ЗНАЕТЕ, какая разница между рассказом и сказкой? Рассказ — это про то, что бывает, а сказка — про то, чего не бывает. Так вот, про двух мальчиков будет сначала рассказ, а под конец — сказка.

В одном большом городе, в большом доме на большом проспекте жили два мальчика: Сережа и Андрюша. Но они не любили эти детские уменьшительные имена, им больше нравилось, чтобы их звали по-взрослому: Сергей и Андрей. А друг друга они называли убольшительными именами: Серега, Андрюха.

По проспекту день и ночь мчались машины, грохотали железом и вообще производили большой шум. А еще больше шума делали двое мальчиков: Сергей и Андрей. Они вечно безобразничали, стучали, гремели, орали, хохотали, дрались и ссорились. Так что когда мальчики замолкали, родителям казалось, будто в квартире совсем тихо. Но замолкали они только тогда, когда обдумывали какое-нибудь новое безобразие.

Сергей и Андрей были не родные братья, а двоюродные. У каждого было по папе и по маме. И это было мальчикам очень невыгодно, потому что они постоянно шалили, и все мамы и папы их за это наказывали. Сделают мальчики какое-нибудь обыкновенное, простое безобразие, и каждого наказывает не одна мама, а две. А когда сделают какое-нибудь крупное, из ряда вон безобразие, подключаются папы. И тоже не один, а два. Так что жизнь у мальчиков была очень тяжелая.

По возрасту они были одинаковые, а по виду — совсем разные. Сергей — красивый, тоненький и кудрявый. Андрей — красивый, толстый и прямоволосый.

Кто Сергея не знал, глядя на него, восхищался:

— Ну что за мальчик! Прямо ангелочек с крыльями!

Но кто Сергея знал, тому было ясно, что только с виду он ангел, а в душе — сущий разбойник.

А Андрей жил попросту, животом наружу, ничего в себе не таил. Какой на вид, такой и есть. Веселый, шумный, краснощекий. Щеки у него были такие толстые, что сзади были видны из-за ушей.

Глядя на мальчиков, всякий бы подумал, что главный зачинщик всех шалостей — Андрей, а Сергей просто так при этом присутствует. А на самом деле — наоборот: «Андрюха, слушай! Я придумал мысль!»

Раз утром уходят родители на работу и дают указания.

— Обед холодным не есть, разогреть непременно! — строго говорят мамы.

— Ключ от квартиры не потерять! — строго говорит Андреев папа. Дело в том, что мальчики потеряли уже четыре ключа и теперь мечтают потерять пятый. Очень уж интересно глядеть, как дверь взламывают!

Сергеев папа в эти разговоры не вмешивается, потихоньку уходит на работу. Там он отдыхает от семейной жизни.

Остались мальчики одни. А Сергей уже придумал мысль: пришить друг к другу все пальто на вешалке.

— Андрюха! Возьми иголку с черной ниткой!

— Почему с черной?

— Хуже видно. Трудней отпарывать.

И все-то он знает! Пошел Андрей в родительскую комнату за иголкой и ниткой. А найти там ничего нельзя, потому что Андреева мама все время мебель переставляет. Вчера шкаф стоял у одной стены, сегодня — у другой, а завтра вообще в коридор уедет. И тахта тоже. Искал-искал Андрей, утомился и сел в кресло. А под ним что-то треснуло и лопнуло. Оказалось — рукодельная коробка, в которой как раз иголки с нитками. Андрей раздавил коробку, а иголки так в него и воткнулись. «Ай!!!»

— Чего орешь? — спрашивает Серега.

— Нашел иголки.

— Давай сюда!

— Не могу. Они во мне.

Пришел Серега, вытащил иголки. Андрюха и стонет, и смеётся. Больше смеется, чем стонет. Нашли иголку нужной толщины и катушку ниток. Вдели. Пошли в переднюю, где пальто висят.

Андрей шьет, Сергей дает указания:

— Ты прочней пришивай, двойной ниткой! Вокруг пуговиц, вокруг пуговиц закручивай!

Андрей старается, закручивает. Высоко, до воротников не достать.

— Может, не будем воротники? — спрашивает он.

— Что ты! В воротниках вся сила!

Влез Андрей на стул, пришивает воротники, трудно ему, толсто.

— Ты за вешалки, за вешалки цепляй! — командует Сергей.

Тем временем начинает пахнуть дымом. Андрей спрашивает:

— Это что? Пожар?

— Не пожар, а суп, — догадывается Сергей. — Мы его поставили разогреть.

И правда — поставили! Прибегают на кухню. Так и есть, суп сгорел. В кастрюле — одни угольки.

— Ха-ха-ха! — хохочет Андрей. От этого хохота лампа подпрыгивает и перегорает.

— Тем лучше, — говорит Сергей. — Темно, значит, второе не надо греть. А эту лампу мы сбросим с балкона, она как бабахнет!

Идут на балкон — бабахать лампу.

— Размахнись хорошенько, — учит Сергей, — и кинь в самую середину двора.

Андрей так и сделал. Лампа бабахнула, да как громко! К счастью, из людей никто не пострадал. Только перепугались. Толпятся внизу, на балкон пальцами показывают:

— Вот он! Вот он! Это тот толстый мальчишка бросил, Андреем зовут. Милицию вызвать!

Андрей, конечно, хохочет, а Сергей стоит скромненько, будто он тут ни при чем. И невидимые крылышки сложил за спиной.

Приходят с работы обе мамы. Встречает их во дворе самая толстая соседка и жалуется:

— Ваши мальчишки никому во дворе житья не дают! Я от них вся исхудала, нервами изошла. Сегодня лампу с балкона бабахнули.

— Попали в кого-нибудь? — беспокоятся мамы.

— Ни в кого не попали. Только напугали трудящихся. Следующий раз попадут!

— Разберемся, — говорят мамы.

— Знаем мы, как вы там разбираетесь, — бормочет соседка.

Пришли домой, а там дымом пахнет. В кухне темно. Ввинтили новую лампочку и видят: на плите кастрюля, а в ней угольки.

— Мальчишки, сюда!

Являются. Сергей сразу же говорит: «Так и было!» — за что получает от мамы подзатыльник. Андреева мама вступается:

— Должно же у ребенка быть детство!

— Детство не в том состоит, чтобы супы жечь, — отвечает Сергеева мама. — У нас тоже было детство, но мы супы не жгли!

Посовещались и решили наказать мальчиков за все сразу — за бабаханье и сожженный суп, — как за простое безобразие. Каждого по два раза. Сначала заперли на час Сергея в ванной, а Андрея — еще похуже. Потом наоборот тоже на час. Самим неудобно, но что делать! Тихо в квартире. Только уличный шум доносится. Мальчики сидят взаперти. Мамы думают, что они там перевоспитываются, а они — новые мысли изобретают. Андрей — попроще (как бы ковер в унитаз засунуть), а Сергей — посложнее (как бы из десяти коробок спичек сделать реактивный двигатель и послать соседкиного кота на Луну).

Тем временем Сергеева мама решила пойти в магазин. Хочет взять свое старое пальто — не может. Пришито!

— Это что такое? Кто пришил? Конечно, мальчики!

На крик прибегает Андреева мама. Видит, что ее пальто тоже пришито, и все остальные, и плащи, и куртки — все пришито! Да так крепко — не отпороть!

Разбушевались мамы. Решили мальчиков из тюрьмы выпустить и еще раз наказать, то есть не раз, а два раза. А тут пришли папы, увидели, что суп сгорел — еще по два раза. Ужасная жизнь!

Но вот однажды Сергей придумал совсем новую мысль: устроить в ванне аквариум!

— А что такое аквариум? — спрашивает Андрей.

— Это такая большая стеклянная ваза, где плавают рыбки.

— Так у нас же нет стеклянной вазы и нет рыбок.

— Пустяки! Вместо вазы у нас будет ванна, а вместо рыбок — обувь.

Ладно, напустили мальчики в ванну воды и побросали в нее всю обувь, которая была в доме. Плавают там тапочки, резиновые боты, босоножки, туфли, ботинки и даже охотничьи сапоги Андреева папы — сорок шестой размер. А мальчики играют в аквариум. Тапочки у них — пескари, туфли — караси, ботинки — щуки, а охотничьи сапоги — акулы. Решили накормить рыбок. Насыпали в ванну крупы. Но ведь акулы-то крупы не едят! Нашли в холодильнике сырое мясо и бросили акулам.

Тут пришли родители — предвыходной у них. Хотят переобуться — ни одной пары тапочек!

— Мальчики! — громовым голосом закричал Андреев папа. От этого крика с потолка посыпалась штукатурка. А мальчики ничего не слышат — так увлеклись. Родители заходят в ванную и видят: вся обувь плавает и там же крупа и мясо сырое. Андреева мама заахала: — Ах, негодяи! Мои лучшие туфли! Из змеиной кожи!

— Должно же быть у ребенка детство, — ехидно замечает Сергеева мама.

Андрееву папе больше всего жалко мяса. Он хватает мальчиков за шиворот, трясет их над ванной и спрашивает:

— Что это такое?

— Ваза, а в ней рыбки! — сквозь слезы отвечает Андрей.

— Я вам покажу рыбок!

Словом, родители пришли в ярость. Только Сергеев папа сидит себе тихонько в носках и читает книжку. Любит спокойную жизнь.

Решили наказать мальчиков как за крупное безобразие: каждого по четыре раза Сергеев папа, хоть и любит спокойную жизнь, тоже каждого наказал. Одной рукой наказывал, а другой книжку держал и читал. Он так всегда делал. И потому его наказания были в семье самыми легкими.

Но это еще не все. Вечером пришли гости. Тоже захотели переобуться, но ни одной пары тапочек нет! А родители забыли, что уже наказывали мальчиков за утопление обуви и опять их наказали — каждого по четыре раза.

Вот уж это было несправедливо! Мальчики обиделись на родителей и объявили голодовку. «Сережа, Андрюша, обедать!» — а они не идут. В чем дело?

Выступает вперед Андрей, гордый, и заявляет: — Мы не согласны! Такого уговора не было! По два раза за простое безобразие, по четыре — за крупное, это пожалуйста! Но не по восемь же раз!

Сергей тоже бубнит: «Не по закону!». Он в семье самый большой законник.

Посовещались родители и видят: на этот раз правы мальчишки. Нельзя за одно и то же вдвойне наказывать. Решили: зачесть это наказание в счет будущего. А за следующее безобразие мальчиков совсем не наказывать.

Помните, какая разница между рассказом и сказкой? В рассказе все как бывает, а в сказке — как не бывает. До сих пор это был рассказ, а теперь начинается сказка. Внимание!

И С ТЕХ ПОР СЕРГЕЙ С АНДРЕЕМ БОЛЬШЕ НЕ БЕЗОБРАЗНИЧАЛИ. ВСЕ ПРИДУМЫВАЛИ, КАКОЕ БЫ КРУПНОЕ БЕЗОБРАЗИЕ СДЕЛАТЬ ИМ БЕСПЛАТНО. И ВСЕ ИМ КАЗАЛОСЬ, ЧТО ОНО НЕДОСТАТОЧНО КРУПНОЕ. ЖАДНОСТЬ ОДОЛЕЛА! ТАК И НЕ ПРИДУМАЛИ. ДО СИХ ПОР ДУМАЮТ. НЕ БЕЗОБРАЗНИЧАЮТ!

Вот так.

Дикая бабушка — в отличие от бабушки домашней, которая сидит дома, уютно штопает носки и рассказывает внукам бабушкины сказки, д. б. регулярно ходит на работу, где (в зависимости от профессии) водит трамвай, производит ткани, продает промтовары, учит студентов, заведует лабораториями и т. д. В связи с профессиональной занятостью (чтение лекций, проектирование вычислительных машин, работа над повестями и циклами сказок) автор публикуемого произведения, являющийся бабушкой, неоднократно публично причислял себя к разновидности сугубо диких бабушек. — Примечание администрации.