Читая решение Верховного суда, Перри Мейсон поднял глаза на вошедшую в офис Деллу Стрит, своего личного секретаря.

— Ну вот, Делла, — подытожил он, — человеческие слабости, направляющие нас, приводят к бесчисленным ошибкам. Судья сам не знает, что произойдет дальше.

Слабая улыбка тронула уголки губ Деллы Стрит.

— Вы имеете в виду дело Моли Идена?

— Правильно, — сказал Мейсон. — Подожди… Чье, ты сказала, дело?

— Моли Идена.

— Иден… Иден, — повторил задумчиво Мейсон. — Я не помню, чтобы у меня был такой клиент. О чем идет речь, Делла?

— Вы еще не слышали о нем, — ответила Делла Стрит. — Он ждет за дверью. Кажется, у него большие неприятности.

— Что с ним случилось?

— Некая женщина перегородила забором из колючей проволоки его дом, — пояснила Делла Стрит.

Мейсон изучающе посмотрел на нее:

— Он что, посмеялся над тобой? Или, может быть, ты надо мной?

— Никто. Забор из колючей проволоки проходит прямо посередине дома, а по другую сторону ограждения поселилась привлекательная женщина. У нее, очевидно, прекрасная фигура, и она ходит принимать солнечные ванны, но…

— О, лучше послушаем эту историю из первых уст, — прервал ее Мейсон.

— У вас назначена встреча через пятнадцать минут, — напомнила ему Делла Стрит.

— Клиенту придется немного подождать. Я должен поговорить с Моли Иденом.

Делла Стрит проскользнула в приемную и быстро вернулась в сопровождении приземистого, широко улыбающегося человека, которому на вид было лет за тридцать.

— Мистер Мейсон, мистер Иден, — представила их друг другу Делла Стрит.

Иден протянул руку:

— Здравствуйте, мистер Мейсон. Я много слышал о вас и решил, что обращусь именно к вам, если меня обвинят в убийстве. К сожалению, время пришло. Я попал в беду.

— У меня только пятнадцать минут, мистер Иден, — сказал Мейсон. — Вы не могли бы, не вдаваясь в детали, сообщить суть дела?

— Конечно. Только если вы не будете ругать меня за глупость, хотя и в этом случае вы будете правы на сто процентов. Я сам во всем виноват. — Иден сел в кресло, указанное Мейсоном. — Все выглядело бы смешно, если бы не было так чертовски неприятно, — вздохнул он.

Мейсон предложил ему сигарету, взял одну себе, закурил и ободряюще попросил:

— Говорите.

— Некто Карсон — Лоринг Карсон — владел земельным участком, который мне подходил. Надел состоял из двух участков, купленных им для строительства дома и последующей выгодной продажи. Я спроектировал дом определенного типа, а у этого участка были как раз нужные контуры, подходящие для моей идеи. Только не спрашивайте, не архитектор ли я, потому что я — любитель. Мне вообще нравится изобретать, придумывать всякую всячину. Я увлекся проектированием домов, листая журналы с фотографиями современных зданий… шикарная жизнь и тому подобное. Карсон был подряд-чиком-строителем. Он предложил мне соглашение с немедленным наличным расчетом. Я не мог отказаться от такой сделки. По контракту он должен был продать мне участок земли и построить дом за девяносто дней. Теперь, наконец, я подошел как раз к тому, за что вы будете ругать меня, но не сильнее, чем я ругал себя сам. Мне нужен был готовый дом, а Лорингу Карсону нужны были наличные. Я быстро навел справки и выяснил, что часть землевладения принадлежит Лорингу Карсону, а часть — его жене. Я думал, что он выступает от лица обоих, поэтому подписал контракт, и он начал строительство. Теперь я вижу, что я поступил опрометчиво.

— Если Карсоны владели собственностью, — сказал Мейсон, — как случилось, что…

— Его жена подала на развод, — сказал Иден.

— Но если это — совместная собственность, то ею распоряжается и муж, и, если компенсация достаточная…

— В этом-то вся и беда, это — совместная собственность, по крайней мере, половина земли. Когда Лоринг Карсон покупал надел, он заплатил своими личными деньгами за один участок земли и общими — за другой. Получилась путаница. Судья постановил, что один из двух участков земли — личная собственность Вивьен Карсон, а другой — совместная собственность супругов, которую он присудил Лорингу Карсону как его личную собственность.

— Вивьен Карсон не возражала, когда вы начали строительство? — спросил Мейсон.

— В этом-то все и дело! Я получил от нее письмо на приятно пахнущей бумаге, где она сообщала, что я строю дом на принадлежащей ей земле.

— И что вы сделали?

— К тому времени строительство было в самом разгаре. Я спросил Карсона, почему он не сообщил мне о разводе, и он ответил, что не стоит беспокоиться, жена у него в руках, и он нанял детектива, чтобы следить за ней: у него есть доказательства ее неверности. Он сказал, что, когда он подаст встречную жалобу, ее право на собственность расползется, как лопнувшая шина. И тогда он сослужит мне хорошую службу. Я не хотел верить ему на слово и сказал, что хочу поговорить с самим детективом.

— Вы поговорили с ним?

— Да. Его зовут Легранд Дейтон.

— И вы успокоились после этого разговора?

— Успокоился? — спросил Иден. — Я только взглянул на имеющиеся у него доказательства и решил, что Карсон совершенно прав. Я счел возможным проигнорировать письмо Вивьен Карсон.

— Что произошло потом?

— Карсон подал встречную жалобу, затем они начали давать показания под присягой, и в ходе судебного разбирательства неожиданно выяснилось, что детектив следил не за той женщиной! По согласованному плану, Карсон должен был показать жену Дейтону. Карсон и Дейтон сидели в машине, стоящей перед зданием, куда, как знал Лоринг Карсон, его жена ходила на собрания. По-видимому, все женщины начали выходить одновременно. Карсон сказал: «Вот моя жена на краю тротуара, в зеленом», — а затем нагнул голову, чтобы его не увидели. Он не услышал, как Дейтон сказал, что там две женщины, одетые в зеленое. Дейтон смотрел на одну, а Карсон — на другую. Дейтон получил множество доказательств любовной связи женщины и доложил Карсону, что у него достаточно фактов, чтобы выиграть дело. Тогда Карсон подал встречную жалобу. Я разрешил ему продолжить строительство дома. Только когда они начали давать показания под присягой, выяснилось, что Дейтон следил не за женой Карсона. И судья, который вел процесс, один из участков присудил Лорингу Карсону, а другой посчитал личной собственностью Вивьен Карсон, его жены. Так получилось, что я построил дом сразу на двух участках. Вначале я думал, что дело ограничится выплатой определенной суммы. Я сам сделал ошибку и готов был заплатить за нее. Я послал уполномоченного к Вивьен Карсон. Мой агент принес ей мои извинения за путаницу и предложил выкупить ее участок… Очевидно, она решила, что я связан с ее мужем. Она разозлилась и сказала агенту, что отказывается от предложения. Я полагал, что если перееду в дом, то стану владельцем, и мы сможем как-нибудь договориться. Но оказалось, что Вивьен Карсон — борец. Она пошла к судье и добилась особого решения суда против всех — мужа или кого бы то ни было, действующего от его имени, кто вздумал бы посягнуть на ее собственность. Более того! Однажды, когда меня не было дома, в выходные дни, она наняла землемера, строительную бригаду и слесаря. Они проделали отверстия в стене и протянули колючую проволоку прямо через дом и бассейн вдоль ограничительной линии между двумя участками. Когда я вернулся домой, она уже была там и расположилась, как она говорит, в своей части дома. Так и живем: она — по одну сторону колючей проволоки, а я — по другую. Она передала мне заверенную копию распоряжения суда и предупредила, что намеревается придерживаться его формулировок вплоть до последней буквы.

— Кто был судьей?

— Судья Хьюит Л. Гудвин. Он же вел дело о разводе.

Мейсон нахмурился:

— Я хорошо знаю судью Гудвина. Это честный человек. Он всегда пытается принимать справедливые решения, не склоняясь ни к одной из сторон. Его раздражают формальности.

— Однако на этот раз он явно не справился со своим делом, — возразил Иден.

Мейсон еще больше нахмурился:

— Вы женаты?

Иден покачал головой:

— Был женат. Жена умерла около трех лет назад.

— Нужно ли было строить дом, чтобы жить там одному?

— Если бы я знал! — воскликнул Иден. — Мне нравится придумывать и колдовать над чертежной доской с карандашом в руках. Я начал проектировать этот дом из любопытства, а затем это превратилось в своего рода навязчивую идею. Мне нужно было построить его, что бы там ни было.

— Чем вы занимаетесь?

— Думаю, вам следует называть меня снайпером в отставке. Я заработал денег, покупая и продавая вещи с аукциона. Мне нравится это занятие. Я покупаю все красивое.

— И вы никогда не встречали раньше миссис Карсон, вели дела лишь с ее мужем?

— Правильно.

— Когда вы впервые увидели миссис Карсон?

— Вчера, в воскресенье. Я вернулся домой после уикэнда и увидел забор. Открыв переднюю дверь, я вошел в дом и обнаружил колючую проволоку, разделявшую дом надвое. Дверь на кухню была открыта, и я увидел там женщину, которая готовила кофе так спокойно, как будто бы именно она и построила этот дом. Я так и застыл у порога, не зная, что и думать. А она подошла к забору, показала мне заверенную копию распоряжения суда и сказала, что мы теперь соседи, и она надеется, что я буду причинять ей как можно меньше неудобств и что я, как джентльмен, не буду посягать на ее собственность. А затем добавила, что не желает ничего больше обсуждать, и ушла. Соседи! — воскликнул Иден. — Только представьте! У меня соседка! Мы живем бок о бок. Когда я вышел к бассейну, то она была уже там в бикини, принимая солнечную ванну.

Сегодня утром она готовила кофе, и его аромат сводил меня с ума. Мне захотелось чашечку кофе, но вся кухонная посуда была на ее стороне.

— Что произошло потом? — спросил Мейсон.

— Я встал, и, думаю, она догадалась по тому, как я смотрел на кофе, что мне хочется выпить чашечку. Она предложила, и я не отказался, она передала мне кофе через колючую проволоку, а потом передала сливки и сахар, сказав при этом, что это лишь дружеский жест, пока я не устроился, но, как только я устроюсь, она не хотела бы больше разговаривать со мной.

Мейсон улыбнулся:

— Послушайте, Иден, все это выглядит слишком театрально. Она добивается крупной суммы денег за свой участок.

— Сначала я тоже так подумал. Но теперь не уверен. Женщина в ярости. Она злится на мужа, так как он подал встречную жалобу и, как она утверждает, испортил ей репутацию. Она хочет свести с ним счеты любым способом. Полагаю, что Лоринг Карсон был большим прохвостом, и она, очевидно, поставила его в тяжелое положение. Он считал, что выйдет сухим из воды из-за сведений, которые сообщил ему детектив.

Мейсон поджал губы.

— У миссис Карсон есть, конечно, адвокат, и…

— Она говорит, что у нее есть адвокат, который ведет ее дело о разводе, но что касается ее собственности, она хочет распоряжаться ею сама.

— Вы пытались поговорить о цене?

— Пытался, но мне холодно и твердо отказали.

— А на ней хорошо смотрится бикини?

— Еще бы! — воскликнул Иден. — Как я понимаю, она — бывшая фотомодель. Я не могу понять, как такой парень, как Карсон, смог познакомиться с ней. Она — первый класс.

Мейсон мельком взглянул на Деллу Стрит, которая, заметив его взгляд, понимающе улыбнулась.

Адвокат в раздумье посмотрел на ручные часы.

— У меня назначена встреча, Иден, — сказал он. — И на ваш дом я взгляну позднее. Сначала я хочу поговорить с судьей Гудвином. Возможно, мы сможем уговорить его изменить решение, иначе оценить факты. Я полагаю, что вы не захотите жить там до тех пор…

Иден сжал челюсти.

— Как раз теперь мне и хочется одурачить Вивьен Карсон, — сказал он. — Она не может навсегда переехать в дом и выселить меня. Я включу в спальне переносной электрогриль. В моей части дома есть камин. Вместо него я устрою гриль. Буду жарить нарезанное кусочками мясо с луком и самостоятельно готовить несложные блюда. Она, наверное, придерживается диеты, чтобы сохранить такую стройную фигуру. Клянусь, что запах от моего жаркого вызовет у нее аппетит.

Мейсон задумчиво нахмурился.

Делла Стрит, листая страницы книжки Мейсона с деловыми записями, сказала:

— Шеф, вы свободны сегодня днем после встречи в четырнадцать тридцать, которую нельзя отложить, так как она уже один раз откладывалась. Но вторая половина дня у вас свободна. Вы хотели продиктовать резюме по делу Макфарлейна.

— Сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до вашего дома? — спросил Мейсон Идена.

— Минут тридцать пять.

Мейсон посмотрел на часы.

— Если клиенту уже назначено время, то я не хочу заставлять его ждать, — сказал он. — Пройдите, пожалуйста, в другую комнату с мисс Стрит и нарисуйте схему, следуя которой мы могли бы приехать к вам. Я попытаюсь приехать сегодня, ближе к вечеру. А ты, Делла, позвони в контору Гудвина и узнай, не найдет ли он время встретиться со мной во второй половине дня.

Судья Гудвин объявил перерыв в заседании суда-около четырех часов. К этому времени Перри Мейсон был в приемной его кабинета.

— Итак, адвокат, — спросил Гудвин, — что привело вас ко мне? После того как ваш секретарь позвонила мне и попросила о встрече, я все думаю, чего же вы хотите? Я работаю в области семейных отношений, а вы специализируетесь на делах об убийствах. У нас не может быть точек соприкосновения.

— Как знать, — сказал Мейсон, пожимая судье руку и улыбаясь, — иногда безрассудная страсть или пустое увлечение может привести к убийству.

— Входите, — пригласил его судья Гудвин, — и не говорите о таких серьезных вещах с улыбкой.

Судья прошел в кабинет и указал Мейсону на стул. Сняв мантию, он со вздохом расположился в кресле, предложил сигарету адвокату, взял одну себе и сказал:

— Полагаю, что симпатия, возникающая между мужчиной и женщиной, приводит к физической близости и измене… Но вы сюда пришли не для того, чтобы обсуждать этот вопрос, хотя вы сами затронули его. Так в чем дело?

— Речь идет о деле Вивьен Карсон против Лоринга Карсона, — сказал Мейсон. — Вы помните это дело?

На лице судьи появилась улыбка.

— Я очень хорошо помню его.

— Вы вынесли весьма своеобразное решение по этому делу.

— Разве? Что в нем особенного?

— В постановлении сказано, что определенная часть недвижимости принадлежит Вивьен Карсон на правах ее личной и отдельной собственности, а другая часть является совместной, и вы присудили ее Лорингу Карсону.

— Я сделал это обдуманно, преследуя определенную цель.

— Затем, — продолжил Мейсон, внимательно глядя в лицо судьи, — вы подписали распоряжение, запрещающее Лорингу Карсону, его агентам и правопреемникам посягать каким-либо образом на собственность Вивьен Карсон, присужденную ей в личное распоряжение.

— Действительно, я очень хорошо помню, что подписал такое распоряжение.

— Ситуация усложняется, потому что мой клиент Моли Иден купил участок у Лоринга Карсона и построил дом на ныне разделенных участках. После того как вы подписали распоряжение, Вивьен Карсон наняла землемера, который определил ее часть собственности, а затем слесарь сделал отверстия в доме и возвел забор из колючей проволоки прямо через дом, разделив его на две части, не забыв ни передней, ни задней части строения, включая также бассейн.

Некоторое время судья Гудвин молча курил, затем его улыбка перешла в усмешку.

— Она в самом деле сделала это?

— Да, именно так, — подтвердил Мейсон. — Более того, она живет в захваченной части дома, а Моли Иден — в своей.

— Милые соседские отношения, — пробормотал судья Гудвин.

— Если забыть о заборе из колючей проволоки, — сыронизировал Мейсон.

Судья погасил сигарету в пепельнице и задумчуво сжал губы.

— Зная ваше стремление к справедливости и вашу нелюбовь к формальностям, которые порой мешают установлению настоящей справедливости, — продолжал Мейсон, — я хочу знать, почему вы приняли такое решение и нельзя ли изменить его.

— Что вы имеете в виду, говоря «изменить»? — спросил судья' Гудвин.

— Чтобы Лорингу Карсону присудили весь участок, а Вивьен Карсон смогла бы распоряжаться какой-нибудь другой собственностью.

— Перри, вы знаете мое отношение к закону. Я считаю должность судьи весьма ответственной: судья обязан отделять правду от неправды в человеческих конфликтах. Теперь я скажу вам кое-что конфиденциально. Я знал о сложившейся ситуации все, когда подписывал это распоряжение. Моли Иден человек состоятельный и импульсивный. Теперь, когда Иден всерьез столкнулся с Карсоном по поводу собственности, я рад, что Лоринг Карсон представил фальшивые доказательства неверности своей жены. Если бы Иден был бедным, я, возможно, отнесся бы к этому делу по-другому. Но что касается Лоринга Карсона, то он считает, употребляя модное выражение, что суд у него в руках, и ему остается лишь подтвердить эту сделку. Лоринг Карсон доказал, что он — бессовестный обманщик. Он нанял детектива, поступившего то ли добросовестно, то ли нет, но в любом случае он следил не за той женщиной. Прежде чем это выяснилось, репутация его жены была подорвана. Обвинения в ее адрес попали в заголовки газет, обсуждались сплетниками и поставили Вивьен Карсон в затруднительное положение. Ее муж не испытывал раскаяния по этому поводу: сказал лишь, что это — ошибка детектива, и умыл руки. Я доволен, что у Идена есть основание подать иск против Карсона за преднамеренное мошенничество. И надеюсь, что дело сложится так, что Иден будет вынужден подать жалобу на Карсона. Честно признаться, мне хотелось бы, чтобы Карсон заплатил за все.

— Дело не такое простое, — возразил Мейсон. — Мой клиент спроектировал дом по собственному плану. Строительный участок был именно такой, который ему был нужен. Он мог бы возбудить дело против Карсона за обман, но ему хотелось бы остаться жить в доме.

— Тогда пусть живет там.

— Но это обостряет отношения с Вивьен Карсон.

— Тогда пусть он выкупит ее часть.

— Трудно сказать, что движет ею, но Вивьен Карсон не хочет никому продавать свою часть участка. Она не будет предпринимать ничего, что помогло бы каким-либо образом мужу или покупателю, действующему от имени мужа.

— Я никоим образом не виню ее, — сказал судья Гудвин. — Конечно, Мейсон, мы с вами знаем, что когда брак распадается, то в этом часто виноваты оба. Мужчина может изменить первым, но женщина начинает мстить. Или если женщина сварлива, то мужчина быстро теряет всякий вкус к ней и начинает развлекаться с кем-то на стороне. Я не так наивен, чтобы думать, что за все ошибки в браке несет ответственность лишь одна сторона, потому что я долго наблюдал человеческие характеры. Но я точно знаю, что в данном случае Лоринг Карсон вел себя как подлец. Я знаю, что он быстро говорит, метко стреляет, не отказывается от легких денег, но когда его загонят в угол, он начинает суетиться. Это не по-мужски. Он не только незаслуженно оскорбил жену, но даже не почувствовал никакого раскаяния и попытался обмануть суд в отношении своего финансового положения. Он все так устроил, что невозможно было точно определить, каково его состояние. Пропало много денег. Он говорит, что проиграл их в Лас-Вегасе. Как свидетельствуют факты, он часто ездил туда. Там он увлекся одной молодой женщиной по имени Женевьев Гонкат Гайди, вступил с ней в интимные отношения. Я не очень-то виню его за это, потому что к тому времени они с женой жили, как кошка с собакой. Но и не совсем верю, что он проиграл такую сумму, о которой заявил. Я думаю, что Карсон упомянул о Лас-Вегасе, чтобы скрыть свои доходы, ведь в последние годы он зарабатывал много денег и скрывал их. В своих подозрениях я не признался бы человеку, которого я не знаю и не ценю, но вам, Перри Мейсон, скажу: я просто решил — пусть Моли Иден подаст иск против Лоринга Карсона за преднамеренное мошенничество.

Мейсон с задумчивым видом посмотрел на судью:

— Миссис Карсон, наверное, прочитала ваши мысли?

— Да? — удивился Гудвин.

— Она, кажется, хорошо использует ситуацию. Как я понял, она, например, надела весьма смелое бикини именно в то время, когда мой клиент изучал колючую проволоку.

— А ваш клиент возражает против этого? — улыбнулся Гудвин.

— Это усложняет ситуацию.

— Для кого?

— Вообще усложняет, — сказал Мейсон.

— Вивьен Карсон — очень привлекательная женщина. До замужества она была, как я понимаю, преуспевающей фотомоделью. Ее, несомненно, видели в бикини и раньше. Интересно, смущалась ли она.

— Она хорошая приманка для холостяка и, возможно, добивается нового брака, — предположил Мейсон.

— Может быть, и так, — согласился судья Гудвин, — но давайте все выясним, мистер Мейсон. Если ваш клиент лишь просунет палец через забор или предпримет какие-либо действия, чтобы вторгнуться в другую часть дома за разграничительной линией, то суд посчитает такое поведение нарушением своего постановления. В конце концов, ваш клиент — правопреемник Лоринга Карсона и требует признания за ним права собственности. Если честно и не для протокола: я надеюсь, что Лоринг Карсон испытает как можно больше неудобств, потому что я хочу, чтобы он заплатил сполна. Без сомнения, он утаивал наличные деньги из своего дохода, обманывал налоговую службу и скрывал свое финансовое положение от жены. Я не уверен, сможет ли его жена нанять детективов и найти компрометирующие факты, но если ваш клиент очень рассердится, то он добьется соответствующего решения суда против Карсона и обнаружит утаенные средства. Когда он сделает это, я снова начну судебное разбирательство по делу о разделе имущества и переделе совместной собственности. Не нам с вами судить, плох или хорош закон, но это научит Лоринга Карсона не запутывать суд в отношении своих финансовых дел и отучит смеяться над законом за его спиной.

— Интересная ситуация, — заметил Мейсон, рассматривая судью проницательным взглядом. — Когда газетчики узнают об этом, то, несомненно, раздуют настоящую сенсацию.

Судья Гудвин кивнул и широко улыбнулся.

— Боже мой! — возмутился Мейсон. — Вы все подстроили. Вы точно знали, что произойдет потом, были в курсе дела и наслаждались спектаклем!

— Когда я выношу решение по какому-либо делу, то пытаюсь быть справедливым к обеим сторонам. Считаю, что по этому делу я вынес решение, которое в конечном счете принесет результаты.

Мейсон встал.

— Хорошо, ваша честь. — Он поклонился. — Скажу вам по секрету, ваше решение причинило много неудобств.

Судья Гудвин с достоинством поклонился:

— Если вы хотите услышать от меня извинения, Мейсон, то вам придется долго ждать.

Некоторое время спустя Мейсон говорил по телефону с Деллой Стрит.

— Судья Гудвин сочувствует нашему клиенту, но он непреклонен в отношении вынесенного решения. Он говорит, что Лоринг Карсон — подлец, и только таким способом он может оказать влияние на него. Он надеется, что наш клиент, Моли Иден, поможет ему пропустить Лоринга Карсона через мясорубку.

— А что будете делать вы? — спросила Делла.

— Пока, — сказал Мейсон, — я поеду и осмотрю дом. Я просто хотел предупредить, чтобы ты не ждала меня.

— А это не слишком поздно?

— Что ты хочешь сказать, Делла?

— Бывшая модель в бикини, возможно, уже закончит принимать солнечную ванну.

Мейсон рассмеялся:

— Она, может быть, наденет к тому времени облегающее платье для коктейля.

— Замечательно! — воскликнула Делла Стрит. — Вы будете по-дружески болтать с ней, а коктейль будут подавать через забор из колючей проволоки. Осторожно, не оцарапайтесь.

— Хорошо. Запри контору, Делла, позвони Моли Идену и скажи ему, что я выезжаю.

Придерживаясь плана, оставленного Иденом, Мейсон выехал наконец на дорогу, которая вилась по холмистой равнине и заканчивалась на естественном плато, за которым был выезд в небольшую, освещенную пурпурными лучами заходящего солнца долину.

Дом был длинным и невысоким, украшенным крупной галькой. Он выглядел так, будто построен давно, и хорошо вписывался в окружающую местность.

Участок дороги, прилегающий к дому, был разделен забором из колючей проволоки, закрепленной на бетонном столбе.

Мейсон въехал в левую часть прохода, заметив, что место для стоянки, большая часть которой находится с правой стороны от забора, было почти полностью занято машинами.

Когда Мейсон остановил машину перед широкой полукруглой лестницей, ведущей к передней двери, Моли Иден, который, очевидно, наблюдал за дорогой, открыл дверь и вышел на крыльцо, чтобы встретить адвоката.

— Поверите вы мне или нет, — сказал Иден, — но у нее вечеринка, причем самая отвратительная, какую я только видел.

— А что в ней плохого?

— Там нет ни одного мужчины: просто компания смаз-ливеньких женщин. Судя по их внешнему виду, они модели. Прекрасные фигуры, платья, как змеиная кожа, облегающие тело.

— Они разговаривали с вами?

— Ни слова. Они ждут, что я начну первый, я так полагаю.

— Если вы начнете первый, то попадете в тюрьму, — сказал Мейсон. — Это хорошо подстроенная ловушка. Фактически вы действуете от имени Лоринга Карсона. Следовательно, на вас распространяется постановление суда в отношении его агентов и правопреемников. Если вы вторгнетесь во владения другой стороны, то вы погибли. Именно поэтому Вивьен Карсон пригласила сюда представительниц женского пола. Она надеется, что вы не сможете сдержаться и возьмете инициативу в свои руки, сделаете первый шаг.

— Я тоже так подумал. Действительно, такую пытку нормальный мужчина не может долго терпеть.

— Тогда идите жить в гостиницу.

— Как бы не так! Я буду сражаться с ней, даже если это займет всю зиму. Входите и посмотрите.

Иден открыл дверь. Мейсон вошел в гостиную, прошел через арку дверного проема, который был изолирован от гостиной плотным занавесом, а затем вниз по трем ступенькам в общую комнату. Она была великолепно обставлена и освещена скрытыми светильниками, которые создавали иллюзию мягкого лунного света.

Около трети комнаты было отделено забором из туго натянутой проволоки, который разделял по геометрически прямой линии стену и весь дом. Сверху над забором проходила веревка.

По другую сторону группа женщин, по-видимому забывших о необычности обстановки, пила коктейль и весело болтала, временами их голоса звучали чрезвычайно возбужденно, что говорило о том, что дамы слегка опьянели.

Очевидно, никто не заметил, как Мейсон вошел в комнату, и никто не обратил ни малейшего внимания, что Моли Иден стоял рядом, жестикулируя.

— Вот они.

Загадочно улыбаясь, Мейсон подошел к забору. Он широко расставил ноги, засунув руки в карманы, и стал наблюдать.

Вдруг одна из молодых женщин, с рыжими волосами и сияющими голубыми глазами, увидев Перри Мейсона, остановилась и подошла к забору.

— Кто вы? Уж не Перри ли Мейсон, адвокат?

Мейсон кивнул.

— Боже мой, рада встретить вас здесь! Что вы тут делаете?

— Сейчас я консультирую клиента, — сказал Мейсон. — А теперь позволю себе спросить, что вы делаете здесь?

— Я только что выпила второй коктейль и мечтаю о третьем, — задорно ответила молодая женщина. — Только я должна все хорошо обдумать, потому что едва держусь на ногах.

— А могу я, спросить вас, по какому случаю вечеринка?

— Боже, я не знаю. Вивьен велела нам надеть открытые платья и самые современные модели белья, чтобы мы могли эффектно продемонстрировать его. Кажется, кто-то, связанный с ее бывшим мужем, живет в другой части дома. Нам нужно не выпускать его из виду и докладывать о любых действиях.

— Ну как, пока ничего? — спросил Мейсон.

Она рассмеялась:

— Вечер только начался. Он…

— Элен, что ты делаешь? — В разговор вмешалась высокая блондинка.

Рыжеволосая хихикнула:

— Разговариваю с Перри Мейсоном.

— Я предупреждала тебя, без моего разрешения ничего не предпринимать.

— Иди и займись своими гостями, — возразила рыжеволосая. — Твое предупреждение относится к парню, который связан с твоим бывшим мужем. А это Перри Мейсон, знаменитый адвокат. Ты его узнаешь? Боже, я всегда была его поклонницей. Я даже не могу поверить, что встретила вас, мистер Мейсон.

Мейсон обратился к блондинке:

— Я полагаю, вы — Вивьен Карсон.

Она изучающе посмотрела на него:

— Да. Могу я спросить, что вы делаете здесь?

— Изучаю ситуацию.

— Ах, Элен, ты все испортила. Я…

— Вы расставляли ловушку?

Вдруг ее взгляд смягчился.

— По правде сказать, мистер Мейсон, я… я думаю, мне не в чем признаваться.

— Я просто хотел определиться, — сказал Мейсон. — Я не буду обсуждать с вами какие-либо вопросы без вашего адвоката.

— Я представляю себя сама. Сейчас положение дел таково, что ваш клиент у меня в руках. Хотя в душе я не одобряю своих планов.

— Разве они так плохи? — спросил Мейсон.

— Они ужасны… Я вижу, что ваш клиент медленно ходит поблизости, едва сдерживаясь, чтобы не начать разговор. Помешайте ему.

— Почему? — спросил Мейсон. — Вы уже сделали первый шаг, предложив ему кофе. Помните?

— Конечно, помню. И, между нами говоря, мистер Мейсон, это было частью моего плана. Даже самый стойкий человек не сможет вынести запаха кофе утром. По закону, как я понимаю, инициатива моя. Когда я захочу поговорить с вашим клиентом, я поговорю. Но он не может заговорить со мной или моими гостями. Если он осмелится на большее, чем косой взгляд, я имею полное право обвинить его в неуважении к суду.

— Вы так сильно его ненавидите?

— Я ненавижу мужа и именно таким способом смогу свести с ним счеты и получить все, что мне надо.

Моли Иден подошел к Мейсону:

— Извините, Перри, но я…

— Минутку. — Мейсон сделал ему знак молчать.

— Я подумал, — настаивал Иден, — что раз вы, по-видимому, познакомились, то мне бы хотелось, по крайней мере, присоединиться к вам.

Мейсон делал ему знаки глазами.

— Конечно, вы можете поговорить со мной. Это ваш дом и ваша собственность, и вы можете разговаривать с кем угодно в вашей части дома.

Иден сказал:

— Не могли бы вы передать миссис Карсон, что, пока улаживаются юридические формальности, я хотел бы жить с ней в мире и согласии.

Мейсон повернулся к миссис Карсон и повторил:

— Миссис Карсон, мой клиент хочет заверить вас, что он не испытывает к вам враждебных чувств.

— Передайте, пожалуйста, даме, — воодушевленно продолжал Иден, — что удовольствие, которое испытывает одинокий мужчина, видя такую очаровательную женщину плавающей в бассейне, с избытком компенсирует все неудобства, которые причиняет забор из колючей проволоки. Скажите также, что в любое время, когда ей захочется нырнуть под проволокой и воспользоваться трамплином на моей стороне бассейна, я не буду возражать против этого, а буду только рад.

Вивьен Карсон поглядела на него оценивающим взглядом, затем, резко повернувшись к Перри Мейсону, сказала:

— Я думаю, вам лучше сказать своему клиенту, мистер Мейсон, что любая попытка помириться с врагом будет расцениваться как неуважение к суду.

— Передайте, пожалуйста, — сказал поспешно Иден, — что я не считаю даму своим врагом. Я понимаю, что она пытается сделать, а также отдаю себе отчет, что с ней поступили несправедливо.

Вивьен Карсон уже отходила от них, но вернулась обратно, сделав неожиданный, изящный, как у танцовщицы, жест. Она протянула руку через проволоку и сказала:

— Простите, мистер Иден, вы хороший человек. Я старалась причинить вам как можно больше гадостей, а вы не ответили тем же.

Иден пожал ее руку:

— Благодарю вас, миссис Карсон. Я полагаю, что ничего страшного не произойдет, если я пожму вашу руку на моей стороне.

— Конечно, — улыбаясь, ответила Вивьен, — подчинившись порыву, я испортила лучшую часть сврего плана. Но хочу сказать вам, Моли Иден, что я отомщу моему мужу за все страдания, причиненные мне. И сожалею, что вы оказались на линии огня.

— Надеюсь, — сказал Мейсон, — об этом небольшом' обмене любезностями не будет доложено суду.

— Какой смысл? — сказала Вивьен. — Я сама виновата. Я сделала первый шаг. У вас очень хороший клиент, мистер Мейсон. Но этот забор будет стоять, и я надеюсь, что со временем мистеру Идену все надоест так, что он совершит ужасную вещь.

— С помощью резца?

— Мне безразлично, что он предпримет. Но предупреждаю: все, что он сделает, будет расценено как нарушение постановления суда, и временное перемирие прекратится. Я предупреждаю вас, что любые выпады против моих друзей также будут расцениваться как нарушение постановления суда.

— Довольно сложная ситуация, — сказал Иден. — Теперь я имею некоторое представление о танталовых муках.

— Вы еще не все видели. Подождите… Просто подождите.

— Я переживу это, — пообещал Иден.

— Мой клиент, — сказал серьезно Мейсон, — хочет установить электроорган, который будет играть ночью.,

— Замечательно! — воскликнула Вивьен Карсон; ее глаза вспыхнули. — Потому что я договорилась брать уроки на корнете, а мой учитель играет в оркестре, и он предупредил, что иногда может приходить в неудобное время, и я согласилась.

— Думаю, — сказал Иден, морщась, — было бы хорошо, если бы мы обошлись без музыки, миссис Карсон, и просто постарались бы надоесть друг другу.

— Буду стараться изо всех сил, — пообещала она, снова протягивая ему руку. — Пойдем, Элен.

Элен протянула руку через колючую проволоку:

— Я должна уходить, мистер Мейсон. Было приятно встретить вас.

— Возможно, — ответил он, — мы встретимся снова, когда барьеры не будут такими острыми и не будут так сильно охраняться.

— Я — «за». Возможно, мы могли бы убрать забор вместе.

— Возможно, — согласился Мейсон.

Вивьен Карсон осторожно, но твердо взяла Элен за руку, и они ушли.

Мейсон сказал:

— Судья Гудвин решил, что Лоринг Карсон скрывает свое истинное финансовое положение. Он надеется, что вы возбудите против него дело о мошенничестве и он расколется.

— Неужели мне придется сделать это?

— Думаю, что да.

— Тогда действуйте, — сказал Иден. — Подайте жалобу за весь нанесенный мне ущерб. Накопайте как можно больше.

— Но это будет стоить денег и займет немало времени.

— Сократите время, а деньги у меня есть, так что приступайте к…

Раздался звонок в дверь.

— Кто-то пришел! — удивился Иден.

Мейсон сказал:

— Вам лучше задернуть занавес в проходе, прежде чем открывать дверь.

— Я так и сделаю, но занавес не сможет заглушить звуки, доносящиеся с той стороны дома.

Оставшись один в общей комнате, Мейсон опустился в удобное кресло и стал наблюдать за вечеринкой.

— Итак, девочки, — сказала Вивьен Карсон, — мы сейчас продемонстрируем белье миссис Стерлинг.

Раздался взрыв аплодисментов.

Пожилая женщина, выйдя вперед, сказала:

— Предупреждаю, его будет сложно продать. Сейчас в моде нечто с кружевами, особенное и…

Две девушки вытащили из угла комнаты помост, а затем принесли переносную лестницу. Вивьен Карсон включила верхний свет, который осветил центр комнаты.

Модель по имени Элен вышла вперед и поднялась на помост.

— Внимание, девочки. Я продемонстрирую вам белье, которое сейчас на мне. Думаю, что это достаточно… модное. — Она протянула руку к «молнии» на платье.

Мейсон заметил, как Вивьен Карсон осторожно и незаметно обошла кружок собравшихся и бросила быстрый взгляд за забор.

Мейсон, подойдя к забору, сказал:

— Мне не хотелось бы вас разочаровывать, миссис Карсон, но ваша пташка улетела.

— Что вы хотите сказать?

— Моли Идена нет в доме.

— Моя вечеринка не имеет никакого отношения к нему.

Элен сбросила платье.

Верхний свет высветил ее прекрасную фигуру в облегающей комбинации.

Раздался голос:

— Модель 30-6. Обратите внимание на фестоны по нижнему краю комбинации и…

Из прихожей раздался ясный звук удара и падения.

Мейсон поспешил туда и обнаружил лежащего на полу Идена. Молодой человек атлетического сложения, с лицом искаженным гневом стоял над ним.

Иден бормотал:

— Ну вы… вы… я…

Он попытался подняться на ноги. Человек напрягся.

— Подождите, — сказал Мейсон. — Что здесь происходит?

— Он меня ударил, — сказал Иден.

— И я ударю вас опять, — угрожающе произнес мужчина. — Только встаньте!

Мейсон протиснулся между ними.

— Минутку, — сказал он. — Повторяю вопрос: что здесь происходит?

— Отойдите, — рассердился мужчина, — если не хотите тоже оказаться на полу.

— Хорошо, — невозмутимо ответил Мейсон, — если вы настаиваете, то я могу ответить тем же.

Мужчина оценивающе посмотрел на плечи Мейсона, его лицо и заколебался.

— Да это же адвокат! — воскликнул он. — Вы — Перри Мейсон.

Иден пробормотал, поднимаясь на. ноги:

— Пусть только он попробует меня ударить. Пусть…

Мейсон через плечо бросил Идену:

— Помолчите минутку, Иден. Давайте узнаем, что происходит.

— Я сейчас все расскажу, — сказал Иден. — Он думает, что я — Лоринг Карсон.

— А разве нет?

— Он — Моли Иден, — сказал Мейсон. — А кто вы такой и чего хотите?

— Моли Иден! Но… что он тут делает?

— К вашему сведению, он приобрел эту собственность у Лоринга Карсона. А кто вы и чего хотите?

— Господи, прошу прощения, — стал извиняться мужчина. — Я… я опять не сдержался.

— Думаю, что да, — сказал Мейсон. — А теперь ответьте наконец, что происходит?

— Меня зовут Норберт Дженнингс. Ваш клиент знает меня.

— Я знаю только имя, — возразил Иден.

Мейсон поднял руку:

— Итак, давайте все выясним. Какое отношение име^ ете к этому делу вы, мистер Дженнингс?

— Ваш клиент знает, — раздраженно ответил Дженнингс.

— В своей встречной жалобе Лоринг Карсон назвал его любовником своей жены, — сказал Иден.

— Понимаю.

— Вы ничего не понимаете, — вскинулся Дженнингс. — Он со своим дерьмовым сыщиком опозорил меня.

— Он следил за вами?

— Нрт, за Надин Палмер.

— Это была ошибка, — вмешался Иден. — Карсон полагал, что показал свою жену детективу Легранду Дейтону. Тот перепутал женщин и стал следить за миссис Палмер.

— Вот и вся история, — заключил Дженнингс. — Они испортили мне жизнь.

— История глупая, но ничего страшного не случилось, — подытожил Мейсон.

— Случилось! — вспыхнул Дженнингс. — Они опозорили мое имя.

— О вас писали в газетах?

— Конечно. Я стал скандальной сенсацией года. Надо мной смеются везде: и в клубе, и на площадке для игры в гольф. Дело дошло до того, что я не хочу выходить из дому.

— Муж Надин Палмер?

— У нее нет мужа, она разведена, — сказал Дженнингс. — Конечно, мы были увлечены друг другом. Я встречался с ней в разных местах. Только не осуждайте меня, потому что у меня нет настроения слушать нотации.

— Вы женаты?

— Нет.

— Так почему вы волнуетесь?

— Потому что этот подонок, Карсон, выставил меня на посмешище. То, что меня уличили в любовной связи с женщиной, уже плохо. Но слухи распространились по всему городу, обо мне сплетничают. Это смешная сторона истории, но никто и никогда еще не смог замять смешную историю. Люди смеялись и симпатизировали Надин, но женщины ее типа терпеть не могут сочувствия. Я пришел сюда, чтобы сказать Лорингу Карсону, что он — подлец. Этот человек открыл дверь. Я принял его за Карсона и… не сдержался.

— Вы ударили меня кулаком! Вы… — возмущался Иден.

Дженнингс примирительно поднял руки.

— Прошу прощения, — сказал он. — Раз тут есть адвокат, то установите, какой вред я вам причинил, и я выпишу чек и принесу извинения.

Иден задумался.

— Итак? — подсказал Мейсон.

Иден улыбнулся с сожалением:

— Если вы так ставите вопрос, то мне ничего не нужно. Я вас понимаю. Я больше вашего сердит на Лоринга

Карсона. Когда вы встретите его, то двиньте ему в челюсть и за меня.

— Я обязательно встречу его, — пообещал угрюмо Дженнингс. — Подлец!

— А как насчет Надин Палмер? — спросил Мейсон. — Как она относится ко всей этой истории?

— Не знаю. Каждый раз, когда я звоню ей, она, услышав мой голос, бросает трубку.

— Вы пытались увидеть ее после случившегося? — спросил Мейсон.

— Да, но мы не выходили в общество. Если бы мы только появились там, то каждому репортеру в городе, ведущему рубрику «Слухи», пришлось бы потрудиться, сочиняя скандальные статейки о женщине в зеленом.

— Я могу узнать в общих чертах, как вы с ней проводили время?

— Нет, это не ваше дело.

— Конечно, если она больше не замужем…

— Она — очень хорошая женщина, — перебил его сердито Норберт Дженнингс, — и не надо мне ни на что намекать. Она порядочная женщина, и сейчас ее гордость ущемлена, пострадало ее доброе имя. Она очень привлекательная, и, когда она входит в комнату, взгляды присутствующих обращаются к ней… Проклятый Карсон! Если только он попадется мне в руки…

— Осторожно, — сказал Мейсон. — Иногда угрозы могут быть дорогим удовольствием.

— Ладно, — сказал Дженнингс. — Деньги у меня есть, и я могу позволить себе любое удовольствие, в том числе и угрозы, особенно в этом случае. Если Лоринг Карсон попадет когда-либо мне в руки, то я заставлю этого подлеца просить пощады. Я…

— Может быть, вы хотите получить законное возмещение? — спросил Мейсон.

— Законное возмещение?! Бог мой! Я мог бы преследовать этого подонка судебным порядком, но что из этого получится? Во-первых, его деньги мне не нужны. Я не прикоснусь ни к одному пятицентовику. Кроме того, они не выпустят кровь из этого болвана.

— А вы допускали мысль, что он может хранить деньги про запас в каком-нибудь секретном месте? — спросил Мейсон.

— Я повторяю, деньги мне безразличны, — возмущался Норберт Дженнингс. — У меня есть деньги! Столько, сколько нужно. У меня их слишком много. Но они еще никогда не приносили мне счастья. Я… Бог с ними… Простите, Иден! Думаю, что вы меня понимаете. Я очень извиняюсь, что ударил вас. — Он порывисто протянул руку.

Иден пожал ее.

Не сказав больше ни слова, Дженнингс повернулся и ушел.

— Итак, — Иден потер челюсть, — возникает все больше сложностей.

— Я мог бы также сообщить вам, что некая миссис Стерлинг, которая, кажется, закупает одежду для магазина «Дамское белье», устроила просмотр в отгороженной части общей комнаты, — сказал Мейсон.

— Господи, усмехнулся Иден. — Полагаю, что миссис Карсон это все подстроила.

— Я тоже так думаю.

— Насколько далеко зашел показ моделей?

— На первой девушке была комбинация. Она совершала нечто вроде стриптиза на поднятом помосте и…

— Так, так, так, — прервал его Иден. — Возможно, сложившаяся ситуация имеет и некоторые положительные моменты.

— Конечно, — согласился Мейсон, — не имеет значения, как вы расцениваете происходящее, но думаю, что это — наживка, и так как я не знаю, где крючок, то не трогайте ее…

— Вы хотите сказать, что мне не надо смотреть?

— Думаю, что нам придется посмотреть! — рассмеялся Мейсон.

— Верно, — согласился Иден. — Исходя из ваших чисто профессиональных интересов, вам необходимо здесь задержаться. Итак, идемте.

Иден отодвинул занавес. По другую сторону забора очаровательная молодая девушка, одетая в одно нижнее белье, медленно совершала пируэты на помосте.

Вивьен Карсон, стоя в углу комнаты, наблюдала не за девушкой, а за половиной Идена.

Как только она увидела Мейсона и Идена, то подала знак девушке, стоящей в противоположном углу комнаты, и они пошли навстречу друг другу, таща импровизированные занавески, которые сомкнулись и скрыли от Идена и Мейсона часть комнаты.

— Вот почему она протянула веревки над забором, — пробормотал Иден.

Мейсон улыбнулся:

— Кажется, она подумала обо всем.

— Наверное, — согласился Иден. — И полагаю, что если я только просуну палец через забор, чтобы расширить щель между двумя занавесками, то я…

— То вы будете виноваты в нарушении постановления суда, — закончил фразу Мейсон.

Иден вздохнул:

— Думаю, что мне остается только найти ночной клуб с хорошим стриптизом.

— И при данных обстоятельствах, — заключил Мейсон, — кажется, нам с вами больше нечего обсуждать.

Иден рассмеялся:

— Еще один вопрос, Мейсон.

— Какой?

— Если бы здесь не было занавесок, а демонстрация дамского белья продолжалась, разве вы не остались бы и при этом не заставили бы меня заплатить по вашему счету?

— Конечно, — сказал Мейсон, — это называется «совещание с клиентом».

— Теперь я понимаю, что выбрал не ту профессию, — ухмыльнулся Иден. — Как вы полагаете, что она придумает в следующий раз?

— Этого, — сказал Мейсон, — я даже представить не могу. Через день я подготовлю вам жалобу для возбуждения дела о мошенничестве. Придите, пожалуйста, в контору около десяти часов, чтобы подписать соответствующие бумаги, а затем мы вручим их Карсону.

Перри Мейсон, расхаживая взад и вперед по своему кабинету, остановился, чтобы взглянуть в окно на утреннее солнышко, затем посмотрел на часы и нетерпеливо повернулся к Делле Стрит:

— Как обстоит дело с жалобой о мошенничестве, Делла?

— Машинистка напечатает ее через пятнадцать минут.

— Я хочу подать ее сразу же после десяти часов. А где Пол Дрейк? Он еще не пришел?

— По-видимому, нет. Все утро он был на задании, и я просила передать, чтобы он связался с вами, как только вернется.

— Трудно руководить детективным агентством, — заметил Мейсон. — Нельзя спланировать время… Впрочем, это относится и ко мне… — Он не закончил фразу, так как послышался условный стук в дверь со стороны коридора. — А вот и Пол. Впусти его, пожалуйста, Делла.

Делла Стрит открыла дверь.

Пол Дрейк, возглавляющий Детективное агентство Дрейка, уставший и осунувшийся, появился в дверях и воскликнул:

— Какое восхитительное утро для этого времени года! Если вас, конечно, интересуют такие вещи.

— Да, — сказал Мейсон.

— Я так и думал. Лично мне это давно не интересно. В чем дело?

Мейсон решительно заявил:

— После десяти утра, Пол, я подаю жалобу по делу «Моли Иден против Лоринга Карсона». Это будет серьезная жалоба.

— Гражданское дело? — спросил Дрейк.

— Да. Дело о мошенничестве. Лоринг Карсон заявил, что он может гарантировать право собственности на участок земли и у него есть доказательства, которые прекратят дело его жены о разводе. Он взялся доказать ее супружескую неверность и утверждал, что недвижимость является совместной собственностью, а также отрицал её право на отдельное владение какой бы то ни было недвижимостью.

— Он лгал? — спросил Дрейк.

— Лгал! — воскликнул Мейсон. — Ты не знаешь и половины всего. По-видимому, Карсон солгал всем. Специально или случайно указал частному детективу на другую женщину. Похождения той женщины были должным образом отражены во встречной жалобе Карсона, как если бы речь шла о миссис Карсон. Есть подозрение, что он спрятал где-то наличные деньги. Очевидно, он предвидел, что подобное может случиться, и готовился к этому. Он привел в порядок свои дела. Судья Хьюит Л. Гудвин, который слушал дело о разводе, очень рассержен и хочет добраться до сути. Он задался целью узнать, где Карсон спрятал деньги.

— Итак, ты подаешь жалобу по поводу мошенничества?

— Да, — сказал Мейсон. — После этого я хочу обратиться с просьбой разрешить взять показания у Карсона под присягой. Меня особенно интересует сокрытая часть имущества в виде наличных денег.

— И что ты хочешь от меня?

— В первую очередь, определи местонахождение Карсона, затем установи за ним слежку. Если после того, как ему вручат бумаги, он попытается сбежать, узнай, куда он отправится. Меня особенно интересуют общие сведения, по которым я смог бы задать вопросы во время дачи показаний под присягой, чтобы он не солгал.

— Например?

— Где он живет, пользовался ли другими именами, есть ли у него банковские счета на другие фамилии, нет ли у него тайников? У Карсона есть подруга, хостесса одного из ночных заведений в Лас-Вегасе. Ее зовут Женевьев Гонкат Гайдн. Карсона часто видели с ней. Он заявил, что именно в Лас-Вегасе он проиграл много денег. Судья Гудвин, однако, считает, что Карсон спрятал их. Мы должны выяснить, так ли это.

— Это почти невозможно, — сказал Дрейк.

— У тебя была трудная ночь?

— И ночь и утро. Я лег спать в три часа. Получить информацию из Лас-Вегаса будет непросто. Хорошо, Перри, я посмотрю, что смогу сделать. Ты не знаешь, где сейчас живет Карсон?

Прежде чем Мейсон ответил, на столе Деллы Стрит зазвонил телефон. Она подняла трубку:

— Да, Герти… Что?.. Что?.. Кто?.. Лоринг Карсон?.. Минутку, Герти! — Делла Стрит прикрыла трубку рукой и сказала: — Мистер Лоринг Карсон в приемной, хочет немедленно видеть вас по делу большой важности.

Мейсон ухмыльнулся:

— Легок на помине. Встань в дверях, Пол, и уходи, как только войдет Карсон. Это даст тебе возможность рассмотреть его.

— Но это также даст ему возможность рассмотреть меня. Если ты не против, Перри, я подожду в приемной, когда он будет уходить. Только не забудь сказать «Всего хорошего, мистер Карсон», или «Боюсь, что это все, что я могу сделать для вас», или что-то в этом роде. Назови его по имени.

Мейсон кивнул и обратился к Делле Стрит:

— Пригласи, пожалуйста, мистера Карсона в кабинет, Делла.

Пол Дрейк проскользнул через боковую дверь в коридор.

Вернулась Делла. Придерживая дверь, она пригласила в кабинет коренастого, полного мужчину, который шел медленно и неуклюже, протягивая руку для приветствия.

— Мистер Мейсон?

Адвокат поклонился и пожал протянутую руку.

— Я — Лоринг Карсон. У меня немного-горят уши — должно быть, по примете, обо мне много говорят, и говорят нехорошо. Думаю, вы считаете меня большим негодяем, а?

— Я не считаю, что мое мнение имеет какое-либо значение, мистер Карсон. Вам следует знать, что я представляю противоположные вам интересы и буду делать все необходимое, чтобы защитить их.

Карсон рассмеялся:

— Вы выразились довольно откровенно, мистер Мейсон. Но давайте немного побеседуем, и после этого, возможно, вы откажетесь от ваших планов относительно меня.

— Не думаю, что мне следует с вами говорить, — возразил Мейсон. — Вы противоположная сторона в этом деле, и если у вас пока еще нет адвоката, то вам необходимо нанять его. Я буду разговаривать с вашим адвокатом, а не с вами.

— Оставьте свою профессиональную этику в покое, — сказал Карсон. — Я — хозяин положения. И если я найму адвоката, он будет слушаться меня.

— Я все же не хочу разговаривать с вами.

— Вы прогоняете меня?

— Возможно.

— Ну, пока вы меня не выгнали, я хочу кое-что сказать. Да, у меня нет адвоката. Мы с ним поссорились, он покинул меня в ярости, сказав, что я ввел его в заблуждение и поставил в невыносимое положение.

— Понимаю, — уклончиво прокомментировал Мейсон.

— Фактически я здесь ни при чем, — продолжал Карсон. — Во всем виноват этот бестолковый детектив Лег-ранд Дейтон, которого я нанял. Он такой же детектив, как я — тетушка медсестры. Он попросил меня показать ему мою жену. Естественно, я не мог подойти с детективом к миссис Карсон, ткнуть пальцем и сказать: «Вот, смотри, это моя жена. Привет, милая, как дела?» Она спросит: «В чем дело? Кто этот человек?», а я отвечу: «Этот парень хочет знать, как ты выглядишь, а я обещал показать ему тебя». — Карсон, откинув голову, рассмеялся. — Приходится решать такие вещи законным путем, Мейсон. Я дал распоряжение детективу следить за женщиной в темно-зеленом, только что вышедшей из двери и стоящей на краю тротуара, а сам спрятался за сиденье. Я имел в виду внутренний край тротуара, а он подумал, что я говорю о женщине на внешнем краю тротуара… По крайней мере, он так сейчас говорит.

— И он следил не за той женщиной? — спросил Мейсон.

— Совершенно верно. Он следил за другой женщиной и получил полную информацию об ее образе жизни. Он спросил, не хочу ли я, чтобы сломали дверь и сделали снимки, но я подумал, что это уж чересчур. Вот тут-то я и допустил большую ошибку: если бы я решил наоборот, то уже тогда понял бы, что произошла ошибка. Но он был готов дать все письменные показания. под присягой, представить ксерокопии записей разговоров в мотелях, поэтому я решил, что для доказательства измены этого вполне достаточно.

— Я по-прежнему не желаю обсуждать этот вопрос с вами, мистер Карсон. Вам придется нанять адвоката, — остановил его Мейсон.

— Он мне не нужен. Я сочувствую Идену. Там не было никакого обмана. Я не злоупотребил его доверием. Мы с Моли совершили сделку честно.

— Повторяю, я не хочу обсуждать никакие вопросы, — сказал Мейсон.

— Вы не намерены обсуждать это со мной, а я не отступлю. Я хочу вам сказать, мистер Мейсон, вы только не горячитесь. Я сейчас все объясню. Я не хочу, чтобы вы возбуждали против меня дело о мошенничестве или что-нибудь в этом роде. Вы сейчас поймете, как это для меня важно. Дело в том, что я как раз веду очень деликатные переговоры, и это бросит тень на мою репутацию.

— Мои желания не обязательно совпадают с желаниями клиента, — заметил Мейсон, — но при данных обстоятельствах я должен сделать все возможное в интересах моего клиента.

— Об этом я вам и говорю. Интересы вашего клиента требуют, чтобы он сотрудничал со мной, а не поступал опрометчиво, затевая тяжбу.

— У меня есть к вам ряд вопросов, мистер Карсон, но я их задам, когда вы дадите присягу и когда ваши интересы будет представлять адвокат, — повторил Мейсон.

— Хорошо, — сказал Карсон. — Вы, вероятно, разговаривали со старым олухом Гудвином, судьей, который слушал дело. Ископаемое! Боже, вы бы только видели, как Вивьен обвела его вокруг пальца. После того как проживете с женщиной некоторое время, можно хорошо ее изучить. Я представляю всю ситуацию так, как она была задумана: она стреляла глазками, выставляла ножки, смотрела на старого простофилю с любовью во взгляде и тут же опускала взор — прекрасный портрет обиженной женщины. И если бы судья Гудвин шел до конца у нее на поводу, он посадил бы меня в тюрьму.

— Я не хочу обсуждать с вами дело о разводе, Карсон, но, кажется, ваша жена сказала, что у вас есть любовница, — заметил Мейсон.

— Верно, ну и что из этого? Не доказано, что она моя любовница, это лишь предположение. Женевьев Гонкат Гайди — моя знакомая. Вивьен меня подозревала, но так ничего и не смогла доказать. Я проводил много времени в Лас-Вегасе, но меня интересовали только азартные игры. Там я встретил Женевьев, она мне понравилась, я часто бывал с ней в обществе — несколько вечеров в ночном клубе, поездки на машине и тому подобное. Господи, последние несколько месяцев нашего брака Вивьен была безразлична ко мне. Что же остается делать мужчине в этом случае? Целый день тяжелая работа с недвижимостью, заключение сделок, а дома тебя встречает женщина с каменным лицом и начинает пилить, едва ты переступил порог дома.

— Я вам еще раз повторяю, — упорствовал Мейсон, — я не хочу обсуждать с вами дело. И чтобы не было недоразумений, я предлагаю вам сейчас же покинуть мой кабинет. — Мейсон встал.

— Хорошо, — сказал Карсон, — выгоняйте меня. Я думал, что смогу зайти, поговорить с вами, все объяснить, и, возможно, мы с Моли все уладили бы.

— Если вы хотите поговорить с Моли, то закон этого не запрещает, — сказал Мейсон.

— Бог с вами обоими, — проговорил Карсон, продвигаясь к двери. — У вас своя дорога, у меня — своя.

— Всего хорошего, мистер Карсон, — громко сказал Мейсон.

— И вам того же, мистер Мейсон, — прокричал Карсон. — Я пытался сотрудничать с вами, но вы отказались. Теперь, когда вы захотите найти меня, ищите сами.

Карсон протиснулся в дверь и тяжело затопал по коридору.

Пол Дрейк, идя ему навстречу в туалет, едва взглянул на разгневанного посетителя.

— Восхитительная личность, — прокомментировала Делла Стрит, когда закрылась дверь. — Представляю, что значит быть замужем за таким.

— Но, возможно, у него есть свои достоинства, — сказал задумчиво Мейсон, — однако ему нравится командовать, и, когда люди не подчиняются, он становится невыносимым. Когда проходит первое очарование брака, то супруги начинают быстро друг другу надоедать.

— Он чересчур самоуверенный и деспотичный, — стояла на своем Делла Стрит. — Он…

Она замолчала, так как раздался звонок.

— Наверное, это звонят из машинописного бюро, чтобы сообщить, что жалоба по делу «Иден против Карсона» готова.

— Когда придет Моли Иден, чтобы подписать документы, Делла, проследи, чтобы их заверили нотариально. Затем отошли для регистрации в суд. Я тем временем попытаюсь сделать одно хорошее дело.

— Какое?

— Хочу кое-что сделать для женщины, которая оказалась под перекрестным огнем.

— Вы имеете в виду Надин Палмер?

Мейсон кивнул.

— Она будет вам не рада и не примет никаких ваших предложений.

— Возможно, что и так, — согласился Мейсон, — но, по крайней мере, я ей скажу, как обстоит дело сейчас. —

Мейсон посмотрел на часы. — Как только мы подадим жалобу, она получит большую огласку в печати. Скажи мистеру Идену, чтобы на все вопросы репортеров он отвечал, что откроет свой дом для прессы в час дня и фотографы смогут сделать любые снимки. Я тоже приеду, пусть он ждет меня, не открывает дверь и никого не пускает, не переговорив со мной. Затем он сможет рассказать свою историю всем репортерам сразу, а я прослежу, чтобы он не дал неправильных ответов.

Делла Стрит — ее карандаш скользил по странице записной книжки — подняла глаза и кивнула:

— Можно мне сделать замечание как женщине?

— Давай, Делла.

— Вам нужно постричься, шеф. Если вам предстоит фотографироваться и если вы идете в гости к хорошенькой разведенной женщине, то…

— Не продолжай, — сказал Мейсон. — Я сейчас же пойду постригусь и начищу до блеска ботинки.

— Про ботинки я не говорила, — засмеялась Делла.

— Я знаю. Это моя собственная идея.

Женщина, которая меньше чем на полдюйма открыла дверь на звонок Мейсона, была высокой, изящной, держалась уверенно. Она придерживала на груди ворот халата.

— Кто вы? — спросила она, пытливо глядя на Перри оценивающим взглядом.

— Я — Перри Мейсон, адвокат, — начал Мейсон. — Я…

— Ах, — перебила она его. — Я видела либо вас, либо вашу фотографию. Мне очень приятно, мистер Мейсон. Меня зовут Надин Палмер. Хотя вы, наверное, знаете меня, иначе бы не пришли. Я сейчас просто не готова никого принимать, так как выскочила прямо из-под душа, когда услышала звонок. — Она поколебалась, затем подала ему руку, протянув ее с некоторой осмотрительностью, и это выглядело так, будто она доверяла адвокату часть своей личности.

— Я ненадолго! — сказал Мейсон.

— Но я не готова… впрочем, входите, но вам придется подождать, я переоденусь.

— Благодарю, — сказал Мейсон. — Я по важному делу, иначе бы я вас не побеспокоил.

Мейсон прошел за ней в небольшую, но со вкусом обставленную квартиру.

Она указала на кресло у журнального столика и спросила:

— Что случилось, мистер Мейсон, я попала в беду?

— Вы этого ждете?

— У меня были неприятности, и, вероятно, их будет еще больше. Теперь простите меня, мне все-таки нужно переодеться.

— Я вас подожду, хотя у меня мало времени. Мне нужно успеть на встречу с репортерами, так как я — адвокат Моли Идена, а он, хотя это к вам отношения не имеет, купил участок у Лоринга Карсона и…

При упоминании имени Карсона в глазах Надин Палмер вспыхнула ненависть, а губы плотно сжались. На полпути в спальню она остановилась и обернулась.

— Какие у вас дела с Лорингом Карсоном? — нервно спросила она.

— В данный момент, — ответил Мейсон, — я не выдам секрета, если сообщу вам, что собираюсь возбудить против него дело на сумму около трехсот пятидесяти тысяч долларов за нанесенный ущерб вследствие мошенничества.

— Надеюсь, что вы получите все до последнего цента.

Мейсон улыбнулся:

— Очевидно, вы что-то имеете против него.

— Против этого ничтожества! — прошипела она, презрительно подчеркивая каждое слово. — Он опозорил мое доброе имя и отдал на растерзание каждому репортеру в городе, ведущему рубрику «Слухи».

— Как я понял, это была ошибка, — сказал Мейсон, — и…

— Ошибка! — перебила она его. — Ошибки не было. Он пытался очернить имя своей жены, и то, что он втянул меня в это дело, не имело для него никакого значения.

— Полагаю, что ваше имя тоже упоминалось? — спросил Мейсон.

— Упоминалось? — сказала она. — Он кричал о нем по всему городу. Он подал встречную жалобу, в которой утверждал, что его жена имеет любовную связь с неким Нор-бертом Дженнингсом, что они вместе совершают поездки на машине по уик-эндам, что она регистрируется под фиктивным именем Надин Палмер. Затем, когда его жена начала оспаривать обвинение, этот подлец нагло заявил, что, оказывается, именно меня, Надин Палмер, выслеживал его детектив, а не его жену. Вы представляете, что это значит для моей репутации в городе?

Мейсон кивнул с сочувствием.

Она села в кресло.

— Вы ведь адвокат, мистер Мейсон, и вы видели женщин в купальных халатах и раньше. У вас мало времени, у меня — тоже. Итак, давайте обо всем поговорим и, возможно, все уладим. Люди утомляют меня! В нашем цивилизованном мире, в его так называемом моральном кодексе, больше лицемерия, чем признают. Когда я вышла замуж за Гарри Палмера, я была, что называется, «хорошей девушкой». Это была моя беда. Я ничего не знала о мужчинах, об их образе жизни, об интимных отношениях. Я прожила пять лет в сущем аду, созданном специально для женщин, а затем решила, что раз у меня нет детей, то я, естественно, ничем не обязана Гарри Палмеру. Я вышла из игры. Признаюсь, чтобы вы понялр, насколько я была глупа, что отказалась от алиментов. До замужества я работала и после развода снова вернулась к работе, только с той разницей, что я была уже женщиной. Об этой стороне развода, мистер Мейсон, говорят мало. Я превратилась в женщину и теперь отвечала сама за себя. Я узнала и то, что замужество состоит не из одних только роз, и то, что я отныне меченая, неизгладимо меченая. Любой мужчина, который проявит ко мне интерес, отдает себе ясный отчет, что я просто женщина, что я была замужем, поэтому со мной можно не церемониться. Если я не отвечаю должным образом на его чувства, то он считает, что я равнодушна к нему. Мужчины повсюду хвастаются своими победами. У женатых мужчин есть любовницы, и это считается само собой разумеющимся. Но разведенная женщина попадает в двойственное положение… А теперь появился этот… отвратительный грубиян со своим сыщиком. Мы с Норбертом были близко знакомы. Думаю, что он хотел сделать мне предложение, чтобы я вышла за него замуж, и я, скорее всего, согласилась бы, но я не хотела спешить, как однажды уже сделала. Теперь Норберт считает, что из него сделали посмешище. Он…

— Переменил намерение и не собирается делать вам предложение?

— Господи, нет! Теперь он настойчив. Он звонит мне два или три раза в день и предлагает выйти за него замуж. Я вешаю трубку. Зачем он делает это, мистер Мейсон? Просто потому, что он думает, что из-за него запятнали то, что люди называют «добрым именем» женщины? Мне больше двадцати одного года, я разведена, у меня есть право жить собственной жизнью. Я просто хочу, чтобы общество оставило меня в покое. А что касается Лоринга Карсона, я хочу, чтобы он умер… — Она откинула голову, слегка встряхнув ею, словно для того, чтобы избавиться от плохих мыслей. — Я рассказала о своих неприятностях, мистер Мейсон, и, чтобы загладить свою вину перед вами, буду достаточно вежливой и позволю вам объяснить цель вашего визита.

— Все в порядке, — сказал Мейсон. — Я пришел сюда, чтобы попытаться избавить вас от излишней шумихи, возникшей в газетах в связи с этой историей.

— Каким образом?

— Жалоба, которую я подал против Лоринга Карсона или которую, возможно, подают сейчас, довольно рискованная. Знаете ли вы о сделке с недвижимостью между Карсоном и Моли Иденом?

Она покачала головой. Мейсон коротко изложил суть дела:

— Итак, два человека пострадали из-за встречной жалобы Лоринга Карсона — вы и Вивьен Карсон, его жена.

— Я ей очень сочувствую.

— Очевидно, 'ей также сочувствует судья Гудвин, — сказал Мейсон.

— Что он сделал для нее? Как я понимаю, Карсон так запутал свои финансовые дела, что суд не смог точно определить размеры его состояния.

— Всеобщая ошибка — недооценивать умственные способности судьи, — многозначительно высказался Мейсон.

— Вы хотите сказать, что Карсон недооценил судью Гудвина?

— Думаю, что так.

— Могу я спросить, что происходит?

— Именно поэтому я здесь. Я подумал, что вам следует знать о моем плане заранее. Судья Гудвин считает, что если доброе имя женщины опорочено, то чрезвычайно трудно его восстановить.

— Он прав, прав! — горячо прошептала Надин.

— Когда газета дает информацию, — продолжил Мейсон, — она уделяет ей столько внимания, сколько нужно для привлечения интереса читателя. Например, рассказ о женщине, которая развлекалась с любовником и была застигнута на месте преступления, вызывает значительный интерес. А тот факт, что это ошибка, не вызывает никакого интереса.

— Вы говорите о моем деле?

— Не совсем, — пояснил Мейсон. — Судья сочувствует Вивьен Карсон, поэтому он хотел бы, чтобы об ошибке Карсона написали в газетах. Таким образом, он поставил моего клиента в такое положение, что нам пришлось действовать. Я считаю, что судья Гудвин сделал очень умный ход, но, как мне кажется, в своих рассуждениях он не учел одной вещи.

— Какой?

— Он не учел, что это затронет вас.

— Каким образом?

— События будут развиваться так, — сказал Мейсон, — что газеты уделят много внимания этой комедии ошибок и тому факту, что детективу Карсона указали на вас вместо Вивьен Карсон.

— Я думаю, это было сделано специально, — заявила Надин.

— Дело не в этом. Дело в том, что обо всем подробно напишут в газетах.

Она начала было что-то говорить, но вдруг до нее дошел полный смысл сказанного адвокатом. У нее расширились глаза.

— Вы хотите сказать, что они будут смаковать подробности моих уик-эндов?

— Совершенно верно.

— Господи! — простонала она.

— Следовательно, — сказал Мейсон, — я подумал, что вам нужно подготовиться к этому заранее. Если вы захотите встретиться с прессой, то вы смогли бы раздать письменное заявление, чтобы не было недоразумений. С другой стороны, если вы не захотите встречаться с прессой, то сейчас для вас подходящее время исчезнуть.

Она поколебалась лишь мгновение, затем сказала:

— Я' исчезаю, но когда это все должно произойти?

— В течение часа.

Она встала:

— Послушайте, мистер Мейсон, вы не против, если я буду ссылаться на вас?

Мейсон немного подумал, затем покачал головой:

— Я не имею права советовать вам, ведь вы — не моя клиентка, и у меня уже есть один клиент по этому делу, так что я просто даю вам дружеский совет.

— Ладно. Запомним, что вы дали мне добрый совет. Возможно, я последую ему.

— Такой выбор, я думаю, наилучший в сложившейся ситуации.

— Я делаю его! — заявила Надин. — Я заползу в норку. Подождите немного, я выйду с вами. Подвезете меня в центр города?

Она поспешно встала, пересекла комнату, открыла дверь и, прежде чем захлопнуть ее за собой, бросила через плечо:

— Подождите здесь, пока я не оденусь и не положу в чемодан необходимые вещи.

Адвокат присел, взглянул на часы, задумчиво нахмурился, протянул руку за портсигаром и обнаружил, что сигарет там нет. Он подождал немного, затем крикнул:

— У вас есть сигареты, миссис Палмер?

Ее голос донесся поразительно ясно через тонкую дверь:

— На столе, в сумочке.

Адвокат потянулся к открытой сумочке, взял пачку, вынул одну сигарету, попытался закурить, но не смог, осмотрел сигарету и понял, что она влажная.

Внезапно дверь из спальни открылась. Надин Палмер, накинув прозрачный халат, через который ясно просвечивала ее фигура, поспешно вошла в комнату.

— Вы что, еще не нашли сигарет? — спросила она.

Она схватила сумочку, порылась в ней, вынула пачку и протянула ее адвокату.

Мейсон взял Надин за руку.

— Подождите еще минутку, это нечестно, — засмеялась она. — Вы обманом вытащили меня на свет. Теперь допускаете вольность. Я же просто пытаюсь быть гостеприимной. Вот так.

Мейсон рассмеялся и взял сигарету из пачки, спрятав первую в боковой карман пиджака.

— Благодарю.

— Мне следовало бы заставить вас дать честное слово, что вы закроете глаза, — сказала Надин Палмер. — Теперь подождите еще немного. — Она повернулась и, сделав слабую и отчасти бесполезную попытку расправить халат, поспешила опять в спальню.

Адвокат снова щелкнул зажигалкой. Сигарета, которую Надин передала ему, была сухой. Мейсон посмотрел в открытую сумочку. Пачка сигарет в сумочке была похожа на ту, из которой он взял влажную сигарету. Исследовав пачку, он, однако, обнаружил, что каждая сигарета была сухой.

Озадаченный, Мейсон вынул первую сигарету из кармана, пощупал ее. Сигарета была влажной.

Мейсон задумался, куря сигарету и посматривая время от времени на дым, поднимающийся клубами вверх.

Прежде чем он выкурил сигарету, Надин Палмер, одетая в хорошо сшитый, изящный костюм, появилась в комнате, неся дорожную сумку, сумочку и небольшой чемодан.

— Я попрошу вас помочь мне донести чемодан, — сказала она. — В какую сторону вы направляетесь?

— Я еду к своему клиенту Моли Идену. Это он купил участок у Лоринга Карсона и заказал ему построить дом.

— Вы едете туда прямо сейчас?

— Да.

— Я вас не задержу. Сойду на первой же остановке любого маршрута автобуса, следующего в центр города.

— Вы не хотите поехать на такси?

— Я хочу уехать отсюда с вами, чтобы меня не выследили репортеры, взяв след пикантной истории. Они иногда становятся сущими демонами и задают самые неловкие вопросы.

Мейсон поднял чемодан, направился к лифту, а затем вышел на улицу и подошел к машине. Он заметил, как Надин Палмер поспешно и тревожно оглянулась через плечо, когда он открывал дверцу машины. Она изящно скользнула на сиденье, на мгновение показав стройные ноги, и ослепительно улыбнулась.

— Большое спасибо, мистер Мейсон. Вы оказываете мне большую помощь, возможно большую, чем предполагаете в настоящий момент.

— Ну что вы, мне даже неловко, я подумал, что судья Гудвин защищает интересы только Вивьен Карсон, и я предположил, что кто-то должен подумать и о вас, вы такая же невинная жертва, как и Вивьен Карсон.

— Но с точки зрения судьи, мое доброе имя все же запятнано, — возразила Надин Палмер, — я позволила себе увлечься Норбертом Дженнингсом, и я действительно проводила с ним уик-энды.

— Где? — полюбопытствовал Мейсон.

— В различных местах. Вы прочитаете об этом в газетах. Боюсь, я была… Однако слово «неблагоразумна» звучит слишком чопорно. Я выражусь по-другому — была неосторожна. Я не ожидала, что детектив будет следовать за мной по пятам, записывая каждый мой шаг.

— Это очень неприятно?

— Подумайте сами. Вот, например, после представления в Лас-Вегасе Норберт проводил меня в мой номер. Мы немного выпили и разговорились. Я полагаю, было около двух тридцати утра, когда он ушел. А за углом в машине сидел этот подлый детектив с записной книжкой и секундомером… и, конечно, сделал определенные выводы.

Мейсон завел машину:

— Вы не встречали в Лас-Вегасе некую Женевьев Г айди?

— А в чем дело?

— Кажется, она близкая знакомая Лоринга Карсона и поэтому представляет для меня некоторый интерес.

Надин нахмурилась:

— Не помню. В некоторых казино я знаю кое-кого из сотрудниц и, конечно, разговаривала со многими из них, не зная их имен.

— Вы бывали в казино?

— Да.

— С Дженнингсом?

— Несколько раз с ним, но бывала и с другими. Мне нравится Лас-Вегас. Мне нравится яркий свет люстр, нарядные люди, возбуждение. Мне… Признаюсь вам, мистер Мейсон, я люблю азартные игры.

— Выбывали там когда-нибудь одна?

— Никогда… Я всегда езжу в компании или с каким-нибудь поклонником, например с Норбертом Дженнингсом, и… понимаете, азартные игры — дорогое удовольствие для работающей девушки со скромным достатком. Если сопровождающий хочет расплатиться, то я…

— Вы говорите, что вы не потребовали алиментов от бывшего мужа. Могу я поинтересоваться, на что вы живете? Вам хватает зарплаты?

Она поспешно ответила:

— Вот на углу стоит такси, мистер Мейсон! Высадите меня, пожалуйста. Спасибо. Я поеду в такси, а не на автобусе! — Она опустила окно машины. — Такси! — крикнула она. — Такси!

Мейсон остановил машину. Таксист кивнул, открыл дверь и поспешил взять багаж Надин из машины адвоката.

— Я так вам благодарна, мистер Мейсон, — сказала Надин Палмер, послала ему воздушный поцелуй, а потом повернулась к таксисту.

Позади Мейсона засигналила машина, и адвокат поехал, присоединившись к общему уличному движению.

Перри Мейсон подъехал сразу к части дома, отведенной Идену. Полдюжины машин заполнили всю стоянку. Когда он парковал машину, подбежал фотограф с фотоаппаратом и блиц-вспышкой. Другие фотографы, увидев бегущего коллегу, засуетились, и вскоре машина Мейсона была окружена мигающими фотовспышками.

Мейсон открыл дверь, и один из репортеров сказал:

— Почему так поздно? Мы здесь уже пятнадцать минут! Этот парень говорит, что мы не можем войти в дом, пока вы не приедете.

— Простите, если заставил вас ждать.

— Давайте начнем! — настаивал корреспондент. — Редактор городской газеты требует интервью с вами. Мы хотим успеть к подписанию номера. Попросите вашего клиента открыть дверь. Что здесь происходит?

— Вы пытались попасть в другую часть дома? — спросил Мейсон.

— Никто не выходит на звонок, и дверь закрыта. Мы прогуливались поблизости и сфотографировали внешний вид дома, окружающую территорию, но дом заперт. Как я понимаю, миссис Карсон работала фотомоделью, а Иден утверждает, что она разгуливает по дому в очень открытом купальнике.

— Я ничего подобного не говорил, — Прервал его возмущенный Иден. — Я сказал лишь, что однажды она принимала солнечную ванну в бикини.

— Это одно и то же, — отмахнулся репортер. — Скорее! У вас есть ключ от дома? Откройте дверь.

Другой репортер сказал:

— Мой редактор хочет получить интервью с Мейсоном. Не расскажете ли нам, что происходит, мистер Мейсон?

Мейсон кратко изложил суть дела «Моли Иден против Лоринга Карсона».

— И вы подали жалобу по поводу мошенничества? — спросил репортер.

— Мы потребовали возмещения карательного и штрафного ущерба, а также фактического ущерба.

— Карсон говорил Идену, что у него есть бесспорные преимущества перед своей женой, что у него есть детектив, который следит за ней, и что он уже установил, что она по уик-эндам встречается с кем-то? Правильно?

— Что касается этого, — заявил Мейсон, — то вы можете узнать факты у Моли Идена или из материалов судебных заседаний. Я бы предпочел не касаться этой стороны дела и, естественно, хотел бы, чтобы его обсуждали в зале суда, а не в прессе.

— У адвокатов комплексы по поводу этики и тому подобной ерунды, — заявил репортер, — но газеты на то и существуют, чтобы распространять новости. Сложилась чрезвычайно интересная ситуация. Вы, может быть, не захотите говорить, но газета сделает из этого прекрасную историю. Если вы дадите нам факты, то мы изложим их правильно. А если мы получим их от кого-то другого, то можем исказить истину. Вы имеете хоть какое-нибудь представление, когда вернется миссис Карсон?

Мейсон покачал головой:

— Я не знал, что она уехала.

— Нам нужна небольшая пикантная фотография, — сказал корреспондент. — Фотография миссис Карсон в бикини по одну сторону забора из колючей проволоки, а Моли Идена — по другую была бы сенсацией. Он говорит, что однажды рано утром она угостила его чашечкой кофе. Может быть, мы уговорим ее сфотографироваться, когда она передает кофейную чашечку через колючую проволоку?

— Я ничего не могу сказать о миссис Карсон, — ушел от ответа Мейсон.

— Ваш клиент был бы не против, если бы мы все это устроили?

Мейсон поймал взгляд Идена:

— Мой клиент, возможно, был бы не против.

— Это будет настоящая сенсация. Давайте же войдем в дом и все осмотрим.

— Одну его часть, — поправил Мейсон. — Принадлежащую Моли Идену.

— Это ведь его дом. Он построен по его заказу. У него есть ключи от другой части?

— Безусловно, у него есть ключи от другой части дома. Но не забывайте, существует постановление суда. Он не может ступить на другую часть дома. Он даже не может протянуть через забор руку без разрешения хозяйки.

Репортер повернулся к Моли Идену:

— А вы знаете, где сейчас миссис Карсон?

— Я приехал сюда почти одновременно с вами, — ответил Иден. — Как вы помните, вы ехали прямо за мной.

— И вы еще не были в доме? — спросил Мейсон.

Иден покачал головой:

— Мисс Стрит передала, что вы просили не входить в дом, пока вы не приедете. Я боялся отпирать дверь из-за страха, что они ворвутся в дом без меня. Эти шустрые репортеры торопятся и требуют подробностей.

— Мы не настолько торопимся, чтобы не выслушать всю историю, — возразил корреспондент. — Давайте пройдем внутрь. Мы хотим сфотографировать вас, когда вы стоите на трамплине плавательного бассейна в плавках, но боитесь нырнуть, из-за боязни вынырнуть по другую сторону забора. Вы совсем не представляете, где может быть сейчас миссис Карсон?

Иден покачал головой, вынул из кармана связку ключей и открыл замок передней двери.

— А у вас есть ключи от другой части дома? — спросил корреспондент.

— У меня есть ключ, который подходит к боковой двери. Но я не пользовался им с тех пор, как мне вручили постановление суда. Я не знаю, сменили замки или нет, знаю только, что хозяйка той половины дома приглашала слесаря, чтобы открыть дверь. Возможно, он сменил замки.

Репортеры и фотографы плотной группой двинулись в гостиную:

— Как пройти к плавательному бассейну?

Иден показал.

Они начали торопливо спускаться по ступенькам в общую комнату, когда идущие впереди вдруг остановились.

— Что это? — раздался крик в толпе.

— Кто-то лежит там!

— Не просто лежит, — Мейсон кинулся вперед, — но там еще и лужа крови. Вам, ребята, лучше отойти назад и…

Он напрасно сказал это, так как репортеры и фотографы ринулись вперед, расталкивая друг друга. Фотовспышки осветили комнату.

Мейсон прошел вперед, взглянул на лицо человека, лежащего на полу. Затем повернулся и бросился к телефону.

— Оператор, срочно соедините меня с полицией, — прокричал он в трубку. — Отдел по расследованию убийств, пожалуйста… Мне нужен лейтенант Трэгг. Он на месте?

— Кто говорит?

— Перри Мейсон.

Мейсон услышал, как мужской голос произнес:

— Лейтенант Трэгг, Перри Мейсон хочет поговорить с вами.

Затем в трубке послышался сдержанный голос Трэгга:

— Перри, не говорите только, что обнаружили труп!

— Не я, — сказал Мейсон, — а репортеры, и они толпятся здесь, как стадо слонов, делая снимки.

— Где? Какое тело? Какие репортеры? Откуда вы говорите?

— Из дома, — ответил Мейсон, — который построил Лоринг Карсон на участке, выбранном Моли Иденом. Моли Иден сейчас здесь, а мужчина, который находится в общей комнате и которого, очевидно, убили, — Лоринг Карсон. Это место трудно найти, но у моего секретаря, Деллы Стрит, есть карта, возьмите ее и приезжайте.

— У нас есть свои карты. Назовите мне улицу и номер дома. Если на улице нет номеров, то дайте описание и не подпускайте репортеров к телу.

— Я мог бы попытаться сделать это с тем же успехом, как если бы пытался помешать стае мотыльков лететь к свету. Вот, даю вам Моли Идена. Он расскажет, как добраться сюда.

Мейсон кивнул Идену.

— Расскажите, как доехать, Иден, — попросил Мейсон. — Это лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Я хочу, чтобы он приехал сюда, прежде чем уничтожат все улики. — Адвокат передал трубку Идену и вернулся в общую комнату.

Один из репортеров стоял на коленях около тела.

— Посмотрите на эти бриллиантовые запонки, — говорил он. — Видите, они намазаны каким-то черным веществом, чтобы не блестели, но бриллианты блестят в местах, где краска сошла. Эй, посмотрите-ка, рукава рубашки совершенно мокрые.

Мейсон встал рядом с репортером:

— Полиция уже едет сюда. Они предупреждают, что на месте преступления нельзя ничего трогать.

— Конечно, конечно, — торопливо согласился репортер, — хотя моей газете нужны новости. Как я понимаю, этот человек — Лоринг Карсон. Он бывший муж женщины, живущей по другую сторону забора этого дома, он — человек, который продал участок и построил дом Моли Идену. Правильно? Но что здесь произошло? Как вы думаете?

— Как он умер? Вы хотите это знать? — спросил Мейсон. — Я вижу кровь. Его застрелили или…

— Посмотрите-ка сюда, и вы увидите, как он умер, — кивнул в сторону репортер. — Видите — кухонный нож с деревянной ручкой, вонзенный прямо в спину, и, обратите внимание, он вошел в тело полностью, только ручка торчит.

— Рукава рубашки мокрые? — спросил Мейсон.

— Да, а рукава пиджака сухие.

— До какого места намокли рукава?

— До локтей. Я не собираюсь снимать пиджак или менять положение тела. Вы сами можете потрогать манжеты и рукава рубашки.

Внезапно один из газетных репортеров отделился от группы и быстро побежал в гостиную. Его уход как будто бы послужил сигналом, вызвавшим движение; началось массовое бегство.

Один из репортеров схватил Моли Идена.

— Телефон, — потребовал он. — Где телефон?

— Один в гостиной и…

— По нему звонят.

— Еще один в спальне.

— Это дополнительная или основная линия?

— Основная.

— Проводите меня к нему.

— Эй, Мак, — сказал другой репортер, — ты не можешь заграбастать его. — Ты сможешь первым дозвониться, но это все.

— Да он мне и не нужен. Я останусь у телефона, пока не передам репортаж, это же настоящая сенсация.

— Где ближайший телефон? — допытывался один из репортеров.

Адвокат покачал головой:

— На станции техобслуживания, где дорога отходит от основной. Других я не знаю.

Через несколько минут в комнате остался один адвокат рядом с распростертым телом Лоринга Карсона.

Мейсон осмотрел труп, затем медленно прошелся по комнате.

Около тела и прямо под забором что-то блестело, привлекая внимание Мейсона. Он нагнулся, чтобы обследовать источник бликов, и обнаружил две лужицы, возможно, не более трех чайных ложек воды в каждой. Мейсон торопливо прошел к двери, которая открывалась во внутренний дворик, и посмотрел на плавательный бассейн. Сомнений быть не могло: около бассейна что-то произошло. На кафеле, у затемненной части, на стороне Моли Идена, все еще была лужа, а на солнечной стороне, у бортика бассейна, были очень отчетливо видны следы влаги.

Мейсон повернулся и поспешил обратно в дом.

— Моли! — позвал он. — Эй, Моли!

Они встретились в гостиной, Моли Иден шел из спальни.

— Есть еще телефон в доме?

— На другой стороне.

— Основная линия?

— Да.

— У вас есть ключ, который подходит к той части дома?

— Да, то есть он раньше подходил, но я не пользовался им.

— Дайте мне ключ. — Голос Мейсона звучал строго.

Иден мгновение колебался.

— Вы знаете, у вас могут быть неприятности из-за этого и…

— Дайте мне ключ, — приказал ему Мейсон. — Скорее!

Иден вынул кожаный футляр для ключей, выбрал ключ и отсоединил его от футляра.

— Этот подходил к боковой двери, — сказал он. — Я не знаю, подходит ли он сейчас…

Мейсон не дослушал его, схватил ключ, бросился во двор, сообразил, что может сэкономить время, объехав забор, прыгнул в машину, включил зажигание…

Подъехав к столбу с цементным основанием, адвокат затормозил, резко завернул за край забора, промчался по дорожке по другую сторону забора, остановился перед боковой дверью, взбежал по ступенькам и вставил ключ в дверь.

Замок щелкнул, и дверь открылась.

Мейсон поспешил в дом, пройдя через подсобное помещение, на ходу высматривая телефон, нашел его на кухне, поднял трубку и набрал номер Детективного агентства Пола Дрейка.

Через несколько секунд он услышал его голос.

— Пол, это Перри. Быстро прими информацию и начни действовать.

— Хорошо, давай!

— Надин Палмер, разведенная, живущая на проспекте Крокли, 11, уехала из дому вместе со мной час назад. Когда мы доехали до главного перекрестка — там, где расположен дом с меблированными комнатами под названием «Нестор-Хиллз», она увидела такси, стоящее на обочине с правой стороны. Села в него и уехала. Я хочу знать, куда она поехала. Когда вы ее обнаружите, установите за ней слежку. Найди Надин Палмер, и побыстрее. Я хочу все о ней знать, куда она ходит и с кем встречается, получить всю, даже самую секретную информацию о ней, но так, чтобы она не знала об этом и чтобы кто-нибудь…

Мейсон резко обернулся, услышав изумленное восклицание за спиной.

Вивьен Карсон с набитыми продуктами пакетами в руках стояла в дверном проеме, негодующе глядя на него.

— Так, — сказала она саркастически, — располагайтесь как дома, мистер Мейсон! Если вам что-нибудь нужно, берите на здоровье.

— Прошу прощения, — извинился Мейсон, повесив трубку. — Мне срочно понадобился телефон.

— Может быть, и так, тем более что я слышала ваш разговор. Полагаю, что это вполне нормально — подслушивать в собственном доме.

— Прошу прощения, — повторил Мейсон.

— Боюсь, что просто принести свои извинения будет недостаточно. Я рассматриваю ваше пребывание здесь как нарушение постановления суда.

— Теперь позвольте мне узнать, где вы были?

— Ходила за покупками.

— Когда вы ушли из дому?

— Не ваше дело.

— Это, может быть, и не мое дело, — сказал Мейсон, — но скоро это будет делом полиции.

— Что вы имеете в виду, говоря о полиции?

— Я хочу сказать, — любезно пояснил Мейсон, — что ваш бывший муж убит и лежит в доме по другую сторону забора. Кто-то воткнул нож ему в спину, и, возможно, было бы неплохой мыслью выяснить, миссис Карсон, что…

Из рук Вивьен Карсон с грохотом упал на пол сначала один пакет с продуктами, затем другой. Молоко полилось из картонной коробки, а банка с майонезом разбилась. Все это перемешалось в одной куче на кафельном полу.

— Мой муж… убит? — переспросила она, будто пытаясь осознать сказанное.

— Убит, а полиция… — начал Мейсон. Он осекся, так как сирена, пронзительно заревевшая у поворота дороги, перешла в низкое рычание. — Полиция, — закончил фразу Мейсон, — уже здесь. В вашей машине остались продукты?

— Две сумки.

— Позвольте, я принесу их вам.

Адвокат обошел лужу на полу.

— Может быть, вы покажете мне, где они?

Вивьен Карсон пошла было за ним, затем покачала головой, оперлась рукой о стену, сделала несколько нетвердых шагов к креслу и рухнула в него.

Мейсон вышел во двор. Полицейская машина стояла по другую сторону забора, у входа в. половину дома Моли Идена.

Адвокат открыл дверь машины Вивьен Карсон, внимательно осмотрел салон, нашел две сумки и понес их в дом, отметив при этом, что вся деятельность полиции сосредоточилась на другой части дома. По-видимому, полицейские даже не заметили его.

Мейсон принес покупки в дом и остановился перед Вивьен Карсон:

— Куда вы хотите, чтобы я отнес их, миссис Карсон? На кухню?

— Да, — простонала она. — Пожалуйста. Простите, я… я не могу… я…

— Ничего, — сказал Мейсон, — поднимитесь с кресла и скажите, куда положить продукты.

Повинуясь спокойному тону его голоса, женщина поднялась с кресла, сделала несколько неуверенных шагов, затем медленно направилась на кухню.

Мейсон выложил свертки на стол и сказал:

— Теперь послушайте меня, миссис Карсон. Я хочу быть абсолютно честным с вами. Пока я здесь, я хочу кое-что выяснить.

— Что?

— Ваш муж убит, — сказал Мейсон. — Полиция сейчас в другой части дома. Как только вы откроете дверь между кухней и столовой, вы увидите их в общей комнате по другую сторону забора. Они будут расспрашивать вас.

Она кивнула.

— Итак, — продолжал Мейсон, — вот возможный ход рассуждений. — Вы — довольно уравновешенная молодая женщина. Вы были поблизости. Вы сильно ненавидели своего бывшего мужа. Я не понимаю, почему вас так потрясло убийство, если вы не имели отношения к нему.

— Что вы хотите сказать?

— Вы убили его? — спросил Мейсон.

— Кто?.. Я? Господи, нет.

Мейсон кивнул в сторону длинной намагниченной полки справа от электрической плиты. На ней висела дюжина ножей.

— Выглядит, как будто там был еще один нож, — сказал он, указывая на свободное пространство между ножами. — Все остальные расположены симметрично и через равные промежутки, а тут брешь и…

— Один нож в холодильнике, я положила его туда вместе с хлебом, когда утром готовила. Но почему вы обвиняете меня в убийстве? У вас есть клиент, которого вы защищаете?

— Давайте представим это следующим образом. Я провожу с вами генеральную репетицию, прежде чем полиция начнет задавать вам вопросы. Итак, сколько времени у вас заняла поездка по магазинам?

— Полагаю, пару часов.

— Цель — купить продукты?

— По дороге домой я остановилась у супермаркета и купила овощи.

— А где вы были в остальное время?

— Каталась по городу и рассматривала витрины.

— Встретили кого-нибудь из знакомых?

Она покачала головой.

— У вас нет алиби, — жестко заключил Мейсон.

— Что вы хотите этим сказать? Разве мне нужно алиби?

— Догадайтесь, — предложил Мейсон.

— Но вы сказали, что Лоринг был убит в другой части дома и…

— Его тело, — сказал Мейсон, — лежит лишь в нескольких дюймах от забора. Он вполне мог сделать несколько шагов до того, как упал. Он мог стоять по одну сторону забора, а вы — по другую, и не составляло труда ударить его ножом через забор. Есть и другой способ. Вы могли проскользнуть в бассейн, поднырнуть под проволоку, войти в общую комнату, ударить его ножом, а затем вернуться тем же путем обратно.

— Хорошо. Я могла бы! Но это не значит, что я это сделала.

— Где ваш купальник?

— В душевой, справа от бассейна, но..: он мокрый. Я искупалась вчера и вечером выстирала его. Я хотела высушить его на солнце сегодня, но, как сейчас вспоминаю, забыла это сделать.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Рад видеть, что у вас улучшилось настроение. Когда-нибудь вы будете благодарны мне.

— За что?

— Что избавил вас от испуга, который охватил вас, когда вы впервые осознали, что вас будут допрашивать полицейские. Теперь уберите грязь, разбитое стекло и весь остальной хлам, прежде чем полиция зайдет к вам, чтобы задать свои вопросы. К вам вернулось самообладание, так и держитесь.

Мейсон быстро выбежал из кухни через подсобное помещение к боковой двери, затем на улицу и сел в машину. Никто не заметил, как он поехал по дорожке, усыпанной гравием, к столбу.

Он вышел из машины, взбежал по ступенькам в дом, обнаружил, что передняя дверь открыта, и уже почти вошел, когда столкнулся с полицейским в форме, под наблюдением которого находилась небольшая группа газетных фотографов и репортеров, настойчиво оттесняемых им от дверей.

— Вы, ребята, знаете законы так же, как и я, — говорил полицейский. — Мы сообщим вам все факты, которые, как мы считаем, можно предать огласке. Но вы не должны толпиться здесь, уничтожая все улики. Вам придется ждать снаружи, пока не закончится осмотр. Мы позаботимся, чтобы вы имели возможность пользоваться телефоном, это все.

Мейсон прошел через гостиную к проходу с аркой и посмотрел вниз. Один полицейский окружал канатом ту часть общей комнаты, где лежало тело Карсона. Другой задавал вопросы Моли Идену, который в этот момент поднял глаза и сказал с облегчением:

— А вот и вы, Мейсон! Какого дьявола! Я везде вас искал. Полицейский хочет знать, кто позвонил, кто обнаружил тело, какое вы имеете к этому отношение и много еще чего. Я сказал, что им лучше спросить вас.

— Совершенно верно, — сдержанно произнес кто-то за спиной Мейсона. — Вам следует дать объяснения, Перри.

Мейсон обернулся и увидел загадочно улыбающегося лейтенанта Трэгга.

— Еще один труп?

— Еще труп, — подтвердил Мейсон.

— Это становится почти традицией в вашей практике, не так ли, адвокат?

— Это также и ваша традиция, не так ли, лейтенант?

— Это моя работа, — ответил Трэгг. — Я занимаюсь трупами.

— Я тоже, — сказал ему Мейсон. — Правда, не я обнаружил труп, а репортеры.

— А вы, как нарочно, оказались здесь в это самое время?

— Я оказался здесь случайно.

— Поразительное совпадение! — ухмыльнулся Трэгг. — Теперь, наверное, вы хотели бы рассказать нам обо всем, Мейсон?

— Однако не лучше ли сначала взглянуть вниз, лейтенант? Репортеры тут много походили.

Трэгг нахмурился, посмотрел на распростертое тело и сказал:

— Полицейские, кажется, уже занимаются телом. Я поговорю с вами через несколько минут. Кому принадлежит мысль протянуть забор через дом, Мейсон?

— Судье Гудвину, — сказал Мейсон, — Дом был замешан в бракоразводном процессе. Судья Гудвин разделил его.

— Кто живет на этой стороне?

— Моли Иден, джентльмен, стоящий рядом с вами. Мой клиент.

— Здравствуйте, мистер Иден, — обернулся Трэгг. — Почему вы подумали, что здесь произойдет убийство?

— Я этого не думал!

— Тогда почему вы решили, что вам понадобится Перри Мейсон?

— К вашему сведению, — сказал Мейсон, — в интересах мистера Идена я только что подал жалобу о возбуждении дела против Лоринга Карсона о мошенничестве. Поэтому здесь были репортеры.

— Понимаю, понимаю. А кто такой Лоринг Карсон?

— Человек, который построил дом, продал участок земли, обвиняемый в бракоразводном процессе и труп, лежащий на полу.

— Так-так, — сказал Трэгг, — это, кажется, раскрывает сложившуюся ситуацию довольно полно. А кто живет в другой части дома?

— Согласно постановлению судьи Гудвина, та часть дома принадлежит Вивьен Карсон.

— Жене человека, лежащего на полу?

— Теперь она — его вдова, — заметил Мейсон.

— Я признаю ошибку. — Трэгг поклонился с притворной покорностью. — А вы имеете какое-либо представление, где сейчас миссис Карсон, мистер Мейсон?

— Я могу лишь предложить, что она сейчас у себя.

— А как мне попасть в другую часть дома?

— Есть два способа: вы можете спрыгнуть с трамплина в бассейн и поднырнуть под забор или обойти вокруг столба в конце дороги, где начинается забор, затем пройти по другой стороне дороги и войти через боковую дверь дома.

— Или, — сказал Трэгг, сжав губы, — можно проползти под забором.

— Вы можете проползти под забором, — допустил Мейсон, — но это будет довольно рискованное занятие для человека даже среднего телосложения. Забор из колючей проволоки очень прочный. Сама проволока толстая и натянута настолько плотно, насколько могут позволить человеческая изобретательность и механические приспособления.

— Стройная женщина могла бы, вероятно, проползти под нижней кромкой проволоки без большого затруднения, особенно если она раздета до… минимума. А, Мейсон? — оживился Трэгг.

— Или в бикини? — заключил Мейсон. — Запомните, что предположение ваше, Трэгг. Я вам об этом не говорил, я только оценил вероятность.

— О, это не мои подозрения, Мейсон, не мои подозрения, — возразил Трэгг. — Я лишь рассматривал возможности, обыкновенные возможности.

Трэгг, нахмурившись, прошел в глубь дома и задержался посередине холла, под аркой, осматривая жилую комнату.

Один из полицейских, поймав его взгляд, позвал:

— Вы лучше посмотрите сюда, лейтенант. Здесь большое мокрое место, как будто кто-то пролил воду.

Мейсон взял Моли Идена за руку и отвел его на несколько футов назад.

— Как Лоринг Карсон попал в дом? — спросил он.

— Если бы я знал! — вздохнул Иден. — Я объясняю это лишь тем, что, когда Карсон достроил дом, у него, должно быть, остались дубликаты ключей, чтобы иметь доступ в помещение, пока он проводит в нем отделочные работы. Кое-какая мелочь, действительно, еще оставалась, ну, там работа по интерьеру, а подрядчики не любят, когда вокруг толпится много народу.

— Разве Карсон не отдал вам все ключи, когда закончил строительство дома?

— Я думал, что отдал, — ответил несколько раздраженно Иден. — Он отдал две связки ключей, а у него, должно быть, была еще одна.

— Вы не знали, что он будет сегодня здесь?

— Конечно нет.

— Где вы находились все это время?

— Утром я ездил в ваш офис, чтобы подписать жалобу. Вас не было на месте. Мисс Стрит заверила жалобу у нотариуса и предупредила, чтобы я ждал вас у дома в час дня и не впускал репортеров до вашего прихода.

— Что вы сделали потом?

— Поехал на работу.

— Что произошло, когда вы приехали к себе на работу?

— Было много звонков от репортеров, спрашивавших о жалобе, которую вы подали. Я всем отвечал, когда буду дома и что вы тоже там будете в это же время, и обещал тогда сделать заявление и разрешить им фотографировать. Я заявил, что больше мне нечего сказать.

— Вы не знали, что тело Карсона находится в доме?

— Нет.

— Давно вы видели его?

— Несколько часов назад.

— Утром Карсон был у меня, — сказал Мейсон. — Он пытался угрожать, но, насколько я догадываюсь, он пришел потому, что думал уговорить меня не начинать никакого судебного процесса от вашего имени. Он сказал, что участвует в каких-то деликатных переговорах и что иск, поданный сейчас, поставил бы его в затруднительное положение.

Иден нахмурился:

— Я не знал, что он вел переговоры о какой-то сделке и хотел избежать шумиХи, пока не завершит сделку.

— Предполагаете, что это за сделка могла быть?

Иден покачал головой.

Мейсон продолжал:

— Лоринг Карсон — человек хитрый. Ему солгать — раз плюнуть. Я полагаю, это его образ жизни. Я не хотел с ним ничего обсуждать, а посоветовал нанять адвоката. Он ответил, что привык вести дела сам, и упрекнул меня в излишней щепетильности. Если честно, он немного смутил меня. У него вроде бы было искреннее желание поговорить со мной и все уладить по-мужски, а я вынужден был поступить едва ли не трусливо…

— Это так похоже на Карсона, — заметил Иден. — Он умел подчинять себе людей и потом продолжал держать их при себе. Когда он чего-нибудь хотел и встречал отказ, он не отступал, а продолжал настаивать на своем.

— Как он добрался сюда? — спросил Мейсон. — Приехал на машине?

— Не знаю. Здесь не было никакой машины, когда я приехал, кроме двух машин репортеров. Еще две машины газетчиков ехали непосредственно за Мной.

— Одно несомненно: он не пришел сюда пешком. Он либо приехал на такси, либо кто-то подвез его. Если с ним кто-то был, тот человек мог уехать на его машине. Вы приехали сюда прямо с работы?

— Если быть точным — нет, — ответил Иден. — Мне позвонила одна женщина и сказала, что у нее есть некоторая информация о недвижимости, которую я хотел купить. Она сказала, что если я ее встречу в условленном месте через полчаса, то она расскажет мне, как я смогу сэкономить десять тысяч долларов на сделке, и если сделка состоится, то она просит одну тысячу долларов комиссионных как посредник.

— Как вы поступили?

— Сказал, что встречусь с ней и выслушаю, что она хочет сказать.

— Кто она?

— Имени она не назвала, сказала, что мы с ней незнакомы и что на встречу она приедет в темно-зеленом платье с белым корсажем.

— В темно-зеленом… — повторил Мейсон, размышляя. — Именно поэтому с самого начала перепутали Вивьен Карсон и Надин Палмер. Они обе были одеты в темно-зеленые платья. Итак, вы приехали туда. Вы встретились с этой женщиной?

— Нет, я ждал ее полчаса. Но она не пришла.

Мейсон нахмурился:

— Она задержала вас?

— А я ведь не спешил… Ваша секретарь сказала, что вам нужно встретиться с одним человеком, прежде чем вы приедете, поэтому я не торопился и приехал сюда к часу.

— Вы не видели миссис Карсон, когда приехали?

— Нет.

— Вы не заметили, стояла ли машина у ее части дома, когда вы приехали?

— Нет.

— Могла ли она быть там, а вы ее не заметили?

— Безусловно. Я думал совсем о другом. А она могла быть, например, в гараже. Он — с ее стороны.

Мейсон внимательно посмотрел на него.

— Давайте определим время, Иден, — сказал он. — В котором часу фактически вы приехали сюда?

— Господи, не знаю, — ответил Иден несколько раздраженно. — Это было почти около… может быть, несколько минут второго. Бесполезно пытаться подвергать меня иезуитскому допросу.

— Я не подвергаю вас допросу, — возразил Мейсон. — Я просто стараюсь добраться до фактов. Я хочу знать, когда вы ушли с работы. Полиция захочет получить всю эту информацию с точностью до минуты.

— Я не могу им ее дать, — оборвал его Иден. — Я не могу вести свои дела с секундомером. Я не помню, куда и в какое время ходил.

— Вы были один?

— Да, говорю вам, я поехал туда, к угловому участку земли, о котором вел переговоры, и ждал женщину в темно-зеленом платье, затем через полчаса или около того я решил, что не могу больше ждать, и поехал домой.

— Вы видели нож, которым был убит Карсон?

— Да.

— Видели его когда-нибудь раньше?

— Думаю, что да. Он из набора, то есть дубликата набора, который Лоринг Карсон подарил мне.

— Карсон подарил вам набор ножей? — опешил Мейсон.

— Да, — подтвердил Иден. — Он закончил строительство дома, и я выписал ему чек в качестве последнего платежа. Тут он сказал, что хочет сделать мне небольшой подарок и что он повесил намагниченную полку для ножей около плиты на кухне. Это большой набор — от ножичков для срезания кожуры с фруктов и овощей до ножей для нарезания хлеба, для разрезания жаркого и для разных других целей. Я полагаю, что он одновременно купил точно такой же набор и себе. Один из ножей в этом наборе очень похож на тот, который был в теле Карсона.

— Но вы не можете наверняка сказать, это нож из набора, который подарил вам он, или нет?

— Господи, конечно нет, Мейсон! Что вы пытаетесь выяснить? Я видел тело Карсона. Вы тоже видели его. Я сделал все от меня зависящее, чтобы держаться в отдалении. Я подошел достаточно близко лишь для того, чтобы убедиться, что это Карсон.

— Конечно, — примирительно сказал Мейсон, — и не сердитесь, что я пытаюсь выяснить все до мельчайших подробностей. Я хочу вас подготовить. Ведь полиция подробно захочет узнать о ваших передвижениях и конкретно, когда что происходило. Попросят назвать имена свидетелей, которые могут подтвердить, где вы были.

— Я не могу назвать имена свидетелей. О каком отрезке времени будет идти речь?

— Все будет зависеть от того, как патологоанатом определит время смерти.

— Им придется поверить мне на слово.

— Не рассчитывайте на это.

Мейсон направился к арке, ведущей в общую комнату, где Трэгг, встав на колени, рассматривал влажные пятна на полу.

— Я вам не нужен, лейтенант? — спросил Мейсон.

— Не валяйте дурака, Мейсон, я еще не начинал вами заниматься. И не разрешайте Моли Идену уезжать. Я еще не начинал разбираться с ним.

— Что вы сейчас делаете?

— Сейчас я пытаюсь объяснить происхождение этих пятен на полу. Вам не кажется, что они образовались из растаявших кубиков льда?

— В таком случае, вы полагаете, что в момент смерти у Карсона в руках был стакан? — спросил Мейсон.

— Совершенно верно.

— Не знаю, — сказал Мейсон, — но у меня есть другое предположение, возможно, оно вас заинтересует.

— Какое?

— Как я уже говорил раньше, можно сравнительно легко попасть из одной части дома в другую через бассейн. Забор прбходит по поверхности бассейна, но не заходит в воду. Пловец легко может поднырнуть под забор и вынырнуть по другую сторону.

— Вы думаете, что вода могла попасть сюда из бассейна?

— Такая вероятность есть. Вода в бассейне, я полагаю, прохлорирована намного сильнее, чем питьевая. Если у вас есть какие-либо пузырьки и вы сможете собрать эту воду, до того как она испарится…

Трэгг повернулся к одному из полицейских:

— Не первый раз замечаю: когда Мейсон подходит к подобному дельцу, у него возникают неплохие мысли. Я как раз подумал о том же, что надо собрать эту воду и сделать химический анализ. — Трэгг поднялся на ноги, отряхнул пыль с брюк и обратился к другому полицейскому: — Свяжитесь по радио с полицейским участком и передайте, чтобы срочно прислали сюда машину с несколькими стерильными пузырьками и пипетками. Нужно собрать воду, прежде чем она испарится.

Полицейский кивнул и поспешил к машине.

Трэгг подошел к Моли Идену:

— Как Карсон вошел в дом? Вы не оставляли дверь открытой?

Иден покачал головой:

— Как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

— Продолжайте, — с явным удовольствием произнес Трэгг. — Сейчас я забыл, кто и кому сказал: бойся данайцев, приносящих дары, но, насколько я помню, тот другой принял их. Я тоже приму ваши словесные подношения. Но учтите, что каждое ваше предположение еще больше усилит мои подозрения.

— Совершенно верно, — подтвердил Мейсон, — таким образом мы сначала выясним факты, а затем сопоставим их.

— Конечно, для раскрытия убийства очень важно — найти и сохранить улики. Итак, у вас есть какие-то соображения?

— Думаю, — сказал Мейсон, — что вы найдете у Ло-ринга Карсона полную связку ключей от дома. Тому есть естественные объяснения.

— Понимаю. Так… Обычно мы ничего не трогаем на теле убитого до приезда патологоанатома, что особенно важно в аналогичной ситуации, но на этот раз, может быть, обыщем его карманы и составим список найденных вещей. — Трэгг повернулся к Идену: — Не могли бы вы принести простыню или наволочку, чтобы сложить в нее вещи из карманов убитого?

— Я принесу наволочку.

— Прекрасно, — сказал Трэгг.

Он стоял в нескольких шагах позади убитого, рассматривая тело.

— Вас что-то тревожит, лейтенант? — спросил Мейсон.

— Меня тревожит многое. Посмотрите на дорогую рубашку с отложными манжетами и запонками, покрытыми черной эмалью. Это бриллиантовые запонки, но их покрыли каким-то веществом, а потом черной эмалью.

Появился Иден с наволочкой:

— Эта подойдет, лейтенант?

— Да, спасибо.

Трэгг встал на колени около тела и начал вынимать вещи из карманов.

— Так-так, — сказал он, когда достал аккуратно сложенную стопку туристских чеков, — пять тысяч долларов в туристских чеках по сто долларов на имя А.Б.Л. Симора. Похоже, он пользовался вымышленным именем, чтобы обмануть налоговую полицию. Может быть, мы узнаем, что он где-то скрывал миленькое любовное гнездышко со всеми сопутствующими двойной жизни осложнениями? В этом бумажнике, — продолжал Трэгг, — находятся векселя по тысяче долларов, пятнадцать штук. В боковом кармане бумажник с векселями по сто долларов. Этот человек имел хорошие деньги. Так… дальше. Вы говорили о ключах… Вот ключи. — Трэгг вытащил кожаный футляр с ключами. — Теперь, мистер Иден, подойдите сюда с вашим ключом от дома, и я сравню его с ключами из футляра, а затем проверю, оставил ли себе мистер Карсон ключ от вашего дома… Прошу прощения, это предположил Перри Мейсон. С одной стороны, это не имеет значения, но существенно меняет дело, поскольку я заметил, что предположения, сделанные мистером Перри Мейсоном, почти всегда по существу, хотя часто бывает и наоборот — они запутывают дело, а не вносят ясности, по крайней мере, в данную минуту.

Моли Иден протянул свои ключи.

— Теперь посмотрим, — сказал Трэгг. — Это ключ от передней двери?

— От передней двери.

— Кажется, из вашего футляра вынули ключ. Здесь его не хватает. Вы можете сказать что-нибудь по этому поводу?

Иден тревожно взглянул на Перри Мейсона.

— Подаете сигналы бедствия своему адвокату, да? — спросил Трэгг. — Пустое место в футляре для ключей может стать очень важной уликой для расследования. Возможно, мы сначала займемся этим, мистер Иден, если вы и ваш адвокат не против.

— Совсем нет, — ответил Мейсон. — Я попросил у мистера Идена ключ от другой части дома, который он вынул из футляра и отдал мне. В таких футлярах немного легче поддеть и вынуть зажимы ключа, чем снимать ключ с самого зажима.

— Понимаю, — согласился Трэгг. — К какой двери подходит тот ключ, мистер Мейсон? На стороне миссис Карсон?

— Правильно.

— Будьте добры, отдайте ключ, Мейсон, чтобы я проверил также и его ключ и убедился, не было ли у Карсона, случайно, ключей к обеим частям дома.

Мейсон передал ключ.

— Спасибо, — поблагодарил Трэгг адвоката с преувеличенной вежливостью. — Прошу прощения, что я перескакиваю с одной мысли на другую, рассуждая вслух, но мне интересно знать, не попадете ли вы в свою собственную ловушку? Когда вы предположили, что у Карсона были ключи от дома, и, следовательно, он мог войти в дом в любое время, вы не учли того факта, что я попрошу у Моли Идена ключи для сравнения. Однако не беспокойтесь. Как я понял, другая часть дома в данный момент свободна.

— Там живет миссис Карсон, — сказал Иден.

Трэгг, сравнив ключи, которые он вынул из кармана

Лоринга Карсона, с ключами из футляра Моли Идена, спросил:

— Зачем мистеру Мейсону потребовался ключ от дома миссис Карсон?

— Не знаю.

— Не удивительно, что вы этого не знаете, — с сарказмом заметил Трэгг. — Мейсон в самых запутанных ситуациях редко признается кому-либо, а тем более своим клиентам, что он хочет сделать. Безусловно, он подумал, что сможет как-то защитить ваши интересы? Может быть, мистер Мейсон будет столь любезен, что объяснит все сам?

— Я хотел быстро осмотреть ту часть дома, чтобы узнать, не там ли находится убийца, — нашелся Мейсон.

— Смело с вашей стороны, Мейсон.

— Не знаю, — сказал небрежно Мейсон, — но убийство было совершено необычным образом. Ударив ножом, убийца оставил его в теле. Это не похоже на ружье, из которого делают один выстрел за другим.

— Логично, очень логично, — заметил Трэгг. — Возможно, вы подумали, что убийцей была женщина? Вы, штатские, любители незаконно захватывать прерогативы полиции и создавать тем самым запутанные ситуации. У вас есть такая слабость — портить улики. Теперь, мистер Мейсон, если вы не возражаете, мы перейдем в другую часть дома и осмотрим все там.

— Думаю, что вы сейчас встретите там миссис Карсон, — сказал Мейсон.

— Вы думаете? — ухватился за слово Трэгг. — Как я понял, употребленное вами выражение указывает на то, что ее не было, когда вы входили раньше в ту часть дома.

— Да, она ездила в магазин за покупками.

— Мы получаем все больше и больше информации, — сказал Трэгг. — Думаю, что мы сейчас пойдем поговорить С'миссис Карсон, прежде чем у нее будет возможность лучше обдумать указания, данные Мейсоном. — Трэгг повернулся к одному из полицейских: — Когда приедет полицейская машина и доставит стерильные пузырьки и пипетки, соберите с пола каждую каплю, какую сможете, но предупреждаю, осторожно ими пользуйтесь. Сначала откупорьте пузырьки, затем возьмите одну из пипеток и осторожно вставьте ее в воду, потом втягивайте воду пипеткой. Вода поднимется вверх в пипетку. Не допускайте, чтобы она поднялась достаточно высоко и достигла конца пипетки или смешалась со слюной. Патологоанатому объясните, что мне срочно нужно знать точное время смерти. Я хочу знать как можно подробнее о посмертном посинении кожи, температуре тела, когда он принимал в последний раз еду, пусть проверит содержимое желудка и толстой кишки — короче, все. Если вы готовы, мистер Мейсон, мы перейдем на другую половину дома и нанесем визит миссис Карсон. Я разрешу вам сделать вступление, а после этого попрошу вас воздержаться от реплик; пока я не задам несколько вопросов.

— Мы должны выйти из этой половины дома, пройти по дороге и обогнуть столб, — сказал Мейсон.

— А мы не можем войти со стороны бассейна? — спросил Трэгг.

— Только не этим путем. Это длинный участок. Проволока проходит прямо через внутренний дворик, пересекает поверхность бассейна, проходит через тент, а затем по холму на пару сотен футов.

— Она построила очень хороший забор, — заметил Трэгг.

— Полагаю, что этот забор строился с расчетом причинить Моли Идену как можно больше неудобств, — сказал Мейсон.

— Похоже, она оказалась права, — согласился Трэгг. — Я не могу представить, как можно жить в доме, через середину которого проходит забор из натянутой колючей проволоки… Но послушайте, Мейсон, мы отвлеклись, и у меня такое предчувствие, что любая отсрочка вам только на руку. Что вы сказали миссис Карсон?

— Я сказал, что ее муж убит.

— Напрасно! — сказал Трэгг. — Очень плохо. Вы знаете, Мейсон, что полиция сама любит сообщать о таких вещах. Тогда мы видим по реакции: удивления, горя или тому подобного — как человек воспринимает новость. Иногда таким образом мы получаем ценные улики.

— Прошу прощения, но я подумал, что ей следует знать.

— Вы взяли на себя обязанность полиции!

— Нет, — возразил Мейсон. — Я пошел на ту часть дома, чтобы просто посмотреть, может быть, убийца скрывается там, и тут вошла миссис Карсон… Она застигла меня врасплох.

— Врасплох? Что вы делали?

— Просто хотел осмотреться. Нет, дайте подумать, кажется, я звонил по телефону.

— Звонили по телефону? — переспросил Трэгг. — Это интересно. Итак, посмотрим. Газетчики были здесь. Очевидно, они пришли, чтобы узнать подробности о жалобе, поданной сегодня Моли Иденом. Они увидели труп, последовал недолгий осмотр, при этом фотографы все здесь истоптали, а затем репортеры ринулись к телефонам. И вам тоже понадобился телефон, а все телефоны были заняты… Интересно, слышала миссис Карсон что-нибудь из вашего разговора?

— Спросите ее сами, — предложил Мейсон.

— Обязательно, — ответил Трэгг, напряженно мигая. — Напомните мне об этом, пожалуйста, Мейсон. Если я забуду, просто слегка подтолкните и напомните, хорошо? Если вы готовы, мы пойдем на другую половину и посетим миссис Карсон. — Трэгг взял Мейсона под руку и не отставал от него, пока они не вышли через переднюю дверь. — Нам нужно обходить весь этот забор? Я думаю, что мы сэкономим время, проехав на машине. Как раз одна загораживает дорогу. Это не ваша, Мейсон?

— Моя.

Трэгг придержал дверцу машины.

Группа репортеров, сдерживаемая полицейскими, ринулась вперед.

— Лейтенант, когда мы сможем взять у вас интервью? — окликнул Трэгга один из репортеров.

— Очень скоро, — заверил Трэгг. — Потерпите немного. Вы ведь уже сфотографировали место преступления и передали по телефону необходимую информацию. Я сообщу вам новости, как только они появятся… если, конечно, это не помешает задержать убийцу.

— Кого вы подозреваете? — не отставал один из репортеров.

— Я не хочу отвечать на вопросы в настоящий момент.

— Куда вы ведете Мейсона? Зачем?

Трэгг тихо сказал:

— Скорее, Мейсон, заводите машину, поехали.

Адвокат включил зажигание.

Трэгг помахал рукой репортерам:

— Подождите несколько минут, ребята. Мы не хотим, чтобы вы уничтожили все улики.

Они объехали вокруг столба и поехали по дорожке с другой стороны.

— Если бы здесь не было сдвоенной дороги, одна часть которой ведет к передней двери, а другая — к боковой, было бы весьма неудобно.

— Думаю, что и так неудобно, — заметил Мейсон.

— Да, согласен. Однако признайтесь, вы пользовались ключами от боковой двери? У вас было разрешение владельца?

— У меня было разрешение Моли Идена.

— Это требует подтверждения. Полагаю, что существует некое постановление…

— Предварительное, но не окончательное решение суда! — возразил Мейсон. — И потом, есть право апелляции. Я сам предпочитаю делать юридические выводы из всех фактов.

— Гм, — заметил Трэгг, — типичный для адвоката ответ.

Мейсон остановил машину у боковой двери.

— Я нарушил постановление суда, — подтвердил Мейсон, — в этом нет сомнений. Однако это наше с судьей Гудвином дело.

— Понимаю, — согласился Трэгг. — Я просто выяснял факты. Теперь, если вы не возражаете, Мейсон, я попробую открыть дверь этим ключом, чтобы проверить сказанное вами. Не то чтобы я не верил вам на слово, но мне придется давать показания в суде, а вас подвергнут самому пристрастному перекрестному допросу.

Трэгг вставил ключ в замок и открыл дверь, затем захлопнул ее и нажал на кнопку.

В доме раздался звонок.

Вивьен Карсон открыла дверь.

— Миссис Карсон, — сказал Мейсон, — это лейтенант Трэгг из полиции, из отдела по расследованию убийств. Он хотел бы…

Трэгг протиснулся между Мейсоном и женщиной.

— …хотел бы задать вам несколько вопросов, — закончил фразу Трэгг с самой дружеской улыбкой. — Я должен предупредить вас, что ваши слова могут быть использованы против вас и что вы не обязаны отвечать без согласия адвоката. Но я могу заверить, что мы относимся к вам благожелательно, миссис Карсон, и постараемся закончить все как можно быстрее. Итак, где вы были в момент совершения убийства?

— Не знаю, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — потому что не знаю, когда было совершено убийство.

— Очень хороший ответ, — одобрительно заметил Трэгг. — Можно подумать, что вам его подсказал Перри Мейсон. Если не возражаете, — продолжил Трэгг, — мы пройдем в общую комнату. Как разделен дом?

— Забор проходит через общую комнату. Большая часть дома находится по мою сторону забора благодаря столовой, — сказала она. — У меня есть подсобное помещение, кухня, душевые комнаты, туалетная комната рядом с бассейном и комнаты для прислуги. Я живу в комнате для прислуги.

— К вам отошла и кухня? — спросил Трэгг.

— Да.

— Мы можем заглянуть туда?

Она направилась было на кухню, когда Трэгг вдруг остановился и стал внимательно осматривать кафельный пол у входа.

— Простите, но здесь пятно, которое блестит меньше, чем остальной пол. Отражение света не столь велико… Здесь что-то разлили?

— Я вошла с продуктами, — ответила женщина. — Мистер Мейсон сообщил мне о смерти мужа, и я уронила пакеты.

— Понимаю. Что произошло потом?

— Это было молоко и майонез. Пакет молока открылся, а банка с майонезом разбилась. Потом я убрала грязь.

— Понимаю. Где стоял Мейсон?

— У телефона. Он звонил кому-то.

— Вы слышали разговор?

— Лишь часть.

— О чем адвокат говорит по телефону? Мне интересно понять, почему мистеру Мейсону так срочно потребовался телефон, что он даже пошел на нарушение постановления суда. В конце концов, адвокат — судебный исполнитель и должен поддерживать достоинство суда. Что вы слышали?

— Он инструктировал кого-то по телефону, чтобы за кем-то установили слежку.

— Вы расслышали имя человека, за которым должны установить слежку?

— Надин Палмер.

Трэгг взял записную книжку и быстро записал ответ Вивьен Карсон.

— Вы знаете, кто она?

— Надин Палмер, — сразу же ответила Вивьен Карсон, — это женщина, за которой следил детектив мужа вместо меня, и он уличил ее в неблагоразумных поступках.

— Так-так, и Перри Мейсон звонил кому-то, чтобы за ней установили слежку?

— Он сказал, что хочет, чтобы ее выследили. Я очень хорошо расслышала эти слова.

— Он упомянул имя человека, с которым разговаривал?

— Кажется, нет.

— Просто имя, — сказал Трэгг, — может быть, Пол?

— Да, верно! — воскликнула она. — Теперь я вспомнила, он называл его Полом. Как раз когда я открывала дверь.

— Что произошло потом?

— Я вскрикнула, мистер Мейсон оглянулся и увидел меня, а я саркастически сказала, чтобы он располагался как дома и пользовался всем необходимым.

— Сарказм на Мейсона действует, вероятно, как на гуся вода. Что он ответил?.. Что сделал?

— Просто повесил трубку и сказал, что мой муж убит.

— Именно тогда вы уронили свои покупки?

— Да.

— Если с вами все в порядке, мы пройдем на кухню, — сказал Трэгг. — Где, кстати, вы покупали эти продукты?

— В большом универсаме.

— Который на холме?

— Нет, там маленький магазин. Я сказала, в большом универсаме.

— Ах да, и где этот магазин?

— В Голливуде.

— У вас есть чек?

— Да, у меня сохранился чек.

— Прекрасно, — сказал Трэгг. — Обычно чеки нумеруются, и мы сможем выяснить время вашего посещения, сверив номер на чеке с показаниями кассового аппарата. Теперь проводите нас на кухню, пожалуйста.

Вивьен Карсон повела их на кухню.

Трэгг рассматривал свертки и пакеты, сложенные в раковине. Затем взгляд его скользнул на полку с ножами.

— Возникает интересная ситуация. Вот намагниченная полка с ножами, а так как убийство совершили ножом… — Трэгг нагнулся к полке.

— Вы можете убедиться, что все ножи на месте.

— Могу, действительно могу, — сказал Трэгг. — Кажется, они все на месте и расположены на одинаковом расстоянии друг от друга… А это что за нож?

Трэгг протянул руку и снял с полки нож для резки мяса.

— Один из ножей, — пояснила она.

— Так ли это? — спросил Трэгг, поворачивая в руках нож. — Обычный нож, но, кажется, им не пользовались.

На лезвии написана цветным карандашом цена — три доллара и двадцать центов.

— Я только что въехала в дом, лейтенант, — сказала Вивьен Карсон. — Живу здесь совсем недолго. У меня не было времени полностью обеспечить себя продуктами, и я…

— Но вы живете здесь с… с каких пор?

— Забор построили в воскресенье днем, я въехала в дом утром того же дня.

— Прошло уже столько времени, но у вас не было случая осмотреть ножи? Между прочим, миссис Карсон, когда вы ездили за покупками, вы не купили заодно и нож, вместо того, который вонзили в вашего мужа?

— Я… я… — начала было отвечать Вивьен Карсон, но вдруг замолчала.

Мейсон деликатно вмешался:

— Вы не обязаны отвечать на вопрос лейтенанта Трэг-га, миссис Карсон.

Трэгг повернулся и посмотрел на Мейсона с большим раздражением:

— Вы нам больше не нужны, мистер Мейсон. Вы сделали замечание и добились своего. Вам больше нечего здесь делать. Мы с миссис Карсон поговорим без вас.

— Не будем забывать, что это дом миссис Карсон, — возразил Мейсон, — и она сама решает, кому оставаться здесь.

— Вы раньше так не говорили, — сказал Трэгг. — Вы утверждали, что это — дом Моли Идена, и, насколько я помню, существует решение суда, запрещающее кому-либо заходить сюда. Как судебный исполнитель, я могу насильно удалить вас, Мейсон. Вы же не захотите оказать сопротивление. Более того, я могу пригласить миссис Карсон в полицейский участок для допроса. Теперь, чтобы не заходить слишком далеко, прошу вас выйти из дома, сесть в машину, вернуться на половину мистера Идена и подождать меня там. Не задерживайтесь, адвокат.

Мейсон поклонился:

— Так как существует постановление суда и миссис Карсон предупреждена, что ей не обязательно отвечать на ваши вопросы, то я буду только рад уйти.

— И подождать меня у мистера Идена, — напомнил ему Трэгг.

— И подождать вас, — сказал Мейсон.

Поймав взгляд Вивьен Карсон, он слегка нахмурился, как бы предупреждая ее.

Минут через двадцать Трэгг вернулся в часть дома, принадлежащую Идену. Он застал Мейсона и Идена в общей комнате.

— Как побеседовали с миссис Карсон? — поинтересовался Мейсон.

— Не очень успешно, и все из-за вас, — ответил Трэгг. — Однако хозяйка дома рассказала мне достаточно много, и я получил даже больше информации, чем вы себе представляете.

— Рад за вас, — улыбнулся Мейсон. — У вас есть ко мне еще вопросы, лейтенант?

— Не уверен, думаю, что нет, — занервничал Трэгг. — Я опасаюсь вас, когда вы преподносите дары, но, впрочем, продолжайте.

— Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что рукава рубашки Карсона мокрые до локтей, а рукава пиджака сухие, кроме изнанки, куда, вероятно, впиталась вода от рубашки.

— Откуда вы это знаете?

— Один репортер рассказал.

— Очень мило, что вы мне об этом сказали, — заметил Трэгг. — Что бы это значило?

— В доме есть бассейн, — продолжал Мейсон, — а у нас труп, рукава рубашки которого мокры до локтей. Я думаю, что эти две детали дополняют друг друга.

— Верно, — согласился Трэгг, — но к чему это нас приведет?

Трэгг пошел к бассейну, затем обернулся, заметив, что Мейсон и Иден остались, и сказал:

— Вы оба мне не нужны во время осмотра дома.

— Моему клиенту, — возразил Мейсон, — нужно, чтобы я был в курсе дела.

— Я не могу полагаться на вашего клиента.

— Хорошо. Зададим вопрос по-другому. У вас есть ордер на обыск?

— Он мне не нужен. Совершено убийство, и я имею право все осмотреть, чтобы найти улики.

— Совершенно верно, — согласился Мейсон, — у вас есть право не подпускать близко к телу людей, которые могут испортить или уничтожить улики. Но когда вы уходите от места убийства и начинаете обыскивать весь дом без ордера на обыск, то юридическое лицо, представляющее владельца дома, имеет право…

— Хорошо, хорошо, — уступил раздраженно Трэгг. — Я не собираюсь спорить с вами. Извините, но не мешайте мне и не пытайтесь уничтожить или скрыть от меня что-нибудь.

Трэгг вышел к бассейну, осмотрел забор из колючей проволоки, натянутой по поверхности бассейна и через внутренний дворик.

— Хорошая работа. Чудо инженерного искусства, — сказал он.

Затем снял пиджак, закатал рукава, опустился на колени и начал пробираться вдоль края бассейна, опустив правую руку в воду и исследуя каждую плитку бассейна на глубине до уровня локтя.

— Что-то здесь должно быть, Мейсон, — убежденно проговорил он.

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Но факт остается фактом, рукава рубашки Лоринга Карсона были мокрыми.

Вивьен Карсон, стоя в дверном проеме на своей половине, спросила:

— Могу я поинтересоваться, что вы ищете?

— Улики, — сказал отрывисто и грубо Трэгг.

Лейтенант полностью обошел бассейн по одну сторону колючей проволоки.

— Итак, — сказал он, — полагаю, что здесь ничего нет. Мы осмотрим другую часть, хотя я и вижу, что вы надо мной смеетесь, Мейсон.

— Будьте добры, поставьте стул около колючей проволоки с вашей стороны, миссис Карсон. Я поставлю стул с этой стороны… Прямо у края бассейна… Большое спасибо. Таким образом вы сможете завершить осмотр, не обходя вокруг усадьбы.

Иден вынес стул с прямой спинкой, который он поставил по свою сторону забора. Миссис Карсон вынесла похожий стул.

Встав на один стул, а затем перешагнув через упругую проволоку, Трэгг сошел вниз по другую сторону забора и завершил осмотр бассейна.

— Я ничего не нашел, — произнес он задумчиво.

Мейсон, указав на цементные ступеньки, ведущие вверх от мелкой части бассейна, спросил:

— Вы все ощупали около них, лейтенант?

— Да, вроде все.

— А позади ступенек? Отсюда мне кажется, будто первая цементная ступенька неплотно прилегает к бассейну.

— Хорошо, я осмотрю ее, — нетерпеливо согласился Трэгг и снова опустился на колени. — Вероятно, я протру дырки на брюках, пока раскрою это дело. Я… Вы правы, Мейсон! Между верхней ступенькой и задней частью бассейна есть щель. Я могу просунуть в нее пальцы… Подождите минутку, минутку, — бормотал Трэгг. — Здесь — кольцо! Вот это да! Металлическое кольцо на веревке. Я потяну его, Мейсон, и… — Трэгг держался левой рукой, а правой тянул за кольцо, — Оно двигается, — возбужденно говорил Трэгг. — И прикреплено к канату. Оно… Что это? Что это?

Примерно в десяти футах позади бассейна плитка поднялась на петлях, открывая квадратный тайник.

Трэгг отпустил кольцо и вскочил.

— Вот! — восхищенно воскликнул он. — Спрятанный сейф! Посмотрим, что в нем.

— Оставайтесь здесь, — сказал Мейсон Идену, затем встал на стул, перешагнул через забор и оказался на половине миссис Карсон.

Он поспешил к Трэггу. Оба заглянули в тайник, обитый изнутри сталью. Он был восемнадцать дюймов в длину, столько же в ширину и около двух футов в глубину. Но он был пуст!

Вивьен Карсон, стоя позади них и заглянув вовнутрь, прошептала:

— Это для меня новость…

Трэгг нахмурился:

— Карсон построил этот дом, Мейсон? А бассейн?

— Весь дом, бассейн, внутренний дворик и все остальное.

— Правильно! Вот, оказывается, где он прятал свои деньги! — воскликнула Вивьен Карсон.

— Какие деньги? — спросил Трэгг.

— Он все устраивал так, что невозможно было узнать что-нибудь о его настоящих доходах, — сказала она напряженно. — Судья Гудвин предполагал, что Лоринг скрывал свои доходы, и пытался заставить его рассказать о них. Он очень долго расспрашивал его о сбережениях, о депозитных сейфах и так далее. А он вот что придумал: строя чужой дом, сделал сейф и положил деньги и ценные бумаги в него. Никто не догадался бы искать их здесь!

Трэгг хмуро посмотрел на нее:

— Вы делаете поспешные выводы только потому, что здесь пусто.

— Хорошо, — решительно сказала она. — Каковы ваши выводы, лейтенант?

Трэгг ухмыльнулся:

— Я собираю улики. Мы придем к заключению после того, как получим все улики. Если сначала сделаем поспешные выводы, а затем попытаемся найти доказательства, чтобы подтвердить их, мы окажемся в затруднительном положении.

— Думаю, что миссис Карсон высказала дельное предположение, лейтенант, — поддержал женщину Мейсон.

— Полагаю, что так, но я всегда отношусь с подозрением к людям, которые делают поспешные выводы, даже если они логичны. — Он повернулся к миссис Карсон: — Вы видите этот тайник впервые?

— Да, повторяю. Я ничего не знала. Как это работает? Управляется откуда-то из бассейна?

Трэгг вернулся и осмотрел ступеньку.

— Итак, Мейсон, мы раскрыли тайну мокрых рукавов. Если Карсон утаивал деньги, скрывал их от жены и даже от налоговой полиции, то это может быть тайник. Позади цементной ступеньки есть кольцо на веревке. Вытащив его примерно на два дюйма, вы приведете в действие рычаг, и пружина поднимет плитку. Конечно, мы получили хороший мотив для убийства.

— Боюсь, я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать, — запротестовала Вивьен.

— Ну как же! У Лоринга Карсона хранилось здесь много денег, намного больше, чем нашли при нем. Мокрые рукава означают, что он быстро открыл тайник и взял большую сумму денег. Тот человек, кому нужны были эти деньги, ударил его ножом и взял деньги. Все очень просто.

— Кто делает поспешные выводы сейчас, лейтенант? — спросил Мейсон.

— Я, — сказал Трэгг, — я делаю их, чтобы увидеть реакцию миссис Карсон.

— Хорошо, — возмущенно бросила Вивьен Карсон, — вы видите мою реакцию и все, что хотите. Я пыталась быть откровенной, а не ханжой. Я не хочу изображать горе, которого не чувствую. Лоринг Карсон был подлецом и негодяем, но он обыкновенный человек. Мы были мужем и женой. Мне жаль, что его убили. Но что касается права собственности, то я хочу быть защищенной. Все, что находилось в тайнике, должно принадлежать мне.

— Как вы додумались до этого? — спросил Трэгг, задумчиво взглянув на нее.

— Судья Гудвин намеревался увеличить мою долю. Он был уверен, что значительная часть нашей общей собственности была сокрыта мужем. Мистер Мейсон может подтвердить мои слова. Это не секрет. Судья сказал об этом на открытом заседании.

— Если так рассуждать, — заговорил Трэгг, — значит, если бы вы знали об этом тайнике, то взяли бы деньги себе?

— Минутку, — возразил Мейсон, — вопрос поставлен неправильно. Если она не знала о тайнике, она…

— Это мой вопрос, и он поставлен правильно, — остановил адвоката Трэгг. — Это вопрос, вопрос полицейского. Я спрашиваю вас, миссис Карсон: если бы вы знали о тайнике, вы взяли бы что-нибудь из него?

Она посмотрела ему в глаза:

— Не буду лгать и не буду ханжой. Думаю, что да.

— Так, — заключил Трэгг, — вы, по крайней мере, откровенны и правдивы. При данных обстоятельствах, миссис Карсон, боюсь, что вам придется поехать со мной в участок, чтобы ответить еще на некоторые вопросы. Я также постараюсь быть честным с вами. Мы получим ордер на обыск дома и тщательно осмотрим его. Мы попытаемся выяснить, что было в тайнике.

— Вы хотите сказать, что я арестована?

— Нет, — ответил Трэгг. — Вы просто молодая женщина, которая хочет сотрудничать с полицией и которая рада поехать со мной в участок, чтобы ответить на вопросы и снять с себя возможные подозрения… Мистер Мейсон, я прошу вашего клиента сесть в машину и поехать с нами. А вас, адвокат, прошу покинуть дом. Я удаляю отсюда всех, а когда мы вернемся, то осмотрим каждый уголок и каждую трещину.

— Продолжайте, — раздраженно заговорил Мейсон. — Типичная психология полицейского. Вы запираете дверь после того, как лошадь украли. Лоринг Карсон пришел сюда не пешком, а приехал на машине. Возможно, на своей машине. Кто-то приехал с ним, взял машину и уехал, оставив его. А это значит, возвращаясь к преступлению, что Карсона убили, когда другой человек уже уехал, и…

— Знаю, знаю, знаю, — прервал его Трэгг. — Вы похожи на этих добрых граждан, которые хотят подсказать полиции, как ей вести расследование. К вашему сведению, мистер Мейсон, почти сразу после моего приезда и как только я опознал труп, я дал указание полицейским передать всем постам сообщение о розыске машины Карсона. Мы найдем ее. Независимо от того, где она находится. У нас зафиксированы ее марка, модель и лицензионный номер. Мы наблюдаем за аэропортом и проверяем автострады. Кто бы куда бы ни вел машину Карсона, его остановят, заставят ответить на вопросы, и он будет подозреваемым номер один. Между тем, хотя я очень ценю ваше содействие, адвокат, думаю, что полиция сможет раскрыть убийство Лоринга Карсона без вашей помощи. Принимая во внимание найденный тайник, который меняет сам характер дела, я провожу вас сейчас до двери. Вы выйдете из дома и отправитесь к себе в офис. А миссис Карсон и Моли Иден поедут в полицейский участок. У вас здесь машина, и у вас наверняка накопилось много неотложных дел, которыми нужно заняться, поэтому не стану вас больше задерживать… Мы сейчас тоже уезжаем, и я не хочу, чтобы кто-то трогал плитку. Я распоряжусь, чтобы дакти-лоскопист пришел поработать здесь. Не приближайтесь к ней, пожалуйста. Я дам соответствующие указания полицейским, когда мы выйдем.

Мейсон вставил ключ в замок двери с табличкой «Перри Мейсон — частная контора», вошел и увидел испуганную Деллу Стрит.

— Вы, должно быть, попали в неприятную историю, шеф?

— Да, — признался Мейсон. — Ты знаешь, что случилось?

— Лоринг Карсон убит, но мне мало что известно. Как это произошло?

— Я знаю, что рукава его рубашки были мокрые, — начал рассказывать Мейсон — а рукава пиджака — сухие, следовательно, он снял пиджак, окунул руки по локоть в воду, а после этого надел пиджак снова. Лейтенант Трэгг, развивая эту версию, обнаружил искусно спрятанное кольцо позади цементных ступенек, ведущих к бассейну. Если потянуть кольцо, то одна из плиток во внутреннем дворике повернется на петле, открывая стальной тайник. Можно предположить, что он использовал его для хранения ценных вещей или денег. А пока, Делла, я хочу выяснить точно, когда это произошло. Мне кажется, что наш клиент Моли Иден может оказаться подозреваемым. Мне хотелось бы не только определить точное время убийства, но и проверить еще несколько фактов. Например, скажи, когда точно Лоринг Карсон был у нас?

— Я посмотрю в журнале. — Она подошла к своему столу, вынула журнал и сказала: — Он был здесь в девять тридцать пять, у меня стоит знак «плюс» напротив этого времени. А ушел он отсюда в девять сорок пять.

— Пол Дрейк был в коридоре и хорошо разглядел его, — сказал Мейсон. — Итак… и между прочим, что с Полом? Он доложил что-нибудь о задании, которое я передал ему по телефону?

— Он недавно звонил, что работает над ним.

— Итак, продолжим; я закончил диктовать жалобу по делу о мошенничестве около девяти часов?

— Кажется, немного раньше. Вы положили жалобу на пишущую машинку. Я помню, что с вечера попросила машинисток прийти рано утром, и они начали печатать незадолго до восьми тридцати: Жалоба была полностью готова, прежде чем вы ушли, и это было около пяти минут десятого… Вы подстригли волосы?

— Подстриг волосы, побрился, сделал массаж, маникюр и почистил ботинки. Ты сказала мне, что я должен выглядеть наилучшим образом для фотографов, и я одобрил эту мысль.

— Или вы подумали, что должны выглядеть самым наилучшим образом для Надин Палмер?

— Надин Палмер, — оживился Мейсон, — что-то задумала, Делла. История загадочная. Вот предположим, ты пошла купаться в нижнем белье. Что сделаешь потом?

Делла опустила глаза, но отвечала твердо:

— Мое нижнее белье модное и тонкое. Оно из нейлона, и его нужно сначала высушить. Полагаю, что отвечаю на этот вопрос для дела и он не относится лично ко мне.

Мейсон смутился:

— Он, конечно, для дела и, конечно, не относится лично к тебе.

Делла Стрит, набрав телефонный номер, проговорила в трубку:

— Пол на месте?.. Мистер Мейсон у себя и хотел бы видеть его, пусть он зайдет на минутку.

Тем временем Мейсон вынул сигарету из бокового кармана пиджака.

— Что это? — спросила Делла.

— Сырая сигарета. Итак, Делла, давай предположим, что некая молодая женщина купалась в бассейне в нижнем белье, а затем сняла его с себя и не захотела надевать мокрым; она, видимо, положила его в сумочку. Так?

— Если она не решится надеть его и дать ему высохнуть на себе.

— Я склонен думать, что Надин Палмер отжала свое белье и положила в сумочку.

— А почему она купалась в белье?

— Как раз это интересует нас больше всего. Она… — Он прервал фразу, услышав условный стук Пола Дрейка.

Делла открыла дверь.

— Есть что-нибудь о Надин Палмер? — спросил Мейсон, когда Дрейк вошел в кабинет. — Ты что-нибудь узнал о такси, Пол?

— Я нашел такси, но и только. Таксист привез Надин Палмер в аэропорт, но о том, что было потом, можно только догадываться. Она могла сесть в самолет или просто пересесть в другое такси и вернуться назад в город. Если она села в самолет, то воспользовалась другим именем. Мой агент обзвонил каждую крупную авиакомпанию, пытаясь найти в списках пассажиров имя Надин Палмер, но пока никаких результатов.

— Полиция тоже разыскивает Надин Палмер.

— В самом деле?

— Да. Они приказали хозяйке меблированных комнат никого не пускать в ее квартиру, пока они не получат ордер на обыск. Они наблюдают за квартирой так, что и муха не пролетит. Но они, кажется, не знают, где она села в такси, так что мы опережаем их на один шаг. — Мейсон задумчиво прищурил глаза. — Я сказал ей что-то такое, — сказал он, — что вызвало прямо-таки цепную реакцию поступков. Интересно, что?

— Что это за мокрая сигарета? Как она к тебе попала? — спросил Пол. — Ее вымочили в бассейне?

— Нет. Я предполагаю, что Надин была в доме и зачем-то, сняв платье, в нижнем белье плавала в бассейне. Затем сняла белье, выжала его, положила в сумочку, надела платье и поехала домой. А потом… какие-то мои слова вызвали у нее тревогу. Я помню, что говорил о Лоринге Карсоне и… Минутку, я спросил ее… — Мейсон вскочил с места, остальное говорил на ходу, лихорадочно собирая бумаги: — Делла, звони, забронируй мне место на ближайший рейс в Лас-Вегас. Я позвоню тебе позже… Я поеду на такси в аэропорт, и не будет проблем со стоянкой. А ты к этому времени забронируй мне место… Пол, продолжай выяснение подробностей жизни Надин Палмер. Попытайся узнать, какое письменное показание сделала полиция, чтобы получить ордер на обыск ее квартиры. Делла, полиция задержала Идена и миссис Карсон для допроса. Как только их освободят, Иден, вероятно, зайдет к нам. Попытайся расспросить его, куда он ходил, что делал во время убийства. Застенографируй рассказ, только незаметно! Я не хочу, чтобы он подумал, что мы оказываем на него давление. Полиция, возможно, уже расспрашивала его об этом, и он еще будет находиться под впечатлением допроса. Меня уже нет…

Мейсон резко открыл дверь, быстро выбежал в коридор и бросился к лифту.

Служащий казино «Лас-Вегас» посмотрел на три банкнота по одному доллару, которые Мейсон опустил в его ладонь, и сказал:

— Женевьев… конечно, Женевьев — одна из сотрудниц.

— А вы не покажете мне ее?

— Вот сюда, прошу…

Молодой человек повел его в огромный холл казино, где колеса рулетки — колеса счастья — и шум от кидаемых костей создавали волнующий фон. Молодые женщины, одетые в фирменные куртки и плотно облегающие брюки, сидели за столиками и играли в «двадцать одно». В дальнем конце зала время от времени раздавался голос из микрофона, объявляющий: «Джек-пот на автомате двадцать один… На автомате четырнадцать двойной джек-пот. На автомате четырнадцать двойной джек-пот».

— Вот она, — показал коридорный.

— Которая?

— Вот та, красивая.

— Но они все мне кажутся красивыми! — недоумевал Мейсон.

Коридорный ухмыльнулся:

— Им платят за это. Она — самая красивая. Женщина справа.

— Спасибо.

Мейсон прошел через толпы туристов и завсегдатаев игровых автоматов в дальний конец комнаты.

Молодая женщина, сидевшая к нему спиной, одетая в облегающее, как змеиная кожа, блестящее платье, обернулась к подошедшему Мейсону и с оттенком бесстыдства оглядела его большими темными глазами. Платье с глубоким вырезом, доходившим, казалось, до талии, открывало ее красивую грудь.

— Привет, — сказал Мейсон.

— Привет.

— Я ищу Женевьев Гонкат Гайди.

— Это я.

— Моя фамилия Мейсон.

— Только не говорите, что ваше имя — Перри.

— Именно Перри.

— А я-то подумала, где я вас видела? Что привело вас в Лас-Вегас?

— Ищу развлечений.

— Вы в самом лучшем в мире месте для развлечений. Только не ошибитесь в отношении меня. Я — соблазнительная приманка, украшение витрины, но не продаюсь.

— И не сдаетесь в аренду? — бросил будто бы невзначай Мейсон.

Она улыбнулась:

— Можно заключить долгосрочный договор на аренду.

Она подняла большие темные глаза на грубые черты лица адвоката, даже не сделав попытки скрыть вспыхнувшего интереса к Мейсону.

— Я хочу поговорить с вами, — продолжал Мейсон. — Вам разрешается разговаривать в рабочее время?

— В этом заключается моя работа. Я могу проводить вас к карточному столу и…

— Возможно, меня интересуют другие вещи. Мы можем выпить?

— Это не поощряется, — покачала головой Женевьев. — Разве что для начала. Не забывайте, что я на работе и у всех на виду. Я должна провожать посетителей к игровым столикам, следить, чтобы все были довольны и счастливы, и иногда брать кучу фишек и показывать игрокам, что выиграть легко.

— А выиграть на самом деле легко?

— Если знаете, как.

— И как можно научиться этому?

— Пойдемте, я покажу.

Она взяла Мейсона под руку и повела к столу с рулеткой.

— Дайте служащему двадцать долларов на фишки.

Мейсон передал больше двадцати долларов.

— Итак, я делаю ставку на ваши деньги. Вы получите выигрыш, не сомневайтесь.

Она взглянула на колесо и поставила фишки на номер семь. Колесо остановилось на номере девять.

— Так просто? — рассмеялся Мейсон.

— Спокойнее, — сказала она, — у меня есть чутье. Поставьте две фишки на номер двадцать семь, а одну — на дубль-зеро. Поставьте пять фишек на красное и три фишки на три двенадцатых.

— При такой скорости, — сказал Мейсон, — двадцать долларов растают как снежный ком на солнце.

— А затем, — она говорила шепотом, — я смогу пойти с вами в бар. Все будут знать, что я обслуживаю посетителя.

Шарик со щелчком попал в гнездо.

— Смотрите.

Мейсон наблюдал, как крупье убирает фишки.

— Теперь у вас намного больше денег, чем вначале.

Мейсон протянул ей половину выигрыша. Она отрицательно покачала головой.

— Могу я сделать вам подарок?

Женевьев, взяв часть фишек, быстро сделала ставки по всей доске. В тот момент, когда девушка потянулась к дальнему концу стола, Мейсон почувствовал, как она прикоснулась грудью к его плечу. Ее губы находились у его уха.

— Мне запрещено получать деньги за фишки, — прошептала она. — Деньги принимаются позднее, после того как клиент разбогател.

— Это все так необычно и ново для меня, Женевьев…

— Когда вы увлечены, — продолжала она, — попытайте счастья в игре. Когда вы потеряли интерес к игре, прекращайте.

— Это единственный рецепт успеха?

— В нем заключено все. Беда, если клиент не может вовремя остановиться. Когда он теряет интерес к игре, он начинает испытывать судьбу. Когда он увлекается, ему помогает интуиция. Вы увлеклись, так действуйте.

Мейсон наблюдал, как она расставляла фишки на доске.

Еще два раза крупье выдал большие суммы выигрышей.

Следуя примеру Женевьев, Мейсон начал ставить фишки на различные числа, и он выигрывал. Перед ним росла куча фишек.

Люди, которые бесцельно бродили по холлу, привлеченные феноменальным успехом этой пары, стали наблюдать за игрой. Скоро толпа окружила стол плотным кольцом. Игра стала такой бурной, что крупье пришлось делать перерыв между вращением колеса, чтобы ставить фишки и выплачивать выигрыш.

Какое-то время Мейсон выигрывал почти после каждого третьего вращения колеса, затем последовало пять пустых вращений подряд.

Внезапно адвокат собрал свои фишки и сунул их в карман пиджака.

— Пойдемте, — сказал он Женевьев. — Я должен отдохнуть. Я хочу выпить.

— Вы можете выпить прямо здесь, — громко сказала она, чтобы крупье мог слышать ее.

— Я хочу расслабиться и выпить не спеша. Могу я заплатить фишками?

— Конечно, если хотите. Можете получить деньги в кассе, вернуться, купить еще фишек и продолжить игру.

Мейсон вместе с Женевьев прошел в кассу, подал пересчитанные фишки и получил пять тысяч восемьдесят долларов.

Мейсон взял Женевьев за руку, незаметно положил банкнот в сто долларов в ее ладонь и спросил:

— Это приемлемо?

— Это вполне приемлемо, — ответила она, даже не посмотрев на банкнот.

Она повела его в бар, проскользнула за столик, села и улыбнулась адвокату полными, красными губами, приоткрыв ослепительно белые ровные зубы.

— Вы — игрок по натуре, — сделала она вывод.

— Теперь да, — согласился Мейсон. — Меня посвятили в тайну. Выигрывать всегда так просто?

— Только когда вы увлечены.

— А что происходит, когда пропадает интерес к игре?

— Тогда игрок выходит из себя. Начинает азартно играть. У него возникает впечатление, что доска должна ему деньги. Затем он смотрит на меня с ненавистью в глазах и думает, что, может быть, я приношу несчастье. В этот момент я незаметно подмигиваю другой девушке, и она тихо подходит к столу, как бы заинтересовавшись игрой. Делая ставку, она будто невзначай прижимается к игроку. И говорит: «Извините» — и улыбается. Клиент что-то отвечает ей, и я как бы исчезаю из его поля зрения. Затем, если клиент ничего не предпримет, чтобы вернуть меня, то я исчезну совсем, им займется другая девушка.

— И она получит чаевые?

— Не будьте глупым. Тот, кто проигрывает, не дает чаевых, но когда человек выигрывает, он становится щедрым. Я видела даже, как в притоне в Мексико игроки давали чаевые крупье. Их карманы были набиты деньгами.

— Крупье может влиять на игру? — поинтересовался Мейсон.

— О чем вы говорите? — уточнила Женевьев, смеясь.

— Я говорю о том случае в Мексико.

— Понятно. — Она лукаво улыбнулась ему.

Официант остановился у стола.

Мейсон вопросительно поднял брови, и Женевьев сказала:

— Шотландское виски и содовую, пожалуйста, Берт.

— Джин и двойной тоник, — сказал Мейсон.

Женевьев поправила платье, опустила глаза, затем вдруг подняла их с выражением удивления.

— Вы мне дали сто долларов? — удивилась она.

— Верно.

— Да… Боже сохрани вас, — сказала она, — и спасибо.

— Я не могу также не признаться вам, что мне кое-что нужно, — сказал Мейсон.

— Всем мужчинам что-то нужно. Надеюсь, вам нужно то, что я могу дать легко.

— Я хочу знать, знакомы ли вы с Надин Палмер?

— Палмер, Палмер, Надин Палмер, — повторяла она, слегка нахмурившись и задумчиво прищурив глаза, пытаясь вспомнить. Потом медленно покачала головой. — Это имя мне ничего не говорит. Я могла бы узнать ее, если бы увидела. Я знаю многих в лицо, но без имен. Она живет здесь?

— Она живет в Лос-Анджелесе.

Женевьев снова покачала головой.

— Вы знаете Лоринга Карсона? — спросил Мейсон.

Она настороженно посмотрела ему в глаза, жемчужные зубы исчезли за красными губами.

— Я знаю Лоринга Карсона.

— Вы недавно его видели?

Она нахмурилась:

— Ответ зависит от того, что вы подразумеваете под словом «недавно». Я видела его… Дайте вспомнить… Он был здесь на прошлой неделе.

— Он мертв, — сказал Мейсон. — Его убили сегодня, поздно утром или днем.

— Кто убил?

— Не знаю.

Она опустила глаза. Секунд десять ее лицо ничего не выражало, затем она вздохнула, подняла глаза на Мейсона и сказала:

— Он был хорошим парнем…

— Вы знали, что у него были неприятности с женой?

— У всех мужчин рано или поздно возникают неприятности с женами. Все мужчины, которых я встречала, испытывали их.

— Он много играл?

— Мы не обсуждаем дела клиентов публично, но он играл много.

— И выигрывал?

— Он был хорошим игроком.

— А что это значит?

— Делал только то, что я говорила ему. В этом нет секрета. Играйте как дьявол, когда вы увлечены, и прекращайте играть, когда вы потеряли интерес. Поступайте так, и вы выиграете, по крайней мере в Лас-Вегасе. Но люди забывают об этом правиле.

— Карсон не был похож на них?

— Карсон был хорошим игроком, и, когда он терял интерес, он… он делал то, что делаете вы.

— Что?

— Уводил меня с собой и угощал выпивкой.

— Администрация разрешает это?

— Послушайте, мистер Мейсон, будем откровенны. Вы — взрослый человек, я — тоже. Администрация не извлекает большой выгоды из продажи напитков, она предлагает дешевую еду, развлечения и номер в гостинице. С другой стороны, штат Невада в значительной степени зависит от налогов с доходов игорных домов. Весь этот блеск и роскошь опираются на одно — на игроков, которые не знают, как играть, игроков, которые проигрывают.

— Есть ли игроки, которые постоянно выигрывают?

— Такие игроки есть.

— Итак, насколько я понимаю, вы хотите сказать, что, когда игрок азартный и постоянно играет у столов, то администрация не возражает, если вы ненадолго уйдете с ним.

— При данных обстоятельствах, — пояснила Женевьев, — администрация приветствует это. Итак, мистер Мейсон, вы слишком умны, чтобы вернуться, начать азартно играть и потерять очень много денег. Мы с вами вернемся в зал. Если вы остыли, мы расстанемся. Если вы увлечетесь игрой, я еще ненадолго останусь с вами. Но мне кажется, вы не увлечетесь игрой. Я думаю, вы попытаетесь приударить за Леди, имя которой Удача, а это рискованно.

— Вы думаете, что Леди Удача ответит мне отказом?

— Она — женщина. Леди Удача — настоящая женщина. Вы дали ей возможность улыбнуться вам, а она осмелилась на большее. Она прыгнула к вам в объятия. Но вы дали понять, что играете лишь наполовину, не отдались игре полностью. Вы думали обо мне. Вы интересовались мной больше, чем Леди Удачей. Хорошо, у нас с вами конфиденциальный разговор. Когда вы вернетесь к столу, поверьте, Леди Удача будет холодна как лед.

— И если это произойдет?..

— Если это произойдет, я медленно пройду по периметру стола и исчезну. Около вас появится другая девушка при условии, что вы будете достаточно азартно играть, чтобы выглядеть серьезным клиентом и привлечь внимание сотрудницы казино. Если же нет, если вы проявите признаки желания бросить игру, то будете слоняться по залу, и никто не обратит на вас никакого внимания.

— Интересно!

— Бизнес, — улыбнулась Женевьев. — Итак, что вас интересует?

— Я хочу знать, вступала ли Надин Палмер в контакт с вами, — сказал Мейсон. — Надин — молодая женщина с очень привлекательной внешностью. Деловая. Расчетливая. У меня есть все основания полагать, что она прилетела сюда днем из Лос-Анджелеса, и я думаю, что он ищет вас. Если она вступит с вами в контакт, то мне хотелось бы знать, чего она хочет.

Официант принес заказанное. Мейсон поднял свою рюмку:

— За ваше здоровье!

— Я знаю несколько остроумных ответов на этот тост, но почему-то думаю, что они излишни… Послушайте, Перри, буду с вами откровенна. Известие о смерти Ло-ринга Карсона — большой удар для меня.

— Вы любили его?

Она немного поколебалась, затем медленно подняла глаза на Мейсона:

— Да.

— Вы знали его близко?

— Да.

— Позвольте мне еще один вопрос. Вы стали бы второй миссис Карсон?

— Нет.

— Могу я вас спросить, почему?

— У меня своя работа, у него — своя. Я — прекрасный партнер. Думаю, я стала бы плохой женой. Он умел показать себя. Он мог прекрасно ухаживать за женщиной. Я думаю, он был непорядочным по отношению к своей жене. Некоторые мужчины похожи на него. По существу, они — коммивояжеры. Им нравится продавать свое имущество и чувствовать, что при желании они могут купить все и кого угодно. А вот когда они купят товар, когда он с ним все время дома, когда он ест, спит и путешествует с ним, у них не возникает никакого желания гордиться им, выставлять его в витрине. А когда они не могут с важным видом продать свое имущество, им становится скучно. После чего они теряют ко всему интерес. Такой мужчина — западня для себя и окружающих.

— Вы невысокого мнения о браке, — заметил Мейсон.

— Верно, — согласилась она, — некоторым людям вообще не следует вступать в брак.

— Карсон был не такой?

— Думаю, что Карсон никогда не был счастлив ни с одной женщиной, пока ему не исполнилось… пятьдесят, но к тому времени было слишком поздно.

— Для брака?

— Для меня. Он женился на некоей молодой женщине, которой было за тридцать, но которая убедила его, что ей нет тридцати. Со временем он понял, что ему выпал не самый крупный выигрыш. Женщина будет видеть, как он стареет и вянет. Сама же она не захочет последовать его примеру.

— И тогда?..

Она пожала плечами.

Мейсон допил рюмку и предложил:

— Вернемся к столам. Вы дадите мне знать, если Надин Палмер встретится с вами?

— За сколько?

— За двести долларов, — сказал Мейсон.

— Это зависит от того, чего вы хотите. Что-нибудь, на чем я могу заработать?

— Не знаю.

— Не буду врать вам, мистер Мейсон. Мне противны обманщики. Я отказалась от привычных вещей, приехав в Лас-Вегас и поступив на работу в казино, но я приобрела право быть свободной, и это дало мне право быть откровенной. Благодаря Господу, мне не нужно никому лгать, и я не стану этого делать.

— Вы раньше лгали?

— Любая девушка, которая хочет, чтобы ее уважали, должна делать вид. — Она рассмеялась. — Вы требуете слишком много сведений за ваши сто долларов, Перри Мейсон. Я уже сказала вам, что мне не нужно больше лгать. Пойдемте обратно и посмотрим, насколько вы увлечены.

Они подошли к тому же самому столу.

— Дайте служащему сто долларов, — сказала Женевьев Мейсону.

Мейсон протянул банкнот.

Адвокат начал делать ставки на различные номера. На этот раз Женевьев не помогала ему, а просто стояла и наблюдала.

Колесо вращалось раз за разом, но Мейсон ничего не выиграл. Он выиграл немного на красном, одну ставку на двух двенадцатых и все. Гора его фишек начала таять.

Внезапно молодая девушка в платье, облегающем красивую фигуру, протянула обнаженную руку через стол и наклонилась, чтобы сделать ставку в самом дальнем конце стола. Она немного задержалась, а ее мягкое гибкое тело прижалось к Мейсону.

— Прошу прощения, — сказала она, подняв глаза и улыбнувшись.

— Все в порядке.

— Как неловко с моей стороны, — продолжала она, — но мне показалось, что этот номер выиграет… Ой, я так на него и не поставила.

— Повезет в следующий раз, — успокаивающе заметил Мейсон.

Их глаза встретились.

— Всегда есть еще один раз, — сказала она. — Всегда есть новое, завтра, сегодня, сегодня вечером.

Она сделала другую ставку на доске и снова коснулась Мейсона. На этот раз она дотронулась до руки адвоката:

— Пожелайте мне удачи.

— Вы также могли бы пожелать мне удачи.

Номер молодой женщины выиграл.

— Как хорошо, — взволнованно сказала она, прижав руку адвоката к своей груди. — Как хорошо! Я выиграла!

На лице Мейсона появилась загадочная улыбка.

Адвокат сделал еще три ставки, потратив все свои фишки.

Он встал и направился прочь от стола.

— Вы уже уходите? — кинулась вслед за ним девушка. — Мне с вами везло. Вы такой… вы приносите удачу!

Она тоскливо посмотрела вслед Мейсону, удалявшемуся от стола. Женевьев Гонкат Гайди нигде'не было видно.

Адвокат вернулся в бар, заказал опять джин с тоником, сел и, отхлебывая напиток мелкими глотками, стал наблюдать.

Минут через пятнадцать он увидел Надин Палмер, пробирающуюся через толпу.

Мейсон отодвинул рюмку и подошел к Надин, остановившейся у одного из столов.

В руках у Надин была сумочка, которая едва закрывалась. Она буквально раздулась от банкнотов. Вероятно, Надин была навеселе.

Она протиснулась к столу с рулеткой и стала делать ставки. Ей необыкновенно везло. За несколько минут вокруг стола собралась толпа людей, наблюдавших, как она играет, и пытавшихся делать ставки вслед за ней.

Мейсон почувствовал на себе взгляд и поднял глаза, чтобы убедиться, что Женевьев Гайди выделила его из толпы фителей.

Он указал взглядом на Надин, а затем посмотрел на Женевьев. Но по ее лицу ничего нельзя было прочесть.

Мейсон оставался в толпе, наблюдая за игрой Надин, пока перед ней наконец не оказалось так много фишек, что они скрыли ее лицо.

Затем Мейсон наклонился и поставил один сиротливый доллар на одиннадцатый номер.

— Получите деньги и прекратите играть, — сказал он шепотом Надин.

Она с негодованием повернулась и открыла от изумления рот.

— Получите деньги и прекратите играть, — повторил Мейсон.

Адвокат сделал еще две ставки, затем отошел от стола.

— Вы слышите меня? — спросил он Надин.

Через пять минут Надин и двое служащих, несущих фишки, подошли к окошку кассы.

Люди смотрели на нее с благоговейным любопытством, когда она получала выигрыш — более десяти тысяч долларов.

Когда она отошла от окошка кассы, Перри Мейсон взял ее за руку.

— Что вы тут делаете? — спросила Надин.

— А вы?

— Играю.

— Вы играли, — сказал Мейсон, — но прекратили.

— Почему прекратила? Я часто приезжаю сюда, я вполне способна распоряжаться своей жизнью сама, мистер Мейсон, и без вашего совета.

— Я даю вам совет от чистого сердца и разговариваю с вами не как адвокат, а как друг.

— Что-то слишком быстро вы стали близким другом.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, я уже достаточно выпила. Я возвращаюсь к себе в квартиру. Вы пойдете со мной?

Она направилась к боковому выходу, затем вышла на улицу, прошла мимо одноэтажных коттеджей, Мейсон шел рядом. Она сняла квартиру с отдельным входом. Вставив ключ в замок, она открыла его, а Мейсон открыл дверь и пропустил Надин вперед. Они прошли в роскошно обставленную комнату с кроватью, телевизором, несколькими мягкими удобными креслами, пушистым ковром по всему полу.

Надин Палмер села в кресло, положив ногу на ногу, выставив напоказ стройные ноги в нейлоновых чулках, оценивающе посмотрела на Мейсона и сказала:

— Хорошо быть послушной.

— Правильно, — подтвердил Мейсон.

— К вашему сведению, — продолжала она, — я так увлеклась, что чуть не вспыхнула как спичка в тот момент, когда вы остановили меня.

— Сколько вы выиграли?

— Много.

— Наверное, около десяти — двенадцати тысяч?

— Это второй раз, когда я выигрываю так много.

— Столько же, сколько и в первый раз?

— Больше.

— Когда вы приехали в Лас-Вегас?

— Я взяла такси до аэропорта. А затем полетела первым же рейсом в Лас-Вегас.

— Вы купили билет на другую фамилию?

— Это преступление?

— Это может быть учтено в связи с преступлением, — сказал Мейсон, — если, конечно, у вас не было на то веских причин.

— Были.

Наблюдая за ней, Мейсон сказал:

— У меня складывается впечатление, что вы препираетесь лишь для того, чтобы потянуть время.

— А у меня такое впечатление, что вы пытаетесь лишь получить информацию.

— Я этого и не скрываю. Мне нужна информация. Так почему вы купили билет на чужое имя?

— Потому, — рассердилась она, — что я устала быть легкой добычей буквально каждого газетного волка. Благодаря Лорингу Карсону мое имя заклеймили. Меня сделали легкодоступной женщиной.

— Вздор! — возразил Мейсон. — Не так уж много людей прочитали в газетах о случившемся, немного посмеялись, а затем перевернули страницу и обо всем забыли… по крайней мере, о вас. Я готов согласиться, что у Вивьен Карсон совсем другое положение. Лоринг Карсон облил ее грязью и причинил большой вред ее репутации.

— Проявите и ко мне хоть долю сочувствия, раз вы здесь. После этого скандала каждый встречный мужчина приставал ко мне.

— А как было до того?

— Послушайте, — сказала она. — У меня была полоса везения. Вы подошли ко мне и заставили прекратить игру. Вы заставили меня это сделать. Теперь говорите, что вам нужно, и я вернусь к игре. Если даже вы не скажете, то я все равно уйду.

Она встала, поправила платье и направилась к двери.

— Вы знали, — спросил Мейсон, — когда уезжали из Лос-Анджелеса, что Лоринга Карсона убили?

Она застыла на месте, когда он задал ей этот вопрос, а затем повернулась с широко раскрытыми глазами и изменившимся лицом.

— Убили?!

Она вернулась к креслу и упала в него, будто у нее подкосились ноги. Ее глаза, расширившиеся и потемневшие от ужаса, ловили взгляд Мейсона.

— Когда?

— Точное время неизвестно: возможно, поздним утром или днем. В доме, который он построил для Моли Идена.

— Кто… Кто это сделал?

— Неизвестно. Тело обнаружили у забора на стороне Идена.

— Как его убили?

— Его ударили ножом, который был взят с полки Вивьен Карсон. Интересно, что есть улики, свидетельствующие о том, что он взял большую сумму денег из тайника в бассейне и что убийца забрал их с собой.

Надин Палмер, казалось, была в полной прострации, можно было предположить, что она даже не понимает сути сказанного.

— Я не могу дольше разговаривать с вами, Надин, потому что вас разыскивает полиция.

— Полиция? Что ей нужно от меня?

— Есть улика, — осторожно начал Мейсон, — говорящая о том, что убийца взял нож на одной стороне дома, а затем перебрался на другую через бассейн. Когда я был у вас в квартире, я увидел вас с мокрыми волосами и в халате. Вы сказали, что принимали душ. Разве не странно, что вы принимаете душ в это время суток?

— Но не для меня. На что вы намекаете?

— А потом, — продолжал Мейсон, — я попросил у вас сигарету. Вы предложили взять пачку из сумочки. Я вынул совершенно мокрую пачку сигарет и не смог закурить. В это время вы выскочили из спальни, накинув халат, не обратив внимания, как он надет, потому что очень торопились схватить сумочку. Вы взяли ее, отвернулись и сделали вид, что вынули из нее пачку сигарет. Эта пачка была сухой. Наверное, вы держали их в руке, когда вышли из спальни.

— В самом деле? — спросила она саркастически. — Что все это значит, мистер Шерлок Холмс?

— Что вам нужно было перебраться из одной части дома в другую, — жестко проговорил Мейсон. — Для этого вы скинули платье, остались в нижнем белье и чулках и нырнули под забор, а позже вернулись, выжали белье, положили его в сумочку, надели платье, поехали домой и переодевались, когда пришел я.

— Значит, вы считаете, что я убила Лоринга Карсона? — возмутилась она.

— Нет, но полиция будет считать стечение таких обстоятельств чрезвычайно подозрительным. Когда вы сели ко мне в машину, я что-то сказал о подруге Лоринга Карсона, Женевьев Гайдн, работающей здесь, в Лас-Вегасе, в казино. Как только вы услышали это имя, вы внезапно захотели пересесть в такси. Тогда я подумал, что вы сделали это потому, что я выболтал секрет и что вы не знали имя подруги Карсона, а как только услышали его, то решили встретиться с ней. А теперь у меня другая версия.

— И что это за новая версия?

— А теперь, — веско произнес Мейсон, — у меня такое впечатление, что у вас неожиданно появилось много денег, и вы не знали, как объяснить этот факт окружающим, а когда я упомянул о Лас-Вегасе, то подал вам удачную мысль. Вы решили, что приедете сюда, будете играть на виду у всех то за одним столом, то за другим, а потом скажете, что неожиданно много выиграли.

— Неужели! — сказала она. — Но именно так и случилось. Вы были там достаточно долго и все видели. При вас я поменяла фишки в кассе.

— Верно, — ответил Мейсон. — То, что вы приехали сюда с целью легализовать свое неожиданное богатство, отнюдь не мешает тому, что вам могло повезти.

Она посмотрела на него иронично.

— Вы все придумали, мистер Перри Мейсон, — сказала она. — Я ничего не знаю о мокрой пачке сигарет. Я не снимала платья, чтобы искупаться в нижнем белье. Я очень часто приезжаю в Лас-Вегас, чтобы играть. Мне нравится играть. Иногда мне очень и очень везет. Но признаюсь, что, когда вы упомянули Лас-Вегас, я словно получила толчок и вдруг меня охватил азарт игрока и предчувствие, что если я сегодня буду играть, то мне обязательно повезет. Когда у меня такое предчувствие, я играю. Иногда кто-нибудь мне что-то скажет, и у меня возникает предчувствие, что нужно ставить именно на эту лошадь в забеге; тогда я делаю это, полагаясь на свою интуицию.

— Именно в тот момент возникло предчувствие? — Да.

— Довольно быстрая реакция, — прокомментировал Мейсон.

— У меня всегда была быстрая реакция, — примирительно ответила Надин. — И где же Лоринг Карсон прятал свое имущество в доме Идена?

— В искусном тайнике. Очевидно, он оборудовал его, когда строил дом. Потянув кольцо, спрятанное за цементными ступеньками в бассейне, можно повернуть плитку на петлях и открыть тайник, обитый сталью. Когда я уезжал, полиция собиралась осмотреть края плитки и сам тайник: не остались ли там отпечатки пальцев.

Выражение лица Надин изменилось.

— Отпечатки пальцев! — воскликнула она.

— Отпечатки пальцев, — подтвердил Мейсон.

— Но ведь невозможно оставить отпечатки пальцев на гладкой поверхности?

— Наоборот, на веревке, которая крепит внутренний выступ петли, можно прекрасно оставить отпечатки пальцев, так же как и на гладкой поверхности внутренней части тайника!

— Мистер Мейсон, — взволнованно сказала она, — мне… мне нужно вам кое-что сказать.

— Минуточку, — предупредил Мейсон, — я нахожусь здесь, чтобы получить информацию. Я — адвокат, но вы не моя клиентка. У меня уже есть клиент. Если вы в чем-нибудь признаетесь, то я не смогу сохранить это в тайне.

— Вам придется рассказать полиции?

— Да.

— Тогда я вам ничего не расскажу, — сказала Надин резко.

— Не надо. Но запомните: если — обратите внимание, что я говорю «если», — полицией будут найдены улики против вас, то вам не обязательно делать какие-либо заявления. Подумайте вот о чем: если вы были там и взяли те деньги или часть их, то вам лучше всего встретиться и посоветоваться с адвокатом.

Она недолго молчала.

— Итак? — спросил Мейсон.

— Я была там, — сказала Надин.

— У бассейна?

— Нет. Я вообще не была в доме, я подъехала на машине к вершине холма около дома. Там продавались участки земли. Я была там раньше и заметила, что оттуда виден дом, внутренний дворик и бассейн.

— Что вы там делали? Не отвечайте, если не хотите, чтобы полиция об этом узнала.

— Полиция знает… по крайней мере, они узнают.

— Но почему?

— Меня видел сторож, охраняющий эту территорию.

— Вы сказали ему, что собираетесь купить участок?

— Нет. Он видел, как я рассматривала в бинокль дом. Я знала, что Норберт Дженнингс придет в этот дом, чтобы найти Лоринга Карсона и отомстить. У него были сведения, что Карсон сейчас там. Как оклеветанная женщина, из-за которой будут драться, я из чисто женского любопытства хотела на это посмотреть. Вместо этого я увидела… — Внезапно ее голос умолк.

— Что вы увидели? — спросил Мейсон.

— Я увидела… я увидела…

Она остановилась, так как прозвучал звонок.

— Это массажистка.

Надин подошла к двери и, открыв ее, сказала:

— Входите. Вам придется подождать несколько минут. Я…

Она не закончила фразу и открыла рот от изумления, когда увидела довольное лицо лейтенанта Трэгга.

— Благодарю, — сказал лейтенант Трэгг. — Я войду и с вашего разрешения представлюсь. Я — лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств полиции Лос-Анджелеса, а джентльмен со мной — сержант Элиас Кемп из полиции Лас-Вегаса. — Трэгг улыбнулся Мейсону: — Мейсон, вы действительно настоящий сыщик.

— Вы следили за мной? — спросил Мейсон.

— Мы поступили хитрее, — ответил Трэгг. — Мы знали, что вы ищете Надин Палмер и дали задание Полу Дрейку выследить ее, мы обзвонили различные аэролинии и спросили, бронировали ли они место на имя некоего Перри Мейсона. Миссис Палмер не пользовалась своим настоящим именем, поэтому мы не могли узнать, куда она

'летела. Но мы обнаружили, что вы полетели на самолете в Лас-Вегас, а вы личность заметная, мистер Мейсон. Вы на самом деле яркая личность. Вы и не подумали скрываться, когда улетали в Лас-Вегас. Мы без труда следили за вами. Мы были тут раньше вас, но хотели уладить некоторые формальности. — Лейтенант Трэгг повернулся к Надин Палмер: — Миссис Палмер, вы играли, после того как приехали?

— Да. А что тут плохого?

— Ничего. И вам очень повезло?

— Очень, но это ведь не запрещено законом?

— Напротив, очень хорошо, — сказал Трэгг. — Налоговая полиция этим очень интересуется. Они любят иметь дело с учетом неожиданно полученных денег. Где вы их оставили, миссис Палмер?

— Я… Они у меня здесь.

— Прекрасно, — сказал лейтенант Трэгг. — Бумага, которую я вам вручаю, — ордер на обыск, дающий нам право осмотреть ваш багаж.

— Нет! — закричала она. — Вы не можете этого сделать! Вы не…

— Можем, — сказал Трэгг, — и сделаем это. Это ваша сумочка? Она лежит на кровати так, как будто вы положили туда что-то в спешке. Посмотрим, что в ней, если вы не возражаете. — Трэгг открыл сумочку. — Так, так, так…

— Это выигранные деньги. — Надин Палмер почти кричала. — Я выиграла их в Лас-Вегасе.

Трэгг стоял и смотрел на нее с обманчиво сердечной улыбкой; его взгляд был холоден и тверд, как сталь.

— Поздравляю.

— Полагаю, что я больше здесь не нужен, — вмешался Мейсон. — Помните, что я вам сказал, миссис Палмер, и…

— Не уходите, не уходите, — заторопился Трэгг. — Я хочу, чтобы вы остались по двум причинам: во-первых, мне нужно, чтобы вы послушали, что скажет миссис Палмер, вы незаинтересованный свидетель, так как у вас уже есть клиент по данному делу, кроме того, мне придется обыскать вас, прежде чем вы уйдете.

— Обыскать меня? — спросил Мейсон.

— Да, не удивляйтесь, — сказал Трэгг. — Кто знает, может быть, вы пришли сюда, чтобы предъявить иск от имени своего клиента, и получили взятку. Я уверен, что мы ничего не найдем, Мейсон, но это формальность, на которой настаивает полиция Лас-Вегаса. Встаньте, пожалуйста.

— У вас есть ордер на обыск?

Элиас Кемп сказал:

— Мы можем отвезти вас в участок, вам предъявят обвинение в нарушении общественного порядка, бронировании комнаты в аморальных целях, оказании сопротивления полицейскому. А уж когда мы привезем вас в отделение, мы все из вас вытряхнем. Выбирайте. Руки!

— Он чист, — сказал Трэгг, — чист как стеклышко. Я знаю его как свои пять пальцев. Он признался бы, если бы на нем что-то было.

Полицейский быстро осмотрел карманы Перри Мейсона.

— Думаю, что все там, — сказал он, указывая на сумочку Надин Палмер.

— Столько денег! — воскликнул Трэгг. — Несколько тысяч долларов! Так вы выиграли эти деньги в казино, миссис Палмер?

— Мне не нравится ваше поведение, — холодно ответила Надин Палмер, — и то, что вы вошли ко мне в квартиру и устроились как дома. Я не обязана отвечать ни на какие вопросы. Вы пытаетесь запугать меня. Я настаиваю на том, чтобы пригласить адвоката, в его присутствии я буду отвечать на ваши вопросы.

— Вы имеете в виду мистера Мейсона?

— Нет, не его. У мистера Мейсон есть другой клиент по этому делу. Мне нужен адвокат, который будет представлять меня, и только меня.

Трэгг прошелся по комнате, придержал дверь и, улыбаясь, поклонился Мейсону.

— Это, адвокат, — сказал он, — намек на то, чтобы вы ушли. Вас обыскали, у полиции нет к вам претензий, и вы не представляете интересы этой женщины! Мы берем ее в полицейское управление для допроса. Я знаю, что вам тоже повезло в игре сегодня. Мейсон, если вы не прочь выслушать совет от заклятого врага, то раз вы выиграли немного денег, держитесь в стороне от столов оставшийся вечер. Если вы не возражаете, агенты полиции Лас-Вегаса проследят за вами. Мы хотим знать, куда вы будете ходить, что делать и с кем говорить. Я бы не сказал вам этого, если бы не был уверен, что вы заметите джентльмена, ожидающего вас у входа в казино. Это — переодетый полицейский, которому даны указания не выпускать вас из поля зрения. Когда есть взаимопонимание, всегда намного проще. — Трэгг преувеличенно вежливо поклонился, открыл и придержал дверь.

Мейсон обратился к Надин Палмер:

— Думаю, вы приняли правильное решение. Приглашайте адвоката.

— Осмеливаетесь советовать? — спросил Трэгг.

— Как друг, а не как адвокат.

Трэгг обратился к Надин Палмер:

— Мистер Мейсон работает на других людей по этому делу. И вполне понятно, что, если полиция заинтересуется вами, он отведет подозрения от своих клиентов. Взвесьте все. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение, да и Мейсон не должен создавать у вас иллюзию, что консультирует вас как адвокат, ведь он защищает интересы противоположной стороны… Иначе его обвинят в непрофессиональном поведении. Теперь прощайте, мистер Мейсон. Желаю вам хорошо провести время.

— Благодарю, — иронически ответил Мейсон. — Постараюсь, лейтенант, и счастливо оставаться.

Мейсон выходил из номера, когда зазвонил телефон. Адвокат захлопнул дверь, бросился к телефону и поднял трубку после третьего звонка.

— Хэлло, — крикнул он.

— Междугородная из Лос-Анджелеса вызывает мистера Перри Мейсона.

— Мейсон у телефона.

— Соединяю.

— Привет, Перри, — услышал Мейсон голос Пола Дрейка.

— Привет, Пол. Как ты узнал, что я здесь?

— Опыт детектива и дедуктивный метод, — захохотал Дрейк. — Я знал, что ты вылетел в Лас-Вегас и остановился там, где работает Женевьев Гайдн.

— Да, — подтвердил Мейсон, — и лейтенант Трэгг тоже.

— А как он попал туда?

— Они следили за мной. Трэгг позвонил полиции Лас-Вегаса после моего вылета и дал указания следить за мной. А затем и сам прилетел.

— Они нашли что-нибудь? — спросил Дрейк.

— Хороший вопрос. Надин Палмер выиграла в казино кучу денег, но полицейские нагрянули к ней с ордером на обыск и обнаружили их.

— Они обнаружили многое и здесь, — напомнил Дрейк. — Думаю, твои клиенты попали в беду, Перри!

— Мои клиенты? — удивился Мейсон. — Лейтенант Трэгг тоже говорил о моих клиентах. Но у меня только один клиент по этому делу — Моли Иден. В чем дело?

— А я думал, что у тебя их двое, — . не унимался Дрейк. — Считал, что они вместе.

— Кто вместе?

— Моли Иден и Вивьен Карсон.

— Но это смешно! — воскликнул Мейсон. — Господи, Пол, они не… — Голос адвоката замер в телефонной трубке, так как до него стала доходить суть происходящего, и он не смог найти слов для выражения абсурдности вывода Дрейка.

— Хэлло! — крикнул Дрейк, так как Мейсон молчал.

— Продолжай, Пол, я тебя слушаю. Давай факты. Что обнаружили полицейские?

— Они нашли машину Лоринга Карсона!

— Где?

— В гараже Вивьен Карсон.

— Ты хочешь сказать — на ее стороне в доме Моли Идена? Или?..

— Нет, в гараже около ее прежней квартиры.

— Продолжай.

— Насколько мне известно, когда Карсон расстался с женой, она поехала в меблированные комнаты, где для каждой квартиры предусмотрен частный гараж на две машины, расположенный под домом. Миссис Карсон оставалась в этой квартире до субботы, потом она наняла слесаря и бригаду рабочих и уехала, чтобы построить забор через дом Идена. А в воскресенье переехала в него жить.

— Продолжай.

— Как и следовало ожидать, она переехала в спешке, взяв только то, что могла увезти в машине, и сохранила за собой квартиру в Голливуде.

— И полицейские обнаружили машину в ее гараже? Как они догадались поехать на квартиру Вивьен Карсон?

— Не знаю.

— Мог Лоринг Карсон сам оставить машину в гараже?

— Нет. Обрати внимание, Перри. Они действовали вместе.

— Ты говоришь о Лоринге и Висьен?

— Нет, о Вивьен и Моли Идене.

— Ты уверен?

— Не я, а полиция. У них есть свидетель, точно опознавший Моли Идена.

— Только один свидетель?

— Сколько ты ожидал найти в тЯком деле?

— Ошибка, — уверенно заявил Мейсон. — Может быть, Вивьен замешана в этом деле и поставила машину в гараж, но Моли Идена наверняка с ней не было. Свидетели часто ошибаются.

— Знаю, — согласился Дрейк. — Но вспомни: Вивьен Карсон скандально прославилась в бракоразводном процессе, где ей вменялись в вину поездки с мужчиной на уик-энд. Соседи стали считать ее падшей женщиной.

— Какое это имеет отношение к данному факту? — спросил Мейсон.

— Знаешь, — сказал Дрейк, — женщине всегда нравится шпионить за оступившейся сестрой. Интересно, что созданная частично из любопытства, частично из зависти и…

— Не философствуй, — оборвал его Мейсон, — даже если ты сам оплатишь разговор.

— Я запишу это в счет расходов, — сказал Дрейк. — Мне нравится философствовать.

— Ну а мне нет. Все так быстро меняется! Что произошло?

— Соседка услышала, что кто-то открывает ворота гаража Вивьен. Она бросилась к окну, чтобы узнать, что Вивьен собирается делать и одна ли она. Она-то и увидела Вивьен и мужчину, опознанного ею как Моли Иден. Вивьен поставила машину в гараж. Моли Иден помогал ей. Они заперли двери гаража на ключ и быстро ушли. Машина, поставленная ими в гараж, оказалась разыскиваемой машиной Карсона.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Это позволит полицейским завести дело на Идена и Вивьен Карсон, точно так же, как они завели его на Надин Палмер. Посмотрим, сколько еще убийц сможет обнаружить лейтенант Трэгг таким образом.

— Осторожно, не стань им сам, — пошутил Дрейк. — Когда возвращаешься, Перри?

— Рассчитываю завтра утром. Надеюсь, полицейские освободят Надин Палмер после того, как ее допросят в полицейском участке.

— Теперь, когда они обнаружили машину Лоринга, они не будут долго задерживать ее. Наоборот, они поспешат избавиться от нее и не захотят, чтобы репортеры ухватились за тот факт, что есть еще одна подозреваемая.

— Прекрасная мысль. В сущности, я не представляю интересы Надин Палмер и ничем ей не обязан. Благодарю-за предложение.

— Какое предложение?

— Твое, — сказал Мейсон. — Позвони в Информационное телеграфное агентство и скажи, что у тебя сенсационные сведения для отдела новостей: полиция Лас-Вегаса задержала Надин Палмер для допроса, в связи с убийством Лоринга Карсона. Посоветуй им связаться с полицией Лас-Вегаса. Не называй себя. Предупреди, что это сведения, полученные частным образом. Убедись, что они хорошо разобрали имя «Надин Палмер», и повесь трубку.

— Сделаю, — сказал Дрейк. — Еще что-нибудь, Перри?

— Пока достаточно.

Адвокат положил трубку, ладонью задумчиво потер подбородок, снова поднял трубку, попросил позвать дежурного по этажу и сказал:

— Говорит Перри Мейсон из номера 207. Мне нужны некоторые туалетные принадлежности: электробритва, зубная щетка, расческа, щетка для волос и… — Внезапно он остановился, устремив взгляд на темно-коричневый портфель в дальнем конце комнаты.

— Да, мистер Мейсон, — сказал дежурный по этажу, — еще что-нибудь?

— Я вам перезвоню, если потребуется еще что-нибудь. Пока подготовьте мне эти вещи, пожалуйста…

— Возможно, нам не удастся найти электробритву той марки, которая вам нравится. Мы…

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Принесите какая есть или безопасную бритву с кисточкой для бритья.

— Мы все сделаем, — пообещал дежурный.

Мейсон повесил трубку, пересек комнату, подошел к портфелю, поднял и осмотрел его.

Это был тяжелый портфель из высококачественной кожи, темно-коричневый, не закрытый на ключ, с вытесненным печатными позолоченными буквами именем под замком — «П. Мейсон».

Мейсон щелкнул замком, открыл портфель и заглянул внутрь.

Он был заполнен аккуратно сложенными бумагами.

Мейсон вытащил один лист. Это бьща акция на пять тысяч долларов, выпущенная предприятием общественного пользования и выписанная на имя А.Б.Л. Симора.

Адвокат осмотрел содержимое портфеля, не вынимая ни одной бумаги, но все же исследовал его достаточно внимательно, чтобы понять, что он набит ценными бумагами на имя А.Б.Л. Симора. Мейсон закрыл портфель, подошел к телефону. Позвонил дежурному по этажу и спросил:

— Нельзя ли найти сейчас что-нибудь для упаковки багажа — портфель, чемодан?

— Да. У нас есть магазин по продаже кожгалантереи.

— Прекрасно. Мне нужны небольшой чемодан и портфель, и чтобы' на каждом из них оттиснули под замком позолоченными буквами имя «П. Мейсой». Вы подготовили туалетные принадлежности? Я очень спешу. Когда я смогу получить чемодан и портфель?

— Вы хотите, чтобы оттиснули позолоченными буквами имя «П. Мейсон»?

— Правильно.

— Может быть, лучше «Перри Мейсон»?

— Нет, «П. Мейсон». С расходами не считайтесь, но постарайтесь побыстрее выполнить заказ. Чаевые — тридцать долларов.

— Спасибо, мистер Мейсон. Мы немедленно начнем выполнять ваш заказ.

Адвокат заказал междугородный звонок на квартиру Деллы Стрит.

— Спишь, Делла? — спросил он, когда услышал в трубке ее голос.

— Господи, нет. Читаю. Как там обстоят дела?

— Так себе. Я попал в ловушку.

— Что вы хотите этим сказать? — встревоженно спросила Делла.

— Определенного пока ничего нет. Но кто-то подтасовывает улики в этом деле и подстроил одну мне.

— Какую именно?

— Не хочу говорить об этом по телефону.

— Кто это может быть?

— Вероятно, убийца. Так как Моли Иден и Вивьен Карсон не могли сделать этого, то, должно быть, в этом деле замешан еще кто-то. Возможно, Надин Палмер. В таком случае она оказалась проворной, умной и отчаянной исполнительницей задуманного. Если это не она, то у меня нет ни малейшего представления, кто бы это мог быть, если, конечно, это не Женевьев Гайди, но она показалась мне прямой и честной.

— Простые и честные люди — самые опасные, — заметила Делла.

— Знаю, — вздохнул Мейсон. — Она актриса и зарабатывает на жизнь, разыгрывая спектакль. Она вселяет в посетителя желание играть на деньги, подводит его постепенно к мысли: «Дешево досталось — легко потерялось», а затем, когда дело приобретает другой оборот, воодушевляет его на игру, пока он не проиграет достаточно денег. К этому времени ей удается отойти на задний план, так что у клиента не возникает никаких подозрений.

— Вот так работа! — воскликнула Делла.

— Да, — сказал Мейсон. — Однако у нас есть весьма опытная соперница, работающая в необычной сложной комбинации. Я вижу скоординированность действий футбольной команды, осуществляющей обманный маневр, чтобы проникнуть в расположение противника.

— И кто-то испробовал эту комбинацию на вас?

— И кто-то испробовал эту комбинацию на мне, — признал Мейсон.

— Думаю, мне лучше приехать и убедиться во всем самой, — заявила Делла. — Как вы считаете, я могу вам быть полезной?

— Да, твоя помощь была бы кстати. Но ты не успеешь добраться сюда в нужное время. Если мне удастся избавиться от опасной улики, которую мне подсунули во исполнение адского плана, то я вылечу в Лос-Анджелес до того, как ты прибудешь в мой номер 207. Если от меня не будет новостей к утру, то начинай действовать и наводи справки.

— Хорошо. Но мне все же хотелось бы приехать и помочь вам, шеф. Только женщина может раскрыть козни другой женщины. Мужчина становится беспомощным, как муха, запутавшаяся в легкой паутине, когда в игру вступает женщина.

— Твои слова звучат как стихи, — одобрительно заметил Мейсон.

— Я не хотела этого. Я пытаюсь напугать вас. Я могу прилететь в Лас-Вегас к полуночи или около этого…

— Ситуация так быстро меняется. Вероятно, к этому времени я буду лететь в Лос-Анджелес или окажусь в тюрьме.

— Позаботьтесь о себе, — тревожно попросила Делла.

— Сделаю все от меня зависящее, — пообещал Мейсон.

Адвокат остался в комнате, нетерпеливо шагая взад и вперед, посматривая на ручные часы чуть ли не каждую минуту.

Наконец зазвонил телефон. Мейсон быстро поднял трубку.

— Говорит дежурный по этажу. Можно зайти к вам? Мы все подготовили.

— Прекрасно, — поблагодарил Мейсон.

Через минуту вошел дежурный по этажу с чемоданом, открыл его и вынул портфель и небольшой нейлоновый кофр с туалетными принадлежностями.

— Мне пришлось положиться на здравый смысл, мистер Мейсон, — сказал он. — Я…

— Прекрасно, — одобрил Мейсон, — сколько с меня?

— Сто один доллар и тридцать пять центов. Если вы довольны…

— Очень доволен, — сказал Мейсон, вручая ему деньги, — и, конечно, я ценю все, что вы сделали. Это именно то, что нужно. Рад, что вы смогли сделать тиснение сегодня вечером.

— Еле-еле успели, магазин уже закрывался, — рассказывал дежурный. — Они и так работают допоздна, ведь этот отдел — часть антикварной лавки. Большое спасибо, мистер Мейсон. Если мы можем сделать для вас еще что-нибудь, то дайте нам знать.

— Хорошо, — пообещал Мейсон.

Адвокат открыл портфель, найденный в комнате, переложил ценные бумаги в новый портфель, поместил пустой портфель в новый чемодан, закрыл на ключ, положил ключ в карман и медленно направился в казино, зная, что переодетый детектив следует за ним в нескольких футах.

К нему сразу подошла молодая женщина, отметившая его накануне за столом для игры. Ее глаза блестели.

— Я хотела поблагодарить вас.

— За что? — спросил Мейсон.

— За удачу. Подумать только, вы же принесли мне удачу! Мне не везло, пока я не подошла к тому месту, где стояли вы… Я потеряла равновесие и… — Она остановилась, улыбнулась и. продолжила: — Затем_;я задела вас… вашу руку…

— Я помню, — сказал Мейсон.

— Несомненно, это прикосновение принесло мне удачу, — повторила она.

— Возможно, я могу помочь еще раз? — пошутил Мейсон.

— Для одного вечера достаточно.

— Как насчет того, чтобы выпить?

— Договорились, — многозначительно ответила она.

В ее глазах читалось явное восхищение.

— Вы часто приходите в казино? — спросил ее Мейсон по дороге в бар.

— Я провожу здесь большую часть времени, — охотно ответила она. — Я не могу удержаться от азартных игр. А какие у вас планы на сегодняшний вечер?

— Да так. Ничего особенного.

— Вы действительно приносите удачу лишь одним прикосновением!

— Мне это доставило удовольствие.

Она нервно рассмеялась:

— Я задела вас довольно неприлично.

Официант подошел к их столику.

— Шотландское виски с содовой, Боб, — попросила она.

— Джин и тоник для меня, — заказал Мейсон.

Когда официант ушел, Мейсон представился:

— Меня зовут Мейсон.

— Очень приятно, мистер Мейсон. Мое имя — Полита Марчвел.

— Вы живете здесь? — спросил Мейсон.

— Да, в Лас-Вегасе.

— И азартные игры притягивают вас?

— Мне очень нравится здесь. Я люблю атмосферу, царящую в залах казино, людей, игру… все. Думаю, что азарт у меня в крови. Однако поговорим о вас. Вы живете не в Лас-Вегасе, так? На вас стоит клеймо «крупный бизнесмен», но вы отличаетесь от большинства бизнесменов. В вас есть какая-то настороженность… Вы доктор или… Вы… Боже мой! Вас зовут Перри?

Мейсон кивнул.

— Перри Мейсон, знаменитый адвокат! — воскликнула она. — Господи, мне следовало бы узнать вас… Я сразу отметила в вас что-то значительное, что-то, создающее впечатление надежной опоры. Простите, это звучит по-детски, мистер Мейсон. Признаюсь, я заметила вас раньше. Вы были с женщиной!

— Да, с одной из сотрудниц казино, с некоей мисс Гайдн.

— Женевьев., — сказала она. — Я… — Полита замолчала и рассмеялась.

— Почему вы смеетесь?

— Я хорошо ее знаю.

— Вы подруги?

— Не совсем. Мы только иногда разговариваем. И… думаю, нас можно назвать подругами в некотором смысле. Мы… мы в хороших отношениях.

Официант принес напитки.

— Ваше здоровье! — провозгласил Мейсон.

Она смотрела на него с восхищением, скрыть которое даже и не пыталась, глазами, казавшимися огромными из-за ее короткой стрижки в стиле уличного мальчишки.

— Вы давно живете здесь? — спросил Мейсон.

— Я приехала сюда, чтобы выздороветь. Такое, знаете ли, шестинедельное лечение. Проживите здесь шесть недель, отвлекитесь, чтобы забыть о неудачном супружестве, и вы будете готовы совершать новые безумства. Однако, что касается меня, то мне так понравилось здесь, что я задержалась. Когда я лучше узнала место и людей… Это очаровательно, мистер Мейсон, совершенно очаровательно.

— Значит, — протянул Мейсон, — вы миссис Марч-вел, а не…

— Для вас просто Полита. — Она подняла глаза, метнув на него страстный взгляд. — Зачем вы здесь, мистер Мейсон? Дело?

— В каком-то смысле, да, — ответил Мейсон.

— Дело касается Женевьев, так? Женевьев — эффектная девушка, темпераментная.

— Она кажется такой.

— Время от времени она проявляет энтузиазм, — заметила Полита.

— Вы хотите сказать, в отношении мужчин?

Полита кивнула.

Мейсон ждал.

— Одна важная шишка из подрядчиков приударил за ней, она сильно увлеклась им и потом… Он стал приставать jco мне, Женевьев это не понравилось, она была в ярости.

Мейсон прищурился:

— Его имя, случайно, не Карсон?

Полита уставилась на Мейсона. Выражение ее глаз изменилось.

— Итак?..

— Как вы узнали?

— В некотором смысле мое дело касается Карсона.

— В каком смысле?

— Он мертв.

— Боже мой} — воскликнула Полита. — Вы… Когда

ЭТО: СЛУЧИЛОСЬ?

— Сегодня утром или после обеда.

Она помолчала, затем тяжело вздохнула.

— Да. Такое иногда происходит. Бедный Лоринг. Он был хорошим парнем… если его узнать поближе. — Она помолчала. — Женевьев знает? — наконец спросила она.

Мейсон кивнул.

— Она действительно была влюблена в него по уши. Она… Вот почему она так рано вернулась из Лос-Анджелеса.

— Вернулась из Лос-Анджелеса? — насторожился Мейсон.

Полита кивнула.

— Вы говорите, что Женевьев была в Лос-Анджелесе?

— Конечно. Она вылетела вчера и осталась ночевать. Я думала, что она останется там на ночь и сегодня. Но она вернулась около четырех часов дня.

Мейсон прищурился.

— У вас слишком интеллигентный вид, мистер Мейсон, — сказала Полита. — Полагаю, именно поэтому она не сказала вам, что была в Лос-Анджелесе, но я должна предупредить вас, что Женевьев — одна из самых скрытных натур, которых я знаю. Когда вы лучше узнаете ее, то поймете, что она не лжет, но, конечно, вы можете неправильно истолковать ее молчание.

— Вы уверены, что она была в Лос-Анджелесе? — допытывался Мейсон.

— Уверена. Она прилетела на самолете, прибывающем сюда около четырех часов, точнее в четыре семнадцать или четыре девятнадцать, или около того. Я видела, как она садилась в автобус, шедший из аэропорта. Она…

За спиной Мейсона вдруг раздался голос лейтенанта Трэгга:

— Я очень извиняюсь, что помешал вам, Перри, Wo у нас есть еще вопрос к вам. Вы уже знакомы с сержантом Кемпом. А это — мисс?.. — Трэгг обернулся к молодой женщине.

— Марчвел, — сказал Мейсон. — Это мисс Марчвел. Вы что-то хотите, лейтенант?

— Мне очень неловко беспокоить вас, и мне кажется, что мы чрезвычайно надоедаем вам, Мейсон, но сержант Кемп получил анонимное сообщение, одно из тех, которые являются сущим кошмаром для полицейских детективов. Мы не могли отбросить это сообщение. Его передали по телефону, и… мы подумали, что нам лучше проверить его. Мы на самом деле не хотим беспокоить вас, Мейсон, и мешать вашей беседе с дамой, но, может быть, вы сможете ответить на наш вопрос?

— На какой вопрос? — спросил Мейсон.

— Мы хотели бы знать, не платили ли вам ваши клиенты, Вивьен Карсон или Моли Иден, гонорар ценными бумагами — акциями, облигациями и тому подобным.

— Нет, не платили.

— Внесем полную ясность в дело, — сказал сержант Кемп. — Давал ли вам кто-нибудь из упомянутых лиц ценные бумаги, выписанные на имя мистера Симора?

— Нет.

— Не храните ли вы у себя в номере какие-либо ценные бумаги для ваших клиентов либо одного из двух клиентов, не давали ли они вам указаний относительно ценных бумаг, переданных вам, прямо или косвенно?

— Нет.

Трэгг взглянул на Кемпа:

— Мейсон всегда говорит правду.

— Я все же настаиваю — нужно осмотреть его номер, — не сдавался сержант Кемп.

Лейтенант Трэгг прищурился:

— Перри Мейсон не обманывает. Он либо обставит вас, либо отвлечет внимание, либо как-то выпутается, но если говорит что-то определенно и твердо, то это — правда.

— Я должен проверить его слова. — Сержант Кемп был непреклонен.

— Как вы намерены сделать это? — спросил Мейсон.

— Пройдите, пожалуйста, в свой номер.

— Я сейчас занят.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Мы сядем вот здесь за столиком, и, когда вы освободитесь, мы пройдем с вами. Или, может быть, вы отдадите нам ключ и…

— У вас есть ордер на обыск?

— Нам вовсе не нужен ордер, — сказал Кемп, — но мы можем его получить. Это гостиница не частная, а общественного пользования, и ее администрация всегда готова сотрудничать с полицией.

— У меня не общественный багаж, — сказал Мейсон. — Я не отказываюсь сотрудничать с полицией. Но я не хочу покидать…

Полита Марчвел быстро сказала:

— Нет-нет. Идите с этими джентльменами, мистер Мейсон. Я не хочу мешать полиции. — Она улыбнулась сержанту Кемпу: — Если полиция Лас-Вегаса пожелала бы сотрудничать со мной, я согласна. — Она встала и подала руку Мейсону: — Было приятно познакомиться с вами, мистер Мейсон. Может быть, мы встретимся с вами при других обстоятельствах, когда вы сможете… у вас будет время. — Она многозначительно посмотрела на него, повернулась и медленно вышла из бара.

Мейсон отодвинул недопитую рюмку с тоником и сказал:

— Вы, кажется, испортили мне свидание.

— Всегда можно начать снова, как раз с того места, где остановились, — ободряюще заметил сержант Кемп.

— Пойдемте.

Они поднялись в номер.

— Весь мой багаж здесь.

— Вы приехали сюда в спешке, не так ли, Мейсон? — спросил Трэгг.

— Я многое делаю в спешке.

— У вас был с собой багаж?

— Весь багаж находится здесь, в номере.

— Мы задержим вас совсем ненадолго, Мейсон, — сказал Трэгг. — Мы получили анонимное сообщение, что вы привезли с собой из Лос-Анджелеса портфель с клеймом «П. Мейсон», полный ценных бумаг, а это собственность Лоринга Карсона.

Мейсон промолчал.

Сержант Кемп увидел портфель и быстро его схватил.

— Вот он, — торжествующе сказал он лейтенанту Трэггу.

Трэгг прищурился и посмотрел на Мейсона, а потом на Кемпа.

Кемп усмехнулся:

— А вы заявляли, что он всегда говорит правду.

— Будь я проклят, — недоумевал Трэгг. — Насколько я знаю Мейсона, он говорит неправду первый раз в жизни.

— Что вы подразумеваете под неправдой? — спросил Мейсон, — г- Вы не спрашивали, есть ли у меня портфель с ценными бумагами. Вы спросили, есть ли у меня ценные бумаги, переданные Вивьен Карсон или Моли Иденом? Каждый из ваших вопросов относился именно к ценным бумагам, якобы полученным мною от них.

— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал Трэгг. — Пусть мои вопросы поставлены неправильно. Но как к вам попали эти бумаги?

— Я не могу сказать. Мне это неизвестно.

— Оставьте его в покое, — сказал Кемп. — Вы можете считать что хотите, Трэгг, но я не поверил бы этому парню даже под присягой. Мы берем портфель.

— Чтобы составить опись содержимого? — уточнил Мейсон.

— Черт! — повторил Кемп. — Мы этим займемся в участке. Поторопитесь, Трэгг.

Полицейские, взяв портфель, вышли.

Мейсон поднял телефонную трубку:

— Когда ближайший самолет на Лос-Анджелес? — спросил он.

Перри Мейсон и Моли Иден сидели в приемной тюрьмы.

— Поскольку я ваш адвокат, — говорил Мейсон, — то вам придется рассказать, что произошло.

В глазах Моли Идена отразилось страдание.

— Я не могу этого сделать, мистер Мейсон.

— Ерунда. В любом случае вы можете что-нибудь рассказать вашему адвокату.

Иден покачал головой.

— Почему нет?

— Это слишком ужасно… Во-первых, если бы вы знали подлинные факты, вы бы не поверили им, и, во-вторых, вы отказались бы представлять нас.

— Вы убили Лоринга Карсона?

— Нет.

— Вы знаете, кто это сделал?

— Нет.

— Но вы хотите, чтобы я представлял интересы ваши и Вивьен Карсон?

— Да, только вы. По решению Большого жюри, будет суд на основании обвинительного акта. Нас обоих обвинят в убийстве первой степени и состряпают фальшивое дело, мистер Мейсон. Я предвижу это заранее. Они хотят доказать нашу вину на основе косвенной улики, которая… не знаю, сможете ли вы обойти ее.

— Тем более следует рассказать мне, что произошло на самом деле, — настаивал Мейсон. — Я должен знать, с чем мне придется столкнуться. Правда — лучшая защита от косвенной улики, конечно, при условии, что человек невиновен.

— Предупреждаю вас, — сказал Иден, — что правда не поможет нам. Безнадежный случай. Пока полиция полагается на косвенную улику, вам необходимо найти способ обойти ее. Если полиция выиграет дело, то мы пропали и никогда не выпутаемся из беды. Мы в ловушке у обстоятельств. Но, к сожалению, я не могу сказать каких.

— Почему вы хотите, чтобы я представлял интересы Вивьен Карсон? — спросил Мейсон.

— Потому что нас будут судить вместе на основании решения Большого жюри.

— Это ничего не значит, — возразил Мейсон. — Если вы не убивали Лоринга Карсона, то, возможно, Вивьен Карсон сделала это, а я не хочу, чтобы, когда я стану вашим защитником, у меня были связаны руки…

— Нет-нет! Вивьен не убивала его. Я это знаю и могу поклясться в этом.

— Откуда вы знаете, что она не убивала его?..

— Потому что она была… Потому что я знаю.

Мейсон задумчиво посмотрел на Идена:

— Послушайте, Моли, может быть, вы влюблены в Вивьен Карсон?

Моли посмотрел в глаза адвокату:

— Да, влюблен. Я никогда не думал, что это может случиться со мной. Одно из самых опустошительных эмоциональных потрясений, испытанных мной. Я… я не могу передать словами, что Вивьен значит для меня или что произошло. Я был поражен… с первой минуты, как только увидел ее. И вам придется принять это во внимание. В конце концов, она все еще была замужем за Лорингом Карсоном. Суд принял решение о расторжении брака, но это было лишь судебное постановление, вынесенное в ходе процесса, которое действовало бы шесть месяцев, прежде чем произошло окончательное расторжение брака. Обвинение истолкует мою любовь к Вивьен Карсон как мотив убийства.

— Когда все это произошло? — спросил Мейсон.

— Что именно?

— Когда вы влюбились в нее?

— Как только увидел.

— Насколько я помню, — сказал Мейсон, — миссис Карсон была тогда в очень смелом бикини.

— Верно, — мечтательно вздохнул Иден. — Кажется, она… В ней было что-то такое грациозное, элегантное… Она воплощала саму женственность.

— Вы были одиноким вдовцом, живущим сам по себе, — напомнил клиенту Мейсон. — Однажды вы обнаружили забор, построенный через ващ дом. Вы вошли, пытаясь выяснить, что же случилось, и там встретили женщину, самую обаятельную, как вы ее назвали. Позднее вы увидели ее у бассейна принимающей солнечную ванну в бикини. Несомненно, она все спланировала заранее: окружающую обстановку, свое появление, бикини… может быть, даже освещение. Она примерно знала, когда вы вернетесь, и хотела, чтобы вы…

— Хорошо. Предположим, что все это так, — сказал Иден. — Вы знаете, что в то время она хотела, чтобы я возбудил дело против Лоринга Карсона. Она пыталась обнаружить спрятанные деньги, которые, как она полагала, он скрыл, готовясь к бракоразводному процессу с ней. Она рассказала мне все. Она стремилась спровоцировать меня, чтобы затем привлечь к ответственности за неуважение к постановлению суда… если бы я не возбудил дело против Лоринга Карсона…

— Продолжайте, — потребовал Мейсон, — расскажите подробно, как развивалось ваше эмоциональное потрясение.

— На следующее утро она была мила со мной и угостила чашечкой кофе, передав ее через забор, и…

— И вы стали постепенно узнавать друг друга?

— Да, это было началом.

— А что потом?

— Потом приехали вы, и Вивьен устроила демонстрацию женского белья, и мне все очень понравилось, Мейсон. Ее выдержка, изобретательность, то, как она пыталась выйти победительницей из проигранного сражения… Когда вечеринка закончилась, она раздвинула глупые занавески, а я в это время был в общей комнате. Взглянув на нее, я вдруг расхохотался, и она тоже. Потом мы сидели и долго-долго разговаривали.

— Сколько?

— До рассвета.

— И вы поняли, что влюбилцсь?

— Да.

— Вы сказали ей об. этом?

— Послушайте, Мейсон, это не связано с делом, но фактически…

— Так вы признались ей в любви или нет? — переспросил Мейсон, так как Иден уклонился от ответа.

— Не совсем так. Вивьен может подтвердить. Да, я очень увлекся ею, и это было взаимно. Я затронул те стороны ее натуры, которые дремали долгое время. Вивьен Карсон — жертва несчастного брака. Она была замужем за негодяем и…

Мейсон сделал предупреждающий жест:

— Лоринг Карсон мертв, а вас обвиняют в убийстве. Следует подумать об этом.

— Мне все равно, — сказал Иден. — Он был подлецом. Он женился на Вивьен и игнорировал ее интересы, развлекаясь с другой женщиной. Вместо того чтобы честно рассказать ей, что произошло, и признаться, что ему нужна свобода, а также попытаться дать ей возможность жить собственной жизнью, разделив общую собственность и сделав то, что следует, он постарался обманом присвоить принадлежащее ей по праву. Он нанял детектива при таких обстоятельствах, что… конечно, это могло быть просто ошибкой, но я склонен думать, что он специально все устроил для того, чтобы у него был предлог очернить честное имя Вивьен и погубить ее репутацию. Затем он стал прятать имущество, обманывая всех, никто не догадывался об его тайнике…

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Ясно, что вы по-своему смотрите на всю ситуацию.

— Да, потому что я знаю факты.

— Когда присяжные заседатели узнают, в чем дело, то найдут в этом прекрасный повод к убийству. Теперь расскажите, что произошло, как если бы вы стояли на месте свидетеля в суде и…

— Хорошо, признаюсь вам во всем, мистер Мейсон, — сдался Моли Иден, — но верьте мне, пожалуйста! Я пытался кое-что сделать сам, но у меня ничего не получилось. Мне показалось, что я смогу перехитрить полицию. Возможно, это самое ужасное решение, когда-либо принятое мной в жизни. Мы оказались в ситуации, когда вынуждены отвечать за несовершенное. Что касается косвенных улик, то я надеюсь, что хороший адвокат сможет обойти их.

— Все зависит от тяжести улик, — возразил Мейсон.

— Всегда есть надежда, пока дело опирается лишь на косвенную улику, но как только мы займем место свидетелей и расскажем нашу историю, то нас распнут, и вы не сможете защитить нас. Ни один адвокат не сможет сделать этого.

— Я сделаю следующее, Иден, — сказан Мейсон. — Я буду заниматься этим делом, пока не узнаю, какие улики выдвинуты против вас. Если по окончании обвинения я решу, что вы должны дать показания под присягой, то вы расскажете мне вашу историю и выступите как свидетель.

— Хватит ли на это времени?

— У меня будет немного времени между тем моментом, когда обвинение завершит излагать свою версию и тем, когда мы начнем защищаться. Я берусь за дело с условием: если к тому времени я посчитаю, что оно уязвимо и его можно расследовать без ваших показаний, то вы расскажете мне обо всем, что случилось.

— Хорошо, — согласился Иден. Он протянул адвокату руку: — Вам придется найти слабые места в версии обвинения, — добавил он, — а не полагаться только на наши с Вивьен показания.

Мейсон пожал протянутую руку.

Судья Нидли К. Фиск, доброжелательный джентльмен с острым, как лезвие бритвы, умом, посмотрел на Моррисона Омсби, одного из помощников прокурора округа.

— У обвинения есть отвод? — спросил судья Фиск.

Внимательно изучая таинственные пометки напротив фамилий предполагаемого состава суда присяжных, Омсби сказал, не поднимая глаз:

— Обвинение принимает состав.

Судья Фиск посмотрел на Перри Мейсона.

Мейсон встал и торжественно сказал:

— Защита удовлетворена составом суда присяжных.

Захваченный врасплох Омсби недоверчиво поднял глаза. Защита в важном деле об убийстве не выставила ни одного отвода состава суда присяжных заседателей.

— Приведите к присяге присяжных заседателей, — приказал секретарь судьи.

Когда присяжные заседатели дали присягу, судья Фиск сказал:

— Члены суда присяжных заседателей удаляются из зала. Принявший присягу состав жюри присяжных заседателей не должен выражать какое-либо мнение по существу спора, пока дело не передадут на их рассмотрение. Нельзя обсуждать улики в их присутствии. Суд сделает пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем приступит к рассмотрению улик по делу, и возобновит работу в десять часов. — Судья Фиск покинул свое место.

Мейсон повернулся к сидящим рядом Полу Дрейку и Делле Стрит.

— Сущий кошмар для адвоката, — сказал он. — Мне придется слушать свидетельские показания, не имея ни малейшего представления о том, что обвинение держит про запас, пока оно не начнет наносить удары.

— Вы не смогли вытянуть хотя бы слово из обвиняемых? — спросил Дрейк, посмотрев в сторону Моли Идена и Вивьен Карсон, сидящих между полицейскими.

— Ничего, — сказал Мейсон.

— Конечно, обвинение что-то знает, — сказал Дрейк. — Но хранит это в секрете. Омсби очень хорошо устроился.

— Знаю, — согласился Мейсон, — но ему не следует быть слишком самоуверенным. Я применю хитрый психологический прием и буду строго придерживаться буквы закона, но заставлю его доказать, что обвиняемые виновны вне всяких сомнений. Штука в том, что обвинение основывается только на косвенной улике. По закону штата, если можно найти разумное объяснение обстоятельствам, не прибегая к обвинению, то присяжные обязаны принять выдвинутое предположение и оправдать обвиняемых. Я изложил словами статью закона, которая гласит, что обвиненному не может быть вынесен приговор, пока нет улик, доказывающих его бесспорную вину. Если у присяжных заседателей возникает сомнение, то они должны учесть его в пользу обвиняемых и оправдать их. Однако применение правил к косвенным уликам имеет свои особенности, и я буду опираться на них.

— Репортер, предположивший, что вы построите защиту на формальностях, это имел в виду? — спросила Делла Стрит.

— Он сам не знал, что хотел сказать. Он попытался узнать мои планы и рассердился, потому что я отказался рассказать, на чем будет строиться защита.

— На духе закона, — сказал Дрейк. — Обвиняемый не должен доказывать свою невиновность. Обвиняемый может полагаться на защищающую его презумпцию невиновности. Процесс проходит при большом стечении народа. Репортеры, подняв шум вокруг дома, разделенного колючей проволокой, и двух обвиняемых, ранее смертельных врагов, а ныне обвиняемых в убийстве, решили превратить этот процесс в один из самых шумных процессов года.

К началу суда стало известно, что Мейсон «играет втемную», а его клиенты не сделали и не собираются делать никому никаких сообщений, даже прессе.

Кое-кто из репортеров намекнул, что, возможно, Мейсон все хорошо спланировал, а обвиняемые выполняют его указания. Другие, напротив, полагали, что адвокат не знает ничего о тайне обвиняемых, а именно о ситуации, в которой интимные отношения, деньги и необычное место действия привели к убийству. Пикантность ситуации привлекла много народу. Зал суда был переполнен, в коридоре стояли люди, надеясь попасть в зал к полудню, заняв очередь с утра.

Судья Фикс и присяжные заседатели вернулись на свои места.

— Обвинение желает сделать вступительное заявление? — спросил судья Фиск.

Омсби кивнул, поднялся и начал говорить:

— С вашего разрешения, уважаемый суд, господа присяжные заседатели, я сделаю очень короткое вступительное заявление. Покойный Лоринг Карсон и обвиняемая Вивьен Карсон состояли в браке несколько лет. Брак оказался неудачным, и Вивьен Карсон возбудила дело о разводе. Тем временем Моли Иден, другой обвиняемый, нанял Лоринга Карсона для строительства дома, который возвели на двух земельных участках, купленных им у покойного. Мне не хотелось бы вдаваться в юридические подробности, но оказалось, что суд признал один из участков личной собственностью Лоринга Карсона, а другой — личной собственностью его жены. После вынесения судом решения о праве на землю Вивьен Карсон построила забор, обозначив границу, и, таким образом, дом разделили на две половины. Обвиняемый Моли Иден по документам владел второй половиной дома. У каждого из обвиняемых был повод для недовольства Лорингом Карсоном. Вивьен Карсон полагала, что муж прячет деньги таким образом, но она не знала точных размеров совместного имущества — сведения, необходимые для бракоразводного процесса. И как будет видно далее из улик, данное подозрение подтвердилось. Моли Иден купил у покойного Лоринга Карсона землю и оплатил строительство дома. Он думал, что Карсон сознательно умолчал о постановлении суда, в результате которого его дом оказался частично построенным на чужой собственности.

Лоринг Карсон действительно сокрыл часть имущества, которое он спрятал в месте, где, как он полагал, его никто не найдет, а именно в тайнике у бассейна в доме Моли Идена. По иронии судьбы тайник оказался на территории его жены. Пятнадцатого марта этого года Лоринг Карсон проник в дом и открыл тайник. Очевидно, он намеревался оставить сокрытое имущество на прежнем месте, полагая, что никто никогда не догадается, что тайник находится прямо под ногами у его бывшей жены. Однако он оказался слишком самонадеянным. Обвиняемые Вивьен Карсон и Моли Иден обнаружили тайник и убили Лоринга Карсона либо умышленно, либо случайно во время ссоры, которая произошла после обнаружения тайника. Обвиняемая Вивьен Карсон дождалась, когда ее бывший муж выдаст место, где хранилось сокрытое имущество, а затем, раздевшись, нырнула в бассейн на сторону Моли Идена, пока тот был на страже, проплыла под забором и извлекла из тайника деньги и ценные бумаги на сумму пятьдесят тысяч долларов. Позднее, в день убийства, эти ценные бумаги обнаружили у Перри Мейсона…

Закон гласит, что если вина обвиняемого в убийстве доказана, то бремя прояснения ситуации перекладывается на него, и он должен либо частично, либо полностью оправдать данные обстоятельства. Надо признать, что мы ожидаем доказать это дело частично на основе косвенных улик, которые, по существу, неопровержимы. Мы бесспорно докажем, что обвиняемые, действуя сообща, убили Лоринга Карсона, а затем попытались избавиться от улик преступления. Обвинение требует справедливости. Благодарю за внимание.

Омсби вернулся на свое место и сел с видом человека, с честью выполнившего неприятную обязанность.

Мейсон отказался от слова.

Затем Омсби, действуя с беспристрастным спокойствием и профессионализмом хирурга, проводящего серьезную операцию, приступил к вызову свидетелей для дачи показаний под присягой.

Первым он вызвал патологоанатома, показавшего, что, по его мнению, Лоринг Карсон умер за три-четыре часа до того, как он взял анализы. Он считает, что смерть наступила между десятью тридцатью утра и тринадцатью тридцатью пятнадцатого марта. Смерть была почти мгновенной, ее причиной послужила колотая рана от ножа, длина лезвия которого равняется восьми дюймам. Удар был нанесен в область сердца и вызвал незначительное наружное кровотечение: большая его часть имела внутренний характер. По мнению патологоанатома, покойный не совершил никаких движений между ударом ножа и смертью. Он тотчас рухнул и растянулся на полу.

Далее Омсби представил заверенную копию предварительного решения суда о собственности, по которому один из участков земли переходил в собственность Вивьен Карсон, а другой — Лоринга Карсона, а также заверенную копию постановления суда, запрещающего

Лорингу Карсону, его представителям, агентам или правопреемникам вторгаться любым образом на территорию Вивьен Карсон.

В качестве следующего свидетеля Омсби вызвал землемера, который заявил, что Вивьен Карсон зашла к нему и дала указания все подготовить, чтобы он смог прийти в субботу утром; что она пригласила слесаря, открывшего двери и сделавшего ключи к замкам на ее стороне дома; что она приказала ему наметить линию границы, которая на два дюйма заходила на ее территорию; что строительная бригада, как только он выполнил свою часть работы, стала натягивать забор из колючей проволоки.

Свидетель также заявил, что, когда проволока была протянута, он проверил правильность ее установки, затем перешел на другую сторону и осмотрел линию, заходящую на два дюйма на территорию Вивьен Карсон, а затем, когда забор построили через весь дом, он опять проверил, чтобы забор проходил ровно в двух дюймах от границы.

— Обвиняемая Вивьен Карсон, — спросил свидетеля Омсби, — объяснила вам, почему она хочет, чтобы забор отстоял на два дюйма от линии границы ее собственности?

— Да.

— Что она сказала?

— Она сказала, что если Моли Иден только дотронется до забора, то это будет считаться проступком и нарушением постановления суда, и она обвинит его в нарушении постановлении суда.

— Она говорила, как относится к покойному, бывшему мужу?

— Сказала, что ненавидит саму землю, по которой он ходит.

— Она говорила еще что-нибудь?

— Сказала, что он — подлец и она успокоится только тогда, когда он получит нож в сердце.

Омсби бросил многозначительный взгляд на присяжных заседателей.

— Свидетель, повторите, пожалуйста, последнее заявление, — попросил он. — Что точно сказала обвиняемая?

— Что она успокоится лишь тогда, когда он получит нож в сердце.

— Приступайте к перекрестному допросу, — обратился Омсби к адвокату.

Мейсон улыбнулся свидетелю.

— Вы знаете, что такое развод? У вас был бракоразводный процесс? — спросил он.

— Лично у меня нет.

— А у ваших знакомых?

— Да.

— Вы встречались с разведенными женщинами? Разговаривали с ними сразу после развода, когда они еще ожесточены?

— Да, сэр.

— Сколько именно женщин, — спросил Мейсон, любезно улыбаясь, — заявляло, что они хотели бы убить бывшего мужа ножом, что он — подлец или что хотят выцарапать ему глаза, либо тому подобные вещи?

— Минутку, минутку, — сказал помощник прокурора, — есть мнение, что перекрестный допрос ведется некомпетентно и не относится к делу. Свидетель — не специалист в бракоразводных процессах, и я имею право прервать допрос.

— Я считаю, что перекрестный допрос проводится должным образом. Конечно, если обвинение не хочет, чтобы свидетель отвечал, и суд это позволит, то я прекращу допрос, — сказал Мейсон.

— Последнее замечание неуместно, — сказал судья.

— Я не против того, чтобы он ответил на вопрос, — рассердился Омсби. — Я тоже хочу выяснить истину.

— Хорошо, — сказал судья Фиск, — я поддерживаю возражение и выражаю сомнение в правильности действий защиты. Есть еще вопросы?

Любезно улыбаясь свидетелю, Мейсон спросил:

— Когда обвиняемая Вивьен Карсон заявила, что хочет, чтобы мужа убили ножом, то отличался ли тон, которым она произнесла эту фразу, от тона, с которым произносились аналогичные слова, слышанные вами от разведенных друзей, как то: «Я выколола бы ему глаза» или «Если бы он только приблизился ко мне, я убила бы его» и тому подобное?

— Минутку, — сказал Омсби. — Мы возражаем против неправильного ведения перекрестного допроса, а также против настоящего вопроса и опираемся на уже принятое судьей постановление по этому поводу, а также считаем адвоката виновным в плохом исполнении своих обязанностей и в самовольной попытке продолжить перекрестный допрос после принятия вышеупомянутого постановления суда.

Судья Фиск немного задумался, а затем медленно покачал головой.

— Я не считаю, — сказал он, — что это тот же самый вопрос, который был задан ранее. Вопрос касается тона, которым сделала заявление обвиняемая. Я отклоняю возражение. Свидетель может ответить.

Свидетель, усмехнувшись, сказал:

— Тон, которым были произнесены эти слова, был такой же, как и у других разведенных. Я не могу вспомнить, чтобы какая-то женщина сказала, что хочет убить мужа ножом, но помню, что слышал от одной женщины, что ничто не сможет доставить ей большего удовольствия, как сбросить мужа со скалы, то есть бывшего мужа.

— Эти слова были произнесены тем же самым тоном?

— Почти тем же тоном.

— Так, — заключил Мейсон, — сколько из этих женщин, от которых вы слышали после развода, что они хотели бы сбросить мужа со скалы, выцарапать ему глаза или тому подобные вещи, действительно приводили угрозы в исполнение?

— Протестую. Неправильный перекрестный допрос, — резко выкрикнул Омсби.

— Принимается, — сказал судья Фиск. — Я разрешил задать вопрос, касающийся тона, с которым произносились данные слова. И все.

Многозначительно улыбаясь, Мейсон повернулся к суду присяжных:

— Я закончил, — сказал он.

Кое-кто из присяжных заседателей улыбнулся Мейсону в ответ.

Взбешенный, но пытающийся сохранить самообладание, Омсби сказал:

— Я приглашаю для дачи свидетельских показания лейтенанта Трэгга.

Лейтенант Трэгг, мастер излагать факты так, чтобы они производили впечатление на присяжных заседателей, занял место свидетеля и показал, что он обнаружил на месте преступления, представил фотографию трупа и описал окружающую обстановку.

— Вы заметили влагу около тела? — спросил Омсби.

— Да, сэр. Там были две четко различимые лужи воды.

— Какого размера?

— Величиной с ладонь.

— Где была разлита вода?

— На кафельном полу.

— На каком расстоянии от тела?

— Одна из луж находилась в шести и трех четвертых дюйма от тела, а другая — в двенадцати с половиной дюймах.

— Вы сделали анализ воды, чтобы определить ее источник?

— Да. Влагу осторожно собрали пипеткой и отдали на анализ, чтобы убедиться, действительно ли она попала туда из бассейна, в воде которого большое содержание хлора, поскольку её прохлорировали рано утром в тот день.

— Что показал анализ воды?

— Что в ней такое же содержание хлора, как и в воде бассейна.

— Вы сделали фотографии, на которых видно, каким образом забор пересекает бассейн?

— Да.

— Предъявите, пожалуйста, эти фотографии, а также все фотографии, которые были сделаны под вашим руководством, показывающие тело, дом и окружающую обстановку, чтобы присяжные заседатели могли получить общее представление.

Трэгг выложил пачку фотографий и в течение следующего получаса вынимал по одной фотографии, объясняя, что изображено на каждой из них, указывал положение фотоаппарата, направление, в котором делались снимки, а также время съемки, затем он предъявил их в доказательство своих свидетельских показаний.

— Кто был на месте преступления, кроме вас?

— Моли Иден, один из обвиняемых, мистер Перри Мейсон, который выступает здесь как адвокат, позднее появилась Вивьен Карсон, другая обвиняемая. Конечно, еще там были многочисленные репортеры и полиция, а позднее прибыл судмедэксперт.

— Мистер Перри Мейсон был там?

— Вы разговаривали с ним о преступлении?

Да.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь? Что именно?

— Он посоветовал мне обратить особое внимание на состояние одежды трупа.

— Какой?

— У рубашки, — пояснил лейтенант Трэгг, — были отложные манжеты с бриллиантовыми запонками, покрытыми черной эмалью, часть которой на правой запонке отлетела, обнажив бриллиант.

— Крупные или мелкие бриллианты?

— Довольно крупные и дорогие. Сами запонки изготовлены из платины.

— Так что же было с рубашкой?

— Рукава рубашки были мокрыми до локтя. Интересно, что и рукава пиджака были мокрыми — с изнанки, так как влага с мокрых рукавов рубашки впиталась в его подкладку. Однако снаружи рукава пиджака оставались сухими.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь по этому поводу?

— Да.

— Что именно?

— Он посоветовал мне осмотреть бассейн. Я так и сделал. Но сначала ничего особенного не обнаружил.

— Что случилось потом?

— Мейсон посоветовал осмотреть все еще раз и более внимательно.

— У вас не возникло такого впечатления, что мистер Мейсон знал о тайнике, обнаруженном вами впоследствии, и хотел вас подвести к нему?

— Минутку, — сказал Мейсон. — Данный вопрос спорный, так как он предусматривает выводы свидетеля. Кроме того, он вызывает сомнения из-за своей некомпетентности.

— Возражение принимается, — сказал судья Фиск. — Несомненно, представитель обвинения не должен акцентировать внимание свидетеля на его выводах. Пусть он расскажет, что делал и что нашел.

— Да, ваша честь, — сказал Омсби, взглянув на присяжных заседателей и убедившись, что они поняли, о чем идет речь. — Я спрошу по-другому, — продолжил Омсби, как будто встав в тупик перед технической стороной или деталями дела, но все же настойчиво желая вынести важный вопрос на рассмотрение присяжных заседателей. — Вы закончили обследование бассейна? — Да.

— Вы что-нибудь нашли?

— Нет.

— Затем вы произвели повторный осмотр?

— Да, сэр.

— По чьему совету?

— По совету мистера Перри Мейсона.

— Имеете в виду Перри Мейсона, адвоката, представляющего в данном деле обвиняемых?

— Да, сэр.

— Что сказал мистер Мейсон?

Омсби встал со стула в ожидании ответа лейтенанта Трэгга, как бы подчеркивая значение заданного вопроса и важность ответа.

— Мистер Мейсон предложил мне посмотреть за ступеньками бассейна.

— За ступеньками бассейна? — переспросил Омсби.

— Да, сэр.

— Вы это сделали?

— Да.

— Что вы нашли?

— Как только я посмотрел туда, вернее, пошарил там рукой, я обнаружил металлическое, кольцо. Я слегка потянул кольцо.

— И что произошло?

— Я почувствовал, что кольцо прикреплено к гибкому металлическому тросу, проходящему через ролик. Вытянул кольцо на два-три дюйма, в результате открылась защелка внутри тайника, расположенного в десяти футах позади бассейна. Пружина подняла плитку со сторонами в восемнадцать дюймов, открыв умело спрятанный тайник со сторонами в шестнадцать с одной четвертью дюйма и два фута три с половиной дюйма глубиной, обитый сталью и снабженный автоматической защелкой с пружиной.

— Вы что-нибудь нашли в тайнике?

— Ничего. Совсем ничего. Он был пустой.

— Мистер Мейсон попытался изобразить удивление, когда вы нашли тайник в том месте, на которое он так старательно указывал?.. Впрочем, беру этот вопрос обратно.

Прошу прощения у суда и адвоката. Немного подумав, я понял, что вопрос поставлен неправильно. Я лишь хотел убедиться, лейтенант, что я правильно понял ваши показания. Вы нашли кольцо в месте, указанном мистером Мейсоном?

— Он показал мне место, которое я пропустил.

— После того как вы ранее обследовали бассейн и ничего не обнаружили?

— Да, сэр.

Омсби подошел к столу, за которым сидел Мейсон, и, слегка наклонившись, промолвил:

— Я лишь хочу дать вам понять, что если вы реши-тесь'сейчас поразить чем-то присяжных заседателей, то я пойду вам навстречу.

— Продолжайте! — сказал вполголоса Мейсон.

— Итак, плитка поднималась на пружине? — спросил Омсби.

— Да.

— Где была пружина?

— Это была пружина с проволочной спиралью, она крепилась к стальному стержню, который служил осью. Возможно, я непонятно объяснил, но суть в том, что плитка была на петлях. Пружина крепилась к стержню с двух сторон и была довольно сильно растянута, так что когда защелка открывалась, то плитка поднималась.

— Эта плитка была такой же, как и другие плитки, по виду и размеру?

— Она была внешне такой же, как и другие плитки, за исключением просверленного отверстия со вставленным в него сверху процементированным металлическим вкладышем, чтобы закрепить ее. Стальной стержень действовал как ось вращения плитки и входил в процемен-тированную трубку так, что образовывалась очень неровная петля.

— Значит, пружина была для того, чтобы поднять плитку, когда тянули за трос?

— Да, сэр.

— А как эта плитка с петлями закрывалась?

— Лишь физическим усилием, достаточно сильным, чтобы преодолеть сопротивление пружины.

— Плитка была замаскирована так, что фактически невозможно было отличить ее от других?

— Это была искусная работа, — сказал Трэгг. — Даже после того, как мы обнаружили ее, мы могли стоять и ходить по ней, совсем не думая, что находится внизу. Петля была так умело сконструирована, а защелка была настолько механически безупречной, что плитка совсем не пружинила и не качалась и нельзя было догадаться, что она не вдавлена крепко в цемент.

— Тайник был водонепроницаемым?

— Да.

— Каким образом он был защищен от воды?

— Куском губчатой резины, покрытой лентой, которая окружала обратную сторону выступа плитки.

— Значит, любой человек, ставя плитку на место, обязательно оставил бы отпечатки пальцев на ленте?

— Да, сэр.

— Раз плитку подняли, то ее должны были вернуть на место, чтобы закрыть тайник. Правильно?

— Да, сэр.

— Итак, вы обнаружили скрытые отпечатки пальцев на ленте, окружающей выступ плитки, или на внутренней поверхности решетки… Обратите внимание, лейтенант, я спрашиваю о внутренней, а не о внешней части… Или внутри покрытого сталью тайника?

— Да.

— Среди скрытых отпечатков пальцев были такие, которые можно разобрать?

— Да.

— Вы обнаружили и сфотографировали их?

— Да.

— Потом вы взяли отпечатки пальцев у различных людей, которые, как вы полагали, могли иметь доступ к тайнику или дому, где он находился? Проведя сравнение, вы сможете определить, кто оставил хотя бы некоторые из них?

— Да, сэр.

— Чьи это были отпечатки пальцев?

Трэгг вернулся на место свидетеля и посмотрел прямо на присяжных заседателей:

— Двое человек, оставивших отпечатки пальцев на внутренней поверхности плитки и на ленте, — это обвиняемые, Вивьен Карсон и Моли Иден.

— Вы хотите сказать, что обнаружили там отпечатки пальцев этих людей?

— Да.

— У вас есть снимки указанных отпечатков пальцев и фотографии отпечатков пальцев обвиняемых? Эти фотографии у вас с собой?

— Да.

— Предъявите их, пожалуйста.

Трэгг представил фотографии, и их приняли в качестве улик. Увеличенные снимки расставили на подставках, чтобы Трэгг мог указать на детали сходства.

Омсби обратился к свидетелю:

— Вы заявили, что обвиняемая, Вивьен Карсон, присутствовала на месте преступления? Она находилась в своей части дома?

— Да.

— Вы допросили ее?

— Да, сэр.

— Вы спрашивали ее, где она была и что делала?

— Да, сэр. Она ответила, что ездила за покупками и только что вернулась.

— Я хочу убедиться, правильно ли понял ситуацию, — сказал Омсби, бросив взгляд на присяжных заседателей, чтобы убедиться, что они следят за его словами. — Забор разделил дом на две части, пройдя через общую комнату, а затем дальше, через бассейн. На чьей стороне находятся спальни?

— Спальни находятся на стороне Идена.

— А кухня?

— На стороне Вивьен Карсон.

— Насколько я понял из ваших показаний, вы перешли на другую сторону и допросили миссис Карсон, обвиняемую по данному делу?

— Правильно.

— Где вы допрашивали ее?

— На кухне, а позднее — во внутреннем дворике.

— Когда вы были на кухне, у вас была возможность увидеть намагниченную полку с ножами?

— Да.

— Вы имеете в распоряжении орудие убийства? — Да.

— Представьте его, пожалуйста.

Трэгг представил нож с деревянной ручкой, и Омсби попросил принять его как улику.

— Нет возражений, — сказал Мейсон.

— Вспомните, когда вы были на кухне, говорили ли вы об орудии убийства с миссис Карсон?

— Да. Я спросил, не пропал ли нож с намагниченной полки.

— Как она ответила на ваш вопрос?

— Что все ножи на месте.

— Что было потом?

— Я обратил ее внимание на нож с деревянной ручкой и спросил ее, находился ли он там все время, и она ответила утвердительно. Затем я взял нож и обнаружил, что им не пользовались вовсе: на его лезвии была написана карандашом цена.

— Вы обратили внимание миссис Карсон на этот факт?

— Да, сэр.

— Что она ответила?

— Что, насколько ей известно, им никогда не пользовались и что она живет в доме очень недавно.

— Второй нож у вас с собой?

— Да.

— Представьте его, пожалуйста.

Трэгг представил второй нож, и его также приняли как улику.

— Посмотрите внимательно на надпись на лезвии ножа, сделанную черным карандашом, лейтенант. Это та самая надпись, которую вы тогда видели?

— Да.

— Вы предприняли попытку найти машину, на которой Лоринг Карсон приехал к дому в день убийства?

— Да. Мы получили информацию из магазина по продаже машин. И после того, как у нас появилось ее описание, мы разослали на все посты полиции запрос о ее розыске.

— Вы ее нашли?

— Да. Несколько часов спустя после обнаружения тела Лоринга Карсона.

— Где вы ее обнаружили, лейтенант?

— В гараже, арендуемом обвиняемой, Вивьен Карсон, в ее бывший квартире в Ларчморе.

— Обвиняемые или один из них объяснили, каким образом машина оказалась в гараже?

— Нет. Они отказались говорить об этом.

— Прошу последнее замечание свидетеля вычеркнуть из протокола, — сказал Мейсон. — Законом не предусматривается, чтобы обвиняемые давали какие-либо объяснения.

— Ходатайство отклоняется, — сказал судья Фиск. — Свидетель говорил об отказе, а это равноценно заявлению, сделанному обвиняемыми.

— Между вами и Вивьен Карсон был разговор о спрятанном имуществе Лоринга Карсона, о котором упоминалось в бракоразводном процессе? — продолжил спрашивать помощник прокурора.

— Да, она заявляла несколько раз,'что уверена: бывший муж утаил часть имущества, большую сумму денег и ценные бумаги, и что судья Гудвин, ведущий дело о разводе, тоже заподозрил это, но не смог ничего узнать от Лоринга Карсона. Она говорила, что судья Гудвин особо подчеркнул: он убежден в существовании спрятанного имущества.

— В какое время произошел данный разговор, лейтенант?

— Между двумя часами и четвертью третьего пополудни с небольшими перерывами.

— Вы что-нибудь нашли на теле убитого?

— Да. Мы нашли большую сумму денег… большую — по мнению полицейского… и туристские чеки, также на крупную сумму, на имя А.Б.Л. Симора.

— Туристские чеки с вами?

— Да.

— Представьте их, пожалуйста.

Чековая книжка и наличные деньги, представленные лейтенантом Трэггом, приняли как улики.

— Возможно, подпись А.Б.Л. Симора на туристских чеках подтолкнула вас узнать больше о ее владельце?

— Да, сэр.

— Что вы узнали?

— Я узнал, что человека по имени А.Б.Л. Симор не существует. Карсон взял это вымышленное имя для сокрытия имущества. Он приобрел туристские чеки на крупные суммы и ценные бумаги, оформил их на имя А.Б.Л. Симора. У него есть счет в банке Лас-Вегаса, также на вымышленное имя. Мы обнаружили сто тысяч долларов.

— Вы проверили почерк подписи А.Б.Л. Симора, чтобы убедиться, что она принадлежит покойному?

— Да.

— Вы обнаружили ценные бумаги на имя А.Б.Л. Симора?

— Да.

— Где?

— В Лас-Вегасе.

— Где именно в Лас-Вегасе?

— В гостиничном номере, в котором остановился мистер Перри Мейсон.

— В самом деле? — воскликнул Омсби, замерев от изумления. — Мистер Перри Мейсон?

— Да, сэр.

— Ценные бумаги были у него?

— Да, сэр, в портфеле.

— В портфеле, который он привез с собой из Лос-Анджелеса?

— Это был его портфель, и мы нашли его в гостиничном номере. Полагаю, что мистер Мейсон привез его с собой.

— Не делайте предположений, — сказал судья Фиск. — Излагайте только факты.

— Я не возражаю, — согласился Мейсон. — Я бы хотел, чтобы весь ответ был записан в протоколе.

Судья Фиск испытующе посмотрел на Перри Мейсона, затем улыбнулся:

— Очень хорошо. Так как не поступило никаких предложений об изъятии данного ответа из протокола, он остается.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь о том, как ценные бумаги оказались у него? — спросил Омсби свидетеля.

— Нет.

— Вы взяли портфель с бумагами? Был ли какой-либо отличительный знак у этого портфеля?

— Да. На нем было оттиснуто позолоченными буквами имя «Перри Мейсон», вернее буква «П», затем точка и фамилия «Мейсон».

— У вас с собой портфель и ценные бумаги?

— Я уже передал их вам и полагаю, что они у вас, но я пометил их.

Омсби представил портфель и ценные бумаги, удостоверив их подлинность, и их приняли как улики.

— Думаю, — сказал помощник окружного прокурора, — по крайней мере, в данный момент я закончил прямой допрос этого свидетеля, но как только возникнет необходимость в его помощи, я, возможно, вызову его снова.

— Нет возражений, — согласился Мейсон.

— Вы хотите отложить проведение перекрестного допроса до тех пор, пока не будут выслушаны свидетельские показания? — спросил судья Фиск Мейсона.

— Мне хотелось бы задать несколько вопросов сейчас, а остальные потом, — сказал Мейсон.

— Очень хорошо, пожалуйста.

— Вы намекали, — обратился Мейсон к Трэггу, — что я взял у моих клиентов в Лос-Анджелесе и привез в Лас-Вегас найденный у меня портфель и ценные бумаги.

— Я не знал, что намекал, — ответил Трэгг, любезно улыбаясь. — Я так думал… конечно. — Трегг немного поколебался, прежде чем добавить слово «конечно», и улыбнулся, что придало его высказыванию вес.

— У вас есть улики, подтверждающие, что я получил ценные бумаги в Лос-Анджелесе и привез их в Лас-Вегас?

— Я не обнаружил прямых улик, — ответил Трэгг, затем вдруг добавил: — Такие дела редко делаются в присутствии свидетелей, а особенно полиции, как вы знаете, мистер Мейсон.

В зале раздался смех.

— Я попрошу свидетеля, — сказал судья Фиск, — воздержаться от самовольных высказываний, а просто отвечать на вопросы. В конце концов, лейтенант, вы полицейский, вы много раз давали свидетельские показания, поэтому знакомы с правилами поведения в суде, и вы хорошо представляете последствия того, что делаете. Я считаю, что слушание дела будет более эффективным, если вы будете придерживаться правил.

— Прошу прощения, ваша честь, — смутился Трэгг.

— Продолжайте, — попросил судья Фиск.

— Итак, — сказал Мейсон, — когда вы стали ощупывать края бассейна в поисках улик, которые объяснили бы вам, почему рукава рубашки покойного мокрые, вы сами замочили рукава рубашки?

— Нет, сэр, — ответил Трэгг. — Возможно, потому, что я не спешил.

— Как вы добились этого?

— Я закатал рукава.

— Оба рукава?

— Да… Нет. Я ошибся, мистер Мейсон. Прошу прощения. Я закатал правый рукав выше локтя.

— Вы не закатали левый рукав?

— Нет.

— Вы не намочили его?

— Нет. Я искал только правой рукой.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — На данный момент у меня больше нет вопросов.

— Пригласите Оливера Айвена для дачи свидетельских показаний, — потребовал Омсби.

Айвен был мужчиной средних лет, плотного телосложения, солидным, бесстрастным и достаточно самоуверенным.

— Чем вы занимаетесь? — обратился к нему Омсби.

— Я владелец магазина скобяных товаров.

— Ваш магазин работал пятнадцатого марта этого года?

— Да.

— Где он находится?

— У кинотеатра на улице Дюпон.

— Вы видели обвиняемых раньше?

— Да.

— Когда вы увидели обвиняемых впервые?

— Насколько помню, это было пятнадцатого марта.

— Когда именно?

— Между двенадцатью и двенадцатью тридцатью.

— Вы разговаривали с ними?

— Да.

— Вы заключили какую-нибудь сделку с ними? Какую именно?

— Они хотели купить нож.

— Они были вместе?

— Да.

— Вы продали им нож?

— Да.

— Вы сможете узнать нож, если увидите его?

— Да.

— Вот образец «Ж». Это тот самый нож?

— Я продал им именно этот нож. На лезвии стоит цена, то есть продажная цена, и моя личная отметка о стоимости. Я обозначил цену буквами, а продажная цена написана на лезвии карандашом.

— Вы не слышали, обсуждали ли обвиняемые между собой, какой именно нож они хотят купить?

— Да. Они разговаривали вполголоса, но я прекрасно слышал их разговор. Им был нужен «такой же нож».

— Они сказали именно слова «такой же»?

— Да, «такой же нож».

— Вы не заметили ничего странного в их поведении?

— Женщина, миссис Карсон, дрожала так, что с трудом могла держать нож в руках. Мужчина тоже казался взволнованным, но он пытался успокоить ее.

— Вы не заметили, что они любят друг друга? Что вы можете сказать об их взаимоотношениях?

— Мужчина слегка обнял ее, похлопал по плечу и посоветовал успокоиться.

— Кого вы назвали мужчиной?

— Мужчиной я назвал обвиняемого, Моли Идена.

— Вы уверены, что это тот нож, который вы продали им?

— Уверен.

— Проводите перекрестный допрос, — предложил Омсби.

— У вас большой магазин скобяных изделий? — спросил вежливо, но несколько небрежно Мейсон.

— У меня широкий ассортимент товаров.

— Вы помните, где вы купили именно этот нож?

— Я купил эти ножи оптом четвертого февраля у компании, торгующей высококачественными металлоизделиями.

— Вы купили их оптом? — спросил удивленно Мейсон.

— Да.

— Вы отметили стоимость и продажную цену на лезвии только одного ножа?

— Я не говорил этого, — резко ответил Айвен. — Я лишь сказал, что сделал отметку на этом ноже.

— А на остальных?

— Тоже.

— На всей партии?

— Да.

— Вы пустили их в продажу?

— Да.

— Тогда, — сказал Мейсон, — значит, этот нож могли купить у вас в любой день между четвертым февраля и пятнадцатым марта.

— Я помню, что продавал им нож, — настаивал Айвен.

— Но именно этот нож могли купить в любое другое время между четвертым февраля и пятнадцатым марта включительно.

— Да. Возможно.

— Его мог купить кто угодно.

— Правильно.

— Тогда покойный Лоринг Карсон мог также купить этот нож у вас и повесить его на кухне в доме Моли Идена?

Свидетель неловко изменил положение:

— Я помню разговор этой пары и эту сделку.

— Вы помните, что продали им нож, — вежливо уточнил адвокат. — Вы признаете, что это нож из оптовой партии товара. Вы в этом совершенно уверены?

— Да.

— Вы помните, что продали обвиняемым нож, — продолжал Мейсон. — Теперь я спрашиваю, можете ли вы подтвердить под присягой, что не продавали именно этот нож Лорингу Карсону в вышеуказанный отрезок времени?

— Нет. Думаю, что нет, — ответил свидетель.

— У меня все, — сказал очень вежливо Мейсон. — Спасибо за вашу похвальную искренность. Больше вопросов нет.

— У меня есть вопрос к свидетелю, — сказал Омсби. — Вы действительно продали пятнадцатого марта этого года обвиняемым нож, который совершенно похож на нож, который я показываю вам сейчас, и имеющий те же цифры на лезвии? Так или не так?

— Возражаю, — сказал Мейсон, — так как представитель обвинения допрашивает своего свидетеля и так как вопрос наводит на определенные размышления.

— Я просто обобщаю свидетельские показания, — возразил Омсби.

— Если представитель обвинения хочет обобщить показания свидетеля, то он должен сделать это после того, как передаст дело присяжным заседателям, — сказал Мейсон.

Судья Фиск улыбнулся:

— Думаю, что это утверждение правильное. Сформулируйте по-другому ваш вопрос, мистер Омсби.

— Больше вопросов к свидетелю у меня нет, — раздраженно ответил Омсби. — Я закончил.

— Вы можете покинуть место свидетеля, — сказал судья Фиск.

— Пригласите Лорен Генли.

Стройной женщине, занявшей место свидетеля, было за сорок. На ее лице с заостренными чертами читалась решительность.

Когда она дала присягу, Омсби спросил:

— Где вы проживаете?

— В меблированных комнатах в Ларчморе.

— Сколько времени вы уже там живете?

Больше года.

— Вы знакомы с обвиняемой Вивьен Карсон?

— Да.

— Она живет рядом с вами?

— Она живет в квартире 4Б, напротив меня, через площадку для машин.

— Что вы имеете в виду, говоря о площадке для машин?

— Меблированные комнаты расположены под прямым углом друг к другу на наклонном основании. Вход в здание — угловой, выходит на две улицы. По обе стороны здания также проходят улицы, из которых можно попасть на площадку для машин, расположенную чуть ниже уровня улиц. Я думаю, мне следует объяснить подробнее. Угол пересечения улиц находится на возвышенности. Главная улица расположена примерно на одном уровне, а боковые улицы довольно резко отходят от нее вниз. Однако все гаражи здания — под ними, за исключением четырех угловых квартир, у которых отдельные гаражи.

— Есть ли гараж под квартирой, арендуемой обвиняемой Вивьен Карсон?

— Там двойной гараж.

— Вы видели обвиняемую Вивьен Карсон пятнадцатого марта?

— Да.

— В котором часу?

— В одиннадцать пятнадцать или одиннадцать тридцать утра.

— Что она делала?

— Она открывала дверь гаража, вернее одного из гаражей.

— Что произошло потом?

— Я увидела, что мужчина ставит машину в гараж.

— Вы рассмотрели мужчину?

— Да.

— Вы когда-либо видели его еще?

— Да.

— Вы видите его сейчас?

— Да. Это — Моли Иден, обвиняемый по этому делу.

— Сидящий рядом с Вивьен Карсон?

— Да.

— Что вы заметили в отношении машины?

— Когда миссис Карсон открыла дверь, мужчина поставил машину в гараж, затем вышел, а она закрыла дверь на ключ, и они быстро пошли прочь.

— Они не заходили на квартиру к миссис Карсон?

— Нет. Вернее, я не видела. В здании есть черный ход, но они прошли площадку для машин, спустившись к боковой улице, и исчезли из виду.

— Можете проводить перекрестный допрос, — сказал Омсби.

— Что вы делали, когда обвиняемые ставили машину в гараж? — мягко спросил Мейсон.

— Наблюдала за ними, — ответила она резко.

В зале суда раздался смех.

— А чем вы занимались до этого?

— Сидела у окна.

— Следили за квартирой Вивьен Карсон?

— Я видела ее.

— Вы сидели у окна и наблюдали за квартирой? Сколько времени вы там находились?

— Некоторое время, точно не знаю сколько.

— Все утро?

— Большую часть утра.

— Вы наблюдали за квартирой накануне вечером?

— Я наблюдательна.

— Почему?

— Мне интересно, что происходит вокруг, потому что я не лишена обычного человеческого любопытства. За несколько дней до того Вивьен Карсон ушла из квартиры с чемоданами и больше не возвращалась. Я недоумевала, куда она уехала и что делает.

— Значит, вы наблюдали за ее квартирой, чтобы это выяснить?

— Да.

— Вы можете, — спросил Мейсон, — назвать марку и модель машины, поставленной обвиняемыми в гараж?

— Нет. Машина была зеленая. Это все, что я могу сказать.

— Вы совсем ничего не знаете о марках машин?

— Нет.

— Вы сами управляете машиной?

— Нет.

— У вас есть машина?

— Нет.

— У вас была когда-либо машина?

— У меня никогда не было машины. Я езжу в магазин на автобусе.

— Вы, случайно, не записали номер машины?

— Нет.

— Вы не заметили, на ней был номер этого штата?

— Я смотрела не на машину, а на женщину с мужчиной.

— Вы добровольно взяли на себя обязанность наблюдать за Вивьен Карсон?

— Я — порядочная женщина и поступила именно так, потому что я ее соседка. Я много читала о ней в газетах и решила понаблюдать за ней.

— Как вы думаете, в газетах написали правду или ложь о Вивьен Карсон?

— Я не могу этого сказать. Я просто прочитала о ней в газетах. Вы спросили, почему я наблюдаю за ней, и я вам ответила.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Думаю, что мы выяснили положение дел, миссис Генли… или мисс Генли?

— Мисс Генли! — ответила она резко. — Я сказала «мисс», когда назвала себя судебному исполнителю.

Мейсон улыбнулся вежливо, но многозначительно и взглянул на присяжных заседателей.

— Спасибо, мисс Генли, — сказал он. — У меня нет больше вопросов.

— Хорошо, — сказал судья Фиск, — пригласите следующего свидетеля обвинения.

Омсби назвал имя свидетеля с видом человека, объявляющего о драматическом событии с далеко идущими последствиями.

— На этот раз, ваша честь, я хотел бы пригласить свидетельницу Надин Палмер.

Вошла Надин Палмер. На ней был коричневый костюм, модная шляпка, а в руках — кожаная сумочка. Необыкновенно изящные туфли привлекали внимание к загорелым длинным ногам в тонких нейлоновых чулках.

Ее живые глаза насторожились, когда она заняла место свидетеля. Она быстро взглянула на Омсби, на Мейсона, снова на Омсби, на присяжных заседателей, затем снова на обвинителя. Надин Палмер дала присягу.

— Вас зовут Надин Палмер, и вы проживаете на проспекте Крокли, 11?

— Правильно.

— Вы знакомы хотя бы с одним из обвиняемых?

— Нет, лично не знакома.

— Вы знали Лоринга Карсона при жизни?

— Я видела его. Не помню, чтобы разговаривала с ним. Когда я заявляю, что лично не знакома с миссис Карсон, я отнюдь не имею в виду, что не знаю ее в лицо. Я посещала несколько собраний, где видела ее.

— Возвращаясь к пятнадцатому марта, я хочу спросить: где вы были утром того дня?

— Я поехала на машине к местечку под названием Виста-Пойнт.

— Объясните, где оно расположено по отношению к дому, построенному Лорингом Карсоном для Моли Идена.

— Оно находится не более чем в четверти мили от дома. С этого места можно посмотреть вниз и увидеть заднюю часть дома, внутренний дворик, бассейн и часть усадьбы за бассейном.

— Виста-Пойнт значительно выше, чем дом, о котором идет речь?

— Не знаю, на сколько футов выше, но с него можно смотреть вниз и увидеть крышу.

— Можно видеть дорогу, ведущую к дому?

— Нет. Можно видеть внутренний дворик, бассейн и комнаты в той стороне дома. Здание загораживает подъездную дорогу к дому, и поэтому невозможно увидеть ее; кроме того, Виста-Пойнт расположен под некоторым наклоном, и часть дома скрывается из виду.

— Понятно, — сказал Омсби. — Здесь карта с местечком Виста-Пойнт. Я прошу вас сориентироваться по карте и показать присяжным заседателям, где вы были пятнадцатого марта этого года.

Свидетельница показала пальцем на карте место:

— Здесь.

— Когда это было?

— Это было… Думаю, что я доехала туда около десяти пятнадцати или немного позже.

— Вас ждали там?

— Да.

— У вас были какие-либо приборы для наблюдения?

— У меня было два бинокля.

— Как вы использовали их?

— Я наблюдала за задней частью дома Карсона.

— Под «домом Карсона» вы подразумеваете дом, построенный Лорингом Карсоном и проданный Моли Идену?

— Да.

— Могу я узнать, почему вы были там?

— У меня были личные причины. Я… я поняла, что джентльмен, возмущенный тем, что Лоринг Карсон испортил мою репутацию, хотел заставить его отречься от своих слов, и если бы Карсон упорствовал, то он… он сказал, что проучит его.

— Пока вы находились там, что вы видели?.. Может быть, какие-либо передвижения по дому или двору?

— Да.

— Расскажите подробнее присяжным заседателям, пожалуйста.

— Когда я начала наблюдение, то, кажется, дома никого не было и…

— Это можно расценить, как вывод свидетельницы, — сказал Омсби. — Не делайте выводов, миссис Палмер… просто расскажите, что вы видели.

— Я остановила машину, вышла и время от времени смотрела в бинокль. Я отрывалась, чтобы глаза отдохнули, а затем продолжала наблюдение. Когда я заметила кое-что интересное для себя, я уже не отрываясь смотрела в бинокль.

— Что вы увидели?

— Я увидела Лоринга Карсона.

— Где он был?

— На кухне.

— Давайте выясним все подробнее для записи в протокол, — сказал Омсби. — Дом разделен колючей проволокой. Вы видели это?

— Конечно.

— По одну сторону располагалась кухня, по другую — часть общей комнаты и спальни.

— Правильно.

— Давайте вернемся к задней части дома, где находятся кухня и спальни, чтобы выяснить все для протокола, — продолжал Омсби. — Где был мистер Лоринг Карсон, когда вы увидели его?

— На кухне.

— Вы уверены?

— Да.

— Что вы сделали, когда увидели его?

— Я настроила окуляры бинокля на него.

— Вы знаете, какая увеличительная способность у бинокля?

— Восьмикратное увеличение.

— Вы четко видели его?

— Очень четко.

— Вы узнали его?

— Да.

— Вы видели, что он делал?

— Он нагнулся над бассейном у лестницы. Я не могла видеть, что он делает. Я попыталась отрегулировать окуляры, чтобы получить лучшее изображение.

— Хорошо. Что произошло потом?

— Мистер Карсон встал на колени у бассейна, около лестницы.

— Он держал что-нибудь в руках?

— У него был кожаный портфель.

— Что он сделал дальше?

— Он встал на колени и опустил руку по локоть в бассейн, затем потянул за что-то, и вдруг часть плитки поднялась, открыв тайник.

— Продолжайте. Что вы еще видели?

— Лоринг Карсон вошел в дом, — рассказывала Надин Палмер, — и почти сразу из другой части дома…

— Минутку, — перебил Омсби, — выясним все. С какой стороны дома вошел Лоринг Карсон? Со стороны кухни или спальни?

— Со стороны кухни.

— Что вы имеете в виду под «другой стороной дома»?

— Ту, где расположены спальни. Так вот, оттуда выбежала раздётая женщина и нырнула в бассейн.

— Вы наблюдали через бинокль?

— Да.

— Вы сможете узнать эту женщину?

— Я не смогу точно и определенно сказать, кто это был, но думаю…

— Минутку, — перебил ее Мейсон. — Если суд позволит, то считаю, свидетельница уже ответила на вопрос. Она сказала, что не может опознать женщину. И не имеет значения, о ком она думает, если она не может подтвердить это под присягой.

— Предполагаю, что она просто неточно выразилась, — возразил Омсби. — Она хотела сказать, что не может опознать женщину с полной уверенностью, но она стремится быть честной и признает, что возможна ошибка.

— Думаю, что обвинителю не было никакой необходимости переводить слова свидетельницы, — сказал Мейсон. — Она дает показания на английском языке, и я полагаю, что знаю его не хуже, чем помощник прокурора.

Судья Фиск задумчиво нахмурился, а затем сказал:

— Позвольте мне допросить свидетельницу. Я попрошу представителя обвинения не прерывать меня. Миссис Палмер, вы видели раздетого человека?

— Это была женщина, и она была раздета.

— На ней был купальник?

Свидетельница энергично закачала головой:

— Она была полностью раздета.

— Что она сделала?

— Она быстро выбежала из спальни и сразу же бросилась в воду, так что у меня дыхание перехватило.

— Она выбежала?

— Она выбежала из комнаты, нырнула в воду без единого всплеска и поплыла.

— У вас был бинокль?

— Да, но я не могла уследить за ней, так как она плыла очень быстро. Она находилась в поле видимости бинокля, но вне поля зрения обычным глазом, если вы понимаете, о чем идет речь. Она плыла очень быстро.

— Вы хорошо рассмотрели эту женщину?

— В общих чертах, но не совсем ясно.

— Вы можете опознать эту женщину под присягой?

— Нет. Но думаю, что узнаю…

— Полагаю, при данных условиях, — прервал ее судья Фиск, — свидетельница допускает небрежность, говоря, что она «думает», что может узнать того человека. Мы выслушаем ее свидетельские показания. Проблема в том, что свидетельница не может с полной уверенностью опознать человека, а не в нехватке улик. Продолжайте, представитель обвинения.

— Остановимся на этом подробнее, — сказал Омсби. — Эта женщина нырнула в бассейн и поплыла?

— Да. Она плыла очень быстро, и невозможно было рассмотреть ее лицо.

— Что она сделала потом?

— Она вышла из воды у лестницы, потянула там за что-то, и та же самая плитка открылась. Она нагнулась. С ней была пластиковая белая сумка, и она стала вытаскивать бумаги и набивать ими сумку.

— Вы хорошо рассмотрели ее в это время?

— Она повернулась спиной.

— Вы продолжали наблюдать?

— Да.

— Что вы сделали потом?

— Затем, — сказала свидетельница, — я поняла, что происходит, и…

— Не имеет значения, что вы поняли, — перебил ее Омсби. — Пожалуйста, будьте внимательны к вопросу, миссис Палмер. Что вы сделали?

— Я бросила бинокль на сиденье машины и побежала.

— Куда побежали?

— Побежала по тропинке, опускающейся ниже уровня бассейна.

— Вы знали, что там была тропинка?

— Да.

— Вы долго спускались по этой тропинке?

— Недолго. Около… думаю, около двухсот ярдов по тропинке вниз по холму, потому что затем я оказалась на открытом месте и начала подъем к бассейну.

— Вы могли видеть бассейн или дом, пока спускались по тропинке?

— Нет. Холм зарос кустарником. Думаю, что это карликовый дуб, хотя там есть и другие виды кустарника. Я точно не знаю, что это за кустарник, но его можно встретить в предгорьях Западной Калифорнии.

— Когда вы вышли из кустарника, то где оказались? Покажите это место на карте.

Надин Палмер показала.

— Я отмечу его кружочком, — сказал Омсби. — Вы могли ясно видеть дом с этого места?

— Да.

— Что вы сделали?

— Я очень быстро пошла к дому — так спешила, что запыхалась.

— Что вы увидели?

— Ничего.

— А как насчет бассейна?

— Он был пуст.

— А плитка, скрывавшая тайник?

— Она была открыта, то есть поднята.

— Что вы сделали?

— Я близко подошла к стене дома со стороны спален.

— Что произошло дальше?

— Я услышала, что говорили за стеной.

— Что же там говорили?

— Минутку, — насторожился Мейсон, — давайте сначала выясним, кто разговаривал.

— Я как раз хотел это спросить, — сказал Омсби.

— Думаю, что обвинитель должен спрашивать об этом в первую очередь.

— Очень хорошо, — согласился Омсби, — замечание по существу. Итак, я спрашиваю: у вас была возможность увидеть тех, кто разговаривал?

— Не сразу, но несколькими минутами позже.

— Кто это был?

— Обвиняемые по этому делу. Вивьен Карсон и Моли Иден.

— Где они разговаривали?

— В общей комнате.

— Вы могли слышать их со стороны бассейна?

— Да. Раздвижные стеклянные двери были открыты, и голоса обвиняемых можно было очень четко расслышать.

— Что вы услышали? Какой разговор?

— Женщина сказала…

— Кого вы подразумеваете под «женщиной»?

— Обвиняемую, Вивьен Карсон.

— Хорошо, что сказала Вивьен Карсон?

— Она сказала: «Любимый, мы никогда не сможем забыть это».

— Что потом? Продолжайте.

— Затем Моли Иден сказал: «Нам придется сделать это. Мы никому никогда не скажем об этом. Пусть репортеры обнаружат тело. Адвокат Мейсон приедет на пресс-конференцию. Репортеры обнаружат тело, а я сделаю вид, что ничего не знаю». Затем Вивьен Карсон сказала: «А как же быть с ножом? Он — из кухни». Моли Иден ответил: «Мы можем купить другой. Мы не позволим, чтобы такой пустяк помешал нам. Мы только что нашли друг друга, и мы имеем право быть счастливыми. Ничто не помешает этому. Я буду бороться за наше счастье».

— Что потом?

— Затем я услышала, что они идут. Я подумала, что они идут к бассейну. Я немного помедлила, затем спряталась за угол дома, где они не могли меня увидеть, если не выйдут во внутренний дворик. '

— А дальше?

— Затем я услышала, что дверь закрылась, и поняла, что они ушли. После этого в доме наступила тишина.

— Что вы сделали потом?

— Я пошла к тропинке и медленно, с трудом поднялась на холм, где стояла машина, и поехала домой.

— Во сколько вы вернулись домой?

— Около… думаю, немного позже одиннадцати тридцати.

— Что вы сделали?

— Я ничего не сообщила в полицию — ведь я не знала, что произошло. Я боялась… Мне было стыдно, что я шпионила и подслушивала. Я не знала, что было совершено убийство.

— Теперь вернемся назад, и я снова задам вам вопрос, — сказал Омсби. — Вы узнали раздетую женщину, которая выбежала из дома и прыгнула в бассейн?

— Думаю, что да.

— Избегайте употреблять слово «думаю», — сказал Омсби, — потому что это можно истолковать по-разному, и, несомненно, адвокат со стороны защиты попытается воспользоваться толкованием, которое очень невыгодно для вас. Ответьте, пожалуйста, что именно вы видели?

— Я… Я видела эту женщину. Она была совсем раздета. Хотя я получила лишь поверхностное впечатление, но…

— Вы узнаете ее?

— Я почти уверена, что это обвиняемая, Вивьен Карсон.

Омсби повернулся, улыбаясь, к Мейсону:

— Проводите перекрестный допрос, адвокат.

— Почти уверены? — спросил свидетельницу Мейсон.

Она кивнула.

— Вы не совсем уверены?

— Нет.

— Вы не можете подтвердить это под присягой?

— Нет.

— У вас есть веские основания сомневаться в том, что вы видели обвиняемую?

— Да… Полагаю, честно признаться, что такие основания есть. Я не уверена, и это все.

— Что вы сделали, когда вернулись домой? — спросил Мейсон.

— Я приняла душ.

— Была какая-то особенная причина для этого?

— Нет. Я… Когда я бежала через кустарник, земля была сухой, и моя одежда была в пыли. Мне нужен был душ, который я и приняла.

— У вас был гость, когда вы принимали душ?

— Нет, немного погодя. Вы хотите, чтобы я рассказала о вашем посещении, мистер Мейсон?

— Я прошу вас говорить правду, — сказал Мейсон. — У вас был посетитель?

— Да.

— Кто?

— Вы.

— Вы разговаривали со мной?

— Минутку, — сказал Омсби. — Я возражаю против неправильного проведения перекрестного допроса. Его нельзя превращать в прямой допрос.

— Но конкретно вопрос о самом разговоре не ставится, мистер Омсби! Правильно? — нетерпеливо уточнил судья Фиск.

— Не знаю. Может быть, не могу сказать.

— Вопрос о разговоре, — сказал Мейсон, — был задан, чтобы показать, что даже в то время свидетельница скрывала некоторые факты и умалчивала о других.

— Она не была обязана рассказывать вам о том, что видела, — заметил Омсби.

Судья Фиск посмотрел на часы.

— Мы вернемся к этому вопросу после небольшого перерыва, — сказал он. — Сейчас второй час. Перерыв продлится около часа, во время него присяжным заседателям запрещается составлять и высказывать мнение по существу дела, о виновности обвиняемых или одного из них. Присяжные заседатели не должны обсуждать между собой дело или позволять это делать другим в их присутствии. Суд удаляется на перерыв.

Когда присутствующие покинули зал суда, Мейсон повернулся на вращающемся стуле к своим клиентам. Он попросил полицейских отойти, чтобы те не слышали его, объяснив, что ему нужно провести консультацию.

— Послушайте, — сказал Мейсон, — вам придется рассказать мне, что случилось.

Моли Иден упрямо покачал головой.

Вивьен Карсон смахнула слезы.

— Давайте подробно выясним факты, — сказал Мейсон. — Вы ставили или нет машину Лоринга Карсона в ваш гараж? Эта женщина опознала не вас? Если она ошиблась, то открываются большие возможности, в противном случае я не хочу попусту тратить время и деньги, разыскивая людей, действительно ставивших машину в гараж.

— Я могу сказать вам, мистер Мейсон, лишь то, что она сказала правду: мы ставили машину в гараж.

— Зачем вы сделали это? — спросил Мейсон.

— Если бы вы знали все детали, — сказал Иден — вы бы поняли, что нам ничего больше не оставалось. Но если вы узнаете все… у нас не будет ни малейших шансов на спасение.

— У вас и сейчас их мало, — заметил Мейсон задумчиво.

— Мы не можем ничего сделать. Мы будем бороться сами за себя.

— Почему вы поставили машину в гараж? — спросил Мейсон.

— Потому, — сказал Иден, — что ее оставили у обочины дороги около квартиры Вивьен, причем она стояла у пожарного крана и на ней была наклеена квитанция о штрафе. В нашем распоряжении было очень мало времени. Мы хотели убрать ее с улицы.

— На машину наклеили квитанцию о штрафе за то, что ее поставили у пожарного крана перед квартирой Вивьен?

— Правильно.

— Конечно, все знали, что это машина Лоринга Карсона? — спросил Мейсон.

— Да. Но хуже всего было то, что он оставил ее в три часа утра. Вы догадываетесь, что это значит? Все были убеждены, что мы возобновили супружеские отношения, — чуть не плакала Вивьен.

— Не понимаю, — сказал Мейсон. — Пусть бы люди лучше думали, что вы возобновили супружеские отношения, чем самой себе подписывать смертный приговор.

— Правильно, — нетерпеливо сказала Вивьен, — сейчас мы это понимаем. Но вы должны представить, как это выглядело пятнадцатого марта.

— Почему он поставил там машину?

— Не знаю, но думаю, что это было частью дьявольского плана, придуманного Лорингом. Он с умыслом оставил машину у пожарного крана, рассчитывая, что на нее наклеют квитанцию о штрафе и что она привлечет внимание соседей.

— Что вы делали вместе в городе? — спросил Мейсон.

Моли Иден вопросительно посмотрел на Вивьен, та покачала головой.

— Прошу прощения, — сказал Иден. — Мы ответили на все вопросы, на которые хотели ответить, мистер Мейсон. Поступайте, как положено адвокату. Выходит, что мы виноваты и совершили преднамеренное убийство. Вы адвокат, от которого зависит наше будущее. Напрягитесь, вам следует выискивать любое возможное несоответствие в уликах. Сделайте все, что можно. Продолжайте вести дело в том же духе… Слышите, все зависит от вас… Именно на это мы надеемся.

— Проклятье! — сказал Мейсон. — Вы хотите попасть в камеру смертников.

— Нет, — возразил Иден. — Если нас признают виновными, то это конец. Если нас оправдают, то мы сможем жить нормальной жизнью в обществе не опуская головы. Я скажу вам только, что мы не убивали его.

— Когда же вы вернулись домой… если вы были вместе в городе? — спросил Мейсон.

Иден покачал головой:

— Мы сказали вам все.

Полицейские возвратились.

Мейсон пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он. — Можете забрать их.

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк обедали в отдельном кабинете небольшого итальянского ресторанчика.

— Думал, что ты скажешь, что это были лишь косвенные улики, — предположил Дрейк.

— Я тоже так думал, — ответил Мейсон. — В этом деле есть нечто, чего я не понимаю.

— Мы сделали все, что могли, — сказал Дрейк.

— Вы провели большую работу, шеф, — утешающе сказала Делла Стрит. — В конце концов, если они ожидали, что вы будете успешно действовать вслепую, то вы не оправдали их ожиданий. Вы вынули жало из большинства улик.

— Но как я могу опровергнуть показания Надин Палмер? — спросил Мейсон.

— Вы думаете, она говорит правду?

— Не знаю.

— Предположим, ты бы знал, что клиенты виноваты. Что бы ты сделал? — спросил Дрейк. — Ты бы подверг сомнению сказанное Надин Палмер, не так ли?

— Моя обязанность — не верить ее показаниям, — ответил Мейсон. — В конце концов, она дала показания, наносящие большой вред моим клиентам, и поэтому моя задача — провести тщательный перекрестный допрос, чтобы найти в них слабые места. Я хочу, кстати, чтобы ты сделал кое-что, Пол.

— Что?

— Возьми отпечатки пальцев у Деллы Стрит.

— Что взять?

— Отпечатки пальцев у Деллы Стрит, — невозмутимо повторил Мейсон, смотря в упор на Пола.

— Это нетрудно, — сказал Дрейк, усмехнувшись, — если Делла не возражает.

— Для чего вам нужны мои отпечатки пальцев? — спросила Делла.

— Я подумал, что смогу использовать их в перекрестном допросе.

— Каким образом?

— Это может поставить в тупик присяжных заседателей.

— Когда они нужны вам?

— Сразу после обеда. Дрейку лучше отвезти тебя в контору, где вас никто не увидит. Возьми ее отпечатки пальцев, Пол, и пометь листок бумаги с этими отпечатками… Используй стандартный лист… и пофантазируй, Пол. Возьми отпечатки пальцев не только у Деллы, но и у секретаря… Попеременно. Начни с мизинца Деллы, затем безымянный палец секретаря, средний палец Деллы, указательный палец секретаря, большой палец Деллы…

— Чего же ты хочешь добиться, — не мог понять Дрейк.

— Пока не знаю, — пожал плечами Мейсон. — По закону, у адвоката есть право подвергнуть свидетеля перекрестному допросу, чтобы убедиться, что он говорит правду. Я хочу немного поблефовать, поставить ей ловушку, просто задавая вопросы. У меня есть относительная свобода действий.

— Мне это не нравится, Перри, — сказал Дрейк. — Ты можешь попасть в беду, особенно когда начнешь использовать фиктивные отпечатки пальцев.

Мейсон мрачно посмотрел на него:

— Я уже в беде, Пол. Мои клиенты оказались по уши в этом деле, и я не знаю, что предпринять. Любой мой шаг может оказаться неверным.

— Конечно, все это выглядит не слишком обнадеживающе, — заметил Дрейк. — Нет ничего противозаконного в том, что ты возьмешь чьи-либо отпечатки пальцев, но когда ты начнешь использовать отпечатки пальцев двух людей, чтобы обмануть кого-либо, ты… Тебя могут привлечь к ответственности, Перри.

— В этом-то все и дело, — сказал Мейсон. — Но я сознательно иду на риск.

— Успокойся, Пол, — сказала Делла Стрит. — Давай скорее пообедаем и поедем.

Дрейк вздохнул:

— Вот что приходится терпеть частному детективу, работая с адвокатом Перри Мейсоном. — Он состроил гримасу. — Я вдруг окончательно потерял аппетит…

Когда в назначенный час суд возобновил заседание, судья Фиск сказал:

— Миссис Надин Палмер давала показания. Вернитесь на место свидетеля, пожалуйста, миссис Палмер. Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон.

Мейсон подождал, пока Надин Палмер заняла место свидетеля и дерзко посмотрела на него, как бы бросая вызов.

— Вы лишь мельком видели ту женщину в бассейне? — уточнил Мейсон.

— Я видела ее какое-то время, она плыла очень быстро.

— Вы могли заметить ее лицо лишь в тот момент, когда она бежала к бассейну?

— Как раз тогда я смогла бы хорошо рассмотреть ее лицо.

— Вы сказали «могла бы», имея в виду: если бы сосредоточили свое внимание на нем?

— Она очень быстро бежала, и я не успела направить на нее бинокль… Но я видела ее.

— Итак, вы видели, как она прыгнула в воду, переплыла на другую сторону бассейна, нагнулась над тайником — и все это время она находилась спиной к вам.

— Все время, пока она не вынырнула из воды.

— Она плыла в бассейне под водой?

— Да.

— Когда я пришел к вам, — сказал Мейсон, — у вас были мокрые волосы.

— Я принимала душ.

— Принимая душ, вы намочили волосы?

— Я хотела сделать другую прическу, поэтому не беспокоилась о волосах.

— Вы помните, что я попросил у вас сигарету и вы разрешили мне вынуть ее из сумочки?

— Да.

— Когда я открыл сумочку, вы выбежали в прозрачном халате. Вы очень торопились, и вам было все равно, как вы выглядите.

— Я хотела помочь вам, кроме того, я знала, что вы порядочный человек.

— Вы вынули пачку сигарет и передали ее мне? — спросил Мейсон.

— Да.

— Напоминаю, вы дали присягу, и поэтому ответьте на следующий вопрос, — сказал Мейсон. — Вы вынули эти сигареты из сумочки или они были у вас в руке, когда вы выбежали из спальни?

— Они были у меня в руке.

— Вы хотели дать мне сигарету сами, до того как я вынул одну из сумочки, поскольку вспомнили, что сигареты в сумочке мокрые. Они намокли от белья, в котором вы плавали в бассейне, а затем сняли его и положили мокрым в сумочку.

— Возражаю, — сказал Омсби. — Перекрестный допрос проводится неправильно, так как адвокат затрагивает вопросы, о которых не говорилось в прямом допросе, и опирается на факты, которые нельзя доказать.

— Думаю, что у меня есть право задать этот вопрос, — возразил Мейсон. — И полагаю, что вы пристрастны к свидетельнице.

Судья Фиск задумчиво посмотрел на свидетельницу.

— Я разрешаю свидетельнице ответить на этот вопрос, — сказал он. — Мне самому интересно узнать ответ.

— Мне не хотелось, чтобы вы копались в моих личных вещах, мистер Мейсон, поэтому я решила, что мне лучше самой дать вам сигарету.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сказал Мейсон. — Вы поступили так, потому что знали: сигареты в сумочке мокрые из-за того, что вы положили туда мокрое нижнее белье.

Она немного помедлила, затем дерзко взглянула на него.

— Нет! — воскликнула она с большой горячностью.

— Мы с вами разговаривали некоторое время, потом вы попросили меня подвезти вас, не так ли? — спросил Мейсон.

— Да.

— Когда мы ехали в машине, я обмолвился, что у Лоринга Карсона, кажется, есть подруга в Лас-Вегасе?

— Да.

— Вы попытались ускользнуть сразу же, при первой представившейся возможности. Вы захотели пересесть в такси. Правильно?

— Правильно.

— Я открыл вам дверцу?

— Да.

— И вы сели в такси?

— Да.

— Куда вы поехали?

— Возражаю против перекрестного допроса, так как он касается улик, не представленных на допросе, — вскочил с места Омсби.

— Возражение отклоняется, — сказал судья Фиск, — на том основании, что направление допроса обвинения может привезти к необъективному отношению к свидетельнице.

— Я поехала в аэропорт.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я задам еще один вопрос. Когда вы полетели в Лас-Вегас, вы взяли с собой ценные бумаги на имя А.Б.Л. Симора, заверенные в банке мистером Симором?

— Нет.

— Когда вы проникли в дом Идена, вы обратили внимание, что тайник открыт?

— Да.

— Вы брали ценные бумаги из тайника?

— Нет.

— Считаю, — сказал Мейсон, — что вы сами выбежали из дома, прыгнули в бассейн и переплыли на другую сторону, к тайнику. При этом вы не были раздеты, на вас оставалось нижнее белье. Вы взяли ценные бумаги из тайника, вернулись на другую сторону за одеждой, сняли мокрое белье, положили его в сумочку, не забыв предварительно выжать его.

— Я не делала ничего подобного!

— Вы взяли ценные бумаги с собой в Лас-Вегас? — настаивал Мейсон.

— Нет.

— Я показываю вам портфель, на котором оттиснуто позолоченными буквами «П. Мейсон», представленный в свидетельских показаниях как один из образцов, и спрашиваю: вы видели этот портфель до начала судебного процесса?

— Нет.

— Вы брали его с собой в Лас-Вегас?

— Ваша честь, — сказал Омсби, — несомненно, мы сбились с пути. Перекрестный допрос неправильный, и я возражаю против выдвинутых обвинений, которые нельзя доказать.

Судья Фиск ненадолго задумался, затем сказал:

— Однако это важный вопрос для защиты. Я разрешаю задать его, так как он касается мотивации действий свидетельницы. Ответьте на вопрос.

— Нет.

Мейсон подошел к адвокатскому месту и протянул руку Делле Стрит.

Она передала ему конверт, принесенный Полом Дрей-ком в зал суда.

Мейсон подошел к свидетельнице, театрально открыл конверт, вынул лист бумаги с десятью клеточками на нем и с чернильным отпечатком пальцев на каждой и сказал:

— Я спрашиваю, это ваши отпечатки пальцев?

— Минутку, минутку, — прокричал Омсби, поднявшись. — Возражаю против подобного непрофессионального ведения дела! У адвоката нет прав на такие намеки.

— Какие намеки?

— На то, что вы имеете отпечатки пальцев этой женщины. Я возражаю.

— Я заверяю суд, обвинение и присяжных заседателей, — сказал Мейсон, — что у меня и в мыслях не было утверждать, что эти отпечатки пальцев взяты каким-либо государственным агентством. Напротив, я лишь спрашиваю свидетельницу: это ее отпечатки пальцев или нет?

— Этот вопрос требует от свидетельницы выводов, — сказал Омсби. — Кроме того, перекрестный допрос ведется неправильно.

— Я тоже думаю, что адвокат требует от свидетельницы выводов, — сказал судья Фиск, нахмурившись.

— Но ведь не запрещается спросить свидетельницу, ее это отпечатки пальцев или нет, — возразил Мейсон. — И я задаю этот вопрос.

— Свидетельница может узнать подпись, взглянув на нее, — сказал судья Фиск. — Но что касается отпечатков пальцев, здесь нужен вывод специалиста.

— Я лишь хочу ясности. Я не возражаю, если со свидетельницы снимут отпечатки пальцев, поместят их на листок бумаги, а затем передадут оба листка бумаги судебному исполнителю, чтобы их пометили для опознания. Если окажется, что отпечатки пальцев не принадлежат свидетельнице, то на этом дело и закончится.

— Но зачем нам делать все это? — недоумевал Омсби.

— Потому что у меня есть право спросить, ее это отпечатки пальцев или нет, так же, как я могу задать вопрос о принадлежности ее подписи.

— Я сталкиваюсь с таким поворотом событий впервые в своей практике, — признался судья Фиск. — Поэтому, прежде чем я приму постановление по данному вопросу, я предлагаю, чтобы у свидетельницы взяли отпечатки пальцев и пометили их для опознания. Затем в зал суда пригласят эксперта-криминалиста для разрешения этого вопроса.

— Согласен, — сказал Мейсон.

— Могу я узнать, почему вы задаете этот вопрос? — спросил судья Фиск.

— Я пытаюсь установить некоторые факты, которые внесут ясность в показания свидетельницы, ваша честь. Я не могу объяснить этого в данный момент, иначе план защиты будет преждевременно раскрыт и свидетельница подготовится к…

— Очень хорошо, очень хорошо, — резко перебил его судья Фиск. — В конце концов, присяжные заседатели на месте, и нам не следует больше обсуждать этот вопрос. Суд делает десятиминутный перерыв, во время которого у свидетельницы возьмут отпечатки пальцев, а листки бумаги передадут для опознания.

— Я не вижу смысла делать это, — попытался возразить Омсби.

— Думаю, что мы достаточно долго занимаемся этим вопросом, — сказал судья Фиск. — Я хочу дать защите полную свободу в проведении перекрестного допроса. Полагаю, что при данных обстоятельствах роль защиты особенно важна. Считаю правильным в случае рассмотрения дела об уголовном преступлении давать адвокату защиты полную свободу в проведении перекрестного допроса важного свидетеля. Надин Палмер — основная свидетельница. И я предоставляю защите право использовать любые юридически допустимые средства, чтобы проверить ее показания.

— Очень хорошо, — сказал Омсби, — мы также ждем этого. Пусть Мейсон использует всю свою ловкость, мастерство, артистизм…

— Достаточно, мистер обвинитель, — перебил его судья Фиск. — Нет времени спорить. Суд удаляется на десятиминутный перерыв, по окончании которого должны быть представлены документы, помеченные для опознания.

Когда судья Фиск покидал свое место, в зале суда было шумно.

Репортеры окружили Перри Мейсона, пытаясь выспросить у него, что он собирается делать, какова его стратегия, откуда появились отпечатки пальцев, как они попали к нему и насколько они важны.

Мейсон отвечал на все вопросы улыбкой:

— Никаких комментариев.

Когда суд возобновил работу, то поднялся возмущенный Омсби.

— Ваша честь, — сказал он, — высококвалифицированный специалист из офиса шерифа взял отпечатки пальцев у свидетельницы. Оказалось, что нет ни малейшего сходства между представленными Перри Мейсоном отпечатками пальцев и отпечатками пальцев свидетельницы. Предполагаю, что Перри Мейсон знал об этом, и он виновен в попытке использовать процедуру судебного разбирательства в своих интересах, а также в попытке запугать свидетельницу и создать неправильное представление у присяжных заседателей.

— Если специалист, которого вы упомянули, — сказал Мейсон, — готов занять место свидетеля и дать присягу, что это не те же отпечатки пальцев, то я буду связан свидетельскими показаниями и сниму свой вопрос к свидетельнице. Я предлагаю прервать перекрестный допрос, чтобы специалист мог дать свидетельские показания.

— Очень хорошо, — сказал Омсби, охваченный гневом. — Вы можете сесть на свое место, миссис Палмер. Я приглашаю Герви Лейвера.

— Мистер Лейвер — специалист по отпечаткам пальцев в ведомстве окружного прокурора? — спросил Мейсон.

— В ведомстве шерифа.

— Очень хорошо, — сказал Мейсон. — Я оговаривал квалификацию мистера Лейвера. Вы можете продолжить допрос.

— У меня в руках два листа бумаги с отпечатками пальцев, — сказал Омсби. — Один из них помечен «Е-А», а другой — «Е-Б».

— Да, сэр.

— Ответьте сначала, что за документ «Е-Б».

— Это отпечатки пальцев свидетельницы Надин Палмер.

— А что за документ «Е-А»?

— Это отпечатки пальцев, представленные мистером Мейсоном.

— Есть ли черты сходства между отпечатками пальцев на документе «Е-А» и отпечатками пальцев на документе «Е-Б»?

— Никаких.

— Отпечатки пальцев оставлены одним лицом?

— Нет.

— Отпечатки пальцев на документе «Е-А» являются отпечатками пальцев лица, оставившего их на документе «Е-Б»?

— Нет, сэр.

— Оставила ли Надин Палмер отпечатки пальцев на документе «Е-А» и принадлежат ей хотя бы некоторые из них?

— Нет, сэр.

— У меня нет больше вопросов, — сказал Омсби.

— Я временно прекращаю перекрестный допрос, — заявил Мейсон. — Прошу, чтобы данные документы были приняты для опознания.

— Обвинение не хочет принимать их как вещественное доказательство для опознания по этому делу, — резко выступил Омсби.

— Пусть так. Внесите их в дело обвиняемых, — сказал Мейсон, сделав великодушный жест, выражая свою полную беспристрастность по этому вопросу. — Зарегистрируйте их как вещественные доказательства 1 и 2 в деле обвиняемых.

— Очень хорошо, — сказал судья Фиск. — Они могут быть учтены в свидетельских показаниях как вещественные доказательства 1 и 2. Теперь займите место свидетеля, миссис Палмер, чтобы подвергнуться перекрестному допросу.

— Я временно отложил перекрестный допрос, — заявил Мейсон.

— Имеются какие-либо вопросы к свидетельнице со стороны обвинения?

— Нет.

— Очень хорошо, миссис Палмер, вы свободны.

— Дело возбуждено властями штата, — подсказал Омсби.

— Защите нужен перерыв? — спросил судья Фиск.

— Защита отказывается от перерыва, — ответил Мейсон. — Защита приглашает свою первую и единственную свидетельницу Эстеллу Ренкин.

— Вашу единственную свидетельницу? — спросил удивленно Омсби.

— Мою единственную свидетельницу, — подтвердил Мейсон. — Думаю, что нам больше никто не нужен.

— Минутку, джентльмены, — сказал судья Фиск. — Здесь не должно быть ничего второстепенного. Мисс Ренкин, займите место свидетеля.

Эстелла Ренкин, высокая, рыжеволосая, с большими карими глазами, заняла место свидетеля, положила ногу на ногу, бросила взгляд на присяжных заседателей, затем повернулась к Перри Мейсону.

— Где вы живете, мисс Ренкин?

— В Лас-Вегасе.

— Вы находились там пятнадцатого марта этого года? — Да.

— Чем вы занимаетесь?

— Я — администратор магазина подарков.

— Расскажите нам, чем вы торгуете в магазине?

— Кожгалантереей, антикварными вещами, туалетными принадлежностями, разнообразными открытками, сувенирами, журналами, сигарами, сигаретами…

— Вы получили заказ на портфель и чемодан от дежурного по этажу в гостинице Лас-Вегаса вечером пятнадцатого марта?

— Да, получила.

— В каком часу это было?

— В девять сорок пять вечера.

— Вы узнаете заказанный портфель, если увидите его?

— Да.

— Я обращаю ваше внимание на вещественное доказательство 26-А, — сказал Мейсон, — и спрашиваю вас, видели ли вы раньше этот портфель?

Свидетельница взяла в руки портфель и осмотрела его:

— Да. Я тогда продала именно этот портфель.

— А до этого часа, то есть до девяти сорока пяти минут вечера пятнадцатого марта, этот портфель находился в магазине?

— Да.

— Вы уверены?

— Уверена.

— Все, — сказал Мейсон. — Проводите перекрестный допрос.

Омсби встал, слегка усмехнувшись:

— Насколько я знаю, мисс Ренкин, мистер Мейсон мог заказать данный портфель, то есть вещественное доказательство 26-А, чтобы сбить с толку полицию. Он также мог переложить туда ценные бумаги, найденные полицией при нем, из другого портфеля.

— Возражаю, — сказал Мейсон, — так как данное предположение требует от свидетельницы выводов. Обвинение ставит целью доказать, что я привез данный портфель с бумагами с собой из Лос-Анджелеса. У меня есть право доказать, откуда он появился.

— Но эта улика не имеет никакого значения, — сказал Омсби. — Это лишь предположение свидетельницы.

— Полагаю, — ответил Мейсон, — что представитель обвинения сможет доказать свою точку зрения присяжным заседателям, но считаю, что данные улики очень важны, потому что полицейские из лас-вегасского отделения полиции следили за мной, когда я находился там.

— В свидетельских показаниях нет фактов, доказывающих это, — отрубил Омсби. — И вообще, вопрос несуществен.

— Тогда я хотел бы снова пригласить лейтенанта Трэг-га и подвергнуть его перекрестному допросу, чтобы показать, что за мной постоянно велось наблюдение, — сказал Мейсон.

— Я закрываю вопрос, и теперь вы не можете провести перекрестный допрос.

— Очень хорошо, — ответил вежливо Мейсон, — я полностью уверен в честности лейтенанта Трэгга, поэтому вызываю его как моего свидетеля.

Озадаченный, лейтенант Трэгг вышел вперед.

— Вернемся к портфелю, вещественное доказательство 26-А, обнаруженному у меня в номере, лейтенант Трэгг. Кто нашел портфель?

— Я.

— Вы заметили другой портфель в номере?

— Нет, сэр. Но там был чемодан.

— Я спросил о портфеле, — уточнил Мейсон. — В номере был еще портфель?

— Я его не видел.

— Вы вошли в номер с определенной целью, так, лейтенант?

— Да, сэр.

— С вами был сержант Элиас Кемп, полицейский из Лас-Вегаса?

— Да, сэр.

— Насколько мне известно, за мной следили в то время?

— Переодетый полицейский наблюдал за вами.

— Вы собирались взять ордер на обыск моего номера?

— Да, сэр.

— С какой целью?

— Чтобы найти портфель с ценными бумагами.

— Вы нашли его?

— Да.

— Находился ли в номере другой портфель, содержащий ценные бумаги, либо из которого их могли переложить в другой портфель?

— Я… признаюсь, что не знаю, — сказал Трэгг.

— Почему не знаете?

— Потому что я хотел найти портфель с ценными бумагами, и когда я обнаружил его, то тут же прекратил все поиски.

— Следовательно, — сказал Мейсон, — насколько вы знаете, данный портфель, то есть вещественное доказательство 26-А, был единственным в комнате?

— Да, сэр.

— Вы попытались выявить скрытые отпечатки пальцев на портфеле? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Вы нашли какие-либо отпечатки пальцев?

— Да. Мы нашли отпечатки пальцев, принадлежащие вам и еще какому-то лицу, которое мы не могли опознать в то время. Теперь я думаю, что это были отпечатки пальцев мисс Эстеллы Ренкин.

— Фотографии со скрытыми отпечатками пальцев у вас с собой?

— У меня в портфеле.

Трэгг предъявил фотографии.

— Я хочу, чтобы эти фотографии зарегистрировали как вещественные доказательства 3 и 4 по делу обвиняемых, — сказал Мейсон. — У меня нет больше вопросов к свидетелю.

— Нет вопросов, — согласился Омсби.

— Вы свободны, — сказал Мейсон, повернувшись к пораженному Омсби. — Если суд позволит — это относится к делу обвиняемых. У нас нет больше вопросов.

Судья Фиск удивился так же, как и Омсби.

— Вы хотите высказаться по этому поводу?

— Мы готовы привести свои доводы, — вызывающе сказал Омсби.

— Я тоже, — сказал Мейсон.

— Очень хорошо, — подвел черту судья Фиск. — Изложите ваши доводы.

Омсби вышел вперед и заговорил, обращаясь к присяжным заседателям:

— Если суд позволит, то это необычное дело об умышленном хладнокровном убийстве. Возможно, покойный не был безупречным человеком, но все же он имел право на жизнь и на защиту со стороны закона. Обвиняемая Вивьен Карсон, посчитав, что ее чувства к нему умерли, затеяла бракоразводный процесс. Она полагала, что муж скрывает некоторые ценные бумаги; вероятно, так оно и было, по крайней мере, на это указывают улики. Я недооценил бы вас, если бы стал оспаривать это. Это послужило одним из мотивов убийства, но частично к нему привела вдруг вспыхнувшая страстная взаимная влюбленность обвиняемых. Я хотел представить дело без каких-либо оттенков, но полагаю, что должен обратить внимание присяжных заседателей на некоторые факты, чтобы вас не сбил с толку только что приведенный аргумент. Приведу заключительный вывод, следующий за доводами обвиняемых. Я хочу лишь подчеркнуть на этот раз, что несмотря на то, что защита попыталась подорвать доверие к свидетельнице Надин Палмер, она прекрасно вышла из положения. Она честно сказала вам, что она в здравом уме, и она видела, что женщина, прыгнувшая в бассейн, — Вивьен Карсон, но не решилась утверждать это с полной уверенностью. Думаю, что большей честности нельзя ожидать от свидетельницы. Полагаю, что, принимая во внимание поведение свидетельницы, надо признать: любые высказывания адвоката либо попытки опорочить свидетельницу лишь ударят рикошетом по обвиняемым. Они оставили изобличающие их отпечатки пальцев на плитке, закрывающей тайник, — неоспоримое свидетельство того, что они оба прикасались к ее внутренней поверхности. Посмотрите на увеличенные снимки и сделайте свои выводы.

Не нужно быть специалистами, чтобы правильно сориентироваться. Для этого нужны лишь хорошее зрение и здравый смысл. Итак, обвиняемые прикасались к внутренней стороне плитки, а также к стенкам тайника.

— Зачем? — раздался вопрос от присяжных.

— Задайте этот вопрос себе. Еще никто не пытался дать вам разумное объяснение, но есть лишь один логичный ответ. Они убили Лоринга Карсона и взяли спрятанные ценности. Они украли наличные деньги и хотели перепрятать ценные бумаги, которые впоследствии нашли у их адвоката Перри Мейсона в Лас-Вегасе.

— Это совпадение?

— Не будьте наивны! Я требую обвинить подсудимых в убийстве первой степени.

Омсби закончил и вернулся на свое место.

Тут же поднялся Мейсон, улыбаясь присяжным заседателям:

— Если суд и вы, господа присяжные заседатели, позволите высказать мою точку зрения, то знайте: я оказался в невыгодном положении. Дело против обвиняемых основывается лишь на показаниях одной свидетельницы — Надин Палмер. Прокурор убедил вас, что Надин Палмер — благоразумная, честная женщина. Она не решилась опознать Вивьен Карсон в увиденной женщине, прыгнувшей в бассейн, и все решили, что это показатель ее честности, барометр ее честности, а всякая атака на нее ударит рикошетом по обвиняемым. Свидетельница Надин Палмар не осмелилась признать в плывущей женщине Вивьен Карсон, так как позднее может выясниться, что это был кто-то другой, и тогда ее обвинят в лжесвидетельстве. Поэтому она уклоняется от прямого ответа, изворачивается, высказывается двусмысленно, а прокурор, обратите внимание, хочет представить это как барометр честности. Если это барометр честности, то он показывает очень низкое давление. А знаете, почему ей не хватило честности прямо сказать, что она не смогла узнать увиденного человека, что она не знает, кто это был, и не разглядела лица? Задайтесь вопросом: видела ли она вообще раздетую женщину? Видела ли она вообще кого-нибудь или же все переиначила, изобразив эту женщину вместо себя, а себя представив беспристрастной свидетельницей происходящего? Почему она не сообщила полиции обо всем? Почему она помчалась домой принимать душ и при этом намочила волосы? Почему сигареты в ее сумочке были мокрыми? Я отвечу. Потому что она сама прыгнула в бассейн, переплыла на другую сторону и взяла ценные бумаги. Сейчас я окончательно докажу это. Вы, господа присяжные заседатели, не вчера появились на свет, вы знаете, что если полиция выбрала какого-то подозреваемого, то она собирает улики, подтверждающие его вину, и очень часто не замечает других, указывающих на другое лицо. Я пока не утверждаю, но допускаю, что свидетельница Надин Палмер нырнула в бассейн, узнав о тайнике, положила ценные бумаги в пластиковую сумку, поплыла обратно за одеждой и увидела, что Лоринг Карсон заметил ее. Лоринг Карсон выбежал из дома и, когда она попыталась выскользнуть из бассейна, схватил ее за голову и удерживал под водой, пока она не выпустила сумку.

— Откуда вы это знаете? — прозвучал вопрос присяжных.

— Потому что у Лоринга Карсона оба рукава рубашки были мокрыми. Он не мог их замочить, открывая тайник. Когда он протянул руку, чтобы привести в действие спрятанный механизм, то поступил точно так же, как лейтенант Трэгг. Он сделал единственную допустимую вещь, то есть закатал правый рукав рубашки. Но даже если он не сделал этого, то он не мог замочить левый рукав рубашки, потянув спрятанное кольцо. Он замочил оба рукава, так как питался схватить Надин Палмер и удерживать ее под водой, но она ускользнула от него.

Что сделал Лоринг Карсон? Он вернулся в дом, нашел ее одежду и стал ждать ее, уверенный, что женщина не осмелится появиться открыто на людях в прозрачном мокром белье. Теперь я докажу вам, что этой загадочной раздетой незнакомкой, о которой говорила Надин Палмер, была она сама. Она оказалась в ловушке. Поэтому она тихо пробралась на кухню, схватила нож, а затем тихо и осторожно вернулась к забору, к которому Лоринг Карсон повернулся спиной, сторожа ее одежду. И вонзила нож в него. Это преступление, с одной стороны,

избавило ее от всего, что мешало ей вынести украденное состояние, а с другой стороны, она избежала ареста. Затем свидетельница Надин Палмер опять нырнула в бассейн, поднырнула под забор, вернулась к одежде, оставленной ею в общей комнате на стороне Моли Идена, в присутствии трупа сняла нижнее белье, положила его в сумочку, надела верхнюю одежду и только после этого поднялась на холм, где стояла ее машина. Сев в машину, она вернулась домой и переодевалась, когда я пришел.

Ее охватила паника: ведь она по оплошности дала мне возможность увидеть, что сигареты в сумочке мокрые. Кроме того, она вдруг представила себе, что ей придется объяснять изменение своего финансового положения. Она жила на скромные средства, довольствуясь лишь небольшой зарплатой, и теперь вдруг разбогатела. Как она сможет объяснить этот факт? Я обмолвился о Лас-Вегасе, и она ухватилась за эту мысль. Она может поехать в Лас-Вегас и пустить пыль в глаза за игральными столами. За длинную ночь люди забудут — выиграла она или проиграла. А позже она сможет сорить деньгами и говорить, что ей повезло в Лас-Вегасе. При этом она оказалась слишком умной, чтобы возиться с ценными бумагами. Что ей оставалось делать? Она положила их в портфель с оттиснутой надписью «П. Мейсон» и подбросила ко мне в номер. После этого она сообщила властям, что мои клиенты по данному делу передали мне ценные бумаги.

Сейчас я не могу неопровержимо и бесспорно доказать это, так как у меня нет штата полицейских, а также их возможностей и сил. Как частное лицо, я не могу рассчитывать на сотрудничество с полицией Лас-Вегаса. Однако, если я не могу бесспорно доказать этот факт, то, по крайней мере, я могу вызвать у вас законное сомнение в бесспорности версии обвинения. Если же мне это удастся, то по закону вы должны будете оправдать обвиняемых. — Мейсон сделал паузу. — Среди образцов, принятых как улики по этому делу, вы можете видеть портфель с отпечатками пальцев, которые полиция не смогла опознать. Вы также можете видеть фотографии отпечатков, сделанных со стен тайника и с крышки тайника, обведенные кружком, которые, по словам полиции, принадлежат моим клиентам. Теперь я попрошу вас взять образец с отпечатками пальцев Надин Палмер, засвидетельствованный специалистом, как действительно принадлежащий ей, отнести его в комнату присяжных заседателей и сравнить с отпечатками пальцев, которые полиция не смогла опознать как дефектные. Чтобы сравнить их, не надо быть экспертом-криминалистом. Речь идет о нахождении сходства между ними. Полиция показала вам, как это делается, на примере отпечатков пальцев обвиняемых, найденных на выступе плитки… и, конечно, они там действительно были. А почему бы и нет? Дом принадлежит двум обвиняемым, одна половина — Вивьен Карсон, другая половина — Моли Идену. Как бы вы поступили, если бы вернулись домой и вдруг узнали, что одна из плиток у плавательного бассейна — крышка замаскированного тайника? Вам не стало бы интересно, что там внутри? Вы не исследовали бы его? Обвинение пыталось доказать, что отпечатки пальцев принадлежат обвиняемым, но в какое время отпечатки появились там, сказать никто нё может. — Мейсон театрально замолк. — Никто не может сказать, оставили отпечатки до убийства или после него, до того, как Ло-ринг Карсон проник в дом, или после. Или же отпечатки оставили накануне вечером, когда обвиняемые обнаружили тайник и ждали Лоринга Карсона. Предположим, что они хотели поступить именно так, но что-то не получилось, к тому же, к своему ужасу, они нашли Лоринга Карсона убитым… Итак, леди и джентльмены, у меня тут двенадцать увеличительных стекол, которые я оставлю у судебного исполнителя. Суд даст вам указания взять образцы с собой и тщательно исследовать их. Я вас прошу лишь взять фотографии и отпечатки пальцев свидетельницы Надин Палмер и…

— Минутку, минутку! — закричал Омсби. — Я считаю сделанные указания должностным преступлением. Присяжные заседатели не могут брать на себя роль специалистов по отпечаткам пальцев, это же отдельная наука. Этим должен заниматься компетентный человек. Теперь, если вопросов нет, мы продолжим слушание дела, и специалист по отпечаткам пальцев из офиса шерифа продемонстрирует, что отпечатки пальцев, которые полиция не смогла опознать, нельзя опознать вообще и что между ними мало общего. Присяжные заседатели не должны удаляться из зала суда, чтобы провести неточное сравнение. Даже специалист не сможет определить по небольшому числу совпадений, что…

— Минутку, — перебил его судья Фиск. — Вы высказали свои возражения и обвинили защиту в должностном преступлении. Суд считает, что возникла необычная ситуация, но он отдает себе отчет в том, что мистер Мейсон прав и присяжные заседатели имеют право взять образцы с отпечатками пальцев с собой и поступить с ними по своему усмотрению.

— Благодарю, ваша честь, — сказал Мейсон и, повернувшись к присяжным заседателям, поклонился им. — Вспомните, что вам нужно лишь хорошее зрение и здравый смысл. Суд напоминает вам, что, если после изучения всех улик у вас возникнет законное сомнение в виновности подсудимых, вы должны будете оправдать их. Спасибо.

Мейсон сел.

Омсби выскочил на середину зала, забыв об осторожности, не владея собой, показывая пальцем на Мейсона, усмехаясь, вновь обвинил его в должностном преступлении, заявив, что Мейсон не пригласил дактилоскописта только потому, что боялся уличения во лжи.

Мейсон, кивнув сначала Омсби, затем присяжным заседателям, сел.

Он улыбнулся, как заведомый победитель, который может позволить себе быть великодушным и спокойно слушать истеричные угрозы соперника, зная, что тому суждено проиграть.

Присяжные заседатели удалились из зала суда на два с половиной часа.

В заключительнрм слове они признали двоих обвиняемых невиновными.

Перри Мейсон и Делла Стрит сидели вместе с Моли Иденом и Вивьен Карсон в конторе адвоката.

— Итак, — сказал Мейсон, — здесь нет никого, кроме вашего адвоката и его секретаря. Теперь расскажите, что произошло на самом деле. Вас оправдали, и вам ничто больше не грозит. Чтобы добиться этого, мне пришлось навести подозрения на главную свидетельницу обвинения. Я выполнил долг адвоката, представляющего вас, я должен был заронить семена сомнения в умы присяжных заседателей. Но я все же уверен, что Надин Палмер не убивала Лоринга Карсона, и, ради Бога, помогите мне выяснить, кто это сделал. Если это все же она, то мы должны возбудить против нее дело. Если не она, то мы должны позаботиться, чтобы ее имя, которое достаточно потрепали газетчики, не было опорочено окончательно. Рассказывайте же!

Иден взглянул на Вивьен Карсон.

Она покачала головой.

— Рассказывай ты, — обратилась она к Идену.

— Хорошо. Вот что произошло на самом деле. Если бы вы знали факты или если бы полиция обнаружила их, нас обвинили бы в преступлении первой степени без всякого шанса получить оправдательный приговор.

— Итак, — сказал Мейсон, — что же произошло?

— Я влюбился в Вивьен Карсон с первого взгляда, — сказал Моли Иден.

— Взаимно, — призналась Вивьен Карсон. — Женщине стыдно в этом признаваться, но когда Моли стоял рядом со мной, я трепетала как осиновый лист.

Моли Иден нежно обнял ее, погладив по плечу.

— Продолжайте, — попросил Мейсон, — начало хорошее: любовь с первого взгляда.

— Почти с первого взгляда, — поправился Моли Иден.

— В бикини, — едко заметил Мейсон.

— Хорошо, — согласилась она. — Я специально задумала вечеринку, чтобы привлечь его внимание. Мне было нужно… чтобы он совершил опрометчивый поступок. Тогда я возбудила бы против него дело о нарушении постановлении суда и настроила бы против него Лоринга Карсона.

— Я догадывался об этом, — сказал Мейсон. — Это начало. Но что произошло потом?

— Вечером четырнадцатого марта, — продолжал рассказывать Иден, — Вивьен сказала, что у нее сломалась машина. Она попросила помочь ей по-соседски и показать ближайшую авторемонтную мастерскую. К тому времени мы были уже достаточно хорошо знакомы и даже немного шутили над нашими, так сказать, дружескими отношениями. Я предложил отвезти ее в мастерскую. По дороге Вивьен вдруг вспомнила, что забыла взять какие-то вещи, находящиеся в ее квартире. Я сказал, что буду рад отвезти ее на квартиру, а потом обратно домой. Затем разговор зашел об ужине, и я пригласил ее поужинать где-нибудь в городе. Мы заехали на квартиру Вивьен и к тому времени уже дружески беседовали обо всем на свете. В квартире Вивьен намекнула, что мы находимся на нейтральной территории, и, когда я упомянул о заборе, она сказала, что его здесь нет: в следующий момент она оказалась в моих объятиях… Время прошло быстро. Затем мы стали мечтать, разговаривали до самого рассвета. Мне не хотелось нарушать нашей идиллии, думаю, что ей тоже. Внезапно мы услышали звук ключа в замке, открылась дверь и вошел Лоринг Карсон. Он непристойно и грубо оскорбил Вивьен. Я ударил его, он — меня, и завязалась драка. Я выставил его за дверь и пригрозил, что если он когда-либо вернется или будет приставать к Вивьен, то я убью его.

— Кто-нибудь это слышал? — спросил Мейсон.

— Господи, да, — сказал Моли Иден. — Именно это и волнует меня. Один из соседей слышал этот скандал, но он сочувствовал нам и поэтому никому ничего не рассказал. Не знаю, почему полиция ничего не заподозрила и не расспросила соседей, но, возможно, они догадывались, что мы с Вивьен были вместе на ее квартире. Женщина, которая видела, что мы ставили машину в гараж, сообщила об этом в полицию, но полиция исходила из предположения, что мы были где-то еще той ночью.

— Что произошло потом? — спросил Мейсон.

— После того как я выставил Лоринга Карсона за дверь, мы дождались утра, позавтракали и вышли на улицу. У пожарного крана стояла машина Лоринга Карсона с укрепленной на ветровом стекле квитанцией о штрафе. Я подумал, что нужно отвезти машину подальше от квартиры Вивьен, поэтому снял ее с тормозов и спустился с возвышенности. Карсон приходил в квартиру рассерженным, он мог и не заметить, что оставил машину у пожарного крана. Но Вивьен думает, что все было сделано умышленно, так как оставалась последняя возможность предотвратить возбуждение дела о мошенничестве, оставив улику, ставящую под угрозу предварительное решение суда. Где он взял ключ от квартиры? Вивьен не давала его ему.

— Что Лоринг Карсон сделал, когда ушел из квартиры? Он мог бы въехать на возвышенность на машине. Почему он не оставил ее там, застав вас вдвоем?

— Не знаю, — пожал плечами Иден. — Именно это и беспокоит меня. Мы могли видеть машину из окна квартиры. Думаю, что, возможно, мы… мы ушли бы еще ночью, если бы там не было машины… Именно так. Мы даже стали думать, что он может отомстить… Мы не знали, что может произойти.

— Что случилось потом? — спросил Мейсон.

— Я пришел в вашу контору и подписал жалобу. Пока я находился у вас, Вивьен ждала меня на стоянке в моей машине. Я все думал, как бы вы удивились, если бы узнали об этом.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

— Мы поехали домой, — продолжал Иден. — Войдя в мою часть дома, увидели, что в общей комнате лежит человек. Так мы обнаружили тело Лоринга Карсона. В его спине торчал нож. Ужаснее всего было то, что Вивьен признала в нем нож с полки на кухне. Так как мы обнаружили тело вместе, то мы не могли пойти в полицию и сообщить им, что мы не ночевали дома и что у нас была ссора с Лорингом Карсоном, а потом мы обнаружили тело. Я сказал Вивьен, что нам лучше поехать к ней на квартиру и спрятать машину Лоринга Карсона в гараже до темноты, а затем переставить ее в другое место, где ее и найдут. Затем предложил подвезти ее в мастерскую, где ремонтировалась ее машина, убедил, что мы можем купить другой нож. Я, в свою очередь, должен был встретиться с газетчиками в назначенное вами время, а когда мы вошли бы в дом, то они обнаружили бы тело Лоринга Карсона. Теперь я понимаю, как это было глупо. Нам следовало пойти в полицию и довериться ей… Так-то вот. Но раз мы начали скрывать все, то мы уже не решались сказать правду. Ни один суд присяжных не поверил бы нам. И поэтому именно вам я доверил нашу судьбу, оставив вас в неведении до конца.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Я…

Телефон на столе Мейсона резко зазвонил.

— Герти сообщает, что сюда направляется лейтенант Трэгг.

Дверь открылась, и Трэгг появился на пороге.

— Так, так, так, — сказал он, — я, кажется, прервал совещание с клиентами.

— Совершенно верно, — подтвердил Мейсон.

— Нехорошо, — укоризненно заметил Трэгг.

— Более того, — сказал Мейсон, — так как суд присяжных оправдал моих клиентов, то они не могут представлять интереса для полиции, и поэтому ваш приход сюда неуместен.

— Только не волнуйтесь, Мейсон, — ответил с усмешкой Трэгг. — Меня интересуют не ваши клиенты, а вы.

— Я?

— Правильно. — Трэгг небрежно развалился в кресле, сдвинув на затылок шляпу и дружески улыбаясь. — У нас возникли некоторые затруднения с вами, Мейсон.

— Что вы имеете ввиду?

— Да вот, репортеры требуют, чтобы мы арестовали Надин Палмер, но у нас не заведено на нее дело. Вы обманом вынудили присяжных освободить ваших клиентов на основе сомнения в их виновности. Вы добились этого, намекнув, что Надин Палмер — убийца. Но ни вы, ни я не можем доказать этого. Мы оказались в трудном положении.

— Это помощник прокурора попал в такое положение, — сказал Мейсон, — из-за того, что не посоветовался со мной. Пусть сам выбирается, без моей помощи.

— Хорошо, хорошо, — не стал спорить Трэгг, — с одной стороны, вы вроде бы правы, но, с другой стороны, у меня возникла мысль, что вы захотите сотрудничать, если не со всей полицией, то хотя бы лично со мной, лейтенантом Артуром Трэггом.

— О-о! — протянул Мейсон доброжелательно. — Вы что-то придумали?

— Я принял за чистую монету ваши слова о том, что мы не обратили внимания на мокрые рукава рубашки. Действительно, Лоринг Карсон, который очень тщательно следил за своим внешним видом, обязательно бы снял пиджак и закатал правый рукав рубашки, прежде чем, потянув за кольцо, открыть тайник. Потом я стал размышлять дальше. Вероятно, на нем еще не было пиджака и он опустил рукава рубашки, закончив возиться с тайником, когда, вернувшись в дом и собираясь надеть пиджак, он вдруг обратил внимание на что-то, что заставило его выбежать во внутренний дворик и приблизиться к бассейну. По-видимому, вы правы: раздетая женщина поднырнула под забор с пластиковой сумкой, набитой вынутыми из тайника ценными бумагами. Наверное, Лоринг Карсон нагнулся и схватил ее за плечи, попытался окунуть в воду с головой и стал отнимать сумку. Ей удалось выскользнуть и опять поднырнуть под забор. Если бы Карсон захотел быстро перебраться на другую сторону, то ему оставалось бы только прыгнуть одетым в бассейн. Но это был не выход из положения. У Лоринга Карсона были ключи от обеих половин дома, поэтому он обежал дом кругом и попал на другую половину, где девушка оставила одежду. Карсону пришла в голову мысль, что если он останется около одежды, то обязательно дождется девушку, но он не предполагал, что для него все может закончиться так трагично. Короче, мне нужна помощь.

— Какая?

— Я не хочу быть козлом отпущения в этом деле. Ваши клиенты оправданы, и им больше ничего не грозит. Я не хочу, чтобы они признались мне в своей вине, но если они действительно виновны, то скажите мне об этом, чтобы я не тратил попусту время, подозревая и разыскивая убийцу. Все останется в тайне, в газеты не попадет ни слова. Это нужно только мне.

— Вы'на правильном пути. Полагаю, что вам нужно продолжить расследование, лейтенант. У меня есть все основания считать, что мои клиенты не виновны. Клянусь своей репутацией адвоката.

— Уже что-то определенное, — удовлетворенно заметил Трэгг, окинув проницательным взглядом Вивьен Карсон и Моли Идена. — Может быть, они все же расскажут, что произошло на самом деле?

Мейсон покачал головой:

— Они ничего вам не расскажут.

— А сами вы все знаете? — спросил Трэгг.

— Да, но тоже ничего не скажу.

Трэгг вздохнул.

— На портфеле было два хороших отпечатка пальцев. Почему вы не занялись ими? — спросил Мейсон.

Трэгг покачал головой:

— Самая глупая вещь, которую может придумать адвокат, — это убедить присяжных заседателей, что они справятся с ролью дактилоскопистов… Знаете, что я увидел в комнате присяжных? Каждый из двенадцати человек искренне поверил, что два смазанных отпечатка пальцев на крышке тайника принадлежат Надин Палмер, которая оставила отпечатки пальцев также на портфеле. Несомненно, определенное сходство есть, по крайней мере, четыре или пять совпадающих деталей, но нужно набрать одиннадцать, чтобы считать опознание точным. Как можно объяснить все это присяжным заседателям?.. По крайней мере, не при таком направлении, которое вы дали делу… И когда присяжные заседатели обнаружили четыре совпадающие детали, они сразу же стали специалистами по отпечаткам пальцев… Самая глупая вещь, которую только можно придумать.

— Однако, — возразил Мейсон, — обвинитель сам же предложил это. Он сказал присяжным заседателям, что сравнить отпечатки пальцев не так трудно, в чем они убедятся сами, если возьмут образцы в свою комнату.

— Признаюсь вам, Мейсон, Моррисон Омсби не пользуется сейчас большой популярностью в офисе окружного прокурора. Фактически его недолюбливают. Не удивлюсь, если он в скором времени займется частной практикой. Газетчикам удалось заполучить кое-какие сведения у присяжных заседателей, и они, несомненно, превратят все в настоящую сенсацию. У нас почти всегда остаются неопознанные отпечатки, — продолжал Трэгг. — Если все адвокаты будут вести дела таким образом, то мы все время будем в дураках. Конечно, это ошибка Омсби. Но попал-ся-то он в ловушку!

— Есть одна оговорка, — заметил Мейсон. — Она касается факта, который вы проглядели.

— Какого именно? — встревожился Трэгг.

— Я никогда раньше не видел портфеля с ценными бумагами, пока не обнаружил его в своем номере, после чего я заказал в магазинчике при гостинице новый портфель, а найденный портфель положил в чемодан. Мне пришлось сделать это, чтобы позднее, во время судебного разбирательства, я смог указать время получения данного портфеля. В противном случае ваша свидетельница могла заявить, что я привез ценные бумаги из Лос-Анджелеса, где мои клиенты передали их мне, и что я взял их с собой, чтобы где-нибудь спрятать.

— Знаю, знаю, — сказал Трэгг. — Я говорил полиции Лас-Вегаса, что вы не настолько глупы, но они даже слушать меня не стали

— Хорошо, Трэгг. Теперь я отдам вам найденный в номере портфель. Вы сможете выявить скрытые отпечатки пальцев на нем, совпадающие с отпечатками пальцев на крышке тайника.

— А для чего еще я пришел сюда? — спросил Трэгг. — Мы обязательно найдем человека, оставившего отпечатки пальцев на портфеле, и постараемся опознать их.

Мейсон вынул из сейфа целлофановый пакет с найденным портфелем.

— Обратите внимание, лейтенант, — сказал он, — что на этом портфеле оттиснута надпись «П. Мейсон».

Трэгг кивнул.

— Довольно необычная надпись, — разъяснил адвокат, — можно было написать «Перри Мейсон», либо инициалы «П.М.», либо просто фамилию «Мейсон».

— Продолжайте, — попросил Трэгг.

— Теперь, если внимательно посмотреть на имя, — не торопился Мейсон, — то можно заметить, что две первые заглавные буквы менее разборчивы. Выражаясь другими словами, портфель, возможно, первоначально был помечен инициалами «П.М.», а позже к ним прибавили остальные буквы, причем вместо точки после буквы «М» появилась новая буква «Е».

— Продолжайте, — сказал Трэгг. — У вас хорошо получается.

— Никто не обратил внимания на то, каким образом Лоринг Карсон добрался до этого дома.

— Мы думали об этом, — сказал Трэгг. — Все очень просто. Он приехал на машине, а ваши клиенты поставили ее в гараж под квартирой Вивьен Карсон. Они намеревались дождаться ночи, когда их трудно будет поймать, а затем отогнать ее куда-нибудь в другое место, чтобы не наводить на себя подозрений.

— Если бы они хотели сделать это, — спросил Мейсон, — зачем им нужно было ставить машину в гараж Вивьен Карсон?

— Признаюсь, — сказал Трэгг, — что и мне самому это неясно.

— Лоринг Карсон вернулся из Лас-Вегаса, — продолжал Мейсон, — но не один и не со своей подругой Женевьев Гайди. Думаю, что он попался на удочку самой системы игорного бизнеса Лас-Вегаса.

— Что вы хотите сказать? — удивился Трэгг.

— Когда Женевьев Гайди начала ему надоедать, — сказал Мейсон, — появилась другая молодая женщина. Имею в виду Политу Марчвел, так как она в курсе этого дела, к тому же ее инициалы — «П.М.». Я совсем не удивлюсь, если окажется, что портфель принадлежал ей, что она либо прилетела вместе с Лорингом Карсоном в Лос-Анджелес, либо назначила ему тут встречу. Вероятно, затем он забрал где-то свою, машину и вместе с Политой приехал на ней к дому. Он попросил ее не выходить из машины. Ему нужно было положить ценные бумаги в тайник. Он умышленно остановился около дома со стороны Идена, предполагая, что Полита не выдержит и попытается выведать его секреты. У него остались ключи от дома. Войдя в дом через боковую дверь, он прошел к бассейну и открыл тайник. Полита все предвидела. Ей оставалось лишь найти тайник. Возможно, она пробралась на половину Идена через окно и встала недалеко от бассейна, чтобы видеть Карсона. Как только он ушел, положив в тайник ценные бумаги и деньги, Полита скинула одежду и нырнула в бассейн. Она подплыла к тайнику, забрала его содержимое и вернулась обратно.

— Что делал Карсон в это время?

— Подойдя к машине и обнаружив, что там никого нет, он сообразил, что к чему. Полита полагала, что у нее будет достаточно времени, чтобы одеться и выйти с независимым видом, сказав: «Милый Лоринг, какое чудесное место! Я осмотрела тут все. Если ты на самом деле построил этот дом, то ты заслуживаешь похвалы. Прекрасная работа». Но прежде чем она успела что-либо сделать, он ворвался в дом через переднюю дверь и увидел, что она выбегает из бассейна с пластиковой сумкой в руке. Он снял пиджак и погнался за ней. Она нырнула в бассейн, но Карсону удалось схватить ее, может быть, за волосы. Он потянулся к ее шее, пытаясь окунуть ее с головой. Но она ускользнула. Карсон растерялся, но потом надел пиджак и стал сторожить одежду, уверенный, что она не осмелится выбежать на шоссе раздетой, к тому же он прихватил с собой ключи от машины. Но она поступила по-другому. Она сняла с полки на кухне нож, босиком на цыпочках подкралась к забору, вонзила нож ему в спину, протащила под забором свою одежду, оделась, взяла из его кармана ключ и, вскочив в машину, уехала. После этого пришли мои клиенты. Обнаружив тело Карсона, они поняли, что оказались в ужасном положении. Вместо того чтобы позвонить мне и спросить совета, они запутали дело, придумав целую историю…

— Прекрасная теория, — сказал Трэгг. — Осталось только доказать ее.

— Вы можете расспросить Женевьев Гайди. К тому же она тоже прилетела в Лос-Анджелес. Возможно, она знала, что Полита увела у нее друга, поэтому решила учинить небольшое следствие. Может быть, она будет неразговорчива, но не будет обманывать. Я уверен в этом. Поставьте себя на место Лоринга Карсона. Если бы воровкой была другая девушка, а не та, что приехала с ним, то он смог бы попросить девушку, ожидавшую его в машине, войти в дом с одной стороны, в то время как он сам войдет туда с другой, чтобы загнать в угол незваную незнакомку. Он так не поступил, и это является неоспоримым доказательством того, что кражу совершила женщина, приехавшая вместе с ним к дому.

Трэгг задумался.

— А Надин Палмер? — спросил он наконец.

— Надин Палмер поступила, как все женщины, — сказал Мейсон. — Увидев тайник, она захотела заглянуть в него. Она спустилась с холма, где стояла ее машина, по тропинке, но обратите внимание, Трэгг, что она подходила не к самому забору, а к части дома Идена. Чтобы добраться до тайника, ей пришлось снять всю одежду, оставшись в нижнем белье, она прыгнула в бассейн и, нырнув под забор, обнаружила, что в тайнике ничего нет. Тогда она вернулась тем же путем обратно, сняла нижнее белье, выжала его, положила его в сумочку и надела платье. Только после этого она услышала, как Моли Иден и Вивьен Карсон входили в дом. Она прижалась к стене… Начиная с этого момента она говорила правду. Вы недооцениваете присяжных заседателей. На крышке тайника действительно были ее отпечатки пальцев.

Трэгг покачал головой:

— Мы не смогли найти достаточно сходных деталей, чтобы быть уверенными.

Мейсон усмехнулся:

— Но у нас их хватило, чтобы вызвать законное сомнение в виновности обвиняемых. Ведь есть и другие неопознанные скрытые отпечатки пальцев. Может быть, они принадлежат Полите Марчвел?

Трэгг задумался и вдруг встал.

— Согласен, — сказал он. — Думаю, надо ехать в Лас-Вегас.

Трэгг ушел.

Моли Иден взглянул на Вивьен.

— Видишь, — сказала Вивьен, — я с самого начала знала, что нам нужно было рассказать все мистеру Мейсону.

Иден вынул чековую книжку:

— Думаю, что сумма в двадцать пять тысяч долларов — хороший гонорар по данному делу. Я заплачу еще двадцать пять тысяч долларов за то, что мне пришлось все скрыть от адвоката и заставить его действовать вслепую.

Делла Стрит освободила на столе место для Идена.

Трое присутствующих наблюдали, как Иден выписывает Перри Мейсону чек на сумму пятьдесят тысяч долларов.

Мейсон слегка откинулся от стола и повернулся так, чтобы лучше видеть молодую женщину, сидевшую в большом кожаном кресле для клиентов. Делла Стрит, секретарь адвоката, протянула ему карточку с конфиденциальной информацией. На ней 6buiq напечатано:

Имя: Сильвия Фарр.

Возраст: 26 лет.

Адрес: Северная Мейса, Калифорния, 694, Честнат-стрит. Временно проживает в «Палмкрест-Румс». Тел.: Хилвью 6-9390.

Причина визита: По поводу сестры.

Комментарии: В дамской сумочке лежат скомканные счета и несколько залоговых квитанций.

Мейсон перевернул карточку, положил ее на стол и спросил:

— Вы хотите видеть меня по поводу вашей сестры, не так ли, мисс Фарр?

— Да.

— Курите?

— Спасибо, у меня свои.

Она достала из сумочки новую пачку, надорвала уголок, вытащила сигарету и наклонилась к протянутой спичке.

— Ну хорошо, — сказал Мейсон, снова откинувшись в кресле. — Так что же случилось с вашей сестрой?

— Она исчезла.

— Впервые?

— Да.

— Как ее зовут?

— Мэй.

— Замужем?

— Нет.

— Что вы можете рассказать в связи с ее исчезновением?

Сильвия Фарр нервно усмехнулась:

— Мне трудно говорить, когда вы забрасываете меня вопросами. Можно я расскажу все по порядку?

— Конечно.

— Хорошо. Мы живем в Северной Мейсе, и…

— Кстати, — прервал ее Мейсон, — а где это — Северная Мейса? Что-то не припомню такого названия.

— И неудивительно. Это в северной части штата, в стороне от больших магистралей. Жуткая дыра. Там уже много лет ничего не строят. Недавно открыли новую почту, но это ничего не меняет.

— Ладно, хватит о Северной Мейсе, — улыбнулся Мейсон. — Давайте поговорим о Мэй.

— Мэй, — ответила мисс Фарр, — уехала из Северной Мейсы около года назад. Случилось это довольно неожиданно. Она была настоящей трудягой. Ну а я… я считалась симпатичной, — улыбнулась она, — а это в Северной Мейсе много значит. Вы же знаете, как это бывает. Я тоже могла быть одной из тех, кому осточертел спертый воздух маленького городка, из тех, кто едет в большой город, пытается стать кинозвездой, а кончает официанткой в дешевом ресторане, пытаясь заработать на жизнь, а потом выходит замуж за очаровательного принца или… остается ни с чем и возвращается домой, уже без иллюзий, с горечью и цинизмом в душе, возвращается и обнаруживает, что оставшаяся дома сестра вышла замуж за местного предпринимателя, у нее трое детей и она славится на всю округу своим прекрасным нравом и яблочными пирогами.

Глаза Мейсона блеснули:

— А Мэй решила по-другому?

— Я бы сказала, да. Ей до смерти надоела Северная Мейса, и она решила посмотреть мир..

— И где же она теперь?

Мисс Фарр улыбнулась одними глазами и ответила:

— Я не знаю.

— Где она была, когда вы получили от нее последние известия?

— Здесь.

— Она работала?

— И даже в нескольких местах, — осторожно сказала Сильвия. — Я думаю, она хотела, чтобы у нее все было не так, как в Северной Мейсе. Она завела себе новых друзей и очень хорошо проводила с ними время. Она стала настоящей плэйгерл.

— Она старше вас или моложе? — поинтересовался Мейсон.

— На полтора года старше. Но йоймите меня правильно. Мэй знала, что делала. Я просто хочу сказать, что резко изменилось ее отношение ко всему на свете. В Северной Мейсе она не отличалась живостью характера. Редко смеялась. Ей казалось, что она не живет, а прозябает. Что годы уходят. Все ее поведение говорило об этом. Но после того как Мэй попала в город, она стала другой. Ее письма искрились жизнью. Они были умными и… Знаете, некоторые из них я не могла показать маме. Помню, она как-то написала, что в городе девушке приходится постоянно играть с огнем и искусство не обжечься заключается в том, чтобы заботиться о руках, а не пытаться контролировать огонь.

— Когда вы получили от нее известие в последний раз?

— Чуть больше двух месяцев назад.

— Чем она тогда занималась?

— Работала секретаршей в фирме канцелярских товаров, адреса этой фирмы она не сообщила. Мэй жила тогда в «Пиксли-Корт Апартментс» и, кажется, неплохо проводила время.

— Ее письма у вас с собой? — поинтересовался Мейсон.

— Нет, я уничтожила почти все. У нее была привычка писать мне очень личные письма. Время от времени она писала такие письма, чтобы их могла читать и мать. Но в них не было ничего интересного.

— Ваша сестра когда-нибудь приезжала в Северную Мейсу после того, как покинула родной дом? — спросил Мейсон.

— Да, примерно около полугода назад, я была просто потрясена. Никогда в жизни не видела ни в ком таких перемен. У нее всегда был плохой цвет лица, грубые сухие волосы. Ее никак нельзя было назвать привлекательной. Но мой Бог, как она над собой поработала! Мэй была великолепна. Даже цвет лица изменился, стал гораздо лучше. Казалось, в глазах горел огонь. Она стала следить за руками и волосами. Кроме того, Мэй вся была напичкана остротами и всякими современными словечками. Всем нам в Северной Мейсе она дала почувствовать, что мы безнадежно отстали от жизни. Знаете, мистер Мейсон, — продолжала Сильвия, — я не привередлива. Я принимаю жизнь такой, как она есть, но я никогда не была так подавлена, как тогда, после отъезда Мэй. Мы снова окунулись в обычную рутину деревенской жизни. Пока она была с нами, все казалось не так уж плохо. Одно то, что она рядом, делало всех девушек более современными, что ли, более утонченными. А когда она уехала, из нас всех словно выпустили пар.

— Думаю, я понял вас, — сказал Мейсон. — Предысторию вы осветили довольно четко и ясно, мисс Фарр.

— Так вот, — поспешно продолжала Сильвия, — месяц назад или около того я написала Мэй письмо и ответ не получила. Тогда через две недели я послала еще одно письмо, но его вернули с пометкой, что сестра съехала с квартиры и не оставила нового адреса.

— Похоже, мисс Фарр, — сказал Мейсон, — ваша сестра вполне может о себе позаботиться. Я думаю, причин для беспокойства нет.

— Видите ли, в своем последнем письме, — объяснила мисс Фарр, — Мэй упоминала некоего мистера Уэнтворта, у которого есть яхта. Я поняла, он игрок и человек состоятельный. Как-то, после того как она была с ним на яхте, она написала мне: «Господи, сестрица, если окажешься в городе, держись подальше от таких людей, как Пенн Уэнтворт. То, что я говорила тебе об игре с огнем, к нему не относится. Он берет от жизни все, нц о чем не прося. С такими, как мистер Уэнтворт, от тебя ничего не зависит».

Мейсон довольно нетерпеливо сказал:

— Ваша сестра не первая девушка, которая обнаруживает, что игра с огнем, как она это называет, часто идет не по правилам. Вам не нужен адвокат, мисс Фарр. Если кто вам и нужен, то частный детектив. Примите мой совет, возвращайтесь в Северную Мейсу и забудьте обо всем. Ваша сестра в состоянии о себе позаботиться, и если она вам не пишет, то, без сомнения, только потому, что не хочет, чтобы вы знали, где она находится. В полиции вам бы сказали, что это часто случается. Если вам нужен хороший детектив, обратитесь в агентство Пола Дрейка. Там работают квалифицированные агенты. На благоразумие и честность мистера Пола Дрейка вы можете полностью положиться. Он работает на меня. — И Мейсон развернулся в своем кресле, показывая, что разговор окончен.

Сильвия Фарр подошла к столу и, глядя на Мейсона сверху вниз, сказала с отчаянием в голосе:

— Пожалуйста, мистер Мейсон, я знаю, это звучит глупо. Я просто не смогла сказать, как надо. Мне не удалось заставить вас посмотреть на сестру моими глазами. Говорю вам, я знаю, здесь что-то другое, мне кажется… она мертва, убита.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я знаю ее, а еще из-за того, что она написала в последнем письме.

— Вы не сохранили это письмо?

— Нет.

Мейсон сказал:

— Если вы абсолютно уверены в том, что здесь что-то серьезное, обратитесь в полицию. Они проведут расследование. Но вам может не понравиться то, что вы узнаете.

— Но я хочу, чтобы этим занялись вы, мистер Мейсон, я хочу, чтобы…

— Все, что я могу для вас сделать, — прервал ее Мейсон, — это привлечь детективное агентство. Впрочем, вы можете сделать это и сами, что сэкономит вам некоторую сумму. Я полагаю, деньги для вас имеют значение, не так ли?

— Да, имеют, — сказала она, — но сестра мне дороже денег, а я чувствую, что здесь что-то не так.

— Все же сходите к Полу Дрейку. В любом случае один из его агентов в двадцать четыре часа установит местонахождение вашей сестры. Если окажется, что она попала в затруднительное положение и нуждается в юридической помощи, за дело возьмусь я.

— Сюда, мисс Фарр, — сказала Делла Стрит, — я провожу вас к мистеру Дрейку.

Пол Дрейк, высокий и развязный мужчина, ввалился в офис Мейсона с бесцеремонностью, объясняемой годами тесного общения.

— Привет, Перри, привет, Делла. Как дела?

Он прошел к креслу для клиентов, уселся поперек него, свесив ноги через один из подлокотников, и сказал:

— Спасибо за работенку.

— Какую работенку?

— Ту девчонку, которую ты вчера ко мне прислал.

— А, ты имеешь в виду мисс Фарр?

— Ну да.

— А как с деньгами?

— О, так-сяк. Достаточно, чтобы оплатить предварительные расходы. Я думал, понадобится не больше трехчетырех часов, чтобы найти ее сестру.

— Ну и как, нашли?

— Нет, но зато я много узнал о ней.

Мейсон ухмыльнулся и потянулся за сигаретой.

— Закуришь, Пол? — спросил он.

— Нет, спасибо, — ответил Дрейк. — Теперь я жую резинку.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Что-то он замыслил, Делла. Когда у него под рукой нет ничего интересного, он курит сигареты и сидит в кресле, как цивилизованный человек. А когда ты видишь, что он скорчился, словно змея, с коликами в желудке, знай — что-то тут не так.

Дрейк надорвал целлофановую упаковку. Одну за другой закинул в рот три жевательные резинки. Затем скатал фантик в тугой комок и запустил им в корзину для мусора.

— Перри, — сказал детектив, — хочу задать тебе один вопрос.

Мейсон подмигнул Делле.

— Ну вот, началось.

— Я не шучу, Перри. Это ведь ты втянул меня в эту историю.

— Действительно я. Так что случилось, Пол?

— Какого дьявола ты заинтересовался этим делом?

— Я им не интересовался.

— Ты не взял его, это верно. Но из того, что она рассказала, ясно, что ты уделил ей довольно много времени.

— Это она так считает?

— Нет, она была очень расстроена. Решила, что ты не хочешь ей помочь. Я, конечно, объяснил ей, что ты один из самых высокооплачиваемых практикующих адвокатов в городе и что немногие поладают в твой офис. Это вроде успокоило ее.

— Я почти взялся за это дело, Пол, — сказал Мейсон.

— Я так и понял. Но почему?

Мейсон ухмыльнулся:

— Ты ведь обнаружил большие проблемы у этой девчонки, не так ли, Пол?

Детектив кивнул, с интересом глядя на Мейсона.

— Скрывается от правосудия? — спросил Мейсон.

— Нет, — сказал Дрейк, — подлог.

— Я так и думал, — произнес Мейсон.

Делла Стрит с любопытством взглянула на адвоката.

— Ну давай, Перри* не томи. Дай мне передых. Как ты догадался? — торопил Дрейк.

Глаза адвоката сузились, он как будто рассматривал что-то за спиной детектива.

— Будь все проклято, Пол. Лучше бы меня не интересовали ни люди, ни их секреты. Если в деле есть хоть какая-то загадка, я берусь за него даже за пятьдесят долларов, пусть оно стоит все пять тысяч.

— А что же здесь-то загадочного? — удивился Дрейк.

— Вы нашли Мэй Фарр? — задал Мейсон встречный вопрос.

— Нет, пока нет.

— А объяснение, между прочим, самое простое, — улыбнулся Мейсон и сделал такой жест, словно бросил перед ним что-то на широкий стол.

— Что ты имеешь в виду, Перри?

Мейсон заговорил:

— Взгляни на вещи трезво. Девушка пришла к нам по поводу своей сестры. Ее сестра исчезла. Она думает, что сестра попала в беду. Не знает, что бы это могло быть, но полна дурных предчувствий. При этом обрати внимание, как она одета: прекрасные туфли, юбка и пиджак не новые, но хорошо сшитые. А вот пальто, несомненно, новое, но из самого простого материала, плохо сшитое, с меховым воротником и оторочкой, будто куплено в самом дешевом магазине.

— Ну и в чем тут дело? — спросил Дрейк, видя, что Мейсон остановился в раздумье.

Мейсон отмахнулся от вопроса и продолжал:

— У нее хороший маникюр. Волосы зачесаны назад. На лице почти никаких следов макияжа. Губы не накрашены, и, чтобы подвести итог, ее кошелек набит деньгами и чеками.

Дрейк, переводя взгляд с Мейсона на Деллу Стрит и обратно, нервно жевал резинку, потом повернулся к Мейсону и сказал:

— Я тебя что-то не пойму. Ты куда-то клонишь, но пропади я пропадом, если понимаю куда.

Мейсон продолжал:

— К этой цепочке умозаключений прибавить больше нечего, это все. Что делает деревенская девушка, отправляясь в город? Надевает все самое лучшее, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Деревенские девушки, по крайней мере достаточно хорошенькие, стараются казаться изящными. Такая девушка, идя к адвокату, обязательно сильно накрасится. Отправляясь в город, она особенно позаботится о волосах.

— Но она была расстроена, — вставил Дрейк, — а может, у нее не было времени сходить к парикмахеру.

— Но время заняться маникюром у нее было. Да и у парикмахера она побывала. Она зачесала волосы назад, чтобы выглядеть возможно скромнее. Деревенская девушка сэкономила бы на туфлях и на сэкономленные деньги купила бы пальто понаряднее, если, конечно, она не считает, что ей идет именно такой тип пальто. Но в таком случае она никогда не наденет те туфли, которые на ней были. Пальто не гармонирует ни с одеждой, ни с обувью. Прическа не гармонирует с ногтями. Лицо не соответствует ее рассказу.

Дрейк нервно выплюнул жевательную резинку и вдруг выпрямился в кресле:

— Перри, черт тебя побери, уж не хочешь ли ты сказать, что она… что она…

— Вот именно, — ответил Мейсон. — Она скрывается от правосудия. И ей нужен адвокат, чтобы таскать для нее каштаны из огня. Она не осмелилась прийти под своим собственным именем и назвалась именем сестры — Сильвией.

— Будь я проклят, — медленно и подчеркнуто выразительно объявил Дрейк, — а ведь это похоже на правду.

— Конечно. — Мейсон произнес это так, словно разложить все по полочкам было проще простого. — Вот почему я уже почти взялся за это дело. Мне стало интересно, что она за тип, в какую переделку она попала, какие причуды ума подвигли ее подойти к делу с такой изобретательностью. Большинство девушек прибегли бы к слезам и истерикам или стали бы нагло отрицать все на свете. А эту наглой не назовешь. Мне показалось, что она хорошо знает, что делает. Девушка была испугана, но не плакала. По-видимому, она отнесла свои драгоценности в заклад, купила кричаще безвкусное пальто, причесала волосы так, чтобы выглядеть как можно скромнее, но не придала значения туфлям и упустила тот факт, что на руках у нее свежий маникюр.

Во время этой длинной речи Пол Дрейк медленно кивал.

— Да, ты прав, девчонка действительно влипла в историю.

— И сильно влипла?

— Подделка чека на восемьсот пятьдесят долларов.

— А кто получатель?

— Универсальный магазин «Стайлфест».

— В кредит или наличными?

— Кредит на сумму девятьсот пятьдесят долларов. Магазин получил чек по почте, но не обратил на него особого внимания, потом уже, когда чек вернули, как фальшивый, они здорово возмутились. А Мэй тем временем поняла, откуда дует ветер, и скрылась.

Мейсон отодвинул кресло, поднялся и начал ходить туда и обратно, хмуро уставясь на ковер.

— Пол, — бросил он через плечо, — хочу задать тебе один вопрос. Надеюсь, ответ будет «нет», но очень боюсь, что услышу «да». На этом подложном чеке случайно не стояла подпись некоего Уэнтворта?

— Да, на нем стояла именно подпись Пенна Уэнтворта. Довольно грубая подделка.

Мейсон круто повернулся на каблуках и посмотрел на Дрейка.

— Что?

— Грубая подделка, — повторил Дрейк.

Мейсон опять сделал характерный жест, будто подбросил что-то в воздух.

— Послушай, Пол, тут есть одна неувязка. Эта девчонка не стала бы заниматься грязным подлогом. Обрати внимание на ее руки и пальцы: изящные, тонкие и длинные, артистичные, умелые и ловкие во всем, что они делают. Когда она была здесь, то чертовски нервничала, но она открыла сумочку, вытащила сигареты, надорвала пачку, взяла сигарету в рот с тонкой, изысканной грацией. Эта девушка может играть на пианино, возможно, умеет рисовать и никогда, никогда не занялась бы грубым подлогом.

— И все-таки это сделала она, — сказал Дрейк. — Я сам видел чек с передаточной надписью на обороте: «Перечислено на счет универсального магазина «Стайлфест». Мэй Фарр».

— А как насчет ее передаточной надписи? — поинтересовался Мейсон.

— В каком смысле?

— С ней все в порядке?

Дрейк удивленно поднял брови:

— А какого черта ей быть не в порядке? Никто не будет подделывать чек на восемьсот пятьдесят долларов, только чтобы развлечь универсальный магазин.

— А что говорит Уэнтворт?

— По-видимому, он очень озабочен, — сказал Дрейк. — Но есть одна забавная вещь. Когда этот счет был открыт, гарантировал его Уэнтворт.

— Во всяком случае, счет оплачен?

— Да-а…

— Значит, подделка не так уж его и задела, все равно заплатил.

— Нет, — сказал Дрейк, — если бы счет был оплачен девушкой, он нё должен был бы платить. Он всего-навсего гарантер.

— Ну и он, что, здорово разозлился?

— Я бы сказал — да. Называл ее неблагодарной и пообещал упрятать за решетку.

Перри Мейсон вздохнул.

— Знаешь, Пол, запутанное это дело.

Дрейк взглянул на Деллу Стрит.

— Как это у него получилось, Делла? Меня он заинтересовал. А как насчет его самого…

Делла улыбнулась.

— Ну, ему-то с самого начала было интересно, только до сих пор он не позволял себе в этом признаться.

— Черт возьми, Делла, я думаю, ты права, — сказал Мейсон и повернулся к Дрейку. — О’кей, Пол, передай ей, я берусь за это дело. Когда она появится, скажи, что подлог — серьезная штука и что нам придется потрудиться, чтобы защитить ее сестру. Но сделай все так, чтобы она не догадалась: нам хорошо известно, что дело ее сестры всего лишь ширма. Я хочу обрушить это на нее, когда она решит, что уже выпуталась. Пусть это будет как гром среди ясного неба.

— О’кей, Перри.

— И еще одно, — продолжал Мейсон. — Насчет этого чека. Ты не мог бы мне достать его копию?

— Нет ничего проще. В банке его уже сфотографировали. Когда они отклоняют какой-нибудь чек, как подложный, чтобы защитить себя, они делают с него копию. Мне удалось заполучить одну.

— О’кей, Пол. И запроси в транспортном департаменте копию водительских прав Мэй Фарр. Среди других сведений там есть ее подпись. Когда она у нас будет, я пошлю ее вместе с копией чека эксперту-гра-фологу.

— Но, черт возьми, Перри, — запротестовал Дрейк, — тебе не нужен графолог, чтобы сказать, что чек фальшивый. Подпись тщательно выписана, ты можешь сам это увидеть. Легкое дрожание руки, характерное для подлогов такого вида. Ясно как Божий день.

— Я не собираюсь проверять подпись Уэнтворта, — ответил Мейсон. — Меня интересует подпись Мэй Фарр на передаточной надписи.

Детектив нахмурился, на его лице было написано непонимание.

— Представляешь картину? — спросил Мейсон. — Магазин имеет счет на девятьсот с лишним долларов на имя Мэй Фарр, гарантом является Пенн Уэнтворт. Они получают чек, явно подписанный Уэнтвортом, оплаченный Мэй Фарр и адресованный магазину. Оформляют его обычным способом. Чек — подделка. Он быстренько возвращается обратно в магазин. Они уведомляют Уэнтворта, и тот немедленно возникает из воздуха. Естественно, каждый полагает, что чек подделала Мэй Фарр, ведь она — единственная, кто выигрывает от этого подлога.

— Ну, — заметил Дрейк, — с этим не поспоришь.

Мейсон ухмыльнулся.

— Допустим, подпись Мэй Фарр тоже подделана.

— Не понимаю, — коротко ответил детектив.

Мейсон ухмыльнулся еще шире.

— Подумай немного, Пол. Здесь существует несколько возможностей. — Мейсон кивнул Делле Стрит. — Возьми бумагу, Делла.

Она вытащила из ящика стола блокнот и приготовилась писать.

Мейсон начал диктовать:

«Мистеру Пенну Уэнтворту.

Дорогой сэр, мисс Сильвия Фарр, Северная Мейса, Калифорния, поручила мне установить местонахождение ее сестры, Мэй Фарр, проживавшей в последнее время в «Пиксли-Корт Апартментс», а также действовать в качестве ее юридического представителя, если того потребуют обстоятельства.

На основе информации, содержащейся в некоторых письмах Мэй Фарр к ее сестре, у меня сложилось впечатление, что, вероятно, вы можете дать некоторые сведения о местопребывании лица, о котором идет речь. В связи с этим, если вы случайно увидите мисс Фарр, не сочтите за труд сообщить ей следующее: ее сестра договорилась с нами о том, что отныне мы в полной мере будем представлять ее интересы.

Заранее благодарю вас за информацию, которую вы сможете нам предоставить.

Искренне ваш,

Перри Мейсон».

Войдя в кабинет с утренней почтой в руках, Делла Стрит сказала:

— Кажется, ваш черствый хлеб превратился в торт.

— Какой хлеб?

— Я имею в виду письмо, которое вы вчера послали Пенну Уэнтворту.

— А, это… — сказал Мейсон, усмехаясь. — Боюсь, мне придется отправить тебя в кулинарную школу.

— Почему?

— Черствый хлеб, — пояснил Мейсон, — никогда не превратится в торт. Я собираюсь превратить этот хлеб в деньги.

— В деньги? — удивилась Делла.

— Точно. И давно он там ждет, Делла?

— Около получаса. Уже начинает нервничать.

— Пригласи его, — сказал Мейсон.

Пенну Уэнтворту было немногим за пятьдесят. Он явно старался уменьшить возраст, уделяя повышенное внимание своей внешности. На нем был безупречно выглаженный костюм. Истинные размеры талии скрывала хорошо сшитая одежда, а осанка, отмеченная заметно выступающим брюшком, поддерживалась эластичным ремнем.

Руки, со свежим маникюром, были тщательно ухожены. Лицо, розовое и гладкое после бритья, резко контрастировало с тусклыми серо-зелеными глазами. У него были маленькие, аккуратно подстриженные нафабренные усики.

— Доброе утро, мистер Мейсон.

— Привет, — небрежно бросил Мейсон. — Садитесь.

Уэнтворт опустился в предложенное кресло и оценивающе посмотрел на Мейсона, так опытный игрок в бридж скользит взглядом по картам, прежде чем сделать первый ход.

— Прекрасная погода, — осторожно заметил он.

Мейсон с каменным выражением лица спросил:

— Думаете, будет дождь?

— Нет, — ответил Уэнтворт, — просто сильный туман. Я получил ваше письмо, мистер Мейсон.

— Лично я думаю, что будет дождь, — заметил Мейсон. — Так что же насчет письма?

— Я чувствую, что должен вам все объяснить.

— Прекрасно, — мрачно сказал Мейсон. — Всегда люблю получать то, что мне должны.

— Поймите меня правильно, мистер Мейсон.

— Постараюсь, — заверил его адвокат.

— Я хочу сказать, что вас, без сомнения, обманули. Человек вашего положения, репутации и способностей никогда бы не согласился представлять Мэй Фарр, если бы знал все факты.

— Курите? — спросил Мейсон.

— Да, благодарю вас.

Рука Уэнтворта протянулась к ящичку с сигаретами, который Мейсон предложил ему. Его пальцы извлекли сигарету. Казалось, он обрадовался этой неожиданной паузе.

Мейсон чиркнул спичкой, предложил ему огня, небрежно бросил спичку в корзину для мусора и сказал:

— Продолжайте.

— Вас, вероятно, удивит, что мисс Фарр скрывается от правосудия, — сказал Уэнтворт.

— В самом деле? — равнодушно спросил Мейсон.

— У полиции есть ордер на ее арест.

— В чем она обвиняется?

— В подлоге.

— Чего?

— Чека! — возмущенно сказал Уэнтворт. — Чека, что является грубым предательством нашей дружбы. Эта девушка — неблагодарное, эгоистичное, жадное…

— Минуточку, — прервал его Мейсон, нажимая кнопку звонка.

— Так вот, как я уже сказал… — продолжал Уэнтворт, — она…

Мейсон предостерегающе поднял руку.

— Только одну минуточку. Я вызову своего секретаря.

— Секретаря?

— Да, хочу чтобы она записала ваши замечания о моральных качествах моего клиента.

— Послушайте, — сказал Уэнтворт, неожиданно занервничав, — вы ведь не собираетесь использовать мои слова?

Делла бросила спокойный, оценивающий взгляд на смущенного посетителя, подошла к столу и протянула Мейсону записку.

Адвокат развернул записку и прочитал:

«В приемной ждет Хэролд Андерс. Хочет видеть Пенна Уэнтворта по личному делу, по какому — отказывается говорить. Его адрес: Северная Мейса, Калифорния. Говорит, ему сказали, что Уэнтворт здесь, он собирается ждать, пока Уэнтворт выйдет».

Мейсон медленно порвал листок бумаги и выбросил клочки в мусорную корзину.

— То, что я говорю, должно остаться между нами, — нервничая, продолжил Уэнтворт.

— Конечно, — заверил его Мейсон. — Вы бы не выдвинули против молодой женщины столь тяжкие обвинения, если бы у вас не было доказательств.

— Не старайтесь меня подловить, Мейсон, — сказал Уэнтворт. — Я пришел сюда с добрыми намерениями — предупредить вас о том, кто та особа, с которой вы имеете дело. Я не хочу, чтобы мне предъявили иск за клевету.

— Сейчас об этом поздно думать, не так ли? — спросил Мейсон.

— Что вы хотите сказать?

Мейсон резко повернулся к Делле Стрит.

— Пригласи мистера Андерса, — сказал он. — Скажи ему, мистер Уэнтворт поговорит с ним прямо здесь.

Уэнтворт приподнялся в кресле, глядя на Мейсона подозрительно и тревожно.

— Кто такой Андерс? — спросил он.

Делла Стрит спокойно направилась к двери, а Мейсон успокаивающе произнес:

— Всего лишь парень, который хочет видеть вас по личному делу. Он услышал, что вы здесь, и последовал за вами.

— Но я не знаю никакого Андерса, — сказал Уэнтворт, — и не думаю, что мне хочется его видеть. Не мог бы я выйти через другую дверь и…

— Вы не поняли. Он из Северной Мейсы. Видимо, хочет поговорить с вами насчет мисс Фарр.

Уэнтворт встал. Он успел сделать всего два шага, когда Делла открыла дверь в приемную, и в комнату вошел высокий, очень худой мужчина чуть больше тридцати лет.

— Кто тут Уэнтворт? — спросил он.

Мейсон приветливо махнул рукой.

— Это тот джентльмен, который направился к выходу.

Андерс широкими шагами пересек комнату и отрезал Уэнтворту путь к отступлению.

— Уэнтворт, — сказал он, — вы со мной поговорите.

Уэнтворт попытался обойти его сзади, но Андерс схватил его за плечо.

— Вы ведь знаете, кто я.

— Я впервые вас вижу.

— Но вы слышали обо мне.

Уэнтворт промолчал.

— Из всех грязных, отвратительных проделок, о которых я слышал, это дело — насчет того, чтобы засадить Мэй за решетку, — самое грязное! Чертовы восемьсот пятьдесят баксов. Вот они, заберите! — Он вытащил из кармана кучу бумажек и принялся отсчитывать двадцатки. — Подойдите сюда, к столу. Пересчитайте эти деньги. Мне нужен свидетель, и мне нужна расписка.

— Вы не имеете права оплачивать этот счет, — сказал Уэнтворт.

— Почему?

— Потому что дело находится в руках окружного прокурора. Если я возьму эти деньги, значит, я отказываюсь от возбуждения дела. Не правда ли, мистер Мейсон? Мистер Мейсон — адвокат. Он подтвердил, что это так. Не правда ли, мистер Мейсон?

— Это официальная консультация? — спросил Мейсон.

— О черт! Я просто объясняю ситуацию.

— Уберите ваши деньги, Андерс, — сказал Мейсон. — Сядьте. И вы, мистер Уэнтворт, тоже. Раз вы оба здесь, я хочу вам кое-что сказать.

— Мне больше не о чем говорить, — вспылил Уэнтворт. — Я пришел с лучшими намерениями. Хотел оградить вас от ошибки, мистер Мейсон, а вовсе не за тем, чтобы меня обманывали, завлекали в ловушку или оскорбляли. Теперь я понимаю, вы специально подстроили эту встречу с Андерсом.

— Что вы такое говорите? — удивленно спросил Андерс. — Я раньше и не слышал о мистере Мейсоне.

Уэнтворт опять покосился на дверь.

Словно угадав его мысли, Андерс сказал:

— Ну нет, я охотился за вами по всему городу. И мы покончим с этим немедленно. Только подойдите к двери — и вы пожалеете об этом.

— Вы не можете меня задержать.

— Возможно, — мрачно сказал Андерс, — но мозги я из вас вышибу.

Мейсон ухмыльнулся, откинулся в кресле, положил ноги на край стола и произнес:

— Не обращайте на меня внимание, продолжайте.

— Да что здесь творится? — не унимался Уэнтворт.

— Ничего особенного, — ответил Андерс, дрожа от возмущения. — Вы выкинули грязную, поганую штуку. Я приехал, чтобы сказать: так вы не отделаетесь. Вот ваши восемьсот пятьдесят долларов.

— Я не дотронусь до них, — сказал Уэнтворт. — Дело в принципе, а не в деньгах. — Он резко вскочил на ноги. —

Только попытайтесь меня остановить — и я вызову полицию. Я подам на вас жалобу за сговор, за…

Мейсон повернулся к Андерсу.

— Пусть он идет, Андерс. — Затем, обращаясь к Уэнтворту, сказал: — Я просто хотел сообщить вам, что представляю интересы мисс Фарр. Может быть, также вам будет интересно узнать, что я передал фотокопию этого чека на графологическую экспертизу.

Уэнтворт, уже держась за ручку двери, повернулся к Мейсону и воззрился на него. А тот продолжал:

— Я думаю, если ваша подпись подделана, то же могло произойти и с подписью мисс Фарр.

— Это награда за то, что я пытался сделать для вас доброе дело. Мне следовало взять с собой моего адвоката.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Вы обязательно расскажите ему про чек и посоветуйтесь с ним.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы обвинили мисс Фарр в подлоге, только исходя из предположения, что, поскольку чек был отослан в универсальный магазин «Стайлфест» в оплату ее счета, она и является виновницей подлога. Я смею утверждать, что у вас нет никаких доказательств, подтверждающих это заявление, вы не можете доказать, что чек был отправлен ею, как не можете доказать и то, что она подписала его, потому что графологическая экспертиза подтвердит, что мисс Фарр этого не делала и что подлог был совершен некоей третьей стороной.

Какое-то время Уэнтворт колебался, затем осторожно сказал:

— Ну, если это правда…

— Если это правда, — перебил Мейсон, — вы будете призваны к ответу за оскорбление личности. Вы сделали клеветническое заявление, что она подписала чек и скрывается от правосудия. Вы заявили об этом в полиции, рассказывали всем окружающим. Очевидно, вы под присягой сообщили, что мисс Фарр совершила криминальный проступок. Обратитесь к адвокату, Уэнтворт. Ручаюсь, он посоветует вам оплатить чек. Приходите ко мне в любое время. Позвоните моему секретарю и договоритесь о встрече. До свидания.

Уэнтворт в ужасе посмотрел на Мейсона. Потом резко распахнул дверь и выскочил в приемную, оставив Андерса, в недоумении уставившегося на адвоката.

— Садитесь, Андерс, — пригласил Мейсон.

Андерс подошел к большому кожаному креслу, которое только что занимал Уэнтворт, и опустился в него.

— Вся моя беда, — заговорил Мейсон, — в том, что я с детства люблю работать на публику. Мои друзья называют это тягой к театральности, мои враги — лживой болтовней. Прибавьте к этому жуткое любопытство и интерес ко всякого рода людским страстям и не удивляйтесь моим вечным неприятностям. А у вас есть недостатки?

Андерс рассмеялся и сказал:

— Я очень вспыльчив и не выношу, когда мне говорят «нет». Кроме того, я очень привязан к земле и большой провинциал.

Мейсон изучал собеседника загоревшимися глазами.

— Похоже на то, что такую характеристику дала вам молодая леди, которая уехала в город из Северной Мейсы, — сказал он.

— Допустим, — согласился Андерс.

— Мне поручили представлять интересы Мэй Фарр. Насколько я могу судить, ее единственной проблемой был этот подложный чек, о котором, мне кажется, вам уже известно. Не думаю, что в дальнейшем у нас будут с этим какие-нибудь неприятности.

— Но послушайте! — горячо воскликнул Андерс. — Это совершенно точно — она не подделывала этот чек! Мэй не могла сделать такую вещь, но я ума не приложу, кому понадобилось подставлять ее.

— Это сделал Уэнтворт, — сказал Мейсон.

— Уэнтворт?

— Он или кто-то по его поручению. Возможно, нам не удастся это доказать, но все именно так и было.

— Мой Бог, но зачем?

Мейсон сухо сказал:

— Вполне может статься, Уэнтворт тоже не любит слышать в ответ «нет».

Лицо Андерса медленно прояснилось. Он вцепился в ручки кресла, резко вскочил и сделал два быстрых шага к двери, когда Мейсон остановил его.

— Подождите минутку, Андерс, — с мягкой властностью проговорил Мейсон, — мне надо поговорить с вами.

Андерс явно колебался. Он стоял с пылающим лицом.

— Вернитесь и сядьте, — посоветовал Мейсон. — Помните, я действую как адвокат Мэй Фарр и хотел бы, чтобы делалось все только в ее интересах.

Андерс вернулся и сел. Мейсон внимательно смотрел на его грубые черты, обветренную бронзовую кожу и темный загар на затылке.

— Фермер? — спросил он.

— Да.

— А какая ферма?

— В основном скот, один участок люцерны и несколько пастбищ.

— Большая площадь?

— Полторы тысячи акров, — гордо ответил Андерс.

— Равнина?

— Есть и холмы. Все огорожено, — зачем-то прибавил Андерс.

— Здорово! — заулыбался Мейсон.

Несколько секунд мужчины молчали, Мейсон спокойно изучал сидевшего напротив него мужчину. Слегка поостывший от гнева Андерс разглядывал адвоката с явным одобрением.

— Давно знакомы с Мэй? — прервал молчание Мейсон.

— Почти пятнадцать лет.

— И семью ее знаете?

— Да.

— Мать жива?

— Да.

— А братья или сестры у нее есть?

— Одна сестра, Сильвия.

— Где она?

— Работает в кондитерском магазине, там же, в Северной Мейсе.

— Как вы узнали о неприятностях Мэй?

— Сильвия начала о ней беспокоиться. Она не получала писем какое-то время, а потом ее письмо вернулось с пометкой, что адресат переехал и не оставил нового адреса.

— Вы с ней не переписывались?

Андерс с минуту колебался, потом коротко ответил:

— Нет.

— Значит, вы поддерживаете отношения через Сильвию?

— Верно, — ответил Андерс тоном, который ясно говорил, что адвокат, по его мнению, вмешивается не в свои дела. — Но на этот раз она сама позвонила мне и рассказала про неприятность с подложным чеком на восемьсот пятьдесят долларов.

— Вы нашли мисс Фарр?

— Нет, не нашел. Я хотел попросить вас… Ну, в общем, я друг мисс Фарр. Мне нужен ее адрес.

— Увы, — ответил Мейсон, — у меня его нет.

— Но разве не она вас наняла?

— Молодая женщина, которая меня наняла, объяснила, что она действует от имени мисс Фарр. Она сказала, что не знает, где ее можно найти.

На лице Андерса отразилось разочарование.

— Однако, — заметил Мейсон, — если вы будете продолжать поиски, уверен, вы ее найдете. Когда вы уехали из Северной Мейсы?

— Два дня назад.

— А где ее сестра, Сильвия? Осталась в Северной Мейсе или приехала с вами?

— Нет, она работает. Девочки помогают матери. Мэй посылает ей большую часть денег.

— А не случалось такого, что несколько месяцев назад она перестала посылать деньги?

— Нет. Поэтому-то я и хотел найти Уэнтворта. Сильвия получила от него три чека. Он сообщил, что Мэй работает у него и просит его посылать ей часть зарплаты.

— Понятно, — задумчиво произнес'Мейсон.

— Послушайте, мистер Мейсон, я думаю, мы не должны это так оставлять. Думаю, ну… Мы должны наказать Уэнтворта.

— Согласен, — сказал Мейсон.

— Ну вот и отлично! — обрадовался Андерс.

— Я не люблю скоропалительных выводов, но здесь, по-видимому, все именно так, как мы предполагаем. Уэнтворт, насколько я понимаю, что-то вроде игрока. Не знаю точно, чем он занимается, но он довольно богатый человек. Мисс Фарр начала на него работать. Но по каким-то причинам она не сочла нужным сообщить друзьям, где она работает.

Медленно, стараясь говорить спокойно, Андерс спросил:

— Вы хотите сказать, что этот чек…

— Он, несомненно, говорит о том, что Мэй работала в качестве хозяйки в каком-то месте, которое контролировалось Уэнтвортом. Возможно, она была занята в какой-то сфере, связанной с большим количеством контактов с людьми. Он, очевидно, настаивал, чтобы она хорошо одевалась, и, возможно, отправил ее в магазин с гарантийным письмом. Он не согласился сразу же оплатить покупки и, принимая во внимание, что он посылал Сильвии чеки, вполне можно предположить, что большую часть зарплаты Мэй он оставлял у себя, ту часть, которая должна была пойти на оплату счетов в магазине. Меньшую часть он отправлял Сильвии.

— Но она писала, что работает у него…

— Да, писала, но не сообщила, чем же именно занимается. Если, допустим, она была хозяйкой ночного клуба или чего-нибудь в этом роде, вполне возможно, она не хотела, чтобы Сильвия знала об этом.

— Понимаю… — Андерс помолчал, потом его лицо неожиданно прояснилось. — Святой Георгий! Это ведь все объясняет. Мэй боялась, что ее мать узнает, чем она занимается. У матери старомодные пуританские взгляды. К тому же она больна. Понятно, что Мэй не хотела расстраивать ее.

— Возможно, — согласился Мейсон.

Андерс поднялся с кресла и сказал:

— Ладно, не буду вам больше надоедать. Я знаю, вы человек занятой. Я… Послушайте, мистер Мейсон, я остановился в гостинице «Фэрвью», комната 319. Если вы увидите Мэй, то передайте ей, что я здесь и хочу ее видеть.

— Передам, — сказал Мейсон, поднимаясь, чтобы пожать ему руку. Оба они были очень похожи: одинакового телосложения, высокие, мускулистые, с грубыми чертами лица. Загорелая рука Андерса схватила руку Мейсона.

— Не могу передать, как я вам благодарен, мистер Мейсон. Кстати, сколько я вам должен? Могу я…

— Ничего. Я думаю, мисс Фарр предпочла бы уладить этот вопрос сама, не правда ли?

— Пожалуй, вы правы, — согласился Андерс. — Прошу вас, не говорите ей, что я предлагал вам деньги.

Мейсон кивнул.

— И если что-нибудь услышите, дайте мне знать, — повторил он свою просьбу.

— Непременно оставлю ей ваш адрес.

Уже у двери Андерс обернулся и добавил:

— Черт возьми, мистер Мейсон, хорошо, что я встретил Уэнтворта именно здесь. А то бы я наломал дров. До свидания.

— До свидания, — улыбнулся Мейсон.

Андерс замешкался на мгновение, потом поклонился Делле Стрит, которая молча присутствовала при этом разговоре.

— И вам тоже спасибо, мисс…

— Стрит, — подсказал Мейсон. — Делла Стрит, мой секретарь.

— Спасибо вам большое, мисс Стрит. — И Андерс зашагал к выходу широкой, свободной походкой человека, привычного к широким просторам.

Когда дверь за ним закрылась, Делла Стрит взглянула на Перри Мейсона и спросила:

— Вы верите этой истории?

— Какой истории?

— Той, что вы рассказали Андерсу — ваше объяснение поведения Мэй.

Мейсон ухмыльнулся.

— Черт возьми, Делла, я не знаю. Это лучшее, что я мог сразу придумать. Проклятье, хотел бы я, чтобы меня не интересовали люди и не беспокоили их проблемы.

В глазах Деллы Стрит появилось задумчивое выражение.

— Да, — сказала она. — Дело получается что надо.

Мейсон, расслабившись под горячим душем, облачился в тонкую шелковую пижаму и, раскинувшись в кресле, углубился в чтение триллера. Огромная туча, появившаяся утром над восточными и северными холмами, неумолимо надвигалась на город. Заметно нараставшие раскаты отдаленного грома сопровождали его чтение.

Вдруг резко зазвонил телефон. Мейсон, не отрываясь от книги, протянул руку, нашарил телефон и приложил трубку к уху.

— Мейсон слушает. Что случилось?

В трубке прозвучал голос Деллы Стрит:

— Я думаю, вам лучше приехать сюда, шеф.

— Куда?

— Ко мне домой.

— А что случилось?

— У меня здесь парочка взволнованных клиентов.

— Ты с ними разговаривала?

— Да.

— И думаешь, мне лучше приехать?

— Да, если можете.

— О’кей, Делла. Буду через пятнадцать минут. И помни, в квартире очень тонкие стены. Громкие голоса могут привлечь внимание. Пусть помолчат до моего приезда.

— Плохи дела. Я подумала, вы захотите узнать все из первых рук.

— Умница, — похвалил ее Мейсон. — Я уже еду.

Он позвонил в гараж ночному сторожу, велел приготовить машину, накинул плащ и уже через полторы минуты выскочил на улицу.

В квартире Деллы Стрит он застал ее самоё, одетую для улицы, с перекинутым через руку плащом, в шляпе и с блокнотом и сумочкой под мышкой.

Напротив нее на тахте сидели бок о бок Хэролд Андерс и Мэй Фарр — с расширенными глазами и бледными лицами.

Видя, что Делла готова к выходу, Мейсон одобрительно кивнул ей и повернулся к Андерсу.

— Ну, я вижу, вы ее нашли.

Мисс Фарр удивленно подняла брови:

— Вы хотите сказать, что поняли все сразу?

— Что вы Мэй, а не Сильвия? — уточнил Мейсон.

Она кивнула.

— Конечно, — бросил Мейсон. — Это-то меня и заинтересовало поначалу. А что теперь произошло?

Андерс открыл было рот, но Мэй положила руку ему на запястье и сказала:

— Дай я скажу, Хэл. Пенн Уэнтворт мертв.

— Как это произошло?

— Кто-то застрелил его.

— Где?

— На «Пеннвенте», это его яхта.

— Как вы узнали?

— Я там была в это время.

— Кто его убил?

Ее ресницы дрогнули.

— Не я, — сказал Андерс.

— Нет, — торопливо добавила Мэй, — Хэл этого не делал.

— А кто?

— Не знаю.

— Как это случилось?

— Я боролась с ним, кто-то перегнулся через открытый люк и выстрелил в него.

Мейсон прищурился и спросил:

— Вы выглянули?

— Да.

— Видели кого-нибудь?

— Нет. Выстрел оглушил меня, я словно отупела, я видела только темную фигуру. И все.

Мейсон, нахмурившись, уставился на Мэй Фарр.

— Видите ли, — торопливо заговорила она. — В каюте горел свет, а наверху было темно. Человек стоял наверху против света. Люк был открыт из-за страшной духоты. А у меня… ну, в общем, руки у меня были заняты. Пенн пытался… пытался…

— Хорошо, — прервал ее Мейсон, — можете не заострять на этом внимание. Что дальше?

— Я не уверена, то ли Пенн что-то сказал, то ли кто-то еще. Но я услышала какие-то слова. Не знаю, что именно говорили, но Пенн поднял голову.

— Что вы делали в это время?

— Я боролась. Лежала на спине на одном из сидений. Он придавил мне живот коленкой. Правой рукой схватил меня за горло и пытался душить. Я изогнулась, схватила его за запястье, чтобы ослабить его хватку. Обеими руками я вцепилась в его голую руку.

— Голую? — переспросил Мейсон.

— Да.

— На нем ничего не было?

— Только нижнее белье.

— Что было дальше?

— Кто-то что-то сказал. Уэнтворт, должно быть, поднял глаза к люку и тут… раздался выстрел.

— Смерть наступила мгновенно?

— Нет. Уэнтворт схватился за сиденье, закрыл лицо руками, схватился за голову и выскочил из каюты.

— А потом?

— Я выглянула и увидела, что кто-то движется. Я слышала шаги на палубе. Бросилась к двери, которая ведет в кормовую каюту. Окликнула Пенна. Хотела узнать, не ранен ли он. Но, видимо, он лежал около двери, потому что я не могла открыть ее.

— Дверь открывается внутрь?

— Да.

— Что случилось потом? — спросил Мейсон.

— Я выскочила на палубу.

— Где вы встретили Андерса?

— На палубе, — ответила она, покосившись в его сторону.

Мейсон нахмурился и взглянул на Андерса.

— Мэй, давай дальше расскажу я.

— Начинайте, — подбодрил его Мейсон.

— Я не поверил Уэнтворту. Подумал, что он знает, где Мэй, только не говорит. Поэтому я пошел в яхт-клуб, где он держит свою яхту.

— Значит, там вы и нашли мисс Фарр? — спросил Мейсон.

— Да. Около девяти тридцати она подъехала к яхт-клубу…

— И что было дальше? — поторопил Мейсон.

— Она вышла из машины и поднялась на борт, а я… ну, я…

— Продолжайте! — нетерпеливо сказал Мейсон. — Что сделали вы?

— Я потерял голову, — признался Андерс. — Я думал, она пришла туда по своей воле, и… и, возможно, она рассердится, если я буду вмешиваться в ее дела.

— Мудрая мысль, — сказал Мейсон, — давайте доберемся до конца.

— Ну, я сидел там, чувствуя себя подлецом. Хуже самой последней твари, и думал…

— Во имя всего святого! — прервал его Мейсон. — Я знаю, как вы себя чувствовали. Я знаю, какие мысли вас обуревали. Мне нужны факты! Нам следует поторопиться. Что произошло потом? Выкладывайте коротко и яено.

— Я услышал крик Мэй, — торопливо заговорил Андерс. — Выпрыгнул из машины и бросился к яхте. Мэй снова закричала. Яхта была привязана к причалу. Там во всю длину причала есть огороженное место и подковообразные углубления…

— Я знаю все это, — поторопил его Мейсон. — Не надо таких деталей.

— Нет, это важно, — сказал Андерс. — Видите ли, мистер Мейсон, меня слепили огни на яхте, а я бежал очень быстро…

— И упал, — прервала его Мэй.

Мейсон перевел взгляд с одного на другого и ухмыльнулся:

— Чертовски вовремя.

— Точно. Я упал, и, похоже, как раз в тот момент, когда раздался выстрел. Понимаете, я ничего не знал об этом. Это произошло, когда я был в воде.

— Вы плаваете? — спросил Мейсон.

— Я хороший пловец.

— Чемпион по плаванию, — уточнила Мэй.

— Ну, я несколько раз выигрывал не в очень крупных соревнованиях в различных школьных командах, — скромно добавил Андерс.

Мейсон взглянул на его сухую одежду и спросил:

— А что случилось с вашей одеждой?

— Я переоделся, пока Мэй звонила вашей секретарше.

— Где?

— В машине.

— На всякий случай возите с собой в машине запасной костюм? — скептически спросил Мейсон.

— На мне был комбинезон, — сказал Андерс.

— Разве вы не понимаете? — вмешалась Мэй. — Он преследовал Пенна и решил переодеться. Пенн уже видел его, вы знаете. Он надел комбинезон, натянул кепку, вроде тех, что носят рабочие, и…

— А остальные ваши вещи остались в машине? — перебил его Мейсон.

Андерс кивнул.

— У вас был с собой пистолет?

— Да.

— Где он сейчас?

— Я… я его выбросил.

— Где?

— По дороге из яхт-клуба.

— Когда?

— Тридцать — сорок минут назад.

Мейсон поднял глаза на Мэй Фар0.

— Вы сообщили в полицию?

Она покачала головой.

— Почему?

— Потому что никто, кроме Хэролда, не видел меня на яхте, и если бы его нашли там, да еще в мокрой одежде, то нам никто не поверил бы.

— А зачем вьг вообще пошли на яхту? — спросил Мейсон.

— Я хотела попытаться убедить Пенна, что я не подделывала подпись на чеке.

— Но вы ведь и раньше пытались это делать, верно?

— Да, но… вы меня не поняли.

— Ну хорошо, — вздохнул Мейсон, — хорошо, объясните так, чтобы я понял.

— Пенн, — начала она, — хотел, в общем, хотел меня.

— Это я понял, — заметил Мейсон.

— И он постоянно этого добивался, знаете, он хотел даже жениться на мне.

— И вы сказали «нет»?

Она кивнула.

— А раньше когда-нибудь говорили ему «да»? — спросил Мейсон.

— Нет, — с негодованием отмахнулась Мэй.

— Да, здорово вы влипли, — заметил Мейсон.

— Я знаю, — сказала она, быстро моргая.

— Прекратите, — строго приказал Мейсон. — Нечего хныкать.

— А я и не собираюсь. Слезы — признак слабости, а я ненавижу слабость. Ненавижу ее.

— Серьезно? — поинтересовался Мейсон.

— Более чем серьезно.

Мейсон заметил, что Андерс, по-видимому, неуютно себя чувствует при этом разговоре.

— Кто-нибудь знал о том, что вы собирались идти на яхту Уэнтворта?

— Никто.

— Абсолютно никто?

— Абсолютно.

— Где ваша машина?

Неожиданно в глазах Мэй появился ужас.

— Боже, мы оставили там мою машину. Хэл посадил меня в свою и…

— Это ваша машина или вы взяли ее напрокат?

— Я взял ее напрокат, — ответил Андерс.

Глаза Мейсона сузились.

— Ну ладно, — решительно сказал он, — начнем действовать. Мы вернемся в яхт-клуб. Вы подниметесь на борт. Приведете одежду в то состояние, в каком она была, когда вы от него отбивались… Кстати, насчет борьбы. Есть какие-нибудь синяки?

— Мой Бог, должны быть. Мы серьезно сражались.

— Давайте посмотрим, — сказал Мейсон.

Взглянув на Андерса, Мэй на секунду заколебалась.

— Бросьте, — сказал Мейсон, перехватив ее взгляд, — сейчас не время для церемоний. Идите в ванную, если нужно, но я хочу видеть эти ушибы.

Мэй приподняла юбку на левой ноге и обнажила бедро.

— Вот один.

Мейсон кивнул.

— Больше нет?

— Не знаю.

— Иди вместе с ней в ванную комнату, — обратился Мейсон к Делле Стрит, — и хорошенько посмотри. Черт побери, я должен быть абсолютно уверен, что синяки есть.

Когда девушки ушли, Мейсон уставился на Андерса и вздохнул:

— Влипли вы, Андерс.

— Верно, — согласился тот.

— Это дело дурно пахнет, — сказал Мейсон. — Почему вы упустили ее?

Андерс горько усмехнулся.

— Мэй считает, что я слабак. Она ненавидит меня за это.

— А вы действительно слабак?

— Не знаю, не думаю.

— А почему Мэй считает вас слабым?

— Потому что я слонялся там с пистолетом. Мэй говорит, что настоящий мужчина забрал бы ее еще из машины, не дав ступить на борт, или пошел бы за ней и хорошенько проучил Уэнтворта.

— Может, она и права, — задумчиво сказал Мейсон.

Дверь в ванную приоткрылась, и Мейсон увидел Мэй Фарр в нижнем белье. Она натягивала платье.

Перехватив его взгляд, девушка спросила:

— Хотите посмотреть, мистер Мейсон?

Мейсон взглянул на Деллу Стрит:

— Ну как?

— Полно синяков. Ее основательно побили.

— Нет, не хочу, мисс Фарр, одевайтесь.

Делла Стрит снова закрыла дверь.

Мейсон начал ходить взад-вперед. Когда Мэй вышла из ванной, он тихо сказал:

— Теперь так. Послушайте меня внимательно. Андерс, вы идите к себе в гостиницу и поговорите с ночным портье. Сделайте так, чтобы он заметил время. Скажите, что вам не спится. Поболтайтесь в вестибюле. Мэй, вы поедете со мной в яхт-клуб. Подниметесь на борт. Посмотрим, все ли так, как вы рассказали, и если вас нельзя уличить во лжи, вы начнете звать на помощь. Выскочите на палубу в разодранной одежде и будете кричать и звать на помощь, пока кто-нибудь вас не заметит. Затем расскажете все, как было.

— И о том, что мы были здесь и…

— Конечно нет… — перебил ее Мейсон, — вы отбивались от Уэнтворта. Кто-то выстрелил в него. Он выскочил в кормовую каюту. Вы побежали за ним, но были почти в полубессознательном состоянии. Вы старались открыть дверь, но не смогли, так как у порога лежало его тело. Вы толкали и толкали дверь, как долго — вы не знаете, кажется, целую вечность. В конце концов, у вас началась истерика, и вы начали звать на помощь. Сможете это все проделать?

— Думаю, да.

— Хорошо. Это единственный способ вытащить вас из беды. Ваша машина осталась в яхт-клубе. Ваши отпечатки пальцев по всей каюте. Я не думаю, что вы додумались стереть их, верно?

Она покачала головой.

— Уэнтворт в нижнем белье, — продолжал Мейсон, — на руках у него, скорее всего, следы от ногтей. У вас порвана одежда, и все тело в синяках. Полиции понадобится немного времени, чтобы понять, чем он занимался.

— А почему бы просто не избавиться от отпечатков пальцев, забрать машину и…

— Потому что они начнут искать женщину, затем ее друга и выйдут на вас. Они обвинят его в преднамеренном убийстве. А сделав так, как предлагаю я, если дела пойдут хуже некуда, можно будет представить все это неумышленным убийством. А если вы сможете достаточно убедительно изложить историю своей борьбы с Уэнтвортом, мы получим убийство при оправдывающих обстоятельствах. Но если вы попытаетесь скрыть это дело, произойдет вот что: окружной прокурор предъявит подложный чек, который Уэнтворт передал ему, и объявит, что вы были готовы предложить Уэнтворту все, что угодно, лишь бы он не подал в суд за подлог.

— Они ведь увидят, что я защищала свою честь.

— Они поверят в это, — Мейсон посмотрел на нее тяжелым взглядом, — если не смогут доказать, что вы уже были любовницей Уэнтворта. Ну а если все-таки докажут, то помогай вам Бог.

Она в упор посмотрела на Мейсона, стараясь не выдать своих эмоций.

— Ну ладно, — Мейсон поднялся, — пора действовать. Мы уже и так потеряли уйму времени…

— А как же я? Мне оставаться в гостинице до… до прихода полиции? — забеспокоился Андерс.

— Нет, будьте там, пока я не позвоню. Хочу посмотреть, как пойдут дела. Я сделаю это раньше, чем полицейские выйдут на вас. Потом, в зависимости от обстоятельств, может быть, вам придется переехать в другую гостиницу, зарегистрироваться под другим именем и изображать, что вы все еще предпринимаете новые шаги, чтобы найти Мэй Фарр, и не хотите никому об этом рассказывать. Пойдемте. Делла, я играю с огнем, если хочешь, можешь в этом не участвовать.

— Не хочу, — сказала Делла Стрит. — Тем более если я могу чем-нибудь вам помочь.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Пойдем.

Несколько скупых капель дождя ударились в ветровое стекло, когда они были уже на полпути к яхт-клубу. Позади них звезды были укрыты огромной грядой облаков, сквозь которую пробивались вспышки молний.

Гремел гром; к тому времени, как они прибыли в гавань, раскаты грома уже стихли.

— Куда дальше? — спросил Мейсон девушку, сидевшую рядом с ним.

— Направо, вдоль следующей секции. Теперь медленно. Через пару сотен футов еще один поворот. Вот здесь. Около забора. Налево площадка для парковки машин.

— Где ваша машина?

— Вон там.

Мейсон произнес:

— Подождите. Скажите номер и опишите машину.

— «Форд» с откидным верхом, номер М-574.

— Подождите здесь, — тихо приказал Мейсон. Он выключил фары и сказал: — Не спускай с нее глаз, Делла.

Мейсон выскользнул из машины и пошел вдоль рядов припаркованных машин, пока не увидел машину Мэй. Через несколько минут он вернулся и сообщил:

— Вроде все спокойно. Давайте поднимемся на борт и посмотрим, что там происходит. Делла, тебе лучше остаться здесь.

Делла возразила:

— Разрешите я пойду с вами. Может быть, вам захочется что-нибудь записать.

— Ладно, — согласился Мейсон. — Мэй, показывайте дорогу.

Мэй Фарр дрожащей рукой вцепилась в его рукав:

— Не знаю, смогу ли я снова взглянуть на все это.

— Если у вас не хватит выдержки сыграть эту роль, лучше не будем браться за дело, — тихо сказал Мейсон. — У меня нет большого желания рисковать своей шеей. А что касается вас, это единственная возможность спасти вашего друга. Вы его сильно любите?

— Я вовсе его не люблю, — категорически отрезала Мэй. — Он думает, что любит меня. Может, и любит. Я не знаю. Я вычеркнула его из своей жизни. После отъезда из Северной Мейсы. Из меня никогда не выйдет жена фермера.

Мейсон с любопытством взглянул на нее.

Она спокойно продолжала:

— Я сделаю это из чувства благодарности. Я предпочла бы, чтобы он оставался дома и занимался своими собственными делами, но он сделал все, что мог, лишь бы помочь мне.

— Вы считаете, это он убил Уэнтворта, Мэй? — спокойно спросил Мейсон.

— Не знаю. — Она еще крепче сжала его руку. — Иногда я думаю… Но нет, он не стал бы лгать.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Я не могу провести вас за руку через все предстоящие трудности. Так что вы решаете? Будете действовать по моему совету или обратитесь в полицию и все им расскажете?

— Я сделаю так, как вы предлагаете, — подумав, ответила она. — Но дайте мне время прийти в себя. До смерти не хочется возвращаться туда.

Мейсон взял ее под руку и мягко подтолкнул.

— Если вы собираетесь действовать — вперед. Если нет — так и скажите.

— Я сделаю это, — твердо сказала она.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Они втроем спустились от парковочной площадки к пристани, где в подковообразных углублениях стояли разнообразные яхты, причудливая путаница мачт тянулась вверх, туда, где уходящие облака застилали звездный свет.

— Скоро нас накроет гроза, — сказал Мейсон.

Никто не ответил. Их шаги гулко отдавались в тишине. Мягкий бриз нагонял мелкие волны, и они медленно плескались у бортов яхт.

— Где эта яхта?

— Ниже, в дальнем конце.

Они зашагали дальше. Время от времени они проходили мимо яхт, на которых горели яркие огни. На некоторых громко веселились, с одной яхты доносились звуки гитары. На другой высокий женский голос с возмущением вопрошал, где он был, и объявлял кому-то, что он хам, подонок и дешевка.

— Где эта чертова яхта? — спросил Мейсон.

— Она должна быть немного дальше.

— Вы узнаете ее?

— Конечно, я… я довольно часто бывала на ней.

— Это большая яхта?

— Да. Довольно большая. Около пятидесяти футов.

— Моторная под парусами или только моторная?

— Моторная с парусами. На вид старомодная, Пенн называл это своеобразием, но внутри оснащена по последнему слову техники. Полно всякой электроники, и даже есть так называемый «железный Майк».

— Что это? — поинтересовался Мейсон.

— Автоматизированное управление, — объяснила Мэй. — Вы включаете эту штуку, а она соединена каким-то образом с компасом и рулевым колесом. Намечаете курс, каким должна следовать яхта, и она уже никогда с него не собьется. Как только меняется направление, компас сам приводит в действие механическое устройство. Не знаю деталей, но работает оно замечательно.

— Осталось всего три яхты, и дальше конец причала, — сказал Мейсон. — Одна из них «Пеннвента»?

Мэй Фарр вдруг остановилась, недоверчиво глядя вперед.

— Ее там нет, — сказала она дрожащим голосом.

— Вы хотите сказать, мы ее прошли? — спросил Мейсон.

— Нет, это невозможно… По-моему, мы ушли слишком далеко.

— О’кей, — сказал Мейсон, — давайте вернемся. Только будьте внимательнее.

Они медленно шли вдоль причала, пока не оказались опять у парковочной стоянки.

— Ее здесь нет, — прошептала Мэй.

— Хорошо, давайте посмотрим, где она была. Вы можете вспомнить, какие яхты стояли рядом?

— Нет, не думаю. Когда я приехала сюда, я сразу прошла к яхте, не глядя по сторонам.

— Хорошо, скажем так: рядом была большая яхта?

— Нет, я помню, она стояла между двумя довольно маленькими яхтами. Подождите минутку. Думаю, одна из них была «Атина».

— Отлично, давайте поищем «Атину».

Они опять медленно прошли до конца причала, и Мейсон сказал:

— Вот «Атина», а рядом пустое место.

Мэй уставилась на полосу воды, затем повернулась к Мейсону:

— Теперь я помню точно, она стояла тут…

Глаза Мейсона сузились.

— Здесь есть сторож? — спросил он.

— Да, он живет в плавучем домике. Не знаю, для чего они его держат, он выполняет всякие мелкие поручения и отвечает на телефонные звонки.

— Я думаю, выход на причал закрывается около полуночи, вот эти ворота, через которые мы прошли. Ключи есть только у членов клуба.

Тяжелые капли дождя упали на причал, зачастили по воде.

— Ладно, нас настигает гроза, — сказал Мейсон. — Пойдемте к вашей машине. Я поеду в город. Вы поезжайте прямо за мной. Теперь насчет того места, где Андерс выбросил пистолет. Вы сможете найти это место?

— Да, думаю, смогу.

— Отлично. Когда подъедем к этому месту, посигнальте огнями. У меня есть фонарик. Мы вылезем и подберем этот пистолет.

— Но что произошло с яхтой? — спросила Мэй.

— Только одно: она уплыла, и, может быть, даже на этом автоматическом управлении.

— Тогда это значит, что кто-то был на борту.

— Верно.

— Но кто?

Мейсон пристально посмотрел на нее сузившимися глазами.

— А что, если это ваш друг? Он разбирается в машинах и яхтах?

— Он… да, думаю, разбирается.

— Почему вы так думаете?

— После колледжа он одно время работал на рыбацком судне на Аляске и, мне кажется, участвовал, как минимум, в одном рейсе от Сан-Франциско до Тартл-бея.

— Ну ладно, поехали отсюда. Поговорим об этом позже, — сказал Мейсон. Он проводил Мэй до ее машины и сказал: — Лучше езжайте первой, держитесь впереди, пока не свернем на главную улицу. Если вас кто-нибудь остановит, я выйду и сам обо всем договорюсь. Когда мы окажемся на главной улице, впереди поеду я. Если что-нибудь и произойдет, то только перед этим. Не забудьте посигналить возле того места.

— Хорошо, — пообещала она.

— Как вы себя чувствуете? Машину сможете вести?

— Конечно.

— Отлично, поехали.

Дождь усиливался, вспышки молний становились все ярче, время от времени грохотал гром.

Мейсон и Делла Стрит снова сели в машину Мейсона, он завел мотор, включил огни и вслед за Мэй Фарр выехал со стоянки. Несмотря на то что «дворники» быстро бегали по ветровому стеклу, дорога была почти неразличима.

— Вы думаете, она врет? — спокойно спросила Делла Стрит.

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Она ведь женщина. Тебе легче ее понять. Что ты думаешь?

— Не знаю, но, по-моему, она что-то скрывает.

Мейсон рассеянно кивнул, не спуская глаз с задних огней машины Мэй.

— Чем больше я думаю об этом, тем больше сожалею, что так и не побывал на яхте.

— Я думаю, не стоит и говорить, что вы ужасно рискуете, — сказала Делла.

— Совершенно бесполезно, — усмехнулся Мейсон. — Я должен воспользоваться случаем. Если я берусь за дело, мой долг и обязанность — быть полезным клиенту на все сто процентов. Я делаю все возможное, чтобы собрать факты, и при этом мне иногда приходится обходить острые углы.

— Знаю, — тихо сказала Делла.

Мейсон бросил на нее взгляд:

— Но это вовсе не означает, что ты тоже обязана рисковать головой.

Делла Стрит никак не отреагировала на это заявление.

Следующие пять или шесть минут до главной улицы они проехали молча. Затем Мейсон обогнал Мэй.

— Хотите, чтобы я последила за ее фарами? — спросила Делла.

— Нет, я хорошо их вижу в зеркало, — заметил Мейсон.

Дождь перешел в ливень. Свет молний зигзагами, прочерчивающими небо, озарял окрестности причудливыми зелеными огнями. За этими вспышками следовали оглушительные раскаты грома.

Через пятнадцать минут Мейсон заметил сзади мигание огоньков. Адвокат подогнал машину к обочине и остановился. Мейсон поднял воротник пальто и направился к машине Мэй. Она не выключила мотор, и «дворники» быстро бегали по ветровому стеклу. Попадающие на фары капли становились похожими на золотые монеты.

Пока Мейсон шел к машине, Мэй опустила стекло:

— Я думаю, это здесь.

— Вы уверены в этом?

— Уверена. Я помню кафе. Оно осталось тогда футах в пятидесяти за нами.

Мейсон оглянулся на белое огромное здание.

— Внутри темно, — заметил он, — а тогда горел свет? — Да.

— Что делал Андерс? Остановился здесь и бросил пистолет, или зашвырнул его, или выбросил его, только приоткрыв дверцу машины?

— Нет. Он вышел из машины и, держа пистолет за дуло, швырнул его.

— За эту ограду?

— Да.

Мейсон постоял некоторое время, уставясь на уже наполненный водой кювет, и затем сказал:

— Хорошо, подождите здесь.

Он вернулся к машине, взял из бардачка фонарик, перелез через колючую проволоку и начал шарить в мокрой траве, освещая землю фонариком. Когда какая-нибудь машина проезжала мимо, он выключал фонарик и неподвижно ждал, пока она исчезнет.

Через пятнадцать минут сели батарейки, Мейсон перелез обратно и, преодолев скользкую насыпь вдоль дороги, вернулся к машине.

— Это бесполезно, — сказал он Мэй. — Я не могу его найти. Бессмысленно продолжать поиски.

— Я уверена, что пистолет здесь.

— Ладно, утром мы это узнаем.

— Что мне делать дальше? — спросила Мэй Фарр.

— Где вы остановились?

— По адресу, который я вам дала. «Палмкрест-Румс».

— У нас есть ваш номер телефона?

— Да. Я очень сожалею, мистер Мейсон, что попыталась вас обмануть. Ну, вы знаете, насчет того, что я Сильвия и…

— У вас будет еще много времени для извинений, — перебил ее Мейсон. — Надеюсь, в следующий раз мне не придется выслушивать их, стоя под дождем. К слову сказать, я гораздо великодушнее, когда холодная вода не льется мне за шиворот, а ноги сухие.

— Хорошо, — улыбнулась она, — так что же мне делать?

— У вас есть домашний телефон Деллы Стрит? — спросил Мейсон.

— Нет. Мы звонили в офис и…

— Это одно и тоже, — прервал ее Мейсон, — там и дневной и ночной номера. Ночной номер — это и есть квартира Деллы Стрит. У меня телефон не зарегистрирован. Только она знает мой номер телефона. Вы вернетесь в город, поедете в «Палмкрест-Румс» и как ни в чем не бывало ляжете спать. Если кто-нибудь вытащит вас из постели и начнет задавать вопросы, не отвечайте. Не говорите ни слова. Ничего не отрицайте, ничего не подтверждайте и ничего не объясняйте. Настаивайте, чтобы вам разрешили позвонить мне. Все переговоры буду вести я.

— А если… ну, предположим… никто ничего не спросит?

— Выспитесь, позавтракайте, а утром спокойно свяжитесь со мной. И, ради Бога, избегайте всяких неприятностей.

— Что вы имеете в виду?

— Держитесь подальше от Хэролда Андерса. И пусть ваши глаза будут широко открыты, а рот крепко закрыт.

Она положила на его руку свою и проникновенно сказала:

— Большое спасибо, мистер Мейсон, вы себе не представляете, как я ценю ваше участие.

— Кстати, об этом тоже надо молчать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Мейсон.

Адвокат повернулся и, громко шлепая по лужам, вернулся к своей машине.

Делла Стрит открыла ему дверь.

— Ну, нашли? — спросила она.

Мейсон покачал головой.

Мэй завела свою машину, объехала вокруг них, дважды посигналила им на прощанье и устремилась вниз по темной ленте дороги.

Делла Стрит открыла сумочку и достала небольшую флягу с виски.

— Откуда это? — спросил Мейсон.

— Из моего личного подвала, — ответила она. — Я подумала, это может вам пригодиться. Господи, шеф, вы промокли насквозь!

Мейсон сначала предложил флягу ей, но она покачала головой.

— Вам нужнее, чем мне.

Мейсон приложил бутылку к губам, потом протянул ей.

— Лучше выпей немного, Делла.

— Нет, спасибо. Я в порядке. Вы пробыли там довольно долго.

— Я хотел найти этот пистолет.

— Думаете, она помнит, где это произошло?

— Должна. Она ориентируется по кафе.

— Трудно найти что-нибудь в такой темноте.

— Я знаю, — согласился Мейсон. — Я основательно обыскал кусок площадью семьдесят пять на семьдесят пять шагов. Прочесал там каждый дюйм.

Мейсон включил передачу и резко тронул машину.

— И промокли до нитки.

— Что правда, то правда, — сказал он.

— Из этого что-нибудь следует?

— Пока ничего. Ты спасла мне жизнь. Если бы не виски, не знаю, что бы я делал.

— Куда мы едем сейчас?

— Звонить Хэлу Андерсу.

Еще с милю они проехали молча. Дождь превратился в мелкую изморось и наконец совсем перестал. Они нашли телефон в каком-то ночном ресторане в окрестностях города, и адвокат позвонил в гостиницу «Фэрвью».

— Извините за поздний звонок, — сказал он, — но я бы хотел поговорить с мистером Андерсом, мне кажется, он в номере 319.

— Он ждет звонка? — спросил портье.

— Ничего страшного, если вы позвоните ему, — ответил Мейсон. — Его беспокоят по важному делу.

Последовала минутная пауза, затем тот же голос произнес:

— Сожалею, но мистер Андерс не отвечает.

— Может быть, он в вестибюле, посмотрите, пожалуйста.

— Нет, в холле никого нет. Я не видел мистера Андерса с обеда.

— Вы знаете его?

— Да. Я знал, что его нет в номере, но решил на всякий случай проверить.

— Его ключ там?

— Нет.

— Позвоните, пожалуйста, еще раз, нажмите посильнее кнопку звонка, может быть, он спит.

Опять пауза, и снова голос портье:

— Нет, сэр, он не отвечает. Я звонил несколько раз.

Мейсон поблагодарил и, прежде чем портье успел спросить: «Что-нибудь ему передать?», — положил трубку.

Мейсон поманил Деллу из машины. Сидя у стойки, они выпили по чашке кофе.

— Ну как, удачно?

— Совсем наоборот. Его нет в гостинице.

— Нет в гостинице?

— Нет.

— Но вы ведь ему ясно сказали…

— И тем не менее его там нет. Я подумываю насчет яичницы с ветчиной. А как ты? — угрюмо сказал Мейсон.

— Отлично, — согласилась она.

Мейсон сделал заказ. В ожидании яичницы они молча сидели рядом, попивая кофе. Глаза Деллы Стрит выражали откровенную тревогу. Лицо Мейсона говорило об угрюмой озабоченности и задумчивой сосредоточенности.

Войдя в контору, Мейсон нашел Деллу Стрит и Пола Дрейка что-то горячо обсуждающими.

— Привет честной компании, — сказал Мейсон, бросив шляпу на вешалку. — Почему такая мрачность?

Глядя на Мейсона ничего не выражающим взглядом, Дрейк произнес:

— Уэнтворт мертв.

— Дьявол с ним, — бодро сказал Мейсон. — Что касается Мэй Фарр, это упрощает задачу.

— Или усложняет ее, — произнес Дрейк.

Мейсон прошел к своему столу, уселся в вертящееся кресло и бросил быстрый взгляд в сторону Деллы. Она предупреждающе подмигнула ему.

— Ну что ж, — сказал Мейсон, — давайте посмотрим почту. Есть что-нибудь важное, Делла?

— Ничего срочного.

Адвокат просмотрел пачку писем и бросил их на угол стола.

— Ну, Пол, так как умер Уэнтворт?

— Мозговое кровоизлияние, — ответил детектив. Мейсон поднял брови. — Вызвано пулей, которая вошла в левую часть черепа и задела несколько кровеносных сосудов. Это вызвало обильное кровотечение, которое послужило, вероятно, причиной повреждения важнейших мозговых центров, что и привело к смерти.

— Смерть наступила мгновенно?

— По-видимому, нет.

— Кто это сделал?

— Неизвестно.

— Когда?

— Прошлой ночью. Точное время установить не удалось.

Мейсон повернулся к Делле Стрит так, что Пол Дрейк не видел его лица.

— Ты сообщила нашей клиентке? — спросил Мейсон.

— Я позвонила, но ее нет, — ответила Делла.

— А где она?

— Никто не знает. Телефон в ее номере не отвечает.

— Это уже что-то, — медленно произнес Мейсон.

— Вы и половины всего не знаете, — многозначительно сказала Делла, кивнув в сторону Пола Дрейка.

— О’кей, Пол, выкладывай вторую половину. Расскажи все как есть, а после того как у меня будут все факты, я немного поразмышляю.

Дрейк развалился в большом кожаном кресле и положил в рот три кубика жевательной резинки. Его глаза по-прежнему ничего не выражали. Только быстрое движение челюстей выдавало легкое волнение.

— У Уэнтворта есть яхта «Пеннвента». Примерно пятидесятифутовая, довольно изящная вещица со множеством всяких приспособлений, вплоть до «железного Майка». Перри, это механизм, который соединяет штурвал с компасом. На случай, если тебе неизвестно, что это такое, объясняю: такой механизм, с помощью которого капитан судна может подсоединить рулевое управление к компасу. Это позволяет установить определенный курс, следовать ему с минимальными отклонениями. Такая штука действует точнее, чем человек.

— Ну-ну, об этом я что-то слышал, — заметил Мейсон. — Рассказывай дальше.

— На рассвете яхту подобрала береговая охрана где-то около Сан-Диего.

— Почему именно береговая охрана?

— На этом стоит остановиться подробнее. Танкер, шедший вдоль берега, вынужден был отклониться от курса, чтобы избежать столкновения. На яхте игнорировали сигналы, дозорных на ней не было, и она неслась на полной скорости. Капитан танкера заподозрил неладное и радировал на берег. Катер береговой охраны, который в это время находился поблизости, принял сигнал. Через час или около того с катера заметили, что яхта еле держится на воде. Ни на какие сигналы она не отвечала, и в конце концов одному из моряков удалось забраться на борт. В самом салоне он обнаружил труп Уэнтворта. По-видимому, Уэнтворт безуспешно пытался остановить кровотечение. Ему удалось добраться до кормовой каюты и потом вернуться в салон. Здесь он упал, потерял сознание и умер.

— Полиция нашла эту пулю? — спросил Мейсон без особого любопытства.

— Не знаю, мне еще не все детали известны.

Мейсон засвистел и побарабанил кончиками пальцев по краю стола.

— Пол, на яхте больше никого не было?

— Нет.

— И никаких признаков пребывания кого-либо еще?

— Вроде нет. Они, конечно, снимут отпечатки пальцев и тогда будут знать больше. Может быть.

— Неизвестно, сколько он прожил после выстрела? — спросил Мейсон.

— Пока неизвестно. Во всяком случае, достаточно долго, чтобы еще немного побродить по яхте.

— Оружие нашли?

— Нет.

— Где он держал яхту? — поинтересовался Мейсон. — Тебе известно?

— Да, у него была стоянка в яхт-клубе. От порта до этой стоянки всего двадцать минут.

Мейсон продолжал барабанить по столу. Делла Стрит избегала его взгляда. Пол Дрейк, жуя резинку, сверлил Мейсона взглядом.

Наконец Дрейк не выдержал:

— Что мне делать, Перри? Плюнуть на все или продолжать работать?

— Продолжай работать, — ответил Мейсон.

— И что мне делать?

— Выясни все об этой смерти. Есть какой-нибудь шанс на самоубийство?

— Нет. Полиция считает, что нет.

— Но если он жил достаточно долго, чтобы ходить из каюты в каюту, значит, он мог выбросить пистолет за борт, — заметил Мейсон.

— Нет следов порохового ожога, — пояснил Дрейк. — И угол, под которым произведен выстрел, исключает самоубийство.

— Я хочу как можно больше узнать об этом малом, об Уэнтворте. Все может оказаться важным. Я хочу знать о его друзьях, его привычках и его представлении о счастье.

— Я кое-что узнал об Уэнтворте.

— Ну и что ты выяснил?

— Не очень много. Женат, но дома нелады.

— Разводится?

— Вроде нет. Его жена — наполовину мексиканка, красивая, смуглая, с прекрасной фигурой, с огромными черными глазами…

— И бешеным нравом, — договорил Мейсон.

— Да, и бешеным нравом, — согласился Дрейк. — Они уже год живут отдельно, никак не могут поделить собственность.

— Тогда почему она не обратилась в суд?

— Уэнтворт слишком хитер, чтобы пойти на это.

— Однако многие не менее ловкие люди не смогли этого избежать.

— Уэнтворту, однако, известно много окольных путей. Он знал, что делал; очевидно, Хуанита хотела выйти замуж за человека по имени Эверсел, Сидни Эверсел. Довольно любопытный тип, любит пускать пыль в глаза. Крутится в яхт-клубе, имеет собственную яхту, ходит в круизы и все такое. С Хуанитой он познакомился во время круиза членов яхт-клуба в Каталину. Видимо, на какой-то пирушке Хуанита влюбилась, Уэнтворту это не понравилось. После того круиза Хуанита и Уэнтворт перестали ладить. Два месяца спустя они расстались.

— В это время она встречалась с Эверселом? — спросил Мейсон.

Дрейк пожал плечами.

— Уэнтворт нанял детективов. Хуанита дела о разводе не возбудила. Выводы делай сам.

— Ну а еще что ты выяснил?

— Знаешь, Перри, дом человека — его крепость, так и яхта — его личное дело. В яхт-клубе нужно здорово покрутиться, чтобы у кого-нибудь что-нибудь выудить. Там бывают только те, кто имеет свою яхту, или их гости. Сторожа яхт-клубов всегда очень рано ложатся спать и всегда плохо слышат. Они близоруки, и в нужную минуту у них отшибает память, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Ты хочешь сказать, Уэнтворт развлекался на яхте с женщинами?

— И еще как! — сказал Дрейк. — У меня есть подозрение, что, перед тем как яхта оказалась в море, на борту состоялась вечеринка. Ведь не будешь же думать, что Уэнтворт был убит, а затем яхта вышла в море. С другой стороны, если кто-то убил его в море, не мог же убийца по пьянке прыгнуть за борт? Глупо, как на это ни посмотри. В общем, я постараюсь разузнать, кто находился на яхте прошлой ночью. Кое-что мне уже известно. Прошлой ночью на борту «Пеннвенты» находилась молодая женщина, которая бывала там и раньше, — ее узнали несколько членов яхт-клуба. Один из них видел, как она выходила из машины.

— Он ее знает? — спросил Мейсон.

— Или не знает, или не говорит, — ответил Дрейк. — Но команда окружного прокурора по-настоящему за него еще не взялась. Когда возьмутся, может быть, появятся результаты. Несколько моих людей уже работают над этим, но с другой стороны…

— Я не так уж уверен, что это необходимо, Пол.

— Я думал, что ты хочешь знать все.

— Верно.

— Ну а ведь это — часть дела, — пояснил Дрейк.

— Из-за этого невиновная девушка может попасть в неловкое положение.

— Почему невиновная?

— Потому что я не верю, что Уэнтворт вывел яхту в море после того, как был застрелен.

— Хорошо, — сказал Дрейк, — а как по-твоему: кто-то застрелил его в открытом море, а потом вызвал такси и исчез? Во всяком случае, сейчас девушка по горло сидит во всем этом. Полиция опознает ее раньше, чем отыщет.

Мейсон вздохнул.

— О’кей, Пол, ты ничего не выяснишь, сидя здесь и строя догадки.

— На меня уже работают пятеро ребят, — ответил Дрейк. — Будут еще какие-нибудь поручения?

— Разбирайся сам, Пол. Мне нужны факты. И желательно раньше, чем они попадут в руки полиции.

— Не получится, — сказал Дрейк. — Я только подбираю крошки, а основные блюда готовятся в отделе убийств. Занимаются этим делом они. У них все возможности. И авторитет.

— Минутку. — Мейсон вдруг оживился. — В какой одежде его нашли?

— В смысле цвет или…

— Да нет, — перебил адвокат, — он был полностью одет?

— Ну да, думаю, что так.

— Проверь это, Пол, ладно?

— О’кей. Я считал это само собой разумеющимся, потому что ни от кого не слышал обратного.

— Отлично, Пол, займись делом и держи меня в курсе.

— Мне кажется, ты сегодня чертовски спешишь, Перри, — заметил он.

Мейсон указал на стопку телеграмм.

— Нужно зарабатывать на жизнь. Взгляни на эту кипу.

— Я и смотрю на нее. И на тебя тоже. Впервые вижу, что ты так рвешься поскорее уткнуться в них. Давай немного порассуждаем, Перри. Допустим, это Мэй Фарр была на яхте прошлой ночью.

Мейсон поднял брови.

— Почему именно она?

— А почему бы и нет?

— По одной простой причине. Отношения между ней и Уэнтвортом не были особенно сердечными. Он хотел, чтобы ее арестовали в связи с подложным чеком.

— Знаю, — сказал Дрейк. — А может, она думала уладить это дельце, пробыв с ним несколько минут наедине?

— Факты говорят о другом. Это была ловушка.

— Ага, — заметил Дрейк, — но вопрос в том, знала ли об этом Мэй.

— Конечно знала. Ее друг был здесь, когда мы раскладывали этого Уэнтворта на составные части.

— А может, это все-таки была она там, на пристани, а, Перри?

— Почему ты так думаешь?

— Описание подходит.

— Какое описание?

— Которое дал тот парень, что видел ее у машины. Он знает, что она — Уэнтвортова птичка.

— Он, что, клеймо на ней поставил?

— Нет, но ты же представляешь, что такое эти ребята. Они всегда держатся вместе. Симпатичной девушке, которая одна, без сопровождения, приехала поглядеть на яхты, нетрудно найти малого, готового все ей показать, но если она принадлежит одному из стаи — тогда другое дело.

— Мне не нравятся эти предположения, — сказал Мейсон.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, Перри. Девушка приехала к совершенно определенному яхтсмену.

— Мэй Фарр — наша клиентка, — напомнил Мейсон.

— Знаю, — откликнулся Дрейк. — Страус прячет голову в песок. А тебе ведь не нужно, чтобы я изображал из себя песок, правда, Перри?

Мейсон неторопливо отмахнулся.

— Убирайся к дьяволу, Пол, и дай мне как следует подумать. Меня беспокоит, что мы не можем связаться с Мэй Фарр.

Дрейк повернулся к Делле:

— А ты не пробовала разыскать ее парня?

Делла покачала головой.

— Надо бы поинтересоваться у него, а, Перри?

— Возможно, — согласился Мейсон.

Дрейк вздохнул и начал действовать. Он встал на ноги, потянулся, зевнул и сказал:

— Ну ладно, Перри, делай как знаешь. Я буду держать тебя в курсе.

Дрейк медленно пошел к двери, открыл ее, повернулся, как бы желая что-то сказать, но передумал и молча шагнул в коридор.

Когда дверь за ним закрылась, Мейсон и Делла обменялись многозначительными взглядами, после чего адвокат сказал:

— Все в порядке, Делла. Ты вела себя как надо. Возьми свой блокнот.

Она взяла со стола блокнот для стенографирования.

— Много писать?

— Очень мало.

— Я готова, — сказала она.

— Пиши сверху: «Заявление»; дальше — дату и ниже: «Настоящим письмом прошу выдать на проверку моему адвокату оригинал чека, подписанный Пенном Уэнтвортом, который вы не приняли к оплате, объявив его фальшивым. Этот чек оплачен нижеподписавшейся Мэй Фарр и имеет на обороте передаточную надпись: «В счет оплаты в универсальный магазин «Стайлфест». Мэй Фарр».

Перо Деллы быстро бегало по бумаге.

— Оставь место для подписи, — сказал Мейсон. — Перепечатай, надень шляпку и отправляйся на поиски Мэй Фарр.

— В ее номер? — спросила Делла.

— Куда угодно, — ответил Мейсон. — Ищи везде, где можно. Помни, это заявление — твое прикрытие, если кто-нибудь начнет задавать вопросы. Ты ищешь ее просто потому, что это часть твоих секретарских обязанностей. Я хочу, чтобы она подписала это заявление, без него мы не можем обратиться в банк.

— Вы хотите сказать, это заявление всего лишь ширма? — спросила она.

— Верно. На случай, если кто-нибудь начнет к тебе приставать.

— Как долго я могу этим заниматься? — поинтересовалась Делла.

— Пока не найдешь ее или не получишь других инструкций. Звони мне каждый час или около того и сообщай, чем ты занимаешься. Постарайся раздобыть о ней какие-нибудь сведения. Может быть, кто-нибудь видел, как она входила в гостиницу или выходила из нее. Выясни, где она держит машину. Проверь это. Другими словами, мне нужно все, что ты сумеешь раскопать. И все факты, которые ты соберешь, сообщи мне как можно скорее. Если кто-нибудь попытается встать тебе поперек дороги, делай невинные глаза. Я поручил тебе получить подпись мисс Фарр. И ты этим занимаешься.

Делла кивнула.

— Иду, — сказала она и вышла.

В одиннадцать тридцать Делла позвонила в первый раз.

— Я нашла ее машину, — сказала она.

— Где?

— В гараже, там, где она обычно ее держит.

— Удалось выяснить, когда ее туда поставили?

— В три часа ночи.

— Кто был за рулем?

— Она сама.

— Насчет Мэй удалось что-нибудь выяснить?

— Пока нет.

— Работай в этом направлении, Делла. Мы сейчас опережаем полицию, и я хочу получить информацию раньше них.

— Я думаю, дело пошло бы быстрее, если бы мне помогал кто-нибудь из парней Пола Дрейка.

— Нет, именно этого я и не хочу. Мы можем доверять Полу, но не его ребятам. Разыскивая Мэй Фарр, ты просто выполняешь свою секретарскую работу — тебе нужно, чтобы она подписала заявление. Но если полиция поинтересуется у кого-нибудь из людей Дрейка, почему они разыскивают ее, могут быть неприятности.

— Ладно, я свяжусь с вами. Когда вы уходите на ленч?

— Не раньше, чем ты позвонишь мне еще раз. Потолкайся там-сям, посмотри, что можно найти.

— О’кей, я перезвоню.

Уже через тридцать минут раздался новый звонок.

— Ну вот, кто-то уже снял крышку с горшка и похлебка убежала, — пошутила Делла.

— Что случилось?

— Двое людей поднялись в девять утра в номер Мэй Фарр и барабанили в ее дверь до тех пор, пока она не открыла. Парни зашли в комнату, не снимая шляп. Женщина, которая занимает номер напротив, очень хорошо их видела.

— Это все, что тебе и нужно было узнать, — сказал Мейсон. — Возвращайся в офис, мы идем завтракать.

Когда адвокат и Делла Стрит вернулись в офис, Пол Дрейк уже ждал их.

— Увы, Перри, — сказал детектив, — все, что я могу, это дать тебе информацию на полчаса раньше, чем она появится в вечерних выпусках.

— Ну?

— Кажется, ничего утешительного для Мэй Фарр или ее друга. Не знаю, за какую ниточку потянули в полиции, но она вывела прямо на Мэй Фарр. Как я понимаю, человек, который видел, как она выходила из машины, опознал ее.

— Что-нибудь еще? — спросил Мейсон.

— Нет, они вышли на ее друга.

— Они его нашли?

— Думаю, им пришлось немало потрудиться, чтобы выйти на него. Они разыскали его где-то за пределами города. Насколько я знаю, в Северной Мейсе.

— Что потом?

— Я понимаю, девушка увязла крепко. Поступило телеграфное сообщение с севера, что представители окружной прокуратуры вылетели в Сан-Франциско, чтобы встретиться с местными властями, которые привезли Андерса. Он сделал полное признание.

— Признание? — переспросил Мейсон.

Дрейк кивнул и после некоторой паузы сказал:

— Ты неважно выглядишь, Перри.

— Неужели?

— У тебя мешки под глазами. В последнее время ты очень много работал. Почему бы тебе не взять отпуск?

— О да, в самом деле, почему бы мне не взять отпуск? — переспросил Мейсон.

— Мне кажется, это хорошая идея, — сказал Дрейк. — На твоем месте я бы отправился прямо сейчас.

— Что сказал Андерс? — спросил Мейсон.

— Я не знаю, — признался Дрейк, — но, думаю, что-то интересное. В газеты просочилось сообщение, что в это дело собирается вмешаться йзвестный адвокат.

— Чепуха! Признание Андерса никого не может заставить вмешаться в дело.

— И все-таки было бы хорошо, если бы ты исчез на денек-другой, пока я не соберу всю информацию, — сказал Дрейк. — За сорок восемь часов я поставлю дело с головы на ноги.

— К черту всю эту ерунду, — сказал Мейсон. — Разве ты не понимаешь, какой это будет праздник для полиции, если я вдруг исчезну? Они раструбят по всем газетам, что я срочно скрылся в связи с заявлением Андерса.

— У них есть что-нибудь на тебя? — поинтересовался Дрейк.

Мейсон пожал плечами.

— Откуда я знаю? Интересно, как они заставили Андерса заговорить?

— Обычный старый трюк, — ответил Дрейк. — Они сказали, что Мэй Фарр во всем созналась и собирается взять все на себя. Он, как истинный рыцарь, говорит, что она не виновата и… доказывает свою мужественность.

— Однако… — начал Мейсон, но телефонный звонок прервал его. Делла подняла трубку, сказала: «Хэлло» — и мгновение колебалась, затем прикрыла трубку рукой. Взглянув на Мейсона, она без всякого выражения произнесла:

— Это сержант Голкомб из отдела убийств и заместитель окружного прокурора Карл Рансайфер. Они хотят немедленно с вами поговорить.

— О, быстро слетелись птички, — заметил Дрейк.

Мейсон кивнул на заднюю дверь:

— Исчезни, Пол. — Затем повернулся к Делле: — Пойди пригласи их.

Дрейк пересек комнату быстрыми, легкими шагами и уже вышел было за дверь, когда строгий мужской голос произнес:

— Стой. Ни с места.

Дрейк замер. Делла еще не успела подойти к двери, как в кабинет следом за клубами сигаретного дыма вошел сержант Голкомб. Он стоял, сдвинув на затылок шляпу, и всем своим видом изображал настороженность.

Голос из коридора произнес:.

— Он здесь, сержант.

Голкомб прошел к задней двери, взглянул на Дрейка и бросил:

— Мелкая сошка. Пусть уходит. Рансайфер, идите сюда.

Он придержал дверь, и Карл Рансайфер, высокий мужчина, лет сорока, с крупными чертами лица и серыми глазами, вошел в кабинет.

— Судя по описанию, думаю, вы и есть Мейсон, — сказал он.

Мейсон, сидя за своим столом, любезно заметил:

— Не надо извинений. Вы один из заместителей, с которым мне еще не приходилось/встречаться. Входите и садитесь.

Рансайфер, явно чувствуя себя не в своей тарелке, подошел к креслу для клиентов и сел.

Мейсон бросил взгляд на сержанта:

— Как дела, Голкомб? Давненько я вас не видел.

Сержант не стал садиться. Он стоял, широко расставив ноги, засунув руки в карманы пальто.

— Похоже, вы допустили ошибку, Мейсон, — заметил он.

Мейсон повернулся к Рансайферу.

— Вы ведь на службе недавно, не так ли? — спросил он.

— Около трех месяцев, — ответил Рансайфер.

Сержант вытащил изо рта сигару.

— Бросьте ваши штучки, Мейсон. На этот раз у вас ничего не получится.

Мейсон резко повернулся к нему.

— И вы, сержант, бросьте эту вашу манеру — «я заставлю вас защищаться», потому что со мной это не пройдет. Если вам нужно что-то узнать, так и скажите.

— Где пистолет? — спросил сержант Голкомб.

— Какой пистолет?

— Тот, из которого убит Пенн Уэнтворт.

Мейсон пожал плечами.

— Можете меня обыскать.

— Вы чертовски правы, — мрачно заметил сержант. — Могу.

— У вас есть ордер?

— Обойдемся без него.

— Это как посмотреть, — сказал Мейсон.

Голкомб прошел и сел у края стола.

— Действовать как адвокат, скрываться за этой вашей конфиденциальностью и всякими там не подлежащими оглашению сведениями — это одно. Но зайти так далеко, чтобы стать соучастником преступления, — совсем другое, — со значением произнес сержант.

— Ну, давайте. Высказывайтесь. Спустите пары, — несколько раздраженно бросил Мейсон.

Тут вмешался Рансайфер.

— Сержант, может быть, перед тем, как предъявлять мистеру Мейсону серьезные обвинения, я задам ему несколько вопросов? В конце концов, мистер Мейсон адвокат и…

— Черт возьми! — возмущенно воскликнул сержант Голкомб, но, подумав, махнул рукой и сказал: — Давайте. — Потом отошел к окну и встал, повернувшись спиной к Рансайферу и Мейсону.

— Я думаю, вам известно, что Пенн Уэнтворт был найден на своей яхте мертвым? — спросил Рансайфер.

Мейсон кивнул.

— Он застрелен. Обстоятельства заставляют подозревать девушку по имени Мэй Фарр и некоего Хэролда Андерса. Девушка, совершенно очевидно, была ночью на месте преступления. Андерс признался, что, когда произошло убийство, он находился недалеко от яхты. Из его слов следует, что это, вероятно, непреднамеренное, но, несомненно, убийство, с чем должен разобраться суд. По словам Андерса, после того, как Мэй Фарр рассказала вам об убийстве, вы отправили ее в гостиницу и велели ждать там вашего звонка. Но Андерс передумал и решил обратиться к знакомому адвокату, своему давнишнему другу, который имеет юридическую консультацию в том городке, где живет Андерс. Он отправился в аэропорт, купил билет и улетел на север. Он изложил все факты своему адвокату, и тот посоветовал ему незамедлительно обратиться в полицию и чистосердечно во всем признаться. Этот адвокат считает…

— О черт! — не выдержал сержант, отворачиваясь от окна. — Ну что вы тянете резину? Тот адвокат сказал, что этот Мейсон дал ему самый плохой совет, какой только может дать адвокат.

— Прекрасно, — отозвался Мейсон.

Сержант Голкомб продолжал:

— Я всегда говорил, вам, Мейсон, что когда-нибудь вы с треском провалитесь. Считайте, этот день пришел.

— Прекрасно, но давайте прекратим эту школьную перебранку и перейдем к делу, — предложил Мейсон. — Я знаю, Голкомб, вы хороший детектив. И скоро станете капитаном. Вы давно предрекали мой провал. Адвокат Андерса говорит, что я дал ему неподходящий совет. Ну и что из того? Меня это не волнует. Андерс последовал его совету и получил то, что имеет. И только потому, что его адвокат дал именно тот совет, который вас устраивает, вы считаете, что он прав, а я нет. Но от меня-то вы чего хотите?

— Пистолет, — сказал сержант Голкомб.

— Какой пистолет?

— Из которого был убит Пенн Уэнтворт.

— У меня его нет.

— Это вы так говорите.

Лицо Мейсона потемнело. Он прищурился.

— Да, именно так я и говорю, — холодно сказал он, давая понять, что разговор окончен.

— О’кей, — произнес сержант. — Мы хотели дать вам шанс. Не хотите по-хорошему — пусть будет по-плохому.

— Я жду, — сказал Мейсон. — Начинайте.

— Минуточку, — многозначительно сказал Голкомб. — Побудьте здесь, Рансайфер.

Он вышел в приемную, взял небольшую сумку и вернулся в кабинет.

Мейсон спокойно наблюдал, как он открыл сумку, запустил туда руку и помедлил, как будто готовя сцену для драматического действия.

— Ну, — поторопил его Мейсон, — вытаскивайте своего кролика.

Сержант извлек пару ботинок.

— Взгляните на них, — сказал он. — Это ваши ботинки? И помните, все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Мейсон взглянул на грязные ботинки, взял один и, внимательно изучив его, спросил:

— Где вы их взяли?

— Не думайте, что вам удастся выкрутиться. Я забрал их, имея официальный ордер на обыск, — ответил Голкомб.

— Кто, черт возьми, дал ордер на обыск моей квартиры?

— Судья, — ответил Голкомб. — Но я не слышал ответа на вопрос, Мейсон. Так это ваши ботинки?

— Конечно мои. Вы же нашли их в моей квартире, не так ли?

— Вы спросили, я вам ответил. Советую не комментировать. Могут быть неприятности.

— Не пытайтесь меня запугать, сержант, ничего не выйдет.

— Когда я доставлю вас в полицию и предъявлю вам обвинение в соучастии, вы запоете по-другому, — угрожающе произнес сержант.

— Но не под вашу музыку, — отпарировал Мейсон.

Тут вмешался Рансайфер.

— Давайте не будем терять самообладания, Мейсон, — миролюбиво сказал он. — Вы должны по меньшей мере понять, что именно вам инкриминируется. Кроме того, вам следует уяснить, что в ту минуту, когда мы предпримем хоть какие-то действия, газеты поднимут весьма нелицеприятную шумиху вокруг вашего имени.

— Так почему бы вам не начать? — спросил Мейсон.

Рансайфер многозначительно посмотрел на Голкомба.

— Сержант, с вашего позволения, я задам несколько вопросов.

Сержант Голкомб презрительно передернул плечами и опять отвернулся к окну.

— Мистер Мейсон, — заговорил Рансайфер, — я буду с вами предельно откровенен. Андерс во всем признался. Он рассказал, что мисс. Фарр находилась на «Пеннвенте», что он услышал ее крики, шум борьбы и бросился ее спасать, выстрел раздался именно тогда, когда он был в воде, потому что звука выстрела он не слышал, хотя совершенно отчетливо слышал крики мисс Фарр. Выбравшись из воды, Андерс взобрался на яхту и заглянул в салон. Мисс Фарр поправляла одежду, которая была в полном беспорядке. Потом она выскочила на палубу. Увидев Андерса, она смутилась и спросила, есть ли у него оружие. Услышав, что есть, девушка поспешно увела его с яхты. Сидя уже в его машине и направляясь в город, она рассказала, что Уэнтворт застрелен и потому она хотела побыстрее увести его с яхты, возможно, на соседних яхтах слышали выстрел и Андерса могут обвинить в убийстве. Андерс, опасаясь, что так оно и будет, решил избавиться от пистолета. Он остановил машину недалеко от закусочной, которую подробно описал, и прямо с дороги бросил пистолет через забор. Потом они продолжили свой путь в город. Затем следует история, в которую лично я верю с трудом. Андерс утверждает…

— Вы собираетесь рассказать ему все, что нам известно? — спросил его Голкомб.

— Абсолютно, — ответил Рансайфер с упрямством человека, который, живя в мире книг и черпая из них свои познания, лривык смотреть на вещи исключительно с научной точки зрения.

— Вы выкладываете перед ним все козыри еще до начала игры, — предупредил сержант, — а уж он-то знает, с какой карты ходить.

— С точки зрения этики это единственный честный подход, сержант, — сказал Рансайфер с холодной решимостью. — Ваши методы не только не дают нам никакой дополнительной информации, но и претят мне лично.

— Чушь! — сказал сержант.

Мейсон повернулся к Рансайферу.

— По-моему, вы что-то говорили, не так ли?

— На чем я остановился? — нахмурясь, сказал Рансайфер. — А… на том, что рассказал нам Андерс. Вернувшись в город, он заглянул в телефонный справочник, чтобы узнать номер телефона вашего офиса. Там было два телефона: дневной и ночной. Он набрал ночной номер, и ответила ваша секретарь, мисс Стрит. Он хотел рассказать ей по телефону, что случилось, но она посоветовала ему вместе с мисс Фарр немедленно приехать к ней.

Рансайфер сложил кончики пальцев и уставился на них, более озабоченный, очевидно, тем, не упустил ли он, излагая дело, каких-нибудь деталей, нежели реакцией Перри Мейсона.

Пылающий от гнева сержант Голкомб стоял, уставясь на заместителя окружного прокурора, по-видимому прикидывая в уме, не пора ли ему вмешаться, но приказ действовать только по указаниям Рансайфера заставил его воздержаться.

— Далее следует рассказ, который кажется мне просто невероятным, — продолжал Рансайфер ровным, монотонным голосом. — Я не могу понять вашей позиции в этом деле, мистер Мейсон. Однако сначала я обрисую общее положение дел. Андерс заявил, будто мисс Стрит позвонила вам домой, вы приехали к ней на квартиру, посоветовали им обоим воздержаться от обращения к властям и что вы сами сопровождали мисс Фарр в гавань, чтобы найти способ скрыть следы ее пребывания на месте преступления. Андерс клянется, что когда он уехал, яхта находилась в гавани. Как вы знаете, позднее яхту нашли недалеко от Сан-Диего, она держалась заданного ей курса на Энсенаду — в сторону Мексики. Пенн Уэнтворт был найден полностью одетым. Тем не менее Андерс утверждает: мисс Фарр настаивает, что, борясь с ней, он был в одном нижнем белье. Затем, мистер Мейсон…о да, еще одно. В полиции, естественно, решили проверить рассказ Андерса. Они поехали туда, где, по его словам, он выбросил пистолет. Вы помните, что ночью была сильная гроза, мистер Мейсон, и полицейские были удивлены, увидев, что кто-то уже тщательно обыскал все вокруг указанного Андерсом места. Отпечатки обуви были хорошо видны в мягкой грязи. Полицейские сделали гипсовые отпечатки следов, на вашей обуви есть соответствующие метки. Отсюда, мистер Мейсон, следует только одно вполне логичное заключение: вы, мисс Фарр и, возможно, ваша секретарша, мисс Стрит, побывали на борту «Пеннвенты», обнаружили Пенна Уэнтворта мертвым и решили защитить доброе имя мисс Фарр и не позволить втянуть ее в судебный процесс. Поэтому вы одели мертвого Уэнтворта, вывели яхту в море, задали ей курс на Энсенаду, в сторону Мексиканского побережья, и оставили яхту.

— Очень интересно, — сказал Мейсон. — И как же мы это сделали?

— Возможно, на борту была надувная лодка.

— И что потом?

— Потом вы вернулись, чтобы отыскать пистолет, нашли его и спрятали.

— И все это основывается на рассказе Андерса?

— На его признании.

— Так в чем же он признался?

— В том, что был на яхте, был вооружен и попал в неприятную историю.

— На преступление не тянет. И что он там делал?

— Как он утверждает, ничего.

— Значит, единственное, что вы имеете против меня, это то, что, по словам Андерса, я поехал в яхт-клуб вместе с мисс Фарр, да еще его догадки, будто я делал то или другое. Разве этого достаточно?

— Но его догадки довольно разумны.

— Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. Я не был на борту «Пеннвенты». Я не одевал труп. Я не имею к этому никакого отношения. И я не представляю, кто это сделал.

— Но вы ведь знали, что труп Пенна Уэнтворта находится на борту яхты, мистер Мейсон?

— Нет.

— Не знали? Однако Андерс уверяет, что мисс Фарр рассказала вам об этом.

— Что касается разговоров между мной и моей клиенткой, — сказал Мейсон, — они сугубо конфиденциальны. Я не имею права разглашать ни тех заявлений, которые она мне сделала, ни советов, которые я ей дал. Следовательно, вопрос исчерпан. Вы не должны даже пытаться разузнать это ни здесь, ни в суде присяжных.

— Если говорить о специфике законодательства, это, видимо, правильно, — согласился Рансайфер. — Однако закон допускает определенные исключения.

— Правильно, — ответил Мейсон. — Я защищаю закон. Вы — исключение. Я повторяю: вы не имеете права задавать вопросы, касающиеся тех советов, которые я дал клиентке. И последнее. Андерс предполагает, что я приезжал в яхт-клуб и, находясь там, совершал определенные действия.

— Его выводы очень логичны, — настаивал Рансайфер.

— Позвольте с вами не согласиться, — сказал Мейсон.

— А как вы все это объясните?

— Никак.

— Ну хорошо, подойдем к делу с другой стороны, мистер Мейсон, — уже несколько раздражаясь, сказал Рансайфер. — Вы видите какие-нибудь изъяны в логике Андерса?

— Об этом мы поговорим перед судом присяжных.

— Но, послушайте, мистер Мейсон, вы же искали этот чертов пистолет?

— А если и так?

— Вы не имели права этого делать. Вы должны были сообщить о преступлении в полицию.

— Откуда я должен был знать о преступлении?

— Но вам же рассказали о выстреле.

— Разрешите я задам вам вопрос, — сказал Мейсон. — Почему вы отправились искать пистолет?

— Мы хотели проверить рассказ Андерса.

— Иными словами, вы в нем сомневались?

— Видите ли, то, что он рассказал, довольно необычно. Мы думали, не скрывает ли он чего-нибудь.

— Прекрасно, — заметил Мейсон. — Предположим, я тоже не принял на веру его рассказ и решил проверить.

— Пистолет полностью все подтверждает.

— Какой пистолет?

— Который там был.

— А почему вы думаете, что он вообще там был.

— Мистер Мейсон, — довольно сердито сказал Ран-сайфер, — я пришел не за тем, чтобы играть словами. Вы прекрасно знаете, что пистолет там был.

— Вы искали его утром?

— Да.

— Зачем?

— Я уже сказал, чтобы проверить рассказ Андерса.

— Иначе говоря, вы пошли искать пистолет, потому что не были уверены, что он там был. Почему же я не мог действовать из этих же побуждений?

— Не думаю, что вы правы, мистер Мейсон. Это обязанность полиции найти пистолет и сохранить его в качестве улики.

— Пока что мы толкуем только об Андерсе, — заметил Мейсон, — а что сказала Мэй Фарр?

— К сожалению, — ответил Рансайфер, — мисс Фарр вообще отказывается говорить, что идет, я полагаю, вразрез с ее интересами.

— Вы сообщили ей о заявлении Андерса?

— Естественно, мы…

— Ради Бога, Рансайфер, мы пришли сюда, чтобы получить информацию, а не для того, чтобы преподнести ему все на блюдечке с голубой каемочкой!

— Прекратите, сержант! — оборвал его Рансайфер.

Сержант сделал два шага к двери, но затем сдержался и стоял теперь с пылающим лицом, бросая на Мейсона злобные взгляды.

— Судя по всему, мистер Мейсон, — продолжал Рансайфер, — вы не хотите сотрудничать с нами. Я был предельно любезен и откровенен с вами. Поскольку вы адвокат, я не хотел арестовывать вас, не дав вам возможности объясниться.

— Я ценю вашу искренность и ваши побуждения, — ответил ему Мейсон. — Однако о самом деле вам сказать нечего. Вы действуете согласно данным вам распоряжениям. Не вы определяете политику вашего заведения. Вы пришли сюда, имея определенные инструкции.

Эти инструкции были даны вам на всякий случай. Ваши люди не столь учтивы, как вы. Если бы у них были хоть какие-то основания арестовать меня, они бы так и сделали. Однако это не в их власти. Андерс знает только то, что я предложил мисс Фарр приехать в гавань, к яхте. Я хотел убедиться в правдивости ее рассказа, такое право у меня есть. С этим вы должны согласиться. А что касается этой ничего не стоящей болтовни о переодевании трупов и отшвартовки яхты, ваша контора имеет в своем распоряжении только одно: идиотские догадки этого парня, который рассказал вам милую сказочку о том, как он лежит в засаде с пистолетом в кармане, наблюдает за яхтой Уэнтворта, видит, как его любимая девушка поднимается на борт, далее, по его словам, слышит крики и звуки борьбы, бежит на яхту и… падает в воду. И заметьте, именно в тот момент, когда его уши находились под водой, а глаза заливали воды Тихого океана, он услышал, как какой-то малый поднялся на яхту, застрелил Уэнтворта и исчез. Сам Андерс, вынырнув из воды, поднимается на борт только затем, чтобы обнаружить, что его любимая девушка поправляет приведенную в беспорядок одежду. Вся эта история, джентльмены, надуманна. Она дурно пахнет. Если вы думаете, что какие-нибудь присяжные-ей поверят, то вы просто сумасшедшие. Поскольку этот бред ничем нельзя подтвердить, окружная прокуратура и полиция не могут привлечь меня за соучастие, но у них достаточно информации, чтобы прислать сюда вас и Голкомба в надежде, что, услышав призывы к сотрудничеству, я что-нибудь расскажу.

— У нас есть ботинки, — вставил сержант Голкомб, — доказательство, которое нам нужно.

— Максимум, что они доказывают, — парировал Мейсон, — это то, что я бродил по полю.

— Вы нашли пистолет и скрыли его, — выпалил Ран-сайфер.

— Где?

— Мы не знаем.

— В таком случае вам нужно поискать более веские улики для обвинения.

Рансайфер несколько секунд задумчиво смотрел на Мейсона, затем на свои пальцы и, наконец, поднял глаза на Голкомба:

— У вас есть еще вопросы, сержант?

— Вопросы? — возмутился Голкомб. — Вы рассказали ему все, что знали, а он не рассказал вам ничего из того, что известно ему. Вопросы, черт возьми!

Рансайфер спокойно сказал:

— Я нахожу, сержант, ваше поведение некорректным и мешающим работе.

Голкомб, чуть не задохнувшись от злости, прохрипел:

— Пойдемте.

Рансайфер поднялся.

Сержант со злостью швырнул ботинки обратно в сумку, закрыл ее и зашагал к двери.

Рансайфер последовал за ним, у двери обернулся и, чеканя каждое слово, произнес:

— Всего доброго, мистер Мейсон.

Глаза Мейсона блеснули.

— До встречи, — ответил он.

Мейсон позвонил и, когда Делла Стрит вошла в кабинет, сказал:

— Делла, возьми наш официальный бланк. Подготовь habeas corpus для Мэй Фарр. Я хочу заставить их или предъявить ей обвинение, или освободить ее.

Она сочувственно посмотрела на Мейсона, на его тяжелое, словно высеченное из гранита, лицо.

— Ну как? — спросила она.

Мейсон пожал плечами.

— Чего они хотели?

— Ничего особенного, — ответил Мейсон. — Могло быть хуже. Видимо, Голкомбу были даны указания позволить заместителю окружного прокурора устроить этот спектакль.

— Ну и что?

— Они действовали несогласованно. Рансайфер вел себя по-джентльменски. Думаю, у него не очень богатый опыт в практической юриспруденции. Желая быть точным, он подробно рассказал мне все, о чем они намеревались меня спросить.

— А что делал сержант?

— Старался быть крутым, понял, что на меня это не действует, и вспылил.

— Звонил Пол Дрейк, — сказала Делла Стрит. — У него что-то важное. Он хотел прийти, как только на горизонте будет чисто.

— О’кей, скажи ему, что путь свободен. Заполни бумагу для habeas corpus и повесь табличку на входную дверь, пусть нас не беспокоят. Сегодня не хочу думать ни о каких других делах.

Делла кивнула.

— Дальше все, как в деле Смита?

— Да. Взгляни в картотеку, перепиши данные и отдай машинистке. Надо, чтобы заявление было готово немедленно.

Делла тут же выскользнула в приемную. Через несколько минут в дверь постучали, и Мейсон впустил Пола Дрейка.

— Ну как, Перри? — спросил детектив.

— Не так уж и плохо, — ответил Мейсон.

— Чего они хотели? _#

— Парню из окружной прокуратуры нужны были факты. Голкомбу — я.

— Он не получил тебя, надеюсь?

— Пока нет. Что у тебя?

— Полно всего. Вот свежие газеты.

— Что там?

— Обычная чепуха и среди прочего утверждение, что, забросив сеть, полиции удалось задержать Андерса на севере, куда он якобы сбежал, и что он сделал частичное признание, после которого полиция расследует деятельность одного известного адвоката по уголовным делам. Далее сообщается, что полиция ищет пистолет, из которого, как предполагается, был убит Пенн Уэнтворт, и что Андерс признался — у него был пистолет, который он выбросил. Полиция направилась в указанное место, где обнаружила, что буквально каждый дюйм земли уже был прочесан кем-то ночью, сразу после дождя.

— А что там за фото?

— Сержант Голкомб с парой ботинок, демонстрирующий, как хорошо они соответствуют гипсовым слепкам, сделанным со следов, найденных на мокрой земле.

— Там написано, где они взяли ботинки? — поинтересовался Мейсон.

— Нет. Это один из вопросов, над которыми, как сообщает газета, работает полиция, но дать какую-то информацию она еще не готова. Вот когда будут собраны все доказательства, тогда она сделает сенсационные выводы… Послушай, Перри, — неожиданно спросил Дрейк, — это твои ботинки?

— Да.

— Пахнет жареным, а, Перри?

— Не надо эпитафий, — отмахнулся от вопроса Мейсон. — Давай твои факты. Что там на другой фотографии?

— То место, где, как считает полиция, ты нашел пистолет.

— Дай посмотреть, — попросил Мейсон.

Он взял газету, сложил ее и принялся изучать газетную фотографию.

— С правой стороны дороги — линия высокого напряжения, — размышлял Мейсон, — забор за колючей проволокой, бетонные канализационные трубы, — не так много возможностей спрятать пистолет. А, Пол? Кое-где трава и сорняки… Почему эта земля не обрабатывается?

— Потому что за нее ведется тяжба, — пояснил Дрейк.

— Что еще, Пол?

— Очень немного: описание привычек и вкусов Пенна Уэнтворта.

— Яхта — его хобби?

— Яхты, женщины и коллекционирование монет, — ответил Дрейк.

— Монет?

— Да, монеты, лодки, лошади, вино и женщины — это его образ жизни.

— А как он зарабатывал на жизнь?

Дрейк усмехнулся.

— Думаю, для полиции это будет большой вопрос. По-видимому, он занимался букмекерством. У него был партнер по имени Марли, Фрэнк Марли.

— Я что-то слышал о нем. Он не привлекался к суду?

— Два или три раза.

— И что же?

— Суд откладывали, переносили и, в конце концов, его отпустили.

— Откупился?

— Я ничего не говорил… Возможно, ты читаешь мои мысли, — сказал Дрейк.

— Ага, — улыбнулся адвокат. — И что насчет Марли? Он никак не может быть связан с этим делом?

— Думаю, может. У него, между прочим, тоже есть яхта. Он ходил в близкие круизы. Мощные моторы, двойные винты, отделка красного дерева — ничего путного для дальних рейсов, но достаточно, чтобы сбегать в Каталину и вернуться обратно.

— Где он был прошлой ночью?

— По-видймому, в больнице. Утром его должны были оперировать. Ничего серьезного. Парочка приступов аппендицита, и врач посоветовал избавиться от него, когда найдется несколько свободных дней. Вчера он позвонил врачу и после полудня уже находился в больнице.

— Ему сделали операцию? — спросил Мейсон.

— Нет, ведь никакой срочности не было. Когда он услышал о смерти Уэнтворта, то отложил операцию.

— Не то чтобы это было важно, но для того, чтобы держать события под контролем, надо разобраться с его аппендицитом и этой больницей.

— Знаю, — сказал Дрейк. — Я все проверил. Он лежал в отдельной палате. После операции к нему должна была прийти специальная сиделка, но ночью ее не было. По указанию врача ему дали таблетку амитала.

— Он его принял?

— Да.

— Значит, он проспал всю ночь?

— Думаю, да, — сказал Дрейк. — Дежурная сестра заглядывала к нему три или четыре раза за ночь.

— В его истории болезни отмечено время, когда подходила сиделка?

— Нет, но она утверждает, что заглядывала к нему по крайней мере раз до полуночи, пару раз ночью, потом утром. Доктор пришел на работу в восемь и к десяти приказал приготовить операционную.

— Они сказали ему про Уэнтворта?

— Хотели скрыть, но он настаивал на телефонном разговоре с ним до операции. Сказал, что должен дать последние инструкции и проверить некоторые дела. Пришлось сообщить о случившемся.

— А как жена Уэнтворта? — поинтересовался Мейсон.

— Она была в Сан-Диего. Похоже, Уэнтворт договорился с ней о встрече на сегодняшнее утро.

— Где?

— В Сан-Диего.

— А как ее друг?

— Пока не знаю, но яхта есть и у него.

— Где она находится?

— На том же причале, возле волнореза.

Мейсон и детектив многозначительно переглянулись.

— Проверь его получше, — посоветовал Мейсон.

— Уже. Он спортсмен. Поло, яхты и самолеты.

— Самолеты?

— Да, у него своя амфибия.

— Где он ее держит?

— В ангаре в своем поместье.

— Это где?

— На мысу, выступающем в океан примерно в десяти милях от места, где его яхта пришвартована.

— Ты не проверил, самолет вылетал куда-нибудь в последнее время?

— Я как раз собирался взглянуть на летный журнал.

Мейсон барабанил по столу пальцами.

— Ты можешь проникнуть в поместье, Пол? — спросил он.

— Трудно, но у меня на примете есть человек, который может это сделать.

— Прошлой ночью шел дождь, — сказал Мейсон. — Временами довольно сильный. Если самолет разгонялся на грязном поле, должны остаться следы.

— Понял тебя, Перри.

— А слуги? Выясни, не слышали ли они шум мотора.

— На этот вопрос, Перри, я могу ответить сразу: «Нет».

— Как так?

— Прошлой ночью ни одного слуги в доме не было. Эверсел отпусти» их на всю ночь и предоставил в их распоряжение машину с шофером.

Мейсон удивленно поднял брови.

— Я думаю также, — поймав его взгляд, сказал Дрейк. — В этом нет ничего удивительного, Эверселу трудно найти прислугу. Имение находится далеко от города. Там нет ни кино, ни магазинов, никаких развлечений. Естественно, не стоит и ожидать, что слуги будут работать семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году. Когда у них выходной, Эверселу приходится давать им машину, если они хотят уехать из поместья. Поэтому он часто отпускает их, особенно когда не собирается оставаться дома.

— Понимаю, — небрежно бросил Мейсон, но его сосредоточенный взгляд говорил о том, что он всерьез над чем-то раздумывал.

А Дрейк продолжал:

— Стреляли сверху вниз, очевидно, через открытый люк или когда Уэнтворт наклонился вперед. Люк открывается изнутри. В теплую погоду, когда яхта пришвартована или на море стоит штиль, Уэнтворт открывал люк для вентиляции.

— Ночью как раз было тепло, — заметил Мейсон.

— Когда Андерс поднялся на борт, люк, без сомнения, был открыт, — сказал Дрейк. — Андерс утверждает это в своем заявлении в полицию. Поэтому он и слышал крики Мэй Фарр о помощи.

— Кто-нибудь еще слышал крики? — спросил Мейсон.

— Нет. Очевидно, кричала она не особенно громко. К тому же на яхтах вообще не прислушиваются к таким вещам. Временами там бывают дикие кутежи. И тогда несутся какие угодно вопли — в основном о мнимой добродетели. У меня есть кипа фотографий, на которых изображен интерьер каюты сразу после того, как яхту привели в гавань. Снимки сделал один фоторепортер. Между прочим, Уэнтворт был мертв, по-видимому, еще до того, как начался дождь.

— Откуда ты это взял?

— Он не закрыл люк. К тому же…

Делла Стрит тихонько вошла в кабинет и подошла к столу Мейсона. Она положила перед ним записку. Он развернул ее и прочитал: «Фрэнк Марли, партнер Уэнтворта, в приемной. Хочет видеть вас по срочному делу».

Мейсон немного подумал и протянул записку Дрейку.

Детектив прочитал ее и произнес:

— Ого!

— Пусть заходит, Делла, — сказал Мейсон.

Мужчины молча ждали, пока Делла Стрит пригласила в кабинет Марли и тихо вышла, закрыв за собой дверь.

Марли, худой смуглый человек лет сорока, храня бесстрастное выражение лица, стоял, переводя взгляд с Мейсона на Дрейка и обратно.

— Проходите и садитесь, — пригласил его Мейсон. — Я — Мейсон. Это — Пол Дрейк, детектив, который проводит для меня расследования.

Большие черные глаза Марли, блеском и цветом напоминающие спелые маслины, внимательно оглядели Мейсона и детектива. Затем он улыбнулся, шагнул вперед и протянул Мейсону руку.

— Очень рад с вами познакомиться, адвокат.

Маленькая с длинными пальцами рука утонула в большой руке Мейсона, удивив его своей неожиданно крепкой хваткой. Когда Марли повернулся, чтобы пожать руку Полу Дрейку, в его галстуке сверкнул огромный бриллиант. Такой же бриллиант заиграл и в кольце, когда он, вытащив из кармана портсигар, поднес ко рту сигарету.

— У меня всего несколько минут, мистер Мейсон, — многозначительно сказал он.

— Говорите, — бросил Мейсон.

Марли улыбнулся. Глядя на Мейсона безучастным взглядом, он сказал низким, хорошо поставленным голосом:

— У меня конфиденциальная информация.

Дрейк вопросительно поднял брови. Мейсон кивнул, и детектив сказал:

— О’кей, Перри, я забегу попозже. — Он внимательно посмотрел на Марли: — Рад был с вами познакомиться, Марли. Возможно, еще увидимся.

Марли промолчал.

Когда детектив вышел, Мейсон сказал:

— Итак?

— Жаль Пенна, — произнес Марли.

Мейсон кивнул.

— Однако, — продолжал посетитель, — я человек светский, а вы, насколько я понимаю, деловой.

Мейсон снова кивнул.

— Вы лучше присядьте, — предложил он.

Марли присел на ручку кресла для клиентов, которое только что освободил Дрейк.

— Вы представляете интересы Мэй Фарр?

Мейсон кивнул.

— Милая девочка, — заметил Марли.

— Знали ее?

— Да, Пенн сходил по ней с ума. Я был его близким другом. Иногда мы вместе ходили в круизы, то на его яхте, то на моей. Это зависело от погоды. Моя яхта удобна в спокойном море, а у Пенна выдерживала любую погоду.

Мейсон кивнул.

— Мэй — независимая девочка, — почти ласково произнес Марли.

— Есть какие-нибудь догадки по поводу его смерти? — резко спросил Мейсон.

Темные глаза Фрэнка Марли твердо смотрели сквозь сизые клубы дыма.

— Да.

— И кто же?

— Допустим, я хочу рассказать все по порядку.

— Ваша игра. Начинайте.

— Мне кое-что нужно, — заявил Марли.

— Да, на филантропа вы не похожи, — заметил Мейсон.

— То, что мне нужно, очень важно для меня и ничего не стоит для вас.

— Продолжайте, — поторопил его Мейсон.

— Я всегда считал вас лучшим адвокатом и давно решил: если у меня будут неприятности, то обращусь к вам.

Мейсон даже не поклонился, скорее просто кивнул.

— И вот в связи с этим делом я попал в затруднительное положение.

— Каким образом? — поинтересовался Мейсон.

— Пенн так и не развелся. Они с женой никак не могли договориться насчет собственности. Каждый стоял на своем. Она не давала ему развода, он — ей. Ни один из них не мог получить развод без согласия другого. Суд превратился бы в поток клеветы, и любой судья выбросил бы их из суда.

— Они не ладили друг с другом?

— Сначала ладили. Потом, как две кошки, привязанные хвостами друг к другу.

— Я думаю, это после того, как вы начали с ней заигрывать, — сказал Мейсон.

Лицо Марли не изменило своего выражения. Оно только окаменело, замечание Мейсона будто заморозило его лицевые мускулы.

После долгой паузы он спокойно выпустил дым и также спокойно спросил:

— Что натолкнуло вас на эту мысль?

— Всего-навсего выстрел в темноте, — сказал Мейсон.

— Не шутите так, — сказал Марли, — я не люблю шуток.

Мейсон демонстративно взял лист бумаги и что-то быстро на нем нацарапал.

— Что вы пишите? — подозрительно спросил Марли.

— Просто помечаю кое-что, хочу, чтобы мой детектив проверил дело под этим углом.

— С вами нелегко найти общий язык, — заявил Марли.

— Когда человек по другую сторону стола начинает хитрить, я делаю то же самое.

— Лучше подождать, пока я скажу все, что хочу сказать.

— Я жду этого с того момента, как вы вошли.

— Так вот, как я уже говорил, вы лучший адвокат по уголовным делам. Я предпочитаю иметь вас на своей стороне, чем на другой. Хуанита все еще жена Уэнтворта. Я не думаю, чтобы Пенн оставил завещание. Она захочет прибрать к рукам все имущество. А я, как оставшийся в живых компаньон, должен, таким образом, считать ее своим деловым партнером.

— Ну?

— В связи с этим я могу попасть в затруднительное положение.

— Почему?

— Существовали некие вещи, о которых знали мы с Пенном. Я имею в виду совершенно определенные вещи. Я всегда в таких делах советовался с Пенном. Он обычно их одобрял. Все говорилось устно, ничего не записывалось. Естественно, я не думал, что его убьют.

— И что дальше?

— Так вот, я хочу, чтобы вы играли на моей стороне.

— Для чего? — спросил Мейсон. — Только для подготовительных битв или на случай основных событий?

— Исключительно для подготовительных действий, — поспешил заверить его Марли. — Ни с какими основными событиями я не связан. Я хочу, чтобы вы представляли мои интересы в этих делах с деловым партнерством.

— И это все?

— Все.

— А сколько вы собираетесь платить? — поинтересовался Мейсон.

— Перед тем как договариваться об этом, я хотел бы подробнее рассказать о своем деле, — торопливо ответил Марли.

— Ну и что это за дело?

— Я не вижу большой пользы от копов. Слишком давно я занимаюсь бизнесом. Мне жаль, что Пенна убили. Жаль, что я ничего не могу сделать для него. Он мертв. Я жив, следовательно, я должен позаботиться о себе. Есть предположение: его убила Мэй Фарр. Я знаю свидетеля, который это подтвердит. Вы подаете мяч на меня, я передаю его вам.

— Такая идея мне не нравится. Это игра в одни ворота.

— Ничего подобного, Мейсон. Абсолютно ничего подобного. Послушайте, я выложу все свои карты на стол. Мэй Фарр застрелила его. Я думаю, она была вынуждена это сделать. Я думаю, будет лучше для нее же, если ей не придется стоять перед судом присяжных. Знаете, Пенн всегда ее домогался. Не думаю, что она была непорочной девой, просто Пенн ей не нравился. А может, она держала его на расстоянии вытянутой руки, чтобы видеть, как он вздыхает. Некоторые женщины любят такое.

— Не отклоняйтесь.

— Черт возьми, должен же я обрисовать положение?

— Конечно.

— Ну хорошо. Пожалуйста, — вздохнул Марли. — Некая дама — не будем называть ее имя — вчера поздно вечером и сегодня рано утром находилась в яхт-клубе, сидела в машине и ждала.

— Чего? — спросил Мейсон.

— А вы как думаете?

— Не знаю.

— Тогда пусть это так и останется. Она ждала. Она знала Пенна. Он знал ее. Она знала наши яхты. Мэй она не знала. Когда она сидела в своей машине, предаваясь горьким размышлениям, — она думала, что ее друг дал ей отставку, — она увидела огни яхты, приближающейся к пристани. Сначала она подумала, что это та яхта, которую она ждет, но потом поняла, что это моя «Атина».

Мейсон скосил глаза так, чтобы видеть дымок, плывущий вверх от сигареты Марли.

— Яхта швартовалась с большим трудом, со скрипом и лязгом, но в конце концов моторы все-таки заглохли, и кто-то спрыгнул на причал. Это была девушка. Сидевшая в машине не знала ее, но она хорошо рассмотрела лицо девушки. Позднее она услышала об убийстве. Сопоставила все и рассказала об этом мне. Она описала девушку. Описание совпадает с Мэй.

— Но она… — начал было Мейсон.

— Минутку, — попросил Марли, подняв руку, — я хочу, чтобы вам было все абсолютно ясно. У меня есть фотографии Мэй, сделанные во время круиза, я показал их этой девушке. Она совершенно уверена, что это Мэй сошла с яхты.

— Ну и…

— Вы хорошо представляете, что может означать для вас такое показание, — перебил его Марли.

— Мне это совершенно ни к чему, — бросил Мейсон.

— Это касается вашей клиентки.

— Показание — одно, а допрос — совсем другое. Не забывайте, у меня есть право на перекрестный допрос. Даже сейчас я мог бы задать вашей свидетельнице массу вопросов. А когда я глубже вникну в дело, вопросов появится еще больше.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Марли. Теперь он говорил значительно быстрее. — Это то, что я и имел в виду. Вы опасны, Мейсон. Я знаю это. Возможно, вы отобьете Мэй Фарр. Она прелестный ребенок. Присяжные на это купятся. Она сочинит целую историю о том, как боролась за свою честь. Хорошенькие женщины месяцами живут с мужчинами, затем убивают их, чтобы защитить свою честь, и рыдающие присяжные выносят таким дамочкам оправдательный приговор, а потом просят у них телефончик. Так что для вас это дело решенное.

— Но если я могу отвести от нее обвинение, то о чем вы тогда говорите? — поинтересовался Мейсон.

— Об этом и говорю, — сказал Марли. — Если вы будете играть на моей стороне, вам вообще не придется ее защищать. Полиция возьмется за Андерса и постарается повесить убийство на него. Сейчас они этого не делают. Но потом, когда они зайдут слишком далеко, будут стоять на своем. Но я знаю: Андерс этого не делал. Это сделала Мэй.

— Почему вы так решили?

— Услышав, что произошло с моей яхтой, я пошел и осмотрел ее.

— Когда?

— Часа два-три назад.

— И что же вы обнаружили?

— Знаете, Мейсон, — сказал Марли, — я не вчера родился.

— Что вы обнаружили? — повторил вопрос Мейсон.

— Я обнаружил, что замок был сломан, что кто-то вывел яхту в море. Я всегда оставляю полный бак бензина. Если судить по счетчику, яхта сделала приблизительно миль десять. Я немного знаком с отпечатками пальцев — познакомился с этим в нелегкий для себя час. Я посыпал пудрой там, где их было больше всего — на рулевом колесе, на выключателях…

— И что же вы нашли?

— Отпечатки пальцев.

— Чьих?

Марли пожал плечами.

— Не знаю. Пусть в этом разбирается полиция.

— Ваше предположение? — спросил Мейсон.

— Я даю вам пять тысяч наличными прямо сейчас. Надеваю старый комбинезон, еду в гавань и стираю все отпечатки пальцев на лодке. Затем покупаю свидетельнице билет до Австралии, и пусть она остается там, пока все не уляжется. А вы помогаете мне уладить'мои дела.

— А почему вы не обратитесь к другому адвокату?

— Я вам скажу: у меня неприятности. Из-за моей небрежности. Я слишком полагался на устные разговоры, многие сделки официально не оформлены. В последние месяцы я вел фактически все дела. С годами Пенн поручал мне все больше и больше.

— А почему вы думаете, что я полажу с вдовой лучше другого адвоката?

— У вас есть репутация. И что еще важнее — знания. Если она заартачится, вы сможете на нее надавить. Ну, знаете, дадите ей почувствовать, что собираетесь распотрошить ее, когда она явится в суд давать показания. И что-нибудь такое.

— Это и есть ваше предложение?

Марли кивнул.

— Извините, — сказал Мейсон, нажимая кнопку звонка.

Когда Делла Стрит открыла дверь, он кивнул в сторону Марли:

— Мистер Марли уходит. Скажи Дрейку, что он может вернуться. И попроси его дать мне подробный отчет обо всем, что происходит. Понятно? Обо всем.

Делла кивнула:

— Я скажу ему, мистер Мейсон. Что-нибудь еще?

Мейсон покачал головой, и она закрыла дверь.

— Извините, что прервал вас, — сказал Мейсон, повернувшись к Марли. — Мне не нравится ваше предложение.

— Я могу удвоить гонорар, правда, не намного. Сейчас я на мели, а смерть Пенна…

— Дело не в деньгах, — перебил Мейсон.

— А в чем?

— В принципе.

— В каком принципе?

— Во-первых, мне не нравится идея сокрытия улик.

Марли удивленно поднял брови.

— Называйте это так, если хотите.

— Ну ладно, — сказал Марли. — Вам не нужно ничего делать. Вы просто…

Мейсон качнул головой.

— Послушайте, я говорю начистоту. Нас здесь двое. Это никакая не ловушка. Совершенно деловое предложение.

Мейсон снова покачал головой.

— Ради Бога, Мейсон, только не говорите мне, что вы собираетесь держаться этой линии. Если вы намереваетесь действовать подобным образом, то должны понимать, что эта свидетельница обо всем расскажет полиции.

— Вполне возможно.

— Ну хватит, Мейсон, не будьте идиотом. Вы же деловой человек и понимаете, гдё кусок пожирнее.

— С того места, где я сижу, мне кажется, этот кусок не в ваших руках.

— Уж не думаете ли вы, — с негодованием сказал Марли, — что я хочу вас обмануть? Вы считаете, мне нельзя доверять?

— Просто меня не заинтересовало ваше предложение.

— Поразмышляйте. Я думаю, вы поймете, что это единственный выход. Андерс разболтался. Я окажусь в затруднительном положении. У вас будут неприятности. У Мэй тоже. Но если мы разыграем это правильно, все будет в ажуре.

— Я предпочитаю играть своими собственными козырями, — холодно сказал Мейсон.

— Вы думаете, я блефую, а? Дескать, нет никакой свидетельницы. Дескать, я пойду, вымою яхту, скажу вам, что свидетельница уже в Австралии, и все шито-крыто, да?

— Вы можете сделать и так, — заметил Мейсон.

— Не будьте идиотом.

— Постараюсь, — заверил его Мейсон.

— Ну, если вашего разума хватает только на это, вы не устраиваете меня в качестве адвоката. Я думаю, вас переоценили.

— Иногда я тоже так думаю, — ответил Мейсон.

Марли направился к двери, замешкался на минуту,

держа руку на ручке, и повернулся к Мейсону:

— Нет, Мейсон, вы не идиот. Вы хитрец. Хотите сделать из меня козла отпущения. Подумайте все-таки над моим предложением. — Фрэнк Марли резко открыл дверь, затем с громким стуком захлопнул ее за собой.

Мейсон поднял телефонную трубку и позвонил в приемную.

— Деллу Стрит побыстрее.

И почти сразу раздался ее голос:

— Я слушаю вас, шеф.

— Пол уже получил мои указания?

— Думаю, что да. Вы ведь хотели, чтобы Марли сели на хвост?

— Да, но я засомневался, поняла ли ты это.

— Двое парней уже в вестибюле. Еще один возле лифта. Дрейк быстро работает.

— Молодец, Делла!

Без десяти пять Пол Дрейк явился в кабинет Мейсона с новостями.

— Отсюда Марли, — докладывал он, — отправился на Виндстром-авеню. Позвонил в квартиру некоей Хейзел Тумс. Звонил долго, пока, видимо, не решил, что ее нет дома. Потом поехал в порт. Мои ребята следят за ним. Эта Тумс нужна тебе?

— Пока нет. Но проверь ее на всякий случай. Узнай, не она ли сиделка из больницы.

— О’кей, у меня есть еще кое-что. Полиция нашла пистолет.

— Они уверены, что это тот?

— Да. Пули подходят идеально.

— Где его нашли?

— Смешно, но именно там, куда Андерс, как он сказал, его забросил.

— Что ты имеешь в виду?

— Слушай, — сказал Дрейк, — шоссе примерно на восемь — десять футов возвышается над окружающей местностью. По обеим сторонам тянутся глубокие канавы.

— Я знаю. Но как и где они его обнаружили?

— Андерс стоял на шоссе и бросил его. Пистолет, по-видимому, повис на проводах высокого напряжения и потом соскользнул в канаву. Вскоре пошел сильный дождь, и в канаве набралось довольно много воды. В сырую погоду глубина воды достигает там двух-трех футов. Сегодня вода сошла, и ловкий репортер, которого послали сфотографировать твои следы, заметил лежавший в канаве пистолет. Кольт 38-го калибра. Полиция провела экспертизу и установила, что в Уэнтворта стреляли именно из этого пистолета.

— А что говорит на это Андерс? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — ответил Дрейк, — да это и не важно. В любом случае, он здорово влип.

— Думаешь, пистолет был не один? — спросил Мейсон.

— Думаю, так. Запомни, Перри, новости самые свеженькие. Мне сообщил мой приятель из газеты.

— Думаю, теперь они отпустят Мэй Фарр, я заполнил на нее habeas corpus.

— Они задержат ее, как свидетеля, — сказал Дрейк.

— Может, да, а может, нет. Бабушка надвое сказала. Раз они могут навесить убийство на Андерса, его дело рассказывать об обстоятельствах, отягчающих или, наоборот, смягчающих его действия. Ему судить, в каком качестве он хочет видеть Мэй Фарр. Лучше ему, конечно, использовать ее для защиты, чем для обвинения. Слушай, Пол, займись этой Хейзел Тумс, выясни о ней все, что можешь. Приставь людей к Марли и посмотри, не сможешь ли узнать что-нибудь еще об Эверселе. А что миссис Уэнтворт? Думаю, полиция уже занимается ею?

— По-моему, да. Вскоре после полудня она посетила окружного прокурора и пробыла там около часа. Как я понимаю, держалась она бодро, сказала, что все случившееся очень неприятно, что она, естественно, сожалеет об этом, что в последнее время она и Уэнтворт отдалились друг от друга и она не хочет притворяться, будто они остались хорошими друзьями, разногласия по поводу собственности стали очень острыми, что его смерть, разумеется, была для нее настоящим ударом… Ну и так далее. Мой приятель из газеты сунул мне пачку фотографий. Среди них фотография красотки Хуаниты Уэнтворт, выходящей из автомобиля перед зданием суда.

— Почему выходящей из машины?

— Фоторепортерам даны указания сделать как можно больше фотографий ее ног. Нельзя же заставить вдову позировать. Это дурной вкус. Так что они снимали ее скрытой камерой, когда она выходила из машины.

— Понимаю, — сказал Мейсон и после некоторой паузы добавил: — А как насчет ее рассказа, Пол? Окружной прокурор интересовался чем-нибудь особенным или разговор шел вообще?

— Я не знаю, о чем… — В кабинет скользнула Делла Стрит, Дрейк бросил на нее быстрый взгляд и закончил: — Они говорили, Перри.

— В приемной Мэй Фарр, — сказала Делла Стрит.

Мейсон кивнул на дверь.

— Исчезни, Пол. Я хочу знать изнанку этого дела. Все, что она мне расскажет, это доверительные сведения, пока их не услышит какое-нибудь третье лицо, вроде тебя. Тогда они перестанут быть сведениями доверительными, позднее это может поставить нас в затруднительное положение. Так что продолжай работать дальше, раскопай все, что сможешь.

— Меня уже нет, — сказал Дрейк, — а ты заканчивай с Мэй Фарр побыстрее.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сейчас она вне игры, но у меня есть предчувствие, что так будет недолго.

— Почему, Пол?

— Я сужу по тому, какая разворачивается картина. Ладно, Перри, я уже исчез.

— Пока, — бросил Мейсон и кивнул Делле.

Делла вышла и тут же вернулась с Мэй Фарр. Она вошла, высоко держа голову, с вызывающей улыбкой на губах:

— Хэлло. Мы разговариваем или нет?

— Почему нет? Садитесь и берите сигарету.

— Я вам нужна? — спросила Делла.

Мейсон покачал головой.

— Проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Я закрою офис, — сказала она и быстро вышла из кабинета.

— Ну, так почему мы не должны разговаривать?

— Боюсь, что я поставила вас в затруднительное положение.

— Не важно. Я привык к трудностям. Что вы рассказали полиции? '

— Ничего.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что сказала. Ни единого слова.

— Они прочитали вам заявление Андерса?

— Сначала они рассказали мне о его признании со множеством своих собственных вариантов, потом позволили мне взглянуть на составленный протокол, который совсем немного отличался от того, о чем они говорили.

— И вы абсолютно ничего им не сказали?

— Абсолютно ничего. Я сказала только, что работаю, должна думать о своей репутации и потому не хочу делать никаких заявлений.

— И что они на это ответили?

— Сказали, что, избрав такую линию поведения, я увязну еще глубже, чем раньше. Я ответила, хорошо. Они вручили мне повестку в суд. Я должна предстать перед присяжными, которые будут решать вопрос о подсудности данного дела. Там мне придется говорить, сказали они. Это так?

— Возможно. Если вы его не убивали, то лучше говорить.

— Я не убивала.

— А что, Андерс?

— Не могу поверить, что это сделал он, но если не он, то кто?

— Давайте вернемся к событиям прошлой ночи. Сначала вы ехали за мной. Затем устремились вперед. Итак, что вы делали дальше?

— Поехала прямо в город.

— К себе домой?

— Да.

— Что потом?

— Утром пришли полицейские из отдела убийств, вытащили меня из постели и забросали вопросами.

— После того как вы оставили меня, вы, случайно, не возвращались в яхт-клуб?

— Господи, зачем?

— Кое-кто утверждает, что вы там были.

— Кто?

— Человек по имени Марли. Вы с ним знакомы?

— А, Фрэнк, — бросила она презрительно и после короткой паузы спросила: — Что он обо мне сказал?

— Так вы его знаете?

— Да. Я имею в виду, что он сказал о моем пребывании в яхт-клубе?

— Он говорит, что вы там были. Что вы взяли его яхту.

— Чепуха, — возразила она. — Он сам был на яхте и теперь старается найти прикрытие.

— Почему вы думаете, что он сам был нд яхте?

— Потому что он один из тех типов, которые всегда ходят кругами. Если вы хотите узнать, куда он направляется, никогда не смотрите, в какую сторону он идет.

— Понимаю, — улыбнулся Мейсон.

— Он умен, — быстро добавила она, — имейте это в виду.

— Вы знаете его довольно хорошо?

— Да.

— Часто с ним встречались?

— Слишком часто.

— Он вам не нравится?

— Я ненавижу землю, по которой он ходит.

— Давайте все поставим на свои места. Как хорошо вы знали Пенна Уэнтворта?

— Чертовски хорошо.

— А его жену?

— Я никогда с ней не встречалась.

— Фрэнк Марли увивался за женой Пенна Уэнтворта?

— Я не знаю.

— А как вы думаете?

— Если бы Хуанита открыла дверь, то, может быть, Фрэнк Марли и вошел бы.

— Почему вы ненавидите его? Он когда-нибудь заигрывал с вами?

— О Боже, еще как! Но он не продвинулся и на полшага.

— И поэтому вы его не любите?

— Нет. — Она спокойно встретила его взгляд. — Я буду с вами откровенна. Я не возражаю, если мужчина оказывает мне знаки внимания. Вопрос в том, как он это делает. Я не люблю, когда он скулит и взывает к моему сочувствию. Я не люблю Фрэнка из-за его непорядочности. Нет, не только из-за этого. Я не возражаю, если мужчина умеет обойти острые углы. Лишь бы он делал это с умом. Я знаю многих, которые не так уж честны. Некоторые из них ухаживали за мной. Что мне не нравится во Фрэнке, это его змеиное, тайное интриганство. Он непредсказуем. Он будет дружелюбен и обходителен, будет увиваться вокруг вас, предлагая руку дружбы, но в этой руке может быть нож. Он всадит его в вас по самую рукоятку, не изменившись при этом в лице. Он никогда не повысит голоса, не моргнет глазом, никогда не будет волноваться. Но он опасен.

— Давайте теперь немного поговорим о вас, — предложил Мейсон.

— О чем именно?

— Об очень многом. Например, о том, что произошло на «Пеннвенте»?

— Я все рассказала.

— Когда вы в прошлый раз рассказывали об этом, с вами был ваш друг.

— Ну и что?

— Может быть, из-за этого вы что-нибудь опустили?

Она твердо взглянула ему в глаза и ответила:

— Нет. Андерс не может заставить меня лгать. Видите ли, мистер Мейсон, я хочу вам кое-что сказать о себе. Я иду по жизни своей дорогой. Я уехала из Северной Мейсы, потому что там я не могла жить так, как хочу. У меня есть свои правила, есть свои убеждения и свои идеалы. Я стараюсь во всем их придерживаться. Я ненавижу лицемерие. Люблю вести честную игру. Не мешаю жить другим и хочу, чтобы и мне не мешали.

— А как же Андерс?

— Андерс хотел на мне жениться. Я почти согласилась, но потом передумала. Ненавижу слабых мужчин.

— А чем плох Андерс?

— Чем он плох? — с горечью переспросила она и после минутного раздумья ответила: — О нет, с ним все в порядке, но ему нужно, чтобы кто-то всегда стоял рядом. Похлопывал его по спине и говорил, что он поступает правильно, что он замечательный парень и все такое. Посмотрите, что случилось на этот раз. Вы растолковали ему, как надо себя вести. В частности, вы велели ему идти в гостиницу и ждать от вас известий. Сделал он это? Нет. Он даже близко не подошел к гостинице. Ему потребовался еще чей-то совет. Вот почему с ним трудно. Он не научился стоять на собственных ногах и принимать вещи такими, как они есть.

— Мне кажется, вы судите его слишком строго, — заметил Мейсон.

— Возможно, — согласилась она.

— А может быть, вы негодуете всего лишь потому, что он вмешивается в вашу жизнь, что-то советует, но в действительности вы любите его и стараетесь раздуть свое чувство обиды в пламя, так как топливо не хочет разгораться?

Она улыбнулась.

— Должно быть, вы правы. Я всегда возмущалась, что он такой правильный. Каждый считал его образцом молодого человека. Он не пьет, не курит, не играет, много работает, заботится о старых, вовремя платит за квартиру, волосы у него всегда подстрижены, ногти в порядке. Он читает самые хорошие книги, слушает лучшую музыку, имеет лучший инвентарь и назначает самые высокие цены. Все, что он делает, всегда тщательно распланировано, и он всегда ищет, у кого бы еще спросить совета. Агроном советует ему, как вести хозяйство, адвокат — как заключать контракты, банкир — как обращаться с ценными бумагами. Вот почему я чертовски устала от него. Он всегда внимателен, всегда поучает, всегда прав, но прав он потому, что пользуется советами знающих людей. У него правильные суждения. Он всегда знает, какой совет лучший, и в соответствии с ним действует.

— Разве все мы не так живем? — спросил Мейсон. — Во всяком случае, в большей степени?

— Не знаю, — просто ответила она. — Но я не хочу так жить.

— Вы были возмущены его приездом в город?

— Да. Очень мило с его стороны предлагать оплатить этот счет, но я вполне могу разобраться сама со своей жизнью. Если уж я оказалась в дурацкой ситуации, предпочитаю выбираться своими силами. Я не хочу, чтобы Хэл Андерс бросался в город вытаскивать меня из неприятностей, сдувал с меня пылинки и нежно смотрел на меня, приговаривая: «А не хочешь ли ты теперь вернуться домой, выйти за меня замуж, остепениться и зажить счастливее прежнего?» Ну уж нет!

— Он все еще мечтает жениться на вас?

— Конечно. Если он что-нибудь вбил себе в голову, то уж не откажется от своей идеи.

— А вы не хотите?

— Нет. Думаю, меня можно обвинить в неблагодарности. Я знаю, что попала в трудное положение. Знаю, что он приехал в город с деньгами и моральной поддержкой, и я должна быть благодарна ему за это; и в знак признательности мне следует упасть в его объятия, когда все кончится. Но, между нами, мистер Мейсон, я не собираюсь этого делать.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — давайте поговорим о том, что произошло на яхте.

— Я уже все сказала.

— Вы говорили, Уэнтворт был в нижнем белье? — Да.

— Когда его нашли, он был полностью одетым.

— Ничего не могу поделать. Когда его застрелили, он был в нижнем белье. Это все, что я могу сказать.

— С чего все началось?

— Он сказал, что сегодня ночью ему придется выйти в море, и, извинившись, попросил разрешения переодеться в комбинезон. Ему нужно, объяснил он, повозиться с моторами. Он направился в каюту и оставил дверь открытой. Я этого не знала и пошла к машинному отделению. Я могла случайно заглянуть в каюту, где он переодевался. Думаю, это и подсказало ему идею. Он решил заняться мной, а не моторами.

— Вы громко кричали?

— Я вообще не знала, что кричала, — сказала она. — Это Хэл так говорит. Думаю, он что-то перепутал. Мне кажется, я ругалась, отпихивалась, царапалась и кусалась. Если и кричала, то на Пенна, а не просила помощи. Я сама пришла на яхту и сама могла оттуда выбраться. Я не из тех, кто громко взывает о помощи.

— Вы нервничали, были в истерике?

— Я? — удивленно спросила она.

— Да.

— Бог мой, нет! Я была зажата в угол и довольно сильно устала. Не знаю, сколько бы еще я могла это выдержать. Видите ли, мистер Мейсон, мне и раньше случалось бороться с мужчинами, и, возможно, этот случай не последний.

— Вы провоцируете мужчин на насилие?

— Я так не думаю. Просто многие мужчины выбирают практику пещерного человека, потому что некоторым девушкам это нравится. Но не мне. Как только мужчина начинает ко мне лезть, мне хочется запустить в него тем, что есть у меня в руках. У меня подобных неприятностей бывает больше, чем у других девушек, потому что я независима, и мужчин это возмущает. Очень часто девушки говорят «нет», чтобы понравиться мужчине. Если я говорю «нет», то это действительно «нет». Мне плевать, нравится ему это или не нравится.

— Когда вы в последний раз видели Фрэнка Марли?

— В воскресенье, неделю назад.

— Где?

— Мы ходили в круиз — несколько человек.

— И Уэнтворт с вами?

— Да.

— На «Пеннвенте»?

— Нет, на яхте Марли, на «Атине». Мы быстренько сходили в Каталину.

— Вы управляете яхтой?

— Да, на обратном пути я вела ее всю дорогу. Хотела бы я так легко управлять Марли, как его яхтой. Это честно.

— Расскажите мне о своих отношениях с Уэнтвортом.

— Мы встретились некоторое время назад. Я делала для него кое-какую работу. Я видела, что он заинтересовался мною. Попросил меня пойти в круиз. Вы знаете, как бывает в таких круизах. Я сразу ему все сказала. Он ответил, что все будет о’кей. Ему нужна моя компания. И только. Я согласилась. Он отправился туда, чтобы открыть букмекерскую контору. Это незаконйо, сказал он, но с властями все улажено. Он хотел, чтобы я на месте составила общее представление о деле и присмотрела за Марли. Он относился к нему с некоторым недоверием. В руках Фрэнка собирались большие суммы. Пенн решил, было бы хорошо, если бы вокруг него вертелся кто-то, кто бы мог его контролировать. По правде говоря, я не думаю, что Фрэнк пришел в восторг от этой идеи. Если покопаться в счетах Фрэнка, думаю, там можно обнаружить много любопытного. Я сказала об этом Пенну.

— Что он вам ответил? — спросил Мейсон.

— Ничего особенного. Сказал, что я ошибаюсь, но я видела, что он раздумывает над моими словами.

— А что насчет покупки одежды?

— Я схожу с ума каждый раз, когда думаю об этом. Это было чисто деловое предложение — от начала до конца. Уэнтворт не брал обязательств платить за эту одежду. Я должна была выйти на работу и оплачивать счет частями из своей зарплаты. Все дело обсуждалось с управляющим отдела кредитов, когда открывался счет. Говорю вам, это было деловое предложение.

— Но вы не платили за одежду?

— Нет, конечно нет. Я так и не приступила к работе. Произошли перемены в городском руководстве. Люди, которых они могли контролировать, были переведены в другие районы. От идеи они не отказались, но стали выжидать, стараясь завязать новые контакты. У меня не было работы. Я не получала регулярного жалованья. И тогда Пенн сделал мне это предложение. Я должна была проводить с ним много времени, встречать его друзей, знакомиться с ними. Пенн обещал каждые три месяца посылать моей сестре чек на небольшую сумму и оплачивать мои текущие расходы. Мне нужно было иметь достаточно одежды, чтобы хорошо выглядеть. Кстати, я была официальной хозяйкой на вечеринках, которые он устраивал на своей яхте. Не нужно мне говорить, как это выглядит. Это выглядит черт знает как. Не нужно мне говорить, что было на уме у Пенна. Я сразу раскусила намерение Уэнтворта поставить меня в зависимость и со временем сделать своей любовницей. Но мне было наплевать на его желания. Я знала, что нужно мне, поэтому не прикидывалась и сразу поставила ему условие. Он рассчитывал изменить ситуацию. Но это его дело. Это была честная сделка и без всяких одолжений.

— Как к этому относилась ваша семья?

— В этом-то и загвоздка. У меня не было работы, и я не могла нййти ничего подходящего. В конце концов я решила: это то место, где будут платить. Я чертовски хорошо знала, что возможна облава и я могу оказаться перед судом. Я не думала, что мне что-нибудь будет, но сейчас я уже не так в этом уверена. Я знаю, мама ужасно растерялась бы, узнав, что я замешана в такое дело. Я не хотела врать и просто перестала писать. Я знала, что Сильвия нуждается в моей помощи, и договорилась, чтобы Пенн посылал ей немного денег, пока я не начну получать зарплату. Вот и все, мистер Мейсон.

— Хорошо, если это правда, — сказал адвокат.

Ее лицо потемнело.

— Ну-ну, не обижайтесь, — сказал Мейсон. — Я хочу выяснить, что произошло, когда вы оставили меня. Свидетельница собирается заявить, будто вы уводили яхту Марли.

— Я? Когда?

— После нашей поездки в яхт-клуб.

— Я не делала этого.

— А свидетельница утверждает обратное.

— Свидетельница лжет. Во имя всего святого, зачем мне яхта Фрэнка Марли?

— Если, вместо того чтобы ехать в гостиницу, Хэл Андерс вернулся на «Пеннвенту», вывел ее в море и направился в сторону Энсенады, вы могли взять «Атину», чтобы подобрать его. Эта яхта вдвое быстрее «Пеннвенты».

— Абсурд. Хэл сразу отправился в Северную Мейсу советоваться со своим старым семейным адвокатом.

— Он отправился в Северную Мейсу, очень хорошо, — сказал Мейсон. — Хоть я не столь уверен в правдивости его рассказа.

— Во всяком случае, я вам сказала правду.

Мейсон встал, потянулся за шляпой.

— О’кей, давайте на этом разойдемся.

— Что я должна теперь делать? — спросила Мэй Фарр.

— Возвращайтесь к себе, ведите себя так, как будто ничего не случилось. На вас налетят репортеры. Будут задавать вам вопросы, фотографировать. Пусть фотографируют сколько угодно. Не забудьте, это их способ зарабатывать на жизнь. Репортеров посылают за историями, фотографиями, интервью… Если они принесут что-нибудь хорошенькое, босс похлопает их по спине. Если вернуться без ничего, босс будет ворчать на них.'Так что дайте им возможность принести что-нибудь в редакцию. Пусть они сколько угодно вас фотографируют, но скажите им, что обсуждать это дело вы не хотите.

— Поняла вас.

— Да… Что касается газетных репортеров, расскажите им про свой роман с Хэлом Андерсом.

— Но романа не было…

— Я хочу, чтобы вы им это и сказали. Расскажите все, что вы рассказали мне.

— О том, что он слабый человек и всегда спрашивает советов?..

— Нет, не это, — прервал ее Мейсон. — Ту часть, что он образцовый молодой человек, который никогда не делает ошибок, и как вы устали от него. Вы приехали в город, чтобы увидеть жизнь собственными глазами. И расскажите им все о предложенйи Уэнтворта, о том, что вы должны были работать на него, только не проболтайтесь, что он собирался заниматься букмекерством. Просто скажите, что он хотел открыть контору в деловой части города, но говорил вам об этом не слишком много, лишь то, что это связано с некоторыми его вложениями. Но о происшедшем прошлой ночью — полное молчание. Вы бы и рады поговорить, но ваш адвокат категорически запретил вам это.

— Другими словами, — сказала она, — я должна кинуть им кость, чтобы они принесли ее в свою редакцию, не так ли?

— Правильно.

— Хорошо. С этим я справлюсь.

Мейсон внимательно взглянул на нее.

— Так в чем дело? Вы нервничаете или грустите?

Мэй Фарр тряхнула головкой.

— Это все часть игры. Иногда ты наверху, и тогда все легко. Иногда — на дне. Пусть вас это не беспокоит. — Она резко протянула руку, улыбнулась ему прямо в лицо и сказала: — Спокойной ночи, мистер Мейсон.

Какое-то время Мейсон стоял, держа ее за руку и глядя ей прямо в глаза.

— Они старались запугать вас, заставить нервничать? — спросил он.

— Запугать меня? — рассмеялась она. — Каждый из них выкрикивал вопросы и без конца спрашивал, что произошло, но когда это не подействовало, они обвинили меня в том, что я была его любовницей и лгала Хэлу потому, что хотела выйти за него замуж и тем облегчить свое материальное положение. Думаю, они перепробовали все, мистер Мейсон.

Мейсон усмехнулся и сказал:

— По-видимому, да. Ладно, в дорогу. Думаю, вы помните все, что я вам сказал.

— Конечно, — ответила девушка.

Она бросила на него быстрый взгляд, а потом он услышал цоканье ее каблучков.

Мейсон надел шляпу, вышел в приемную и сказал:

— Все в порядке, Делла. Пойду прогуляюсь. Закажи себе обед и не отходи от телефона.

Делла нежно взяла его за руку и спросила:

— Вы будете осторожны, шеф?

Глядя на нее с улыбкой, он снова покачал головой.

Она рассмеялась и сказала:

— Я могла бы этого и не говорить, но будьте внимательны и, если я смогу чем-нибудь помочь, дайте знать.

— О’кей, Делла, но я хочу держать тебя подальше от этой заварушки. Не хочу, чтобы тебя впутали в это дело. Они вызвали Мэй в суд, возможно, вызовут и меня.

— А меня?

Мейсон кивнул.

— И что мы им скажем?

— Мы не будем давать ложных показаний. Не станем играть им на руку. И не предадим интересы моей клиентки. Мы займем такую позицию, что вся информация о случившемся — конфиденциальные сведения, доверенные адвокату и не подлежащие оглашению. Такая информация не может стать предметом обсуждения присяжных. Это вызовет массу процедурных вопросов. Выкарабкаемся, Делла.

— Вы просто не хотите мне ничего говорить, шеф.

— Будь нема, как улитка.

— В прилив или отлив?

— Какая разница? — спросил Мейсон.

— Улиток собирают после прилива.

— Хорошо, — улыбнулся Мейсон, — будь улиткой в высокой воде.

Едва за Мейсоном закрылась дверь, как зазвонил телефон. Делла подняла трубку.

— Привет, красавица, — раздался голос Пола Дрей-ка. — Позволь мне поговорить с боссом.

— Он только что вышел и, судя по всему, собирается действовать.

— А… — протянул детектив. — Я ждал, когда уйдет Мэй Фарр и он мне позвонит. Окружной прокурор взялся за дело. Газеты пока не называют имен, но в офисе окружного прокурора они уже упоминаются. Собираются доказать, что прошлой ночью Мейсон искал этот пистолет, и хотят прислать ему повестку в суд, а пока что они решили наблюдать за ним. Он…

— Черт возьми! Подожди, постараюсь догнать его у лифта, — прервала Дрейка Делла.

Она бросила трубку, выбежала из комнаты и понеслась по коридору к лифтам, где яростно нажала кнопку вызова. Когда один из лифтов остановился, она, задыхаясь, бросила лифтеру:

— Послушай, Сэм, спусти меня прямо на нижний этаж! Я должна быть там как можно скорее.

Лифтер ухмыльнулся, кивнул и, не обращая внимания ни на любопытные взгляды других пассажиров, ни на промежуточные сигнальные вызовы, быстро опустил кабину вниз.

Расталкивая людей, Делла бросилась к входной двери и выскочила на улицу как раз в тот момент, когда Мейсон, примерно в пятидесяти футах от нее, садился в такси. Она окликнула его, но он ее не услышал. Такси влилось в движущийся поток. Два полицейских в штатском, сидевшие в машине, стоявшей впереди пожарного крана, устремились следом за такси.

Делла поискала глазами свободное такси. Загорелся красный свет, в это время такси Мейсона и машина с двумя полицейскими свернули направо и исчезли в водовороте уличного движения.

Делла повернулась и медленно побрела обратно в офис.

Мейсон отпустил такси в квартале от «Балкан Апарт-ментс» и внимательно осмотрелся. Двое полицейских в штатском, выйдя из машины, которая ехала за такси, пристроились так, чтобы не бросаться Мейсону в глаза, и последовали за ним. Мейсон подошел к многоквартирному жилому дому и нашел в списке имя Хейзел Тумс.

Когда он нажимал кнопку с ее именем, в дом с противоположной стороны вошел человек и в поисках ключа опустил руку в карман.

Электрическая дверь на микроэлементах звякнула, человек, который искал свои ключи, толкнул ее и вошел в дом. Мейсон, следя за ним, прошел по коридору, подошел к лифту и поднялся на пятый этаж. В самом конце коридора он нашел номер 521 и тихонько постучал в дверь.

Дверь открыла молодая женщина высокого роста, одетая в пижаму. У нее были красивые рыжеватые волосы. Голубые настороженные глаза смотрели на Мейсона откровенно оценивающим взглядом. В ее манере держать себя не чувствовалось ни нервозности, ни страха. Казалось, в случае необходимости она вполне способна постоять за себя.

— Я вас не знаю, — констатировала она.

— Я как раз собираюсь исправить эту ситуацию, — сказал Мейсон, снимая шляпу и раскланиваясь.

Она оглядела его с ног до головы и посторонилась.

— Входите.

Когда Мейсон вошел в квартиру, она закрыла дверь, указала ему на кресло, а сама осталась стоять, прислонившись к двери и положив руку на ручку двери.

— Ну так в чем же дело? — спросила она.

— Меня зовут Мейсон. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Абсолютно ни о чем. Если вы из ухажеров, то отдыхайте. Я не имею дела с незнакомыми.

— Я провожу небольшое расследование, — сказал Мейсон.

— А… — протянула она.

— У меня есть основания предполагать, что вы располагаете кое-какой информацией.

— Какой информацией?

— Насчет «Пеннвенты».

— А что именно?

— Когда вы в последний раз видели ее, а заодно и «Атину» Фрэнка Марли?

— Вы сыщик?

— Не совсем, — ответил Мейсон.

— И чего вы хотите?

— Я представляю лицо, которому нужны некоторые факты.

— А мне-то что от этого?

— Ничего.

Она отошла от двери и села напротив Мейсона, заложив ногу за ногу и обхватив колено переплетенными пальцами больших красивых рук.

— Извините мою подозрительность, — сказала она. — Но в наши дни только и слышишь о мужчинах, которые врываются к женщинам, бьют их по голове, душат и выкидывают всякие такие штучки. Я не могла поступить иначе.

— А что, я похож на одного из этих типов? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — она пожала плечами, — не встречалась с ними.

Мейсон рассмеялся. Хейзел Тумс слегка улыбнулась.

— Однако давайте вернемся к моему вопросу, — сказал Мейсон.

— Насчет яхт?

— Да.

— Так что вас интересует?

— Когда вы видели яхту Фрэнка Марли в последний раз?

Она улыбнулась.

— В самом деле, мистер Мейсон, я тоже хочу вернуться к моему первоначальному вопросу.

— Какому?

— А мне-то что от этого?

— Я уже сказал вам, ничего.

— Тогда почему я должна отвечать? — спросила она.

— Давайте посмотрим на это с другой стороны, — предложил Мейсон. В глазах его мелькнул огонек. — А почему вы не должны отвечать?

— Благотворительность часто приводит в приют для бедных, — ответила она.

— Хорошо, я раскрою свои карты.

— Сначала, пожалуйста, тузы.

— Я адвокат и представляю мисс Фарр в связи с…

— А, вы тот самый Перри Мейсон?

Он кивнул.

— Почему же вы сразу не сказали?

— Я не знал, хорошо это или плохо.

Она смотрела на него, сдвинув брови и слегка наклонив голову набок.

— Итак, — произнесла она наконец, — вы Перри Мейсон.

Мейсон промолчал.

— И ищете информацию, которой я якобы располагаю. Это может мне повредить?

— Не знаю, — ответил Мейсон.

— Послушайте, я не хочу оказаться на скамье для свидетелей.

— Сейчас вы не в суде.

— Но вы можете привлечь меня в качестве свидетеля?

— Я — нет.

— Обещаете?

— Да.

Она погладила колено кончиками пальцев и задумалась, взвешивая «за» и «против». Затем неожиданно посмотрела на Мейсона острым, проницательным взглядом и сказала:

— Ладно, попробую. Я люблю рисковать. Я не хочу идти в свидетели, потому что хороший адвокат может оставить от меня мокрое место. Я всегда любила спорт на свежем воздухе: теннис, верховую езду, лыжи — все виды спорта. Особенно люблю водный спорт на яхтах. Но тебя не пригласят в круиз на яхте, если ты будешь поддерживать знакомства с бедными молодыми людьми с правильными привычками и добродетельными намерениями. Вы слышали о золотоискателях? Так вот, я своего рода золотоискатель в смысле яхт. Я встречала все яхты из круизов с Каталины. И если кто-нибудь из яхтсменов спрашивал меня номер моего телефона, я всегда давала его. Все, что я им давала, это телефонный номер, свою компанию и множество улыбок. У яхтсменов давно принято приглашать с собой девушек, которые разбираются в судовождении, согласны выполнять добрую часть всей работы и могут поддерживать компанию. Думаю, используй я столько умственной энергии в какой-нибудь коммерции, я сделала бы уже большие деньги. Я работала как черт, придумывая остроты, игры, всякие фокусы. Я научилась ужасно много пить. Могу поделиться опытом: съешьте перед вечеринкой побольше масла.

— Я знаю рецепт получше, — сказал Мейсон.

— Да?

— Да.

— Тогда поделитесь со мной. Я пока не знаю ничего лучше масла.

— Мой рецепт гораздо проще. Когда начинаю пьянеть, я перестаю пить.

— О… — разочарованно протянула она. — Я думала, вы и правда что-то знаете.

— Не позволяйте мне перебивать вас, мисс Тумс, — сказал Мейсон.

— Не позволю. Так вот вам факты, мистер Мейсон. Я понравилась Пенну Уэнтворту. А когда Пенну говорят «нет», он начинает злиться, а когда он злится, то теряет над собой контроль. Лично я не люблю, когда со мной грубо обращаются. У меня хороший глазомер и довольно быстрая реакция. На днях я выиграла соревнования по теннису. Ну когда он стал чересчур приставать, я предупредила его. Предупреждение не помогло. Он вышел из себя. Я сняла туфли, подогнула ногу, выждала и пяткой ударила его прямо в подбородок.

— Сработало? — спросил Мейсон.

— Конечно.

— А что было с Уэнтвортом?

— Я подумала, что убила его. Я лила ему воду на лицо, растирала грудь и ребра, поила его бренди из чайной ложечки. Прошло, пожалуй, не меньше часа, пока он пришел в себя, но еще минут тридцать он выглядел так, как будто здорово перебрал.

— А что дальше? — спросил Мейсон. — Потребовался второй раунд или, когда прозвенел звонок, он был в нокауте?

Хейзел Тумс усмехнулась и сказала:

— Он был в нокауте, и это стало началом нашей дружбы. После того случая я, как могла, заботилась о нем, а он уважал меня. Это была такая дружба, которая редко возникает между мужчиной и женщиной, своего рода товарищество. Он узнал, что я люблю яхты, и часто брал меня с собой. Особенно когда не хотел, чтобы кто-нибудь вертелся вокруг и болтал. Его никогда не интересовали яхты ради самих яхт. Для него яхта была дополнительным удовольствием — чтобы пойти в круиз, устроить на ней вечеринку и все такое. Вот почему на «Пеннвенте» были все эти технические приспособления. Вы не поверите тому, что я сейчас скажу. Однако это правда. Когда у Уэнтворта было плохое настроение, он любил выходить в море. И почти всегда предоставлял мне управлять яхтой и готовить пищу. Иногда за все путешествие мы не говорили ни слова, кроме нескольких фраз о том, что он хочет есть или что нужно изменить курс. Это меня полностью устраивало. Я люблю идти против волны в океане, положив руки на рулевое колесо. У меня появляется нервная дрожь и возникает ощущение собственного могущества. Я знаю, океан зол и безжалостен. Он не прощает ошибок. Но мне нравится играть с ним. — Какое-то мгновение она колебалась, испытующе глядя Мейсону в лицо, очевидно ожидая какого-нибудь замечания. Он молчал. Тогда она снова заговорила: — Конечно, я познакомилась с Фрэнком Марли. Он не такой, как Пенн. Фрэнк никогда не ухаживал за мной. Но если бы он начал ухаживать, он расставил бы сети по всем правилам. Он всегда выжидает, наблюдает, обдумывает, но вы никогда не догадаетесь, о чем он думает. Пенн был волокитой. Рядом с ним ни одна девушка не могла чувствовать себя в безопасности. Он принимался ходить за ней по пятам; если это не срабатывало, он начинал приставать к ней; если и это не помогало, он становился грубым. Однако тут было одно «но». Вы всегда знали, чего он хочет. Он никогда не лицемерил. Находясь в обществе Пенна, любая девушка знала, что он… ну, скажем, приставучий. Но если вы выигрывали первый раунд, он становился настоящим другом. У него было много достоинств. Он был умен и справедлив. Обладал чувством юмора, и если не хандрил, то был прекрасным собеседником. Но когда у него падало настроение, он предпочитал находиться один и вас оставлял в покое. Фрэнк Марли — полная противоположность. Я не раз управляла его яхтой и поэтому проводила с ним много времени. Он все время находился где-то рядом, куря сигарету и наблюдая за мной полуприкрытыми глазами через сигаретный дымок. По виду — настоящий джентльмен: спокойный, выдержанный и… всегда выжидающий. — Она остановилась и с любопытством взглянула на Мейсона: — Вы совсем не смотрите на меня, а я говорю и говорю…

— Нет, — сказал Мейсон, — я слушаю, обычно я либо слушаю, либо смотрю глазами. Не могу же я делать две вещи одновременно. Сейчас я слушаю ваш голос.

— Вам не приходило в голову, что женщину можно лучше узнать, наблюдая, как она говорит, чем слушать, что она говорит? — спросила она.

— Не всегда. Но адвокат приучил себя слушать. Свидетели обычно очень тщательно репетируют свои выступления на суде. По крайней мере, их манера держаться, их жесты становятся более или менее механическими, но репетируют они молча. Людям необходимо развивать умение говорить с собой. Если бы они это делали, то знали бы о голосах намного больше.

Она засмеялась.

— У меня такое ощущение, что я голая. Сидите там, отвернувшись, и ловите каждое мое слово.

— Да нет же. Вы очень наблюдательны.

— Вы думаете?

— Да.

— Благодарю вас.

— Ну, так мы говорили о яхте Фрэнка Марли, — напомнил Мейсон.

— Я говорила о яхтах и мужчинах, — уточнила Хейзел Тумс. — Перед вечером Уэнтворт позвонил и сказал, что хочет меня видеть. Я села в машину, приехала в гавань и поднялась на яхту. Он сказал, что на следующий день должен встретиться со своей женой в Сан-Диего. Он пояснил, что собирается поставить ей ультиматум: или она дает ему развод на приемлемых условиях, или он возбуждает против Сидни Эверсела дело в связи с охлаждением чувств. Затем он предложил мне пойти с ним на «Пеннвенте» до Энсенады. Дальше он поедет на машине до Сан-Диего, где и встретится со своей женой. Конечно, я должна буду остаться на яхте, он не хотел, чтобы его жена знала, что он не один. Ну, меня это полностью устраивало. Я сказала, что должна съездить домой за одеждой и купить для нас продукты. Он дал мне денег и велел на обратном пути остановиться у ночного супермаркета и выбрать там все, что нужно. Как только я вернусь, мы отчалим. Когда я вернулась, «Пеннвенты» на месте не было. Сначала я решила, что он вывел ее на испытательную прогулку. Он никогда меня не подводил. Не такие у нас были отношения. Я знала: он хочет, чтобы я вела яхту. Я походила по причалу. В какое-то мгновение я решила подняться на яхту Фрэнка Марли и посмотреть, нет ли там кого-нибудь. Но тут я заметила, что и его яхта тоже ушла. В другой ситуации я бы не стала долго ждать, но мне очень хотелось сходить на Энсенаду, и я чувствовала, что Пенн Уэнтворт ушел не просто так — в этом была какая-то необходимость. Я знала, что он оставил бы мне записку, если бы ему пришлось уйти без меня. В домике, что стоит на причале, есть специальная доска со множеством маленьких почтовых ящиков, где можно оставить записку. Я заглянула в почтовый ящик Пенна. Он был пуст. Я вернулась к машине и продолжала ждать.

— Минуточку, — прервал ее Мейсон, — сколько тогда было времени?

— Не знаю. Помню только, когда я покупала зелень, начался дождь. А это что, важно?

Мейсон кивнул.

— Я думаю, в клубе дождь начался минут через тридцать — сорок после этого. Дожди шли с гор. Я сидела в машине и дремала и старалась прогнать сон. Всю вторую половину дня играла в теннис — небольшие любительские турниры. Я выиграла, получила медаль за второе место в женской команде, но девушка, с которой я играла, Боже, что она выделывала! Мне было бы просто противно проиграть этой женщине! Однако я сама нагнала на себя тоску. Но, как бы там ни было, мысль о путешествии в Энсенаду согревала меня. Я продолжала ждать и подремывала. Потом я услышала звук мотора. Я решила, что это «Пеннвента». Открыла дверцу машины и хотела уже выйти, когда увидела, что это «Атина» Фрэнка Марли. Я подумала, что он, вероятно, знает, где Пенн, но у меня не было уверенности, что он один. Знаете, в яхт-клубах есть свой этикет. Вы ждете, пока человек останется один, или он получает право вести с вами свою игру. На палубе показалась девушка. По тому, как яхта подходила к берегу, я поняла, что девушка была на яхте одна. Я хорошо рассмотрела ее.

— Ревность? — поинтересовался Мейсон.

— Пожалуй, но не к ней, а к яхте. Я подумала, если Фрэнк Марли оказался настолько великодушен, что позволил девушке взять яхту, ну это что-то значит.

— Вы узнали девушку?

— Не тогда. Но теперь я знаю, что это была Мэй Фарр.

— Почему вы так уверены?

— Я видела ее фотографии.

— Кто их вам показывал?

— Ну это мы сейчас обсуждать не будем. У меня нет разрешения назвать имя этого человека.

— Фрэнк Марли?

— Мы не будем это обсуждать.

— А что потом?

— После ухода девушки я подождала с полчаса, — продолжала Хейзел Тумс, — и решила бросить это бесполезное занятие. По-видимому, что-то случилось, и Пенну пришлось уйти так срочно, что у него не было даже времени оставить мне записку. Я приехала домой, влезла в ванну и легла спать.

— Вам до смерти хотелось на Энсенаду?

— Да.

— Вы должны были ехать вдвоем с Уэнтвортом.

— Да, я ведь уже говорила.

— Знаете, — сказал Мейсон, — это будет довольно плохо выглядеть.

— Ну и что? — вызывающе спросила она.

— Только то, о чем я говорю. Впрочем, вы ведь не очень заботитесь о приличиях?

— Плевать мне на них.

— У вас есть своя машина?

— Если то, что у меня имеется, считать машиной, то да.

— И вы способны по первому звонку отправиться в путешествие?

— На что вы намекаете? — спросила она.

Мейсон улыбнулся и сказал:

— Возможно, я привык вести разговор в форме перекрестного допроса. Что меня действительно интересует — на какие средства вы живете.

— Ах это! Думаю, такими вопросами адвокат может поставить меня в дурацкое положение перед судом, не так ли?

Мейсон кивнул.

— Ну… — в раздумье протянула она.

— Вперед, — поторопил ее Мейсон.

— Так меня будут спрашивать на свидетельской скамье?

— Да, они могут задавать те же вопросы, что и я.

— Понимаю. Потом мне придется идти в суд, не правда ли?

— Ну, это будет зависеть от вас.

— Я не хочу быть свидетелем, — твердо сказала она.

— Вы все еще не ответили на мой вопрос.

Глаза ее сверкнули.

— Вас это не касается. — И затем, подмигнув, процитировала: — «Вопрос неуместен, не относящийся к делу и несущественный, мистер Перри Мейсон».

Мейсон поклонился и сказал:

— Возражение принято, мисс Тумс.

Она рассмеялась.

— Мы могли бы стать друзьями, — заявила она. — Вы сказали, что я наблюдательная. Мне приходилось развивать это качество. Я помешана на теннисе. Понимаете, мне нравятся все виды спорта, но нельзя работать в какой-нибудь конторе и иметь достаточно времени для отдыха на свежем воздухе.

— Это аксиома, — сухо заметил Мейсон.

— Может быть, где-нибудь в глубинке у меня есть экс-муж, который платит мне небольшие алименты?

— А он у вас есть?

— Я считала, что возражение было принято.

— Так оно и есть.

— Значит, мне не нужно отвечать на этот вопрос.

Мейсон кивнул.

— Кажется, у Мэй Фарр дела обстоят не очень хорошо? — спросила Хейзел Тумс.

— Я бы сказал так: Хэл Андерс в худшем положении, — заметил Мейсон.

— Знаете, она могла действовать с ним заодно. Он мог убить Уэнтворта прямо там, в гавани, и вывести «Пеннвен-ту» в море, взяв курс на Энсенаду. Она могла идти за ним следом на яхте Марли, подобрать его, высадить где-нибудь на другой пристани и затем вернуться на «Атине».

— Что натолкнуло вас на такую мысль?

Хейзел Тумс рассмеялась:

— Всего-навсего сообщение в газетах и немного размышлений. Разумеется, прочитав газеты, я поняла, насколько важно то, что я видела.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

Она покачала головой.

— А почему не сообщили в полицию?

— В полицию? — Она пожала плечами.

— Так почему же?

— По нескольким причинам.

— Таким, как…

— Я не хочу попасть на свидетельскую скамью.

— И поэтому решили абсолютно никому не говорить об увиденном?

Большим и указательным пальцами она аккуратно сложила складку на пижаме, разгладила ее и критически оглядела, как будто оценивая свою работу.

— Ну? — поторопил ее Мейсон.

— Видите ли, — резко сказала она, — я давно поняла: человек может получить от жизни все, что хочет, если он этого действительно захочет.

— Я слышал на этот счет и другие соображения, — заметил Мейсон.

— Ну а я живу в соответствии со своей теорией. Я всегда получаю все, что мне надо, но это не очень легко. Вы должны хотеть того, что вам нужно, всеми фибрами своей души.

— И что же?

— А то, что я стала совершенно хладнокровной и эгоистичной, — сказала она, вызывающе глядя на него.

— Большинство преуспевающих людей эгоистичны, — произнес Мейсон. — Как и большинство сильных личностей. И тут и там есть исключения, которые только подтверждают общее правило. Это общеизвестно. Если вы эгоистичны, не извиняйтесь за это.

— Я не извиняюсь.

— Тогда, как я понимаю, вы к чему-то ведете.

— Да, веду…

— Выкладывайте.

— Прекрасно. Слушайте. Если я пойду в полицию, мое имя появится в газетах. Я должна буду выступить свидетелем. Меня будут фотографировать. Думаю, для фоторепортеров я благодатный материал. Это предполагаемое путешествие в Энсенаду будет подано в искаженном виде.

— Я думал, вас не волнуют приличия, — заметил Мейсон.

— Приличия — нет, но репутация меня беспокоит.

— В самом деле?

— Да, мистер Мейсон. Если я окажусь на свидетельской скамье, я могу повредить вашей клиентке. Ей не нужен свидетель, этому человеку, Андерсу, тоже, вам не нужен свидетель, и я не хочу выступать в этой роли. Я бы предпочла уехать в путешествие. Я знаю кое-кого, у кого есть яхта. Обойдемся без имен. Этот кто-то и я могли бы уйти в плавание к Южным морям. С нами может случиться все, что угодно. Может сломаться мотор. Мы можем сбиться с курса и оказаться на отдаленном островке в тропиках, у нас может кончиться горючее, нам нужно будет чинить паруса… Пройдут недели или месяцы, прежде чем мы объявимся снова.

— Довольно опасный способ избежать свидетельской скамьи, не так ли?

— Не думаю. Я люблю рисковать.

— А что вас удерживает от этого? — спросил Мейсон.

— О, я понимаю, о чем вы думаете, — неожиданно сказала она. — Вы думаете, это Фрэнк Марли. Нет, у

Фрэнка есть дела здесь. Кроме того, из него плохой помощник. Да и «Атина» никогда не делала далеких океанских рейсов. Глупо даже пробовать идти на ней.

— Хорошо. Поставим вопрос несколько иначе: что удерживает этого, другого?

— Деньги, — ответила она.

— Деньги? — переспросил Мейсон.

— Да, или, точнее, их недостаток.

— Понятно.

— Мистер Мейсон, — горячо заговорила она. — Чтобы проделать всю эту штуку, много денег не требуется. И, если вы такой совестливый, вам вовсе не нужно платить мне за то, чтобы избавиться от свидетеля. Вы просто финансируете небольшое путешествие, о котором я давно мечтала. Хватит десяти тысяч долларов.

Мейсон покачал головой.

— Семь с половиной, — предложила она.

Мейсон снова покачал головой.

— Послушайте, мистер Мейсон, я согласна на пять. Конечно, нам придется туго, ведь поездка займет много времени. Да и у моего знакомого есть определенные обязательства, но мы согласны на пять.

— Нет, дело не в деньгах, — сказал Мейсон.

— А в чем?

— Я не уверен, что вы поймете.

— О, пожалуйста, мистер Мейсон, вы не представляете, что это значит для меня.

Мейсон покачал головой, встал с кресла, глубоко засунул руки в карманы брюк и какое-то мгновение стоял, глубоко задумавшись. Затем он начал ходить по комнате, но это были не бесцельные движения человека, погруженного в свои мысли, его изучающий взгляд скользил по плинтусам всех четырех стен комнаты.

— В чем дело? — опасливо спросила Хейзел.

— Так, задумался, — ответил Мейсон.

— Нет, вы что-то ищете на полу.

— Я?

— Да.

Мейсон продолжал медленно ходить по комнате.

Хейзел встала и подошла к нему.

— Что такое, мистер Мейсон? — спросила она и, не получив ответа, с умоляющим видом положила руку ему на плечо. — Послушайте, мистер Мейсон, вам ведь это не будет стоить ни цента. Хэл Андерс — богатый человек, у него полно денег и земли. Я бедная девушка. И, черт возьми, то, что он заплатит мне, — капля в море по сравнению с тем, что ему придется заплатить вам за защиту.

— Я не его адвокат, — сказал Мейсон.

Она вдруг замолчала, обдумывая его слова, потом протянула:

— А…

К этому времени Мейсон закончил свой тур по комнате.

— А кто его адвокат?

— Не знаю. Он консультировался с кем-то на севере, где-то возле Северной Мейсы.

— Северной Мейсы?

— Да, это главный город округа.

— Вы не знаете его имени?

— Нет.

Немного помолчав, она сказала:

— Мистер Мейсон, вы не могли бы оказать мне услугу? Только выяснить, кто его представляет, узнать его телефон и сообщить мне? Вам ведь нетрудно, а… в конце концов, это должно дать тот же результат.

— При сложившихся обстоятельствах вам лучше узнать это из газет.

— Хорошо. Так я и сделаю. Послушайте, мистер Мейсон, я выложила все свои карты на стол, потому что должна была сделать вам это предложение. Вы ведь не воспользуетесь моей откровенностью, не так ли?

— Что вы имеете в виду?

— Эту поездку в Энсенаду и то, что я вам сказала насчет… насчет путешествия на'яхте.

— Когда выкладываешь карты на стол, ведь не рассчитываешь на то, что другой человек не знает, как ты собираешься играть, — ответил Мейсон.

— Вы ведь не сделаете этого, правда?

— Не знаю. Это будет зависеть от того, что вы сделали для меня.

— Я предлагаю вам честную сделку!

— Будем надеяться, что это так. Но, как бы то ни было, я не дам и пяти центов за то, чтобы утаить ваши показания. И не позволю уплатить вам эти пять центов моей клиентке, — сказал Мейсон, повысив голос.

— Но вы ведь не собираетесь рассказать полиции о том, что я видела?

— Не беспокойтесь. Я не работаю на окружную прокуратуру. — Он взял шляпу и направился к двери. — До свидания, мисс Тумс.

— О, мистер Мейсон, — сказала она с ужимкой, — я надеюсь на ваше благоразумие.

— А конкретно?

— Вы меня поняли.

— У людей разные понятия о благоразумии, — ответил Мейсон. — Все зависит от точки зрения. Спокойной ночи.

Она подняла на него глаза.

— Не забудьте, мистер Мейсон.

— Не забуду.

Он уже был в коридоре и направлялся к лифту, когда она окликнула его:

— И не забудьте, что я наблюдательна.

Дверь закрылась тихо, но решительно.

Мейсон зашел в отель в двух кварталах от Хейзел Тумс и позвонил Полу Дрейку из телефонной будки.

— Привет, Пол, — сказал он. — Какие новости?

Голос Пола звучал взволнованно.

— Полно всего, Перри. Слушай, за тобой следили с того момента, как ты ушел из офиса. Делла хотела догнать тебя, но не смогла. За твоим такси ехала пара переодетых полицейских. Куда ты ходил — я хочу сказать, какое-нибудь важное место?

— Думаю, очень, — ответил Мейсон. — Я навестил свидетельницу. И получил от нее предложение: она исчезнет, если мои клиенты ей заплатят.

— Ну и что? — спросил Дрейк.

— Когда она в третий раз повторила свое предложение, это показалось мне очень подозрительным. Я прошелся по квартире — посмотреть, нет ли где подслушивающего устройства.

— Что-нибудь нашел?

— Нет, они ловкие ребята, — медленно произнес Мейсон. — «Жучок» найти довольно трудно, но обычно, когда его устанавливают в спешке, на плинтусе может остаться пыль от штукатурки.

— Ты думаешь, это был подставной свидетель?

— Нет, — задумчиво проговорил Мейсон, — не думаю. Полагаю, она действительно свидетельница, но, возможно, ей что-то нужно от полиции. Знаешь, если бы они могли поймать меня на том, что я хочу убрать свидетельницу из страны, они позволили бы ей смыться, затем под звон фанфар втащили бы ее обратно, и тот факт, что я старался от нее избавиться, сослужил бы чертовски плохую службу моей клиентке, а заодно и мне. Ее показания автоматически стали бы самой важной уликой.

— Ты на это не клюнул?

— Черт возьми! Разумеется, нет.

— У меня здесь те фотографии, — сказал Дрейк.

— Не найдется ли у тебя лишнего пистолета, Дрейк?

— Конечно найдется.

— Такого, чтобы ты о нем не пожалел?

— У меня есть пара дешевых револьверов, которые мои парни отобрали у вздорных ребятишек, вздумавших поиграть во взрослые игрушки. Тебе для чего?

— Как далеко ты можешь его бросить?

— Черт! Я не знаю. Может, на сотню футов.

— Ты когда-нибудь это проделывал?

— Конечно нет.

— Ладно, захвати Деллу и ждите меня в том ресторанчике, куда я иногда хожу. Делла знает, где это. Ты что-нибудь ел?

— Да, слегка перекусил.

— Ладно, я возьму такси, чего-нибудь поем и опять буду в форме. Делла тоже должна была пообедать.

— Сомневаюсь. Она все изыскивала способ, как предупредить тебя о шпиках. Ты их знаешь? Где они сейчас?

— Будь я проклят, если знаю, — ответил Мейсон. — Я смотрел вокруг, но никого не заметил. Хотя какой-то мужчина прошел в дверь, когда я звонил в квартиру той девицы. Возможно, это был один из них.

— Что все это значит, Перри? Что-нибудь серьезное?

— Откуда я знаю, черт побери! Я не могу позволить себе тратить время, раздумывая над тем, что собирается сделать кто-то. Мне нужно быстрее работать.

— Я узнал кое-что об Эверселе, — сказал Дрейк.

— Что именно?

— Самолет поднимался в воздух дважды — до и после дождя.

— Ты уверен? — оживился Мейсон.

— Да. Старший садовник поместья взял одного из моих парней на работу. Работа постоянная. Он уже на месте, так что скоро мы узнаем все, что нам нужно.

— Ты можешь ему позвонить?

— Нет, он сам звонит за инструкциями.

— О’кей, у меня есть парочка идей. Собери все свое барахло, захвати Деллу и ждите меня в ресторане. Пока.

Мейсон остановился в дверях отеля и осмотрелся; не заметив никакого повышенного интереса к своей персоне, он отправился в ресторан, где до прихода Деллы и Дрейка успел выпить кофе, съесть сандвич и кусок яблочного пирога.

— Делла с тобой? — спросил Мейсон, когда детектив подошел к его столику.

— Да, она в машине.

— Она поела?

— Съела бутерброд и сказала, что сыта.

— Ты принес этот револьвер?

— Да.

— Давай купим пару фонарей. Хочу посмотреть, как далеко я смогу забросить этот пистолет.

— И где ты собрался упражняться в метании пистолетов?

— Там же, где Андерс.

Дрейк тревожно посмотрел на Мейсона.

— Перри, это может быть опасно.

— Почему?

— Может не понравиться присяжным.

— Любовные письма тоже могут не понравиться присяжным, однако люди все равно их пишут.

— Ладно, — сказал Дрейк, — твое дело. Когда ты ехал сюда, не заметил за собой слежки?

— Нет, хотя не уверен. Я проделал все обычные маневры, но никого не заметил.

По дороге к машине Дрейк сказал:

— Моему парню в поместье Эверсела определенно повезло. Садовник оказался шотландцем. Он там лицо некоторым образом привилегированное, живет в отдельном коттедже и слугой не считается.

— А где поселили твоего парня? — спросил Мейсон.

— В комнате в подвале.

— Что-нибудь он выяснил?

— Очень много. Садовник не уходил в ту ночь со слугами, хотя и собирался. Он молчалив как гранитная скала, молчал до тех пор, пока не выяснилось, что мой парень, Макгрегор, родом из того же района Шотландии.

Они остановились у обочины дороги.

Мейсон увидел Деллу в машине Дрейка, улыбнулся и сказал:

— Привет, Делла.

— Черт возьми, я беспокоилась за вас. Боялась, что вы попадете в какую-нибудь ловушку.

— Возможно, так оно и есть. Что узнал твой человек, Пол?

Дрейк сел за руль. Мейсон устроился рядом с ним, Делла — на заднем сиденье.

— Куда? — спросил Дрейк.

— Прямо на то место, где Андерс, как он говорит, выбросил пистолет. И посмотри, нет ли за нами хвоста.

— О’кей, — сказал Дрейк. — А я могу рассердиться и показать им, на что я способен?

С минуту подумав, Мейсон покачал головой.

— Нет, делай все, как будто случайно. Притворись, что мы ищем какой-нибудь дом. Это даст тебе возможность немного покрутиться, а потом резкий поворот и…

— Ладно, — ответил Дрейк, — но я чувствую, они не будут нас преследовать, если уже вообще не бросили слежку. Умный шпик обычно сматывается, когда человек, за которым он идет, начинает петлять — не важно, под каким предлогом. Если, конечно, не получил инструкцию следить в любом случае — даже если подозреваемый заметил за собой хвост.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — делай все, чтобы оторваться, и пусть это будет выглядеть как можно невиннее. Так что же насчет садовника?

Вписываясь в поток машин, Дрейк начал объяснять:

— Садовник выложил все как есть. Оказалось, когда слуги уехали, приехал Эверсел на своей машине. Через какое-то время он забрал самолет и куда-то исчез, потом вернулся обратно. С ним была женщина. Мой парень думает, что садовник знает, кто эта женщина, но не говорит. Понимаешь, чтобы вытянуть это из садовника, парню пришлось подстригать кусты.

— Понимаю, — бросил Мейсон. — Выкладывай, что у тебя есть, и мы заполним все пустоты.

— Так вот, Эверсел вернулся с этой женщиной и прошел прямо в темную комнату, где хранит фотографические принадлежности. Он помешан на фотографировании.

— Миссис Уэнтворт была с ним? — спросил Мейсон.

— Да, та женщина, не знаю, кто она.

— И что потом?

— Потом начался дождь. Эверсел вышел и прогрел мотор. Примерно через пятнадцать минут они улетели. Вернулся он только под утро. Один.

— Миссис Уэнтворт нужно было быть в Сан-Диего.

— Верно. Самолет мог бы доставить ее туда в два счета. Мои люди в Сан-Диего проверяют сейчас, был ли там этот самолет.

— А где находилась яхта Эверсела?

— По-видимому, дрейфовала в гавани.

— Какова ее скорость?

— Она делает на два узла больше, чем лодка Уэнтворта на экономной скорости, и может идти на пять узлов быстрее.

— Где обычно останавливается миссис Уэнтворт в Сан-Диего?

— На какой-нибудь яхте у друзей. У нее есть также номер в одном из отелей. Ты знаешь, как на этих яхтах. Там много всяких приспособлений, но трудно принять ванну, иметь красивую обстановку и все такое. Многие женщины снимают комнаты и живут в них, когда их яхты стоят в городе. Иногда они обитают и там, и тут.

— Тебе не удалось выяснить, где была Хуанита Уэнтворт в ту ночь?

— Люди на яхте сказали, что она была в отеле, в своей комнате. А в отеле утверждают, что они ничего не знают. Хотя даже если бы они знали, то вряд ли бы что-нибудь сказали.

— Если дойдет до дела, думаешь, она сможет доказать, что была в отеле?

— Должна… — сказал Дрейк. — Потому что едва ли можно доказать, что она там не была. Ну, похоже, вот оно, подходящее местечко. Мы свернем в переулок, остановимся на другой стороне улицы, наведем свет на один номер дома, потом на другой, затем подъедем к следующему кварталу и остановимся.

— Хорошо, действуй, — одобрил Мейсон.

Дрейк свернул за угол, проехал два квартала, потом снова повернул за угол.

— О, за нами огни, — заметила Делла.

— Не оглядывайся, — сказал Мейсон. — Пол может следить за ними в зеркало заднего вида.

Дрейк повернул за угол, остановил машину, поиграл световым лучом по номерам домов и начал медленно двигаться.

Машина, что шла за ними, тоже повернула направо, держась прямо за ними; ее пассажиры, казалось, не проявляли ни малейшего интереса к машине, стоявшей у обочины дороги.

— Не поворачивай головы, — тихо скомандовал Мейсон. — Один быстрый взгляд, не больше.

Едва он договорил, как машина, которая заметно сбавила скорость, снова убыстрила свой ход и промчалась мимо.

Дрейк взглянул на хвостовые огни, мелькнувшие впереди, и сказал:

— Вряд ли мы их еще увидим, Перри.

— Думаешь, они догадались, что их засекли?

— Не сомневаюсь. Во всяком случае, мне кажется, что они от нас отвязались.

— Вернемся к нашему делу. Когда твой агент в доме Эверсела будет снова звонить?

— Через час.

— Ладно, поехали. Я хочу поставить эксперимент с пистолетами и успеть к звонку. Он позвонит в офис?

— Да.

— Пол, позвони-ка в офис и скажи, пусть этот человек подождет, пока мы подъедем. Нам надо с ним поговорить.

— О’кей, Перри.

Дрейк снова тронул машину. Они проехали пятнадцать кварталов, повернули, пересекли главную улицу, затем ехали до тех пор, пока не оказались на параллельной улице.

— Проверь еще разок, — посоветовал Мейсон.

Они сделали остановку, потом повернули влево и резко рванули вперед.

Делла Стрит, посмотрев в заднее стекло, заметила:

— Ни одна машина не свернула отсюда на главную улицу, Пол.

— Говорю вам, они смылись, — сказал Дрейк. — Их инструктировали следить за нами, не вызывая подозрений. Как только мы их засекли, они исчезли.

— О’кей, Пол, — произнес Мейсон, — сбавь скорость. Остановись у первого же магазина, где продают фонари, мне нужно купить пару фонарей.

— У меня есть довольно хороший фонарь, — сказал Дрейк. — Он на трех элементах, но…

— Годится, и прикупим к нему парочку фонарей посильнее.

Пять минут спустя Дрейк нашел аптеку¹, где купил фонари и позвонил в офис. А через пятнадцать минут они были уже у закусочной, которую показала Мейсону Мэй Фарр.

— Проезжай полмили вперед, развернись и возвращайся обратно. Подъезжая к этому месту, сбавь скорость. Посмотри, нет ли слежки.

Дрейк проехал вперед, плавно развернул машину и, сбавив скорость, вернулся обратно.

— Похоже, никого, — сказал он.

— Тогда — стоп! — скомандовал Мейсон. — Подтянись к краю дороги. Заглуши мотор. Теперь послушаем и посмотрим, не удастся ли нам увидеть или услышать что-нибудь.

Дрейк заглушил мотор, погасил огни, и трио сидело несколько минут, прислушиваясь.

Наконец Мейсон сказал:

— Что ж, риск — благородное дело. Выходи и ты, Делла, тоже. Подождем, пока не пройдут машины. Я брошу пистолет правой рукой. Левой рукой я буду освещать фонарем свою правую руку. Каждый из вас пусть тоже возьмет фонарь и постарается проследить траекторию полета.

— А какова цель? Показать, что возможность его попадания на провода высокого напряжения составляет один к тысяче?

— Нет, Пол, эти провода в глазах присяжных ничего не стоят. Среди двенадцати присяжных всегда найдется

В Америке аптека является своеобразным магазином, где можно купить не только лекарства.

один, который будет верить, что преступника наказало само всемогущее Провидение. И если он вынесет оправдательный приговор, то тем самым бросит вызов самой судьбе. Просто я хочу посмотреть, как далеко я могу забросить пистолет.

— Понятно. Как. только эта машина пройдет — давай!

— О’кей, приготовьтесь, — сказал Мейсон, оглядывая дорогу.

Он взял поданный Дрейком пистолет и согнул руку, как при игре в бейсбол.

Мимо них, взвизгнув шинами, на высокой скорости пронеслась машина.

— Пора, — сказал Мейсон, — один… два… три…

Пистолет взлетел в воздух, световой луч от фонаря в левой руке Мейсона ухватил его, последовал за полетом, потом потерял, затем снова его нашел. Делла Стрит тоже включила фонарь, луч поймал летящий пистолет и уже не выпустил его. Свет от фонаря Дрейка какое-то время неопределенно скользил туда-сюда, пока тоже не сфокусировался на летящем предмете.

Они увидели, как пистолет перелетел через забор, окружающий пастбище, и упал на землю где-то за забором.

— Отличный бросок, Перри, — сказал Дрейк. — Вполне мог бы стать чемпионом, если бы тебя не отвлекали убийства.

— Пойдем посмотрим, куда он упал, следи за направлением, Пол. Двинулись.

— Интересно, а как леди перелезают через ограду из колючей проволоки в присутствии двух джентльменов? — спросила Делла.

— Никак, — ответил Мейсон. — Обычно их переносят на руках.

Делла засмеялась и оперлась на руку Мейсона. Они заскользили по крутому склону дороги, перебрались через грязную канаву и подошли к ограде из колючей проволоки. Мейсон и Дрейк легко подняли ее и опустили по ту сторону забора. Затем пригнули проволоку, перешагнули через нее и зашагали по мягкой, сырой земле.

— Фонари больше не выключайте, — предупредил Мейсон, — только в случае крайней необходимости. И тщательно прикрывайте их рукой.

Несколько секунд длились напряженные поиски. Наконец Дрейк сказал:

— Вот он, Перри. Прямо впереди.

Мейсон остановился и посмотрел на землю.

— Это дальше, чем я думал, — заметил он.

— Чертовски хороший бросок, — повторил Дрейк. — Я бы так не смог.

— Но ты и не деревенский парень. Ты не живешь на ферме, не объезжаешь лошадей, не ловишь арканом скот. Он лежит, должно быть, футах в десяти от этих бетонных труб.

— Верно. А что это за идея, Перри?

— Знаешь, Пол, мне пришло в голову, что есть еще два места, куда никто не заглядывал.

— Какие?

— Одно из них — дренажная канава. В канаве была вода. И полиция там не искала. Позднее репортер нашел в ней пистолет. Второе место, куда не заглядывала полиция, — сливные трубы на этом бетонном трубопроводе. На дне этих больших труб тоже стоит вода.

— Не мог же кто-то специально бросить пистолет так, чтобы он попал прямо в трубу, — засомневался Дрейк. — Кроме того, полиция уже нашла оружие, из которого было совершено убийство. Почему ты ищешь еще какие-то пистолеты?

— Потому что я думаю, что они есть.

— Только тебе могла прийти в голову такая мысль. Ты хочешь заглянуть в эти трубы?

— Да.

— Но как?

— Не знаю. Можно попробовать осветить дно нашими фонарями. Свет от них проникает довольно глубоко.

— Ладно, — сказал Дрейк, — здесь всего три трубы, можем попробовать. В пятидесяти ярдах отсюда дорога поворачивает, а трубопровод идет прямо.

— Давайте взглянем, — предложил Мейсон.

Детектив склонился над одной трубой. Мейсон направился к следующей. Делла Стрит вернулась к трубопроводу.

Большая бетонная труба, к которой подошел Мейсон, была проложена примерно в четырех футах над землей. Он наклонился над ней, опустил вниз фонарик и включил его.

Луч света, скользнув па неровной белой поверхности трубы, разбился на множество световых брызг, поэтому

Мейсону трудно было рассмотреть что-либо в том месте, куда, погрузившись в темную толщу воды, упал основной поток лучей.

С минуту поводив фонариком в трубе, Мейсон выпрямился и окликнул Дрейка тихим, но хорошо различимым шепотом.

— Пол, взгляни на это. Возьми с собой Деллу.

Стоя около бетонной трубы, Мейсон прислушивался к шагам Деллы и детектива. На его губах скользила легкая ироническая улыбка.

— Здесь, — сказал он. — Ну-ка, взгляните.

Делла встала на цыпочки и оперлась локтями о край трубы. Мейсон и детектив склонились над трубой и засветили фонари.

Спустя некоторое время Дрейк произнес:

— Да, под водой что-то лежит. Черт возьми, похоже, это в самом деле пистолет.

Делла Стрит промолчала. Мейсон взглянул на нее и уловил тревожный, беспокойный взгляд.

— Видно, мне придется промочить ноги.

Он снял ботинки и носки, закатал брюки и сказал:

— Мне не выбраться оттуда, Пол, если ты не наклонишься пониже и не подашь мне руку. Давай попробуем, как это получится.

Дрейк повис на краю трубы.

— Я могу держать его за ноги, — предложила Делла.

— Попробуй, — разрешил Мейсон.

— Я не хочу поцарапать босые ноги. Опускай меня как можно медленнее, Пол.

Он вцепился двумя руками в правое запястье детектива, тот, держась левой рукой за край трубы и упираясь в нее левой ногой, осторожно опустил Мейсона в темную воду.

— Брр! — воскликнул Мейсон. — Вода почти ледяная.

Потом адвокат ослабил хватку, опустился на несколько дюймов, приняв почти сидячее положение, и опустил руку в воду.

— Вот он, — сказал Мейсон.

Он поднял пистолет, аккуратно промыл его в воде, удаляя грязь, вытащил из кармана фонарь и в его свете начал рассматривать свою находку.

— Кольт 38-го калибра, — констатировал он. — О’кей, Пол, дай мне руку.

— Если только ты сам не подкинул его сюда, это самое дикое совпадение, о котором я когда-либо слышал, — сказал Дрейк.

— Никакого совпадения, — сказал Мейсон, положив пистолет в один карман, фонарь — в другой. Эти трубы находятся на таком расстоянии, что сильный человек вполне способен забросить сюда пистолет. Они не очень далеко друг от друга. По крайней мере, три из них находятся в пределах броска. Диаметр труб примерно четыре с половиной — пять футов. Не так уж трудно предположить, что оружие могло попасть в одну из этих труб — скажем, в одну из пяти.

Держась левой рукой за край трубы, Дрейк опустил вниз правую руку. Мейсон обхватил его запястье, детектив и Делла Стрит совместными усилиями подтащили его к краю трубы, а оттуда он уже сам перебрался через трубу.

— Если какой-нибудь парень прыгнет туда й у него не окажется под рукой друзей, ему придется туго.

Стоя около трубы, они осмотрели пистолет.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил Дрейк.

— Да, это вопрос, — откликнулся Мейсон. — Он крутанул барабан и сказал: — Шесть пуль, и все на месте.

— А вы не будете сообщать в полицию? — поинтересовалась Делла.

— Чтобы они сказали, что я его подбросил?

— Ты думаешь, это пистолет Андерса? — спросил Дрейк.

— Уверен. Именно такой пистолет у него и был. Его он и выбросил.

— Но как тогда в дренажной канаве оказался пистолет убийцы?

Мейсон пожал плечами.

Делла начала было что-то говорить, но потом замолчала.

— Черт возьми, Перри, ты ведь не можешь использовать его в этом деле. Если ты отдашь им' этот пистолет, они скажут, что ты его подбросил. Если закинешь обратно в трубу, то полиция его не обнаружит. Они уже нашли то, что хотели, и теперь, дажё если кто-то найдет этот пистолет, они скажут, что он был подброшен после убийства.

Мейсон вытащил носовой платок и тщательно протер им пистолет.

В это время на шоссе, визжа тормозами, вильнула в сторону машина.

Задумчиво глядя на дорогу, Мейсон спросил:

— Как ты считаешь, чего, черт побери, испугался тот водитель?

— Я думаю, шеф, на шоссе стоит машина без огней. Я заметила ее, когда по ней скользнул свет того автомобиля.

— Прямо на шоссе? — спросил Мейсон.

— Нет, в стороне, но тот водитель, естественно, не видел ее, пока она не оказалась прямо перед ним, и тогда он испугался.

— Перри, давай отсюда выбираться, — тревожно сказал Дрейк.

— Минутку, — отозвался Мейсон. — Хочу посмотреть номер пистолета.

Держа пистолет в носовом платку, он направил свет фонаря на цифры и назвал их Делле, которая сделала пометку в блокноте.

— Мы все можем подтвердить этот факт, ну, что нашли пистолет, — сказал Дрейк.

Мейсон покачал головой.

— Это бесполезно. Голкомб все равно будет считать, что я его подкинул. Но, как бы там ни было, я доволен.

— Перри, а что ты собираешься делать с пистолетом?

— Положить обратно в трубу, — ответил Мейсон.

Держа пистолет за ствол, он протянул руку к трубе.

Неожиданно на них обрушился яркий, ослепительный свет, выхватив из темноты их фигуры. Кто-то крикнул:

— Не двигаться! Стоять на месте!

Мейсон замер.

Властный голос произнес:

— Забери этот пистолет, Джим, пока он его не выбросил.

Неясные темные фигуры, движущиеся за светящейся полосой, сошлись, образовав около трубы небольшую группу. Узкие световые линии индивидуальных фонарей скрестились на неподвижной фигуре Перри Мейсона. В косом перекрестье света появился человек, белый сверкающий луч осветил решительный профиль, отразился от золотой полицейской бляхи на пальто.

— Ни одного движения, — предупредил он и выхватил пистолет из руки Мейсона.

— В чем дело? — спросил Дрейк.

Делла отвернулась, чтобы яркий свет не слепил ей глаза. На освещенное пространство выбежал сержант Голкомб.

— Вы арестованы.

— За что, сержант? — спросил Мейсон.

— За совершение уголовного преступления.

— За что? — переспросил Мейсон.

— За подлог улики.

— Мы ничего не подкидывали, — сказал Мейсон. — Мы нашли этот пистолет в трубе.

— Ага, я верю, — ухмыльнулся Голкомб.

— Успокойтесь, сержант. Не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Черт возьми, вы не в том положении, чтобы предупреждать о чем-то. ⁴

Мейсон пожал плечами.

— А это еще что за пистолет? — повернулся Голкомб к Полу Дрейку.

— Пистолет, который мы использовали для эксперимента, — пояснил тот. — Мейсон хотел посмотреть, как далеко он может его забросить.

— Давайте его сюда, — распорядился Голкомб.

Дрейк подал ему оружие.

— Вообразили себя ловкачами, а, Мейсон?

Мейсон посмотрел на торжествующего сержанта.

— Если по сравнению с другими, то да.

— Никаких шуточек, Мейсон. Приберегите их для суда.

— Приберегу.

— Теперь, ребятки, упакуйте этот пистолет для иден-т" фикации. Положите его отдельно от другого, пока мы не вернемся в полицейское управление и не привесим к ним ярлыки.

Опершись спиной о водопроводную трубу, Мейсон тщательно вытер ноги носовым платком, натянул носки и надел ботинки.

— Как только вы решили, что отделались от хвоста, мы сразу поняли, куда вы поедете, — заметил сержант. — Мы ведь ненадолго вас потеряли. Что скажете, Мейсон?

Мейсон промолчал.

— Послушайте, — обратился к сержанту Пол Дрейк, — мы все трое можем подтвердить, что пистолет лежал в этой трубе под водой.

— Конечно, лежал, — согласился Голкомб. — А кто положил его туда? Перри Мейсон.

Мейсон аккуратно завязал шнурок, выпрямился, зевнул и сказал:

— Ладно, здесь больше нечего делать, Пол.

— Мне кажется, вы меня не слышали: вы арестованы, — сказал сержант.

— Я вас слышал, но это не имеет значения. Вы ведь следили за нами и видели все, что произошло. Вы видели, как я залез в трубу и вытащил пистолет.

— Пистолет был подброшен, — проговорил сержант.

— А где доказательства? — спросил Мейсон.

— Мне не нужно никаких доказательств. Вы собирались бросить пистолет обратно в трубу, когда мы остановили вас.

— Если бы вы хотели разобраться, в чем дело, не следовало меня останавливать, — небрежно сказал Мейсон. Он повернулся и пошел к дороге. — Пойдемте со мной, — сказал он, обращаясь к Полу Дрейку и Делле Стрит.

Какое-то время сержант Голкомб стоял в нерешительности, затем произнес:

— Сейчас я позволю вам уйти, Мейсон. Но далеко вы не уйдете.

— Я далеко и не пойду, сержант, — бросил через плечо Мейсон.

Делла Стрит и Пол Дрейк обменялись взглядами и последовали за адвокатом. Пока Мейсон, Дрейк и Делла, освещая путь своими фонарями, молча пересекали сырую низину, полицейские, сгрудившись у бетонной трубы, также молча смотрели им вслед.

— Давай переправим ее через забор, — сказал Мейсон, обращаясь к Дрейку.

Они подняли Деллу и поставили ее по ту сторону забора. Затем перебрались сами. И только тогда Дрейк сказал:

— Не нравится мне это, Перри. Я думаю, нужно бы нам еще походить вокруг. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

— Да плевать мне на них, — заметил Мейсон. — Когда должен позвонить от Эверсела твой парень?

— Минут через двадцать.

— Поехали к телефону, — сказал Мейсон.

— Ты хочешь отправиться в поместье Эверсела?

— Да. И когда твой парень позвонит, скажи ему, нам нужно с ним поговорить. Он должен будет нас встретить.

Несколько минут прошло в молчании, затем Дрейк спросил:

— Послушай, Перри, а мы здорово влипли?

Мейсон усмехнулся.

— Газеты нас здорово потрепят. Уж об этом сержант Голкомб позаботится.

— А что потом?

— Больше ничего, — ответил Мейсон.

— Ты думаешь, насчет подложных улик у них ничего не получится?

— Мы ведь ничего не подкидывали, верно?

— Но вряд ли сержант Голкомб верит в это?

— Забудь об этом, — сказал Мейсон.

— Ты разве не понял, Пол? Он знал, что те полицейские окажутся там, — пояснила Делла.

Дрейк оторвал взгляд от дороги и ошарашенно уставился на Мейсона.

— Правда, Перри?

— Ну, когда мы выехали из гавани и засекли ту машину, мне пришло в голову, что сержант Голкомб мог предположить, куда мы отправимся, — признался Мейсон. — Но я не знал, что именно он предпримет.

— Тогда зачем ты совал голову в львиную пасть? — удивился Дрейк.

— А как еще можно убедить полицию, что пистолет был не один?

— Так ты знал, что он там лежит, Перри?

— Точно не знал, но предполагал, что он должен там быть.

— Ну вот, теперь мне полегче. А то я подумал, первый твой мяч отбили.

— Так и есть, — ухмыльнулся Мейсон. — Но второй должен быть наш.

— А что будет, если они передадут его следующему?

— Тогда мы заберем третий.

— Да, с таким оптимизмом не поспоришь, — вздохнул Дрейк и полностью переключился на дорогу.

Время от времени Мейсон поглядывал на часы. Наконец он сказал:

— А как насчет вон тогб придорожного кафе? Похоже, телефон там есть.

Дрейк сбавил скорость и свернул с шоссе на подъездную дорожку, освещенную ярким неоновым светом вывески.

— Точно, телефон-автомат у них. есть. Вон указатель.

Мейсон повернулся к Делле, сидевшей на заднем сиденье.

— Как насчет тарелки горячего супа? — спросил он.

— Это было бы прекрасно, — ответила она.

— Пойдем, — предложил Мейсон и снова повернулся к Дрейку. — Если твой человек позвонит, пусть подождет на проводе, и выясни у него, кто сейчас дома в поместье.

Они вошли в кафе, уселись за столик на четверых и заказали суп и кофе. Пол Дрейк распорядился еще насчет гамбургера.

— Учитывая наши планы, лучше пообедать заранее, — усмехнулся Мейсон.

— Да, боюсь тюремная баланда мне не понравится, — согласился Дрейк.

— Говорят, к ней привыкаешь, — жизнерадостно заметил Мейсон.

— Знаю. Самые тяжелые первые восемьдесят лет.

Когда Дрейк уже приканчивал гамбургер, Мейсон,

посмотрев на часы, сказал:

— Ну, Пол, для большей уверенности лучше тебе самому подойти к телефону и держать связь с твоим агентством.

Дрейк кивнул, отодвинул стул и зашел в телефонную будку. Через три минуты он открыл дверь и поманил Мейсона.

Адвокат подошел к нему.

— Мой человек на проводе, — сказал Дрейк. — Слуг нет. Садовник ушел спать. Он говорит, мы можем подъехать, он встретит нас у ворот.

— Дорогу ты знаешь? — спросил Мейсон.

— Да.

— Хорошо, поехали.

— Нам нужно минут двадцать, — сказал Дрейк в телефонную трубку. — Жди нас там. — Он повесил трубку и повернулся к Мейсону: — Знаешь, если что-нибудь случится и нашего человека застукают, это испортит всю хорошую налаженную игру. Один шанс к тысяче, что мне удастся потом снова внедрить туда кого-нибудь.

— Знаю, — ответил Мейсон, — но я не могу упустить такую возможность. К счастью, мне нравится рисковать.

— Это уж точно, — мрачно подтвердил Дрейк.

Мейсон оплатил счет. Когда они уже проехали значительную часть пути, Дрейк спросил:

— Каковы же все-таки твои планы, Перри? Не то чтобы я хотел вмешиваться, просто на всякий случай. Если нас и там поджидает полиция, я бы хотел знать об этом заранее. Мое сердце больше не выдержит таких маленьких сюрпризов.

— О, с этим все в порядке, — жизнерадостно сказал Мейсон. — Не думаю, что полиция потревожит нас сегодня еще раз. Самое худшее, что может теперь случиться, это арест за кражу со взломом.

— Перри! — воскликнул Дрейк. — Ты же не собираешься залезать в этот дом?

— Собираюсь, если получится.

— Боже милостивый, для чего?

— Во всем этом деле мы упустили одну важную деталь.

— Что ты имеешь в виду, Перри?

— Никто не слышал выстрела.

— Ну и что из этого? Ведь Уэнтворт застрелен. Об этом говорит его тело. Да еще есть заявление Мэй Фарр.

— Ты не задавался вопросом, Пол, как случилось, что выстрел прозвучал именно в тот момент, когда Хэл Андерс барахтался в воде?

— А какая разница?

— Есть разница. Я думаю, никакого выстрела не было.

Перед тем как в немом изумлении повернуться к адвокату, Дрейк успел нажать на тормоза. Только это и спасло машину.

— Что ты думаешь?

— Думаю, что выстрела не было, — повторил Мейсон.

— Значит, Мэй Фарр лжет?

— Необязательно.

— Тогда как ты себе это представляешь?

— Я скажу тебе больше после того, как позволю себе нарушить неприкосновенность жилища.

— Бог мой, Перри, мне надо заранее знать об этом, — застонал Дрейк.

— Тебе не нужно идти дальше ворот, — сказал Мейсон, выразительно подчеркнув первое слово.

— Это достаточно далеко, — вздохнув, добавил Дрейк. — Чертовски далеко.

Мейсон откинулся на подушки, его глйза неотрывно смотрели на освещенную ленту дороги, разворачивающуюся перед ним. На заднем сиденье Делла Стрит, поглядывая время от времени на затылок Мейсона, изучая разворот его плеч, скос выразительной челюсти, думала о своем. Дрейк внимательно следил за дорогой, временами предаваясь размышлениям, и тогда машина заметно сбавляла ход, затем, придя в себя, он увеличивал скорость, и тогда стрелка спидометра сильно подпрыгивала.

Мейсон не подавал виду, что замечает такую неровность езды, а Делла сидела погруженная в свои мысли.

Дрейк свернул с шоссе направо, проехал несколько миль, повернул налево и поехал по дороге, змеившейся вдоль оконечности мыса. Налево были видны сверкающие огни города и дорога, усыпанная яркими движущимися пятнами фар. Направо блеснувшая в лучах лунного света полоска воды превратилась в величественную панораму океана, открывшуюся их глазам, когда дорога выбралась наконец на сравнительно пологую вершину холма.

Дрейк сбавил скорость почти до двадцати пяти миль в час.

— Здесь поворот куда-то. А… это… — Он не договорил и резко вывернул руль влево. Машина преодолела небольшой подъем, и фары высветили четко вырисовывающийся на фоне неба силуэт дома, обнесенного длинной живой изгородью, и через несколько минут они оказались перед запертыми железными воротами.

Дрейк выключил фары, включил в салоне свет и сказал:

— Ну, прибыли.

— Твой человек ждет нас здесь?

— Да, — ответил Дрейк. — Вот он.

Красным угольком светилась в темноте зажженная сигарета. И через минуту человек в рабочей одежде произнес с заметным шотландским акцентом:

— Вы немного опоздали.

— Как на горизонте? — поинтересовался Дрейк.

— Чисто.

Мейсон бросил внимательный взгляд на мужчину и выключил свет, а Дрейк представил своему агенту Деллу и адвоката.

— Что именно вы хотите знать? — спросил мужчина.

— Мне надо попасть в дом, Макгрегор.

После минутного неловкого молчания агент сказал:

— Боюсь, Ъто будет нелегкая работа.

— Очень нелегкая?

— Чертовски трудная. Старый Ангус рано уходит спать, но перед сном, прежде чем выключить свет, всегда час-другой читает. Спит он плохо.

— Где он спит?

— В коттедже, около ангара.

— У вас есть ключ от ворот?

— Нет, конечно. Я всего лишь помощник садовника. Я сплю внизу, в подвале.

— Дверь из подвала в другую часть дома незаперта? — спросил Мейсон.

— Я могу туда пройти. Конечно, если меня поймают, я погорел. Мне придется или показать удостоверение личности и признаться, что я частный детектив, или отправиться в тюрьму за взлом.

— Вы не знаете, на сколько они все уехали?

— Слуг не будет до часу-двух ночи. Шофер отвез их в город в кино. Когда объявится Эверсел, знает один Бог.

— Он всегда отсылает слуг, когда собирается провести ночь вне дома?

— Вчера его не было, — сказал Макгрегор. — И он отослал слуг, чтобы избавиться от них.

Мейсон усмехнулся.

— Ладно, попробуем.

— Не стоит оставлять здесь машину, а открыть ворота я не могу. Лучше вам отогнать ее на дорогу и там припарковать.

— Ладно, я отгоню, — согласился Дрейк.

— И останешься в ней? — спросил Мейсон.

Дрейк глубоко вздохнул.

— Нет, черт возьми. Я останусь с тобой. Мне не хочется этого делать, но тебе может понадобиться моя моральная поддержка.

Мейсон вопросительно взглянул на Деллу. Вместо ответа она выскользнула из машины и остановилась на подъездной дорожке.

— Мы подождем тебя здесь, Пол, — сказала она.

— Послушай, Делла, я не знаю, с чем мне придется там столкнуться. Возможно, с чем-нибудь непредвиденным и опасным.

— Знаю, — ответила она тоном, исключающим дальнейшие дискуссии.

Дрейк сел в машину и дал задний ход. Мейсон, стоявший вместе с Деллой на подъездной дорожке, спокойно закрыл дверцу.

— И не очень шуми, Пол.

— Ничего, — заметил Макгрегор, — лунными ночами здесь бывает много машин — не то чтобы уж очень много, но вполне достаточно, чтобы Ангус привык к vtx. шуму.

Неожиданно Мейсон махнул рукой Полу Дрейку, чтобы тот остановился, и подошел слева к окну машины.

— Я поразмышлял, Пол, и решил: тебе лучше остаться в машине и взять с собой Деллу.

Делла Стрит решительно покачала головой.

— Почему нет? — спросил Мейсон.

— Вам может потребоваться свидетель, — пояснила она. — Я остаюсь с вами.

Мейсон повернулся к Дрейку:

— Возвращайся на шоссе, проезжай примерно сотни три ярдов, останови машину, выключи огни и сиди, пока я не вернусь. Если все пойдет как надо, я буду через полчаса. Если через полчаса меня не будет, возвращайся обратно в город.

— Если я могу помочь тебе, Перри, то я хотел бы… — начал было Пол Дрейк.

— Нет, — оборвал его Мейсон. — Уезжай. Убирайся. Я сейчас не знаю, во что мы ввяжемся. Здесь Макгрегор. Он приглядит, если что-то пойдет не так. Держись боковой линии, Пол, и отчаливай. Время поджимает.

— О’кей, — сказал Пол, — тридцать минут. — И тронул машину.

Мейсон повернулся к Макгрегору.

— Пошли.

— Мы проберемся через дыру в изгороди, это ярдов через двадцать, — сказал Макгрегор. — Идемте, я покажу.

Отбрасывая черные уродливые тени, они тихонько двинулись вдоль ограды. Макгрегор провел их через дыру в густом переплетении живой изгороди. Оказавшись на территории поместья, он какое-то время прислушивался, затем прошептал:

— Так куда вы хотите попасть?

— В ту комнату, в которую прошел Эверсел, когда вернулся домой, — так же шепотом ответил Мейсон. — Пол Дрейк говорил, это была фотолаборатория.

— Точно. Собственно, не фотолаборатория, а просто специально оборудованная комната. Там полно всяких фотопринадлежностей, он большой любитель фотографии.

— Пошли, — скомандовал Мейсон.

— Вы хотите, чтобы я вас туда проводил?

— Да.

— Будьте как можно осторожнее. Если понадобится включить фонарь, аккуратно прикрывайте свет рукой и, когда будете работать, держите фонарь так, чтобы были освещены только ваши пальцы. Ангус может заметить отражение на окнах.

— Ладно. Идем.

Они пересекли освещенный луной двор и вошли в подвал. Неслышно ступая по цементному полу, подошли к двери, за которой поднималось наверх несколько лестниц. Дверь была не заперта. Они вошли в темную переднюю, прошли кухню и оказались у лестничного пролета в задней части дома. Макгрегор провел их по коридору на верхний этаж, затем спустился вниз и остановился у двери.

— Вот эта комната, — сказал он. — Но не включайте никакого света.

— Не будем, — пообещал Мейсон.

— Где мне вас ждать?

— Спускайтесь вниз и устраивайтесь так, чтобы вы могли за всем наблюдать, а в случае необходимости — быстро вернуться в свою комнату. Если кто-нибудь въедет в ворота, хлопните дверью и идите к себе. Будьте начеку. Если поднимется какой-нибудь переполох, бегите. Легенда такая: вы слуга, который спал и был разбужен непонятным шумом. Придерживайтесь этой версии, пока я не подам вам какой-нибудь знак. Тогда действуйте в открытую и ждите от меня указаний.

— О’кей, — спокойно сказал Макгрегор. — Я хлопну кухонной дверью. Вам здесь будет слышно.

— Идет, — согласился Мейсон.

Макгрегор зашагал обратно по коридору. Мейсон повернул ручку двери и вошел в комнату.

В свое время это была, очевидно, небольшая спальня. Сейчас ее переоборудовали в фотолабораторию. Окна были затемнены. Полки заполнены фотокамерами и фотопринадлежностями. Большие ванны, разделенные на различные секции для проявления, промывания и фиксации, заполняли всю комнату. На длинных стеллажах — склянки и химические реактивы.

— Думаю, здесь мы можем включить свет, — спокойно сказал Мейсон. — Комната светонепроницаема.

Он пощелкал выключателями. Вспыхивали разные лампочки. Наконец загорелся белый, хорошо укрытый темным плафоном свет.

— Что вы ищете, шеф? — спросила Делла.

— Я думаю, они приходили сюда, чтобы проявить пленку, — пояснил Мейсон. — Они печатали ее под увеличителем. Посмотрим, что нам удастся найти.

— Шеф, здесь собраны негативы.

— Как они расставлены? По датам или по лицам?

— По лицам в алфавитном порядке.

— В этой комнате слишком большой порядок, похоже, ею уже с месяц не пользовались. Однако пленку проявляли, по-видимому, здесь. Поищи в мусорной корзине, Делла.

— Вы ведь не думаете, что его убил Эверсел? — спросила Делла.

— Не знаю, — ответил Мейсон.

— Я удивляюсь на эту женщину, Фарр, — заметила Делла. — Вы ей верите, шеф?

— У меня нет особых причин ей не верить. Правда, сначала она обманула нас, и очень ловко, но она наша клиентка, Делла. Вы не можете удержать клиентов от лжи, но это не снимает с вас ответственности за них.

— Вы думаете, что она…

— Что она? — спросил Мейсон, когда Делла замолчала, не договорив.

— О, я не знаю, — ответила она. — Забудем об этом. Посмотрим, что можно здесь найти. О Мэй Фарр поговорим потом.

— Мы спешим с выводами. Провалиться мне, если я видел когда-нибудь такой порядок в фотолаборатории.

— Вероятно, стоит просмотреть эти негативы, — предложила Делла.

— Пожалуй, хотя не думаю, что мы где-нибудь что-нибудь найдем, — с сомнением сказал Мейсон.

— Что это за штука, похожая на игрушечный грузовик?

— Горизонтальный увеличитель с девятидюймовыми конденсорами для негативов пять на семь. Этот экран на направляющих держит фотобумагу. Давай-ка поищем выключатель к этому увеличителю, Делла. Хочу посмотреть, что там.

Мейсон пощелкал выключателями около рабочего стола, включился сначала красный свет, потом белый, и после третьей попытки вспыхнула, наконец, огромная лампа увеличителя.

Делла Стрит невольно вскрикнула.

На белой поверхности экрана возникло изображение негатива, вставленного в увеличитель. И хотя на снимке черное было белым и наоборот, у Мейсона и Деллы Стрит появилось ощущение, что они заглядывают через люк в каюту внизу.

Человек, который повернул голову и смотрел вверх, будто кто-то неожиданно его окликнул, боролся с женщиной, лица которой не было видно. Большая часть ее тела была закрыта телом мужчины. Ее руки и ноги как будто сковала мгновенная неподвижность.

— Вот оно, Делла, — сказал Мейсон.

— Я не понимаю, шеф, — откликнулась Делла.

— Уэнтворт был застрелен не тогда, когда боролся с Мэй Фарр. Она видела не вспышку выстрела, а вспышку лампы, которая синхронно связана с затвором фотокамеры. Эти лампы загораются мгновенно, и потому вспышка света до долей секунды совпала со щелчком камеры.

— Это значит…

— Что снимал Эверсел, — закончил Мейсон. — Ты, вероятно, понимаешь, для кого он фотографировал и как хотел их использовать?

— Так вот почему никто не слышал выстрела?

— Да.

— И вы догадались об этом, шеф?

— Да, подозревал, — сказал Мейсон. — Черт возьми, я хотел бы смешать кое-какие реактивы и сделать отпечаток с этого негатива. Мы могли бы…

Его слова были прерваны звуком хлопнувшей внизу двери.

Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

— Если ты не знаешь, — спокойно сказал он, — то, что мы делаем, — это уголовное преступление.

— Конечно знаю, — откликнулась она. — Не зря же я работаю у адвоката.

Мейсон усмехнулся, вынул из увеличителя негатив и сунул его в карман. Потом выключил свет и скомандовал:

— Идем! Быстро!

Они на цыпочках пробежали по коридору к черной лестнице, спустились вниз и через кухню — в подвал.

Макгрегор поджидал их у лестничной площадки.

— Эверсел только что въехал в гараж, — сказал он.

— Вы можете вывести мисс Стрит за ворота? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — ответил Макгрегор. — Только если что-нибудь отвлечет его внимание. Если он случайно выглянет из окна, мы пропали, видите — луна прямо над головой.

Мейсон вытащил негатив из кармана.

— Дай мне твою сумочку, Делла. — Она протянула ему сумочку. — Думаю, ты знаешь, что с этим делать? — спросил он. — Я присоединюсь к тебе в городе.

— Куда вы теперь собираетесь? — встревожилась Делла.

— Хочу нанести визит, — ответил Мейсон. — Возвращаюсь обратно в дом.

Мейсон кивнул Макгрегору. Трт вывел их из подвала.

Мейсон спокойно зашагал вокруг дома, направляясь ко входу.

Макгрегор ждал его сигнала, чтобы пересечь двор.

Перед домом зажглись огни. Дойдя до угла, Мейсон подал знак Макгрегору, поднялся по ступенькам и позвонил.

Через некоторое время он услышал быстрые шаги в прихожей. Оглянувшись на освещенный луной двор, Мейсон заметил две тени. Это Макгрегор и Делла Стрит бросились в проем живой изгороди. Мейсон взглянул в сторону океана и увидел, как в низком белом здании у дальнего конца гаража зажглись и погасли огни. Минуту спустя он услышал звук металлической двери, двигающейся по стальному желобу.

Неожиданно вспыхнувший на крыльце свет залил его ярким сверкающим блеском. Маленькое окошко в двери распахнулось. На него смотрели внимательные, настороженные глаза. Голос с угрожающим спокойствием произнес:

— Кто вы и что вам надо?

— Моя фамилия Мейсон, — сказал адвокат. — Я хочу с вами поговорить.

— Вы Перри Мейсон, адвокат?

— Да.

— О чем вы хотите со мной говорить?

— О Пенне Уэнтворте.

— У меня нет желания обсуждать этого человека с вами.

— Я думаю, что вам все-таки придется это сделать, — сказал Мейсон.

— А я думаю, что нет. Это частное владение. Здесь ходить не разрешается. Даю вам тридцать секунд, чтобы добраться до ворот. После этого вызываю полицию.

Огни на крыльце погасли. Почти тут же погас свет и перед домом. Мейсон остался стоять на крыльце, освещенный лунным светом.

— Очень хорошо, — пробормотал Мейсон.

Он не торопясь спустился с крыльца, но вместо того, чтобы пойти направо, к воротам, повернул налево и быстро зашагал к ангару.

Он был почти у дверей ангара, когда услышал, как в доме хлопнула дверь и кто-то побежал по гравийной дорожке.

Мейсон вошел в ангар. Луч его фонаря высветил легкие светлые контуры самолета-амфибии. В кабине сидела красивая оливково смуглая женщина с черными глазами. Мейсон встал на подножку самолета и открыл дверцу кабины.

Женский голос укоризненно произнес:

— Дорогой, ты ослепил меня этим фонарем.

Мейсон шагнул в кабину.

— Извините, миссис Уэнтворт, — сказал он.

Услышав голос Мейсона, она настороженно выпрямилась, губы ее задрожали. Дверь кабины резко открылась, и голос Эверсела проревел:

— Убирайтесь отсюда к дьяволу!

Мейсон спокойно уселся на одно из сидений.

Эверсел повторил:

— Убирайтесь к дьяволу!

Хуанита Уэнтворт включила огни, кабина осветилась. Показался Эверсел — бронзовый молодой гигант с рыжими волосами, горящими глазами и пистолетом в правой руке.

— Лучше уберите его, Эверсел, — сказал Мейсон. — Не слишком ли много игр с оружием?

— Это моя собственность. Я прикажу, чтобы вас вышвырнули. Если не уйдете добровольно, я выкину вас, как простого воришку.

— Не советовал бы вам этого делать, — отозвался Мейсон. — Вы и так уже влипли по уши. Это ведь вы были на яхте как раз перед выстрелом. Свидетель вас опознал. — И Мейсон откинулся в кресле.

— Ложь! — возмутился Эверсел.

Мейсон пожал плечами.

— Пожалуйста, Сидни, не волнуйся, — поспешила вмешаться Хуанита.

Помолчав, Эверсел уже спокойно спросил:

— Чего вы хотите?

— Полного признания в том, что вы были на борту «Пеннвенты», когда Мэй Фарр боролась с Уэнтвортом в каюте.

— Меня там не было.

Мейсон вскинул брови.

— После этого вы полетели на этом аэроплане в Сан-Диего.

— И что из того? Это мой личный самолет. Могу лететь всюду, куда мне захочется.

— Как я заметил, это самолет-амфибия, — небрежно сказал Мейсон. — По дороге на Сан-Диего вы случайно не пролетали над яхтой «Пеннвента» и не заглядывали в открытый люк кабины?

— О чем, черт возьми, вы говорите?

— Я просто спрашиваю.

— Не стоит. Это вредит здоровью.

— Знаете, Эверсел, у меня есть свое мнение о том, что произошло на яхте. Забавная штука — этот выстрел. Никто его не слышал.

— Ну и что тут такого? — напористо спросил Эверсел. — Люди на соседних яхтах гуляли. Если они и слышали какой звук, то решили, что это салют или выхлоп мотора.

— Послушайте, Эверсел, — я думаю, то, что Мэй Фарр приняла за выстрел, было всего-навсего фотовспышкой. Уэнтворт понял, что он попался — его сфотографировали. Он бросился в кормовую каюту и стал одеваться, крепко придерживая дверь. Возможно, он подумал, что это облава.

— Не сомневаюсь, вы сочинили эту байку, чтобы помочь своей клиентке, Мэй Фарр, избавиться от обвинения в убийстве.

— В этой девушке есть некоторый авантюризм, — заметила миссис Уэнтворт.

— Это и мне приходило в голову, — чуть ли не извиняющимся тоном сказал Мейсон.

— Так что ваше предположение не сработало, — резко сказал Эверсел. — И если вы будете настаивать на чем-то подобном, я подам на вас в суд за клевету.

— Вы, конечно, надеялись, — как ни в чем не бывало продолжал Мейсон, — что, как только Уэнтворт осознает, что произошло, он удовлетворит все требования своей бывшей жены о разделе собственности. Он хорошо понимал, что эти фотографии представляют его в очень невыгодном свете.

— Вы сошли с ума, — сказал Эверсел.

— Вы и миссис Уэнтворт хотели пожениться, — развивал Мейсон свою идею, — но столкнулись с неожиданным затруднением. Уэнтворт добровольно на развод не соглашался. Вы были в отчаянии. Вы не могли позволить, чтобы ваше имя оказалось замешанным в скандале.

— Говорю вам, вы сошли с ума.

Мейсон спокойно продолжал:

— Думаю, дело не только в деньгах. Возможно, Уэнтворт еще и ревновал. Любящая женщина, на которой он женился, вдруг начала его презирать. — Адвокат повернулся к миссис Уэнтворт и отвесил ей легкий поклон. — Увидев миссис Уэнтворт, можно понять его чувства.

— Вы не только сумасшедший, вы еще и оскорбляете нас. Видит Бог, мы долго терпели, — возмутился Эверсел.

— Предварительное слушание дела состоится завтра утром. — Мейсон говорил, как бы не слыша его реплики. — Свидетели, которые, я считаю, могут дать важные показания, получили повестки.

— Хуанита тоже собирается идти туда, — заметил Эверсел.

— Как я понимаю, вам лучше к ней присоединиться, — сказал Мейсон, вытаскивая из кармана сложенную повестку и протягивая ее Эверселу.

Эверсел вырвал повестку из рук адвоката и бросил ее на пол.

— Ну уж нет, — решительно заявил он.

Мейсон пожал плечами.

— Как угодно. Только подумайте, что для вас лучше: явиться в суд добровольно и отвечать на стандартные вопросы или вызвать подозрение судей своей неявкой и заставить их принять особые меры, чтобы видеть вас в суде.

— Это неслыханно! Это методы адвоката-уголовника! — бушевал Эверсел.

— Позволь мне поговорить с ним, Сидни. Пожалуйста, — попросила его миссис Уэнтворт и, повернувшись к Перри Мейсону, спросила: — Чего вы хотите, мистер Мейсон?

— Заботясь об интересах своего клиента, я хочу честной игры, — ответил Мейсон. — Я хочу, чтобы вы явились на предварительное слушание дела и сказали правду.

— Что вы называете правдой?

— То, что, когда Мэй Фарр находилась на борту яхты, она слышала не выстрел, а щелканье фотоаппарата.

— Чьего фотоаппарата? — спросила миссис Уэнтворт.

— Хуанита, прошу тебя, не надо…

— Пожалуйста, Сидни, — прервала она его.

— Эверсела, — ответил Мейсон.

— Мистер Эверсел занимает несколько важных постов. Он входит в Совет директоров одного из банков, Трастовой компании и нескольких крупнейших корпораций. Он просто не может позволить, чтобы вокруг его имени разгорелся скандал.

— Фотографировать — еще не означает вызывать скандал.

— Но не в данном случае.

— Уэнтворта удерживала от развода боязнь скандала? — спросил Мейсон.

— Да.

— А что удерживало вас?

— Деньги для моих родителей, — твердо сказала она. — Сидни предлагал… Да и я сама могла бы где-нибудь их найти, но я так же упряма, как Пенн. У моих родителей была большая гасиенда в Мексике. Правительство конфисковало их земли и раздало пеонам. Они разорились. Было бы справедливо, если бы Пенн оказал им некоторую финансовую помощь. Но он принялся угрожать Сидни скандалом. Я знаю, что Сидни не нужна подобная гласность. И Пенн это знал. Он угрожал привлечь Сидни к суду за отчуждение имущества. Но я умела обращаться с Пенном. Был только один способ, утихомирить его. Я должна была бороться и победить. Иначе он бы никогда не оставил нас в покое.

— А как Эверсел? — спросил Мейсон миссис Уэнтворт. — Он-то что об этом обо всем думал?

— Он очень импульсивный, он… был…

— Хуанита, пожалуйста, не втягивай меня в это, — прервал ее Эверсел. — Он очень ловкий адвокат и уже поймал тебя в ловушку.

— Правда не может нам повредить, — сказала она и, многозначительно помолчав, добавила: — Теперь.

— Вы рады, что ваш муж убит? — спросил Мейсон.

— Никогда ничья смерть меня не радовала.

— Вы испытали чувство облегчения?

Она взглянула ему прямо в глаза.

— Естественно. Хотя, конечно, для меня это был удар. В Пенне было много хорошего и еще больше плохого. Он жаждал подчинять, только подчинять и демонстрировать свою власть. И был груб, особенно с женщинами.

— Ладно, вот ваша повестка в суд, Эверсел, — сказал Мейсон. — Чтобы потом вы не говорили, что я не дал вам шанс честно сыграть. А теперь, если вы куда-то отправляетесь, не могли бы вы подбросить меня в аэропорт? А уж там я возьму машину, — и с улыбкой добавил: — Когда я говорю «подбросить», я выражаюсь фигурально.

— Идите к черту, — ответил Эверсел. — Выбирайтесь так же, как пришли.

— Мои друзья уехали, — пояснил Мейсон. — Я думал, мне придется торчать тут всю ночь, чтобы вручить вам повестку.

Эверсел подозрительно взглянул на него.

— Пожалуйста, Сидни, — вмешалась миссис Уэнтворт. — Мы можем довезти его до Лос-Анджелеса. Ты ведь не хочешь уехать и оставить его здесь?

Этот вопрос неожиданно успокоил Эверсела.

— Пожалуйста, — сказала Хуанита, бросив на него выразительный взгляд. — Это единственный случай, Сидни, когда мне кажется, я лучше знаю, что делать.

Мгновение Эверсел колебался, потом сунул пистолет в задний карман, пересел на пилотское место, молча защелкнул ремни и запустил мотор. Он вырулил к краю поля и сидел в угрюмом молчании, пока не разогрелся мотор.

Стараясь перекричать шум мотора, миссис Уэнтворт спросила:

— Вы не думаете, мистер Мейсон, что вашей клиентке было бы лучше сказать всю правду и отвечать за последствия, чем впутывать нас?

Глубоко засунув руки в карманы и опустив на грудь подбородок, Мейсон задумчиво уставился в пол.

— Мне это тоже пришло в голову, — в раздумье сказал он.

Утро застало Мейсона сидящим за столом в узком офисе Дрейка и изучающим с помощью лупы высокую глянцевитую гору увеличенных фотографий.

Сидящий напротив Дрейк нервно жевал резинку.

— Это самое большое увеличение, которое удалось сделать, не исказив при печати ни одной детали, — пояснил он. — Как видишь, каждый из этих снимков представляет собой четвертушку негатива.

— Понимаю, — откликнулся Мейсон, не поднимая глаз и продолжая изучать фотографию.

— А вот эту подсунул мне один из моих парней, — продолжал свои объяснения Дрейк. — Увеличение одиннадцать на четырнадцать. Снимок сделан, когда «Пеннвента» вернулась в порт. Я был просто счастлив заполучить такую фотографию. Можно увеличить еще больше, но это требует времени и кое-каких манипуляций.

— Время — это как раз то, чего у нас нет, — заметил Мейсон. — Предварительное слушание назначено на сегодня, на десять утра.

— А что ты, собственно, ищешь, Перри?

— Счастливый кадр, — ответил Мейсон.

— Как тебя понять?

— Надеюсь, на одной фотографии найти то, чего нет на другой.

— Ты хочешь найти каких-то лиц или того, кто…

— Нет, — прервал его Мейсон, — я пытаюсь найти существенные различия в обстановке. Взгляни, например, на эту пепельницу. На снимке Эверсела в ней полдюжины сигаретных окурков. А на этой фотографии, сделанной после того, как было обнаружено тело, их всего два.

— Ну и что? — спросил Дрейк.

— А то, что убийца не будет убирать помещение и вытряхивать пепельницы. А если бы по каким-то причинам он этим занялся, то вряд ли бы после этого остался, чтобы выкурить пару сигарет.

Дрейк нахмурился.

— Ты к чему клонишь, Перри?

— Будь я проклят, Пол, если знаю. Но я действую методом исключения. Хотелось бы найти доказательства одной своей мысли. Если бы я мог… Ого, что это?

Увеличительное стекло замерло над одним из участков фотографии.

Электрический свет в офисе Дрейка, отступая перед первыми лучами солнца, уже окрасившими верхние этажи зданий, казался теперь искусственным, нереальным. Утренние лучи озарили усталое, побледневшее лицо Мейсона со щетиной на подбородке, появившейся за последние двадцать четыре часа.

— В чем там дело? — спросил Дрейк.

Мейсон протянул ему фотографию и ткнул пальцем в какую-то точку:

— Взгляни-ка, Пол.

Дрейк внимательно рассмотрел изображение через лупу и сказал:

— Черт возьми, Перри, мне это ни о чем не говорит. Что-то круглое в коробочке, должно быть, какая-то редкая монета. Ты ведь знаешь, Уэнтворт был коллекционером.

— Ну ладно. Допустим, это монета. В конце концов, важен не предмет, а то, откуда он тут появился. Видишь, на другой фотографии его нет. А вот на этой он лежит на полке, и сверху, рядом с коробочкой, что-то еще.

— Все-таки похоже на патрон, — сказал Дрейк, вглядываясь в фотографию.

— Верно, — ответил Мейсон, — но я не думаю, что это патрон. Не забывай, Пол, фотографировали со вспышкой, освещение было довольно резким и увеличивали с весьма небольшого негатива. Но даже при этом не очень-то эта штука похожа на пулю из пистолета. Судя по длине, это могла бы быть ружейная пуля.

— Ну так в чем дело? — не понял Дрейк.

— А в том, что патроны, которые используются в современных ружьях, имеют другую форму. Это больше похоже на пулю из пистолета.

— А разве пуля из пистолета может быть такой вытянутой? — спросил Дрейк.

— Я думаю, может, но… скорее, это крупная монета, Пол. Хотелось бы мне разглядеть, что на ней изображено.

— Какие-то линии… по ним разве что-нибудь определишь?

Мейсон прищурился.

— Эта монета должна что-то значить. Пока ясно одно, Пол. Уэнтворт не был убит в то время, когда, как считается, прогремел выстрел. После этого он еще оделся, вытряхнул пепельницу, запустил мотор и вышел в море.

Дрейк покачал головой.

— Нет, Перри. Это сделал кто-то другой. Не он. Не думаешь же ты, что человека можно убить в открытом море, если никого на борту больше нет, и к тому же без всяких следов борьбы. Ясно, что никто не позволит забраться на свою яхту и…

— Незнакомым — да, но если это друг — тогда совсем другое дело, — возразил Мейсон.

— Ладно, допустим, ты прав, — сказал Дрейк. — Но все-таки я не понимаю, при чем здесь монета.

— Хотелось бы мне обыскать «Пеннвенту» и посмотреть, не отыщется ли она там.

— По яхте уже прошлись частым гребнем — искали отпечатки пальцев, ну и все, что там могло оказаться, — ответил Дрейк. — В отделе убийств составили перечень того, что нашли на борту. Могу узнать, не было ли там монеты.

— Должно быть, это что-то важное, раз лежит в особой коробочке, — продолжал размышлять Мейсон, — по-видимому, ценная монета. Сделай с нее набросок, Пол. Что-то здесь изображено, какие-то перекрещивающиеся линии. Это может дать ключ к разгадке, — задумчиво произнес Мейсон. — Вот если бы мы могли…

Послышался стук в дверь.

— Войдите, — сказал Дрейк.

Появился один из его агентов.

— Хотите взглянуть на газеты? Чертовски много интересного… о вас, мистер Мейсон.

Мейсон оторвался от фотографий.

— Моим глазам нужен отдых. Так что там обо мне пишут?

— Много всего, — ухмыльнулся парень. — Кажется, вы виноваты во всем, кроме разве убийства, включая подкуп свидетеля, чтобы убрать его из страны.

— Подкуп свидетеля? — переспросил Мейсон.

— Ну да, девицы по имени Хейзел Тумс. Как предполагает полиция, некто хотел отправить ее за границу, в круиз, и дал ей для этого пять тысяч долларов. Она изложила это полицейским, когда они принесли ей повестку в суд.

— Мое имя упоминается?

— Да, так, в общем и целом.

Мейсон развернул газету на столе и прочитал заголовки: «Полицейские утверждают: адвокат пойман с поличным. Полиция утверждает: знаменитый адвокат арестован при попытке подбросить пистолет».

— Похоже, мы оказались в центре внимания, — усмехнулся Мейсон. Он ткнул пальцем в средний абзац: — Обратите внимание. Вот здесь. «Сегодня состоится заседание суда присяжных. Полиция настаивает на рассдедовании деятельности некоего адвоката, чьи методы отличаются, скорее, мелодраматическими эффектами, чем строгой приверженностью установленным правилам. Ходят слухи, что детективное агентство, которое в основном работает на указанного адвоката, также станет предметом предстоящего разбирательства. Если выдвинутые обвинения подтвердятся, полиция, по меньшей мере, предпримет все необходимые шаги, чтобы лишить данное агентство лицензии».

Мейсон с улыбкой взглянул на Пола Дрейка.

— Как насчет небольшого завтрака, Пол?

— Пять минут назад это звучало бы весьма заманчиво. А сейчас я сыт по горло. Послушай, Перри, надеюсь, ты знаешь, как на это ответить?

— Я думаю, Пол, фактов у нас достаточно. Что нам сейчас нужно — это хорошенько их обдумать. Пойду в турецкие бани, побреюсь, позавтракаю… Увидимся на предварительном слушании.

— А что там может произойти интересного? — спросил Дрейк.

— Одно маленькое замечание, Пол, — о суде присяжных. Судья Эмиль Скэнлон справедлив. Он не любит газетной шумихи. В связи с этими обвинениями в газетах он предоставит мне полную возможность допрашивать свидетелей.

— А как насчет окружного прокурора?

— Такую же возможность он предоставит и ему.

Дрейк взлохматил волосы.

— А я, — печально объявил он, — и есть этот свидетель. И оба вы сядете мне на шею.

Эмиль Скэнлон был уникальный мировой судья, он ценил драматические эффекты, обладал обостренным чувством юмора и жаждал во что бы то ни стало восстановить справедливость. Его основная жизненная позиция сводилась к тому, что он с симпатией относился к живым и философски — к мертвым. Добросовестно выполняя свои служебные обязанности, он чувствовал себя представителем и тех, и других. Скэнлон начинал свою карьеру как многообещающий бейсболист, которому из-за травмы пришлось уйти из профессионального спорта где-то в двадцать с небольшим. Он вернулся в Калифорнию, где и был выбран мировым судьей. Это произошло тогда, когда в больших городах Калифорнии муниципальные судьи заменялись мировыми, и, хотя он не имел соответствующего опыта работы и у него не было даже высшего образования, закон позволял вновь и вновь переизбирать его мировым судьей — к ужасу преуспевающих окружных прокуроров и нетерпеливых молодых выпускников юридических школ, оттачивающих свои зубы в качестве защитников.

Наблюдая Мэй Фарр, шепотом разговаривающую с Перри Мейсоном, Скэнлон пришел к выводу, что она не похожа на хладнокровного убийцу, как это утверждала окружная прокуратура. С Перри Мейсоном он не раз встречался лично, знал его по ярким, эффектным предварительным слушаниям, где Мейсон благодаря сообразительности, острой логике и нетрадиционным методам расследования быстро пробегал дистанцию от безнадежности до полной победы.

Ни в голосе, ни в лице Эмиля Скэнлона ничто не выдавало твердого решения, которое сложилось в его уме: даже если предварительные слушания продлятся всю ночь, обе стороны должны иметь равные шансы.

Тем временем Мэй Фарр тихонько исповедовалась перед Перри Мейсоном:

— Я вела с вами нечестную игру, — говорила она. — Я солгала, когда впервые пришла в ваш офис, и с тех пор продолжала говорить вам неправду. Когда вы не нашли пистолет Хэла там, где он его перебросил через забор, я решила, что, запутывая следы, он подобрал пистолет, спустился в гавань, вывел «Пеннвенту» в море и утопил его, рассчитывая вернуться обратно на шлюпке, которая была на борту. Поэтому я взяла яхту Марли и вышла в море, чтобы подобрать Хэла.

— И вы нашли его?

— Нет. Но долго я и не искала, потому что решила, что береговой охране уже известно об убийстве и она разыскивает меня.

— Что заставило вас так думать?

— Надо мной пролетел самолет береговой охраны, он сделал три или четыре круга и затем продолжал свой полет в море.

— А почему вы решили, что это самолет береговой охраны?

Она на мгновение задумалась и сказала:

— Не знаю. Это мое предположение. Да и зачем бы другому самолету проявлять такой интерес к какой-то яхте? И эта женщина, Тумс, действительно видела меня, когда я вернулась на яхте Марли. Я понимаю, что на яхте нашли мои отпечатки пальцев — на руле и на других предметах. Думаю, я оказалась в неприятном положении.

Высокий, загорелый, явно неловко себя чувствующий Хэл Андерс подошел к Мэй Фарр и сказал:

— Извини меня, Мэй. — Она грустно взглянула на него. — Окружной прокурор закрыл мое дело. Не знаю почему.

— Это значит, они собираются сконцентрироваться на мне, — пояснила она.

— Мой пистолет нашли в трубе, — сказал Андерс. — Они думали, что его подбросил туда Мейсон, но, проверив номера, отыскали место, где продали его непосредственно мне. Кроме того, обнаружились и другие доказательства. Не знаю точно какие, но обвинение с меня сняли.

— Замечательно, — сказала Мэй Фарр. — Поздравляю. Кажется, ты избежал неприятностей. Благодаря советам твоего очень компетентного и сверхвысоконравственного семейного адвоката.

— Пожалуйста, Мэй. Не надо так.

Она отвернулась от него.

Андерс, чувствуя, что глаза всех зрителей обращены на него, зная, что репортеры щелкают скрытыми камерами, почти вплотную приблизил свои губы к ушам Мэй Фарр и Перри Мейсона:

— Послушай, Мэй. Я кое-что для тебя сделал. Сделал без чьего-либо совета. Этим утром мне удалось связаться с Хейзел Тумс. Сегодня ее здесь не будет. Как раз сейчас она летит в Мексику, где у ее друга есть яхта. Они тотчас же отправятся в круиз, я повторяю ее слова — в неизвестном направлении.

На лице Мэй Фарр отразилось крайнее недоверие.

— Ты в самом деле сделал это? — удивленно спросила она.

Взгляд Мейсона стал тяжелым. Он посмотрел на Андерса с холодной враждебностью.

— Я надеюсь, вы понимаете, что в этом обвинят меня?

— Нет, не обвинят, — спокойно ответил Андерс. — Если дойдет до этого, я все возьму на себя.

— Я уже ознакомился с заключением о смерти, — сказал Скэнлон. — Патологоанатом констатировал следующее: причина смерти — пулевое ранение в голову. Случай настолько очевидный, что мы решили не вызывать доктора в суд, чтобы не тратить понапрасну его время. — Судья откашлялся, перевел взгляд с Перри Мейсона на Оскара Овермейера, заместителя окружного прокурора, и Карла Рансайфера, представляющего окружную прокуратуру. — Заседание будет кратким и деловым. Давайте строго придерживаться фактов. Я не допущу никаких проволочек, формальных возражений с чьей-либо стороны и пристрастных суждений. Если я сочту нужным, то в целях ускорения дела буду сам задавать вопросы. Никаких пустых перекрестных допросов, создающих видимость деятельности адвокатов. Но если адвокаты любой из сторон захотят узнать что-либо в интересах дела, объяснить какие-либо факты или привести новые, еще не отмеченные свидетелями, такие вопросы я буду разрешать.

Карл Рансайфер собирался было высказать свои возражения по поводу столь необычного ведения дела, но

Овермейер, хорошо знакомый с характером Скэнлона, удержал его от этого.

Один из клерков подошел к судье и подал ему какую-то записку. Это дало возможность Сидни Эверселу воинственно промаршировать к Перри Мейсону и заявить ему:

— Полагаю, вы считаете себя очень, очень умным?

— Ну и что? — отозвался Мейсон.

— Сегодня утром я обнаружил настоящую причину вашего прихода в мой дом, — угрожающе сказал Эвер-сел. — Вы рассчитывали, я буду держать язык за зубами, а вы сможете меня шантажировать, как вам заблагорассудится, тем, что я не желаю быть вовлеченным в это дело. Так вот, к вашему сведению: я сразу отправился в полицию и поставил в известность окружного прокурора. Довожу до вашего сведения: вы обвиняетесь в краже со взломом и в похищении негатива. Нам не хватает только вещественного доказательства. Только предъявите этот негатив, мистер Перри Мейсон, и вы отправитесь прямо в тюрьму. Это я вам обещаю. — Эверсел повернулся на каблуках и важно удалился.

— Вы всегда утверждали, что Андерс слишком консервативен и не способен на самостоятельные решения, — обратился Мейсон к Мэй Фарр. — А он, оказывается, может взяться за дело даже слишком рьяно. Я оставлю вас обоих на несколько минут, чтобы кое-что доделать.

Он встал и под взглядами любопытных подошел к Полу Дрейку и Делле Стрит, чтобы провести с ними небольшое совещание. Разговаривали они шепотом.

— Ты звонил в офис, Пол?

— Минуту назад. Но не узнал ничего существенного. На Хейзел Тумс у меня ничего нет. Явно плэйгерл, которая увлекается спортом на открытом воздухе.

— Это я слышал и от нее самой. Где она сейчас?

— Она вызвана в суд, — сказал Дрейк. — И должна быть здесь. Боже милостивый, Перри, ты ведь не спровадил ее куда-нибудь, а?

— Нет. Лично я хотел бы видеть ее здесь.

— И в чем же дело? — спросила Делла Стрит тревожным шепотом.

В глазах у Мейсона загорелся холодный огонь.

— Все чертовски скверно, Делла, — ответил Мейсон. — В Эверселе проснулась храбрость, он отправился в по-лидию и заявил о пропаже негатива. Очевидно, обрисовал им полную картину. Это ставит Мэй Фарр в очень трудное положение. Полиция заявит теперь, что у нее был свой пистолет, что она вернулась в яхт-клуб, взяла яхту Фрэнка Марли, перебралась на «Пеннвенту», убила Уэнтворта, вернулась в яхт-клуб, подъехала к тому месту, где она видела, как Андерс бросил в канаву пистолет, и положила орудие убийства туда, где его и нашли, когда сошла вода.

— И это в самом деле убедительное доказательство ее вины? — спросил детектив.

— Очень убедительное! — сухо ответил Мейсон. — Я не рассчитывал, что Эверсел явится в суд. Очень уж он не любит гласности. Но сейчас он, очевидно, решил во что бы то ни стало достать меня. Он сообщил в окружную прокуратуру об украденном негативе. Конечно, это меняет всю картину. Они вывели из игры Андерса. И теперь вцепятся в Мэй Фарр и… в меня…

— А вы вцепитесь в них, шеф, — посоветовала Делла Стрит.

Мейсон усмехнулся и сказал:

— Не знаю еще. Однако в рукаве у меня один козырь все-таки припрятан. Если выложить его в. подходящий момент, фокус может и удасться. Если нет, мне конец.

— А что за козырь? — поинтересовался Дрейк.

— Это только мое предположение. Я собираюсь вытащить на суд одного свидетеля, хотя не знаю заранее, что он скажет. Если то, что надо, его очевидное удивление будет отмечено судьей. Иначе это покажется отчаянной попыткой отвлечь внимание суда.

— Черт возьми, Перри, ты здорово подставил себя с этим негативом! — воскликнул Дрейк. — Какого дьявола ты нарушаешь законы, добиваясь законности для клиентов?

— Черт меня побери, если я это знаю, — усмехнулся Перри Мейсон. — Так уж получается. Когда я влезаю в какое-нибудь дело, то теряю тормоза.

— Так оно и есть, — согласился Дрейк.

— В действительности, шеф, ведь я вынесла негатив из дома. Они не могут повесить это на вас, — спокойно сказала Делла Стрит.

— Ты выполняла мои инструкции, Делла, так что держись от всей этой истории подальше.

— Не согласна, — возразила она. — Я тоже несу свою долю ответственности.

Эмиль Скэнлон прочитал записку, шепотом дал инструкции секретарю и провозгласил:

— Очень хорошо. Открываем предварительное слушание по делу «Общественный обвинитель против Мэй Фарр».

Поднялся Оскар Овермейер.

— Мы понимаем желание высокого суда провести быстрое и эффективное слушание. Однако в последние несколько часов — нет, в последние несколько минут — в руках окружной прокуратуры оказались улики, которые коренным образом меняют суть дела.

Мы готовы доказать с помощью свидетелей, что убийство произошло не так, как ранее предполагалось. Фактически данный случай можно классифицировать как отсроченное убийство. То, что Хэл Андерс считал выстрелом и что, по словам Мэй Фарр, она приняла за выстрел, было фотовспышкой.

Мы понимаем, конечно, что суд хотел бы завершить дело как можно быстрее. С этой целью мы и вызываем нашего первого свидетеля, Сидни Эверсела, и обращаем внимание суда на тот факт, что показания этого свидетеля настолько важны, — я могу сказать даже, настолько весомы, — что заставляют изменить порядок вызова свидетелей.

Скэнлон на мгновение задумался, взглянул исподтишка на Перри Мейсона и, не уловив признаков возражения, сказал:

— Прекрасно. Чтобы как можно скорее докопаться до существа дела, разрешаю вам вызвать Сидни Эверсела.

Сидни Эверсел твердо прошагал вперед и поклялся на Библии:

— Вы знаете что-нибудь об этом убийстве? — спросил Скэнлон.

— Знаю довольно много, — ответил Эверсел. — Знаю даже, когда оно не было совершено.

— Что вы имеете в виду? — спросил судья.

— Хочу выложить все начистоту, — начал Эверсел. — Я давно влюблен в Хуаниту Уэнтворт. Я влюбился в нее, когда она уже была замужем за Пенном Уэнтвортом. Сила чувства сделала меня неосторожным. Я потерял голову. — Эверсел сглотнул. Очевидно, он заранее составил эту часть показаний, но оказалось, что произнести эти слова труднее, чем он ожидал. Несколько помедлив, он продолжал: — Уэнтворт был дьявольски умен. Он узнал о наших отношениях. Думаю, он безумно ревновал ее ко мне. Он хотел, чтобы Хуанита — миссис Уэнтворт — вернулась к нему. Она оставила его вскоре после того, как мы встретились. Он угрожал мне, в случае если она не вернется, возбудить уголовное дело об отчуждении собственности. Развод он дать отказался. Он действовал как человек эгоистичный и ни с кем не считающийся.

— Достаточно, — прервал его Скэнлон. — Говорите только о том, что вам известно.

— Меня возмущала эта несправедливость, потому что я знал, на борту яхты Уэнтворт постоянно развлекается с женщинами. Я решил получить такие улики, которые заставили бы его прислушаться к доводам разума и дддъ развод жене, не втягивая в это дело меня.

— И что вы предприняли? — спросил судья.

— В ночь на двенадцатое я находился в яхт-клубе, наблюдая за его яхтой. Я знал, что мисс Фарр часто бывает на его яхте. Ночь была жаркая и душная. Я подкрался поближе к яхте и прислушался. Решив, что наступила подходящая минута, я забрался на яхту и заглянул в люк. Уэнтворт находился в самой компрометирующей позе. Я положил палец на спуск и тихонько окликнул его, чтобы он поднял голову и взглянул в камеру. Сначала он меня не услышал. Я позвал его еще раз. Он взглянул наверх и очень испугался. В этот момент я нажал на спуск, одновременно сработала фотовспышка, и я получил хорошую, четкую фотографию.

— Совершенно недопустимое изменение в ходе судопроизводства. И вы позволите Скэнлону и дальше продолжать слушание дела в таком же духе? Вы не собираетесь возражать против его методов опроса свидетелей? — прошептал Рансайфер Овермейеру.

— Это ни к чему не приведет, — так же шепотом ответил Овермейер. — Эмиль Скэнлон всегда ведет дело именно так, и, как ни странно, все получается о’кей.

— Я повернулся и убежал с яхты, — продолжал Эвер-сел. — Потом приехал домой и проявил снимки. Негатив получился отличный. Миссис Уэнтворт была в Сан-Диего. Я не мог дождаться, когда ее увижу. Вскочил в самолет и полетел в Сан-Диего, чтобы объяснить ей все обстоятельства дела и привезти ее обратно. К тому времени, когда мы вернулись, негатив высох. Я положил его под увеличитель и сделал фотографию. Конечно, я был счастлив. Потом я отвез миссис Уэнтворт в Сан-Диего.

Позднее этот негатив был украден из моего дома. В момент исчезновения по саду бродил Перри Мейсон, адвокат, представляющий интересы Мэй Фарр. Я требую, чтобы этот негатив был представлен. У меня есть намерение возбудить против мистера Мейсона уголовное дело по обвинению его в краже со взломом.

Избегая взгляда Перри Мейсона, Эмиль Скэнлон в задумчивости пожевал губами.

— Ну… — протянул он, — если что-то подобное и произошло, это не имеет прямого отношения к делу. Как я понимаю, ваши показания свидетельствуют о том, что убийство было совершено не тогда, когда мы предполагали. Вот это и относится к делу.

— Если суд будет так любезен, могу я задать свидетелю один вопрос? — спросил Оскар Овермейер.

— Да.

— Когда вы направлялись в Сан-Диего в первый раз, вы летели над океаном?

— Да, — ответил Эверсел. — У меня самолет-амфибия. Ночь была тихая. Дождя еще не было, и из соображений безопасности я летел над океаном.

— Когда вы пролетали над гаванью, вы, случайно, не заметили яхту?

— Заметил.

— Что это была за яхта?

— «Атина», принадлежащая Фрэнку Марли.

— Кто такой Фрэнк Марли?

— Компаньон Уэнтворта.

— Вы его знаете?

— Я знаком с ним, знаю его лично и довольно хорошо знаю его яхту.

— Вы летели низко? — г

— Да.

— Что вы сделали, если что-нибудь, конечно, делали?

— Я несколько раз пролетел над яхтой, раздумывая, что бы это значило — то, что она вышла в море?

— У вас не было каких-нибудь осветительных приборов, чтобы увидеть…

— Да, у меня на крыльях пара прожекторов. Я осветил ими яхту.

— И что вы увидели?

— Я совершенно точно опознал «Атину». Увидел, что кто-то стоит у руля. Мне удалось рассмотреть, что это была женщина, одетая в одежду того же цвета, что была на Мэй Фарр, когда она поднималась на борт яхты в начале этого вечера.

Овермейер с улыбкой поклонился.

— Если судья не возражает, у меня все.

Мейсон взглянул на мирового судью, тот кивнул.

— На пути к Сан-Диего вы пролетали и над другими яхтами? — небрежно спросил Мейсон.

— Если суд позволит, этот вопрос не имеет отношения к делу, — заметил Овермейер. — Его можно рассматривать как попытку запутать…

— Я бы сам задал этот вопрос, если бы меня не опередил мистер Мейсон, — возразил судья. — Я сказал, мне не нужны никакие процессуальные придирки. Давайте послушаем ответ.

Эверсел заерзал в кресле, умоляюще взглянул на Овер-мейера и отвел глаза.

— Отвечайте на вопрос, — с оттенком властности в голосе сказал Эмиль Скэнлон, так игрок в бейсбол напоминает судье, что он пропустил последний сигнал.

— Естественно, взяв курс на Сан-Диего, я пролетел над судном, направляющимся в Энсенаду.

— Не нужно объяснений, — сказал Скэнлон. — Это позже. Вопрос был — не пролетали ли вы над другими яхтами?

— Пролетал.

— Какую-нибудь яхту вы опознали?

— Одну из них.

— Это была «Пеннвента»? — строго спросил судья.

Эверсел посмотрел ему прямо в глаза.

— Да. — Голос его звучал напряженно.

— И вы сделали над ней круг?

— Только один.

— И что вы увидели? /

— Я увидел, как она ныряла по волнам с обрытым люком.

— У руля кто-нибудь стоял? — спросш^Скэнлон.

— Не думаю, чтобы свидетель мог это рассмотреть, — возразил Овермейер. — Лучше спросить о…

— Ничего подобного. Свидетель, который рассмотрел цвет одежды человека, стоявшего у руля на одной яхте, без сомнения, мог бы увидеть кого-то у рулевого колеса и на другой яхте. Ответьте на этот вопрос, мистер Эверсел.

— У рулевого колеса никого не было, — ответил Эверсел.

— Вы облетели яхту только раз?

— Да.

— Вы уверены, что у руля никого не было?

— Да.

— Где находилась в это время яхта?

— Примерно в миле от берега и в десяти милях от волнореза.

— А на каком приблизительно расстоянии находилась она от яхты Франка Марли?

— Насколько я могу судить, милях в трех.

— Вы ведь знали, что Уэнтворт был в ярости? — небрежно, как бы между прочим, спросил Мейсон.

— Знал.

— И вы понимали, если он поймает вас на борту «Пеннвенты», то может прибегнуть и к силе?

— Да.

— Вы знали, что он человек сильный?

— Да.

— Я полагаю, именно поэтому вы были вооружены?

— Да, оружие у меня было. Но я не собирался… — Свидетель неожиданно замолчал, осознав вдруг смысл вопроса Мейсона.

— И у вас не было необходимости пользоваться этим оружием до того, как вы сели в свой самолет?

— По правде сказать, я забыл о нем.

— Значит, когда вы кружили над яхтой Уэнтворта, вы были вооружены? Так?

— Мне не нравится, как вы ставите вопрос.

— Это не важно, нравится вам или не нравится, — вмешался Скэнлон. — Отвечайте на вопрос.

— Так, — недовольно ответил Эверсел.

— Какое у вас было оружие?

— Кольт 38-го калибра.

Мейсон дружески ему улыбнулся.

— Это все, — подытожил он.

Скэнлон нахмурился.

— Я не уверен, что мне нравится такое завершение допроса, — констатировал он. — Ладно, пока это дело оставим. Вы еще нам потребуетесь, мистер Эверсел.

— Один только вопрос, — обратился Мейсон к Эвер-селу. — Вы утверждали, что сделали фотографию с этого негатива?

— Да.

— Где она?

— Я отдал ее заместителю окружного прокурора.

— Мистеру Овермейеру?

— Нет, мистеру Рансайферу.

Мейсон улыбнулся.

— Не предъявите ли вы нам этот снимок, мистер Ран-сайфер?

— Конечно нет. Это часть конфиденциального досье окружной прокуратуры. Я возражаю против любого подобного требования. Если вам нужен этот снимок в качестве улики, предъявите его сами, а когда вы это сделаете, объясните, каким образом он у вас оказался.

Эмиль Скэнлон чрезвычайно вежливо сказал:

— Если вопросов к мистеру Эверселу больше нет, он может быть свободен. Но пусть остается в зале.

Эверсел покинул свидетельскую скамью.

Рансайфер обменялся торжествующим взглядом со своим коллегой.

— А теперь, — сказал Овермейер, — вызываем нашего следующего свидетеля — Хейзел Тумс.

— Благодарю вас, — сказал Скэнлон, — но у меня есть собственное мнение, кто должен быть следующим свидетелем. Мистер Рансайфер, выйдите вперед и произнесите клятву.

— Я? — удивился Рансайфер. — Я самым серьезным образом возражаю против…

Скэнлон любезно кивнул и перебил Рансайфера на полуслове:

— Займите свидетельское место, мистер Рансайфер.

Оскар Овермейер сказал Рансайферу громким шепотом:

— Лучше идите, а то вас притянут за неуважение к суду. Этот судья знает свое дело.

Рансайфер медленно прошагал вперед, поднял руку и произнес клятву:

— У вас имеется фотография, которая является копией той, что была сделана свидетелем?

— Ваша честь, я возражаю, — заявил Оскар Овермей-ер. — Это часть…

— Возражения не принимаются, — заявил Скэнлон. — Мне нужна эта фотография, если она у вас.

Наступила напряженная, гнетущая тишина. Затем Рансайфер произнес:

— Вопреки моему желанию и несмотря на свои протесты, я представляю эту фотографию, требуемую судом. — При последних словах его голос дрогнул.

Он открыл кейс и вытащил большой глянцевый снимок и передал его судье, бросив на Мейсона враждебный взгляд.

— Когда вы были на «Пеннвенте», — как бы между прочим сказал Скэнлон, — должно быть, вы сделали и другие фотографии?

— Да.

— Давайте их сюда.

Рансайфер вытащил серию фотографий, объясняя, что они изображают положение тела, когда оно было обнаружено, интерьер каюты, внешний вид яхты, яхту на стоянке в яхт-клубе и вид территории клуба сверху, изображающий причал с пришвартованными яхтами. Скэнлон пронумеровал все снимки и объявил их вещественными доказательствами.

— Это все, мистер Рансайфер. Благодарю вас, — сказал он.

Шагая с величавой торжественностью, Рансайфер вернулся на свое место.

— Ну, теперь выслушаем Хейзел Тумс, — сказал Скэнлон. — Пройдите, пожалуйста, вперед, и примите присягу.

Все вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть свидетеля, но никто из зала не двинулся.

Скэнлон нахмурился и спросил:

— Ей вручали повестку в суд?

— Вручали. Кстати, она утверждала, что была сделана по крайней мере одна попытка заставить ее покинуть страну.

— Меня это не касается, — заявил Эмиль Скэнлон. — У нас есть результаты вскрытия только одного тела, и нас интересует смерть Уэнтворта и только возможное участие в деле обвиняемой, Мэй Фарр. Так что вопрос сейчас в том, где эта свидетельница?

— Я не знаю, — сказал Рансайфер.

Скэнлон взглянул на Перри Мейсона и неожиданно стал очень серьезным.

— Мистер Мейсон, попрошу теперь вас занять свидетельское место.

Мейсон повиновался, понимая, что любой протест будет тут же подавлен.

— Вы знаете эту свидетельницу, Хейзел Тумс?

— Знаю.

— Вы разговаривали с ней об этом деле?

— Разговаривал.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Не знаю.

— Вам известно, почему ее нет?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Вы имеете какое-нибудь отношение — прямое или косвенное — к её исчезновению?

— Нет.

— Это все, — сказал Эмиль Скэнлон.

— Я хотел бы задать свидетелю один-два вопроса, — энергично вмешался Рансайфер.

Скэнлон на секунду задумался.

— Но я не дал мистеру Мейсону возможности задавать какие-либо вопросы вам.

— Мой вопрос особый.

— Хорошо, я выслушаю ваш вопрос и решу, можно ли его принять, — сказал судья.

— Когда вы разговаривали с мисс Тумс, не обсуждался ли вопрос о ее возможном отъезде из страны на определенных финансовых условиях и не оговаривалась ли необходимая сумма денег?

— Можно поставить вопрос и таким образом, — спокойно сказал Мейсон. — Она сделала мне такое предложение. Я его отклонил.

— Да, конечно, — саркастически заметил Рансайфер. — Вы идете к ней на квартиру. Она говорит вам, что у нее есть улики, сокрушительные для вашего клиента, и предлагает уехать из страны, а вы настолько высоконравственны, что просто смеетесь над таким предложением. Это вы хотите сказать?

— Можете не отвечать на этот вопрос, мистер Мейсон, — сказал Скэнлон. — Так вот, мистер Рансайфер, мы впредь не собираемся терпеть подобные взрывы сарказма против адвоката. Мы здесь пытаемся выяснить, достаточно ли улик для того, чтобы дело об убийстве Пенна Уэнтворта передать в Верховный суд. Вот и все. Свои обиды можете высказывать в другом месте, а не в моем судебном присутствии.

— Простите, ваша честь, я хотел бы ответить на вопрос, — произнес Мейсон.

— Давайте, — согласился судья.

Мейсон положил ногу на ногу и снисходительно улыбнулся Рансайферу.

— Ваш вопрос основан на неправильной посылке, мистер Рансайфер. Показания, которые должна была дать Хейзел Тумс, вместо того чтобы нанести ущерб моей клиентке, были бы ей в высшей степени выгодны. Я сожалею, что ее здесь нет.

— Хорошо, — торжествующе сказал Рансайфер, — тогда, коль уж вы заговорили о характере показаний, я задам вам один-единственный вопрос. Думаю, суд это разрешит. Верно ли, что мисс Тумс сказала, будто она приехала в яхт-клуб после телефонного звонка Уэнтворта, который пригласил ее отплыть тем же вечером в Энсенаду? Она поехала в город за продуктами и одеждой, а когда вернулась, яхта ушла, и, пока она ждала ее какое-то время на причале, показалась яхта Фрэнка Марли, с которой, пришвартовав ее к берегу, сошла Мэй Фарр, ваша клиентка.

— Да, именно это она и сказала, — спокойно ответил Мейсон.

— И вы полагаете, что такие показания выгодны вашей клиентке? — иронически спросил Рансайфер.

Мейсон важно кивнул.

— Да, я так полагаю.

Все в удивлении замерли, только слышалось приглушенное звучание голосов среди представителей окружной прокуратуры.

— Думаю, это все, мистер Мейсон, — произнес судья. — Во всяком случае, опрос свидетеля я считаю законченным. Можете покинуть свидетельское место.

Мейсон вернулся на свое место.

Рансайфер встал и почти умоляюще обратился к судье:

— Не разрешит ли мне суд задать еще один вопрос мистеру Мейсону?

— Не думаю, что это нужно, — ответил Скэнлон. — Вы достаточно хорошо осветили ситуацию. Какой вопрос вы хотели задать?

— Я хотел спросить мистера Мейсона, почему он считает, что показания этого свидетеля были бы выгодны его клиентке?

Скэнлон покачал головой.

— Это вызовет пространные объяснения.

Мейсон бросил со своего места:

— Если бы вы, ваша честь, разрешили этот вопрос и я на него ответил, это сразу сняло бы массу неясностей и значительно прояснило бы дело.

— Тогда продолжайте отвечать, — сказал Скэнлон. — Откровенно говоря, я бы тоже хотел услышать ответ, хотя считаю вопрос несколько неуместным и расцениваю его как попытку взять верх над свидетелем, который, очевидно, говорил честно и откровенно.

Мейсон подошел к столу, за которым восседал Скэнлон и на котором были разложены фотографии.

— Чтобы осветить этот вопрос, необходимо уточнить некоторые факты, — сказал он.

— Давайте уточняйте, — подбодрил Скэнлон. — Для того мы здесь и находимся. Только говорите сжато, логично и придерживайтесь фактов. Слушаем. И помните, нам не нужны никакие пылкие речи.

— Их и не будет, — улыбнулся Мейсон. — Я думаю, название, которое было дано этому делу адвокатом обвинения, лучше всего отражает его суть. Ваша честь помнит, он назвал его делом об отсроченном убийстве.

Совершенно очевидно, Пенн Уэнтворт был застрелен издали, с некоторого расстояния. Ни на теле, ни на одежде нет следов пороховой гари. Из заключения патологоанатома ваша честь знает, что он был застрелен сверху. Вполне естественно предположить, что его застрелил через люк яхты некто, кто находился довольно высоко над ним, на расстоянии, скажем, шести — восьми футов, не менее — этого вполне достаточно, чтобы аккуратно прицелиться и выпустить пулю. Не так ли, мистер Эверсел? Мистер Эверсел — специалист по стрелковому оружию, он имеет отличную репутацию в этой области.

Эверсел, поколебавшись, коротко кивнул.

— Ваша честь, если еще ведется допрос свидетелей, я полагаю, мистер Эверсел может вернуться на свидетельское место, — раздраженно произнес Рансайфер.

— Позвольте мне самому позаботиться об этом, — спокойно ответил Скэнлон.

— Вернемся к тому утверждению, которое я сделал, обращаясь к вашему опыту, мистер Эверсел, — сказал Мейсон.

Эверсел даже не сделал попытки ответить.

Мейсон любезно продолжал:

— Впрочем, сейчас это не важно. Я вообще упомянул об этом только для того, чтобы напомнить, какое положение занимал стрелявший и где находилась его жертва.

Теперь давайте обсудим все имеющиеся в этом деле возможности. Начнем с Андерса. Едва ли он мог совершить убийство. Когда Эверсел увидел яхту Уэнтворта, она находилась в паре миль от яхты Марли. Принимая в расчет ее скорость, Мэй Фарр и Андерс уехали, вероятно, что-нибудь в пределах получаса. Андерс заявил, что он выбросил свой пистолет. Мэй Фарр тоже подтверждает это. Следствие показало, что орудие убийства было найдено. С полной уверенностью можно сказать, что это не тот пистолет, который носил при себе Андерс. Более того, вернувшись в город, Андерс тут же отправился в Северную Мейсу, как я понимаю, полиция проследила каждое его движение, так что можно считать установленным, что после разговора со мной в яхт-клуб он не возвращался.

Мисс Фарр и я поехали в яхт-клуб. Оказалось, что «Пеннвента» ушла. Мы вернулись обратно. Мисс Фарр была со мной, пока я не миновал то место, где Андерс выбросил оружие. Затем она возвратилась в гавань и взяла яхту Марли.

— Вы признаете это? — недоверчиво спросил Рансайфер.

— Конечно, я это признаю, — ответил Мейсон. — Давайте теперь взглянем на случившееся с точки зрения Мэй Фарр. Допустим, она вышла в море и догнала яхту Уэнтворта, что вполне возможно. Но она не смогла бы поставить «Атину» борт о борт с «Пеннвентой», так, чтобы Уэнтворт ничего не заметил. Сделать это без толчка и без всякого шума физически невозможно. Более того,

мисс Фарр не могла бы удержать свою яхту на определенной скорости, подвести ее к «Пеннвенте», бросить руль и без посторонней помощи быстро перебраться на яхту Уэнтворта. Нужно было бы, чтобы Уэнтворт замедлил скорость, или чтобы кто-нибудь ей мог помочь, или и то, и другое.

Допустим, однако, что Уэнтворт сбавил скорость и что Мэй Фарр оказалась на «Пеннвенте». Уэнтворт должен был бы ей помогать. Затем они. могли вместе спуститься вниз, в каюту. На яхте Уэнтворта есть автопилот. Ему не нужно стоять у руля. В данный момент никак не складывается такой комбинации обстоятельств, при которой Мэй Фарр могла бы стоять на палубе и стрелять через открытый люк. Возьмем теперь Эверсела. Он авиатор. Он низко пролетал над яхтой. У него было оружие. Он прекрасный стрелок. Но перед тем как продолжать, я хотел бы привлечь ваше внимание к одной существенной детали на этих фотографиях. Заметьте, фотографировал Эверсел. Ваша честь, хочу обратить ваше внимание вот на эту маленькую полку. Вы увидите на ней круглый предмет в коробке с цилиндрической окантовкой вокруг.

Рансайфер встал и быстро направился к судейскому столу, чтобы посмотреть, на что указывает Мейсон.

— Редкая монета, — сказал он. — Уэнтворт был известным коллекционером.

— Вполне возможно, — согласился Мейсон. — Под лупой можно рассмотреть хорошо различимые линии. Две параллельные и между ними диагонально расположенные прямые.

Судья внимательно изучил их через лупу и спросил:

— А почему это так существенно, мистер Мейсон?

— Одну минутку, ваша честь, — сказал Мейсон. — Посмотрите на фотографию каюты, сделанную полицией через люк после возвращения «Пеннвенты». Там есть такая же полка. Но предметы с нее исчезли.

Скэнлон кивнул.

— Словом, ситуация такова, — продолжал Мейсон. — Эти предметы, что бы они собой ни представляли, находились на «Пеннвенте», когда Эверсел фотографировал со вспышкой. Сделав снимки, Эверсел покинул яхту. Уэнтворт побежал в кормовую каюту. Мисс Фарр бросилась на палубу и присоединилась к Андерсу. Они оставили яхту вместе. Нет никаких доказательств того, что

Эверсел, Андерс или Мэй Фарр возвращались на яхту еще раз. На этой фотографии четко видны два предмета, на последующих фотографиях их нет. Почему? Куда они девались? Кто их взял?

— У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет, мистер Мейсон? — спросил Скэнлон.

— Есть. Я хотел бы вызвать одного свидетеля.

— Н-да… Не знаю, что говорит на этот счет закон, — нерешительно сказал Овермейер.

— Какое это имеет значение, если нам нужно разобраться в том, что произошло? — раздраженно заметил Скэнлон. — Давайте, Мейсон. Вызывайте, кого хотите.

— Мистер Роберт Грастин, — объявил Мейсон.

Высокий худощавый мужчина с запавшими глазами,

тонкими губами и высокими скулами вышел вперед. Ему было чуть за пятьдесят. У него были длинные руки и ноги и спокойные, неторопливые движения.

— Мне неприятно разочаровывать собравшихся, — начал он, — но я абсолютно ничего не знаю об этом деле. И не знаком ни с одной из сторон.

— Очень хорошо, — заявил Мейсон. — Пройдите на место для свидетелей. Посмотрим, что вы знаете, мистер Грастин.

Грастин занял указанное ему место.

— Я думаю, в повестке, которую вам вручили, было указано, чтобы вы взяли с собой определенные списки, — сказал Мейсон.

— Да.

— Теперь, чтобы суд представил себе положение дел, будьте добры, расскажите о себе.

— Я секретарь и казначей международной любительской атлетической лиги. Спонсором этой лиги является международное автобусное управление, поддерживающее таким образом гражданские связи и…

— И движение транспорта? — улыбаясь, прервал его Мейсон.

— И движение транспорта, — согласился Грастин. — Мысль та, что международные матчи должны проводиться там, куда удобно добираться международными автобусами. Присуждаются призы. Соревнования поддерживают интерес пассажиров, и автобусные линии получают определенную известность.

— Так вот, двенадцатого числа вы проводили соревнования. Не так ли? — спросил Мейсон.

— Да, сэр. Двенадцатого состоялся финальный турнир по теннису.

— А в ваших списках зарегистрировано, кто занял в нем второе место среди женщин?

— Второе место? — переспросил Грастин.

Мейсон кивнул.

— Минуточку, — сказал Грастин, извлекая из кармана блокнот в кожаном переплете, заполненный всевозможными записями. Он нашел нужную страничку, пробежал ее глазами и сказал: — Согласно нашим записям, второе место заняла мисс Хейзел Тумс, живущая в «Балкан Апартментс».

— Точно, — сказал Мейсон. — Теперь я хочу, чтобы вы обратились к спискам, где зарегистрированы победители в других видах спорта. У вас есть алфавитный указатель фамилий призеров?

— Да, мы ведем такие списки.

— Они у вас с собой?

— Да, в моем портфеле.

— Достаньте их, пожалуйста.

Грастин прошел к своему месту, взял портфель, возвратился с ним, вытащил большой потрепанный блокнот.

— Отыщите фамилию Тумс, — попросил Мейсон. — Посмотрим, что еще вы там найдете.

Грастин начал листать страницы. Неожиданно он остановился.

— Подождите минутку. Теперь я вспомнил эту фамилию. Она победитель довольно многих соревнований. Мисс Тумс — всесторонне развитая спортсменка.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Взгляните в свои списки. Что у вас там отмечено в связи с плаванием?

— В течение последних двух лет она выигрывала все соревнования по заплыву на дальние дистанции. В прошлом году она выиграла также соревнования по заплыву на четыреста метров свободным стилем среди женщин. В…

— Думаю, этого достаточно, — прервал его Мейсон. — Достаточно, чтобы полностью подтвердить мою точку зрения. Теперь, мистер Грастин, я покажу вам эту фотографию и попрошу вас обратить внимание на лежащий в коробочке предмет, похожий на монету. — Мейсон вручил ему фотографию и показал, куда смотреть. — Пожалуйста, возьмите увеличительное стекло. Вы можете сказать, что это?

Грастин навел увеличительное стекло, посмотрел через него и медленно сказал:

— Почему же нет? Это медаль, которую мы вручаем за второе место в соревнованиях по теннису среди женщин. Изображение линий на медали воспроизводит теннисную сетку.

Мейсон — сама любезность — повернулся к судье Скэн-лону:

— Я думаю, пока окружная прокуратура умножает два на два, ответ на вопрос, кто убил Пенна Уэнтворта, уже ясен. Это не Мэй Фарр.

Мейсон, Делла Стрит, Мэй Фарр и Пол Дрейк сидели в офисе Мейсона. Мэй Фарр была потрясена таким развитием событий.

— Не могу понять, как вы в этом разобрались, — говорила она. — Я не сомневалась, что буду признана виновной.

— Я все время шел как по тонкому льду, — начал Мейсон. — Во время разговора с Хейзел Тумс я почувствовал: очень уж она хочет уехать из страны. Сначала мне показалось, что это вызвано тем, что в ее номере установлено подслушивающее устройство и полиция пытается заманить меня в ловушку. А когда Хейзел Тумс увидела, что добровольно я в нее не войду, она попыталась надавить на меня. Так я думал. Однако дальнейший ход событий заставил меня изменить свое мнение. А что если ее желание убежать из страны не было попыткой завлечь меня в ловушку? Чем оно тогда вызвано? Это открывало интересную возможность для всяких размышлений. Я знал, что она всесторонне развитая спортсменка. Это было видно по ней, да и она сама сказала, что заняла второе место в соревнованиях по теннису. Кроме того, я чувствовал, что она действительно любит Пенна Уэнтворта, и это не просто платоническая дружба, хотя доказательств у меня, конечно, не было. Я понял, что Уэнтворт был застрелен или с аэроплана, или кем-то, кто был с ним на борту «Пеннвенты» и смог, застрелив его, добраться до берега вплавь. Я знал, что у Марли не было железного алиби, но он не произвел на меня впечатление человека, который может вплавь добраться до берега, выйти из воды совершенно голым и как ни в чем не бывало вернуться домой. Миссис Уэнтворт смогла бы, но она, совершенно очевидно, была в Сан-Диего. Но если Эверсел не застрелил Уэнтворта сверху, я никак не мог связать его с этим делом. Вы, мисс Фарр, были на яхте Марли. Привели ее обратно. Убить Уэнтворта по причинам, уже указанным мною, вы не могли. С того Момента, как я понял, что вы приняли за выстрел щелчок фотоаппарата, сопровождающийся вспышкой, я не сомневался, что убийство было совершено позже. А раз уж я пришел к такому заключению, мне было нетрудно реконструировать все события. Хейзел Тумс завоевала второе место в финальном соревновании по теннису. Она явилась на яхту Уэнтворта за причитающейся ей порцией поздравлений. Зная Уэнтворта, можно предположить, что после поздравлений Хейзел Тумс потребовалась губная помада. Восстановив нанесенный ее внешности ущерб, она положила помаду и медаль на полку. Затем Уэнтворт рассказал ей о своем намерении отправиться в Энсенаду и спросил, не хочет ли она сопровождать его. Хейзел Тумс охотно согласилась, но заметила, что ей нужна кое-какая одежда и, кроме того, им необходимо запастись едой. Она покинула «Пеннвенту», приехала домой, собрала вещи и на обратном пути купила провизию. Когда она ушла, вы, Мэй, поднялись на яхту, и тут на вас накинулся Уэнтворт. Вы начали бороться. В это время на борту оказался Эверсел и сфотографировал Уэнтворта в компрометирующей его позе. После этого он уехал. На борт поднялся Андерс, чтобы спасти вас. Потом вы оба ушли. Спустя какое-то время, может быть, довольно быстро, вернулась Хейзел Тумс, и они отправились в Энсенаду.

Уэнтворт, без сомнения, был расстроен и зол. Он знал, что его сфотографировали. И конечно, догадывался, что теперь ему будет гораздо труднее получить развод на приемлемых для него условиях. Возможно, он изложил все это Хейзел Тумс. Обещал ли он Хейзел жениться на ней, когда получит свободу, или нет, я не знаю. Возможно, Хейзел сама решила, что таково его намерение, а он разрушил ее надежды. Во всяком случае, она пришла в ярость. Возможно даже, он посмеялся над ней. Тогда она выхватила пистолет и выстрелила. Он упал. Она поняла, что убила его наповал. Теперь ей надо было выбираться с яхты. Вероятно, у нее была с собой холщовая сумка — молодежь использует их сейчас вместо чемоданов. Думаю также, что она всегда носила при себе пистолет на случай, если кто-нибудь из яхтсменов начнет слишком грубо к ней приставать. По-видимому, она сняла одежду, сложила ее в сумку, бросила туда же свою награду, губную помаду и пистолет, установила курс на Энсенаду, если он еще не был установлен, прыгнула за борт и поплыла к берегу. Сначала я не мог понять, почему она взяла с собой орудие убийства, вместо того чтобы выбросить его за борт. Затем я поставил себя на ее место и понял, почему она так поступила. Ведь она выбралась на берег голой, в незнакомом месте. Натянула на себя мокрую одежду и нашла какого-то водителя, который бесплатно подвез ее и высадил где-то недалеко от яхт-клуба, там, где она оставила свою машину. Она решила сохранить пистолет в целях обороны. Она оказалась у яхт-клуба как раз тогда, когда Мэй Фарр возвращалась на «Атине». Затем она поехала домой. Наутро она узнала, где Андерс выбросил свой пистолет. Она поехала на то место и, так сказать, подстроила вещественное доказательство. Тем же утром она рассказала Фрэнку Марли, что видела, как Мэй возвращалась на «Атине» в гавань.

— Что ж, реконструкция довольно полная, — заметил Дрейк. — Одного не пойму: как ты разглядел потенциального убийцу в такой нормальной, уравновешенной спортивной девушке, как Хейзел Тумс?

— Она бы и меня одурачила, если бы не одна вещь.

— Какая?

— Видишь ли, предполагать можно что угодно, но был тут один совершенно очевидный факт. Человек, который убил Уэнтворта и подбросил орудие убийства туда, куда Андерс выбросил свой пистолет, надеялся навлечь на него подозрение. Иначе говоря, он был не прочь, чтобы Андерсу вынесли обвинительный приговор. Значит, убийца знал о возможности последующего расследования, предвидя, что его могут подозревать, и, предвосхищая результаты такового расследования, попытался снять с себя подозрение, «создав» железные улики против Андерса.

— Верно, — согласился Дрейк.

— А что с ней теперь будет? — спросила Мэй Фарр.

— Ну, это зависит от многих факторов. Во-первых, ее надо поймать, что, по-видимому, будет не просто. Затем нужно выдвинуть против нее обвинение, а над этим тоже придется потрудиться. Да и фотография, которую сделал Эверсел, тоже может сыграть роль — если Хейзел Тумс удастся доказать, что он набросился на нее так же, как на вас.

— Но этот трюк с подброшенным пистолетом выглядит чертовски скверно, — заметил Дрейк.

Мейсон рассмеялся:

— С одной стороны — да, но… послушай, Пол, женщину с такой фигурой нельзя обвинить в чем-то большем, чем непредумышленное убийство.

— А как Эверсел? — поинтересовался Дрейк.

— Пожал мне руку, и мы помирились. Он так испугался, что я обвиню его в убийстве, что обнаружение истины вызвало у него величайшее облегчение. Он здорово перетрусил. Более того, когда он понял, что благодаря мне было снято обвинение с невинной женщины, он решил, что я не такой уж плохой малый. Кстати, он пригласил нас на обед на следующей неделе.

— И вы пойдете? — удивилась Делла.

— А почему бы и нет? — откликнулся Мейсон. — Ну а пока давайте сядем в машину и поедем развеяться.

— Куда? — спросила Долла.

— Совершим небольшое путешествие. Почему бы нам не взглянуть на Северную Мейсу?

— Хотите рискнуть? — улыбнулась Мэй Фарр.

— Рискнуть? — удивился Мейсон.

— Вероятно, вы хотите расквитаться с семейным адвокатом Хэла?

— Ничего подобного, — запротестовал Мейсон. — Никаких таких чувств у меня нет. В конце концов, парень был прав.

— Ну а я собираюсь ехать туда после полудня, — заявила Мэй Фарр.

— Вы? — удивленно спросила Делла Стрит.

Мэй кивнула.

— Ну-ну, — сказал Мейсон. — С чего бы это?

Она покраснела и с горячностью произнесла:

— У женщины ведь есть право передумать, не так ли? Может быть, я изменила свое мнение о Хэле.

— Да, в последнее время он проявил самостоятельности больше чем надо, — заметил Мейсон.

Мэй Фарр нервно рассмеялась.

— Да, у него появилось множество собственных идей. Я думаю, это дело об убийстве стало для него полезной школой. Мне бы хотелось, чтобы вы приехали и пообедали с нами завтра вечером, мистер Мейсон. Это будет праздничный обед по особому случаю.

Мейсон посмотрел на Мэй Фарр, и его глаза сверкнули.

— Нечто вроде помолвки? — спросил он.

Она кивнула.

— Я собираюсь сказать Хэлу, что выхожу за него замуж.

— Правильно, — одобрил ее Мейсон. — Ну так как, Делла?

— Предоставляете решать мне, шеф?

Мейсон кивнул.

— Тогда едем в Северную Мейсу, если вы действительно этого хотите, мисс Фарр. — Делла сделала ударение на слове «действительно».

— Очень хочу, — серьезно ответила Мэй Фарр.

Пол Дрейк встал, бросил в рот жевательную резинку и сказал:

— Ну, приятно было с вами познакомиться.

— А вы разве не едете, мистер Дрейк? — удивилась Мэй Фарр.

— Ни за что. Звон свадебных колоколов заразителен. А зачем детективу жена?

— Опять ошибаешься, — весело заметил Мейсон. — Надо сказать так: зачем жене детектив?

— Особенно если он работает на адвоката, который ночи напролет держит его при себе и совершает уголовные преступления, — сказал он и, подчеркивая свое высказывание, громко хлопнул дверью.

Очень немногие имеют хотя бы отдаленное представление о том квартале Сан-Франциско, где проживают китайцы. Существуют ночные гиды, которые каждую ночь сопровождают группы любопытных туристов по улицам и переулкам этого живописного уголка Востока. Ночные гиды всегда напускают на себя весьма таинственный вид и любят намекать на то, что бы они могли показать еще туристам, если бы осмелились… Однако, так или иначе, смелыми ночные гиды никогда не были.

Они водили своих подопечных проторенными туристскими тропами. Зеваки могли, разинув рот, осматривать тайный подземный ход, где, по словам гида, бойцы Бинг Кунга изрубили защитников Хоп Синга, но они никогда не увидят комнат, расположенных по обе стороны этого подземного хода. Любопытствующего могут проводить в китайскую пагоду и в ювелирную мастерскую ремесленника, он может послушать пронзительное, чуть гнусавое пение китайской певицы, но ему никогда не позволят отклониться от раз и навсегда определенного туристического маршрута.

И конечно же никогда им не доведется увидеть Фонг Дая.

По правде говоря, гиды и сами не знали о Фонг Дае, не говоря уже о том, где он обретается. А для полицейских в штатском, которые, соблюдая осторожность, всегда патрулировали китайские кварталы парами, он был всего лишь легендой.

Дик Спрэйг был, наверное, единственным европейцем, который удостоился личного знакомства с Фонг Даем и которому разрешили нанести визит этому человеку.

И как бы хорошо Дик Спрэйг ни знал китайцев, он все равно не мог понять, за что ему была оказана такая честь.

Дику, разумеется, было известно, что китайцы ничего не делают просто так. Китайцы наверняка долго следили за ним, прежде чем сделать первый шаг, но сам Дик слежки не заметил.

Дику дважды приходилось раскручивать дела, так или иначе связанные с китайцами, и он подозрбвал, что тогда устраивались ловушки, чтобы проверить его честность и надежность. И вдруг он совершенно неожиданно для себя получил предложение закрыть свое маленькое детективное агентство и в дальнейшем работать исключительно на клан Он Леонг.

Поначалу он принял это предложение за шутку. Однако сумма отступного за закрытие его агентства была столь нешуточной, что он всерьез задумался. Дику Спрэйгу очень нужны были деньги. Дело в том, что он собирался жениться на «лучшей в мире девушке», а подобный шаг всегда требует больших денег.

Бесс никогда не понимал китайцев. Не понимала она и той таинственности, какой Дик окружал свое общение с представителями этой нации. Но у нее хватало ума не вмешиваться в дела Дика. Дик же знал китайцев достаточно хорошо, чтобы вести дела с ними скрытно, никого в них не посвящая.

Поэтому он с такой тревогой взглянул на крохотный клочок рисовой бумаги, очутившийся в его руке.

Они с Бесс сидели в кинозале чуть наклонившись друг к другу, и со стороны сразу было видно, что они отлично ладят между собой. Они смотрели боевик с кучей гангстеров и бесконечной стрельбой. Из динамиков раздавался грохот автоматных очередей, и ни Бесс, ни Дик не заметили легко проскользнувшей по проходу фигуры человека, который тихо искал свободное место в темном зале.

Однако фигура на какую-то долю секунды задержалась в проходе как раз рядом с Диком Спрэйгом. Едва заметное движение — и Дик почувствовал в своей руке клочок рисовой бумаги.

Дик вздрогнул от неожиданности и повернулся, чтобы рассмотреть человека, передавшего ему записку, но незаметная фигура уже растворилась в темноте кинозала.

Дик дождался, когда внимание Бесс будет поглощено фильмом, и развернул бумажку, хотя вовсе не нуждался в этом. Он угадал, что там написано.

Дик увидел несколько мазков, нанесенных верблюжьей кисточкой, и четкие красные линии печати. Дик знал, что красная печать вырезана из камня и что это — личная печать Фонг Дая. Он также знал, что черной тушью нарисован иероглиф «лай», что означает «приходи».

Иероглиф представлял собой сложное переплетение угольно-черных мазков: слева был нарисован удлиненный прямоугольник, справа — множество разнообразных черточек, разделенных на две части линиями, проходившими посередине и доходящими до центра прямоугольника.

Дик Спрэйг не умел читать по-китайски, но он достаточно часто видел роковой иероглиф вместе с красной печатью, чтобы знать, что означает такая записка. И он знал, что должен все бросить и спешить на встречу.

Он смял бумажку, сунул ее в карман и дотронулся до руки Бесс.

— Я должен идти, дорогая.

Она повернулась к нему, в ее глазах застыл страх, вызванный гангстерским фильмом, которым она еще секунду назад была полностью поглощена.

— Идти? Куда?

— По делу. Меня только что вызвали.

Ее глаза расширились от негодования.

— Это все твои китайцы! — выпалила она.

Он пожал плечами, поднялся и помог ей надеть шубку.

— Это деньги, — спокойно сказал он. — Наш хлеб с маслом. Нельзя же затевать спор с хлебом и маслом.

Она не проронила ни слова, пока она выходили из кинотеатра и пока он ловил такси и помогал ей сесть в него. Бесс была бессильна против его логики, и она ненавидела ту таинственную силу, которая могла вот так внезапно вызвать Дика из кинозала и потребовать безоговорочного повиновения.

Она смотрела прямо перед собой, и ее подбородок был упрямо вздернут. Взгляд голубых глаз был холодным и жестоким. Резко подхватив полы шубки, она уселась в машину. Она была явно сердита.

— Спокойной ночи, — попрощался Дик.

Бесс, едва слышно ответив, захлопнула дверцу автомобиля и только тут заметила, что, когда она сердито рванула полы шубки, подхватывая ее и садясь на сиденье, она задела за ручку дверцы и разорвала шубку.

Откинувшись на спинку сиденья, она дала волю слезам разочарования и гнева. Они намеревались спокойно провести вечер. Она хотела, чтобы Дик хоть ненадолго забыл про свои дела, и они бы провели вечер вдвоем, развлеклись и повеселились. И вот теперь она в одиночестве сидит в такси, направляясь домой.

Дик Спрэйг спускался по ступеням, и его окружал затхлый запах сырой земли, смешанной со странным, не поддающимся описанию запахом, источаемым большим скоплением невидимых в темноте неподвижных людей.

Лампа, заправленная арахисовым маслом, мерцала, как звездочка, в конце подземного коридора. Его проводник указал сморщенным пальцем на лампу.

Дик подошел, встал у лампы и остановился. Он не испытывал страха. Если бы китайцы хотели убить его, он давно бы уже был мертв — у них была сотня возможностей сделать это. Он понимал, что происходящее — не более чем предосторожность, прием защиты для Фонг Дая.

Он стоял у лампы и смотрел на мигающий язычок пламени. Послышались удаляющиеся прочь шаги проводника. Дик был слегка обесрокоен, но не из-за таинственного окружения, а из-за лица Бесси Делвен, с каким она захлопнула дверцу такси.

Однако приказу Фонг Дая нельзя было не подчиниться.

Часть стены справа от него отделилась и скользнула в сторону.

— Входи, — послышался голос из отверстия.

Дик вошел в комнату, которую, скорее, следовало бы назвать подземной приемной. Несколько человек сидели там на китайских стульях с жесткими сиденьями и прямыми спинками, которые для не привыкших к ним тел казались орудиями пытки. Но его тут же проводили дальше вверх по лестнице, затем еще через одну большую комнату и снова — по коридору. В конце концов он оказался перед массивной дверью, которая бесшумно перед ним распахнулась.

Просторная гостиная, в которой очутился Дик, была заполнена бесценной мебелью — инкрустированная редким перламутром, отделанная тончайшей резьбой и украшенная слоновой костью, она была сделана руками искусных мастеров и походила на изящное кружево, кажущееся таким же невесомым, как и летнее облачко, что тает в бездонной глубине голубого неба.

Однако входившие в комнату едва ли замечали мебель. Все их внимание было приковано к высокому человеку. Он, выпрямившись, неподвижно сидел за письменным столом, который мог бы принести ему целое состояние, вздумай он продать его на аукционе предметов восточного искусства.

На высоком гладком лбу человека не было ни одной морщины. В его маленьких круглых глазах светилось выражение бесконечного терпения. Из-за впалых щек вытянутые скулы выделялись еще сильнее. Линия рта была четкой и твердой.

Но больше всего узнать о характере этого человека можно было по его рукам. Они были длинными и изящными. Каждый палец, тонкий и гибкий, казалось, был сам по себе, и, сплетаясь воедино, словно пять змей, пальцы двигались, извивались, будто тянулись к какой-то цели.

Гостиная была освещена так замысловато, что казалась залитой лунным светом; главный источник был таинственно скрыт, а скопление маленьких и мелких точек света размывалось, смягчалось развешанными повсюду хрустальными нитями.

Как только Дик вошел в гостиную, мужчина заговорил:

— Я не оторвал бы вас от вечера, который вы намеревались провести в удовольствии, если бы не исключительно срочное дело. Несвоевременность вызова будет учтена при выплате вознаграждения. В Санта-Барбаре был арестован китаец, которого обвиняют в убийстве. Его зовут Чу Бок Чанг. Он умен и смел. Он — член клана Он Леонг. Он попросил помощи и защиты, и он получит их. Некий человек под именем Чарльза By зарегистрирован в отеле «Билтмор». Вы будете отчитываться перед ним. Вы немедленно расследуете дело. Это все.

Мужчина за столом прекрасно, хотя и несколько монотонно говорил по-английски. В течение всего времени, пока он говорил, он ни разу не колебался в выборе слов и ни разу не посмотрел Дику Спрэйгу прямо в лицо. Двигались только его руки и губы. Губы двигались, только чтобы издать звуки; руки же всегда были в беспрестанном движении. Пальцы без остановки теребили нефритовые и костяные украшения стола, чудилось, что странная тренировка пальцев зиждется на каких-то целенаправленных действиях. Так ядовитые змеи, грациозно извиваясь, обвивают камень, лежащий на солнце, и спокойно греются, но всем своим обликом не дают забыть, что они — змеи и что укус их несет смерть.

Дик Спрэйг медленно спросил:

— Этот человек виновен или нет?

— Этот человек невиновен.

— Есть ли улики против него?

— Да, и очень веские.

— Как далеко я могу пойти в своих действиях? До какого предела?

— Ваши действия не ограничены.

Дик Спрэйг поклонился и отвернулся.

— Я готов, — сказал он.

В то же мгновение из сумрака в углу гостиной как бы материализовалась темная фигура. Другая дверь, не та, через которую Дик вошел в гостиную, бесшумно открылась. Он вышел из гостиной, залитой странным, наподобие лунного светом и уставленной великолепной мебелью, и над всем этим, казалось, нависала не менее странная фигура, говорящая монотонным голосом и похожая на огромный мозг, — ни чувств, ни страстей, просто безупречный механизм для безупречного мышления, заключенный в высоком, худом теле, застылом и неподвижном, если не видеть его странно извивающихся пальцев.

Выбравшись из подземного прохода, Дик Спрэйг оказался в переулке, который по крутому холму сбегал вниз, к бухте. Огни лодок отражались в воде залива. Темные переулки пересекали ярко освещенные улицы, на которых толпы туристов глазели на то, что и предназначалось для их взоров.

Его ждал автомобиль с работающим двигателем.

Дик Спрэйг уселся на заднее сиденье. Мощный мотор взревел, и автомобиль рванул вниз по крутому переулку. Затем резко свернул вправо и помчался по ярко освещенной улице.

Вскоре автомобиль снова свернул. Скорость нарастала. Водитель был настоящим асом. Откинувшись на сиденье, Дик Спрэйг думал о Бесси Делвен. Он знал, что его везут в аэропорт, и прикидывал, будет ли у него время позвонить, а если будет, что он скажет Бесси, чтобы хоть немного исправить испорченный вечер.

Но позвонить ему так и не удалось. Автомобиль, не снижая скорости, миновал распахнутые ворота, возле которых стоял человек в униформе. Шофер подрулил к освещенной взлетной полосе, на которой стоял наготове двухместный самолет. В лучах прожекторов он был похож на гигантского серебристого жука. Его пропеллер вращался, и он мог в любую секунду оторваться от земли.

Автомобиль подъехал прямо к кабине пилота. Водитель распахнул дверцу машины. Дик перебрался в кабину, и дверь за ним тут же захлопнулась. На фоне света от прожекторов он видел темную фигуру, склонившуюся над приборной доской.

Двигатель взревел, самолет дернулся, побежал по взлетной полосе, рванулся вверх и оторвался от земли. Море огней внизу превращало Сан-Франциско в некое подобие ковша с расплавленным металлом, а расположившиеся напротив него — на другой стороне залива — Окленд, Аламеда и Беркли были похожи на сверкающие созвездия. Черная, таинственная гладь залива разделяла ночные моря переливающихся городских огней.

Дик Спрэйг вздохнул, устроился поудобнее и попытался уснуть. Он уже бывал в подобных вояжах и знал, что молчаливый пилот — ас, профессионал высочайшего класса, что самолет сверхскоростной и что, пока не закончится расследование, у детектива, которого Он Ле-онг нанимает для защиты одного из членов своей группы, будет очень мало возможностей перевести дух.

Вскоре он задремал. Он пару раз просыпался, чтобы посмотреть вниз, в черную бездну, с редкими вкраплениями пятнышек света, когда они пролетали над каким-нибудь городом. Время от времени из темноты выплывали маяки, вращающиеся разноцветные огни которых указывали местонахождение самолета. Пилот знал его, Дик — нет. Он даже не мог понять, пролетают ли они над равниной или над горами. Внизу, под усыпанным звездами ночным небом, расЬтилалась глубокая непроницаемая черная мгла.

В офисе шерифа округа Санта-Барбара Спрэйг появился уже после полуночи. Помощник шерифа был приветлив, но мрачен.

— Выглядит все так, будто бы ваш клиент безусловно виновен, — сообщил он.

Дик Спрэйг пыхнул сигарой. Помощник шерифа пыхнул такой же сигарой — угощением Дика. Сигары были великолепны. Ночь была тихой, и в офис шерифа никто не звонил.

— Расскажите мне об этом деле, — попросил Дик. — То, что, конечно, можете рассказать.

Помощник шерифа вынул сигару изо рта и повернулся к Дику:

— Ваш человек — коллекционер из Лос-Анджелеса. У него была договоренность о встрече с убитой — миссис Пелман-Свифт. Запись о предстоящей встрече есть в ее записной книжке, и ваш человек договоренности о встрече не отрицает. Встреча была назначена на семь тридцать. Он пришел в точности в это время. Она вынула несколько самых ценных предметов из ее коллекции. Она хотела продать их. Чу Бок Чанг прошел в небольшую гостиную, смежную с ее спальней. Что там произошло, никто не знает. Слышны были только тихие голоса. Служанка не помнит, что говорила хозяйка, но она запомнила, что китаец говорил так, будто бы он торговался. Потом Чу Бок Чанг ушел, оставив на столике в гостиной чек на триста пятьдесят долларов. Выходя, он сказал служанке, что хозяйка просила не беспокоить ее в течение часа. Служанка заподозрила неладное — не в правилах хозяйки было передавать подобные просьбы через визитеров. Служанка решила все же заглянуть в гостиную и сразу поняла, почему ее хозяйка была так настроена и просила не беспокоить. Служанка увидела, что миссис Пелман-Свифт сидит на кушетке, склонив голову на грудь. Хозяйка явно задремала, и служанка не рискнула ее будить. Когда она заглянула в комнату через полчаса, хозяйка сидела все в той же застылой позе. Это встревожило служанку. Она вошла в гостиную и обнаружила, что миссис Пелман-Свифт мертва — задушена тонким шелковым шнурком. Перед кушеткой стояла маленькая ширма, отделяющая ее от гостиной и скрывающая мертвое тело. Коллекция нефритовых и костяных китайских безделушек хранилась у хозяйки в жестяной коробке, которая была всегда заперта. На этот раз крышка коробки была откинута. Миссис Пелман-Свифт, видно, сама открыла ее. Наверное, это было последнее, что она сделала перед смертью. Большинство ценных предметов из коллекции исчезло.

Китайца мы отыскали быстро. Он оказался весьма состоятельным человеком — жил в отеле «Билтмор». Сделать заявление он отказался. Мы обыскали его комнату, но не'нашли ничего из пропавших вещей. Однако кому-то пришла в голову блестящая идея о том, что он мог отправить украденные безделушки почтой. Поэтому мы обратились на почту, и они нашли несколько посылок, отправленных через почтовый ящик рядом с домом, в котором жила убитая миссис Пелман-Свифт. Посылки были отправлены первым классом. Три из них были адресованы Чу Бог Чангу. Понимаете, что он сделал? Он просто отправил украденное себе же по почте. Очень умно. Мы вскрыли адресованные ему посылки и обнаружили в них его добычу, но это оказались не самые ценные предметы из коллекции. Вероятно, ему удалось как-то их спрятать. Эти китайцы очень хитрые! Но даже того, что у нас имеется, достаточно, чтобы его повесить. Мы раскопали отличные улики. Полицейский врач установил, что миссис Пелман-Свифт умерла приблизительно в то же самое время, когда, судя по утверждениям служанки, Чу Бок Чанг вошел в гостиную. Мы считаем, что одна из принадлежащих ей вещей имеет сакральное значение. Это музейная по красоте и ценности вещь из Запретного города. К миссис Пелман-Свифт много раз обращались с предложениями купить ее, но она ни в какую не соглашалась. Чу Бок Чанг должен был достать ту сакральную вещицу. Возможно, его специально послали за ней. Он знал, что продать ее она не захочет, и поэтому он не стал терять время понапрасну. В любом случае, вещь исчезла. Это резной перстень из нефрита, очень ценный сам по себе — как произведение искусства, и именно он и был той сакральной вещицей.

— Ваши выводы кажутся мне слишком преждевременными, — осторожно подбирая слова, сказал Дик Спрэйг. — Ведь он мог и купить те предметы, которые вы обнаружили в посылках.

— Погодите, послушайте, что скажут об этом деле присяжные, — ухмыльнулся помощник шерифа.

— Но ведь чек на триста пятьдесят долларов он наверняка оставил в уплату за что-то? — настаивал Спрэйг.

— Ага, — ответил помощник шерифа и снова ухмыльнулся. — Это доказывает, что она была жива, когда он выписывал чек, и мы знаем, что, когда он ушел, она была мертва. Этого вполне достаточно, чтобы представить дело жюри присяжным.

— А как насчет служанки?

— Ни в коем случае. Служанка — древняя высохшая старушка, одна из тех, которые попадают девушкой в семью и остаются там навечно. Она у мисс Пелман-Свифт уже двадцать лет. Ее хозяйка, понимаете ли, не была таким уж неоперившимся цыпленком. Это была опытная, жесткая, расчетливая женщина, которая сама вела свои дела, распоряжалась финансами, назначала деловые встречи и тому подобное. Но главное, почему мы исключаем служанку, у нее просто не хватило бы сил, совершить подобное убийство. Это чисто мужское преступление. Схватить женщину, обездвижить и накинуть ей на шею шелковую петлю — тут требуется ловкость и большая сила.

Дик Спрэйг попытался подойти с другой стороны:

— А у вас есть чьи-нибудь отпечатки пальцев?

— Ну, парень, ты хочешь невозможного. Про это я не имею права и заикаться. Я могу тебе изложить факты так, как они были поданы в газете, но без подробностей, которые окружной прокурор, возможно, желает придержать до суда.

Дик кивнул в знак согласия.

— А коробка с драгоценностями здесь у вас? — спросил он.

— Да, — ответил помощник шерифа и снова улыбнулся. — Но показать я ее тебе не могу. Если увидишь, сразу заметишь отпечатки пальцев, а окружной прокурор вряд ли обрадовался бы такому.

Дик Спрэйг понуро кивнул, признав правильность вывода помощника шерифа.

— А есть что-нибудь еще, о чем упоминалось в газетах?

— Есть. Записная книжка мисс Пелман-Свифт.

— И что же там?

— Записана встреча на семь тридцать с тем китайским торговцем предметами восточного искусства.

— Давайте-ка посмотрим записную книжку, — Предложил Спрэйг.

Ему ничего другого не оставалось — ведь продолжить расследование в других местах он сможет только через несколько часов, когда наступит новый день и люди придут на работу.

Помощник шерифа открыл сейф и достал из него записную книжку в кожаной обложке, на которой было вытиснено «Встречи». В записной книжке была закладка — как раз посередине. Когда они открыли ее, перед ними оказался листок с записями встреч, назначенных миссис Пелман-Свифт на тот день, когда она была убита.

Помощник шерифа указал кончиком карандаша роковое имя Чу Бок Чанга:

— Вот, пожалуйста. Видишь, она записала тут имя Чу Бок Чанга, а в примечании указала: «Продажа предметов китайского искусства».

Дик Спрэйг бросил хмурый взгляд на запись в книжечке:

— У нее ведь была куча денег. Зачем ей понадобилось продавать часть своей коллекции?

— История стара как мир, — фыркнул помощник шерифа. — Она вылетела в трубу на бирже. Кто-то ей намекнул, что было бы неплохо купить какие-то акции — я сейчас уже не помню точно какие, — она и ухнула туда всю наличность. Но все обернулось совсем не так, как она ожидала, и она оказалась с пустыми руками. Однако у нее под опекой было еще много денег, так что доход ее оставался по-прежнему высоким. Вот и все. Тем не менее ей нужна была свободная наличность, и она подумала, что настал очень удобный момент продать часть ее коллекции. Все это рассказала нам служанка.

Взгляните сюда… видите? Фрэнклин Уэлм, встреча назначена на девять. Ее биржевой брокер. Она должна была встретиться с ним в тот вечер, и ему пришлось гнать сюда от самого Лос-Анджелеса, чтобы успеть вовремя. Она вручила ему почти полмиллиона, чтобы он вложил их в те акции. Он советовал ей не делать этого, убеждал, что акции дутые и что вскоре они чертовски упадут в цене. Но она настаивала, и ему ничего не оставалось, как купить те акции. Случилось все так, как он и предполагал. Она сама загнала себя в пропасть. Это произошло два дня назад. Выглядело все так, будто бы кто-то хотел избавиться от тех акций и специально намекнул ей, что было бы неплохо их приобрести.

Дик Спрэйг внимательно рассматривал страницу из записной книжечки, исписанную аккуратным угловатым почерком пожилой женщины.

— Почему, — спросил он, — она сначала записала встречу на девять часов, а потом на семь тридцать? Логичнее было бы записать более раннюю встречу, а потом ту, которая была назначена позже.

Помощник шерифа зевнул.

— Да, — согласился он, — думаю, что да, но это ничего не дает. Нам надо раскопать всю цепочку улик и установить тот факт, что у китайца была назначена встреча как раз на то время, когда он пришел. Таким образом можно доказать предумышленность преступления. И кроме того, это объясняет, почему она достала часть коллекции. Явно, чтобы показать ему.

Однако Дик Спрэйг уже не слушал его. Он склонился над страницей и, прищурившись, внимательно разглядывал ее.

— Есть у вас здесь небольшая лупа? — спросил он.

— Да, наверное. Что ты там увидел, отпечаток пальца, что ли?

Дик взял лупу, которую помощник шерифа вынул из ящика, стер с нее пыль и поднес к открытой странице.

— Посмотри-ка на это, — сказал он.

Помощник шерифа наклонился над книжечкой, зажав наполовину выкуренную сигару между большим и указательным пальцами.

— Ну? — спросил он.

— Кто-то изменил запись. Взгляните! Сначала тут была записана встреча на семь часов, а теперь — на девять. Но девятка была переделана из семерки. Именно поэтому последняя запись и стоит прежде записи о встрече с китайцем.

Помощник шерифа потер нос рукой, в которой держал недокуренную сигару. Дым попал ему в глаза, и он принялся яростно их тереть теперь другой рукой.

— Ну, — с сомнением в голосе произнес он, — в этом может что-то быть. Выглядит так, будто петля девятки была составлена из двух загогулин. Я не эксперт-графолог, но мне кажется, что все было именно так. И все равно нам это ничего не дает. Она могла сначала назначить встречу на семь, а потом передумать. Или она могла назначить встречу, но выяснилось, что Уэлму время не подходит. В любом случае, Уэлм в этом не замешан. Он говорил, что у него была назначена встреча на девять, и он подъехал как раз в это время, хотя ехать пришлось срочно из самого Лос-Анджелеса.

Дик Спрэйг вытащил еще одну сигару из внутреннего кармана и вручил ее помощнику шерифа.

— Что касается этого Фрэнклина Уэлма, — спросил он, — он вернулся в Лос-Анджелес?

— Нет. Остановился здесь, в отеле. Оставил нам адрес. Сообщил, что мы всегда можем найти его там, если он нам понадобится. Он казался потрясенным этим убийством. Признался, что не особенно любил старушку, что она была жадной и упрямой, но она была хорошим клиентом. Он рассказал, что она потеряла довольно большую сумму на последней сделке, но что через три-четыре месяца она должна была получить очередную сумму из фонда под опекой, и тогда она наверняка опять начала бы играть на бирже, и у него была бы работа.

Дик небрежно барабанил пальцами по старому столу. Он снова бросил взгляд на угловатый почерк миссис Пелман-Свифт.

— А что, если вызвать его сюда, — предложил он, — и предосторожности ради проверить, где в действительности он находился в то время, когда произошло убийство?

Помощник шерифа поджал губы.

— Я не возьму на себя такую ответственность, — заявил он. — Однако думаю, это можно устроить. Дело в том, что шериф уехал по делам в Лос-Анджелес, но он должен вернуться с минуты на минуту. Он обычно всегда заглядывает в офис перед тем, как отправиться домой. Так что тебе нужно только посидеть здесь еще немного, и ты непременно встретишься с ним.

В апартаментах отеля «Билтмор» было не продохнуть от запаха курящихся ароматных палочек. Тонкие струйки голубоватого дыма лениво поднимались к потолку.

Чарльз By сидел в мягком кресле и внимательно, не сводя глаз с говорящего, слушал. Фонг Дай сидел выпрямившись на обычном стуле с прямой жесткой спинкой. Он теребил в руках карандаш, и его длинные гибкие пальцы обвивали и вращали его так, что их движения казались почти угрожающими. От его необыкновенных пальцев исходило едва уловимое ощущение опасности.

Дик Спрэйг с красными от недосыпания глазами стоял, широко расставив ноги и мрачно выдвинув челюсть. Он отчитывался о ходе расследования.

— Именно по этой причине я просил вас приехать сюда. Я уверен, что убийство совершил тот тип Уэлм, но я не могу доказать. Отчасти виной тому и местные власти, которые уверены, что у них есть «железное дело» против Чу Бок Чанга, и они не желают ничего предпринимать, что могло бы привести к его оправданию.

Чарльз By бросил взгляд на главу клана Он Леонг, а затем снова посмотрел на Дика Спрэйга.

— Алиби? — мягко спросил он.

— Фальшивое. На первый взгляд выглядит прилично, но глубокой проверки не выдерживает. Уэлму была назначена встреча на семь. Он приехал, вошел в дом и после разговора убил женщину. Потом он изменил в записной книжечке время встречи, прихватил с собой несколько предметов из ее коллекции, запечатал их, написал на посылках адрес Чу Бок Чанга в Лос-Анджелесе и бросил в ближайший почтовый ящик. Он рассчитывал на то, что китаец не сообщит в полицию о смерти женщины, особенно когда узнает, что женщина удушена шелковым шнурком и вообще все обстоятельства складываются против него. Он ставил на то, что китаец тихо исчезнет с места происшествия и скроется.

Чарльз By вздохнул.

Беспокойно шевелящиеся пальцы Фонг Дая торопливо обвили карандаш.

— Это правда, — тихо сказал он. — Вы не знаете, но это действительно правда. У той женщины была вещь, вывезенная из Запретного города. Честь китайцев требовала возвращения той вещи. Она раньше уже отвергала наши предложения приобрести ее. Чу Бок Чанг был решительно настроен вернуть ее. Такова была воля клана Он Леонг.

Дик Спрэйг резко кивнул, подчеркивая, что ему все понятно.

— Конечно, — хрипло заговорил он, — я считаю, что Уэлм тот еще хитрец. Я думаю, что он обжулил нашу старушку и с последней сделкой. Понимаете, как все случилось? Она передала ему почти полмиллиона на покупку акций, о которых он точно знал, что они резко упадут в цене. Он пытался переубедить ее. Она настаивала. Он просто прикарманил денежки и сказал ей, что купил те акции, а через пару дней акции рухнули, и он сообщил ей, что она потеряла все свои деньги. Так как она читала биржевые новости, она знала, что это действительно так, но она была достаточно осторожна, чтобы проверить, а покупал ли он те акции вообще? И она наверняка выяснила, что нет. И пригласила его сюда, чтобы разоблачить его махинации. Перед ним замаячила весьма неприятная перспектива потери крупной суммы, да и вдобавок обвинение в присвоении чужого имущества. И он решил проблему, убив старушку и обставив убийство таким образом, что подозрение должно было неминуемо пасть на Чу Бок Чанга. Его ждал где-то неподалеку самолет. Совершив преступление, он уселся в самолет и вернулся в Голливуд или в Лос-Анджелес, прыгнул в автомобиль и помчался сюда. Он может свидетельствовать, где он заправился в Вентуре в двадцать минут девятого, и место, где он наполнил бензобак до этого, на автозаправке у начала перевала Конехо. Конечно, алиби надежное, но это уже само по себе подозрительно. Никто не станет покупать по пять галлонов бензина в местах, которые находятся так близко друг к другу. Он, между прочим, тоже не может придумать никакого объяснения. Говорит, что заправился в Конехо, а потом решил дозаправиться еще. Похоже, он не возвращался на своем самолете назад до самого Лос-Анджелеса, а лишь улетел достаточно далеко, чтобы иметь алиби. Кстати, у него наверняка есть замаскированная посадочная площадка где-то в районе Конехо. Как бы то ни было, это единственная версия, которую я могу представить и которая дает шанс Чу Бок Чангу.

Дик поднял глаза и взглянул на Чарльза By:

— Была ли она еще жива, когда Чу Бок Чанг вошел в комнату? — спросил Фонг Дай.

Чарльз By покачал головой:

— Она уже умерла. Чу Бок Чанг понял, что все было подстроено так, чтобы подумали, будто убийство совершил он. Кроме того, он сообразил, что в его багаже непременно найдут фигурки из ее коллекции. Он догадался, что у него — менее ценные вещи, чем у убийцы, поэтому оставил на столе чек на триста пятьдесят долларов с тем, чтобы можно было считать, что он купил те вещицы. Он побоялся поднимать шум, потому что сначала, когда он вошел в гостиную, он подумал, что она уснула, и захотел воспользоваться ее дремотой и взглянуть на коллекцию. Коробка была открыта, и он подтащил ее к себе, чтобы рассмотреть все повнимательнее. А потом он понял, что теперь на коробке остались отпечатки его пальцев.

Чарльз By бегло говорил на правильном английском, как обычно говорят те, кто знает несколько языков.

Длинные пальцы Фонг Дая снова нетерпеливо обвились вокруг карандаша.

— Он очень хитер, этот Уэлм, но он совершил преступление, и совершил его от жадности. Он из тех, кто убийством прикрывает свое преступление. Есть китайская пословица: «Удовлетворить голод можно пищей, тогда как жадность только разгорается от получения желаемого», — словно священнодействуя, как монах, сказал Фонг Дай.

Он замолчал, и всем почудилось, что в комнате, залитой ароматами курящихся благовоний, еще долго раздавалось эхо его слов.

Дик Спрэйг посмотрел на главу клана Он Леонг, но лицо китайца было равнодушным и бесстрастным.

Чарльз By медленно кивнул:

— Этот человек жаден. Он наверняка взял и унес с собой нефритовый талисман. Однако он хитер, слишком хитер для белых полицейских. Они не сделают ничего, чтобы помочь нам. А неофициально мы ничего не добьемся. Нужно обдумать сложившуюся ситуацию.

— Мудрецы говорят, что сознание вины порождает страх, — медленно произнес Фонг Дай, — а страх лишает человека хитрости. Необходимо лишить этого человека хитрости. И тогда мы сможем действовать.

Он сунул руку в рукав своего пиджака и, пошевелив там пальцами, достал оттуда небольшой зеленый предмет и положил его на стол. Дик Спрэйг подошел к столу, чтобы рассмотреть его повнимательнее.

Он увидел резное нефритовое кольцо в филигранной золотой оправе. На кольце были необычайно искусно вырезаны два дракона, которые сцепились в схватке. В центре между ними был помещен маленький круглый шар, от которого во все стороны расходились лучи.

Фонг Дай задумчиво смотрел на кольцо.

— Перед вами, — наконец заговорил он, — пара к резному нефритовому кольцу, которое было у убитой. То кольцо было украдено из Запретного города. Это кольцо — парное к нему. На нем изображены два дракона, сражающиеся за огненную жемчужину. На втором кольце драконы меняются местами. Оба кольца, носимые одновременно, обладают сакральной силой. Кольцо, что лежит перед вами, бесценно. Точно так же бесценно и второе кольцо.

Дик Спрэйг торопливо наклонился вперед.

— Послушайте, — предложил он, — допустим, я надену костюм летчика и заберусь в комнату Уэлма здесь, в отеле, чтобы он застал меня за обыском своих вещей… и он увидит у меня кольцо! Понимаете, он ведь не будет знать, что это — пара к первому кольцу. Он где-то спрятал украденное им кольцо. Если он заметит у меня кольцо и увидит на мне летный шлем и костюм пилота, то подумает, что я догадался о его преступлении. Он так или иначе выдаст себя. И тогда мы сможем получить его признание в убийстве.

Длинные тонкие пальцы Фонг Дая подтолкнули кольцо к Дику.

— Оно бесценно, — сказал он, — и клан Он Леонг доверяет его вам.

Затем его длинные пальцы потянулись было к чайнику, и Дик понял, что разговор окончен. Однако в тот момент, когда Дик Спрэйг церемонно прощался, по-китайски сложив руки перед собой, пальцы Фонг Дая, схватив карандаш, сжались с такой силой, с какой сжимаются змеи вокруг тушки кролика.

Когда Дик вышел в коридор, он услышал треск сломавшегося дерева. Длинные пальцы все-таки сломали карандаш.

Дик Спрэйг сидел в комнате в отеле. Его окружал полный разгром. Матрац на кровати был разодран в клочья. Все чемоданы и сумки были открыты, а их содержимое рассыпано по полу. Ящики грубо выдраны из платяного шкафа и письменного стола и, опрокинутые, валялись на полу.

Наступил час, когда сумерки сменяются густой тьмой, таинственные тени субтропической ночи начинают выползать из углов неосвещенной комнаты.

В потолок комнаты была вмонтирована «прослушка», провода от которой шли в соседний номер, где скучали в полном бездействии два помощника местного шерифа.

Дику Спрэйгу удалось добиться от шерифа только этого. Сеть косвенных улик опутывала Чу Бок Чанга все плотнее, и полиция округа считала дело завершенным.

В коридоре послышались шаги.

Дик Спрэйг растянулся на полу, сунув руку в распотрошенный матрац.

В замке повернулся ключ. Дверь распахнулась, и-на пороге возникла фигура человека, четко очерченная на фоне освещенного коридора. Человек щелкнул выключателем и тут же потрясенно ахнул. Ослепительный свет залил комнату, и Дик Спрэйг понял, что смотрит прямо в дуло автоматического пистолета.

— Взломщик, да? — спросил Фрэнклин Уэлм.

Дик Спрэйг с угрюмым выражением лица поднялся на ноги и несколько раз моргнул от яркого света.

— Можете назвать это и так, если хотите, — мрачно сказал он.

Уэлм хмыкнул и окинул беглым взглядом погром в комнате.

— Нашел что-нибудь стоящее? — спросил он, закрывая за собой дверь.

Дик Спрэйг пожал плечами.

Уэлм внимательно посмотрел на его летный шлем и кожаную куртку:

— Летал, значит?

— Немного.

— И далеко?

— Просто изучал местечки вокруг перевала Конехо, где можно посадить самолет и пересесть в автомобиль, вот и все.

Уэлм подошел к Спрэйгу и рявкнул:

— Руки вверх — и быстро!

Дик поднял руки вверх.

Уэлм подошел к нему, ткнул стволом пистолета прямо в живот и принялся обыскивать карманы «летчика». Сначала он обнаружил пистолет и бросил его на то, что осталось от кровати, затем вынул сертификат Дика, в котором было указано, что он является частным детективом. Он прочел, снова хмыкнул и швырнул его туда же, куда и пистолет. Наконец он достал из кармана Дика Спрэйга резной нефритовый перстень — талисман.

Его лицо перекосилось от ярости.

— Где ты его взял? — злобно спросил Уэлм.

— Там, где ты спрятал, — спокойно ответил Спрэйг. — Я расколол твое алиби, Уэлм. Ты исправил время встречи в записной книжечке. Ты совершил убийство, а потом обеспечил себе алиби. Но твоя жадность погубила тебя, Уэлм. Ты оставил у себя самую дорогую вещь из коллекции.

Фрэнклин Уэлм сделал шаг назад. В правой руке он держал автоматический пистолет, в левой — резное нефритовое кольцо. Он побледнел, и его лицо блестело от пота.

— Ты лжешь, — сказал он.

— Что ж, — пожал плечами Дик, — тогда пойдем в полицию и посмотрим, что скажут местные власти.

По лицу Уэлма пробежала судорога. По его глазам было видно, что он в панике, но затем он внезапно принял решение.

— Черта с два! — рявкнул он. — Я думал, мне удалось замести следы. Однако на случай, если что-то пошло бы не так, я все-таки приготовил путь к отступлению. Тебе не удастся обвинить меня своими показаниями в суде, и это чертово кольцо никогда не станет вещественным доказательством!

Дик знал, на что он идет, когда затаился в его комнате. Самая страшная опасность была, без сомнения, в том, что Уэлм начнет стрелять, прежде чем подоспеет поддержка. И сейчас он понял, что стоящий перед ним человек через секунду спустит курок пистолета.

— Быстрее! — крикнул он и отскочил в сторону.

Грохнул выстрел, и пуля едва не задела щеку Дика.

В этот момент дверь смежного номера распахнулась.

— Именем закона…

Фраза осталась незаконченной. Уэлм мгновенно повернулся и выстрелил второй раз. На этот раз пуля достигла цели. Человек, стоявший в дверях, пошатнулся и рухнул на пол. Раздался еще один выстрел, потом послышался топот множества ног по коридору, еще выстрелы. Засвистел полицейский свисток. С улицы донесся звук рванувшего вперед на полной скорости автомобиля.

Дик подбежал к дверям комнаты.

Один из помощников шерифа, извиваясь от боли, лежал на полу. Его дыхание было неровным и прерывистым. Второй, с побелевшим от напряжения лицом, как раз поднимался по лестнице.

— Сбежал! — крикнул он. — Кто бы мог подумать, что он устроит такое! Расчистил себе путь пистолетом. Бедный

Боб… выглядит ужасно… Надеюсь, он выживет… Вызовите «скорую»! Я сообщу шерифу, и мы перекроем все дороги. Этот грязный ублюдок от нас не уйдет.

Дик Спрэйг схватил с кровати свой пистолет и бросился в холл отеля, где царила всеобщая сумятица. С улицы доносился вой сирены «скорой помощи».

Дик поехал следом за «скорой помощью» в больницу. Он так и не заметил двух китайцев, которые следили за входом в отель. Выяснив, что с помощником шерифа все будет в порядке, Дик отправился в офис шерифа и, сидя там, слушал рапорты патрульных офицеров, которые перекрывали выезды из города. Рапорты были чисто формальными. Фрэнклина Уэлма не видел никто.

Полиция обнаружила его только в три часа ночи. Он был найден рядом с самолетом, спрятанным на тщательно скрываемой от посторонних глаз посадочной полосе, к северу от Конехо.

Фрэнклин Уэлм был мертв.

Шериф получил рапорт по телефону от поисковой группы, которая обнаружила посадочную полосу и лежащее там тело. Они увидели вспышку света, услышали шум двигателя и решили обследовать то место. В темноте они не сразу нашли его, но когда через некоторое время они туда добрались, то обнаружили маленький самолет и рядом с ним труп.

— Как он умер? — спросил шериф.

В трубке пророкотал ответ.

— Я сейчас приеду, — сказал шериф. — Ждите меня там. Не позволяйте никому ни к чему прикасаться. Хорошо. Пока.

Он повесил трубку и потянулся к шляпе.

Дик Спрэйг спросил:

— Как он был убит?

— Задушен, — ответил шериф. — На шее остались следы пальцев.

Дик Спрэйг вспомнил длинные пальцы, сломавшие карандаш.

— У следов на шее есть какие-нибудь особенности? — снова спросил он. — Я имею в виду следы пальцев. Может быть, они… может быть, это следы очень длинных пальцев?

— Я думаю, это невозможно определить, — покачал головой шериф. — Просто следы пальцев. На шее — просто длинные синяки, которые ясно говорят только о том, что потерпевший был задушен.

— Понял, — сказал Спрэйг.

— Наверное, начались обычные разборки и его задушили, — заметил шериф.

Когда Дик вернулся в Сан-Франциско, Бесси Делвен показала ему свою новую шубу.

— Ее прислали с посыльным. При ней не было ни визитной карточки, ни письма. Принес парнишка-китаец. Он сказал, что шуба — для меня, взамен той, что я порвала, когда садилась в такси. Но я просто не представляю, откуда они могли узнать?

Дик Спрэйг залюбовался блеском дорогого меха:

— С посыльным был кто-то еще?

— Да, — ответила Бесс. — Очень высокий худой китаец с самыми удивительными руками, какие я видела в своей жизни. У него на каждой руке было по кольцу. Нефритовые перстни, оправленные в золото, и на каждом вырезаны драконы, которые сражаются за какую-то жемчужину, помещенную в самом центре… Поездка прошла успешно?

— А ты точно уверена, что на его пальцах было два нефритовых кольца? — ответил Дик вопросом на вопрос.

— Да. Они такие большие. По одному — на каждой руке.

— Тогда, думаю, моя поездка прошла успешно, — вздохнул Дик. — Я разоблачил коварного убийцу и освободил ни в чем не повинного китайца от обвинения в убийстве.

Девушка задумчиво кивнула и медленно произнесла:

— Эти его пальцы — они такие странные. Они кажутся какими-то живыми, как змеи.

Дик Спрэйг вспомнил синяки на шее убийцы и два перстня, украшавшие тонкие длинные пальцы.

— Наверное, — обронил он, — это пальцы судьбы.

Однако он не стал объяснять свои слова и не раскрыл девушке, что она была одной из немногих белых людей, удостоенных чести увидеть Фонг Дая, главу клана Он Ле-онг, человека, бесконечно милостивого к невинным, но истинного дьявола во плоти по отношению к злодеям.

— Очень красивая шуба, — сказал он вместо этого.

О пустыне можно точно сказать только одно: с первого же раза, как только вы почувствуете ее, вы или полюбите ее навсегда, или возненавидите. И если вы ее возненавидите, ваша ненависть будет питаться страхом.

Люди, хорошо знающие пустыню, утверждают, что ваше чувство не изменится со временем, независимо от того, как долго вы проживете среди песчаных просторов. Однако они заблуждаются. Я знаю один случай, когда это правило не сработало. Пустырю трудно понять, и поэтому нет ни ограничений, ни запретов, когда живешь в пустыне.

Я знаю историю человека, который носил собачий ошейник и жил в Долине маленьких страхов. А целиком эта история известна немногим.

Конечно, про ошейник знали почти все. Он всегда наглухо застегивал рубашку, чтобы никто не увидел, что под ней. Но пару раз он забывался и расстегивал верхнюю пуговицу, и люди как-то заметили кожаный ошейник с серебряной пластинкой и именем на обороте, весь утыканный блестящими металлическими заклепками.

После этого новость распространилась по всей пустыне так, как обычно в пустыне распространяются новости: тихий шепот прокрадывался из одного места в другое с невероятной скоростью. Пустыня — вообще земля шепота. Ветер несет песчинки по песчаным просторам, швыряет в разные стороны, и песчинки шелестят, ударяясь о стволы кактусов. И кажется, что кто-то рядом с вами шепчет. А когда ветер становится сильнее, песчинки шелестят, потому что трутся друг о друга. И это самый странный шорох в мире — песок разговаривает с песком.

Много ночей я провел в пустыне, лежа под одеялом и прислушиваясь к шепоту песка. Изредка вам даже чудится, что вы можете разобрать какие-то слова. А однажды, перед тем как заснуть, мне удалось понять целое предложение. Оно возникло у меня в голове, будто кто-то прошептал его мне на ухо. Но рядом никого не было. Только песок разговаривал с песком.

Это случилось в долине Армагоса, неподалеку от Долины смерти. Природа между Похоронными горами и хребтом Кингстон была совершенно одичалой. А названия? Ручей Армагоса — просто издевательство, потому что ручья и в помине не было. Далее на многие километры тянулись обгорелые остовы от деревьев по Пепельному полю — так местные жители прозвали бескрайние земли, покрытые вулканическим пеплом. А окружали это жуткое место странные горы — красные, коричневые, зеленые, склоны которых отсвечивали этими цветами из-за минералов, залегающих в толще гор. Никакой, даже чахлой, растительности в тех краях не было.

В горах били ядовитые родники, отравленные изобилием металлов, которые залегали слишком близко к поверхности земли. Несколько шахт, на которые нанимали приезжих рабочих, были разбросаны там и сям. И у всех живущих там людей были излюбленные места, где они собирались вместе. Был самый настоящий салун, а не какая-нибудь имитация, и танцевальный зал, куда время от времени приходили даже женщины, правда, они не задерживались надолго; танцовщицы-профессионалки и те не уживались в этих местах.

И над всей пустыней висит тишина. И все залито слепящим солнечным светом.

Человек привыкает к суровой природе и быстро забывает цивилизацию. Голые серые холмы вонзают в белесое небо шпили застывшей в причудливых формах вулканической лавы. Раскаленный ветер со свистом скатывается по склонам гор, вгрызается в песок, подхватывает песчинки и бросает их на равнину, где они начинают шептаться друг с другом. Здесь правит лустыня.

И именно сюда приехал Фред Смит.

Он назвался Фредом Смитом. Но, произнося имя, он так и не поднял глаз. И мы сразу поняли, что, во-первых, это его ненастоящее имя, а во-вторых, что он — новичок в придумывании ненастоящих имен.

Его глаза были переполнены страхом, скорее даже ужасом, которому не было объяснения и который иногда выплескивался из темных глубин его души, а потом падал обратно. Фред Смит боялся пустыни и еще боялся чего-то, что осталось в его прошлом. Страх привел его в открытые пространства, и страх удерживал его здесь.

Он нанялся на Красную Шахту Бонанза. Работал он на поверхности. Люди, одержимые страхом, не могут работать в сумрачном одиночестве подземных галерей.

Однажды утром на шахту явился Ник Крайдер, чтобы познакомиться с новичком. Ник был помощником шерифа округа, который отвечал за эту территорию, и он был крутым парнем, каким и должен быть человек на его месте. Я случайно оказался рядом, когда Ник беседовал с Фредом.

— Новичок, да? — спросил Крайдер.

Смит в этот момент записывал что-то в книгу регистрации, где отмечали время. Его рука задрожала так сильно, что вместо букв у него вышла какая-то кривая загогулина.

— Да, сэр, — ответил он, не сводя глаз со звезды, которую Ник прицепил к куртке.

— Откуда?

— Из Лос-Анджелеса.

— Почему уехал оттуда?

— Просто, чтобы быть подальше от… от многого… Я не сделал ничего плохого. Там у меня не было возможности закалить характер, а мне это позарез нужно. Я решил приехать сюда и начать все заново.

Ник пристально посмотрел на него — его взгляд был холоден и недоверчив.

— Я проверю. Если ты скрываешься от закона, я все равно разузнаю. — И он ушел.

Я подождал, пока Смит поднял глаза, и сказал ему:

— Я бы не позволял с собой так разговаривать, Смит. Парни сочтут тебя трусом, если Ник Крайдер будет ездить на тебе верхом, да еще и пришпоривать.

— Что же я могу поделать? — спросил Смит. — Этот человек — полицейский.

— Крайдер любит запугивать людей, — пояснил я. — Почти всем мужчинам это нравится5 И с тобой будут обращаться именно так, как ты сам позволишь. Если ты будешь вести себя, как дворняга, которая каждую секунду ожидает пинка, тебя и будут пинать, можешь не сомневаться. А в этих местах пинаются быстрее и сильнее, чем где-либб в мире.

Я думал, мои слова подбодрят его. Но вышло наоборот.

Смит продолжал работать на шахте помощником учетчика. Крайдер приходил дважды и оба раза запугивал его, откровенно насмехаясь. Все остальные слышали это и презрительно фыркали. Потом все принялись запугивать Смита. В конце концов он привык к этому.

Он жил в небольшой хижине позади шахты. Когда-то она принадлежала одному старателю. Старатель ввязался в судебное разбирательство с владельцем шахты, и однажды ночью его застрелили. Крайдер не проявил особенной тщательности в расследовании убийства. Крайдер конечно же был кем-то подкуплен. Помощник шерифа, который отвечает за местечко, где процветают салуны и игорные притоны, должен быть либо кем-то подкуплен, либо просто должен быть полным идиотом. Крайдер идиотом не был.

Как-то в воскресенье после обеда я зашел к Смиту, чтобы слегка подбодрить его. Но это было бесполезно. Он сидел в своей неопрятной хижине, обхватив голову руками. В спертом воздухе его жилища смешивались запахи человеческого тела и запахи кухни. У его ног свернулся какой-то приблудный пес. Судя по виду, это был полицейский пес, но его дух был давно кем-то сломлен.

Когда я ступил на порог хижины, Смит подпрыгнул от-неожиданности, а в его взгляде, устремленном на меня, был ясно виден отчаянный страх. Пес, поджав ^v’?oct, тут же заполз под стол, откуда сверкал лишь желтый блеск его глаз.

— Я смотрю, ты завел себе собаку?

— А, это ты! Нашел пса пару дней назад. Он бежал по улице, и мальчишки швыряли в него камнями. Я пожалел его и привел домой.

— Я подумал о маленьком городке, распластавшемся под палящим солнцем, о его единственной пыльной улице, о мальчишках, которые начинают говорить и ругаться одновременно.

— Такой большой пес мог бы и сам постоять за себя, и тогда никто не осмелился бы швырнуть в него камнем, — сказал я.

Он кивнул, но как-то равнодушно. Я поговорил с ним еще немного и ушел. Выйдя на улицу, я зло сплюнул в пыль и постарался забыть и про него, и про пса.

Следующий ход в этой игре сделала Большая Берта. Большая Берта не была одной из появляющихся и вскоре исчезающих девиц легкого поведения, которых иногда только и встретишь в танцзалах. Она приехала в город и открыла закусочную, составившую достойную конкуренцию местным ресторанам — некоторые закрылись, а остальные были вынуждены сменить поваров.

Крайдер попытался нагнать страху и на Большую Берту. Она выслушала его излияния, а потом поставила на место:

— Послушай, ты, трепло с оловянной звездой! Я приехала сюда заниматься делом. Я — честная женщина. Раньше я работала в цирке и легко управлялась со всеми — от львов до слонов, и я не позволю какому-то самодуру запугивать меня. Если тебе не нравится моя закусочная, можешь попытаться выкупить ее у меня! А если чертовы контрабандисты хотят подмять под себя весь ресторанный бизнес и не хотят жить по-хорошему, я ведь могу по-плохому!

Крайдер явился к ней, чтобы заставить заплатить ее за какую-то лицензию, согласно постановлению окружного совета, которое он сам же и выдумал. Но город — не корпорация, которую возглавляет хозяин, и Берта отказалась платить.

Я как раз сидел у нее в закусочной, когда она увидела пса. Смит тогда впервые вышел в город с псом.

— Собакам вход воспрещен, — отрезала Берта, когда увидела, что Смит подошел с псом к двери.

Он кивнул и устроился на маленькой веранде под навесом. Там было прохладно, и мухи не залетали. Пес улегся у его ног.

— Яичницу с ветчиной, — заказал Смит.

Берта поставила сковороду на огонь и разбила яйца. В этот момент послышался громкий скулеж. Большая Берта и Фред Смит одновременно подняли головы. Пес убегал по улице, поджав хвост, а у дверей закусочной стоял Гарри Фэйн и, смеясь, швырял в него камни.

— Это пес Фреда Смита, — сказала Большая Берта.

Фэйн вошел в закусочную и устроился у стойки:

— Мне плевать, чей это пес. Когда я хочу бросить камень в собаку, я бросаю. Ты что-то хотел возразить, Смит?

Смит, не поднимая глаз, разглядывал стойку.

Берта на мгновение задержала на нем взгляд, а затем отвернулась к плите. Яичница с ветчиной для Фреда была готова. Она подвинула к нему тарелку, и Смит торопливо принялся за еду. Он хотел поскорее уйти отсюда. Берта взглянула на меня и пожала плечами.

Тут вернулся, поскуливая, пес. Он искал Смита, но боялся подойти к дверям закусочной ближе, чем на расстояние полета камня. Берта вытерла руки передником и подошла к двери.

— Иди сюда! — позвала она пса.

Пес остановился и внимательно посмотрел на нее своими желтыми глазами. Она взяла в руку обрезок мяса и стала подзывать его свистом. Тогда он приблизился к ней, причем последнюю часть пути он проделал ползком на брюхе, слегка поскуливая. Она дала ему мясо и молча смотрела, как он ест.

Фэйн слез с табурета и громко топнул ногой по полу. Пес взвизгнул и бросился бежать. Фэйн расхохотался. Большая Берта повернулась к нему и сказала спокойным холодным тоном:

— Когда я хочу познакомиться с собакой, тебе не следует лезть в мои дела. Это хороший пес. Его кто-то сломал и заставил бояться всего и всех.

Фэйн встретился с ней взглядом и заколебался. Он обычно делал в этом городке все, что хотел. Он контролировал продажу алкоголя и танцевальные залы. И конечно же он был заодно с Крайдером.

— Не надо сразу так сердиться, — наконец пробормотал он.

Большая Берта фыркнула и снова позвала пса.

— Для собаки нехорошо общаться с человеком, который всего боится, — объяснила она Смиту.

— Кто говорит, что я всего боюсь? — спросил Смит, запихнув в рот остатки яичницы в надежде поскорее покончить во всем этим.

— Я говорю, — ответила Большая Берта.

Смит бросил на стойку монету и торопливо вышел из закусочной.

Большая Берта держала тем временем пса за ошейник, не пуская его.

— Ты останешься здесь, со мной, — сказала она псу.

— Этот пес — единственный друг Фреда Смита, — попытался вмешаться я.

— Мне все равно, — заметила она. — Я люблю животных. В этом псе очень многое заложено, и нельзя позволять сломать его, даже ради того, чтобы избавить человека от одиночества. Когда-то это был хороший пес. Но потом он либо потерялся, либо его украл кто-то, кто не умеет обращаться с собаками. Пес перестал себя уважать. Его хозяин, наверное, бил его, когда ему надо было всего лишь поговорить с псом. У пса появился сначала один маленький страх, потом второй, потом они превратились в большой страх, и в конце концов он привык всего бояться.

— Тебе уже не удастся исправить его, — предупредил я, хотя ее слова заинтересовали меня. — Возьми, например, Фэйна — да этот пес будет всегда, всю свою жизнь бояться его.

Фэйн расхохотался. Ему доставляло особое удовольствие знать, что-и люди и собаки боятся его.

— Много вы знаете про это! — презрительно фыркнула Большая Берта. — Конечно, я не смогу заставить пса преодолеть большой страх, только разговаривая с ним. Но я могу отыскать его маленькие страхи и заставить его победить их. А после этого он уже сам справится с большим. Страх и сомнение — всего лишь вредные привычки, от которых можно избавиться, если захотеть.

Большая Берта завела пса за стойку и принялась разговаривать с ним. Она говорила тихо, но властно. Пес негромко поскуливал, как бы пытаясь ответить ей. Они все еще беседовали друг с другом, когда я вышел из закусочной.

На следующей неделе я видел пса дважды. И оба раза он убегал. Я не видел, как Фэйн бросал в него камни, но во второй раз я успел заметить движение его руки, когда камень уже летел в воздухе. Он, смеясь, зашел в закусочную Берты. Я направился следом за ним.

— Фэйн, — сказал я, — оставь в покое пса!

Он с угрозой взглянул на меня.

— Тебе-то какое дело? — спросил он.

— Я сказал — оставь! — повторил я.

— Видать, он — твой единокровный братец. — И Фэйн, издеваясь, толкнул меня в левое плечо.

А правой рукой потянулся к кобуре, спрятанной у него слева под мышкой. В этот момент удар моей правой достиг цели. Фэйн отлетел к стене, сбив по дороге табурет, и рухнул на пол. Через мгновение он уже опять стоял на ногах, а в его правой руке блеснула вороненая сталь револьвера.

Я не был вооружен. Сейчас люди, как правило, не носят при себе постоянно огнестрельного оружия. У меня был единственный, пусть очень небольшой шанс — я мог швырнуть табурет в его сторону и таким образом блокировать пулю. Я схватил ближайший табурет.

— На сегодня хватит, — спокойно заметила Большая Берта, наваливаясь на стойку грудью.

В руке у нее был обрез двустволки, и оба ствола смотрели прямо в живот Фэйну. Он опустил револьвер.

В этот момент в закусочную вбежал Крайдер. Как и следовало ожидать, он встал на сторону Фэйна. Они оштрафовали меня на пятьдесят долларов и присудили к тридцатидневному тюремному заключению условно — за нарушение порядка, нападение на человека и нанесение телесных повреждений. Они пытались также привлечь Берту к ответственности за вооруженное нападение, но она тут же собрала вещи и заявила, что готова предстать перед жюри присяжных в округе. Крайдер чуть ли не на коленях стал умолять ее забыть про стычку.

Я извинился перед Бертой и сказал, что никогда не мог спокойно смотреть, как люди обижают собак. Она пожала своими полными плечами.

— Это должен решать сам пес, — объяснила она мне так спокойно, как если бы рассказывала о воспитании ребенка, — если собака постоянно ожидает пинка, всегда найдется человек, который пнет ее. Человек должен уважать себя, чтобы его уважали другие. С собаками — то же самое.

Пес лежал на полу у ее ног, и казалось, что он понимает все, что она говорит.

Я сказал про это Большой Берте.

— Конечно, понимает, — согласилась она. — Он — очень умный пес. В этом одна из его проблем: он слишком чувствительный. Но он все равно победит свой страх.

Пес заскулил, как бы пытаясь подтвердить ее слова.

— Ты уже придумала ему имя? — спросил я.

— Рык, — ответила она.

— Чертовски подходящее имя. Лучше бы назвала его Скулеж.

— Ты, наверное, хотел пошутить? — нахмурилась она. — Но вышло совсем не смешно.

Только через три недели я снова увидел пса и Фэйна. Фред Смит шел рядом со мной. Было что-то рабское в его старании приноровиться к собеседнику. Он говорил слишком много и слишком быстро. Я вполуха слушал его длинный и запутанный рассказ о состоянии его нервов и здоровья.

Он увидел пса перед дверью закусочной Берты и свистом подозвал его. Пес затрусил к нему через улицу. Он был рад увидеть Фреда — это было ясно.

Не успел он добежать до середины улицы, как в пыль прямо у его брюха упал камень. Я посмотрел в ту сторону, откуда он плюхнулся. На углу улицы стоял Фэйн и уже поднимал второй камень.

Фред Смит побледнел. Он переводил взгляд с ме" ня на Фэйна, с Фэйна — на пса.

Я помнил, как Берта говорила, что пес должен сам решать свои проблемы, но я знал кое-что о Фэйне и поэтому бросился к нему. Мне было все равно, что мне придется все-таки отсидеть тридцать дней в тюрьме. Нам с Фэйном давно пора было выяснить отношения, а сейчас и у меня под левой подмышкой торчало оружие. Ладно, наш спор будет длиться так долго, как захочет сам Фэйн.

Но на этот раз все решил пес.

В первое мгновение он повел себя так, как будто собирался броситься прочь от Фэйна. Потом остановился и, поколебавшись, зарычал, и рычание воодушевило его. Он кинулся к Фэйну, и Фэйн от неожиданности выронил камень так быстро, словно камень был слишком горячим, чтобы держать его в руке. Когда пес почувствовал, что Фэйн боится, он побежал к нему с удвоенной скоростью.

Правая рука Фэйна потянулась к кобуре. Пес прижался к земле, изготовившись к прыжку, и в его глазах горел желтый огонь ненависти. Фэйн бросил взгляд через плечо, заметил рядом с собой гостеприимно распахнутую дверь салуна и тут же нырнул в нее. Пес прыгнул как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась за Фэйном.

Я посмотрел на Фреда Смита. На его лице светилось смешанное чувство гордости и стыда. Гордости — за пса, стыда — за себя.

Я зашел в закусочную и рассказал про все это Большой Берте. Смит вошел вместе со мной.

— Он преодолел маленькие страхи и теперь готов справиться с большими, — спокойно пояснила Берта. — Скоро он вылечится совсем. Дрессировать животных нетрудно, если у тебя есть терпение и ты знаешь, что самое сильное, что есть в мире, — привычка.

Фред Смит склонился над стойкой и заговорил так быстро, что слова почти сливались:

— А ты можешь сделать это и со мной? Ты можешь вылечить меня от того, что происходит со мной, что бы это ни было? Я буду как собака, буду делать все, что ты прикажешь. Я отдал бы все, если бы я мог быть таким, как другие мужчины, если бы меня уважали. Эти адские муки…

Большая Берта внимательно посмотрела на него.

— Тебе придется носить что-то, что напоминало бы тебе, что тебя дрессируют, — сказала она ему, — такое, что было бы с тобой всегда, например, перчатка на правой руке или что-нибудь в этом роде.

— Я сделаю все! — горячо воскликнул Фред.

— Сделаешь ли? — задумчиво произнесла Берта, сощурив глаза.

Я вышел из закусочной. Похоже, что вдвоем им было лучше. Я задумался, не заставляет ли материнский инстинкт Большой Берты принимать слишком большое участие в этой пародии на мужчину, который был сломлен страхом и который теперь стал бояться самого страха.

Где-то через неделю до меня дошел слух об ошейнике. Говорили, что Смит носит под фланелевой рубашкой собачий ошейник. Человек, который рассказывал мне про это, утверждал, что это явный признак сумасшествия.

Ему я не ответил ничего. Но с Бертой поговорил напрямую.

— А не будет ли от этого больше вреда, чем пользы? — спросил я.

Она пожала своими массивными плечами:

— Должно было быть что-то, что заставляло бы его думать больше о тренировке, чем о себе. Человек может привыкнуть к перчатке. А к ошейнику привыкнуть гораздо сложнее.

— Он перестанет сам себя уважать, — предположил я.

— Он и так себя не уважает.

— Люди будут смеяться над ним из-за ошейника.

— Это заставит его помнить, зачем на нем ошейнш Он должен начать драться, иначе ничего не исправишь

— Его изобьют до полусмерти.

— Разумеется. Но после этого он уже не будет бояться драк. А когда люди поймут, что он больше не боится драться, они перестанут к нему цепляться.

— Ты, конечно, первоклассный дрессировщик, — польстил ей я. — Однако к людям это подходит не всегда.

Она даже не потрудилась возразить мне.

— У нас сегодня хорошая жареная говядина, — сказала она.

Я почти прикончил свою порцию, когда в закусочную вошел Фред Смит. Он только что побывал в драке, и, видно, в драке зверской. Его губы были разбиты, один глаз заплыл, другой совершенно опух. Рубаха была разорван и испачкана в пыли. Из носа струйкой сочилась кровь.

Большая Берта взглянула на него совершенно спокойно, как будто не видела в таком зрелище ничего особенного.

— У нас хорошая жареная говядина, — произнесла она ровным голосом.

— Дай мне порцию, — прошелестел он своими вздувшимися губами.

Она поставила перед ним тарелку. Его руки дрожали от возбуждения настолько сильно, что вилка звенела о край тарелки.

— Твой пес готов вернуться к тебе, — заявила Большая Берта.

— Ко мне?

— Да. Обратно к тебе. Я закончила дрессировку

Смит выпил стакан воды большими глотками, едва не поперхнувшись последним.

Кто-то тронул меня сзади за плечо:

— Ваша фамилия Данн?

Я кивнул.

— Сэм Флинт хочет знать, можете ли вы прямо сейчас прийти на шахту? Это очень важно.

Я заплатил за обед и вышел следом за мужчиной пыльную улицу. Он приехал на машине, которая была перед закусочной, двигатель работал. Я сел в машину и она, вздымая облака пыли, рванула вперед. Я заметил что еще несколько автомобилей тронулись с места одновременно с нашим.

— Что случилось? — спросил я.

— На кассира, который вез зарплату, напали бандиты.

— Деньги забрали?

— Да, и они убили Эда Мэнса.

Я промолчал. Мой спутник тоже ничего не говорил. Факты подождут. Флинт наверняка захочет изложить их по-своему. Сэм Флинт отвечал за порядок на шахте. Когда-то он был отъявленным задирой. Теперь он, конечно, постарел, но и сейчас прекрасно управлялся и с лошадью, и с пистолетом.

Он мерил шагами дощатый пол конторы, когда я приехал.

— Данн, ты когда-то выследил и поймал похитителей скота в Нью-Мехико.

— Да, я участвовал в этом.

— И говорят, ты умеешь хорошо читать следы?

— Читал, было дело.

— Ладно. Тогда я от шахты нанимаю тебя в качестве детектива. Надо действовать. За поимку и доказательство вины преступников уже объявлена награда в две тысячи долларов.

— Какое преступление?

— Убийство и грабеж. Они убили Эда Мэнса. Я еду туда. У тебя есть с собой пушка?

— Не откажусь и от запасной.

Он дал мне винчестер и старый однозарядный кольт, стреляющий пулями, которые дырявят человека насквозь.

— Поехали, — сказал он.

В свете послеобеденного солнца скалы отбрасывали красноватые тени. В разгар лета в этих краях темнеет довольно поздно. Жаркий ветер утих. Горизонт перестал мерцать, как это обычно бывает в полдень, став ровным и застылым.

Мы тряслись по автостраде, разбитой грузовиками, а потом свернули на петляющую грунтовую дорогу, ведущую к шоссе на Лас-Вегас. Через пять-шесть миль мы подъехали к небольшой группе людей, стоящей рядом с двумя машинами. На земле лежало тело, накрытое одеялом.

Мертвый человек — зрелище само по себе печальное, независимо от того, как относиться к смерти. Но человек, убитый в пустыне в разгар летнего дня, — на такое не следует смотреть, если у вас слабый желудок. Все, что было красным, стало черным в палящих лучах полуденного солнца. Мухи с сердитым жужжанием кружились вокруг брызг крови, застывших на близлежащих камнях. А на одеяле, которым был накрыт труп, роился сплошной слой мух.

Сэм Флинт подошел к неподвижно лежащему телу. Ник Крайдер услужливо откинул одеяло с лица.

— Он не сдался просто так, — сказал Крайдер.

Это было очевидно. Песок вокруг был изрыт следами. У Мэнса на лице появилось несколько ссадин, прежде чем выстрелом ему снесло полчерепа. И у него было еще две раны: один выстрел угодил в грудь, другой — в живот, чуть повыше ремня. Пистолет Мэнса исчез.

Сэм Флинт читал знаки на земле с той же легкостью, как если бы они были написаны на листе бумаги.

— Бандит был один, — объяснил он. — Он перегородил дорогу, заставил Мэнса остановить автомобиль и выйти. Отобрал у Мэнса пистолет, а потом потянулся и за сумкой с деньгами. Мэне не отдавал ее. Бандит использовал ружье как дубинку и ударил Мэнса по лицу, но тот все равно сумку не отдавал. Тогда бандит выстрелил ему в плечо. Мэне не сдавался. Следующий выстрел попал ему в живот. Мэне рухнул на землю и, уже лежа на земле, получил последний выстрел в голову.

— Именно так я все себе и представлял, — заявил Ник Крайдер.

Сэм Флинт посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

— Дасти Данн нанят шахтой для ведения расследования по этому поводу. Назначена награда в две тысячи долларов за поимку преступника.

Ник Крайдер сдвинул шляпу на затылок. Заходящее солнце резко очертило морщины на его загорелом лице.

— Вы что, мне не доверяете? — жестко спросил он.

— Нет, не доверяю, — ответил Флинт, глядя на него в упор.

Крайдер повернулся ко мне и предупредил:

— Что ж, тебе придется выслушать кое-что. Твое поведение и прежде было враждебным, Данн. Ты можешь вынюхивать все, что тебе угодно, но ты не имеешь права арестовывать кого-либо или преследовать преступников. Это мое дело. Более того — ты не имеешь права носить оружие, если только не являешься помощником шерифа.

Он шагнул в мою сторону, но резко остановился.

— По закону, да будет тебе известно, я имею право иметь при себе охотничье ружье, если я отправляюсь на охоту или возвращаюсь с нее, — спокойно произнес я.

— Это совершенно к тебе не относится. Ты не имеешь никакого права разъезжать про окрестностям как полицейский.

— Я собираюсь на охоту, — улыбнулся я ему в ответ. — Как раз в эту самую минуту.

Крайдер задумался на мгновение и затем обратился к Флинту:

— Ладно! Но не мешай мне — у меня уже есть человек на примете. Фред Смит приехал сюда из Лос-Анджелеса. Его там разыскивают. Его настоящее имя — Фрэд Гейтс. Его обвиняют в подделке документов и растрате. Я иду по его следу, и он знает это. Я видел у него свежие синяки и ссадины — явно, что он совершил преступление. Я заявляю об этом первым, при свидетелях, значит, я и получу вознаграждение.

Флинт отбросил со лба седые, слипшиеся от пота волосы:

— Сначала арестуй виновного и добейся его осуждения в суде — тогда и получишь вознаграждение.

Я внимательно оглядел все вокруг. Следы на земле были уже слегка затоптаны. Я присмотрелся к трупу. Возле ран, нанесенных в грудь и в голову, были ясно видны следы пороха. А вот вокруг раны в живот следов пороха не было. Значит, это ранение было нанесено с некоторого расстояния, и пуля вошла в тело под углом.

Я отошел подальше в пустыню и огляделся.

Солнце село. Зубчатый силуэт Похоронных гор резко выделялся на фоне закатного неба. На пустыню постепенно опускалась мертвая тишина.

— Что ты там делаешь? — крикнул мне вслед Крайдер.

— Прогуливаюсь, — ответил я.

— Иди помоги нам погрузить тело.

Я сделал вид, что не расслышал его слов. После захода солнца сумерки в наших краях очень быстро переходят в ночь, а мне нужно было найти то, что я рассчитывал отыскать.

Они успели положить тело в автомобиль, и он тронулся с места, прежде чем мне удалось обнаружить это. За невысокими, но густыми кустами я обнаружил вмятину, где кто-то лежал, вытянувшись в полный рост. Я тщательно обследовал все вокруг и заметил блеск латуни. Это была гильза, выброшенная из винтовки. Я поднял ее и принюхался. Гильза была свежей.

Я прошел по следу того, кто здесь затаился, обратно до автострады. Человек, подстерегавший в засаде, приехал сюда на автомобиле, который тоже был задействован в ограблении. Выйдя из автомобиля, он двинулся по пустыне и залег в зарослях кустарника.

Сэм Флинт приблизился ко мне как раз в том самом месте, где след, по которому я шел, упирался в автостраду.

— Нашел что-нибудь?

— Да. Их было двое. — Я показал на следы. — Когда Мэнса остановили, он увидел перед собой только одного человека. Второй сидел в засаде. Мэне думал, что у него есть шанс, и решил побороться с грабителем. Ему даже удалось сорвать с него маску. Тогда человек в засаде не выдержал и выстрелил Мэнсу в живот. Второй грабитель выстрелил в плечо. После этих двух выстрелов Мэне рухнул на землю. Он умирал, но получил еще один выстрел — в голову, потому что умирал не слишком быстро. Им непременно нужно было убить Мэнса, так как он увидел лицо человека, остановившего его и потребовавшего сумку с деньгами. Мэне сорвал с него маску — на это ясно указывают порезы на его пальцах от шнурка маски. Он наверняка дернул очень сильно.

Сэм Флинт потер подбородок и задумчиво уставился на меня:

— И кто бы это мог быть?

— Сейчас мне бы очень хотелось повидать Гарри Фэйна, — сказал я, — и посмотреть, нет ли у него на затылке такой полосы, какая могла бы остаться от шнурка маски, если ее резко дернули.

— А кто сидел в засаде?

Я пожал плечами, но мы оба подумали о Нике Крайдере.

Когда тело Мэнса привезли в город, весь городок гудел, возбужденный новостями. Я тут же отправился к Большой Берте.

— С кем подрался Фред Смит?

— Он не говорил.

— Куда он ушел?

— Не знаю. Он ушел, даже не доев мясо. Взял пса с собой и исчез. Думаю, он был чем-то встревожен и не мог спокойно есть.

Я молча смотрел на нее и ждал, когда же она поднимет глаза и посмотрит на меня. Она этого так и не сделала.

— Может быть, кто-то как раз рассказывал про ограбление и убийство, когда он ел, а?

Она еще мгновение смотрела в пол, а потом резко подняла голову и уставилась на меня в упор.

— Ты — кретин! — резко выкрикнула она, но прозвучало это неубедительно.

Я видел, что она и сама сомневается.

Я направился к шахте, в хижину Фреда Смита. Ночную темноту рассеивал лишь слабый свет звезд и тоненького серпика молодой луны.

Сначала я слышал, как под моими ногами хрустит гравий, а потом тропинка кончилась, и я зашагал по пустыне. Тут же раздался тихий шепот песчинок. Холмы, окружавшие меня, как бы сдвинулись поплотнее и вдруг резко расступились, и я очутился в небольшой долине. В хижине Смита горел свет. Через окно я видел тени двигающихся по комнате людей.

Их было пятеро: Крайдер, Фэйн и три их дружка. У Крайдера была в руках черная кожаная сумка. Она была пуста, и на ней были отчетливо видны пятна крови. Он поднял ее перед собой и показал остальным на пятна крови. Фреда Смита там не было.

Я повернулся, чтобы идти обратно в город, и услышал, как люди, находящиеся в хижине, извергая проклятия и угрозы, заговорили о суде Линча.

Я понял, что Смит не стал возвращаться домой по тропинке, а двинулся в сторону холмов. Поэтому я обогнул его хижину и принялся взбираться вверх по склону холма. Подниматься было трудно — песчаная почва уходила из-под ног, и я постоянно оскальзывался.

Вскоре песчаные холмы долины уступили месте голым разноцветным каменным утесам. Время от времени на склонах мелькали тени. Луна висела низко над землей, звезды лили бледный свет. Горы отгораживали небо стеной молчания.

Я вдруг подумал, а знает ли Смит, что произошло?

Спустя некоторое время я увидел, как луч карманного фонарика разрезал тьму у меня за спиной. Охота на человека началась. Двое преступников все подготовили, чтобы переложить их преступление на человека, который его не совершал. И так хитроумно, что он никогда не смог бы доказать свою непричастность к ограблению и убийству. Единственным моим шансом было держаться сейчас между охотниками и их жертвой. Я задумался, а понимают ли остальные трое, что происходит, или их использовали вслепую?

Конечно, у меня не было доказательств, только знание фактов: в ограблении принимали участие двое, Мэне был убит, потому что увидел лицо грабителя. Центральной фигурой происшествия был человек, находившийся в засаде, человек, сделавший первый выстрел.

Я подошел к краю утеса и негромко свистнул.

— Смит! — позвал я. — Фред Смит! Это я, Дасти Данн!

Я не услышал не только ответа, но даже и эха. Пустыня поглощает звуки бесследно. За спиной раздавались звуки погони. Они приближались быстро, ведь у них были фонарики, которые облегчали им путь.

Я знал, что они, вероятно, выстрелят в меня, если заметят. Я снова позвал Смита, на этот раз тише, и снова ответа не было. Я взобрался на вершину утеса, растянулся на камне, который еще хранил тепло летнего дня, и принялся ждать.

Они не заметили моих следов — они просто шли в том же направлении. Подойдя к подножию гор, преследователи разделились на две группы. Гарри Фэйн и Ник Крайдер двинулись по моей стороне ущелья. Я слышал, как они разговаривали между собой.

— Тебе надо получше присмотреть за Дасти Данном, — раздался голос Фэйна.

— Он ничего не сможет сделать, — возразил Крайдер.

— Сразу видно, что ты не фурычишь, — фыркнул Фэйн. — Да он обнюхал всю округу и уже выяснил, что кто-то лежал в засаде за кустами и выстрелил оттуда в Мэнса.

— Откуда ты знаешь?

— Сэм Флинт проболтался кому-то.

— Погоди-ка, нужно обмозговать, — сказал Крайдер. — Это все здорово осложняет.

— А я тебе про что толкую?

Они остановились, и Фэйн продолжал беззаботно болтать, тогда как Крайдер впал в мрачное раздумье.

— Нам надо быть очень осторожными, — кончил свои разглагольствования Фэйн. — Флинт говорит, что Дасти Данн знает, что Мэне сорвал маску и…

Послышался грохот упавшего в ущелье камня.

— Там наверху кто-то есть! — закричал Крайдер и рванулся вперед.

Послышался лай собаки. Крайдер направил фонарик вверх по краю утеса. Несколько секунд луч фонарика беспомощно обшаривал голый каменный склон, а потом выхватил из темноты желтые глаза пса. Луч сдвинулся в сторону и оказался направленным прямо на Фреда Смита.

— Я слышал все, что вы говорили, — сказал он. — Вы вдвоем ограбили кассира.

Я ущипнул себя за руку. Неужели это Фред Смит вышел из укрытия ночной тьмы и направился навстречу двум убийцам, которые просто обязаны убить его, чтобы спасти свою шкуру?

Он шел прямо на них. Крайдер выстрелил. Пуля ударила о камень в нескольких дюймах от Смита. Смит попытался броситься в сторону, потерял равновесие и покатился вниз по склону. Пес кинулся вперед — его желтые клыки, высвеченные лучом фонарика, блестели в злобном оскале.

Когда Фэйн выстрелил во второй раз, я вступил в стычку и тоже выстрелил в направлении луча фонарика. Я промахнулся, но перекрестный огонь заставил их скрыться за камнем.

И тут в происходящее вмешался пес. Он бросился на Фэйна с такой силой, что с гулким стуком ударился о его грудь, и они оба рухнули на землю.

Фред Смит, нагнувшись как регбист, бежал на Ника Крайдера. А Ник Крайдер тем временем тщательно целился. На этот раз ему нельзя было промахнуться.

Я не хотел вмешиваться, но Смит мчался прямо навстречу пуле. У меня был отличный шанс попасть Крайдеру в бедро, поскольку его фигура четко вырисовывалась на фоне луча фонарика, и я выстрелил. Выстрел швырнул Крайдера на землю в тот самый момент, когда Фред Смит уже должен был получить свою пулю.

Раздались крики, к нам уже подбегали люди. Я выпрямился во весь рост на вершине утеса и не дал им подойти сюда. Смит и его пес заканчивали свое ночное представление в ущелье под нами. Через несколько секунд все было кончено, но эти секунды оказались весьма напряженными. Приятели Крайдера были настроены отнюдь не дружелюбно, но у меня в каждой руке было по пистолету, и в конце концов они были вынуждены отправиться в город.

Крайдера пришлось нести на руках, а Фэйн был испуган гораздо сильнее, чем пострадал. Ему удалось закрыть лицо руками, когда пес прыгнул на него, и его руки были сильно искусаны.

После того как мы пришли в город, нам оставалось сделать совсем немного. Мы отыскали украденные деньги, они 15ыли зарыты за домом Крайдера. А пустую сумку, в которой лежали деньги, Крайдер подбросил в хижину Смита. Городок возбужденно гудел всю ночь. Фэйн сделал чистосердечное признание, но попытался переложить всю вину на Крайдера.

Однако Крайдер сумел доказать, что именно Фэйн лежал в западне за кустами. Значит, роковой выстрел в голову потерпевшего был сделан Фэйном. И произошло это потому, что Мэне сдернул маску, которая скрывала лицо Фэйна.

Когда всеобщее возбуждение улеглось, мы поняли, что Фред Смит стал вроде как героем. Сэм Флинт удвоил вознаграждение за поимку убийцы и поделил ее между Фредом Смитом и мной. Я вспомнил, что рассказывал Ник Крайдер: будто настоящее имя Фреда Смита — Фред Гейтс и что он объявлен в розыск полицией Лос-Анджелеса. Однако я не стал никому ничего говорить. Меня наняли отыскать бандитов, а уж распространять слухи Флинт, если хочет, может сам.

Фред Смит исчез на следующий день. Он просто исчез из городка, а с ним исчезли Большая Берта и пес. Никто не знал, когда и куда они уехали, их просто не было в городе.

Почти два месяца я ничего о них не слышал. А через два месяца я получил по почте номер «Лос-Анджелес тайме», в котором была отмечена карандашом небольшая статья.

Сначала статья не показалась мне особенно интересной. На первой странице рассказывалось о суде над тремя директорами одной корпорации, которые обвинялись в подделке документов, присвоении чужого имущества и растрате.

Однако дальше в статье подробно описывалось, как три директора, сговорившись, возложили вину на заместителя директора, который бежал, охваченный паникой, несмотря на свою невиновность. Он прекрасно понимал, что ему никто не поверит, что его слово — ничто против слова трех уважаемых директоров корпорации. Вернувшись в город, он не побоялся встретиться лицом к лицу с директорами, теми тремя, которые ранее выдвинули против него фальшивое обвинение, потребовал дополнительного расследования, довел дело до конца, и суд разоблачил директоров-мошенников.

Заместителя директора звали Фред Гейтс. В статье упоминалось, что, сбежав из города, он взял себе имя Фред Смит.

Они больше не вернулись в Армагосу. Старая хижина старателя стоит пустая. Ветер швыряет пригоршни песка в ее некрашеные доски, а песчинки неустанно и тихонько шепчутся. Чудится, будто старая хижина и непоседливые песчинки непрерывно сплетничают о жизни и обитателях пустыни.

Я часто прислушиваюсь к шепоту песка, и мне иногда начинает казаться, что заброшенная хижина рассказывает песчинкам историю о человеке, который победил маленький страх и вышел на бой против большого страха.

Боб Фэрфилд вышел из такси и направился к выходу на перрон Южного Тихоокеанского вокзала Сан-Франциско с видом человека, который привык путешествовать поездом. Ни в выражении его лица, ни в его поведении не было ничего, что указывало бы на то, что в легкой дорожной сумке, которую он держал в левой руке, он везет бриллианты, стоимость которых равна целому состоянию.

Он небрежно показал контролеру билет до Лос-Анджелеса и двинулся вдоль длинной линии спальных вагонов. Он смотрел внимательно на номера вагонов и, подойдя к вагону номер одиннадцать, не позволил проводнику внести в вагон свою дорожную сумку, а просто назвал номер места и прошел в вагон.

Через восемьдесят секунд проход на перрон будет закрыт. Через сто сорок секунд мощный локомотив тронется с места и потянет за собой цепочку тяжелых спальных вагонов.

Почти все пассажиры уже сели в поезд. На полках с четными номерами были застелены постели. На полках с нечетными номерами сидели пассажиры.

Боб Фэрфилд бросил оценивающий взгляд на попутчиков и вздохнул.

— Все-таки путешествовать приятно, — пробормотал он.

Затем он снял пальто и шляпу, небрежно кинул их за зеленую шторку, отгораживающую нижнюю полку номер семь, и уселся на сиденье н&против. Дорожная сумка стояла рядом с ним, и он опирался на нее одной рукой.

Он еще раз окинул вагон пристальным взглядом и внезапно замер. Боб Фэрфилд подвинулся ближе к краю сиденья, чтобы получше разглядеть только что вошедшего в вагон человека.

В углу вагона, прямо перед дверью, стоял Слик Симмз — знаменитый на всем побережье вор, специализирующийся на краже драгоценностей.

Фэрфилд сразу же узнал Симмза и мгновенно насторожился. Его правая рука осторожно потянулась к пистолету, который был спрятан в потайной кобуре под левой подмышкой. Фэрфилд выпрямился и стал следить за всем с утроенным вниманием, будучи готовым к любым решительным действиям.

Младший партнер торговой фирмы, занимающейся продажей бриллиантов, Боб Фэрфилд знал всех знаменитых воров, подвизающихся на краже драгоценностей. И Слик Симмз занимал в этом списке весьма «почетное», если так можно выразиться, первое место. И тем не менее он был уверен, что его самого Слик Симмз не знает. Боб запомнил Симмза, когда сосредоточенно вглядывался в его лицо в полицейском участке. Полицейские водили Симмза по комнате, а сидящие за экраном торговцы драгоценностями внимательно рассматривали его.

Полиции до сих пор не удалось доказать, что Симмз совершил хотя бы одно преступление. Полицейские были уверены, что на его счету более двадцати краж драгоценностей. Но у них не было ни единой улики.

Боб Фэрфилд пересел на свое место, укрылся за шторкой, отгораживающей нижнюю полку от прохода, и принялся незаметно наблюдать за происходящим в вагоне. Он привык возить с собой бриллианты на тысячу долларов и всегда принимал меры предосторожности против обычных ограблений. Он постоянно придерживался проверенных маршрутов и в купе никогда ни во что не вмешивался.

Пять лет ему удавалось путешествовать без единого прокола. И он начал чуть презрительно относиться к хваленой ловкости воров. Он продолжал брать с собой пистолет, носить дорожную сумку в левой руке уже вошло у него в привычку, и он никогда ни с кем не знакомился в поезде. Однако, если не считать этих простейших правил предосторожности, он путешествовал так же, как и все обычные люди.

Он подумал, что следовало вы выйти из вагона и дождаться другого, более позднего поезда. Бриллианты Уитни были вполне достойны внимания самого Слика Симмза.

Присутствие знаменитого вора в одном с ним вагоне нервировало Боба. Но стук колес, скрип вагона и хлопанье закрываемых дверей возвестили — уже поздно.

Поезд почти не останавливается ночью, если не считать короткой остановки в Сан-Хосе. Утром будет остановка в Санта-Барбаре, и потом они еще раз остановятся, чтобы набрать воды в Сомисе, а после этого поезд проследует без остановок до вокзала Аркейд в Лос-Анджелесе. Если выйти из поезда в Сан-Хосе, то следующего придется ждать долго, и это будет не скорый поезд. Фэрфилд пожал плечами и решил не спать всю ночь.

Симмз прошел по чуть покачивающемуся вагону и уселся на место, которое только что освободил Боб Фэрфилд. Его мягкие, кошачьи движения напоминали движения вышедшего на охоту зверя. Но он был очень осторожен и ни разу не посмотрел на полку напротив. Казалось, окружающее его не интересовало. Он безразлично поигрывал кончиками пальцев, не сводя с них своих серо-стальных глаз.

Поезд набирал скорость. По стеклам били косые струи дождя. За стенами вагона завывал ветер. Однако локомотив резво мчался сквозь грозу со все увеличивающейся скоростью.

Фэрфилд бросил взгляд на других пассажиров вагона. И понял, что билеты проданы даже не на все нижние полки. Внезапно разразившаяся гроза отпугнула людей, и они отменили предполагаемые поездки, поэтому в вагоне было не более восьми или девяти пассажиров.

Симмз вздохнул, откинул голову назад и в свою очередь бегло оглядел вагон. Похоже, он не замечал устремленного на него взгляда Боба Фэрфилда, его пристальное внимание было приковано к полке, находящейся в другом конце вагона. Серые глаза Симмза на секунду-дру-гую задержались на девушке лет двадцати с небольшим, а затем он снова опустил веки и погрузился в задумчивое созерцание собственных пальцев.

В вагон вошел проводник спальных вагонов и двинулся по проходу, собирая билеты. За ним следовал проводник поезда.

Девушка с двенадцатого места явно провела бессонную ночь. Ее глаза припухли и покраснели. Лицо было бледным как бумага, губы побелели. Но ее маленький упрямый подбородок был вызывающе вздернут, а челюсти решительно сжаты. Правая рука стискивала лежащую у нее на коленях сумочку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее взгляд был устремлен на Боба Фэрфилда, и у него не было никакого сомнения — в глубине ее темных глаз светились подозрительность и враждебность.

И тут снова внимание Боба Фэрфилда привлек Слик Симмз. В манере вора было что-то от охотящегося кота, который приготовился к прыжку. В его холодных серых глазах светилась угроза. Он слегка наклонился вперед, и его взгляд не отрывался от затылка девушки с двенадцатого места, который был хорошо ему виден. Чудилось, что он подстерегает мгновение, когда девушка встанет, чтобы сделать бросок.

Проводник наводил в вагоне порядок. Только одна полка была все еще зашторена. Большинство пассажиров уже вернулись из вагона-ресторана. Боб Фэрфилд уловил в выражении лица девушки, сидящей напротив, что-то позволившее ему сделать вывод, что она еще не завтракала. Она явно не только не спала, но и давно ничего не ела.

В этот момент улыбающийся официант поставил поднос на стол, и дверь за его спиной захлопнулась и скрыла от Боба эти два лица, приковавшие к себе его внимание.

Боб налил себе кофе, разломил булочку, потянулся к куску хрустящего, поджаренного бекона и пожал плечами. Фэрфилд не считал себя эгоистом, он просто делал свое дело. И одним из его нерушимых правил было держаться как можно дальше от остальных пассажиров.

Прошло два часа. Поезд миновал перевал Санта-Суса-на, прополз между скалами, спускаясь с гор, с грохотом промчался по долине Сан-Фернандо и наконец вполз под своды вокзала Аркейд в Лос-Анджелесе. Грозовая ночь растаяла под волшебным небом Южной Калифорнии, и солнце лило яркие лучи с темно-голубого неба, на котором не было и следа вчерашних туч.

Боб Фэрфилд намеренно дождался, пока все пассажиры выйдут из вагона. Только после этого он спустился на перрон, и его мягко овеял ароматный воздух юга. Он быстро прошел через пассажирский переход и поднялся на улицу. Здесь он, как обычно, не воспользовался услугами первого подъехавшего к нему такси, а сел во вторую машину, которая и отвезла его в отель.

У Боба всегда бывало достаточно много дел в Лос-Анджелесе, поэтому он мог позволить себе постоянно снимать апартаменты в одном из современных отелей, который фактически стал для Боба Фэрфилда вторым домом. В шкафах висела необходимая одежда, на полке стояло несколько его любимых книг, главное — был маленький, но весьма надежный сейф, так что любому взломщику пришлось бы немало потрудиться — как минимум несколько часов — чтобы извлечь драгоценности.

Фэрфилд конечно же не думал, что его попытаются ограбить в его собственных апартаментах в этом отеле; он просто не хотел носить бриллианты в кармане всякий раз, когда ему нужно было выйти, и в то же время они должны были быть всегда под рукой, чтобы их с легкостью можно было достать в любой момент, когда бриллианты потребуется показать покупателям. Его устроил бы и сейф отеля, если бы не затраченное попусту драгоценное время, когда приходилось класть туда драгоценности или забирать их обратно. Покупатели не любили ждать, поэтому Фэрфилд предпочел оборудовать в апартаментах собственный сейф.

Клерк отеля рассыпался в приветствиях, завидев Боба Фэрфилда. Солнце согрело душу Боба, завтрак был великолепен, и торговец бриллиантами чувствовал, что он в ладу со всем миром.

Он поднялся в свои апартаменты, покрутил цифровой диск на сейфе, открыл дверцу, вынул бриллианты из дорожной сумки, еще раз полюбовался и положил их в сейф, затем набрал на доске новую цифровую комбинацию и вздохнул с облегчением. Несмотря на то, что Боб был уже готов посмеяться над своими ночными страхами, в Слике Симмзе было все же что-то, что вызывало у Боба непроизвольную дрожь. От похитителя драгоценностей исходило неуловимое ощущение надвигающейся угрозы, которое трудно было развеять обычными мерами предосторожности.

— Нервы разыгрались, — пробормотал Фэрфилд.

Он плеснул себе виски довоенного розлива, проглотил его одним глотком и направился к двери. Он хотел спуститься вниз, поговорить с управляющим отелем, потом разыскать кого-нибудь из знакомых, чтобы вместе пообедать, а затем связаться с потенциальными покупателями и начать переговоры о продаже бриллиантов.

Когда он вышел в коридор и повернулся, чтобы запереть дверь, он краем глаза заметил женскую фигуру, проскользнувшую к лифту. Боб не обратил на нее особого внимания, потому что он вообще обращал мало внимания на проходящих мимо женщин, да и не было у него привычки глазеть по сторонам.

И вдруг он неожиданно услышал, как кто-то ахнул у него за спиной. Он скорее почувствовал, чем увидел, быстрое угрожающее движение и, оборачиваясь, заметил блеск вороненой стали.

Перед ним, прижав одну руку к груди, а другой направляя прямо на него автоматический пистолет, стояла темноглазая девушка с места номер двенадцать в поезде.

— Я знала, что вы преследуете меня! — воскликнула она. — Пытаетесь добраться до моего жемчуга? Так вот, господин хороший, с меня хватит! Вы сможете объяснить свое поведение в полиции.

У Фэрфилда от изумления даже приоткрылся рот.

— О чем это вы? И, пожалуйста, направьте свою штуку в другую сторону, — резко сказал он, придя в себя.

— Вы проследили меня до самого поезда, — продолжала она, решительно выпятив подбородок. — Вы пересели в то купе, чтобы быть поближе к моей полке. Но я не спала всю ночь, и вам не удалось ограбить меня. Так вы теперь следили за мной до отеля и даже ухитрились снять номер на одном со мной этаже! Теперь мне все понятно! Я правильно поступила, уволив свою секретаршу. Полиция предупредила меня, что ее видели вместе с каким-то вором, промышляющим кражами драгоценностей. Так это она рассказала вам, какое место у меня в поезде и какой отель я заказала? Что ж, посмотрим, что скажет вам полиция. Идите к лифту! Если шевельнете рукой — я стреляю! Я собираюсь спуститься с вами в холл и сдать вас детективу отеля.

Внезапно весь юмор сложившейся ситуации дошел до Фэрфилда, и он коротко рассмеялся.

— Вы полагаете, что вор — это я? — спросил он.

В темных глазах девушки светилось презрение.

— Не думайте, что вам удастся заговорить мне зубы! — резко выкрикнула она.

Боб Фэрфилд пренебрег ее командой не шевелить руками и нарочито медленно вынул из внутреннего кармана визитную карточку и вручил ее девушке.

— Позвольте представиться. Фэрфилд из «Саттер, Мэдисон и Фэрфилд», торговля бриллиантами. Я постоянно снимаю апартаменты в этом отеле. Управляющий может удостоверить мою личность.

Карие глаза удивленно расширились. Пистолет медленно опустился, а затем исчез в сумочке.

— Бог мой! — воскликнула девушка. — Да ведь я — Грейс Делано из Сиэтла. У меня были деловые контакты с вашей торговой фирмой. Подумать только! Боб Фэрфйлд! А ведь я приняла вас за вора! В прошлом месяце я получила от вас несколько писем… — Она весело рассмеялась. — Дело в том, что у меня при себе очень дорогое украшение. Жемчужное ожерелье из коллекции Поттеров. Вы, наверное, знаете его. Оно в моей сумочке. Приходится рисковать. У меня встреча с покупателем, на которую я ехала, и, когда вы переместились поближе к моей полке в вагоне…

Она дружески протянула ему руку. Фэрфилд пожал ее и поклонился.

— Взгляните, — доверчиво сказала она.

Девушка раскрыла сумочку, и во внутреннем кармане Боб увидел матовый блеск белоснежных жемчужин на фоне черной кожи.

— Мне сделали очень хорошее предложение, и я полагаю, что приму его, — поделилась с ним девушка, настороженно оглядываясь вокруг.

Неожиданно она резко захлопнула сумочку.

По коридору шел мужчина. Он двигался с мягкой кошачьей грацией. Взгляд его холодных глаз был устремлен на Боба Фэрфилда и стоящую рядом с ним девушку, и этот взгляд таил в себе угрозу. За ним следовали два типа весьма зловещего вида. Это могли быть грузчики, носильщики или грабители, во всяком случае, одеты они были соответствующим образом. Из-под сдвинутых на лоб шляп недобро блестели две пары глаз.

Боб Фэрфилд узнал Слика Симмза — знаменитого вора, так и не пойманного полицией. В тот же миг он почти подсознательно окинул быстрым взглядом две угрожающие фигуры, пустынный коридор, в котором вряд ли кто-то кинется на помощь, девушку, жемчуг… и ощутил свое бессилие.

— Быстро сюда! — негромко выкрикнул он.

В его тоне было нечто, что заставило девушку безоговорочно подчиниться. Боб повернул ключ в замке, распахнул дверь и торопливо втолкнул девушку в свои апартаменты.

Слик Симмз что-то сказал своим парням, и все трое почти бегом бросились в его сторону. Но Боб Фэрфилд уже успел выдернуть ключ из замка, прыгнуть внутрь и закрыть дверь на задвижку. Он еще несколько секунд настороженно стоял у двери, прислушиваясь.

Девушка испуганно смотрела на него, и ее бледные губы приоткрылись.

— Что случилось? — спросила она.

— Тут Слик Симмз, — нахмурившись, ответил Боб, — знаменитый похититель драгоценностей. Это он следил за вами всю дорогу. Он ехал с нами в одном вагоне. Я узнал его, поэтому и перешел в другое купе. Я боялся, что он установил слежку за мной. Ведь я вез бриллианты Уитни.

Карие глаза девушки испуганно расширились, но через мгновение в них появились искорки смеха.

— Подумать только — я даже не знала, что он едет со мной в одном вагоне, и просидела всю ночь без сна, потому что боялась вас!

— Однако ваша настороженность, возможно, спасла вас от ограбления. Вы говорили, что вашу секретаршу видели с похитителем драгоценностей? Знаете Ли, как. это просто? Он мог подкупить девушку из вашего офиса. Нас всех подстерегают одни и те же опасности. Информация о том, что мы везем, и номер вагона, в котором едем, — вот и все, что нужно грабителю. Конечно, я — сильный мужчина и вполне могу постоять за себя. А вот вам не следовало бы одной возить драгоценности.

— Он там ждет? — спросила девушка, указав на дверь.

— Не знаю, но все-таки позвоню в полицию, пусть задержат его хотя бы для проверки, — ответил Боб, потянувшись к телефону.

— О нет, пожалуйста, не надо, — умоляюще заговорила девушка. — Понимаете, это наверняка попадет в газеты. А клиент, с которым я веду переговоры о продаже жемчуга, не станет покупать его ни в коем случае, если дело получит огласку. Я поэтому и приехала одна, чтобы никто ничего не знал… конечно, я не имею права быть такой эгоистичной. Ведь у вас бриллианты Уитни, и вы, наверное, беспокоитесь из-за них?

Боб Фэрфилд рассмеялся. Он начал чувствовать себя хозяином положения и, естественно, испытывал законную гордость.

— Только не я. У меня — личный сейф, вскрыть его не по зубам даже опытному взломщику, понадобится не менее нескольких часов, да и то при условии, если у него будет ацетиленовый резак. Я всегда кладу свои камни в личный сейф, как только переступаю порог апартаментов. И поэтому никогда не испытываю беспокойства из-за них.

Рука девушки тут же нырнула в сумочку и вытащила нить жемчуга.

— Не могли бы вы… может быть, вы… если это, конечно, не очень смело с моей стороны… всего на два часа…

Боб потянулся к жемчугу. Ему было достаточно бросить беглый взгляд на ожерелье, чтобы понять, что перед ним — подлинный и очень дорогой жемчуг, равного которому он никогда не видел.

— Вовсе нет, это меня нисколько не затруднит, — вежлцво сказал он.

Обладание таким жемчужным ожерельем было своего рода визитной карточкой, которая могла засвидетельствовать личность девушки.

Он склонился под сейфом, набрал комбинацию цифр, достал из сейфа коробочку с бриллиантами и опустил туда жемчужное ожерелье.

— Я очень рад помочь вам, мисс Делано. Странно, что мы ранее никогда не встречались с вами. Я думал о вас несколько дней назад, когда диктовал секретарю письмо с просьбой подыскать для нас несколько подходящих бриллиантов для выполнения одного заказа. Вы ведь работаете в Сиэтле уже два или три года? Моя секретарша говорила мне, что знакома с вами.

— Три с половиной года, — кивнула девушка. — Извините, не дадите ли мне на минуточку ожерелье? Я чуть не забыла — там погнута застежка, и надо бы поправить, прежде чем показывать жемчуг покупателю.

Боб вручил ей футляр и внимательно следил, как она поставила его на стол, вынула оттуда ожерелье и умелыми пальцами поправила застежку. Потом она подержала ожерелье на вытянутой руке, любуясь какое-то мгновение, и бросила взгляд внутрь футляра.

— О, бриллианты Уитни! — воскликнула она и окинула их оценивающим взглядом эксперта.

С футляром в руках она подошла к окну, чтобы получше рассмотреть бриллианты, и даже вынула некоторые из них, поднесла ближе к свету. Как только она положила бриллианты обратно в футляр, резко и настойчиво зазвонил телефон. Фэрфилд снял трубку и несколько секунд молча слушал, что говорят на том конце линии.

— Я не желаю видеть мистера Симмза, — пролаял он в трубку и бросил ее на рычаг.

— Вы только представьте себе! Этот ворюга Симмз заставил телефониста позвонить мне и сказать, что он желает немедленно встретиться со мной по очень важному делу.

Девушка звонко рассмеялась, и Боб почувствовал, что ему приятно слышать ее мелодичный смех.

— Должна заметить, что он наверняка не отказался бы увидеть нас сейчас! Что ж, мне пора идти. Я зайду к вам за ожерельем после обеда. Тысяча благодарностей!

Она протянула Бобу руку, и молодой человек, пожимая ее, ощутил бархатистую гладкость нежной кожи. Он взглянул девушке в глаза и с огромным удовольствием увидел, что подозрительность в них сменилась чем-то весьма близким к восхищению.

— Вы очень, очень умны, — смущенно пробормотала девушка.

Боб протестующе взмахнул рукой, но в этот момент он был совершенно с ней согласен.

Девушка покинула его апартаменты, и Боб запер сейф, созвонился с потенциальными покупателями и отправился пообедать.

— Доверчивая малышка, — пробормотал он, шагая по коридору к лифту. — Подумать только! Оставила у меня такой жемчуг и даже не потребовала расписки!

Первый покупатель пришел без двадцати пяти три.

Боб предложил ему виски с содовой и сигары, а сам подошел к сейфу, открыл его и вынул футляр с камнями. Он стоял спиной к покупателю достаточно долго, чтобы успеть вынуть из футляра жемчуг и опустить его в карман. После этого он повернулся, открыл футляр и протянул его покупателю.

— Самый лучший набор бриллиантов на всем побережье, — сказал он.

— Да-да, я знаю. Я наслышан про достоинство этих камней, — кивнул покупатель и отошел с футляром к окну, чтобы рассмотреть их как следует.

На мгновение повисла тишина, и вдруг у покупателя вырвалось неожиданное восклицание. Потом он сердито прошипел, как могла бы зашипеть потревоженная змея:

— Это что, неудачная шутка?

Боб, раздраженный тем, что с ним заговорили таким тоном, подошел к окну:

— Шутка? Что вы хотите этим сказать? Я не привык, чтобы меня…

И в этот миг ему почудилось, что весь воздух выпустили из его легких — он задыхался.

Камни, блестевшие в ярком дневном свете, падающем из окна, вовсе не были бриллиантами Уитни. В футляре лежали не простые обычные стразы, а прекрасно подобранные цирконы. На фоне белой подкладки футляра они искрились разноцветными блестками, но опытный глаз знатока мог сразу отличить подделку.

Холодный пот выступил на лбу Боба Фэрфилда.

Он торопливо сунул руку в карман и вытащил нитку жемчуга. Грубейшая подделка! На свету «жемчужины» выглядели тем, чем и были на самом деле, — перламутровыми бусинами.

— Она провела меня! — воскликнул торговец бриллиантами и бросился к телефону.

Через два часа, когда офицер полиции рассказывал ему о расследовании, проведенном по горячим следам, Боб понял, что на этот раз ему крупно не повезло.

— Настоящая Грейс Делано была обнаружена связанной и с кляпом во рту в автомобиле в Сакраменто, — сообщил детектив. — Она отправилась в поездку с ниткой жемчуга из коллекции Сидни Поттера. В дороге ее ограбили, и жемчуг оказался в руках воров. Но мы задержали Слика Симмза. Он как раз выходил из отеля, когда мои люди схватили его. Я еще не говорил с ним, но сейчас нам представится такой шанс.

Раздался стук в дверь. Когда Фэрфилд распахнул ее, он оказался лицом к лицу с полицейским, детективом отеля и Сликом Симмзом — знаменитым вором, которого полиции до сих пор не удавалось взять с поличным.

— Кому я обязан задержанием? — спросил Симмз тихим голосом, в котором явственно слышалась угроза. — Моему адвокату необходимо знать, против кого ему придется подавать иск за незаконный арест и преследование?

— Да, конечно, — рассмеялся детектив, — а пока ты мог бы и рассказать нам, зачем ты звонил мистеру Фэрфилду в апартаменты? Твой телефонный звонок раздался как раз тогда, когда твоя сообщница подменяла футляры с драгоценностями. Пока мистер Фэрфилд говорил по телефону, она быстро со всем справилась.

Симмз внимательно взглянул на лица присутствующих и лишь потом медленным, бесстрастным, как и лицо, голосом начал:

— Я шел по коридору и увидел этого джентльмена вместе с девушкой. Случайно я узнал ее. Эта девушка — Крошка Милли — лучшая в стране похитительница драгоценностей. Я подумал, что молодого человека следует предупредить. Поэтому я спустился в холл и предложил телефонисту позвонить ему в апартаменты и попросить его встретиться со мной. Однако молодой человек в исключительно грубой форме отказался со мной увидеться, и если в результате своей невежливости он понес ма-териальный урон, то я этому только рад.

Детектив посмотрел на Фэрфилда. Фэрфилд посмотрел на детектива.

— Пройдите сюда, пожалуйста, сэр, — сказал детектив, предлагая Фэрфилду выйти в коридор.

— Эту пташку бесполезно запугивать, — объявил детектив, указывая большим пальцем на закрывшуюся за ним дверь. — Если хотите, я продолжу допрос, но мы ничего не добьемся. И он подаст на вас в суд, если вы подпишете заявление с просьбой о его аресте. Он знает, что он может делать, а что — нет. Он всегда разрабатывает новые планы. Если он хотя бы раз повторился, у нас появился бы шанс предъявить ему обвинение. Однако он знает это и всегда выступает с чем-нибудь новеньким. У себя в агентстве мы называем его «хитрой молнией», потому что он никогда не ударяет дважды в одно и то же место.

Фэрфилд глубоко вдохнул и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— Теперь, когда вы поймали его, вы что, собираетесь его отпустить?

— Если хотите написать заявление, пожалуйста, — пожал плечами детектив. — Но вам, наверное, лучше все же сначала поговорить с адвокатом. В конце концов, что у вас есть против него? Он ехал вместе с вами в одном вагоне, а в отеле позвонил вам по телефону, как он говорит, чтобы предупредить вас о воровке.

Фэрфилд провел ладонью по вспотевшему лбу. Мысли беспорядочно путались.

— Неужели вы не можете проследить его действия в течение, скажем, предыдущей недели и как-то связать его с девушкой?

Детектив коротко и очень горько рассмеялся:

— Я бы отдал свое полугодовое жалованье, чтобы посадить его под замок, и мы уже неоднократно пытались проследить его действия до совершения преступления. Это бесполезно — все равно ничего не обнаружится. А в следующий раз у него уже готова совершенно новая схема и он действует совсем пр-другому.

Фэрфилд вернулся к своим апартаментам и резко распахнул дверь.

— Убирайся отсюда! — крикнул он в лицо вору.

— А вам я посоветую уволить вашу секретаршу или того, кто знал о вашей поездке и заказывал билеты на поезд, — обратился детектив к Фэрфилду.

Слик Симмз замер на полпути к двери.

— Сомневаюсь, что это имеет смысл… сейчас, — заметил он, — если, конечно, вы позволите мне вмешаться в вашу беседу. Понимаете, молния никогда не бьет в одно место дважды.

С этими словами он поклонился, вышел из апартаментов и направился по коридору к лифту крадущейся походкой, похожей на походку кота на охоте.

Фэрфилд обернулся к детективу и неожиданно для себя усмехнулся.

— Вот это наглец! — воскликнул Боб с ноткой восхищения в голосе. — Он знает, что вы поймаете его с поличным, вздумай он дважды прибегнуть к одному и тому же плану.

Детектив согласно кивнул, но на его губах не было и тени улыбки, а в его глазах горела жгучая ненависть.

— Когда-нибудь он сделает ошибку и окажет сопротивление при аресте… — пробормотал он.

Но Фэрфилд продолжал улыбаться:

— Только не этот тип. Я уверен, что он получает радость от похищений. Но теперь он мне не страшен. Вы говорите, что он — как молния, которая никогда не ударяет дважды в одно и то же место. Так будем же благодарны ему за это!

Из дальнего конца коридора донесся лязг дверей лифта? Это Слик Симмз, «хитрая молния», отправился навстречу очередной своей авантюре.

Дождь, начавшийся с вечера как изморось, ночью превратилась в ливень и шел до сих пор. Крупные холодные капли падали стеной. Края брюк Джерри Марра были забрызганы, туфли промокли насквозь, а светло-коричневый плащ под дождем превратился в темно-коричневый.

Марр стоял перед дверью офиса, пытаясь мокрыми замерзшими пальцами вставить ключ в замок. Наконец это ему удалось, он повернул ключ, открыл дверь и включил свет. Его офис представлял собой когда-то обычную комнату, которая теперь была разделена матовой стеклянной перегородкой на крошечную приемную и средних размеров кабинет.

Джерри наклонился, чтобы поднять пришедшую почту. Почта состояла из двух писем, адресованных Джерри Марру, детективное агентство. Марр разглядывал письма, а с полей его шляпы капала вода. Оба конверта по виду были очень похожи на рассылаемые частной первоклассной почтой, но опытный детектив мгновенно понял, что на самом деле это рекламные проспекты, за полцены доставляемые почтой.

Джерри прямиком отправил их в корзину для мусора, даже не потрудившись распечатать. Он снял шляпу и стряхнул с нее дождевую влагу. Затем повесил ее на крючок, вбитый рядом с зеркалом, и осторожно высвободился из мокрого плаща. Повесив плащ, он достал из бокового кармана свернутую газету и направился в кабинет, чтобы почитать об убийстве Элейн Диксмер.

Вероятно, другие читатели газеты набросились на эту статью из какого-то мрачного любопытства или ради того, чтобы посмаковать подробности очередной скандальной истории. Но Джерри Марр делал это лишь из деловых побуждений. В его позе не было ничего расслабленного, он весь подобрался, как охотничий пес, учуявший дичь. Упершись локтями в столешницу и придерживая руками листы газеты, он, сосредоточенно нахмурившись, изучал содержание статьи.

Окончив читать, он оттолкнул дешевое скрипучее вращающееся кресло от узкого письменного стола, подошел к окну, залюбовался непрестанно льющимися потоками дождя, которые падали на стеклянную крышу ресторана, расположенного двумя этажами ниже. Через несколько секунд он резко развернулся на каблуках, снова уселся в свое вращающееся кресло и раскрыл перед собой газету. Он читал ее, страница за страницей, внимательно изучая все статьи и хроники, имеющие касательство к криминальным новостям.

На четвертой странице он заметил заголовок: «Кто-то рассыпает гвозди на дорогах в районе Гайд-парка».

Марр прищурился и сосредоточенно прочел хронику, в которой сообщалось, что таинственный «рассы-патель гвоздей», который в течение всей прошлой недели рассыпал большие кровельные гвозди на различных улицах города, снова принялся за рассыпку гвоздей в районе Гайд-парка. Некий автомобилист заявил в полицию о том, что заметил на улице в районе Гайд-парка человека с метлой, который сметал с дороги кровельные гвозди. Поскольку автомобилист не видел рядом никакой машины, то он сделал вывод, что человек с метлой был одним из обитателей домов, расположенных в этом районе, который по собственной инициативе решил очистить дорогу от рассыпанных на ней гвоздей.

Так как никаких жалоб в полицию не поступало, то в расследовании этих хулиганских выходок полиция особенно не усердствовала.

Марр, который был убежден, что самые существенные улики всегда связаны с кажущимися совершенно незначительными фактами, занес в свою записную книжку имя и адрес автомобилиста. Короткий поиск в телефонном справочнике — и Марр набрал номер телефона. Трубку сняла женщина.

— Автомобильный клуб, — представился Марр. — Могу ли я поговорить с человеком, который заявил в полицию о том, что он обнаружил кровельные гвозди на проезжей части дороги в районе Гайд-парка?

После небольшой паузы в трубке послышался мужской голос:

— Говорит Клайд Тримбл. Что вы хотите узнать?

— В каком точно месте вы наткнулись на те гвозди? — спросил Марр.

— Я не натыкался на них, — объяснил Тримбл. — Шел дождь, и я заметил человека прямо посреди дороги. Я подумал, что это, наверное, грабитель, и резко свернул в сторону. Потом я увидел, что у человека в руках метла и он сметает с дороги гвозди. Он помахал мне рукой, чтобы я проезжал. Я решил, что он из автоклуба, но тут я припомнил, что рядом с ним не было его машины. И я сообщил про человека и про гвозди в полицию. Но полиция ничего не предприняла по этому поводу.

— Это произошло вечером во вторник?

— Да.

— Где конкретно находилось то место в районе Гайд-парка?

— Не помню, — ответил Тримбл. — Где-то неподалеку от Белтон-Драйв.

— Вы помните время, когда это произошло?

— Приблизительно около девяти часов вечера.

— Вы можете описать этого человека? — спросил Марр.

— Нет, не могу. Знаете, как бывает в позднее время. Шел дождь, и я очень спешил. Я ехал из Сентервилля и, чтобы срезать путь, повернул на Гарвер-Вэй, взобрался по склону холма и спустился через район Гайд-парка. Мне так ближе добираться до дому.

— Значит, это произошло на Белтон-Драйв?

— Именно так. Как раз за несколько метров перед поворотом на Олив-стрит.

— Хорошо. Мы разберемся с этим, — сказал Марр и положил трубку прежде, чем его собеседник начал бы задавать ему нежелательные вопросы.

Марр развернул карту-схему города и понял, что происшествие с гвоздями было совсем недалеко от того места, где убили Элейн Диксмер. Значение этого совпадения, если в совпадении, конечно, было какое-либо значение, ускользнуло от полиции, так как мелкие жалобы поступали в полицию сплошным потоком, а затем этот поток распределялся по разным отделам, и факты просто никто пока не соединил воедино.

Но у Джерри Марра было больше времени, да и любопытством он не был обделен, поэтому он и пытался как-то связать в уме эти факты. Надо сказать, что даже при его богатом воображении ему не очень-то верилось в то, что между человеком, сметающим с дороги кровельные гвозди, и убийством есть какая-то связь. И все же Джерри понимал, что для его сограждан весьма необычно добровольно выйти в ливень из дому и начать мести с дороги гвозди в заботе о безопасности проезжающих автомобилистов.

Он оттолкнул кресло, встал, закурил сигарету и задумался. Казалось, его проницательный взгляд проникал сквозь мрачные стены его жалкого офиса. Его воображение — качество, которого, по его мнению, катастрофически не хватало полицейским, — лихорадочно работало.

Внезапно он погасил сигарету, вышел в узкую приемную, взял с полки пластиковую карточку с нарисованным на ней будильником с двумя латунными стрелками. На карточке было написано: «Уехал по делам. Буду в…»

Марр установил стрелки часов на десять тридцать, надел свою сырую шляпу, втиснулся в непросохший плащ, выключил свет, повесил на дверь табличку и нырнул на улицу, под дождь.

Он держал свой потрепанный дешевый автомобильчик на стоянке напротив дома. Сторож автостоянки, сидевший в застекленной кабине, стекла которой запотели от зажженной газовой плитки, узнал Марра и махнул рукой в направлении его машины.

Джерри прошлепал по лужам, открыл дверцу машины, завел мотор, включил «дворники» и выехал со стоянки.

Белтон-Драйв ответвлялась от Олив-стрит и, петляя, шла вверх между двумя холмами. В потоках непрекраща-ющегося дождя узкая улица была похожа на вьющуюся по дну каньона блестящую змею. Дальше, за холмами, высокие горы Южной Калифорнии врастали в свинцовые, наполненные влагой тучи, зловеще нависающие над белыми домиками, рассыпавшимися по холмам вокруг Белтон-Драйв.

Джерри Марр включил вторую передачу, и его машина медленно, но упорно поползла вверх. Дом, где была убита Элейн Диксмер, выглядел темным и заброшенным. В газетах этот дом описывался как «экзотическое любовное гнездышко». Сейчас, сумрачным дождливым утром, дом казался таким же мрачным и безжизненным, как гостиная ночного клуба в девять утра.

Перед домом были припаркованы две машины. На лобовом стекле одной из них была видна табличка «Пресса». Второй автомобиль был частным, и сразу бросалось в глаза, что его владелец, выбирая автомобиль, ориентировался прежде всего на высокую цену, а не на характеристики.

Марр развернулся на месте, проехал немного назад и остановил машину, не выключая двигателя, в пятидесяти метрах от дома. Он выбрался из-за руля, надвинул шляпу поглубже на лоб и, разбрызгивая текущую под ногами воду, отправился вверх по улице.

Он не прошел и пятидесяти метров, как заметил на обочине дороги блеск металла. В небольшом углублении у тротуара лежала кучка длинных кровельных гвоздей с широкими шляпками, которые неизвестный доброжелатель смел с проезжей части.

Марр постоял у кучки гвоздей, внимательно разглядывая ее, а потом резко повернулся, ступил на раскисшую почву и двинулся вверх по глинистому склону. Он направлялся туда, где небольшие низкие кусты окаймляли размокшую желто-соломенного цвета траву, сгоревшую под жарким южным солнцем в течение сухого летнего сезона.

Марр тщательно обыскивал кусты. Его ноги промокли насквозь. Из хлюпающих кожаных туфель при каждом шаге сочилась вода. Капли дождя глухо стучали по полям его шляпы и сбегали ручейками по плащу.

Ему пришлось довольно долго лазить по кустам, прежде чем он нашел то, что искал, — размокшую картонную коробку с приклеенной на ней белой этикеткой. На этикетке было написано: «Большие кродельные гвозди». Приподняв коробку за один угол так, чтобы тусклый свет пасмурного дня падал на этикетку под нужным углом, Марр заметил на гладкой поверхности этикетки след от написанной карандашом цены.

Марр очень осторожно сложил коробку, сунул ее в карман плаща и начал спускаться по скользкому склону холма. Он вернулся к своему автомобилю, сел за руль и помчался по дороге.

Через полмили он заметил маленькую заправочную станцию. Она размещалась на небольшом клочке земли между жилым домом и дорогой и состояла из двух бензоколонок, над которыми был выстроен деревянный навес. Марр въехал под навес и нажал на клаксон.

Через мгновение из дома вышел мужчина лет сорока и на ходу крикнул:

— Иду! Хотите заправиться?

— Залейте пять галлонов, — сказал Марр, — и проверьте масло и воду. — Потом он открыл дверцу машины и, выходя, заметил: — Давно не было такого ливня.

— Да-а, дождя очень не хватало.

— Я слышал, у вас тут случилось убийство где-то неподалеку во вторник?

— Ага.

— И что, полиция уже нашла кого_гнибудь?

— Сомневаюсь.

— А вы заделывали проколотые шины вечером во вторник?

Мужчина перестал возиться с бензином и подозрительно взглянул на Марра:

— А почему вы спрашиваете?

— Просто интересно.

Мужчина снова принялся качать бензин, так и не ответив на вопрос.

— Неплохое у вас тут местечко, — снова начал разговор Марр.

— Ага.

— По ночам работаете?

— Нет, только до десяти вечера.

Марр достал из кармана десятидолларовую бумажку, сложил ее пополам и принялся вертеть в пальцах. Когда мужчина закончил заливать в бак бензин, Марр протянул ему десятку.

— Протирать ветровое стекло в такую погоду не стоит, — решил он.

Затем он тщательно пересчитал сдачу, опустил ее в карман и сказал:

— Я хочу знать все о человеке, который чинил у вас проколотые шины вечером во вторник.

— А что с ним такое?

— Какой у него был автомобиль?

— А вам зачем?

— Я из автомобильного клуба, — объяснил Марр. — Кто-то рассыпал поперек дороги кровельные гвозди. Я нашел пустую коробку из-под этих гвоздей. И теперь я хочу найти человека, который мог бы подать заявление в полицию.

— А почему вы сразу не сказали? — спросил мужчина. — Я записал номер машины. У него где-то в ста метрах отсюда спустили сразу левое переднее и правое заднее колеса. Я вчера поднялся по дороге, но ничего там не нашел.

— Вы прошли недостаточно далеко, — предположил Марр. — Хорошие шины спускают не сразу после того, как их проколет, к примеру, гвоздь. А тот парень знает, что вы записали его номер?

— Нет. Я сказал ему, что он должен подать заявление в полицию, но он не захотел, сказал, что толку все равно никакого не будет. Здесь в окрестностях уже было несколько таких случаев с гвоздями.

— Да, я знаю, — подтвердил Марр. — Мне бы хотелось узнать фамилию того человека.

— Не могу вам сказать фамилию, я записал только номер машины. На всякий случай, понимаете?

— Ну что ж, давайте тогда номер. — Марр постарался, чтобы его просьба прозвучала как можно небрежнее.

Мужчина вошел в дом, открыл кассу, вынул из нее грязный листок бумаги, на котором был записан номер машины, и вручил его Марру. Марр открыл свою записную книжку и вложил в нее листок.

Мужчина неловко помялся, а затем выпалил:

— Я хочу, чтобы вы мне его вернули. Вы можете списать себе номер.

— Конечно, — ответил Марр, — но он вам больше не понадобится. С этого момента его делом займусь я.

Мужчина упрямо молчал, и Марру пришлось открыть записную книжку, вынуть ручку и аккуратно переписать номер машины в книжку. Затем он вернул засаленный листок хозяину и заметил:

— У вас тут неплохое местечко.

— Ага.

— Я как раз подыскиваю что-нибудь в этом роде — местечко, где бы я мог осесть, заняться своим бизнесом и к тому же приторговывать бензином.

— Вашим бизнесом? — переспросил мужчина.

— Да. Я занимаюсь рассылкой товаров по почте.

Мужчина немного подумал и сказал:

— Моя фамилия Хендерсон. Я могу уступить вам автозаправку.

— Рад познакомиться с вами, Хендерсон. Моя фамилия Марр. И сколько же вы за нее хотите?

— Ну, я не знаю. Я еще не думал о цене. Я хорошо зарабатываю на этой автозаправке, а поскольку я тут живу, мне не приходится платить никакой арендной платы и…

— Послушайте, Хендерсон, — прервал его Марр, — обдумайте мое предложение. Решите, сколько вы хотите получить за это местечко с автозаправкой. Когда определитесь, дайте мне знать, и мы…

— Три тысячи долларов, — вдруг выпалил Хендерсон.

Марр задумчиво оглядел дом.

— Это довольно большая сумма, — прикинул он.

— Вы же не видели его внутри, мистер.

— Я даже еще и не видел этого трехтысячедолларово-го местечка, — засмеялся Марр.

Хендерсон рассмеялся вместе с ним и сказал:

— Я не стал бы продавать его, если бы мне не хотелось уехать куда-нибудь из этого засушливого края,

— Сегодняшний денек, похоже, не очень сухой, — пошутил Марр.

Хендерсон вежливо улыбнулся и согласился — да, мол, уж сухим его никак не назовешь.

— А как насчет двух с половиной тысяч наличными? — спросил Марр.

Хендерсон пристально и явно заинтересованно всмотрелся в него заблестевшими глазами.

— Черт побери! — воскликнул он. — Думаю, вы действительно хотите заполучить это место?

— Возможно, — ответил Марр.

— А как вы узнали, что оно продается?

— Никак. Я просто ищу подходящее место.

— Тогда входите и посмотрите все как следует. Если вы ищете подходящее место, лучше вам не найти.

— А кто-нибудь из живущих выше на холме заправляется у вас регулярно? — спросил Марр.

— Нет.

— Ну что ж, я буду иметь вас в виду, — небрежно бросил Марр. — Две с половиной тысячи — большая сумма, я рассчитывал истратить поменьше. Если я не найду ничего лучше, я свяжусь с вами.

В зеркало заднего обзора Марр увидел, что хозяин автозаправки внимательно всматривается в номер его машины. Несколько секунд Хендерсон глядел ему вслед через окошко кассы, потом его губы зашевелились, голова опустилась, и Марр по движению его плеч понял, что он записывает номер его машины.

Марр распахнул дверь, на которой висела табличка «Фрэнк У. Гост». В приемной для клиентов никого не было. Все стоящие там зеленые кожаные кресла были повернуты к доске, на которой время от времени вывешивались цены и другая информация о продаже. Марр даже не заметил этой доски. Он направился прямо к стойке, за которой работали телефонистка и стенографистка, и при каждом шаге его насквозь мокрые туфли противно чавкали.

Марр подошел к полукруглому окошку с надписью «Информация», и телефонистка, сидящая там, вопросительно взглянула на него.

— Мне нужен мистер Г ост, — сказал он после паузы. — Передайте ему мою визитную карточку.

Марр вынул из кармана кожаный футляр для визиток, извлек из него обычную деловую визитную карточку и вручил ее девушке.

— Вам назначена встреча? — спросила девушка, бросив неуверенный взгляд на стенографистку.

— Нет, — ответил Марр. — Просто отнесите ему мою визитную карточку.

— Я скажу ему, что вы хотите с ним поговорить, если вы объясните мне, что…

— Передайте ему мою визитную карточку, — в третий раз настойчиво повторил Марр. — Иначе, я войду к нему сам.

Телефонистка передала карточку стенографистке, и та вошла в кабинет, чтобы через несколько секунд снова появиться в приемной и ледяным тоном заявить:

— Мистер Гост не припоминает вас, мистер Марр. Если вы соблаговолите сказать, по какому делу…

— Черт побери! — воскликнул Марр. — Придется войти самому.

Фрэнк Гост, который сидел за большим, орехового дерева столом, раздраженно поднял голову, когда в кабинет вошел Марр. Мистеру Госту было под пятьдесят. У него были светло-соломенные волосы и голубые глаза навыкате. Белки его глаз были покрыты сеточкой воспаленных красных прожилок, но сам Фрэнк У Гост был крупным, подвижным и довольно агрессивным мужчиной.

— Убирайтесь отсюда к чертовой матери! — рявкнул он.

Марр придвинул кресло и уселся в него.

Гост поднял телефонную трубку и проревел в нее:

— Пришлите Джонсона!

Когда он швырнул трубку на рычаг, Марр небрежно сказал:

— Вы попались.

Гост молча окинул его враждебным взглядом, а затем взял со стола несколько писем и принялся читать их, решив, по всей видимости, не обращать внимания на нежелательного визитера.

— Вы попались, — повторил Марр, — и, чтобы выбраться из этого целым и невредимым, вам придется заплатить. Это моя специальность. Я смогу помочь вам выбраться.

— Шантаж? — с сарказмом в голосе поинтересовался Гост.

— Именно, — спокойно ответил Марр. — Полиция, конечно, может поинтересоваться парнем с автозаправки, но это маловероятно. Эти ребята специально все подстроили, чтобы иметь возможность шантажировать вас. Может быть, им хотелось избавиться от нее так же сильно, как и вам? Сейчас вы радуетесь тому, что Элейн Диксмер исчезла с вашего пути. Но вы еще ничего не знаете. Подождите, скоро вас начнут шантажировать убийством.

Пальцы Госта разжались, и письмо, которое он держал в руках, упало на стол. Его голубые глаза с недоверием уставились на Марра.

— Кто… кто вы такой? — спросил он.

— Я занимаюсь расследованиями, — ответил Марр. — Если угодно, частный детектив. Бизнес не идет ко мне, и я решил разыскать его сам.

— И почему же бизнес не идет к вам? — с подозрением в голосе спросил Гост.

— По той же причине, что и ко всем остальным, — пошутил Марр. — Но прошу запомнить раз и навсегда: никакая проклятая депрессия со мной не справится.

— Уверен, это очень интересно, — сказал Гост. — Но, если бы я хоть чуть-чуть представлял себе, о чем речь, мне было бы еще интереснее.

— Чепуха! — возразил Марр.

Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге возник высокий крупный мужчина, который, бросив враждебный взгляд на Марра, спросил у Фрэнка Госта:

— Вы звали меня, мистер Гост?

— Нет, — ответил Гост. — Ошибка. Выйдите и закройте дверь.

Когда Джонсон тихо удалился, Гост поднял трубку телефона и велел телефонистке:

— Проследите за тем, чтобы меня в течение нескольких минут никто не беспокоил. — Он положил трубку на рычаг и, повернувшись к Марру, снова заговорил: — Не надейтесь, что это что-то значит. Я просто пытаюсь выяснить, сколько вы выпили?

— Как угодно, — ответил Марр. — Мой уход — ваши похороны. Если вам нравится ходить вокруг да около, можете продолжать в том же духе. Если бы вы не знали, о чем я веду речь, вы бы уже давно вышвырнули меня за дверь. Я не смогу вытащить вас, если вы не выложите на стол все карты.

Покрасневшие глаза Госта недобро уставились на детектива.

— Если вы думаете, что я выложу на стол карты прежде, чем увижу ваши, вы — псих! — сказал он.

Марр лишь на мгновение задумался и тут же согласился:

— Резонно. Во вторник около девяти часов вечера в доме на Белтон-Драйв была убита Элейн Диксмер. Ее сосед слышал крик, а затем увидел, как по ступенькам дома сбежал какой-то человек, сел в большой желтый автомобиль и уехал. Марку автомобиля сосед указать не может. В тот же вечер на Белтон-Драйв кто-то рассыпал кровельные гвозди. Если вы прочтете газету, вы увидите там заметку о том, что некий автомобилист видел человека, который сметал гвозди с дороги. В конце Белтон-Драйв, неподалеку от перекрестка с Олив-стрит, есть автозаправочная станция. Где-то в пять минут десятого во вторник вечером вы въехали на эту автозаправку. У вас спустили две шины, в каждой из которых застрял большой кровельный гвоздь. Хозяин автозаправки записал номер вашего автомобиля. Теперь прикиньте все сами. Когда вы ехали к дому Элейн Диксмер, на дороге не было никаких гвоздей, когда вы возвращались обратно, на дороге были рассыпаны гвозди. Через несколько минут едет другой водитель, и он видит человека, сметающего гвозди с дороги. Каков будет ваш ответ? — Марр замолчал.

Гост взял со стола карандаш и принялся вертеть его в пальцах.

— Продолжайте, — сказал он, — у вас прекрасно получается.

— Ответ таков: гвозди были там рассыпаны специально для вас, — пояснил Марр. — Это значит, что вы не совершали убийства — я говорю о своем мнении, а не о мнении жюри присяжных. А сейчас важно то, что думаю я. Те типы были осведомлены, что вы приедете. Они знали также, что Элейн Диксмер будет дома одна. Им было известно, что у вас есть мотив для убийства. Это, скорее всего, означает, что она пыталась вас шантажировать. Они рассчитывали, что, если что-то случится и вам удастся скрыться с места происшествия, вы попытаетесь бежать. Они хотели быть уверены, что смогут доказать, что в данное время вы находились поблизости от места убийства. И они добились этого, заставив вас остановиться на автозаправке. Они, конечно, не предполагали, что владелец автозаправки запишет номер вашей машины. Им не нужно было, чтобы у полиции появились зацепки, но им необходимо, чтобы владелец автозаправки смог узнать вас, если он вас еще раз увидит. Ладно. К чему это все ведет? К шантажу.

— Вы — ненормальный, но общение с психом — новый опыт для меня, а я люблю все новое. Думаю, когда вы закончите свои страстные разглагольствования, вы предложите мне купить у вас страховой сертификат.

— Именно, — спокойно подтвердил Марр. — Только не тот страховой сертификат, который обеспечит деньги вашим родственникам после того, как вы откинете копыта, а такой, который предохранит вас от входа в маленькую газовую камеру в Сан-Квентине.

Гост на миг поднял глаза на Марра и снова опустил их на карандаш, который он нервно вертел в пальцах.

— Вы — явный псих, — повторил он. — Думаю, единственный выход — постараться не раздражать вас.

Марр кивнул.

— И просто чтобы не раздражать вас, — продолжил Гост, — я хотел бы спросить, почему вы решили, что их было двое?

— Все зависит от того, когда вы подъехали к дому. Если вы там были достаточно долго, это мог проделать один человек. Если нет — нужны были двое.

— Почему вы так считаете?

— Сосед слышал крики женщины. Он также увидел, как вы выбежали из дома. Что-то же заставило женщину кричать. Значит, кто-то был в доме. В то же время кто-то рассыпал на дороге гвозди. И это было сделано после того, как вы подъехали к дому, но перед тем, как вы отъехали от него. Предполагаю, что тут было замешано, как минимум, два человека.

— И что же дальше, мистер Марр? — спросил Гост.

— Как я предполагаю, это приведет к шантажу, — ответил Марр. — Если бы им надо было просто свалить убийство на кого-нибудь, они давно бы уже сообщили обо всем в полицию и полиция наверняка побывала бы на той автозаправке. Но они молчат. Значит, через некоторое время они собираются дать вам знать о себе. Они еще не подобрались к владельцу автозаправки. Выходит, они не решаются заниматься этим, пока дело слишком горячо. Однако ждать очень долго они не будут, так как им нужно, чтобы тот парень не забыл вас. Эта автозаправка продается. Стоит две с половиной тысячи. Мы купим автозаправку и посадим туда своего человека.

— А потом? — спросил Гост.

— А потом, — улыбнулся Джерри Марр, — вы предоставите это дело мне.

Пальцы Госта нервно теребили карандаш. После недолгого молчания он сказал:

— Я точно знаю, что вы — псих. А вы думаете, что псих — я. Может быть, так оно и есть. Но я не намерен доверять свою жизнь человеку, которого вижу впервые в жизни. Предоставьте мне рекомендации. Я наведу о вас справки, и завтра в это же время мы сможем все обсудить.

Джерри Марр рассмеялся хриплым неприятным смехом и коротко бросил:

— Мы не будем ждать завтрашнего утра. Я предоставлю вам рекомендации прямо сейчас.

— Чьи? — спросил Гост.

— Ваши.

— Мои?

— Да.

— Что это значит? К чему вы клоните?

— У меня есть доказательства, что вы совершили убийство, — заявил Марр. — Я могу пойти в полицию, где меня погладят по головке и скажут, что я — хороший мальчик. Я могу обратиться в прессу и получу отличную рекламу. Я могу потребовать, чтобы вы немедленно расстались с пятью тысячами долларов, иначе я пойду в полицию и все расскажу. Но, заметьте, я ничего этого не делаю. Я прихожу к вам и предлагаю помочь выбраться из сложившейся ситуации.

— Где гарантия, что вы не сделаете того, что сами только что перечислили? — резко спросил Гост.

— Я ничего не предпринял до сих пор — это и есть моя гарантия.

— Есди я найму вас, а вы используете ваши сведения против меня?

— Да заканчивайте это, дружище! — с отвращением в голосе воскликнул Марр. — Нашли время осторожничать!

Гост заерзал в кресле, но все же снял телефонную трубку и распорядился:

— Пусть Гертруда сейчас же спустится в банк и принесет мне две с половиной тысячи наличными.

— Мне понадобятся деньги на расходы, — напомнил ему Марр.

— Нет, пусть лучше выпишет чек на три тысячи долларов, — сказав в трубку Гост. — И немедленно принесите мне на подпись.

Джерри Марр в облегчением вздохнул и наконец расслабился. Потом встал и подошел к окну роскошного офиса, в котором он очутился. Тучи постепенно таяли, и над верхушками небоскребов деловой части города начинало проглядывать ясное голубое небо.

Большой «кадиллак» с потертыми шинами тихо въехал на автозаправку. Из него вышли двое мужчин. Из-за руля выбрался коренастый смуглолицый тип со сросшимися на переносице бровями. С пассажирского места встал высокий, слегка сутулый худой мужчина с непроницаемым лицом игрока в покер. Его серые глаза внимательно оглядели автозаправку и задержались на веснушчатом пареньке, который уже подходил к ним.

— Заправляться будем?

— Ты хозяин этого места? — спросил высокий.

— Я здесь работаю.

— А кто хозяин?

— Он живет в том доме.

— А как долго ты здесь работаешь?

— Всего полтора дня.

— А тот человек, что в доме?

— Он здесь живет. Наверное, и раньше работал.

— Позови его, — сказал высокий.

Веснушчатый паренек подошел к двери дома и постучал. Через мгновение Джерри Марр вышел из дома. Его было не узнать — лицо заросло щетиной, плечи были ссутулены, пальто висело на нем как на вешалке. Марр подошел к приехавшим и, мигая, смотрел на них поверх очков в стальной оправе.

— Вы хозяин этого места? — спросил высокий.

— Да.

— Мы хотели бы задать вам пару вопросов.

— О чем?

— О вечере вторника.

— Вы имеете в виду последний вторник?

— Правильно.

— День, когда произошло убийство в доме выше по улице?

— Да, именно так.

— Так что случилось?

— В тот вечер вы чинили проколотые шины одного автомобиля.

Джерри Марр почесал затылок сквозь спутанные черные вьющиеся волосы.

— Так, дайте подумать, — стал прикидывать он, — вечер вторника… проколотые шины…

— Желтый автомобиль. Две шины были проколоты… — нетерпеливо перебил его коротышка.

— Замолкни, Пит, — ровным голосом прервал его высокий, не сводя глаз с Джерри Марра.

— Желтая машина? — переспросил Джерри.

— Это вы должны нам сказать, какая была машина, — настаивал высокий.

— Но я не помню никакой машины.

— Вас здесь не было во вторник?

— Был, как же.

— Вечером во вторник, в начале десятого, разве вы не меняли две шины на одном автомобиле?

— Ну, — протянул Джерри Марр, — кажется, менял. Да, если подумать как следует, менял. Правильно, пара пробитых шин, в них торчали здоровенные кровельные гвозди. Правильно. Теперь я вспомнил.

Его собеседники обменялись взглядами.

— Какой марки был автомобиль? — спросил высокий.

— Ну уж этого я сказать не могу, — ответил Джерри. — Я только поменял шины — вот и все. Но парень за рулем был ничего. Он заплатил мне два с половиной доллара. Я вспомнил, тогда как раз начал накрапывать дождь и парень очень торопился.

— Вы что, не можете вспомнить, как выглядел автомобиль?

— Ну почему же, погодите минутку, — услужливо отозвался Марр. — Думаю, это был родстер или купе. Во всяком случае, небольшой такой автомобиль.

— Какого он был цвета?

Марр озабоченно наморщил лоб.

— Ну, дайте подумать… — медленно начал он.

— Погодите, — перебил его высокий, — вот, возьмите фотографию и взгляните. Узнаете ли вы этого человека?

Джерри Марр взял фотографию Госта, которую ему протянул высокий. Марр поправил очки и, подслеповато прищурясь, уставился на фотографию. Через несколько секунд он медленно покачал головой.

— Кто это? — спросил он. — Какой-то политик, что ли?

— Это — тот человек, который сидел за рулем автомобиля, — ответил коротышка.

— Какого автомобиля?

— Того, о котором мы говорим и на котором вы меняли две проколотые шины.

— А, конечно, проколотые шины, — сказал Джерри. — Ну конечно.

— Что с вами? — спросил высокий.

— Со мной?

— Да.

— Ничего, — покачал головой Марр.

— У вас что, совсем памяти нет?

— Ну я не знаю, может, она и не такая хорошая, как у некоторых, — ответил Джерри, — но меня она устраивает. Заправиться приезжает много людей, мистер. И я не могу помнить всех. Если они не платят, тогда я стараюсь записать номера машин, но иногда, прежде чем я успеваю добраться до кассы, подъезжает другой клиент, и у меня все вылетает из головы. Случается, приезжают разные люди, отдают мне деньги, говорят, что были должны, но убей Бог, если я что-нибудь помню.

— Ладно. Не обращайте внимания. Вы ведь сможете узнать того парня, который сидел за рулем желтого автомобиля?

— Какого желтого автомобиля?

— Того, у которого вы меняли шины.

— Я не говорил, что он был желтый, — нахмурился Джерри.

— Ну, он был желтый. Мы точно знаем, что он был желтый. Желтый кабриолет и…

— Мне кажется, он был не желтый, — упрямо возразил Джерри.

Высокий начал проявлять признаки нетерпения.

— Послушайте, — сказал он, — вы знаете, что происходит с теми, кто хочет запутать полицейских?

— Вы что, полицейский? — удивился Джерри.

— Мы расследуем преступление, — ответил высокий.

— О!

— Так вы знаете, что происходит с теми, кто скрывает от полиции информацию?

— Я не понимаю, про что вы толкуете.

— Почему вы пытаетесь запутать полицию?

— Я не пытаюсь никого запутать, — запротестовал Джерри. — Я же это вам все время говорю.

В глазах высокого появился ледяной блеск.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Я наведу о вас справки. Если вы — честный человек, то вспомните того парня в желтом автомобиле. А если вы вздумаете скрыть от полиции информацию, вам несдобровать. Но если вы взяли деньги за ее сокрытие, вы будете осуждены — как пособник в совершении убийства. Поняли?

Джерри продолжал бесхитростно улыбаться.

— Я не понимаю, про что это вы, парни, — сказал он. — Вы спросили меня о машине, и я стараюсь вспомнить. Я помню машину с двумя спущенными шинами, и мне кажется, что это было купе, но не желтого цвета. Похоже, машина была темно-красная. Знаете, такого оттенка, как…

Коротышка процедил сквозь зубы какой-то непристойный эпитет и направился к своему автомобилю.

Высокий остановил его и продолжал опрос:

— Если бы вы видели того человека, скажем, пару раз, вы узнали бы его, не так ли?

— Возможно.

— На фотографии он что, не похож?

— Послушайте, мистер, я не большой мастак запоминать лица и фамилии людей. Но, черт побери, я конечно же узнаю человека, которого видел во вторник вечером. И позвоню вам, если увижу его снова.

— Ладно, — успокоился высокий. — Мы приедем попозже, но вы не должны говорить никому о нашем разговоре. Понятно? Никому — ни слова, что мы здесь были. Это расследование, и его необходимо держать в тайне.

— Конечно, парни! — ответил Джерри, обезоруживающе улыбаясь своей глуповатой улыбкой. — Конечно, я не проболтаюсь. Господи, да через две минуты после вашего отъезда я забуду, что вы вообще здесь были.

Высокий повернулся к коротышке, которого он назвал Питом, и ругнулся:

— Черт! Такое действительно может случиться.

— Конечно, вы будете и дальше спокойно искать улики, — высказался Джерри, — и, если я могу вам чем-нибудь помочь, вы только скажите.

— Мы собираемся отвезти вас туда, где вы сможете увидеть того человека, — сказал высокий. — Мы хотим избежать ошибки. Мы покажем вам человека, который сидел вечером во вторник за рулем автомобиля, о котором мы говорили. Если вы не узнаете его, вам придется туго. Понимаете? Очень туго!

— Конечно, — ответил Джерри. — Конечно, я узнаю его, если он — тот человек. Но тогда вечером я многим заливал бензин и вообще весь день крутился на автозаправке…

Высокий повернулся к Питу и коротко обронил:

— Поехали.

Веснушчатый парнишка положил руку на крышку бензобака «кадиллака».

— Заправляться будем?

— Нет, — ответил Пит, усаживаясь за руль и рывком захлопывая за собой дверцу.

Джерри Марр вернулся в дом. Он быстро снял очки, сбросил пальто, надел двубортный плащ, нахлобучил на лоб шляпу, выскочил через черный ход, прыгнул в свой маленький автомобильчик и завел MOTojp.

Большой «кадиллак» мягко скользил по улице. Машина Марра выехала со двора, перепрыгнула через бордюр и устремилась следом за ним.

«Кадиллак» быстро набирал скорость. Марр держался сзади и молил Бога, чтобы жертвы его преследования ничего не заподозрили.

Марр продержался у них на «хвосте» около двух миль. Потом он нажал йа газ, чтобы сократить расстояние между своим автомобильчиком и «кадиллаком». Транспортный поток на дороге стал больше, и Марр решил, что это самый удобный момент, чтобы пристроиться поближе к «кадиллаку».

Внезапно «кадиллак» резко свернул влево на красный, опередив уже тронувшиеся по поперечной улице машины, и исчез.

Джерри Марр тоже повернул налево, проехал два квартала и повернул на улицу, параллельную бульвару. Когда он подъехал с другой стороны к перекрестку, на котором исчез «кадиллак», он нигде его не увидел. Марр несколько раз проехал туда и обратно по этой улице, приглядываясь к домам и надеясь обнаружить «кадиллак» в каком-нибудь дворе.

Прошло десять минут, и, поняв, что ничего найти ему уже не удастся, Марр выехал на бульвар и вернулся на свою автозаправку.

Лоррэйн Делл сидела напротив Джерри Марра за столиком ночного клуба и потягивала ликер.

— Ну ладно, — сказала она, — давай выкладывай.

— Выкладывать что? — спросил Марр.

— Насколько я тебя знаю, — продолжала она, — если ты приглашаешь женщину пообедать с тобой, подливаешь ей спиртное, угощаешь изысканными блюдами и осыпаешь знаками внимания, у тебя должны быть какие-то тайные мысли.

— А как насчет старой доброй биологической потребности?

— Да, — живо откликнулась она. — Но я отбросила этот вариант.

Он вопросительно поднял брови.

— Ты был сначала адвокатом, — вновь заговорила она. — Депрессия тебя разорила. Ты попытался найти работу и не смог. Тогда тьГ решил стать детективом. Клиентов у тебя не было. И ты стал сам их искать. Ты неоднократно повторял, что «чертова депрессия тебя не одолеет» и ты «голыми руками» сражаешься с ней. Ты слишком занят и слишком сосредоточен, ты стараешься победить депрессию, поэтому тебе некогда заниматься биологическими потребностями, а тем более подчиняться им.

— На каком основании ты обвиняешь меня в этом? — улыбнулся Джерри Марр.

— Прежде всего, ты даже не заметил, какое на мне платье.

Джерри окинул взглядом нежный изгиб плеч над глубоким вырезом вечернего платья.

— Красивое, — одобрил он.

— Правда? Надеюсь, ты заметил его сразу, как только увидел меня?

— Конечно, — подтвердил Марр. — Оно бесподобное…

— А какого цвета пояс? — спросила она.

— Синего, — быстро ответил Марр.

Лоррэйн Делл грустно покачала головой:

— Ты неисправим, Джерри. Давай выкладывай, что там у тебя? Чему я обязана твоим вниманием?

—'Я подумал, что ты не откажешься немного подзаработать, — начал осторожно Марр.

— Ну вот, теперь уже яснее. И что нужно сделать?

— Небольшое рутинное расследование.

— Послушай, Джерри! Ты же знаешь, что я не могу. Мама умрет от страха, если узнает, что я ввязалась в нечто подобное. Я уже говорила тебе. Есть масса красивых девушек, которые могут сделать все, что могу и я, и даже намного больше. Есть наконец женщины, которые страстно желают найти работу, которые раньше служили в полиции и…

— Но я не могу нанять их, — возразил Джерри.

— Почему?

— Потому что я не доверяю им.

— Неужели ты не можешь поручить им раскопать факты… делать то, что ты называешь чисто механической работой?

— Конечно могу, — ответил Джерри. — Но я не могу знать заранее, как они воспользуются фактами, когда добудут их. Это серьезное дело. Малейшая оплошность может все испортить. Любой, кто что-то заподозрит и выяснит, чем я занимаюсь, захочет урвать и себе кусочек пирога, а это поставит меня в чертовски тяжелое положение.

— Почему, Джерри?

— Я работаю на одного большого человека. Если я поведу дело как надо, то я могу быть уверен, что у меня появится влиятельный друг и множество других предложений. Если я не справлюсь, со мной будет покончено.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.

— Вот это уже лучше, — повеселел Марр. — Я даю тебе этикетку. Видишь, здесь остался след от написанной карандашом цены. Его плохо видно, но я сфотографировал этикетку при косом освещении, которое выявляет тени.

Джерри показал ей для сравнения этикетку и фотографию. На фотографии цена, написанная на этикетке, была отчетливо видна.

— И что с этим делать? — задала она прямой вопрос.

— Отправляйся к торговцам скобяными товарами. Узнай, не сможет ли кто-нибудь сказать тебе, в каком магазине так проставляют цены. Потом иди в тот магазин и расспроси, не продавали ли они кровельные гвозди высокому, светловолосому, сутулому мужчине с серыми глазами и очень тонкими губами или приземистому, коренастому мужчине лет тридцати, со смуглым лицом и почти сросшимися на переносице бровями.

— А потом? — спросила девушка.

— А потом, — ответил Марр, — будь очень осторожна. Выясни, не знают ли в магазине тех людей, где они живут, не являются ли постоянными клиентами… И следи за каждым своим шагом. Все это очень опасно.

— У тебя что, вообще нет никаких наметок? — удивилась она.

— Ничего серьезного, — ответил Джерри. — Они ездят на старом «кадиллаке», который зарегистрирован на человека по имени Дайкс в Сан-Франциско. Этот человек куда-то уехал, и никто не знает, где он. В транспортном департаменте нет никакой записи об изменении адреса. Я думаю, что эта парочка скрывается где-то в районе Западной Семьдесят пятой улицы. Я проследил за ними до того места и потом потерял их. Они могли схитрить и свернуть куда-нибудь в укромное местечко. Я не знаю.

— Почему ты не сделаешь этого сам, Джерри?

— Во-первых, это может вызвать слишком много толков. Во-вторых, я должен сидеть на автозаправке, которую я купил.

— Ты купил автозаправочную станцию?

— Да.

— Бог мой, зачем?

Он улыбнулся и ответил:

— Чтобы рассердить двоих ребят.

— Ты имеешь в виду тех самых, о которых ты сейчас говорил?

— Да.

— И как сильно они могут рассердиться, Джерри?

— Не знаю, — честно ответил он и через несколько секунд добавил: — Как рассердилась бы ты, если бы у тебя был выбор между билетом в камеру смертников и шантажом на миллион долларов?

— Круто, — сказала она.

Марр кивнул.

Она задумчиво смотрела на него. В ее светло-карих глазах светилась отвага — она готова была справиться с противостоящим ей миром; ее плечи и гордо вздернутый подбородок свидетельствовали о ее независимом характере, а по ее рукам было видно, что ей приходится делать всякую, даже самую грязную работу по дому.

Пять лет назад они с матерью еще были богаты. Сейчас они жили в небольшом, довольно ветхом бунгало. Ее мать занялась шитьем, а Лоррэйн четыре вечера в неделю ходила в вечернюю школу, где изучала стенографию и машинопись. Днем она помогала матери шить, готовила обед и занималась домашним хозяйством.

— Как ты думаешь, Джерри, сколько времени это займет? — спросила она.

— Может быть, два дня. А может быть, два месяца. Тебе понадобится машина. Тебе придется нанять кого-нибудь, кто делал бы за тебя твои домашние дела. Ты будешь получать двадцать долларов в день плюс деньги на расходы. Тебе придется выдавать себя за приличную леди, ни у кого не вызывающую сомнения, и постараться, чтобы люди верили тебе и даже запоминали то, что ты им будешь говорить, — и тут тебе поможет твое обаяние и умение гипнотизировать мужчин, чтобы они увлекались тобой до потери пульса.

— Может быть, — задумчиво протянула она, — мне для начала попрактиковаться на тебе?

— Ты хочешь использовать меня как боксерскую грушу? — парировал Джерри.

— Скорее, как подопытную морскую свинку, — не растерялась она, ослепительно улыбаясь.

Джерри Марр отодвинул в сторону свою рюмку с ликером и усмехнулся:

— Если ты думаешь, что от этого я впадаю в состояние оцепенения, ты просто чокнутая!

Большой желтый кабриолет подъехал к автозаправке и остановился перед колонкой.

Марр, все с теми же очками на носу и все так же сутулясь, неуклюже поковылял к машине и сказал:

— Добрый вечер.

Девушка, сидящая рядом с Фрэнком У. Гостом, с любопытством посмотрела на Марра. Гост мрачно нахмурился. Он явно был не в духе.

Марр вытер лобовое стекло, бросил взгляд на дорогу — в оба конца — и спросил:

— Вы получили мое сообщение?

— Да, — ответил Гост. — Вы, должно быть, отменный наглец, если осмеливаетесь снова просить деньги.

Марр взглянул на молодую платиновую блондинку с блестящими глазами и ярко накрашенными губами, одетую в шикарную шубку из соболя. Затем повернулся к Госту и предложил:

— Зайдите. Я хочу поговорить с вами… Почему вы до сих пор не избавились от этой машины?

— Слишком поздно, — ответил Гост. — Они знают, кто я такой.

— Они с самого начала знали, кто вы такой, — заметил Марр.

— Очень хорошо, — раздраженно бросил Гост. — И что вы предпринимаете?

— Пойдемте в дом, — повторил Марр. — Мне нужно с вами поговорить.

— Извини, дорогая, — сказал Гост, повернувшись к девушке, и последовал за Марром.

В комнате Марр снял очки, сбросил старое пальто и выпрямился.

— Вы привезли деньги? — резко спросил он.

— У вас их было достаточно.

— Это вам лишь кажется. Так где же деньги?

— Я не собираюсь больше платить вам, пока вы не продемонстрируете мне результаты.

— Что случилось?

— Они приезжали ко мне.

— Кто?

— Толстый коротышка, похожий на итальянца.

— Что он хотел?

— Двадцать пять тысяч долларов, — ответил Гост. — Иначе они грозили сообщить в полицию.

— У них нет доказательств, — успокоил его Марр. — Пошлите их к черту.

Гост мрачно покачал головой.

— Так, — продолжал Марр. — В чем дело?

— Есть кое-что, о чем я забыл упомянуть при нашей первой встрече.

— Естественно, — хмыкнул Марр. — Я играю вслепую.

Гост вынул из кармана сигару, обрезал кончик и чиркнул спичкой о подошву, чтобы прикурить.

— Зачем вам дополнительные деньги?

— Расходы, — коротко сказал Марр.

— Какие расходы?

— Я нанял девушку, которая расследует линию торговцев скобяными товарами. Я хочу выяснить, откуда взялись те гвозди.

— Похоже на розыски иголки в стоге сена, — запротестовал Гост.

— Я так не думаю, — возразил Марр.

— И более того, я считал само собой разумеющимся, что вы будете заниматься этим делом в одиночку.

— Я за нее ручаюсь, — уверил Марр.

Гост рассвирепел:

— Вы не добились никаких существенных результатов. Они добрались до меня и потребовали денег, а потом они будут требовать еще и еще.

— Вы ведь не дали им денег? — спросил Марр.

— Я сказал ему, что передам деньги завтра вечером.

— Завтра вечером?

— Да. У вас есть время до завтрашнего вечера.

— Вам следовало послать его к черту.

— Да, следовало, — саркастически усмехнулся Гост. — При такой вашей работе я уже сидел бы в тюрьме.

— Забудьте, — успокоил его Марр. — Они не пойдут в полицию.

— Вы только так говорите.

— Конечно, я так говорю. Если они обратятся в полицию, им не получить денег. Если же кто-то предложит вознаграждение за поимку преступника, тогда другое дело.

Гост нервно рассмеялся и заявил:

— Никто не предложит. Она была просто шлюхой.

— Но она мертва, — заметил Марр.

— Она получила по заслугам, — упрямился Гост.

— Мне нужны деньги, — настойчиво продолжал Марр. — И я должен знать все, что произошло до убийства.

Гост вынул бумажник и отсчитал пятьсот долларов.

— Я не дам вам больше ни цента, — зло сказал он. — И я не собираюсь ничего вам рассказывать.

Марр даже не взглянул на лежащие на столе деньги.

— Мне нужна тысяча, — спокойно произнес он.

— Вы получите пятьсот.

Зазвонил телефон. Марр поднес трубку к уху и услышал голос матери Лоррэйн Делл:

— Джери, я очень беспокоюсь о Лоррэйн. Ты, случайно, не знаешь, чем она сейчас занимается?

— Проводит какое-то небольшое расследование, насколько мне известно, — ответил Джерри без запинки. — А что с ней?

— Она до сих пор не пришла домой.

— А когда она ушла?

— Сразу после обеда.

— А когда она собиралась вернуться?

— К шести часам, к ужину.

— Ясно, — подытожил Марр. — Сейчас всего лишь половина двенадцатого. Наверное, она где-то задержалась… Я попытаюсь поискать ее. Вы точно не знаете, где она?

— Нет. Я даже не знаю, чем он занята. Она зачем-то все время листает телефонный справочник.

— Я подъеду к вам, — пообещал Джерри. Он повесил трубку и повернулся к Госту: — Та девушка, которая работала на меня, исчезла.

— Что ж! — раздраженно бросил Гост. — Ничем не могу помочь!

Марр посмотрел на него, и его губы сжались в тонкую линию. Внезапно он резко схватил Госта за галстук.

— Можешь, черт бы тебя побрал! — воскликнул он, прижав изумленного брокера к стене. — Ты можешь это сделать и сделаешь. В этом деле замешано больше, чем твоя поганая шкура. Ты что-то от меня скрываешь, и я хочу знать — что?

— Возьмите свои пятьсот долларов, — сказал Гост, — и принимайтесь за работу. Уберите от меня руки.

Марр сжал кулак еще сильнее.

— Хорошо, — мрачно заявил он. — Если для того, чтобы заставить тебя прислушаться к голосу разума, тебя нужно шантажировать, тогда мне придется тебя немного пошантажировать. Ты расскажешь мне все и прямо сейчас, иначе я все раскрою.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вот телефон, — объяснил Марр. — Я позвоню в полицию и расскажу им все.

Лицо Госта побелело. Он поднял руки и схватил Марра за запястье.

— Вы этого не сделаете. Посмейте только тронуть меня!

— И почему же я этого не сделаю? — процедил Марр, поправив узел галстука.

— Потому что вы окажетесь в одной лодке со мной.

— Мне плевать, — сказал Марр. — Зато девушка будет в безопасности. Полиция отыщет ее за час. Расследование, которое отнимает у нас несколько дней, полиция проводит за несколько часов.

— Вам не удастся надавить на меня, Марр. Я предупреждал вас…

— О, черт! — с отвращением в голосе произнес Марр, отшвырнув Госта к стене. — Мне следовало бы подумать дважды, прежде чем связаться с обманщиком.

Он подошел к телефону, набрал коммутатор и попросил:

— Соедините меня с полицией. И поскорее.

Гост несколько секунд молча смотрел на Марра расширившимися от страха глазами, а потом подошел к нему и схватил за плечо.

— Нет-нет! — выкрикнул он. — Не надо! Не делайте этого! Они заберут меня, и мне уже не выбраться оттуда.

Марр медленно опустил трубку на рычаг.

— Хорошо, — согласился он. — Рассказывайте.

— Я говорю вам, не могу я послать их к черту, — начал Гост. — Я довольно сильно замешан в этом деле. У них слишком много всего против меня. Я…

Марр схватил его за воротник, встряхнул и сказал:

— Я не хочу этого больше слышать. К черту всю эту муть! Мне нужна правда. И быстро!

— Что конкретно?

— Все про Элейн Диксмер. И про убийство.

— Она шантажировала меня, — пояснил Гост. — Поначалу было ничего, а потом становилось все хуже и хуже. Я поддался ей, но это лишь разожгло ее аппетит. Я пригрозил ей в письме, что за подобные дела девушек убивают. А во вторник я поехал на встречу к ней домой. Я услышал ее крики как раз в тот момент, когда подъехал к ее дому. Я вошел в прихожую и бросился к спальне. Дверь была заперта. Я подергал ее за ручку, но она не поддавалась. За дверью были слышен шум борьбы, а потом кто-то выпрыгнул из окна. Мне пришлось влезть к ней в спальню через окно. Она лежала на полу — ее задушили. Сосед тем временем вызвал полицию, и я сбежал оттуда. Я не мог допустить, чтобы меня застали на месте преступления.

— Вы послали ей письмо с угрозами? — спросил Марр.

— Да. Я был пьян, а она продолжала наседать на меня. Я был в ярости.

— Где сейчас это письмо?

— Оно у них, — ответил Гост.

Марр задумчиво смотрел на телефон, сосредоточенно нахмурившись.

— Кем она была для вас? — поинтересовался Марр.

— А вы как думаете?

— Вы любили ее?

— Черт, конечно же нет!

— Что за девушка сидит в вашем автомобиле?

— Мы собираемся пожениться через месяц.

— Она знает про Элейн Диксмер?

— Нет.

— Тогда расскажите ей, — велел Марр.

— Я не могу, — возразил Гост. — Она не поймет. Она очень эмоциональная и порывистая и к тому же безумно ревнивая девушка. Нет, она не поймет. Понимаете, мы… мы уже давно встречаемся, и свадьба была назначена…

— Выйдите и скажите ей все, — повторил Марр. — Или вы хотите, чтобы я сам это сделал?

Гост старался не смотреть Марру в глаза.

— Дайте мне еще пятьсот долларов, — продолжал Марр. — Потом выйдите и расскажите все вашей девушке и поезжайте вместе с ней по этому адресу.

Он нацарапал на листке бумаги адрес Лоррэйн Делл.

Гост открыл бумажник, отсчитал еще пятьсот долларов и добавил их к тем, что лежали на столе.

Марр выключил свет и сказал:

— Я иду закрывать бензоколонки. А пока у вас есть время все ей рассказать. Подъезжайте ко мне по этому адресу и не задерживайтесь больше чем на двадцать минут.

Дверь на звонок Марра открыла миссис Делл. Эта женщина и в свои пятьдесят лет сохранила изящество фигуры. Ее походка была легкой и пружинистой, но схватка с жизнью оставила морщины на ее лице, и ее глаза уже не светились блеском молодости.

Марр не стал тратить время на вежливые вопросы.

— Вы не знаете, куда она отправилась? — спросил он.

— Нет.

— Вы в курсе, чем она занималась?

— Нет, Джерри. Какое-то расследование. Она не хотела говорить, поэтому я и не стала ничего спрашивать. Я же знаю вас, молодежь.

— Она что-то искала в телефонном справочнике? — задал следующий вопрос Джерри.

— Думаю, что да.

— Вы не пытались поискать в ее комнате что-нибудь, что могло бы навести вас на след?

— Пыталась. Я нашла какие-то записи, но я не могу их прочесть — это стенографические заметки. Правда, я разобрала название каких-то компаний по торговле скобяными товарами, она выписывала их из телефонного справочника.

— Не дадите ли вы мне эти записи? — попросил Джерри. — Может быть, я что-нибудь пойму в них.

Миссис Делл молча повернулась и легко взбежала по ступенькам наверх, в комнату Лоррэйн. Пока она отсутствовала, подъехал Фрэнк Гост, и Джерри, который открыл ему дверь, с удивлением увидел, что девушка в дорогой меховой шубке стоит рядом с ним.

— Мисс Старлинг, разрешите представить вам мистера Марра, — пробормотал Гост.

Она подала Марру руку, и ее длинные худые пальцы уверенно сжали его ладонь. Она спокойно произнесла:

— Благодарю вас, мистер Марр, что вы заставили его сказать мне правду. Мне было известно достаточно много, чтобы я чувствовала уже не любопытство, а некоторое беспокойство.

В этот момент вниз спустилась миссис Делл. Джерри представил ей мисс Старлинг и мистера Г оста как своих друзей. Они взяли записи Лоррэйн и прошли в гостиную, а миссис Делл вернулась в свое кресло под лампой и взялась за шитье. Она бросила беглый взгляд в сторону гостиной, вздохнула, поправила на носу очки, и игла опять замелькала в ее проворных руках, делающих уверенные точные стежки, и лишь наперсток поблескивал при свете лампы.

Войдя в гостиную, Джерри сказал:

— Говорите тише. Я пытаюсь выяснить, куда она направилась. Вот список магазинов, в которых торгуют скобяными товарами, а после названий магазинов — какие-то стенографические записи. Вы, случайно, не знаете стенографии, мисс Старлинг?

— Знаю, — ответила она. — Родители хотели, чтобы я получила образование, приличествующее богатой девушке. Но мой собственный опыт показал мне, что независимые девушки, даже богатые, всегда работают. Поэтому, когда папа послал меня в Париж изучать искусство, я записалась в бизнес-колледж, а потом еще закончила курсы стенографии и машинописи. Папа бы умер от ярости, если бы узнал про это.

— Вы сможете прочесть записи? — спросил Марр.

— Я не очень хорошо читаю, — призналась она. — Давайте посмотрим. Вот Центральная компания скобяных товаров, затем что-то насчет… насчет… Выглядит приблизительно так: «В коде используют те же буквы, но цена другая». Не знаю, это очень приблизительно.

— Думаю, вы прочли все правильно, — похвалил Марр.

— Чего вы хотите этим добиться, Марр? — спросил Гост. — Ее ведь не будет в магазине. Она наверняка отправилась к людям, которые купили те гвозди.

— Только не Лоррэйн, — покачал головой Джерри. — Она всегда выполняет все инструкции. Скорее всего, случилось вот что: эти люди либо сами держат скобяной магазин, либо там работает кто-то из их родственников. Лоррэйн задала свои вопросы не тем людям, и они решили принять меры, чтобы информация не попала ко мне.

— Вы думаете, что ее заставили замолчать?

— По крайней мере, на время, — ответил Джерри.

Вивьен Старлинг продолжала:

— Все остальные записи касаются того же самого. В одной сказано: «Но такая цена на гвозди…», в другой…

— Мне все ясно, — прервал ее Джерри. — Это список скобяных магазинов в окрестностях Семьдесят пятой улицы. Она выписала их из телефонного справочника. Те, рядом с которыми есть стенографические записи, она уже посетила. Записи сделаны под копирку, значит, оригинал у нее с собой… О, миссис Делл!

Миссис Делл опустила шитье на колени и прищурилась, пытаясь за светом яркой лампы, под которой она шила, разглядеть, что происходит в гостиной.

— Когда Лоррэйн приходила обедать, она делала какие-нибудь записи?

— Нет, не делала. По крайней мере, мне так показалось.

— Спасибо, — поблагодарил Марр миссис Делл и, повернувшись к Госту, сказал: — Ясно, она делала записи по вечерам. Над этим она работает второй день. В первый день ей удалось обойти пятнадцать магазинов. Будем считать, что сегодня до обеда она обошла еще шесть. Ей нужно какое-то время, чтобы завоевать доверие менеджера, и она может продвигаться в поисках то быстрее, то медленнее. Давайте начнем с седьмого магазина в списке и будем задавать вопросы.

— Какие вопросы? — спросил Гост.

— Надо пойти в ближайший ресторан и аптеку, — ответил Марр. — Там необходимо выяснить, знают ли владельцы или работники ресторана и аптеки владельцев скобяного магазина. Нужно выудить у них описание тех владельцев или продавцов магазинов. Говорите, что вы разыскиваете родственника, который живет неподалеку.

Джерри согнул лист бумаги пополам и разорвал его.

— Вы, Гост, берите седьмой, восьмой, девятый и десятый магазины, — распорядился он. — Я возьму одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый. Лучше всего нам связываться по телефону каждые полчаса. Как мы сможем это сделать?

— Я дам вам номер своего телефона, — сказала Вивьен Старлинг. — Наш дворецкий — само совершенство по части аккуратности. Если вы найдете что-нибудь, скажите ему, что мисс Старлинг просила вас передать, что она сможет встретиться с мистером Гостом по тому адресу, который вы назовете. А если мы что-нибудь найдем, я скажу ему, что если позвонит мистер Марр и спросит, не было ли для него каких-либо сообщений, то ему нужно передать, что он сможет встретиться со мной по такому-то адресу. Если сообщений не будет, значит, ничего нет.

Марр надел шляпу, сунул лист со своей половиной списка скобяных "Магазинов в карман и направился к двери.

— Я думаю, что ее задержала какая-то работа в библиотеке, где посетителям не разрешают пользоваться телефоном и где нельзя выйти на минутку, оставив на столе стопку справочников, — многословно и как-то туманно Джерри объяснил миссис Делл ситуацию. — Я съезжу туда, посмотрю.

— Не понимаю, почему она не могла позвонить? — с тревогой в голосе спросила миссис Делл.

— Все в порядке, — попытался успокоить Марр, похлопав ее по плечу. — Хорошо, что мы узнали, в чем дело. Я думаю, она занимается какой-то очень важной работой — по договоренности с торговцами скобяными товарами.

Они вышли из дома, и Гост вместе с Вивьен Старлинг уселись в свой длинноносый кабриолет, сверкающий хромированным деталями. Но первым с места рванулся потрепанный автомобильчик Марра, который к перекрестку оказался на добрых пятьдесят метров впереди кабриолета.

Доверясь своей интуиции, Джерри начал с последнего магазина в списке. В скобяном магазине света не было, чего-и следовало ожидать, а вот аптека на углу была открыта. Джерри осторожно расспросил аптекаря и выяснил, что скобяным магазином владеет щуплый, невысокий, лысый мужчина шестидесяти лет.

Выйдя из аптеки, Марр посмотрел на часы. Прошло двадцать минут с тех пор, как он вышел из дома Лор-рэйн. Следующий в списке магазин тоже был закрыт. Джерри проехал почти два квартала по улице, прежде чем увидел небольшой ресторан, который как раз закрывался на ночь. Владелец ресторанчика, старый немец, был знаком с хозяевами скобяного магазина. Он кивнул головой в ответ на вопрос Джерри.

— Их двое, — сказал он, — они партнеры. Один из них — Оскар Толлмен. Высокий, лысый, с серыми глазами и парой золотых зубов. Второй — низкий, с черными сросшимися бровями. Он смуглый. Его фамилия Броглер. Я слышал, как его зовут, но запамятовал…

— Пит Броглер? — перебил его Марр.

— Именно, — заулыбался немец. — Именно так. Теперь я вспомнил. Пит.

Марр оттолкнул владельца ресторана и бросился к телефону. Он лихорадочно пролистал телефонный справочник и обнаружил в нем адрес Оскара Толлмена. Никого под фамилией Броглер в справочнике не значилось.

Марр опустил в автомат монету и набрал номер, который дала ему Вивьен Старлинг. Услышав в трубке до занудства вежливый голос дворецкого, он сказал:

— Это мистер Марр. Не оставляла ли мисс Старлинг для меня какого-либо сообщения?

— Нет, мистер Марр. Могу ли я ей что-нибудь передать?

— Да, — ответил Джерри. — Если позвонит мистер Гост, скажите ему, что мисс Старлинг просила передать ему, что она встретится с ним у Оскара Толлмена. Ему нужно ехать к Оскару Толлмену. Вы поняли?

— Конечно, сэр. Это человек, который нужен мистеру Госту.

— Правильно, — подтвердил Марр.

— А адрес, сэр?

Марр продиктовал ему адрес.

— Очень хорошо, сэр.

Марр выбежал из ресторана, а хозяин-немец, нахмурившись, смотрел ему вслед.

Марр завел свой автомобиль и отправился к дому Тол-лмена. Он остановил машину в полуквартале от дома Тол-лмена и быстро двинулся к нему по тротуару. Света в окнах не было.

Марр миновал дом и через соседний участок попал на задний двор и двинулся в направлении дома Толлме-на. В одном из соседних домов нервный терьер лаял не переставая, и Марр услышал хрипловатый голос мужчины, который уговаривал пса замолчать, потому что лаять совершенно не на кого. Марр перелез через забор и спрыгнул на землю во дворе того дома, который был ему нужен. Ни в одном из задних окон света тоже не было.

У Джерри не было времени на такую условность, как звонок в дверь. При свете маленького карманного фонарика он увидел, что в замке двери черного хода изнутри торчит ключ. Джерри уже подумывал о том, чтобы вытолкнуть его и воспользоваться отмычкой, но тут ему пришла в голову мысль подергать ручку.

К его огромному удивлению дверь не была заперта.

Джерри вошел в кухню. В комнате было тепло, а в нагретом воздухе еще ощущался запах дыма от недавно выкуренной сигареты.

Джерри выключил фонарик, вынул из кобуры пистолет и на цыпочках двинулся в темноте вперед. Посередине комнаты он на мгновение снова включил фонарик, чтобы отыскать дверь, ведущую в буфетную. Затем, не включая фонарика, он скользнул в буфетную, а оттуда через такую же дверь — в столовую. Он молча стоял на пороге комнаты, а его окружали лишь густая тьма и тишина.

Внезапно у его правой щеки возникло что-то странное. В течение нескольких секунд он не мог понять, в чем дело. Потом ощутил тепло — тепло, исходящее от человека, который стоит рядом с ним.

Джерри резко двинул пистолетом в ту сторону.

Пистолет наткнулся на пустоту. Но странное ощущение теплоты у щеки не прошло.

Он не рискнул снова включать фонарик, но, не выпуская его из левой, руки, медленно передвигал его в ту сторону, откуда исходило тепло. В правой руке он держал наготове пистолет.

Его левая рука уже через несколько дюймов столкнулась с источником тепла. Послышался звук несильного удара металла о стекло, и Марр понял, что уткнулся фонариком в нагретую лампу.

Джерри замер на месте и стоял неподвижно несколько секунд, в течение которых он полностью осознал, что нагретая лампа свидетельствовала о недавнем присутствии людей.

Они каким-то образом узнали, что он направляется к ним. Они ожидали его. Этот дом — Ловушка. Дверь черного хода была нарочно оставлена открытой, как, по-видимому, и парадная. «Но как они догадались, что я обнаружил их и еду сюда?»

Вдруг Джерри вспомнил владельца ресторана. Он с подозрением смотрел на Джерри, когда тот выбежал из двери. Джерри был слишком взволнован, слишком возбужден и слишком торопился. Немец, без всякого сомнения, сразу подошел к телефону и позвонил Толлмену, чтобы предупредить его о возможном визите. Толлмен же выключил свет в доме и…

Джерри показалось, что он услышал какой-то шорох в углу.

Когда дело касалось драки, Джерри был убежден, что лучшая оборона — наступление. Он повернул выключенный фонарик в сторону послышавшегося шороха, поднял пистолет чуть выше фонарика и только тогда нажал на кнопку.,

В свете вспыхнувшего луча фонарика Джерри увидел в углу комнаты высокую сутулую фигуру.

— Руки вверх! — закричал Джерри, крепче сжимая в руке пистолет.

К его удивлению, человек в углу поднял руки ладонями наружу.

— Что вы делаете в моем доме? — спросил он.

Джерри открыл рот, чтобы ответить на вопрос, и в тот же момент почувствовал, как что-то больно ткнуло его между лопаток, и зловещий голос за спиной произнес:

— Это обрез, братец.

На какое-то мгновение Джерри заколебался.

Позади раздался свистящий звук, и на его правое плечо опустилась дубинка.

На миг Джерри показалось, что он лишился правой руки. Она свисала вниз, бесчувственные пальцы разжались, и пистолет с глухим стуком упал на пол. Темная фигура в углу комнаты щелкнула выключателем, и Джерри оказался лицом к лицу с Оскаром Толлменом.

Пит Броглер толкнул его в спину с такой силой, что Джерри чуть не растянулся на полу. Броглер поднял с пола пистолет Джерри и сунул его себе в карман.

— Садись и рассказывай все, — велел он, указав на кресло дулом обреза.

— Погоди-ка, Пит, — перебил его Толлмен, — сначала явилась девушка, потом этот тип. Может быть, следующим будет Гост?

— Чепуха! — отмахнулся Броглер. — Госту никогда не хватит на это смелости.

— Мне это не нравится, — возразил Толлмен. — Нужно убраться отсюда, сесть и спокойно обдумать ситуацию.

Марр придерживал свою онемевшую правую руку левой и пытался растереть ее, чтобы вернуть пальцам чувствительность.

— Вы имеете дело не с Гостом, — вмешался он, — вы имеете дело с полицией.

Толлмен сардонически рассмеялся.

— Хорошо, Оскар, — согласился Броглер. — Все ясно. Если бы сюда собирался приехать кто-то еще, этот тип не пытался бы убедить нас, что к нашей вечеринке желает присоединиться еще и полиция.

— Совсем не обязательно, — заупрямился Толлмен. — Этот тип достаточно хитер, чтобы все вычислить. Ты прекрасно знаешь, что, если бы он сказал, что сюда больше никто не придет, мы бы тут же убрались отсюда, прихватив и его, потому что знали бы, что к нам направляется Гост. И тип понял, что если сообщить, что к нашему дому едет Гост, то мы, напротив, посчитаем, что он пытается таким образом заставить нас остаться дома. Поэтому он и заговорил о полиции. Значит, надо потрясти его как следует, чтобы узнать правду.

Толлмен вынул из кобуры свой пистолет. Броглер небрежно заметил:

— Он чист. Эти пташки носят только один ствол, да и тем не умеют толком пользоваться. Я же говорю тебе, что все в порядке. И Датч говорил только про одного человека.

Толлмен принял решение:

— Мне наплевать, что говорил Датч, и мне все равно, что скажешь ты. Кончай обыскивать его и поехали.

Броглер схватил Марра за плечо, рывком поставил его на ноги, умело обыскал и повторил:

— Чист. Только один ствол.

— Пошли, — торопил его Толлмен.

Марр плюхнулся в кресло и спокойно произнес:

— Давайте поговорим, парни.

— Что ты можешь нам предложить? — поинтересовался Броглер.

— Возьмите меня в долю, — сказал Марр, — и я расскажу вам, как все сделать по-чистому.

— Погоди-ка, Пит, — вмешался Толлмен. — Мы уже видели где-то этого типа?

— Мне тоже так показалось, — нахмурился Пит.

— Автозаправочная станция! — воскликнул Толлмен. — Надень на парня очки в стальной оправе, заставь его ссутулиться, чуть присыпь для седины пудрой волосы и…

— Черт побери, ты прав! — восхитился Броглер.

— Я.тоже пытался немного подзаработать, — снисходительно ответил Марр. — Естественно, я хотел бы заполучить все денежки. Но это слишком большое дело. Слишком большое! Я сразу вычислил вас, парни! Поэтому я и решил связаться с вами, чтобы сделать предложение.

— Какое предложение? — спросил Броглер.

— Делим все на троих, — ответил Марр, — и обмениваемся информацией.

— Не давай ему заморочить тебе голову, Пит, — вмешался Толлмен. — Он пытается выиграть время. Он хочет задержать нас здесь. Я говорю тебе — кто-то направляется к дому.

Броглер задумчиво нахмурился и согласился:

— Думаю, ты прав. Ладно, давай вытащим его отсюда.

Марр решил разыграть свою последнюю'карту.

— Вы не можете застрелить меня тут, — сказал он, — а я с вами никуда не пойду.

Он положил ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле.

— Нам не придется в тебя стрелять, — объяснил Толлмен.

Он вытащил из кармана кусок шнура и ловкими движениями завязал на нем узел со скользящей петлей.

— Таким же шнуром была удавлена Элейн Диксмер, — заметил Марр.

— О, да ты догадливый, — презрительно хмыкнул Толлмен и бросил петлю Броглеру.

Броглер обмотал свободный конец шнура вокруг пальца и подошел к Марру.

— Так ты идешь? — спросил он.

Марр уперся затылком в спинку кресла и сказал:

— Мне и тут хорошо. Я хочу с вами поговорить.

Броглер бросился к нему. Толлмен, держа в руках пистолет, тоже приблизился.

Марр резко согнулся, ухватился за ручки кресла и с размаху прыгнул вперед. Головой он ударил Броглера в солнечное сплетение с такой силой, что Броглер рухнул на пол. Марр инстинктивно сделал шаг в сторону, затем быстро повернулся и кинулся навстречу Толлмену. Сначала он ударил его по руке, в которой тот держал пистолет, а затем с силой двинул в челюсть. Толлмен пошатнулся, но пистолет из рук не выпустил. Марр бросился к нему. Толлмен попытался встать и прицелиться. Марр ухватил его за руку, в которой тот держал пистолет. Однако в этот момент пришедший в себя Пит Броглер накинулся на него сзади, обхватил руками за талию, а ноги сцепил вокруг его ноги. Прежде чем Марр сумел стряхнуть его с себя, Броглеру удалось сбить его с ног. Они вдвоем рухнули на пол. Марр поднял глаза и увидел, что дуло пистолета Толлмена пляшет прямо перед его носом. Он попытался отвернуться, но Броглер, как тисками, зажал его голову.

После первого удара сознания Джерри не потерял. У него лишь потемнело в глазах, и к горлу подкатила тошнота. Но он вполне осознавал происходящее. Он расслабил мышцы, застонал, закрыл глаза и замер, решив, что, имитируя бессознательное состояние, он получит шанс одолеть нападающего в драке.

— Наподдай ему как следует! — подначивал Броглер. — Типу нельзя доверять!

Лежа с закрытыми глазами и пытаясь понять, если ли у него шанс на спасение, и еще стараясь уловить звук приближающегося автомобиля Госта, он невольно поймал себя на мысли о Лоррэйн: находится ли она в доме? Поэтому Марр был совершенно не готов к тому, что произошло в следующую секунду.

Рукоятка пистолета опустилась на его лоб с такой силой, словно это был молот.

Джерри почудилось, будто разверзлась бездна и поглотила его.

Краешком сознания Марр понимал, что идет по дорожке, которая почему-то раскачивается у него под ногами. Он чувствовал, что чьи-то руки поддерживают его с обеих сторон. В ушах раздался голос:

— Иди же! Это твоя автозаправка. Давай, заходи, кретин! Ты у себя дома.

Марр увидел знакомые очертания автозаправочной станции, которые показались ему такими нереальными и нечеткими, как будто он видел их в кривом зеркале.

— Давай! Поднимайся по лестнице. Шевели ногами. Мы не собираемся возиться с тобой всю ночь, — снова раздался голос. — Ты что, не хочешь домой?

Ног под собой Джерри не чувствовал. Голова раскалывалась от боли. На вопросы владельцев голосов он отвечал машинально. Он с трудом взобрался по лестнице. Кто-то распахнул перед ним дверь. Затем его толкнули на кушетку. Он попытался вытянуть руки, чтобы удержаться в стоячем положении, и обнаружил, что руки связаны у него за спиной. Его ноги бессильно подогнулись, и он рухнул вниз, ударившись плечом о кушетку.

, Пол внезапно вздыбился и с силой ударил его в висок. На несколько минут его сознание снова отключилось.

Затем он опять услышал голоса. Он понял, что Лоррэйн тоже находится в комнате… Кто-то пнул его под ребра носком ботинка. Голос Броглера произнес:

— Отлично, дружочек. Ты не хочешь меня послушать?

— Оставь парня в покое! — одернул его Толлмен. — Хватит развлекаться. Где чертов динамит?

Марр попытался сесть. Перед его глазами возникло белое как бумага лицо Лоррэйн. Они связывали ее. Это была не веревка. Это был… о Боже, бикфордов шнур!

Он не верил своим глазам. Толлмен откинул ее свисающую голову назад и принялся засовывать два коричневых цилиндра в вырез ее блузки.

Марр вдруг все понял. Они собираются поджечь автозаправку. Естественно, бензин взорвется. Полиция не сможет отличить взрыв динамита от взрыва бензина. А на их телах не будет следов от шнура, потому что шнур сгорит.

Марр слегка заплетающимся языком сказал:

— На случай, если со мной что-то произойдет, я оставил в надежном месте письмо, которое будет доставлено в полицию.

— Старо, — заметил Толлмен, — попробуй придумать что-нибудь пооригинальнее.

— Как ни странно, но это правда, — продолжал Марр, и даже ему самому его голос показался каким-то чужим и гулким, как будто он раздавался в дальнем углу комнаты.

— Иди, Пит, — распорядился Толлмен. — Брось в окно бензиновый шланг.

— Он туда не достанет, — ответил Броглер.

— Привяжи к концу еще один шланг. Соедини их куском водяного шланга и забрось конец сюда.

Марр знал, что он должен сделать. Это был отчаянный шаг. Он опустился на колени. Он мог стоять на ногах, но он не хотел, чтобы они знали. Он снова рухнул на пол, но так, чтобы его колени оказались под ним.

— Поторопись со шлангом! — крикнул Толлмен."

Броглер вышел через черный ход, а Толлмен подошел к окну.

Марр встал на колени. Подняться на ноги было труднее. Но и для этого ему потребовалось собрать в кулак всю свою силу воли.

Из угла следили за ним расширившиеся от ужаса глаза Лоррэйн.

Наконец Марр встал на ноги. Рядом с выходящим на юг окном стоял маленький столик. А в ящике столика… Он сделал шаг к окну. Толлмен услышал за спиной шум и резко обернулся.

Времени больше не было. Марр изо всех сил ударил плечом по оконному стеклу. Стекло треснуло и со звоном раскололось. Он сунул оба запястья в окно и резко рванул их обратно на себя. _х

Марр почувствовал, как острые края стекла впиваются в его руки. Он знал, что Толлмен приближается к нему. Он еще раз развел запястья и попытался разрезать шнур острыми краями стекла. Наконец шнур лопнул.

Толлмен бросился к нему.

Марр нащупал ручку ящика стола и рывком открыл его. Левой рукой он оттолкнул от себя Толлмена. Толлмен никак не мог попасть рукой в карман плаща, и его лицо исказилось от злобы.

Марр схватил пистолет.

Он не колебался ни секунды. Его движения были спокойны и при этом быстры. Он знал, что сейчас будет поставлена точка.

— Что там еще случилось? — раздался за окном голос Броглера.

Пистолет был автоматический. Марр почувствовал, как вздрогнула от отдачи его рука, когда автоматически перезарядился пистолет.

Он выстрелил дважды.

Обе пули попали Толлмену в живот. Первый выстрел отбросил его к стене, и на его непроницаемом лице появилось изумленное недоверчивое выражение. После второго выстрела с его лица исчезло вообще всякое выражение — это было лицо покойника.

Во дворе под навесом Броглер выронил из рук кусок шланга, который он пытался насадить на конец бензинового шланга. Его правая рука потянулась к карману, и через мгновение он уже держал в руках пистолет.

Броглер выстрелил один раз. Пуля пробила стекло в несколько дюймах от головы Марра.

Марр выстрелил трижды.

Джерри подбежал к Лоррэйн Делл. Он сунул руку в вырез ее блузки и нащупал там два цилиндрика взрывчатки, которые лежали на ее гладкой округлой груди. Он осторожно вытащил смертоносные цилиндрики и швырнул их под кушетку. Перерезать бикфордов шнур, которым она была обвязана, было гораздо труднее. Ему пришлось просто размотать его, а затем разрезать веревки, которыми были связаны ее руки.

К тому времени, когда они вдвоем запихнули бикфордов шнур под кушетку, с улицы раздался вой сирен. Через мгновение у автозаправки остановилась полицейская машина.

Марр нацепил на нос очки, ссутулился, накинул на плечи старое пальто, взял автоматический пистолет и вышел на подъездную дорожку к автозаправке.

— Это ограбление, — пояснил он. — Но у меня был пистолет.

— Вы хозяин автозаправочной станции?

— Да.

— Так что случилось?

— Ограбление. Они ворвались ко мне и сказали, что им нужны мои деньги.

— Не очень-то похоже на ограбление, — скептически заметил полицейский. — Скорее всего…

Он замолчал, так как в этот момент из-за угла на полной скорости вылетел желтый кабриолет Фрэнка Госта и резко затормозил перед автозаправкой.

Гост распахнул дверцу и уже почти вышел из машины, как вдруг увидел полицейских и замер от неожиданности. Второй патрульный направился к нему и мрачно сказал:

— Так, приятель. Выходи! И чего ты так спешил?

— Я… э… — проблеял Гост.

Вивьен Старлинг распахнула дверцу с другой стороны автомобиля. Перед полицейскими мелькнули стройные ножки, алые губы и ослепительная улыбка. Она уверенно подошла к полицейскому и спокойно произнесла:

— Мы искали полицию.

Полицейский, который разговаривал с Джерри, подозвал своего напарника.

— Давай-ка присмотрись здесь повнимательнее. Он говорит, что это ограбление, но мне что-то не верится. Взгляни-ка на кусок шланга возле бензоколонки.

— Шланг мне был нужен, — вмешался Марр. — Я как раз собирался заправить воздушный насос, и в тот момент подъехали те типы. Я подумал, что они хотели залить бензин в баки или спросить дорогу. Но один из них стукнул меня по голове и…

— И, — спокойно перебила его Вивьен Старлинг, — тут мимо проезжали мы. Мы увидели ограбление. Мой парень поддал газу, надеясь, что нам удастся найти полицейского на перекрестке. Но там никого не было, и я убедила его вернуться. Судя по тому, как они ударили этого человека, я боялась, что здесь могло произойти убийство.

— Вот моя визитная карточка, офицер, — торопливо заговорил Гост. — Если вам понадобятся свидетели…

— Нет. Все в порядке, — ответил полицейский и снова повернулся к Марру: — Вас ударили по голове, и вам следует отправиться в больницу.

— Никуда я не поеду, — заупрямился Марр.

Один из офицеров склонился над Броглером.

— Послушайте, — сказал он, — да этот парень в сознании.

— Там второй умирает, — небрежно заметил Марр. — И он знает про это. Он говорит, что тот тип убил ту женщину во вторник вечером, затянул петлю у нее на шее…

Броглер, у которого на губах выступила кровавая пена, был в полном сознании, так что мог соображать довольно быстро.

— Ему не удастся повесить это на меня, — пробормотал он.

Второй полицейский, который зашел в дом, крикнул оттуда:

— Этот уже готов.

Бцоглер вздохнул, и пена еще сильнее запузырилась на его губах.

— Это он сделал, — продолжал Броглер. — Она обманывала его, и он затянул петлю у нее на шее. А что было после, я не знаю.

— Что за девушка? — спросил Марра один из полицейских, указывая на Лоррэйн.

— Моя подруга. Она была в библиотеке, она занимается расследованием для торговцев скобяными товарами — какая-то статистика или что-то в этом роде. Я собирался отвезти ее домой. Она заехала ко мне. Я хотел позвонить ее матери и сообщить, что мы выезжаем.

— Вы видели ограбление? — спросил полицейский у Лоррэйн.

Она кивнула.

— Она испугалась до полусмерти, — объяснил Марр.

Один из полицейских позвонил в управление полиции.

— Двое грабителей, — голосом победителя доложил он. — Один из них мертв. Второй протянет еще пару часов. Эти же типы убили Диксмер во вторник.

Доложив, он повесил трубку и повернулся к Марру:

— Если бы у нас было побольше таких, как вы, кто стрелял бы в грабителей, да еще при этом убивал их, то случалось бы гораздо меньше ограблений, — сказал он.

— Я не хотел стрелять, — мягко возразил Марр, — но автозаправочная станция — это все, что у меня есть.

Вивьен Старлинг приблизилась к Марру и начала рассказывать:

— Мы обнаружили вашу машину в нескольких десятках метров от дома Толлмена. Когда выяснилось, что в доме никого нет, я подумала, что, наверное, что-то случилось и они схватили вас. Я заставила Фрэнка приехать сюда и взяла с него обещание позвонить в полицию, если мы не найдем вас здесь.

— Молодец, — похвалил ее Марр, сжав ей руку.

— Мы все видели, — говорил Гост полицейскому, — и если вам понадобятся свидетели…

— Не понадобятся, — мрачно заверил его полицейский.

Все утренние газеты напечатали сообщение о том, что полиция раскрыла убийство Элейн Диксмер. Судя по хроникам в прессе, полиция давно напала на след убицц — странной парочки мужчин, которая вела жизнь, подобную жизни доктора Джекила и мистера Хайда. Днем они были владельцами магазина скобяных товаров и мирно торговали, а по ночам совершали гнусные преступления. Непосредственно перед тем, как полицейские собирались арестовать их, они предприняли попытку ограбления автозаправочной станции, хозяин которой храбро отстреливался, задержав грабителей до приезда полиции.

Джерри Марр бросил газету на стол Госту.

— Хорошо сработано, Марр, — похвалил Гост. — Вы прекрасно сумели вывести меня из-под подозрения. Допустим, я вам должен еще тысячу?

— Пять тысяч, — ответил Марр.

— Вы что, спятили? — удивился Гост.

Марр холодно взглянул на него.

— Послушайте, дружище, — сказал он. — Проклятая депрессия почти одолела меня. И я не собираюсь снова оказаться на лопатках.

— Не думайте, что я Санта-Клаус, — вспыхнул Гост. — Не знаю, приходило ли вам в голову, но вы немного перестарались и отлично все уладили. Теперь никому, даже вам, не удастся связать меня с этим делом. Типы мертвы. Ваша история с ограблением была просто великолепной, но… тут я устанавливаю цену услуг.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы так себя вели, — устало отозвался Марр. — Я могу потерять веру в людей.

— Бизнес есть бизнес, — горячился Гост. — Мы с вами находимся на приличном расстоянии друг от друга. Вы сами ввалились ко мне в офис и предложили свои услуги. Я не нанимал вас. Вы сами захотели заняться этим делом. Вы навязались мне.

— И я поступил правильно, — заметил Марр.