Было около половины четвертого. В это время городские забегаловки заполняются людьми из контор ближайших небоскребов. В перерыве они обычно предпочитают съесть кусок пирога, а кому не позволяет вес — сандвич.

С весом у меня все в порядке, мне хотелось чего-нибудь сладкого, и я уже собирался пригласить секретаршу Элси Бранд попробовать мороженого, как вдруг заметил за матовой стеклянной стеной кабинета мерцающие красные огоньки.

Дверная ручка повернулась. Ктогто толкнул дверь, и я увидел, что огоньки — это горящие свечи на пироге, который несла Элси. За ней шла Берта Кул, глава нашего сыскного агентства, женщина внушительных размеров, не менее ста шестидесяти пяти фунтов, с суровым упрямым характером и совершенно бесполезная в работе.

За Бертой стояли администратор и стенографистка, которая была также ее секретарем и занималась всей перепиской на машинке.

Когда дверь распахнулась, они запели: «С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, милый Дональд! С днем рождения тебя!»

Элси Бранд, многозначительно взглянув на меня, поставила пирог на стол и сказала:

— Загадай желание и постарайся задуть все свечки.

Я набрал воздуха и погасил все свечки, кроме одной.

— Не вышло, — сказала Элси разочарованно, как будто желание загадывала она.

— Поджарьте меня как устрицу, — произнесла Берта. — Этот идиот не хочет, чтобы его желание исполнилось. Это впервые.

Наш администратор — высокая девушка лет тридцати, с романтической внешностью, мелодично рассмеялась.

Машинистка-стенографистка поставила кофейник с горячим кофе и бумажные стаканчики. Элси вынула нож и сказала:

— Я сама его испекла, Дональд, это твой любимый!

Я вытащил свечки, аккуратно сложил их в пепельницу и начал резать пирог.

— Так вот вы где, — послышался мужской голос.

Все обернулись. В дверях стоял высокий, широкоплечий мужчина с тонкой талией и загорелым лицом. Он очень походил на техасца. От ветра у него были глубокие морщины у глаз и в уголках рта, особенно выделялся хрящеватый, с резко очерченными ноздрями нос. С таким человеком лучше не встречаться, если он не в настроении.

— Кажется, я попал в контору во время перерыва, — заметил он, — простите.

— Это день рождения, — объяснил я. — Мой день рождения, и они сделали мне сюрприз.

— О, — сказал он.

Берта не могла допустить, чтобы хоть какая-то мелочь выскальзывала из ее цепких пальцев и какой-то широкоплечий техасец устанавливал свои законы.

— День рождения только раз в году, и мы привыкли отмечать его в тесном кругу, — заявила она. — Я что-нибудь не так сказала?

— Нет-нет, — ответил мужчина. — У меня только одна просьба: можно мне присоединиться к вашему празднику? Я с удовольствием отведаю пирога, заодно и поговорю о деле.

— У нас не хватит стульев, — сказала Берта. — Это уже похоже на шведский стол. Какой вам кофе — черный или с сахаром и сливками?

— С сахаром и сливками, — ответил он.

Берта оглядела его с ног до головы и хмыкнула, оценив поджарую фигуру. Сама Берта походила на моток колючей проволоки и изменялась в зависимости от того, когда решала сесть на диету и говорила себе: «На кой черт все это?»

Я разрезал пирог.

Вечеринка после вторжения незнакомца проходила натянуто — исчезли раскованность и открытость. Я подал незваному гостю кусок пирога. Он галантно передал его Берте. Она взяла со стола вилку и отломила порядочный кусок.

— Где ты достала вилки, Элси? — спросила Берта.

— Позаимствовала из ресторана внизу.

— Хороший пирог, — заметила Берта, потом повернулась к мужчине: — Как вас зовут?

— Бэрни Адамс, — ответил он. — Я не могу показать визитную карточку, пока держу тарелку с пирогом, но, когда я покончу с ним, вы увидите, что я вице-президент страховой компании «Континентал дивайд» из Нью-Мексико.

— Но почему? — спросила Берта.

— Что «почему»?

— Почему страховая компания находится в Нью-Мексико?

— Из-за великолепного расположения. Это центр многих видов бизнеса, — ответил Адамс. — Мы не обслуживаем городских богачей, занимаемся сельским хозяйством, и у нас есть все, что нужно: довольно низкая цена на землю, пустующие площади, сколько угодно места для стоянки — в общем, все преимущества жизни в небольшом городе, деревенский пейзаж. Вы понимаете?

Берта опять смерила его взглядом и ответила:

— Понимаю.

Элси была огорчена не только моим неудавшимся исполнением желания, но и тем, что незнакомец вторгся в наш узкий круг и испортил вечеринку.

Берта положила ногу на ногу, и всем стало ясно, что она собирается говорить о деле.

Она взяла большой кусок пирога, с удовольствием съела его, запивая кофе, затем окинула взглядом Адамса, сверкнула глазами и спросила:

— Что у вас там?

— Дело, — ответил Адамс.

— Деловая контора — это хорошо, — заметила Берта.

Адамс улыбнулся.

— Нет, вы только подумайте, у Дональда день рождения, — продолжила Берта, — и девочки сразу решают его отпраздновать. Когда у меня будет день рождения, никто ни черта не сделает.

На минуту воцарилась тишина, потом Элси Бранд ^сказала:

— Никто даже не знает, когда он у вас, миссис Кул.

— Вы правы, черт побери, — коротко ответила Берта.

Все помолчали, а Адамс, как бы размышляя, сказал:

— Я понял, что вы, миссис Берта Кул, — глава агентства, а Дональд Лэм — ваш младший компаньон.

— Точно, — сказала Берта.

— Я долго вас искал, — продолжил Адамс, — говорят, что вы добиваетесь прекрасных результатов в чрезвычайно сложных делах.

Берта хотела что-то сказать, но передумала и откусила кусок пирога.

— У меня дело чрезвычайной важности, оно весьма необычное и требует деликатности, — сказал Адамс.

— Угу, — промычала Берта с набитом ртом, — у нас все дела такие.

— Я хотел бы обсудить свое дело в деталях и узнать размер вознаграждения, которое вы потребуете за работу.

Берта отпила глоток кофе и наконец прожевала пирог.

— Эта дверь выходит в приемную, — сказала она, — там повернете направо к двери с табличкой: «Кабинет Б. Кул». Войдите и сядьте. Я буду через минуту, и мы поговорим о деньгах.

— Разве нельзя поговорить здесь сейчас? — спросил Адамс.

— Нет, черт побери, — ответила Берта, — говоря о деньгах, я хочу сидеть в собственном кабинете в своем кресле.

— Я правильно понял, что именно вы заключаете финансовые сделки? — спросил Адамс.

— Вот именно, — ответила Берта, — одна или с Дональдом. Но сейчас Дональд празднует день рождения, и мы с вами можем заняться этим одни. Я предпочитаю сделать так!

Берта подобрала оставшуюся сахарную пудру с тарел-кц, поставила ее на стол и, сказав: «Неплохой пирог, Элси», повернулась к Адамсу:

— Пошли. Если хотите, можете забрать свой кусок пирога и кофе.

Она вышла из комнаты.

Адамс минуту раздумывал, потом поставил тарелку с куском пирога на стол и последовал за Бертой. Когда они вышли, Элси сказала:

— О Господи, как я рада, что они ушли. Какое у тебя было желание, Дональд?

Я покачал головой:

— Очень личное.

— Может быть, оно в конце концов исполнится, — проговорила Элси.

Администратор, посмотрев на нас, сказала:

— Мне пора возвращаться к телефону.

Она направилась к себе и, открыв дверь, спросила:

— Ты идешь, Гортенз?

— Да, — ответила машинистка.

Когда обе девушки вышли, Элси, улыбаясь, сказала:

— Поздравляю, Дональд!

— С чем?

— С днем рождения, глупый.

Я улыбнулся ей:

— Спасибо, дорогая, за пирог.

Она шагнула ко мне, посмотрела в глаза и сказала:

— Всего тебе хорошего, — и поцеловала. — Ты снова можешь загадать желание, Дональд.

— Пожалуй, — ответил я.

Элси подошла ко мне вплотную и сказала:

— Мне надо было попросить у Берты разрешения закрыть контору, пока мы ели пирог.

Я усмехнулся.

— Да, я знаю, — сказала она. — Берта и деньги неразделимы.

Она все еще стояла рядом и наклонилась, чтобы поцеловать меня. Пронзительно зазвонил телефон.

После второго звонка Элси подняла трубку:

— Да?

Коммутатор усилил голос администратора так, что его было слышно на расстоянии нескольких метров:

— Берта немедленно требует Дональда!

— О Дональд, — сказала Элси, схватив салфетку и вытирая мне рот, — о Дональд,, черт бы побрал этого Адамса.

Я обнял ее, и мы несколько минут сидели щека к щеке. Потом я похлопал ее по плечу и направился в кабинет Берты, оставив Элси мыть тарелки и отнести вилки в ресторан.

— Садись, Дональд, — пригласила Берта. — Мистер Адамс говорит, что это настоящий роман. Незачем заставлять рассказывать его дважды. Когда он закончит, посмотрим, сможем ли мы взяться за это дело. — Она повернулась к Адамсу: — Итак, началось с заметки в газетной колонке частных объявлений?

— Ну вообще-то все началось чуть раньше, — ответил Адамс. — У нас была подобная ситуация в Портленде, в штате Орегон.

— Зачем же нужно было заниматься страховыми полисами в Портленде? — спросила Берта.

Он рассмеялся и покачал головой:

— Там была точно такая же ситуация, миссис Кул. Мы выдали страховой полис в Нью-Мексико, но застрахованный нами человек направился в Орегон и попал в аварию. А этот случай связан со страхованием «кадиллака». Он попал в аварию, о которой говорится в заметке.

— Ясно, — немного уклончиво ответила Берта.

— А я не понял, — заметил я.

Адамс вынул из кармана газетную вырезку и вручил ее мне:

— Читайте вслух. Ту часть, что обведена красным карандашом.

Я прочитал объявление:

— «Награда в триста долларов за информацию о свидетелях, которые могут опознать «форд», проехавший на красный свет на перекрестке Гилтон-стрит и Крэн-шоу-стрит и ударивший серый «кадиллак» около десяти вечера пятнадцатого апреля. Адрес: бокс 685 нашего почтового отделения». Триста долларов — порядочная сумма, — сказал я.

— Разве они не могут найти свидетелей йроще? — спросила Берта.

— Возможно, не таких, какие им нужны, — ответил я. — Деньги заплатят только тому, кто будет свидетельствовать, что «форд» проехал на красный свет и врезался в «кадиллак».

— Ну и что же здесь такого, если так случилось? — спросила Берта.

— Возможно, этого не было, — проговорил я. — Может, произошло нечто другое. Может быть, «форд» проехал на зеленый, а «кадиллак» — на красный. Кстати, обрати внимание: объявление поместили в колонке «Требуется помощь».

Берта сверкнула на меня глазами и сказала:

— Поджарьте меня как устрицу!

Адамс сказал:

— Точно. По нашему мнению, это попытка заполучить человека для свидетельства. Один Бог знает, как широко это сейчас распространено, но, как я уже сказал, мы натолкнулись на нечто подобное в Портленде.

— Понятно, — заметил я. — Вы представляете интересы водителя «форда», он у вас застрахован, и вы не хотите, чтобы его напрасно обвинили, поэтому…

— Нет, — перебил он, — как ни странно, у нас застрахован серый «кадиллак».

— И вы не знаете, кто это сделал?

— Нет.

— Если найдутся три свидетеля, — подсчитал я, — кто-то заплатит девятьсот долларов, два свидетеля — шестьсот долларов, один — триста. Если даже будет только один свидетель, все равно это крупный куш.

— Точно, — подтвердил Адамс.

— Если этот 685-й не получит от страховой компании денег, — сказал я, — как он возвратит назад свои доллары, выплаченные свидетелям?

Адамс пожал плечами.

— А как насчет случая в Портленде? — спросил я.

— Там все урегулировали.

— Объявление дало какие-то результаты?

— Не знаем.

— И тоже искали свидетелей в вашу пользу? — поинтересовался я.

— Нет, в пользу противоположной стороны. У нас было несколько показаний. Наш юрист поговорил со свидетелями, и мы решили все уладить. Уже потом кто-то раскопал старую газету с объявлением и прислал нам. Но к тому времени было слишком поздно что-либо предпринимать.

— Должно быть, вам пришлось потрудиться, чтобы все уладить. Ведь с помощью объявления были получены доказательства.

— Точно, — ответил Адамс.

— И сколько это стоило? — спросил я.

— Двадцать две тысячи пятьсот.

— Сварите меня как свеклу! — пробормотала Берта.

— Вполне понятно, что нас беспокоит это объявление, — продолжал Адамс. — Мы хотим узнать причину и найти того, кто этим занимается. Нужно выяснить, что это — попытка найти истинные доказательства или кто-то ищет лжесвидетеля?

Берта заметила:

— Это работа для Дональда. Теперь он вступает в дело.

— А как договоримся насчет оплаты? — поинтересовался Адамс и скороговоркой продолжал: — Думаю, пятьдесят долларов в день плюс расходы вас устроит?

— Да, конечно, — ответила Берта, — в день этого хватит, и…

— Каков аванс? — спросил я.

Адамс взглянул на меня и усмехнулся:

— Я думал, финансами занимается миссис Кул.

— Именно она, — сказал я, — но это не значит, что я не должен задавать вопросов.

— Аванс в тысячу долларов, — отрубила Берта.

— Не слишком ли круто? — удивился Адамс.

— Не для такой работы. Если здесь что-то нечисто, то мы имеем дело с бандой мошенников, и Дональд подвергается риску.

Адамс внимательно оглядел меня.

— Не заблуждайтесь относительно него, — поспешно заметила Берта. — Он, конечно, не супермен, но у него мозгов даже больше, чем надо!

— Я слышал об этом, — произнес Адамс. — Но чтобы быть до конца честным, я должен признаться, что мой опыт подсказывает мне: задание может оказаться небезопасным.

— Дональд как-нибудь выдержит и выдюжит.

— Его могут здорово прижать, — предостерег Адамс.

— Вы что же, цену набиваете? — спросила Берта.

— Я думал, мы уже договорились о ней.

— Тысяча долларов аванс и пятьдесят ежедневно плюс расходы, — подытожила Берта.

— Точно, — сказал Адамс.

— Аванс подлежит уплате сразу, до того как мы начнем действовать, — заметила Берта.

Адамс вынул бумажник и улыбнулся:

— Вы имеете в виду, до того как я уйду?

Уязвленный, он отсчитал десять стодолларовых бумажек и сказал Берте:

— Напишите расписку страховой компании «Континентал дивайд».

Бриллианты на руках Берты сверкали, когда пальцы с жадностью держали деньги. Потом она вытащила лист бумаги и быстро написала расписку неразборчивым почерком.

— Расходы, конечно, будут подтверждены, ведь они будут большими, — предупредил я.

— Почему?

— Если это мошенничество, а вы прекрасно знаете, что это так и есть, иначе бы вы не тратили столько денег, эти люди будут начеку и без проверки не пропустят ни одно мое слово. Мне понадобятся полная недорогая страховка, дом или квартира, автомобиль.

Он сказал:

— Расходуйте денег как можно меньше. Купите недорогой хороший автомобиль, а после завершения дела можете его продать, так что затрат будет немного.

— Интересно, правда ли то, что я думаю насчет этого вашего «мы»? — спросил я.

— Что именно?

— Несколько страховых компаний объединились и выбрали вас для контакта с нами, потому что ваша компания меньше остальных и вы можете заключить сделку дешевле.

Он с достоинством ответил:

— Ваша забота — хорошо поработать, а не читать мои мысли. — Адамс взял у Берты Кул расписку, даже не взглянув на нее, сложил и сунул в карман. — Мне бы хотелось, чтобы вы не тратили много времени и в ближайшие дни представили какие-нибудь результаты расследования. Сроки очень сжатые, и вы должны приступить немедленно.

Я кивнул.

Адамс откланялся, улыбнулся Берте и направился к двери.

— Куда я должен отправлять донесения? — осведомился я вслед.

— Вы будете поддерживать связь с миссис Кул, а я, в свою очередь, с ней, — ответил Адамс и с достоинством прошествовал к выходу.

Берта приложила свой коротенький палец к губам. Мы молчали, пока не услышали, как захлопнулась входная дверь. Затем лицо Берты расплылось в улыбке.

— Ну, Дональд, — сказала она, — это дело придаст агентству ауру респектабельности, которая так необходима нам в плане престижа.

Я не сказал ни слова.

— Во многих делах, за которые ты брался, — продолжала она, — ты сталкивался с категорией преступников. В этом случае мы имеем дело с человеком высокого сословия.

Я притворился удивленным:

— Ты уже зауважала его?

Улыбка сошла с лица Берты.

— Он излучает респектабельность, — заметила она.

— В каком отделе он работает? В юридическом, правовом или…

— Он не сказал.

— А что сказано на его визитке?

Берта открыла ящик стола и вынула визитку, напечатанную блестящим синим шрифтом.

— Здесь просто дается название страховой компании, а в левом нижнем углу сказано: «Бэрни Адамс».

— А адрес компании? — спросил я.

— Хачита, Нью-Мексико, — сказала Берта. — Неплохое название, да?

— Да.

— Возникает впечатление большой компании, расположенной на открытом ландшафте, где много чистого воздуха. Мне кажется, большинство дел они осуществляют посредством почты.

— Должно быть, — промолвил я.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты когда-нибудь была в Нью-Мексико?

— Да, много раз.

— И_#всякий раз в Хачите?

— Нет, но я знаю, где это.

— Где?

— Где-то около Лордсберга.

— Мне приходилось там бывать, — сказал я.

Затем подошел к стене, снял большой атлас, расстелил его, нашел Хачиту и криво усмехнулся.

— Хачита, Нью-Мексико, — сказал я, — с населением сто сорок два человека.

Берта все же хотела оставить за собой последнее слово. Она воинственно выпятила челюсть.

— Это старый атлас.

— Вот-вот, — согласился я, — пусть будет сто сорок три.

Ее лицо потемнело.

— Даже если население удвоилось, — продолжал я, — это всего лишь двести восемьдесят четыре человека.

— Да, но визитка дорогая, — огрызнулась Берта.

— Точно, — сказал я.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что ее не могли напечатать в Хачите, — ответил я и вышел.

Квартира, которую я снял, была не совсем такой, какую бы мне хотелось. Она находилась в многоквартирном доме, но на каждом из трех этажей стояла телефонная кабина. Мебель была старая, чуть заплесневелая. Коридоры плохо проветривались, и в них постоянно стоял запах вареной капусты.

С машиной повезло больше. По случаю я действительно сделал хорошую покупку, и за сумму меньшую, чем стоимость сборника стенографических отчетов заседаний парламента.

Я написал письмо с моим новым адресом в бокс 685, приехал в редакцию газеты и передал его. В письме я сообщал номер моего телефона на третьем этаже и время, когда я буду по этому номеру: в десять часов вечера или в одиннадцать следующего утра. Я подписался своим настоящим именем, Дональд Лэм, подозревая, что кто-нибудь захочет посмотреть мои водительские права, а у меня не было времени достать комплект фальшивых документов.

С другой стороны, основное условие для хорошего детектива — это не дать своему имени и адресу оказаться в телефонной книге. Если кто-нибудь и попытается найти там мое имя, то ему явно не повезет. Если будут искать по сыскным агентствам, то найдут «Кул и Лэм» и обнаружат мою фамилию, но в городе множество частных сыскных агентств…

Я не стал ждать звонка в десять, пошел домой и лег спать. На следующее утро в одиннадцать я был уже в коридоре и, когда зазвонил телефон, сразу поднял трубку. Четкий деловой женский голос спросил:

— Мистер Лэм?

— Да.

— Это вы ответили на наше объявление в…

— Да, об аварии.

— Вы можете помочь нам связаться со свидетелем?

Я понизил голос, будто старался удержать разговор в тайне:

— Получу ли я вознаграждение?

— Если вы внимательно прочитали объявление, то должны были заметить, что это возможно при условии, если вы представите свидетеля и он даст необходимые показания, о которых там говорится.

— Думаю, вы получили клиента, — ответил я.

— Клиента?

— Ну, — поспешно объяснил я, — я хочу сказать, что, наверное, я смогу… Нельзя ли нам встретиться с глазу на глаз?

— Очень хорошо, мистер Лэм. Где вы находитесь?

Я дал адрес.

— Ровно в двенадцать тридцать сегодня днем вы придете в Монаднок-Билдинг, комната 1624. Входите и садитесь. Я постараюсь побыстрее увидеться с вами. Не опаздывайте — точно в двенадцать тридцать.

— Я буду, — пообещал я и положил трубку.

Я подъехал на своей подержанной машине к стоянке около того места, куда позднее должен был направиться, и немного огляделся.

Монаднок-Билдинг — одно из старейших административных зданий города. Лифты немного дребезжали, плитка на полу была неровной, газетный киоск имел очень неопрятный вид: сигареты, сигары, книжки в бумажной обложке были в беспорядке смешаны, журналы — или выставлены на полках, или свалены в кучу на полу. Освещение было довольно плохое.

Я не решился заранее подняться наверх и осмотреться, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь из лифтеров запомнил, что я заходил раньше. Я пошел обратно, немного погулял, возвратился ровно в двадцать три минуты первого и поднялся на лифте на шестнадцатый этаж. Комната 1624 оказалась конторой, на двери которой было полдюжины разных табличек. Ни одно название мне не было знакомо.

Я вошел, женщина за столом привычно улыбнулась и вручила мне карточку.

— Пожалуйста, впишите ваше имя, адрес и по какому вы делу.

Я написал имя и адрес своей подставной квартиры и слова «в ответ на объявление».

— О да, мистер Лэм, — сказала женщина за столом. — Кажется, вам назначена встреча на двенадцать тридцать. — Она посмотрела на часы, улыбнулась и добавила: — На моих — еще пять минут.

Я кивнул.

— Вы не возражаете посидеть здесь и подождать, мистер Лэм?

— Конечно.

Я просидел примерно три минуты, как вдруг входная дверь открылась и в комнату прошла молодая женщина лет двадцати. Она остановилась и осмотрелась вокруг. Пауза была сделана не для того, чтобы оглядеться, а скорее для того, чтобы решить, идти ли дальше или развернуться и уйти.

Женщина за столом улыбнулась той же дежурной улыбкой.

— Добрый день, — сказала она.

Девушка расправила плечи и подошла к столу. Женщина протянула ей одну из карточек.

— Пожалуйста, впишите свое имя, адрес и по какому вы вопросу.

Я наблюдал, как девушка заполняет карточку. Потом женщина за столом сказала:

— О да, мисс Крестон, вам назначено время двенадцать сорок пять. Вы пришли раньше… Слишком рано.

Девушка нервно рассмеялась:

— Да, я… я не очень хорошо знаю город и не хотела опоздать, я…

— Ну хорошо, вы не возражаете посидеть и подождать или можете прийти немного позже?

— О, я посижу и подожду.

Девушка направилась к стулу рядом со мной, но затем передумала, повернулась и села напротив меня.

У меня было несколько минут, чтобы рассмотреть ее. Больше в этой комнате смотреть было не на что, разве только на стол и на стулья у каждой стены.

Комната была похожа на приемную врача, но без столиков с журналами — ничего, кроме двух рядов стульев и секретарши за столом, в ней не было.

Я оглядел мисс Крестон. У нее были изящные ноги, волнистые каштановые волосы, и она явно нервничала.

Хороший детектив должен разбираться в женской одежде, но я в этой области нуждался в длительном инструктаже.

На девушке была одежда, которую можно отнести к деловому стилю или одежде для путешествий. Выглядела одежда так, будто путешествовали в ней довольно много. Исчезла былая свежесть материала, который, как я догадался, стоил когда-то довольно дорого. Однако одета она была со вкусом: длинное пальто такого же серого цвета, что и костюм под ним, удачное дополнение — ярко-красный шарфик; туфли из змеиной кожи в тон шляпе с перчатками.

Я заметил, что девушка проявляет ко мне определенный интерес. Казалось, что она видит во мне источник возможной неприятности. Время от времени мисс Кре-стон настороженно посматривала в мою сторону.

Дверь во внутренний коридор отворилась, и девушка нервно вскочила. Учтивый человек с портфелем в руках сказал:

— В 12-А все готово, мисс Смит.

Женщина за столом кивнула, улыбнулась, подняла трубку и что-то сказала, но я не расслышал.

Человек, у которого в 12-А было все готово, удалился, и дверь мягко закрылась за ним. Женщина за столом обратилась ко мне:

— Вы можете пройти на условленную встречу, мистер Л эм.

Потом она сделала паузу, улыбнулась девушке и сказала:

— Всего несколько минут, мисс Крестон.

— Спасибо, я подожду, — ответила девушка.

Я подошел к столу. Секретарша вручила мне листок бумаги и сказала:

— Третья комната справа.

Я взглянул на листок. На нем стоял номер 12-А. Открыв дверь третьей комнаты, я вошел в небольшой коридор, в котором было шесть дверей — по три с каждой стороны. Последней справа была дверь комнаты 12-А. Я открыл ее. Крупный смуглолицый мужчина с жирными волосами рассматривал меня такими же холодными строгими глазами, как у Берты Кул.

— Мистер Лэм? — спросил он.

— Да.

— Садитесь.

В небольшом кабинете находились внутренний телефон, стол с вращающимся креслом, два обычных стула, несколько картин. Больше ничего не было.

Человек за столом представился:

— Меня зовут Родней Харнер, мистер Лэм. Я очень рад вас видеть. Вы пишете, что читали наше объявление в газете.

— Да.

— И вы можете рассказать нам о свидетеле происшествия?

— Точно.

— Расскажите о нем подробнее.

— Я его знаю.

Харнер улыбнулся:

— Естественно.

Должен сказать, что мистер Родней Харнер был человеком внушительных размеров. Особенно бросались в глаза здоровенные руки, лежащие перед ним.

Я спросил:

— Обещано вознаграждение?

— Обещано, — ответил он, — а пока я должен объяснить вам кое-что, чтобы потом между нами не было непонимания.

Харнет нагнулся, открыл чемоданчик, вынул карту, расстелил ее на столе, потом достал две игрушечные машинки и поставил их на карту. Это была масштабная схема перекрестка Гилтон-стрит и Крэншоу-стрит. Улицы были специально помечены.

— Ну вот, — сказал Харнер, — эта машина — «форд-гэлакси», ехавшая по Гилтон-стрит. Кстати, на этой улице стоит светофор, мистер Лэм. Итак, «кадиллак» ехал по Крэншоу-стрит, а «форд» — на большой скорости по Гилтон-стрит. Когда «форд» приблизился к перекрестку, на светофоре со стороны Гилтон-стрит горел желтый, и водитель, видимо, сделал отчаянную попытку проскочить до того, как зажжется красный. Но когда он подъехал, красный уже загорелся, а у «форда» была слишком большая скорость. Он не смог остановиться, оказался на перекрестке и ударил «кадиллак».

Я молчал.

Харнер передвинул машинку, которая обозначала «кадиллак», ехавший по Крэншоу-стрит.

— Вот, — сказал он, — «кадиллак», который подъехал к перекрестку. Там была еще одна машина. Она стояла в правом ряду. «Кадиллак» был в левом, и водитель уже собирался остановиться на красный. Но зажегся зеленый, и «кадиллак» въехал на перекресток.

— Он видел «форд»? — поинтересовался я.

Харнер немного замялся:

— Он смотрел на светофор. Потом «форд», который так необдуманно проследовал на красный, на большой скорости оказался на перекрестке слева.

— Когда он ударил «кадиллак»? — спросил я.

— Этот момент, конечно, смущает, — ответил Харнер. — «Кадиллак» ехал на зеленый свет на средней скорости. Водитель внезапно увидел «форд» и нажал на тормоз. А «форд», вместо того чтобы сделать то же самое, прибавил скорость, попытался проскочить, и получилось, что именно «кадиллак» ударил «форд». «Кадиллак» в это время почти остановился…

— Понятно, — сказал я.

— Очевидно, что виноват водитель «форда».

— О да, — сказал я.

— У вас есть свидетель? — спросил Харнер.

— Вы упомянули о вознаграждении, — опять ненавязчиво заметил я.

— Да. Награда в триста долларов.

— Все, что я должен сделать, это представить свидетеля?

Харнер постучал пальцем по карте:

— Вы должны представить свидетеля, который сможет показать, что «форд» проехал на красный свет и несет ответственность за происшествие.

— Ясно, — сказал я и замолчал.

— Думаете, вы знаете именно такого? — спросил Харнер.

— Да.

— Тогда мы бы очень хотели с ним поговорить. И конечно, — добавил он с любезной улыбкой, — привести его сюда в ваших интересах.

— Тогда я получу триста долларов?

— После того как вы представите свидетеля, мы поговорим с ним, проверим правильность его показаний и оформим их письменно, — отрезал Харнер.

— После этого я получу триста долларов? — уже навязчиво спросил я.

— После этого вы получите триста долларов.

— А если он даст не такие показания, какие вам нужны?

— А-та-та, молодой человек, — ответил Харнер, — я хочу, чтобы он рассказал все так, как было на самом деле. У нас уже есть изложение этого происшествия шофером, который был застрахован нашей компанией. Мы не дадим вам денег, если у свидетеля будет плохая память или он будет связан с противоположной стороной.

— Этого не будет, — сказал я, — но вдруг я приведу свидетеля, а потом случится что-нибудь, и вы не заплатите мне.

— Я человек слова, мистер Лэм.

— Мне кажется, неплохо будет получить что-то заранее.

— Мы не можем платить деньги до того, как увидим и услышим свидетеля.

— А если я и есть свидетель, то все равно получу вознаграждение?

Он нахмурился:

— Это сложный вопрос. Вы не сказали об этом заранее. По сути, ваши вопросы говорят о том, что вы раньше ничего не знали об этом происшествии.

— Я хотел узнать ваше мнение, — ответил я.

— Вы и правда свидетель? — резко спросил он.

— Я получу триста долларов, если это так? — задал я свой конкретный встречный вопрос.

Он некоторое время поерзал на стуле и затем сказал:

— Ну что ж, мистер Лэм, мне необходимо поговорить с начальством. Возможно, вы и будете нам полезны. Лучше всего, если вы позвоните мне сегодня в три часа по этому номеру телефона. Хотя номер, который я вам даю, не этой конторы, но вы сможете меня по нему найти.

Он небрежно вывел семь цифр на листке бумаги, вырвал его из блокнота, поднялся, пожал мне руку, отдал листок и сказал:

— До трех часов.

— До трех часов, — ответил я как автомат и вышел.

Не успел я уйти, как секретарь за столом в приемной сказала:

— Можете идти, мисс Крестон, комната 12-А, последняя дверь справа.

Я спустился на лифте вниз, в холл, купил в киоске пачку сигарет, вышел на улицу и принялся убивать время, рассматривая витрины спортивного магазина и стараясь смешаться с толпой людей, спешащих на обед.

Она вышла примерно через двадцать минут. Я последовал за ней. Девушка прошла два квартала и вошла в вестибюль отеля «Траверти^», подошла к одному из кожаных кресел у окна и села лицом к окну.

У нее было очень уверенное выражение лица, какое бывает у людей, которые как раз не совсем уверены в себе и, кажется, вот-вот бросятся куда глаза глядят.

Я решил постоять на тротуаре, откуда мог видеть ее, оставаясь незамеченным, и подождать, когда к ней подойдет служащий отеля и вежливо спросит, в каком номере она живет, что делает здесь и так далее, а потом тактично намекнет, что в вестибюле могут находиться только клиенты отеля.

Но через пятнадцать минут я устал стоять и ждать. Возможно, я заблуждался, но мне показалось, что эта девушка очень несчастна.

Я вошел внутрь, огляделся, сделал вид, что случайно взглянул на нее, улыбнулся и удивленно произнес:

— О, привет!

Она подозрительно улыбнулась и ответила:

— Привет.

Я притворился, что внимательно оглядываю вестибюль, как будто ищу кого-то, опять взглянул на нее. Она смотрела на меня с любопытством и немного с опаской. Я подошел к ней поближе и объяснил:

— Договорился встретиться здесь-с другом, чтобы поужинать, но опоздал, а он меня не дождался. Я, черт возьми, знаю вас, но не могу вспомнить, где мы встречались?

Она рассмеялась:

— Мы не встречались.

Я разыграл возмущение.

— Не говорите этого… Я вас прекрасно знаю. Я вас видел не так давно. Мы… о… — сказал я и осекся.

Она мелодично рассмеялась:

— Теперь вспомнили?

— Да, — ответил я, — в конторе в Монаднок-Билдинг. Я несколько минут сидел напротив вас… Не хочу выглядеть нахальным. Я искал здесь своего друга, и ваше лицо показалось знакомым, и… черт возьми, прошу меня простить.

— Не стоит, — ответила она.

— Так вы живете здесь?

— Я… я жду подругу.

Я посмотрел на часы и сказал:

— Да, я уже опоздал на встречу на целых двадцать минут, а у моего друга правило: никогда никого не ждать… Вы обедали? — Я постарался, чтобы вопрос прозвучал непринужденно.

— Нет, — сказала она, — я собиралась пообедать с подругой, но, кажется, тоже опоздала.

— Здесь можно заказать неплохой^вбед, — произнес я, — мы с другом часто это делаем. Здесь и правда хорошо. Ну раз мы оба опоздали, может, пообедаем вместе?

Я постарался, чтобы в моем голосе не было ни капли беспокойства и приглашение звучало так небрежно, как будто вместо меня его делала Эмили Пост[1]. Девушка колебалась.

— Ну, я… наверное, я все же опоздала… я должна была прийти около половины первого, но задержалась из-за этого дела… вы знаете, там, в конторе, и вышла только несколько минут назад.

— Без сомнения, — заметил я, — ваша подруга решила, что произошло недоразумение, и ушла. Я предлагаю вам вместе пообедать.

Я небрежно направился в ресторан, и она пошла за мной.

— Вы хотите есть? — спросил я.

— Да, — ответила она, — я очень голодна после легкого завтрака.

— Давайте сделаем так, — предложил я, — если мой друг придет сюда и увидит, что я обедаю с вами, он подумает, что я опоздал специально, если придет ваша подруга, тоже будет очень неудобно. Давайте лучше пойдем в «Стейк-Хаус». Это два квартала отсюда.

— «Стейк-Хаус»?

— Самые замечательные бифштексы в мире, — сказал я и подтвердил это, подняв большой палец руки. —

Большие и жирные куски мяса, жареный картофель, с которым ничто в этом мире не сравнится, кружочки лука, салат из свежей зелени и…

— О нет, — взмолилась она, — а моя фигура?

— Ну что вы, в этой пище нет калорий, — ответил я.

— Вообще-то да, — сказала она, — жареный картофель…

— …с маслом и перцем, — добавил я. — А еще там готовят великолепные гренки с чесноком, блюдо из сыра, масла, чеснока. Все это перемешивают с…

— У меня сегодня деловая встреча.

— Если выпить хорошего вина, — ответил я, — запах чеснока исчезнет.

Она рассмеялась:

— Вы мастер уговаривать. Как вас зовут?

— Дональд, — ответил я. — Дональд Лэм.

— А меня — Дафни Крестон.

— Мисс или миссис?

Она ответила:

— С этого времени мисс, хотя на самом деле — миссис. Муж ушел от меня. — В голосе послышался горький сарказм. — Мой дорогой, любимый, преданный муж связался с другой женщиной и оставил меня вообще без… — Она поспешно замолчала и затем ловко закончила фразу: — Без всякого попечения. — Она скороговоркой продолжала: — Бывает, что человеку нелегко объяснить тонкости семейного положения, вот поэтому я снова ношу свою фамилию.

— И обходитесь без посторонней помощи? — спросил я.

— Совершенно верно.

У входа в «Стейк-Хаус» она остановилась:

— Дональд, по-моему, здесь страшно дорого.

— Да, не дешево, — согласился я, — но такие блюда, как здесь, дешевле не найти нигде.

— Но… это ничего? Я хочу сказать, ты можешь себе это позволить? Я боюсь, что не смогу заплатить за себя.

Я беззаботно рассмеялся и успокоил ее:

— Кто говорит об этом? Не надо смотреть на правую сторону меню. Закрой ее чем-нибудь, говори официанту, что бы ты хотела, и все будет нормально.

— Дональд, — сказала она, — ты такой веселый и беззаботный… Когда мы пообедаем, будет уже поздно. Ты не занят?

— Мое время работает на меня, — ответил я. — Я самый незанятой человек, которого ты когда-либо встречала. Такому хорошему работнику, как я, просто необходимо отдохнуть, особенно если он проводит время с такой красивой девушкой. Думаю, это положительно влияет на моральное состояние и поощряет на подобные маленькие развлечения.

Она засмеялась и сказала:

— У меня назначена встреча в четыре, так что до четырех я свободна и могу пообедать с тобой.

— Отлично, — промолвил я.

Официант почтительно провел нас к столику на двоих. Я заказал коктейли и закуску, суп, пару бифштексов с кровью, жареный картофель, салат, лук, хлеб с чесноком, бутылку портера «Гиннесс» для себя и немного красного вина для Дафни.

Коктейли были поданы почти сразу. Они были восхитительны. Дафни ела закуску с наслаждением и не пыталась это скрыть. Мы отведали овощного супа, салата из зелени, а затем принялись за обжигающие и прекрасно приготовленные бифштексы. Когда мы резали их острыми как бритва ножами, во все стороны брызгал, разливаясь по тарелке, розовый сок. Я взял кусочек хлеба и беззастенчиво обмакнул его в соус. Дафни последовала моему примеру.

Я выпил портер, а Дафни — хорошее красное вино, специально заказанное для нее, которое она должна была оценить.

Постепенно румянец снова заиграл у нее на щеках. Она доела все, что было на тарелке, закусила двумя кусочками хлеба, разделалась с небольшой бутылочкой вина, уселась поудобнее и улыбнулась.

— О, это было очень вкусно, — сказала она.

Я спросил:

— Ты была в этой конторе в Монаднок-Билдинг по тому же делу, что и я?

— Ты имеешь в виду аварию?

— Да.

Она запнулась, потом сказала:

— Да.

— Это довольно своеобразный случай, — заметил я, — а где ты стояла в это время?

— На Гилтон-стрит.

— Ведь красный свет зажегся до того, как подъехал «форд»?

— О да. Я очень спешила, но желтый свет зажегся, когда я еще не подошла к перекрестку, а потом загорелся красный. «Форд» тоже хотел проскочить, но красный загорелся до того, как он подъехал.

Я кивнул.

— Ты получила свои триста долларов?

— Нет еще. Я дала письменные показания. Мистер Харнер будет говорить с начальством, а мне нужно прийти в четыре. Если они удостоверятся в том, что я — свидетель, то я получу деньги.

— В объявлении сказано Иначе, — сказал я, — там говорится, что триста долларов получит любой, кто назовет свидетеля.

— Да, конечно, — ответила она, — немного не так, но я не говорила им о свидетеле, я же видела все своими глазами.

К столу подошел официант.

— Как насчет ананасового шербета? — спросил я.

Дафни улыбнулась:

— Я все-таки должна идти…

Я кивнул официанту:

— Два ананасовых шербета и кофе.

Мы съели шербет и выпили кофе.

— У нас есть еще немного времени, — напомнил я, — есть какие-нибудь предложения?

— Нет, я свободна до четырех.

Я спросил:

— Где ты живешь, Дафни?

Она начала что-то говорить, потом осеклась, посмотрела мне в глаза и произнесла:

— Я скажу тебе правду, Дональд. Я только что приехала, положила вещи в камеру хранения на автобусной остановке. Это в нескольких кварталах отсюда. Я заберу их, когда найду место, где остановиться.

— Я могу помочь тебе: у меня есть машина и…

— О, это было бы чудесно! А если бы ты помог мне найти где-нибудь комнату, только не в дорогом отеле. Я даже не знаю, сколько пробуду в городе… Я ищу работу, Дональд.

Я подвинулся к ней ближе, поймал ее взгляд:

— И ты без копейки в кармане?

В ее глазах мелькнул панический страх, но она быстро взяла себя в руки и подтвердила:

— Да.

— И, — сказал я, — ты была очень далеко отсюда пятнадцатого апреля во время аварии. Ты не видела ее, а прочитала объявление в газете. Ты была в отчаянии. Ты приехала в город искать работу и начала просматривать объявления, пытаясь что-то найти. Увидела объявление и решила, что у тебя есть возможность заработать триста долларов путем обмана, сказав, что ты видела аварию и…

— Остановись, Дональд! — вскрикнула она. — Ты читаешь мои мысли. Ты пугаешь меня.

— Может, ты расскажешь что-нибудь о себе?

— Я не слишком много могу рассказать, — ответила она. — Я неплохой секретарь. Знаю стенографию. Могу под диктовку печатать на машинке. Я делаю это довольно быстро и аккуратно. У меня была хорошая работа, пока не появился этот прекрасный принц. Я влюбилась. Он пел так сладко, что мог бы очаровать и соловья. Я вышла замуж. Деньги, которые у меня были, я перевела в банк на общий счет. После Одного мелкого факта у меня возникло подозрение. Я решила проверить. Оказалось, что он женат, у него жена и маленькая дочка и он не имел развода. Они жили здесь, в Лос-Анджелесе, и… я потеряла голову. Я сказала ему все, что узнала. На следующее утро он уехал, прибрав к рукам все мои деньги.

— За двоеженство можно привлечь человека к суду, — сказал я.

— Ну и что'с того? — спросила она. — Он пойдет в суд, поговорит с судьей, скажет, как он раскаивается и хочет вернуться к своей настоящей жене и ребенку. Судья назначит ему испытательный срок. А если нет — что хорошего для меня в том, что этот парень будет сидеть за решеткой?

— Сколько вы жили вместе?

— Примерно полгода. Конечно, его часто не бывало дома. Он сказал мне, что работает торговым представителем, много времени проводит в дороге.

— Ты не пробовала снова устроиться на прежнюю работу?

Она замотала головой:

— Я жила на Среднем Западе. Все девочки в конторе завидовали мне. Этот парень умел подать себя. На него обращали внимание. Я гордилась им! Я всем говорила: «Боже, как долго я его ждала, наконец-то нашла, что искала». Я не хотела очертя голову выскакивать замуж. И все страшно завидовали мне. Я не смогла бы выдержать, если бы они узнали, что произошло со «счастливым» браком Дафни Крестон.

— Его первая жена знает о тебе? — спросил я.

— Не думаю. Я кое-что узнала о ней. У них семилетняя дочь.

— Как его зовут? — поинтересовался я.

Она покачала головой.

— Ты должна сказать мне и это. Ты ведь уже многое мне рассказала. Ведь его имя для меня ничего не значит.

— Зачем тебе, Дональд?

— Пригодится, если я когда-нибудь встречу этого парня.

Она опять покачала головой.

— Ты все еще любишь его, — упрекнул я ее.

— Я его ненавижу!

— Тогда зачем ты приехала в Лос-Анджелес и почему пытаешься защищать его?

— Я не пытаюсь защищать его!

— Ну, как хочешь, — сказал я и замолчал.

Ей стало неловко.

— Я взяла все деньги, что сумела наскрести, купила автобусный билет и приехала сюда. — Через мгновение она продолжила: — Я приехала голодной и грязной. Мне нужно принять ванну, сменить белье и…

— Ты приехала, чтобы умолять его вернуться, — прервал я.

— Умолять? К черту! — выпалила она. — Он настоящая сволочь. Он выиграл сто двадцать тысяч долларов на тотализаторе, и его имя с фотографией попало во все газеты. Я приехала сюда, чтобы послать девочкам с работы открытки со штемпелем Лос-Анджелеса, потому что в газете было написано, что он живет здесь. Я не могу допустить, чтобы девочки подумали, что я отношусь к ним высокомерно. Кроме того, я слишком гордая и не могу позволить им даже подозревать обо всем случившемся. И вот где-то какой-то карманник вытащил у меня из сумочки кошелек, каким-то образом вынул из него деньги, а кошелек положил на место. Я ни о чем не подозревала, пока не приехала сюда. И здесь обнаружила, что осталась без денег.

— Иди к нему и заставь отдать тебе твою долю, — сказал я.

— Я, если даже буду умирать от жажды в центре Сахары, не попрошу у него и стакана воды. Знаешь, что я собираюсь делать? Если не найду работу, то, пока чего-нибудь не отыщу, пойду торговать своим телом. Я совершенно разорена.

Я заплатил по счету.

— Пошли.

— Куда? — спросила она.

— У меня здесь рядом есть квартира, — ответил я. — Она не слишком шикарная, но я приведу тебя туда и оставлю ключ. Там ты можешь принять горячую ванну. А я в это время заберу из камеры хранения твои чемоданы. До четырех ты успеешь. Ты должна позвонить им или прийти туда?

— Прийти.

— Ах, вот как, хорошо, тогда ты можешь…

— Нет, не могу, Дональд, — сказала она, — я не могу сделать это. В конце концов, мы почти не знакомы.

— Ты ведь собиралась продавать себя незнакомым мужчинам, — напомнил я. — У меня на двери задвижка. Ты можешь закрыться изнутри. Я даю тебе десять минут, чтобы искупаться в хорошей горячей ванне, и десять минут, чтобы одеться. За это ты, когда будешь уходить, приберешь ванную.

Эта просьба сделала свое дело. Перспектива искупаться в горячей ванне также подействовала. Она улыбнулась:

— Это очень любезно с твоей стороны, Дональд, но боюсь, что я не заслуживаю такого отношения.

— Ничего страшного, — сказал я, — тебе ведь нужно где-нибудь помыться и переодеться. Когда ты закончишь со своими делами, то получишь триста долларов — это будет неплохой материальной поддержкой для тебя на первое время.

Она вздохнула:

— Конечно, неплохо было бы воспользоваться ванной.

Я отвез ее домой, показал, где лежат полотенца, и сказал:

— Распоряжайся тут, пока я не привезу твои вещи. Там на двери задвижка и…

— Я не хочу держать тебя на улице, Дональд.

— Ничего, — сказал я, — будь как дома, пока я не вернусь. Я постучу, ты откроешь, я оставлю вещи и отвезу тебя на встречу.

Она смутилась, а я продолжал:

— Когда тебе выплатят триста долларов наличными, пока ты не найдешь работу, будет на что жить. Твоих показаний будет достаточно, и тебе не придется свидетельствовать по этому делу в суде.

— О, я так надеюсь на это, — сказала она. — Я… я не знаю, смогу ли выдержать все это, но… Я, когда увидела объявление, сделала это не задумываясь. Я была почти на дне. Нужно было выбирать — ответить на объявление или… — Она замолчала.

— Конечно, — заметил я, — ты должна была это сделать. Ведь у тебя не было выбора. Господи, ты хотела отправиться на улицу. В городе полно полицейских. Тебя бы забрали за проституцию. Что дальше? Девочкам из твоей конторы было бы о чем почитать в газетах!

Она затаила дыхание, потом пробормотала:

— Я не думала об этом.

— Зато я об этом думаю, — сказал я. — Дай мне ключ от камеры хранения. Нужно торопиться.

Она отдала ключ.

— А как же ты, Дональд? Ты видел эту аварию?

— Я думал, что смогу откопать свидетеля, — ответил я, — с этим человеком я и должен был сегодня обедать.

Но если ты хочешь вымыться в ванне, у нас нет времени на разговоры. И смотри прибери в ванной комнате!

Она рассмеялась:

— Я отличная хозяйка, Дональд.

— Я ухожу, а когда постучу, ты откроешь, и я поставлю чемоданы, — сказал я.

— Спасибо за все, Дональд.

Она начала раздеваться еще до того, как я закрыл дверь. Я подождал у двери, чтобы узнать, закроется ли Дафни, но ничего не услышал.

Камера хранения была не очень далеко, но я взял такси, чтобы избежать проблем с парковкой. Вставив ключ в дверцу, я открыл ячейку, достал неплохой чемоданчик и сумку и, вернувшись обратно, постучал в дверь.

— Открыто! — крикнула Дафни.

Я вошел.

Она завернулась в полотенце и выглядела посвежевшей.

— Дональд, ты прелесть!

Я улыбнулся.

— Поторопись, — сказал я, оставил чемодан и сумку и вышел. Когда я закрывал дверь, она все еще улыбалась.

— Ты вернешься?

— Через десять минут, — обещал я.

Я пошел к телефону в конце коридора и набрал номер, который дал мне Харнер. Он сразу же поднял трубку.

— Мистер Харнер, — заговорил я, — это Дональд Лэм. Я должен был позвонить в три, простите, что немного опоздал. Вы хотели дать мне ответ.

— Да, мистер Лэм.

— Вы ответите?

— Да, мистер Лэм.

— Каков же ваш ответ?

— Простите, — сказал он. — На меня вы произвели впечатление достойного молодого человека, но мое начальство придерживается другого мнения. Им кажется, что вы не видели происшествия, а только хотите получить триста долларов. Они считают, что ради этого вы решили подтвердить все что угодно. Не сердитесь, мистер Лэм. В этом деле я всего лишь посредник. Я рассказал обо всем начальству. В этом деле участвует юрист, который сказал, что платить за лжесвидетельство считается преступлением. Мне очень жаль, что все так вышло, но я обязан лишь передать вам факты.

— Как же вы рассказали им о нашей беседе? — спросил я. — Я…

— У меня был магнитофон, — прервал он. — Я его спрятал. Помните подставку для ручек? В ней был микрофон. Я дал начальству послушать запись. Как я уже сказал, там был один адвокат, ярый сторонник законности, и ему показалось, что вы… Он дважды прослушал запись и сказал, что если бы вы действительно были свидетелем, то заявили бы об этом в самом начале. Но ваши вопросы, тон разговора… Вот так, мистер Л эм. Это решение окончательное. Благодарю за звонок, спасибо, что вы вызвались помочь нам в этом деле. До свидания.

Он не стал ждать, пока я скажу что-нибудь еще, и сразу повесил трубку. Спустившись вниз, я десять минут просидел в машине, потом поднялся и постучал. Дафни открыла. Она выглядела свежее маргаритки на лугу и излучала теперь уверенность в себе.

— О Дональд, — заговорила она, — я чувствую себя гораздо лучше. Это великолепно — хороший бифштекс, горячая ванна, чистая одежда… Мы успеем к четырем? Я должна быть уверена — совершенно уверена и…

— Пошли, — позвал я.

— А мои вещи, Дональд?

— У нас нет времени. Оставь их здесь. Мы решим, что с ними делать, когда вернемся.

— У тебя есть ключ? — спросила она. — Ведь в двери замок.

— Есть.

Она рассмеялась:

— Я не закрывалась на задвижку. Я ее только сейчас увидела. Там, над дверной ручкой. Я просто поверила тебе.

— Так и должно быть, Дафни, — сказал я и, посадив ее в машину, повез в Монаднок-Билдинг.

— Слушай внимательно, что я тебе скажу: Нас не должны видеть вместе. В разговоре с Харнером будь осторожна. Он не должен знать, что мы с тобой знакомы. Это может плохо кончиться, — предупредил я. — Здесь рядом есть стоянка. Я остановлюсь там и буду ждать. Когда закончишь, приходи туда. Я буду сидеть в машине. Стой на выезде со стоянки — я тебя увижу.

— Дональд, ты прелесть, — повторила она, быстро пожала мою руку, выскочила из машины и поспешила к Монаднок-Билдинг.

Я подъехал к стоянке, поставил машину и, сказав служащему, что жду свою жену, которая пошла за покупками, сел в машину.

Дафни появилась, когда на часах было двадцать три минуты пятого. Я нажал на гудок, включил мотор и подъехал.

— Ну, как дела?

— Хорошо, — сказала она, — только мне не дали триста долларов.

— Но у них есть твои показания?

— Да.

— Почему же тебе не заплатили?

— Они обещали отдать все деньги сегодня в десять вечера.

— Где?

— Где-то в Голливуде. Они обещали подвезти меня туда от Монаднок-Билдинг. С этим делом связан какой-то юрист, который хочет тщательно проверить мои показания. Он хочет, чтобы все было законно, и желает убедиться в том, что я настоящий свидетель.

— А если он не поверит тебе?

— Не знаю, — ответила Дафни. — Тогда, наверное, я не получу денег.

— А если ты не получишь денег?

Она сказала:

— Если я не…

И я заметил, как она сразу упала духом.

Некоторое время она молчала, а потом спросила:

— Дональд, почему ты это сказал? Ты думаешь, они могут заставить меня подписать показания, но не дать денег?

— Не знаю, — ответил я. — Я просто спросил.

— Дональд, мне очень нужны эти деньги. Сейчас у меня в кошельке меньше тридцати пяти центов. Я рассчитывала на эти триста долларов и поэтому не пошла устраиваться на работу и… Конечно, в газетах есть приглашения на работу. Но если тебе не посчастливится, можно, пока будешь ходить, звонить по телефону, писать заявления, потерять несколько дней. А потом окажется, что место уже занято. За тридцать пять центов не купишь даже автобусного билета. Кстати, в зале ожидания на автобусной остановке я и прочитала это объявление. Конечно, взяв все деньги и уехав, я поступила как идиотка. Когда ты заговорил со мной, я уже собиралась истратить несколько центов на гамбургер. Я была очень голодна и доведена до отчаяния. Дональд, эти люди обязаны дать мне деньги. Если они обманывают меня, я…

— Спокойно, — прервал я ее.

Дафни замолчала. Через минуту она заговорила снова:

— Дональд, молодой девушке страшно жить в таком большом городе без денег, без связей.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— То, что я не знаю здесь ни души… — ответила она.

— Да нет же, знаешь, — перебил я, — у тебя есть связи, у тебя есть я.

Она посмотрела на меня, потом сказала:

— Хорошо, у меня есть ты, Дональд. Ну что ж, мы должны быть откровенны. Я признательна тебе. Я совсем на мели и даже не знаю, как высказать, насколько я тебе благодарна за все, что ты для меня сделал. — Нет, правда, я очень благодарна.

— Не за что, — ответил я, — после десяти ты получишь триста долларов.

— Дональд, а что ты действительно знаешь об этом происшествии?

— Я думаю, что смогу найти им свидетеля, — ответил я. — Но этот адвокат, который так упорно держится в тени, должно быть, довольно щепетильный человек. Ему показалось, что меня больше интересуют деньги, чем все остальное, и он отказался от моих услуг. Ни в коем случае никому не рассказывай, что знакома или даже просто разговаривала со мной.

— Не буду, — обещала Дафни. Через минуту она спросила: — Ты едешь домой?

— Конечно.

— А потом?

— Ты куда-нибудь хочешь пойти? — спросил я.

— Нет.

— Тогда оставайся в квартире. У меня еще есть дела, а ты немного отдохни, — предложил я.

— Дональд, ты хочешь уйти… из-за меня?

— У меня есть дела, — сказал я.

— Дональд, ты джентльмен… Ты хочешь оставить меня у себя… Не нужно, Дональд.

— Забудь, — сказал я, — все будет нормально.

Мы приехали, и я отдал. Дафни запасной ключ.

— Входи и чувствуй себя как дома. Закройся на задвижку.

— Дональд, я не хочу держать тебя на улице.

— Нет.

— Я… может быть, ты… Я хочу сказать, если…

— Нет, — сказал я. — Я заеду в девять тридцать. Ты поедешь на эту встречу, а потом мы с тобой съедим яичницу с ветчиной.

Она покраснела:

— К тому времени я уже смогу угощать тебя… если, конечно, получу триста долларов.

— Тебе пора.

Я проводил ее до входной двери в квартиру, ободряюще похлопал по плечу и поехал в свою контору. Когда я вошел, наша администраторша уже уходила. За столом сидела Злей Бранд. Берта была в кабинете. Элси сказала:

— Берта горит желанием увидеть тебя. Она спрашивает о тебе каждую минуту.

— Хорошо, — ответил я, — посмотрим, чего она хочет.

Я пошел в кабинет нашей леди. Как только я открыл дверь, Берта спросила:

— Черт побери, Дональд, где ты пропадал?

— На работе. Раскапывал случай со страховкой.

— Этот парень, Адамс, сегодня днем звонил раз десять. Он хочет знать, узнал ли ты хоть что-нибудь. Он просил быть очень осторожным, так как чувствует, что те ребята заподозрили в тебе детектива.

— О ком он говорил?

— О людях, которые дали объявление в газету.

— Отлично. Что-нибудь еще? — спросил я.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь видел их? — Да.

— Они что-нибудь подозревают?

— Не знаю. Я говорил с ними, намекнул на то, что могу быть им полезен, но они отшили меня.

— Они раскололи тебя. Адамс боялся, что ты двинешься напролом. Ему нужен отчет.

— Через некоторое время я с ним поговорю, — ответил я.

— Адамс был очень возбужден, — продолжала Берта, — он чувствует, что мы провалили это дело. Он оставил свой телефон, чтобы ты позвонил ему, как только я найду тебя.

— Хорошо, поговорим сейчас, — сказал я.

— Он может нагрубить тебе, — предупредила Берта, — так как очень разочарован и… знаешь, он сердится.

— Сейчас я поговорю с ним, — пообещал я, — где телефон?

— Вот он. — Берта сняла трубку, набрала номер и невинным голосом спросила: — Мистер Адамс? Это Берта Кул, мистер Адамс. Дональд только что пришел, и я сказала ему, что вы хотите поговорить с ним. Он здесь, передаю трубку.

Я взял трубку и сказал:

— Добрый день. Это Дональд Лэм.

— Дьявол, что произошло? — начал Адамс. — Вы провалили всю работу!

— Что вы хотите этим сказать? — спросил я.

— Они каким-то образом раскусили вас.

— Что вы имеете в виду?

— Они поняли, что вы хотите их обмануть, что вы частный детектив.

— Не думаю, — заметил я.

— Зато я так думаю, — сказал он.

— На чем основывается ваше мнение? — спросил я.

— На том, что они выбрали кого-то другого.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что у них есть другой свидетель.

— В объявлении не сказано, сколько должно быть свидетелей.

— Да, вот чего вы добились, — сказал Адамс.

— Что я могу сделать, если появился другой свидетель? Это объявление читали тысячи людей, и если кто-то из них видел это происшествие, то мог…

— Видел? Мой Бог! — взорвался Адамс. — Я же просил вас действовать быстрее. Я боялся, что они найдут кого-нибудь другого.

— Я очень хорошо говорил с ними, — сказал я.

— Вы получили триста долларов?

— Нет.

— Когда вы разговаривали с ними в последний раз?

— В районе трех часов. С этим делом связан какой-то юрист, который так помешан на законности, что…

— Чепуха, — перебил Адамс, — они отшили вас. Вы действовали неоперативно.

— Хорошо, — сказал я, — как знаете. Я не собираюсь с вами спорить. Что вы от меня хотите?

— Я хочу вернуть назад деньги.

— Все?

— Все.

— Расходов было немного, — сказал я. — А результата мы не гарантировали, мы гарантировали только усилия.

— Вот что, — сказал Адамс, — вы пожалеете о том, что так разговаривали со мной. Я представляю большой бизнес. Я дал вам задание, а вы провалили работу.

— Еще не провалил, — возразил я.

— Нет, провалили. Не подходите теперь и близко к этому учреждению. Если вы попытаетесь это сделать, они не подпустят вас и на милю.

— Вы это точно знаете?

— Да, точно.

— Хорошо, — сказал я, — теперь позвольте задать вам один вопрос: откуда вы это знаете?

— Уж не думаете ли вы, что я полностью доверял вам? У меня были и другие люди.

— Точно, — сказал я, — вот они и провалили работу. Нет хуже любителей, которые думают, что работают как профессионалы. Вы думаете, что все знаете о моей работе, и это только потому, что имеете какое-то отношение к расследованиям своей страховой компании. А я-то все еще думал, кто это все время вертится под ногами? Теперь понятно: это были вы. Ну-ну. Вы ставите на моем пути препятствия, а я их успешно преодолеваю. Но с этого момента предупреждаю вас: не лезьте в чужие дела.

— Думаете, у вас еще есть шанс?

— Да, я думаю, у меня есть шанс. Есть много способов, с помощью которых можно добиться успеха в этом деле, — сказал я. — Если не получится так, попробуем иначе. Но не лезьте в мою работу, понятно?

— Не смейте приказывать мне!

— К черту, — ответил я, — я вас предупреждаю: если с этой минуты вы не прекратите мешать мне, то считайте, что вам не повезло! Это вы завалили всю работу, но, может быть, я кое-что сумею исправить.

Несколько минут он молчал, потом заметил:

— Я не вижу почвы для такой самоуверенности.

— Как я могу связаться с вами? — спросил я.

— По- этому самому номеру.

— А если поздно ночью?

— Вы можете всегда застать меня здесь.

— Отлично, — сказал я, — а адрес?

— Нет, адреса в телефонном справочнике нет. Звоните, я буду здесь. Но хочу, чтобы вы поняли…

— Я все понимаю, — ответил я. — Я заключил договор и собираюсь выполнить его. Но, черт побери, не суйтесь в мои дела. Ясно?

Несколько секунд он раздумывал, что ответить, потом сказал:

— Очень хорошо, но не разговаривайте со мной в таком тоне.

— А вы не мешайте мне. Только на таких условиях мы и будем работать, — проговорил я и повесил трубку.

Берта с тревогой смотрела на меня.

— Дональд, так нельзя говорить с клиентом.

— К черту, — ответил я, — можно и нужно. Этот парень никому не верит. Он нанял работать нас, но заплатил еще какому-то агентству, чтобы тамошние люди следили за нами. А в результате — дело дрянь, и мне придется изрядно попотеть, чтобы вернуть все на свои места.

— Он влиятельный бизнесмен, — напомнила Берта, — нельзя ругаться с такими клиентами. Ты…

— Чепуха, — перебил я, — ты знаешь этот тип людей. Самонадеянный, надменный; такой сначала запугает тебя, а потом изведет до смерти. А я не хочу, чтобы он меня доконал.

— Что ты собираешься делать? — спросила Берта.

— Пойду работать и доведу это дело до конца, — ответил я.

— Ты думаешь, что сможешь?

— Почему бы и нет? У меня вроде всегда получалось.

— Ты ловкий ублюдок, — согласилась Берта, — но, пожалуйста, больше с ним так не разговаривай.

Я прислонился к столу, переписал в записную книжку номер телефона Адамса и сказал:

— Только так с ним и можно говорить. Мне кажется, я знаю, как он завалил это дело. Если он позвонит, не уступай.

— Он требовал вернуть ему деньги? — спросила Берта.

— Он было попробовал заговорить об этом.

Берта изменилась в лице.

— Если так, — сказала она, — то мы не можем себе позволить быть с этим сукиным сыном любезными даже в малой степени.

— Помни об этом, — сказал я и вышел.

Я пожелал Элси спокойной ночи и попросил ее не волноваться, если меня вдруг несколько дней не будет. Кроме того, я попросил ее держать язык за зубами и не говорить никому ничего лишнего.

Потом я поехал в полицейский участок, зашел в транспортный отдел и начал рыться в записях. На это ушло немало времени, но в конце концов я обнаружил то, что искал. Пятнадцатого апреля на перекрестке Гилтон-стрит и Крэншоу-стрит «кадиллак» с водителем Самуэлем Аф-тоном врезался в «форд», управляемый Джорджем Бэйнсом. Полиция провела расследование и установила виновного. Им оказался Самуэль Афтон, водитель «кадиллака», который проехал на красный свет и не уступил дорогу «форду».

Потом я заехал в редакцию одной из газет и в отделе хранения, называемом «покойницкой», просмотрел подшивку их продукции. Я искал имена победителей пари на скачках. Главный выигрыш получил Деннис Фарлей. На фотографии был запечатлен симпатичный парень с большим ртом. Я записал его адрес.

Телефон Джорджа Бэйнса был в справочнике. Я позвонил.

— Понимаю, что навязываюсь, но я хотел бы немного поговорить с вами по личному делу. Ничего, если я подъеду?

— Как вас зовут? — спросил он.

— Дональд Лэм, — ответил я.

— Хорошо, — сказал он, — подъезжайте, если хотите. Я взгляну на вас, и посмотрим, какое вы произведете на меня впечатление.

— Ладно, — сказал я и повесил трубку.

Он жил рядом с пляжем. Я ехал туда довольно долго. Бэйнс с женой занимал маленький домик. Детей у них, очевидно, не было. Им было здорово за тридцать.

— Зачем вы приехали? — спросил Бэйнс.

— Вам что-нибудь говорит дата пятнадцатое апреля? — поинтересовался я.

Он усмехнулся:

— А что она говорит вам?

— Это связано с тем, что я расследую.

— Ну ладно, — ответил он, — в этот день я попал в аварию.

— Как это произошло?

— Я ехал по Гилтон-стрит, и, когда был рядом с Крэншоу-стрит, на перекрестке горел красный. Я замедлил ход. Но зажегся зеленый, и я поехал дальше. В это время со стороны Крэншоу-стрит появился «кадиллак». За рулем был некто Самуэль Афтон. Он попытался проскочить, пока горел зеленый, но зажегся красный, он не смог остановиться и врезался в меня. Он ехал на большой скорости.

— Какое решение вынес суд?

— Не было никакого суда.

— Вы обо всем заявили. И каков результат?

— Мне заплатили деньги.

— Кто, Афтон?

— Нет, страховая компания, — ответил Бэйнс. — Человек, который расследовал это дело, оказался славным малым. Он пришел, забрал мое заявление, определил размер ущерба, спросил, не пострадал ли я. Меня даже доктор осмотрел. Потом этот парень отвез машину в гараж и приказал ее отремонтировать. Ремонт сделали — высший класс. Затем он зашел спросить, доволен ли я?

— Вы были довольны?

— Да. Она бегает как новенькая.

— Машина была сильно повреждена?

— Да, она была здорово разбита, но страховая компания взяла ремонт на себя.

— Что это была за компания, вы знаете?

— Конечно. Страховая компания «Метрополитен авто».

— Хорошо, — сказал я, — я просто проверял кое-какие страховые компании. Хотел узнать, как выполняются условия договоров. Говорите, они все сделали удовлетворительно?

— Конечно.

Я поблагодарил Бэйнса и поехал домой. Меня встретила посвежевшая и сияющая Дафни.

— Дональд, — сказала она, — я уеду, как только сегодня вечером получу деньги, и хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна за то, что ты для меня сделал. Я немножко прибралась. Привела в порядок кухню и полки. Даже не заметила, что тебя долго не было дома, Дональд.

— Да, долго, — согласился я.

— У тебя здесь так много продуктов.

— Да! Я всегда могу поесть, когда захочу, но чаще я обедаю не здесь.

Она недоверчиво взглянула на меня:

— Ну, Дональд, с тобой вообще здорово! Ты один из лучших людей, которых я знаю.

— Ты никому не давала адрес этой квартиры? — спросил я.

— Господи, нет. Им я дала адрес того отеля, где мы встретились. Я хочу поселиться там, как только достану немного денег и…

— И никто не знает, как тебя найти?

— Нет. Я должна искать их сама.

— А что ты будешь делать сегодня вечером?

— Я должна без десяти десять стоять перед входом в Монаднок-Билдинг. Там меня посадят в машину и отвезут в дом этого юриста; он даст мне триста долларов. Дом находится где-то в Голливуде.

— Дафни, сделай кое-что для меня, — попросил я.

— Что?

— Не езди.

— Не ехать, Дональд?

— Да, не надо.

— Но, Дональд, я же совсем без денег. Ты это знаешь. Я сделала все, что надо, дала необходимые им показания. К тому же, как ты говоришь, они, видимо, используют их для того, чтобы положительно решить это дело. Дональд, я заслужила эти деньги.

— Это не лучший путь делать деньги, — сказал я.

— Нищие не выбирают.

— Выбирают. До некоторой степени. К тому же ты не нищая.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть дом.

— Где?

— Здесь.

— О Дональд, я не могу. Я… Почему, Дональд… Или ты хочешь сказать, что?..

— Что?

— Я должна быть хозяйкой в твоем доме?

— Этого я не говорил. Я сказал, что у тебя здесь дом. Я могу жить в другом месте.

— Другая квартира? — спросила Дафни.

— Место, где я могу жить.

Она приблизилась ко мне и испытующе посмотрела в глаза. Она была рассержена.

— Дональд, пока я сижу здесь, ты проводишь время с другой девочкой на ее квартире?!

— Этого я не говорил, — заметил я. — Я сказал только, что мне есть где жить в этом городе. У меня есть друзья. Ты можешь оставаться здесь, пока не найдешь что-нибудь подходящее. Я могу дать тебе денег на это время, а в кухне полно продуктов. Их хватит на некоторое время.

— Я заметила, — задумчиво сказала она и добавила: — Все продукты совершенно нетронуты. Пакеты не распечатаны — ни консервы, ни те, что заморожены в морозилке… Скажи, Дональд, ты любишь ее?

Я рассмеялся:

— Таковы все женщины. Сразу делают выводы. Так что забудь о встрече сегодня вечером и никогда не возвращайся к этим людям. Не встречайся с ними. Давай понаблюдаем за ними и посмотрим, что они собираются делать дальше.

— Но, Дональд, все совершенно ясно. У них есть мои показания. Они, как ты сказал, используют их, чтобы решить вопросы со страховой компанией.

— Эта контора в Монаднок-Билдинг — маленькая каморка, — сказал я. — Ее можно арендовать на день, на неделю, на месяц и даже на час. Можно получить ее с двенадцати до часу, можно сделать вид, что это твоя собственная контора. Для этого нужно только вовремя внести арендную плату. Ты закончил — кто-то другой арендует эту комнату. Некоторые люди арендуют контору на день, другие — на неделю. Но как бы там ни было, она предназначена для коротких деловых встреч. Там у входа сидит женщина, которая собирает арендную плату, и, возможно, если это кому-нибудь требуется, печатает на машинке.

Дафни немного подумала над тем, что я сказал.

— Ну, если это просто временное расследование по делу об аварии, вряд ли следует ожидать, что у них будет постоянная контора, — предположила она.

— Почему же? Если мы имеем дело с порядочной страховой компанией, с юристом, который ведет это дело и так помешан на законности, можно ожидать…

— Нет, Дональд, — перебила она. — Я зашла уже слишком далеко и пойду дальше. Я женщина, которая любит независимость. Я благодарна тебе за то, что ты для меня сделал, но я не собираюсь жить за твой счет и занимать твою квартиру. И, — через некоторое время добавила она, — то, что ты назвал возможностью, является для меня единственным вариантом предоставленного мне выбора, сэр Галахед[2]. — Она рассмеялась.

— Ну ладно, — сказал я, — живи своей жизнью, но будь осторожна. Я предчувствую какие-то неприятности.

— Дональд, — проговорила она, — ты никогда не говорил мне, какое отношение имеешь к этому делу…

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ты пошел туда, чтобы заполучить триста долларов. Но они не захотели иметь с тобой дела. Почему?

— Не знаю.

— Дональд, скажи, ты видел' это происшествие?

Я усмехнулся:

— Я видел объявление в газете, и этого достаточно.

— Тебе нужны были деньги?

— Безусловно. И у меня наметанный глаз, — ответил я. — Я всегда то там, то здесь подберу несколько долларов. А когда я вижу такое объявление — это вызов.

— Дональд, я чувствую, что ты чего-то недоговариваешь.

— Но ты не собираешься меня слушать?

— Нет, я должна идти.

— Хорошо, — сказал я, — я подвезу тебя и высажу за пару кварталов от Монаднок-Билдинг, откуда ты пройдешь пешком. Ночевать будешь здесь. Когда вернешься, заходи, ключ у тебя есть.

— А где будешь ты, Дональд?

— Мне есть где ночевать. Я же говорил.

— Дональд, может быть, ты… Я хочу сказать… Дональд, я просто не могу выгнать тебя на улицу. Я здесь не останусь. У меня уже все готово, чтобы уехать. Когда я получу деньги, то перееду в ту маленькую гостиницу рядом с Монаднок-Билдинг. Там сносные цены и приличные условия.

— Как хочешь, — сказал я.

Помолчав мгновение, она с тоской в голосе проговорила:

— Я больше никогда не увижу тебя. Наши пути разойдутся, и мы, наверное, не встретимся в этом городе.

— Ну что ж, я рад был познакомиться уже с тобой.

— Я не хочу прощаться с тобой в машине, на улице, рядом с Монаднок-Билдинг.

— Когда же мы попрощаемся?

— Сейчас.

— Ты не хочешь, чтобы я подвез тебя к…

— Нет, хочу. Я говорю не об этом. А о прощании. — Она обняла меня, прижалась к щеке и сказала: — Ты удивительный, Дональд! Ты… ты… ты слишком хороший, чтобы все было правдой.

— Спасибо.

Она поцеловала меня, как мне показалось, не только из благодарности, взглянула на меня своими сияющими глазами и сказала:

— Дональд, я не была уверена в тебе, но…

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Ты не пытался извлечь выгоду из моего положения, не приставал ко мне!

— А ты ожидала этого?

— Конечно, ожидала! Мужчины всегда пристают, а женщинам остается только выбирать. Они выбирают тех, кто им нравится, и избегают других.

— Итак, ты не была уверена во мне?

Она рассмеялась:

— Я испугалась, что ты один из тех мужчин, которые… которые не любят женщин.

•*— А что ты думаешь теперь?

— Господи, Дональд, ты меня завел, мы заболтались. Пошли, нам пора, у нас есть дела. Я только хотела попрощаться и поблагодарить тебя, пока было время… Я готова. Если ты хочешь… Ну ладно, ты возьмешь чемодан, а я — пальто и сумку. Мы оставим их в отеле.

— Ты все-таки хочешь ехать? — спросил я.

— Я должна довести это дело до конца.

— Ладно, пошли, — сказал я.

Я взял чемодан, она — остальные вещи, и мы спустились вниз, к машине. Я подъехал к отелю, заплатил портье и попросил несколько часов посмотреть за вещами, потом мы проехали еще немного и остановились.

Дафни, несмотря на то что мы остановились у пожарной стойки, не обращая внимания на идущих людей и на то, что я не заглушил мотор, повторила свое «до свидания». Замечательное прощание! Она вышла из машины и задумчиво посмотрела на меня.

— Дональд, у меня какое-то нехорошее чувство, — сказала она натянутым голосом.

— Что за чувство?

— Мне кажется, что ты что-то скрываешь. Ты какой-то сдержанный, скованный. Я это чувствую.

— Почему ты так думаешь?

— Ты ведешь себя так, будто это была деловая встреча. Сначала я подумала, что ты работаешь в страховой компании и это часть целого плана. Но… сейчас я не знаю. Просто я вижу, что ты сдержанный.

— Это беспокоит тебя?

— Конечно. Девушкам не нравится, когда парень так ведет себя. Им нужно внимание. А ты скрываешь что-то важное. Я испугалась даже, что ты не человек… то есть я не это хотела сказать… Ты не обращаешь внимания на противоположный пол.

— Надеюсь, теперь ты выкинула это из головы.

Она рассмеялась:

— Мне нравится так долго прощаться… Господи, я же должна быть там без десяти десять, а мне еще идти полтора квартала! До свидания, Дональд.

Она быстро поцеловала меня, открыла дверцу, выскочила на тротуар и быстро пошла вперед. Я проводил ее взглядом, потом поехал к тому месту, откуда мог видеть вход в Монаднок-Билдинг.

Родней Харнер уже ждал Дафни. Когда она подошла, он посмотрел на часы и, вероятно, сделал ей выговор. Дафни начала что-то быстро говорить. Харнер взял ее за локоть и отвел к стоянке. Я ждал, пока они появятся снова. Ждать пришлось недолго. Харнер сидел за рулем «линкольна», Дафни — рядом. Я догнал их и убедился, что номер машины снят. Потом я отстал, чтобы Харнер не заметил слежки. Я понимал, что рискую завалить всю работу, но эту возможность нужно было использовать. Сидеть на «хвосте» довольно интересно. Время от времени я гасил фары и ехал вплотную с тротуаром. Иногда я отставал, затем снова догонял «линкольн». И вот, когда я в очередной раз решил держаться на расстоянии, они вдруг исчезли.

Я объехал вокруг квартала, потом осмотрел ближайшие улицы. Я выбился из сил, но «линкольн» как в воду канул. Вот в этот момент я и изменил свое мнение о Харнере. Он не был простаком. Зная, что за ним — «хвост», он выждал момент и перехитрил меня.

Я попытался представить, куда могла исчезнуть машина. Прямо Харнер поехать не мог, он, должно быть, свернул направо или налево — скорее направо. Он мог поехать обратно — тогда я должен был бы его увидеть, но, скорее всего, он свернул на одну из боковых улиц. Если Харнер знал, что за ним следят, он должен был бы попытаться оторваться от меня с помощью разных фокусов, и тогда мне радикально не повезло. Если он об этом не знал, то его машина стоит где-то рядом. Если же он уехал, то я потерял его. У меня оставался хоть какой-то шанс лишь в том случае, если Харнер остановился близко. Поэтому я начал осматривать переулки. Прошло двадцать минут. Внезапно я услышал сирену. Я съехал на обочину и потушил фары. Мимо меня, завывая, пронеслась полицейская машина.

Я принялся ругать себя за то, что отпустил Дафни с этими мошенниками, что так бездарно следил за машиной и что мы с Бертой вообще ввязались в такое дело.

Я быстро поехал за полицейской машиной. Она проехала три квартала, и вдруг водитель резко нажал на тормоз и свернул в один из переулков. Я попал в ловушку. Единственное, что мне оставалось делать, — это продолжать двигаться. Проезжая мимо того места, где повернула машина, я попытался запомнить номер дома. Насколько я мог видеть, это был номер 1771, но точно сказать было трудно. Потом я увидел, как полицейские выскочили из своего автомобиля. Один из них побежал к черному ходу дома, другие — к главному.

Я проехал мимо. Они были очень заняты и не обратили на меня и на мою машину внимания. Я вздохнул с облегчением и прибавил скорость.

Вдруг опять послышался вой сирены, и на улицу въехала вторая полицейская машина. Она, завывая и освещая все вокруг, направлялась ко мне. Я съехал на обочину. Мы находились в жилом районе города.

Я остановился. Так предписывал закон. Но при данных обстоятельствах это сделало бы меня мишенью. Я увидел, как сидевший на заднем сиденье офицер посмотрел на меня в окно. Я притворился, что ничего не заметил, подождал, пока машина проедет, и двинулся вперед. Напрасно. Машина развернулась, опять послышалась сирена, и меня осветил яркий свет. Я снова остановился. Полицейские встали рядом.

— Проверка, — сказал один из офицеров. — Ваши права и регистрационную карточку.

— Что случилось? — спросил я.

— Просто проверка, — ответил он.

Задняя дверца полицейской машины открылась, и из нее вышел сержант Фрэнк Селлерс. Он взглянул на меня и пробормотал:

— Разрази меня гром, если это не…

— Привет, сержант, — сказал я.

— …если это не сам Малыш! — закончил Селлерс.

Офицер, который проверял мои права, спросил его:

— Ты что, знаешь этого парня?

— Да, черт возьми! — ответил Селлерс. — Это частный сыщик. Он распутал больше диких случаев, чем ты использовал свою дубинку. Что ты здесь делаешь, Малыш?

— Работаю, — сказал я.

— Разве не здорово! Над чем же ты работаешь?

— Я приехал, чтобы встретиться с одним человеком.

— Его имя и адрес?

— Не знаю. Он просил меня приехать на Хэммет-аве-ню и курсировать между домами 1700 и 1000 и обещал встретить.

— Как его имя?

— Не знаю. Он позвонил…

— Тебя попросили приехать на Хэммет-авеню в такое позднее время, даже не представились, а ты прыгнул в машину и примчался сюда?

— Нет, но пусть будет так.

— Я тебе не верю.

— Тебя никто и не просит.

— Ну что ж, — сказал Селлерс, — да будет тебе известно, что в доме 1771 по Хэммет-авеню совершено убийство. Это в нескольких шагах отсюда. Кто-то застрелил известного юриста. Мы получаем по радио вызов, мчимся сюда и находим тебя, катающегося здесь взад-вперед прямо рядом с местом преступления. Разве это не совпадение?

— Ты думаешь, что его убил я?

— Нет, — ответил Селлерс, — ты не такой идиот. Но я совсем не удивлюсь, если это сделал один из твоих клиентов. Да и ты, я думаю, каким-то образом все же замешан в этом деле.

— Я никак в нем не замешан, — проговорил я.

— Теперь — замешан, — сказал он. — Садись в машину. Поедешь за нами к дому 1771. Там остановишься. Я осмотрю место, а потом задам тебе несколько вопросов. Может, к этому времени ты придумаешь более убедительную историю.

Селлерс сел в машину. Я развернулся и последовал за ними к большому дому, у которого остановилась первая полицейская машина. В переулке я увидел еще одну. Значит, машина Селлерса была уже третьей по счету.

В соседних домах горел свет. На шум стали собираться любопытные. Одни выглядывали из дверей, другие подошли к подъезду дома, где произошло убийство.

Селлерс сказал:

— Жди здесь, Лэм, и не вздумай уехать. Ни с кем не разговаривай. Сиди тихо.

— Я под арестом или?..

— Можешь считать, что да, — ответил Селлерс. — Один неверный шаг — и ты арестован.

— Только за то, что я ехал мимо? — резко спросил я.

— Только за это, — сказал Селлерс, — а еще за то, что в разных необычных делах ты замешан больше, чем любой другой частный сыщик, которого я когда-либо знал. Ты рискуешь, ты все время что-то изобретаешь и заслужил в городе соответствующую репутацию. Поэтому люди приходят к тебе с такими делами, которые они не доверили бы никому другому. И ты принимаешь такие заказы. В конечном счете ты лишишься лицензии. Когда-нибудь тебе не повезет.

— Ты говоришь, что здесь произошло убийство? — спросил я.

— Точно. Дэйл Диркин Финчли — когда-нибудь слышал о нем?

Я отрицательно покачал головой.

— Он юрист, хотя в суде появлялся не часто. Он один из тех, кто работал за кулисами. Занимался политикой. Теперь ты порылся в памяти? Вспомнил?

— Нет.

— Конечно, так бы ты и сказал мне, если бы знал его, — сказал Селлерс.

— Конечно, — откликнулся я.

Селлерс усмехнулся, повернулся и пошел в дом.

Я сидел и ждал. Вышел офицер. Было слышно, как в полицейских машинах работают рации. Через некоторое время Селлерс вышел. Он подошел к моей машине.

— Придумал что-нибудь новенькое? — спросил он.

Я промолчал.

— Ладно, Лэм. Я задам тебе несколько вопросов. Это официально. Я расследую убийство. Дача ложных показаний находящемуся при исполнении служебных обязанностей офицеру — это преступление. Ты знаешь, чем это пахнет?

— Слушай, — сказал я, — то, что ты расследуешь убийство, еще не значит, что ты имеешь право расспрашивать о том, что не относится к делу. Не суй свой нос в дела нашего агентства: ты заставляешь меня выдавать тайны моих клиентов. Теперь спрашивай об убийстве, и, если мне будет что ответить, я постараюсь не врать. Но если ты будешь требовать от меня выдавать чужие секреты, мне придется что-нибудь выдумывать.

— Только попробуй, — сказал Селлерс. — Первый вопрос такой: сколько времени ты здесь находился?

— Я только что подъехал. Я пристроился за той машиной, которая свернула в переулок. Я думал, что она здесь одна, но вижу, что ошибся.

— Совпадает, — сказал Селлерс. — Водитель помнит, что ты ехал за ним. Следующий вопрос: ты один?

— Один.

— Что ты здесь делал?

— Я должен был встретиться.

— С тем человеком, который звонил тебе и просил о встрече?

— Та история, что я рассказал, немного отредактирована. По правде говоря, я выполнял одно частное задание. Мне дали телефонный номер и аванс. Это все.

— Что за работа?

— Это, насколько я понял, связано с дорожным происшествием.

— Дэйл Финчли работал с этим делом?

Я покачал головой:

— Не знаю, но у меня есть основание полагать, что нет.

— Почему?

— Потому что оно было благополучно закончено и…

— Закончено?

— Да. Урегулировано без суда.

— Почему же ты расследуешь его?

— Это желание моего клиента.

— А почему он хочет, чтобы ты заново расследовал законченное дело?

— Это, — ответил я, — меня и волнует. Думаю, его интересует целая серия подобных происшествий. Это лишь одно из них. Кажется, дело связано со страховкой. Кто-то разработал систему обмана страховых компаний.

— Я хотел бы знать имя твоего клиента, — сказал Селлерс.

— Я не могу сказать его, тем более что это дело, как видишь, никак не связано с убийством.

— Но оно связано с этим местом.

— Не думаю, — сказал я.

— Тогда что ты здесь делал?

— Я скажу правду, сержант. Я пытался следить за одной машиной. Но водитель, видимо, что-то заподозрил. Мы ехали по бульвару, и все было нормально. Я даже отстал, чтобы он меня не заметил. Но я потерял его.

— Где это произошло?

— Примерно в пяти кварталах отсюда, на бульваре.

— Как же ты его проворонил?

— Не знаю. Я ехал далеко сзади. Навстречу ехало несколько машин, меня осветил свет фар. А когда они проехали, его уже нигде не было. Я думаю, что водитель где-то свернул. Если он прибавил скорость, то я проиграл.

Тогда я решил покрутиться тут и посмотреть, не остановился ли он где-нибудь.

— Какая у него машина?

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Четырехдверный седан.

— Черт, — сказал Селлерс, — я не об этом, и ты это знаешь. Если ты следил за ним, то должен знать номер машины.

— Если это относится к убийству, — ответил я, — я скажу. Машины не было ни на Хэммет-авеню, ни в переулках. И я пришел к выводу, что он сбежал. Скорее всего, водитель заметил меня и, когда я отстал, прибавил скорость.

— На этот раз ты свободен только потому, что мне не за что зацепиться, — сказал Селлерс. — Но я знаю — всякий раз, когда ты над чем-нибудь работаешь, ты прежде всего защищаешь интересы своих клиентов и не хочешь помогать полиции. Конечно, это твоя забота, но ты ведь знаешь, что именно полиция в конечном счете отвечает за расследования. А теперь убирайся к черту!

Я так и сделал.

Я не мог сказать наверняка, есть ли за мной «хвост», поэтому решил не искушать судьбу: не заезжая на арендованную квартиру, откуда уехала Дафни, поехал к себе домой. Если сержант приказал своим людям следить за мной, то я бы не хотел, чтобы они ее видели. Пока, во всяком случае.

На следующее утро в восемь часов я позвонил в отель «Травертин».

— Могу я поговорить с Дафни Крестон?

— Минуточку, — ответила телефонистка и через минуту сообщила: — Она у нас не зарегистрирована.

— На нее зарезервирован номер? — спросил я.

— Очевидно, нет.

— Не могли бы вы позвать к телефону портье или кого-нибудь, кто смог бы мне ответить, забрала ли она свои вещи или сделает это позже?

— Минутку.

Телефонистка переключила меня на другой номер. Мужской голос произнес:

— Здравствуйте.

— Вы смогли бы ответить мне на один вопрос? — спросил я.

— Да.

— Дафни Крестон оставила у вас кое-какой багаж. Она его еще не забрала?

— Нет, сэр, он еще здесь.

— Хорошо, — сказал я, — наверное, она приедет позже. Спасибо. До свидания.

Убийство Финчли произошло очень поздно, и утренние газеты ничего о нем не сообщили. Но по радио кое-какую информацию все-таки передали. Финчли, очень известный юрист, жил в шикарном доме в Беверли-Хиллз, в Голливуде. Он был убит выстрелом в сердце из револьвера 38-го калибра после ссоры с неизвестным. Убийце удалось скрыться. Один из соседей слышал, что Финчли горячо спорил с кем-то, а когда раздался выстрел, позвонил в полицию. Полицейское управление оповестило по радио патрульные машины, и они прибыли на место через несколько минут после убийства. Финчли лежал на полу своего кабинета на втором этаже. Следов преступника нигде не было.

О Финчли говорили, что это был богатый вдовец, склонный к уединению, хотя его дружбы искали многие женщины. Когда произошло убийство, прислуги в доме не было. Полиция обнаружила, что дверь на черную лестницу наполовину открыта. В двери был пружинный замок, и поэтому, чтобы она закрылась, ее нужно было прикрыть. Так как дома были отделены друг от друга аккуратными газонами и кустами, соседи обычно не совали нос в чужие дела. Полиции удалось лишь узнать о споре и о звуке выстрела. Однако один из соседей Финчли заметил минуты две стоявшую перед домом машину с работающим мотором. В ней сидел какой-то человек.

Сосед Финчли вышел погулять с собакой и не обратил бы на машину внимания, если бы у нее не работал мотор. Он лишь мельком взглянул на автомобиль, поэтому не может точно назвать его марку. Однако он заметил сидевшего за рулем моложавого, хорошо одетого человека.

Полиция предположила, что перед смертью у Финчли был с кем-то деловой разговор, так как он был застрелен с близкого расстояния в своем кабинете. Отсутствие следов борьбы указывало на то, что Финчли хорошо знал убийцу, который, видимо, был приглашен в дом заранее. Сосед Финчли, слышавший перебранку, рассказал полиции, что Финчли, как ему показалось, закричал: «Ты запугиваешь меня, а пол…» После этого прогремел выстрел. Сосед подумал, что Финчли хотел сказать что-то о политике, но возможно, что он звал полицию.

После того как прозвучал выстрел, послышался крик женщины. Затем, как показалось свидетелю, закрылась дверь. Потом он вызвал полицию.

Я пошел в сыскное агентство и случайно столкнулся с Бертой.

— Что новенького? — спросил я.

— Ничего. Ты говорил с Бэрни Адамсом?

Я покачал головой и почувствовал, что Берта раздражена.

— Он хочет, чтобы ты, как только вернешься, позвонил ему.

Она открыла ящик стола, вынула листок с телефоном, который дал ей Адамс, и позвонила на коммутатор:

— Дозвонитесь до мистера Адамса.

Через несколько минут на столе у Берты зазвонил телефон. Миссис Кул пригладила волосы, примирительно улыбнулась мне и заговорила сладким голосом:

— Да, здравствуйте. — Выражение ее лица изменилось. — О черт, пока нет. Ты правильно набираешь номер? Да, этот. Должно быть, он пошел завтракать. Перезвони ему через полчаса.

— Мы звонили, — сказал я, — что ему еще надо?

— Конечно, — ответила Берта, — мы не знаем, что это за номер. Мы только знаем, что это его домашний телефон. Ну что ж, попробуем еще раз через полчаса. Ты останешься?

— Посмотрим.

— Как идет расследование?

— Нормально.

— Что ты выяснил?

— Сейчас я не готов дать отчет, — ответил я, — но мне кажется, что свидетель по этому делу им не нужен.

— Что?! — воскликнула Берта.

Я кивнул.

— Не говори глупостей, Дональд! Если они платят такие деньги за информацию, значит, они в этом заинтересованы.

— Они ищут свидетеля, который покажет, что на красный свет проехал «форд».

— Конечно, они не будут тратить деньги, если свидетель работает на другую сторону.

— На самом деле все наоборот, именно «кадиллак» ударил «форд», — сказал я.

Берта задумалась. Ее глаза сверкнули.

— Ах вот почему они платят свидетелю столько денег, — произнесла она.

— К тому же, — сказал я, — все было урегулировано задолго до появления объявления в газете.

Берта резко подалась вперед. Скрипнуло кресло.

— Что?

— Все было закончено до того, как появилось объявление. Кому-то нужна жертва.

— Жертва?

— Точно. Им нужен человек, который за триста долларов даст ложные показания.

— Но если все закончено, зачем им показания?

— Может, они им и не нужны.

— Я не совсем тебя понимаю.

— Им нужен человек, который за деньги будет лжесвидетельствовать. Они получат показания, в которых будет сказано о том, чего на самом деле не было, а затем используют эту бумажку как дубинку.

— Зачем?

— Не знаю, — ответил я.

— Поджарьте меня как устрицу! — У Берты перехватило дыхание. — Так вот в чем дело!

— Пока я еще мало чего знаю, поэтому не хотел бы отчитываться перед Адамсом, — сказал я. — Но то, что Я успел раскопать, указывает на нечто подобное.

— Они предлагали тебе лжесвидетельствовать, Дональд?

— Не совсем. Уж слишком опытным я им показался. Им нужен был кто-нибудь попроще.

— Что ты собираешься делать?

Я развел руками:

— Подумай сама.

Глаза Берты сверкнули.

— Вот это да, Дональд, — с энтузиазмом проговорила она, — я готова биться об заклад, что Адамс это и подозревал. Ему нужны были только подтверждения. Все, как ты сказал: скорее всего, он представляет страховые компании, которые хотят обнаружить группу людей, нанимающих лжесвидетелей.

— Давай не будем ничего говорить Адамсу, пока не убедимся в этом до конца, — предложил я.

— Но почему?

— Ему нельзя показывать, что работа была слишком легкой.

Берта обдумала мою фразу:

— Да, сэр, я вас понимаю.

— Скажи что-нибудь Адамсу, — сказал я и пошел к себе в кабинет.

Элси тепло улыбнулась мне:

— Как идет работа, Дональд?

— Нормально. Но мне нужна твоя помощь.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Я могу на тебя рассчитывать?

— В чем угодно.

— У тебя есть здесь какой-нибудь яркий шарф?

— Я думаю… да. Есть красный и оранжевый.

— Тогда надень его, — сказал я, — сбегай в аптеку и купи темные очки, губы намажь яркой помадой, и мы поедем.

— Берте не понравится, если в конторе никого не будет и…

— Берте никогда ничего не нравится, — сказал я. — К тому же я больше ни на кого не могу рассчитывать. Это ненадолго.

— Хорошо, — согласилась Элси.

— Скажи, когда будешь готова, — предупредил я.

Потом я просмотрел почту. В ней не было ничего важного. Пока я смотрел почту, позвонила Берта.

— Я дозвонилась по тому номеру, который оставил Адамс. Угадай, что это?

— Любовное гнездышко? — спросил я.

— Контора юриста. И они не знают, где Адамс. Там спросили, по какому делу я звоню, и попросили представиться.

— Что ты им ответила?

— Приходится держать язык за зубами, Дональд. Я ответила, что звоню по личному делу, и повесила трубку.

— Ты оставила им номер или имя?

— Нет, ничего.

— Молодец, девочка, — сказал я, — может, он позвонит попозже.

Я не знал, есть ли какая-то связь между Адамсом и Финчли или Харнером и Финчли, но надеялся, что между Дафни и Финчли ничего общего нет. Однако я был в затруднительном положении.

Вернулась Элси. Она надела очки, шарф, накрасила губы помадой. Теперь Элси выглядела сногсшибательно. Я посадил ее в служебную машину, отвез к отелю «Травертин», остановился перед входом и нажал на гудок. Вышел коридорный.

— Здесь у вас лежит багаж Дафни Крестон, — сказал я. — Мы сейчас заберем его.

Он мельком взглянул на Элси, а потом уставился на два доллара, которые я держал в руке.

— Мы очень спешим, — объяснил я, — нужно успеть на самолет, так что поторопись, ладно? — Потом я обернулся и спросил Элси: — Вещи записаны на твое имя, да?

Она кивнула.

Коридорный ушел и вернулся через несколько минут. Он нес чемодан и сумку.

— У вас есть квитанция на это?

— Нет, вещи были записаны на имя Дафни Крестон, — ответил я, — будь любезен, положи их в багажник.

— Должна быть квитанция, — начал было коридорный.

— Забудь об этом, — сказал я. — Мы торопимся, так что не будем разводить волокиту.

— Это все? — спросил он.

— Все, — ответил я и сел за руль.

Как только багаж был погружен, я уехал. Скорее всего, он не записал мой номер.

— Что дальше? — спросила Элси.

— Снимай шарф, — ответил я, — снимай очки, стирай помаду, сиди в конторе и держи все под контролем.

Я подвез Элси к конторе и предупредил:

— Никому не говори, где я. Скажи, что меня не будет весь день. Отвечай на все звонки и принимай корреспонденцию. Я тебе позвоню.

Я отвез вещи в камеру хранения и оценил обстановку. Дафни была где-то в городе, совсем без денег. Я отрезал ей путь к отступлению тем, что забрал багаж. Должно быть, она замешана в убийстве. А у Роднея Харнера есть подписанные ею показания.

Возможно, девочка в беде.

Я' решил зайти на мою явочную квартиру, приехал, поставил машину и поднялся наверх. Занавески были задернуты, в комнате — темно. Я включил свет и на тахте увидел нечто похожее на большой сверток. Приглядевшись, я заметил, что из-под одеяла высовывается прядь волос. Оттуда же показались взъерошенная голова и испуганные глаза. Дафни улыбнулась мне и сказала:

— Привет, Дональд. Ты приходишь довольно поздно.

— Привет, — ответил я, — что случилось?

— Мне пришлось воспользоваться твоим гостеприимством, Дональд, — ответила она, — у меня нет ни цента, ни места, где бы я могла заночевать. Но постель я оставила для тебя. В шкафу было лишнее одеяло, и я завернулась в него. Ты не сердишься?

— Что же произошло? — опять спросил я.

— Дональд, ужасная вещь. Мне кажется, я попала в беду, — сказала она.

— Я так и думал.

— Сегодня ночью я закрыла окна и включила отопление. Часа в три стало очень холодно. Отопление выключили, — сказала она.

— Тебе нужно было лечь в постель и накрыться двумя одеялами, — заметил я.

— Я не могла распоряжаться в твоем доме, Дональд. Если бы ты пришел сегодня в три ночи, то увидел бы меня очень соблазнительной. Замерзающую девушку нетрудно уговорить. Где ты был? Я знаю, что не вправе спрашивать, но… Дональд, у тебя ведь есть кто-то?

— Ну, меня сегодня не было. Это ясно, — сказал я. — Но меня больше интересует, что случилось с тобой.

— Я пошла к Монаднок-Билдинг. Он стоял там, — ответила она.

— Ты имеешь в виду Харнера?

— Да.

— Что дальше?

— У него был большой автомобиль, кажется «линкольн». Харнер был раздражен. Он приказал мне забраться внутрь, и мы быстро поехали. Когда мы проезжали по Голливуду, он вдруг повернул налево, потом еще раз налево, потом направо, а потом выехал обратно на бульвар и остановился у одного из домов. Там было темно, и я подумала, что дом пуст. Это был номер 1771 по Хэммет-авеню.

— На какой стороне улицы?

— На северной.

— Он заходил внутрь?

— Нет. Мы сидели в машине.

— Где она стояла?

— В переулке.

— Что дальше?

— Минут через десять мы подъехали к дому.

— Дому Финчли?

— Думаю, да.

— Что дальше?

— «Идите туда, — сказал он, — возьмите ключ, откройте входную дверь и поднимитесь по лестнице. Наверху, справа от вас, будет стоять маленький столик. Возьмите со стола кейс. Спуститесь по лестнице, откройте дверь и идите на улицу. Там поверните направо или налево, как угодно, и продолжайте идти, но не останавливайтесь. Если кто-то будет идти за вами, притворитесь, что ничего не замечаете. Идите. Я буду рядом и если буду уверен, что за вами не следят, то подъеду, окликну вас, и вы сядете в машину. Я привезу вас в город. Вам отдадут триста долларов, и на этом работа будет закончена».

— Это все? — спросил я.

— Почти. Он объяснил мне еще кое-что. Он сказал: «Я не могу заплатить вам деньги до тех пор, пока окончательно не буду убежден в вашей порядочности. До тех пор, пока я не буду наверняка знать, что вы действительно видели это происшествие, у меня связаны руки». Потом он сказал, что это станет ясно из моего разговора с этим юристом.

— Хорошо, — сказал я, — что же дальше? Ты вошла в дом?

— Я открыла дверь ключом. У меня было какое-то нехорошее предчувствие, но я пошла наверх и услышала яростный спор. Какой-то мужчина громко кричал. Я слышала, как он ругался, он был очень рассержен.

— Ты слышала, о чем он говорил?

— Нет, я уловила только слова «предатель», «обманщик», что-то о выданных секретах. Он, кажется, сказал еще: «Я изменил свое мнение о тебе. Ты меня обманываешь». А потом вдруг прогремел выстрел. Сначала я не поняла, что это. Мне показалось, что кто-то очень сильно хлопнул дверью. Но как только я услышала этот звук, все стихло. Послышались шаги на черной лестнице.

— И что ты сделала?

— Я спряталась в маленьком чулане под лестницей и прикрыла дверь.

— А дальше?

— Потом я услышала, как кто-то выбежал через черный ход; тогда я открыла дверь чулана и поднялась наверх. Дверь была открыта. В комнате горел свет. Я увидела столик с кейсом. Вернее, там было два кейса, и я раздумывала, какой из них выбрать. Наконец решила взять тот, который лежал сверху. Дальше я заглянула в комнату и увидела чью-то ногу. Я сделала еще шаг, чтобы разглядеть все получше. На полу лежал человек. Тогда до меня дошло, что я слышала выстрел. Я оцепенела.

— Что же ты сделала?

— Кажется, я вскрикнула. Потом повернулась и бросилась вон из дома. И только когда выскочила на улицу, я поняла, что все еще держу кейс в руках.

— Что дальше? — спросил я.

— Я вышла и остановилась перед домом, ожидая, когда подъедет Харнер. Я стояла минуты две-три, но он так и не появился. Он говорил, что будет рядом, но я так и не увидела ни одной машины. Тогда, задрожав как осиновый лист, я отошла в тень. Потом на крыльце соседнего дома я увидела двух людей. Один из них спросил: «Ты думаешь, это был выстрел?» Другой ответил: «Думаю, да. Я сейчас вызову полицию».

— Где ты стояла? — спросил я.

— Под апельсиновым деревом на лужайке перед домом. Кажется, это апельсиновое дерево. Было темно, и листва была довольно густая.

— Что дальше?

— Эти люди пошли звонить в полицию, а я совсем потеряла голову. Харнер сказал, что если я пойду по улице, а он убедится, что я одна, то подъедет и подберет меня. Я выбежала на тротуар, осмотрелась, но не увидела ни одной машины и пошла по улице. Чем дальше я шла, тем страшнее мне становилось. Наверное, я прошла ярдов сто, пока не остановилась перед каким-то домом. В нем было темно, и я подумала, что хозяева ушли в гости. Я решила уйти с тротуара, обошла дом и села на ступеньки заднего крыльца. Я сидела, наверное, полчаса, потом услышала, как воет сирена полицейской машины, и испугалась до смерти.

— А потом?

— Потом я опять двинулась в путь, потому что испугалась, что вернутся хозяева дома. Я долго шла и забрела в какой-то переулок, оттуда на бульвар, где была скамейка и автобусная остановка. Я не знала, как часто по ночам здесь ходят автобусы, но все-таки подошла и села. Ты же знаешь, у меня с собой было только тридцать пять центов.

— Что дальше? — спросил я.

— Правда, несколько раз какие-то люди в машинах приглашали меня поехать с ними, но было ясно, чего они хотят. Потом рядом остановился очень приятный мужчина средних лет. Он сказал: «Прошу меня простить, но если вы ждете автобуса, то он придет не скоро. Я еду в Голливуд, а оттуда в Лос-Анджелес. Я буду очень рад, если смогу помочь вам».

— А ты?

— Я замерзла, немного нервничала и поэтому согласилась.

— Все было нормально?

— Да, это был замечательный человек.

— Он привез тебя прямо сюда? — спросил я.

— Нет, — ответила Дафни, — я попросила высадить меня за несколько кварталов отсюда. Он предложил проводить меня домой. Я рассмеялась и сказала, что часто прихожу домой поздно, так что ему не о чем беспокоиться. Потом я подошла к какому-то многоквартирному дому и дернула ручку двери. Она была открыта, и я вошла. В коридоре никого не было. Я немного постояла там, а потом выглянула на улицу. Мой спаситель уехал. Я пришла сюда, постучала, но никто не открыл мне. Тогда я достала свой ключ и вошла, решив воспользоваться твоим гостеприимством. Но я не хотела показаться… я не захотела спать в твоей кровати, потому что мог прийти ты. Я нашла лишнее одеяло, разделась, натянула пару твоих пижам и завернулась в одеяло. Я здорово влипла, Дональд. У меня нет ни расчески, ни зубной щетки, ни крема — ничего. Я несчастная бездомная девушка. Я растратила свою жизнь впустую! Трагичный конец. Правда?

— Где кейс? — спросил я.

— Под тахтой, — хответила она и сдернула одеяло.

Это было сделано довольно естественно — без лишней скромности и застенчивости. Она сдернула одеяло и села. На ней была моя пижама. Верхние пуговицы были расстегнуты. Она нагнулась, чтобы достать из-под тахты кейс.

— Вот он, Дональд, — наконец сказала она и уселась на тахту.

Кейс был довольно дорогим и новым. На нем не было инициалов. Я попробовал открыть его, но замок не поддавался.

Дафни засмеялась:

— Я пыталась открыть его еще ночью, Дональд. Так хотелось узнать, что в нем!

— Минутку, — сказал я и достал свой кейс, в котором лежал кусочек стальной проволоки.

Это ключ для кейсов, о котором можно только мечтать. Через несколько мгновений я уже справился с замком. Кейс был набит деньгами.

Я услышал, как Дафни прошептала:

— Господи, Дональд! Это… это… — и замолчала.

Я высыпал деньги на стол и сказал:

— Их нужно пересчитать, чтобы все было нормально, Дафни.

Она кивнула, расстелила на коленях одеяло, и я свалил все деньги на него. В кейсе было сорок тысяч долларов. Я сложил деньги обратно, закрыл кейс и засунул его обратно.

— Что мы теперь будем делать? — спросила она.

— Теперь мы попытаемся обойти полицию. Нам, до того как они найдут тебя, нужно выяснить, в чем тут дело.

— Дональд, то, что я слышала… это был выстрел?

— Да, — ответил я, — а человек, который жил в этом доме, юрист по имени Дэйл Финчли, мертв. Тебе не нужно слишком напрягаться, чтобы понять, что ты в затруднительном положении.

— Дональд, я… я могу взять из этого кейса свои триста долларов и…

— Ты не тронешь ни цента! — сказал я.

— Но, Дональд, я не могу, я же совсем без денег, а мне нужно сбежать отсюда, туда, где полиция меня не найдет.

— За последние несколько дней ты сделала много ошибок, — заметил я, — но убежать сейчас?! Это было бы самой страшной ошибкой. В Калифорнии бегство считается доказательством вины. Однажды ты уже сделала это.

— Когда?

— Когда сбежала из этого дома. Ты должна была подождать полицию и рассказать все.

— Они бы не поверили мне.

— Они не могли не поверить тебе, — сказал я. — Ты сослалась бы на некоторые факты. Да и я бы подтвердил часть твоей истории.

— Ты?

— Да.

— Как?

— Я ехал за вами с Харнером от Монаднок-Билдинг, — ответил я.

— Ты ехал за нами?

— Точно.

— Боже мой, но почему?

— Я хотел узнать, что он замышляет, и в случае необходимости должен был защитить тебя. Я боялся, что ты попадешь в беду.

— Но как, Дональд? Как ты догадался?

— Понимаешь, этот Харнер не нуждался в твоих показаниях об аварии, — сказал я, — он искал жертву. Ему был нужен человек, который бы за деньги стал лжесвидетельствовать. Получив показания, он мог шантажировать его. Ведь лжесвидетельство — это преступление. Я предложил ему свои услуги, но что-то ему во мне не понравилось. Я показался ему слишком уверенным в себе, слишком опытным. Но если бы не нашлось никого другого, он бы согласился и на меня. Но тут появилась ты — как раз то, что он искал, — молоденькая девушка, которая ничего не соображает…

— Неправда, Дональд, я… у меня большой опыт!

— Да, — ответил я, — это одна видимость. Ты все же очень наивна.

Она хотела поспорить со мной, но потом поудобнее уселась на тахте, завернулась в одеяло и улыбнулась:

— Ладно, Дональд, ты, наверное, дополнишь мое образование.

— Тебе придется пройти полный курс. В полдень за тобой начнет охотиться полиция, к ночи она тебя поймает и предъявит обвинение в убийстве.

Она широко раскрыла глаза и воскликнула:

— Но Дональд!.. Ты… смеешься надо мной? Хочешь вывести меня из себя, да?

— Нет, это правда, — ответил я. — Не знаю, подстроено все это или ты сама вляпалась, но результат налицо. Ты зашла в этот дом и… Вот такая история. Поставь себя на место полиции. Финчли убили. Перед смертью он ругался с какой-то женщиной. Скорее всего, она пыталась его шантажировать, а Финчли не хотел платить. Эта женщина выхватила пистолет и застрелила его. Полиция предполагает, что эта женщина взяла деньги, приготовленные Финчли для того, чтобы заплатить за документы, которыми его шантажировали. Полиция поймает тебя с этими деньгами. Ты расскажешь, что тебе дали ключ и приказали зайти в дом и взять кейс. Почему ты согласилась? Чтобы получить триста долларов? А почему тебе обещали эти деньги? За лжесвидетельство. Все это ты расскажешь как свидетель. Потом тебя будет допрашивать прокурор округа. «А, — скажет он, — так вы собирались за триста долларов совершить преступление?!» Ты расскажешь, что была совсем без денег, голодная и разбитая. Ты будешь избегать ответа на этот вопрос, но прокурор снова и снова будет задавать его. В конце концов ты это признаешь. Прокурор только посмеется над тобой. В суде спросят: «Вы решили лжесвидетельствовать всего за триста долларов? На что бы вы в таком случае пошли за сорок тысяч?»

— Не надо, Дональд! — закричала она.

— Такова жизнь, — сказал я. — Это тебе не шоу по телевизору. На другую программу ее не переключишь. Это не кинопленка. Кадры из нее не вырежешь. Жизнь — это бесконечная цепочка причин и следствий. То, что ты сделала сегодня, повлияет на то, что будет завтра. И трудно разорвать эту цепь. А теперь прими ванну и оденься. Я принесу твои вещи.

— Они в отеле, — сказала она. — Я останусь здесь и… Они будут искать меня, Дональд?

— Конечно, — ответил я, — и если найдут тебя до того, как в нашем распоряжении появятся факты, нас будут судить за убийство.

— Нас? — недоверчиво спросила она.

— Нас. Я ведь поехал тогда за вами и болтался рядом с этим местом — искал тебя.

— Но ведь ты меня не нашел!

— Расскажешь об этом в полиции, — ответил я. — Они найдут тебя в моей квартире с этими деньгами.

— Они не узнают об этом, Дональд!

— Узнают. Ты недооцениваешь полицию, — ответил я. — Им известно, что вчера я пытался преследовать вашу машину. Узнают и об остальном. У нас одна надежда: чем больше, до того как нас найдут, у нас будет фактов, тем больше оправданий мы сможем им представить. Придется рассказать им все, может быть, тогда нас оправдают. Я поехал за твоим багажом.

— Разве не опасно идти сейчас в отель?

— Я там уже был. И сдал твои вещи в камеру хранения, — ответил я. — Сейчас привезу их. В холодильнике десяток яиц, ветчина. В коробке — кофейный пирог. И помни, я не люблю беспорядка в ванной.

Я привез вещи и еще на лестнице уловил запах кофе и жареного мяса. Дафни прибрала в комнате, положила одеяло в шкаф, вымыла ванну. Когда я вошел, она вынула из духовки пирог и вылила из чашки на сковородку разбитые яйца.

— Тебе яичницу или омлет?

— А как ты больше любишь?

— Мне все равно. Ты ведь хозяин.

— Яичницу, — попросил я.

— Сейчас, — ответила она и через несколько минут подала мне тарелку с яичницей и беконом и пирог с чашкой ароматного кофе.

Кофе был отменный, яичница первосортная, а бекон как раз такой, как я люблю. Дафни с волнением смотрела на меня.

— Как я все это приготовила, Дональд?

— Все в порядке.

— Хорошее начало, — сказала она. — Может, я выдержу с таким же успехом и все другие испытания? Что я должна делать дальше?

— Ты останешься здесь, — сказал я, — приготовишь обед. Если кто-нибудь спросит, кто ты такая, говори — миссис Лэм. На обед возьмешь что-нибудь в холодильнике. Здесь полно консервов. Я принесу свежего мяса. Телевизор в порядке — он поможет тебе убить время. Главное — что бы ни случилось, не уходи никуда. И не заговаривай ни с кем из соседей.

— Но, Дональд, если меня ищут, а я назовусь миссис Лэм…

— Сержант Селлерс простит мне сожительство, но не сокрытие свидетеля. И никогда не простит мне того, что я у него из-под носа увел подозреваемую.

— Что ты собираешься делать с этими деньгами в кейсе?

— Пока оставим их здесь, — ответил я.

— Это безопасно?

— Конечно нет.

— Может, пойдем в банк и…

— И что? — спросил я. — В докумейтах напишут, что у нас есть счет, на нем эти деньги? Самое безопасное место для этих денег — полицейский участок. Но как только полиция о них узнает, мы пропали. Позаботься о себе, пока я не приду.

Я вышел и оставил ее, удрученную и испуганную, в квартире. Как у всякого солидного сыскного агентства, у нас были разные механические изобретения, которые помогают в работе. Одно из них позволяет определить местонахождение объекта. Если прицепить такую штуку к машине, за которой следишь, она будет пищать и таким образом облегчать сыщику работу.

Самое последнее изобретение в этой области — те-леспоттер. Это прибор размером с небольшой приемник. Работает он на транзисторах. Телеспоттер помогает даже установить номер телефона, который набирают, например, в соседней комнате. Механизм действия этого прибора очень простой: на него воздействуют различные электрические импульсы и в нем начинает раскручиваться рулончик бумаги с цифрами от нуля до девяти. Как только номер набран, механизм снова готов к работе.

Я зашел к себе домой, проверил, как работает телеспоттер, положил его в кейс и поехал в Монаднок-Билдинг.

В комнате 1624 за столом сидела та же самая женщина. В приемной ожидало несколько человек.

— Вы давали объявление насчет аварии… — начал я.

— Да, но мы уже нашли свидетеля и, к сожалению… Послушайте, а вы не… Да вы уже были здесь и…

— Точно, — ответил я. — Я говорил с мистером Хар-нером и хотел бы опять с ним встретиться.

Она покачала головой:

— Боюсь, это невозможно. Мистера Харнера сейчас нет.

— Можно оставить ему записку?

— Не знаю, увижу ли я его в ближайшее время. Он то приходит, то уходит. Но я попробую.

— Когда вы увидите его, — сказал я, — скажите, что лжесвидетельство — это уголовное преступление.

— О, я уверена, что он знает об этом.

— И, — продолжал я, — объясните ему, что есть еще такой термин, как «склонение к лжесвидетельству», то есть подстрекательство к даче ложных показаний. Такие преступления караются по закону — за них сажают в тюрьму. Пятнадцатого апреля именно «кадиллак», проехав на красный свет, стал виновником аварии. К тому же этот случай разобрали задолго до того, как появилось ваше объявление в газете. Спросите, что он собирается делать?

Женщина смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Вы сказали — до того, как появилось объявление? — с испугом спросила она.

— Вот именно.

— Как вы это узнали?

— Я решил выяснить.

— Как?

— Поговорил с участниками происшествия.

— Ерунда какая-то! — сказала она.

Я ничего не ответил и ждал, когда она до конца осознает сказанное.

— Но что я могу сделать?

— Мистер Харнер работает с вами, — ответил я. — Вы можете потребовать у него объяснений.

— А дальше?

— А потом передадите их мне.

— А вы считаете, что имеете право требовать объяснений?

— Конечно. Я ответил на объявление. Я потерял время, а получил одни неприятности.

— А, так вы считаете, что вас должны вознаградить за ваши усилия?

— Конечно нет, — ответил я. — Я пришел не за деньгами. Я пришел за объяснениями. Я хочу получить их и рано или поздно, так или иначе получу.

— Но это довольно странно, правда? — спросила она и подарила мне свою самую ослепительную улыбку. —

Я постараюсь связаться с мистером Харнером, хотя мы работали вместе лишь временно. Но в ближайшее время я вряд ли его увижу. Вас интересует только…

— Только ясное объяснение того, что произошло. Я хочу убедиться, что здесь все законно, — сказал я.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу убедиться, что не было попытки склонения к лжесвидетельству.

— Понятно.

— Мне будет очень неловко, если я вдруг расскажу полиции, что совершено преступление, а окажется, что всему этому есть логичное объяснение.

— Да, — холодно ответила она, — когда имеешь дело с уважаемыми людьми, такие ложные обвинения ставят всех в очень неловкое положение.

— Хорошо, — сказал я. — Вы знаете мои намерения. Я человек честный, но все же требую объяснения.

— Кажется, вы потратили очень много времени, желая ответить на наше объявление.

Я улыбнулся:

— Это правда. Я потерял слишком много времени и не хотел бы тратить его еще и в «Веттер бизнес-бюро».

— Понимаю, — сказала она и подозрительно взглянула на меня. — Как мне найти вас, мистер Лэм?

— Скорее всего, мне будет удобнее самому связаться с вами, потому что я, как Фигаро, — то здесь, то там.

— Но у вас ведь есть адрес?

— Да, — ответил я, — но меня часто не бывает дома. Я свяжусь с вами лично.

Я улыбнулся и вышел.

Пройдя несколько шагов, я открыл кейс и достал те-леспоттер.

Сначала ничего не произошло. Но вдруг механизм заработал. Первым делом отпечатался номер телефона — 676-2211. Я положил телеспоттер на место и пошел к лифту.

После этого я позвонил к себе в контору. Трубку подняла Элси.

— Элси, — сказал я, — тебе придется на меня поработать. Садись в такси и подъезжай к Монаднок-Бил-динг. Захвати записную книжку. Я тебя встречу. Работа часа на два-три. Если у тебя есть хорошие удобные туфли, надень их. Последишь кое за кем.

— Дональд, ты знаешь, Берта этого не любит, — сказала она, — не любит, когда я отлучаюсь…

— Это крайне необходимо. У меня нет времени просить кого-то другого. Приезжай скорее.

— Иду, Дональд, — пообещала она.

Я повесил трубку и стал ждать у входа. Когда Элси приехала, я заплатил таксисту и повел ее в небольшую, расположенную в холле здания закусочную.

— Ты должна постараться, — предупредил я, — хотя работа очень трудная. Сиди здесь и смотри на лифты. Конечно, во время обеда они забиты людьми, но их не очень много, так что ты сможешь наблюдать за всеми, кто выходит. Ты увидишь женщину лет тридцати двух, ростом пять футов и четыре дюйма, весом примерно сто двадцать фунтов. Впрочем, это для тебя ничего не значит. Ты будешь смотреть, как она одета. На ней темно-синий костюм, пиджак с красным воротником, к которому приколот букетик цветов, манжеты тоже красные. Когда эта женщина выйдет из лифта, ты последуешь за ней. Нужно узнать, куда она направится. Если она будет говорить с кем-нибудь, постарайся узнать с кем. Следи за этим человеком, пока он не сядет в машину. Не забудь записать ее номер. Постарайся запомнить, как он выглядит, во что одет, цвет волос и все остальное. А теперь сядь здесь за столик и, пока не придет время действовать, выпей кофе и съешь кусочек пирога. Тебе нужны будут деньги. Вот пятьдесят пять долларов. Наймешь два такси. Пусть они стоят по обе стороны улицы. Сядь в одну из машин и жди.

— А может, лучше взять одну машину и держать ее наготове?..

— Нет, — сказал я, — когда женщина выйдет из холла, то повернет направо или налево. Если придется разворачиваться, ты не успеешь, а объезжать вокруг квартала опасно. Так что лучше взять две машины.

— Когда я смогу найти тебя?

— Не знаю. Попытайся выяснить, с кем она будет говорить, потом возвращайся в контору и жди. Я попробую позвонить или прийти туда. Да, вот еще что. Если эта женщина захочет позвонить, притворись, что тебе тоже необходим телефон. Попробуй подойти к ней поближе, загляни ей через плечо и попытайся узнать номер, который она набирает. И не слишком перенапрягайся. Конечно, мне очень нужна эта информация, но я понимаю, насколько трудна твоя задача. Поэтому, если она улизнет, не огорчайся. Это как азартная игра. Эта женщина управляет одной конторой, так что она вряд ли появится до обеденного перерыва. Но я думаю, что в перерыв она обязательно выйдет.

— Ты точно знаешь, что она всегда так делает?

— Нет, не всегда. Когда у нее много работы, она остается в конторе. Впрочем, я не знаю.

— Где она сидит сейчас, Дональд?

— Номер 1624, — ответил я. — Она занимается арендой комнат и отвечает на телефонные звонки. Постарайся помочь мне, пожалуйста. Но если у тебя не получится в полдень, придется следить за ней ночью. А это труднее.

— Я постараюсь, Дональд, — пообещала Элси.

— Вот и хорошо, — сказал я.

Я подошел к телефонной будке и набрал номер 676-2211.

— Компания «Латроп, Лукас и Мэнли», — послышался приятный голос.

— Простите, я ошибся номером, — сказал я и повесил трубку.

Я держался подальше от конторы. Чтобы не терять зря времени, в маленьком французском ресторане я заказал кофе и мороженое. Большинство посетителей здесь были постоянными клиентами и сидели, не торопясь закусывали, беседовали и вообще предавались приятному времяпрепровождению. Я купил дневной выпуск газеты и прочел все, что там было об убийстве Дэйла Финчли.

Финчли был известным и уважаемым членом адвокатуры, но занимался больше политическими делами. Он редко появлялся в суде и редко приводил туда своих клиентов, так как они не хотели доводить дело до суда. Такие люди всегда готовы заплатить любые деньги за то, чтобы им помогли избежать беды.

Финчли жил в роскошном доме. Прислуга у него была приходящей. Приходила и уходила в течение дня. Он овдовел и жил почти отшельником, хотя иногда посещал несколько самых престижных клубов. Он был богат, уважаем, любезен, элегантен, привлекателен. Его общества искали многие.

У него в доме была хорошая, обставленная старинной мебелью библиотека. Финчли много читал и проводил вечера, сидя в кожаном кресле в библиотеке.

Друзья утверждали, что у него были дорогие телевизор и аппаратура, он любил слушать новости, некоторых комментаторов и погоду. Но иногда по телевизору он смотрел и развлекательные программы, которые так переменили читательские вкусы нации.

На втором этаже был кабинет. Там Финчли в основном и работал. Ходили слухи, что большинство его клиентов предпочитали приходить к нему по ночам. О делах говорили внизу, в библиотеке. В тот вечер Финчли, очевидно, с кем-то серьезно поссорился. Не ясно только, кто это был — мужчина или женщина. Адвокат был застрелен из револьвера 38-го калибра, но преступник, видимо, забрал оружие с собой.

Финчли, похоже, собирался куда-то уходить, так как на столике рядом с лестницей стоял кейс, в котором находились выписки из заявки на подряды по строительству дорог, мола и других проектов, адресованных подразделению, на которое он работал. Заявки были без печатей, но с пометкой: «Совершенно секретно». Такие бумаги не могли выдавать на руки, пока не заключен контракт.

Из всего этого полиция сделала вывод, что Финчли той ночью ожидал кого-то из работников этого подразделения. Но все они утверждали, что в тот вечер он им не звонил и не приглашал.

Однако полиция посчитала, что наиболее вероятное объяснение наличия кейса — это намерение адвоката уйти и забрать с собой документы. Другой мыслью было предположение, что он должен был спуститься вниз, в библиотеку, и что-то обсудить с руководителями подразделения.

Полиция объявила, что было бы прекрасно, если бы все руководство представило письменные показания о том, чем занимался каждый руководитель в тот вечер, особенно если его не было дома. Эти показания нужны были для того, чтобы установить, с кем Финчли намеревался, но не смог встретиться в день убийства. Орвилл Макстон откровенно возмутился. «Требовать от нас предъявления алиби? Это уж слишком! Черт меня побери, если я это сделаю», — огрызнулся он.

Полиция узнала, что Финчли держал дома крупные суммы денег. В присутствии налогового инспектора вскрыли сейф. В нем было сто пятьдесят тысяч долларов наличными. Однако подозрение, что Финчли таким образом пытался избежать уплаты налогов, отпало, так как адвокат сначала помещал деньги в банк, а уже потом получал большие суммы наличными.

Финчли, видимо, имел какие-то дела и с лоббистами. Эти люди получали от него крупные суммы денег без расписок, за одно только обещание «добиться результатов». По-видимому, деньги шли и для ведения предвыборных кампаний.

Время от времени Финчли рассказывал своим партнерам о том, что он лично вносил значительные суммы на ведение предвыборных кампаний многих известных политических лидеров. Многие из этих людей часто консультировались у Финчли.

Что касается револьвера 38-го калибра, из которого был произведен смертельный выстрел, то он, скорее всего, не был автоматическим, так как гильзы нигде не нашли. Согласно показаниям свидетеля, слышавшего ссору, стреляли один раз. Так как один из свидетелей явственно слышал женский крик, предполагается, что стреляла женщина.

Все газеты описывали Финчли как уважаемого члена адвокатуры, помогавшего многим известным политическим деятелям. Хладнокровие изменило ему в тот вечер, когда он был страшно рассержен и выкрикивал угрозы.

Я еще раз просмотрел все заметки, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Откуда человек, который нанял Дафни, мог знать, что на столике стоит кейс? Возможно, ему сказал об этом сам Финчли. Вполне вероятно, что, перед тем как с кем-то встретиться, Финчли принес документы домой и положил на столик, откуда мог их забрать перед тем, как подняться в кабинет или спуститься в библиотеку. Возможно, что Харнер знал о его привычках.

В таком случае какую роль здесь играла Дафни? Должна ли была она забрать документы? И взяла не тот кейс? Или сделала все правильно?

Было только одно возможное объяснение.

В газетах упоминалось, что смысл усовершенствований, предусматриваемых в заявках, заключался в пакете предложений, реализация которых оценивалась примерно в восемьсот тысяч долларов. Возможно, в кейсе, который взяла Дафни, находился задаток от этой суммы, который был выплачен после принятия этого предложения.

Ложные показания, которые подписала Дафни, не только дали этим людям власть над ней. При попытке выйти из игры и все рассказать ее признание было бы поставлено под сомнение тем фактом, что она лжесвидетельствовала за определенную сумму денег.

Я доел свой легкий завтрак и опять позвонил по телефону, который дал мне Адамс. Какая-то девушка подняла трубку и сказала, что мистер Адамс не приходил, у него важная встреча, но, если мне что-нибудь нужно, она передаст мое сообщение мистеру Адамсу, хотя он придет не раньше вечера.

— Хорошо, — сказал я, — я кое-что передам ему. Скажите, что это насчет объявления в газете. Я хочу с ним встретиться.

— А имя? — спросила она.

— Адамс.

— Нет-нет. Ваше имя.

— Скажите, звонил мистер Трекер — Т-р-е-к-е-р[3].

— Хорошо, я передам.

— Еще скажите, что мою фамилию можно произносить по-разному, — добавил я и повесил трубку.

Когда я пришел в контору, Берта еще не вернулась с обеда. Я прошел к себе в кабинет и решил подождать Элси. Берта вернулась через несколько минут. Я подождал, пока она усядется, а потом вошел к ней в комнату.

— Дональд, — сказала она, — я бы хотела связаться с нашим клиентом.

— С Адамсом?

— Да. Может, ты чего-нибудь придумаешь?

— Я звонил ему дважды и еще попросил кое-что передать ему.

— Вчера он хотел поговорить с тобой. Думаю, Адамс хочет прекратить дело и забрать деньги.

— Может быть, — ответил я.

— Ты забросил его?

— Нет, я работаю.

— Ну и как?

— Есть небольшой прогресс. Небольшой, но… впрочем, незачем забивать тебе голову пустяками. Я расскажу обо всем Адамсу при встрече. Но я не могу больше звонить"^му. Если он хочет, чтобы мы бросили дело, пусть прямо скажет- об этом.

— Пожалуй, — согласилась Берта. — Эти ребята сведут меня с ума. Сначала распаляются, потом охладевают. Мне казалось, что Адамс не из их числа. Я думала, он энергичный и опытный бизнесмен. Но чувствовалось, что он что-то скрывает. Скорее всего, ты прав — несколько страховых компаний объединились, чтобы раскрыть мошенников, которые угрожают их интересам.

Я зевнул и сказал:

— Если он позвонит и попросит позвать меня, скажи, что я вышел.

— Пусть с ним говорит Элси.

— Элси нет.

— О черт!

— Она кое за кем следит.

— Дональд, эта девочка чне сыщик. Она секретарша. Ты здорово влипнешь, если…

— Знаю, знаю, — ответил я, — но это крайний случай.

— Мне это не нравится, Дональд. У тебя всегда крайние случаи. Их слишком много. Будь любезен, сведи их до минимума.

— Хорошо, хорошо, — пообещал я и вышел.

Я направился к себе в кабинет. Через десять минут ко мне заглянула Элси.

Было видно, что она от радости не чуяла под собой ног. Глаза ее блестели. При первом же взгляде на нее можно было понять, что ей сопутствовал успех. Я знал ее привычки: сейчас она вплотную подойдет ко мне и скажет: «Ну, Дональд, угадай».

На этот раз она играла роль хладнокровного сыщика.

— Что-нибудь разузнала? — спросил я.

— Дональд, ты даже представить себе не можешь… — начала она.

— Да, конечно. Что произошло?

— Я увидела ту женщину, которую ты описал. Кстати, ты прекрасно это сделал. Я сразу узнала костюм и все остальное. Она вышла из лифта и направилась к выходу. На улице остановилась. Там было очень много людей, потом к ней подошел человек… Именно его она и ждала, это ясно. Они как будто договорились встретиться.

— Ты можешь описать его?

— Я могу рассказать тебе кое-что поинтересней, — торжествующе произнесла Элси. — Это был тот самый мужчина, который приходил в контору, когда мы справляли твой день рождения.

— Бэрни Адамс? — Я не пытался скрыть удивления.

— Вот именно, — кивнула она.

— Куда они пошли?

— В коктейль-бар. Немного выпили, немного поговорили, и вот тогда я совершила ошибку.

— Какую ошибку?

— Они как будто договаривались о чем-то, может, о плане действий. Я подумала, тебе будет интересно узнать, что они решили и куда она пойдет дальше. Адамс пошел в туалет. Когда он ушел, женщина встала и направилась к двери. Я немного подумала и последовала за ней, потому что решила, что у нас есть адрес Адамса.

— И куда же она пошла? — поинтересовался я.

— К себе в контору. Может, она пошла кому-то звонить или работать.

— Они обедали?

— Нет, только выпили.

— Она ушла, пока Адамс был в туалете?

— Да.

— Он потребовал счет или заплатил за коктейль сразу?

— Ни то, ни другое. Когда я уходила, у стола был официант. Кажется, он испугался, что они его надули. Но заплатила женщина. Наверное, надо было проследить за Адамсом, но ведь Адамс знает меня в лицо, и я испугалась, что он почувствует слежку и, может, не сразу узнает меня, но потом вспомнит, и в этом не будет ничего хорошего. Поэтому я решила, что лучше пойду за женщиной, ведь она меня не знает. А она просто вернулась в контору!..

— Ты ждала, пока она опять выйдет?

— Да, и довольно долго. Вдруг она что-нибудь забыла и поднялась в контору, чтобы забрать это. Я подождала, пока она вернется в бар. Но ее все не было, поэтому я подумала, что они уже решили все свои вопросы. Правда, странно, что она ушла, пока Адамс был в туалете. Они вроде бы даже не попрощались.

— Послушай, может, он заметил тебя? — спросил я.

— Я думала об этом, но уверена, что нет. А если узнал, то он гений. Правда, один раз он мельком взглянул на меня, но это был случайный взгляд.

— Но он видел тебя?

— Конечно. Я села туда, откуда могла его видеть, значит, он тоже мог видеть меня.

— Это произошло до того, как он вышел?

— Да.

— Ну что ж, неплохо, Элси, — сказал я. — Ты справилась с заданием. Только не говори об этом Берте. Скажи лишь, что вернулась и будешь сидеть у телефона. Если меня будут спрашивать, говори, что я вышел.

Сразу после этого я направился в «Беттер бизнес-бюро». Я вынул из кармана объявление, которое вырезал из газеты, и сказал:

— Я хотел бы выяснить кое-что насчет объявления.

Девушка за стойкой ответила:

— Минутку. Думаю, мы сможем вам помочь.

Она ушла в другую комнату, а через минуту оттуда вышла другая девушка.

— А, Дональд Лэм! — сказала она. — Чем это ты здесь занимаешься? Все вынюхиваешь?

— Бог мой, Эвелин Кэлоун? Моя старая знакомая Эвелин! Скажи сначала, что ты здесь делаешь?

— Я здесь уже шесть месяцев, — ответила она. — После того как уволилась из юридической конторы.

Я засунул объявление обратно в карман и заметил:

— Не знал, что ты здесь. Вообще-то я не искал ничего особенного. Правда, хотел кое-что выяснить, но, пожалуй, сначала соберу побольше сведений и тогда зайду.

— Думаю, дополнительных сведений не потребуется, — сказала она. — Секретарь сказала, что ты спрашивал насчет объявления о трехстах долларах и о дорожном происшествии.

— В общем, я действительно хотел узнать об этом. Дело довольно скучное, а я очень любопытен. Но мне незачем тебя беспокоить.

Она рассмеялась:

— Не говори так, Дональд. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты не хочешь говорить, в чем дело, чтобы здесь не узнали, что ты сыщик. Пошли в комнату. Надеюсь, смогу тебе чем-нибудь помочь.

Я последовал за ней. Эвелин предложила сесть и спросила:

— Так что тебе нужно, Дональд?

Я покачал головой:

— Я бы мог сказать неправду той девушке за стойкой, но тебе врать не буду. Забудь обо всем.

Она улыбнулась:

— Я не хочу давить на тебя. Но должна сказать, что у нас есть кое-что насчет этого объявления. Мы провели небольшое расследование, вернее, обычную проверку. Уж слишком странно было оно составлено. Объявление поместил некто Родней Харнер. Он арендует офис у Кэтрин Эллиот в Монаднок-Билдинг. Кэтрин — опытный секретарь и организатор. Она бросила работу и открыла собственное дело. У нее в Монаднок-Билдинг множество таких контор. Она сдает их в аренду плюс отвечает на письма и телефонные звонки. Пару лет назад один из ее клиентов имел неприятности с «Беттер бизнес-бюро», и с тех пор она очень осторожна. Кэтрин настаивала, чтобы Харнер представил рекомендации, и в конце концов он их представил — от строительной компании «Латроп, Лукас и Мэнли». Там утверждали, что знают Харнера и могут поручиться за его честность.

— Ты вступала в контакт с этой компанией? — спросил я.

— Нет. Дальше мы не стали проверять. Все вроде бы в порядке. И хотя объявление немного странное, а награда слишком большая, нас удовлетворили рекомендации Харнера.

— Кэтрин Эллиот проверила их?

— О да, она поговорила с одним из руководителей фирмы по телефону, и он все подтвердил.

— У нее есть адрес Харнера?

— Насколько я помню, у нее есть только адрес гостиницы, где он живет. Он приехал из другого города для того, чтобы расследовать что-то насчет аварии. Мы оставили его в покое, потому что рекомендации великолепны.

— Ты не узнавала, где именно он живет?

— Нет, ведь я занималась обычной проверкой. Но для тебя я постараюсь это сделать.

— Если ты сможешь узнать, сохраняя мое инкогнито…

— Не волнуйся. Я рада помочь тебе, — сказала она, потом открыла ящик картотеки, нашла нужную карточку и набрала номер.

— Могу я попросить Кэтрин Эллиот? О да, Кэтрин. Это Эвелин Кэлоун из «Беттер бизнес-бюро». Я собиралась до конца заполнить для архива картотеку по тому самому делу, о котором вы мне рассказывали, и заметила, что у меня нет адреса мистера Харнера. Кажется, вы говорили, что он живет в гостинице…

В трубке послышались странные звуки, как будто курица, увидев летящего ястреба, в панике созывала цыплят.

— О, я понимаю, — вставила Эвелин и через минуту объяснила: — Я всего лишь собиралась положить карточку в архив и заметила, что нет адреса… Отель «Стилтон». Да, большое спасибо… Нет-нет, все в порядке. Все уже уладилось… Совершенно верно… Вы не хотите забивать себе голову… Да, такие вещи накапливаются… Я просто не заметила сначала, что у нас нет адреса. Может, вы и давали мне его раньше, но я не записала. Тот факт, что за него поручились… этого вполне достаточно… Еще раз спасибо. До свидания.

Эвелин повесила трубку и сказала:

— Однако я бы не сказала, что ты завоевал там популярность.

— Почему?

— Она сообщила мне то, о чем я ее просила, а потом добавила, что некто Дональд Лэм, который рассчитывал получить от мистера Харнера вознаграждение, пытается навредить им, хотя ему объяснили, что в его услугах не нуждаются. Она сказала, что Харнер убежден, что Дональд Лэм не видел этой аварии. Он просто хотел получить деньги и дать за это ложные показания. И еще она заявила, что в этих условиях они не могли обвинить Лэма в том, что он лжесвидетельствует, без того чтобы самим не попасть в неприятное положение. Поэтому они отказались от его услуг, но Лэм был настойчив и хотел во что бы то ни стало получить триста долларов.

— Понятно, — сказал я.

Она задумчиво взглянула на меня:

— Ты действительно хотел получить эти деньги?

— Я пытался узнать подробности насчет этого объявления.

— Нашел что-нибудь?

— Все это сплошной обман, — ответил я.

— В каком смысле?

— Сейчас я не готов сказать точно, — сказал я, — но вся эта авария — фальшивка. В объявлении все перепутано. Виноват водитель «кадиллака». К тому же этот случай был расследован и все было закончено до того, как объявление поместили в газету.

Ее глаза сузились.

— Не может быть!

— Это правда.

— Господи, но зачем же им понадобились свидетельские показания? Они хотели снова начать расследование?

— Не знаю, — ответил я, — поэтому я и собирал все эти сведения.

— Пожалуй, мне надо заняться этим, — произнесла Эвелин, — это по нашей части.

Я покачал головой:

— Не стоит мутить воду, пока я не поймаю свою рыбку.

— Но это то, что мы бы и сами с удовольствием поймали. Я ведь говорила тебе, что Кэтрин уже имела не-.приятности с одним из своих клиентов, и если… Но она обещала, что будет предусмотрительна.

— Я уверен, что она выполнила обещание, — сказал я, — пожалуйста, пока не вмешивайся. У тебя есть ее адрес?

Она посмотрела карточку:

— Я записывала ее адрес, когда произошло то неприятное для нее дело. «Стилбилт Апартментс», квартира 14-Б. Не знаю, живет ли она там до сих пор…

— Какая разница, — заметил я. — Я похож на тебя. Просто люблю собирать сведения. Иногда это очень помогает.

— Да, банк информации — это очень удобно, — сказала она, — давай заключим сделку, Дональд.

— Какую?

— Ты рассказываешь нам то, что будет полезно для бюро, а мы отплатим тебе тем же.

— Что ты хочешь сказать этим «отплатим»?

— Я хочу предложить работать вместе. Это может быть выгодно и нам и вам.

— Может быть, и придет то время, когда это будет выгодно и нам и вам, — сказал я, — но пока я хочу поработать один. Конечно, я буду с тобой сотрудничать, но у меня есть клиент, и поэтому кое-что приходится держать в секрете.

— Я понимаю. Но ты меня заинтриговал.

— Держи язык за зубами.

— Хорошо, Дональд. Не забывай меня.

— Спасибо, — сказал я и пошел в библиотеку, чтобы посмотреть кое-что по работающим в городе строительным фирмам.

Я нашел нужный мне журнал для подрядчиков и просмотрел подшивку. Наконец в оглавлении я нашел фирму «Латроп, Лукас и Мэнли».

Девушка-библиотекарь помогла мне отыскать нужный выпуск, и я нашел страницу, где описывалось это предприятие. Там была фотография трех руководителей концерна. Вальтера Кушмана Лукаса я узнал сразу. Это был Родней Харнер.

Офис фирмы был оформлен по последнему слову ин-терьерного дизайна. В приемной стояли кресла для гостей и стол администратора с коммутатором. Кроме приемной, были комнаты машинисток и картотека. Одна из створок двери была открыта, и оттуда слышался треск пишущих машинок.

Три двери вели из приемной к кабинетам, на которых висели таблички: «М-р Латроп», «М-р Лукас», «М-р Мэнли».

Машинистка ловко печатала на электрической машинке какие-то карточки и к тому же не забывала про коммутатор. Машинка гремела как пулемет, а рядом трещали телефонные звонки.

Я стоял и некоторое время смотрел на нее. Было видно, что это немного раздражает женщину. Наконец она не выдержала и сказала, стараясь улыбаться, но сдвинув брови:

— Слушаю вас.

— Мистер Лукас… — начал я.

— О да, а ваше имя?

— Скажите мистеру Лукасу, что я по личному делу. Он меня знает, — сказал я и улыбнулся.

Она поглядела на меня без улыбки.

— Я должна знать ваше имя.

— Скажите, это Дональд, — сказал я, дав понять, что мне надоели вопросы.

— Дональд кто?

Я сделал вид, что решил уйти:

— Ну ладно. Это личное дело. Когда увидите его, скажите, что приходил Дональд, но ему не по душе волокита. Он поймет, что вы имеете в виду.

— Подождите, — холодно сказала она и, отвернувшись от меня, включила переговорное устройство и понизила голос так, чтобы я не мог слышать, о чем она говорит. Потом сказала: — Да, мистер Лукас. Я спрошу у него. — Она обернулась: — Мистер Лукас хочет узнать ваше имя.

Я широко улыбнулся:

— Ну что ж, я скажу ему, — и, пройдя мимо стола, повернул ручку двери с табличкой «М-р Лукас» и вошел.

Лукас сидел у телефона и раздраженно хмурил брови. Он поднял глаза, гневно взглянул на меня, бросил трубку, потом резко отодвинул кресло и поднялся. И тут глаза его расширились. Он узнал меня, у него отвисла челюсть, плечи опустились так, что казалось, пиджак ему непомерно велик.

— Вы! — проговорил он.

Я затворил дверь и сказал:

— Я думал, что вы встретитесь со мной. Вообще-то я пришел за своим вознаграждением.

— Как… как вы нашли меня?

Я улыбнулся:

— Разве это имеет значение, мистер Лукас? Или вы предпочитаете, чтобы, когда речь идет о дорожном происшествии, вас называли мистером Харнером?

Он откинулся в кресле, колебался с минуту, а потом сказал:

— Садитесь, мистер Лэм.

Я сел в кресло, на которое он указал.

— Я должен кое-что объяснить вам, — сказал он.

— Думаю, должны.

Он опять помолчал, поглаживая левой рукой суставы пальцев правой руки и пытаясь собраться с мыслями.

— Объявление, — начал он, — ввело вас в заблуждение.

— Наверное.

— Мы хотели связаться с определенным лицом, которое, как нам было известно, видело эту аварию. Этот человек был нам нужен по другой причине; но мы не хотели, чтобы эта причина стала известной, поэтому мои коллеги и я решили дать объявление, что разыскивается человек, видевший дорожное происшествие.

— Понятно.

Он продолжал, и его лицо немного оживилось.

— Вот, собственно, почему это объявление могло ввести в заблуждение истинного свидетеля происшествия.

Очевидно, вам причинили неудобство. Оно будет оплачено.

— Сколько? — спросил я.

Теперь он любезно улыбался:

— Сто долларов, мистер Лэм.

— В объявлении сказано триста, — заметил я.

— Я же объяснил вам, мистер Лэм, что мы искали определенного человека и этот человек — не вы.

— Вы его нашли? — спросил я.

— Это не относится к делу, которое мы обсуждаем, мистер Лэм.

— А какое дело мы обсуждаем?

— Оплата причиненных вам неудобств, — ответил он.

— Между прочим, — сказал я, — все в этой заметке — выдумка. Вы, наверное, все перепутали. Ведь на самом деле на красный свет проехал именно «кадиллак», а «форд» ни в чем не виноват.

— Когда мы обсуждали это раньше, вы говорили по-другому, — сказал он.

— Зато сейчас я говорю, как все было на самом деле.

— Но вы не видели происшествия? — спросил он.

— В заметке сказано, что деньги будут выплачены тому, кто представит свидетеля.

— Объявление было составлено аккуратно, — заметил Лукас, — там сказано, что награду получит свидетель, который даст показания, что не прав был водитель «форда».

— Да, — сказал я, — вы не могли написать по-другому, иначе к вам пришли бы полдюжины свидетелей.

— Что вам все-таки нужно? — спросил он.

— Я думаю, что заслужил эти деньги. Ведь я добросовестно ответил на объявление, разве нет? — проговорил я.

— Не знаю… А разве да?

Я только улыбнулся.

Он опять заколебался, провел пальцами по подбородку, потом потер кулаком кончики пальцев и наконец сказал:

— Хорошо, мистер Лэм. Пожалуй, вы заслужили награду. Будьте любезны, подождите несколько минут, у меня нет при себе таких денег. Я напишу расписку и достану деньги из сейфа.

Он поднялся и вышел.

Я хотел было осмотреть содержимое его стола, но зеркало, висевшее на стене, вызывало подозрение. Это вполне могло быть зеркало-окно для наблюдения из соседней комнаты, так что я решил воздержаться от своего намерения.

Примерно через пять минут Лукас вернулся. У него в руках были деньги и расписка.

— Вот, мистер Лэм, — сказал он, вручив мне три стодолларовых банкнота, и попросил: — Распишитесь, пожалуйста.

Я прочитал текст расписки: «Я, Дональд Лэм, подтверждаю, что полностью получил деньги за ответ на объявление в газете и представление свидетеля по делу о дорожном происшествии пятнадцатого апреля».

Дальше было место для подписи, а под ним — две строчки для адреса.

— Распишитесь, — сказал Лукас, — и, будьте любезны, оставьте адрес.

Я сложил стодолларовые бумажки, сунул их в карман, взял в руки расписку, разорвал ее сначала на две, потом на четыре части, подошел к корзинке для бумаг, бросил туда обрывки и сказал:

— Никаких расписок.

После этого, даже не взглянув на Лукаса, я вышел из комнаты.

Он смотрел мне вслед, расстроенный, рассерженный и нерешительный.

Когда я уходил из конторы, какая-то хорошенькая девушка, сидевшая в приемной, сказала секретарю:

— Я не могу больше ждать. Пожалуйста, скажите ему, что я приду завтра. Мне назначена встреча.

Она вышла вместе со мной. Мы вместе подождали лифт. Я догадался, что этой машинистке дали задание проследить за мной и узнать, куда я иду. Она была очень возбуждена, ведь ее оторвали от обычной работы и заставили заниматься слежкой.

Подошел лифт, и девушка вошла в кабину передо мной, каждым движением выдавая свои намерения.

Техника слежки — это искусство, и научиться ему нелегко. А девушка все делала неверно. Она нервничала так, что, пока лифт опускался, раза три-четыре откашлялась и несколько раз исподтишка взглянула на меня, как будто боялась, что я растаю в воздухе. Когда лифт остановился, она пропустила меня вперед, хотя я и стоял сзади.

Совсем рядом был коктейль-бар, и я направился прямо туда, словно хотел там с кем-то встретиться. Девушка подождала, пока я войду, потом прошла за мной и села, надеясь, что я не узнаю в ней ту самую девушку, которая была в конторе и в лифте. Она продолжала время от времени исподтишка посматривать на меня.

Я узнал у бармена время, мы сверили часы, а потом я прошел в туалет. Там был запасной выход из бара. Я вышел на улицу и пошел по направлению к ближайшему недорогому отелю. Там я заказал номер на имя Дональда Лэма из Денвера, Колорадо. Объяснил портье, что оставил багаж в камере хранения, и скоро он будет здесь, но пока я хотел бы заранее заплатить за номер.

Эта идея ему понравилась.

Я заплатил за один день, получил расписку, ключ, сунул все это в карман и сказал:

— Я не буду подниматься, подожду, когда привезут вещи.

Потом вышел из гостиницы и направился прямо к тому дому, где находилась контора «Латроп, Лукас и Мэнли».

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец показалась и девушка, которая следила за мной. Она выглядела угнетенной и удрученной. Я прошел мимо нее, не глядя в ее сторону. И хотя я смотрел вперед, краем глаза я все же заметил, как она удивилась, увидев меня в толпе, обернулась и двинулась за мной. Я пошел обратно в гостиницу, подошел к стойке и громко спросил:

— Есть письма для Дональда Лэма из Денвера? Вот мой ключ.

Портье посмотрел в ящик и покачал головой. Тогда я приветственно помахал ему ключом и пошел к лифту. Она не посмела зайти в лифт вместе со мной. От добра добра не ищут.

Я поднялся на четвертый этаж, быстро сбежал по лестнице на третий и посмотрел, где остановился лифт. Стрелка показывала, что кабина стоит на четвертом. Я нажал на кнопку и, когда подошел лифт, спустился вниз и оставил ключ портье.

Теперь девушка скажет своему боссу, что я живу во второсортном отеле. Она была довольна собой, я — тоже. К тому же у меня были триста долларов для Дафни Крестон.

Я подумал, что неплохо было бы переодеться, и пошел к себе домой собрать кое-какие вещи.

Я знал, что сержант Селлерс где-то ждет меня, только не догадывался, где именно, может быть, в машине. Наверное, он очень быстро вылез из нее и догнал меня, потому что остановился у меня за спиной, когда я еще не успел вынуть письма из ящика.

— Привет, Малыш, — сказал он.

Я не обернулся:

— Привет, Фрэнк. Я почувствовал запах сырого табака и решил, что ты где-то рядом. Что новенького?

— Ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты — главная новость.

— Это новость для меня.

— Ничего. Пошли наверх.

— Куда наверх?

— К тебе в квартиру.

— Зачем?

— Я хочу ее осмотреть.

— Есть ордер? — поинтересовался я.

— А ты шутник, черт побери, — заметил Селлерс.

Мы пошли наверх. Я вынул из кармана ключ. Селлерс последовал за мной. Я чувствовал запах потухшей сигары, которую он жевал.

— Если ты не возражаешь, я все же посмотрю на ордер, — сказал я.

— Пожалуйте, — ответил Селлерс и вручил мне копию ордера, где говорилось, что он разыскивает улики, которые относятся к личности неизвестного, находившегося в доме номер 1771 по Хэммет-авеню в то время, когда был убит Дэйл Диркин Финчли.

— Ордер не подходит, — сказал я, — здесь не сказано, где ты должен искать и что должен найти.

Селлерс передвинул потухшую сигару из одного угла рта в другой и усмехнулся:

— Этим ты противодействуешь офицеру полиции?

— Нет. Этот вопрос я подниму в суде.

— Пожалуйста. Это твое право.

— Так что же ты ищешь, Селлерс? — спросил я.

— Девушку.

— Я почтенный холостяк, — напомнил я.

— Великолепно.

И он начал осматривать комнату. Заглянул в корзину для бумаг, в шкаф, под кровать. Он порылся и под шкафом, внимательно осмотрел ботинки, пепельницы, чтобы найти окурки со следами губной помады, и наконец спросил:

— Где ты ее прячешь. Малыш?

— Кого?

— Девушку.

— А что, ты решил, что у меня есть девушка, которой что-нибудь известно?

— Ты прячешь ее, хотя знаешь, чем это грозит!

— Чем?

— Я тебе расскажу, — ответил он, — когда разговор зайдет о твоей лицензии. Правда, я не хотел бы вредить тебе, потому что иногда ты сотрудничаешь с полицией, да и Берта молодец. Но она совершила большую ошибку, когда стала сотрудничать с тобой. Если бы не ты, она бы продолжала заведовать приличным…

— …агентством по сбору информации, — перебил я.

— Все равно оно бы процветало. К тому же ей не пришлось бы не спать ночами, опасаясь за свою лицензию.

— Ей нечего беспокоиться и сейчас, — заметил я.

— Пожалуй, пока я ее друг и она честно играет со мной, — сказал он.

Потом Селлерс пошел в ванную, посмотрел на зубные щетки, проверил полотенца, даже заглянул в корзину с грязным бельем.

— Ты ищешь в забавных местах, — сказал я.

— Иногда я кое-что нахожу там, — отрезал он.

— А что у тебя еще интересного, кроме девушки? — спросил я.

— Деньги.

— Много?

— По моим сведениям, фирма, специализирующаяся на заключении контрактов, собиралась подать заявки на строительство дороги, нивелировку местности, создание дренажных систем и производство разных других усовершенствований с привлечением большой группы субподрядчиков. Предполагалось подать целую серию заявок. Финчли был адвокатом субподрядчиков. Заявки должны были сопровождаться внесением денежного залога в подтверждение добрых намерений и хорошей работы. Мне рассказали, что одна группа подрядчиков подала свою заявку с опозданием и, чтобы узаконить ее, им пришлось заплатить более сорока тысяч наличными. Они позвонили Финчли и получили добро. Затем послали деньги. Возможно, когда Финчли влепили пулю, деньги были у него дома.

— Кто тебе все это рассказал? — спросил я.

— Маленькая птичка.

— А кто эти субподрядчики?

Селлерс посмотрел на меня и опять проманипулиро-вал во рту сигарой:

— Почему ты спрашиваешь?

— Я хочу выяснить.

— Если честно, Дональд, то я не знаю, — сказал Селлерс и добавил: — Я почему-то думал, что об этом знаешь ты. И если ты что-то скрываешь, то я тебя, черт побери… — Он задумчиво посмотрел на меня: — Ну ладно, я, пожалуй, дам тебе шанс.

— Спасибо.

— Ты должен благодарить меня. Другой полицейский уже давно разделался бы с тобой. Так вот что я тебе скажу. В связи с этим делом мы ищем женщину. Есть доказательства, что в то время, когда Финчли убили, у него в доме была женщина. Есть предположение, что стреляла именно она. Известно также, что после выстрела она выбежала из дома и исчезла. Мы не знаем, куда она пропала, но ты находился по соседству с этим местом. Когда дело касается женщины, ты — Дон Кихот, и можно предположить, что именно ты привез ее туда и ожидал на улице, когда она вернется.

— Доказательства? — сказал я.

— Их много, — ответил он, — но мы не говорим подозреваемому обо всех уликах.

— А я подозреваемый?

— Да.

— Спасибо.

— Не за что… И вот что я тебе еще скажу: мы знаем, что ты знаком с женщиной по имени Дафни Крестон, что ты заезжал вместе с ней в отель «Травертин», взял ее вещи и уехал. Вы очень спешили и подозрительно себя вели. Что ты на это скажешь?

— Ничего.

— Ты не признаешь этого?

— Почему?

— Тогда признаешь?

— Тоже нет.

— Кто такая эта Дафни Крестон?

— Я работаю на одну женщину, — ответил я, — но имени ее я не называл.

— Берта ничего не знает, — сказал Селлерс. — К вам в контору Дафни Крестон не приходила. Это не относится к твоей текущей работе.

— Последнее время я был очень занят и не смог рассказать Берте обо всех деталях этого дела.

— Чем ты занимаешься для этой Дафни Крестон?

Я сделал вид, что раздумываю — сказать или не сказать, а потом покачал головой:

— Это секрет.

— Ладно, Малыш, — предупредил Селлерс, — я займусь тобой. — Он подошел к телефону, набрал номер и произнес: — Говорит Фрэнк Селлерс. Вот приказ: 16-72-91-4, срочно! Поняли? Ладно, пока.

Потом он пожевал сигару, устроился в самом уютном кресле так, будто собирался просидеть здесь неделю, и сказал:

— Я должен заметить тебе, Дональд, что если то, о чем я говорил, или большая часть этого — правда, то тебе несдобровать.

— Да, но лишь в том случае, если именно я привез эту женщину к дому Финчли, ждал, пока она застрелит его, потом посадил в машину и повез к отелю, где она остановилась, забрал ее вещи и наконец спрятал ее.

Если все это так, мне придется очень долго есть казенный хлеб.

— Точно, — подтвердил Селлерс.

— А если я выполняю заказ одной женщины, то не должен выбалтывать полиции все связанные с этим тайны только потому, что какая-то Кэтрин Эллиот пытается мне напакостить.

— Как ты сказал? — спросил Селлерс, вынув изо рта сигару и выпрямившись.

— Кэтрин Эллиот.

— Кто это?

— Вздорная женщина, которая хочет подложить мне свинью.

— Отчего ж это она так на тебя рассержена?

Я пожал плечами:

— Почем я знаю. Я хотел собрать для своего клиента кое-какие сведения, а меня отшили.

— Какого рода сведения?

— Насчет объявления об автомобильной аварии, имевшей место пятнадцатого апреля.

Селлерс хотел было засунуть сигару обратно в рот, потом с отвращением взглянул на нее, поднялся, пошел в ванную и спустил ее в унитаз. Я понимал, что он тянет время.

— Расскажи мне еще что-нибудь об этом происшествии, — попросил он, — или о работе.

— Пусть рассказывает Берта. Ты же веришь всему, что она говорит, — сказал я. — И не веришь ничему, что говорю я. Почему ты не спросишь ее?

— Кое-что совпадает, — сказал он. — Берта говорила, что ты работаешь с каким-то странным объявлением, что тебя наняла крупная ассоциация страховых компаний, чтобы ты разоблачил шайку мошенников.

— Ну что ж, — сказал я, — не знаю, могу ли я все это рассказывать тебе, но раз Берта считает нужным, пусть так и будет. Кэтрин Эллиот связана с этим делом, не знаю насколько, но меня она очень невзлюбила. У нее были неприятности с «Беттер бизнес-бюро».

— Да, черт побери!

— Вот-вот. И теперь она сделает все, чтобы мне навредить, ведь ей известно, что я расследую это дело, и она очень боится.

Селлерс подошел к окну, уселся на маленький столик и принялся барабанить по нему пальцем.

— Возможно, ты и выкарабкаешься, — сказал он.

— Может быть.

— Будем надеяться, — сказал Селлерс, — в противном случае у тебя будут большие неприятности и ты втянешь в них и Берту. А в этом нет ничего хорошего. Конечно, она очень скупа, но всегда помогает полиции.

— И я всегда помогаю полиции.

— Конечно, помогаешь, — согласился Селлерс, — иногда!

— И за это надо расплачиваться, — сказал я и добавил: — Тебе.

— Да, — согласился Селлерс. — Ну, мне пора. Я оставлю тебя ненадолго. Но предупреждаю: не лезь в грязные делишки. — Он пошел к двери, потом обернулся и сказал: — Не обижайся.

— Не обижаюсь.

Он вышел.

Я догадался, что по телефону он отдал кодированный приказ прислать сюда машины для наблюдения за мной в случае, если я выйду из дома.

Я подождал минут пятнадцать, чтобы дать полиции время подготовиться, потом вынул из кармана заметку с фотографией выигравшего большой приз на тотализаторе Денниса Фарлея и прочитал адрес: дом 1328, Се-верэндж-авеню. Я открыл бюро, в котором лежал мой револьвер, и положил его в кобуру, которая висела под мышкой. Эта штука, как бы я ее ни пытался скрыть, здорово выпирала из-под пиджака. Я терпеть не мог носить оружие. Но сейчас я думал, что неплохо бы иметь его при себе.

Дом 1328 по Северэндж-авеню был похож на коробку из-под печенья. Такой тип домов очень выгоден для подрядчиков. У них есть четыре различных плана, и они строят четыре разных дома подряд, потом еще четыре и так далее, пока не будет готов квартал из сорока домов или десяти одинаковых групп.

Дом Денниса Фарлея был из недорогих: в нем были две спальни, ванная и гостиная, которая служила одновременно столовой и кухней.

Фарлей был дома. Я почувствовал запах готовящегося обеда. Очевидно, Фарлей еще не ел, а только выпил коктейль. Это был высокий, широкоплечий юноша, подарок для женщины. Только вот рот у него был слишком большим.

Он свысока взглянул на меня и даже и не подумал впустить в дом.

— Чем могу быть вам полезен?

— Я хотел бы немного поговорить с вами наедине.

— Как это?

— Может быть, отойдем? — предложил я.

— Хорошо.

— А если мы сядем в мою машину, там нас точно никто не услышит.

— А о чем вы хотите поговорить со мной? — осведомился он.

Я показал ему визитку:

— Я частный детектив.

— Ну-ну. Я всегда хотел узнать, как выглядит частный детектив. — Он оглядел меня с ног до головы и вдруг засмеялся.

— Что тут смешного? — спросил я.

— Вы.

— Да?

— Точно. Я видел вашего брата по телевизору, читал о вас в книжках. Частный детектив — это такой бугай, который сначала врежет по морде, выбьет все зубы, использует пару приемов каратэ, сломает одну-две руки, потом отряхнет руки и прыгнет в постель к своей беби.

— И?.. — сказал я.

— Вы не такого сорта.

— Ничего, я тоже кое-как справляюсь.

— Интересно, каким образом?

Я чуть повернулся и засунул руку в карман так, чтобы пистолет под пиджаком стал заметнее. Фарлей посмотрел на меня и сообразил.

— Понятно, — сказал он, — чего вы от меня хотите?

— Хочу поговорить.

— Это вы уже сказали.

— Это конфиденциально.

— Опять повторяетесь.

— Это касается общей собственности.

— Ну и что?

— Собственности Дафни.

Он дернулся так резко, как будто я ударил его по лицу мокрым полотенцем. Глаза его похолодели, а губы сжались.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Может, все-таки пойдем к машине или вы хотите послушать здесь?

— Я никуда не пойду. А если вы будете донимать меня, то отниму пушку и сотру вас в порошок.

— Ладно, я хотел дать вам шанс решить все полюбовно, — сказал я и не спеша направился по дорожке к месту, где оставил машину, но через минуту услышал за спиной тяжелые шаги. Мне на плечо легла здоровенная рука.

— Вот что, Лэм, я не хочу, чтобы вы уходили с тем, чтобы причинить мне неприятности.

Я не обернулся:

— Вы уже сделали это за меня.

Я открыл дверцу машины и сел за руль.

— Вот что, подождите минуту, — сказал Фарлей.

Он обежал вокруг машины и сел рядом со мной:

— Расскажите мне, в чем дело.

— Это о вашей с Дафни общей собственности, — повторил я. — Вы выиграли на тотализаторе сто двадцать с чем-то тысяч долларов. Сколько из этой суммы вы намереваетесь отдать Дафни за то, что сбежали с ее деньгами и…

— Вот что, Лэм, в этом браке не было ничего хорошего. Она это знала. Она согласилась на формальный брак со мной, чтобы в глазах своих друзей придать себе видимость респектабельности.

— Вы записали все это в свидетельстве о браке? — спросил я.

— Не говорите глупостей!

Я промолчал.

— Сколько она хочет? — наконец спросил он.

— Не знаю, — ответил я, — я посоветую ей удовлетвориться пятью тысячами, если буду иметь на руках деньги.

— Пять тысяч! — воскликнул он, — вы с ума сошли? Знаете, сколько у меня осталось после того, как государство запустило в мой карман свою лапу?

— Поэтому я и прошу пять тысяч. Иначе я сказал бы — пятьдесят.

— Слушайте, Лэм, я женат. У меня дочка семи лет. Она славный ребенок. Подумайте, что будет с ней, если…

— Если я проболтаюсь?

— Вот именно.

— Почему же вы не думали об этом раньше? — спросил я.

— Слушайте, Лэм, я торговец. Я часто уезжаю из дома, и тогда, как всякое живое существо, я… Но я люблю свою жену и дочку и никогда не причиню им вреда.

— Все это хорошо, — заметил я, — если не хотите, тогда нечего бояться.

— Я не это имел в виду. Иногда бывает такое состояние, когда совершаешь поступки, за которые потом становится стыдно. Но делаешь это не нарочно, а под влиянием минуты. Скажите, вы понимаете меня?

— Конечно, понимаю, — ответил я, — и, кроме того, я думаю, что, если вы честный человек, вы заплатите Дафни пять тысяч долларов.

— С моей точки зрения, она не имеет права ни на цент. Она знала, на что шла.

— С моей точки зрения, она имеет право на гораздо большую сумму. Женившись, вы обманули ее. Она жалела вас и не стала преследовать в судебном порядке. Но когда вам повезло, вы получили много денег, она сразу вспомнила общий счет, с которого вы, перед тем как сбежать, забрали все деньги.

— Там было чуть больше тысячи ста долларов, — сказал он. — Я верну их. Я с самого начала собирался вернуть их. У меня были проблемы с деньгами, и я снял все деньги, потому что нуждался в них и еще затем, чтобы, чтобы… чтобы…

— Чтобы?

— Чтобы нанять частного детектива, черт побери, — выпалил он.

— Точно. Но теперь именно она наняла детектива, и это будет стоить вам пять тысяч. Однако я не уверен, что смогу убедить ее согласиться на это.

— Но я не могу…

— Бросьте. Вы в состоянии…

Рядом остановилась полицейская машина. Оттуда вышел сержант Фрэнк Селлерс со сравнительно свежей сигарой во рту. Он шел к нам.

— Ну, Малыш, ты заставил нас чуть-чуть поохотиться за тобой, — сказал он, — давай разбираться, что здесь к чему. — И он показал Фарлею свое удостоверение: — Ваше имя?

— А в чем дело? — спросил тот.

— Ваше имя? — повторил Селлерс. — И не надо тратить время на выдумку…

— Деннис Фарлей.

— Давно вы знаете этого парня, Дональда Лэма?

— Впервые увидел.

— Кто он?

— Частный сыщик.

— Чего он от вас хочет?

— Это мое личное дело.

— Я спрашиваю, чего он хочет?

Фарлей колебался. Дверь его дома открылась, и- на пороге показалась хорошенькая женщина. Она увидела, что Фарлей сидит в моей машине, а рядом остановилась полиция, хотела что-то сказать, потом повернулась, собралась было идти домой, но, передумав, остановилась у калитки, наблюдая за нами.

— Итак, — повторил Селлерс.

— Он частный детектив и требует деньги для одной женщины, с которой мы повздорили несколько месяцев назад на Среднем Западе.

— Ее имя.

— Это не имеет значения. Это…

— Как ее зовут? — резко перебил Селлерс.

— Дафни Крестон, — ответил Фарлей.

— Черт меня побери, — пробормотал сержант.

— Это похоже на шантаж, — продолжал Фарлей.

— Каким образом я угрожал вам? — спросил я.

— Это некстати…

— Я угрожал вам?

— Вы говорили о неприятностях.

— Я объяснил, что это за неприятности?

— Ну… нет.

— Я угрожал, что буду преследовать вас, если вы не выполните то, что я прошу?

— Наверное, вы намекали…

— Ерунда, — перебил я, — я никому не угрожал. Я представляю интересы женщины, у которой к вам справедливые требования. Если в вас осталась хоть капля порядочности, вы заплатите. Если нет, ничем не смогу вам помочь. Кроме того, я не обещал вам, что, даже если вы примете ее условия, все будет в порядке.

— О чем это вы? — спросил Селлерс.

— Это небольшая семейная ссора, сержант.

Фарлей вынул из кармана чековую книжку и сказал:

— Хорошо, я выпишу Дафни чек на пять тысяч и подпишу: «На покрытие всех требований — законных, справедливых и прочее».

— Отлично, — сказал я, — я отдам ей этот чек, и если он в порядке, то она возьмет деньги и напишет расписку. А если она вернет его, значит, она не согласилась на эту сумму.

— Черт побери, пусть соглашается. Больше она не получит ни цента, что бы она ни делала.

Пока Фарлей выписывал чек и отдавал его мне, Селлерс стоял рядом.

— Хорошо, я вам позвоню. У вас есть телефон? — спросил я.

— Да, но его нет в телефонной книжке.

— Напишите на чеке.

Он записал свой номер телефона.

— Ну вот, — сказал я и повернулся к Селлерсу: — А что здесь делаешь ты, Фрэнк?

— Я подумал, что мне лучше проследить, чтобы у тебя больше не было неприятностей, — объяснил Селлерс.

— Я не заметил, что за мной следили.

— Еще бы, черт побери, — сказал Селлерс, — работали профессионалы, а не я. За тобой следили с вертолета.

Фарлей слушал все это, раскрыв рот.

— Кто же все-таки этот парень? — спросил он Селлерса.

— Он же сказал. Его зовут Дональд Лэм. Он частный детектив и чрезвычайно ловкий сукин сын.

С этими словами он пошел обратно к машине.

Когда Берта Кул приходила домой, она любила надеть пижаму, тапочки и шелковый халат, послушать на магнитофоне любимую классическую музыку — в общем, побездельничать.

Мне всегда было трудно сравнивать эту картину с той, которую я каждый день видел в конторе. Там ее талию стягивал пояс, и она бодро сидела в своем скрипящем вращающемся кресле. Глаза блестели так же ярко, как бриллианты на ее пальцах, которые пытались вытряхнуть прибыль из всего, до чего они дотрагивались.

Я знал, что Берта терпеть не может, чтобы после работы ей мешали разговорами о делах, но я был в чрезвычайно затруднительном положении, и у меня не было выхода.

Я позвонил.

В трубке послышалась сказочная мелодия — Шестая симфония Бетховена.

— Это Дональд, — сказал я.

— Черт побери, где ты был?

— Работал.

— Что тебе нужно?

— Нам нужно встретиться.

— Завтра.

— Нет, сейчас.

— Ну ладно, приходи, раз надо.

— Это очень важно, — сказал я.

— Ясно, — сказала она и повесила трубку.

Я подъехал к дому Берты. Ее квартира была примером абсолютной роскоши — портьеры, мягкий свет, удобные кресла и запах фимиама.

Берта открыла дверь и, приложив палец к губам, прошептала:

— Заходи, садись и дай дослушать.

Она опустилась в кресло, откинулась на его спинку, закрыла глаза и впитывала музыку с блаженной улыбкой на лице, как игрок в гольф, который после трудной игры отдыхает в горячей ванне. Запись закончилась. Нажав на кнопку, Берта выключила магнитофон и свирепо посмотрела на меня:

— Я терпеть не могу, когда среди ночи нужно говорить о деле.

— Я знаю.

— Что тебе нужно?

— Я хочу аннулировать наше сотрудничество.

— Что? — резко спросила она и приподнялась в кресле.

— Нам нужно аннулировать наше сотрудничество.

— Ну что это я еще не так сделала? Бог знает, как мне надоели твои фокусы… ты…

— Дело не в тебе, дело во мне.

— Что случилось?

— Я попал в неприятное положение и могу потерять лицензию. Незачем рисковать еще и твоей.

— Ты говоришь так, будто беседовал с Фрэнком.

— Да, он говорил со мной.

— Понятно, — сказала Берта и добавила: — Есть разница.

— Это из-за чертова дела с объявлением. Там очень много подозрительного. Я пошел на большие расходы и неприятности, чтобы избежать подозрений, и только после этого позвонил по этому номеру. Это телефон конторы в Монаднок-Билдинг. Такие конторы для небольших дел содержит женщина по имени Кэтрин Эллиот. У нее можно арендовать комнату на час или на пятнадцать минут. Со мной беседовал человек по имени Харнер. Я намекнул ему, что буду лжесвидетельствовать, если он заплатит триста долларов. Казалось, сделка завершена, но на объявление ответил еще один человек, девушка по имени Дафни Крестон. Как только я ее увидел, то понял, что мне не повезло. Это было как раз то, что им требовалось — совсем наивная девочка, к тому же без средств к существованию. Я решил подстраховать себя и познакомился с ней. Эти люди, конечно, предпочли Дафни и отбрили меня. Я начал работать через нее и выяснил, что Родней Харнер на самом деле — человек по имени Вальтер Кушман Лукас, один из директоров уважаемой строительной фирмы «Латроп, Лукас и Мэнли». А в это время наш Бэрни Адамс поговорил с Кэтрин Эллиот. Скорее всего, он подкупил ее, и она ему все рассказала. Так он узнал, что от моих услуг отказались. Это взбесило его. Хотя он истратил на нас не очень много денег, но все же не хотел бы, чтобы они пропали.

— Мы не виноваты, — сказала Берта, — раз в дело ввязался этот молокосос. Черт побери, он думал, что мы работаем без ошибок?

— Точно, он так и думал, — ответил я.

— Но ведь ты ничего не потерял в этой ситуации, раз вступил в контакт с этой Дафни Крестон. Я думаю, что раз эта крошка так наивна и впечатлительна, то она будет нуждаться в твоей беспредельной мудрости. Уж я-то знаю.

— Я поддерживал с ней контакт, — подтвердил я.

— Где она сейчас?

— В квартире, которую я арендовал специально для этого дела.

— На чье имя?

— К счастью, на мое.

— Почему «к счастью»?

— Потому что все это связано с убийством и жертва была нужна им для того, чтобы провернуть дело с Финчли. Они привезли Дафни к нему домой, заставили подняться наверх и взять кейс. Она вошла как раз в то время, когда Финчли был убит. Этот самый Родней Харнер сразу быстро убрался, оставив ее держать ответ. Но она догадалась сбежать оттуда до приезда полиции и вернуться ко мне. Однако полицейским известно, что в доме была какая-то женщина. И вот Кэтрин Эллиот пытается мне насолить. Я знаю, почему она это делает, — я ходил в «Беттер бизнес-бюро», чтобы проверить кое-какие ее операции. В общем, ситуация чертовски затруднительная.

Берта, закрыв глаза, несколько минут о чем-то думала.

— Что за черт, Дональд! — наконец сказала она. — Крупная фирма не стала бы платить большие деньги и идти на это только ради того, чтобы заполучить такую жертву, как эта Дафни.

— Тем не менее она это сделала, — заметил я, — значит, была причина. Они подозревали ловушку, поэтому решили послать на разведку человека, который за деньги готов совершить лжесвидетельство. И конечно, в этом деле с контрактами не обошлось без крупной ставки.

— Какая это сумма?

— В кейсе, который взяла Дафни, сорок тысяч, — сказал я.

— Поджарьте меня как устрицу! — проговорила Берта.

— Да, — согласился я, — кроме того, она могла взять не тот кейс.

Берта замолчала, потом спросила:

— Что об этой крошке знает сержант Селлерс?

— Не много, — ответил я, — знает, что она — мой клиент и что, когда убили Финчли, я был рядом с его домом.

— Черт, что ты там забыл?

— Я следил за машиной, в которой ехала Дафни Кре-стон.

— Да, ты здорово вляпался, — согласилась Берта.

— Вот почему я здесь.

— Удивительно, что Селлерс до сих пор не забрал тебя в полицию и не вытряс из тебя все, что ему нужно.

— Он бы сделал это, если бы не одна вещь.

— Какая?

— Муж Дафни Крестон — многоженец, к тому же он получил главный выигрыш на тотализаторе на скачках. Его фотография есть во всех газетах. Я знал, что Фрэнк будет следить за мной, чтобы узнать все о Дафни Крестон. И вот я поехал к ее мужу и немного потряс его ради того, чтобы получить алиби. Я почти шантажировал его, и он чуть не избил меня. А потом появился Селлерс, и муж решил, что у меня есть поддержка полиции. Поэтому он уступил.

— Сколько ты из него вытряс?

— Пять тысяч.

— Ах ты, маленький ублюдок! — восхищенно произнесла Берта.

— Но в нашем деле все перепутано. Кэтрин Эллиот сдает конторы, «Беттер бизнес-бюро» имеет с ней некоторые трения. Бэрни Адамс, видимо, подкупил Кэтрин. Да, еще это объявление…

— С кем все-таки связан этот Адамс?

— Не знаю, но хотел бы узнать. То, что он представляет группу страховых компаний, — чепуха.

Берта помолчала, потом спросила:

— Эта Дафни Крестон хорошенькая?

— Еще бы!

— Я должна была догадаться, — сказала Берта. — Почему я всегда задаю такие дурацкие вопросы?

— Мне в любом случае пришлось бы с ней познакомиться. Это должно было меня подстраховать.

— Это была не страховка, а великолепная награда!.. Господи всемогущий, я становлюсь невежливой. Это не лучший каламбур, черт побери.

— Она хорошая девочка, Берта, — сказал я.

— Что еще ты для нее сделал?

— Я добыл для нее еще три сотни.

— Наличными?

— Да.

— А пять тысяч?

— Чеком.

— На нас или на нее?

— На Дафни Крестон. Полностью.

— Она что-нибудь знает об этом?

— Нет, я еще не решился сказать ей.

— Почему?

— Думаю, за мной следят.

— Так что ты хочешь от меня?

— Ты не должна отвечать за мои ошибки. Мы сейчас же прервем наше сотрудничество. Напишем заявление, поставим дату, пригласим свидетелей, и ты сможешь показать его сержанту…

— Не говори глупостей, — сказала Берта, — я, конечно, похожа на сварливую старуху, но не брошу компаньона на тонущем корабле. И пусть меня сварят как свеклу!

— Все это очень серьезно, — предостерег я. — Обычно я нахожу выход из таких ситуаций, но сейчас — нет. Да еще эта Кэтрин Эллиот делает все возможное, чтобы навредить мне. Она думает, что я не смогу сделать то же самое.

Берта скривила рот:

— Ладно, мы позаботимся об этой Кэтрин.

— Это не так-то просто, — заметил я.

— Когда женщина имеет дело с женщиной, все очень просто, — сказала Берта. — Труднее, когда женщина имеет дело с мужчиной. Женщина плетет интриги. Ей нравится действовать за кулисами. Ее стихия — притворство. Ее инструменты — тушь, искусственные ресницы, парики и все остальное. Они изменяют ее внешность, а суть остается прежней. Женщина живет своей собственной жизнью. Она хитра и часто обманом достигает своей цели. И если кто-нибудь пытается сорвать с нее этот покров фальши, сирена исчезает… Так вот, я пойду к этой Кэтрин и расскажу этой суке, на какой остановке ей сойти. И не надо думать, что я этого не сделаю. Ты знаешь, где она живет?

— Да. В «Стилбилт Апартментс». Адрес мне дала Эвелин Кэлоун, моя знакомая.

— Еще одна женщина.

— Да.

— Твоя подруга?

— Верно.

— Кто она?

— Она секретарь в «Беттер бизнес-бюро». Нам придется сотрудничать с ней, потому что у нее есть информация о Кэтрин Эллиот. Как-то раз они уже сталкивались, поэтому Эвелин предупреждала Кэтрин, чтобы та не занималась темными делишками. Теперь Эвелин вновь интересуется ею.

— А может, мне лучше встретиться с этой Кэтрин и хорошенько поговорить с ней? — предложила Берта.

— Не стоит. Во всяком случае, сейчас, — ответил я. — Пока мы до конца не изучим ситуацию, не стоит ее задевать. Во всей этой работенке меня, по существу, волнует только одно — афера сама по себе довольно крупная, а мы пока имеем дело с пешками.

Берта задумалась:

— Эта Дафни Крестон — что с ней?

— У бедняжки денег всего тридцать пять центов, — ответил я.

— А этот кейс с сорока тысячами…

— …наличными.

— Кому известно, что он у нее?

— Ну, к примеру, Вальтеру Лукасу.

— А как же она проживет без денег?

— У меня в той квартире полно продуктов. Сейчас она там… я надеюсь. Во всяком случае, я запретил ей выходить.

— А Селлерс знает, что ты получил для нее пять тысяч?

Я кивнул.

— И постарается проследить, что ты с ними сделаешь?

Я опять кивнул.

— Что ты намерен делать в этом случае?

— Воспользуюсь помощью Элси, — ответил я. — Я напишу Дафни официальное письмо: «Уважаемая мисс Кре-стон, извещаю вас о том, что имел беседу с вашим бывшим мужем и добился от него денежной компенсации в размере пяти тысяч долларов. Чек выписан на ваше имя и прилагается. Если вы удовлетворены этой суммой и таким образом полностью рассчитались со своим бывшим мужем, то можете перевести чек в наличные деньги, а затем связаться с нами и выплатить гонорар по этому делу».

— Как ты собираешься послать это? — спросила Берта.

— По почте, со срочной доставкой. А в нашем архиве мы оставим копию. Если придет Селлерс и предъявит ордер для его осмотра, он найдет это письмо и…

— И узнает адрес, — сказала Берта.

— Да, узнает.

— И ты этого хочешь?

— Нет, но он не должен пока его видеть, пока…

— Пока что?

— Пока мы не закончили это дело.

— Но ты же говоришь, что он хочет найти ее.

— Да, но он сделает это не раньше чем через двадцать четыре часа.

— Ты хочешь сказать, что к этому времени все закончишь?

— Да, я должен это сделать.

— О каком деле ты говоришь?

— Боюсь, что об убийстве Финчли. По крайней мере, оно связано с нашим делом, так что я не могу быть ни в чем уверенным, пока не узнаю, что произошло в его доме.

Берта покачала головой:

— Ты не должен в это ввязываться. Полиция уже вовсю разматывает это убийство. Если ты сунешься, тебя засосет в такой водоворот, что сам будешь не рад.

— А что еще я могу сделать?

— Сиди и не встревай, — ответила она.

— Скоро сюда придет Фрэнк Селлерс, — сказал я. — Он будет рыться в нашем архиве, искать документы о Дафни, чтобы найти нужные ему доказательства. Мы скажем, что не можем позволить ему это, так как дело конфиденциальное. А он потребует предъявить их, так как Дафни может быть связана с убийством.

— Ладно, — сказала Берта, — тогда думай, как нам остановить его. Ты же гений.

— Его невозможно остановить.

— Тогда как сбить его с толку?

— Я пришел сюда не для этого. Я хочу, чтобы ты вышла из игры.

— К черту! Будем расхлебывать вместе. Лучше подумай головой, как нам исправить положение? А когда решишь — убирайся к черту и дай дослушать музыку.

— Хорошо, — сказал я, — мы напишем Дафни до востребования, потом попросим Элси забрать письмо, отнести его и передать Дафни. Они же не будут следить за Элси рано утром.

— Ты знаешь номер ее телефона? — спросила Берта.

Я кивнул.

— Еще бы, — сказала Берта и добавила: — Звони, я поговорю с ней.

— Может, у нее свидание, — сказал я.

— Тогда поговорим, когда она вернется. Она все-таки вернется, я надеюсь.

— Вероятно.

— Она не будет в отлучке всю ночь. Если, конечно, не из-за тебя. Господи, как она смотрит на тебя… Это черт знает что. Почему ты не избавишься от нее и не найдешь себе скромную, симпатичную… Нет, пожалуй, это будет уже не то. Не знаю, почему эти девчонки так к тебе липнут. Наверное, оттого, что ты к ним не пристаешь, а говоришь только о делах. А это вызов. Подай мне аппарат.

Я дал ей телефон и номер Элси. Она позвонила, и через мгновение Элси сняла трубку.

— Элси, возьми карандаш, — сказала Берта, — я продиктую письмо. Стенографируй. Ты готова? — И она продиктовала письмо. — Напиши адрес: «Дафни Крестон, до востребования». Теперь поезжай в контору и отпечатай его. Скоро приедет Дональд и привезет чек на пять тысяч, ты положишь его в конверт. Потом он даст тебе инструкции. Утром надо будет кое-что сделать. Ясно? Да, он в порядке… Да, здесь… Конечно, он в порядке… О Господи, не клади трубку. — Она обернулась и с возмущением произнесла: — Ей надо, чтобы ты сам сказал, что у тебя все в порядке.

Я взял трубку:

— Привет, Элси. Со мной все хорошо.

— Я волновалась, Дональд.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, это женская интуиция. У тебя неприятности, да?

— Ничего, — ответил я, — у меня всегда неприятности. Приходи в контору, там встретимся. Ты отпечатаешь письмо, я положу в него чек и еще три новенькие хрустящие стодолларовые бумажки.

— Разве не опасно так посылать деньги?

— Опасно.

— Тогда зачем, Дональд? Может, мне самой отнести их?

— Это еще опаснее. Увидимся в конторе. Не волнуйся. Все будет хорошо. — Я положил трубку.

Берта покачала головой:

— Она поставила тебя на пьедестал. Думаю, тебе нужно спустить ее с неба на землю, хотя это тоже не самое лучшее…

— И?..

— И тебе пора с этим кончать. Я бы спятила, если бы кто-нибудь смотрел на меня восхищенными глазами. Не пытайся сделать из нее детектива. Это не тот тип.

— Я знаю.

Берта усмехнулась:

— Все нормальные люди пристают к девушкам, иногда получают пощечины.

— А ты думаешь, мне не дают пощечин?

Берта обдумала эти слова, потом сказала:

— Все это подорвет авторитет нашего сыскного агентства, — потом добавила: — Впрочем, это произойдет в любом случае. А теперь убирайся и дай послушать музыку.

— Селлерс уже на тропе войны, — напомнил я.

— Сколько у нас есть времени?

— Не больше двадцати четырех часов. Ты ведь знаешь Селлерса. Он всегда сваливается на голову, как тонна кирпичей. Я еще немного задержал его — часов на двенадцать или на сутки.

Берта вздохнула:

— У меня будет время послушать музыку, а у тебя — придумать один из тех сногсшибательных планов, которые нас всегда выручали. Тебя ведь скоро схватят.

— Вот об этом-то я и говорю тебе. Может, это случится уже сегодня.

— Ладно, — сказала Берта, — раньше я заведовала агентством по сбору информации и теперь могу начать снова… Хотя я не смогу платить за эту квартиру… Придется снять где-нибудь каморку.

— Если мы перестанем сотрудничать…

— К черту. Убирайся отсюда и иди работать.

Я двинулся к двери. За моей спиной зазвучал вальс Штрауса. Он успокоит расшатанные нервы Берты.

Когда я пришел в контору, Элси уже отпечатала письмо.

— Дональд, — спросила она, — кто такая Дафни Крес-тон? У нас не было ее дела.

— Знаю, — ответил я, — это связано с моей работой. Берта знает о ней.

— Понимаю.

— Я получил для нее чек на пять тысяч и три сотни наличными. Положи их в письмо и пошли на почтамт. Утром ты придешь туда и дашь адрес одной квартиры. Скажешь, что ты Дафни Крестон.

— Что это за адрес?

Я отдал ей карточку, на которой написал адрес моей явочной квартиры.

— Там живет мисс Крестон?

Я кивнул.

— Под своим именем?

— Ну, может быть, под другим, — ответил я, — ей приходится скрываться. Но письмо ей доставить надо. Вот что мы сделаем: уберем маркировку «До востребования» и пошлем письмо по срочной доставке. Но в нашем архиве должно быть сказано, что письмо отправлено до востребования. Потом мы пойдем на почту и отправим его.

— Может, лучше воспользуемся почтовым ящиком?

— Не стоит.

— Но ящик прямо в доме. В десять часов вынимают письма.

— Ты уверена?

— Конечно. Я всегда посылаю так.

— Ну что ж, это великолепно, мы не привлечем ничьего внимания. Если мы пойдем на почту, за нами обязательно станут следить и узнают, что мы отсылаем важное письмо. Да мало ли что еще может придумать Селлерс.

— Сержант Селлерс? Он тоже принимает участие в этом деле?

— Еще бы, ведь где я, там и он, — ответил я. — Если у него возникают какие-нибудь проблемы, он начинает совать нос в мои дела.

— А сейчас у него есть проблемы?

Я кивнул.

— Это убийство Финчли, Дональд?

— Может быть, — сказал я, — Бог знает, но чтобы ни случилось, ему обязательно нужно знать, имею ли я к этому отношение.

— Ладно, мы надуем его, — сказала она. — Сейчас мы бросим письмо в ящик, а потом ты пригласишь меня на ужин. Если за нами будут следить, то подумают, что ты назначил мне свидание.

— Пожалуй, это правдоподобно.

— Ты не считаешь, что я напрашиваюсь на ужин?

— У тебя постоянное приглашение. Тебе нужно только извещать меня, когда ты можешь его принять.

— Дональд, ты такой славный.

Мы наклеили на конверт марку срочной доставки, убедились, что в коридоре никого нет, бросили письмо и пошли ужинать. Потом я отвез Элси домой.

— Зайдешь, Дональд? — спросила она.

Я посмотрел на часы.

— Пожалуй, нет. Завтра у меня трудный день.

— Обещай, что не попадешь в беду.

— Я постараюсь.

Она поцеловала меня и пожелала спокойной ночи. Я сел в машину и поехал на Хэммет-авеню, чтобы оглядеть все вокруг. Финчли жил в доме номер 1771. До него было всего несколько кварталов.

Дом номер 1369 был похож на тот, что описала мне Дафни. Это был большой двухэтажный особняк старой постройки, когда люди предпочитали простор толчее и скученности. В доме было темно, а на лужайке был вбит колышек с табличкой «Продается».

Я подошел к двери и дернул за ручку. Она была заперта. Тогда я прокрался к окну, огляделся по сторонам, вынул электрический фонарик и направил в комнату луч света. Мебели не было. Я пошел обратно к машине и списал с таблички номер телефона. По счастью, там было сказано «продается владельцем».

Я позвонил. Трубку снял мужчина.

— Прошу простить, что я звоню в такое позднее время, — сказал я. — Вы продаете дом номер 1369 по Хэммет-авеню? Не могли бы вы Сказать, сколько он стоит?

— Кто говорит?

— Богатый покупатель.

— А свое имя вы не хотите назвать?

— Нет.

— В таком случае, я не думаю, что мы сможем договориться.

— Не говорите глупостей, — сказал я. — Вы же хотите продать дом, а я, если сойдемся в цене, готов купить его. Вот и все.

— Сколько вы можете дать за него? — спросил он.

— Я готов купить этот дом за приемлемую цену. В нем четыре комнаты?

— Четыре и три ванные.

— Сколько вы за него хотите?

— Сорок одну тысячу наличными. Дом довольно большой.

— С мебелью?

— Конечно нет.

— Простите, что позвонил так поздно, но я мог бы купить этот дом. Могу я осмотреть его?

— Не ночью же. Почему вы звоните так поздно?

— Я работаю, поэтому у меня не так много свободного времени. Этот дом мне подходит. Кроме того, я хотел бы иметь дело с продавцом лично, чтобы сэкономить на посреднических.

— Да, пожалуй, вы сэкономите эти деньги. Но вся сумма нужна мне наличными. Поэтому я и продаю его. В агентстве по недвижимости мне сказали, что такой дом не продашь за наличные.

— Если это то, что мне нужно, я заплачу, — сказал я. — Мне даже удобнее заплатить наличными, но в этом случае цена должна быть справедливой.

— Цена вполне справедлива. Я бы мог продать его за сорок восемь тысяч, считая аванс. Но мне нужны наличные.

— Завтра я хочу осмотреть другой дом, так что нельзя ли мне все-таки осмотреть ваш дом сегодня? — спросил я.

— Вот что, — ответил он, — меня зовут Келтон, Олни Келтон. Если этот дом вам подходит, я могу прийти.

— Я действительно хочу купить его.

— Вы сейчас рядом с ним?

— Да, рядом, у станции техобслуживания.

— Я сейчас буду. Встретимся у дома.

— Хорошо, — сказал я.

Я вернулся на место и немного подождал. Минуты через три показался Келтон. Это был сутулый человек с резкими чертами лица. Похоже, он страдал дурным пищеварением.

— Меня зовут Лэм, — сказал я, — вы были так любезны, что представились и пришли сюда с ключами. Теперь мы можем познакомиться.

Он вынул из кармана ключ от входной двери:

— Дом вам понравится.

— Внутри он не обставлен?

— Нет. Господи, конечно нет, за такую-то цену.

— А коммунальные услуги?

— С этим все в порядке. Кстати, я иногда показываю дом довольно поздно, хотя и не так поздно, как сейчас. Мы с вами товарищи по несчастью. Днем я тоже работаю.

Он открыл дверь и включил свет. Мы вошли в коридор, прошли в просторную гостиную и столовую. Наши шаги эхом отзывались в пустых комнатах. Я внезапно остановился.

— А это что значит? ~

Он нахмурился:

— Пропади он пропадом!.. Ведь обещал забрать все сегодня.

— Что это такое?

— Этот дом на сорок восемь часов арендовал один человек. Ему нужно было временное помещение, чтобы кое-что скопировать. Он поставил здесь эту аппаратуру и обещал вывезти ее к сегодняшнему дню.

— Черт побери, это же новейшие ксероксы, их здесь несколько, — присвистнул я. — Вот сюда кладут чистую бумагу, а отсюда забирают копии. Зачем ему все это?

— Не знаю, — ответил Келтон, — его зовут Харнер, и у него где-то тут рядом офис. Он сказал, что ему надо скопировать какие-то документы, и хорошо заплатил мне.

— Это странно, черт побери.

— Не думаю, — сказал он, — здесь поблизости негде больше арендовать помещение. К тому же этот Харнер хотел, чтобы комнаты не были заставлены мебелью… Дальше кухня и две спальни. Вообще комнат — пять. Внизу есть маленькая, но очень удобная комната для служанки. В ней туалет и душ.

— Спальни находятся наверху? — спросил я.

— Две спальни и еще одна большая комната, которая может быть спальней. С бывшими хозяевами этого дома жил отец мужа. У него была одна из спален. А остальные спали внизу. Потом отец умер, а дом большой и… У вас есть семья, мистер Лэм?

— Я думаю о том, чтобы обзавестись семьей, — ответил я.

Он поднял глаза.

— Я женюсь на разведенной женщине. У нее пятеро детей, — объяснил я.

— О… — только и смог вымолвить Келтон.

— Я знаю ее очень давно, — продолжал я, — и когда она развелась, я… Думаю, этот дом нам подойдет.

— Это как раз то, что вам нужно.

— Кое-что придется перестроить.

— Это будет нетрудно сделать. Наверху можно устроить детскую.

— Сколько лет этому дому?

— Его построили в тридцать втором. В то время можно было найти и хороший строительный материал, и рабочую силу, и все это — дешево. Люди искали работу, склады были переполнены материалами. Человек, который его построил, имел деньги. Да и время для этого было вполне благоприятное.

Я кивнул.

Мы поднялись на второй этаж, потом на чердак.

— Я хочу получше осмотреть все. Скорее всего, дом подойдет мне, — сказал я.

— Ну что ж, мы можем сговориться.

— А как насчет того, чтобы оставить мне ключ и…

Он покачал головой:

— Нет-нет, ни за что… без аванса.

— Я заплачу вам сто долларов вперед, а вы на двадцать четыре часа дадите мне ключ. Мне нужно подумать. Полагаю, на тридцати восьми с половиной тысячах мы сойдемся. Если я решаю не покупать дом — сто долларов ваши, если куплю — они войдут в его стоимость.

Он попятился:

— Не тридцать восемь с половиной. Дом стоит дороже…

— Да, — сказал я, — но мне все равно, какова его рыночная стоимость, я покупаю дом себе.

— Для вас Это будет прекрасный дом.

— Возможно, — согласился я.

— Но его цена — сорок одна тысяча наличными. Я не собираюсь уступать.

— И я тоже. Не знаю, как оценивают его на рынке или вы лично. Для меня он стоит тридцать восемь с половиной тысяч, если, конечно, он понравится моей невесте и детям.

— Вы еще не осмотрели двор, — сказал он.

— Как бы не так. Я осмотрел все вокруг еще до того, как вы пришли.

Он немного поколебался, потом проговорил:

— Думаю, мы сможем заключить эту сделку за тридцать девять с половиной.

Я покачал головой и направился к двери.

— Тридцать девять, — сказал он.

— Мне очень жаль, мистер Келтон, но тридцать восемь с половиной — это для меня предел.

— Я не собирался продавать его так дешево. Черт, лучше бы я воспользовался услугами агентства по продаже недвижимости.

— Но ведь это наличными, — напомнил я, — вся сумма наличными.

— Когда? — спросил он.

— Завтра к полуночи вы получите сто долларов или прибавите к этим деньгам тридцать восемь тысяч четыреста.

— А где сто долларов? — спросил он.

Я вынул из бумажника стодолларовый банкнот. Мы спустились в столовую, где стояли ксероксы. На маленьком столике он написал расписку. Я прочитал ее и попросил ключ. Он отдал его и сказал:

— Завтра к полуночи.

— Хорошо, — ответил я.

— Конечно, это предельный срок, — сказал он, — я хотел бы узнать о вашем решении пораньше, чтобы не просыпаться в полночь от телефонного звонка.

— Разумеется, — согласился я, — у меня будет достаточно времени. Часто и женщине требуется не много времени, чтобы решиться.

— Я знаю, знаю, — ответил он и ворчливо добавил: — Пожалуй, это так.

Я положил ключ и расписку в карман.

— Мне нужны какие-нибудь гарантии, — сказал он.

Я дал ему имя моего банкира, потом спросил:

— А как насчет всего этого хлама? Его заберут?

— Его уже должны были вывезти.

— Хочу вам заметить, что не несу за него никакой ответственности.

— Конечно нет, раз его должны были увезти еще сегодня. Вы сказали, его имя Харнер?

— Да.

— А от него у вас есть какие-нибудь гарантии?

— У него в Монаднок-Билдинг контора. Дома у меня записан его телефон. Думаю, с ним все в порядке. Здесь же оборудования на несколько тысяч.

— А у Харнера есть ключ? — спросил я.

— О да. Ведь он должен вывезти отсюда свою технику.

— Значит, гарантии есть.

— Ну да, контора в Монаднок-Билдинг…

— Должно быть, он крупный предприниматель.

— Наверное, у него крупный офис, — сказал Келтон.

— Да уж недаром он привез сюда это оборудование. Кстати, а не сделать ли нам опись этих машин, чтобы быть спокойными?

Келтон покачал головой:

— Я вполне защищен, у меня есть расписка. А к вам это не имеет никакого отношения.

— А если этот Харнер скажет, что я украл какой-нибудь ксерокс?

— Это еще надо будет доказать.

— А если он заявит, что что-то пропало?..

— Это ничего не значит. Пусть доказывает.

— Я все-таки сделаю опись, — настаивал я.

— Я не собираюсь ждать, пока вы ее сделаете, — сказал Келтон, — уже поздно, и мне незачем сидеть здесь и заниматься бессмысленной работой. Если этот Харнер завтра утром не вывезет все это, я буду взыскивать с него сто долларов в день и наложу на оборудование арест.

— Хорошо, — сказал я, — я сделаю опись без вас.

— Без свидетеля это бессмысленно, — заметил Келтон, — Харнер может сказать, что вы сначала украли два-три ксерокса, а потом составили опись.

— Да, пожалуй, но, может, вы все-таки поможете мне? Это защитит нас обоих.

— Ну хорошо, — проворчал он, — сколько их здесь? Незачем записывать номера моделей, серий и всего остального. Так, посмотрим — две машины у этой стены, две у этой, одна в центре. Пять штук, и все для копирования. Мне, во всяком случае, так кажется.

— Точно, — сказал я. — Напишем, что их пять, и не будем указывать номера моделей.

— Ладно. Вот и вся опись, Лэм. Утром их увезут.

— Я бы хотел, чтобы это сделали до того, как я привезу сюда свою невесту. Она увидит, что комната заставлена, и решит, что дом маленький. Ей может не понравиться.

— Хорошо, хорошо, будь по-вашему. Итак, у нас здесь пять машин, и каждая стоит на столике. Пошли домой.

— Как он увезет все это — в фургоне? — спросил я.

— Наверное, ведь в багажник легкового автомобиля все это не погрузить.

Мы вышли, и Келтон закрыл за собой дверь. Он сел в машину и уехал. Я вернулся в дом, включил свет и внимательно осмотрел все комнаты. Кроме этих машин, там ничего не было. Они стояли на столах, а рядом находились ящики с бумагой.

Я записал номера серий и моделей всех ксероксов и, как только закончил, где-то вдалеке услышал сирену. Звук становился все громче. Я выключил свет и выбежал на улицу. Как только я открыл входную дверь, мимо дома пронеслась машина. Я успел заметить, что это темный седан, который мчался как дьявол. За ним, на расстоянии в сорок — пятьдесят ярдов, я увидел полицейскую машину с завывающей сиреной. Седан круто свернул в переулок. Я подумал, что он может перевернуться. Его занесло. Он въехал на тротуар, потом помчался дальше и снова резко повернул. Раздался громкий визг и скрежет. За рулем в полицейской машине тоже сидел профессионал, он проделал тот же маневр и прибавил скорость.

Я прислушался. В темноте раздались три выстрела. Моя машина стояла возле дома. Я проехал несколько кварталов, нашел стоянку, поставил машину и стал ждать.

Показались другие полицейские машины. Их становилось все больше. Внезапно меня ослепил свет фар. Ко мне подъехала одна из машин.

— Что вы здесь делаете? — спросил офицер.

— Жду.

— Чего?

— Как чего?! Господи, вы еще спрашиваете! Вы загнали меня сюда своей сиреной. Вот я и жду, когда вы закончите, чтобы ехать домой.

— Позвольте проверить ваши права, — сказал офицер. Я с неохотой протянул ему документы.

Вдруг что-то привлекло его внимание.

— Лэм! Дональд Лэм! Вы же как-то связаны с этим делом.

— О каком деле вы говорите?

— Вы друг сержанта Селлерса?

— Я его знаю.

— Вы… сейчас. Ждите здесь.

Он пошел к своей машине и взял телефонную трубку. Через пять минут он вернулся, но теперь его поведение очень изменилось.

— Что вы здесь делали? — спросил он.

— Работал.

— У вас здесь были дела?

— Да.

— Какие?

— Селлерс знает. Я собирал информацию.

— Он сказал, что вы ее уже собрали.

— Я сделал только половину работы. Мне кое-что еще осталось сделать.

— Простите, Лэм, но я должен осмотреть.

— Что?

— Вас. Выходите и встаньте лицом к машине.

— Вы собираетесь обыскать меня?

— Да.

— Вы не имеете права.

— У меня нет выбора. Вы ведь имеете отношение к этому делу.

— К какому делу?

— Вы знаете. К делу об убийстве Финчли.

— Я работаю на своего клиента. А полиция меня уже достала. Вы не имеете права.

— К вашему сведению, Лэм, — сказал сержант, — сегодня вечером кто-то забрался в дом Финчли, сорвал с дверей печати и обыскал комнаты. Один из соседей уведомил полицию. Мы проверили. Этот человек скрылся от нас на машине. Мы его преследовали, но у нашей машины лопнула покрышка. Офицер дал предупредительный выстрел, а потом выстрелил в заднее колесо и в бензобак преследуемой машины.

— В меня никто не стрелял, — сказал я.

— Как же, можно подумать, что вы случайно остановились здесь. Что-то мы слишком часто встречаемся, мой друг.

Он обыскал меня, но не тронул ни записной, ни чековой книжки. Правда, он нашел ключ от дома номер 1369. К счастью, на нем не было никаких отметок.

— У вас много ключей, — наконец сказал он.

— Мне приходится открывать много дверей.

— В правом кармане брюк у вас кожаный кошелек с ключами. Еще один в левом кармане пиджака, и один ключ в правом.

— И что же?

— Для каких дверей они предназначены?

— У меня есть квартира, — ответил я, — есть контора. Кроме того, я веду множество разных дел и не обязан рассказывать о предназначении каждого ключа. Если хотите, мы можем подъехать к дому Финчли и проверить каждый ключ. Я не против.

— Вот это как раз то, что я собирался сделать, — сказал офицер. — Следуйте за мной.

Мы подъехали к особняку Финчли. Офицер прилежно проверил каждый ключ, но остался ни с чем.

— Ладно, — сказал он, — можете идти, но Селлерс с вами еще об этом потолкует. Он говорит, что вы уж слишком часто фигурируете в этом деле.

— Передайте Селлерсу, что он тоже слишком часто фигурирует в этом деле, — заметил я.

Офицер усмехнулся.

— Ну ладно, я пошел, — сказал я.

— Минутку, — сказал он, — придется подождать распоряжения. Я запросил управление.

— Сколько ждать?

— Не больше десяти минут.

Я догадался, что он пошел попросить, чтобы за мной установили наблюдение. Через двенадцать минут он вернулся и сказал:

— Можете идти, Лэм, но не вляпайтесь в какую-нибудь историю.

За мной приставили следить двух полицейских, не меньше. Поэтому я отправился домой. Больше идти было некуда, разве что посмотреть, как там Дафни. Но если бы я пошел к ней, то привел бы за собой полицию. Я понимал, что Фрэнк Селлерс очень бы хотел поговорить с Дафни Крестон.

На следующее утро я выехал из дома, но не стал заезжать в контору. По дороге я заметил слежку. Как мне показалось, у меня на «хвосте» сидел один человек, что было вполне обычным делом. Я подождал до девяти часов, а потом позвонил Орвиллу Макстону.

— Мистер Макстон, говорит Дональд Лэм.

— Чем могу служить? — спросил он.

— Не могли бы вы сообщить мне об организации, в которой работаете?

— Еще чего. Я слишком много говорил об этом. Надоело.

— Но мне нужна не обычная информация, а нечто другое, — сказал я.

— Что именно?

— Например, ваше собственное мнение о Дэйле Финчли.

— Вы репортер?

— Нет, я подозреваемый.

— Что? — вскричал он.

— Подозреваемый.

— Как это?

— Вот это я и хочу узнать. Полиция решила доставить мне неприятности.

— Вы хорошо знали Финчли?

— Совсем не знал. Но мне кажется, что кое-что я о нем выяснил.

На другом конце провода воцарилось молчание. Наконец Макстон спросил:

— О чем вы хотите поговорить со мной?

— Я отниму у вас минут пятнадцать. Если не захотите отвечать на какие-нибудь вопросы, не надо. Полиция не сняла с вас подозрения. Но они подозревают и меня. Поэтому у нас есть нечто общее.

Макстон опять замолчал и наконец сказал:

— Хорошо, я даю вам пятнадцать минут. Приезжайте. Сколько вам потребуется времени, чтобы доехать?

— Десять минут.

— Хорошо. Приезжайте, поговорим пятнадцать минут. Но если вы пойдете напролом, я вас выкину вон.

— Ладно, — сказал я.

На самом деле я звонил из автомата, который был за два квартала от его конторы. Я прошел туда пешком и представился секретарше. Она с любопытством посмотрела на меня и сказала:

— Входите, мистер Л эм, он ждет вас.

Орвилл Макстон был похож на спортсмена — широкоплечий, коренастый, с мощной шеей, густыми бровями, мясистым носом, квадратной челюстью и здоровенными руками. Он изучающе посмотрел на меня своими серыми глазами.

— Садитесь, Лэм.

Я сел.

— Так что вы хотите знать?

— Вы член правления фирмы, — сказал я, — вы должны были утверждать контракты. Финчли был у вас юристом. Зачем Финчли нужно было представлять все эти заявки правлению?

— Да, мы собирались утверждать контракт и должны были знать, с кем имеем дело и какова сумма представленных сделок.

— Вы запланировали встречу?

Он забарабанил по столу короткими толстыми пальцами:

— Мы должны были встретиться.

— С Финчли?

— Да.

— Когда?

— Он сказал, что имеет еще одну заявку, которая наиболее выгодна, но она как-то задержалась и… обо всем этом я рассказал полиции, Лэм.

— Вы не сказали только, где были во время убийства.

— Вот именно, черт побери! Это не их дело! Говорят, что полиции надо помогать, а сам-то я получаю от нее какую-нибудь помощь?! Полицейские приходят, задают разные вопросы, которые касаются твоей личной жизни, потом приглашают репортеров, рассказывают, какие они молодцы, а на следующий день ты читаешь об этой своей личной жизни на первых полосах газет.

— Вы говорите о себе?

— Как вам угодно, черт побери. Теперь рассказывайте о себе.

— Я частный детектив.

— Черт!

— Я работал над делом женщины, вышедшей замуж за женатого человека. Когда он узнал, что ей все известно, то сбежал и прихватил с собой все ее сбережения. Я нашел его здесь, в Лос-Анджелесе, и собирался взыскать с него эти деньги. Я стараюсь защищать интересы своих клиентов. Но по причине, о которой я не могу сейчас говорить, полиция решила, что моя клиентка могла быть той самой женщиной, которая стреляла в Финчли, или той, которую видели у его дома сразу после убийства.

— Похоже, вы говорите о двух женщинах?

— Да.

Макстон снова забарабанил пальцами по столу. Он нервничал, но его лицо оставалось похожим на гранитную скалу.

— И что дальше? — спросил он через некоторое время.

— Полиция не любит, когда им мешает частный детектив. К тому же в данный момент я не могу раскрыть им всех секретов. Я пытаюсь помочь своей клиентке. Так вот, полиция доставила мне большие неприятности. Единственное, чем я могу помочь себе, это найти нужные улики. Они пойдут по правильному следу и оставят меня в покое.

— И поэтому вы явились ко мне?

— Да, к вам.

— Зная, что за вами следят, вы решили прийти, чтобы они пошли теперь по моему следу?

— Я хотел бы получить некоторые сведения, — ответил я.

— Полиции известно, что вы здесь?

— Думаю, да. Кажется, они следят за мной.

— Я не буду вмешиваться, — сказал он, — у меня есть причины, чтобы не лезть в это дело. Личные причины.

Я еще раз взглянул на него: шея как у быка, грудь как бочка. Казалось, он полон энергии и жизни. Этот человек не из тех, кто свяжет себя с одной женщиной и будет верен ей до конца жизни. Он посмотрел на меня. Я ничего не сказал.

— Да, личные причины. И я не собираюсь говорить об этом с полицией. И вам не скажу. Не хочу, чтобы в городских газетах печатали об этом статьи.

— Ладно, — сказал я, — теперь ответьте мне на один вопрос.

— На какой?

— Вы можете предположить, что, несмотря на то что Финчли был уважаемым человеком, он мог быть хитрым и умным мошенником?

Он выдохнул встречный вопрос:

— А вы?

— Я могу.

Он погрузился в раздумье.

— А не расскажете ли вы мне об информации, которой располагаете, — спросил я, — не требуя ответить откровенностью на откровенность? Другими словами, не дадите ли вы мне возможность играть по моим правилам?

— Нет.

— Я так и думал. И вы не позволите мне играть по моим правилам?

— Нет, — сказал он, — не позволю, но я мог бы использовать ловкого детектива в своих целях…

— Возможно, копии всех заявок попадали к человеку, который подавал свою заявку последним. Он мог согласовать ее с известными уже заявками и таким образом получить наиболее выгодный подряд. Насколько это выгодно?

— Примерно от полумиллиона до одного миллиона долларов, если у него были детальные копии заявок, выводы наших инженеров по строительству, сметы — в общем, довольно много информации.

— Если у вас есть свободный час, я мог бы показать вам кое-что интересное, — сказал я.

— А что вы хотите взамен?

— Если я попаду в переделку, мне нужна ваша помощь.

— Еще бы. Множество людей хотели бы этого.

— Но я предоставлю вам делать выводы.

— Но я не буду обязан?

— Нет, нисколько.

Он взял шляпу и спросил:

— Сколько на это уйдет времени?

— Около часа, — ответил я. — Теперь слушайте: за мной следят, возможно, следят и за вами. И нам, чтобы избавиться от «хвоста», придется кое-что сделать.

— Есть какой-нибудь план? — спросил Макстон.

— Это моя забота. Я знаю, как нужно следить, значит, знаю и то, как избавиться от слежки.

— Я с нетерпением жду от вас рассказа о том, как это сделать.

— Первым делом, — сказал я, — нам надо незаметно выйти отсюда. Вы снимаете офис в этом помещении? Очевидно, у вас есть здесь и кое-какое влияние. Позвоните управляющему и попросите, чтобы на седьмой этаж прислали грузовой лифт. Мы на девятом этаже. Сейчас идем к лифту. За нами следят два человека. Один стоит внизу, у входа, а другой где-то рядом. Мы спускаемся на пассажирском лифте на два этажа, бежим к грузовому лифту, нас доставят на первый этаж. Мы идем по аллее, подходим к складу, открываем заднюю дверь. Проходим через склад на улицу, берем такси, приезжаем в агентство по прокату автомобилей и арендуем машину.

— Столько усилий, чтобы избавиться от слежки?..

— Да, от профессионалов избавиться очень сложно.

— Вы думаете, они попадутся на эту удочку?

— Тот, что стоит сейчас на девятом этаже, не пойдет за нами, потому что внизу нас будет сопровождать второй. И если мы не подадим виду, что знаем, что за нами следят, то все должно получиться.

Макстон снял трубку и сказал секретарше:

— Соедините меня с управляющим. — Потом произнес: — Это Орвилл Макстон. Пусть лифтер отправит на седьмой этаж грузовой лифт… Да, грузовой лифт, да, на седьмой этаж. И пусть ждет меня. Я даю ему две минуты.

Потом он поблагодарил управляющего, усмехнулся и положил трубку. Мы подождали эти две минуты в кабинете. Зазвонил телефон. Макстон поднял трубку и сказал мне:

— Грузовой лифт готов.

— Пошли, — сказал я.

Мы не спеша прошли по коридору к лифту. Человек, который стоял у фонтана, прошел в контору по продаже недвижимости. Дверь лифта закрылась.

— На седьмой этаж, пожалуйста, — сказал Макстон.

Мы вышли на седьмом этаже и по пустому коридору прошли к грузовому лифту. Лифтер-швед тревожно спросил:

— Что случилось? Я что-то не так сделал?

— Все нормально, Оле, — сказал Макстон и дал ему пять долларов, — поехали вниз, к выходу на аллею.

— Да, — ответил Оле, и лифт, громыхая, стал спускаться на первый этаж.

Макстон посмотрел на меня и усмехнулся:

— Знаете, Лэм, вы мне начинаете нравиться. Вы знаете свою работу.

— Спасибо, — сказал я.

Мы вышли, нашли заднюю дверь склада спортивной одежды, мимо нескольких его служащих прошли через склад на улицу. Они хотели нам что-то продать, но мы сделали вид, что поглощены беседой.

Мы взяли такси и поехали к агентству по прокату автомобилей. Взяли в аренду автомобиль и добрались на нем до дома номер 1369 по Хэммет-авеню. Мы вышли из машины, я достал ключ и открыл дверь.

— Так что же здесь находится? — спросил Макстон.

— Об этом, я думаю, вы сможете рассказать мне лучше, чем я вам.

Мы вошли в столовую, но от ксероксов не осталось и следа.

— Ну? — сказал Макстон.

Я повернулся и пошел к выходу.

— Зачем было приходить сюда?

— Я хотел вам кое-что показать.

— Покажите.

— Все исчезло.

— Как?

— Это и я хотел бы узнать.

— Так что же это было?

— Машины.

— Какие машины?

— Пять ксероксов последних моделей.

Он взглянул на меня и сказал:

— Я не понимаю.

— Вы ведь время от времени бывали у Финчли? — спросил я.

— Конечно. Он часто работал дома, а мне приходилось работать вместе с ним.

— Отсюда далеко до его дома? — спросил я.

Он задумался, потом сказал:

— Не больше четырех кварталов.

Я ничего не сказал и направился к выходу. Наши шаги эхом отзывались в пустых комнатах. Я закрыл дверь, направился к соседнему дому, постучал в дверь и спросил:

— Скажите, во сколько к соседнему дому приезжал фургон?

— Это было в полтретьего ночи, — с возмущением ответила открывшая дверь женщина.

— Вы не заметили на фургоне названия компании?

— Нет. В полтретьего ночи как-то не хочется обращать внимания на такие вещи. Я попыталась снова заснуть.

— Они очень шумели?

— Нет, они не говорили ни слова, но этот фургон так громыхал… Он остановился, из него вышли люди и начали что-то грузить туда. Я думала, что дом пуст. И вот что я вам еще скажу: название компании было чем-то завешено, прочесть его было невозможно.

— Все это происходило в полтретьего ночи?

— Да. А зачем вам все это?

— Я собираюсь купить этот дом и должен быть увет рен, что оттуда все вывезли, — ответил я.

— Я думала, там ничего нет, но они загрузили чем-то целый фургон.

— Большое вам спасибо.

Потом я повернулся к Макстону и сказал:

— Ну вот, теперь вернем машину в агентство, возьмем такси и поедем обратно. Подойдем к входу со стороны аллеи, ваш лифтер-швед посадит нас в грузовой лифт, так что никто и не узнает, что мы куда-то уходили.

— Я начинаю понимать вас, Лэм, — сказал Макстон.

— Вот и хорошо.

— Вы сказали мне кое-что очень-очень важное.

— Надеюсь, вы используете это?

— Пока не могу сообразить как.

Мы вернулись на девятый этаж так же, как и ушли с него. Человек, стоявший у фонтана, уже ушел.

— Где ваша машина? — спросил Макстон.

— На стоянке, в двух кварталах отсюда. Я дойду до нее пешком.

— Думаете, за вами следили? — спросил он.

— В этом нет сомнения.

— Как я могу найти вас, Лэм?

Я дал ему визитную карточку. Он задумчиво посмотрел на меня.

— Вы гораздо более ловкий человек, чем кажетесь на первый взгляд, — сказал он и добавил: — И выглядите не слишком глупым. — Он усмехнулся.

Первый раз за все это время я увидел его зубы. Он пожал мне руку.

— Спасибо, Лэм. Может быть, все не так уж и плохо. Мы с вами в одной лодке… Рано или поздно придется еще кое-что рассказать полиции. Только бы они не узнали, где я был в тот вечер.

— Больше никто не знает, где вы были?

— Конечно! Я и еще один человек. Мне совершенно не хочется, чтобы кто-нибудь узнал, что это за человек, и рассказал об этом репортерам.

— Ладно, — сказал я, — если я вам понадоблюсь, вы найдете меня.

Потом я направился к лифту, отдал лифтеру пять долларов и сказал:

— Вниз.

Когда лифт опустился, я улыбнулся Оле, приветливо помахал ему рукой и не спеша пошел к двери.

Я опять поехал в агентство по прокату автомобилей, арендовал машину, сделал несколько крутых поворотов, чтобы убедиться, что за мной не следят, и поехал туда, где оставил Дафни Крестон. Когда я подошел к квартире, какое-то шестое чувство подсказало мне, что там не все в порядке. Я приоткрыл дверь и спросил:

— Все дома?

Ответа не последовало. Я вошел. Комната выглядела так, словно через нее прошел ураган. Одеяла были сброшены с кровати и валялись на полу. Матрац стоял в углу. Кто-то вынул из бюро все ящики и разбросал лежавшие в шкафу вещи. В кухне послышался какой-то шум, потом загрохотали сковородки.

Я резко открыл дверь. В кухне стояла Кэтрин Эллиот. Она вытащила из буфета все кастрюли, сковородки и теперь осматривала его с помощью карманного фонарика.

Я встал у двери. Через мгновение она посмотрела в мою сторону, увидела меня, вскрикнула и выпрямилась.

— Привет, Кэтрин, — сказал я.

— Ты! — На ее лице отразились удивление и испуг.

— А кого ты ожидала?

— Как ты нашел меня здесь?

Я усмехнулся:

— Следил за тобой.

— Нет. Этого не может быть.

— Ты просто не знаешь, что значит профессиональная слежка. Нашла то, что искала?

— Ты, — сказала она, — можешь убираться к черту. А я тебе в этом могу помочь. Ты убийца!

— И, — заметил я, — мы наедине!

Только сейчас она поняла, в чем дело. Панический страх отразился на ее лице.

Я пошел прямо на нее.

Она прислонилась к стене и двинулась к двери на черную лестницу, рванула ее на себя и побежала по ступенькам вниз.

Я бросился к входной двери, даже не закрыв ее за собой. Ждать лифт было слишком долго, и я побежал по лестнице. Выбежав на улицу, я начал осматривать стоявшие напротив дома автомобили. Третьей по счету стояла машина Кэтрин. Я узнал ее по номеру. Подойдя ближе, я вынул свой револьвер и дважды выстрелил — первая пуля попала чуть выше бензобака, другая — в заднюю дверцу, оставив в ней заметную дырку.

Я засунул пистолет в кобуру, побежал к машине, прыгнул за руль и понесся по улице. Внезапно сзади раздались похожие на выстрелы звуки. Я оглянулся, недоумевая, что бы это могло быть — выстрелы или выхлопы газа у какого-нибудь грузовика.

Я поехал в контору и первым делом направился к Берте Кул.

— Берта, пора играть в открытую!

— Как это?

— Мы навестим Кэтрин Эллиот, — сказал я. — Едем к ней домой. Она собирается нанести нам удар. Этого нельзя допустить.

— Что же мы сделаем?

— Обыщем ее квартиру.

— Без ордера?

— Да. Она же обыскала мою. Мы просто обменяемся любезностями.

— А хак мы войдем туда?

— С нами пойдет Фрэнк Селлерс. Звони ему, — сказал я.

Берта вздохнула:

— Ты понимаешь, что ты делаешь, Дональд?

— Да. В моем положении это единственно правильное решение.

Берта сняла трубку, позвонила в полицию и попросила позвать Селлерса.

— Фрэнк, — сказала она, — Дональд спятил.

В трубке послышалось что-то вроде повизгивания.

— Хорошо, — сказала Берта. — Он здесь. Мы хотим встретиться с тобой. — Она обернулась ко мне: — Ты идешь напролом. Селлерс собирается взять тебя под стражу для допроса.

— Скажи, я согласен, но сначала пусть он встретится с нами у «Стилбилт Апартментс». Для него это единственная возможность увидеться со мной. Скажи, что, как только он подъедет к входу, я подойду.

Берта передала все это Селлерсу. В трубке опять послышалось что-то вроде повизгивания.

— Клади трубку, Берта, как будто вас прервали. Когда он снова позвонит, пусть секретарша скажет, что мы уже ушли.

Берта нерешительно положила трубку:

— Так нельзя поступать с полицейским, Дональд!

— Может, ты так и не поступаешь, — сказал я, — но я могу себе это позволить. Пошли.

— Что ты собираешься делать?

— Мы поедем вынимать каштаны из огня для Селлерса.

— А ему это понравится?

— Еще как!

— Ну что ж, будем надеяться, — сказала она, — потому что он был зол как мокрая кошка. Он сказал, что ты опять идешь напролом. Он пытался защитить нас, просил тебя не совать нос в дурные истории, но ты не послушал его. К тому же ты оторвался от «хвоста»…

— Поговорим в дороге, — сказал я.

Мы подъехали к «Стилбилт Апартментс» на машине, которую я взял напрокат, и остановились у пожарной стойки. Через две минуты на полицейской машине приехал Селлерс. Он был взбешен.

— Берта, я пытался защитить вас от всего этого, но ваш маленький ублюдок зашел слишком далеко! — сказал он.

— Думаю, что не так уж и далеко, — вставил я.

— Ну если ты называешь это «не так уж и далеко»…

— Прошлой ночью кто-то из ваших стрелял по одной машине, — сказал я.

— Да?

— Рядом с домом Финчли.

Глаза Селлерса сузились.

— Ты знаешь об этом?

— Если ты будешь поблизости, то увидишь, как минут через десять сюда подъедет машина с двумя пулевыми отверстиями.

Он оглядел меня прищуренными глазами и подозрительно спросил:

— Если ты нашел машину с двумя дырками от пуль, это уже что-то, Малыш! Чья она?

— Это собственность Кэтрин Эллиот, которая живет в квартире 14-Б.

Селлерс задумался:

— Если в ее машине два пулевых отверстия, то можно брать ордер на обыск.

— А что тебе это даст?

— Не знаю, но, во всяком случае, можно посмотреть.

— К тому времени там уже ничего не будет.

— Почему ты так думаешь?

— Она знает, что дело плохо.

— Почему она это знает?

— Потому что в ее машине две дырки.

— Так, подожди, подожди, — сказал Селлерс. — Если это один из твоих фокусов, я должен знать об этом. Ведь мне нужны основания… Вот если я получу ордер, то все будет законно.

— К тому времени, как ты получишь ордер, Кэтрин и все улики исчезнут, — сказал я. — Если ты хочешь что-нибудь найти, то должен подняться к ней в квартиру не позже чем через десять секунд после того, как она приедет.

— Я не могу обыскивать без ордера. Думаешь, она разрешит?

— Она ничего не разрешит, — сказал я, — но если ты зайдешь к ней в квартиру как офицер полиции и обнаружишь улики…

— Какие улики?

— Увидишь!

— Но есть ли у меня право входить к ней в квартиру?

— Есть довольно щепетильное решение Верховного суда. Руки у тебя, как у офицера полиции, связаны. Ты ничего не можешь сделать с подозреваемым без того, чтобы не предупредить его, что он может воспользоваться услугами адвоката, что он может не отвечать на вопросы и так далее. Другими словами, ты должен сначала рассказать ему все это, стоя за дверью, а потом уже поговорить. А если ты этого не сделаешь, то никуда не попадешь.

— Можешь не рассказывать мне о решениях Верховного суда, — резко сказал Селлерс.

— Тебе придется их учитывать.

— Да, конечно, — сказал он, — но это не значит, что они мне нравятся.

— Но, — сказал я, — осталась одна великолепная лазейка: какой-нибудь частный детектив может послать все права этого преступника подальше, потом войдешь ты, а доказательства вины уже будут налицо. Верховному суду придется закрыть на это глаза.

— А как мы устроим такую ситуацию? — спросил Селлерс.

Я указал пальцем на Берту.

— Черт побери, Дональд, тебя, твои планы и… — начал он.

— Заткнись! Она едет, — прошептал я и толкнул Селлерса.

Мы спрятались за автомобиль. Но Кэтрин была слишком взволнованна, чтобы обращать на нас внимание. Она поставила машину на стоянку, заглушила мотор, вытащила ключ и бросилась в дом.

— Пошли, — сказал я Селлерсу, — у нас мало времени.

Селлерс ненадолго задержался, чтобы посмотреть на дырки в машине. Мы бросились за Кэтрин, Берта — за нами.

— Что мне нужно делать, Дональд? — спросила Берта.

— Ты займешься'своим делом.

— Грубо?

— Чем грубее, тем лучше.

— Ты думаешь, у нас это пройдет?

— Да.

— Дональд, — вздохнула она, — до чего же ты умный маленький ублюдок! Мы и раньше действовали сообща, ну что ж, попробуем еще раз!

Мы вошли в коридор. Селлерс показал удостоверение сидевшему за столом консьержу и пошел к лифту. В дверь с номером 14-Б постучал я. Никто не ответил. Я постучал снова и сказал:

— Вашу машину, мадам, осмотрела полиция. В ней обнаружены два пулевых отверстия.

Дверь осторожно приоткрылась, и Кэтрин заговорила прямо в образовавшуюся щель:

— Я хочу сделать заявление. В мою машину стрелял частный детектив Дональд Лэм и…

Она не договорила, потому что в этот момент Берта толкнула дверь со словами:

— Не возражаешь, если мы войдем, милочка? — И, не дожидаясь приглашения, вошла первой.

— Я возражаю, черт побери, — сказала Кэтрин. Потом она увидела меня и ткнула в меня пальцем: — Вот человек, который стрелял по моей машине.

Селлерс посмотрел на меня, и я почувствовал, что он начинает понимать, в чем дело. Он понял, что Кэтрин говорит правду, и спросил:

— Вы хотите подать жалобу, мадам?

— Да, — сказала она.

— Вы понимаете, — сказал Селлерс, — что это серьезное обвинение, вернее, несколько обвинений. Оно включает умышленную порчу собственности и применение оружия в пределах городской черты. Если вы будете подавать жалобу, я тут ни при чем.

— Я подаю жалобу, — сказала она.

— Где это произошло? — спросил я.

— Ты знаешь где. Моя машина стояла напротив…

— Ну-ну, продолжай, — сказал я, когда она замолчала.

— Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, — выпалила она и повернулась к Селлерсу. — Офицер, что вы стоите! Этого человека нужно арестовать. Он пытается навредить мне всеми возможными способами. Он был в «Беттер бизнес-бюро» и жаловался на меня. Он досаждает мне только потому, что я не даю ему кое-какие сведения.

— Я ведь говорил, Малыш, что ты попадешь в беду. Ты стрелял в ее машину? — спросил Селлерс.

Я рассмеялся:

— Не будь ребенком. Вчера ночью полиция гонялась за какой-то машиной. В эту машину стреляли. Почему ты не спрашиваешь ее, где она была вчера ночью, точнее, что она делала на Хэммет-авеню?

Селлерс оглянулся на Кэтрин, и то, что он увидел на ее лице, рассеяло его сомнения.

— Посмотри здесь все, Берта, — сказал я.

Берта прошлась по квартире.

— Не смейте обыскивать мою квартиру! — закричала Кэтрин. — Не смейте! Я… Офицер, защитите меня.

— Этого нельзя делать, Берта, — сказал Селлерс.

Берта не обращала внимания ни на него, ни на Кэтрин

Эллиот. Она пошла на кухню, открыла дверь, огляделась и повернулась. В этот момент Кэтрин бросилась на нее как дикая кошка. Она царапалась, выкрикивала ругательства и пыталась вырвать у Берты клок волос.

Берта обхватила ее за талию, подняла с пола и бросила на кровать с такой силой, что закачались картины на стенах. Селлерс хотел было подойти к Берте, но передумал. Берта величественно двинулась к закрытой двери. Там была ванная. Как только дверь открылась, послышался невнятный булькающий звук.

— Поджарьте меня как устрицу, — сказала Берта.

Я быстро подошел к двери. Селлерс как будто прирос к полу, а Кэтрин судорожно хватала ртом воздух. Дафни была завернута в простыню и связана. Она лежала в ванне и была похожа на мумию. Во рту у нее был кляп. Она была совсем беспомощна, охвачена страхом, и только глаза ее молили о помощи. Берта взглянула на нее и вышла из ванной.

— Взгляни, сержант, — пригласил я.

В это время Кэтрин, как гимнаст с батута, соскочила с кровати и, помогая себе руками, бросилась к двери. Но Берта, для женщины ее веса, была чрезвычайно быстра. Она словно танк двинулась вперед.

Не успела Кэтрин открыть дверь, как Берта схватила ее за волосы.

— О нет, дорогуша, ты этого не сделаешь, — сказала она и с силой потянула Кэтрин обратно.

Та вскрикнула. Берта, обхватив ее за талию, швырнула обратно на кровать.

Я склонился над ванной и принялся развязывать узлы. Первое, что я сделал, это вынул изо рта Дафни кляп. Она фыркнула и заговорила:

— Дональд, о Дональд… я знала, что ты придешь.

— Черт побери, что все это значит? — спросил Селлерс.

— Посмотри за ней, Берта, — сказал я.

— Хорошо, — сказала она, — ты останешься здесь, Кэтрин, дорогуша. Смотри, а то мне придется сесть на тебя.

Я попытался развязать узлы руками.

— Давай я разрежу простыню, Дональд, — сказал Селлерс. — Узлы нам еще понадобятся как доказательства. Ты можешь ответить, что это все значит?

— Да.

— Расскажи.

Я разрезал узлы и сорвал простыню. Ее юбочка задралась, и я одернул ее.

— Оставь мои ноги в покое, — сказала Дафни, — лучше сначала вынь меня из этого фарфорового мавзолея.

Мы с Селлерсом помогли ей.

Дафни попыталась встать. Циркуляция крови быстро наладилась. Правда, она оступилась и упала бы, если бы я не поддержал ее. Она оперлась на мою руку и положила голову мне на плечо.

— Как будто кто-то колет мои ноги иголками и булавками, — сказала она.

— Сколько ты здесь пролежала? — спросил я.

— Не знаю. Наверное, часа полтора.

— Ты получила мое письмо? — спросил я.

Она кивнула.

— И что ты после этого сделала?

— Я сразу приняла решение стать независимой, Дональд, больше не жить за твой счет. Но я не могла оставить кейс в квартире и поторопилась найти для него более безопасное место. Он…

— Не надо об этом. Он в безопасном месте, и этого достаточно. Что же дальше?

— Я взяла триста долларов и прибрала в квартире. Когда все было в полном порядке, в том числе и в ванной комнате, я собиралась уходить. И тут кто-то постучал. Я открыла, это была Кэтрин Эллиот. Она сказала: «Мистер Харнер решил все-таки встретиться с вами. У меня в конторе лежат для вас триста долларов. Если вы зайдете и подпишете расписку, я извещу мистера Хар-нера». Я хотела сказать, что уже получила эти деньги, но вдруг догадалась, что произошло — ты выложил триста долларов из собственного кармана… Я пошла с ней как последняя дура. Мы пришли сюда, и мисс Эллиот сказала, что Харнер должен прийти с минуты на минуту, а мы пока выпьем кофе. Теперь-то я понимаю, что она положила туда снотворное. Я выпила, почувствовала головокружение и сказала ей, что падаю в обморок. Она помогла мне дойти до ванной, а потом все вокруг закружилось, и больше я ничего не помню. Когда я очнулась, то увидела, что я связана и во рту у меня кляп. Я попыталась закричать, но не смогла, хотела ударить каблуками по стенке ванной, но она сняла с меня туфли. Тогда я страшно испугалась, что кто-нибудь откроет кран и я утону, как крыса в луже. Ты не представляешь, Дональд, как мне было страшно!

— Будь любезен, объясни мне, что здесь происходит, Малыш, — взмолился Селлерс.

— Кэтрин Эллиот, — сказал я, — женщина, ведущая двойную игру. Как-то раз у нее уже были проблемы с «Беттер бизнес-бюро». Она сдает в аренду несколько маленьких контор на час, на день или на неделю. Это придает человеку, ведущему какое-нибудь короткое дело, респектабельность. К тому же он получает свой телефон. Что касается Дэйла Финчли, то он был юристом и занимался политическими делами. Но он знал, с какой стороны следует класть масло на бутерброд. Этот Финчли имел кое-какие дела со строительной фирмой «Латроп, Лукас и Мэнли». План был хорош. Финчли давал этой фирме копии всех заявок на строительство, там все это анализировали и в последний момент представляли свою заявку. Ее цена была на тысячу или две ниже остальных. Но таким образом они получали подряд. Конечно, все это стоило денег. Харнер, с которым она работала, на самом деле — Вальтер Лукас. В тот вечер, когда был убит Финчли, Лукас должен был приехать к нему, забрать очередные заявки и подъехать к пустому дому, что в нескольких кварталах оттуда, в котором стояло несколько копировальных машин. Он собирался скопировать заявки и вернуть оригиналы Финчли. Потом он должен был позвонить ему же и сказать, что у него есть заявка, которая является самой дешевой среди остальных, но ему необходимо уточнить кое-какие детали. После этого все они начинали работу, выписывая из других заявок всю нужную им информацию. А рано утром всегда была готова вполне добротная заявка. Но за несколько дней до этого Кэтрин Эллиот сообщила Финчли и Лукасу о довольно подозрительном случае. Некто Дональд Лэм долго расспрашивал ее в конторе в Монаднок-Билдинг. Вообще-то Кэтрин работала с Лукасом напрямую. Вряд ли его партнеры знали о том, что происходит. Думаю, будет установлено, что он один занимался мошенничеством, так как отвечал за работу над заявками на строительство. Эту схему обмана заказчиков разработали Лукас и Финчли. Но кто-то узнал об этом и начал шантажировать Лукаса. Тому пришлось искать, кто бы мог это делать. Единственное, что известно наверняка, — так это то, что кто-то заставлял его оставлять в разных местах деньги. Ему звонили по телефону и сообщали о том, что вроде бы никому не было известно. Лукасу и в голову не приходило, что это делает Кэтрин Эллиот. Он считал ее глупым компаньоном, который время от времени, используя его псевдоним, сдает ему в аренду конторы. Но пришло время для крупного дела. Лукас получил сведения о том, что кто-то пытается навредить ему. Это не входило в его планы. Ему были нужны только копии бумаг. У них с Финчли все было подготовлено. Им оставалось только найти жертву, чтобы использовать ее как посредника. Это должен был быть человек, чьи слова могли бы быть поставлены под сомнение, так что в случае допроса его показания звучали бы неправдоподобно. Если бы все прошло нормально, Лукас получил бы копии всех заявок и секретных оценок инженеров. Если бы что-то сорвалось и на него бы пало подозрение, можно было бы утверждать, что их жертва наверняка лжет. Поэтому Лукас поместил в газету объявление, которое могло бы привлечь человека, которого они искали. Оно выглядело вполне пристойно, но смысл его был следующим: «Требуется человек, от которого отвернулась удача и кто готов лжесвидетельствовать за три сотни долларов».

— Ты можешь все это доказать? — спросил Селлерс.

Я усмехнулся:

— Ты сам сможешь сделать это, как только начнешь расследование.

— Кто убил Финчли? — спросил он.

— Подумай сам, — сказал я, — в доме была женщина. Финчли обвинил ее в вероломстве. Она собиралась в последний раз путем шантажа получить деньги, а затем убраться из страны.

— Ты лжешь, лжешь! — вскричала Кэтрин. — Я и близко не подходила к этому дому!

— Звучит убедительно, — согласился я, — 'если не брать во внимание дырки от пуль.

— Ты сам стрелял в мою машину!

— Расскажешь об этом полиции, — сказал я, — они давно ищут машину с пулевыми отверстиями.

— А кто эта молодая женщина? — Селлерс указал на Дафни.

— Эту женщину, — ответил я, — зовут Дафни Кре-стон. Они выбрали ее в качестве жертвы. Она твой главный свидетель. Она была тогда в том доме и слышала, как Финчли обвинил Кэтрин в обмане и вероломстве. Кэтрин решила, что его легко шантажировать. Сначала Финчли согласился дать деньги, а потом раздумал. Он сказал, что она не получит от него ни цента, и решил вызвать полицию. Кэтрин была вне себя от ярости. Она не могла допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что она шантажировала Вальтера Лукаса. Она потеряла голову, выстрелила в Финчли и выбежала через заднюю дверь. Скорее всего, она оставила машину рядом. Во всяком случае, ей удалось ускользнуть. Она знала, что Финчли оставил документы для Лукаса в кейсе, и догадалась, что существовал другой кейс, в котором были приготовленные для расчета с ней деньги. Она решила, что этот кейс взяли я или Дафни. Я, когда приходил отвечать на объявление, дал Кэтрин адрес своей явочной квартиры. Она приехала туда и нашла Дафни. Кэтрин выманила Дафни из квартиры, затем вернулась туда с ее ключами, и… видели бы вы эту квартиру сейчас. Такое впечатление, что она находилась в эпицентре урагана.

Слова о перевернутой вверх дном квартире задели гордость Дафни.

— О, Дональд, — сказала она, — все было так чисто и аккуратно убрано!

Казалось, Селлерс все еще был в нерешительности.

— Черт побери, Дональд, ты всегда впутываешь меня в такие дела! — сказал он. — Скажи мне только одно — ты стрелял в машину?

— Ты меня спрашиваешь?

— Да.

— Ты неисправим, сержант. Пришло время, когда расследование закончено и пора обвинить преступника, а ты занимаешься пустой болтовней. Кроме того, тебе пора бы знать, что ты не можешь задавать вопросы подозреваемому в присутствии адвоката.

Селлерс стоял посреди комнаты, широко расставив ноги, так ничего и не решив. Он медленно, почти механически полез в карман, достал сигару и сунул ее в рот, сказав:

— Чертова история.

— Газетам она понравится, — сказал я, — они поместят на первых полосах твою фотографию.

— Но как же я все это докажу? — спросил Селлерс.

Я огляделся:

— Пистолет, из которого стреляли в Финчли, должен быть где-то здесь. А, вот куда любят прятать такие вещи непрофессионалы.

С этими словами я двинулся на кухню. Там были рассыпаны крупинки сахара. Я открыл дверцу буфета, вынул большую жестянку с надписью «Сахар» и опрокинул ее над раковиной. Оттуда высыпался сахар, а потом выпал тупоносый, блестящий кольт 38-го калибра.

— Вот и доказательства для этого дела, сержант, — сказал я.

Кэтрин вскрикнула:

— Этот Вальтер Лукас мошенник. Я знаю, он попытается свалить все на меня. Но он виноват больше.

Селлерс пожевал сигару и сказал:

— Пошли, сестренка, придется проехать в управление. Ты имеешь право не отвечать на вопросы и получить адвоката.

— А что ты сделала с деньгами, Дафни? спросил я, когда Селлерс повез Кэтрин Эллиот в управление.

— Они были в моем кошельке. Но она взяла его.

— Да нет, я не о трех сотнях, а о сорока тысячах?

— Когда я собралась уходить, — сказала она, — то решила не оставлять их в квартире. Я не знала, что с ними делать. Тогда я пошла на автобусную станцию, в камеру хранения, положила туда кейс, взяла ключ, положила его в конверт и отправила тебе в контору срочной доставкой. Наверное, он уже пришел.

— Ну что ж, пусть это будет пока нашей маленькой тайной, — сказал я. — Поехали в контору.

— Все вместе, — добавила Берта.

Когда мы пришли, Бэрни Адамс уже сидел в кабинете у Берты. Он посмотрел на нас и покачал головой.

— Один мой друг из управления только что рассказал мне обо всем. Черт побери, я даже представить себе не могу, как вы это сделали!

— Но мы это сделали, — сказала Берта. — А что это была за чушь насчет компании «Континентал дивайд»?

— Простите, — сказал Адамс, — вообще-то я представляю Лигу гражданского надзора. Мы узнали, что с заявками производятся какие-то махинации и Кэтрин Эллиот — посредник в этих делах. Во время расследования мы натолкнулись на объявление в газете и решили начать именно с этого факта. Я был уверен, что любой хороший детектив не упустит возможности ответить на это объявление и решит таким образом выяснить, что к чему. Я познакомился с Кэтрин Эллиот и дал ей понять, что работаю маклером и не прочь арендовать у нее контору для небольшого дела. Мы даже стали друзьями. Через нее я и узнал, что на объявление ответил некий Дональд Лэм, но от его услуг отказались. Конечно, я занервничал, подумал, что ему следовало поступать более осмотрительно. Мне казалось, что он должен был найти для этой цели человека менее опытного или самому сыграть роль наивного простака.

— У Дональда бы все получилось, — сказала Берта, — если бы не появилась Дафни Крестон. Она пришлась им как нельзя кстати. Такую они и искали.

— Да, — сказал Адамс, — вот здесь-то я и сделал неправильный вывод, решив, что раз Дональда отбрили, то он провалил работу. Я попытался выяснить, что за человек Родней Харнер. Но мне даже в голову не приходило, что он связан с крупной строительной фирмой или что Финчли занимается махинациями с секретными документами разных фирм. Мы не догадывались, что «Латроп, Лукас и Мэнли» получала контракты нечестным путем только потому, что ее заявки были на несколько сот долларов дешевле. У нас были подозрения, но суть аферы обнаружить было трудно.

— Ну теперь-то вы нашли то, что искали, — заметила Берта.

— Пожалуй, — согласился Адамс.

— В следующий раз, — сказал я, — вам не следует соваться в такие дела. Я поставил ловушку Кэтрин Эллиот, а в нее попались вы.

— Вы имеете в виду встречу в баре за обедом?

— Совершенно верно, — сказал я.

— Это был не совсем обед. Мы просто выпили коктейль, а потом я заметил, что в баре случайно оказалась ваша секретарша. Она не видела меня, но я не хотел попасться ей на глаза в компании с Кэтрин. Тогда мы договорились встретиться позже. Кэтрин посидела несколько минут, заплатила и пошла в контору. А я спрятался в туалете и сидел там примерно полчаса. Когда я наконец выглянул, ваша секретарша уже ушла.

— Ловушка состояла в том, — сказал я, — что Кэтрин обязательно должна была привести меня к кому-нибудь. Она куда-то позвонила и определенно сказала о том, что я не только не подхожу как лжесвидетель, но и стал очень опасным, потому что узнал многое из того, что эти люди хотели бы скрыть. И вот появились вы, испортив мою затею.

— Честное слово, я прошу у вас извинения, — сказал Адамс.

— К черту извинения! — сказала Берта. — Они нам не нужны. Доставайте чековую книжку!

Адамс вздохнул и сказал:

— Вы оба оправдываете свою репутацию.

Он открыл книжку и выписал чек.

Было раннее утро, и тень гор все еще лежала на улицах города, когда мощная сирена отчаянно завопила на крыше «Коммерческой компании Джебсона».

Пожар мог случиться в любую минуту. Поэтому сотрудники фирмы, сидевшие за завтраком, повскакали из-за столов, те, кто брился, наскоро стерли пену со щек, а только проснувшиеся впопыхах натянули на себя одежду. Все выскочили на улицу, стараясь понять, откуда валят клубы дыма.

Но дыма не было.

Сирена продолжала вопить. И служащие фирмы цепочкой потянулись по улицам, как муравьи из потревоженного муравейника. Все они направлялись к «Коммерческой компании Джебсона».

Тут они узнали, что на фирме кто-то вскрыл главный сейф. В его дверце зияла рваная дыра, выжженная ацетиленовой горелкой.

Было как раз пятнадцатое число. Вчера, как это обычно происходило дважды в месяц, из Национального банка Айвенго привезли зарплату. Она-то и была похищена. Сотрудники молча переглядывались.

Фрэнк Бернал, управляющий шахтой компании, железной рукой правил в Джебсон-Сити. Прибыв на место происшествия, он тотчас занялся расследованием. Вся ответственность лежала на нем, и то, что он обнаружил, внушало тревогу.

В заднем помещении на полу в пьяном сне валялся ночной сторож Том Менсон. Специальная сигнализация, установленная шесть месяцев назад, была выведена из строя с помощью особой электрической схемы. Судя по хитроумности этой схемы, было ясно, что кто-то из воров неплохо разбирался в электротехнике.

Ральф Несбит, главный бухгалтер компании, многозначительно молчал. Когда год назад Фрэнка Бернала назначили управляющим, Несбит предупреждал его, что главный сейф компании устарел.

Вступив в должность, Бернал изо всех сил старался показать себя рачительным хозяином. Он решил избежать огромных расходов по демонтажу старого сейфа, приобретению и установке нового. Приобрел современную сигнальную систему и нанял специального охранника.

А теперь из сейфа украли сто тысяч долларов, и Фрэнку Берналу предстояло доложить об этом в центральный офис фирмы в Чикаго. А ведь там уже лежала проклятая докладная об устаревшем сейфе, которую в свое время туда направил Ральф Несбит.

Перри Мейсон, знаменитый адвокат, вел машину по горной дороге в районе Джебсон-Сити. Он давно задумал поехать сюда порыбачить. Однако из-за затянувшегося до полуночи заседания суда не смог выехать пораньше. И вот сейчас, в восемь тридцать утра, он гнал машину на предельной скорости.

Вся рыболовная экипировка: удочка, резиновые сапоги и наживка — лежала в багажнике. Адвокат все еще был в костюме, в котором выступал в суде. И, просидев всю ночь за рулем, он уже предвкушал прохладный воздух поросших сосняком горных вершин.

Когда машина выскочила из-за поворота горной дороги, яркий красный свет ослепил уставшие за ночь глаза водителя. Знак с надписью «Стой! Полиция!» перегородил дорогу. Двое хмурых мужчин с винтовками в руках и серебряными звездами шерифов на рубашках стояли, расставив ноги, по обе стороны знака. Третьим бьш мотоциклист в полицейской форме.

Мейсон с трудом остановил машину.

Человек со значком заместителя шерифа подошел к нему:

— Предъявите водительское удостоверение, пожалуйста, — попросил он, пояснив, что в Джебсон-Сити произошло крупное ограбление.

— Что вы говорите? — удивился Мейсон. — Я проезжал через Джебсон-Сити час назад, и там вроде все было спокойно.

— А где вы находились с тех пор? — поинтересовался шериф.

— Останавливался у станции техобслуживания, затем завтракал в ресторане, — ответил адвокат.

— Предъявите водительское удостоверение, — повторил полицейский.

Мейсон подчинился.

Заместитель шерифа уже совсем было собирался вернуть Перри Мейсону документ, но вдруг взглянул снова.

— Вот это да! — воскликнул заместитель шерифа. — Знаменитый адвокат!

— Не такой уж знаменитый, — снисходительно пояснил Мейсон. — Хотя я действительно адвокат и иногда довольно успешно защищаю граждан, обвиняемых в преступлениях.

— Что вы делаете в нашем районе? — поинтересовался полицейский.

— Хочу порыбачить.

Полицейский с подозрением оглядел его.

— А почему вы так одеты?

— Потому, — с улыбкой терпеливо ответил Мейсон, — что я пока еще не ловлю рыбу.

— Но вы же сказали, что едете на рыбалку…

— Сегодня ночью, к примеру, я собираюсь поспать, — произнес Мейсон. — Так что же, по-вашему, я уже должен быть в пижаме?

Помощник шерифа смущенно нахмурился. Полицейский на мотоцикле, рассмеявшись, сделал Мейсону знак, означающий разрешение ехать.

Помощник шерифа поглядел вслед удаляющемуся автомобилю.

— Что-то здесь явно не так, — пробурчал он. — Я ничего не понял из его ответов…

— Все в порядке, — возразил мотоциклист.

Но эта встреча с адвокатом не выходила у него из головы. Поэтому, когда досужий репортер из местной газеты спросил помощника шерифа, нет ли чего интересного для печати, тот ответил положительно.

Вот почему личный секретарь Перри Мейсона Делла Стрит очень скоро с удивлением прочла в столичных газетах, что известный адвокат Перри Мейсон, по слухам, был нанят представлять в суде лицо или лиц, ограбивших сейф «Коммерческой компании Джебсона». По-видимо-му, Мейсона «наняли» еще до ареста его «клиента».

Когда на следующий день Перри Мейсон позвонил по междугородному телефону в свой офис, Делла сказала:

— Я думала, вы отправились в горы на отдых.

— Так оно и есть. А в чем дело? — недоуменно спросил ее шеф.

— В газетах пишут, что вы представляете в суде грабителей «Коммерческой компании Джебсона».

— Впервые об этом слышу, — ответил Мейсон. — Я проехал Джебсон-Сити еще до ограбления. Потом остановился позавтракать, а затем в дороге меня задержал полицейский кордон. Оказывается, некоему ретивому помощнику шерифа показалось, что этого достаточно, чтобы обвинить меня в косвенном соучастии в преступлении!

— Между прочим, — продолжала Делла Стрит, — они схватили подозреваемого по имени Харви Л. Корбин. По-видимому, против него выдвинуты довольно веские обвинения. Они намекают на какие-то загадочные доказательства, которые будут раскрыты только в суде.

— Так это он совершил преступление? — спросил Мейсон.

— Так считает полиция. Этот человек уже привлекался к суду. Когда его наниматели в Джебсон-Сити узнали об этом, ему предложили убраться из города. Это было вечером, как раз перед ограблением.

— Не может быть! — удивился Мейсон.

— Дело в том, что в Джебсон-Сити одна большая компания владеет всеми домами в городе. Она сдает их своим сотрудникам. Насколько я знаю, жене Корбина и его дочери было разрешено остаться в городе, пока он не найдет новое место. Но от самого Корбина потребовали, чтобы он немедленно покинул город. Надеюсь, вас не интересует это дело?

— Ни в малейшей степени, — спокойно ответил Мейсон. — Разве что на обратном пути, проезжая через Джеб-сон-Сити, я все же остановлюсь, чтобы послушать местные сплетни.

— Только не это, — предупредила Делла. — Этот Корбин — типичный неудачник, а вы сами знаете свою слабость к неудачникам.

Интонация ее голоса показалась Перри подозрительной.

— Делла, мне показалось, у тебя уже были просители?

— Честно говоря, да, — ответила личный секретарь адвоката. — Миссис Корбин прочла в газетах, что вы будете представлять в суде ее мужа, и была вне себя от радости. Кажется, она уверена, что ее мужа просто подставили. Она не упоминала о его преступном прошлом, говорила, что по-прежнему любит его и не собирается бросать.

— Значит, ты говорила с ней? — переспросил Мейсон.

— Несколько раз. Но я старалась действовать осторожно. Сказала ей, что, скорее всего, это просто газетная утка. Видите ли, шеф, в полиции уверены, что это сделал Корбин. В качестве вещественного доказательства они взяли у его жены какие-то деньги. Эти деньги оказались украденными из сейфа.

— И у нее не осталось ни гроша? — поинтересовался адвокат.

— Ни цента. Корбин оставил ей сорок долларов, а полиция забрала их как вещественное доказательство.

— Я немедленно выезжаю, — решительно сказал шеф. — Скажи ей, что я буду завтра.

— Так я и думала, — расстроилась Делла Стрит. — Зачем вы только позвонили? Почему бы вам не остаться там со своими рыбами? Как жаль, что ваше имя опять замелькало во всех газетах!

Мейсон весело рассмеялся и повесил трубку.

Пол Дрейк, глава частного детективного агентства, вошел в контору Мейсона.

— Ты в замазке, Перри, — объявил он, усаживаясь в большое кресло.

— В чем дело? — спокойно спросил адвокат. — Тебе ничего не удалось наварить?

— Навар-то есть. Но вряд ли он тебе понравится, Перри. Твой клиент виновен, — ответил Дрейк.

— И что дальше? — спросил Мейсон.

— Деньги, которые он оставил своей жене, оказались украденными из сейфа компании.

— Откуда известно, что это украденные деньги? — поинтересовался Мейсон.

Дрейк достал из кармана записную книжку.

— Вот как все это выглядит. Управляющий фирмой владеет всем городом. Там нет никакой частной собственности. «Компания Джебсона» контролирует все.

— Неужели нет ни одной мелкой, частной компании?

Дрейк покачал головой.

— Нет. Если не считать частной компанией уборщика мусора. Старый чудак по имени Джордж Эдди живет в пяти милях вниз по каньону. У него есть свинарник, и он собирает в городе мусор. Кажется, он все еще хранит тот самый первый доллар, который заработал. Мусорщик зарывает заработанные деньги в землю в банках, потому что ближайший банк находится в Ай-венго-Сити.

— Кстати, об ограблении. Ведь грабители, чтобы вскрыть сейф, должны были привезти с собой ацетиленовые баллоны и…

— Они взяли все необходимое прямо со склада компании, — ответил Дрейк. И тут же добавил: — Сторож Менсон любил приложиться к бутылке виски где-то в районе полуночи. Говорит, что это лучшее средство от сонливости. Конечно, это запрещено. И никто не должен был знать об этой его привычке, и все же кто-то был об этом прекрасно осведомлен. Сторожу в виски подмешали снотворное. Том принял свою обычную дозу и в результате крепко заснул…

— Какие есть доказательства виновности Корбина? — спросил Мейсон.

— Он уже был однажды осужден за воровство. У компании жесткое правило — не брать на работу никого с криминальным прошлым. Корбин умолчал о своей судимости и был принят. Управляющий Фрэнк Бернал узнал об этом, пригласил к себе Корбина около восьми часов в тот вечер, когда произошло ограбление, и приказал ему убираться из города. Управляющий дал согласие, чтобы жена и дочь Корбина остались в доме, пока, тот не найдет себе работу в другом городе. Утром Корбин уехал из города, оставив жене деньги. Оказалось, что эти деньги были украдены из сейфа.

— Почему они так решили? — спросил адвокат.

— Не знаю, — откровенно ответил Дрейк. — Мистер Бернал совсем не прост. Он якобы может доказать, что деньги Корбина украдены из сейфа. — Помолчав, детектив продолжал: — Как я уже сказал, ближайший банк находится в Айвенго-Сити. Компания выдает служащим зарплату дважды в месяц наличными. Главный бухгалтер Ральф Несбит не так давно хотел установить новый сейф. Бернал отказался, ссылаясь на большие расходы. А теперь компания вызывает Бернала и Несбита в главный офис в Чикаго для доклада. Ходят слухи, что управляющего могут даже уволить. А управляющим назначить нынешнего главного бухгалтера Несбита. Несколько директоров недовольны Берналом и могут использовать подвернувшийся шанс. Они откопали докладную записку Несбита о том, что сейф устарел. В свое время Бернал проигнорировал ее. — Глава детективного агентства, вздохнув, спросил: — На какой день назначен суд, Перри?

— Предварительные слушания начнутся в пятницу утром. Там выяснится, что у них есть против Корбина.

— Они готовят тебе ловушку, — предупредил Пол Дрейк. — Будь наготове, Перри. Окружной прокурор что-то задумал, какой-то сюрприз, чтобы загнать тебя в западню.

Несмотря на длительный опыт работы в качестве обвинителя, Вернон Флешер, прокурор округа Айвенго, слегка нервничал. Перри Мейсон был серьезным противником. Однако наличие тайных козырей успокаивало прокурора.

Судья Хэсвел, чувствуя на себе заинтересованные взгляды присутствующих, держался несколько напыщенно. Однако строго соблюдал все судебные формальности.

Но особенно раздражали адвоката Перри Мейсона зрители. Он чувствовал, что они смотрят на него не как на защитника лнтересов своего клиента, а видят в нем какого-то волшебника, способного творить чудеса. Ограбление сейфа шокировало общественность. По всему чувствовалось твердое намерение наказать преступника вопреки любым юридическим трюкам Мейсона.

Вернон Флешер вовсе не собирался приберегать свой сюрприз для головокружительного финала. Он предъявил его в самом начале разбирательства.

Вызванный в качестве свидетеля управляющий шахтой компании Фрэнк Бернал описал расположение сейфа, опознал его на фотографиях и вздрогнул, когда окружной прокурор внезапно спросил:

— Вы согласны с тем, что сейф устарел?

— Да, сэр, — тихо сказал Бернал.

— Вам указывал на этот факт один из ваших сотрудников, мистер Ральф Несбит?

— Да, сэр.

— И какие меры вы приняли?

— Вы, кажется, допрашиваете собственного свидетеля? — с удивлением спросил Перри Мейсон.

— После его ответа на мой вопрос вы поймете, в чем дело, — нахмурившись, бросил прокурор.

— Можете отвечать на вопросы, — сказал адвокат свидетелю.

Бернал устроился в кресле поудобнее.

— Чтобы избежать расходов по демонтажу старого сейфа и установке нового, я принял меры по усилению безопасности имеющегося сейфа.

— И что же это были за меры?

— Я нанял ночного сторожа. Установил самую лучшую систему сигнализации из всех имеющихся в продаже и договорился с руководством Национального банка Айвенго, где мы получаем зарплату, чтобы они переписывали номера всех двадцатидолларовых банкнотов в каждой выдаваемой сумме.

Адвокат внезапно выпрямился.

Прокурор бросил на него злорадный взгляд.

— Вы хотите сказать суду, мистер Бернал, — проговорил он самодовольно, — что вам известны номера банкнотов из той суммы, которая была доставлена пятнадцатого?

— Да, сэр. Конечно не всех банкнотов, как вы понимаете. Это заняло бы слишком много времени. Но у меня есть номера всех двадцатидолларовых купюр, — ответил управляющий.

— И кто записал эти номера? — спросил прокурор.

— Национальный банк Айвенго.

— И у вас есть с собой список этих номеров?

— Да, сэр. — Бернал предъявил список. — Мне кажется, — сказал он, холодно взглянув на бухгалтера Несбита, — что эти меры предосторожности обошлись нам намного дешевле, чем покупка нового сейфа.

— Предлагаю приобщить к делу этот список как вещественное доказательство, — сказал прокурор Флешер.

— Одну минуту, — возразил Мейсон. — Я хотел бы задать пару вопросов управляющему. Вы сказали, что список написан не вашим почерком, мистер Бернал?

— Да, сэр.

— Известно ли вам, кто написал его? — спросил Мейсон.

— Помощник кассира Национального банка Айвенго.

— Ну что ж, — вмешался Вернон Флешер. — Если вы хотите соблюдать все формальности, мы не возражаем. Вы свободны, мистер Бернал. Вызываю в качестве свидетеля помощника кассира.

Гарри Риди, помощник кассира Национального банка Айвенго, отвечал с точностью машины. Он подтвердил, что список написан его рукой. Сказал также, что указал в нем номера банкнотов, вложил его в конверт, запечатал и отослал вместе с деньгами в компанию.

— Можете допросить свидетеля, — разрешил прокурор.

Мейсон внимательно изучил список.

— Все эти номера написаны вашим почерком? — спросил он Риди.

Помощник кассира банка подтвердил.

— А вы сверили эти номера с номерами двадцатидолларовых банкнотов?

— Нет, сэр. Лично я не делал этого, — сказал Гарри Риди. — Этим занимались два моих помощника. Один из них сверял номера банкнотов, а другой — номера, которые я указал в списке.

— Суммы выплат составляют примерно сто тысяч долларов дважды в месяц?

— Верно. С тех пор как мистер Бернал стал управляющим, мы готовим такие списки. Мы никогда не сортируем номера в арифметическом порядке. Серийные номера просто переписываются. В обычных случаях ничего больше не требуется. В случае ограбления мы можем переписать номера банкнотов в арифметическом порядке.

— Все эти номера записаны вашей рукой? — еще раз уточнил адвокат.

— Да, сэр, — подтвердил помощник кассира банка. — Более того, обратите внимание, что внизу каждой страницы я поставил свои инициалы.

— Вопросов больше нет, — сказал Мейсон.

— Предлагаю еще раз приобщить этот список к делу в качестве вещественного доказательства, — произнес прокурор Флешер.

— Принято, — подтвердил судья Хэсвел.

— Следующий свидетель Чарльз Освальд, шериф, — объявил окружной прокурор.

Шериф, долговязый медлительный человек, занял место свидетеля.

— Вы знакомы с Харви Корбином, обвиняемым по данному делу? — задал вопрос окружной прокурор.

Шериф подтвердил.

— Вы знакомы с его женой?

— Да, сэр.

— Утром пятнадцатого числа этого месяца, то есть утром, когда было совершено ограбление «Коммерческой компании Джебсона», у вас состоялась беседа с миссис Корбин? — задал следующий вопрос прокурор.

— Так точно, сэр, — подтвердил шериф.

— Вы спросили ее, чем занимался ее муж предыдущей ночью?

— Минутку, — прервал адвокат Мейсон. — Я возражаю против этого вопроса. Любая беседа шерифа с миссис Корбин не может быть использована в суде против обвиняемого. В нашем штате жена не обязана выступать свидетелем против своего мужа. Поэтому любое ее заявление в суде будет нарушением этого правила. Кроме того, я возражаю еще и потому, что этот вопрос ведет к пересказу слухов.

Судья Хэсвел задумался.

— Полагаю, мистер Мейсон прав, — заключил он.

— Я перефразирую свой вопрос, мистер шериф, — сказал окружной прокурор. — Вы забрали какие-либо деньги у миссис Корбин утром пятнадцатого числа?

— Возражаю против данного вопроса, как неправомочного и не относящегося к делу, — сказал Мейсон.

— Ваша честь! — раздраженно воскликнул обвинитель Флешер. — В этом вопросе заключена суть данного дела! Мы можем доказать, что два из украденных двадцатидолларовых банкнотов находились у миссис Корбин.

Адвокат возразил:

— Доказательство не может считаться предъявленным, пока обвинение не подтвердит, что эти банкноты были переданы миссис Корбин ее мужем.

— В том-то все и дело, — сказал Флешер. — Эти банкноты были переданы ей обвиняемым.

— Откуда это вам известно? — поинтересовался Мейсон.

— Она сама сказала шерифу, — ответил обвинитель.

— Это просто слухи, — отрезал Мейсон.

Судья Хэсвел заерзал в своем кресле.

— Кажется, мы попали в сложную ситуацию. Жена не может свидетельствовать против мужа, и мне кажется, что ее заявление шерифу не может быть использовано в суде.

— Тогда, ваша честь, — отчаянно сопротивлялся Флешер, — мы можем воспользоваться законом об общем имуществе. Деньги были у миссис Корбин. Поскольку она жена обвиняемого, эти деньги были их общей собственностью. Поэтому они частично являются и собственностью обвиняемого.

— Ну что ж, — сказал судья Хэсвел, — думаю, с вами можно согласиться. Предъявите двадцатидолларовые банкноты. Я отклоняю протест защиты.

— Шериф, представьте нам двадцатидолларовые банкноты, — торжествующе объявил Флешер.

Предъявленные банкноты были занесены в список вещественных доказательств.

— Можете задавать вопросы свидетелю, — вежливо предложил прокурор Флешер.

— У меня нет вопросов к этому свидетелю, — сказал Мейсон. — Но я хотел бы подробнее допросить мистера Бернала. Вы прервали показания управляющего, чтобы предъявить список банкнотов. И я не успел допросить его.

— Прошу прощения, — извинился Флешер. — Мистер Бернал, займите место свидетеля. — После того как ему успешно удалось внести банкноты в список вещественных доказательств, его тон стал подчеркнуто вежливым.

— Находящийся здесь список банкнотов был написан на бланке Национального банка Айвенго?

— Да, сэр, — подтвердил управляющий компанией.

— Он состоит из нескольких страниц, и в конце списка стоит подпись помощника кассира?

— Да, сэр.

— И на каждой странице есть инициалы помощника кассира?

— Да, сэр.

— Такова была схема, которую вы придумали, чтобы обезопасить компанию от возможного ограбления?

— Не для того, чтобы оградить компанию от возможного ограбления, мистер Мейсон, — пояснил Фрэнк Бернал, — но чтобы облегчить задачу возвращения денег в случае ограбления.

— Такой план действий вы противопоставили заявлению мистера Несбита о том, что сейф устарел?

— Да, это часть моего плана, — уточнил управляющий. — Хотел бы напомнить, что мистер Несбит молчал о ненадежности сейфа, пока я не занял место управляющего. Мне кажется, что он пытался поставить мне палки в колеса и доказать, что под моим управлением компания стала получать меньшую прибыль. Полагаю, — добавил, стиснув зубы, Бернал, — мистер Несбит ожидал, что его назначат управляющим. Он был очень разочарован. И кажется, до сих пор мечтает о месте управляющего.

Сидя в зрительном зале суда, Ральф Несбит бросал сердитые взгляды на Бернала.

— У вас состоялась беседа с обвиняемым в ночь на четырнадцатое? — спросил Мейсон управляющего.

Бернал подтвердил.

— Вы объяснили ему, что по достаточно веским причинам немедленно увольняете его и предлагаете очистить помещение?

— Да, сэр.

— И выдали ему зарплату наличными?

— Выдал ему деньги в моем присутствии бухгалтер, мистер Несбит. Он достал их из сейфа, из ящика с мелкой наличностью.

— Не случилось ли так, что Корбин получил эти два двадцатидолларовых банкнота, которые вы здесь представили, в качестве части своей зарплаты?

Управляющий покачал головой.

— Я уже думал об этом, — сказал он. — Но это невозможно. Вся сумма была получена из банка в запечатанном пакете. Включая и два двадцатидолларовых банкнота.

— А где находился список двадцатидолларовых банкнотов? — спросил адвокат.

— В запечатанном конверте. Деньги положили в сейф. А конверт со списком я закрыл в ящике моего стола.

— Вы готовы дать клятвенное заверение, что ни вы, ни мистер Несбит не имели доступа к этим двадцатидолларовым банкнотам в ночь на четырнадцатое?

Фрэнк Бернал подтвердил.

— Вопросов больше нет, — сказал Мейсон.

— Вызываю в качестве свидетеля главного бухгалтера компании Ральфа Несбита, — объявил окружной прокурор Флешер. — Ваша честь, — обратился он к судье, — я хочу точно зафиксировать время, когда произошли эти события.

— Очень хорошо, — одобрил судья Хэсвел. — Мистер Несбит, займите место свидетеля.

Ральф Несбит ответил на обычные предварительные вопросы.

— Вы присутствовали при беседе между обвиняемым Харви Корбином и Фрэнком Берналом четырнадцатого числа этого месяца? — спросил окружной прокурор.

Бухгалтер ответил утвердительно.

— Когда состоялась эта беседа?

— Около восьми часов вечера.

— Не вдаваясь в подробности, я хотел бы спросить вас об общем впечатлении, которое у вас осталось от этой беседы. Обвиняемый был уволен и получил приказ немедленно покинуть территорию компании?

— Да, сэр.

— Ему были выплачены все причитавшиеся деньги?

— Да, сэр. Наличными. Я сам брал деньги из сейфа, — подтвердил Ральф Несбит.

— А где находилась в это время сумма, привезенная из банка?

— В запечатанном конверте в специальном отделении сейфа. Как кассир, только я имею ключ от этого отделения. Еще днем я съездил в Айвенго-Сити и получил этот пакет с деньгами и конверт с номерами банкнотов. Я лично закрыл пакет с деньгами в сейфе.

— А список с номерами банкнотов?

— Мистер Бернал закрыл его в ящике своего стола.

— Можете допросить свидетеля, — сказал окружной прокурор.

— Вопросов нет, — ответил Мейсон.

— Обвинение закончило представление дела, ваша честь, — подвел итог Флешер.

— Мы хотели бы посовещаться несколько минут, — обратился Мейсон к судье Хэсвелу.

— Хорошо, только не долго, — согласился судья.

Мейсон повернулся к детективу Дрейку и своему секретарю Делле Стрит.

— Ну вот, Перри, — сказал Дрейк. — Перед тобой вещественные доказательства преступления.

— Вы хотите вызвать обвиняемого для допроса? — спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой.

— Он уже имел одну судимость. Кроме того, согласно правилу юриспруденции, если одна сторона приводит какую-то часть беседы во время допроса, другая может привести всю беседу. Разговор, который состоялся, когда Корбина уволили, шел о том, что он солгал о своем преступном прошлом. Я полагаю, что так это и было.

— И он продолжает лгать и сейчас, — сказал детектив. — Боюсь, Перри, ты проиграл это дело. Пожалуй,

следует пойти на чистосердечное признание и подумать, какую сделку можно заключить с прокурором Флешером.

— Видимо, никакой сделки не получится, — ответил адвокат. — Флешер хочет прославиться чистой победой надо мной… Минутку, Пол, — сказал он вдруг. — У меня появилась идея.

Мейсон внезапно развернулся, отошел в сторону и встал спиной к переполненному залу суда.

— Вы готовы? — спросил судья.

Адвокат повернулся к нему.

— Я готов, ваша честь. У меня есть свидетель, которого я хотел бы вызвать в зал суда. Его нужно вызвать принудительной повесткой. И он должен принести с собой определенные доказательства, которыми он обладает.

— Кто этот свидетель и каковы доказательства? — спросил судья.

Мейсон быстро подошел к детективу Полу Дрейку.

* — Как зовут того чудака мусорщика? — тихо спросил он. — Ну, того самого, который хранит свои деньги при себе наличными?

— Джордж Эдди, — подсказал детектив.

Адвокат обратился к судье:

— Моего свидетеля зовут Джордж Эдди. Доказательства, которые я хочу, чтобы он представил суду, — это все двадцатидолларовые банкноты, которые он заработал за последние шестьдесят дней.

— Ваша честь, — запротестовал Флешер, — это неслыханно! Насмешка над правосудием, издевательство над судьями!

— Заверяю вас, ваша честь, — обращаясь к судье Хэсвелу, сказал адвокат, — что и свидетель, и его доказательства имеют прямое отношение к настоящему судебному делу. Если нужно, я готов дать показания под присягой. Как адвокат обвиняемого, хотел бы подчеркнуть, что, если суд откажется вызвать моего свидетеля, тем самым он лишит обвиняемого права на беспристрастное расследование его дела.

— Я выпишу повестку, — раздраженно сказал судья Хэсвел. — И в ваших собственных интересах, мистер Мейсон, чтобы показания свидетеля действительно относились к нашему процессу.

Джордж Эдди, небритый и изрядно раздраженный, поднял правую руку, принося присягу. Мусорщик бросал свирепые взгляды на Перри Мейсона.

— Мистер Эдди, — обратился к нему Перри Мейсон. — У вас есть контракт на уборку мусора в Джебсон-Сити?

Свидетель ответил утвердительно.

— Как долго вы занимаетесь уборкой мусора в этом городе?

— Больше пяти лет, и хотел бы предупредить вас…

Судья Хэсвел застучал молотком.

— Свидетель, прошу отвечать на вопросы без комментариев.

— Я буду комментировать, когда захочу, черт побери, — раздраженно ответил Эдди.

— Вот как? — сказал судья. — А не хотите ли отправиться в тюрьму за неуважение к суду?

— Я не хочу в тюрьму, но я…

— Тогда прошу вас не забываться, — предупредил судья. — Займите свое место и отвечайте на вопросы. Вы находитесь в государственном суде, как гражданин страны. А я здесь судья и готов применить силу, чтобы обеспечить уважение к суду.

На несколько минут в зале повисла мертвая тишина. Судья сердито разглядывал свидетеля.

— Хорошо, продолжайте, мистер Мейсон, — сказал он наконец.

Адвокат продолжал:

— За последние тридцать дней, перед пятнадцатым числом этого месяца, вы вкладывали деньги в какой-либо банк?

— Нет, — сердито ответил свидетель.

— У вас с собой все двадцатидолларовые банкноты, которые вы заработали за последние шестьдесят дней?

— Да. И я думаю, что заставить меня принести эти деньги сюда — значит пригласить бандитов прийти и ограбить меня, и…

Судья постучал молотком.

— Еще одно лишнее слово — и свидетель получит срок за неуважение к суду. А теперь достаньте ваши двадцатидолларовые купюры, мистер Эдди, и положите их на стол клерка.

Промычав себе под нос что-то невнятное, Эдди со стуком положил пачку банкнотов перед клерком.

— А теперь, — сказал адвокат, — мне потребуется небольшая помощь. Моя секретарша мисс Стрит и судебный клерк помогут мне сверить номера этих банкнотов. Я выберу несколько штук наугад.

Мейсон взял три двадцатидолларовых банкнота и сказал:

— Попрошу моих ассистентов проверить банкноты по списку номеров, представленному здесь в качестве вещественного доказательства. Я держу в руке двадцати-долларовую купюру с номером L 07083274 А. Есть такой номер в списке? Следующий банкнот, который я держу в руке, имеет номер L 07579190 А.

— Этот номер в списке на листе 8, — сказала Делла Стрит.

— Что?! — воскликнул прокурор.

— Так я и думал, — улыбаясь, сказал Мейсон. — Значит, если человека обвиняют просто потому, что у него есть деньги, украденные пятнадцатого числа этого месяца, тогда суд должен обвинить и нашего свидетеля Джорджа Эдди, господин окружной прокурор.

Эдди вскочил со свидетельского кресла, затряс кулаком перед лицом Мейсона.

— Проклятый лжец! — завопил он. — Все эти банкноты были у меня еще до пятнадцатого. Кассир компании меняет мои деньги на двадцатки, потому что я предпочитаю крупные банкноты. Я прячу их в банках и пишу дату на каждой банке!

— Вот список, — невозмутимо сказал Мейсон. — Проверьте сами.

В зале суда повисла напряженная тишина. И судья, и зрители молча ждали.

— Боюсь, я ничего не понял, мистер Мейсон, — наконец прервал тишину судья Хэсвел.

— На самом деле все очень просто, — ответил адвокат. — А сейчас я предлагаю сделать часовой перерыв и сверить остальные банкноты со списком. Думаю, окружного прокурора ждет большой сюрприз.

Затем Мейсон уселся на свое место и принялся складывать бумаги в портфель.

Делла Стрит, детектив Дрейк и Мейсон сидели в вестибюле отеля «Айвенго».

— Ну когда же вы все нам расскажете? — нетерпеливо спрашивала Делла Стрит.

— Или нам придется все выпытывать у тебя в час по чайной ложке? Откуда у мусорщика… — начал детектив.

— Одну минуту, — ответил Мейсон. — Кажется, уже готовы результаты. Вот появился уважаемый окружной прокурор Вернон Флешер в сопровождении судьи Хэс-вела.

Оба джентльмена подошли к Мейсону и отвесили холодный, официальный поклон.

Мейсон встал.

Судья Хэсвел начал торжественным голосом, который приберегал для судебных заседаний:

— Произошло неприятное происшествие. Кажется, мистер Фрэнк Бернал…

— Где-то задержался, — закончил прокурор Вернон Флешер.

— Исчез, — сказал судья Хэсвел. — Скрылся.

— Так я и думал, — удовлетворенно произнес Мейсон.

— А теперь расскажите, пожалуйста, каким образом вы надавили на мистера Бернала.

— Один момент, господин судья, — перебил его Мейсон. — Единственное давление, которое я оказал на него, был допрос.

— Вы знаете, что в списках была допущена ошибка в датах?

— Никакой ошибки, — сказал адвокат. — Когда вы найдете Бернала, я уверен, что обнаружится намеренная фальсификация. У него была крупная недостача, и он знал, что его ждет разоблачение. Только сто тысяч наличными могли выручить его из отчаянного положения. Очевидно, он уже давно планировал эту кражу со взломом. Или, скорее, хищение. Он узнал о судимости Корбина. Договорился с банком, чтобы ему поставляли списки номеров банкнотов. Установил сигнальную систему и, естественно, знал, как ее обойти. Управляющий нанял ночного сторожа, зная о его пристрастии к выпивке. Оставалось только осуществить его план в подходящее время. Бернал выгнал Корбина и заплатил ему банкнотами, зафиксированными на восьмой странице списка купюр, предназначенных для выплаты зарплаты на первое число месяца. Затем управляющий уничтожил восьмую страницу из списка банкнотов, приготовленных на пятнадцатое число, и подменил ее восьмой страницей из списка за первое число. Затем передал его полиции. Все очень просто. Наконец, Бернал подмешал снотворное в виски ночного сторожа, взял ацетиленовую горелку, прожег отверстие в дверце сейфа и забрал все деньги.

— Позвольте, откуда вам все это известно? — требовательно спросил судья Хэсвел.

— Пожалуйста, — ответил адвокат. — Мой клиент рассказал, что получил эти банкноты от бухгалтера Несбита, который взял их из ящика в сейфе. То же самое он сказал шерифу. Я был единственным, кто ему поверил. Видите ли, ваша честь, иногда имеет смысл верить людям. Даже если в прошлом они совершали ошибки. Предположив, что мой клиент не виновен, я понял, что преступником должен быть или Бернал, или Несбит. Нужно также учесть, что только у Бернала в руках были списки номеров банкнотов за предыдущие месяцы. Как и все сотрудники, управляющий компанией получил зарплату первого числа этого месяца. Он посмотрел номера двадцатидолларовых купюр из своей зарплаты и обнаружил, что они перечислены на восьмой странице списка за первое число. Теперь Берналу нужно было взять все двадцатидолларовые банкноты из ящика в сейфе и подменить их банкнотами из своей собственной зарплаты, затем вызвать Корбина и уволить его. Таким образом ловушка была готова.

Я дал ему понять, что знаю правду, когда вызвал мусорщика Эдди в суд. Тогда я попросил сделать перерыв. Только для того, чтобы дать Берналу шанс исчезнуть. Как вы знаете, побег считается доказательством вины. Это моя профессиональная любезность окружному прокурору. Она пригодится ему, когда Бернала арестуют.

Ходили сплетни, что старина Хелси каждую среду утром закрывался в своем кабинете, чтобы потренироваться в гольф. Возможно, это были только слухи. Но факт остается фактом: сотрудники страховой компании ВИФИ обращались с важными вопросами к своему президенту по вторникам. Или уж откладывали все дела на четверг.

Личная секретарша Хелси, Пегги Касл, не унаследовала от своей предшественницы привычку отдыхать по средам. До того как поступить в эту компанию, Пегги некоторое время работала в сельской газете. Узнав об этом, старина Хелси уговорил ее организовать и вести колонку местных сплетен в многотиражке компании.

Пегги любила общаться с людьми, обладала цепкой памятью на имена и лица и здоровым, искрящимся юмором. В результате колонка, названная ею «Воздушные замки», стала очень популярной. Гордость распирала старика Хелси, и он всячески поощрял Пегги уделять этому разделу газеты все больше и больше внимания.

— Это как раз то, что нужно, — говаривал он. — Мы тратим колоссальные деньги на эту проклятую газетенку. Мы сделали ее гладкой, формальной и бюрократической, она выглядит респектабельно. Но на кой черт нужна солидная многотиражка? Мы хотим, чтобы она была домашней, интересной для всех, хотим, чтобы наши сотрудники читали ее запоем. Нам нужно, чтобы она привлекла внимание наших клиентов. Вы, Пегги,

занимаетесь как раз такой работой. И прекрасно с ней справляетесь. Продолжайте в том же духе. Вы на пути к большому успеху.

Старина Хелси постоянно носил в своем бумажнике вырезки из колонки Пегги. Частенько он бережно вынимал эти статейки из бумажника и передавал своим приятелям по клубу.

— У меня в офисе есть девчушка, моя секретарша, ужасно толковый чертенок, — рассказывал он. — Видели бы вы, во что она превратила колонку сплетен в нашей многотиражке! Да вот, кстати, ее заметка «Воздушные замки», вы только послушайте!

«Личность шутника из отдела ценных бумаг пока еще не установлена. Билл Филмор грозится, в случае поимки, задушить его собственными руками. Похоже, что Билл и Эрнестина встречаются регулярно. В прошлый четверг в обеденный перерыв Билл решился задать ей некий вопрос и получил положительный ответ. До конца дня он летал словно на крыльях. Видимо, Билл рассказал о своих намерениях приятелям и даже показал им кольцо, которое готов надеть на палец Эрнестины, если она скажет «да». В результате сразу же после обеда ка-' кой-то шутник ухитрился изрядно испачкать брюки Билла на коленях. Билл не подозревал об этом. Пока Эрнестина распространяла ошеломляющую новость и демонстрировала всем свое колечко, естественно, Билл тоже оказался в центре внимания. Причем, естественно, были замечены и пыльные пятна на его коленях. Эрне-стине эта шутка показалась очень милой, а Билл…. Пожалуй, нам лучше сменить тему разговора».

Ну, как? — спрашивал довольный Хелси, хлопая приятеля по спине. — Не правда ли, забавно? Можете себе представить, как подобные заметки помогают многотиражке. Теперь все ее читают. Такие темы и обеспечивают популярность… Правда ли это? Конечно, нет! — развивал свою мысль Хелси. — Выдумка от начала и до конца. Самое смешное, что Билл Филмор даже не подозревает об этом. Он до сих пор верит, что на его брюках была пыль, и ходит ужасно сердитый. Половина работников моей компании знает, что это выдумка. Вторая половина гадает, кто же был этот шутник. Вы не поверите, как эта заметка подняла престиж нашей газеты! А вот еще одна…

При малейшем проявлении интереса старина Хелси тут же вытаскивал другие заметки. Обычно его друзья ничего не имели против. Заметки действительно были полны юмора, к тому же у многих приятелей Хелси возникали те же проблемы с многотиражками.

В эту среду Пегги вскрыла анонимное письмо и внимательно его прочла.

«У Дона Кимберли сегодня вечером свидание в «Королевском фазане» с известной Мисс Бюст. Это настоящая сенсация! Я не прошу верить мне на слово и поэтому не подписываюсь. Советую поболтаться в ресторане и посмотреть, что произойдет».

Письмо было подписано: «Читатель». Почерк был явно женский.

Обычно Пегги Касл выбрасывала анонимки в мусорную корзину. Но Дон Кимберли, ведущий сотрудник отдела страховых премий, был, что называется, первым парнем на деревне. Этот молодой, способный холостяк с высшим юридическим образованием был счастливым обладателем копны черных вьющихся волос, темно-серых глаз и бронзовой кожи. Отличало его и завидное хладнокровие. Не было девушки в компании, сердце которой не замирало бы, когда он проходил мимо ее стола. И Пегги не была исключением…

Мисс Бюст — Стелла Линн, победительница конкурса красоты на сельской ярмарке. Этот титул она заработала, прежде чем приехать в город и наняться на работу в ВИФИ. Несомненно, судей того конкурса гораздо больше волновали пышные матроны, чем хрупкие создания.

Стелла Линн, гордясь своими соблазнительными формами, обычно носила более смелые декольте, чем любая другая сотрудница фирмы. Когда кто-то дал ей кличку Мисс Бюст, она пришлась ей настолько же впору, как и ее вызывающие платья. Кличка тут же прилипла к ней, как жевательная резинка.

Пегги Касл задумчиво перечитала анонимное письмо. И что только мог найти Дон Кимберли в Стелле Линн?

Все это казалось невероятным и вполне могло быть шуткой какой-то сплетницы. Кто-то понадеялся, что новость будет опубликована в газете без всякой проверки и станет настоящей сенсацией, произведет фурор.

С другой стороны, предположим, что это правда. Такая новость, несомненно, вызовет всеобщий интерес.

Четко сознавая, что действует в полном соответствии с замыслом автора анонимки, Пегги решила все проверить лично…

Ночной клуб «Королевский фазан» имел постоянный круг посетителей. Варьете здесь демонстрировало модные номера, пища была отменной, музыка — вполне приличной. Правда, танцевальная площадка была чуть больше носового платка. Однако это отвечало стилю и характеру подобных заведений.

Помахав своей карточкой «Пресса», Пегги смело перешагнула порог клуба. Эта карточка помогла ей нарушить правило, запрещающее женщинам появляться в ночном клубе без сопровождения мужчин. Итак, Пегги Касл вплыла в ресторан в своем лучшем из так называемых скромных платьев, уселась за стол и, потягивая коктейль, стала ждать.

Через полчаса метрдотель склонился над ней.

— Еще коктейль, мисс Касл?

Услышав свое имя, Пегги вздрогнула, но, вовремя вспомнив о карточке «Пресса», гордо покачала головой.

— Мы хотим, чтобы вам у нас понравилось, — продолжал метрдотель. — Надеемся, что вы напишете несколько хороших слов о нашем заведении…

Пегги почувствовала укол совести. Наверное, они здесь решили, что она из какого-нибудь крупного журнала.

— Признаюсь, — сказал вдруг метрдотель, — я читаю вашу колонку в каждом номере газеты.

— Правда? — удивилась она.

— Мистер Хелси рассказывал мне о вашей колонке, — продолжал метрдотель. — Он регулярно бывает у нас и подписал меня на вашу газету. Мне она нравится.

У Пегги отлегло от сердца.

— Спасибо, приятно слышать.

— У нас много клиентов из числа руководства вашей компании, — продолжал он. — Мы просто счастливы, что вы тоже посетили наш клуб. И конечно, на вас распространяются все привилегии…

— Все привилегии? — не поняла Пегги.

— Мы оплатим ваш счет, — объяснил метрдотель. — Еще один коктейль?

— Спасибо, не сейчас.

— Сегодня у нас хорошее шоу. Рад, что вы посетили нас.

Он отошел, освободив Пегги от чувства вины. В то же время девушка чувствовала себя польщенной высокой оценкой своей работы.

И тут в ресторан вошел Дон Кимберли. В одиночестве. Его столик был явно заранее зарезервирован. Усаживаясь, он рассеянно огляделся и заказал коктейль, затем откинулся на спинку стула с видом человека, явившегося на встречу слишком рано.

Пегги взглянула на свои часики. Было пятнадцать минут десятого. Шоу начиналось в половине десятого.

Пегги Касл нахмурилась. То, что Дон Кимберли пригласил Стеллу Линн в «Королевский фазан», само по себе было достаточно странным. Но уж совсем маловероятно, чтобы он заставил Мисс Бюст прийти в ресторан без сопровождения. Что-то здесь было не так. Если это свидание, тогда он должен был заехать за Стеллой и прийти сюда вместе с ней. Погруженная в раздумья, секретарша не заметила, как пролетело время. В зале вдруг померк свет, и тут вновь появился официант с очередным коктейлем.

— Извините, мисс Касл, — сказал он услужливо, — мы думаем, вам не повредит еще один коктейль. Тем более что сейчас как раз начинается шоу.

Пегги поблагодарила его. На сцене появились танцовщицы, оголенные до неприличия. Конферансье поднял микрофон.

Пегги взглянула на Дона Кимберли. Нахмурившись, он смотрел на часы, а не на соблазнительные ножки девушек.

Боже мой, подумала Пегги Касл, она не может подвести его. Она просто не осмелится. Это же высшая точка ее карьеры, если он действительно пригласил ее на свидание… Нет, нет, она не может опоздать.

Однако тот, кого ждал Дон Кимберли, явно опаздывал. Он все чаще поглядывал на часы и на входную дверь. Чувствовалось, что его нетерпение нарастает. Тут вдруг зажегся верхний свет, и Пегги поняла, что Дон смотрит на нее. Удивленное выражение его лица, казалось, говорило: «Где, черт возьми, я видел эту девушку раньше?».

Улыбнувшись, она кивнула молодому человеку. И когда он поклонился в ответ, стало ясно, что он тоже узнал ее. Тут же он подошел к столику Пегги Касл.

— Добрый вечер, мисс Касл, — поприветствовал он. — Не сразу узнал вас. Вы кого-то ждете?

— Нет, нет, — поспешно ответила она. — Просто собираю материал для своей колонки. Этот ресторан популярен среди работников нашей компании. Надеюсь, вы чувствуете, что глаза прессы прикованы к вашей персоне, мистер Кимберли, — добавила Пегги несколько игриво, — и что в следующем номере газеты вы окажетесь в луче беспощадного прожектора…

— Боже мой! — воскликнул Кимберли в притворном ужасе и, не спросив разрешения, сел за ее столик. Нахмурившись, он пристально посмотрел на нее.

— В чем дело? — весело спросила Пегги. — Надеюсь, вам нечего скрывать, ведь вы не женаты. Я чуть было не добавила: «И ничем не связаны».

— Конечно, не связан, — вздохнул молодой человек.

— Могу я спросить, почему упоминание вашего имени в колонке «Воздушные замки» вызывает у вас так мало интереса?

— Вам так показалось? — улыбнулся он.

— Совершенно определенно.

И вдруг, внезапно придя в хорошее настроение, Кимберли рассмеялся.

— Ну вот, я снова чувствую прилив энтузиазма и интереса, но вовсе не из-за вашей колонки!

— Не может того быть, чтобы вы пришли сюда в одиночестве, — лукаво заметила Пегги, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Ко мне должны подойти. Хватит вам тянуть этот коктейль. Позвольте мне заказать еще один.

— Ну что вы, это уже второй бокал, — слабо сопротивлялась Пегги.

— Судя по вашим темпам, первый бокал был выпит больше часа назад. Официант!

Пегги не стала возражать. Она испытывала приятное возбуждение. И не только от вина. Здесь явно наклевывалась какая-то интересная завязка.

Чем вызвано тайное свидание Дона Кимберли со Стеллой Линн? Может быть, он счел неудобным навестить ее дома, а потом вместе с ней пойти в «Королевский фазан»? Или, может быть, он чего-то боялся?

Кимберли в который уже раз посмотрел на часы.

— Вы суетитесь и нервничаете, — заметила Пегги. — Может, кто-то не пришел на свидание? Нет, это было бы слишком жестоко! В конце концов, я не такая уж охотница за новостями, — безразличным тоном заключила она.

Пегги видела, как он внутренне напрягся.

— Газетная новость, — назидательно сказал Дон Кимберли, — это новость, которую кто-то хотел бы скрыть. Кажется, какой-то известный журналист сказал: «Если новость хотят опубликовать, то это не новость. Вот когда ее хотят скрыть от газет, тогда это настоящая новость».

— Значит, вы что-то хотите скрыть от газет? — тут же спросила Пегги.

Внезапно он стал совсем серьезным.

— Боюсь, мисс Касл, что мне придется лишить вас нескольких жареных фактов для вашей колонки. Даже если понадобится для этого обратиться прямо к Хелси.

— Речь идет о вашей встрече сегодня вечером? — не унималась девушка.

Дон Кимберли хмуро окинул ее оценивающим взглядом.

— Минутку, мисс Касл. А почему это вы здесь сегодня?

Пегги стойко выдержала его взгляд.

— Я получила анонимную подсказку, что сегодня у вас здесь свидание со Стеллой Линн. Решила заглянуть сюда, чтобы описать ночной клуб, а заодно и осветить человеческие контакты, которые представляют общественный интерес.

— Вы хотите сказать: многих развлекут?

— Ну что ж, развлечение — это тоже форма интереса, — парировала девушка.

Кимберли задумался.

— Вы, несомненно, слышали и ее прозвище — Мисс Бюст, — сказал он.

Пегги рассмеялась, но тут же осеклась, почувствовав серьезность его тона.

— Я знаю ее уже пять лет, — тихо продолжал Кимберли. — Познакомились мы еще до ее поступления на работу в компанию. И задолго до того, как она выиграла конкурс красоты. Стелла — очень хороший человек.

— Простите, — засмеялась Пегги. — Я…

— Не извиняйтесь. Я все понимаю. Стелла любит выпендриться. Есть у нее такая черта. Некоторые люди любят петь, а Стелле нравится демонстрировать свое тело. Она гордится им. И все же она хороший человек.

— Я не знала, что это так серьезно… — смущенно добавила Пегги.

— Да нет, ничего серьезного, — пожал плечами молодой человек.

Я понимаю. Просто хотела сказать, что в нашей фирме вряд ли кто догадывается, как давно вы знакомы. В нашей компании все любят Стеллу, но сегодняшнее свидание для большинства будет неожиданностью.

Его ответ застал Пегги врасплох.

— Она мне нравится, — сказал Дон Кимберли, — но это не любовное свидание. А ее отсутствие меня очень беспокоит.

— Почему?

— Наверное, вы знаете, что у меня довольно разносторонняя работа. Если, к примеру, актриса сообщает о потере драгоценностей стоимостью в пятьдесят тысяч долларов или заявляет, что кто-то проник в ее квартиру и украл колье, купленное за сто тысяч долларов, то расследование веду я. Я возглавляю отдел ВИФИ по выплате страховок в случае хищений. А это довольно сложное дело.

Пегги Касл поспешно кивнула, вся превратившись в слух.

— Сегодня утром Стелла мне позвонила. Понять всю необычность этого можно, лишь зная, что Стелла в своем воображении всегда преувеличивала мое положение на фирме. Насколько я помню, она впервые в жизни позвонила мне. Причем в рабочие часы.

Кимберли замолчал. Лицо Пегги оставалось непроницаемым.

— Она сказала, что хотела бы поговорить со мной по очень важному делу. И спросила, где мы можем встретиться. Я ответил, что буду рад увидеть ее в любое время и в любом месте. Но она настаивала на том, чтобы наша встреча выглядела случайной. Тогда я предложил «Королевский фазан». Это Стеллу устроило, и она обещала быть ровно в девять тридцать.

— Вы должны были встретиться здесь? — уточнила Пегги.

— Да. Я предложил заехать за ней домой, но она не захотела. Сказала, что находится в щекотливой ситуации, и нам лучше встретиться здесь. Предупредила, что если придет не одна, то я должен притвориться, будто мы встретились случайно. Стелла обещала быть здесь ровно в девять тридцать, вот почему я беспокоюсь.

— Я не знала, да, вероятно, и никто не знает, что вы друзья, — смущенно сказала Пегги.

— Здесь нет особого секрета, — успокоил ее Кимберли. — Стелла считала, что лучше об этом не распространяться. Видите ли, может, она и любит себя показать, но в ее душе очень строгая система ценностей, и она никогда не подводит друзей. Стелла по-настоящему хорошая девчонка. И чрезмерно чувствительна к разнице в нашем положении на фирме.

— Это вы устроили Стеллу к нам на работу? — поинтересовалась Пегги.

— Вовсе нет. Я не знаю, кто это сделал, — откровенно ответил он. — Просто однажды я столкнулся с ней в лифте. И она сказала, что работает на фирме уже две недели. Я тут же предложил ей пойти выпить. Но она отказалась. Сказала, что понимает, какое положение я занимаю на фирме, она же только начинает здесь свою карьеру. И тут же стала заверять, что никогда не поставит меня в неловкое положение. Вот почему она мне так нравится. Стелла всегда так естественна и открыта. Послушайте, мисс Касл, я очень волнуюсь. Хотел бы пойти к ней домой, чтобы удостовериться, что все в порядке. Мне кажется, нам было бы лучше пойти вместе.

— Может быть, она просто опаздывает и… — начала Пегги.

— Только не Стелла, — перебил Кимберли. — Она бы позвонила. Официант! Счет, пожалуйста.

Пегги не сказала ему, что еще не ужинала. Она просто согласно кивнула и улыбнулась ему ободряюще.

— Я с удовольствием составлю вам компанию, — сказала она. — Но вы говорили, что Стелла просила не заходить к ней домой.

— Действительно. Но, думаю, если мы пойдем вместе, все пройдет нормально. Но учтите, что бы вы ни узнали в результате, это не подлежит публикации. Пошли.

Снаружи дом, где жила Стелла Линн, выглядел вполне прилично. Внутри же — довольно убого. Почти механически Дон Кимберли вставил ключ во входную дверь, открыл ее, вместе с Пегги прошел к лифту и нажал кнопку пятого этажа.

— У вас есть ключ? — удивилась она.

— Не говорите глупостей, — рассердился он. — Это ключ от моего собственного дома. Эти наружные двери открываются любым ключом.

Пегги знала об этом. Однако успела отметить, что Дон Кимберли открывал дверь без малейшего колебания или заминки. О вставил ключ в замок и уверенно повернул его. И дальше, в вестибюль, прошел без малейшей неуверенности.

Пегги раздумывала, действительно ли он впервые открывает эту дверь своим ключом. Она ругала себя за такие мысли, но они не выходили из головы…

Когда лифт с характерным лязгом остановился, Кимберли открыл дверь и, пропустив ее вперед, закрыл дверь за собой.

— Налево, квартира 519, — подсказал он.

Она повернула налево, и Кимберли, догнав ее, нажал кнопку звонка квартиры 519. Они слышали трели звонка. Однако в квартире царила полная тишина. Подождав несколько мгновений; Кимберли попробовал открыть дверь. Ручка повернулась легко, дверь отворилась, и Пегги, заглянув, увидела аккуратно прибранную и просто обставленную комнату.

— Кто-нибудь есть дома? — окликнул Кимберли.

Пегги схватила его за руку.

— В чем дело? — не понял он.

— Пальто на спинке стула, — прошептала девушка.

— Ну и что?

— По логике вещей, она должна была в нем выйти на улицу. Почему оно осталось здесь?

Пегги указала на вращающуюся дверь, ведущую, очевидно, в кухню. Ее голос срывался от возбуждения.

— Нужно убедиться, что Стеллы в квартире нет.

Кимберли толкнул вращающуюся дверь, и Пегги громко вскрикнула.

Сквозь полуоткрытую дверь она увидела девичью ногу в чулке. Рядом с раковиной валялась бутылка виски. Бокал выпал из неподвижных пальцев девушки, лежавшей на полу. Жидкость выплеснулась на линолеум. Она была одета в бюстгальтер без бретелек, пышную нижнюю юбку, чулки и туфли.

Кимберли внезапно рассмеялся.

— Стелла, — окликнул он девушку, — проснись! Ты опоздала на поезд!

Девушка не шевельнулась.

Пегги, наклонившись, отметила необычный цвет ее кожи. Быстро опустившись на колени, она схватила левую руку Стеллы и тут же бросила ее.

— Мертва, — в ужасе прошептала она. — Наверное, что-то с сердцем.

— Позвоните доктору, — крикнул Кимберли.

— Доктор здесь не поможет, — ответила Пегги. — Она умерла. Дотроньтесь до нее, и вы убедитесь в этом. Нам лучше… позвонить в полицию.

Кимберли заколебался.

— Что это у нее на ноге? — вдруг указал он.

Пегги взглянула на правую ногу девушки. К верхнему, плотному краю нейлонового чулка была прикреплена прекрасная брошь в форме бабочки. Она вся сияла бриллиантами, рубинами и изумрудами.

— Боже! — воскликнул Кимберли. — Откуда она у нее?

Пегги увидела, как побледнело его лицо.

— Вы что-нибудь слышали о краже драгоценностей Гаррисона? — спросил он. — Наша компания застраховала драгоценности Гаррисона. Нам предстоит выплатить страховку в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов, а эта бабочка выглядит точно как знаменитая бабочка Гаррисона. Как, черт возьми, она могла оказаться у Стеллы?

Пегги отколола брошь и положила ее в свою сумочку.

— Не стоит отдавать ее полиции, — спокойно сказала она.

— Послушайте, — возразил Кимберли. — Так нельзя. Это вещественное доказательство. Не знаю пока чего. Только знаю, что так нельзя.

— Что сделано, то сделано, — твердо сказала Пегги.

— Но, послушайте, давайте вызовем доктора. Нам не обязательно здесь оставаться. Пусть доктор сделает все необходимое…

— Здесь нужно вмешательство полиции, — возразила Пегги. — Вы заметили пену у нее на губах? И еще. Я никак не могла понять, что это за запах. А сейчас я знаю.

— Какой еще запах?

— Горького миндаля. Цианистый калий. Вот откуда странный цвет ее кожи.

Дон Кимберли подозрительно прищурил глаза.

— Вы, кажется, прилично разбираетесь в самоубийствах.

— Да, — ответила Пегги. — Я работала в газете. Но раз уж мы влипли в это дело, надо осмотреться. Для самозащиты. Прежде всего давайте убедимся, что здесь нет других трупов.

Девушка быстро прошлась по квартире, фиксируя мельчайшие детали.

— Если это самоубийство, то, что вы делаете, — незаконно, — констатировал он.

— А если убийство? — вскинула голову Пегги.

— Тогда вдвойне незаконно, — так же спокойно предупредил Кимберли.

Девушка промолчала, но продолжала обходить комнату за комнатой. Руками в перчатках она изредка осторожно касалась отдельных предметов.

Вся квартира пропахла запахом виски. Возможно, из-за бокала, пролитого на кухне. Однако в ванной комнате этот запах чувствовался сильнее.

Пегги опустилась на колени, подобрала на кафельном полу осколок стекла, потом еще один. Затем осторожно положила их на прежнее место.

В спальне на постели лежало платье, которое Стелла собиралась надеть. Декольте, казалось, должно было достигнуть талии.

Разглядывая V-образный вырез платья, молодой человек тихонько присвистнул.

— Пегги, — произнес он, помолчав, легко и просто впервые назвав ее по имени, — кажется, наши дела плохи. Если это убийство — не понимаю, как оно произошло. И это меня особенно пугает.

— А если самоубийство? — спросила она.

— Тогда все пройдет тихо — несколько строчек на второй странице, максимум небольшая заметка. Старина Хелси не любит шума.

— Это вы мне говорите?

— Ну что ж, — продолжал он, — вы действительно считаете, что нужно обратиться в полицию? Может, просто позвоним доктору и уйдем?

— Хотите стать подозреваемым номер один в деле об убийстве? — с иронией спросила она.

— Боже, ни в коем случае! — поспешно воскликнул Кимберли.

— Подобные разговоры делают вас соучастником преступления. Вот телефон. Звоните в полицию, — приказала она.

Сотрудник страхового отдела все еще колебался.

— Так не хочется, чтобы нас втянули в это дело. Раз она мертва, мы уже ничего не можем сделать…

Пегги решительно подошла к телефону, набрала номер полиции. И почти немедленно услышала ответивший мужской бас.

— Моя фамилия Касл, — сказала она. — Хочу сообщить о смерти. Мы только что нашли труп при очень странных обстоятельствах…

— Где вы находитесь?

Пегги назвала адрес.

— Ждите на месте, — приказал голос. — Ничего не трогайте. Сейчас приедет наша машина. Я звоню диспетчеру.

Прибывшие полицейские были очень вежливы. Они выслушали короткий рассказ Кимберли, в котором не было ни слова о подозрениях Пегги об отравлении. Просто перечислялись факты: Стелла Линн была их приятельницей, они заглянули к ней на квартиру, обнаружили открытую дверь, вошли и на полу нашли ее тело. Они не знали точно, как поступают в подобных случаях, но сочли нужным связаться с полицией.

Полицейские огляделись, многозначительно кивая и бросая непонятные фразы. Потом один из них вызвал следователя из отдела расследования убийств.

Поколебавшись, Пегги спросила:

— Как вы думаете, отчего она умерла?

— Вы считаете, что это самоубийство? — последовал встречный вопрос.

Пегги ответила неуверенно:

— Мне все время кажется, может, это сердечный приступ?

— Может, она выглядела в последние дни подавленной?

— Я с ней мало знакома, — ответила Пегги. — Но мне она казалась вполне всем довольной. А вы заметили пену на ее губах и необычный цвет кожи?

Полицейский пожал плечами.

— Пока мы не делаем никаких выводов. Просто работаем, следуя принятым правилам, и записываем показания свидетелей.

Между тем время тянулось медленно и достаточно нудно. Какие-то люди постоянно приходили и уходили. Наконец появились сотрудники отдела расследования убийств: фотограф, который должен был сделать снимки трупа, и детектив, который тотчас же принялся подробно допрашивать Пегги и Кимберли.

Кимберли начал рассказывать первым. Поскольку никому не пришло в голову допросить их по отдельности, Пегги, выслушав общую версию Дона, и сама ограничилась кратким отчетом. Полицейские, по-видимому, решили что у Пегги с Доном Кимберли было свидание. А после ужина они просто заглянули в квартиру Стеллы Линн потому, что были ее приятелями. Ведь Стелла Линн работала на той же фирме.

Дон Кимберли вез Пегги Касл домой на своей машине. Пегги надеялась, что он дополнительно что-либо объяснит. Но молодой человек был полностью погружен в свои мысли и управлял машиной почти механически. Так что Пегги пришлось самой попытаться возобновить разговор.

— Вы первым давали показания, — начала она. — Поэтому мне пришлось поддержать вас, хотя мы рассказали им далеко не все…

— Что вы имеете в виду? — не сразу откликнулся Кимберли.

— Полиция считает, что сегодня вечером у нас было свидание.

— Ну и что здесь плохого? Мы не можем им запретить так думать.

— Я вижу, мне придется обрисовать вам ситуацию, — с некоторым раздражением сказала Пегги. — Думаю, Стелла Линн была убита. И все это было тщательно спланировано. Хладнокровное, преднамеренное убийство, хитроумно задуманное и беспощадно исполненное. Уверена, полиция не замедлит это установить. И тогда они попросят вас рассказать обо всем еще раз, и поподробнее.

Кимберли сбросил скорость почти до черепашьей.

— Ну хорошо, — сказал он, — что в моей версии ложного? Мы с вами были в «Королевском фазане». Там вспомнили и заговорили о Стелле Линн. Решили ее навестить. Мы…

— Ваша версия ложна от начала до конца, — спокойно прервала его Пегги. — Прежде всего, кто-то знал о вашей поездке в «Королевский фазан» для встречи со Стеллой. Этот кто-то направил мне анонимное письмо. Далее. Поговорив с метрдотелем, полицейские выяснят, что я пришла в ресторан одна, воспользовавшись карточкой «Пресса». Узнают также, что вы появились в клубе гораздо позже.

Резко свернув к обочине, Кимберли заглушил мотор.

— Когда вы получили анонимку? — спросил он.

— С послеобеденной почтой.

— Куда вы дели это письмо?

— Я изорвала его на мелкие кусочки и выбросила в мусорную корзину.

— Сегодня Стеллы не было на работе, — задумчиво сказал он. — Позвонив в отдел кадров, она предупредила об этом. Около половины одиннадцатого Стелла позвонила мне. Поинтересовалась, какую сумму готова выплатить наша компания в качестве награды за возвращение драгоценностей Гаррисона.

— И что же вы ей ответили? — поинтересовалась Пегги.

— Ответил, что все зависит от того, с кем нам придется иметь дело. Вы знаете, каковы правила. Мы никогда не вознаграждаем вора. Иначе окажемся укрывателями имущества, украденного у нашего клиента. Но если человек сообщит нам юридически законные сведения и в результате застрахованное имущество будет возвращено, мы, конечно, с удовольствием оплатим эту услугу. И довольно щедро.

— Вы так ей и сказали? И что она?

— Стелла сообщила мне, что имеет сведения по делу Гаррисона, которые меня заинтересуют. Я сомневался. Сказал, что, как правило, вокруг таких крупных дел возникают сотни фальшивых свидетельств. Но Стелла заявила, что может показать вещественное доказательство. Я смогу убедиться, что речь идет о людях, которые знают, о чем говорят.

— Теперь понятно, откуда у нее та драгоценная бабочка, — сказала Пегги.

— И вы думаете, что это то самое доказательство?

— Сначала думала. Но теперь значение этой бабочки, по-моему, еще больше возрастает.

— Почему? — не понял молодой человек.

— Вы полагаете, что Стелла попала в опасность потому, что хотела сообщить вам что-то новое о драгоценностях Гаррисона. Допустим, что вы правы. Ее убили похитители драгоценностей. Но они никогда бы не оставили бриллиантовую бабочку на ее чулке! Да еще рубины, изумруды! Эта брошь стоит целое состояние.

Дон Кимберли задумался.

— Все говорит за то, что ее смерть никак не связана с делом Гаррисона, — продолжала Пегги. — Ее убил человек, просто стремившийся убрать ее с дороги. Это для него было главным. Поэтому бабочка его совсем не интересовала.

Молодой человек посмотрел на нее с нескрываемым уважением.

— Оказывается, в этой милой головке отличные мозги.

— Женщинам нужно совсем другое, — не без кокетства возразила она. — Когда мужчина делает комплименты женскому уму, это почти оскорбление. Женщина всегда предпочитает славу очаровательной кокетки репутации мыслителя. Однако давайте вернемся к сложившейся ситуации. Итак, Стелла позвонила вам сегодня утром, и вы предложили ей встречу в «Королевском фазане»?

— Верно. Надеюсь, вы не сомневаетесь в моих словах?

— Я сомневаюсь не в ваших словах, а в ваших выводах, — с нажимом сказала Пегги. — Если вы скажете, что два плюс три равно десяти, — продолжала она, — сомнение вызывает не ваш ответ, а его правильность. Вы можете верить, что два плюс три равно десяти, но все-таки ответ будет неверным.

— Очевидно, вы считаете, я что-то упустил, какую-то дополнительную пятерку, о которой ничего не знаю.

— Правильно, — подтвердила она.

— Что это за добавочная пятерка? Что я упустил? — недоумевал Кимберли.

— Анонимное письмо, — уверенно сказала Пегги. — Я получила его с послеобеденной почтой. Но на его почтовом штемпеле стояла отметка — семнадцать тридцать вчерашнего дня. Если это вы предложили «Королевский фазан», как место вашей со Стеллой встречи, то кто мог знать об этом еще вчера? Кто знал, что вы со Стеллой будете там сегодня?

— Понятно. Тогда поехали в офис, — предложил он. — Возможно, в вашем кабинете еще не убирали. Мы найдем письмо, сложим разорванные кусочки и восстановим все, что было на почтовом штемпеле. Возможно, этот штемпель окажется искусной подделкой. Как вы догадались посмотреть на него?

— Дядя Бенедикт учил меня, что невозможно довести до конца ни одно дело, если не обращать внимания на детали.

— Кто такой этот дядя Бенедикт?

— Он в нашей семье «темная лошадка» и зарабатывает на жизнь… — Внезапно девушка замолчала. Она вдруг поняла, что не должна рассказывать Дону о своем дяде. На свете было немного людей, кому она могла бы рассказать о нем.

Кимберли записал их имена в регистрационный журнал. Затем попросил уборщика немедленно пройти вместе с ними в кабинет президента.

— Вы не знаете, там уже была уборка? — спросил он.

— Конечно, мы всегда начинаем с этажа руководства. Они обычно уходят ровно в пять часов. На других этажах еще задерживаются…

— Вы уверены, что кабинет Хелси уже убран? — переспросил Кимберли.

— Конечно. Я сам его убирал.

— И вы очистили мусорную корзину?

Уборщик кивнул.

— Мы должны просмотреть этот мусор, — решительно сказала Пегги. — В корзину попало нечто важное. Где мы можем его найти?

Когда лифт остановился, уборщик усмехнулся:

— Мусор из корзины уже превратился в дым.

— Вы сожгли его? — воскликнула Пегги.

— Конечно.

— А я думал, что мусор иногда вывозится, — разочарованно заметил Дон.

— Нет, с этим покончено, мы сжигаем его, — махнул рукой уборщик. — Все, что попадает в мусорные корзины, должно быть сожжено в этом же здании, — пояснил он. — Таков приказ мистера Хелси. Ничто не должно выходить за стены компании.

Дон и Пегги поспешили в кабинет президента страховой компании ВИФИ Хелси. В самом деле, здесь уже была произведена уборка. Квадратная красная мусорная корзина в кабинете Пегги Касл была абсолютно пуста. На дне лежал лишь квадратный кусок картона. И Пегги вытащила его в надежде, что обрывки письма могли завалиться под него.

Однако там ничего не было.

— Ну что ж, все ясно, — разочарованно сказал Кимберли.

— Подождите минутку, — возразила она, — У меня предчувствие. Этот уборщик выглядел как-то странно, когда говорил, что бумаги сожжены. Давайте спустимся вниз.

Уборщик, очевидно, ожидал их звонка, так как подал лифт немедленно.

— Вы закончили? — спросил он.

— Не совсем, — ответила Пегги. — Мы хотим спуститься в подвал, чтобы посмотреть, где сжигают бумаги.

— Там просто обычный мусоросжигатель. Мистер Хел-си хотел, чтобы все бумаги сжигались в помещении фирмы, и…

— Я должна проверить, — настаивала Пегги. — Дело очень важное. Мистер Хелси ждет моего отчета завтра утром.

— Понятно.

Уборщик остановил лифт в подвале.

— Идите налево по коридору, — сказал он.

Пегги почти бегом бросилась вперед по коридору. Добежала до нескольких больших бельевых корзин, стоявших рядом с мусоросжигателем. Две корзины были почти полными…

— Что в них? — спросил Дон Кимберли.

— Остатки несожженного мусора, — растерялся уборщик.

— Вы, кажется, сказали нам, что сожгли весь мусор.

— Весь мусор из вашего кабинета, — нерешительно промямлил служащий компании.

— Откуда вы знаете, из какого кабинета этот мусор? — наступала на него Пегги.

Уборщик смущенно переминался с ноги на ногу.

— Мне кажется, что в этих двух корзинах мусор с нижних этажей…

Пегги кивнула Кимберли, затем вывалила мусор из обеих корзин на пол и начала его разгребать. Она отбрасывала — в сторону конверты, циркулярные письма, газеты, обрывки бумаг — короче говоря, обычный канцелярский мусор, накапливающийся в любой конторе.

— Все целые бумаги можно не смотреть, — сказала она Кимберли. — То письмо я разорвала на мелкие кусочки. И все, что напечатано, нас тоже не интересует. Письмо было написано чернилами от руки.

Они складывали целые листы бумаги назад в корзины. Наконец остались только мелкие обрывки бумаги. И тут Пегги вскрикнула от радости.

— Вот частичка письма! — воскликнула она, держа в руке треугольный клочок бумаги.

— Тогда вот и другая часть письма, — указал ей еще на один обрывок Кимберли.

— А вот еще… — Пегги подобрала еще полоску бумаги.

Кимберли нашел четвертый фрагмент.

— На этом куске видна часть почтового штемпеля, — сказал он, складывая его вместе с другими обрывками. — Черт возьми, вы были правы. Почтовый штемпель поставлен вчера в семнадцать тридцать. Но уверяю вас, никто не знал…

Пегги многозначительно посмотрела на молодого человека и глазами указала на уборщика, который с любопытством следил за ними.

Кимберли, кивнув, молча продолжил поиски.

Наконец они закончили просмотр мусора. Всего удалось найти четыре клочка конверта и шесть обрывков письма.

— Думаю, что это все, — сказала Пегги. — Нужно вернуться в кабинет и сложить их вместе…

В кабинете с помощью прозрачной ленты найденные клочки письма были склеены. Пегги убедилась в отсутствии многих частей письма. Она также поняла, какой колоссальный интерес для полиции оно представляет.

Пегги отчетливо осознала, что автор анонимки сумел превратить Дона Кимберли в главного подозреваемого по делу об убийстве Стеллы Линн.

Объявится ли автор письма? В этом она сильно сомневалась. Но считала вполне возможным наличие еще одного письма. Раз одна анонимка была адресована ей, то может быть и другая — адресованная полиции.

Пегги также поняла, что, повторив фактически слово в слово короткий отчет Дона Кимберли о случившемся, она сама оказалась подозреваемой номер два. Если, конечно, полиция узнает, как все произошло на самом деле.

Пегги достаточно хорошо знала характер президента страховой компании мистера Хелси, поэтому отдавала себе отчет в том, что ее будущее зависит от того, насколько удачно удастся скрыть от полиции правду о происшедшем. По крайней мере, в данный момент. В свои пятьдесят шесть лет мистер Хелси гордился гвардейской выправкой, а его проницательные глаза нуждались в очках только во время чтения и игры в гольф. Шепотом передавались сплетни о его развеселых проделках. Во всяком случае, его старые дружки, которых он знал не один десяток лет и которым доверял, прекрасно знали, что «старина Хелси» совсем не промах. Ходили даже слухи, что в отдельных случаях он проявлял черты отчаянного сердцееда.

Именно эти черты расценивались как наиболее восхитительные участницами дискуссий в дамском туалете фирмы ВИФИ. И именно их труднее всего было чем-либо подтвердить. Старина Хелси был слишком опытен, чтобы попасть впросак. Он избегал ситуаций, где можно было получить резкий отказ. И если у него и были какие-либо любовные истории, то он их тщательно скрывал. Так что слухи, циркулировавшие на фирме, хотя и были упорными, но так и оставались слухами.

В девять тридцать Хелси стремительно вошел в офис, быстро, по-птичьи, кивнул.

— Доброе утро, мисс Касл, — буркнул он и проскочил в свой кабинет.

Через десять секунд он нажал кнопку звонка, вызывая мисс Касл.

Он весь был в этом. Приехав на час раньше, чтобы выяснить, что случилось прошлым вечером, он все же не мог заставить себя сказать: «Доброе утро, мисс Касл. Прошу вас в мой кабинет». Нет. Сначала он сам пройдет в свой кабинет, аккуратно положит шляпу на полку. Затем несколько секунд постоит перед зеркалом, поправляя волосы и галстук. Только после этого он усядется в большое вращающееся кресло за полированный ореховый стол и нажмет перламутровую кнопку звонка, вызывая к себе Пегги.

Прихватив блокнот, Пегги вошла в кабинет и уселась в кресло.

Хелси махнул рукой:

— Блокнот не нужен. Я просто хочу задать вам несколько вопросов.

Девушка взглянула на шефа так, словно не ожидала этого интервью последние десять часов.

— Вы были вместе с Кимберли вчера вечером?

Она кивнула.

— В газете помещена довольно неприятная статейка, — продолжал Хелси. — Мне бы не хотелось, чтобы название нашей компании упоминалось в связи с такими вещами. Сотрудник компании мертв. Тело находят двое других сотрудников. Есть подозрение, что это убийство. Реклама для компании не из лучших.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Пегги.

Шеф откашлялся.

— Я знаю, что вы работали в газете до того, как поступили к нам.

— Недолго, и в маленькой газете, — подтвердила секретарша.

— У вас есть голова на плечах, — продолжал Хелси. — С сегодняшнего дня вы будете советником компании по связям с общественностью. Ваше первое задание — сделать все возможное, чтобы в газетах больше не появлялись подобные публикации. А секретаршу я найму другую. Ваше новое положение означает серьезное повышение зарплаты. И конечно, вы по-прежнему будете вести свою колонку в нашей многотиражке. Мне нравится ваш неформальный стиль, остроумие, с которым вы пересказываете местные сплетни, повышая в то же время самоуважение наших сотрудников.

Пегги сделала неопределенное движение.

— Нет, нет, не нужно меня благодарить, — сказал шеф. — Я даю вам испытательный срок. Посмотрим, насколько вам удастся прекратить дальнейшую шумиху вокруг смерти Стеллы Линн. А теперь расскажите мне, что же произошло прошлой ночью. И пожалуйста, поподробнее.

Хелси замолчал, разглядывая секретаршу поверх очков с таким видом, будто она лично виновна в смерти Стеллы Линн.

Пегги Касл рассказала ему об анонимном письме, посещении «Королевского фазана» и своей беседе с Доном Кимберли.

— Так значит, вы не были вместе с Доном Кимберли? — спросил Хелси.

— Если вы имеете в виду свидание, то его не было.

— Но газеты пишут именно о свидании за ужином. И полиция повторяет то же самое.

— Это ошибка, — тихо сказала Пегги.

Хелси поджал губы.

— Раз уж они думают, что у вас с Доном Кимберли было свидание, после которого вы просто нанесли Стелле дружеский визит, мне кажется, лучше все так и оставить.

— Могу я спросить почему?

— Лучше не менять версию, которая появилась в прессе. Иначе вы окажетесь в неловком положении.

— Полицейские сами допустили ошибку, считая, что мы с Доном были вместе.

Хелси весь просиял.

— Так значит, наша совесть чиста! Ну что ж, так и решим, что вы с Доном Кимберли назначили свидание в ресторане.

— Но эта версия не выдержит проверки, — возразила девушка. — Метрдотель знает, что мы пришли порознь. Знают и официанты.

Хелси нахмурился и, подумав, неохотно согласился.

— Ну ладно, кажется, вам действительно лучше сказать правду.

Пегги выжидала. Она еще ничего не сказала о драгоценной бабочке, которую сняла с чулка Стеллы.

Хелси сложил вместе кончики пальцев.

— Где остатки письма? — спросил он. — Давайте еще раз вместе поглядим на них.

Пегги принесла письмо.

— Вы уверены, что это остатки того самого конверта? — повертев обрывки конверта, спросил шеф.

— Да. Можете сами убедиться. Почерк тот же самый. Кроме того, во всей послеобеденной почте это было единственное письмо, написанное от руки.

Хелси задумчиво потрогал письмо.

— А как Кимберли объясняет появление этого письма? — резко спросил он.

— Никак. Ему нечего сказать.

Телефон на столе Хелси издал три пронзительных звонка.

Он поднял трубку:

— Да, Хелси слушает.

Несколько мгновений, нахмурившись, он внимательно слушал. Потом сказал:

— Соедините абонента, как обычно, с аппаратом мисс Касл. Да, понятно. Ну хорошо, я приму его. Да, приведите его в мой кабинет. — Шеф положил трубку и вновь поверх очков взглянул на Пегги. — Следователь Нельсон просит принять его. Вы его знаете?

Пегги Касл отрицательно покачала головой.

— Он хочет переговорить со мной. В приемной растерялись и позвонили мне по прямому телефону. Звонить он должен был через вас. Однако теперь уже поздно об этом говорить. Я не хочу никаких осложнений с полицией. Пожалуйста, встретьте его.

Пегги кивнула и направилась в приемную как раз в тот момент, когда секретарь открыл дверь посетителю.

Он был совершенно нетипичен. Ничем не напоминал полицейского, скорее походил на удачливого финансиста или брокера. Стройный, скромно одетый человек с мелодичным, приятным голосом.

— Фред Нельсон, — представился он. — Из главного полицейского управления.

В руках он держал бумажник, будто ожидал, что у него спросят документы. Нельсон предъявил золотой значок и дал Пегги визитную карточку с золотой эмблемой полиции в верхнем левом углу.

— Мистер Хелси ждет вас, — улыбнулась Пегги Касл.

— Вы его секретарша, мисс Касл?

Пегги ответила утвердительно.

— Я хотел бы поговорить с вами обоими, — сказал следователь. — Кажется, это вы с приятелем обнаружили тело.

— Я была с мистером Кимберли, — уточнила девушка.

Нельсон кивнул.

— Вы также хотите видеть и мистера Кимберли? — спросила она.

Следователь покачал головой.

— Только вас и мистера Хелси.

Пегги проводила его в кабинет Хелси.

Нельсон пожал Хелси руку и сказал:

— Я взял на себя смелость попросить вашу секретаршу остаться с нами, мистер Хелси.

Хелси улыбнулся.

— Отлично. Замечательно. Садитесь, пожалуйста. Мы готовы оказать вам посильную помощь. Случай весьма прискорбный. Терпеть не могу подобных неприятностей. Мы все здесь как одна большая семья. И поэтому так близко к сердцу приняли эту трагедию.

— Значит, вы были знакомы с мисс Линн? — спросил Нельсон.

Хелси спокойно разглядывал следователя поверх очков. Какие-то секунды он колебался, как бы выбирая форму ответа. Затем вежливо подтвердил.

— Знали ли вы мисс Линн до того, как она начала работать у вас?

— Как раз об этом я и собирался рассказать, — ответил Хелси.

— Хорошо, рассказывайте, — приготовился слушать следователь.

— Я знал мисс Линн до того, как она появилась в этом городе. Фактически она попросила меня о работе, и я ответил, что буду рад рекомендовать ее нашему начальнику отдела кадров. И при прочих равных условиях — вы понимаете, мистер Нельсон?

Нельсон кивнул.

— При прочих равных условиях, — продолжал Хелси, — я был не против, чтобы ее взяли на работу. Конечно, исходя из размеров нашей фирмы, отдел кадров полностью отвечает за найм персонала. Они там знают все вакансии и необходимые для них требования. У них есть специальные тесты…

— Короче говоря, вы походатайствовали за нее перед отделом кадров, и Стелла Линн получила работу? — поставил точки над «i» следователь.

— Ну, вы несколько упрощаете дело…

Нельсон повернулся к Пегги.

— Стелла Линн в последнее время не казалась вам обеспокоенной, чем-то напуганной?

— Я не была с ней близко знакома, мистер Нельсон. Иногда, случайно встретившись, мы останавливались поболтать. Она всегда была в хорошем настроении. Мне кажется, она совсем не была похожа на кандидата в самоубийцы…

— Я и не думал о самоубийстве, — сказал следователь.

— Как правило, человек не думает о возможном убийстве.

— Я ничего не говорил об убийстве.

Президент компании прокашлялся.

— Тогда, может, вы скажете, о чем вы думали?

Нельсон посмотрел на Пегги Касл.

— О чем-то другом, — сказал он. — О чем-то, что могло беспокоить мисс Линн.

— Боже! — нетерпеливо воскликнула Пегги. — Я понимаю английский и уже не девочка. Вы хотите сказать, она была беременна?

Хелси облокотился на стол, подпер руками подбородок:

— Черт побери! — пробормотал он.

— Вы, кажется, расстроены? — спросил Нельсон.

— Мистер Хелси думает о добром имени фирмы, — объяснила Пегги. — О возможных неприятных, скандальных публикациях.

— Ах вот в чем дело, — сухо сказал Нельсон и повернулся к Пегги. — Расскажите все как было, мисс Касл. Начните с самого начала.

— Да тут почти нечего рассказывать. Мы с мистером Кимберли решили заглянуть к Стелле Линн и нашли ее на полу мертвой. Мы позвонили в полицию.

— Действительно, очень краткое заявление, — недовольно заметил Нельсон.

— Я не знаю, что еще сказать, — проговорила Пегги.

— Значит, вы не были близко знакомы со Стеллой Линн?

— Нет, не очень близко, — повторила девушка.

— Тогда почему же вдруг решили отправиться к ней домой? — прищурился следователь.

— Это предложил мистер Кимберли.

— А почему он вдруг захотел зайти к ней?

Пегги ответила:

— Мистер Кимберли не счел нужным объяснить мне это.

— Может быть, со мной он будет более откровенным, — сказал Нельсон.

— Возможно.

Следователь направился к двери.

— Я только хотел узнать, что вам известно о прошлом Стеллы Линн, — сказал он. — Сейчас я переговорю с Кимберли, а затем вернусь.

Не прощаясь, он вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, Хелси поднял телефонную трубку.

— Человек по фамилии Нельсон выходит из моего кабинета, — сказал он секретарю. — Он хочет переговорить с Кимберли. Нужно сделать так, чтобы они не встретились, пока я сам не переговорю с Кимберли по телефону. И… что вы говорите? Ага, понятно… Ну что ж, тогда все в порядке.,

Хелси положил трубку и, взглянув на Пегги, сказал:

— Так вот почему он не пригласил Кимберли на нашу беседу. Сегодня мистер Кимберли не вышел на работу. Кажется, никто не знает, где он находится. — Он сделал паузу, как бы обдумывая эту информацию. Затем добавил: — Конечно, это очень удачно, ибо дает ему какое-то время на размышление — вы ведь ничего не сказали следователю Нельсону о письме, мисс Касл. Почему?

— Потому что в версии Кимберли ничего не говорилось о письме, — ответила Пегги. — По словам Кимберли, Стелла Линн позвонила ему утром, около половины одиннадцатого, и сказала, что хочет с ним повидаться. Дон сам предложил встретиться в «Королевском фазане». Однако в письме, отправленном позавчера, уже сообщалось, что Кимберли и Стелла Линн собираются поужинать в «Королевском фазане».

Несколько секунд Хелси задумчиво смотрел на Пегги.

— Вы очень проницательны, мисс Касл.

Девушка даже порозовела от удовольствия:

— Благодарю вас.

— А теперь расскажите-ка мне, о чем вы думаете?

— Стол Стеллы Линн, — коротко бросила Пегги. — Нужно все из него изъять. Там наверняка ее личные вещи. Неплохо бы осмотреть их до прихода полиции. Никто же не сказал…

— Прекрасная идея! — воскликнул Хелси. — Делайте, что задумали, и будем считать, что я об этом ничего не знаю. Так будет лучше. К примеру, этот стол. Если вы найдете в нем дневник или что-то в этом роде — в общем, сами знаете, что делать. — Хелси многозначительно поглядел на нее поверх очков. — Я абсолютно уверен, что вы знаете, что делать.

Пегги поставила картонный ящик на стол Стеллы Линн и принялась копаться в нем. Она отлично понимала, что машинистки, сидевшие за соседними столами, не спускают с нее глаз, следят за каждым ее движением.

Пегги нашла старый журнал, пару удобных туфель для работы, бумажный пакет с несколькими парами чулок, счет на квартплату, миниатюрный фотоаппарат в футляре и полупустой пакет с салфетками.

Никакого дневника в столе не было. Но содержимое ящиков находилось в страшном беспорядке, будто кто-то впопыхах рылся здесь утром…

Пегги задумалась. Почему это Хелси решил, что в столе должен быть дневник? Она вывалила содержимое ящиков в картонную коробку, перевязала ее бечевкой и карандашом крупно написала сбоку: «Стелла Линн». Проделав все это на глазах у машинисток с целью произвести на них впечатление, Пегги унесла коробку в свой кабинет.

Закрыв за собой дверь, она извлекла из коробки фотоаппарат. Цифра «10» в круглом окошке на задней стенке аппарата указывала, что отснято девять кадров.

Пегги перемотала пленку, достала кассету и, чтобы уничтожить отпечатки пальцев, тщательно протерла камеру. Затем вложила камеру в футляр и сунула обратно в коробку. Проделав все это, Пегги направилась в кабинет Хелси.

Постучав в дверь и не услышав ответа, она нажала на ручку. Дверь тихо отворилась.

Президента страховой компании в кабинете не было.

Вернувшись в свою комнату, Пегги заметила листок бумаги, подложенный под ее блокнот. Это была записка, торопливо написанная рукой Хелси:

«Мисс Касл!

Сразу после вашего ухода я вспомнил об одном срочном деле. Я было совсем забыл о нем ввиду чрезвычайного происшествия, прервавшего нашу обычную утреннюю программу. Поскольку это дело большой важности и чрезвычайной конфиденциальности, я займусь им сам. Поэтому некоторое время буду отсутствовать. Я свяжусь с вами, как только освобожусь».

Записка была подписана инициалами президента.

— Кимберли и Хелси единодушны: похоже, они единомышленники, — прочитав послание, заключила Пегги Касл.

В разговоре с хозяйкой жилого дома, миссис Максвелл, Пегги постаралась употребить весь свой шарм.

— Надеюсь, вы не сочтете меня ужасно бестактной, миссис Максвелл. В этой жизни ведь приходится как-то устраиваться.

Миссис Максвелл еле заметно кивнула. Она изучала посетительницу прищуренными глазками, заплывшими жиром. У этой женщины были ярко-оранжевые волосы и чрезмерно нарумяненные щеки.

— Сейчас так трудно найти квартиру, — продолжала Пегги. — И конечно, я читала в газетах прискорбное сообщение о смерти Стеллы Линн. Поэтому знаю, что ее квартира освободилась и вы ее сдаете. Быть может, кто-то другой и не стал бы въезжать в эту квартиру из суеверных соображений. Но только не я. Поэтому и решила побыстрее обратиться к вам.

И опять в ответ еле заметный кивок хозяйки.

— Я довольно стеснена в средствах, — продолжала Пегги, — и не имею спонсора. Но мне удалось накопить пятьдесят долларов. И если эта квартира мне подойдет, то в компенсацию за причиненные вам неудобства я отдам вам эти деньги.

На этот раз хозяйский кивок был более ясно выраженным:

— Сейчас мои руки связаны, — Тем не менее сказала она.

— В каком смысле? — не поняла Пегги.

— Я не могу показать вам квартиру, — пожала плечами миссис Максвелл.

— Но ведь у вас, наверное, есть ключ…

— Полиция опечатала обе двери, парадную и заднюю. Они ищут отпечатки пальцев…

— Отпечатки пальцев! — воскликнула Пегги. — Зачем они им?

— Не знаю. Они засыпали пудрой всю квартиру, запретили мне входить туда. Запечатали двери, их нельзя открыть, не сломав печати.

— Но вы же можете описать мне квартиру? — предложила Пегги.

— Конечно, — согласилась хозяйка дома.

— Доставляют ли сюда молоко?

— Да, к задней двери.

— А уборка мусора? — поинтересовалась Пегги.

— Есть два мусорных бака, — пояснила миссис Максвелл, — один для консервных банок и стекла, а другой — для всего остального. Мусор убирают ежедневно. Стекло и банки — дважды в неделю. Жильцы должны выносить отходы на первый этаж. Там у задней двери стоят мусорные баки.

— Квартира, кажется, на пятом этаже, — сказала Пегги. — Значит, придется спускаться на пять лестничных пролетов…

— Четыре, дорогая, — поправила ее хозяйка дома.

— Четыре пролета, только чтобы выбросить мусор? — с неудовольствием заметила Пегги.

— Что поделаешь, мы не держим мусорщика, — поджала губы миссис Максвелл.

— Можно взглянуть на заднюю лестницу?

— Конечно. В конце коридора. Смотрите сколько хотите, дорогая.

Всегда, когда возникали непредвиденные трудности, Пегги Касл обращалась за помощью к своему любимому дяде Бенедикту.

Бенедикт Касл прожил довольно колоритную жизнь. Одно из ранних воспоминаний детства Пегги — сладкий голос дяди, расписывающий невероятные достоинства божественного «Бальзама Бенедикта».

«…Не какой-то там химический состав, дамы и господа, который якобы укрепляет здоровье, а вместо этого подхлестывает изношенные органы, усталые мышцы, издерганные нервы, вызывая все большее напряжение, пока, наконец, весь организм не потерпит крушение. Нет, это тонизирующее средство, дамы и господа, оно помогает матери-природе обновить изношенные органы, регенерировать клетки, укрепить мышцы и очистить кровь. Ну, кто первый купит бутылочку Б.Б.Б? Сегодня она предлагается не за обычную цену в десять долларов, не за полцены в пять долларов, не за специальную рекламную цену в два с половиной доллара, а за баснословно низкую цену в один доллар! Только один доллар за обновленное, здоровое тело!»

Это было двадцать лет назад. Пегги осиротела в четыре года. Она была слишком мала, чтобы осознать трагедию, лишившую ее отца и матери. Ее воспитали, как собственную дочь, дядя Бенедикт и тетя Марта.

Время торговли патентованными лекарствам^ давно уже прошло. Но дядя Бенедикт любил вспоминать образцы устной рекламы, которыми он славился в молодые годы. С их помощью он объехал всю страну и жил, как он выражался, за счет простаков.

В то время еще не были приняты строгие законы против уличной торговли, об охране прав потребителей и всеобщем подоходном налоге.

Дядя Бенедикт был счастливым обладателем фургона и упряжки лошадей. Днем фургон служил ему домом и лабораторией. Вечерами же превращался в сцену, на которой его ловкие пальцы творили чудеса, а язык волшебника вызывал водопад серебряных монет. И эти деньги безраздельно принадлежали только ему, без всякого подоходного налога.

О размерах доходов дяди Бенедикта никто не знал. Он ехал куда хотел, делал что хотел и тратил деньги как хотел. Когда торговля патентованными лекарствами постепенно замерла, открылись другие, еще более прибыльные возможности. Настала эра спекуляции акциями дутых горнодобывающих и нефтяных компаний. Постепенно дядя Бенедикт прибился к шайке умных мошенников, где был известен под кличкой Соня. Не родился на свет другой человек, который мог бы столь убедительно изображать спящего, в то время как его острый как бритва ум разрабатывал очередной план чистки карманов простаков. Любимым местом «работы» Сони был вагон-ресторан трансконтинентального поезда. Бывало, сидел он за столиком, потягивая пиво, как вдруг голова его склонялась на грудь, и тут же раздавалось явственное похрапывание. Сидевшие рядом пассажиры обычно обсуждали свои дела достаточно подробно, так что дядя Бенедикт имел возможность выбрать самый выгодный подход к ним. И тогда, все прикинув, он конвульсивно вздрагивал, громко всхрапывал и просыпался с паническим выражением лица. Дядя как бы боялся, что окружающие заметили его слабость. А в это время весь вагон буквально покатывался со смеху. После этого спектакля дядя Бенедикт чувствовал себя как дома.

Однако около десяти лет назад приступами боли заявил о себе артрит. Длинные, изящные пальцы дяди Бенедикта постепенно стали терять былую подвижность, распухли в суставах. А ведь эти самые пальцы еще совсем недавно так убедительно, с таким неподражаемым искусством сдавали карты из-под низа колоды или очищали чужие карманы! Бумажник сначала вынимался, его содержимое внимательно изучалось, затем он возвращался на свое место. Причем «фраер» даже не подозревал, что с ним «работают».

И вот теперь, прикованный к креслу-каталке, дядя Бенедикт мирно проводил в дремоте остаток своей жизни. Однако мозг его был активен, как и прежде. И даже его жена Марта не могла определить, была ли эта дремота неподдельным сном или тренировкой, чтобы не утратить прежней сноровки.

Те, кто знал дядю Бенедикта, уже не могли его забыть. Друзья просто боготворили его. А в полиции зарегистрировано целых три случая, когда обманутые им клиенты отказывались поддержать обвинение против него. При этом они публично заявляли, что ценят свое короткое знакомство с этим человеком гораздо выше, чем деньги, которые потеряли.

Одна из его жертв даже поместила в газете объявление: «Дорогой Бенедикт, вернись, я все прощу. Мы все тебя любим гораздо больше пропавших денег».

Даже Марта не знала, насколько обширна сеть связей дяди Бенедикта. Обладая фотографической памятью на имена, лица и телефонные номера, дядя не вел никаких записей. Время от времени он просыпался от того, что окружающим казалось крепким сном, и торопливо направлялся в кресле-каталке к телефону. Он быстро набирал номер и давал кому-то какие-то загадочные инструкции. Временами его посещали мужчины, для которых малейшее замечание дяди Бенедикта было законом. Они осторожно, стараясь не причинить боли, пожимали его распухшие пальцы. А удалившись, оставляли после себя конверты, в которых лежали свежие зеленые купюры.

Конверты выбрасывались в мусорную корзину, а доллары перекочевывали в карман дяди Бенедикта.

— Подоходный налог! — фыркал он, когда тетя Марта спрашивала его, как идут дела. — Ты же не платишь подоходный налог за подарки. Они отдают мне эти деньги по доброй воле. — И дальше таких объяснений разговоры с ним не продвигались.

Только однажды дядя разговорился.

— Я показал человеку, как сделать деньги, — объяснил он Марте. — Сначала я разработал схему. Затем выбрал человека, который сможет ее осуществить. Когда план сработал, он прислал мне в благодарность подарок. Никто же не платит подоходный налог с подарков. Я даже эти деньги не сосчитал. Дареному коню в зубы не смотрят…

На звонок Пегги дверь открыла тетя Марта.

— Здравствуй, Пегги! Как поживаешь?

— Я увязла по горло, — ответила Пегги.

— В газетах писали, что ты обнаружила тело девушки, умершей от яда. Это правда? — перво-наперво спросила тетя.

Пегги ответила утвердительно.

— Боже, что это мы разболтались на пороге. Проходи в дом…

Долгие годы тетя Марта была «помощницей» дяди. Ее «помощь» заключалась в том, что она носила черные колготки «в облипку», юбку, едва прикрывавшую бедра, огромное декольте и обворожительно улыбалась.

Когда дядя Бенедикт решал, что настал момент сделать несколько быстрых, незаметных для аудитории пассов рукой, Марта «неожиданно» начинала покачивать бедрами. Затем ее застывшая улыбка становилась все более лучезарной, а ритм вращения бедер делался просто бешеным. «В результате, — говаривал дядя Бенедикт, — трюк мне удавался. Но к тому времени, когда я завершал его, половина аудитории теряла к моим действиям всякий интерес. Люди уже не сводили глаз с бедер Марты».

— Ну, как наш старый боец? — спросила Пегги у тети.

— Кажется, крепко спит или обдумывает новую схему, — ответила Марта, заглянув в гостиную. — У него никогда не поймешь.

Соня сидел в своем кресле. Опустив голову на грудь, он тихонько похрапывал. Вдруг Бенедикт резко выпрямился и, громко всхрапнув, очнулся. И тут увидел Пегги.

Он смущенно спросил:

— Боже мой, Пегги! Ты давно здесь?

По точности исполнения трюка Пегги поняла, что Соня просто тренировался.

— Дядя Бенедикт, я по горло увязла в проблемах, — пожаловалась племянница.

— Не знал, что на свете столько проблем, — неопределенно ответил он.

— Я утаила сведения от полиции, — пояснила Пегги.

— Ну и правильно! Нельзя же им выбалтывать все, что знаешь! — одобрил Соня.

Дядя внимательно выслушал рассказ племянницы.

— Ну и чего же ты хочешь? — спросил он, когда она закончила.

— В мусорном ящике квартиры 519 находятся осколки бутылки из-под виски. Я хочу, чтобы их достали оттуда, прежде чем мусор заберут уборщики. Нужно их проверить на отпечатки пальцев. И если на осколках есть отпечатки, то их нужно сфотографировать и сохранить. В дальнейшем они могут послужить в суде вещественными доказательствами.

— Что нужно еще? — спросил дядя.

— Твоя аморальная поддержка, — улыбнулась племянница.

Дядя Бенедикт подъехал на своем кресле к телефону. Набрав номер, немного подождал и спросил:

— Джордж? — И тут же назвал адрес дома, в котором жила Стелла Линн. — В мусорном ящике квартиры 519 найдешь разбитую бутылку из-под виски. Ее нужно достать оттуда и проверить на отпечатки пальцев, — пояснил Соня собеседнику. — Затем зафиксировать отпечатки так, чтобы они сохранились надолго. Их надо также сфотографировать. Лучше взять кого-нибудь с собой в качестве свидетеля, — советовал он. — На случай, если придется идентифицировать бутылку. Ведь для полиции твоя репутация не из лучших… А это кто такой? — поинтересовался Соня. — Да, пожалуй, он подойдет… Если кто-нибудь попытается вам помешать, предъяви удостоверение санитарного инспектора, устрой скандал по поводу нарушения санитарных инструкций… Нужно заставить их защищаться… Когда все закончишь, позвони. Будь здоров.

Дядя Бенедикт повесил трубку и повернулся к Пегги.

— Дело сделано. Если понадобится что-то еще, дай мне знать.

Затем глаза его закрылись и голова снова упала на грудь…

Пегги огляделась и, тщательно проверив, нет ли за ней слежки, вошла в фотолабораторию за снимками, которые оставила там проявить.

Уже в собственной квартире девушка изучила все девять карточек и была крайне разочарована. На одном снимке, сделанном на пляже, красовался симпатичный молодой человек в тесных плавках. Он отличался волнистыми светлыми волосами, привлекательной улыбкой и великолепной мускулатурой. Но Пегги он был незнаком. Еще был снимок автомашины, припаркованной рядом с пляжем. И две фотографии Стеллы Линн в купальнике, которые забраковал бы любой цензор. Купальник был сшит не более чем из трех носовых платков, расположенных так, чтобы продемонстрировать все достоинства ее фигуры. В таком костюме явно нечего было делать в воде…

Еще была фотография молодого человека, вытаскивающего два чемодана из багажника автомобиля. На заднем плане этого снимка виднелся ряд маленьких пляжных домиков с гаражами.

Пегги поискала взглядом номер машины. К сожалению, его заслонял молодой человек. Видны были только три цифры — 861.

Пегги изучила снимок припаркованной у пляжа машины. Здесь ее номер тоже не был виден. Автомобиль сфотографировали сбоку. Была еще фотокарточка пикника на пляже. На ней широкоплечий, с тонкой талией молодой человек сидел, скрестив ноги, на песке.

Зазвонил телефон. Пегги сняла трубку.

— Слава Богу, я поймал вас, Пегги, — услышала она голос Дона Кимберли.

— В чем дело?

— Утром, придя на работу, я узнал, что мною интересуется полицейский следователь, — сказал Дон. — Я решил, что, прежде чем говорить с кем бы то ни было, нужно побольше узнать об этом письме. Поэтому я на время скрылся. Но от вас я не хочу скрываться, чтобы вы не думали, что я оставил вас в беде. Поэтому пытаюсь связаться с вами весь день…

Девушка почувствовала огромное облегчение.

— Отлично, Дон, — сказала Пегги. — Я рада, что вы подумали обо мне. Где вы сейчас?

— В телефонной будке, — ответил он.

— Насколько я понимаю, вы увлекаетесь фотографией? — спросила Пегги.

— Да, я неплохо в этом разбираюсь, — подтвердил Кимберли.

— Надо увеличить некоторые снимки из тех, что есть у меня.

— Откуда они у вас? — удивился молодой человек.

Пегги промолчала.

— Ах вот как, понятно, — проговорил Кимберли.

— Сколько времени это займет? — поинтересовалась девушка.

— А сколько нужно сделать кадров?

— Девять. Но, мне кажется, что только два или три из них представляют интерес.

— Ну, это не проблема, — сказал Кимберли. — Можно сделать любое увеличение, даже увеличить только часть кадра. Кстати, не пойти ли нам потом куда-нибудь поужинать? Увеличенные снимки к нашему возвращению уже высохнут, и мы сможем как следует их рассмотреть.

— И вы сумеете все это сделать сами? — удивилась девушка.

— Конечно. У меня есть для этого вся техника. Я заеду за вами.

— Хорошо, но мне необходимо полчаса, чтобы принять душ и переодеться.

— Я буду у вас ровно чер$з тридцать минут, — заключил он.

Пегги повесила трубку и заторопилась в душ. Ее охватило какое-то непонятное чувство восторга от того, что Дон не оставил ее один на один с неприятными проблемами.

Дон Кимберли водил Пегги по своей квартире, с гордостью показывая фотографии, висевшие на стенах.

— Это все ваши снимки? — поинтересовалась она.

— Все до единого, — с гордостью ответил он. — Мне кажется, что в этих облаках есть что-то трагичное. Видите, как много здесь снимков грозовых туч и штормовых волн в океане? Конечно, драматический эффект этих снимков можно удвоить, если пользоваться красным фильтром. Но и без того в них есть какая-то мощь, борьба естественных природных сил.

— Потрясающе, — восхищенно откликнулась Пегги. — Они выглядят так натурально! Символизируют жизнь.

— Рад, что вам понравилось. Хотите взглянуть на мою фотолабораторию? — предложил Кимберли.

— Конечно. Но сначала давайте посмотрим на эти снимки, — согласилась Пегги.

Она передала ему конверт. Отложив снимки в сторону, молодой человек принялся изучать негативы.

— Стелла пользовалась дорогой камерой, — отметил он.

— Почему вы так думаете?

— Это легко определяется по негативам, — объяснил Дон. — Они очень резкие. Значит, у фотоаппарата хорошая наводка на резкость и мощная оптика. Всегда целесообразнее смотреть негативы, а не отпечатки. По негативам все сразу становится ясно. Дешевая оптика часто дает черный цвет, который хорошо выглядит на отпечатках. Но при большом увеличении снимки получаются расплывчатыми. Мы увеличим фотографии прямо сейчас, — добавил он.

— А где же лаборатория? — спросила Пегги.

Он рассмеялся.

— У меня холостяцкая квартира. Рядом с кухней был большой чулан. Я провел туда воду, изолировал от света, и получилась фотолаборатория. Пойдемте, покажу мои владения.

Войдя в лабораторию, он показал Пегги два фотоувеличителя. В одном из них был использован так называемый «холодный свет». Во втором для обеспечения резкости применялись конденсоры.

Кимберли налил химические составы в кюветы из нержавеющей стали.

— Сейчас мы быстренько увеличим эти снимки, — проговорил Дон. — Но о чем, однако, вы так задумались, Пегги?

— Мне очень хочется задать вам один вопрос, — откровенно сказала девушка. — Хотя он меня вовсе и не касается.

— Что за вопрос?

— Вы знали, что Стелла в положении?

Кимберли кивнул.

— Значит, вы, — заметила она. — Это вы…

— Вы хотите спросить, не я ли виновник? — последовал прямой вопрос.

Пегги в свою очередь кивнула.

— Нет. Я давно знаю Стеллу, — добавил он, немного помолчав. — Она работала официанткой в кафетерии, когда мы познакомились. Всегда была добродушной и приветливой. Несколько раз мы встречались. А потом я случайно оказался в жюри конкурса по выбору королевы красоты на местном празднике. И тут в толпе претенденток в купальных костюмах я с удивлением обнаружил

Стеллу. Должен сказать, — продолжал он, — что наше прежнее знакомство вряд ли повлияло на мой выбор. Во всяком случае, я проголосовал за нее, как и двое других судей. Так три года назад Стелла Линн стала королевой красоты. С тех пор она изрядно прибавила в весе. Но в то время у нее была потрясающая фигура…

— Продолжайте, — сказала Пегги. — Если, конечно, хотите.

— Да. Я хочу, чтобы вы знали, как обстоят дела. Стелла позвонила мне, чтобы поблагодарить за поддержку. А я поздравил ее с заслуженным титулом. Потом на какое-то время я потерял ее из виду. Затем она снова позвонила мне. Сказала, что хотела бы выбраться из нашего маленького городка и переехать в большой город. Мне показалось, что кто-то разбил ее сердце.

— Мне хотелось услышать именно об этом, — честно сказала Пегги.

— Почему? — поинтересовался Дон Кимберли.

— Пытаюсь представить себе, как жила Стелла.

— Честно говоря, — продолжал Дон, — я все же мало знаю о ее прошлом. Вы мне верите?

— Конечно.

— А кое-кто нет, — сказал он задумчиво. — Однако вернемся к вашему вопросу. У Стеллы была любовная связь. Я точно не знаю с кем, но, кажется, это был никчемный человек. Стелла хотела уехать из города. Она была в тяжелом финансовом положении. И вообще сильно переживала. Мне пришлось одолжить ей денег, чтобы она смогла расплатиться с долгами в Кофферви-ле и найти работу на новом месте. Я и понятия не имел, что она работает в нашей компании. Как вдруг случайно встретил ее там.

— Хелси дал ей работу, — объяснила Пегги.

— Я знаю. Хелси был знаком с ее отцом в Кофферви-ле. Он умер пять лет назад, но Хелси знал и любил его.

— А ее он тоже знал? — поинтересовалась Пегги.

— Наверное.

— И насколько близко?

— Не знаю, — пожал плечами Кимберли. — Стелла никогда не рассказывала о своих друзьях. Я пытался связаться с Хелси, но он исчез.

— Знаю. А тот долг — она вернула его вам? Ей ведь была нужна крупная сумма. Вы ей дали чек?

Кимберли подтвердил.

— Но, наверное, она возвращала вам долг частями и наличными?

Дон кивнул.

— Значит, Стелла ничем не могла подтвердить, что полностью рассчиталась?

— Вы что, предполагаете, что я мог бы заставить ее платить дважды?! — возмущенно воскликнул молодой человек.

— Думаю, как на это посмотрит полиция, — ответила она. — Банки держат микрофильмы копий чеков, проходящих через их руки.

— Я знаю, — лаконично ответил он. И Пегги отметила беспокойство в его тоне.

Резкий, требовательный звонок в дверь прервал их беседу.

Кимберли с тревогой посмотрел на нее.

— Я надеялся, что мы сможем обговорить эту неприятную историю прежде, чем… А теперь придется открыть дверь, Пегги. Тем более что вы здесь.

Они вместе вышли из фотолаборатории, и Дон открыл входную дверь.

У двери стояли следователь Фред Нельсон и какая-то молодая женщина.

— Привет, Кимберли, — непринужденно бросил Нельсон. — Это Френсис Бушнелл. На всякий случай, чтобы вы знали.

Дон Кимберли, не приглашая их войти, сделал общий поклон.

— Это миссис Бушнелл, — повторил Нельсон. — Нам надо поговорить, Кимберли. — И он прошел мимо Дона. — Ах вот как, значит, здесь собралась вся банда, — увидев Пегги, сказал он. — Садитесь, друзья.

— Раз уж вы взяли на себя функции хозяина, — холодно процедил Кимберли, — может, тогда вы и нальете всем выпить?

— Попрошу без фамильярностей, — резко ответил Нельсон. — Я здесь по делу и ненадолго. Миссис Бушнелл была близкой подругой Стеллы Линн. Она с мужем и

Стелла со своим приятелем частенько вчетвером проводили время. Расскажите об этих встречах, Френсис.

Френсис Бушнелл явно чувствовала себя неловко.

— Давайте, давайте, — подбодрил ее Нельсон. — Выскажите все, что накопилось. Не стесняйтесь. Возможно, это поможет нам разобраться в нашем деле.

— Ну, что сказать, — начала миссис Бушнелл и замолчала, откашливаясь. Она словно бы не решалась продолжать. — Пит, мой муж. Стелла и Билл Эверетт…

— Кто такой Билл Эверетт? — прервал ее Нельсон.

— Приятель Стеллы, — пояснила женщина.

— Когда это было?

— Когда она жила в Коффервиле и работала в кафетерии кассиршей.

— Все ясно, продолжайте, — бросил следователь.

— Пит, я, Стелла и Билл часто вместе проводили уик-энды. Мы были очень дружны. Мы с Питом поженились. Я очень хорошо знала Стеллу…

— Что вы можете сказать об этом парне, Билле? — перебил ее Нельсон.

— Мы в нем быстро разочаровались. Кажется, он попал в какую-то крупную неприятность. Я знаю, что Стелла очень переживала. Видимо, была сильно им увлечена.

— Когда все это было? — осведомился следователь.

— Около двух лет назад.

— И что потом?

— Мы с Питом поженились и приехали сюда. Потом приехала сюда и Стелла. Нашла нас. Мы продолжали дружить.

— Когда в последний раз вы видели ее?

— Вчера вечером. В баре на Пятой авеню.

— Это была случайная встреча или там было назначено свидание?

— Мы часто встречались именно там, — ответила миссис Бушнелл. — Многие девушки, работающие в офисах, заходят туда поболтать и выпить коктейль. Так вот, вчера вечером я встретила Стеллу там. Мы говорили о разных пустяках. Я предложила ей поужинать со мной. Но она отказалась: у нее была назначена встреча с прекрасным принцем, который поведет ее в ночной клуб. Там она собиралась рассказать ему потрясающую новость.

— Она назвала его имя? Кто он? — спросил Фред Нельсон.

— Дон Кимберли, — четко произнесла миссис Буш-нелл.

— И она собиралась сказать, что он скоро станет отцом? — захотел уточнить следователь.

— Она упомянула только, что сообщит ему какую-то колоссальную новость, — повторила женщина.

Нельсон повернулся к Кимберли.

— Я подумал, что эти сведения заинтересуют вас, — сказал он. — Учитывая рассказ миссис Бушнелл, хочу произвести здесь обыск. Если, конечно, вы не возражаете. В случае возражений я достану ордер на обыск и все равно произведу его.

— Понятно, — мрачно сказал Кимберли. — Проверенная полицейская система. Если не можешь найти истинного виновника, постарайся повесить преступление на первого попавшегося.

— Кто сказал, что на вас пытаются что-то повесить? — раздраженно бросил полицейский.

— Вас вполне можно так понять, — взорвался Кимберли. — Начинайте ваш обыск. Я буду все время рядом, чтобы вы не вздумали что-нибудь подбросить.

— Ну вот и чудесно, — сказал Нельсон.

Он встал, прошелся по гостиной, затем указал на дверь.

— Что там? — спросил он.

— Спальня, — коротко ответил Кимберли.

Нельсон вошел в спальню, остальные последовали за ним. Он огляделся, открыл платяной шкаф, тщательно изучил одежду, заглянул в ванную комнату, уделив особое внимание пузырькам в аптечке.

Затем следователь прошел на кухню. Указав на другую дверь, спросил:

— А что здесь?

— Фотолаборатория, — неохотно ответил Дон.

Нельсон вошел в нее. Остальные остались в дверном проеме.

— Здесь горит красный свет. Вы собирались что-то делать? — спросил он.

— Хотел увеличить несколько фотоснимков.

— Дон объяснял мне технологию этого дела, — добавила Пегги.

— Понятно, — сказал Нельсон тоном человека, думающего о чем-то постороннем. Он начал открывать разные бутылки, стоявшие на полках, и нюхать их содержимое. — Я сам занимаюсь фотографией, — пояснил полицейский следователь, — но такого роскошного оборудования не могу себе позволить. Великолепный увеличитель! Вы предпочитаете конденсоры «холодному свету»?

Кимберли не ответил.

Насвистывая какую-то мелодию, Нельсон расхаживал по фотолаборатории. Он внимательно разглядывал бутылки, изучал этикетки на них, неоднократно нюхая содержимое.

Внезапно следователь остановился.

— Черт возьми, а это что такое? — спросил он.

— Бромистый калий. Если занимаетесь фотографией, то должны знать, — язвительно пояснил Дон.

— Не похоже. Бромистый калий состоит из больших кристаллов. А это — вы только понюхайте, — протянул бутылку Фред Нельсон.

— Не чувствую никакого запаха, — ответил Кимберли.

— Запах есть. Понюхайте, — настаивал полицейский. — Но не особенно усердствуйте. А то придется пожалеть об этом.

Кимберли осторожно понюхал и удивленно посмотрел на следователя.

— Вот это да! — воскликнул он. — Это запах… Пахнет, как…

— Правильно, — согласился Нельсон. — Пахнет, как цианистый калий. Потому что это и есть цианистый калий.

Резким движением он поставил бутылку на место.

— Запрещаю прикасаться к этой бутылке, — тоном приказа сказал он. — Мы обработаем ее на предмет отпечатков пэльцев. Мои отпечатки остались только вокруг горлышка бутылки. А теперь прошу прощения, мистер Дон Кимберли, но вы арестованы по подозрению в убийстве Стеллы Линн.

В такси по дороге к дяде Бенедикту Пегги изучала похищенные фотоснимки. Пыталась разглядеть затененные детали. Арест Дона Кимберли явился для нее страшным ударом. А заявление миссис Бушнелл произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

Пегги слепо верила Дону Кимберли. Но ей удастся освободить его из-под ареста, только откопав новые и убедительные доказательства его невиновности. И если ничего придумать не удастся, то утренние газеты похоронят все ее надежды, связанные с новой работой. Пегги надеялась, что дядя Бенедикт сумеет обнаружить отпечатки чьих-то пальцев на той разбитой бутылке виски.

Сценка на пляже, заключила Пегги, была пикником с двумя участниками — только Стелла Линн и молодой человек в плавках, изображенный на снимке. Он же сделал пару снимков Стеллы. Костюм на Стелле, вернее почти полное его отсутствие, совершенно не подходил для общественного пляжа. Так что снимки, очевидно, были сделаны в каком-то укромном уголке. Были ли они сделаны раньше остальных снимков? Или после них?

Ряды маленьких одинаковых домиков говорили о том, что это был мотель. Очевидно где-то на побережье.

Такси остановилось у дома дяди Бенедикта.

— Подождите меня, — сказала она водителю и взбежала по ступенькам.

Дверь открыла тетя Марта.

— Ради Бога, Пегги! Откуда такое нетерпение? Ты позвонила целых три раза, пока я складывала вязанье. Что стряслось?

— Ничего. Где дядя?

— На месте. Проходи. — Тетя Марта пропустила Пегги вперед.

Пегги приблизилась к креслу и поцеловала дядюшку в лоб.

— Что случилось? — пробурчал Бенедикт.

— Ничего особенного. Просто захотела узнать, как обстоят дела с той разбитой бутылкой и…

— Черт возьми, Пегги, — раздраженно сказал он. — Разве я так учил тебя врать?

— Ну и что же я сделала неправильно? — спросила она.

— Все. Никогда не говори быстро, если врешь. А то создается впечатление, что ты повторяешь вызубренный урок, — наставлял Пегги дядя Бенедикт. — Противник не должен подозревать, что слышит отрепетированную речь. Когда врешь, нужно быть совершенно раскованной, без напряжения в голосе. Предложения должны быть короткими. Нельзя перемежать свою ложь никакими объяснениями. Рядовой лжец попадается как раз на этом. Он переходит к обороне в середине самой убедительной части своей лжи. А теперь, — заключил Бенедикт Касл, — садись и расскажи мне, что так на тебя подействовало. Если можешь, говори правду. Если не можешь, придумай такую ложь, чтобы я гордился тобой. Итак, в чем дело?

— Они арестовали Дона Кимберли за убийство Стеллы, — ответила Пегги.

— На каком основании?

— Вся сложность в том, — продолжала она, — что полицейские нашли бутылку с цианистым калием среди его фотографических растворов. Прямо над раковиной, в его лаборатории.

Откинув назад седую голову, дядя Бенедикт оглушительно захохотал.

— Не вижу ничего смешного, — обиделась племянница.

— Дон выглядит просто круглым идиотом. Вот и все. У него же там целая фотолаборатория. С раковиной, водопроводом и другими причиндалами. Ведь правда?

— Конечно, — подтвердила Пегги.

— Ну и сколько, по их мнению, еще людей он собирается убить цианистым калием?

— Что ты хочешь сказать? — не поняла девушка.

— Предположим, он убил Стеллу. Попал прямо в яблочко, — прекратив смеяться, пояснил дядя. — То есть сделал все, что хотел. В таком случае яд ему больше не нужен. Он просто вылил бы его остатки в раковину! Нет, нет. Кто-то подбросил ему яд, — с уверенностью продолжал он. — Странно, что полицейские не подумали об этом. Может, и подумали. А может, они хотят, чтобы он повесился от горя.

Дядюшкины рассуждения показались Пегги логичными. Настроение ее улучшилось. Девушка разложила перед ним снимки. Глаза Бенедикта загорелись.

— Симпатичная девчушка, — сказал он, рассматривая фото Стеллы в купальнике. — Очень симпатичная.

Тетя Марта, которая в это время готовила для Пегги чай, снисходительно хмыкнула:

— Послушать его, так прямо дон жуан.

— Казанова, казанова, — раздраженно поправил ее дядя Бенедикт. — Что это за фотографии, Пегги?

— А ты что можешь сказать о них? — в свою очередь спросила Пегги.

Он внимательно рассмотрел снимки.

— Это мотель, в котором они провели субботу, — уверенно констатировал он.

— Кто там был?

— Девушка в купальнике и этот парень.

— Дядя Бенедикт, не надо говорить того, чего не знаешь. Ты же не можешь знать, останавливались ли они в мотеле. Не можешь также знать, что это была суббота.

— Значит, не могу? — Он усмехнулся. — Эти факты выпирают так же отчетливо, как нос на твоем лице. Вот этот снимок был сделан на пляже воскресным утром. Та же машина вот здесь, на другой фотографии; все просто как дважды два.

— Твои умозаключения поспешны и несправедливы по отношению к Стелле.

— Я гораздо скромнее следователя, разболтавшего девичьи секреты. Ему и должно быть стыдно. У девушки была двухмесячная беременность, и он объявляет об этом перед репортерами!

— Фред Нельсон обязан был так поступить, — возразила она. — Это же факт, проливающий свет на возможные мотивы убийства.

— Ну конечно, — ответил дядя.

— Почему ты решил, что один снимок был сделан в субботний полдень, а другой — воскресным утром? — поинтересовалась Пегги.

— Нужно просто быть повнимательнее, — назидательно сказал дядя Бенедикт. — Вот мотель. Видишь, во всех гаражах стоят машины? А где находится солнце?

— Что значит, «где находится солнце»? — не поняла девушка.

— Посмотри на тени, — бросил он. — Ну-ка дай мне линейку.

Пегги передала ему линейку. Его скрюченные артритом пальцы положили линейку поверх снимка так, что один ее конец оказался у края тени, а второй — у верхушки уличного фонаря.

— Видишь, под каким углом стоит солнце? Очень высоко.

— Ну и что? — по-прежнему не понимала Пегги.

— А теперь обрати внимание на машины в гаражах. Обычно в мотелях автомобилисты останавливаются проездом. Они приезжают вечером, принимают ванну, ночуют, рано встают и затем снова пускаются в путь. Вглядись в этот снимок. Машины заняли почти все гаражи. И судя по углу падения солнечных лучей, этот снимок сделан или в три часа дня, или в девять утра. Посмотри еще внимательнее. Ясно, что дело было утром: в дверь вон того домика вставлен ключ. На ключе большой металлический брелок — это чтобы гости не увезли его с собой. Упавший на него солнечный луч отражается прямо в объектив. Значит, постоялец уехал рано утром. Если бы он покинул мотель после полудня, то ключ был бы в офисе, а не в двери. Смотри дальше, — продолжал анализировать фотографии дядя Бенедикт. — Только одной машины не хватает. Большинство постояльцев мотеля продолжают отдыхать. Значит, это воскресенье. Люди приехали сюда в субботу на уик-энд. Где же его провести? Не в мотеле, конечно, если только он не расположен на побережье. А теперь возьмем другой снимок. Теплый, солнечный день. На море практически нет волн. Видишь этот причал? Здесь полно рыболовов. Они приехали рано и…

— Не вижу никакого причала, — перебила его Пегги.

— Посмотри внимательнее, — посоветовал он.

— Это просто темное пятно — нет, подожди-ка минутку…

— Это не темное пятно, — нетерпеливо возразил дядя. — Это дальний конец причала. Возьми лупу. Видишь сидящих людей? Они ловят рыбу с дальнего конца…

— Конечно, — сказала она. — Просто я не заметила причала раньше.

— А теперь посмотри на людей, — продолжал Бенедикт, — вот здесь, где дорога упирается в пляж. Здесь полным-полно припаркованных машин. Но северный край-пляжа еще не занят людьми, а в воскресенье обычно все побережье переполнено. Судя по количеству людей на пляже, все они приехали вот в этих запаркованных автомобилях. Им не нужно ставить свой транспорт вдалеке от пляжа и потом топать сюда пешком. Видишь вот эту тень от машины? Солнце стоит почти над головой. Значит, около полудня. В такое время многолюдно на пляже может быть только в субботу. В воскресный полдень людей будет гораздо больше. Ну, вот и все. Что еще ты хотела бы узнать?

— Еще я хотела бы узнать, кому принадлежит эта машина? — ответила Пегги.

— Ну и узнай.

— Но как?

— Сколько пляжей в наших окрестностях, где причал так далеко выдается в море? — вопросом на вопрос ответил дядя Бенедикт. — Сколько мотелей в этом городе…

— В каком городе? — не поняла Пегги.

Дядя указал ей на узорчатый фонарный столб.

— Видишь особый дизайн этого столба? Я бы много мог порассказать тебе об этих столбах. Мой приятель занялся торговлей ими в одном городке. Какие возможности! Настоящий Клондайк. И главное — абсолютно законно. Полагаю, поэтому я никогда и не думал о столбах. Но могу сказать…

— Можешь не говорить, — возразила племянница. — Я сама знаю, где это. И как я могла не обратить внимания на эти узорные столбы?

— Твоя голова была занята другим, — констатировал старый аферист. — Потому что ты влюблена. Готов поспорить! Ты без ума от прекрасного принца, которого посадили в тюрьму.

— Вовсе нет, — запротестовала она. — Просто я хочу произвести на него впечатление как Пегги Касл — девушка, а не как Пегги Касл — мыслитель.

— Ну и как же ты это себе мыслишь?

— Я докажу, что он не совершал убийства.

Дядя Бенедикт усмехнулся.

— Только послушай ее, Марта. Она хочет, чтобы молодой человек заметил ее как чаровницу, а не как мыслящую машину. К черту мозги, Пегги, если хочешь очаровать мужчину. Он вообще не должен подозревать, что у тебя есть голова. Только роскошные формы. Будь беспомощной и…

— Оставь Пегги в покое, — возразила тетя Марта. — Она все равно все сделает по-своему.

Дядя Бенедикт покачал головой:

— Для мужчин мозги и женское обаяние несовместимы, Марта. Или одно, или другое.

Тетя Марта поставила чайник на стол.

— А почему ты женился на мне?

Его глаза стали мечтательными.

— Обаяние, роскошные формы, — сказал он.

— Уж не хочешь ли ты назвать меня безмозглой дурой? — воскликнула тетя Марта.

Дядя Бенедикт покачал головой.

— Спорить с женщиной, — сказал он, — все равно что заказывать погоду, которая устроила бы всех фермеров. Куда это ты собираешься так поспешно, Пегги?

Пегги заторопилась к двери.

— Я не собираюсь, я уже ушла.

Пегги почувствовала себя на верху блаженства, когда, прибыв в прибрежный городок, не потратила и часа на поиски мотеля. Его хозяйка сначала не хотела давать никакой информации о постояльцах.

— У нас очень приличная, респектабельная гостиница, — заявила она. — Конечно, мы не спрашиваем у каждой пары свидетельство о браке, но этого не делают даже в «Уолдорф-Астории». Многое можно определить и по внешнему виду.

Пегги, прервав ее, терпеливо объяснила, что ее интересует сугубо приватная информация. Но, если это необходимо, она может получить официальное разрешение. Только вряд ли это в их общих интересах.

Такой подход к делу дал немедленный результат, и Пегги получила журнал регистрации.

У машины был номер 5Н20-861. Она принадлежала Питеру Бушнеллу. Супруги БушнеДлы провели уик-энд в мотеле.

Пегги чуть не расплакалась от разочарования. Все ее надежды рухнули. А ведь если бы ей удалось доказать, что у Стеллы был приятель и она провела с ним уикэнд, тогда свидание Стеллы и Дона Кимберли выглядело бы просто как деловая встреча. Но это было не так. Стелла провела уик-энд с Бушнеллами.

Стараясь не расплакаться, Пегги отправилась домой, и тут ее вдруг осенило. Ведь она отлично помнила, как миссис Бушнелл сказала, что Пит все еще женат на ней. Не означало ли это?..

Пегги прочла адрес, который выписала из журнала регистрации в мотеле. Шанс был невелик, но его нужно было использовать. У Питера Бушнелла сегодня будет нежданный гость.

По адресу Пегги быстро нашла старомодный, но довольно комфортабельный жилой дом.

По карточке на почтовом ящике она определила, что Питер Бушнелл живет на втором этаже. Не обратив внимания на лифт, взбежала по лестнице на второй этаж. Под дверью блестела узкая полоска света.

Дрожа от возбуждения, Пегги Касл нажала кнопку звонка. Услышала звук отодвигаемого стула. Очень быстро дверь отворилась, и она оказалась лицом к лицу с человеком с фотоснимка. Но теперь на его исхудавшем лице были видны следы переживаний.

— Вы Питер Бушнелл? — спросила она. — Я Пегги Касл. Мне необходимо поговорить с вами.

Проскользнув мимо него в квартиру, девушка повернулась и с уверенной улыбкой ждала, пока он закроет дверь.

— Не хотите присесть? — предложил он. — Уже довольно поздно, но…

— Я хотела поговорить с вами о Стелле, — начала Пегги.

На лице мужчины отразился испуг.

— Мне нечего вам сказать…

— Это не так, мне известны некоторые факты, — сразу же заявила она. — В память о Стелле будьте честны и расскажите мне все, как было. По порядку.

— Что вас интересует?

— Например, уик-энд в мотеле «Сисвепт». Вы зарегистрировались под своим собственным именем, почему?

— А почему бы нет? Машина моя, что мне могло помешать?

— Но ведь вы зарегистрировали Стеллу как свою жену! — воскликнула Пегги. — А если бы Френсис узнала?

— Каким образом? — слабо улыбнулся Питер Буш-нелл.

— Но ведь я же узнала! — Пегги улыбнулась. — Рас-скажите-ка мне лучше о Стелле, Пит.

— Кто вы такая, в конце концов? — возмутился хозяин квартиры.

— Я следователь, — не моргнув глазом, сказала Пегги.

— Из полиции? — переспросил мужчина.

— Нет. Я представляю компанию, в которой работала Стелла, — пояснила она. — Ни вы, ни мы не хотим, чтобы имя Стеллы изваляли в грязи. Ведь вы же любили ее, Пит!

Он кивнул. Его лицо исказило страдание.

— Ну а теперь вернемся к фактам, — предложила Пегги. — Итак, вы женились на Френсис. А Стелла дружила с Биллом Эвереттом. Вы часто проводили выходные дни вместе. Ведь это правда?

— Все это было до того, как я женился на Френсис. Однако не прошло и трех месяцев после свадьбы, как я понял, что сделал ошибку.

— Что вы имеете в виду, Пит? — не поняла Пегги.

— Оказалось, все это время я любил Стеллу и не догадывался об этом. Вы не представляете, какое это было удовольствие — проводить со Стеллой свободное время! Она всегда была душой компании. Никогда не дулась, не выходила из себя и не жаловалась. Эта девушка принимала все таким, каким оно было. У нее всегда было отличное настроение, и она умела заразить им всех. Стелла умела наслаждаться жизнью, она радовалась всему. Френсис же была ее прямой противоположностью, — продолжал свой рассказ Питер Бушнелл. — Она все хотела делать по-своему. Когда мы бывали вчетвером, Стелла все смягчала, и истинный характер Френсис не чувствовался. А когда мы, поженившись, остались вдвоем — вот тут-то все и всплыло.

— И что потом?

— Я хотел развестись, но Френсис не соглашалась. Она уже поняла, что я люблю Стеллу, и делала все, чтобы помешать нам. Она поклялась, что Стелла никогда не будет со мной.

— И тогда вы разъехались с Френсис и стали жить вместе со Стеллой?

— Что-то в этом роде. Но не совсем так, — покачал он головой.

— Почему же вы не жили вместе постоянно, Пит? Зачем все эти тайные уик-энды?

— Стелла боялась Френсис. Она не хотела, чтобы та все узнала. Но можно сказать, что мы были женаты.

— Как это? — удивилась Пегги.

— Мы поехали в Мексику и там поженились. Четыре или пять месяцев назад.

— Почему вы не рассказали об этом полиции?! — воскликнула девушка.

— Я все старался набраться решимости. И как раз думал об этом, когда вы позвонили… Просто не знаю, что мне делать. Теперь, конечно, Френсис не отпустит меня. Но, учитывая обстоятельства — я просто не знаю… Френсис может быть настоящей стервой, — с дрожью в голосе продолжал Питер. — Она уже была замужем. Ее первый муж написал мне письмо. Он ненавидит Френсис. Она и ему не давала развода, он называл ее собакой на сене.

— И что вы сделали?

— Я разыскал его и избил.

Пегги размышляла. Глядя на искаженное страданиями лицо Питера Бушнелла, она решила, что должна, просто должна найти выход из положения!

— Вы знали, что Стелла ждала ребенка?

— Да. Нашего ребенка. Она сама узнала недавно и сказала мне в субботу.

Пегги посмотрела ему прямо в глаза.

— Пит, она была вашей настоящей женой, — сказала она. — Ваш брак с Френсис не имел силы. Френсис не была разведена.

— Она уверяла, что разведена, — возразил собеседник.

— Вы проверяли?

— Нет, я поверил ей на слово.

— Вы женились на Стелле в Мексике. Это законный брак. Стелла была вашей законной женой. А теперь расскажите мне о Билле Эверетте.

— Этот мерзавец! Он связался с бандой! — возмущенно воскликнул Пит. — Их всех поймали во время ограбления в Коффервиле.

— Недавно он встречался со Стеллой? — спросила Пегги.

— Вряд ли, — нерешительно произнес Пит. — Во всяком случае, после выхода из тюрьмы.

— А вы?

Пит покачал головой.

— О том, что Стелла просила Дона Кимберли встретиться с ней в «Королевском фазане», вы знали?

— Она мне ничего не говорила.

— А где сейчас Билл Эверетт? Не знаете, как мне его найти?

Питер Бушнелл отрицательно покачал головой.

— Долго Билл Эверетт был связан с бандой, Пит? Может, он просто оступился…

— Ничего себе оступился! — воскликнул Пит. — Он всегда был негодяем. Постоянно лгал нам. Зарабатывал на жизнь криминальными делами. Считал, что умнее всех, что может обмануть закон.

— Известны вам другие члены банды? — спросила Пегги.

— О них лучше узнать в судебном архиве, — ответил он. — Ведь всех взяли на одном деле — ограблении автомастерской.

— И долго они работали вместе? — не унималась Пегги Касл.

— Похоже на то, — устало сказал Питер Бушнелл. — Я о них почти ничего не знаю. К тому же, знаете, я настолько расстроен, что ни на чем не могу сосредоточиться.

— Попытайтесь сосредоточиться, — настойчиво попросила Пегги. — Расскажите мне все, что знаете о Билле.

— Члены банды связывались при помощи газетных объявлений. Билл как-то упоминал об этом. Таким образом, к примеру, они назначали встречи. Это все, что я знаю.

— Пит, вы должны сделать то, что я вам сейчас скажу.

— Что именно? — спросил он.

— Дело можно прояснить, если вы сделаете все так, как я скажу, — ответила она. — Вам нужно пойти в морг и потребовать выдать тело Стеллы Линн на том основании, что она ваша жена. Вы поняли меня? Вы — ее муж.

— Но, — нерешительно возразил он, — наш брак — вы же знаете, — он не был…

— Почему вы считаете ваш брак незаконным? — перебила его Пегги. — Вы не должны забывать о Стелле. Сделайте, как я говорю. Немедленно идите в морг и, как муж, требуйте выдать ее тело. И выбросьте из головы все сомнения в законности вашего брака, заключенного в Мексике. Вы меня поняли?

Он кивнул.

— У вас есть деньги? — спросила Пегги Касл. — А то я могла бы помочь…

— Не нужно. Я сделаю все сам, — ответил Питер и отодвинул стул с решительностью человека, с чьих плеч сняли неподъемную тяжесть.

В издательстве Пегги Касл просматривала старые газеты, причем особенно внимательно читала объявления.

В газете четырехдневной давности она нашла то, что ее интересовало:

«Френсис, предлагаю тебе большое дело. Одному мне не справиться, но вместе мы можем заработать кучу денег. Позвони Эссекс 4-6810 в любое время дня и ночи. Билл Э.».

В голове девушки части головоломки внезапно сложились в понятное сообщение. Что делать дальше? Немедленно все рассказать следователю Фреду Нельсону? Или сначала получить дополнительные свидетельства?

Ее выбор определила подброшенная в воздух серебряная монетка. Пегги набрала номер Эссекс 4-6810 и стала ждать, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Если все пойдет гладко, она сама займется этим делом. А если с телефонным звонком ничего не получится, то немедленно позвонит следователю Нельсону.

После долгого молчания ответил мужской голос. Настороженный и неприветливый.

— Пожалуйста, Билла Эверетта, — попросила Пегги.

— Кто его спрашивает? — поинтересовались на другом конце провода.

— Девушка.

Мужчина рассмеялся.

— Никогда бы не подумал, — сказал он.

Было слышно, как он позвал:

— Где там Билл? Тут дама просит его к телефону.

Минуту спустя она услышала сначала приближающиеся шаги, затем другой голос. Холодный, сдержанный, но любопытный.

— Да? Алло? — раздалось в трубке.

— Билл? — переспросила Пегги.

— Кто это?

— Я подруга Френсис. По поводу бабочки…

Голос на другом конце линии сразу же потерял всю свою холодность.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он. — Куда пропала Френсис? Почему не позвонила мне по поводу переговоров со страховой компанией?

— Она не может позвонить, — храбро соврала Пегги.

— Боже, она что…

— Ну-ну, не горячитесь, — сказала девушка. — У меня есть для вас новости. Только это не телефонный разговор. Где мы можем встретиться?

— Если у вас есть машина, то приезжайте сюда, — предложили ей.

— Минутку, — ответила Пегги. — Френсис не все мне сказала. Она дала мне только номер вашего телефона и…

— Перекресток Адамс и Элмор-стрит. Остановитесь на углу. Какая у вас машина?

— Зеленая, двухместная.

— Когда вас ждать?

— Через пятнадцать минут.

— Отлично, жду.'Остановитесь на Элмор-стрит, не доезжая до перекрестка с Адамс-стрит. На правой стороне улицы, если ехать на юг. Сидите и ждите меня. Понятно? — Голос у Билла был решительный. — Кстати, когда Френсис думает…

— Поговорим при встрече, — прервала его Пегги.

— Вы правы, черт возьми, — со смехом сказал Эверетт, и трубка с грохотом опустилась на рычаг.

Пегги тут же набрала номер полицейского управления и спросила следователя Фреда Нельсона. На ее счастье, он оказался на месте.

— Это Пегги Касл, — представилась она.

— О, добрый день. — Его голос был более сердечным, чем она ожидала.

— У меня есть новости по делу Стеллы Линн.

— Да, знаю, — с иронией ответил Нельсон. — У вас много новостей. Вам удалось организовать массу газетных сенсаций.

— Вы о чем? — не поняла Пегги.

— Все очень мило и драматично, — продолжал он. — И работает со стопроцентной гарантией. Убитый горем муж врывается в морг и со слезами требует выдать тело его жены Стеллы Линн. Конечно, газеты не могли пропустить столь лакомый кусок! Репортеры звонили мне прямо из морга…

Он замолчал, и Пегги тоже молчала.

— Ну что, вам, кажется, нечего сказать? — возобновил он разговор.

— Я просто слушаю вас, — ответила Пегги. — А позвонила вам потому, что у меня есть важные новости. Когда будете готовы их выслушать, дайте мне знать.

Нельсон засмеялся.

— Хорошо, слушаю. Только не думайте, что я родился только вчера. Я уже побывал в кое-каких переделках.

— Не сомневаюсь в этом, — ответила Пегги. — Как я уже сказала, есть новости по делу Стеллы Линн.

— Что вы придумали на этот раз?

— Стелла назначила встречу Дону Кимберли в «Королевском фазане», — ответила Пегги. — Она хотела посоветоваться с ним. Дело в драгоценностях Гаррисона.

— Что?! — воскликнул Нельсон.

— В этом деле замешан Билл Эверетт, бывший приятель Стеллы, — продолжала девушка. — Сейчас в его руках целое состояние из драгоценных камней, и он не знает, куда их пристроить. Представляете себе эту ситуацию? Вот Билл и хочет выяснить, нельзя ли заключить сделку со страховой компанией.

— Как, вы сказали, зовут этого парня? — переспросил следователь.

— Билл Эверетт. У него уже есть судимость. Его арестовывали за ограбление автомастерской в Коффервиле.

— Все ясно. Продолжайте.

— У меня с ним назначена встреча, — сказала Пегги. — Он хочет заманить меня в ловушку. Быть может, вы мне поможете…

— Извините, мисс Касл, — резко бросил Нельсон. — Я вам больше не доверяю. Оказать вам помощь — значит подставить себя под удар. Ведь вы хотите, чтобы полиция выручала вашу компанию из неловкой ситуации. Ну нет. Пусть кто-нибудь другой таскает для вас каштаны из огня.

— Но разве вы не хотите вернуть… — растерянно произнесла Пегги.

— Сейчас мне надо прийти в себя от пары ударов ниже пояса, — ответил Нельсон. — Вы не знаете, был ли Буш-нелл законно женат на Стелле Линн, но вам удалось тиснуть эту сенсацию на первые страницы всех газет. Да еще с фотографиями убитого горем мужа! Нет. Больше я не желаю быть мальчиком для битья. Где сейчас этот Билл Эверетт?

— Ищите сами, раз вы такой умный, — зло сказала девушка и бросила трубку.

Она быстро поехала в направлении Элмора, спустилась вниз по улице и, притормозив, остановилась. Наступившую тишину нарушали лишь резкое потрескивание остывавшего мотора автомобиля да приглушенные расстоянием звуки оживленного движения на автостраде, находящейся за пять кварталов отсюда.

Сидя в темном салоне машины, Пегги чувствовала себя совершенно покинутой и всеми забытой. И вдруг мимо прошел мужчина. Судя по торопливому стуку шагов, он явно куда-то спешил.

Пегги прождала еще пять томительных минут. Внезапно с правой стороны багажника появилась какая-то тень. И вдруг, рывком открыв правую дверцу, рядом с ней сел мужчина.

— Поехали, — приказал он.

— А вы что… — открыла рот Пегги.

— Я сказал, поехали, — грубо прервал ее мужчина. — Надо убраться отсюда.

Девушка завела мотор и отъехала от обочины.

— Теперь направо, на Адамс-стрит, — бросил он.

Пегги повернула направо.

— На следующем перекрестке — налево…

Пегги послушно выполнила и этот приказ.

— А сейчас побыстрее, — командовал мужчина. — Не ползи как черепаха. Прибавь еще газу и на следующем перекрестке поверни направо… Хорошо. А теперь налево…

Через некоторое время мужчина успокоился, откинулся на спинку сиденья, перестал оглядываться назад и все свое внимание сосредоточил на Пегги.

Девушку охватило беспокойство, странное чувство испуга нарастало. А если все обернется не так, как она задумала…

— Ты сама влезла в это дело, — сказал мужчина. — Я тебя слушаю.

Пегги понимала, что во что бы то ни стало должна вызвать его на разговор. До сих пор ей удавалось продвигаться вперед при помощи догадок и блефа. Но сейчас нужны были факты. И только человек, сидевший рядом с ней, мог ей их предоставить.

Между тем мужчина проявлял нетерпение.

— Ну выкладывай! Начнем с твоего имени. Я Билл, а ты кто?

Пегги опустила руку в вырез своей блузки и достала бабочку, украшенную драгоценными камнями. Блеснула ею перед его глазами и быстро спрятала за пазуху.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул он. — Где, черт возьми, ты взяла ее?

— А как ты думаешь? — интригующе улыбнулась Пегги.

— Ну-ка, остановись вот в этом переулке, — приказал Билл. — Пора раскрывать карты.

Девушка почувствовала, как что-то твердое уперлось ей прямо в бок. Опустив глаза, с ужасом увидела блеск вороненой стали.

— Что я сказал?! — зарычал мужчина. — Поворачивай в этот переулок. — И тяжелым ботинком придавил ее ногу к тормозной педали.

Вскрикнув от боли, Пегги отдернула ногу. Машина завихляла. Пистолет еще сильнее прижался к ее ребрам.

— Сворачивай в переулок!

Девушка прикусила губу — боль в ноге была невыносимой — и повернула в переулок.

Билл резко выключил зажигание.

— Если ты, крошка, задумала обмануть меня, тебе придется…

Внезапно кабину осветило ярким светом фар. Оказывается, их автомобиль преследовала машина с незажженными фарами.

Билл поспешно сунул пистолет под пиджак.

— Если это полиция, — сквозь зубы процедил он, — только пикни, и я убью тебя, как…

Тем временем кто-то выпрыгнул из другой машины и широкими шагами направился к их автомобилю.

Язвительный мужской голос сказал:

— Ну что, Билл, этот кусочек тебе не по зубам?

Пегги заметила, как при звуке этого голоса лицо Билла исказила гримаса страха.

— Бутч! — воскликнул он, резко повернувшись. — Как я рад, что ты здесь! Понимаешь, поймал дамочку, которая пытается нас надуть.

— Да? Ты и в самом деле выглядишь, будто рад нас видеть, — ответил Бутч.

Еще один мужчина приблизился к их машине. Он встал как раз у открытого окна рядом с Пегги. Это был высокий и тощий, как скелет, человек с тонкими полосочками-губами. Рот его казался прорезанным лезвием бритвы.

— Садись за руль, Худой, — приказал тот, кого Билл назвал Бутчем. — Поезжай на квартиру Билла. А ты, Билл, садись с нами. Я хочу поговорить с тобой.

Худой, влезая в машину Пегги, похлопал ее по бедру.

— Подвинься, красотка.

Бутч открыл дверь и пригласил Билла.

— Сейчас, сейчас, — заторопился Билл. В его голосе звучала фальшивая сердечность. — Нам нужно все обсудить с вами, ребята. Имейте только в виду, что эта крошка может быть частным детективом или кем-то в этом роде. Она пытается нас надуть…

— Мы всё о ней знаем. Садись, Билл. Сначала небольшая прогулка, потом приятный разговор.

Билл вылез из машины. Пегги подвинулась на сиденье. Худой занял место за рулем.

— Тебе придется подать назад, — бросил Бутч Худому. — Здесь тупик.

Тот кивнул.

— Поезжай вперед, — продолжал Бутч. — Если она начнет брыкаться, дай ей по мозгам.

Худой полез в карман пиджака, достал кастет и надел его на руку.

— Договоримся сразу, сестричка, — усмехнулся он. — Одно лишнее слово или неосторожное движение — и я вырублю тебя на целую неделю. Я буду править одной рукой, а другую держать наготове. На случай, если тебе что-то взбредет в голову. Понятно?

Пегги обворожительно улыбнулась ему.

— Не делай из мухи слона! Может, если ты скажешь мне…

— Так, понятно, — перебил ее Худой. — Проверяешь на мне свой секс-шарм? Не поможет, крошка. В деле я холоден как лягушка. А теперь дай-ка мне твой очаровательный ротик: небольшая предосторожность против внезапных воплей не повредит…

Он схватил Пегги за плечи и грубо притянул к себе ее голову. Девушка почувствовала шлепок по губам. И прежде чем поняла, в чем дело, широкая полоска клейкой ленты надежно залепила ее рот. Желтыми от никотина пальцами Худой проверил свою работу, плотнее прижав ленту к ее щекам.

— Ну вот и все, малышка, — удовлетворенно сказал он. — И не вздумай тянуть ручки к лицу. Только попробуешь — и уже в нокауте. Не прикасайся ни к рулю, ни к дверным ручкам. Если тронешь, не успеешь даже понять, что с тобой случилось. Договорились? Ну а теперь — в путь.

Бандит искусно управлял машиной одной левой рукой: правая, с кастетом, лежала на спинке сиденья. По стальному блеску его глаз Пегги поняла, что в деле он действительно холоден как лягушка.

После недолгой поездки Худой плавно остановил машину у жилого дома в квартале от перекрестка Адамс и Элмор-стрит.

— Иди спокойно, — предупредил он.

Позади них свернул к обочине и второй автомобиль. Пегги увидела, как Бутч вывел Билла Эверета. Обратила внимание, что Билл что-то говорил многословно и быстро. Но Бутч даже не слушал его.

К машине подошел третий мужчина.

— Я пойду вперед проверить, все ли там в порядке, — коротко сказал он Худому. — Посигналю фонариком.

Худой кивнул.

Билл и Бутч вошли в жилой дом. В окне на первом этаже зажегся свет, но занавески тут же задернули, и свет исчез.

Через несколько секунд дважды мигнул фонарик.

— Все в порядке, крошка, — бросил Худой. — Пошли.

Перегнувшись через нее, он открыл дверцу с ее стороны и вытолкнул девушку из машины. В отчаяньи Пегги оглядела пустынную улицу.

Рука Худого скользнула по ее руке, ухватилась за кисть и резко вывернула руку Пегги за спину. Нестерпимая боль обожгла ее, заставив сделать несколько шагов перед.

Худой двинулся следом за ней, не переставая давить на руку.

Пегги пыталась закричать, но получалось лишь слабое мычание. В конце концов девушка почти побежала вперед, пытаясь ослабить цепкую хватку Худого.

Они быстро миновали темный коридор. Третий мужчина, очевидно, водитель другой машины, рывком открыл дверь. Пегги втолкнули в комнату.

Худой бросил ее сумочку Бутчу.

— Лови! — крикнул он.

Бутч открыл сумочку и внимательно изучил водительское удостоверение девушки.

— Честное слово, Бутч, — оправдывался Эверетт, — я ее совсем не знаю. Девчонка сама мне позвонила и…

Бутч оторвал глаза от ее водительского удостоверения.

— Заткни ему пасть, Худой.

Худой сделал шаг вперед…

— Нет, нет, — залепетал Билл, — я тут ни при чем. Она…

Худой взмахнул кастетом. Раздался странный звук, будто кто-то хлопнул ладонью по спелому арбузу. Глаза Билла остекленели, голова упала на грудь, и он рухнул на стул. Затем с застывшим в глазах страхом попытался не потерять сознания.

— Нет! Нет! — заверещал он. — Парни, только не это!

Странный звук повторился.

Бутч даже не взглянул на Билла.

— Так значит, ты из страховой компании, застраховавшей драгоценности Гаррисона на двести пятьдесят тысяч долларов? — проговорил он, рассматривая Пегги.

Девушка указала на полоску липкой ленты, заклеившей губы.

— Ты и так можешь кивнуть в знак согласия, — сказал Бутч, холодно глядя на нее.

Пегги дерзко продолжала молчать. Бутч кивнул, и Худой направился к ней…

— Когда я задаю вопрос, — процедил Бутч', — нужно отвечать. Худой у нас крутой парень и холоден к женщинам как змея. Итак, ты работаешь в страховой компании, а Билл хотел заключить с тобой сделку и вернуть драгоценности. Если, конечно, ты сможешь избавить его от суда и выплатить тридцать — сорок тысяч долларов. Так?

Она неопределенно качнула головой.

— Помоги ей, Худой, — зло бросил Бутч. — Она, кажется, лжет.

Худой тихонько стукнул девушку кастетом по затылку. Хотя удар был очень слабым, острая боль молнией пронзила мозг Пегги. В глазах замелькали яркие вспышки. Внезапный шок медленно перешел в тупую пульсирующую боль.

— Я жду ответа, — сурово повторил Бутч.

Она глубоко вздохнула. Преодолевая тошноту и головную боль, решительно покачала головой.

Худой снова поднял руку, но знак Бутча удержал удар. В удивленных глазах Бутча промелькнуло восхищение.

— Черт побери! — сказал он. — А у девчонки крепкие нервы!

Бутч бросил взгляд на лежавшего без сознания Билла.

— Когда он придет в себя, — сказал он, — мы поговорим. Говорят, Билл собирался продать нас. И я уверен, что это правда.

— Может, снять липкую ленту? — нерешительно спросил Худой.

— Не сейчас, — ответил Бутч. — У нас впереди целая ночь. Мы…

Их внимание привлек странный звук; это было какое-то шуршание, будто что-то терлось о дверь. Бутч взглянул на Худого. Тот, выхватив кастет, сделал несколько шагов… Но тут дверь с грохотом и треском ударилась о стену.

В комнату ворвался Фред Нельсон. Глядя сквозь прицел пистолета, он мгновенно оценил ситуацию.

— Ни с места, подонки! — грозно сказал он. — Игра окончена. — Следователь с сожалением глянул на Пегги: — Кажется, на этот раз вы слишком далеко зашли. Однако один из моих подчиненных как раз проверял этого парня, бывшего преступника. А вы, ребята, — приказал полицейский бандитам, — поднимите-ка руки и встаньте вдоль стенки. Вам предстоит провести ночь или в камере, или в карцере. И меня совершенно не волнует, в каком из этих мест вы окажетесь…

Пегги сидела в кабинете следователя Фреда Нельсона. В дальнем конце огромного стола разместился капитан полиции Фарвел. Он поглядывал на девушку с нескрываемым восхищением и уважением. Здесь же был и Дон Кимберли. Вопросы задавал Нельсон. Пегги чувствовала себя канатоходцем, стараясь отвечать на вопросы так, чтобы снять с Кимберли всякое подозрение в убийстве. Поэтому ей приходилось опускать отдельные факты, о которых они с Доном раньше не упоминали. Она понимала, что говорить о том, что следователь просмотрел, надо как можно меньше. Не годится выставлять его дураком перед начальством.

— Женщина, — объясняла Пегги, — естественно, замечает такие мелочи, на которые мужчина не обратит внимания.

— Что, например? — спросил Нельсон.

— Ну, например, уборка квартиры…

— Продолжайте, — кивнул капитан.

— Нужно поставить себя в положение убийцы, — продолжила Пегги, осторожно выбирая слова, — чтобы понять, как произошло убийство.

Капитан Фарвел многозначительно посмотрел на Нельсона.

— Вам не повредит внимательно выслушать ее, — назидательно заметил он.

— Предположим, — продолжала Пегги, — я планирую убить Стеллу Линн, предложив ей отравленного виски. Нужно сделать это так, чтобы она выпила виски, а я нет. Поэтому я должна прихватить с собой бутылку отравленного виски и попытаться избавиться от ее бутылки. Это не просто. У Стеллы может не оказаться виски. Или может быть полная бутылка, ил И только половина. Все это нужно предугадать. Или, допустим, она собиралась на свидание, поэтому не будет много пить. И конечно, я тоже, чтобы не опьянеть…

— И как же вы поступите? — настороженно спросил Нельсон.

— Я должна разбить ее бутылку, — пояснила Пегги, — чтобы у меня появился повод пойти и купить другую. Затем надо сделать так, чтобы только Стелла пила из новой бутылки.

— Продолжайте, — сказал капитан.

— Если уронить бутылку на ковер в гостиной или на кухонный линолеум, то нет гарантии, что она разобьется. В результате ваш план может лопнуть. В квартире есть только одно надежное место — ванная с кафельным полом. Далее. Разработать план, как завладеть бутылкой Стеллы, отнести ее в ванную и там разбить, — для мужчины задача почти непосильная. И все это нужно сделать, не вызвав никаких подозрений. Для женщины же это элементарная задача. Она вбежит в комнату, когда

Стелла одевается. Стелла скажет, что готовится к свиданию и у нее есть всего несколько минут. Тогда женщина совершенно спокойно может взять бутылку, принести ее в ванную, начать наливать в рюмку и вдруг нечаянно уронить. И дальше: «Стелла, дорогая, я, кажется, разбила твою бутылку виски. Ты одевайся, а я сбегаю вниз куплю другую, а потом уберу все здесь».

Итак, женщина выходит из дому за бутылкой виски. А она у нее уже есть, отравлена и вновь закупорена. Женщина возвращается со свертком, вручает его Стелле, а сама начинает убирать беспорядок в ванной. Пока она собирает кусочки стекла, Стелла берет новую бутылку. Зная характер Стеллы, можно не сомневаться — она сразу ее откроет, нальет себе приличную порцию и тут же опорожнит бокал.

Несколько секунд в кабинете царила гробовая тишина. Потом капитан Фарвел медленно кивнул и снова посмотрел на Нельсона.

— Прекрасная теория, только где доказательства? — заметил Нельсон, как бы обороняясь.

— Доказательства? — Пегги широко раскрыла невинные глаза. — Да их полно! Я внимательно осмотрела пол в ванной, проверила, не осталось ли там мелких осколков стекла. От стеклянной пыли ведь очень трудно избавиться. И точно. Нашлось несколько маленьких чешуек.

Нельсон глубоко вздохнул.

— Да, мы тоже нашли их.

— Ну, и еще, конечно, разбитая бутылка в мусорном баке на заднем дворе. Разлитое виски надо было вытереть, поэтому руки убийцы были липкими и, следовательно, оставили отчетливые отпечатки на разбитой бутылке.

— Где эта бутылка? — спросил капитан Фарвел.

Нельсон опустил глаза.

— Она у мистера Нельсона, — быстро ответила Пегги. — У него есть все вещественные доказательства. И мне кажется, что если бы мистер Нельсон послал своих людей прочесать округу, то они смогли бы кое-что выяснить. Например, не оставлял ли кто-нибудь сверток в ближайшей аптеке, или ресторане, или каком-то другом месте, откуда его можно в любую минуту забрать.

Тогда можно было бы получить приметы этой женщины. Ну и конечно, у нас есть отпечатки пальцев…

— Чьи это отпечатки? — спросил Нельсона капитан Фарвел.

Вместо него ответила Пегги:

— Прежде чем дать однозначный ответ, мистеру Нельсону нужно уточнить детали. Однако полагаю, это должны быть отпечатки миссис Френсис Бушнелл. Как видите, мы установили, что Стелла была убита женщиной, — поясняла Пегги. — Знаем, что Билл Эверетт пытался через Френсис пойти на сделку со страховой компанией. Он мог это сделать только через Френсис. А Френсис — только через Стеллу. И Френсис просто не решилась взять себе бабочку. Если бы она это сделала, то Билл тут же кое в чем убедился бы, понял, что она настолько ревновала Стеллу, что решила убить ее вместо того, чтобы заключать сделку со страховой компанией. Миссис Френсис Бушнелл написала мне анонимное письмо, сообщив, что Кимберли и Стелла должны встретиться в «Королевском фазане». Затем, чтобы навести полицию на ложный след, подбросила яд в его фотолабораторию…

— Откуда она узнала, что я предложу встретиться в «Королевском фазане»? — недоумевал Кимберли.

— Она знала, что это самое вероятное место, — пояснила Пегги. — Стелла пообещала, что договорится о встрече. И Френсис догадалась, что вы предпочтете «Королевский фазан». Если бы вы выбрали другое место, Френсис нашла бы способ известить меня. Но встреча была назначена именно там.

Капитан Фарвел встал.

— Ну что ж, — сказал он, — газетные репортеры изнемогают от нетерпения, хотят узнать все подробности. Меня не интересуют детали, если… — Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на Пегги, а потом на Дона. — Если будет достойно отмечена блестящая работа полиции. Мы сожалеем, Кимберли, — продолжал капитан, — что нам пришлось арестовать вас по подозрению в убийстве.

— Ничего страшного, я все понимаю, — сказал Дон Кимберли.

Капитан Фарвел вышел из комнаты.

Пегги тоже встала.

— Пожалуй, — сказала она, — нам незачем присутствовать при вашем разговоре с газетчиками, мистер Нельсон. Мы здесь не нужны. Я доставлю вам разбитую бутылку от виски с отпечатками пальцев. Вы понимаете, конечно, — так же многозначительно добавила она, — что мистер Хел-си, президент нашей компании, озабочен репутацией фирмы. И хотел бы, чтобы она не пострадала от газетной шумихи…

— Конечно, конечно, я все понимаю, — закивал Нельсон. — Мне осталось поблагодарить вас за помощь.

— Я тоже могу идти? — спросил Кимберли.

Следователь кивнул.

— Несомненно. Не ждете же вы, чтобы я построил почетный караул?

Дон Кимберли взглянул на Пегги Касл, будто увидел ее впервые.

— Пойдем, моя красавица, — тихо сказал он. — Пусть Нельсон займется своим делом. Ты слишком хороша, чтобы мараться в этом чудовищном преступлении.

— Как мило! — воскликнула Пегги. — Подожди минутку, я только позвоню моему дяде Бенедикту и повторю ему твои слова!

Лениво фланируя в три часа пополудни по торговому району, Лестер Лейт явно заинтересовался парой шелковых чулок. Но не в витринах магазина, а на резвых ножках юной красотки в короткой юбке. Лестер углядел ее в праздной толпе в пятидесяти футах впереди.

Лейт был тонким ценителем прекрасного. Но поскольку его интерес к такого рода вещам был в известной мере абстрактным, он не предпринял усилий, чтобы сократить расстояние. Лестер любил прогуливаться, наблюдая панораму жизни, текущей мимо. Его внимание могло привлечь и характерное лицо в толпе, и куда-то спешащий прохожий. В данный момент его занимала пара стройных ножек.

В полуквартале от него из окна четвертого этажа высунулась голова женщины. Перекрывая шум уличного движения, дама пронзительно завопила:

— На помощь! Полиция! Полиция!

И в тот же миг из окна вылетел темный пушистый предмет. Какие-то секунды это был просто плотный клубок. Затем он расправился и превратился в меховую пелерину. Пелерина легко планировала в воздухе, пока, наконец, не повисла на металлической конструкции, поддерживающей уличный знак.

Справа от себя Лестер Лейт уловил циничный смешок. Слегка повернувшись, он увидел ухмыляющееся лицо одного из тех самоуверенных идивидуумов, которые всегда знают истинную причину любого происшествия.

— Рекламный трюк, — сказал мужчина, поймав взгляд Лейта. — Там находится меховой магазин. Вот они и выбрасывают меховые пелерины, понятно? Хозяева придумали этот трюк, чтобы обеспечить себе рекламу в газетах.

Между тем Лейт услышал звук полицейского свистка. Начальственный топот постового приближался.

По ряду причин Лейт предпочитал не вступать в контакт с полицейскими. Особенно спешащими к месту преступления. И ему вовсе не улыбалось случайно попасть в полицейские сети.

— Спасибо за подсказку, — любезно поблагодарил он всеведующего незнакомца. — Я чуть было не попался на этот крючок. Мог даже опоздать на свидание…

И Лейт демонстративно повернулся спиной к толпе оживленных зевак.

Лестер Лейт, стройный и изящный в своем вечернем костюме, после первого акта вышел в фойе театра. Стоя там в нерешительности, он размышлял, остаться ли досмотреть представление до конца.

Фойе заполняла обычная для премьеры толпа знаменитостей и тонких ценителей. Сливки общества просто прогуливались или образовывали небольшие кружки, вполголоса обмениваясь впечатлениями. Не одну пару женских глаз привлек силуэт широкоплечего молодого человека с тонкой талией. Не один взор одобрительно остановился на нем. Но Лестер Лейт был полностью погружен в проблему, не оставлявшую его в покое весь этот вечер. Почему молодая женщина, примерявшая пелерину из серебристой лисы в меховой фирме на четвертом этаже, внезапно выбросила ее из окна? Затем небрежно оплатила ее стоимость наличными и ушла, явно не усмотрев ничего необычного в своем поступке?

Мелодичный звон напомнил, что представление возобновится через две минуты. Загасив сигареты, зрители двинулись в зал. Лестер Лейт все еще колебался.

Он признавал, что спектакль был явно выше среднего уровня. Но его мозг просто отказывался следить за происходящим на сцене, всецело захваченный загадочным поведением молодой женщины.

Лестер Лейт запустил большой и указательный пальцы в карман жилетки и достал вырезку из вечерней газеты. И хотя он знал ее почти наизусть, перечитал еще раз.

«Сегодня пешеходы на Бикон-стрит были поражены криками молодой женщины. Высунувшись из окна меховой компании Гилберта, расположенной на четвертом этаже, она громко призывала полицию на помощь. Посмотрев вверх, прохожие увидели пелерину из меха серебристой лисицы, падавшую на тротуар. Подхваченная порывом ветра, пелерина опустилась на столб, поддерживающий рекламу оптической компании Нельсона. Там она и оставалась вне досягаемости жадных рук десятков возбужденных женщин. Кричавшая женщина позднее была опознана. Ею оказалась мисс Фанни Гил-майер, служащая меховой компании, проживающая по адресу: Ист-Гроуа-стрит, 321.

Полицейский Джеймс Хагерти, стоявший на перекрестке, оставил пост и, выхватив револьвер, поднялся на лифте на четвертый этаж. Бежавшего по коридору полицейского остановил мистер Гилберт, глава меховой компании Гилберта. Он объяснил ему, что поднятая тревога была ошибочной.

Хагерти все-таки настоял на расследовании. Было выявлено, что некая молодая покупательница, чье имя компания отказалась назвать, действительно примеряла пелерины из серебристой лисы. Внезапно она сказала: «Беру вот эту», свернула пелерину в клубок и выбросила ее из окна. Покупательницу обслуживала мисс Гил-майер. Решив, что столкнулась с новой формой воровства, она начала звать полицию. К тому времени как владелец фирмы мистер Гилберт появился в зале, покупательница уже спокойно отсчитывала деньги, составлявшие стоимость пелерины. Молодая дама никак не объяснила свой поступок. Только небрежно оставила указание, куда доставить пелерину после того, как ее снимут со столба. Во время полной неразберихи, царившей как раз перед появлением полицейского Хагерти, молодая женщина, по описаниям ослепительная блондинка лет двадцати пяти, уже покинула помещение.

Полицейский склонен считать, что это была актриса, которая таким образом хотела привлечь к себе внимание. Если это действительно так, то ее замысел провалился — меховая компания отказалась раскрыть ее имя и адрес. В конце концов пелерину сняли со столба и после чистки, вероятно, доставят эксцентричной покупательнице.»

Освещение в фойе театра медленно гасло, напоминая, что представление вот-вот начнется. Лестер Лейт засунул газетную вырезку обратно в карман и, приняв решение, направился к выходу. До Бикон-стрит, где располагалось здание меховой фирмы, он добрался на такси. Меховая компания Гилберта занимала весь четвертый этаж. Окно, из которого летела пелерина, очевидно, находилось как раз над рекламной афишей оптической компании Нельсона. На противоположной стороне улицы Лейт заметил двух мужчин. Они явно ожидали чего-то.

Мужчины «прогуливались» по обе стороны от входа в здание коммерческого центра Руста, расположенного напротив здания меховой компании. Они демонстративно не замечали друг друга, но их головы синхронно поворачивались на звук открывающихся дверей лифта в вестибюле здания — это указывало на наличие у них общей цели. Более того, каждый раз, когда запоздавший сотрудник выходил из здания, они оба немедленно оказывались у дверей. Однако, рассмотрев его, тут же теряли к нему всякий интерес.

Лейт остался в машине.

— Подождем здесь, — сказал он водителю.

Таксист понимающе ухмыльнулся.

— Включить радио? — спросил он.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Лейт и, закурив, приготовился к долгому ожиданию.

Оно оборвалось примерно через двадцать минут, когда стройная, молодая женщина в голубом костюме и щегольской крохотной шляпке, лихо сдвинутой на ухо, торопливо семеня стройными ножками, прошла от лифтов к выходу. «Наблюдатели» моментально оказались рядом. И как только молодая женщина вышла из дверей, они с двух сторон подхватили ее под руки. Тут же непонятно откуда появился автомобиль. И как только он остановился, женщину подтащили к нему и втолкнули в кабину.

Лестер Лейт погасил сигарету.

— Следуйте за этой машиной, — бросил он таксисту.

Водитель быстро развернулся, и они оказались в хвосте машины с молодой женщиной. Красный сигнал светофора помог таксисту занять выгодную позицию.

— Надеюсь, не будет никакого насилия, — обеспокоенно спросил таксист.

— Определенно, нет. Просто хочу удовлетворить свое любопытство, — уклончиво ответил Лестер Лейт.

Таксист не отрывал глаз от номерного знака передней машины.

— Дело связано с преступлением? — снова спросил он.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — сказал Лейт.

Водитель такси не проявил особого энтузиазма. Однако следовал за машиной, пока она не остановилась у какого-то учреждения в центре города. Опытным взглядом он оценил троицу, вышедшую из машины.

— Явно гангстеры, — бросил он.

— Сомневаюсь, — сказал Лестер Лейт. — Эти люди не скрывают своих целей и откровенно рассчитывают на взаимовыручку. К тому же полное отсутствие утонченности. Все это указывает на полицейских старой школы. Лично я считаю, что это сотрудники частного детективного агентства…

Таксист посмотрел на Лейта с заметным уважением.

— Послушай, — сказал он, — готов поспорить, что ты сам гангстер.

— С кем вы собираетесь спорить? — поинтересовался Лестер Лейт.

Таксист ухмыльнулся:

— С самим собой.

— Тогда все в порядке, вы не проиграете, — серьезным тоном заключил Лейт.

Эдвар Бивер служил у Лестера Лейта лакеем. Однако его раболепная преданность хозяину была лишь тщательно продуманной маской, которая прикрывала его истинную сущность.

Довольно долго полиция подозревала в Лестере Лейте уникального супердетектива, чей острый ум способен разобраться в спутанных нитях любого преступного клубка, но все преступления, которым Лейт уделял внимание, имели одну общую закономерность. Когда полиция извилистым, но всегда правильным путем, который находил Лейт, достигала наконец цели, то неизменно видела ошарашенного преступника, полностью лишенного неправедно добытых богатств. Именно поэтому полиция «внедрила» в дом Лейта своего тайного агента в качестве лакея. Однако несмотря на горячее желание полиции поймать Лейта на месте преступления, пока вся ее тайная деятельность приносила очень мало результатов. Даже меньше, чем попытки выбранных из зала представителей разоблачить фокусников во время их представлений.

Шпион-лакей уже поджидал Лестера Лейта, когда тот открывал дверь своей роскошной квартиры на последнем этаже.

— Добрый вечер, сэр, — приветствовал хозяина слуга.

— Как, Бивер, ты еще не спишь? — удивился Лейт.

— Нет, сэр. Я подумал, может, вы захотите виски с содовой, сэр. У меня все готово. Ваше пальто? Шляпу? Трость? Ваши перчатки? Да, сэр. Принести вам халат и домашние туфли?

— Нет, я пока не буду переодеваться, Бивер, — махнул рукой хозяин. — Можешь принести мне виски с содовой.

Лейт откинулся в кресле и задумчиво потягивал виски. Бивер заботливо хлопотал около него.

— Бивер, — сказал наконец Лейт, — ты внимательно следишь за криминальными новостями в газетах?

Шпион смущенно прокашлялся.

— Прошу прощения, сэр. С тех пор как вы изложили мне теорию о том, что газетные отчеты часто содержат серьезные сведения, указывающие на преступника, я, как правило, читаю криминальную хронику. Это своего рода головоломка. Я пытаюсь ее разгадать.

Лестер Лейт сделал пару неторопливых глотков из бокала.

— Занимательное времяпрепровождение, не так ли, Бивер? — сказал он.

— Да, сэр, — согласился лакей.

— Однако, Бивер, рекомендую внимательно следить, чтобы твои выводы носили исключительно академический характер. То есть держи их при себе. Тебе же известно, каков наш сержант Экли. Человек он чрезмерно усердный, упрямый и невероятно подозрительный. А этр явный признак ограниченного ума. — Лейт зевнул, вежливо прикрыв рот рукой. — Когда ты читал криминальную хронику, случайно, не натолкнулся на отчет о преступлении в коммерческом центре Руста?

— Коммерческий центр Руста? Нет, сэр. Не припоминаю, — пожал плечами Бивер.

— Я заметил, — продолжал Лейт, — что на шестом этаже коммерческого центра Руста ряд офисов занимает компания по изготовлению и установке точных приборов. Она широко известна под названием «Точприбор». Ты слышал о преступлении, связанном с этой фирмой?

Лакей ответил отрицательно.

Лейт сладко потянулся и зевнул.

— Очень жаль, Бивер, — разочарованно сказал он.

— О чем вы, сэр?

— Жаль, что мы так сильно зависим от газетной информации. Ведь даже если знаешь, что нечто интересное для тебя уже случилось, надо ждать двенадцать, а то и двадцать четыре часа, прежде чем об этом можно будет прочитать.

Бивер прикрыл свое удивление неподвижной маской игрока в покер. Глаза камердинера зажглись огнем любопытства. Но внешне он ничем не выдал себя.

— Чем еще я могу вам служить, сэр? — безразличным голосом произнес он.

Хозяин нахмурился. Он испытующе посмотрел на шпиона.

— Могу я доверять тебе, Бивер?

— Мне вы можете доверить даже вашу жизнь, сэр, — не без гордости заявил тот.

— Ну хорошо, Бивер. Вот тебе поручение. Сугубо конфиденциальное… В коммерческом центре «Чанинг» расположилось частное детективное бюро. В каком офисе — точно не знаю. В десять вечера какие-то люди привели туда молодую женщину. Ее допросили. Сейчас, возможно, уже отпустили. А может, и нет. Мне думается, что эта дама — сотрудница фирмы «Точприбор». Узнай, так ли это. Если так, то мне нужны ее имя и адрес. Если реально все обстоит не так, как я обрисовал, тогда меня это дело совсем не интересует.

— Да, сэр, — закивал лакей, — но могу ли я спросить, чем вызван ваш интерес?

— Я просто хочу найти логическое объяснение происшествию, которое не дает мне покоя, — зевая, пояснил хозяин.

— Позвольте спросить, что за происшествие? — полюбопытствовал Бивер.

— Из окна четвертого этажа выбросили пелерину из серебристой лисы.

Глаза шпиона заблестели.

— Да, сэр, я читал об этом в газете.

— В самом деле, Бивер? И у тебя на этот счет есть соображения?

— Да, сэр. Я долго размышлял над этим случаем. И, кажется, нашел вполне логичное объяснение. Только, пожалуйста, не сочтите меня излишне самонадеянным, сэр. Я представил себя Лестером Лейтом, читающим газетную вырезку, и попытался найти ключи к разгадке дела, которые просмотрела полиция.

— И каковы твои выводы? — нетерпеливо спросил Лейт.

— Эта женщина просто винтик в сложном механизме. Частичка хитроумной схемы.

— Бивер, ты меня удивляешь!

— Да, сэр. Я пришел к такому выводу. Она просто должна была отвлечь внимание присутствовавших в зале. А в это время хитрый соучастник работал по безошибочной схеме.

— Что ты имеешь в виду, Бивер?

— Подмену этикеток с ценой.

— А нельзя ли поподробнее?

— Да, сэр. Там есть шубы второго сорта и шубы из искусственного меха, — развивал свою мысль лакей-шпион. — Они стоят семьдесят пять — сто долларов. А первоклассная шуба стоит от тысячи двухсот до двух с половиной тысяч долларов. Очевидно, тот, кто подменит ценники, сможет за сравнительно малую сумму купить первоклассную шубу.

— Потрясающе, Бивер! — воскликнул Лестер Лейт. — Ты настоящий детектив.

— Спасибо, сэр. Вы ведь тоже так думаете?

— Конечно нет. Однако ты явно растешь, Бивер, — еще раз похвалил хозяин.

— Вы считаете, что все было не так? Но ведь мое объяснение логично! — настаивал лакей.

Лейт снова зевнул.

— Именно поэтому твое объяснение неверно, Бивер. А сейчас я, пожалуй, отправлюсь спать. Раньше девяти меня не буди.

Воздух в этом здании был пропитан специфическим запахом, характерным для тюрем, полицейских участков и других мест, где работают двадцать четыре часа в сутки.

В кабинете сержанта Экди ярко горел свет. Особенно хорошо был освещен его письменный стол, обезображенный черными пятнами от погашенных сигарет. Бивер сидел напротив сержанта Экли.

— Я зашел в надежде, — говорил он, — что вы еще не ушли домой.

— Все в порядке, Бивер, — успокоил его сержант, зевнув и проведя рукой по волосам. — Я готов не спать круглые сутки, лишь бы поймать этого проходимца. Так ты говоришь, информация нужна до девяти утра?

Лакей Лестера Лейта кивнул.

Сержант нажал кнопку. Вошел полицейский.

— Узнай, — сказал он ему, — что за детективное бюро находится в коммерческом центре «Чанинг». Потом соедини меня с его владельцем.

Когда полицейский вышел, Экли потер затекший затылок и снова зевнул. Потом лениво достал сигару из жилетного кармана.

— Ты полагаешь, Бивер, что это дело связано с новым воровским трюком на фирме Гилберта?

— Кажется, так.

Сержант прикурил сигару, задумчиво сделал несколько затяжек, затем покачал головой.

— Нет, Бивер. Это фальшивка, — сказал он. — Происшествие на меховой фирме было связано с подменой ценников, как ты и предположил.^Цумаю, уже завтра Гилберт поднимет страшный крик о том, что из его фирмы вынесли норковую шубу ценой в две тысячи долларов, заплатив всего семьдесят пять за имитацию кролика.

Бивер согласно кивнул.

— Я тоже так думаю. Но у Лейта другое мнение.

— Он просто водит тебя за нос, — возразил Экли. — Хочет скрыть, что у него на уме.

— Он все-таки клюнул, сержант, — похвастался Бивер. — Кажется, мне удалось втереться к нему в доверие.

Сержант Экли перекатил сигару в другой угол рта.

— Нет, Бивер, — сказал он. — Лестер Лейт держит тебя за фраера. И дело с меховой пелериной как раз подтверждает мою точку зрения. Готов поспорить, что на фирме «Точприбор» ничего не случилось…

Телефонный звонок прервал его на полуслове.

— Алло, сержант Экли слушает.

В комнате стало тихо. Экли вынул изо рта сигару, и голос его стал сугубо начальственным.

— Международное детективное бюро в коммерческом центре «Чанинг»? — официально спросил он. — Вы его директор? Хорошо. С вами говорит сержант полиции Экли. А сейчас слушайте меня. И слушайте очень внимательно, потому что я не терплю нерасторопности. Фирма «Точприбор» — ваш клиент? Так, значит, есть такая? Понятно. Какое задание вы получили от нее? Меня не волнует никакая конфиденциальность! С вами говорят из главного управления полиции. Вы работаете по делу, которое, по нашим сведениям, связано… Вас не касается, как мы узнали об этом. Нам нужна информация… Нет, сейчас не время звонить вашему клиенту. Не тяните резину, мне нужна информация, и я получу ее. Вам многое сходило с рук, но сейчас… Вот так-то лучше. Хорошо, я вас слушаю.

Почти три долгие минуты сержант Экли в молчании хмуро рассматривал телефонный аппарат. Голос в трубке звучал непрерывно. Потом Экли спросил:

— Откуда вы знаете, что именно эта женщина?.. Понятно… Где она сейчас?.. Ну, хорошо. Вам следовало доложить об этом немедленно. Ведь это преступление. Самое настоящее воровство. Понятно, что фирма не хочет дурной славы. И ее не будет. Мы умеем не хуже других хранить секреты. Вы что, считаете, что способны провести расследование лучше главного управления полиции? Ну, то-то же. Скажите ему правду. Скажите, что вам звонила полиция и требовала отчета. Скажите также, что мы достаточно бдительны и узнаём о преступлениях, даже когда жертвы пытаются их скрыть. Можете сказать еще, что сержант Экли лично занялся этим расследованием. Что в деле есть значительный прогресс. А сами постоянно держите нас в курсе. Понятно?.. Все верно, сержант Экли.

Экли бросил трубку и с улыбкой поглядел на своего тайного агента.

— Шеф будет в восторге. Они пытались скрыть это дело. Бедный малый из детективного бюро чуть не упал в обморок, когда понял, что мы все знаем…

— О чем мы знаем? — спросил Эдвард Бивер.

— Изобретатель по имени Николас Ходж работал над новой моделью радиолокатора для подводных лодок, — ответил Экли. — Он сделал пробный экземпляр, который, кажется, работает. Привез его в Вашингтон. Однако не сумел пробиться через бюрократию. И все же ему удалось познакомиться с одним контр-адмиралом, готовым организовать испытания. Но только полностью завершенной модели. Этот локатор должен был произвести хорошее впечатление на больших шишек из министерства военно-морского флота. И фирме «Точприбор» поручили изготовить такой прибор.

Естественно, все держалось в большом секрете. Полностью в курсе дела были лишь президент фирмы Дже-зон Бельвю и его личный секретарь, девушка по имени Бернис Лэмен. Только они знали также, где хранятся копии чертежей. Офис, который занимает эта фирма, — это конструкторское бюро. Завод находится примерно в миле от города. По идее президента Бельвю его рабочие делали лишь отдельные части локатора. А потом, в самую последнюю минуту, к работе подключался он сам вместе с парой доверенных помощников. Окончательно собрать прибор он должен был лично.

— И что же случилось с чертежами? — спросил Бивер.

— Бесследно исчезли, — махнул рукой сержант Экли.

— И дело поручено детективному бюро?

— Да. Они связаны контрактом с фирмой «Точпри-бор». Бельвю им сразу позвонил. Детективы в бюро заподозрили Бернис Лэмен и устроили для нее ловушку. Они схватили секретаршу Бельвю и сейчас допрашивают. Но пока безрезультатно.

— Значит, мы берем расследование на себя? — усмехнулся Бивер.

Сержант Экли расплылся в улыбке.

— Мы возьмем расследование на себя. Но только когда старина Джезон Бельвю приползет к нам на животе и будет умолять об этом. Президент фирмы «Точприбор» боится огласки. Если станет известно, что чертежи исчезли или, что не лучше, кто-то снял с них копии, фирма попадет в большую передрягу.

С лица Бивера сползла усмешка. Шпион нахмурился.

— В чем дело? — не понял Экли.

— Но откуда, черт возьми, Лестер Лейт узнал обо всем этом?

По глазам Экли было ясно, что эта мысль не приходила ему в голову.

Бивер добавил:

— По-видимому, все это как-то связано с меховой пелериной…

— Чепуха, Бивер. Просто его очередное умозрительное построение.

Внезапно Бивера осенило:

— Послушайте, сержант, — воскликнул он. — Помещение «Точприбора» расположено напротив меховой фирмы. Как вы думаете, что можно оттуда увидеть?..

Сержант Экли снисходительно покачал начальственной головой.

— «Точприбор» находится на шестом этаже, а меховая фирма — на четвертом.

Бивер упрямо гнул свое.

— Меховая компания находится в обычном здании, а «Точприбор» — в офисном. Поэтому их шестой и четвертый этажи могут располагаться на одном уровне…

Сержант Экли нахмурил брови и задумался.

— Может, ты и прав, — сказал он. — Но я в этом сомневаюсь.

За завтраком Лестер Лейт внимательно слушал доклад лакея.

— Очень интересные сведения, Бивер, — сказал он, покончив с поджаренным хлебом и беконом и прихлебывая кофе. — И должен сказать, достаточно полные. Как тебе удалось собрать все эти факты?

Лакей-шпион кашлянул.

— Девушка, за которой я ухаживаю, дружит с полицейским, — пояснил он.

— Ах да. Ты уже упоминал об этом. Не могу одобрить, так сказать, этическую сторону ситуации. Но, во всяком случае, твоя связь продуктивна в смысле информации.

— Да, сэр, — скромно поддакнул Бивер.

— Ты уверен, что Джезон Бельвю обратился в полицию? — переспросил Лестер Лейт.

— Да, сэр. После полуночи, — подтвердил лакей.

— Давай еще раз проанализируем ситуацию, Бивер.

— Да, сэр. Бельвю держал чертежи в своем сейфе. Его большая дверь всегда открыта в течение дня, но на ночь закрывается. В тот день изобретатель прибора Николас Ходж и Бельвю-закончили предварительное совещание. Чертежи были убраны в сейф. У Бельвю было какое-то важное дело. На несколько минут он вышел из кабинета, оставив Ходжа рядом, в приемной. Секретарша Бельвю Бернис сортировала дневную почту в своей комнате. И как раз в этот момент собралась отнести ее в кабинет шефа. Так, по крайней мере, она говорит. Войдя в приемную, она услышала истошные вопли, доносившиеся с улицы. Естественно, многие сотрудники бросились к окнам. Бернис Лэмен говорит, что слышала, как хлопнула дверь кабинета Бельвю. Наружная дверь. Как будто кто-то поспешно выбежал из нее. В тот момент она думала, что это мистер Бельвю. Таков ее рассказ.

— Значит, это не был мистер Бельвю? — переспросил Лейт.

— Нет, сэр. Мистер Бельвю уверяет, что в это время был в другом конце здания. Тот, кто проник в кабинет, унес с собой чертежи. Он, очевидно, знал, где их искать.

— А не мог посторонний проникнуть в помещение фирмы? — задал последний вопрос хозяин.

— Нет, сэр, — твердо сказал шпион.

Редактор многотиражки Фрэнк Пакерсон в выходные дни был на охоте. Свое ружье он принес на работу. И как только услышал вопли на улице, схватил его, зарядил и выскочил в коридор. Изобретатель Ходж был единственным посторонним, находившимся на месте преступления. Но, конечно, очень трудно заподозрить Ходжа в краже собственных чертежей.

Лестер Лейт был задумчив.

— Что можно сказать о Бернис Лэмен? — спросил он Бивера.

— Всю прошлую ночь детективы наблюдали за зданием фирмы. Мисс Лэмен вернулась в свой кабинет, сказала, что ей нужно сделать срочную работу. Детективам это показалось подозрительным, и они арестовали ее. Но, видите ли, сэр, — рассказывал шпион-слуга, — сразу после пропажи документов у дверей здания поставили охранника, чтобы никто не мог вынести чертежи. Они наверняка спрятаны где-то в помещениях фирмы. Преступник выкрал их из сейфа, но вынести не смог и поэтому спрятал.

— Так, значит, детективы обыскали мисс Лэмен и ничего не нашли? — переспросил хозяин.

Слуга подтвердил.

Лейт улыбнулся.

— Ну и что вы думаете по этому поводу, сэр? Каковы ваши планы? — полюбопытствовал Бивер.

Лейт удивленно поднял брови.

— Планы?

— Знаете, сэр, я полагал, что у вас в запасе есть еще варианты. И вы захотите поручить мне их^проверить.

— Пожалуй, нет, Бивер. Меня просто раздражает бездарность полиции, которая ведет это дело. Но я не обязан что-либо делать. Мой интерес, Бивер, чисто абстрактный… Просто теоретические размышления.

Женщина, возглавлявшая агентство по найму актеров, поначалу встретила Лестера Лейта с чисто протокольной приветливостью. Однако, оглядев ладную фигуру молодого человека и встретив взгляд его внимательных и умных глаз, она смягчилась. Его приветливо улыбающиеся губы довершили дело — лед официальности растаял, и ее манеры приобрели искреннюю теплоту и сердечность.

— Доброе утро, — сказала она более мягко, чем обычно разговаривала с посетителями.

Лестер Лейт улыбнулся в ответ.

— Я пытаюсь писать рассказы — пояснил он.

Улыбка на ее лице несколько подтаяла, сменившись недовольной гримасой.

— У нас нет вакансий для писателей. Как правило, мы литературой не занимаемся, — сказала она. — Но если у вас есть опыт…

— Художественная проза, — невозмутимо продолжал Лестер Лейт. — Написанная под необычным углом зрения. Короче говоря, темы на основе газетного материала.

Недовольная гримаса на ее лице сменилась некоторым интересом.

— Звучит довольно интригующе. Но боюсь, что мы не можем…

— Это всего лишь хобби, — беззаботно щебетал Лейт. — Я не ищу заработка и не прошу вас подыскать мне место.

— Тогда чего же вы хотите? — удивилась заведующая агентством.

— Мне нужна актриса, которая хотела бы участвовать в рекламе.

— Они все ничего не имеют против рекламы, — ответила женщина, сидевшая за столом.

— Мне нужна опытная актриса, — продолжал Лейт, — способная сыграть любую роль, настоящий профессионал…

— Такие теперь перевелись, — устало прервала она его. — Сейчас молодежь думает только о Голливуде. Они смотрят на сцену как на трамплин для прыжка в киноиндустрию…

Лестер Лейт продолжал:

— Моя актриса не обязательно должна быть молодой. Пусть это будет человек с характером, как говорится, «славный малый».

Женщина вопросительно поглядела на него.

— Именно такой кандидат сейчас сидит в приемной, — вдруг сказала она. — Актриса прошла через все. От оперы до водевиля. Она действительно талантлива, но, к сожалению, не так уж молода…

— Сколько ей лет? — спросил Лейт.

Дама улыбнулась.

— Говорит, что тридцать, и выглядит на тридцать три, но думаю, что ей ближе к сорока. Просто восхищаюсь ее мужеством.

Лестер Лейт поинтересовался именем актрисы.

— Винни Гейл, — назвала женщина.

— А согласится она поработать на меня в качестве модели? — нерешительно просил Лейт.

— Вряд ли, — качнула головой женщина. — Винни соглашается только на актерскую работу. Впрочем, вы можете лично переговорить с ней.

— Пригласите ее сюда, — попросил Лейт.

Винни Гейл оказалась решительной женщиной. Она не выносила неопределенности и всегда «брала быка за рога». Поэтому прервала пространное вступление Лестера Лейта конкретным вопросом:

— Вы когда-нибудь пробовали писать?

— Нет, — ответил Лестер Лейт. — Для меня это новое дело.

— Тогда интерес к вашей работе будет не больше, чем к прошлогоднему снегу, — нетерпеливо бросила она.

— Боюсь, что вы правы, — поспешно согласился Лестер Лейт, — но, пожалуйста, не уходите, мисс Гейл.

— Не вижу причин задерживаться.

— К счастью, литература не является источником моих доходов…

— А мой источник дохода — это время. И я не собираюсь тратить его впустую, — отрубила Винни Гейл.

— Я хотел бы предложить вам роль фотомодели, — предложил Лейт. — К моему рассказу нужны снимки. Оплата — двести пятьдесят долларов за два часа работы. Плюс меховая шуба.

— Плюс что?! — воскликнула мисс Гейл.

— Меховое пальто. Пелерина из серебристой лисы, — пояснил Лестер.

Винни Гейл в растерянности села на стул.

— Послушайте, — сказала она, — надеюсь, это честное предложение?

Лейт кивнул.

— И без подвоха?

Молодой человек покачал головой.

— И я получу деньги наличными? — с сомнением спросила немолодая мисс.

Лейт ответил утвердительно.

— Когда?

— Сейчас.

— Что я должна делать? — наконец решившись, спросила она.

— Выбросить из окна меховую пелерину. Только и всего. Потом рассказать, какие чувства вы при этом испытывали.

Винни испуганно переводила взгляд с женщины, сидевшей за столом, на мистера Лейта.

— Вы сумасшедший? — наконец спросила она. — Что ж, если вы готовы заплатить двести пятьдесят долларов наличными, я берусь за эту работу.

Лестер Лейт открыл бумажник и отсчитал пять пятидесятидолларовых банкнотов. Они веером опустились на стол агентства по найму театральных актеров.

Ошеломленная Винни Гейл негромко пробормотала:

— Давно я не видела конфетти подобного рода. С тех самых пор, как играла в пьесе «Мама была леди» в старом театре Нелмана.

Владелец меховой компании мистер Гилберт встретил Лестера Лейта холодным, оценивающим взглядом.

— Вот видите, — вежливо объяснил Лейт, указывая на фотографа, стоявшего слева с огромной камерой в футляре и штативом через плечо. — Я привел фотографа, чтобы сделать серию снимков. Привел и своего собственного покупателя, — указал он на Винни Гейл, одетую в перелицованное платье, которое, однако, она носила с большим достоинством. — И конечно, я готов купить пелерину из серебристой лисы по розничной цене.

Мистер Гилберт покачал головой.

— Должен сказать, — вежливо продолжал Лестер Лейт, — мисс Гейл — хорошая актриса. И конечно, в результате нашей акции рассчитывает на рост своей популярности. Что же касается вас, то, между нами говоря, упоминание в газетах и журналах меховой компании Гилберта вам тоже не повредило бы.

Гилберт прищурил глаза, прикрытые очками.

— Вы газетный репортер?

Лестер Лейт покачал головой.

— Тогда агент по связям с прессой?

— В какой-то мере, — уклончиво ответил мистер Лейт. — Моя цель — реклама мисс Гейл.

Гилберт оценивающе посмотрел на мисс Гейл.

— Не уверен, что подобный товар нуждается в рекламе.

Лейт пожал плечами.

— Как хотите, — сказал он. — Не забывайте, что речь идет о покупке пелерины из серебристой лисы…

— Минутку, — прервал его владелец меховой фирмы. — Мне нужно переговорить с моим менеджером по рекламе. Сейчас вернусь.

И мистер Гилберт поспешно направился в свой кабинет. Оттуда он позвонил в управление полиции.

— В моем офисе находится человек по имени Лестер Лейт, — сказал он. — Парень представился литератором. Он пришел с актрисой, которая намерена выбросить из окна еще одну меховую пелерину. В то же время наша сотрудница мисс Фанни Гилмайер, которая вчера звала полицию на помощь, сегодня должна сделать то же самое. Не возражаете, если я спущу его с лестницы?

— Подождите у телефона, — ответил дежурный полицейский. — Я соединю вас с сержантом Экли.

Через минуту к телефону подошел сержант Экли, и Гилберт подробно описал ему всю ситуацию.

Экли проявил заинтересованность.

— Наоборот! Пусть все делает как хочет. Только сначала задержите его на пятнадцать минут. Мне нужно всего пятнадцать минут.

— А потом соглашаться? — с сомнением в голосе спросил Гилберт.

— Что значит «соглашаться»? — заорал сержант Экли. — Послушайте, если вы упустите эту возможность, я закрою вашу лавочку! За торговлю ворованными вещами!

Озадаченный Гилберт вернулся в торговый зал.

— Хорошо, — сказал он Лейту. — Вас обслужит лично мисс Гилмайер. Только придется пару минут подождать, она занята с другим клиентом. Все равно, думаю, вам понадобится некоторое время, чтобы расставить камеры и немного порепетировать?

Лестер Лейт принялся готовить съемку, тщательно отрабатывая малейшие ее детали. Он действовал на уровне самых высокооплачиваемых режиссеров в кинобизнесе.

— Понимаете, — объяснял Лейт, — вчера пелерина повисла на рекламном столбе. Но это лишь благодаря нелепой случайности. Сегодня меховое изделие, несомненно, упадет на тротуар. И что тогда? Может, случайный прохожий, подобрав ее, попытается скрыться. Или окажется честным человеком и возвратит пелерину. Во всяком случае, мы должны подробно заснять все, что будет происходить.

Фотограф установил студийную камеру. Рядом с собой на пол положил скоростной фотоаппарат. Еще один фотоаппарат был укреплен на штативе.

— Когда начнется действие, — сказал он Лейту, — мне придется работать очень быстро. Сделайте так, чтобы мне не мешали.

Лестер Лейт понимающе кивнул. Гилберт посмотрел на часы и сделал знак стоявшей рядом с ним женщине.

— Мисс Гилмайер, подойдите сюда. Можно начинать, — добавил он, обращаясь к Лестеру Лейту.

Но прошло еще минут десять, прежде чем Лейт подал знак, что готов.

— Начинаем! — скомандовал он.

Винни Гейл подошла к окну и, поколебавшись мгновение, выбросила на улицу меховую пелерину. Фанни Гилмайер свесилась из окна и позвала на помощь полицию. Уличные прохожие в шоке задрали головы. Сотрудники фирм в коммерческом центре Руста побросали свою работу и бросились выяснять, что случилось. Фотограф прыгал от одной камеры к другой, потом, почти вывалившись из окна, начал непрерывно щелкать затвором…

Сержант Экли совещался в полицейском управлении с капитаном Кармайклом. На столе перед ними лежала куча фотоснимков.

— Он не знает, что у вас есть эти снимки? — спросил Кармайкл.

Сержант Экли отрицательно покачал головой:

— Я надавил на фотографа.

Капитан Кармайкл углубился в изучение фотографий. Он достал лупу из ящика своего стола и стал внимательно разглядывать детали.

— Очень интересно, — заметил он.

— Вы что-то нашли? — с любопытством спросил Экли. Он обошел вокруг стола и заглянул капитану через плечо.

Кармайкл щелкнул пальцем по фотографии.

— Заметьте, — сказал он, — что можно даже различить людей, столпившихся в окнах фирмы «Точприбор». Видны многие детали в глубине самих комнат. Вот у двери сейфа стоит женщина.

— Это наша сотрудница, — сказал сержант Экли. — Поверьте, она на посту. Когда раздался шум, она тут же бросилась к сейфу и во время неразберихи стояла на страже. Это Анна Шерман. Мимо нее не пролетит незамеченной даже муха.

Капитан Кармайкл задумчиво прогладил волосы на макушке.

— Интересно, — сказал он, — нарушили мы планы Лейта?

— О чем вы? — поинтересовался Экли.

— Лейт не ожидал, что место Бернис Лэмен займет наша сотрудница, — пояснил капитан. — Возможно, рассчитывал, что сейф останется без охраны, как это было вчера.

— Но чертежи уже украдены, — напомнил сержант Экли. — Что нам даст повторное их хищение?

Обычно, размышляя, капитан Кармайкл поджимал губы и надувал щеки. Его брови медленно сходились в многозначительной гримасе.

— Сержант, — наконец сказал он, — Лестер Лейт как раз намеревался так поступить, но Анна Шерман, стоя на посту, помешала ему. Черт возьми, нам следовало это предусмотреть! Неужели вам непонятно? — продолжал капитан. — Вор так и не сумел вынести из здания чертежи. Они припрятаны где-то там. Злоумышленник ознакомился с ними, понял, в чем секрет прибора, а сейчас хочет положить их обратно в сейф.

— Не вижу логики, — потер лоб сержант Экли.

Капитан терпеливо пояснил:

— Потому что, как только Джезон Бельвю связался с вами, полиция обшарила каждый дюйм в фирме. Но мы так ничего и не нашли. Посоветуйте президенту «Точпри-бора» извиниться перед Бернис Лэмен, и пусть он пригласит ее снова на работу. А потом дайте Лестеру Лейту полную свободу действий.

— Что значит «полную свободу»?

— То, что я сказал. Вы что-нибудь слышали о китайском методе ловли рыбы?

Сержант Экли не смог скрыть раздражения.

— Ну вот, еще один промах, — не без сарказма заметил он. — Должен признаться, я еще не догадался рассмотреть под микроскопом волосы на голове последней египетской мумии.

Капитан Кармайкл покраснел.

— Невежество — еще не повод для раздражения, — проворчал он. — Итак, восточный метод ловли рыбы. Он состоит в том, чтобы накинуть петлю на шею нырнувшей за рыбой птицы, так чтобы она не смогла ее проглотить. Таким образом хитрый китаец получает добычу, не затратив никаких усилий.

Глаза сержанта Экли заблестели.

— Как называется птица? — спросил он.

Капитан нахмурился:

— Кажется, баклан.

— Черт возьми, хотел бы я взять с собой такую птицу на озеро, где провожу летний отпуск, — мечтательно произнес сержант Экли. — Понимаете, рыба там совсем не клюет…

— Сейчас мы говорим о чертежах, — прервал его мечты капитан Кармайкл. — Лестер Лейт будет нашим бакланом. Он добудет украденное и передаст его нам.

— Интересно, как выглядит этот баклан? — спросил сержант Экли.

— Что-то вроде пеликана, — неуверенно ответил капитан.

Экли с шумом отодвинул свой стул.

— Я понял идею. Мы сделаем из этого парня Лейта что-то вроде пеликана.

Кармайкл еще раз серьезно предупредил:

— Главное, чтобы веревка как можно туже стягивала шею. В этом весь фокус китайского метода. Иначе птица проглотит все, что выловила.

— Предоставьте это мне, капитан, — самоуверенно заявил сержант Экли и вышел из комнаты. Но через минуту вернулся. — Не сочтите меня простаком, капитан, но, может быть, вы подскажете, где купить птицу, похожую на пеликана?

Капитан Кармайкл сурово взглянул на него.

— В Китае, — коротко ответил он.

Лестер Лейт нажал кнопку домофона квартиры 7-Б. На табличке рядом с кнопкой значились два имени: Бернис Лэмен, личный секретарь Джезона Бельвю. И Милисент Фостер.

Через секунду замок входной двери открылся, и Лестер Лейт поднялся на два лестничных пролета. Квартиру номер 7-Б открыла молодая женщина. Она держала себя холодно, смотрела на пришельца настороженно.

— Что вам угодно? — спросила она.

— Я хотел поговорить с мисс Бернис Лэмен, — начал Лейт.

— Мисс Лэмен нет дома, — последовал немедленный ответ.

Лестер Лейт с интересом уставился на молодую женщину, стоявшую на пороге.

— Вы мисс Фостер? — спросил он.

Хозяйка квартиры подтвердила.

— Я могу поговорить с вами?

Милисент Фостер в свою очередь внимательно разглядывала гостя. Затем, несколько смягчившись, повторила:

— Что вам угодно?

— Полагаю, поскольку вы живете вместе с мисс Лэ-мен, у вас с ней дружеские отношения?

— Да. Мы дружим много лет, — подтвердила строгая дама.

— Я литератор, — отрекомендовался Лейт.

В ее голосе послышалась тревога:

— Репортер?

— Нет, нет! — успокоил гость. — Я начинающий. Это мое хобби.

— Вот как. — В ее голосе чувствовалось явное сомнение.

— Вашу подругу поставили в очень неловкое положение, — вежливо продолжил Лейт. — И на ее месте я попытался бы доказать свою невиновность.

Мисс Фостер явно заволновалась.

— А сделал бы я это очень просто, — невозмутимо продолжал гость. — Попробовал бы заманить вора в ловушку.

Некоторое время женщина, стоя на пороге квартиры, колебалась. Потом лицо ее смягчилось.

— Ну что ж, входите, — улыбнувшись, сказала она. — Меня зовут Бернис Лэмен. А Милисент там, у окна. Мисс Фостер, это мистер… Как, вы сказали, ваше имя?

— Лейт. Лестер Лейт.

— Проходите сюда и садитесь, — совсем уже любезно пригласила она.

Пока Лейт усаживался в предложенное ему кресло, Бернис, отметив его дорогой, сшитый на заказ костюм, сказала:

— Вы не похожи на бедного литератора.

— А я и не беден, — пожал плечами Лейт. — Я хороший писатель.

— Бернис, ты что… — поспешно вмешалась Милисент.

— Не обращай внимания, — прервала ее Бернис. — Господин шутит. Вы вообще не похожи на писателя, — глядя на Лейта, улыбнулась она. — Хорошего, плохого или просто никакого. Давайте откровенно. Что вас интересует?

— Хочу найти украденные чертежи, — прямо сказал он.

Милисент снова вмешалась:

— Я слышала, сегодня из окна фирмы кто-то выбросил еще одну пелерину.

— Это я, — спокойно заявил Лейт.

— Не может быть! — воскликнула Бернис.

— Нужно было поступить именно так, — улыбаясь, подтвердил Лестер Лейт.

Бернис и Милисент переглянулись. Затем, наклонившись вперед, секретарь президента «Точприбора» испытующе посмотрела на Лейта.

— Давайте разберемся, — сказала она. — Вы что, действительно сегодня выбросили меховую пелерину из окна?

— Ну, не сам, конечно, — ответил Лейт. — Это сделала женщина, талантливая актриса, которую я нанял. Видите ли, я хотел взять у нее эксклюзивное интервью. Она должна была рассказать об ощущениях человека, выбрасывающего дорогую пелерину из окна.

Молодые женщины вновь обменялись многозначительными взглядами.

— Боюсь, ничем не могу вам помочь, — прохладным тоном заключила Бернис Лэмен.

Лейт открыл небольшую папку, которую принес с собой, и достал из нее несколько фотографий.

— Посмотрите, — сказал он, — мы детально засняли все происшествие. Весьма интересно.

После недолгих колебаний молодые женщины склонились над фотографиями. Лейт достал из кармана лупу и предложил им.

— С ее помощью, — пояснил он, — можно различить много любопытных подробностей. Посмотрите на людей, высунувшихся из окон фирмы «Точприбор». Вы, наверное, можете узнать многих своих сотрудников, мисс Лэмен?

— Конечно, и даже без лупы. Посмотрите-ка…

Лейт прервал ее, указав на одно из окон кончиком карандаша. _

— Это окно кабинета мистера Бельвю? — спросил он.

Девушка подтвердила.

— А вот, кажется, можно различить спину молодой женщины. А что это, рядом с сейфом?

— Это дверь сейфа.

— А здесь, кажется, сам Джезон Бельвю? — продолжал задавать вопросы Лейт.

Бернис кивнула.

— А кто стоит со шваброй?

Взглянув на фотографию, секретарша рассмеялась:

— Это не швабра, а ружье.

— Винтовка? — спросил Лейт.

— Нет, — сказала она, продолжая улыбаться, — ружье. А человек, изображающий героя, — Фрэнк Пакерсон, редактор многотиражки «Новости «Точприбора». Он у нас страстный охотник и на выходные обычно выезжает за город. В понедельник он возвратился в город слишком поздно и не успел заскочить домой. Поэтому ружье оказалось в офисе. Такое иногда случается.

— Понятно, — промолвил Лейт. — И на снимке, сдается, он охотится на воров?

— Да, пожалуй. Фрэнк, правда, вчера действовал очень решительно. Как только услышал уличные крики, схватил свое ружье и выскочил в-коридор. Фрэнк Пакерсон уверяет, что в коридоре никого, кроме изобретателя, не было. Позднее появился мистер Бельвю. Отсюда ясно, что кражу чертежей совершил кто-то из сотрудников и что…

— Продолжайте, — попросил Лейт.

— Чертежи не вынесли из здания, и они по-прежнему находятся где-то внутри.

— Сколько комнат можно для этого использовать?

— Я уже размышляла об этом, — продолжала секретарша. — Фирма занимает много комнат. Все они сообщаются между собой. Кроме того, коридор тянется вдоль всех этих комнат. Но дело в том, мистер Лейт, что в коридоре не было никого. Пакерсон это утверждает. Говорит, что выстрелил бы, заметив что-то подозрительное… Ну, например, если бы кто-то побежал.

— Это означает, что чертежи могут быть спрятаны в комнатах с окнами на улицу? — спросил Лейт.

Бернис кивнула.

— В какой-то из изображенных на этих снимках? — захотел уточнить Лейт, указывая рукой на фото.

— Правильно.

— А это кто? — поинтересовался Лестер, указывая кончиком карандаша на неясную фигуру.

Бернис нахмурилась:

— Дайте-ка лупу. Здесь плохо видно.

Лейт протянул увеличительное стекло.

— Ну да. Это Тарвер Слейд. Уже четыре или пять дней он сидит над нашими бумагами.

— Аудитор? — переспросил Лейт.

— Нет, — охотно пояснила Бернис. — Один из сотрудников налогового управления, которое регулярно нас проверяет. Мы не обращаем на них внимания. Они ужасные зануды, мешают работать, все время требуя каких-то разъяснений. Если их принимать всерьез, то вообще невозможно работать. Поэтому мы просто выделили им комнату и больше не обращаем на них внимания.

Лестер Лейт пригляделся:

— Кажется, этот человек надевает пальто?

— Да, я замечала, стоит только чуть-чуть похолодать, как он тут же надевает пальто. Говорит — болеет ревматизмом. Временами даже заметно прихрамывает. А потом вдруг перестает…

Лестер Лейт достал записную книжку и сделал в ней какие-то пометки.

— Я просто записал имена этих людей, — пояснил он. — Пожалуйста, попробуйте опознать еще нескольких человек.

Взяв карандаш Лейта, Бернис Лэмен назвала ему имена людей, чьи лица маячили в окнах. Она не смогла различить только троих или четверых, которые, опустив голову, глядели вниз.

Лестер Лейт уложил фотографии в папку.

— Я благодарен вам, мисс Лэмен. Похоже, у меня получится потрясающая статья под названием «Что чувствует человек, выбрасывая дорогую меховую вещь из окна».

— Мистер Лейт, — обратилась к нему молчавшая до сих пор Милисент Фостер. — Скажите откровенно, что именно вас интересует?

— Я же сказал, хочу написать психологический очерк, — повторил молодой человек.

— Полагаете, так мы вам и поверили, что можно пойти на такие расходы ради написания статьи для газеты. Которую, кстати, вряд ли можно продать!

Лейт улыбнулся.

— А вот меня бы этот очерк заинтересовал, — возразила ей Бернис Лэмен. — И снимки отличные.

— Вы так считаете? — обрадовался Лейт. — Ну, слава Богу. Они мне обошлись в семьдесят пять долларов.

На прощанье Милисент с улыбкой пожелала Лестеру Лейту доброй ночи.

— Спокойной ночи, Санта Клаус! — сказала она.

Уже взявшись за дверную ручку, Лейт задержался.

— Ну, тогда ждите подарка в чулке, — шутливо сказал он и вышел из квартиры.

Лестер Лейт открыл дверь своей роскошной квартиры.

— Вносите сюда, — скомандовал он.

Напуганный лакей увидел с полдюжины мужчин, повидимому таксистов. Они вносили целую кучу самых разных вещей. Бивер отметил письменный стол, вращающееся кресло, пишущую машинку, шкаф для бумаг и шкаф для канцелярских принадлежностей. Еще — мусорную корзину.

— Эдвард, — сказал хозяин, — пожалуйста, освободи тот угол. Ну вот, ребята, письменный стол ставьте прямо в угол. На него — пишущую машинку, рядом со столом — вращающееся кресло.

Лакей тупо провожал глазами эту странную процессию, шествующую по толстому ковру роскошной квартиры. Едва мужчины ушли, он принялся протирать мебель.

— Вы нанимаете секретаря? — полюбопытствовал слуга.

Лестер Лейт с упреком посмотрел на него.

— Бивер, я сам думаю поработать.

— Поработать? — не понял слуга.

— Да. Собираюсь писать. Думаю, что мне удастся пробиться к славе.

— Понятно. Очевидно, роман, сэр? — спросил Бивер.

— Речь идет не о художественной литературе, — солидно пояснял Лестер Лейт. — Я собираюсь красочно, с точки зрения психологии интерпретировать происшествия. Вот, например, описать чувства человека, выбросившего из окна триста пятьдесят долларов. Наверное, это интересно, Бивер?

— Ну, сэр, как вам сказать, — замялся лакей. — Конечно, если вы так считаете, сэр.

— Ну, вот видишь, — удовлетворенно бросил Лейт. — Сегодня женщина выбросила из окна меховую пелерину стоимостью в триста пятьдесят долларов. Что она при этом чувствовала? Она рассказала мне о своих сокровенных переживаниях. Я записывал ее слова, словно в лихорадке, Бивер. А теперь мои слова польются на бумагу. И это происшествие останется жить в веках…

Лестер Лейт быстро снял пиджак и вручил его лакею.

— Повесь его, Бивер.

Усевшись в кресло, он вставил в пишущую машинку чистый лист бумаги.

— Позвольте спросить, почему вы доставили все на такси? — Лакей-шпион попытался вытянуть из хозяина еще какую-нибудь информацию.

Лестер Лейт даже не поднял головы.

— Не отрывай меня, Бивер. Мне нужно сконцентрироваться. Доставка на такси? Да потому, что все эти вещи куплены в комиссионном магазине, в дешевом районе. Остальные магазины были уже закрыты. А маленькие магазинчики, как известно, не имеют службы доставки. И мне пришлось нанять шесть такси. Получилась целая процессия, Бивер. А теперь дай мне подумать, как начать. Пожалуй, буду писать от первого лица. Да! Заголовок уже есть: «Выброшенные деньги: душевное состояние Винни Гейл в трактовке Лестера Лейта».

Молодой человек деловито отпечатал заголовок, отодвинул назад кресло и, поморщив лоб, уставился на чистый лист бумаги.

— Теперь нужно придумать начало, — пробормотал он. — Если так: «Я выбросила меховую пелерину из окна»? Нет, это не звучит. Здесь нужно что-то более эмоциональное. Попробуем иначе: «Я примерила меховую пелерину, которую подала мне продавщица. Вещь сидела на мне идеально, было очень приятно почувствовать тепло мягкого роскошного блестящего меха. И тут я решительно швырнула пелерину в окно». Вот это звучит драматично.

Лестер Лейт наклонил голову набок, изучая выражение лида лакея.

— Ну как, Бивер?

— Очень хорошо, сэр, — неуверенно сказал слуга.

— По твоему лицу этого не скажешь, — недовольно промычал лейтенант. — Полное отсутствие энтузиазма.

— Да, сэр. Если хотите знать мое мнение, то звучит это несколько прямолинейно, сэр.

— Да, — признал Лестер Лейт. — Здесь нужно что-то более тонкое.

Он снова отодвинул кресло и, засунув большие пальцы в карманы жилетки, с минуту смотрел на клавиатуру пишущей машинки. Потом встал и начал расхаживать по комнате.

— Бивер, как, по-твоему, писатели добиваются вдохновения?

— Не знаю, сэр, — пожал плечами лакей.

— Все казалось легко, когда я думал об этом в общем плане. Когда же нужно писать конкретно… Нельзя же просто сказать: «Я выбросила пелерину из окна». И в то же время я не знаю, что еще можно сказать. Ну ладно, Бивер. Главное — положить начало. Я где-то читал, что опытные литераторы не сидят в ожидании вдохновения, а упорно работают. Они придумывают много вариантов, тщательно подбирают слова…

Слуга охотно поддакнул.

— Пожалуй, попробуем подойти с другой стороны, — решил Лестер.

Он снова уселся за пишущую машинку и начал упрямо выстукивать слова. Шпион раболепно суетился возле него.

— Не жди меня, Бивер. Творческий процесс, пожалуй, займет еще несколько часов.

— Может, принести вам что-нибудь, виски с содовой или…

— Нет, Бивер, я должен работать, — решительно заявил хозяин.

— Хорошо, сэр, — сразу же согласился слуга. — Если не возражаете, я бы вышел подышать свежим воздухом…

— Конечно, Бивер. Ради Бога, — ответил Лейт, не отрывая глаз от пишущей машинки.

Шпион дошел до угловой аптеки и оттуда позвонил в полицейское управление. К телефону попросил сержанта Экли.

— Бивер, что за процессия из нескольких такси подъезжала к вашему дому? — резким тоном спросил Экли.

— Он решил стать писателем, — ответил шпион-слу-га. — Ему пришла в голову идея написать эффектный рассказ. И он уже приступил к делу. Накупил целую уйму подержанной мебели, пишущих машинок, шкафов — словом, всякой ерунды — и привез все это на такси.

— С этим типом никогда не знаешь, то ли он шутит, то ли в самом деле сходит с ума, — простонал сержант Экли.

Во всех офисах «Точприбора» ощущалось едва заметное напряжение. Под повседневной рутиной деловой активности угадывалась какая-то неловкость. Это выражалось во всем: во взглядах исподтишка, суетливости персонала, перешептываниях в туалетных комнатах.

Редактор «Новостей «Точприбора» Фрэнк Пакерсон сидел в кабинете с карандашом в руке и машинально рисовал что-то бессмысленное на листке бумаги.

Раздался звонок переговорного устройства, и Пакерсон автоматически нажал кнопку. Из приемной раздался голос девушки.

— Тут пришел автор со своей рукописью, — доложила она. — Он хотел бы продать ее за пятьсот долларов нашей газете.

Пакерсон удивился:

— Рукопись… пятьсот долларов?

Девушка подтвердила.

— Скажите ему, что мы не покупаем рукописи. Все материалы для газеты пишут наши сотрудники. Скажите еще, что у нас нет таких денег.

— Хорошо, мистер Пакерсон. Я уже так ему и сказала. Но он настаивает на встрече с вами. Говорит, что у него есть и ружье, которое он хотел бы продать…

— Ружье? — оживился редактор многотиражки. — Что за ружье? — заинтересованно спросил он.

— Говорит, двустволка фирмы «Итабор», и он готов продать ее за пятнадцать долларов.

— Настоящий «Итабор»! — воскликнул Пакерсон. — И всего за пятнадцать долларов?

Большой любитель огнестрельного оружия, Пакерсон не мог отказаться от подобного предложения. Это было бы все равно что для страстного футбольного болельщика отказаться от билета на финал мирового первенства.

— Пропустите его, — решительно скомандовал Фрэнк.

Пакерсон ожидал увидеть какого-нибудь потасканного индивидуума с длинными волосами и воспаленными глазами. И совсем не был готов встретить обходительного, прекрасно одетого джентльмена, который стремительно вошел в кабинет редактора многотиражки с портфелем в правой руке и двумя кожаными ружейными футлярами через левое плечо.

И тут Пакерсона внезапно охватило подозрение.

— Просил бы понять меня правильно, уважаемый, — строго сказал он. — Я не покупаю оружие у незнакомцев. Прежде мне нужно знать все о предлагаемых ружьях.

— Да, конечно, — охотно согласился Лестер Лейт. — Могу представить вам счет из магазина, где купил эти ружья.

— Одного счета недостаточно, — покачал головой хозяин кабинета. — Мне нужны также кое-какие сведения о вас. Названная вами цена… Она просто абсурдна, если речь идет о подлинной двустволке фирмы «Итабор».

Лестер Лейт рассмеялся.

— Хотите, я назначу цену в шестьдесят долларов?

Пакерсон покраснел.

— Я готов купить еще одно ружье за подходящую цену. Но никак не ожидал увидеть хорошо одетого незнакомца — обладателя двух ружей, предназначенных для продажи. Думаю, вы должны меня понять, мистер…

— Лейт, — подсказал посетитель.

— Полагаю, вы способны войти в мое положение, — повторил хозяин кабинета.

Лестер Лейт опять рассмеялся.

— Видите ли, мистер Пакерсон, я хочу продать этот «Итабор» так дешево, потому что просто не могу попасть из него в цель. У меня есть еще ружье фирмы «Беттерби.^{1 п}». И оно бьет абсолютно без промаха.

Пакерсон покачал головой.

— А вот мне не нравятся ружья фирмы «Беттербилт». Я предпочитаю «Итабор» с вертикальным расположением стволов.

— Тогда вам понравится это ружье, — уверенно сказал Лейт. И открыл один из ружейных чехлов. Охваченный нетерпением Пакерсон сначала бегло, но внимательно осмотрел ружье. Собрал его, проверил затвор и даже раз прикинул его к плечу. Затем вернул Лейту.

— Так сколько вы хотите получить за него? — с удивлением спросил он.

— Пятнадцать долларов.

Пакерсон не мог скрыть подозрения.

— Если вам нужны поручительства, можете позвонить в мой банк, — спокойно сказал Лейт.

— Вы знаете, сколько стоит новое ружье этой марки? — еще раз спросил Пакерсон.

— Конечно, — последовал лаконичный ответ.

— Тогда почему продаете за пятнадцать долларов? — в полном недоумении вопрошал редактор многотиражки.

Поколебавшись, Лейт ответил:

— Скажу вам совершенно честно, мистер Пакерсон. Мне кажется, в стволе ружья есть небольшой дефект. Его трудно заметить. Но если подойти к окну и загля-, нуть в ствол при солнечном свете, то можно заметить какую-то странную линию.

Пакерсон подошел к окну и, направив ствол на солнце, тщательно осмотрел его. Лестер Лейт остался у стола Пакерсона. Он невозмутимо курил сигарету. После детального осмотра Пакерсон обернулся к Лейту.

— Я ничего не заметил… Впрочем, возможно, и есть небольшой изъян. Но все равно я должен сказать, это ружье стоит намного дороже пятнадцати долларов.

— По правде говоря, мистер Пакерсон, — замялся посетитель, — я надеялся, что, существенно снизив цену на ружье, смогу уговорить вас взглянуть на мою рукопись…

Редактор многотиражки упрямо покачал головой.

— Мы не покупаем информацию из внешних источников, — еще раз повторил он.

— Тогда, пожалуй, — с достоинством сказал Лейт, — я предложу взглянуть на мое ружье какому-нибудь другому редактору.

Лицо Пакерсона покраснело еще больше.

— Так вот в чем дело! Вы хотели дать мне взятку. Предлагая купить «Итабор» за десятую часть его цены, рассчитывали, что я куплю у вас рукопись за пятьсот долларов. Да вы просто проходимец! Убирайтесь отсюда! И заберите ваше ружье! За кого же вы меня принимаете? — кипятился он. — Какая жалкая дешевка!

Лестер Лейт, изо всех сил стараясь сохранить достоинство, спокойно взял портфель, перекинул ружейные чехлы через плечо и медленно вышел. Фрэнк Пакерсон, продолжая осыпать Лейта оскорблениями, сопровождал его до самой двери.

Выходя из лифта, Лестер Лейт заметил Бернис Лэмен, секретаршу президента «Точприбора». Девушка спешила от автобусной остановки к входу в коммерческий центр Руста. Он подождал, пока она его заметит.

— Какая встреча! — громко воскликнул он. — И какой у вас счастливый вид!

— Да, у меня все в порядке, — приостановившись, ответила девушка. — Но что здесь делаете вы, да еще с таким арсеналом?

— Я просто в отчаянии, — не ответив прямо на ее вопрос, проговорил Лейт. — Я так долго работал над статьей, а ее отклонили.

— И куда вы ее предлагали? — поинтересовалась Бернис.

— В «Новости «Точприбора». Ваш редактор, Фрэнк Пакерсон, отверг ее.

— Боже мой! — воскликнула девушка. — У него же нет денег, чтобы заказывать статьи.

— Для меня деньги не имеют значения, — вздохнул Лейт. — Я только хотел видеть в прессе свое имя.

Бернис Лэмен удивленно уставилась на него, нахмурив тонко очерченные брови.

— Вы это серьезно?

— Никогда в жизни не был серьезнее. Но оставим мои проблемы. Расскажите лучше, чему вы так радуетесь.

— Я получила персональные извинения от Джезона Бельвю, — просияла она, отвечая. — Одновременно он позволил мне вернуться на работу.

— Вас, значит, реабилитировали? — пошутил Лестер Лейт.

— По крайней мере, разрешили вернуться на работу.

— Не вижу особых причин для радости, — задумчиво проговорил Лейт.

— Просто вы не попадали в ситуацию, — обиделась девушка, — когда живешь на зарплату, а тебя увольняют при подозрительных обстоятельствах. После этого никуда ведь не устроишься.

— Тогда по поводу вашей реабилитации надо выпить, — заявил Лейт. — Вы отпразднуете победу, а я попытаюсь утешиться.

— Но я спешу на работу… — замялась Бернис.

— Напротив, этого не надо делать, — возразил Лейт. — Где ваше чувство независимости? Неужели вы им все простите? Затащили вас в детективное бюро, допрашивали, потом передали в руки полиции. Запачкали вашу репутацию грязными подозрениями, выставили на посмешище перед остальными сотрудниками фирмы! А теперь вы охотно хватаете эту жалкую подачку и торопитесь на работу?

— Но почему мне этого не делать?

— Потому что есть лучший выход, — наставлял секретаршу Лейт. — Нужно заставить уважать себя. Вы должны потребовать публичных извинений и компенсации хотя бы за ущерб, который они нанесли вашему добро; му имени.

— Боюсь, я не способна на это, — засомневалась девушка.

Лейт окинул ее критическим взглядом.

— Вы недооцениваете свои способности, — заявил он.

Бернис Лэмен покраснела и смущенно улыбнулась.

— Ах, мистер Лейт, я действительно очень огорчена тем, что вашу статью отклонили. Но, к сожалению, не могу остаться с вами — нужно спешить на работу.

Лестер Лейт не хотел так просто отпускать ее.

— Могли бы вы уделить мне всего полчаса? — попросил он, указывая на свою машину у обочины.

Девушка заколебалась.

— Если вы разрешите мне переговорить с Джезоном Бельвю, — поспешно продолжил он, — я уверен, президент принесет вам извинения перед лицом всего коллектива «Точприбора».

— Это было бы чудесно, — покачав головой, промолвила БерЦис. — Но Бельвю скорее умрет, чем сделает это.

— Давайте обсудим все более детально за бокалом вина, — предложил Лейт. — Кстати, я знаю чудесное место, где готовят отличный кофе с коньяком и пряностями… Ну, пожалуйста, я вас очень прошу.

— Ну хорошо, только ненадолго, — сдалась секретарша. — Мне нельзя опаздывать.

Через пятнадцать минут, сидя за ресторанным столиком, они наблюдали, как искусный официант готовил соблазнительную смесь. Видели голубое пламя горящего коньяка, распространявшего вокруг экзотический аромат. Помешав кофе серебряной ложкой, официант налил ароматный напиток в две чашки. Затем скромно удалился.

— Разрешите мне сейчас позвонить Джезону Бельвю, — продолжал гнуть свою линию Лейт.

— А что вы ему скажете?

— Скажу, что он совершил в отношении вас ужасную несправедливость. Поэтому вы не вернетесь на работу, пока он не выплатит вам десять тысяч долларов и не принесет публичных извинений. Затем, поторговавшись, соглашусь на пять…

Бернис недоверчиво улыбнулась.

— Через пять минут после вашего звонка я лишусь работы…

Лейт достал из кармана бумажник. Вытащил из него десять банкнотов по сто долларов и ровной стопкой положил их на скатерть.

— Ставлю тысячу долларов, — заявил он, — что ничего такого не случится.

Секретарша перевела удивленный взгляд с кучи денег на лицо молодого мужчины.

— Впервые в жизни встречаю такого странного человека, — сказала она.

— Звучит не так уж и плохо, — признал Лейт. — В наши дни всеобщей серости приятно чем-то выделяться. Даже если ваше поведение похоже на легкое помешательство.

— Ну, не такое уж оно легкое, — возразила девушка, смеясь. — Мне кажется, вы шутите?

Вместо ответа Лейт сделал официанту знак.

— Принесите, пожалуйста, телефон, — попросил он.

Официант принес телефонный аппарат с длинным шнуром и включил его в розетку рядом с их столом. Лестер Лейт заглянул в записную книжку и быстро набрал номер.

Бернис Лэмен с тревогой поглядывала на него.

— Алло, — произнес Лейт. — Я хотел бы поговорить с мистером Джезоном Бельвю. Скажите ему, что речь идет о чертежах.

И пока Джезон Бельвю шел к телефону, Бернис Лэмен пережила несколько не лучших минут.

— Сейчас я пойму, что поддалась самому безрассудному импульсу. Буду проклинать себя, что вовремя не — остановила вас. Но в данный момент я просто умираю от любопытства и…

В телефонной трубке зазвучал грубоватый мужской голос:

— Да, Бельвю слушает. Что вы хотели сообщить по поводу чертежей?

— Прежде всего, я хотел бы поговорить с вами о мисс Лэмен, — вежливо сказал Лейт.

— А в чем дело? — не понял президент «Точпри-бора».

— Вы нанесли вред ее репутации, — ответил Лейт. — Вы обвинили девушку в преступлении. Из-за вас она подверглась унизительному обращению. А теперь, видимо, считаете, что…

— С кем я говорю? — взревел Бельвю так громко, что, казалось, телефонная трубка вот-вот разлетится на куски.

— Меня зовут Лестер Лейт, — ответил невозмутимый голос.

— Вы адвокат?

— Нет, — ответил Лейт. — Просто ее приятель. И надеюсь, что нам не понадобится…

— Говорите, вы не адвокат. Но какое тогда имеете отношение к данному делу?

— Я финансист, — пояснил Лейт. — Финансирую различные сделки. В данном случае — претензию, которую выдвигает против вас мисс Лэмен. Надеюсь, мы обойдемся без адвокатов.

— Да привлекайте хоть сотню адвокатов! — завопил Бельвю.

— Очень хорошо, — спокойно ответил Лейт. — Только помните — я предлагал вам полюбовную сделку. Рекомендую вам посоветоваться с вашим адвокатом и послушать, что скажет он.

— Я не плачу шантажистам! — бросил разъяренный Бельвю.

— Это ваше право, — сказал Лейт с олимпийским спокойствием. — Когда «Точприбор» окажется втянутым в судебный процесс стоимостью в тысячи долларов, вы вспомните меня. Тем более что ваш адвокат скажет, что у вас нет ни малейшего шанса выиграть дело. Вы вспомните тогда, что я предлагал полюбовно решить вопрос. А если еще акционеры вашей фирмы узнают…

— Подождите минутку, — разом умерил свой пыл Бельвю. — Я никогда не отвергаю сделку, не узнав о цене. Сколько вы хотите?

— Десять тысяч долларов.

— Понятно. Я отклоняю ваше предложение, — заявил президент фирмы. — И абсолютно уверен, что вам не удастся отсудить у нас такую сумму.

— Это вам только кажется — возразил Лейт.

— Нет. Я это знаю точно. Прощайте, — отрезал Бельвю.

Трубку бросили на рычаг, и разговор прекратился.

Бернис Лэмен вздохнула.

— Я так и знала.

Лестер Лейт положил на ее блюдце десять стодолларовых банкнотов.

— Запомните, — сказал он, — если наше дело не выгорит, эти деньги принадлежат вам.

— Нет, я не могу их взять — мы уже проиграли. Хозяин принял решение. Мы рискнули и все потеряли, — с грустью сказала девушка.

Лейт снисходительно усмехнулся.

— В таком случае не выпить ли нам еще кофе? Ведь теперь уже нет нужды торопиться на работу…

На глазах расстроенной Бернис Лэмен выступили слезы. Усилием воли она заставила себя улыбнуться.

— Ну что ж, поиграли, и хватит, — сказала она.

— Только не беспокойтесь, — утешил ее молодой человек. — Все идет так, как я думал.

— Вы знали, что он отвергнет ваше предложение? — удивилась девушка.

Лейт кивнул.

— Тогда зачем позвонили?

— После моего звонка, я уверен, он все обдумает и свяжется со своим адвокатом, — с улыбкой ответил Лейт. — Сейчас еще по чашке кофе — и я снова позвоню ему. Думаю, все изменится.

Они немного поболтали за второй чашкой кофе. Потом заказали коньяк и бенедиктин. Потом Лейт набрал телефон Джезона Бельвю и попросил его к телефону. На этот раз голос президента звучал более доброжелательно.

— Послушайте, Лейт, может, действительно, не стоит обращаться к адвокатам, — миролюбиво начал мистер Бельвю. — Чем больше я думаю об этом деле, тем больше прихожу к мысли, что мисс Лэмен действительно заслуживает уважения. Но о десяти тысячах долларов, конечно, не может быть и речи…

— Она хочет, чтобы ей принесли извинения перед всем коллективом фирмы, — заметил Лейт.

С минуту президент «Точприбора» колебался.

—. Это можно устроить, — наконец согласился он.

— И еще девушка хотела бы получить десять тысяч долларов наличными, — добавил Лейт.

— Подождите минутку, — сказал Бельвю, и Лейт услышал перешептывание на другом конце линии.

— Мы предлагаем две с половиной тысячи, — заявил Бельвю.

— Ничего не выйдет, — резко возразил Лейт, — десять или ничего. Как только я положу трубку, тут же направлюсь к моему адвокату. Лично я считаю, что ваша секретарша заслуживает очень приличной суммы…

— Подождите минутку, — прервал его Бельвю.

На этбт раз Лейт мог слышать все переговоры вполголоса.

— Пошлите Бернис Лэмен в мой кабинет, — предложил Бельвю.

В ответ Лейт только рассмеялся.

— Ни в коем случае. Вам не удастся с ней поговорить, пока не согласитесь заплатить десять тысяч долларов. Иначе будете говорить с адвокатом.

После короткой паузы Лейт услышал бормотание Бельвю. Он пересказывал кому-то стоявшему рядом условие Лейта:

— Он говорит, десять тысяч или ничего. Это слишком много. Что будем делать? — Приняв, наконец, решение, президент фирмы сказал в трубку: — Я выкладываю карты на стол. Здесь мой адвокат. Мы все обговорили. Можем судиться, а можем и не судиться. Согласен выплатить пять тысяч наличными, чтобы покончить с этим делом.

Лестер Лейт победно улыбнулся.

— Считайте, что судебного процесса не будет, — примирительно сказал он.

— Очень хорошо. Попросите мисс Лэмен прийти в офис прямо сейчас.

Лестер Лейт положил трубку на рычаг и, потянувшись, забрал с блюдца Бернис Лэмен тысячу долларов.

Девушка смотрела на все это расширенными от удивления глазами.

— Вы хотите сказать…

— Я не могу давать гарантий, но с вашим лицом и фигурой не грех попытать счастья в Голливуде. Пяти тысяч долларов для этого вполне достаточно.

Капитан Кармайкл наслаждался сигарой и одновременно просматривал спортивную страницу утренней газеты. Идиллию нарушил сержант Экли. Держа в руках картонную папку, он решительно переступил порог кабинета.

— Что на этот раз? — поинтересовался Кармайкл, хмуро взглянув на него.

Сержант сел за стол напротив капитана.

— Опять этот Лейт, — сказал он, не скрывая отвращения.

— Что случилось? — сдвинул брови капитан.

— Бивер сообщил, что Лейт написал мне письмо. И наш агент правильно решил, что мне полезно познакомиться с его содержанием, прежде чем Лейт подпишет его и отправит в мой адрес.

Глаза Кармайкла забегали:

— Признание?

— Сначала послушайте, — ответил сержант Экли, — потом уже сами решите.

Экли достал из папки копию письма и начал читать вслух:

«Мой дорогой сержант! Оригиналы рукописей знаменитых писателей всегда имеют баснословную цену. Возможно, я излишне самонадеян* И все же осмелюсь считать, что когда-нибудь моя собственная рукопись будет оценена знатоками в тысячи долларов. Однако вполне допустимо, что Эдгар По, Роберт Стивенсон и другие знаменитые писатели думали так же о своих рукописях. Этот мой рассказ, дорогой сержант, был отвергнут издателем, что может только повысить его цену. Во всяком случае, посылаю его вам как знак дружбы, лишь в малой мере отражающий мое восхищение вашими громадными усилиями по охране правопорядка. Даже несмотря на то, что мое благополучие страдает от вашего усердия».

Сержант Экли посмотрел на капитана:

— И что вы думаете по поводу этого письма?

— Ничего, — пожал плечами капитан.

— Я тоже. Однако Лейт предупредил Бивера, что письмо будет отослано завтра. А Бивер решил, что должен увидеть его содержание сегодня.

— А что там, в рукописи? — поинтересовался Кармайкл.

— Какая-то чепуха, — .пренебрежительно бросил Экли. — Я просмотрел.

Капитан Кармайкл потянулся за рукописью.

— Второй экземпляр?

Сержант Экли кивнул.

' — Письмо будет отправлено только завтра, и поэтому оригинал рукописи у него.

Капитан Кармайкл, нахмурившись, принялся листать рукопись.

— Лейт преследует какую-то цель. Возможно, просто хочет позлить меня, — предположил сержант.

Капитан смотрел на кончик своей сигары.

— Не надо самоуверенности, сержант. Возможно, Лейт решил захватить добычу, а уж потом навести нас на след преступника.

— Зачем это ему? — не понял Экли.

— Это преступление отличается от тех, с которыми мы обычно имеем дело. Оно граничит с предательством. И я думаю, Лейт не станет защищать предателя.

— Его заботит только добыча, — пробовал возразить сержант.

— Значит, вы прочли его рассказ? — вернулся к рукописи Кармайкл.

Сержант Экли достал сигару из кармана жилетки. Затем кивнул.

Капитан быстро пролистал страницы.

— Постойте, а это что такое? — вдруг спросил он.

— Где? — спросил Экли.

— На пятой странице. Вы только послушайте:

«Спрятать чертежи довольно сложно. Для этого нужна длинная полая трубка, и замаскировать ее нелегко».

— Ну и что здесь важного для нас? — хмыкнул Экли.

На лице капитана Кармайкла отразилось возбуждение.

— Смотрите дальше! — воскликнул он. — Это только предисловие к следующему параграфу.

«Как только актриса начала громко звать на помощь полицию, я заметил человека, схватившегося за ружье. Он находился в помещении фирмы «Точприбор» и стоял в дверном проеме комнаты, соседней с той, где расположен сейф. Ружье, очень интересно!»

Капитан Кармайкл поднял глаза.

— Ну, теперь понятно?

— Что понятно? — не понял сержант Экли.

— Ружье! — воскликнул Кармайкл.

— Да мы знаем про ружье, — безразлично сказал сержант. — Фрэнк Пакерсон, редактор их газеты, был на охоте и…

— У нас есть фотографии, которые должны иллюстрировать рассказ, — перебил его капитан.

— Вы уже их видели. Там нет ничего интересного.

— Ружье! — закричал капитан Кармайкл. — Неужели не понимаете, глупец? Ружье!

— При чем здесь ружье? — раздраженно спросил Экли.

Капитан Кармайкл с шумом отодвинул свое кресло.

Было видно, что он с трудом сдерживается.

— Лестер Лейт хотел, чтобы вы прочли эту рукопись завтра. Вы читаете ее на двадцать четыре часа раньше, — почти кричал он. — В своем рассказе Лейт подсказывает, как поймать человека, укравшего чертежи. Однако к моменту, когда вы получите возможность ознакомиться с его писаниной, он уже завладеет чертежами и скроет все свои следы. К нему невозможно будет придраться. Только благодаря сообразительности Бивера вы получили эту рукопись на двадцать четыре часа раньше. И у вас не хватает здравого смысла, чтобы понять, что это означает!

Лицо сержанта Экли потемнело.

— Ну и что же это означает? — по-прежнему не схватил он суть дела.

Капитан Кармайкл поднялся на ноги:

— Вызывайте машину, я покажу вам.

Редактор многотиражки фирмы «Точприбор» Фрэнк Пакерсон нажал кнопку интеркома.

— К вам два джентльмена из управления полиции, — доложили из приемной.

Пакерсон улыбнулся.

— Пусть войдут.

Капитан Кармайкл начал разговор первым.

— Мы работаем по делу о краже чертежей, Пакерсон. Очевидно, преступник заранее подготовил для них необычный тайник. Поэтому он смог за какие-то секунды взять чертежи из сейфа и спрятать их в тайнике. Иначе говоря, — продолжал капитан полиции, — по нашей версии, такой тайник находится постоянно на виду. И в то же время никому и в голову не придет заглянуть в это место. Тайником для чертежей должна служить длинная тонкая трубка. Ее можно вынести из здания, не вызывая никаких подозрений.

Улыбка сползла с лица Пакерсона.

— Человек может держать ружье в руках, — разжевывал дальше капитан, — и стоять прямо у сейфа под предлогом его охраны. И все окружающие будут считать ружье оружием — но никак не тайником.

Лицо Пакерсона постепенно начало наливаться краской, на лбу выступили мелкие капельки пота. Он откашлялся.

— Я не знаю, на что вы намекаете, капитан. Во всяком случае, у меня есть ружье. Естественно, когда начали звать полицию, я схватил его. Вы, кажется, намекаете…

— Что вы засунули чертежи в его ствол, — торжественно закончил капитан Кармайкл.

— Нет, нет! Готов поклясться, что этого не было! — воскликнул редактор.

Капитан Кармайкл продолжал настаивать на своем:

— Все именно так и было, Пакерсон. Вы схватили ружье и встали около сейфа. Все считали, что вы защищаете имущество компании. Никто и не догадывался, что вы сами…

— Повторяю, я ничего не трогал…

Полицейский встал.

— Давайте посмотрим ваше ружье, Пакерсон.

Редактор многотиражки резко схватил ружье, стоявшее позади стола.

— Нет, — возразил он. — Ружье — моя частная собственность, и вы не имеете права притрагиваться к нему без ордера на обыск.

Сержант Экли двинулся вперед. Пакерсон отскочил и поднял ружье.

— Держитесь от меня подальше, — закричал он, — или я снесу вам голову…

— Внезапно он замолк. Перед его глазами возникло черное отверстие ствола револьвера. Капитан Кармайкл не собирался шутить.

— Руки вверх! — приказал капитан.

Поколебавшись несколько секунд, Пакерсон отбросил ружье. Колени его дрожали.

— Где чертежи? — гремел капитан.

Пакерсон покачал головой:

— У меня только деньги…

Кармайкл обменялся многозначительным взглядом с сержантом Экли.

— Кто заплатил вам, Пакерсон?

— Гилберт, меховщик, — пробормотал тот.

— Кто спланировал операцию? — напирал Кармайкл.

— Он и служащая меховой компании Фанни Гилмай-ер. У них не было покупателей. Со своего места Фанни следила за нашими помещениями. Она выбрала подходящий момент. Выбросила пелерину из окна и начала звать полицию. В возникшей неразберихе мне как раз хватило времени, чтобы схватить ружье, подскочить к сейфу и запихнуть чертежи в ствол. Затем я оставался у сейфа с ружьем на изготовку.

— А где сейчас чертежи?

— Я передал их владельцу меховой компании Гилберту. Вчера вечером пронес их в моем ружье мимо охранников.

Капитан Кармайкл нахмурился.

— А сегодня ваше ружье снова здесь? Зачем?

Журналист кивнул.

— Неужели непонятно? — удивился он. — Я получил тридцать тысяч долларов за чертежи. Вся сумма — в пятидесятидолларовых банкнотах. Я боялся оставить деньги в своей комнате. Но и держать их при себе не рискнул. Поэтому скатал банкноты в трубочки, чтобы они входили в ствол, и запихнул в ружье. Таким образом деньги могут быть всегда при мне. Если попаду под подозрение и нужно будет спасаться бегством, я полностью готов к побегу.

Кармайкл удивленно свистнул.

— Значит, в стволе этого ружья тридцать тысяч долларов?

Довольный своей сообразительностью, Пакерсон кивнул.

Кармайкл обошел вокруг стола, наклонился, взял ружье и открыл затвор.

И тут сержант Экли проболтался.

— А денег-то там нет! — воскликнул торжествующе сержант.

Капитан Кармайкл в сердцах ткнул Экли в бок. Пакерсон вскочил на ноги. Он схватил ружье, уставился на него испуганными глазами.

— Да это же не мое ружье! — воскликнул он.

Капитан Кармайкл снова подтолкнул сержанта Экли.

— Это не мое ружье, — растерянно повторил Пакерсон. — Все точно. Та же модель, но на моем, вот здесь, царапина и… — Он замолчал.

— Продолжайте, — приказал сержант Экли.

Лицо Пакерсона расплылось в лукавой усмешке.

— Ха! Здорово я вас разыграл.

— В чем дело? — спросил Экли.

— Конечно, это мое ружье, — продолжал Пакерсон. — Я не имею никакого отношения к чертежам. Но раз уж вы решили разыграть из себя знаменитых детективов, я не смог удержаться, чтобы не подшутить над вами.

— А вы неплохо соображаете, Пакерсон, — одобрительно бросил капитан.

Сержант Экли повернулся к нему с полным непониманием на лице.

Капитан Кармайкл извлек из кармана наручники.

— Если бы вы держали рот на замке, мы бы уже имели полное признание, — резко выговаривал он сержанту. — А сейчас сможем добраться до чертежей, если немедленно направимся по следу Гилберта и его сотрудницы. Что касается денег, их мы тоже можем заполучить, если сработаем очень быстро. Ведь вы получили рукопись на двадцать четыре часа раньше. Теперь-то хоть вам понятно, тупица?

Сержант Экли тупо уставился на капитана.

— Так значит, Лестер Лейт… уже побывал здесь… и подменил ружья…

— Правильно, — согласился капитан Кармайкл. — А теперь вперед, сначала к Гилберту…

Бернис Лэмен и Лестер Лейт несколько задержались в кафе. Допивая последний бокал, девушка смотрела на него благодарными глазами.

— Прямо не знаю, я так вам обязана…

Один из официантов, стоявший у окна, подошел к Лестеру Лейту и почтительно поклонился.

— Простите, — спросил он, — номер вашей машины XL552?

Лестер Лейт нахмурился.

— Да, это мой номер, — согласился он.

— Очевидно, вы припарковали ее в неположенном месте, — тихо продолжил он. — Возле вашей машины я заметил двух полицейских. Сейчас они сидят в своем автомобиле прямо у нашей двери. Очевидно, чего-то дожидаются.

Лестер Лейт достал из кармана пачку банкнотов, отделил десятидолларовую бумажку и сунул ее в руку официанту.

— Благодарю вас, — сказал он, сохраняя полное безразличие к происходящему. — На днях я не оплатил квитанцию за штраф. И вот теперь, вероятно, они нашли меня. Скажите, могу ли я попросить у вас пачку салфеток?

Официант посмотрел на деньги, опущенные в его ладонь.

— Благодарю вас, сэр. Бумажные салфетки? Никаких проблем.

Лестер Лейт повернулся к девушке:

— Поразмыслив, я решил, что вам лучше сначала переговорить с Джезоном Бельвю без меня. Сейчас я уйду из ресторана. А вы подождете еще десять — пятнадцать минут и на такси отправитесь к Бельвю.

Официант принес огромную пачку небольших бумажных салфеток.

— Необходимо как можно чаще чистить мое ружье, — объяснил ему Лестер Лейт. — Нельзя ли мне сейчас пройти на кухню и почистить его салфетками?

— Конечно, — поспешно ответил официант. — Может быть, лучше я дам вам тряпку и…

— Нет, — возразил Лейт. — Салфетки намного лучше.

Он встал из-за стола и раскланялся с Бернис Лэмен. Она видела, как Лейт последовал на кухню за официантом, и не очень удивилась, что он не вернулся. Подождав еще пятнадцать минут, девушка направилась к двери.

— Минутку, — остановил ее официант. — Господин забыл одно из своих ружей.

— Да, действительно. А что, он уже ушел? — поинтересовалась Бернис.

— Он вышел через кухонную дверь в переулок, — ответил официант.

Бернис Лэмен весело рассмеялась:

— В таком случае лучше подержите ружье у себя. Думаю, позднее он за ним вернется.

Сержант Экли внезапно схватил капитана Кармайкла за руку. Из машины, где они сидели, было видно, как по переулку шел Лестер Лейт.

— Смотрите, у него ружье! — воскликнул сержант.

— Только осторожнее, Экли, — сказал капитан. — Нам нельзя ошибаться.

Лестер Лейт с ружейным чехлом через плечо и портфелем в руке подошел к своей машине. Открыв ее, он сел за руль.

— Вперед, сержант, — отдал приказ капитан Кармайкл. — Выполняйте свой долг. Но не арестовывайте его, пока не убедитесь в наличии доказательства его вины.

Сержант Экли кивнул. Поспешно покинув машину, он направился к автомобилю Лейта.

Лестер Лейт как раз собрался нажать на стартер, когда Экли похлопал его по плечу. Лейт обернулся. На его лице отразилось удивление.

— Вы! — невольно воскликнул он.

Торжествующая улыбка сержанта Экли говорила о многом.

— Мы разыскиваем украденные ружья, — сказал он. — В этом чехле ваше ружье?

Лейт заметно заколебался.

— Разрешите взглянуть на него, — попросил сержант.

Он достал через окно ружейный чехол, открыл его и вытащил ствол. Затем поднял его и заглянул на просвет. Левый, гладко отполированный ствол был пуст. Правый целиком был забит свернутой бумагой.

Ухмылка сержанта стала зловещей. Он просунул ружье обратно в машину.

— Поехали в управление полиции, Лейт, — коротко бросил он.

— Я вас не понимаю! — воскликнул молодой человек.

— Естественно. А вот я прекрасно разобрался во всех ваших штучках, — позлорадствовал сержант Экли. — Веревочка вилась долго, но вот ей и пришел конец. Идем в полицию, или я сию минуту надену на вас наручники. И вызову полицейскую машину…

Не говоря ни слова, Лейт завел мотор и поехал в полицию. Неотступно следуя сзади, капитан Кармайкл был готов ко всему, даже к попытке бегства.

В полицейском участке сержант Экли разыграл перед дежурным целый спектакль.

— Ну вот, ребята, — сказал он, — сейчас я преподнесу вам урок дедукции. Дайте-ка мне какой-нибудь предмет, чтобы я мог прочистить стволы этого ружья. Я покажу вам фокус.

— Прекратите комедию, — рассердился капитан Кармайкл.

Но сержант Экли не мог упустить такой уникальной возможности прославиться. Между тем один из полицейских уже вручил ему деревянную палку.

— Заметьте, — торжественно сказал Экли, — ни в руках, ни в рукавах у меня ничего нет. Сейчас я затолкаю эту палку до конца в левый ствол ружья, и ничего не произойдет. А потом проткну этой палкой правый ствол, и вы что-то увидите. Из него дождем посыплются тридцать тысяч долларов пятидесятидолларовыми банкнотами.

Экли начал энергично действовать.

И вдруг, после недолгого напряженного молчания, раздался громкий взрыв хохота: из правого ствола вылез целый ворох бумажных салфеток.

— Новый метод, — учтиво пояснил Лейт. — Мне сказали, что таким способом можно предотвратить ржаве-ние ствола. И я решил им воспользоваться. Набить салфетками правый ствол и оставить пустым левый. А через шесть месяцев посмотреть, какой из них будет в лучшем состоянии. Извините, сержант, но должен сказать — вы нарушили мой эксперимент.

Капитан Кармайкл взял Экли за локоть.

— Пошли отсюда, — сказал он сквозь зубы.

Они вышли из комнаты.

— Черт возьми, сержант, — еле сдерживаясь, сказал капитан Кармайкл. — Я же предупреждал вас. Вспомните, главная опасность при использовании китайского метода ловли рыбы заключается в том, чтобы веревка была туго затянута вокруг шеи птицы.

— Вы не представляете себе, капитан, как бы я хотел попробовать одного из этих пеликанов на нашем озере…

— Ничего у вас не получится, — в сердцах возразил капитан Кармайкл. — Вы не способны затянуть веревку на шее птицы так, чтобы она не глотала рыбу.

Шериф высыпал содержимое конверта на свой старенький стол. Уставившись на молодого человека, сидевшего напротив и следившего за каждым его движением, полицейский задумался.

— Беда с этими пижонами, — сказал он. — Здесь, в Айдахо, они считают нас просто деревенщиной. Взять хотя бы начальника полиции Эда Харвела. Он приезжал к нам сюда года три назад. Ему стукнуло в голову, что именно я должен найти потерявшего память. И вот на двух страницах расписывается, как я это должен сделать…

Под неотрывным взглядом серых глаз шерифа Хэнк Лукас неуверенно кивнул.

— С этим парнем такое уже случалось, — продолжал шериф. — Он блуждал непонятно где целых три месяца, а потом вернулся, так и не вспомнив, где был. Он никогда ничего не мог вспомнить. Не знает, что делал, под каким именем и где жил — вообще ничего. Однажды в пять часов вечера он вышел из своего офиса и направился домой. Но оказался там только через три месяца. Необычная ситуация, не находишь?

— Да, необычная, — охотно согласился Лукас.

— Год назад он все повторил снова, — продолжал шериф. — Исчез в сентябре. Но на этот раз прислал хоть 'открытку жене.

— Минутку, — прервал шерифа Хэнк, — раз он прислал открытку, значит, не потерял память. Иначе откуда он знал ее адрес?

— Я объясню, — ответил шериф. — История очень странная. Он женат уже три года, а открытку послал на ее девичью фамилию и по старому адресу. Она жила там, когда он за ней ухаживал. Этот малый продолжает считать ее своей девушкой.

Хэнк ничего не ответил.

— А теперь вернемся к Эду Харвелу, — продолжал шериф. — Он опытный шеф полиции у себя, на восточном побережье. Но стоит ему оказаться здесь — и он превращается в обычного пижона. Будучи три года назад в нашем районе Мидл-Форк, он вел себя просто как новичок, даже однажды заблудился. А теперь, видишь ли, просит о том, что ему нужно, и, главное, разжевывает, как я должен это сделать! Можно подумать, что я не провел самостоятельно ни одного расследования. Харвел полагает, что этот парень, Фрэнк Адриан, живет под своей фамилией, потому что подписал открытку «Фрэнк». Поэтому советует мне проверить в местных банках, нет ли где счета на его имя. Рекомендует побеседовать с владельцами местных магазинов, поискать его в глубинке и…

— И чем вы недовольны? — поинтересовался Хэнк.

Шериф хмыкнул.

— Да с какой стати он учит меня! Наставляет, как я должен искать этого парня! Во всяком случае, думаю, он предлагает не лучший путь.

— Почему же? — пытался возразить молодой человек.

— Повторяю, не лучший, — уверенно повторил шериф и добавил: — Самое смешное в этих пижонах…

— Вы сказали, Билл, что вызвали меня по официальному делу, — прервал его Хэнк, нетерпеливо ерзая в кресле.

— Не суетись, — ответил шериф. — Ты ведешь себя, будто охотился в запретный сезон и боишься, что оставил следы.

— Вам лучше знать, — почти обиделся Хэнк. — Помню, вы еще не были шерифом…

— Вернемся к парню, потерявшему память, — на полуслове начальственным тоном прервал его шериф. — Он, кажется, появлялся в районе Мидл-Форк и жил там в охотничьей хижине. При нем был фотоаппарат, и кто-то снял его на фоне хижины. Открытка, сделанная из этого снимка, была послана его жене. Как я уже упоминал, на девичью фамилию Корлисс Лэтан. Ее отправили из Твин-Фоллс. Много времени было упущено, пока шла переписка с полицией Твин-Фоллс. Потом кто-то предположил, что все могло случиться и в Мидл-Форк. Начальник отдела по розыску без вести пропавших узнал, что Эд Харвел был здесь у нас три года назад. Связался с Эдом и узнал фамилию шерифа. И вместо того чтобы просто черкнуть пару строк, Эд берет дело в свои руки и пишет мне целый роман…

— Вы хотели о чем-то спросить меня? — прервал его Хэнк.

Шериф бросил открытку на стол.

— Посмотри.

Хэнк взглянул на открытку. На стороне, предназначенной для текста письма, он прочел:

«Корлисс, дорогая, вот здесь я живу. Трудно себе представить место более дикое и труднодоступное. Я все еще ощущаю последствия автомобильной аварии, в которую попал полтора месяца назад. Однако здесь я набираюсь сил не по дням, а по часам. Питаюсь олениной и форелью, карабкаюсь по горам, наслаждаюсь свежим воздухом…»

Открытка была адресована мисс Корлисс Лэтан.

Хэнк перевернул ее и внимательно осмотрел снимок горной хижины и человека на ее фоне. Тот глупо улыбался в объектив.

— Автомобильная авария? — переспросил Хэнк Лукас.

— Эд Харвел пишет, что авария произошла три года назад. По дате на открытке можно судить, что ее отправили примерно через шесть недель после второго исчезновения этого парня. Очевидно, во время аварии он сильно ударился головой. И с тех пор всякий раз, когда память отказывает, он возвращается к моменту аварии. Все, что было после нее, как бы стирается.

Хэнк продолжал внимательно изучать открытку.

— Что скажешь? — спросил шериф.

— Охотничья хижина, — ответил Хэнк. — Расположена на хребте. Построена осенью. Судя по пенькам, торчащим вокруг, в то время был снег примерно в три фута. А парень явно новичок…

— Это уж точно, — согласился шериф.

— Высокие сапоги, — продолжал описывать увиденное на открытке Хэнк, — да еще гвозди с большими шляпками. Взгляните на охотничий нож на его поясе. Висит на ремне спереди. Кожаные ножны без стального наконечника. Пойдет парень на охоту, прыгнет через бревно, наткнется на нож. Нож прорежет ножны и воткнется ему в ногу, прямо в артерию. И мы будем иметь удовольствие тащить с гор еще одного мертвого пижона… Почему, шериф, вы думаете, что хижина в наших краях?

— Обрати внимание на две маленькие буквы «Т.М.» в углу открытки, — порекомендовал шериф. — Это инициалы Тома Мортона. Он ставит их на почтовых открытках, которые печатает. За этими буквами обычно следует целая цепочка цифр. Не знаю, зачем они, но я видел эти цифры на его открытках с пейзажами. Так что эту открытку наверняка печатал Том.

— Вы уже говорили с ним? — спросил Хэнк Лукас.

— Нет, я ждал, когда ты подойдешь.

— Почему именно меня? — удивился молодой полицейский.

— Видишь ли, Хэнк, нужно, чтобы ты выручил меня.

— Минутку, Билл, — прервал шерифа Лукас, — вы говорите так, будто все уже решили за меня.

— Да ничего подобного, — поспешно ответил шериф Кетлин. — Просто я нашел тебе пару клиентов, пару пижонов.

— Кто это? — спросил Хэнк.

— Кажется, Корлисс Адриан вдруг воспылала желанием найти своего мужа. Похоже, у нее появился новый ухажер, и женщина надумала получить развод. Для этого ей нужны официальные бумаги об исчезновении мужа. А если выяснится, что она стала вдовой, то может снова выйти замуж хоть завтра. У нового жениха Корлисс куча денег, и он готов потратиться. Им нужна ясность в этом деле, и как можно быстрее. Расследует это дело знаменитый городской детектив Джеймс Девитт. Чтобы иметь больше времени, он даже взял отпуск. Поэтому вместе с Корлисс Адриан он едет сюда. Они хотят…

— Ни в коем случае! — возразил Хэнк. — Я не могу…

— Они готовы платить обычные пижонские цены, — торжествующим тоном объявил шериф.

— Ну, в таком случае… — заколебался Хэнк. — Это меняет дело. А что, этот парень, новый ее ухажер, тоже приезжает?

— Конечно нет, — ответил шериф. — Он хочет остаться в тени. Жмется к земле, как молодой олененок, в надежде остаться незамеченным. Это сын богатого брокера, у которого куча денег и политические рычаги. Парня зовут Гридли. Его отец — приятель Эда Харвела. Поэтому Эд так старается. И Гридли по-своему прав. Предположим, ее муж найдется. Но по-прежнему ничего не будет помнить. А может, он исчез потому, что ему надоела жена. В таком случае он может нанять адвоката и затеять сложный бракоразводный процесс. Нет, — заключил Билл, — Гридли-сын будет сидеть тихо. Как фазан за зерновом поле.

— Как бы там ни было, — решительно заявил Хэнк, — мои вьючные лошади в любой момент готовы отвезти всю партию в Мидл-Форк. Конечно, я не знаю этого городского детектива…

— Давай-ка вместе навестим Тома Мортона, — предложил шериф.

Шериф и Хэнк Лукас вышли из деревянного здания полицейского участка на залитую солнцем улицу. Раскинувшийся перед ними город был типичным для штата Айдахо. Он выглядел обманчиво — казался привлекательным для тех, кто его не знал. Единственная главная улица тонкой лентой пересекала город из конца в конец. Застроенная по обе стороны обшарпанными каркасными домами с бесчисленными конторами, она никак не отражала истинного богатства города. Со всей обширной округи сюда стекались скотоводы, чтобы оформить свои сделки. Этот город был центром округа побольше иного восточного штата. В банке, разместившемся в одноэтажном здании, неспешно обсуждались финансовые сделки, которые и не снились иным столичным банкам, расположившимся в шикарных небоскребах.

Шериф и Хэнк Лукас зашли в фотомастерскую Тома Мортона. Его приемная оказалась невзрачной комнатой, увешанной фотографиями. Это были молодые люди в военной форме, девушки, сфотографированные во время вручения им аттестатов зрелости, скотоводы. Снимки чередовались с раскрашенными от руки картинками горных ландшафтов.

Не обращая внимания на надпись: «Звонок фотографу», шериф и Лукас затопали по деревянному полу в сторону жилых комнат и фотолаборатории.

— Привет, Том, — окликнул шериф фотографа,

— Привет, — ответил голос из-за двери с табличкой: «Фотолаборатория».

— Это шериф, — отрекомендовался Билл. — Чем ты там занимаешься?

— Вынимаю пленку из проявителя. Подождите минутку, сейчас выйду.

Чувствуя себя как дома, прибывшие уверенно направились в гостиную. Там они расположились в креслах рядом с пузатой печкой, от которой исходило благословенное тепло. И стали дожидаться Мортона.

Прошло несколько минут, и на пороге появился фотограф. Это был высокий, тощий человек, окутанный парами кислого фиксатора, пахнувшего маринованными огурчиками.

— Чему обязан, ребята? — с ходу спросил он.

Билл Кетлин показал ему фотографию.

— Твоя открытка, Том?

— Откуда мне знать, — пожал тот плечами.

— Разве не твои закорючки вот здесь, в углу? — ткнул пальцем шериф.

Фотограф взял открытку, покрутил ее в руках, взглянул на цифры в верхнем правом углу.

— Моя открытка, — ответил он.

— Как ты узнал? — спросил шериф.

Мортон усмехнулся.

— Если, ребята, вам захотелось узнать то, что вас не касается, то скажу: фотобизнес не очень прибыльное дело. У всех фотоматериалов есть срок годности. И он указан на них. Это означает, что производитель дает гарантию на этот период. Однако на практике эти материалы могут служить еще многие месяцы и даже годы. Если, конечно, их правильно хранить. И есть такие места, где просроченные, но годные фотоматериалы можно купить подешевле. Настоящие специалисты так и делают.

В прошлом году мне подвернулась возможность купить партию фотобумаги для открыток с просроченной датой годности. Я поставил на этой фотобумаге свои отметки. Иногда такая фотобумага, прежде чем станет окончательно негодной, приобретает грязноватый оттенок. Но мне повезло. Я успел использовать всю партию без проблем.

— Значит, ты уверен, что это твоя открытка? — переспросил шериф.

Фотограф кивнул.

— Попытайся вспомнить, когда ты ее сделал.

— Билл, ты хочешь невозможного!

— А ты все-таки попробуй, — настоятельно попросил шериф.

Пока Мортон рассматривал открытку, шериф не отрывал от него озабоченного взгляда. Хэнк Лукас, откинувшись на спинку и положив ноги на ручку другого кресла, лениво перелистывал иллюстрированный журнал.

Держа открытку в руках, фотограф задумался.

— Послушайте, я, кажется, что-то вспомнил об этом снимке, — наконец сказал он.

— Молодчина, — похвалил его шериф.

— Все было как-то странно… Ах да, я вспомнил. Клиент хотел всего один снимок, — продолжал Мортон.

— А что здесь странного? — не понял шериф.

— Обычно, когда заказывают открытки с фотоснимка, то просят сделать по меньшей мере дюжину копий. Понятно, чтобы разослать друзьям. А этот парень сказал, что хочет всего одну копию…

— Не помнишь, ты сам проявлял пленку? — поинтересовался Билл.

— Нет. Вот в этом заключалась еще одна странность. Парень принес пленку проявленной. Он дал мне всего один кадр и попросил сделать с него всего одну открытку. Сказал, что хочет послать своей девушке.

— А не помнишь, как он выглядел?

— Да вот он тут, на снимке, — указал фотограф.

— Очень интересно, — пробормотал шериф. — Очень. Когда это было? В сентябре прошлого года?

— Кажется, раньше. Пожалуй, летом, — немного подумав, ответил Том Мортон.

— Летом не может быть, — возразил шериф. — Скорее, в сентябре.

Мортон еще раз взглянул на цифры в верхнем правом углу открытки.

— Вряд ли я пользовался этой бумагой в сентябре, — сказал он. — Я купил эту партию где-то в апреле. И она должна была кончиться в августе. Но я могу и ошибиться…

— Понимаешь, на открытке стоит дата отправки, и мы знаем, когда он исчез.

— Что значит «исчез»? — не понял фотограф.

— Он слегка сдвинулся, — пояснил шериф. — Потерял память. Жена его разыскивает. Не помнишь, называл он себя?

— Конечно нет. Во время рыболовного сезона у меня бывает много заказов. Но имена клиентов я помню, лишь пока не выполню заказ.

— Ладно, Том. Тогда сделай мне с этой открытки полдюжины отпечатков. И прошу побыстрее.

Том Мортон глянул на часы.

— Когда они тебе нужны?

— Как можно скорее, — повторил шериф.

— Зачем я спросил, — нахмурившись, пробурчал Мортон. — С тех пор как ты стал шерифом, тебе всегда все нужно побыстрее.

И оба мужчины загромыхали сапогами по коридору.

— Знаете, Билл, — следуя за шефом, сказал Хэнк Лукас, — если бы этот парень находился в Мидл-Форк с прошлой осени, я бы знал об этом. Месяц-другой он еще мог бы скрываться в хижине, но… Дайте-ка взглянуть на его описание еще раз.

Ему передали фрагмент письма Эда Харвела.

— Пять футов девять дюймов, — читал Хэнк, — тридцать два года. Весит сто восемьдесят фунтов. Волосы рыжие, глаза голубые. Белокожий. С веснушками… Черт возьми, Билл, в нашей местности он не мог жить так долго. Если этот парень здесь и был, то короткое время.

— Знаю, — спокойно ответил шериф. — Но начальник полиции Харвел считает, что найти его можно, только отправившись в район Мидл-Форк. Там обшарить все вдоль и поперек в надежде наткнуться на эту хижину.

— Хижину определенно можно найти, — заявил Хэнк. — Ее построил на перевале какой-то охотник, который в тех местах ставил капканы. Он начал ее сооружать, когда снег еще не выпал, а закончил после бурана, который принес около трех футов снега. Сначала охотник при строительстве пилил деревья под корень, потом срезал их выше на три фута. А последние, молодые деревца, которые он воткнул у двери, чтобы развешивать капканы, были уже срезаны на целых пять футов над землей. Пеньки от них остались рядом с хижиной.

Шериф улыбнулся.

— На твоем месте, — сказал он Хэнку, — я не сообщал бы подробностей детективу, который приедет.

— Почему? — не понял Лукас.

— Эти городские детективы просто смешны, — ответил шериф. — Думают, что только им доступен метод дедукции. Им не приходит в голову, что вся полицейская работа — это сплошной поиск следов. А ковбой занимается их поиском ежедневно и обнаруживает материала больше, чем городской детектив в течение месяца. Этот Девитт хотел бы обыграть нас по всем статьям. Но он и не подозревает, что эта партия будет нелегкой и играть ему придется с настоящим профессионалом.

Хэнк довольно ухмыльнулся.

— Это вы обо мне? Да я просто неотесанный ковбой. А этот Гридли давно появился?

— Начальник полиции Харвел ничего не сказал мне об этом, — ответил шериф. — Вообще ты ничего не должен знать о Гридли, Хэнк. И даже не подозреваешь, что Девитт — детектив. Знаешь только, что нужно найти хижину и пропавшего человека. А детектив, по-видимому, будет изображать из себя друга семьи.

— Ну, это не сложно… — с многозначительной улыбкой ответил Хэнк.

Женщина приехала в этот провинциальный городок в штате Айдахо двенадцатичасовым автобусом Это была стройная, элегантная особа, и держалась она очень самостоятельно. Женщина производила впечатление человека, который твердо знает, что и как нужно делать. Это явно была жительница крупного города. По тому, как дама разглядывала улицу, застроенную разнотипными каркасными зданиями, было ясно, что она оказалась в совершенно непривычной обстановке. С не меньшим интересом она смотрела и на горные вершины, маячившие на горизонте. Там, на большой высоте, тени в сухом воздухе казались почти черными и резко контрастировали с ярким солнечным светом. Скалистые пики отвесно воткнулись в темно-синее небо…

Заметив, что водитель автобуса с любопытством рассматривает ее, женщина неторопливо вошла в отель. Проследовав через весь вестибюль, она остановилась у конторки и кивнула Рею Филдону, владельцу отеля, который как раз в это время принимал гостей. Хозяин любезно протянул ей ручку и листок бумаги.

Несколько секунд женщина колебалась, держа ручку над регистрационной карточкой. Из своего многолетнего опыта Рей Филдон знал, что означают эти колебания, и вопросительно поднял бровь.

Между тем дама уже выводила твердым, четким почерком: «Марион Чандлер. Кристал-Сити».

Увидев запись в карточке, Рей Филдон как можно любезнее спросил, давно ли она там живет, указывая на запись в карточке.

Это был обычный подход хозяина отеля к женщинам, которые регистрировались под вымышленными именами. По опыту он знал все возможные их ответы. Одна из таких обязательно покраснеет и сконфузится. Другая посмотрит на него холодным, равнодушным взглядом, скрываясь за маской преувеличенного чувства собственного достоинства.

Но эта женщина обезоружила его открытой улыбкой. В ее спокойных глазах не было и намека на смущение. Ее речь не была сбивчивой и торопливой.

— Да я там фактически и не живу, — просто сказала она. — Это мой юридический адрес. Сейчас мне нужен номер с ванной, если, конечно, это возможно, — продолжала Марион Чандлер. — Я остановлюсь у вас ненадолго. Хочу договориться о поездке с караваном вьючных лошадей в район Мидл-Форк. Быть может, вы порекомендуете мне надежного проводника?

Под взглядом этих дружелюбных глаз Филдон признал свое поражение.

— Лучшим проводником в нашей округе считается Хэнк Лукас, — сказал хозяин гостиницы. — Как раз завтра он отправляется в Мидл-Форк с мужчиной и женщиной. Вы можете присоединиться к ним. Если, конечно, это вас устраивает, так будет вам гораздо дешевле. Однако сначала не мешало бы убедиться в совместимости интересов такой группы. Нужно бы вам поговорить с Хэнком.

Женщина колебалась.

— Эти двое должны прибыть сюда сегодня, — продолжал Филдон. — Мужчину зовут Девитт, а женщину — Адриан. Если хотите, я сам поговорю с ковбоем Хэнком Лукасом, который поведет группу.

— Да, пожалуйста, — кивнула дама.

— Он сейчас в городе, и я…

Филдон замолк на полуслове. Дверь шумно отворилась, и Марион Чандлер, обернувшись, увидела развинченную фигуру в туго натянутых джинсах и сапогах с высокими каблуками.

— А вот и Хэнк, — вполголоса подсказал Филдон.

— Мои пижоны еще не появились? — небрежно осведомился Лукас.

— В автобусе их не было. Они, вероятно, приедут на машине, — ответил хозяин гостиницы. Затем попросил Хэнка подойти к нему поближе.

Хэнк бросил быстрый, но внимательный взгляд на молодую женщину и рывком снял покрытое пылью сомбреро. Под шляпой обнаружилась небрежная копна темных кудрявых волос. Филдон, представив их друг другу, вкратце описал существо дела.

— Я согласен взять вас с собой, — ответил Хэнк. — Но советую сегодня познакомиться с этими людьми, поговорить с ними. Нужно убедиться, подходят ли они вам. Ведь тяжело оказаться в походе с людьми, которые тебе неприятны. В подобных ситуациях возможны тяжелые приступы несовместимости.

— Приступы несовместимости? — спросила она, явно забавляясь откровенностью ковбоя.

— Да. Мы называем это несовместимостью, — подтвердил он. — Предположим, двоим предстоит провести зиму в горной хижине. Они будут отрезаны от всего мира снежными заносами. Им нечем будет заняться, кроме как разглядывать друг друга. И тут очень скоро наваливается раздражение, начинаются скандалы по пустякам. То же самое случается и во время туристических и охотничьих походов.

— Ну, я думаю, что уживусь с этими людьми, — весело рассмеялась Марион.

— Думаю, они тоже уживутся с вами, — с откровенным восхищением заметил Хэнк. — Но что вас интересует: рыбная ловля, охота?

Женщина улыбнулась ему в ответ той же улыбкой, что и Филдону — на его расспросы.

— Я фотограф-любитель. Хочу сделать снимки в районе Мидл-Форк. Особенно меня интересуют люди, старожилы этих мест. Ну, такие характерные типы.

— Пожалуй, кое-что можно будет устроить, — сказал Хэнк с сомнением в голосе. — Что касается ландшафтов и хижин, тут нет проблем. А вот с людьми сложнее. К ним необходим тактичный подход.

Марион Чандлер улыбнулась:

— Я еще удивлю вас своим тактом…

Хэнк загадочно хмыкнул.

— Мои наниматели должны прибыть сегодня. Тогда вы сможете оценить их лично.

— Зачем они едут сюда? — спросила она. — На охоту или рыбную ловлю?

— Знаете, — пожал плечами Хэнк, — у нас тут не принято задавать прямые вопросы.

— Но вы же спросили меня, — не без кокетства промолвила она.

Хэнк нелепо переминался с ноги на ногу, его глаза лучились восхищением.

— Я не такой, как все, и вам придется мне сделать скидку.

— Я привыкла делать скидки, — сказала она, — имею в этом большой опыт.

— Ну вот и отлично, — отозвался ковбой.

— Раз уж вы так любите задавать вопросы, — продолжала она, — может, сами спросите у них, возьмут ли они меня в свою компанию.

— Только после вашего с ними знакомства. Если скажете, что они вам подходят, — твердо стоял на своем Хэнк.

— Я абсолютно уверена, что подойдут, — возразила Марион.

— А спальный мешок, мэм, есть у вас? — с заботой в голосе спросил Хэнк.

— На вокзале, в багаже. Я отправила все снаряжение несколько дней назад в багажном отделении.

— Я заберу ваши вещи, — любезно предложил Рей Филдон и небрежно спросил: — Вы послали багаж из Кристал-Сити?

На лице женщины ничего не отразилось.

— Нет, — ответила она не моргнув глазом. — Просто спросите багаж, предназначенный для Марион Чандлер…

На следующий день Марион Чандлер была уже в пути. Сидя на лошади почти во главе каравана, женщина оглядывалась назад, на длинную цепочку лошадей. Белые парусиновые тюки на их боках мерно покачивались в такт движению животных. Караван медленно полз вверх, повторяя все изгибы местности, и его вид напоминал сороконожку.

Тропа представляла собой узкий карниз, вырубленный в стене каньона, шириной не более двух футов. Внизу змеился бурный поток, пробиравшийся сквозь скалы и завалы из затонувших деревьев. На поворотах река кипела и покрывалась хлопьями белой пены.

Стены каньона подымались высоко вверх, к гранитным горным вершинам. Местами они нависали над тропой. В стороны от каньона отходили более пологие склоны. То там, то тут на них виднелись темные пятна густого сосняка. Совсем вдалеке вставали зубчатые хребты высоченных горных пиков.

Тропа была извилистой. Она начиналась от ранчо, расположенного в горной долине, и четко следовала вдоль горного потока через поросшие лесом поляны, где все еще продолжал лежать оставшийся с зимы снег. Солнце стояло в зените. К этому времени путники спустились почти к самому дну каньона. И все же падавшие отвесно вниз лучи солнца палили нещадно.

Процессию возглавлял Хэнк Лукас. За ним следовала Корлисс Адриан, которой, по оценке Марион, было лет двадцать семь. Эта женщина с каштановыми волосами и карими глазами была словно окутана аурой какой-то трагедии. Это была поза, но она шла ей и делала ее в глазах мужчин «храброй женщиной». По крайней мере, так считала Марион.

По тому, как Корлисс сидела в седле, Марион поняла, что она неопытная наездница. Женщина настояла, чтобы ей укоротили стремена, и в результате весь ее вес приходился на заднюю часть седла. Уже дважды она нарочито небрежно интересовалась у Хэнка Лукаса, сколько они уже проехали. И по веселой уклончивости ответов ковбоя Марион поняла: эти вопросы были первым признаком усталости Корлисс. Однако вскоре Корлисс замолчала, решив, очевидно, продемонстрировать свою храбрость и выносливость.

Позади Марион Чандлер двигался детектив из города, Джеймс Девитт. Это был толстый, веселый человек примерно лет тридцати пяти. Каждый раз, когда тропа становилась особенно опасной, он судорожно вцеплялся в луку своего ковбойского седла. За ним следовал Сэм Итон. Этот спокойный, молчаливый человек среднего возраста обеспечивал всю группу едой. Свое молчание он нарушал лишь в случае крайней необходимости.

Далее по извилистой тропе тянулась длинная вереница вьючных лошадей. Кавалькаду завершал младший ковбой Говард Кенни. Этот молодой человек совсем недавно вернулся из армии, и в глазах его все еще сквозила какая-то грусть. Временами Марион казалось, что он изо всех сил старается освободиться от каких-то тягостных воспоминаний прошлого. Однако, как правило, все заканчивалось новым приступом отрешенности, и его серые глаза устало устремлялись вдаль. Молодой ковбой ехал в клубах пыли, поднимаемой караваном, но не проявлял нетерпения. Он покорно воспринимал все неудобства просто как часть своей работы. Иногда парень наклонялся в седле и подбирал оказавшейся рядом скалы кусок гранита подходящего размера. Приподнявшись в стременах, он с неизменной точностью запускал камнем в ту вьючную лошадь, которая, по его мнению, сдерживала движение.

Хэнк Лукас был начальником отряда. Он удобно устроился в седле, ехал с расслабленной спиной и низко опущенными стременами. Видавшее виды сомбреро с пятнами пота едва держалось на макушке. Ковбой непрерывно, одну за другой, распевал бесчисленные ковбойские песни. Временами пел громче, чтобы вся группа могла расслышать куплеты, которые, по-видимому, ему особенно нравились. Затем вдруг сам подвергал себя цензуре и едва слышно бормотал себе под нос.

Наконец, где-то в районе четырех часов, длинный караван выбрался из каньона в долину. Бурный поток впадал там в реку Сэлмон, отчего это место и называлось Мидл-Форк.

Пару миль тропа вилась вдоль реки. И тут гранитные стены снова почти сошлись, и дорога настолько сузилась, что едва могла пройти одна лошадь. Слева открылась бездонная пропасть футов в двести глубиной. Бок лошади полностью скрывал тропу от седока. Взглянув же вниз, всадник под левым стременем видел лишь двести футов пустоты со змейкой речки, сверкающей на дне.

Девитт судорожно вцепился в луку седла и, с испугом глядя на тропу, пытался сохранить остатки бодрости духа.

— Послушайте, Хэнк! — закричал он.

Легко повернувшись в седле, Хэнк вопросительно посмотрел на него через левое плечо. Лицо проводника-ковбоя отражало лишь вежливый ленивый интерес.

— Что будете делать, если навстречу нам попадется еще один караван? — в панике прокричал Девитт.

— Здесь, конечно, не разъедешься, — ответил после недолгого раздумья Хэнк. — Пожалуй, единственный выход — расстрелять тот караван, у которого дешевле груз.

— Прошу без подобных шуток, — тихо сказала сразу охрипшая Корлисс Адриан.

Хэнк заразительно рассмеялся.

— Я не шучу, мэм. Таков был мой ответ. Попробуйте сами найти собственное решение этой проблемы. — Затем обвел всех взглядом и с ленивой улыбкой добавил: — Через десять минут — привал. Останавливаемся на ночевку. — И снова легко развернулся в седле и затянул грустную ковбойскую песню.

Обещанные десять растянулись ровно на двадцать три минуты. Марион Чандлер следила за временем по своим часам. Наконец путники разбили лагерь на травянистой лужайке в спасительной тени сосен. Вьюки с лошадей были мгновенно сняты, и повар тут же развел огонь. Он сделал это так быстро, что ковбои не успели даже спутать коней и привязать колокольчик к шее вожака. И вскоре Марион ощутила соблазнительные ароматы стряпни.

Детектив Джеймс Девитт остановился рядом с ней.

— А вы неплохо освоились в походе, — сделал он ей комплимент.

— Не так уж все сложно, — пожала плечами Марион.

— Чувствуется опытная наездница.

— Из чего это видно? — полюбопытствовала женщина.

— Да не знаю — наверное, по тому, как вы сидите на лошади. Просто единое целое с ней. Вы не устали? — осведомился детектив.

— Не очень, — неопределенно ответила Марион.

— А я еле держусь на ногах, — признался он. — Очевидно, слишком растолстел. Надо что-то делать, чтобы сбросить двадцать — двадцать пять фунтов. Собираюсь это сделать весь последний год. Вот, может, этот поход послужит хорошим началом.

Марион кивнула в сторону костра.

— Подождем, пока дрова прогорят и появится аромат жареных бифштексов, — лукаво бросила она.

— Бифштексы?

— По крайней мере, так обещал Сэмми. Бифштексы на первой же стоянке.

Девитт сделал вид, что глотает слюну.

— Пожалуй, на диету сяду завтра, — сказал он. — Так значит, вы фотограф?

Женщина кивнула.

— У вас контракт с каким-нибудь журналом?

— Нет, я свободный художник.

— Довольно дорогое путешествие для свободного художника, — пожал плечами детектив.

— Не такое уж и дорогое, — ответила она холодно.

— Прошу прощения, — улыбнулся Джеймс Девитт. — Я всегда много болтаю, говорю все что взбредет в голову. Вам удалось сделать снимки в дороге?

— Нет, я решила подождать пару дней, прежде чем начать съемки. Дальше окрестности будут живописнее. Кроме того, первый день похода всегда самый длинный и тяжелый. Ковбои не любят, когда караван задерживается в первый день пути.

— Вы разбираетесь в этих вопросах прямо как ветеран, — заметил детектив.

Марион весело рассмеялась.

— Просто я внимательно слушала, что говорит Хэнк.

— Вы, очевидно, нередко принимаете участие в таких походах? — не унимался Девитт.

Марион подтвердила.

У Девитта было еще много вопросов, но ее холодная манера отвечать остановила его.

Вскоре к ним приблизилась Корлисс Адриан.

— Все просто чудесно, не правда ли? — проговорила она устало.

Стреножив лошадей, Хэнк Лукас достал из вьюка банку с соком, проткнул охотничьим ножом крышку и присоединил к ней бутылку. Смесь была готова.

— Этот напиток — специальный горный тоник, — объявил ковбой, раздавая бумажные стаканчики. — Пара порций немедленно расслабит натруженные мускулы, снимет боль в пояснице и повысит аппетит. Ну как, мистер Девитт, хотите, чтобы я достал ваши рыболовные снасти? — спросил он. — Может, попробуете поймать пяток форелей перед ужином?

Детектив схватил коктейль.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Мое единственное желание — растянуться на земле и отдохнуть. Где наши спальные мешки? «

Лукас разлил всем напиток, выпил один стаканчик сам. Затем принялся сноровисто распаковывать вещи.

Марион была на руку усталость, охватившая членов лагеря. По крайней мере, как она поняла, ей было легче уйти от заранее спланированного допроса. Городской детектив успел выполнить свою часть, но Корлисс слишком устала, чтобы продолжать задавать вопросы.

Когда солнце исчезло на западе, горные тени с другого берега потока быстро двинулись к лагерю. Потянуло холодком. К тому времени, когда Сэм раздал тарелки с бифштексами, картофелем и салатом, холодный горный воздух и выпитые коктейли уже сильно обострили аппетит. Поэтому трапеза протекала в сосредоточенном молчании. После еды всеми немедленно овладело сонное оцепенение, и даже отрывочные фразы казались нелегким трудом.

Веселый костер быстро догорел, и кольцо темноты, окружавшей лагерь, придвинулось вплотную.

— Я иду спать, — объявила Марион. — Всем спокойной ночи.

Джеймс Девитт вздохнул. Пробормотав «Спокойной ночи», он встал и направился за спальным мешком. Первые несколько шагов дались ему с трудом — натруженные мышцы отказывались служить и мешали сохранять равновесие. Через минуту Корлисс Адриан тоже пошла за спальным мешком. Быстро раздевшись, улеглась в свой мешок и Марион. Она глянула в сторону костра, где оставались Хэнк Лукас, Сэм Итон и Говард Кенни. Их небольшая группа четко вырисовывалась в отблесках огня.

Борясь со сном, Марион Чандлер подумала, о чем это они могут беседовать, и решила понаблюдать за ними. Ее озадачил сосредоточенный вид мужчин.

Женщина сложила вдвое плоскую подушку и подложила ее под голову. Так было удобнее наблюдать. Но, закрыв на мгновение усталые глаза, она почувствовала, как погружается в бездну теплого комфорта.

С наступлением рассвета она проснулась. Висевшие над вершинами огромных сосен звезды постепенно словно растворялись. Небо окрашивалось в слабый зеленоголубой цвет.

За ночь резко похолодало, и Марион чувствовала, как пощипывает кончик ее носа. В спальном мешке было по-прежнему тепло и уютно, и ей совсем не хотелось делать никаких движений. Женщина чувствовала себя на пороге между сном и бодрствованием. Она нехотя прислушивалась к шуму говорливого горного потока, звукам постепенно просыпавшегося лагеря. Время словно остановилось.

Когда Марион проснулась во второй раз, сосны уже приобрели свой нормальный, зеленый цвет. Звезды совсем исчезли, и небо поголубело. Женщина услышала крики ковбоев и позвякивание колокольчика вожака. И вдруг это позвякивание превратилось в истерический трезвон. Глухо зацокали копыта, и, приподнявшись на локте, она увидела лошадей, которых подогнал к лагерю Говард Кенни. Сидя верхом на лошади, он пронзительно, по-ковбойски, выкрикивал какие-то команды.

Марион быстро оделась. Сна как не бывало. Плеснула в лицо ледяной водой и ощутила прилив жизненной энергии. Так бывает только на рассвете после сна на открытом воздухе.

С разыгравшимся аппетитом Марион наблюдала, как повар доводит оладьи до золотисто-коричневого цвета и кладет их на ее тарелку рядом с поджаренным беконом. На горячих оладьях быстро таял солидный кусок крестьянского масла. Масло смешивалось в однородную массу с кленовым сиропом. Завтрак дополнял крепкий кофе, налитый в огромные фаянсовые кружки.

С аппетитом поев, женщина направилась к реке, где Девитт как раз собирал свою удочку. Предварительно потренировавшись, он ловким движением кисти далеко забросил наживку из мухи.

— Привет, — дружелюбно улыбнулся он Марион. — Сегодня вы выглядите просто обворожительно.

Девитт дернул леску и потащил наживку против течения.

— Чувствую сегодня себя на миллион долларов, — засмеялась девушка.

И тут вдруг форель выскочила из воды и попыталась схватить муху, но промахнулась и, плюхнувшись в воду, ушла в глубину потока.

— Не вышло, — с сожалением сказал Девитт. — Немного перестарался. Вырвал муху прямо из пасти форели.

Сзади к ним неслышно подошел Хэнк Лукас.

— Ничего страшного, — попытался утешить он рыбака. — Здесь полно форели. В течение часа, пока мы будем паковать вьюки, вы поймаете больше рыбы, чем сможете унести… Не видели мисс Адриан? — поинтересовался Хэнк.

Девитт вытянул леску из воды и снова забросил наживку.

— А разве она уже проснулась? — спросил он, не отводя глаз от мухи.

— Проснулась и пошла вверх по ручью, — сказал Лукас со своим странным ковбойским акцентом. — Но она еще не завтракала…

— Вы говорите, Адриан ушла? — прервал его детектив.

— Пошла, по-видимому, на прогулку, — безразлично ответил Лукас. — Однако следов на тропе нет. Я решил поискать ее у ручья и тут увидел вас за рыбной ловлей.

Будто без всякой цели ковбой двинулся вверх по ручью и вдруг остановился.

— Вот ее следы! — воскликнул он.

С большим трудом Марион различила то, что Лукас назвал следами. Между тем ковбой продвинулся вперед еще на двадцать ярдоЬ. И тут нашел еще один след — на этот раз отчетливый отпечаток на влажном песке.

К этому времени Девитт внезапно потерял всякий интерес к рыбалке и сложил свою удочку.

— Пожалуй, я лучше пойду вместе с вами, — собирая свои вещи, сказал он.

— Вы можете продолжить рыбную ловлю, — любезно предложил Хэнк. — А я пойду вперед… Не хотите ли прогуляться? — позвал он Марион. — Если мисс Адриан решила искупаться, — добавил он с улыбкой, — вам лучше пойти вперед и попросить ее поторопиться, иначе она не успеет позавтракать. Нам пора двигаться в путь.

Девитт заколебался:

— Мне, наверное, лучше пойти с вами, — пробормотал детектив.

— Зачем? — рёзко спросил Хэнк. — Я разбираюсь в следах не хуже вас, — добавил он.

Девитт улыбнулся:

— Ну, если вы так считаете…

И он продолжил рыбную ловлю. А Хэнк и Марион медленно пошли вверх вдоль ручья.

Едва фигура детектива с удочкой скрылась из виду, ленивая ухмылка тут же исчезла с лица Хэнка. Его манеры стали напряженными, походка — деловой.

— Как думаете, куда могла пойти Адриан? — спросил он спутницу.

— Не знаю. Я проснулась незадолго до рассвета и тут же снова уснула. Она вроде не шевелилась…

— Когда мы с Кенни пошли за лошадьми, она была в спальном мешке. Как думаете, что она может искать?

— Наверное, хотела искупаться, — нерешительно предположила Марион.

— Вода довольно холодная, — сказал Хэнк. — Не знаете, зачем она здесь?

— Ищет мужа, — ответила Марион.

—. Правильно. А вы фотограф? — в упор спросил он.

Женщина кивнула.

— Тогда взгляните на этот снимок, — предложил Хэнк. — Он не очень отчетлив, Так как это копия. Что вы можете сказать о нем? — Ковбой передал ей одну из копий, сделанных Томом Мортоном с открытки.

— И что вас интересует? — спросила Марион, изучая снимок.

— Все, что можно сказать о снимке, просто взглянув на него.

— Ну, порассказать можно довольно много, — смеясь, ответила Марион.

— Например?

— Начнем с того, — начала женщина, — что снимок сделан, скорее всего, складным аппаратом «Кодак-ЗА» с прямоугольным объективом. Фотографировали в середине дня. Видите: диафрагму дали большую, но по углам снимок не резкий и тени на нем очень теплые. Так бывает, если объектив прямоугольный. Анастигматический объектив дает очень резкие снимки. Но в этом случае в тенях отсутствует теплота и…

— Подождите минутку, — нетерпеливо перебил ее Хэнк Лукас. — Что означает большая диафрагма?

— Это когда диафрагма полностью открыта, и можно снимать с маленькой выдержкой, — терпеливо пояснила Марион. — Тогда не будет глубины резкости. Чем больше диафрагма, тем больше глубина резкости. Предметы, находящиеся всего в восьми или десяти футах от вас, получатся четкими, так же как и все, что находится на большем расстоянии.

— Значит, в данном случае объектив был с большой диафрагмой? — уточнил ковбой.

— Да, — ответила Марион, — более того, видите вот этот просвет в нижнем углу? Здесь пленку частично засветили. Значит, где-то в камере было небольшое отверстие. Если небрежно перематывать пленку, то можно засветить и все остальное… А вот и миссис Адриан! — воскликнула Марион.

Корлисс Адриан, подтянутая и свежая, медленно вышла из-за скалы. Очевидно, она внимательно наблюдала за чем-то на другом берегу реки. Поэтому, натолкнувшись на Хэнка и Марион, изобразила на лице крайнее удивление. Однако выглядело все это достаточно наигранно.

«Кажется, она следила за нами», — чуть не вырвалось у Марион. Но она сдержалась и промолчала.

Хэнк был настроен добродушно. Но все же пожурил Корлисс с легким оттенком упрека в голосе.

— Мы группа спасателей, разыскиваем тут заблудившегося новичка.

— Не стоит беспокоиться обо мне, — ответила Корлисс Адриан с каким-то нервным смешком. — Мне захотелось погулять в надежде встретить оленя.

— Ну и каков результат? — с иронией спросил Хэнк.

— Видела нескольких самок, одного молодого самца и еще фазанов!

— Все позавтракали, — напомнил ковбой. — Сейчас уберем посуду и пора выступать.

— О, извините! — заторопилась Корлисс Адриан. — Я уже бегу назад. — И вдруг снова обратилась к Хэнку: — Видите тот каньон со скалой странной формы у вершины хребта?

Ковбой поглядел в направлении ее руки.

— Как он называется?

— Каньон Брокен Лег, — ответил несколько озадаченный Хэнк.

— Может, поднимемся туда? Мне кажется, там очень красиво, — попросила Корлисс.

— Мы туда и направляемся, — ответил Хэнк.

— О, это чудесно! — воскликнула женщина.

— Когда Билл показал мне снимок той хижины, — пояснил Хэнк, — не понятно было, где она находится. Но, разглядывая окрестности, я пришел к выводу, что все похоже на каньон Брокен Лег. И мне захотелось в него заглянуть. Конечно, если мисс Чандлер не возражает.

— Думаю, это очень здорово, — охотно отозвалась Марион. — Каньон очень величественный. А эта скала просто просится на фотоснимок.

— Тогда решено, — заключила Корлисс.

Марион спросила себя, уловил ли Хэнк Лукас нотки самодовольства в голосе Корлисс. Она искоса взглянула на него, но ковбой, казалось, был полностью поглощен выбором пути среди речных валунов.

Когда они проходили мимо Девитта, тот как раз тащил из воды большую рыбину и был очень увлечен этим занятием. Их он даже не заметил. Повар был явно рассержен и нервно собирал свои вещи. Говард Кенни, которому предстояло навьючивать лошадей, был тоже не в своей тарелке и, насупившись, молчал.

Корлисс Адриан спокойно заняла место у костра. Она никак не отреагировала на молчаливое возмущение повара. Лукас отправился наконец седлать лошадей, и Марион подошла к ним.

— Чем помочь? — спросила она Кенни.

— Не беспокойтесь, пожалуйста, — ответил Кенни. — Можете собрать свои личные вещи и, выпустив воздух, сложить матрас. Спешить не придется. Царица Савская еще не готова.

Марион взглянула на Корлисс Адриан. Дама не спеша усаживалась на складной стул у походного стола и явно готовилась не торопясь насладиться завтраком.

— Придется ждать, пока не упакуем все кухонное имущество, — объяснил Кенни. — Пожалуй, я помогу вам, — сказал он Марион и подошел к спальным мешкам. Вынув затычки из надувных матрасов, он медленно скатывал их, давая воздуху выйти.

— Я вижу, вам нравится походная жизнь, — заметила Марион.

— Я просто без ума от нее, — в тон ей ответил Говард Кенни.

— Но ведь это нелегкая работа?

— Даже тяжелая. Но приятная. Я в восторге от своей работы. Это ведь нескончаемые каникулы. Как вам спалось? — в свою очередь осведомился он.

— Замечательно.

— Я так и думал, — заметил Говард Кенни. — Вы прекрасно перенесли вчерашний переход. Чувствуется, что вам знакомо ковбойское седло.

Внезапно Марион поймала его вопросительный взгляд и тут же поняла, что все его вопросы не случайны. Они, вероятно, спланированы и оговорены во время вчерашней конференции троих у походного костра.

— Мне приходилось участвовать в конных прогулках по горам, — с безразличным видом пояснила она и, отвернувшись, спокойно принялась укладывать свои вещи.

После этого разговора Марион избегала Говарда Кенни…

Когда все вещи были уложены и оставалось навьючить лишь пару последних лошадей, Хэнк Лукас подошел к городским участникам экспедиции.

— Когда погрузка будет окончена, Кенни поведет караван, — сказал Лукас. — Я же хочу проехать вперед, чтобы подобрать хорошую площадку для лагеря. Если хотите, поедемте со мной. Мы сэкономим немного времени.

— Я с удовольствием, — откликнулась Марион.

— Каким это образом вы собираетесь сэкономить время? — осторожно спросил городской детектив.

— Я вижу, что караван будет готов тронуться с места минут через десять — пятнадцать. Дорога впереди несложная, — пояснил Хэнк. — Можно двигаться рысью.

— Рысью? — в ужасе воскликнула Корлисс Адриан.

Хэнк ухмыльнулся.

— Кажется, вам это не подходит.

— Если нужно, я готова ехать с вами, — с достоинством сказала Корлисс. — Но я бы предпочла двигаться шагом. Однако вы наш предводитель. И будет так, как вы скажете.

Джеймс Девитт решил вмешаться.

— Поезжайте вперед вдвоем, — сказал он. — И можете экономить время, сколько вашей душе угодно. Мы же поедем вместе с караваном. В конце концов, у нас впереди целый день. Время для нас не так уж и ценно.

Лукас многозначительно посмотрел на Марион.

Женщина кивнула.

— Хорошо, тогда поехали, — сказал Лукас и, прицепив шпоры, вскочил в седло. Лошади тронулись и сразу перешли на энергичную рысь.

Впереди лежала широкая долина, где протекал еще один горный поток, впадавший в Мидл-Форк. Путникам пришлось примерно три мили ехать в объезд. Только так было возможно попасть на другой берег потока. Лошади перешли на шаг и через три четверти мили начали карабкаться в гору. Животные сильно вспотели и тяжело дышали. Для восстановления дыхания им необходим был короткий отдых.

— Кажется, мы взяли слишком быстрый темп, — заметила Марион.

Хэнк сдвинул сомбреро на затылок.

— По правде, говоря, мне хотелось подальше оторваться от тех двоих. Не хочу их разочаровывать, если не найду того, что ищу.

— И что вы ищете? — поинтересовалась женщина.

— Хижину, которая попала на фотографию.

— Похоже, вы знаете, где она?

— Скорее, я знаю, где ее нет, — ответил со смехом Хэнк. Чтобы было удобнее разговаривать с ехавшей сзади него Марион, он сел в седле боком, согнув правое колено на луке седла. — Понимаете, — продолжал ковбой уже серьезным тоном, — хижина находится где-то на перевале. Я примерно знаю, когда ее построили. Скорее всего, после прошлогодней снежной зимы. Об этом можно судить по тому, как рубили для нее бревна. Мне известен характер местности, где она расположена. К тому же все последнее время я внимательно анализировал все слухи на этот счет. Год назад, — продолжал Хэнк Лукас, — в наших краях появился парень. Судя по его виду, он вполне мог быть человеком, которого разыскивают. Он был не один, с товарищем, и еще одна вьючная лошадь/ Ребята отправились в горы и исчезли. Говорят, они пришли из района Уайт-Клифф. Я говорил с человеком, который продал им лошадь. Один — довольно опытный охотник. Второй — типичный пижон. Говорили, что где-то в этих местах у них была хижина. Они ее построили, а потом забросили.

— Вы знаете это место? — спросила Марион.

Хэнк отрицательно покачал головой.

Марион оглядела окрестности: сплошные скалы и бурелом.

— Как же найти заброшенное жилище в такой дикой местности! Вы же не знаете точно, где оно расположено! — воскликнула женщина.

— Так же, как находили люди, которые в ней жили, — с улыбкой ответил Хэнк. — Зимой, когда следы быстро заносит снег, они должны были помечать свой путь. Иначе не могли бы вернуться назад.

— И как же? — недоумевающе спросила Марион.

Хэнк мотнул головой в сторону деревьев, выстроившихся вдоль тропы.

— Видите небольшие отметины?

— Вот эти зарубки?

— Правильно. Видите вдоль тропы одну длинную зарубку и две короткие? Они уже почти затянулись, и если не знать, что искать, то их не увидишь. Однако любой опытный охотник их сразу различит.

— И вы думаете, что эти люди так помечали тропу к своей хижине?

— Совершенно уверен, — твердо сказал Хэнк.

— И сколько, по-вашему, нам еще ехать?

Хэнк усмехнулся.

— Понятия не имею. Просто я ориентируюсь по зарубкам.

Он повернулся в седле, вставил правую ногу в стремя и стегнул лошадь.

Изредка на их пути попадались небольшие открытые опушки. И тогда Марион в полной мере могла оценить огромные нетронутые пространства, раскинувшиеся перед ними. На десятки миль вокруг беспорядочно громоздились горные пики, прорезанные глубокими тенистыми каньонами, стеной вставали высокие зубчатые снеговые хребты.

— Как вам нравятся наши просторы? — оглянувшись, усмехнулся Хэнк Лукас.

— Я просто в восторге! — воскликнула восхищенная Марион.

Вдруг ковбой натянул поводья и остановил коня.

— Там лось, — указал он рукой на кустарник.

— Где? Не вижу…

— Вон там. Подождите минутку, он сейчас затрубит.

И действительно, из сумрачной чащи кустарника донесся чистый, похожий на звук флейты призыв. Начав свою песню с низкой ноты, голос животного словно окреп, быстро поднялся вверх и вдруг резко упал, оборвался на самом нижнем регистре.

— Просто потрясающе! — охваченная восторгом, воскликнула Марион.

— Первый раз слышите, как трубит лось?

Женщина кивнула. Ее глаза горели от возбуждения.

— Ему не нравятся наши лошади, — заметил Лукас. — Лось думает, что это самцы, его соперники. Вообще здесь ему раздолье — нетронутый край. Возможно, этот красавец никогда не видел человека. Смотрите, вон он, в тени дерева.

Наконец Марион разглядела огромное рогатое животное. И тут лось, пригнув голову к земле, начал рыть копытом. При этом он издавал отрывистые лающие звуки.

— Готовится к нападению, — испуганно воскликнула Марион.

— Верно, — усмехнулся Хэнк. — Но прежде чем успеет напасть, он учует наш запах и поймет, что мы не лоси. И тогда вмиг исчезнет. — Ковбой резко повернулся к спутнице. — Я вижу, вы даже не пытаетесь фотографировать. За все время ни единого снимка. А если вы не за этим здесь, тогда зачем?

— Если я скажу, обещаете хранить мою тайну? — слегка поколебавшись, спросила Марион.

— Быть может, — последовал уклончивый ответ.

Лось сделал два больших скачка вперед. И вдруг, уловив непонятный запах, чихнул, резко развернулся и исчез в зарослях кустарника. Растворился, словно огромное облако, унесенное ветром.

Марион быстро заговорила. Она нервничала.

— Я приехала сюда, чтобы найти своего брата, — сказала она. — Думаю, что он был с Фрэнком Адрианом. Потому я и захотела поехать с вашей группой.

Хэнк развернул лошадь. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Вам лучше рассказать мне все, что вы знаете, — спокойно сказал он.

— Я знаю не так уж много, — продолжала женщина. — Последнее письмо от Гарри я получила прошлым летом. Тогда он был в Твин-Фоллс. В местной газете появилось объявление: человек собирался в горы для поправки здоровья и искал партнера. Ему нужен был человек, хорошо знакомый с жизнью в условиях дикой природы, с охотой и золотоискательством. Заявитель обещал оплатить услуги будущего партнера. Кроме этого, сулил еще пятьдесят процентов всех доходов от золотодобычи и охоты. Условия, как видите, вполне приличные. Гарри написал мне, что нанялся на эту работу. Ему очень понравился его партнер. Сообщил, что они направляются в долину Мидл-Форк. На этом моя связь с братом прервалась.

— Он часто вам писал?

— Обычно раз в два-три месяца, — ответила Марион. — Но мы были очень близки. Ведь он мой старший брат.

— Он сообщил вам свой адрес? — спросил Хэнк.

— Да. Твин-Фоллс, до востребования.

— Вы писали ему?

Марион кивнула.

— И каков результат?

— Письма вернулись обратно, — сказала она с грустью. — Не думаю, что Гарри просто куда-то уехал. Я уверена, что в любом случае он написал бы мне. Боюсь, что-то случилось. Мне иногда кажется, что объявление в газете было просто ловушкой…

— Понятно, — сказал Хэнк. — Брата зовут Гарри Чандлер?

— Нет, Гарри Бентон, — ответила она. — Мое полное имя — Марион Чандлер Бентон. Я сознательно скрываю фамилию Бентон, пока не узнаю каких-либо подробностей. Если Гарри попал в беду, хотела бы помочь ему. Мой брат излишне импульсивен и порой даже резок.

Хэнк пристально посмотрел на нее.

— У него раньше были проблемы?

— Да. Он так импульсивен…

— И поэтому вы ничего не сказали Корлисс Адриан?

— Если брат попал в беду, — промолвила Марион, — лучше, чтобы никто не знал, что я его родственница. Не хочу, чтобы и Корлисс об этом знала. Вам я призналась во всем, потому что вы о многом догадались. Давно поняли, что у меня иная цель, не фотосъемки.

— Раскрыли свои карты, чтобы я не пытался узнать самостоятельно? — спросил с улыбкой Хэнк.

— Вы поняли все правильно, — согласилась Марион.

— Ваш братец, думаю, был «черной овцой» в вашей семье. И, несмотря на это, оставался вашим любимцем? — продолжал высказывать свои соображения ковбой.

В ответ женщина только кивала.

— Не хотите рассказать мне, какие у него были раньше проблемы?

Вот тут Марион решительно покачала головой.

Хэнк осторожно пришпорил коня.

— Ладно, поехали, — бросил он спутнице.

Всадники проехали еще полмили. Вокруг был настоящий рай, особенно для охотников. Дважды они видели следивших за ними оленей. Однажды по треску кустарника поняли, что лось сгоняет с их пути стадо своих самок. Могучий самец воинственно развернулся и трубным ревом вызывал непрошеных гостей на бой.

— Здесь просто царство лосей, — заметил Хэнк. — Олени сюда заходят редко… А это что такое? — Ковбой внезапно остановился.

— Я ничего не вижу, — не поняла спутница.

Хэнк указал на дерево.

— О, вижу. Это зарубка. Она отличается от тех, что мы видели вдоль тропы. Похоже, ее хотели сделать незаметной, — рассуждала вслух Марион.

Хэнк указал на еле видные царапины на других деревьях.

— Проверим?

Она кивнула.

Ковбой направил лошадь вниз по склону, следуя этим едва различимым знакам.

— Может, оставим записку, чтобы караван не прошел мимо? — сказала обеспокоенная Марион.

— Они увидят наши следы, — коротко бросил Хэнк.

Всадникам пришлось объезжать учфтки лесных завалов, поэтому они дважды теряли след. Однако каждый раз Хэнк вновь находил его. И вдруг неожиданно лошади выскочили на небольшую опушку. И тут Хэнк и Марион увидели хижину…

Ковбой соскочил с лошади и бросил поводья на землю.

Его спутница задержалась в седле. Она внимательно рассматривала жилище.

— Эта хижина была на почтовой открытке, — уверенно сказала она. — Снимали вон оттуда, — указала она, слезая с лошади.

— Нужно все осмотреть, — предложил Хэнк.

Они пересекли опушку, и Хэнк толкнул дверь.

Марион заглянула внутрь.

Жилище было прилично обустроено. Они увидели железную печку «буржуйку», два топчана, стол, грубую скамью. Прибитые к стене ящики образовывали буфет, заполненный тарелками, банками, ножами и вилками. На гвозде висела сковорода, а на печи красовалась большая, перевернутая вверх дном кастрюля. Земляной пол хижины показался Марион чище, чем это обычно бывает в заброшенных жилищах. И все же в помещении царил какой-то характерный затхлый запах. Он говорил о том, что в хижине давно никто не жил и не топилась печь. На столе, правда, стояла лампа, наполненная керосином.

— Вы, кажется говорили, ваш брат — опытный охотник? — спросил Хэнк.

— Да, — подтвердила женщина. — Он довольно долго занимался трапперством и был золотоискателем. Брат никогда не был сторонником цивилизации.

Хэнк понимающе кивнул. Сняв шляпу, он взъерошил волосы на висках.

— Давайте вернемся на тропу, — вдруг предложил он. — Нужно неподалеку подыскать место для лагеря.

— Можно остановиться на опушке, — сказала Марион. — Заодно используем хижину.

— Лучше не надо, — коротко заметил Хэнк. — Вернемся на тропу и… А это что такое? — Хэнк смотрел на ящики, прибитые к стене хижины. — Что это? Какой-то клочок бумаги. Похоже на угол конверта.

— И я вижу! — воскликнула женщина.

Хэнк приблизился к импровизированному буфету и двумя пальцами ухватился за уголок конверта, засунутого в щель между ящиками и бревенчатой стеной.

Марион нервно рассмеялась:

— Похоже на письмо, которое забыли отослать.

Ковбой повертел конверт.

— Оно адресовано «тому, кто найдет это письмо», — в раздумье сказал он. — Конверт не запечатан. Давайте посмотрим.

Он достал листок бумаги, мелко исписанный чернилами с обеих сторон. Развернул и разгладил его на столе.

Марион из-за плеча Лукаса углубилась в текст письма:

«Меня зовут Фрэнк Адриан. Всего несколько дней назад я еще ничего не мог вспомнить о себе. Я женат на Корлисс Лэтан Адриан и сообщу ее адрес в конце письма. Хочу, чтобы тот, кто найдет мое письмо, при необходимости смог связаться с ней.

У меня бывают приступы амнезии. Некоторое время назад со мной случился такой приступ, и я оказался вдали от дома. Какое-то время я не знал, кто я такой. Затем начал вспоминать только отдельные отрывки из моей прошлой жизни. В результате автомобильной аварии и сотрясения мозга в моей памяти образовался провал. Однако совсем недавно память вернулась ко мне. И теперь я знаю, кто я такой.

Одно время я был партнером странного парня по имени Гарри Бентон. Он опытный охотник и золотоискатель. Мы поднялись в горы, поселились в этой хижине. До наступления холодов намеревались искать золото, а затем заняться охотой.

Раньше я слышал о приступах несовместимости. Об этой странной болезни, которая охватывает двух человек, вынужденных находиться в постоянном контакте. Она приводит к взаимной неприязни, перерастающей в буйное помешательство.

Никогда не думал, что увижу подобное.

Правда, со мной пока все в порядке. Но вот мой партнер, Гарри Бентон, — классический образец несовместимости. Мне кажется, он совсем свихнулся в своей безумной ненависти ко мне.

Несколько дней назад между нами произошла ссора. Причиной был какой-то пустяк. Но Бентон поначалу словно совсем взбесился, а потом замкнулся в себе. Я попытаюсь бежать отсюда. Но я новичок в этих неприступных, диких горах. И должен пройти очень тяжелый путь. К тому же меня не покидает мысль, что если Бентон поймет, что я убежал, он выследит и убьет меня. Поэтому я постараюсь скрыться незаметно. Хочу выиграть время, чтобы он не смог догнать меня.

Если же произойдет самое страшное, прошу нашедшего это письмо сообщить обо всем моей жене».

Письмо было подписано: «Фрэнк Адриан», и ниже указан адрес его жены.

Хэнк посмотрел на Марион Бентон.

— Какая невероятная чушь! — воскликнула она. — Этот человек явно сумасшедший. Гарри просто не мог сделать ничего подобного!

— Несовместимость — странная вещь, — заметил Хэнк. — Я знавал очень милых людей. Они были отличными товарищами, пока их не настигал приступ. Это ведь как сумасшествие. Вы просто…

— Ну что за глупость! Гарри участвовал во многих экспедициях в самых диких местах. Он провел в горах времени не меньше вас. Никогда не поверю, что с Гарри может случиться такое.

— Конечно, оказаться в диких горах наедине с новичком — это серьезный экзамен, — отметил Хэнк. — Временами люди так действуют друг другу на нервы, что…

— Но, Хэнк, это же явная глупость! Не знаю, почему возникло это письмо. Просто невероятно!

— Давайте вернемся и встретим караван, — спокойно предложил Хэнк. — Найдем место для ночлега, а потом вернемся к хижине. Пока нет оснований для беспокойства.

Марион кивнула. Она была слишком удивлена и расстроена, чтобы вступать в спор..

Прежде чем покинуть хижину, Хэнк еще раз внимательно осмотрелся вокруг.

— А это что? — вдруг воскликнул он.

Внизу, у самого пола, на одной из стен виднелись красновато-коричневатые пятна. Как будто стену чем-то обрызгали и эти брызги засохли.

Марион подняла глаза на Хэнка.

— Это же…

Ковбой лишь кивнул в ответ.

— Кажется, нам лучше закрыть хижину и вернуться к остальным…

Уже спустился вечер, когда Марион Чандлер, Кор-лисс Адриан, Джеймс Девитт и Хэнк Лукас вернулись к хижине. К этому времени они уже нашли место для лагеря и оставили Кенни и повара заниматься лошадьми и ужином. Лукас коротко описал все, что ему удалось обнаружить. Показал всем письмо. Марион объявила, что она сестра Гарри Бентона, и всячески высмеивала содержание письма.

Детектив Джеймс Девитт нисколько не удивился, что она оказалась родственницей партнера Фрэнка Адриана. Однако тут же принял сторону миссис Адриан.

— Уж не думаете ли вы, что Фрэнк Адриан пошутил, написав это письмо? — спросил он.

— Он был новичком, — заявила Марион. — И не имел опыта жизни в горной местности. Гарри, конечно, молчун. И Фрэнк вполне мог принять его поведение за приступ несовместимости.

— Но, если с ним ничего не случилось и он просто ошибался, — поинтересовался Джеймс Девитт, — почему жена ничего не знает о нем?

— Потому что у него амнезия. Снова провал в памяти.

— Возможно, — сказал Девитт тоном вовсе не убежденного человека. — Поскольку уж мы все снимаем маски, я тоже могу признаться, что служу в полиции. Я сержант отдела без вести пропавших, пожалуйста, можете взглянуть на мое удостоверение.

— Давайте скорее начнем расследование, — вмешалась Корлисс Адриан. — Я никого не обвиняю, а только хочу найти Фрэнка. Пожалуйста, пойдемте.

Когда они добрались до хижины, Девитт тут же взял дело в свои руки. И начал он с красно-коричневых пятен у стены.

— Пятна крови, — твердо заявил он. — А теперь прошу соблюдать осторожность и ничего руками не трогать. Хэнк, покажите точно, где вы нашли письмо.

Хэнк Лукас засунул письмо за ящики.

— Вот здесь, — сказал он. — И оно высовывалось ровно на столько.

— Как сейчас? — переспросил детектив.

— Да. Точно, как сейчас.

— Понятно. Давайте осмотрим печь.

— Кажется, здесь нет дров и щепы для растопки, — отметил ковбой, — но я могу принести сухих сучьев, и через пару минут хижина согреется.

— Только не это, — остановил его Девитт^ — Нужно оставить все как есть. Давайте изучим пепел на решетке.

Полицейский нашел кусок жести, сделал из него совок и принялся выгребать пепел. Наполнив второй совок, он вдруг вскрикнул.

В куче золы виднелись четыре или пять обгоревших пуговиц.

— Вам лучше выйти отсюда, — приказал Девитт Корлисс и Марион. — Дело, кажется, дурно пахнет. Вы, девочки, подождите снаружи. Нам нужно сохранить все вещественные улики. Хэнк останется у двери. Это как раз тот случай, когда может оказаться, что у семи нянек дитя останется без глаза. Я сам знаю, что и как нужно делать. Это моя епархия.

Корлисс и Марион вышли из хижины. Корлисс расплакалась, Марион же буквально кипела от возмущения. Хэнк двинулся вниз по тропинке, которая, как он считал, вела к источнику.

Среди участников путешествия воцарилась атмосфера враждебности. Марион и Корлисс сидели на стволе поваленного дерева в восьми футах друг от друга. Женщины с трудом сдерживали свои чувства и старались делать вид, что осматривают окрестности. Вскоре ковбой поспешно вернулся назад. Он коротко переговорил с Девиттом, и мужчины ушли, прихватив с собой лопату, стоявшую у печи. Корлисс как-то не придала значения поспешному возвращению Хэнка. Марион же со страхом глядела вслед быстро удалявшимся мужчинам. Они почти бежали по тропинке вниз к источнику.

Через двадцать минут они вернулись. По их виду Марион сразу поняла, что произошло. Детектив завладел ситуацией и суетливо бежал впереди. За ним с лопатой в руках, отрешенно опустив плечи, шагал Хэнк Лукас.

— Корлисс, вы нам нужны, — распорядился Девитт.

Когда женщина подошла, детектив принялся вполголоса что-то с ней обсуждать. Она исподтишка поглядывала на Марион. Марион видела, как Корлисс, вздрогнув всем телом, приглушенно вскрикнула. Через минуту Девитт и Корлисс ушли вниз по тропинке. Марион осталась сидеть на бревне. Вскоре они вернулись. Холодная враждебность в глазах детектива подтвердила ее самые страшные подозрения.

— Мой долг сообщить вам, мисс Бентон, — сказал он, — что мы обнаружили тело Фрэнка Адриана. Найдены и неопровержимые улики. Он был убит выстрелом в затылок из винтовки. Причем пулей с мягким наконечником. Учитывая всю совокупность обнаруженных улик, можно считать доказанным, что ваш брат — убийца.

Марион вскочила на ноги.

— Как вы смеете! Вы пользуетесь косвенными уликами. Мой брат какое-то время действительно жил вместе с ним, но в этих горах живут и другие люди. В конце концов, Адриан был болен. Он…

— И что, сам себе выстрелил в затылок из винтовки? — с сарказмом в голосе спросил Девитт.

— Я повторяю, в этих горах живут и другие люди. Мой брат и Адриан могли найти золотую россыпь и…

— Об этом вы сможете рассказать в суде, — холодно ответил детектив. — После того, как мы поймаем вашего брата.

— Но ведь тело может принадлежать кому-то другому? — в отчаянии возразила Марион.

— Оно опознано, — возразил ей Девитт. — Несмотря на плохое состояние трупа в связи с длительным пребыванием в неглубокой могиле, Корлисс все же опознала мужа. Кроме того, факт причастности вашего брата к этому убийству подтверждается и другими уликами, о которых Корлисс сообщила мне еще до приезда сюда. Так что сомнений нет. Все очень просто. Ваш брат бежал от правосудия. Он опередил нас, причем намного. Но мы знаем, какой дорогой он выбрался отсюда. И я буду преследовать его. В конце этой дороги у меня будет возможность связаться по телефону с начальством.

Голос ковбоя Хэнка Лукаса был полон сочувствия, когда он заговорил с Марион. Девитт в это время утешал Корлисс.

— Из этой долины есть другой выход, — говорил Лукас убитой горем Марион. — До автострады там всего пятнадцать миль. Неподалеку находится ранчо и есть телефонная связь. Детектив намерен направиться туда, и я должен показать ему дорогу. Корлисс очень устала, но здесь тоже не хочет оставаться.

— Скажите мне, Хэнк, что все это дурной сон, — проговорила Марион со слезами в голосе. — Я не верю доводам этого полицейского. Он явно настроен против моего брата и ужасно напорист…

— Джеймс Девитт — неплохой следователь, — ответил молодой ковбой. — Что же касается улик, которые он обнаружил, то среди них есть с полдюжины моментов, которые могут прояснить всю картину.

— Вы имеете в виду Адриана? — сквозь слезы спросила Марион.

— В этом трудно сомневаться, — кивнул Хэнк. — Думаю, вам не следует здесь оставаться. Может быть, вернетесь в лагерь и побудете там вместе с Кенни и поваром?

— Нет, — почти крикнула Марион. — Я хочу выбраться отсюда, хочу уехать. — Женщина была в истерике. — Хочу поговорить с людьми, не потерявшими здравого смысла. Мне нужно найти шерифа этого округа.

— Верно, — поддержал ее Лукас. — Наш шериф — толковый человек. Но не стоит обманывать себя. Улики по данному делу неопровержимы.

— Если они обвинят Гарри в этом убийстве, я найму лучшего адвоката! Сколько бы это ни стоило! — возмущенно воскликнула Марион.

— Это было бы большой ошибкой, — возразил Хэнк. — Вы только навредите брату. Здесь не нужен дорогостоящий городской адвокат. Нужно будет нанять обычного местного юриста, который знает, что такое несовместимость. Присяжным знакомо это явление, адвокат тоже знает о нем, и тогда…

— Мы теряем время, — прервал полицейский. — Скоро стемнеет. Надо побыстрее выбраться отсюда. Нужно ли брать вьючную лошадь со спальными мешками?

— Нет, — ответил Хэнк, — там есть лесной кордон и ранчо. В крайнем случае, там переночуем. Но мы можем-заказать машину из города Бойс. Она и заберет нас.

— Пора отправляться, — заторопился Джеймс Девитт.

— Дорога будет тяжелой, — предупредил ковбой.

Детектив был настроен очень решительно.

— Ничего не поделаешь. Это моя работа.

Уже стемнело, когда четверо всадников осилили последний поворот, казалось, нескончаемой тропы. Наконец они увидели свет в окнах и услышали звуки радио.

Корлисс Адриан была на пределе своих сил. Девитт, вцепившийся обеими руками в луку седла, походил просто на мешок соломы. Марион, несмотря на опыт конных прогулок, устала как никогда. Только на Хэнка Лукаса ничто не действовало…

Подъехав к лесному кордону, полицейский заметно оживился. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Полностью забрав в свои руки бразды правления, он названивал по телефону, заказывая машину. Марион вынуждена была признать, что Девитт знал свое дело.

Пока они ожидали машину из города, владелец ранчо, расположенного в полумиле от лесного кордона, Тед Микер затеял с Хэнком беседу. Этот человек приехал сюда в состоянии крайнего возбуждения и открыто прислушивался к телефонным переговорам полицейского.

— Как дела со стадом? — спросил его Хэнк.

— Вполне прилично, — ответил владелец ранчо. — Мое стадо пасется на этих лугах практически восемь месяцев в году.

— А лошади? Есть что-нибудь для продажи? — поинтересовался ковбой.

Микер усмехнулся.

— Ничего стоящего.

— А отбившихся лошадей вы не видели?

— Как же, был случай, — подумав, ответил Микер. — Когда мои лошади вернулись к зиме с пастбища, среди них был чужой черный мерин. Крупный, сильный конь без клейма. Раньше я его никогда не встречал, не представляю, чей он.

— Белый носок на передней левой ноге? И со звездочкой во лбу? — подсказал Хэнк, ловко сворачивая одной рукой самокрутку.

— Точно, — удивился владелец ранчо.

— И снова в хорошей форме? — небрежно спросил Хэнк.

— Сейчас да, — рассмеявшись, ответил Микер. — А когда появился, был совсем плохой.

— Ему что-нибудь около пятнадцати лет? Спина слегка прогнулась?

— Уж не ваш ли это мерин? — поинтересовался Тед Микер.

— Нет. Но я знаю, чей он, — коротко ответил ковбой.

— Тогда с хозяина причитается за кормежку! — рассмеялся Тед.

Марион не слушала их беседу и, естественно, не догадывалась о ее возможных последствиях. Как сестра убийцы, эта женщина чувствовала, что все больше отдаляется от остальной группы. Она понимала, что Девитту совсем не нравилось ее присутствие в комнате, где она могла слышать все его телефонные переговоры по поводу поимки Гарри Бентона. Поэтому она почувствовала облегчение, когда услышала звук мотора автомобиля и поняла, что им предстоит снова тронуться в путь.

Поездка в город оказалась довольно длительной, и они вошли в офис Билла Кетлина около полудня. Все чувствовали себя совершенно разбитыми.

Старый сельский шериф с любопытством разглядывал прибывших к нему людей. Он был совершенно спокоен. Действовал неторопливо и обстоятельно.

— Похоже, вам крепко досталось, — сказал он Девитту. — Может, хотите немного отдохнуть, а потом уже займетесь делом?

Детектив решительно выпятил грудь.

— Мне не до сна, столько дел. Отдохну, когда все закрутится.

— Ну, вообще-то мы могли бы взять дело на себя, — философски заметил шериф.

Джеймс Девитт отрицательно покачал головой.

— Не хотел бы показаться самоуверенным, но раз уж я здесь, то и отвечать за это дело буду сам.

Билл Кетлин слегка обиделся.

— Кажется, вы, городские, не доверяете нам, сельским ребятам, — насупившись, пробормотал он.

Девитт улыбнулся.

— Мы все-таки управляемся здесь со всеми делами, — продолжал Кетлин.

— Надеюсь, придет время, — с некоторым гонором возразил Девитт, — когда во всех округах Соединенных Штатов появятся образованные городские люди.

— Может, оно и к лучшему, — согласился Билл.

— Если не возражаете, — предложил Девитт севшим от усталости голосом, — давайте закончим это дело.

— Хотите закончить его прямо сейчас?

— Да. Нужно арестовать виновных, — твердо заключил Девитт.

— Кого? — не понял Билл Кетлин.

— Пошевелите мозгами, — нетерпеливо бросил Девитт. — Все просто как дважды два.

— О чем вы? — по-прежнему не понимал сельский шериф.

— Хэнк Лукас рассказал мне, что узнал вьючную лошадь. Он знает и человека, который продал ее Адриану.

Кетлин кивнул.

— Эта увечная лошадь появилась на лесном кордоне в самом начале зимы, когда лошади вернулись с пастбищ в конюшни. До этого она паслась на лесных лугах.

Кетлин снова кивнул.

— Неужели непонятно? — продолжал Девитт, едва сдерживая нетерпение. — В печи хижины мы нашли несколько пуговиц. Значит, там была сожжена одежда. В хижине все было аккуратно прибрано. Так что никому и в голову не могло прийти, что там произошло что-то необычайное. Все выглядело так, будто охотники, жившие там, забрали свою добычу в конце зимы и отправились продавать ее.

— Да, Хэнк мне рассказал об этом, — сказал шериф.

— Так вот, — продолжал Девитт. — Бентон убил Фрэнка Адриана. Погрузил все свое имущество на вьючную лошадь и спустился к ранчо лесного кордона. Затем вышел к автостраде. Здесь, разгрузив лошадь, он отпустил ее.

— И что потом? — спросил Кетлин.

— Потом он исчез.

— Похоже, Гарри Бентон действительно исчез, — согласился шериф.

— Боже мой! — нетерпеливо воскликнул городской полицейский детектив. — Неужели каждый раз мне придется тыкать вас носом? Прикиньте сами, что могло случиться. Это убийство вовсе не было результатом приступа несовместимости. Это жестокое, заранее обдуманное убийство. У Адриана была с собой приличная сумма денег. Бентон завладел ими. Что дальше? Он спустился к автостраде и отпустил лошадь на свободу. Он не мог раствориться в воздухе. Значит, кто-то встречал его на машине. Соучастник, который следил за развитием событий и ждал, пока начнется расследование. Этот соучастник оказался в нашей группе и демонстративно проявлял заботу о своем «дорогом брате». Все ясно как Божий день. Марион Бентон была сообщницей брата. А убийство Фрэнка Адриана было преднамеренным.

Марион вскочила на ноги:

— Да как вы смеете бросаться такими обвинениями?!

— Минутку, мэм, — начальственным тоном осадил ее Билл Кетлин. — Прошу вас сесть и сохранять спокойствие. В свое время я задам вам несколько вопросов. А пока мы проводим официальное расследование. И главное слово сейчас принадлежит мистеру Девитту.

Марион бессильно опустилась в кресло.

И тут Корлисс вмешалась:

— Он мог уехать отсюда автостопом, — обратилась она к шерифу. — По-моему, мисс Бентон не замешана в этом деле…

— Не говорите глупости, Корлисс, — вмешался Девитт. — Я ценю ваше великодушие. Мисс Бентон всех нас ввела в заблуждение своими актерскими способностями. Но я на все смотрю с точки зрения профессионального следователя.

Марион хотела было возразить, но шериф жестом призвал ее к молчанию.

— Представьте себе, как все это было, — продолжал детектив. — Убийство произошло в канун зимы, когда земля еще не промерзла. Двое мужчин прибыли сюда, чтобы искать золото и охотиться. Естественно, прихватили с собой припасов на целую зиму. Столько, сколько могла увезти вьючная лошадь. А это довольно много. Естественно, убийце пришлось все снова грузить и вывозить. А затем избавляться от всех припасов. Я узнавал, насколько интенсивно движение по этому шоссе. И выяснил, что, исключая сезон охоты, этой дорогой практически никто не пользуется. Кроме разве что лесника, владельца ранчо да еще почтальона. Я все делаю очень обстоятельно, — не без бахвальства продолжал городской полицейский. — Связался с почтальоном по телефону и спросил, не подвозил ли он кого-либо с большим грузом походного инвентаря.

— Разве этот груз нельзя было спрятать? — спросила Корлисс.

— Это было бы слишком опасно, — отрезал Девитт. — У него было много продовольствия: бекон, мука, сахар, кофе. Было одеяло и капканы. От всего надо было избавиться. Находка такого тайника сразу вызвала бы подозрение.

Шериф Кетлин одобрительно кивнул.

— Полностью с вами согласен.

Джеймс Девитт напыщенно разглагольствовал:

— Я думаю, вы согласитесь со мной: основные принципы расследования преступлений одинаковы что в городе, что в деревне. Пожалуй, в сельской местности больше пространства, что затрудняет поиск ключевых улик. Но, с другой стороны, меньше населения. А это намного упрощает поиск.

— Да, пожалуй, вы правы, — снова согласился провинциальный шериф. — Вы пришли к верному выводу. Он вряд ли уехал автостопом. Кто-то должен был его встречать.

— Отсюда следуют неизбежные выводы, — проговорил Девитт. — Убийство преднамеренное. Преступление совершено по определенному плану. Сообщник с машиной прибыл в назначенный день. Это ваш округ, шериф. Я не хотел бы вмешиваться, но я вынужден вмешаться. Настаиваю на аресте мисс Бентон, как соучастницы в убийстве Фрэнка Адриана. Ее нужно взять под стражу немедленно.

И тут шериф повернулся к Марион Бентон.

— Мисс Бентон, с вашего разрешения, я задам вам пару вопросов. Понимаю, вы сейчас в сложном положении. Но советую отвечать откровенно… Ваш брат частенько бывал вспыльчив, не так ли?

Женщина ответила утвердительно.

— И был опытным охотником и туристом?

Снова утвердительный ответ.

Шериф продолжал задавать Марион все новые вопросы.

— Он прожил в горах большую часть своей жизни?

— Вы правы, — тихо ответила женщина.

— Искал золото, иногда работал проводником и траппером?

Марион кивнула.

— Хэнк говорил мне, что вы хорошая наездница. Вам даже доводилось участвовать в конных переходах в горах. Вместе с вашим братом.

Женщина снова ответила утвердительно.

— Во время таких походов ваш брат нанимал проводников или носильщиков?

— Конечно нет, — пожала плечами Марион. — Он любил все делать сам.

Шериф обернулся к Джеймсу Девитту.

— Хэнк Лукас рассказал, что в хижине вы обнаружили лопату и пятна крови на одной стене. Однако никаких следов крови в других местах не было. В шкафу оставались чисто вымытые тарелки. Но в хижине не было ни дров, ни растопки. Печь не чистили, и в золе нашлось несколько пуговиц. Кроме того, за самодельным шкафом, сбитым из ящиков, торчала записка. Однако, обратите внимание, ничто не указывало на то, что какое-то время в жилище оставался один человек. И последнее. Внизу, в конце тропы, нашлась вьючная лошадь со следами кровоподтеков на спине.

Полицейский согласно кивнул.

— Все это я уже проанализировал раньше, — нетерпеливо бросил он. — Погодите, шериф. Особое внимание я обратил на хижину. Я все улики изучил лично.

— Вы осмотрели хижину, — подтвердил шериф. — Но бывает, мы смотрим и не видим… Давайте начнем сначала. Миссис Адриан, вы зарегистрировались в нашем отеле и оставили там багаж. Хотели забрать его, вернувшись из похода в горы.

— Да, Хэнк просил меня взять только самое необходимое. Чтобы облегчить ношу.

— Ковбой говорил мне, что вам не приходилось раньше путешествовать в горах.

— Это мой первый поход, — подтвердила Корлисс.

— Думаю, вы правы, — сказал шериф Девитту. — Убийцу кто-то должен был встретить. А это означает, что убийство было запланировано. Значит, был и сообщник.

— Я все время об этом толкую, — отрезал Девитт. — Все это означает преднамеренное убийство.

— Правильно, — удовлетворенно кивнул шериф. — Однако пару фактов вы проглядели. Давайте размышлять вслух. Возьмем, к примеру, фотооткрытку.

— Ну и что? — не понял Девитт.

— На тени вы обратили внимание? — невозмутимо продолжал шериф.

— Тени? Какое отношение имеют какие-то тени к убийству Фрэнка Адриана?! — с раздражением воскликнул городской полицейский.

— Очень короткие тени, — сказал шериф — Снимок, должно быть, сделали в полдень. Но даже в полдень такие короткие тени в Айдахо бывают только летом. Отпечатки с этого снимка делал фотограф Том Мортон. По фотобумаге он определил, что делал фотографию в конце июля. Судя по теням. В открытке же говорится, что снимок сделан в октябре. Как вы собираетесь увязать тени и…

Девитт расхохотался.

— Не собираюсь даже пробовать. Фрэнк Адриан исчез только в сентябре.

Билл Кетлин кивнул и спокойно продолжал:

— Этот снимок был сделан складной камерой с небольшой трещинкой в складывающейся части. Поэтому на снимке, в нижнем углу, имеется белый просвет. Я понимаю, что сильно наскучил вам. Но есть еще факт, который нужно осмыслить. Помните, у найденной вьючной лошади спина была стерта до крови, а потом зажила?

Детектив взорвался.

— Да вы что, с ума сошли? Какое мне дело до этой проклятой увечной лошади!

— Если вы работаете в горах, — невозмутимо продолжал шериф, — нужно их знать. Конечно, если два десятка лошадей навьючены вещами новичков, у пары лошадей могут образоваться потертости на спине. Тут уж ничего не поделаешь. Но если навьючиваешь всего одну лошадь, да еще ведешь ее на поводу, значит двигаешься значительно медленнее, чем верхом. В этом случае опытный путешественник не сделает ошибки.

И еще один момент, — не дав себя перебить, продолжал Билл Кетлин. — Убийца оставил хижину в таком виде, чтобы ее состояние не вызвало подозрений у случайного посетителя. Все должно было остаться так, будто охотники просто покинули ее в конце зимнего сезона.

И еще. У нас в горах есть неписаный закон. Оставляя надолго хижину, каждый должен обязательно заготовить сухие дрова и щепу для растопки печки. Если сам вернешься во время дождя или грозы, сразу сможешь развести огонь. Или кто-то другой забредет в хижину в поисках укрытия — он тоже сможет согреться.

Не хочу утомлять вас рассказами обо всех местных обычаях, но этот соблюдается особенно строго. Теперь понятно?

— Что понятно? — по-прежнему не понимал Девитт.

— В хижине жили два человека, — излагал свои заключения шериф. — Один из них был новичком, типичный городской пижон. Другой — опытный охотник. Один из них убил другого и сбежал. Убил тот, кто убирал в хижине, мыл посуду и делал все, чтобы сложилось впечатление, что охотники вместе покинули свое горное жилище.

— Естественно, — подтвердил Девитт.

— В таком случае, убийцей был новичок, — подытожил свои исследования Билл Кетлин.

Последние слова шерифа явно потрясли Девитта.

— Как же так? — в недоумении воскликнул он. — Жена опознала тело! Еще было кольцо на…

— Конечно, конечно, она опознала тело, — невозмутимо повторил Кетлин. — Естественно, убийца позаботился и о необходимом для опознания кольце. Но дело в том, что она в любом случае опознала бы тело. Помните, вы сами говорили, что это убийство было преднамеренным. И кто-то должен был в условленном месте встретить вьючную лошадь. В определенный день и в определенный час.

Корлисс Адриан с шумом отодвинула стул от стола.

— Уж не пытаетесь ли вы обвинить меня…

— Успокойтесь, мэм, — перебил ее шериф. — Я просто пытаюсь объяснить полицейскому из города кое-какие обстоятельства этого дела… Вот еще что, Девитт. Ковбой Хэнк говорил, что записка была засунута за шкаф. И я спросил, легко ли было ее найти. По телефону он ответил мне: «Черт возьми, Билл, ее сразу бы заметил любой пижон». Вот видите, Адриан слишком старался. Хотел, чтобы записка наверняка была найдена. Когда Хэнк Лукас позвонил мне и рассказал об этом преступлении и обстоятельствах, которые смог выяснить, я многое передумал. А потом обратился к судье и оформил ордер на обыск багажа, оставленного миссис Адриан в отеле. И конечно, нашел там складной фотоаппарат фирмы «Кодак», модель ЗА. Мы принесли его в фотолабораторию Тома Мортона. Поместив внутрь аппарата электролампочку, обнаружили на его мехах крошечное отверстие. Как мы и предполагали…

Не советую думать о побеге, миссис Адриан, — предупредил Корлисс шериф. — Вы, конечно, устали от долгого перехода. Но если бы попытались бежать, то здесь вы далеко не уйдете. Не то что в городе, где достаточно выскочить за дверь — и тут же затеряешься в толпе. Так что придется остаться на месте и проглотить горькую пилюлю. Скажу вам, что люди в наших горах относятся к женщинам по-рыцарски. Конечно, они не отпустят вас на свободу, но сделают все, чтобы представить вас лишь пособницей в этом преступлении. Так что вас не ждет чрезмерное наказание.

— Вы с ума сошли! — воскликнула Корлисс Адриан. — У вас же нет улик против меня. Это просто издевательство над правосудием!

— Боюсь, что мы имеем больше улик против вас, чем нужно, — спокойно ответил шериф. — Вы с мужем давно задумали это дело. Вы оба были здесь прошлым летом и нашли эту хижину. Она была заброшена, но все еще сравнительно новая и в хорошем состоянии. Вы даже сфотографировали ее. Это было приблизительно за пару месяцев до момента, когда ваш муж симулировал свое исчезновение. Операция была задумана довольно хитро. Страховка была оформлена много лет назад. Все шло как по маслу.

— Подождите минутку, — прервал его Девитт. — Я сам с этим разберусь. Шериф, ваши собственные доводы просто завели вас в тупик…

— Что дает вам повод так говорить? — спросил шериф.

— Вы сами признали, что человек, последним покинувший хижину, постарался все оставить так, будто охотники покинули избушку на зимний сезон.

— Так мне описал дело Хэнк, — ответил шериф.

— Но ковбой также сказал вам, что записку оставили в очень заметном месте. Так что даже новичок тут же бы ее нашел.

Шериф усмехнулся.

— Да. Интересный факт, — сказал он. — Это обстоятельство озадачила меня. И я начал размышлять…

— Я этого пока еще не вижу, — с откровенной враждебностью заметил полицейский из города.

— Подумайте сами, — сказал шериф. — Просто поставьте себя на место убийцы, и все станет ясно.

— Боюсь, — ответил Джеймс Девитт с глубоким сарказмом, — мои мозги слишком примитивны, чтобы разобраться в таких тонкостях. Объясните мне все сами.

— Я уже говорил, — невозмутимо начал шериф, — нужно поставить себя на место убийцы. Вы не хотите, чтобы тело нашли до момента, когда его уже будет трудно опознать. Поэтому зарыли труп, но не очень глубоко. Вам нужно, чтобы он оставался там подольше и разложился. Теперь-вы готовы к тому, чтобы его нашли. Однако не слишком скоро, иначе вы попались. Думаю, теперь-то все для вас должно быть ясно, Девитт.

— Что вы имеете в виду? — снова не схватил ситуацию детектив.

— Я имею в виду, что кто-то — убийца или его сообщник — возвращается в хижину и оставляет там записку. Ее должны найти в нужное время. Суть в том, чтобы кто-то отправился в хижину и нашел записку и труп. Значит, человек, оставивший записку, хотел, чтобы ее нашли. Конечно, Адриан мог оставить эту записку, как он об этом пишет. Но если Бентон убил его, то нашел бы записку и уничтожил ее. Охотник просто не смог бы проглядеть письмо. Поэтому, — продолжал шериф, — когда Хэнк Лукас рассказал мне о записке, я прежде всего спросил его о цвете чернил. Оказалось, что они все еще сохраняли синий цвет. Насколько я понимаю в чернилах, есть определенное химическое вещество, которое темнеет, создавая их цвет. Но пока химикат не окислился, в чернила добавляют синюю краску, чтобы можно было видеть, что пишешь. Вот почему синие чернила со временем превращаются в черные. Опытный в этих делах человек может достаточно точно определить, давно ли сделана запись чернилами. Ковбою записка показалась довольно свежей. Я поразмыслил еще немного, — излагал свои соображения шериф. — Порасспросил Хэнка по телефону, как миссис

Адриан перенесла путешествие. Умеет ли сидеть в седле? И он ответил, что она не отличается от большинства новичков. Слишком укоротила стремена, стискивает лошадь коленями и, вообще, сидит в седле довольно неуверенно. Мне стало ясно, что вряд ли она смогла бы совершить бросок к хижине и обратно, оставить там записку да еще порезать палец, чтобы оставить в хижине несколько пятен крови. Это ей не по силам. Из этого я сделал вывод, что только один человек мог все это проделать.

Благодаря письму моего друга Эда Харвела у меня было довольно точное описание Фрэнка Адриана. Я понял, что добраться до хижины, чтобы оставить там записку, он мог только через лесной кордон. Или через долину Мидл-Форк. Конечно, для него это было тяжелым испытанием. Все-таки он новичок. В то же время сомнительно, чтобы в этой истории участвовал какой-то третий человек. Однако сейчас здесь появляется все больше самолетов. И теперь в пяти милях от хижины соорудили взлетно-посадочную полосу для лесной пожарной охраны.

Поэтому я снова уселся к телефону. Обзвонил все городки в округе, имеющие чартерные воздушные линии. Интересовался, не нанимал ли кто-нибудь самолет до этой посадочной полосы в течение последнего месяца. И вот тут мне здорово повезло.

— Что же вы узнали? — невольно заинтересовался полицейский.

— Видите ли, — ответил шериф, — нанимая самолет, пассажир обязан сообщить о себе подробную информацию. Конечно, в данном случае наниматель выступал под вымышленным именем. Мне удалось узнать, что сейчас он работает в одном гараже. И наверняка думает, что находится в полной безопасности. Однако я позвонил туда моему другу шерифу, и мы его арестовали.

Я успел поговорить с ним по телефону, — продолжал свой рассказ Билл Кетлин. — Сообщил, что его жена уже забрала деньги в страховой компании и убежала вместе с плейбоем по фамилии Гридли. Конечно, тут я немножко нафантазировал и, возможно, поступил не очень честно. Но трюк моментально сработал. Этот Адриан оказался довольно горячим парнем. Он тут же взорвался и все выложил как на духу. По-видимому, до него уже доходили слухи о Гридли.

А теперь, миссис Адриан, — заключил шериф, — хотя мне это не очень по душе, но я вынужден переселить вас в тюрьму. В отель за вашими вещами уже поехали, так что вы можете взять немного чистого белья и… О Господи! — воскликнул Билл Кетлин с состраданием, — она, кажется, потеряла сознание. Хэнк, — попросил он, — принесите-ка мокрое полотенце, попробуем привести ее в чувство. И прихватите бутылку виски из того ящика. Кажется, мисс Бентон тоже нужно немного выпить. Сожалею о гибели вашего брата. Но, в конце концов, пусть уж лучше будет так, чем превращать его в убийцу. А что касается вашего начальника, Девитт, Эда Харвела, я уже позвонил ему. Сообщил, что дело закончено и убийца находится в тюрьме.

Сейчас, друзья, — сказал он вставая, — давайте закончим с миссис Адриан. А потом, пожалуй, не вредно было бы немного перекусить. Я занимался делом практически всю ночь. А ведь я уже не так молод, как прежде. Теперь если по работе вынужден не досыпать, то надо хотя бы поесть как следует. Восполнить энергию.

Харвелу я сказал, Девитт, что вы показали себя в этом деле как опытный детектив. Ваш шеф гордится вами. Конечно, я проинформировал его, что ц. мы, деревенские парни, тоже приложили к этому делу свои руки. И только потому, что это, в конце концов, наш округ. И наши избиратели хотят, чтобы мы поддерживали здесь порядок. Но я сказал, что вы проделали большую часть работы… Ну ладно, Хэнк, — старик устало расправил плечи, — давай заканчивать наши дела и пойдем посмотрим, что мы имеем в смысле еды. Как раз сейчас начался охотничий сезон, и мой приятель прислал целую оленью ногу. Я отнес ее в салун Теда Коллинса и попросил получше запечь. Скажу вам последнее, — слова Билла звучали торжественно. — Страховая компания, где была застрахована жизнь Адриана в пользу его жены, нам очень благодарна. Эд Харвел мне сообщил, что они собираются нас премировать. Так что, кажется, несмотря ни на что, сегодня мы неплохо потрудились. Как думаете, ребята?