они вытягивались, напрягались,чтобы узреть то, что Шони остальные называлимиром.Но тут, в лифте,девчонок не было,не на кого было пялиться.Но он продолжалпялиться,не понимая,что у него можетпоявитьсяпроблема.09:08:04Мы знакомы? –спросил я,буквальновзбесившись.Парень улыбнулсяи поправил цепочкуна шее.Заглянул мнепрямо в глаза иочень серьезно.Ты меня не узнаешь? –спросил оннизкимзнакомым голосом.Я присмотрелся,прищурился,стараясь припомнить его.Не-а. Не помню,сказал я.Он широко улыбнулся,обнажая острые,как у акулы, зубы.Потом повернулся,чтобы я увиделего со спины.Там, на футболке,была напечатана фоткаего самого, сидящегона корточках.Он показывал средние пальцыи улыбался.RIP, БАК, ТЕБЯ ЗАПОМНЯТНАВСЕГДА[1]Внутри меня все сразу сжалосьи будто провалилосьвниз,а может, то и другое вместе.Я узнал его.Бак?Я неуверенношагнул назад.Быть того не может.Не может.Так все и вышло, как написано? –спросил он,поворачиваясь ко мне лицом.Быть того не может.Не может.Но я д-думал… –запинаясь, произнес я.Я думал… я думал…Ты думал, что я умер,сказал он,вот так запросто.Вот так запросто.Я начал тереть глаза,тер и тер ихснова и снова,как в отключке.Но я никогда не курилтравку или чего такого.Не бывал в подобных компаниях,не был торчком.Ну, не мог мертвецвот так простоговорить со мной.ДА,Так оно и было,сказал я,надеясь, что онскажет, что не умер,что его не убилииличто-нибудьв этом духе.Или, может,я проснусь,сяду в кровати,а пистолетокажется подподушкой,а мама еще будет спатьза кухонным столом.Это сон.Бак посмотрел на меня,замечая мое волнение, итихо произнес:Так и есть.Я сделал все, чтобы проснуться:щипал себяпод мышкой,давал себепощечины,даже пыталсяпроморгаться.Моргал,моргал,моргал,ноБак был на месте.Я знаю, о чем ты думаешь.Что я испугалсясмертинасмерть.Но только бояться не надо.Я знал Бакас детства,он был единственныйдруг Шона, старше его.Шон знал Бакалучше, чем я,и был знаком с ним дольше,чем мы с нашим отцом.Я отпрянул.Да, я испугался.А вдруг он пришелза мной,чтобы утащить меняс собой?А вдруг он пришелотобратьмою жизнь?Анаграмма № 1ЖИВУ = ВИЖУ09:08:05Затаив дыхание, я спросил:Зачем ты пришел?Вытер уголки ртаи подумал:Только не говори,что тызаберешь меня.И не говори, пожалуйста,что я умер.Пожалуйста.А он вытянулся,как на автобусной остановкеэто делают, и заявил:Я пришел посмотретьна свой пистолет.Мой ответ…И тут, наконец,почти шепотом он добавил:У тебя ствол торчит.Я сунул руку за спину,почувствовал его,словно он сросся со мной,как лишний позвонок,как часть моего хребта.Подумал, а не переложить ли еговперед,но Шон часто повторял, чтособаки,даже лающие,зажимают хвост между ног,а это знак страхаи еще сигналблефа.Я помню,когда отдалэту штуку Шону,сказал Бак.Ему было столько,сколько тебе теперь,и попросил его сохранить ствол.Я научил его стрелятьи рассказал про Правила.И он пообещал спрятать его так,чтобы ты не нашел.И я ответил,стараясь,чтобы мой голоспрозвучалкруто:Но я его нашел.И я рад, что нашел его,потому что он теперь мне нужен,пояснил я.Шона убили.И нечего ходить вокруг да около.Тем более что Бак, наверное, все уже знал.Мертвые должны знать все о мертвых.Вот черт!Непривычно как-то все это…Это случилось вчера,шел за ним от магазина,он там еще поскользнулся,ему влепили две пули в грудьпрямо перед домом,сказал я,ощущая горечьво рту.Я знаю – это былиребята из ТемногоСолнца. Те, откуда Риггс.Наверняка они.Бак сложил руки на груди.Понятно,сказал он,качая головой ихмурясь.Что будешь делать?Я прищурился, и глазастали узкими, как лезвия бритвы.Сделаю то,что должен. А ты бы самкак поступил? –резко спросил я.Помни Правила.09:08:08Тут лифт загромыхал,затрясся изадергался,как наш средний ящик,как будто испортился.При этом сильно меня напугав.И что толькоэта развалинатак долго? –спросил я,со всей силыударив в дверь,чтоб не думатьо стуке сердца.Эта штуковинавсегда еле тащится,сказал Баки усмехнулся.Ну да,смешно даже,ответил я,чувствуя,как вспотели ладони.Расслабься,сказал Бак.Путь внизбудетдолгим.Может, он не услышал меняили не воспринял всерьез.Старшие постоянно так поступают.Как будто то, что я говорю, – неправда.И как будто я сам – ненастоящий.А я настоящий.Всамделишный.Расслабиться?! –огрызнулся я.Расслабиться?Времени на это нет!У меня делопосерьезней,им надо заняться,сказал я,хотя все мужествоскрылосьмеж дрожащих ног,а сердцебешено колотилось.Бак заржал,а смех,если очень громкий,долгий и смеютсянадтобой,наверное,действуетеще хуже, чемсвистпули.У тебя дело?Им надо заняться? –поддразнивал Бак,вытирая слезыс глаз.Верно, верно. Тыследуешь Правилам, да?Вот именно,сказал я,принимая такую позу,чтобы он понял –это не игра,я настроен серьезно.Бак ткнул меняпальцем в грудь, как будтонажал на кнопку лифта.С буквой «Л».Но ты не такой,Уилл,наглозаявил он.Твой брат – другое дело.Но не ты.Он спросил меня,проверил ли я,заряжен или нетпистолет.Я не проверил.И почти не спалился,пытаясь понять,как это делать.Дай его мне,прежде чемты не навредил себе сам.Бак чем-то щелкнул.Обойма выскользнула наружу,словно железная шоколадка.Четырнадцать пуль.Одна наготове.Всего пятнадцать,сказал он,вставляя обоймуназад со щелчком.А сколько пульдолжно быть? –спросил я.Шестнадцать,но, как бы там ни было…09:08:11Он протянул мне пистолет.Я схватил его,но Бак держал крепко.Я дергал и дергал его,тянул и тянул,но Баквсе упрямилсяи хохотал без передышки.И продолжал сопротивляться.Наконец, он отпустил его,и я отшатнулся назад,чуть не влетев в дальнюю стенку,как клоун.Ты не такой,повторял онснова и снова,не дыша при этом идоставая пачку сигаретиз кармана.Сунул одну в рот,чиркнул спичкой так,словно щелкнул пальцами.И тут лифт остановился.У меня было полсекунды,чтобысхватить рукоятку,вцепиться в нее,сунуть ствол за пояс,повернуться,игнорируя Бака,затаить дыхание,выпрямиться,успокоиться,уняться,как будто сейчасединственными правилами,важными для меня,были правила поведенияв лифте.В лифт вошла девчонка.Встала рядом со мной.Моего же возраста.Просто ангел.Цветастое платье.Без каблуков.Легкий макияж,только блеск для губи румяна, типа того.И духи,сладкие,свежие,яркие,бьющие сквозь табачный дым.Она убедилась, что гориткнопка с буквой «Л»,а я в это времяокинул взглядомее ноги,складкиее цветастогоплатья, ееруки, еешею, еещеки, ееприческу.И тутменя отклонило,как на остановке,когда надовзглянутьна мир.Но стальной стволвпился мне в спину,и я скривилсяи спалился.Облажался.09:08:12А я и не знала,что в лифтахможнокурить,сказала она,от этой простой фразыповеяло сарказмом.Но я был так потрясен,что ничего не заметил.Ты… это видишь? –ответил якак идиот,я вообще-то не оченьс призраками общаюсь.Интересно, может,она подумала,что это ятут накурилперед ней,потому что она не моглавидеть Бака в углу,пускающего дым иподававшего знаки,дескать,держись как-то.А… ну да,сейчас это везде,сказала она, едвасдерживая кашель.Она попробоваларукой отвести дымв сторону Бака, а тот лишькачал головойи пускал тающие кольца.Она его видела.Она его видела?Она его видела!Потомона повернуласько мне и добавила:А я и не знала,что пистолетытоже можно возитьв лифтах.Она виделаБака?Но как?Я-то думал,что призрактолько для меня,что это толькомое воображение.Ноесли онавидит егои чувствует этотмерзкий дым,значит,все по-настоящему.Вот теперьвы, наверное,уже началимне не веритьили считать менячокнутым.Может, оно и так.Но я клянусь,все так и было.Клянусь.Я присоединился к ней,стал разгонять дым,чтобы заодно развеятьее сомнения насчет пистолета,а сам глядел на Бакакак ненормальный.А ему было все равно.Он оперся о стенку иснова затянулся,чуть не сжигая всю сигарету.Но не до конца.Огонь.Дым.А пепла нет.Она коснулась моей руки,чтобы я обратил на нее внимание,что в другом случаеозначало быидеальный момент для флирта,или я бы могподражать сейчас Шону,как сам Шонкогда-то подражал Баку.Но в лифте находился призрак,поэтому,никакихмуток.К тому жетрудно думатьо ласках и убийствеодновременно.Она спросила:А вообщезачем он тебе?Когда я смутился(верней притворился,как будтосмутился),она четко произнесла,чтобы прояснитьсвою мысль –пистолет.09:08:15Потом был простой разговор.Я не хочу ничего плохого,но вообще-тотакие вопросы не задаютнезнакомым людям,сказал я,стараясь выглядетьспокойным.Девчонка кивнулаи ответила:Ты прав.Совершенно прав.А потомона положила ладонь мне на плечо,от ее запястья пахло духамии било мне прямо в нос, и она сказала:Ноязнаютебя,Уилл.Я не стану сопротивляться.Я чуточку возбудился.Да, я говорил,что в лифте,да с призраком,какие уж таммутки!Но мы же не навсегдав этом лифте.А Шон всегда говорил,если девчонка говорит,что знает тебя,а ты ее – нет,значит, она тебянаблюдает,вычисляет,проверяет.Наверное, Бак его так учил.Надеюсь, все это правда.Откуда? –поинтересовался я,твердо решив замутить с ней.Откуда ты меня знаешь?Девчонка улыбнулась,но только глазами.С детской площадки,сказала она.Там еще перекладина была.Очень смешно,сказал я,подыгрываяей, раз уж она сама начала.Я ничего никуда не перекладывал.А я об этом и не говорила,ответила она.Я серьезно.Ну, тогда тыошиблась,я уже вырос и не хожуна детскую площадку.Да, но я тебя знала,когда ты туда ходил.Она открыла свою сумочку,порылась в ней,вытащила бумажник,развернула егои показала мне фото,как это делают белыев кино, когда хотятпохвастаться детьми.Я-то не хотел смотреть ни на каких детей.Но они там были.Там были мы сами.Я и моя подружка Дэни,когда мы были детьми.Восьми –летними.У меня еще не былони джинсов, ни футболокот Шона.Цветастое платье,шортикиу Дэни,она свисала с перекладины,высунув язык,похожий на леденец.Солнце сияло в моих глазах.И в ее глазах тоже.09:08:18Ты это помнишь? –спросила девчонка,закрываяи защелкиваябумажник.Конечно,сказал я,дивясь, откудаона знает Дэни.Это был самый лучшийи самый худший мой день.Ты помнишь, что в этот день… –она замолчала,склонив головунабок,уперев руки в боки,расправив локти,потом добавила:…я тебя поцеловала?Я вытаращился на нее.Дэни?Это была Дэни. Дэни.Она стояла передо мной.Цветастое платье,то самое.Ее лицона восемь лет старше,чем у восьмилетней,и все жевсе то же.Ну да, я помню.Я помню.Я помню это.И помню тот день.А потом…Я замолчал.А потом…Выстрелы,сказала она.Выстрелы.Выстрелы,похожие на новогодние хлопушки,они неслись отовсюду.Дэни сказала, что ее тело обожгло,и ей хотелось тольковыпрыгнуть из негои улететь подальшекак нам мечталось,когда мы раскачивались на перекладине.Мне хочется блевануть,поддразнивал нас Бак.Он мерзко хихикал,а сигарета свисала у него изо рта,при этом он потешно дергался,как рыба, заглотившая приманку,когда при этом из головы ее торчит крючок.Я сказал Дэни,теперь я помню,как Шон рванулся к намна помощь.Он навалился сверху своим телом,закрыв нас от опасностив грязи.Да, я сказал ей, что я помню,как я смотрел, и глазне отвести.Она таращилась в ответ,а свет в глазах потух, и толькожвачка все торчала изо рта.И кровь текла.Клянусь, что иногдамне кажется, что Богсам фотки делаетсвоих детей –смутившихсяи перепуганных,кладет себе в бумажник,и чтобы этовидел целый мир.Но только мир не хочетэти фоткисозерцать,да и Бог никакойне строгий отец,он просто закрываети защелкиваетнас.Когда мне сказали,что ты умерла,я плакал всю ночь,признался я.А на другое утро,когда мы ели яйцаи сладкую овсянку,Шон рассказал мнепро Правило Номер Один –не реви.Что я ощущал,когда умерла Дэни, –это было впервые.Никогда ничего подобного я не ощущал.Я стоял под душемна следующее утро,после того как узнал от Шонапро Правило Номер Один –не реви,и мне так хотелосьсодрать с себя кожу,выцарапать глаза ипробиться через что-нибудь –стену,лицо,хоть что-нибудь,так чтобы еще где-нибудьоказалась дыра.Анаграмма № 2ТЕПЛО = ПОЛЕТТак здорововидеть тебя, Дэни,сказал я,чувствуя себя как-то странно,но говорил яискренне.Она выросла и сталароскошной.Ну, по крайней мере,могла бы стать такой.И мне тоже приятноувидеться с тобой, Уилл.Она усмехнулась.Но ты так ине ответил на мой вопрос.Зачем тебепистолет?09:08:20Мое лицопосерьезнело,напрягся каждый мускул.Вчера вечером убили Шона.Кто убил Шона?А разве ты уже не знаешь?Скажи кто, Уилл.Из Темного Солнца. Ты помнишьРиггса, он жил неподалеку.Похоже, что он. Должен быть он.Скореевсего.Дэни убилипрежде, чем она узналао Правилах.Поэтому я объяснилих ей, чтобы онане подумала про меняничего плохого.А то получалось,что я просто шпана,которому все равно,кого замочить.Чтобы она зналамою цельи что тут задействованачесть семьи,и если бы я зналэти Правила тогда,я бы сделал то же самоеради нее.Тогда Дэни спросила:А чтоеслитыпромахнешься?Ноэтого не будет,сказал я.А если будет? –спросила она.Этого не будет,сказал я.Откуда ты знаешь? –спросила она.Просто знаю,сказал я.А ты когда-нибудь стрелялиз пистолета? –спросила она.Это неважно,сказал я.Неважно.Дэни была разочарована.Она хлопнуласебя по щекам,пытаясь прогнатьволнение.Но у нее не получилось.А я и не ждал,что получится.Я оглянулся на Бака,ища поддержкиили помощи,хоть чего-то,но онмолчал.Только вынулсигаретыиз карманаи протянул ихДэни.Бак предложил:Закуришь?Наверное,так он хотелразрядитьобстановку.Спасибо,сказала Дэни,вытягивая сигаретуиз пачки.Ты куришь? –спросил я.А ты стреляешь? –парировала она,просовывая сигаретумежду блестящих губ,подаваясь впередк огоньку.Бак чиркнулспичкой.И лифт сноваостановился.Лифт,коробка с дымом,серым и густым.Бак и Дэнидымили и затягивалисьнескончаемыми сигаретами.И я подумал, что, когдадвери откроются,дым рванется наружу.Но вместо этого онповис застывшим облакомв стальном кубе.Сигаретный дымне должен бытьни одеялом шерстяным,не должен бытьни снежной бурей, нителевизором с помехами сплошными.Дым, как и настроение,может устояться, ноон не должен бытьнастолько плотным,чтобы удержать меня.Я помахал рукою и закашлялся,надеясь, что кто-то поджидавший лифта,дождется следующего.Кому охота ехать в лифте,полном дыма?Что, если бы лифти не был полон дыма?И все же,кто захочет ехать в лифтес зацикленным подростком?Разгоняющим и задыхающимсяот невидимого тумана.Он бы, наверное, подумалто же, что сейчасподумали бы вы.Я сделал шаг назад,чтобы дать местосилуэтупротиснуться в туманеи войти.Дэни и Бакстояли позади менятак близко, чтоб их чувствовать,но ничьего дыханья я не ощущал.09:08:22Две огромных руки,здоровеннее я в жизни не видел,вынырнули из тумана,сильные и быстрые,меня схватили за грудки,сдавили шеюи держали меня, покадвери лифта не закрылись.Я уже едва дышал,а дышалось мне все тяжелее,и я не видел ничегоза этим занавесомсерым.Потом одним быстрым движениемруки меня отпустили ивзяли в захват за шею,прямо как Шон всегдахватал меня, чего терпеть не могутвсе младшие братья.Я услышал смех,словно меня держали под водойшальные волны,разбиваясь о мою голову,смеясь, смеясь,смеясь и таща меня вниз.Как ты определишь,что вода – не потеха,когда тонуть придется?Когда меня, наконец, отпустили,я погляделна Бака,на Дэни –вдруг помогут.Они задвинулисьв уголхмыкали,расплывались,дымиливсе дальше.Какого черта? –заораля,одна рука на шее,другая на торчащемиз штановстволе.Куда ручонки тянешь,и зачем ручонки тянешь? –хохотнулпридурок,который попыталсямне вырватькадык.Племяш,Племяш,ПлемяшПлемяш?Племяш,тянул он нараспев.Ты за все годытак и не научилсядавать сдачи?У настак много фотографийдяди Маркапо всему дому.Висят на стене:он там на районе, позируетс моим отцом, своимстаршим братом пониже.Прикинут очень классно.Костюмчик, цацки.Сигареткау него за ухом.камера наготове.Лети.Как Шон.Предвестником яркой вспышки.Дядя Марк?Моя рука упалавдоль туловища,и я судорожно сглотнул.Я что, схожу с ума?Иди сюда, пацан,сказал дядя Марк.Дай-ка я на тебя погляжу.Я шагнул поближе.Он выше меня.Он выше всех.Ростом метр девяносто.Метр девяносто пять.(И на два метра в земле.)Положил он рукимне на плечивсем своим весомпригибая меняв коленях.Ты прямо, как папаша, черт возьми,сказал он.Почти что вылитый папаша.Мама рассказывала мне две истории о дяде Марке№ 1Он снимал всена видеокамеру, которую мама,моя бабушка, подарила емуна восемнадцатилетие:соревнования по танцам,стычки банд,праздники на районе.Но он мечтал снять фильм.СЦЕНАРНАЯ ИДЕЯ:ПАРЕНЬ: Микки. Никаких игр. Никаких девушек. ВстречаетДЕВУШКА: Джесси, молоденькую подружкуПАРЕНЬ: Арендодателя Микки.ДЕВУШКА: Джесси учитПАРЕНЬ: Микки всему, что ему нужно знать о том,ДЕВУШКА: Как произвести на них впечатление. Как себя с ними вести. НоПАРЕНЬ: Микки использует то, что узнал, чтобы заставитьДЕВУШКА: Джесси в него влюбиться, однако ее бойфренд,ПАРЕНЬ: Арендодатель Микки, об этом узнаёт и выкидывает егоДЕВУШКА: И Джесси на улицу.И вот они влюблены,но у них нет дома,однако они счастливы.Правильно.Кастинг на самый худший и тупейший фильмПАРЕНЬ: Микки
должен играть младший брат дяди Марка, мой отец,
Майки.
ДЕВУШКА: Джесси
должна играть младшая сестра девушки, с которой Марк когда-то встречался,
Шари,
моя мама.
Дядя марк притянул меня к себе,чтобы обнять,но как обнять то,что назойливо мучает тебя?И знаете,странно узнаватьчеловека, которого не знаешь,и в то же времяне узнавать того,кого ты знаешь,понимаете?09:08:25Ты почему здесь? –спросил я дядю Марка,поворачиваясьи не спешаоглядывая егос ног до головы.Грустьпробежала по его лицу,словно холодный ветерок,и по обветренным губампосле того, как онпопробовал улыбнуться.Похоже, он ожидал, что яобрадуюсь, его увидев.И я был, типа, рад,но все же.Он рукойпровел по груди,разглаживая складкирубашкии приосаниваясь.Брюки кончалисьпрямо у верхнего краяего шикарных туфельс прикольными изгибами,с завязанными бантиком шнурками,с блестящей кожейбез морщинок,как будто вовсеон в них не ходил.А он все расправлялрубаху на груди,вниз к животуи к бедрам,потом присел на корточкии сунул палец в рот,потермысок ботинка,а там –ни пятнышка.Вопрос получше,сказал он,сверля меня взглядом:А ты здесь почему?Случайная мысль № 2Всегда,всегда,всегдасмотри с недоверием на человека,который отвечаетвопросом на вопрос.Обычно,обычно,обычноэто подстава.Анаграмма № 3Клевый = КвелыйО чем это ты? –спросил я,стараясь увернутьсяот разговорао холодкеу меня в сердцеи жаровнена поясе.О чем это я?Он поднялся.О чем это я? –повторил он,сложивруки вместе,прижавши друг к другу кончики пальцев,потрескивая, как показалось,всеми костяшками пальцевна свете.Послушай, пацан,не крути мне ушии не дури мне мозги.Будет лучше,если ты все расскажешь,прежде чем я тебя свяжу.Хорошо, хорошо,взмолился я,пытаясь его успокоить,стараясь не нарываться на то,чтобы он снова меня связал.Послушай,они убили Шонавчера вечером, дядя Марк.И…И сегодня тыпроснулся пораньше,чтобы все это исправить, верно?Я кивнул.И причина в том,что сегодня впервыеза всю свою жизньты понимаешь или хотя бы думаешь,что можешького-то убить,ведь верно?Я кивнул.ВЕРНО? –переспросил онгромче.Верно.Но чтобы как-то объясниться,я ответил:Правилаесть правила.Дядя Марк раздраженно вздохнули закрыл глаза.Я гадал, а что жеон думаето Правилах.Он знал их так же,как и я.Их передали ему.Их передали его младшему брату.Их передали моему старшему брату.Их передали мне.Правила всегдавсеми правят.В прошлом, в настоящем, в будущем, на века.Дядя Марк пощипал себя за губы,как будто бы пыталсяоторвать их от лица.Потомоткрыл глаза.Ну ладно, Уилл,сказал онна полном серьезе.Давай-ка разыграем сцену.В смысле как это –разыграем сцену?В том смысле,что давай представим в лицах,как все должно сложиться. Разыграем,как в кино,объяснил дядя Марк.Пройдемся туда-сюда.Я начну с самого начала.СценаУилл стоит над погибшим братом Шоном.У того в груди две пули. Вся земля вокругв крови.Уилл уводит маму в дом.Она плачет. Он ищетпистолет брата.Уилл находит пистолет. Ложится и думаето Правилах. Не плакать. Не доносить.И всегда отомстить.На следующий день он решает найтитого, как он знает, кто убил его брата.Парня по имени Риггс.Уилл заходит в лифт. Спускается в лобби.Выходит на улицу мимопятен крови брата на бетонке.Он проходит девять кварталов,доходит до дома Риггса, видит его,достает пистолет и…Я застрялБольшеничего не смог сказать.Просто не мог. Надеялся, что дядя Марк крикнет:Стоп.Но он не крикнул (продолжение сцены)Давай-давай. Заканчивай.До этого меставсе шло, как по маслу,но на дурацкой концовкея вдруг взяли застрял.Заканчивай! –велел дядя Марк.Дэни захныкала.Бак загыгыкал.Хорошо, хорошо,сказал я,пытаясь успокоитьдядю Марка.Уилл вынимает пистолети… –Я запнулся.И… и…У меня во ртувсе пересохло,мокрота слов застряла в глотке,как при аллергической реакциилишь при мысли обо всем этом.Сцена (окончание)И…И стреляет.Дядя Маркзакончил фразу за меняи произнес слово медленно,растягивая звукс-с-с-с-с-с-с-с-с.Затемя, наконец-то смогс больювыдавить из себя:И стреляет.К вашему сведению,этот фильмполучился бы лучше,чем тот глупый,который он пытался снять,когда был жив,это уж точно.Может, не такой добрый.Но однозначно лучше.История № 2 о дяде МаркеДядя Марк потерял камеру,что подарила ему мама,на которую он записывалстычки банд,соревнования по танцами начало своейслезливой киношки.Другую он не мог себе позволить.ВАРИАНТЫ:Мог бы снова маму попросить,но это не имело б смысла.Мог бы украсть,но ему не хотелось заморачиваться,потому как потом не хотелось скрываться.Мог бы найти работу,но работа была одной из тех вещей,которыми дяде Марку просто не хотелось заниматься.Поэтому он поступил так,как поступают многиеу нас на районе.Его планПродавать один день.Один день.Дядя Марквстал на углу,набив карманыдоверху крэком,чтоб превратить его в деньги,финансы на будущее,и за часзаработал достаточно,чтобы купить себеновую камеру.Но решилпоторговать еще чуток,всего лишьдо конца дня.Вот и все.Всего лишьдоконцадня.Я уверен,вызнаете,кудаэтозаводит.Он держал тот уголдень,неделю,месяц,весь из себятолкач,красавчик –наркодилер,добычадля юного,безбашенного бандита,чье имямама все никакне вспомнит.Тот парень забрал уголу дяди Марка.Вырвал, как табуреткуиз-под пятой точки.И ведь совсем не миром.Все вокругбежали, прятались, ложилисьи ныряли наземь,закрывши головы руками,чтобы не лопнули ушные перепонкии чтоб глаза из черепа не выскочили.Все делали лишь то,чему их научили.И притворялись, будто желтая лента –это что-то типа флага района,которым никто не размахивает,но он все время плещетсяна ветру.Дяде Марку надо былопросто камеру себе купитьи снимать свою киношкупосле самого первого дня.К сожалению,он больше никогдаи ничего не снял.Но вот отец мой – да.Анаграмма № 4Кино = Инок.Случайная мысль № 3Не знаю точно,кто такой инок,но при этом слове я думаюо не очень хороших людях.Хладнокровных.09:08:31Так вот, после того, как я сказали стреляет,похоже, те словавышли из меня и в то же времявошли в меня.Проникли внутрько мнеи изжевали всевнутри,как будтопроглотил ясвои же зубы,а ониострее оказались,чем я подумать мог.Тем временемдядя Маркзалез к себев карман рубашкии вытащилдве сигареты.Классно.Еще больше дыма.Я надеялся,что втораяне для меня.Я не курю.Дерьма и так хватает.К тому же людям,тем, кто живойи кто реален,вроде меня,запрещенокуритьв лифтах.А что там дальше происходит в этом фильме? –спросил дядя Марк,засунув однусигарету за ухо,а другуюпокручивая в пальцах.Ничего.Вот и все. Конец.Я пожал плечами.Он вставил сигаретув угол ртаи захлопал себя по карманамв поисках огонька.Конец? –пробормотал он,глядя на Бакаи жестом прося прикурить.Конца нет никогда,сказал дядя Марк,потом захмыкал громкои наклонился к Баку.Никогда.Бак чиркнул спичкой.А лифт остановилсяснова.На этот разне было дыма,заслоняющего дверь,хотя внутри стояли троелюдей –ну, вроде бы людей –стояли в лифтеи курили.Я знаю,это все бессмыслица,но оставайтесь же со мной.И показался онкак будто наяву,когда дверьотъехав в сторону, открылась.Его узналя сразу же.Его я ждалс тех пор,когда мне три года было.Майки Холломан.Мой отец.09:08:32Мой папавошел в лифт,встал напротив меняи поглядел,как будто всматриваясьв свое отражение,как если бы оказался онв машине времени.Через секундуон раскрыл объятия,прижал меня к себе,и это стоилопочти всей жизни.Возможно ли,что объятияснимают кожуруу времени,заскорузлуюи подгнившую,раздраженныеи раздражающиекорочки,из-под которых кровь сочится?Папа отстранился,заметил брата,обменялся с дядей Маркомкрепким рукопожатием,притянул к себеи приобнял,почти совсемкак в фильмах.В лифте было тихо,разве что шлепнулисьпожимаемые руки,да еще глухие хлопки,когда онипо спинам хлопали друг друга.Я совсем не помнюсвоего отца.Шон все время пытался меня заставитьвспомнить вот что:как папа одевался под Майкла Джексонана Хэллоуин и после «откупись-иль-заколдую»катал нас вверх-вниз на лифте,выделывая «лунную походку»,но в кабине места было мало,и он на стены натыкался.Шон клялся, что я смеялсятак, что даже пукал,заванивал весь лифт,а то и писался.Мне всего три года было,этого я не помню,хоть и всегда хотел,но я не помню.Вот не помню.Разбитое сердцеубило папу.Вот что мне всегдавнушала мама.И ребенкомя всегда думал,что его сердце и вправдуразбилось или сломалось,словно ручкаили игрушка,или средний ящик стола.Но шон мне говорил совсем не то.Шон всегда говорил,что отца убилиза то, что он убил того,кто застрелил нашего дядю.Говорил, что он стоял у телефона-автомата,может, с мамой разговаривал,когда к немуподошел какой-то парень,приставил пистолет к башке,спросил, а может, знает он,чувака по имени Джи.Не знаю я такого, сказал папа.Но вот тутта история и кончилась.Я все время спрашивал у Шона,откуда он все это знает,особенно обо всемзамесе с этим Джи.Он ответил,что ему рассказал Бак.Добавил,что это был угол Бака.И вот тогда тот Бакстал выискивать Шона,которому в то времябыло всегосемь лет.Баку было шестнадцать.Но я непомнюи этого тоже.Привет, Уилл.Отцовский голосзазвучал для меня так ново.Глубокий, низкий.С хрипотцойна окончаньях слов.Вот так, я думал,Шон станетговоритькогда-нибудь.Как жизнь?Вот ведь странно говорить с отцом,как будто он мне незнаком,хоть обнялись мы,как родные.Нормально вроде,ответил я,не зная, что еще сказать.Вот как же поболтать с отцом,когда слово «папа» – такое непривычное,что лишь пытаешься его произнести,и у тебя как будто вырастает третья губаили второй язык?Мне хотелось выплеснуться,просто рассказать емуо Шоне,и как мамавсе плакала, пилаи чесалась,пока не заснет,о том, каково мне,о Правилахи прочем.Хотелось мнеему все рассказатьв душном лифте,но я молчал,посколькуБак,Дэни идядя Марксмотрели на неготеплыми,странными взглядами.Я уже знаю,сказал отеци глубоковздохнул.Я знаю,знаю,знаю.И в его голоселюбовьи грусть.Я ответил,хватая воздух ртоми задыхаясь:Я не знаю,не знаю,не знаю,что делать.Я вытер лицотыльной стороной ладони,проведя костяшками пальцев по глазам,чтобы задавить слезы,прежде чем они брызнут.Не реветь.Ни перед папой.Ни перед Дэни.Ни перед кемиз этих людей.Вообще ни перед кем.И никогда.И что ты делать думаешь? –спросил он.Следовать Правилам,ответил я,как отвечалвсем остальным.Так же, как и ты.Отец взглянул на дядю Марка,когда тотспросил меня, слыхал ли я когда-нибудьисторию отца.Конечно же,ответил я.Его убилиу телефона-автомата.Мука пробежалапо лицу отца.Он открыл рот,чтобы что-то сказать,но тутон передумал,затемопятьраздумал он.Это не та история,о которой мы говорим,что ты знаешь –это как меня убили,объяснил отец.Но ты не знаешь,просто не знаешь…09:08:35Когда убили Марка,я просто рухнул. Помешался.И никогда не стал я прежним.Словно осколки моего же сердцарезали меня изнутри,прямо как мама тебе рассказывала.Вы с Шоном были маленькими,и я не мог вот так приходить домой,быть отцом и мужем,когда я никогда уже не могбыть братом.После того, когда все произошло.И как все то произошло.Но я не плакал. И не ныл.Я точно знал, кто убил Марка,и был уверен, что его достану.Правила.Им научил меняМарк.А его им научилнаш отец.В тот вечеря прошел два квартала туда,где тусовался Марк,где это все случилось.Я ждал и ждал,пока, наконец, из зданиявышел чувак,прошел к себе на угол,угол Марка,сунул пакетикв лапу покупателю.Мелькнули денежки, и тутя понял, что это тот самый,кто застрелил моего братапрямо на улице.Я двинулся.Накинул капюшон.Ствол вынул из-за пояса,и, когда он меня заметил,я уже целился.БАХ! БАХ! БАХ!На третьем выстрелеон рухнул,но я ему еще один добавил,потому что рассвирепел.Дико рассвирепел.Как будто что-тов меня вселилось.И это что-то,что, по словам отца,в него вселилось,наверное, было то,что мама называланочью.Отец сказал,что принялся бежатьтак быстро,что его кроссовкиедва касалисьмостовой бетонной.Он говорил, что двинулсяпутем окольным,что ствол он превратил в «тсс-тсс»,а «ба-бах» превратил в «тшш-тшш».Когда я вернулся домой,то полез под горячий душ,такой горячий,что кожа горелаи слезала с тела,сказал он.Не мог поцеловать вашу маму,не мог поцеловать вас, ребята,перед сном.Просто лежал голышомв ванне с пеной,и холодная эмальне давала мне спатьи берегла от кошмаров.Но ты сделал то, что должен был сделать,сказал я,услышав, как отецпризнался в том,что уже и раньшезнал.Правилаесть правила.Дядя марк и отец поглядели на меняпустыми глазами,в них мелькало что-то среднее междувиною и горем,и их я никак не мог понять,пока отец не признался,что убил тогдане того парня.Ты не убил Джи? –спросил я,смутившись.Нет, убил,подтвердил отецупавшим голосом.Но Джи не убивал Марка.Джи был просто сопляком,пытавшимся быть крутым,старавшимся завестиновых друзей,срубить деньжат,шестеркойтого парня,который убил Марка,объяснил он.Тогда…Тогда зачем…Тогда зачем тыубил его? –спросил я.Я не знал,что это не он,ответил отецс дрожьюв голосе.Я был уверен, что это убийца Марка.Долженбылбыть.Я прислонилсяк стенерядом с Дэни и думал,глядя на отца, которыйбыл мне вовсе не отец.По крайней мере, не таким, как я его себе представлял.Человеком, двигавшимся точно,терпеливо и четко,а не каким-то тюхой,который взбрыкиваети шарахаетсятуда-сюда.Черт, всю жизнь я прожил,печалясь о мазиле.Вот уж точняк – облом.А он стоял удругой стены лифта,таращась на меня,сам не зная,что и думать.Может, о том, что я именно такой, как он меняпредставлял.Может, это его и обламывало.Случайная мысль № 4Я все время видел, как детина игровой площадкеделают с отцами вот что.Они встают на ступни к отцу,папы держат детей за рукии шагают на негнущихся ногах,прямо как зомби.Детям нужно верить отцам,чтобы те их вели,потому что отцывидят, что стоит на пути,но дети,прижавшись к отцам,как слепые,шагают спиной вперед.09:08:37Тут отец сделал первый шаг.Шаг вперед.Я – следующий шаг.А он – еще один.Мы встретились посередине.И сновабросились друг к другу.На это раз объятие смешалов себе «я так скучал»,и «кто ты»,и «у меня башка винтом»,и «я ломаюсь»,и «я не знаю, чтомне делать, черт возьми,куда мне, черт возьми, податься».Рука отцаобняла меня за спину,а я изо всех силпытался уткнутьсяему в плечо,чтобы утонуть в этом новоми странно знакомом чувстве –у меня есть отец.И вот тут-то это случилось.Он вытащил стволу меня из-за поясаи приставил к моей голове.Тут я сорвался.Ты что творишь? –я взвизгнулв шоке.А ты что, черт возьми, творишь!Глаза в глаза,и катилась слезау него по щеке.Всего одна,так что, в общем-то,и не считается.Грудь болит,словно давит на менякакой-то груз,и вжался стволмне в череп.Он взвел курок.Раздался звук,как будто дверь закрылась.Я заорал,зовя на помощь,но не увиделникого.Ни дядю Марка,ни Дэни,ни Бака,и я не слышал их,и даже не учуял,как табачный дымпревращается в нагар.Внезапно стало так, как будтос отцом мы один на один,он и я,и оба мы, похоже,сходимс ума.Отец навис надо мной,прижавши стволмне к башке.Тогда впервые ощутил я,металл у самого лица.Тогда впервые оказалсяна волосок от смерти. От конца.И весь в рукахотца. Отца? Отца!Вы решите,что, он, наверное, подумало том, сможет ли они вправду решиться на это,ведь он не из этого мира.Но объятия – из нашего мира.И ствол – оттуда же.И вместо патроновв обойме не призраки.Там настоящие пули.Всего пятнадцать.Как раз по однойна каждый год моей жизни.Живот у меняприхватило,и все взорвалосьвнизу у него,и совсем скоро я ощутил,как распадаюсьна части.Живое теплоразлилось у меняпо всему низу тела,стекаяпо ногев кроссовки.Сигаретный дымснова забило,на этот раз запахоммоей мочи.09:08:40Тут отец опустил пистолет,и снова меняобнял,прижал к себе,как будто куклу,и засунулствол обратномне за пояс.Я заорал,оттолкнул его,и ревел, пока в глоткене засвербило,пока мои слова в шипениене превратились.Слабый.Мокрый.Волнуюсь,что выглядеть стану,как самый последний шпаненок.А отецприслонился к стене,смотрел,вздернув подбородок,надменныйи спокойный,пока я взрывался.И как в былые временадядя Маркподошел к нему,как брат,достал запасную сигарету,которую засунулза ухо,подал ееотцу,вздыхая тяжело.Не отрывая от меня глаз,он бросил сигаретув рот.Бак тоже вынул курево.Я забилсяв угол,желая, чтобы этотидиотский лифтскорей приехал бы на первый,и чтобы все вокругбыстрейзакончилось.Бакчиркнул спичкой,и лифтостановился.Незнакомец,пухлыйи со светлой кожей,почти белой,котораякраснеети вроде бы горит,с грязными каштановыми волосамив кудряшкахпо всей головевошел в лифт,как нормальный парень.Не обратил ни на коговнимания.Ни мертвых тел.Ни тел живых.Ни дыма.Нормальный.Поэтому я и решил,что он реальный.И оттогосам сделался реальным,смущенным,что описался,но все-такиреальным,счастливым оттого,что я ещене до конца погиб.09:08:47Пухлый чувак со светлой кожейстоял и пялилсяна свое мутное отражениев железной двери,когда Бак начал былопривлекать еговнимание.Эй,сказал Бак.Псст.Чувакне шевельнулся.Эй, парень,Бак позвали рукупротянулк его плечу.Вошедший обернулся.Я тебя знаю.Бак улыбнулсязубастою своей улыбкой.Тебя ведь Фрикзовут, ага?Только для тех, ктоменя знает,знает,ответил парень,неохотно потянувшиськ руке Бака.Ты меня помнишь? –спросил Бак,будто дальнийродственникна семейном торжестве.Я Бак,продолжил они снова повернулсяспиной в своей футболке.Вот черт,ты Бак?Голова чуть набок.Бак?Раскинул руки широко.Чего хорошего, чувак?Ничего.Хорошего.Вообще.А этоДэни,Марк,Майкииты помнишьШона?Это его младший брат,Уилл.Не успел Фрик ответить,как я спросил у Бака,откуда онего знает,и причем вообщетут я,и что он делаетв этом жуткомлифте.09:08:50Откуда я его знаю? –Бак хохотнул,качая головой.Это тот самый,что убил меня.Погоди.Погоди.Погоди… погоди.Не гони.Не го-ни.Да не гони ты.Ради братаШона.Ты серьезно?Погоди.Чего?Погоди, погоди, погоди.…Что?Ты все расслышал верно.Послушай, Фрик… –замялся Бак.А почему тебя вообще так называют? –спросил он,вдруг отвлекшись.Вообще-то Фрэнк. Есть сестра-близняшкаФрэнсис. Фрик и Фрэк –это так дядя мой придумал.Вот ведь хрень,как старики тебя называют,объяснил Фрик.Кому ты гонишь.Вообще-то лишьиз-за тебя…Бак опять замялся, глядя на меня.Лишь из-занего, Уилл,одна причина,что люди на районеузнали мое настоящее имя –это они его прочлина моем могильном камне.На самом деле БакаЗвали Джеймс.Это имя я слышал один лишь раз.Бак лучше,чем Джеймс.Бак – это ведьпочти бык.Так его отчимв шутку называл,потому что Бакбыл милым, как бычок.Гладкое детское личико,и ничего в нем грубоговообще.Бак был типа двухсторонний.С двумя папашами –формальным и реальным.Отчим воспитал из негопроповедника,настоящего проповедника,никого не боящегося,за всех молящегося,всем помогающего.А от реального ему досталсяграбитель банков,который спер бы весь воздух,если бы только до него дотянулся.Люди всегда говорили,что его учили творить добро,но злодействобыло у него в крови.Вот что значит ночь,о которой мама все время толковала.Она отнимет все,чему тебя учили,вложит в руку пистолет,урчание в живот,и зубы заострит.Но начал он совсем не так.Сначала Бак былмелким шпаненком,сшибал монетки на углу.Та же старая история,пока моего отца в тот вечерне завалили у телефона-автомата.Потом он стал Шонувроде старшего братаи грабил в несколькихрайонах по соседствупо утрам(он хорошо усвоил –не гадить там, где ты живешь)и возвращался сденьгами (помногу),кроссовками (лучшими)и цацками (которыми любил похвастаться).Вернемся к Фрику.Я был в шоке,когда услышал,что этот парень Бака завалил.Да,сказал Бак,положив рукуФрику на плечо,как будто они друзья.Он тот самый.Он посмотрелна меня.Тебе Шон никогдаэту историю не рассказывал?Об этом он никогда особо не распространялся,ответил я.Шон просто говорил,что тебя застрелили,и он знает,кто это сделал.Я объяснил,припомнив то время.Лицо у Шона –как расплавленныйсвечной воск,а пламя гаснет.Я помню, как легавыестучались в нашу дверь,хотели допросить его,сказать ему, что слышали,будто он дружил с Джеймсом –и вот тогда один разя услышал настоящее имя Бака –и спросить его,может, он знает, кто могэто сделать,убить его,стрельнутьдва разана улицеему в живот.Шон ничего не рассказални полицейским,никому,простозаперсяу себя в комнатена долгие часы,а на следующий денья застал егосидящим на кроватии заправляющимпатроныв обойму пистолета.09:08:54Ну, вот что я тебе скажу,ответил Бак.Мы тусовались на площадкеи тянули из бутылки что-то дешевенькоеи крепкое, прежде чем все началось,ответил Бак.Шон рассказывал, как он ввязался в драку,ничего серьезного,с одним из чуваковиз Темного Солнца,ответил Бак.Сказал, что надо было мамекупить какое-то мыло, которым она пользуется,а его купить можно лишь в магазинерядом с местом, где они тусуются.Было бы глупорассказывать Баку,как важно для мамыэто мыло,что от него мама переставаларасчесывать целоеморе ран.Тут я взяли сказал:Риггс.Не знаю точно, как его зовут,ответил Бак.Сказал, что Шонговорил, что оншел вмагазин, когдатот чел Риггск нему подвалили завелвсю эту хрень.Сказал, что этоничегосерьезного, а простопринялся трепатьон языкомо том, что ониз Темного Солнца,и о том, чтоШону здесьсовсем не место.Сказал, что Шонбыл весь врасстроенныхчувствах,объясняя Баку,как онрос вместес тем парнем, Риггси что парень –совсем новичок.Бак сказал,что он говорил ШонуЗабить на все это,но тот не мог,потому что такимвот он был.Все времяэмоциональным,сказал Бак.Пока он о том чуваке распространялся,я пытался показать ему цепочку,которую я только что снял с какого-топарнишкив пригороде. Даже не сорвал.Я просто рявкнул на него, сказав,дай мне сюда, а сосунок ее сам сняли мне подал.Я цепочку даже не срывал,сказал Бак,вспоминая тот день,словно все никакне мог поверить в это.А какое это имеет отношениек моему брату и этому парню? –спросил я,указывая на Фрика.Погоди.Сейчас до этого дойду.Значит, потому что Шонтак горячился насчет того парня,я дал ему золотую цепочку,Бак с гордостьюсказал.Подарок.Его первый.Тут Шон ушелс баскетбольной площадки.И тут же подтянулся я,вставил Фрик,улыбаясьдо ушей,будто только чтовыигралкакую-то награду.Как стать темным солнцем1. СКАЧКИ:девять кварталов от места, где я живу.2. СИЯНИЕ:ожог от сигареты под правым глазом.3. ТЕМНОЕ ДЕЛЬЦЕ:кого-нибудь ограбить,кого-нибудь избить,или еще хуже –кого-нибудь убить.Примечание: тебе явно еще и жестким нужно быть.Мне поручилитемное дельцедля испытания,объяснил Фрик.Для этого Бака убить?Нет,ответил он.Смешное в том,что мне лишь надо былоего ограбить.По-моему, в этом не быловообще ничего смешного.Все знали, чтоБак всегда хорохорилсяи хвастался. Но никтоего не трогализ-за его папаш. Обоих.Настоящего и отчима.Гангстерывсегда уважаютстарых(настоящих)гангстеров(НГ)и проповедников,которые ведут себя,как гангстеры.Фрик сказал,что его план былнаколоть прикольщика.Он сказал, что знал,что Бак подтянется на площадку,так что он его догнал,вытащил шпалер,и его обсмеяли.Бак сказал,что его не мог сделатьчувак, который по видубыл такой же, какшутник из предместья,которого он только что вскрыл.Все в лифтерассмеялись.Кроме меня.09:08:58Как ни крути, чувак,ответил Фрик.Я лишь пыталсязаслужить входной билет.Нельзя гнобить меня за это.Он обернулся,встретился взглядамис отцом и дядей Марком.Они согласно кивнули.Тут мы не судим,сказал дядя Марк,всплеснув руками.В любом разе, этот псих,Бак, замахивается на меня.Пытается меня достать,хоть у меня в руках волына!Фрик погляделна Бака, покачалголовой, а потомпосмотрел на меня.Я испугался.Вот и нажална курок.Бак загнулмизинец и указательныйпалец,превратилсвою ладоньв пистолет.Ба –бах!И сноваА Шон-то тутпри чем? –спросил я.Шон жил по Правилам,ответил Фрик.В том смысле… –я сглотнул.В смысле, что он… он… –пытался явыжать слова из себя.Тут Бак приставилпалец-стволк груди Фрикаи повторил:Ба-бах.Вообще-то оннажал на курокодин лишь раз,так что звук был только«бах»,поправил Фрик.Пятнадцатьпатронов.Я перекинулсяаж до того, как себесияние поставил,сказал Фрик.Потер прямопод правым глазом,как будтовсе еще терне в ту сторону.Фрик резко опустил воротник.Видал? –спросил он,показывая дыркуу себя в грудиразмером с мелкую монетку,отвратительную,окровавленную,но не сочащуюсякровью.Где-то там внутриотпечатки пальцевтвоего брата.Бак хохотнул,ответил,прежде чем яуспел вступить:Я зуб даю,что это егосредний палец!Когда закончили шутить,я спросил, откуда Шонмог знать, что Фрик и есть тот,кто убил Бака.Бак сказал, что на площадкев тот вечер был толькоодин человек, которыйвсегда и вездепоспевает,парнишка,что бегает туда-сюда,пытаясь мяч в корзину положить.А не стрелять.Сказал, что ему кажется,я мог его знать.Тони.Он не пытался кинуть мяч в корзину.Он пыталсявзлететь.Тони говорит,это не то же самое, что он стучит.Стучать – это накапыватьлегавым, но Тоник ним не побежит,не будет плакать в камеру,вот ничего такого.Тони говорил,что заявляето верностии преданностилежащему вездеасфальту в стремленьиподрасти,стать большетак или иначе.09:09:03Вот дай-ка я тебя спрошу,откуда тебе знать,что этот Риггс убил твоего брата? –огрызнулся Бак в ответ.Потому что он явно хотел отомститьШону за то, что он завалил того парня,заметил яФрику.Фрик, ты знаешьпарня по имени Риггс? –спросила Дэнииз ниоткуда,ее голоспроплыл у менянад плечом.Маленький такой.Болтает много.Из Темного Солнца.Я подумал,может,описание поможет.Фрик поглядел на меня,не понимая.А кто это?Анаграмма № 6Жаль, что я не знаюанаграммудля слова ГОЛОВОЛОМКА.Фрик погляделна меня, словно я спятил,пожал плечами,развернулсяи уставился в дверь.Я не виделего отражения.Я ничьихне виделотражений.Только свое,размытое.У Фрика былисвоисигаретыи спички.Наконец,наконец,наконец,лифт остановился.Когда дверь лифта открылась,там никого не было.так что я протянул рукуи нажал кнопку «Л»снова, снова иснова и снова.Потому что так делаешь,когда хочешь, чтоб дверьзакрылась быстрее.Еще одноиз правил лифта.Давай же,пропыхтел ясебе под нос,нетерпеливый,весь описанный,весь злой,напуганный,израненныйи донельзяиздерганный подросток,зажатый в этойглупойстальнойкоробке,в вертикальном гробуеще на секунду.Дядя Марк усмехнулся.Ты ни за что не выживешьв тюрьме, племяш.И наконец,дверь лифтаначала закрываться.Я выдохнул,счастливый оттого,что мы почти приехали.Один этаж остался.И прямо перед тем,как ей закрыться,прежде чем дверь на местопроскользнула,четыре пальца втиснулись,едва успев ее схватить.Дверь лифтаначала открыватьсяснова.09:09:07Это он.Шон.Вошел в прокуренную кабину,одетый в то, в чем был одетвчерашним вечером:синие джинсы,футболка,золотая цепочка.Не был он прикинут, как живой.Как мертвый.В то, где виднелисьпятна крови.Всетак обрадовались,его увидев.Шон! –взвизгнул Бак,к немубросаясь.Они шлепнули по пять.Бак поигралсяс золотой цепочкойна шее Шона.Застежку сдвинулза спину.Шон посмотрел на Дэни.Ты гляди-ка! –сказал он,взяв ее за рукуи закружив.Дядя Марклегонько ткнулего под ребра.Большой ты вырос! –сказал онс гордостью.Шон повернулся,обнял его,потом заметилотца.Папа! –воскликнул он,естественно,лицо егосияло.Наш отецлапищами обнялШона,прижав к себе.Потом он отстранился,они пожали руки,как мужчины,как равные.Все,не живые и не мертвые,встали вдоль стены,потягивая сигаретыи улыбаясь,когда Шон,наконец,наконец,повернулсяко мне.Когда мы были детьми,я ходил за Шономпо всей квартире,издавая ртомочень странные звуки.Их трудно объяснить.Рыгал, а вроде бы и нет.Будто отрыжкавместе с зевком,да плюс гуденье.Вот как-то так.Битых двадцать минут.Из спальнив кухню,в гостинуюи снова в спальню.Чтобы меня наказать,он ждал, пока я закончу,пока у меня пар не выйдет,пока мне не надоест,пока я не устанубыть еще ребенком.А потом,к моему удивлению,он мне не говорилни словадо самой ночи.Я поглядел на шона.Он поглядел на меня.Шон,сказал я.Но он мнене ответил.Шон?Ничего.Я шагнул к немуи обнял.Он мне не ответил.Стоял, как столб,смущенно,не человек,а средний ящик.Я спросил его,почему он молчит,почему он меня не замечает,но так женичего,ни слова,и даже ни улыбки.Я рассказал емупро ящик,где былпистолет,что я все сделал,как он мне велел,как Бак ему велел,как наш дед велелнашему дяде, как наш дядявелел отцу.Я следовал Правилам.По крайней мере, первым двум.Я не заплакал.И не донес.Я объяснил,что собирался разобратьсяс его убийцейи следоватьПравилу Номер Три.Сказал ему, что знаю – это Риггс.Сказал ему, что думал – это Риггс,потом сказал ему, что знаю – это Риггс.Опять.Признался,что пугаюсь,что мне нужнознать, что делаю явсе по уму.Правила есть правилаВерно? Верно? Верно?Верно? Верно? Верно? Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно? Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Верно?Шон?Я почти сорвался.Навертывались слезы,я делал все, что мог,чтоб их сдержать.Взгляд отвел от Шона,надеясь подавить все слезытем, что не гляжу.Но вездебыли все,сигареты светились,словно пачкикнопок с буквой «Л».09:09:08Я снова посмотрел на Шона,теперь у него из глаз текли слезы,он тихо шмыгал носом и икал,словно малявка.У него из глаз текли слезы,у него из глаз текли слезы,у него из глаз текли слезы.Я думал, ты сказал,не плакать,Шон,сказал янадломленным голосом,из глаза тутслезинкапокатилась.Но лишь одна,и это не считалось.Не плакать.Не плакать.Не плакать.Не плакать.И хотяего лицо было мокроот слез, которыхон не должен был лить,когда был жив,я видел в немлишь толькобрата своего,любимого,единственного.И тут раздался звук,который издаютвсе лифты при работе,кабели и шестеренкиили что ещескрипит,хрустя металлом о металл,словно машина стонет,но раздавшийсяизо рта,из животау Шона.Он так мне ничего и не сказал.Просто издал щемящий,пронзительный звук,когда внезапнолифт остановился.Случайная мысль № 5Звук, что ты слышишьв голове,о котором говорят:«в ушах звенит»,меньше похож на колокол,а больше – на ровную линию кардиографа.Был момент,прежде чем открылась дверь,когда мы просто все стоялив тошноте,дым сгущалсяв тесноте,в этой камере,в гробу,в лифте,в тишине.Я оглянулся,видя лишь оранжевые светлячкипяти сигарет, пронизывающихзавесу дыма,словно фарысквозь пелену тумана.Только пять сигарет.Шон не закуривал,он стал невидимымв облаке.Я ощутил, как будтосигарета для негогорела у меняв желудке,наполняя менярежущим жжением.09:09:09Я хочу выйти.Дверь медленно открылась,облако дымавырвалось из лифта,рванулось из меня,как злобная волна.Я затаил дыхание, когдаБак,Дэни,дядя Марк,отец,ФрикиШонринулись за ним.Кнопка «Л»больше не горела.Я стоял одинв пустой кабине,кожу на лице стянулоот высохших слез,джинсы намокли,заряженный пистолетпо-прежнему засунуту меня за пояс.Шонобернулся ко мне,глаза мертвенно пустые,но сверкающие от слез,он, наконец,заговорил со мной.Всего два слова,словно шутка, которуюон приберег.ТЫ ИДЕШЬ?От автораХочу выразить особую благодарность своему литературному агенту Элене Джовинаццо. Она первая увидела мое произведение и предложила написать его в стихотворной форме. Еще хочу поблагодарить своего редактора Кейтлин Длуи. Именно она поддержала меня в работе и переделала мой текст так, как он сейчас и выглядит. Безусловно, вы обе оказали мне неоценимую помощь. Спасибо моей семье и, самое главное, моим друзьям за создание этой книги. Именно они были рядом со мной во многих опасных ситуациях, там, где наша внутренняя человечность съеживается и проявляется скрытая, истинная натура. Я не смог бы написать всего того, что вы видите, не будь нашего общего детства. Спасибо вам, юноши и девушки, все те, кто пока еще остается в местах заключения. Ваши истории, ваши признания очень многое значат для меня. Зачастую ваша жизнь приносится в жертву из-за ошибок людей вдвое вас старше. Но у вас все получится. Обязательно. И еще хочется поблагодарить поэтов. Без поэзии (и особенно это касается моего прошлого) все мои попытки стать писателем оставались бы тщетными. И только поэзия показала мне все возможности языка, его мощь и красоту. И, наконец, спасибо тебе, мой дорогой друг Рэнделл Дункан. Мы помним тебя. Покойся с миром, брат.