Если вы в лесу замечаете только комаров, то вы ничего не смыслите в духе леса. Вера с самого детства любила лес, старалась убежать как можно дальше, но за ней словно на поводке следовала мама.

— Мам, мам, смотри, — тыкала пальчиком девочка в большой гриб, что рос на старой березе. — А вон еще, а вон там. Смотри, смотри.

И мама старалась не просто поддакнуть, мол, вижу-вижу, а объяснить, почему грибы растут на дереве, и почему муравьи бегают не наперегонки, а занимаются серьезным делом. Вера в округе знала все овраги, где бобры строят свои плотины, и где ходят журавли. Она не любила горожан, те в лесу громко разговаривали, да еще употребляли глупые слова. Вера следила за ними и невидимо двигалась по их следам. Вот бумажка от конфеты, а вот пустая пачка из-под папирос. Она шла и собирала весь тот хлам, а потом тайком возвращалась к их машине и все запихивала в выхлопную трубу. Вот потеха, когда их машина чихала и глохла. Этому трюку ее научил Сережка из класса.

Сезон грибов, жара сменилась дождями, и опять стало парить. Она с утра вместе с мамой убежала в лес. Лешка ныл, ему скучно, ягод нет, но и он умудрялся собрать целую корзинку сыроежек, они ему всех больше нравились. Вера искала лисичек, их можно есть прямо сырыми, но немного. Они потешные, ярко-желтые и все покосившиеся.

На следующий день мама занялась домашними делами, а Лешка убежал к Витьке достраивать крепость. Вера заскочила к Светке, но ее не оказалось дома, а Марина все еще не вернулась из города. Не спеша она шла по пыльной дороге, изредка из подворотни лаяли собаки, спрашивая, куда она намылилась. Но Вера держала путь к полю, что начиналось в конце деревни. Там уже третий год высаживали подсолнухи. Иногда они успевали вырасти такими огромными, что тебя и не видно в них. Тогда девочки убегали в поле и выискивали себе самые большие подсолнухи, срывали, садились и начинали лузгать еще молочные семечки.

Несмотря на то, что подсолнухи вымахали выше головы, семечки были еще мягкими. Вера не стала их рвать. Она приседала, если пролетали пчелы, и шла дальше. Сразу через дорогу поднимался холм, на котором росла пшеница. Она уже вымахала по пояс. Колосья еще не созрели, но уже тяжело качались из стороны в сторону. «И как это они не падают», — думала Вера, присматриваясь к тонкому стебельку.

Она поднялась на самую вершину холма. Отсюда даже чуточку деревня видна, правее лес, а там, внизу, протекает река. Вера села, достала из сумки пакет с вишней и стала жадно ее уплетать. «Интересно, а из косточек вырастет дерево? А если да, вот удивятся, когда весной тут будет маленькая чаща». И Вера старалась как можно дальше бросить косточку.

Солнце медленно поднималось все выше и выше. Она поправила шляпку, что настояла надеть мама, но та больше мешалась. Вера вздохнула и улеглась на спину. «О чем думают облака? Наверное, о ветре или грозе. А им не холодно зимой? А там сейчас жарко?» Вера села, повертела головой из стороны в сторону. Никого, только кузнечики и какие-то птицы.

— Круто, — сказала сама себе и шустро развязала пояс на платье.

Легкими движениями она сняла его и, не задумываясь, стянула светло-голубые, как небо, трусики. Все аккуратно положила в сумку, боялась, что подует ветер, и они улетят, потом бегай по полю ищи их.

Так легко и свободно. «Почему люди не могут вот так открыто жить? — думала Вера, поглаживая свой пупок и прислушиваясь к голосам поля. — Куда они все спешат? Работа, дом, опять работа». Девочка вспомнила отца, как тот уходит из дома, пока она еще спит и приходит, когда она уже ложится в постель. «Что там делать?» Она не знала, хотя много раз спрашивала папу, кем он работает, но слово «контролёр» ей ничего не говорило.

Наконец вернулась Маринка из города и сразу затрещала как сорока, рассказывая, что там увидела. Вера, развесив уши, слушала ее небылицы, как та ходила в цирк и с ней хоботом здоровался слон. Маринка бы все болтала и болтала, если бы Олег (он живет по соседству и учится в их же классе) не предложил пойти к путям. Ну, пути — это железная дорога, по которой мчатся пассажирские поезда. Они несколько раз ходили туда, правда далеко, километра три или даже больше. Но как прикольно слушать рельсы, они гудят словно паровоз. А когда пролетает поезд, ты стоишь и машешь всем, кого увидишь. Иногда тебе отвечают и тоже машут, некоторые показывают кулаки, а мальчишки строят рожицы. Ну и что, они уедут, а ты останешься.

— Во, смотри, — Олег достал из кармана металлический кругляшек.

— Что это? — спросила Маринка.

— Пять рублей.

— Что?! — выхватив из его рук, Вера стала рассматривать железяку.

Размер лепёшки был почти в два раза больше настоящих пяти рублей, но на ней остались вмятины с цифрой «пять» и надписью «рубль».

— Круто, — протянула Маринка. — Подари.

— Нет, сама сделаешь.

— Как? — тут же спросила она.

— Надо до путей дойти и на рельсы положить.

— И… — протянула Вера.

— Поезд как каток их расплющит.

— Нифига себе.

— Я еще гвоздь клал и конфету.

— И…

— Гвоздь так и не нашел, улетел, а от конфеты, — тут Олег шлепнул по руке ладонью, будто прихлопнул комара. — Лепешка.

— А яблоко?

— Тоже будет лепешка.

— А орех расколет?

— Еще как, но и от него будет лепешка.

— Жаль, — сказала Вера. — У меня их дома много.

— Пойдемте завтра на пути, — предложил Олег, покажу одно крутое местечко, там никого не бывает, можно лепешки поделать.

— Далеко, — тяжело выдохнула Марина.

— У меня есть велик, могу Сережкин взять. А у тебя, Верка, есть?

— Только колеса надо подкачать.

— Сделаем, — по-деловому сказал Олег и спрятал свою монету.

На том и порешили.

Добрались быстро, сперва по дороге, а после через поля и неглубокий ров вышли прямо к путям. Тишина, никого, только сороки трещат. Маринка достала целую пригоршню мелочи.

— На, — видя, что у Веры всего три монеты.

— Все сразу не кладите, и на расстоянии. Ты, Верка, вон туда, метрах в пяти, а ты вон туда, вперед топай.

— Это почему? — возмутилась Марина.

— Поезд пройдет, и монеты разлетятся, потом не понятно где чьи.

— А…

Вера с ювелирной точностью ровно по линейке выложила их в ряд. Олег подошел проверить, все ли правильно и, убедившись, что у нее все как надо, молча кивнул и пошел к Маринке.

Ждать поезда пришлось долго, минут десять или даже больше. Все извертелись, подбегали к рельсам, прикладывали уши в надежде услышать, но те все время гудели.

— Поезд, поезд! — закричал Олег и быстро побежал в сторону леса.

Через несколько секунд состав, грохоча, пролетел мимо них.

— Ну и длиннющий, — сбившись со счета, громко сказала Вера.

— Это еще ничего. Вот вчера насчитал восемьдесят шесть вагонов, трубы везли.

Наконец поезд умчался, в ушах еще звенело, но троица уже бросилась на поиски своего расплющенного клада. Некоторые монеты стали вытянутыми как маленькое яйцо, а некоторые даже треснули, но и они представляли ценность.

— Круто, круто, — повторяла Маринка, раскладывая на песке свои медальки.

— А у меня две улетели, не могу найти, — пожаловалась Вера.

— На, — опять Марина всучила ей несколько своих лепешек.

— Давайте еще? — предложил Олег.

— А у меня больше нет.

— И у меня.

— Ладно, — Олег порылся в кармане и достал ровно три старых, уже вышедших из обихода двухкопеечных монет.

В этот раз поезд был пассажирским. Девочки стояли подальше и весело кричали всем, кто мог их увидеть.

День закончился. Они, уставшие, но до жути были довольные приключениями, вернулись домой. На следующий день Олег уехал по делам с матерью, и девочки, долго не думая, сели на велики и с новой горстью монет поехали к путям.

Они не спеша превратили все монеты в очередные лепешки, сели около леса и стали внимательно рассматривать их.

— Поезд, — сказала Марина.

— У меня больше нет.

— И у меня.

— А если эти обратно положить?

— Давай.

После того как промчался поезд, металлические лепешки стали еще больше и тоньше, но часть из них безвозвратно потерялась, куда-то улетели.

— Сейчас должен быть пассажирский.

Вера заулыбалась. Она уже поняла, что хочет сделать Маринка. Вера соскочила и побежала к лесу. Поезд уже появился, а они еще не готовы. Вера шустро расстегнула шорты и лихо стянула их, бросила на землю и туда же через секунду полетела футболка.

— Ну давай же! — перекрикивая стук колес, Маринка голышом запрыгала на кочке.

Вера весело засмеялась и тоже стянула с себя трусики и стала ими махать, словно это флаг. Поезд с грохотом летел мимо. Из окон смотрели удивленные глаза, кто-то показывал им язык, кто-то кулаки, а кто-то весело махал руками.

— Ииии… — визжала Маринка.

— Аааа… — стараясь как можно громче орала Вера.

Они радостно прыгали, демонстрируя свои тощие тельца для любопытных взглядов. Еще несколько секунд, и последний вагон с грохотом умчался куда-то на восток.

— Здорово.

— Ага.

— Может еще?

— Долго ждать.

— Да ладно тебе.

— Я есть хочу.

— Еще полчасика, и поедем обратно. Договорились?

Вера не стала спорить с Маринкой, они так и сделали. В этот раз поезд вез какие-то трактора, они немного помахали, но удовольствие было уже не то.

Что такое Любовь? Этот абстрактный вопрос Вера задавала себе все чаще и чаще, но ответа пока не могла найти. Перечитала книги, что были у Марины, у самой дома, ничего подобного, только детективы и исторические романы. «И все же, что это такое?» — спрашивала она сама себя и методом тыка пыталась разобраться.

— Дай списать! — тихо, чтобы не услышала Тамара Геннадьевна, попросил ее Димка.

Вера покосилась на учительницу. Ей уже один раз досталось за подобное, и она не хотела в очередной раз получить заниженную оценку по контрольной. Не произнося ни слова, она открыла тетрадь так, чтобы он увидел решение.

— Спок, — беззвучно прочитала она по его губам, что означало «спасибо».

Девушка хмыкнула и продолжила решать следующую задачу. Димка хороший, даже слишком, вот только почему? Вроде как все, если надо, то и втихушку сматерится, вечно думает не о том, о чем надо. А вот о чем? Вера думала о нем, но почему? Зачем он ей сдался!

— Ах, — выдохнула она и посмотрела на его грязные ногти.

Что в нем такого? Но ей приятно быть около него. Слушать, как он бормочет, швыркает носом и черкается в тетради. Ну и что, пусть черкается, ей-то какое дело.

— Ты чего так смотришь? — немного возмущенно спросил Димка на уроке литературы.

— Как?

— Как-как, вот так, — взял и вытаращился на Веру, та аж отпрянула в сторону и с ужасом посмотрела на его рожу.

— Не ври, я так не смотрела, — тихо сказала девочка.

— Так, не болтать! — вдруг как гром разнесся по классу голос учителя.

Вера сжалась и тут же отвернулась от Димки. «Я вовсе так не смотрела. Кто я, коза, что пялится на его папиросу. Хм…» Она возмутилась и, открыв учебник, стала читать вступление.

И все же, он ей нравился, она не могла от этого отнекаться, вот нравился и все. А что тут такого, вот Светка втюрилась в Вовку, а Маринка волочится за Сашкой, даже Ленка, противная, и та, похоже, положила глаз на Вадьку.

— Ах, — тихо выдохнула Вера и покосилась на Димку.

Они дружили еще с самого детства, вместе гоняли коров на пастбище, а после вместе мыли пол в классе. «Может, это и есть любовь?» — спрашивала она себя и тайком наблюдала за ним. Вот только ему до нее, похоже, как до лампочки. Ну дружит, ну поболтает, даже глазки не строит. Вера немного обижалась на Димку, но ничего поделать не могла. Ведь не подойдет же и не скажет «люби меня» или еще хуже «поцелуй». Да, вот это было бы, наверное, круто. Но он не такой как Женька, что волочится за всеми.

— Вера, еще раз слово и неуд, — как в рупор сказал учитель.

Она тут же перестала с ним шептаться, а ведь так хочется. На перемене он убежит, а сейчас Димка с ней, куда ему деваться.

— А ты знаешь, что у пчел в любой точке планеты все соты только пятиугольные? — не выдержав паузы, спросила она у соседа.

— Знаю.

— Вот почему так, откуда они знают? И почему пятиугольные, не круглые как у ос, и не квадратные или прямоугольные.

— Не знаю.

— А ты знаешь, что летучие мыши могут летать в темноте?

— Знаю.

— А вот…

— Вера, ты опять шепчешься.

Татьяна Тимофеевна, их учитель по биологии, одна из лучших, никогда не ругается. На уроках показывает фильмы про море, которое Вера еще ни разу в жизни не видела.

«Ах, — опять вздохнула она. — Он совсем на меня не обращает внимание. Вот был бы пожар, он меня бы спас, или я бы тонула. Нет, лучше подвернула бы ногу, и он нес на руках. Интересно, смог бы поднять? Конечно же, смог бы, я видела, как он таскал мешок с картошкой. А интересно, сколько я вешу?» Она сидела и не слушала учителя.

— Можно? — Вера подняла руку.

— Да? — спросила Татьяна Тимофеевна.

— Можно я выйду, э…

— Хорошо, через пять минут обратно.

— Я мигом.

Вера соскочила, как бы между прочим толкнула Димку и выскочила из класса.

— И зачем я вышла? — спросила сама себя и пошла в сторону туалета.

В коридоре тишина, урок не так давно начался, до звонка еще далеко. Где-то учитель кого-то отчитывал, его голос гудел. «Ах», — вздохнула Вера и открыла дверь в туалет. Она не хотела, но коли тут, открыла кабинку и зашла. Машинально стянула с себя трусики, а после взяла и переступила через них.

В последнее время Вера стала ощущать свое тело. Нет, она и раньше его чувствовала, но сейчас все по-иному. Ложилась в постель, обнимала коленки и мысленно погружалась в себя. В груди и во всем теле что-то тлело, скоро подует ветерок и вспыхнет пламя. Она это знала, была уверена в этом, а пока, просто поглаживая пальчиками, наслаждалась своим одиночеством.

Из коридора донесся голос Ольги Павловны, завуч, как ее все боялись. Хотя чего тут такого, худая как сморчок, но глаза колючие. Говорят, она могла если что и подзатыльник дать. Вера сжалась. Если кто-то прогуливал урок, завуч мог вызвать родителей. Но она ведь не прогуливает, а по делу, ну, по нужде как бы так. И все же стало не по себе.

Голос приближался, Вера присела, и тоненькая струйка зажурчала. Она бежала так громко, складывалось впечатление, что даже в коридоре слышно. Вдруг в туалет открылась дверь. «Ну все, попалась», — обреченно подумала Вера и быстро вскочила. Цоканье каблуков приближались. Девочка поправила формы, дернула фартук и только тут заметила, что у нее в руках зажаты трусики. «Блин». Не зная, что делать, она завертелась на месте, расправила в руках резинку, но вместо того, чтобы быстро их надеть, Вера бросила их в мусорку и нажала на сток воды. Сердце защемило. Набравшись смелости, она открыла кабинку. Прямо перед ней стоял завуч.

— Все?

— Ага, — робко ответила Вера.

— На урок.

— Ага, — и пулей вылетела в коридор.

«Фух, кажется, пронесло», — мысленно сказала она и направилась к классу. Вдруг Вера остановилась, замерла, покосилась в сторону туалета, а рука потянулась вниз.

— Я же… — пальцы сквозь ткань юбки почесали голый зад, — без трусов. Вот блин.

В груди заныло, защипало, зуд от паха быстро поднялся вверх. Стало жарко и появилось ощущение, что на тебя смотрит вся школа. Страх и стыд сковали тело, надо было идти, но ноги не хотели двигаться. С трудом она сделала несколько шагов. Казалось, что юбка задралась. Вера проверила, все нормально, но ощущение того, что ты голая, никуда не пропало.

— Можно?

— Садись на место.

Девчонки на нее косились. «Точно засекли, что я без них. Блин, блин», — ругала себя Вера, идя между рядами как можно осторожней.

— Че уставился! — огрызнулась она на Димку, когда села за парту.

— Долго.

— Тебе какое дело. Чуть было завуч не поймал.

— Вера! — учитель сделал ей замечание.

— Ты красная.

— Что? — еле слышно спросила его.

— Лицо покраснело, словно рак.

— Отстань, — тут Вера поняла, почему на нее уставились. На душе сразу полегчало. Она вздохнула и, улыбнувшись Димке, посмотрела, на какой странице открыт учебник.

— У тебя где отработка?

— В библиотеке, а тебя куда отправили?

— Красить актовый зал. Сказали, что если закончим, то все, на этом точка.

— Повезло.

— Ага, ты бы видела сколько это. Стены, потом сцену и еще пол. Фу… Воняет.

Вера вздохнула и с завистью посмотрела на Марину.

— Ладно, я пошла, у меня с десяти до часа. Буду клеить учебники.

— Удачи.

Девочки разбежались в разные стороны. Вера поднялась на второй этаж. Ей Галина Михайловна еще вчера показала, что делать. Работа простая, но требует усидчивости и внимания. Открываешь учебник, пролистываешь, если есть надписи, сделанные карандашом, стираешь, а оторванные листы подклеиваешь. Вот, впрочем, и все, только книг много.

— Верочка, идем сюда, я все приготовила. С тобой будет работать Оля. Вот твой стол, клей, кисточка и бумага, а это для корешков. Если что-то непонятно, позовете.

— Хорошо.

Женщина вышла, и две девочки остались вдвоем. Кругом стояли стеллажи, забитые портретами ученых и писателей, а сверху лежали свернутые карты. Зал был большой, но это не читальный. Однако и тут книг видимо-невидимо.

— Мне вот это, а тебе эти, — сказала Оля и, взяв небольшую стопку учебников, села за свободный стол.

— Хо-ро-шо, — произнеся по слогам, Вера тоже взяла свою стопку и приступила к работе.

Работа шла не спеша, да и куда торопиться. Однако Оля как электровеник, стопка уменьшалась буквально на глазах. К двенадцати часам она закончила свое и, соскочив, радостно заявила:

— Я все, пошла, завтра буду.

— А можно так? — удивленно спросила Вера.

— Ну да. Галина Михайловна так и сказала, закончите, свободны.

— А…

— Пока-пока, — крикнула она и тут же скрылась за дверью.

— Ну и ладно.

Вера не расстроилась, она привыкла все делать аккуратно и, посмотрев на свои три учебника, уже в уме прикинула, что как раз через час закончит. Кто-то ходил за стенкой. Дверь открылась и в зал вошла Галина Михайловна.

— Вера, я ухожу. Там, — имела в виду в большом зале, — сидит Анжела, она проследит. Закончишь, иди домой, я прикрою.

На этих словах дверь закрылась, щелкнула щеколда, и Вера осталась одна.

— А мне так лучше. Никого нет, тишина.

Не поднимая головы, Вера открыла изрядно потрепанный учебник, погладила его ладошкой.

— Бедненький, — ласково пожалела его, — сейчас я тебя приведу в порядок.

Незаметно пролетел еще час, вот и последний учебник был подклеен и отложен в стопку. Она встала, потянулась до хруста в спине.

— Круто.

Вера отошла от стола и пошла бродить между стеллажами. Тут было на что посмотреть, архивы, коробки, папки с тетрадями, куча стенгазет, а еще большой ящик с новогодними костюмами.

Где-то внизу, за окном, мальчики включили музыку. Им скучно подметать листья, а так хоть разнообразие. Вера заулыбалась, вспомнила, как еще пару месяцев назад сидела на уроках без трусов. Ей стало смешно. Вспомнила, как со Светкой крались за сарафанами на стройке, а мальчики бродили совсем рядом.

— Чуть было не вляпались, — сказала она вслух и, подойдя к окну, заглянула в него.

Маленькая стайка мальчиков ковырялась у пня, стараясь его выкорчевать. Ей стало весело и почему-то опять в груди что-то защекотало. Глупые мысли приходят мгновенно, будто они там все время сидят и ждут своего часа. Вера подбежала к двери, повернула ручку и заглянула в зал.

— Никого.

Констатировала она и обратно закрыла дверь. Щелкнула щеколда. Звук был таким громким, что Вера сжалась, словно что-то натворила. Быстрыми шагами подошла к своему столу, села, но тут же встала. В голове вертелась ужасная мысль. Она не хотела о ней думать, но та как жвачка прилипла.

— Ладно, — глубоко вздохнув, Вера быстро пошла вдоль стеллажей.

Маленький лабиринт превратился во множество переходов. Она обошла весь зал и вернулась обратно к окну. Мальчишки все еще ковырялись с пнем.

Что-то загорелось в груди. Вера не выдержала и, быстро перебирая пальцами, виляя попкой и подпрыгивая на месте, стала стягивать с себя трусики.

— Ну же…

Наконец они соскользнули. Резинка щелкнула по коленке, но Вера не остановилась. Перешагнув через них и аккуратно расправив, положила на подоконник.

— Фух…

Сразу стало легче дышать, словно избавилась от зимней одежды. Она подпрыгнула, навалилась всем телом на подоконник и посмотрела вниз.

— Никак? — крикнула Вера в открытое окно.

— Не хочет, — устало ответил Егор и стукнул пень лопатой. — А ты что там делаешь?

— Клею твой учебник, ты что с ним сделал?

— Ничего не делал. А какой учебник?

— Математика.

— А…

Опять в груди защекотало, Вера покрутила головой, на всякий случай еще раз убедившись, что в зале одна. Чуть выпрямилась и тут же расстегнула пуговицу на юбке. Щекотка в груди усилилась.

— Ах, — как-то не сдержавшись, сказала она и тут же дернула юбку вниз.

Взрыв в паху и это нудящее состояние не то боли, не то идиотского блаженства в груди. Вера на минуту закрыла глаза и удивилась своей смелости.

— Ты там надолго?

Девочка заморгала глазами, непонимающе посмотрела вниз.

— Что?

— Я говорю, ты там надолго?

Она глубоко вдохнула и, переступив через юбку, высунулась в окно.

— Не знаю, может, с часик.

— Ну тогда ладно. Мы сейчас его вытащим и все домой. Могу зайти.

— Нет! — крикнула она. — Сюда не пускают.

— Ладно, — он отмахнулся и вернулся к своей работе: подрубать толстые корни.

Вера еще с минуту смотрела на них. Ей было все равно, что они там делают, она просто привыкала к своему новому состоянию. Что-то глубоко внутри нее горело. Вера выпрямилась, задернула штору и, отойдя от окна, быстрыми движениями сняла с себя футболку.

— Вот дура, — прошептала вслух, ругая саму себя. Пальцы задрожали, и дышать стало тяжело. — Что я делаю?

Она опустила взгляд вниз и с каким-то любопытством посмотрела на свой голый живот. Нагнулась вперед.

— Ой, — словно увидела что-то необычное.

Опять сердце заплясало, она прижалась к стеллажу и, тяжело дыша, прикоснулась к бретельке своего лифчика. Он ей нравился, пусть тонкий, но выглядел по-взрослому, почти как у мамы. Сердце прыгало, готовое в любую секунду выскочить. Вера не стала испытывать себя, выпрямилась и, путаясь в застежке, с трудом сняла лифчик.

— Все, — еле слышно произнесла Вера и бросила его на подоконник. — Интересно, они там? — она имела в виду мальчишек.

Ее тело вдруг скрючилось пополам, она охнула и ноги подкосились. Тяжело дыша, девочка стала оседать на пол.

Девушка зашла в зал, где рядами стояли несколько десятков столов. Она повертела головой, выискивая среди множества сотрудников кого-то конкретного.

— Потерялись? — спросила Вера Степановна.

— Нет. А не подскажите, где мама?

— Мама?

— Ой, нет, то есть да, в общем, Маргарита… э… — девушка растерялась, стараясь вспомнить отчество своей мамы.

— Фамилия.

— Захарова.

— Рыжая и волосы во, — женщина подняла руку над головой, давая понять, что они копной.

— Точно.

— Идем на другой этаж, тут логистика, а тебе в финансовый отдел.

— Хорошо, хорошо, — и девушка быстро побежала за Верой.

— Выпускной?

— Ага. А откуда знаете? — цокая каблучками, она поднялась на этаж выше.

— Маргарита, вернее, твоя мама говорила. Значит, решила поступать в академию. Лечить решила?

— Да, наверное, мне кажется…

— Брось сомнения, просто бери и делай. Поверь, у тебя все получится. А вот и твоя потерявшаяся мама. Вон, видишь? — Вера Степановна, открыв дверь, показала на стол, что стоял у окна.

— Спасибо.

Девушка засияла от радости и, шустро проскочив между тумбочками с документами, подошла к матери и тут же обняла ее за шею. «Интересно, когда это было?» — Вера и вспомнила свой выпускной вечер.

Вера видела, как Тарас взял телефон, вскользь взглянул на нее, но она не подала виду, что заметила этого. В последнее время он стал хитрить, то подкрадётся к ней в подъезде и, распустив руки, чуть вульгарно прижмет. Но ей нравилось это, другому бы точно разбила нос, но мужу нет. То в лифте, словно на показе, задерет юбку, как будто демонстрирует кому-то ее прелести. А в последний раз, пока ехали в переполненном метро, его ладонь каким-то образом умудрилась залезть под ее свитер и, поднявшись выше, коснуться груди.

Ей нравились эти игры, они доступны только ему и ей, и о них знают только двое, а может… Вера не хотела задумываться, видел ли еще кто-то, а если и так, то что из того.

Она отдыхала, только проснулась. Осенние дни стали короче и от этого хотелось еще немного повалятся в теплой постельке. Тарас вытянул руку с телефоном. Она поняла, что он снимает, но притворилась, что еще спит. Стараясь не шуметь, его свободная рука коснулась ее ноги. «Как это приятно», — подумала она и потянулась. Тарас сразу продолжил, будто только этого и ждал. Ладонь скользнула выше, ушла под одеяло. «Ах», — сказала про себя Вера, следя за его движением, и уже ждала продолжения.

Еще несколько дней назад на улице громыхали салюты, люди радовались Новому году. Загадывали желания, открывали шампанское, а теперь как-то понуро смотрели на утро. Кто-то уже заранее расстраивался, что закончатся выходные и надо будет идти на работу. А кто-то сетовал, что растратил все сбережения. А были и те, кто просто веселился, потому что есть повод.

Вера Степановна вернулась в свой кабинет, отдохнуть еще успеет, а пока надо пересмотреть кучу контрактов. Работа не творческая, даже противно-рутинная, но пока есть время — надо сделать. Просматривая файла на компьютере, она делала пометки, подходила к стеллажу и сверяла данные. Шаг за шагом Вера смогла перепроверить уже большую часть цехов. Еще день или два, и все будет в норме.

Тишину офиса нарушали щелчки реле в бесперебойниках, где-то срабатывал факс, что-то гудело в охладителе для воды. Вера, как скрюченная старуха, скрипя встала из-за стола, спина ныла от перенапряжения.

— Фух, — выдохнула она и, потянувшись всем телом, замерла в ожидании, когда мышцы перестанут звенеть. — Ну а теперь кофеек.

Она решила, что на сегодня хватит, сейчас отдохнет и домой, а может просто посидит и подумает. Электронные часы, что висели над зеркалом, мигнули, и цифры плавно сменили показатели.

— Уже четыре? — удивилась она и, взяв в руки кружку с горячим кофе, вышла в коридор. — Как всегда никого, — сказала она вслух и пошла вдоль десятка столов, на которых стояли маленькие сувенирные новогодние елочки.

Дух зимы. Ну вот какой Новый год без снега и мандарин, без елки и мороза? Ну как? Это тогда и не Новый год, а так, пустяк, закончился один месяц и начался другой.

Ей нравилось быть одной, нет суеты, гама, лишних вопросов и назойливых звонков. Вера присела в чье-то кресло, то чуть скрипнуло и тяжело покатилось к тумбочке.

— Ты шутишь? — в голосе Тараса прозвучала нотка неуверенности.

— Нет, это так и было.

Вера не могла больше молчать. Скрывала, таилась, думала, что пройдет, но понимала, что нет, не может с этим бороться. Она все рассказала мужу, как разделась в офисе, как ходила обнаженной по залам, как чуть было ее не застукал посторонний мужчина. На этих словах Тарас аж подпрыгнул. Вера не знала, то ли ему эта история понравилась, то ли наоборот. Но он не осуждал ее, просто не верил ее рассказу, думал, что это игра, фантазия.

— И как оно?

— Что?

— Ну, ходить раздетой?

— Сам разденься и пройдись, только по улице.

— Э…

— Вот именно, что э…

— И все же, зачем ты это делала? — он пытался разобраться, почему Веру тянула на этот столь рискованный шаг.

— Я не знаю. Понимаешь, не знаю. Не могу сопротивляться, словно мною кто-то управляет. Знаю, что поступаю неправильно, глупо, но делаю назло себе.

— Клин клином вышибают.

— Что?

— Если так, может, и не надо бояться. Возьми и делай.

— Что ты говоришь? Чтобы я, твоя жена, и щеголяла голой перед посторонними.

— Тогда поехали на нудистский пляж. Говорят, у нас есть. Я тоже разденусь.

— Нет, это не то…

Вера хотела не думать об этом, но она должна была выговориться.

— Многие могли бы раздеться и ходить без ничего, но боятся осуждения, морали, правил. Вот почему так?

— Не знаю. Мне бы тоже не понравилось увидеть мужика без ничего.

— Глупый ты, индейцы ведь не пялятся, а ходят обнажёнными.

— Но у них нет эротики.

— Это верно. Лиши человека еды, он начнет ценить сухарь. Перекрой кран, начнешь ценить воду. Так и эротика тела. Надо закрыть его, чтобы понять, насколько оно привлекательно.

— Выходит, что так.

— А еще, только не сердись, — Вера не могла сидеть на месте, встала и подошла к столику. — Меня голой видел Женя.

— Это кто такой?

— Муж Оли.

— Ух ты, когда?

— Стоп! Ты не ревнуешь?

— Ну, пока повода не вижу, а когда? — опять спросил он.

— Помнишь, говорила, что ходила на спектакль? Вот там переодевалась, а он был рядом. Я даже не отвернулась от него, а он смотрел на меня словно… — Вера постаралась подобрать слова. — В общем, как мужчина.

— Тебе это понравилось?

— Да, — тут же ответила она. — Но это все же неправильно.

— Почему ты так решила? Если тебе это нравится, то может, стоит не бояться и делать.

— Странный ты какой-то, другой бы уже орал и потребовал развода, а ты наоборот провоцируешь меня.

— Ничего я не провоцирую. Ты ведь не занималась сексом. Верно? — он как-то тихо спросил, поскольку не знал конкретного ответа.

— Нет, до этого не дошло. Но… Я боюсь, а если… Понимаешь, что-то не так, не должно быть этого.

— В общем так, что бы там ни было, я не против.

— Не против?!

— Ну да.

— Дурак ты, — Вера даже не знала, то ли обидеться на мужа, то ли обрадоваться, что он не сердится. Она повернулась и как-то робко посмотрела ему в глаза. — Не говори так больше.

— Но я правда не против, что тут такого?

Этот разговор рано или поздно должен был состояться. И вот теперь Вера с Тарасом ехали к ее маме в деревню. Шуршали колеса, изредка гудели машины, и этот шум ветра в открытое окошко. Вера высунула руку и как в детстве старалась ладонью поймать ветер. Он был вот тут у нее в руках, но стоило пальцы сжать, как сила ветра уменьшалась, и все пропадало.

— А может все же…

— Молчи, — немного раздраженно попросила его Вера. Он то ли не понимал ее, то ли считал весь этот разговор какой-то игрой.

Мимо пролетело огромное поле, по которому она в детстве бегала, еще несколько минут, и будет поворот. А вон вдалеке и заброшенный дом, где Вера искала свой сарафан. Она вздохнула и постаралась отвлечься от своих мыслей.

Отпуск — прекрасное время. Только почему люди так мало отдыхают? Чуть что, сразу на работу, словно привязанные невидимым поводком. Да, есть такое, а поводок называется экономика. А проще говоря, деньги. Разве люди не рабы в экономических условиях? Да, вроде свободны, куда хотят, могут поехать, и купить что смогут, но… Невидимые кандалы заставляют их вернуться к рутине и отработать свою дань на благо денег. Мировая религия под названием деньги. Ей молятся, преклоняются, мечтают о благе, а ради чего?

Вера понимала замкнутый круг. Знала, что процентом инфляции управляет правительство, что оно предоставляет банкам возможность увеличивать свои активы в десять раз и формировать свою кредитную ставку. Это все обман. Правительство делает только одно. Вы получите ровно столько денег, чтобы их хватила на месяц или два. А если вздумаете копить, то отбросьте иллюзию, ваши накопления сгорят. Таковы правила управления. И все ради одного, чтобы вы работали и еще раз работали.

Тарас с самого утра возился с забором, старый уже давно сгнил, вот и покосился. Он таскал небольшие брусья, пилил их, обстругивал, а после сразу красил. Вера же навела порядок дома, летом матери некогда, все свободное время она уделяла огороду. Курицы кудахтали, рылись в навозе. «Вот счастье», — думала Вера.

Где-то под самой крышей ласточки свили гнезда, поэтому мама не закрывала дверь, чтобы те беспрепятственно летали. Уже парило, Вера посмотрела на небо, но тучек еще не было. Она о чем-то подумала и скрылась в глубине коровника.

Тарас, уставши, подошёл к загону, чтобы присесть в тени и немного отдохнуть. Он хотел сегодня закончить два пролета, останется еще пять и можно уже устанавливать забор на место. Что-то мелькнуло в стороне, Тарас тяжело повернул голову и тут же замер. Вера, работая метлой, вышла из тени, выгребла мусор, нагнулась и стала поправлять сломанную дощечку.

— Ну, что смотришь, помоги, — попросила она ошарашенного ее видом мужа.

Вера сняла с себя всю одежду и, сверкая своей наготой, словно ничего и не произошло, продолжала работать. Тарас вскочил, где-то в огороде брякнуло ведро, он непроизвольно повернул голову на шум, но тут же посмотрел на свою жену.

— Ты…

— Ну я, что, не видел раньше? — она имела в виду, не видел ее голой.

Вера не обращала внимание на его испепеляющий взгляд и продолжала дальше наводить порядок. Странно, стоит оголиться в необычном месте, как все меняется. Даже ее муж встал в ступор и не знал, что делать, то ли поправить дощечку, то ли продолжить пялиться на свою жену.

— Прекрати так смотреть, выглядишь идиотом, — упрекнула она его и, поставив метлу в сторону, взяла корыто и потянула его на себя.

Тарас поправил, что просила Вера, хотел пойти за ней и обнять, но остановился. «Это же провокация?», — пришел к выводу он и сел обратно у загона. Он смотрел, как она ходила, как бедра изгибались, а грудь плавно покачивалась. «А что изменилось?», — подумал он, а глаза продолжали неотрывно следить за ней. Так Тарас просидел минут десять, просто не мог встать и даже подумать о своем заборе. Он действительно, как идиот, невольно наблюдал за Верой и вдруг понял. В глазах вспыхнула искорка, и Тарас посмотрел на жену уже другим взглядом. Она была красивая, женственная, сексуальная и в какой-то степени даже развратная. Но эта ее тайна. Вера как бы была тут и в то же время нет, словно между ними толстое стекло. Она не играла с ним, не строила глазки, вела себя естественно, как всегда. Тарас заметил, что ему нравится смотреть на Веру. «А если ее увидит еще кто-то?» Он не испугался своих мыслей, и в какой-то момент вспомнил разговор про офис и что она там делала. Тарас представил, как Вера ходит среди стульев, как Женька смотрел на нее в костюмерной. Сердце забарабанило и, кажется, он стал понимать свою жену, только пока не мог это выразить в словах.

Кто-то вошел в калитку и громко сказал:

— Кто есть?

Вера сразу узнала голос Димки, шустро юркнула в коровник и уже оттуда крикнула:

— Да!

С Димкой она училась в одном классе, и он еще вчера обещал Тараса научить ездить на лошади. После института он вернулся в деревню и стал работать ветеринаром, а лошади — это его любовь. Димка построил небольшую конюшню, туда из города привезли шесть лошадей и теперь он за ними ухаживает. А хозяева изредка приезжают, чтобы просто полюбоваться на своих красавцев и немного покататься.

— Сейчас, проходи, я тут в коровнике.

Вера не спеша надела платье и, щурясь от солнца, вышла на свежий воздух.

— Привет, — поздоровался он с Тарасом и, как полагается, пожал руку. — Готов?

— Ну да, наверное, только я ни разу того.

— Да не дрейф, она спокойная, надевай кроссовки и пойдем.

— Я свами, — тут же крикнула Вера. — А куда пойдем?

— Думаю, к мосту, там нет машин, и Багул будет спокойней.

Конь, цокая копытами, шел чинно, не спеша, словно король. Правда изредка фыркал, а это уже нарушение этикета, но ему простительно. Вера заглядывала в его большие глаза, гладила мягкие губы и, вытянув руку, клала на ладонь кусочки яблок.

Через час Тарас уже мог спокойно сидеть, правда горбился, боялся выпрямиться.

— Главное не подгоняй, он сам знает куда идти, пока просто привыкай, — он отпустил поводья, и Багул пошел в поле. Тарас несколько раз оглянулся, спрашивая тем самым, что ему делать. — Просто сиди, можешь ладонью похлопать по крупу.

— Почему?

— По этому, — и Вера шлепнула себя по попке.

Тарас кивнул головой и, отвернувшись, стал ждать, пока лошадь поднимет голову и пойдет дальше.

— Надолго? — спросил Дима.

— На недельку, а может и две, пока не знаем. Почему вернулся?

— В городе суета, нет воздуха, все спешат, суетятся. Да и работы не так уж и много, нужны с опытом, а у меня только диплом был. А ты как?

Они шли за лошадью, та то пройдется, то опустит голову и начнет щипать траву, то опять пойдет. Вера подошла к старой осине и, облокотившись спиной к стволу, села и поджала коленки к груди.

— Немного надоело, все одно и то же, бумаги.

— А кем работаешь?

— Юрист-кадровик.

— Значит, все же на юриста выучилась, как и хотела.

— Да.

Они болтали о всякой ерунде, вспомнили школу, друзей. Тарас изредка покрикивал на лошадь, заставляя ее чуть быстрее идти, но Багул, похоже, не слишком обращал внимание на своего наездника.

Вера сняла шлепанцы и, потирая ноги, незаметно подтянула подол платья к коленкам. Она знала, что делает, щекотка в груди уже играла с ней. Вера повернула голову назад, в сторону лошади. Она, ускорив шаг, направлялась к большой луже. Димка замер, он перестал говорить, и только она все продолжала рассказывать, кого видела в городе, кто женился и на ком.

Под платьем у нее ничего не было, еще там во дворе Димка сразу покосился на ее свободную грудь. А теперь его взгляд невольно изучал ее голый лобок, что, сжавшись, чуть выпирал вперед.

— Я думала пойти в адвокатуру, но пройдя практику, решила, что это не мое. Защищать подонков не могу, знаю, что и у них есть права, но нет, пусть кто-то другой.

Вера чуть наклонилась вперед, стараясь дотянуться до ушибленного на ноге пальца. Ее норка, что скрывалась между ног, чуть разошлась, Димка аж перестал дышать.

— Перестань пялиться, — спокойно попросила его Вера, но ничего не сделала, чтобы прикрыть свой гребешок.

Тарас радостно кричал, что у него уже получается, Димка подбадривал, но с наблюдательного места не сходил. Вера уже хотела встать, затянулась игра, но щекотка в груди говорила о другом, мол, «еще чуток подожди». И она продолжала сидеть дальше, беззаботно демонстрируя свою тайну чужому взгляду.

Вдруг лошадь побежала, Димка соскочил и бросился на помощь. Минут через пять он вернулся, но Вера уже поправила платье, и столь манящий вид был закрыт. Она откинула голову назад, слушала стрекот кузнечиков и какое-то бормотание Димки. Вера чувствовала, что там все горит, щекотка в груди заныла, словно обиделась и требовала продолжения. Было больно в душе от прерванного сеанса, но она понимала, что чем дольше будет тянуться игра, тем ей тяжелее ее прервать.

Тарас почти час катался на лошади, а после весь вечер потирал свой зад и тер ноющие ноги. Димка с неохотой ушел, держа за поводья Багула.

— Я завтра приду, — с надеждой сказал он и, махнув рукой, отправился в конюшню.

— Будем ждать, — крикнул Тарас и, похрамывая, закрыл за собой калитку.

— Ай, — Вера чуть громче вскрикнула, откинулась назад и, упав на грудь Тараса, закрыла глаза.

Уже часов десять. В деревне это почти обед, на время все затихло, только куры продолжали кудахтать и рыться в земле, да петухи изредка кричать.

Его руки тянулись вверх, они держали ее тело, что безвольно лежало на нем. Тарас слышал, как глубоко она дышит, как ноги чуть вздрагивают, а пальцы рук стараются ухватиться за гобелен, которым был застелен диван.

Она сама набросилась на него, расстегнула ремень и, стаскивая джинсы, покрывала его тело поцелуями. Вера хотела его как никогда, даже не зная почему. Она набросилась на мужа прямо в сенках дома. Никого нет, мать ушла на работу, а птицы, что трещали за окном, да какое ей до них дело. Тарас подхватил ее обнаженное тело, быстро отнес на диван. Вера снова все сделала сама. Ей хотелось как можно быстрей ощутить его в себе, чтобы эта назойливая щекотка, что терзала ее с самого утра, наконец вырвалась и растаяла. Она раздвинула ноги и, схватив его сорванца дрожащими от нетерпения пальцами, быстро села на него.

— Ой, — сдавленно простонала Вера, опускаясь все ниже и ниже.

Тарас знал, что в это время ей не надо мешать, она сама дойдет до упора, а после, приподнявшись на несколько сантиметров, опять упадет вниз. Вера двигалась осторожно, останавливалась и почти сразу продолжала спуск дальше.

— Ой, — опять сдавленный выдох.

Все, она сидела на нем так крепко как могла, он ее. Пока ее. Мысли дергались как солнечный зайчик, она закрыла глаза, не хотела отвлекаться на реальность. Тарас пошевелился, и его сорванец играючи дернулся.

— Ой, ой…

Пальцы сжали ее грудь, словно это детская игрушка. Как она любила это ощущение дозволенности и покорности. Он тискал ее, словно она кукла, а в душе что-то ныло, так протяжно и так сладко.

Вера с трудом приподнялась, уперлась руками в его коленки, теперь он гладил ее спину и бедра. Она не видела его лица, сидела спиной, чуть приподнявшись, плавно опустилась вниз. На что это может быть похоже? Она никогда не могла описать это состояние, не то полет, не то наоборот падение. Иногда время останавливалось, и она все четко осознавала, а порой время просто растворялось, и пролетали минуты как одно мгновение.

Он не выдержал, схватил ее за бедра и затрясся, вбивая в нее свой кол. Вера не сопротивлялась, хотя еще была не готова, но ее самец не ждал. Он с остервенением как можно глубже вгонял свой клин, заставляя ее ноги расходиться все шире и шире.

Тарас захрипел как загнанный зверь, с силой вцепился ей в бедра и как можно сильнее прижал ее к себе. Кол пронзил ее, Вера заморгала глазами, перестала дышать. Внутри все шипело, как фитиль у бомбы, еще чуток — и все.

Она заметила его сразу. «Почему он тут?», — идиотская мысль проскользила в ее сознании. Вера видела через окно, как он вошел во двор, подошел к палисаднику. Она непроизвольно громко вскрикнула от нового толчка, словно привлекая его внимание к себе.

Дима остановился, вытянул шею и через листву яблони, что росла у самого окна, посмотрел на нее. Странно, но Вера не испытала ни страха, ни стыда за свою откровенную позу и за то, что делала в этот момент. Тарас дернулся и она, прикусив губу, чтобы не закричать, выпрямилась, грудь задрожала. Вера смотрела ему в глаза. И тут она почувствовала, как сперма мужа, переполняя ее маленькую норку, стала вытекать.

— Ой, — только и успела она сказать.

Нагнула голову вперед, чтобы не видеть чужих глаз, дернула попкой, чуть подпрыгнула на его клине и сразу взорвалась.

Блаженный рык зверя, самки, женщины, сучки. Вера стенала, дергалась, но крепкие руки мужа не давали ей упасть. В глазах все потемнело, мир растворился и куда-то пропал. Вера не знала где находится, лишь чувствовала сильную пульсацию где-то между ног. Время текло медленно, не спеша. Она сидела все в той же позе, уперевшись руками в колени Тараса. С трудом открыла глаза и с недоумением посмотрела на пол. «Он там», — была первая мысль, и с опаской она подняла голову. Но Димки не было. Вздох облегчения сменился досадой.

Она еще несколько минут сидела, всматриваясь в листву деревьев. «Почему?», — задала она себе вопрос, а в животе все ныло и болело. Вера встала и, пошатываясь на ногах, будто занималась сексом не с одним мужчиной, а с целым взводом, ушла в комнату дома. Отголоски оргазма, как от контузии, преследовали ее еще долго. Она упала на кровать и, видя взгляд Димы на своем теле, еще некоторое время не могла прийти в себя.

— А если нас кто-то видел? — спросила Вера у Тараса, когда тот зашел в комнату.

— Кто?

— Ну не знаю, — слукавила она. — Ведь кто-то же мог зайти.

— Ну и ладно, пусть смотрят, — его лицо было довольным как у ребенка, которому дали самую большую шоколадку.

— И все же, наверное, это не очень хорошо.

— Пусть завидуют, — сказал Тарас и погладил ее по животу.

— Завидуют? Зачем?

— Ну, даже не знаю. У кого такая красивая и сексуальная жена?

— У тебя. Ты собственник, — Вере стало стыдно за произошедшее. За себя, за наготу, за позу, за крики и те эмоции, которая она не сдержала.

Тарас еще долго рассуждал на эту тему. Он говорил, что с ней готов на все и что ему нечего скрывать, и пусть смотрят, если так им хочется. Но он ведь не знал, что на них уже смотрели.

Вера оделась, уже через полчаса они сидели в телеге Димы, а та тряслась как адская вагонетка, что спускалась в шахту преисподни. Ей было стыдно, она то краснела и отворачивалась от друга, то косилась на него, стараясь прочитать по его глазам, о чем он думает. Но Димка вел себя как обычно, болтал с Тарасом, даже шутил и смеялся. «И все же, что со мной было?», — спрашивала Вера, вспоминая о том тяжелом взрывном оргазме. «Кажется, такого еще не было. Может, виной тому он?» Она не знала, то ли ей обидеться, что он так нагло пялился, или извиниться за свое поведение.

Телега тряслась, и голос парней дребезжал. Она улыбнулась, вспомнила детство, как ездили на покос с отцом, и они вместе с Лешкой, словно сломанные пластинки, тянули прерывистые слова.

— По-по-е-ха-ха-ли, — громко сказала Вера и засмеялась.

Смех — как вода, он снимает напряжение, уходят грустные мысли, душа очищается. Хочется дальше смеяться и, забыв обо всем, творить новые глупости.

День пролетел незаметно. Они съездили к озеру, там искупались, приготовили себе печеную картошку и, запивая газировкой, провалялись под солнцем. Детские воспоминания смешались со взрослой жизнью. Хотелось так же играть, читать взахлеб любимые книжки, спать сколько хочешь и целоваться.

— Нас с тобой видели, — не удержавшись, вечером Вера решила рассказать.

— Где?

— Ну, утром, там, на диване.

— Утром?

— Ну да, когда я…

— Ты это серьезно? — в голосе сразу появилась нотка насторожённости.

— Да.

— Твоя мама?

— Нет, не она, но… — Вера даже не знала, как правильно сказать. — Ну, в общем, Димка.

— Сволочь! — была первая его реакция.

— Он не хотел, — Вера сразу встала на защиту друга.

— Что значит не хотел?

— Что-что, пришел и увидел. Ты бы еще меня на лужайку положил.

— Э… — он немного растерялся.

— Мы ведь обещали в десять его ждать и поехать, вот он и пришел, а ты…

— Я?

— Ладно, я.

— Это он тебе сказал, что видел? — Тарас был взвинчен.

— Нет, я сама видела его. Ну, вот так получилось, — Вера даже не знала, что и сказать, вроде и он не виноват и они тоже.

— Ну и ладно, — вдруг тон Тараса изменился.

— Что значит ладно?

— И как ему?

— Как-как, возьми и сам спроси, я откуда знаю.

— А может еще раз? — намекнул Тарас Вере.

— Шутишь?

— Ну, не знаю. Тебе понравилось, когда он смотрел?

— Не думала об этом, — Вера прижалась к мужу, она и правда не знала, что сказать. Признаться боялась, а врать не хотела. — Все же, наверное, да.

— Да?

— Да! — утвердительно повторила она.

— А кто он, Димка?

— Учились вместе, сидели за партой, и еще я в него втюрилась.

— Серьезно?

— Да, он моя первая любовь.

— Серьезно?

— Ну что заладил? Да, первая любовь, но мы не целовались, он в Ленку по уши влюбился, и я его забыла, но вроде бы как.

— Слушай, — Тарас перевернулся на живот и, посмотрев в глаза жене, спросил. — А ты бы хотела с ним?

— Что? Целоваться?

— Нет, ну это, секс.

— Дурак, — вырвалось у Веры. — Зачем мне это?

— Не знаю, я это так, спросил просто, ну, чтобы убедиться.

— Я иногда в командировке думала над этим, взять и изменить тебе.

— Э…

— Что э? Так почти все делают, а я нет, не делала. Понял? Еще раз намек и по лбу дам.

— Я ведь так абстрактно спросил. И все же.

— Не знаю, — честно призналась Вера, в большей степени не мужу, а себе. — И прошу тебя, больше не бегай за мной с телефоном, словно шпик. Я ведь не телезвезда, и тайные папарацци мне ни к чему.

— Ну, я думал, мы продолжим съемку, там уже накапало почти 380$, а ведь это только один ролик.

Вера уже много раз над этим думала. Что тут такого, снимайся, выкладывай, а деньги идут. Но она переживала за свое будущее, вдруг и правда ролики всплывут среди знакомых, что тогда? Ее посчитают проституткой, шлюхой, порно звездой. «Как мерзко, — думала она, прокручивая в голове все нюансы. — Нет, — тихо твердила она себе, — я не такая. А какая?»

В животе опять заурчало, утренний оргазм все еще давал о себе знать, ныло в паху, и в памяти всплывал взгляд ее друга. «Ах», — сказала про себя Вера, и покрепче прижавшись к мужу, закрыла глаза.

— Вставай, пора работать, — разбудив рано утром мужа, Вера сразу выскользнула из-под одеяла, натянула большую футболку и, шлепая босыми ногами, побежала умываться.

Тарас посмотрел на часы, ужаснулся, что еще так рано и, накрыв голову подушкой, притворился, что ничего не слышал.

— Подымайся, кому говорят, — Вера толкнула его в бок. — Надо закончить забор, а еще, — она нагнулась к его уху и прошептала, — я согласна сниматься.

Тарас открыл глаза, посмотрел в хитрые глаза своей жены.

— Мне послышалось?

— Нет, я согласна, что тут не понять? Умывайся и за дело.

Дальше уже не стоило говорить. Тарас выскочил в коридор к умывальнику. Он забубнил что-то, но Вера не расслышала его, она была вся в предвкушении. Проснулась рано, не могла спать, слушала, как кричали петухи, как мама ушла доить корову, как хлопнула калитка и теперь они остались одни. Что делать, Вера даже не представляла, пусть думает Тарас, так она решила.

Вера почти два часа изображала из себя актрису, то раздевалась, то опять одевалась, то прыгала, то танцевала. Она устала и, сев на диван, потребовала, чтобы Тарас показал все, что заснял.

— О, ужас, — через минуту воскликнула Вера. — Это я? Нет! Кошмар, у меня что, складка? А тут что? — она отключила плеер на телефоне и вопросительно посмотрела на мужа. — Снимать не умеешь? Ты что из меня сделал? Какую-то козу с титьками. Нет! Нет, такое нельзя выкладывать.

Вера встала и, подойдя к небольшому зеркалу в коридоре, стала себя рассматривать.

— Вроде нормальная, а там…

— Да все нормально, это тебе так кажется. Они ведь не знают, какая ты на самом деле крутая.

— Крутая?

— Ну да, крутая. Красивая, в общем.

— Нет, там не я. Ты кого вообще снимал?

— Никого, только тебя. Ты и правда хорошо вышла, у нас ведь не постановка, свет естественный, и ты не в гриме. В этом и прелесть.

— Прелесть ему, я там толстая и корявая.

Вера все никак не могла найти себе места. Она то отходила от зеркала, то возвращалась обратно и начинала вертеться, рассматривая свои плечи и ягодицы. Лишь спустя час после того, как высказала все, что думает об операторе, успокоилась, досмотрела все записи.

— И все равно я не такая.

К часу дня появился Димка, а ведь обещал утром. Он завалился и, вытянув ноги, заявил, что пора бы и покататься на лошадях. Но Тарас запротестовал, сославшись, что надо заканчивать забор. Вера согласилась с ним, надо закончить. Ему еще вчера вечером позвонили с работы и просили приехать для настройки сервера. Поэтому у них остался всего один день спокойной жизни, а после опять городская пыль.

— Как? — узнав, что они скоро уедут, возмутился Димка. — Тогда что сидим, пошли делать твой забор.

Вера сидела в тени, читала книгу и посматривала на мужчин. Димка все же покрепче Тараса, тот выглядел как-то щупло, словно доходяга. Он и выше, весь черный от загара, да и ладони как лапы, словно всю жизнь рубил деревья. Она сравнивала двух мужчин, а они уже вкопали восемь столбиков и начали колотить реи.

Часа через два все было готово. Новый заборчик сиял словно из магазина. Вера подошла, навалилась на него, как бы проверяя устойчивость и, удовлетворенная результатом, похвалила.

— Молодец, — и тут же похлопала по груди Тараса.

— Э, а я, вообще-то, тоже приложил руки.

Вера подошла к Димке и заглянула ему в глаза.

— Ладно, я пойду приму душ, — Тарас скрылся за баней, заскрипел ржавый вентиль.

— А ты, — Вера еще раз посмотрела Диме в глаза и спросила. — Почему вчера подглядывал?

— Я… — он даже растерялся.

— Ты.

— Дак это, обещал прийти, вот и пришел и…

— И? — Вера подняла брови вверх.

— Ну, в общем, сглупил, посмотрел, — не смотря на его загорелое и потное лицо, Вера увидела, что он покраснел.

— Понравилось?

Она уже все прокрутила в голове, и стыд за свою откровенную позу уже давно прошел.

— Ага, — сразу по-дурацки ответил он.

— Ага, — передразнила его Вера и, похлопав, как мужа по груди, добавила. — Спасибо, что помог.

— Да это я так. В общем, не за что.

— Хотел бы еще увидеть?

— Что?

— Как я… — ее глазки сверкнули и, улыбнувшись, Вера погладила его потные руки.

— Да.

Скрипнула калитка и Тарас, словно мокрая кошка, тряся головой, пошел в их сторону.

— Ладно, иди, смой пыль и пойдем обедать.

— А лошади?

— Потом и лошади.

Мужчины разбежались, и она осталась одна посреди двора. «И все же, — Вера задумалась над своей мыслю. — Все же он мне нравится. А ведь сколько лет прошло? — она постаралась подсчитать в уме, но, бросив эту затею, закончила мысль. — Я все же его любила». Странное это состояние первой любви, проходят года, ты влюбляешься, выходишь замуж. Кажется, что все, от прошлого ничего не осталось. И вот он появился снова. Вера вздохнула и обреченно ушла в дом готовить обед.

Тарас, пока жевал, все косился на Димку, о чем-то думал и изредка вставлял свои предложения относительно того, куда пойти купаться вечером. Пока шли до конюшни, он почти не разговаривал, немного отстал и смотрел на Веру и Димку, который так и вился вокруг его жены. Что-то в душе скребло, но не от обиды, ее как раз и не было, а от какой-то недосказанности. «А может они целовались? — почему-то подумал Тарас и прибавил шагу. — А может он был у нее первый?». Мысли роились, не давая возможности реально посмотреть на свою жену.

Вера притихла, почему-то уже устала, да и говорить не хотелось, а Димка все трещал, словно пулемет, будто ему не с кем поговорить.

— Вот мое царство, — гордо заявил Димка, открывая ворота.

Сразу послышалось ржанье лошадей, Вера подбежала к вольеру и, увидев знакомую лошадь, крикнула:

— Багул, Багул! — конь фыркнул, поднял морду и спокойным шагом подошел к ней. — Лапочка, сегодня пойдешь в поле, ты рад?

Конь словно понял ее, качнул головой и, подойдя поближе, вытянул губы, чтобы взять с ее ладони кусок хлеба.

— Это Абель, он жеребец. А вон та Барбара, а это Олби. И последний, это наш Герцог.

— Красивые. И ты за всеми смотришь?

— Ну да.

— Их же надо выгуливать как собак?

— Ну почти. Только зимой трудно, хочу построить крытый манеж. Осенью обещали еще двух жеребцов привезти.

— Конезавод.

— Да нет, просто смотрю за ними, они ведь не мои, у них есть свой хозяин.

— У каждой?

— Да. Если позволяют деньги, можно купить и отдать на конюшню. Герцога забирают на месяц, а Олби будут готовить к скачкам.

— Серьезно?

— Да. Ладно, пойдем, подготовим. Тарас, помоги.

Дима набросил на Багула недоуздок и, открыв вольер, вывел коня.

— Неси вальтрап, — крикнул Дима Тарасу.

— Это что такое?

— Вон та синяя, как тряпка, под седло.

Вера отошла в сторону, все равно мало чем поможет. В детстве пыталась подтянуть подпругу, но дед Семен только обматерил ее, сказав, что ее седло тут же свалится.

— Я не поеду, — сказала Вера.

— Почему? — удивился Тарас.

— Я не готова, — и Вера потрепала свою широкую юбку.

— Зря, — сказал Тарас. — Поехали бы к реке через бор, помнишь, там раньше на санках спускались.

— Да. Но вы езжайте, а я тут подожду.

— Как хочешь.

Минут через десять ребята выехали и направились в сторону поля, что тянулось вдоль дороги и уходило вглубь леса. Вера прошлась по конюшне, почитала таблички на каждую лошадь. Вернувшись, пошла под навес, где хранилось сено.

— У тебя уже хорошо получается, главное, не гони и не хлопай, а то перестанет слушаться, — Дима ехал впереди, как бы показывая дорогу. — Старайся держать спину прямо. И ноги, это ведь не велосипед, из стремени вытащи, только носочки.

— Вера говорит, вместе учились?

— Да, за партой сидели. Она хорошая, списывать давала, да и вообще, — он не знал, что еще сказать про Веру.

— Я за тобой не успеваю, он у меня идет словно король.

— Есть такое, зато спокойный, я доверяю ему. Можно отпустить поводья и только ногами управлять. Но ты держи, мало ли что.

— Ты езжай, я потихоньку.

— А мне некуда спешить.

— Езжай к Вере, а то ей одной скучно. А я потихоньку до леса доеду, а после, — Тарас покрутил головой, — вон туда тронусь, — и кивнул головой в сторону одиноко растущих сосен.

— Уверен?

— Да, вроде у меня получается. Гнать не буду.

— Ладно, если что, просто отпусти поводья, и Багул остановится, начнет щипать траву.

— Хорошо.

Дима сделал небольшой круг и не спеша тронулся в сторону конюшни. Он хотел пустить коня в рысь, хотел увидеть Веру, хотел с ней поговорить, хотел… А что он хотел, так и не знал, но сердце почему-то неестественно сильно колотилось. Дмитрий несколько раз оглядывался на Тараса, все ли у него хорошо, но Багул шел не спеша, словно и правда король.

— Все? — удивилась Вера и поднялась с сена, подбежала. — А куда подевал мужа?

— Отправил меня к тебе, говорит, тебе скучно одной. Не переживай, из него отличный наездник получится. Всего пару раз катался, а держится уверенно.

— Ты это не врешь?

— Нет, ты же сама видела.

Дима спрыгнул с коня и, взяв его за уздечку, подвел к столбу. Вера посмотрела ему в спину и, не зная верить или нет, вышла за ограду. Посмотрев в поле, она убедилась, что Тарас спокойно сидит на лошади, едет куда-то в сторону леса.

— Он и правда хорошо держится, — тихо сказала она и вернулась обратно на конюшню.

Она остановилась как вкопанная. Эта щекотка в груди, она вдруг резко заиграла, подталкивая Веру к решению. Дима привязал коня и, наполнив ведро водой, поставил рядом с конем. «Димка, Димка», — мысленно произнесла Вера и направилась к нему. Он не такой как в школе, сильно изменился, только брови и глаза остались прежними.

Вера подошла, опять эта назойливая щекотка в груди. «Ну почему ты всегда подталкиваешь меня к этому?» — Вера спрашивала себя, а сама, взяв его руку, чуть сильнее сжала. Что-то надо делать. «Может, поцеловать?» — промелькнула мысль, и она еще раз сжала его ладонь.

— Идем, — тихо сказала она и пошла в сторону огромной копны сена.

Вера так и не отпустила его руки. Может, боялась, что, отпустив, забудет его и тогда все, первая любовь растворится. А может, она хотела привыкнуть к нему, ведь это было уже так давно. Она скрылась под навесом. «А что теперь?» — спросила себя.

— Говоришь, хотел бы увидеть?

— Да, — как по команде ответил он.

— Увидеть, — повторила Вера и, опустившись на сено, стала развязывать у себя на шее узел.

Музыка в груди заиграла, сердце мелко застучало, а ее пальчики, путаясь, пытались развязать узел. Наконец он поддался. Вера подняла голову и, посмотрев в удивленные глаза, отпустила лямки. Незагорелая кожа груди вспыхнула. Вера затаила дыхание, он сделал шаг вперед и, протянув руку, коснулся ее. Словно от ожога, Вера вздрогнула, чуть сжалась и отстранилась назад. Но, придя в себя, выпрямилась и наклонилась вперед, подставив ее под его руку.

Его пальцы тут же вцепились в нее, Вера охнула, сердце взвыло. Он словно резиновый мячик сжал ее. Озноб сменился жарой, Вера прижалась к его руке и поцеловала. «Зачем?», — где-то там проплыла мысль, но Вера не ответила ей, а опять поцеловала руку, которая мяла ее грудь.

Щекотка была рядом, вот тут, совсем-совсем рядом. Вера тяжело дышала. Хотела, чтобы времени не было, чтобы все остановилось. Его пальцы грубо массировали ее, но ей это нравилось, хотелось еще, даже сильней. Вера не хотела ни о чем думать, будь что будет, решила она.

Дима оторвал руку и быстро стал растягивать ремень. Уже через несколько секунд, спеша, он стянул с себя джинсы. Вера как сквозь сон смотрела на его набалдашник, который уже торчал в ее сторону. Она отпрянула назад, щекотка, что до этого ее донимала, вдруг растворилась, оставив вместо себя пустоту.

— Нет, — тут же сказала она.

Вера словно проснулась и трезвым взглядом посмотрела на Диму. Похоже, он понимал, что ему не дано проникнуть в ее преисподнюю. Он схватил своего кобеля и, сжав пальцами, быстро затряс рукой. Вера, как зачарованная, смотрела на эту одинокую пляску. Рука тряслась, набалдашник расперло, он посинел. Вера ни то с ужасом смотрела на его размер, думая каков он внутри, ни то с восхищением. Дима затрясся, схватил ее грудь.

— Ай, — крикнула от боли Вера.

Он еще немного дернул, затих, снова дернулся, и тут его кобель выстрелил. От неожиданности Вера вздрогнула. Густая сперма тяжело шлепнулась ей на грудь и медленно потекла вниз. Димка будто взвел карабин, и кобель еще раз выстрелил. Он снова взвел, и новый выстрел. Сперма врезалась в нее, на мгновение она замирала, а после тяжелыми каплями начинала течь вниз.

Вера ахнула. Сердце взвыло. Щекотка, что до этого куда-то сбежала, вдруг появилась и с остервенением вцепилась в нее.

— Аааа… — протяжно вдыхая немного едкий запах спермы, произнесла Вера.

Сперма текла от плеча через грудь, что-то капало, а что-то текло густым ручьем по животу. Вера опомнилась, быстро прижала ладонь к груди, пальцы сразу стали липкими. Она посмотрела на них, понюхала одурманивающий запах мужских феромонов. Голова закружилась, взрыв в груди. Ладонь с силой прижалась, размазывая по телу белесую жижу.

Прошли минуты, прежде чем Вера пришла в себя. Она все так же прижимала ладонь к груди, а глаза вяло смотрели на Димкино тело. Он уже натянул свои джинсы, принес мокрое полотенце и, протягивая его ей, извиняюще посмотрел на нее.

— Все нормально, — сказала Вера и, взяв полотенце, стала стирать следы сексуального преступления.

Она завязала обратно в узел лямки. Встала, грудь неприлично качнулась.

— Прекрати таращиться, — это был упрек в его сторону.

Вера вышла из-под навеса. Солнце предательски светило в глаза, она прищурилась и не узнала Димку. Он был не тот, что еще несколько минут назад. У нее не осталась той детской и наивной к нему любви. Все испарилось, осталось лишь воспоминание.

Через час вернулся Тарас, Дима сказал, что сам распряжет, они попрощались и пошли домой.

— Что это с ним? — отойдя подальше, спросил Тарас у Веры.

— Да так.

— От тебя пахнет сексом, — пошутил он.

— Нет, только спермой.

— Что?!

— Он кончил мне на грудь, — пояснила Вера. — Но секса не было, если ты имеешь в виду именно это.

— Э… ну ладно, хорошо.

— Хорошо?

Тарас почему-то радовался, то ли тому, что Вера не занималась сексом, то ли тому, что наоборот, чуть не занялась.

— Тебе это нравится? — спросила она у мужа.

— Как тебе сказать…

— Так и говори.

— Наверное, да. Хотя не понимаю почему. Надо бы набить морду.

— Это он тебе набьет, — пояснила Вера.

— Да фиг с этим, кто кому набьет. Но почему-то я не злюсь и не ревную тебя.

— Странный ты, а как же измены?

— А что это такое?

— Доверие, предательство.

— Я же тебе доверяю и предательство тут не при чём.

— А если я и правда бы занялась сексом, что тогда?

— Не знаю, — Тарас замолчал.

— Вот и я не знаю.

— А если я?

— Не знаю, — ответила Вера. — Вроде бы ты волен делать что хочешь, ведь не собачка же, я не могу запрещать. Но думаю, было бы больно. Хотя нет. Наверное, предательство было бы в том, что ты сделаешь это и не скажешь. Хотя я может и не права. Как ты считаешь?

Вере хотелось разобраться не только в себе, что ее гложет и толкает на эту авантюру, но и понять мужа. Пока они шли до дома, все рассуждали на эту тему. Ни она, ни он не хотели придерживаться старого и уже утопического взгляда на понятие измена. Но они так и не пришли к единому мнению, может это и хорошо, есть время подумать, есть время присмотреться, есть время поэкспериментировать.

Иногда в жизни происходят случайности, в которых ты уже начинаешь сомневаться и считать, что есть судьба, что ведет тебя. Как часто такое происходит? Огромный миллионный город. Какова вероятность, что твои пути пересекутся именно с ним? Зоя при выходе из метро буквально уперлась любом в тощую грудь Олега.

— Ты? — это даже было не удивление, а восторг.

— Как? Откуда?

Обычно такие вопросы задают старые друзья, что по стечению обстоятельств разбежались в разные стороны.

— Я даже не верю глазам, — Зоя по-детски приложила ладони к груди.

— Привет, рад встречи. Как оно, куда, есть время?

— Да, — почти пропела она.

Они заскочили в ближайшее бистро, Олег решил сразу перекусить, а Зоя, взяв только чай, стала расспрашивать однокурсника. Со временем интересы друзей расходятся, становится скучно выслушивать истории о чужой жизни, не говоря уже про проблемы. Но после института времени прошло еще немного и все свежо в памяти.

— Смотри, это я с Пашей, ты же его помнишь?

— Помню как квасили, а после его в лифте смутило.

— Не говори глупостей, он не пьет.

— Смотря с кем, а это кто?

Олег взял фотографию из рук Зои и посмотрел на девушек.

— Знакомая личность, дама с собачкой.

— С собачкой?

— Так звали ее парни из третьего блока.

— Почему? — поинтересовалась Зоя.

— Не знаю, но тот еще перчик.

— Поясни, — Зоя поставила бумажный стаканчик на стол и с любопытством посмотрела на фотографию.

— Да что тут говорить. Вера — темпераментная дама.

— Темпераментная?

— Ну да. Что, не знала?

— Нет, — явно сконфужено ответила Зоя, а у самой в груди от любопытства стало все распирать.

— Она красивая, держится и правда как дама. Я правда сам с ней не того…

— Не того…

— Говорят, она с мартышками кувыркалась прямо в аудитории. Ты же их знаешь.

Зоя сразу вспомнила двух близнецов, Алексея и Игоря, почему-то к ним приклеилась кличка мартышки. Они вели себя тихо и словно жених с невестой всегда ходили вместе. Зоя не понимала этого, будто у них нет своей личной жизни.

— И что? — заискивающе спросила Зоя.

— Да не знаю точно, это я так просто.

— Прямо с двумя?

— Говорят, да.

— В аудитории? — уточнила она.

— Да, в субботу, после сдачи сессии. Говорили, она что-то проспорила.

— А кто тебе такое сказал?

Зоя даже в мыслях не могла себе представить, чтобы Вера с кем-то занималась сексом в институте, да еще с двумя. «Нет, это какой-то бред» — подумала она, а в душе что-то скребло, будто напала на золотую жилу.

— Кто, колись.

— Игорь и сказал, вдул вот, и язык распустил. Были еще слухи, но это все слухи завистников. Вера отличная девушка. Она замужем?

— Да, красавчик, ты опоздал, — съехидничала Зоя.

— Дай телефончик мартышек.

— Да у меня его нет, зачем они тебе? Они, кстати, уже оба женились и настругали потомство.

— Интересно, они это делали совместно или по отдельности?

— Спроси у них. Работают в банке, кредитный отдел.

— И, конечно же, вместе в одном отделе сидят.

— Да ладно тебе. Спасибо за компанию, мне уже пора, в сентябре будет слет наших, прибегай.

— А когда? — немного расстроенно спросила Зоя.

— Зайди в контакты, у тебя осталась ссылка? — Зоя кивнула. — Там будет объявление. Прибегай вместе с Верой и твоим Павлом, потусим. Я буду.

— А мартышки?

— Наверное, куда им деваться.

На этом Олег откланялся и скрылся в толпе. Зоя сидела и думала, не соврал ли он, решив над ней подшутить. Ведь не могла же Вера на это решиться. А может она стала обладателем одной из тайн, которую стараются спрятать подальше в чулан. Душа почему-то пела. Она заулыбалась, достала телефон и стала набирать номер.

От вчерашнего дождя ничего не осталось, солнце уже вовсю палило, еще немного, и город поглотит духота. Зоя была в хорошем настроении, она созвонилась и ей обещали подумать.

— Лишь бы получилось, — весело сказала она, вставая из-за столика в бистро.

«А если это шутка, и все усилия напрасны, что тогда?» — Думала Зоя, и сердце опять защемило. Она вспомнила, как вчера Павел несколько раз вспоминал их встречу с Верой. А после почти весь вечер бубнил о том, как было хорошо в институте. Да, хорошо, соглашалась Зоя, а у самой плечи передергивались от воспоминаний, как первый раз легла и, раздвинув ноги, предвкушала минуты блаженства. Да ничего и не было, ни тогда, ни после. Она просто отрабатывала свои деньги, забирала их и думала, что в следующий раз уж точно все будет по-иному.

— Как все противно, — посмотрев на людей, вслух сказала Зоя и спустилась в метро.

Гул и ветер, суета и крик какой-то женщины. Она стояла и смотрела на живую реку. Люди спешили, ей тоже пора. Она шагнула в вагон. Ее тайна иногда всплывала, и тогда она бежала как можно дальше. И вот теперь она тут. Вадим и Артем сразу покинули, узнав о ее бизнесе. Лев еще некоторое время скребся, пользуясь ее бесплатными услугами, но она не смогла его удержать. Все рушилось словно карточный домик. Ей двадцать семь, прекрасный возраст, но не для нее. Время истекало, еще пару лет и она навечно останется одна. Зоя уже не думала о любви, это удел романтиков и дураков. Ей нужен дом, плечо мужчины и гарантия на будущее.

Зазвонил телефон, она с трудом достала его и, посмотрев на входящий номер, мысленно перекрестилась.

— Да, Серж. Чуть громче говори, я в вагоне. Что сказал? Да… Да… Я сброшу… Там недалеко, ты найдешь… Нет, нет, не надо, останешься там… Что? Не слышу… Конечно, и доказательства… Как? Ты же не маленький, сними, — Зоя выскочила из вагона и поспешила отойти подальше, чтобы лучше слышать собеседника. — Спасибо… Как всегда, да…

Она отключила телефон, сжала его в руках, на лице вспыхнула улыбка. Зоя дождалась следующего поезда и нырнула обратно в вагон.

Через день все изменилось, за спиной остался шумный город с его вечными заботами, а впереди простиралась зеленая гладь леса. Вера с Тарасом, упаковав багажник всем необходимым, ехали на пикник, что затерялся где-то в старице реки. Как позже рассказал Женя, он искал эту точку по спутниковым картам. Долго рассчитывал варианты подъезда, чтобы как можно дальше от всех. И вот они тут среди сосен и тишины.

— Не может быть, — выйдя к берегу, где они в прошлый раз загорали, сказала радостная Оля. — Мы там, — она ткнула пальцем под сосну.

— А мы тогда на старом месте, — сразу сказала Вера. Она помнила, как долго искали ровную площадку для их немаленькой палатки, даже пришлось лопаткой немного выровнять землю.

— А мы… — Павел завертел головой в поисках наиболее спокойного места.

— Тут, — заявила Зоя и топнула ногой между молодыми деревьям.

— Ладно, — согласился Павел и, сняв рюкзак, подошел на точку установки палатки.

До места пикника пришлось идти почти два часа, обходя маленькие озерца, овраги и заросли кустарников. Машины оставили в поселке, что в паре километров. Это место старались обходить по нескольким причинам. Во-первых, если пойдут дожди, та низина, через которую они шли, станет непроходимой. Во-вторых, старица реки часто меняла свое русло и где была тишь и благодать, могла потечь настоящая река. Но высокий берег и сосны говорили о том, что в этом месте как минимум сотню лет не было наводнения, а значит, земля сухая и им ничего не грозит.

Вера все аккуратно разложила в палатке. Она любила наводить порядок, повесила ночник, установила горелку на случай, если захочется подогреть кипятку. Достала дымовые спирали от комаров, как же в лесу без них. Спальники. Снаружи повесила портативную солнечную антенну, чтобы подзаряжать телефон. Хотя он здесь как раз был бесполезен, связь то ловилась, то нет.

Оля как всегда, сразу убежала купаться, а Женя продолжил ковыряться с костром.

— Помочь? — спросила Вера, подсаживаясь поближе.

— Спасибо, беги, она уже тебя звала. Через час будет готово и чай можно пить.

— А я проголодалась, — заявила Зоя и посмотрела на воду, где плескалась Оля.

— Идем, — Вера сказала ей и сама убежала переодеваться.

Через пятнадцать минут девчонки, повизгивая словно молодые поросята, плескались на мелководье. Ребята, закончив свои дела, также присоединились к ним.

Иногда о том, что ты счастливый, вспоминаешь в минуты усталости. Это так же как здоровый человек часто не осознает, что он просто здоров, пока не заболеет. А надо ли уставать или болеть, чтобы понять, ведь все отлично, все хорошо.

Женя не мог долго плескаться, ему больше нравилось сидеть у костра, подкладывать дрова и смотреть, как они горят.

— Вот странно получается. Для растений нужно в основном солнце и углекислый газ, ну и вода. Из этого они строят свою древесину, это энергия солнца, которую дерево впитало в себя. А сама древесина — это углеводород. И теперь, когда оно горит, выделяет тот самый углекислый газ, что был собран деревом. Удивительно.

— Да, — тихо сказала Оля, смотря на мерцание пламени.

— В эпоху динозавров не было грибов.

— Там много чего не было, — добавила Зоя.

— Да и травы тоже, она появилась позже. Но без грибов деревья просто падали как бетонные сваи и не гнили. Они не могли разлагаться, поэтому нам бы не удалось пройти по лесу, это просто непроходимая свалка бревен.

— Не поняла, как это так? — спросила Оля.

— Только грибы могут разлагать древесину. Поэтому раньше они падали и прессовались в виде каменного угля. Теперь же, в эпоху грибов, природа не может создать каменный уголь, дерево съедят жуки и грибы.

— Надо же, не знал, — сказал Павел.

— И это еще не все, во время гниения дерево опять выделяет в атмосферу углекислый газ.

— Круговорот.

— Да, именно, круговорот углеводорода.

Они все вместе сидели около костра. Девушки чистили картошку, а ребята уже вскипятили котелок для каши. Через три часа стало темнеть, но никто не расстраивался. Зоя уговорила всех отдохнуть недельку, а если что, можно сходить в поселок за продуктами.

— Смотрите, — Зоя встала и, вытянув шею, стала рассматривать вдалеке струйку дыма. — Похоже, мы тут не одни такие умные.

Женя поднялся и, посмотрев в стороны дымка, прикинул расстояние.

— Наверное, с полкилометра. Далековато.

— Надо познакомиться, — сказала Зоя и радостно села обратно к костру.

— Зачем? Может, они так же как мы сбежали из города. А может, у них медовый месяц, а может…

— Может-может, я завтра пойду, — заявила Зоя и, поковырявшись палочкой в костре, спросила у Веры. — Пойдешь? — она только пожала плечами, говоря тем самым, что пока не решила.

Зоя скукожилась, фыркнула на Павла и, подойдя к воде, еще раз посмотрела на дымок, что плавно струился где-то среди деревьев.

Когда ты в лесу, то наслаждаешься покоем, тишиной, но именно она и не дает тебе спать. Только взошло солнце, а Зоя уже проснулась, посмотрела на часы и, удивившись, что так рано, залезла обратно в спальник. Она так и не заснула. Смотрела на Павла, который как маленький мальчик скукожился от утренней прохлады.

«Сколько вас осталось?» — подумала она, имея в виду неженатых ребят. Зоя вспомнила свою интрижку с Волковым, он был женат и все время носил с собой фотографию жены, будто забудет, как она выглядит. Он оказался ничего, решил из нее сделать любовницу, но Зоя выпроводила его. Она верила, что можно любого мужчину соблазнить и даже увести, но что с ним после этого делать, кому он такой нужен?

Зоя смотрела на спящего Павла, и в душе снова проснулся страх. Его могут точно так же соблазнить, как и она соблазняла чужих замужних мужчин. Вера, она была с ним, она тут, он смотрел на нее почти весь вечер. Обида в душе сама собой нарастала, будто она виновата в ее неудачах.

Где-то в стороне зашуршала молния открывающейся палатки. «Наконец кто-то вышел, не я одна ранняя пташка», — подумала она и стала вылезать из спальника.

На пикнике не так уж и много дел, привести себя в порядок, завтрак, отдых, обед и снова отдых. В этом есть свои плюсы, ты начинаешь как бы очищать себя от той ненужной суматохи, что окружает современный мир. В первый день хочется сделать все побыстрей, как обычно, потому что через час надо бежать в магазин, а после домой. Но среди леса время уже не то, часы не нужны. Ты смотришь на восход, как припекло солнце, чувствуешь свой голод и идешь есть не по времени, а когда хочется.

— Пойдем собирать грибы, — предложила Зоя Вере.

— Пойдем, — тут же согласилась она.

С утра Вера уже накупалась, позагорала, два раза попила чай, навела порядок в палатке и теперь просто сидела в тени и читала книгу.

— Оль, пойдешь? — спросила ее Вера.

— Не сейчас. Может, попозже?

— Ладно, мы тут недалеко побродим и обратно, — сказала Зоя и, взяв пакет с ножичком, пошла в глубь леса.

— На, — Тарас протянул ей свисток.

— Зачем?

— Заблудитесь, посвистите. Найдем. И далеко не ходите.

— Ладно, — согласилась Вера и пошла за подружкой.

Лес не город, тут прямо не походишь. Кажется, что близко, но приходится обходить кусты, поваленные деревья. Хуже если заводь или болотце. Но девочки не унывали. Сперва посматривали назад, чтобы ориентироваться, а после решили держаться берега реки, так точно не заблудишься. Грибов было немного, но встречались даже белые, небольшие, но крепкие и не червивые.

Часа через два они собрали почти полный кулек, прикинули, стоит ли идти дальше или на этом все закончено. Вера даже расстроилась, ей понравилось собирать грибы, просто ходишь, присматриваешься и срезаешь самый лучший.

— Может, вернемся, а после опять? — предложила Зоя.

Вера посмотрела в сторону реки — ее было хорошо видно — потом на лагерь, но он скрылся где-то среди деревьев.

— Идти обратно, — она скуксилась как маленький ребенок, которого решили загнать домой с прогулки.

— Тогда давай я отнесу и приду.

— Одна?

— А что тут такого, по берегу и буду там.

Вера призадумалась, а что она будет тут делать, пинать поганки или считать шишки. Да и зачем им так много грибов, не сушить ведь на зиму.

— Там, кстати, где-то был дым соседей, — сказала Зоя и посмотрела в сторону изгиба реки. — Далеко.

— Да, — согласилась Вера, оценивая, сколько примерно надо идти до поворота. — Наверное, час, если не больше.

— Пойдем?

— Нет, пошли лучше обратно. Потом может сходим.

— Ловлю на слове.

Минут через тридцать они вернулись в лагерь.

— Тишина, — сказала Зоя и крикнула. — Ау! Мы вернулись.

Где-то в палатке что-то зашуршало, выползла Оля и сонными глазами посмотрела на девочек.

— Че кричим?

— А где мужики?

— Наверное, рыбачат, а Женька пошел за валежником. А вы что принесли?

— Грибы.

— А… — полусонно сказала Оля и, потянувшись, побрела к воде.

— Будем суп варить.

Вечером Зоя опять увидела дым среди деревьев и сказала Вере, что завтра она обязательно пойдет туда. Вера кивнула в знак согласия, что и она тоже пойдет. Наелись до отвала, сперва грибного супа, а после еще и ухи. Девочки развалились на песке и, засыпая, решили, что все, завтра на диету.

Как в детстве, Оля проснулась и, не обращая внимания на утреннюю прохладу, нырнула в воду. Тарас потрогал воду, передернул плечами, будто это он нырнул в речку, пошёл поближе к тлеющему костру.

Не спеша все обитатели маленького лагеря выходили из палаток, озирались по сторонам, смотрели на небо, как бы оценивая, какой сегодня будет погода, а после шли умываться.

— Быр, — надев на себя свитер, сказала Вера и протянула ладони к огню.

— Будет жарко, — сказал Женя и подложил в костер немного дров.

— Ага, — зевая, ответила она и посмотрела на Олю, что плескалась в воде. — Мне даже думать страшно, чтобы ноги намочить, не говоря о том, чтобы залезть туда.

Девочки помнили свое обещание, что сегодня стоит воздержаться от обильной пищи. После завтрака Павел и Женя собрались удить рыбу, им она, впрочем, была не нужна. Сам клев, вот что доставляло им воинственное удовольствие.

— Не понимаю, сидеть и пялиться на поплавок, — недовольно сказала Зоя и, подмигнув Вере, шепнула. — Ты готова?

— Подожди, надену штаны и рубашку.

— Опять в лес? — спросила Оля.

— Ага, пойдем.

— Нет, я буду загорать и пополнять витамин D.

— Только не обгори.

— Я в тенек, — ответила она и, взяв большое покрывало, пошла в сторону сосны.

Вера и Зоя, прихватив на всякий случай кулек для грибов, пошли вдоль берега. Роса уже давно подсохла, кузнечики прыгали под ногами, иногда пролетали стрекозы, но больше всего тут все же было комаров. Вера не обращала на них внимания. Детская привычка забыть, поскольку все равно не сможешь им помешать. А вот Зоя уже через полчаса вся извелась, издергалась.

— На, — протянула Вера ей спрей. — Поможет.

— Я уже мазалась. Они, похоже, сегодня голодные, вот наркоманы, прямо на руку сел.

Она махала веткой, стараясь их отогнать, прыгала, но тем было все равно. Вера даже удивилась, и чего это они к ней пристали. Она покрутила головой, стараясь оценить, много ли летает комаров вокруг нее самой. Оказалось, что летают.

— Надо на берег выйти. Там ветерок, их сдует.

Минут за сорок они прошли только полпути и тут уперлись в большой овраг, по которому бежал болотистый ручей.

— Вот блин, — выругалась Зоя, с досадой посмотрела вниз, а потом вдаль, туда, где еще вечером поднимался дым.

— Можно обойти. Вон, видишь, там ствол лежит, через него перейдем и там будем.

Зоя улыбнулась такой удаче, но подойдя к хлипкому бревну, тут же отошла назад.

— Нет, я не могу. Боюсь.

— Да ладно тебе, тут и падать невысоко, — Вера прикинула высоту, метра три или четыре. — Нда, — протянула она, наступив на покачивающееся бревно.

— Нет, — уверенно сказала Зоя, — я не пойду. Если хочешь, сходи, только будь осторожна.

— Ну не знаю, может, потом…

— Иди, что тут терять время, а я пока обратно. Если найдешь костер, расскажешь, кто там. Иди! — приказала Зоя и указала рукой на другую сторону оврага.

Вера посмотрела на подружку, потом туда, куда она указала. «Что делать в лагере, опять купаться, валяться и читать? — Вера подумала и решилась продолжить путь. — Чем черт не шутит, рискнем», — сказала она про себя и, осторожно ступая, пошла по бревну.

Переход оказался не такой уж и страшный. Вера спрыгнула, повернувшись, махнула рукой Зое, показывая, что это можно сделать.

— Нет, — крикнула она, — иди, я обратно.

— Ладно, не теряйте, я мигом.

Вера еще раз оглянулась на подружку и, перебираясь через сухие кусты, пошла дальше.

— Если что, свисти, — крикнула на прощанье Зоя и затерялась среди деревьев.

Вера проверила свисток, он болтался на шее как кулон. Посмотрела где река и тронулась дальше. Иногда кусты отходили и идти становилось легко. А порой они наоборот спускались к самой воде, и тогда приходилось высматривать брешь и пробираться сквозь чащу. Вера с детства привыкла к подобным путешествиям и для нее несколько царапин — не повод, чтобы вернуться назад. Да и толкало вперед любопытство. «Кто там?» — спрашивала себя она и шла дальше.

Тишина, совсем никого, ни шума машин от трассы, ни самолетов, ни даже визга Оли, когда она купается. Вера остановилась, развела руки в стороны и, закрыв глаза, представила, что летит.

— Ау, — тихо сказала Вера.

Стало смешно, словно она на необитаемом острове. Что хочешь, то и делай, купайся, кричи, смейся. Никто тебя не услышит. Вера опустила руки и пошла дальше.

— Где-то тут, — прикинула в уме расстояние и изгиб реки, — должен быть костер.

Вера вышла на прогалину между деревьев и быстрым шагом направилась к воде.

В лесу, если даже ты знаешь, что искать, можно пройти мимо и никогда не увидеть этого. У Веры был наметан глаз, она еще чуть дальше углубилась в сторону реки, свернула и сразу обнаружила небольшой пяточек перед водой. Вера замерла, не зная, чего ожидать. Промелькнула мысль, что надо бы вернуться. Но отбросив сомнения, она осторожно тронулась дальше.

Между толстых стволов деревьев пристроилась достаточно большая палатка, наверное, на четыре-пять человек. Вера прислушалась, но голосов не услышала, уже хотела аукнуть, но тут увидела его.

Можно представить белого медведя в пустыне? Думаю, нет. Так и в сибирском лесу Вера не ожидала увидеть живого, настоящего негра. Она словно остолбенела от неожиданности. Ладно бы волосатый мужик или женщина с пятнадцатым размером бюста, но это. Вера даже не знала верить ли своим глазам или нет.

— Ау, — тихо произнесла она, давая понять, что тут.

Чернокожий мужчина от неожиданности вздрогнул. Его глаза от ужаса, словно увидел лесную бестию, округлились. Он сделал шаг назад к воде, словно искал укрытия.

— Ау, — все так же тихо произнесла Вера.

Негр остановился, чуть приподнял руку и робко помахал ею.

— Привет, — сказала она и покосилась на палатку. — Вы один или? Меня понимаете?

— Да, — сразу последовал ответ. — Извините, вы меня напугали.

Теперь удивляться настал черед Веры. Он говорил на чистом русском языке без какого бы то ни было акцента.

— Вы… — она даже не знала, что и сказать, — вы… Откуда вы тут?

Она никак не могла сообразить, откуда в сибирском лесу взялся негр. Вера сделала несколько шагов в его сторону, чтобы убедиться, что перед ней не фантом ее воображения, а реальный человек.

— Я тут отдыхаю.

— Один? — переспросила Вера.

— Да.

— А не страшно? Звери.

— В городе, вот где звери, а тут лисицы да бобры.

Ей было непривычно смотреть на него. В своей жизни она видела многих, даже в институте общалась с ними, но этот говорил так, словно русский язык его родной.

— Я видела ваш дым, мы там отдыхаем, — Вера подошла к воде, покосилась на странного мужчину и, вытянув руку, показала где их лагерь. — Там идти, наверное, час или больше. Пойдемте к нам.

— Спасибо, мне тут хорошо. Специально уехал подальше.

— И мы, — сразу заявила она.

— Я хотел побыть один. Стал понимать, почему вы, — он имел в виду русских людей, — такие. Любите тишину и, — тут он развел руками и добавил, — простор.

— Да, у нас этого хватает, — Вера косилась на него, все не могла согласиться, что перед ней живой негр.

— Я родился в России, у меня ваше гражданство. Родители покинули Нигерию, когда там были гонения. Был на родине, но не могу, тянет сюда, к зиме и лесу.

— Впервые слышу, чтобы негр, без обид, любил мороз.

— А что тут обижаться. Белый — он и есть белый, а негр — это негр.

— И как вам тут отдыхается?

Вера подошла к воде, потрогала ее, после вернулась к нему и уже не с такой опаской посмотрела в его глаза. «Странные они», — подумала она и подошла к палатке.

— Немаленькая? — шутя спросила.

— Другой не было. Тяжелая, шесть килограммов.

— Да… — протянула Вера, понимая, что идти через лес и нести лишний килограмм — это пытка.

— Тут хорошо, тихо. Утром и вечером журавли.

— Где?

— Вон там, — мужчина поднялся на возвышенность и кивнул головой за реку.

Вера подошла и посмотрела в том направлении, но кроме длинного поля, что вклинилось в лес, она ничего не увидела.

— Еще видел бобра, он прямо вот тут проплывал, а там бегает лиса, раза два видел, а еще белки, они таскают мое печенье, — на этих словах он как ребенок засмеялся.

Вере было любопытно на него смотреть, она отворачивалась, но глаза невольно косились в его сторону. «Негр и в лесу, — повторяла она и на лице появилась улыбка. — Вроде он ничего, не кусается», — Вера переживала, что наткнется на какого-то хама, который сетями ловит рыбу и пьет пиво.

— Меня зовут Изок, означает «волосатый».

Вера повернулась, «никакой он не волосатый», — подумала она и представила мужчину без одежды.

— Это когда я родился, был покрыт волосами, вот отец и решил назвать так, но, — он вытянул руку и провел по ней ладонью. Вера удивилась, на руке почти не было растительности, точно так же как и на подбородке.

— Вера, — спохватившись, представилась она и по-мужски протянула руку.

— Рад встрече. Я не думал, что тут кого-то увижу.

— Проблемы?

— Нет, просто решил послушать тишину.

— Да, тут есть что послушать, если умеешь.

— В городе все не так, а тут понимаешь, что все, что там происходит, это неправильно. Мне нравится путешествовать. Был в Тобольске, там такие кедры. Видел медведей и волков, а под Сургутом зимой встретил лосей. Они так быстро бегают по снегу, быстрей машины.

Вера косилась на этого странного человека. И что он забыл тут, в этой глуши? Слушала рассказы про его родину, про отца и мать, про то, что работает переводчиком. Изок сел на землю, легко сложил ноги, словно йог, выпрямил спину и внимательно посмотрел на нее.

— Не надо меня бояться.

— А я и не боюсь, — тут же сказала Вера и в доказательство своих слов чуть ближе подошла к нему и тоже села на землю.

— Сегодня тепло, и завтра тоже. Я в субботу ухожу.

— Как? — удивилась она, словно для нее это было неожиданностью.

— Я подумал, теперь пора. У меня есть чай. Налить?

— Ага, — как-то растерянно ответила она и посмотрела ему в спину.

Он скрылся в палатке, буквально тут же вернулся с маленьким чайником, спустился к воде и помыл кружку.

— Вот это, — Изок положил в кружку несколько листов какой-то бордовой травы, взял банку и набрал ложку меда. — Так будет вкусней, — налил горячей воды и, помешав, протянул. — Сейчас будет готово.

Вера понюхала. Сладковатый запах меда смешивался с кислинкой травы.

— Что это?

— Роза.

— Роза?

— Каркаде, напиток фараонов. Кандагар, суданская роза, красный щавель, окра, кенаф, роза шарон. У него много названий, но вкус один. Попробуй.

Вера пригубила напиток и замерла. Она пробовала его и раньше, ей не нравился кислый привкус, но сейчас все было иначе. Может причина была в меде, а может в самом Изоке, который приготовил его для нее.

Она тихо сидела и попивала чай, не хотела разговаривать. Спокойствие опустилось на ее плечи, стало так хорошо, будто давно его знает. Вера посмотрела на руки мужчины, улыбнулась, увидев розовые ладони. «Что не так?», — спросила себя и почувствовала столь знакомое ощущение в груди. Вера не шевелилась, боялась, что щекотка растворится. Она медленно дышала, прислушиваясь к себе, улавливая малейшее колебание в груди. «Что это?», — опять спросила себя Вера и покосилась на мужчину.

Его не должно быть тут, ему не место в этом лесу. Вера вздохнула, опустила кружку, опять щекотка, она вот тут где-то рядом. Что-то знакомое и в то же время нет зудило в груди. Оно напоминало истому, но та появится чуть позже, а пока этот зуд медленно пробирался вперед к ее соскам. «Ай!», — вскрикнула про себя Вера и, заморгав, посмотрела на мужчину.

Что-то изменилось, она его уже не боялась, он просто сидел и смотрел на воду, что плавно текла. «Кто ты?», — спросила себя Вера. Почему-то хотелось прикоснуться к его руке, но Вера тут же прогнала эту мысль. «Еще чего не хватало», — возмутилась она и тут же встала.

— Спасибо за чай.

— Понравился? — не поднимаясь, спросил Изок.

— Да. Спасибо, мне пора.

Она быстро пошла в сторону кустов, через которые пробиралась, вдруг остановилась, еще раз посмотрела на мужчину, а тот так и не поднялся. «Почему?», — спросила себя Вера, не понимая ни его, ни себя. В груди опять появился зуд, появилось желание растереть ее, сжать пальцами как можно сильней.

— Я пошла, — крикнула она и нырнула в кусты.

— Прошу, никому не говори, что я тут. Хорошо?

— Ладно, — ответила Вера и ускорила шаг.

Она шла и ругалась сама на себя, что думала о нем как о мужчине, что выпустила на волю своего зверя, который вечно таился у нее в груди. Вера ругалась, пинала поганки и уходила все дальше и дальше от этого странного человека.

В лагерь она вернулась уже спокойной, в душе все перекипело, остались лишь вопросы. Первым делом ее заметила Зоя.

— Ну как?

— Не знаю, я вроде все обошла, но не увидела костра.

— Как? — Зоя явно была расстроена ответом.

— Хочешь, сама сходи.

— Нет, — разочаровано ответила она и, опустив руки, пошла в палатку.

— Ты чего? Ну подумаешь не нашли, вот проблема. Нам и тут хорошо.

Но Зоя не ответила, будто обиделась на нее. «Ну и ладно», — подумала Вера. Переоделась и пошла плавать.

«Странный он», — весь вечер думала Вера, сидит и слушает тишину. Она села на коленки, прикрыла глаза и тоже прислушалась к лесу. В детстве так и поступала, это была их игра. Кто чего больше услышит. Сперва слышны самые громкие звуки, рев трактора, мычанье коровы, карканье ворона, скрип калитки. А после все меняется, и вот щебет трясогузки, плеск воды, и где-то очень далеко стук пустого ведра. Но главное — насекомые, они жужжат, прыгают, стрекочут, и как Вере тогда казалось, даже попискивают.

Она улыбнулась, опять на душе стало спокойно и легко. «Кто ты?», — спросила она и уже решила, что завтра еще раз дойдет до его маленького лагеря. А что еще делать в лесу, только купаться, загорать и бродить в поисках чего-то необычного.

— Ты где так долго была? — первое, что услышала Вера, когда вернулась в лагерь.

— Бродила.

— Бродила? — удивилась Зоя и посмотрела, как Вера потирала ягодицы.

— Шлепнулась, — соврала она и шмыгнула в палатку.

— Хм, шлепнулась, — повторила Зоя и озадачено пошла к костру.

К вечеру потянуло прохладой, небо посерело, и на душе сразу стало грустно и как-то плаксиво. Тарас не покидал своего насиженного места на коряге, его поплавок то и дело прыгал, но клев не шел. Женька опять наносил кучу хворости и как печник контролировал, чтобы огонь не погас. Оля перезагорала и перекупалась и теперь без задних ног дрыхла в палатке. А Зоя, похоже, на кого-то обиделась, молча взяла кулек и ушла в лес собирать грибы.

— Вер, может, пройдемся или покупаемся, — предложил Павел.

— Э-хе-хе. Глупый, вот что тебе скажу.

— Почему? — обижено спросил он.

— Я замужем, пора бы привыкнуть к этому. И окончательно смириться. А вот тебе стоит остепениться. По что девчонку обидел?

— Никого не обижал.

— А что Зоя ушла расстроенная, а?

— Не знаю, вроде нормально, все крутилась тут, а ты пришла, и она того.

— Она ведь хорошая, Паш. Тебя, наверное, любит, за тобой везде ездит, даже в лес кормить комаров приехала, а ты тут вздумал приставать. Стыдно.

Вера его как маленького мальчика сидела и отчитывала, а он, как большая детина, опустив голову, ковырял палочкой в песке.

Через пару дней погода испортилась, и они все вернулись в город. Тарас радовался своим рыбным успехам, Женька как-то странно посматривал на Олю. А Зоя все время кому-то названивала, но ей не отвечали, и она, тихо шипя, убирала телефон обратно в сумку.

— Присмотри за ним, — через неделю зайдя в гости к ней, сказала Оля.

Она на три месяца уезжала на гастроли, а Женька оставался один. Вот она и переживала, чтобы не одичал.

— Не беспокойся, присмотрю. Если что, возьму к себе, — Женька тут же закивал головой, мол, готов прямо сейчас переехать. — Когда одичаешь, — увидев его радостные глазки, пояснила Вера.

— Ну, вы это, того, поосторожней. В общем так, Женя… — Оля села и на начала читать список, что ему надо будет сделать, пока ее не будет дома.

Пролетели недели, все занялись своим обыденным делом. Тарас приходил домой поздно, в новом офисе банка настраивали серверную. Вера тихо ругалась с начальником производства. Иногда забегал Женька или Павел, и Вере приходилось их развлекать на кухне.

— Тарас, Веру позови, — попросила его Зоя.

— Привет, она уехала.

— Надолго, куда?

— В командировку, только в понедельник приедет.

— Вот блин.

— Звякни на мобильник. Правда, днем не отвечает, разница во времени три часа.

— Да ладно, это уже не важно.

— Что так?

— В субботу наши собираются, кто в группе был. Хотела пригласить. Жаль.

— В следующий раз, — постарался приободрить ее Тарас.

— Ладно, спасибо… — в телефоне сразу раздались гудки.

— Да не за что.

Зоя даже обрадовалась, что ее подружка будет отсутствовать. У нее появилось настроение и в субботу, сверкая как бриллиант, она зашла в кафе. Собрались не все, многие не смогли, кто-то по делам, а кто-то уехал из города.

— Привет.

— Привет.

Чмокаясь по старинке в щечку, девушки здоровались друг с другом, а парни либо пожимали руки, либо просто кивали.

— Откуда у тебя такой живот? Помню, ты был стройней.

— Не путай живот с трудовой мозолью, — пошутил Денис.

— Как ты?

— Норма, теперь в суде сижу.

— О!.. И как?

— Погоны получил.

— Поднялся, значит, молодец, так держать.

О чем обычно говорят? Кто-то хочет утвердиться и говорит о своих заслугах, кто-то молчит о просчетах, а кто-то просто слушает, потому что ему пофиг на всех. Но спиртовые пары постепенно все сглаживают. И тот, кто кичился должностью, уже пускает слюни, а тихушник, которого почти никто не замечал, вдруг оказывается прокурором. Девчонки зашептались, кто у кого, а парням проще, те просто пили пиво и говорили о политике.

— Игорь, у меня к тебе дело, — подсев поближе к нему, прошептала Зоя.

— У тебя всегда дела. Что нынче натворила?

— А где твой брат? Говорят, вы в банке нынче осели.

— Да вон же, он за столиком с Устиновым и Исаевым. А работа как работа, на пару лет хватит, а там посмотрим. Своим кредит дают по сниженной ставке.

— Ах вот оно что, ипотеку взяли?

— Надо же на ноги становиться. Ты ведь слышала, что я женился?

— Ты и твой брат. У вас уже дети?

— Да, поэтому надо отработать, а после…

— Но там же хорошо, и платят, наверное, неплохо.

— Есть бонусы и премиальные, пока хватает.

— Я приглашала Веру на встречу, она уехала.

— Из города?

— Нет, в командировку.

— Жаль, давно не виделись, после института только один раз пересеклись. Как она? Такая же принцесса?

От этих слов Зоя чуть сморщилась, но тут же взяла себя в руки и, улыбнувшись, спросила:

— Ходят слуги, что вы с братом и Верой кувыркались в аудитории.

— Кто сказал? — Игорь завертел головой, явно опасаюсь, чтобы никто не услышал. — Хочешь еще пива?

— Поняла. Сиди, — Зоя соскочила и убежала, минут через пять, пыхтя, стараясь не уронить, принесла поднос, заставленный одноразовыми стаканами с пивом.

— Могла бы позвать, ведь тяжело, — возмутился Игорь.

— Держи, чтобы лишний раз не ходить, — весело сказала Зоя и, присев, взяла себе бокал. — Ну, я слушаю.

— Проспорили.

— Вера проспорила?

— Нет, мы с Алексеем проспорили, вот и отрабатывали. Мы с ним решили доказать, что сможем закрыть зачет за две недели, и провалили. Ты же знаешь Морозова, тот еще отморозок, а она с лёгкость смогла. Вот был конфуз.

— И это все?

— Да, но спор есть спор, пришлось отрабатывать.

— Она вас что, полы заставила мыть или шкафы двигать?

— Нет, — Игорь засмеялся, лицо так и сияло от удовольствия.

— Поясни, что значит отрабатывать? — она поставила бокал и посмотрела в его хмельные глаза.

— Отрабатывать, значит отрабатывать. Что скажет, то и делать.

Зоя не знала, как подойти к Игорю, как развязать ему язык. «Водки купить», — подумала она, но, посмотрев на поднос, решила, что она будет лишней. Надо просто подождать. Минут через пятнадцать он сам поднял оборванную тему. Может, хотелось выговориться, а может эта маленькая тайна была тяжелой для него. А может просто хотел похвастаться, ведь часто так мужики делают, говорят того, чего не было.

— Она пригласила нас в аудиторию. Помнишь, на пятом этаже, там еще Карпов выступал со своими лекциями. Она огромная как амфитеатр, все слышно, что делается на сцене.

— И?… — не выдержав, спросила Зоя.

— Попросила меня закрыть дверь. Суббота, мы с Алексеем только что сдали зачет и хотели свалить, но она нас опередила.

— А что дальше?

— Там окна как витрина, если не закрыть жалюзи, то пекло даже зимой. Она взяла с нас… — тут он осекся, выпил жадно полбокала пива.

— Это было в институте, все договоренности уже истекли, так что давай, не тяни, — Зое не терпелось услышать продолжение.

— В общем, мы ее того.

— Чего того? — Зоя аж подпрыгнула на месте. В ее голове сразу возникла картина, но не хватало деталей. — Что? Кувыркались? — и понизив голос, добавила. — Сексом занимались?

— Ну да, — утвердительно сказал он и, допив свой бокал, потянулся к следующему.

— Не может быть! — Зоя осела на диванчик и, хрустнув пальцами, спросила. — И как?

— О… Она горячий перчик.

Это слово Зоя уже слышала раньше, в душе все запрыгало от радости, она представила, как на длинном столе кафедры Вера…

— Постой, а что было конкретно.

— И в хвост и в гриву. Хорошо, что закрыли на замок, а то там кто-то барабанил, наверно, хотели присоединиться.

— Ты серьезно? — Зоя с подозрением посмотрела в глаза Игоря.

— Да, она нас вымотала. А где она сейчас?

— Что? — Зоя оторвалась от своей фантазии.

— Где сейчас, телефон есть?

— В городе, замужем.

— Значит, все же вышла замуж, вот молодец, эх… Дашь? — Игорь, довольный собой, отпил еще немного пива и, покосившись в сторону своего брата, подмигнул ему.

— Записывай, — Зоя не знала, зачем давала телефон Веры, но это не имело уже значение. Она узнала, что хотела, но что теперь с этим делать? В душе творилась настоящая пляска. Зоя улыбалась и весело посматривала на ребят, кого-то хорошо знала, а кто-то был чужой, словно и не учились вместе. — Ой, я того, на минутку, — она соскочила и быстрым шагом направилась в сторону туалета.

Воспользовавшись временной передышкой, к Игорю подсел его брат Алексей.

— Поверила? — первое, что он спросил.

— Еще как.

— Вот что значит придумать легенду и пустить ее в массы.

— Да… — протянул Игорь. — Теория подтверждена. Правильно составленный слух со временем обрастает фактами и уже невозможно отличить, где правда, а где вымысел.

— Выходит, любого человека можно очернить. И вот что интересно, никто даже не пытается разобраться в этом, а противоречия налицо.

— Всем так хочется верить, игнорируют противоречия, а видят только то, что им самим хочется увидеть.

— Поэтому приходим к заключению, что легенда должна составляться на конкретную аудиторию.

— Или человека.

— Да!

Братья засмеялись и, видя, что Зоя появилась в коридоре, Алексей быстро покинул столик.

— Расскажи, что-нибудь еще.

— Что? — спросил Игорь.

— Пикантное.

Весь вечер Зоя не отходила от Игоря, а тот плел всякую чушь, то про Зину Щукину, то про Лену Одинцову. А Зоя, проглотив один раз наживку, уже не могла, да и не хотела отличать вымысел от реальности.

Теперь ее душа была спокойна. Дома она с легкостью целовалась с Павлом, позволяя ему тискать ее. А после сама утащила его в спальню и, повизгивая от удовольствия, не отпускала Павла до самого утра.

— Смотрела отчет? — спросил Тарас у Веры.

— Какой?

— На сайте.

— Нет, а что там?

Они уже выложили с десяток коротких роликов. Несколько штук из деревни, пару с пикника, а остальные досняли дома. Вере нравилось красоваться перед Тарасом, она забывала про телефон, что он держал в руках, про то, что ее смогут увидеть десятки, а может и тысячи глаз чужих мужчин. В этот момент в ее душе играла мелодия, и эта любимая щекотка. Она то подкрадывалась, словно котенок, заигрывала с ней. То набрасывалась на нее, будто котенка что-то разозлило. И тогда щекотка начинала изнутри терзать, царапать и мучить. Именно эти ролики и пользовались популярностью, может потому, что там не было фальши.

— Идем, посмотришь.

Вера присела и стала смотреть отчеты статистики.

— Смотри, вот этот уже посмотрели 25 тысяч.

— Ого! — удивилась Вера, не понимая, кому это надо.

— Тебе письма пишут, надо почитать.

— Стой, они мне написали, нечего читать их, — возмутилась Вера и толкнула в бок мужа.

— А вот этот предлагает создать отдельный чат и снимать для него.

— Вот эгоист.

— Да, но он готов платить по ставке.

— Сумасшедшие вы, мужики. Пялитесь в экран, смотрите на чужих женщин, а на своих не обращаете внимание.

— А может у него ее нет?

— Вот и пусть ищет.

— А может он араб или малолетка?

— Может-может, все может. Все равно не понимаю вас. Я такая же, как миллионы других, а они тут с ума сходят. Смотри, что он пишет. Вот извращенец.

Вера прочитала вслух текст письма, в котором предлагалось сделать съемку в подъезде.

— Я должна выйти из лифта, раздеться и голой зайти в квартиру. Вот козел.

— Не суди их так строго. Может, у него жена тощая как палка и на нее смотреть страшно, а может она с трудом проходит в дверь, а может это его воспоминания из прошлого.

— Слушай, а мы так не провоцируем маньяков?

— Думаю наоборот, твои ролики их успокаивают, и они не бегут на улицу в поисках приключений.

— Ах… — Вера не знала с чем согласиться, сниматься дальше или все забросить.

— Посмотри на все более реально. Сколько веков существуют проституция?

— Кажется, вечно.

— И что-то изменилось после прихода прогресса?

— Ничего, — обреченно сказала она.

— Тогда и не морочь себе голову.

— А ты такой же? — поинтересовалась она мужа.

— Удар в пах. Запрещенный прием.

— Скажи.

— Э… Признаюсь честно, я ни разу не имел дела с сексом за деньги. Нравится, да, а что тут такого? Смотреть на красивых. Нет, не правильно, не на красивых, много таких, а на тех, кто чувствительные, вот как ты.

Вера улыбнулась, она-то знала себя и прекрасно понимала, на что способна.

— Ладно, прощаю за моральную измену. А как же съемки?

— Что там он просит? Ага… Ага… Ну, вроде несложно и под отдельным паролем будет.

— Это как?

— Просит, чтобы только он смог увидеть эту запись, поэтому и готов платить. Проще говоря, отдельный чат для избранных, как он.

— Вот оно что, и тут ревнивец нашелся. Собственник тоже. Ладно, потом снимем. Ты ведь не против?

Тарас закивал головой и, нагнувшись, поцеловал свою удивительную, как ему казалось, жену. Он ее тоже иногда не понимал. Она то волком могла смотреть на постороннего, еще немного и в волосы вцепится, то вдруг вся растает и подмигнет. Он знал, что Вера необычная женщина, что она не может жить в закрытой клетке. Она должна быть всегда открытой, и тогда Вера будет тебе доверять.

— Здравствуй, Верочка, — спустя месяц как пропала Зоя, она вдруг неожиданно позвонила.

Зоя была на седьмом небе от счастья. Она наконец дозвонилась до своего инкогнито, и тот, как и обещал, сбросил ей архив с записью. С нетерпением распаковав, она уставилась на экран. Звук отключила, чтобы не отвлекаться. Но уже с первой секунды ее сердце взорвалось от счастья, словно она испытала волшебный экстаз.

Зоя сидела перед экраном и охала, словно занималась с кем-то сексом.

— Да-да, — шептала она сама себе и тянула пальцы к экрану, будто хотела дотронуться до чужого тела. — Это немыслимо, это…

Зоя получила записи, что снял для нее Изок, ее чертенок, он выполнил свое обещание. Теперь она обладатель настоящей тайны. Не слов, а фактов, вот что у нее на руках. Теперь она может раздавить ее. Но надо ли это делать? Зоя даже не думала над этим. Она просто хотела иметь подстраховку для себя, чтобы защитить свое будущее. Зоя не хотела причинять вред даме с собачкой. Но так получилось, что она заглянула в чуланчик Веры, в ее скрытую от посторонних душу.

Она ликовала, а вечером обнималась с Павлом и, подражая телу на записи, подставляла свой лобок для его мальчика. Зоя была счастлива, прижималась к мужчине, ощущала ритм его движений. Чувствовала, как он дышит, как рычит словно зверь. Она раскинула руки, и впервые в жизни отдала свое тело на растерзание мужчине.

— Верочка, как давно я тебя не слышала, — ворковала Зоя на другом конце телефона.

— Ой, я рада тебя слышать. Извини, я сейчас бегу на совещание, созвонимся вечером. Целую.

Вот так всегда, всего пару слов, а как на душе стало приятно. Вера чуть ли не спотыкалась, уже опаздывала на квартальное совещание. Теперь оно затянется на пару часов, доклады и планы. Она к ним привыкла, надо просто думать о своем и все.

— Вера Степановна, ваше место, — указала на забронированное место секретарь.

Тут собрались начальники всех отделов, включая программистов сайта и службы безопасности. «Так…» — протянула про себя Вера. Посмотрев на собравшихся, приготовилась вычеркнуть из жизни пару часов.

Первые минуты она еще слушала Артемьева, но он ничего нового не сказал, разве что будет выставка во Франции и надо готовить новую модель диванов. Беляев как всегда всех засыпал цифрами, в которых, похоже, никто кроме него ничего не понимал.

Вера посмотрела в зал. Пожилые женщины делали вид, что внимательно слушают, а сами что-то черкали на бумаге, а их губы тихо шептали свои сплетни. Старичок Терехов, которого боялись в цехе все рабочие, просто опустил голову и даже не стал притворяться, а просто сладко задремал.

Вера много раз пила кофе с Данилом. Он общительный педант, всегда в галстуке, даже если на улице жара. С востока пришла мода ходить без галстуков, ее вынуждены были перенять президенты и министры Европы. У нас в России тоже пошло повальное избавление от удавки, так говорили про галстук, но Данил упорно носил свои цветные галстуки. «А они ему идут», — от скуки думала Вера, рассматривая его руки.

Олег Юдин сидел как раз напротив нее. Колючие глаза, словно шипы, протыкали каждого, кто осмеливался посмотреть на него. «Ну и ладно», — решила Вера и перешла к следующему.

Влас Котов. Она знакома с ним не так давно, говорили, что протеже, но работает прекрасно, его отдел отвечает за расширение филиалов. Насколько Вера знала, в этом году были открыты склады в Воронеже, Волгограде и Тюмени.

«Кто ты?» — так часто Вера задавала себе вопрос, если ее интересовал человек. Она встречалась с ним в кафе на втором этаже. Низкий голос, словно труба, он говорил немного, но всегда по теме, таких мало. Вера чуть наклонила голову и внимательнее посмотрела на него. «Кто ты?» — опять спросила она сама себя и ощутила в груди мелодию.

Как приятно. Какое дело до совещания, это все шелуха, она тут и он. А что он? Сидит и внимательно слушает очередной бредовый доклад. Зачем всех собирать, если большинство из нас никогда не пересекаются на работе.

Молодой человек отвлекся и посмотрел на Веру, может, почувствовал ее взгляд, а может, ощутил, что она думает о нем. «Кто ты, чертик в табакерке или принц?» — Вера строго посмотрела, а сама почувствовала, что щекотка стала подкрадываться к ней. «Безобразие, — скользнула мысль и тут же словно дым растворилась. — А он ничего, даже очень ничего».

Вера откинулась на спинку кресла и, отвернувшись от Котова, не переставала думать о нем и посмотрела на докладчика. Щекотка медленно кралась вперед, Вера прикусила губу. «Ах, как приятно, так нежно. Ах», — повторила она про себя и покосилась на Власа.

Время остановилось, она не тут, она вне этого пространства. Совещание продолжалось. Терехов иногда поднимал голову, чтобы убедиться, что совещание еще не закончилось. Артемьев, попивая воду из стакана, делал пометки в блокноте. Они ее не видели, она для них перестала существовать, точно так же как и Котов Влас выбыл из их поля зрения.

Вера встала, никто этого не заметил, поскольку тело так и сидело в кресле и продолжало скучать. Она медленно шла вдоль длинного стола, за которым сидели люди. Вера не слышала голосов, словно отключили громкость как в телевизоре.

— Далеко собралась?

Обратился к ней Влас и схватил за руку.

— К тебе, — призналась она и подошла поближе.

— Они еще будут болтать почти час, успеем.

— Успеем? — в груди стукнул барабан, и ее глаза заморгали, словно попала соринка.

— Да, успеем, — он потянул ее к себе. Резко встал и, отодвинув в сторону стул, подвел к столу. — Успеем, — повторил он и, зайдя за спину, чуть толкнул ее вперед.

Душа вдруг вспыхнула, словно пламя от пролитого бензина. Ты смотришь и понимаешь, что тушить бесполезно, надо спасаться. Ты задыхаешься, пламя обжигает тебе кожу, ты пятишься назад, но выхода нет.

Его рука прижала Веру к столу. Щекотка, как змея, ползла все вперед и вперед. Она дернулась, хотела вырваться, но он опередил, задрал юбку, и трусы уже сползали к коленкам. Вера хотела крикнуть, но опять опоздала, он ткнул им и тут же провалился.

«Все» — обреченно прошептала она себе и, покорно задрав попку, стала смотреть на докладчика. Влас дернулся, что-то там глубоко внутри нее зашевелилось. Это та самая змея, она уже совсем близко. Щекотка терзала ее грудь. Вера вскрикнула, прогнулась, взвыла. Он затрясся у нее за спиной, словно хотел пригвоздить ее тело к этому столу.

Никто не обращал на них внимание. Ее это больше возбуждало, чем то, что делал Влас. Это могут делать все самцы, а она смогла выйти из пространства и утянуть его за собой.

Вера смотрела на лица собравшихся. Они о чем-то спорили, кто-то встал и стукнул ладонью по столу, явно несогласный с отчетом. Влас дернулся. Кажется, этот неповоротливый стол заскрипел и чуть подался вперед. Но и теперь никто не обратил на нее внимание, словно ее и нет.

Из лёгких послышался свист. Она, тяжело дыша, чуть выпрямилась, еще несколько толчков, и все закончилось. Он выскользнул, словно боялся испачкаться, и куда-то отошел. Вера легла телом на стол, почувствовала, как кто-то барабанит пальцами по нему. В животе все сжалось, его сперма, что он закачал в нее, стала тихо вытекать. Вера ждала, есть время, до конца совещания еще далеко. Щекотка, что крутилась все это время, куда-то уползла, на душе сразу стало спокойно. Сперма все еще вытекала. «Сколько же ее там?» — задала себе вопрос Вера и, закрыв глаза, прислушалась к докладу.

— На сегодня все, — наконец объявил Артемьев.

Вера открыла глаза, достала телефон и посмотрела на несколько сообщений, что пришли от мартышек. «Ух ты», — удивилась она и, встав, задвинула на место кресло. Совещание как совещание. Вера покрутила головой, Влас стоял у входа и разговаривал с Лукиным из дизайнерского отдела. «Ну ладно, пора домой», — сказала она себе и, поправив юбку, тут же вышла из кабинета.