Carol Marinelli

The Innocent’s Shock Pregnancy

— Мерида! Слава богу, что ты здесь!

Риз явно испытал облегчение, когда Мерида вошла в престижную галерею на Пятой авеню.

Выходя из метро, Мерида попала под легкий весенний дождичек, а у нее не было зонтика. Ее длинные рыжие локоны были в беспорядке, но у нее должно было быть достаточно времени, чтобы привести их в порядок до появления посетителя.

Улыбка Мериды Картрайт была такой искренней и обаятельной, что никто не догадался бы о том, что провести персональную экскурсию для ВИП-персоны было самым неприятным ее мероприятием на этот вечер.

Несмотря на то что днем она работала помощницей владельца галереи, по вечерам она была актрисой. Она приехала из Англии примерно год назад и весь этот год пыталась пробиться на бродвейские шоу.

Теперь, спустя десять месяцев, ее время и финансы заканчивались.

Ей нужны были деньги, и, хотя на завтра у нее был назначен важный просмотр и ей хотелось бы основательно приготовиться к нему, она улыбнулась:

— Нет проблем, Риз.

— Я только начал закрывать галерею на ночь, когда позвонила Хелен.

— Хелен?

— Личный помощник Итана Деверо. Я не мог поверить, что он собирается посетить нашу галерею, а я не смогу лично показать ее ему.

— Все будет в порядке. — Риз был крайне нервным, и Мерида старалась, как могла, успокоить его. — Во сколько ты должен улететь?

— В девять. Чтобы попасть на свой рейс, мне нужно будет уехать очень рано.

Риз, тем не менее, не спешил. Вместо этого он принялся обсуждать мелкие детали.

— Ты прочитала мануал, посвященный амулетам, который я послал тебе?

— Конечно. — Мерида принялась развязывать пояс своего плаща. На самом деле это была ее идея — выставить на обозрение амулеты.

— Все должно сложиться идеально, Мерида. Я пытался уговорить Хелен, чтобы Итан посетил галерею, когда я вернусь из Египта, но она была непреклонна. Он захотел видеть коллекцию сегодня. А настроить против себя Деверо — настоящее сумасшествие. Одно плохое его слово — и мы банкроты.

— Правда? — нахмурилась Мерида. — Кто он такой?

Риз чуть не рассмеялся ее неведению, но сдержался.

— Конечно, временами я забываю, что ты англичанка и тебя с детства не пичкали подробностями о жизни семейства Деверо. Но в целом семья Деверо — наши работодатели.

— Они владеют этим зданием?

— Они владеют половиной Нью-Йорка. Они наши короли. Семья состоит из отца, Джоба, и двух его сыновей — Итана и Эйба. И все они полные ублюдки.

— Звучит неприятно.

— Они неприятные люди, — сказал Риз. — Бедная Элизабет.

— Кто?

— Элизабет Деверо — жена Джоба. На самом деле его вторая жена и мать его сыновей. Она была настоящим ангелом, и какое-то время они были счастливой семьей. — Риз на всякий случай плотно закрыл дверь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Очевидно, она обнаружила, что у Джо-ба была интрижка на стороне. — Он понизил голос. — Обычно Элизабет закрывала на это глаза, но, по слухам, на этот раз здесь была замешана няня детей.

— Они расстались?

— Нет, она улетела на Карибские острова, чтобы пережить этот скандал, бедняжка. И погибла, катаясь на водных лыжах. С тех пор мужские члены семьи Деверо попадают из одного скандала в другой. Не позволяй этому красавцу Итану очаровать тебя. Он с удовольствием раздавит тебя двумя пальцами.

Мерида поморщилась.

— Шампанское стоит в ведерке со льдом. Открой его, как только увидишь его машину. И я заказал горячие закуски у Барнаби.

— Сколько гостей он привезет собой?

— Понятия не имею. Возможно, он будет со своей новой пассией. Я порылся в Интернете, чтобы выяснить, кто она такая, но запутался в этом болоте, так что тебе придется оценить ее. Да, и Джемма прислала тебе одно из своих платьев. Оно лежит в подсобке.

— Прошу прощения?

Зеленые глаза Мериды прищурились. Она не была уверена, что правильно поняла его слова. Риз никогда прежде не указывал ей, что надеть.

— Это просто маленькое черное платье. И Джем-ма приложила к нему нитку жемчуга.

— А что не так в моей собственной одежде?

На ней был роскошный шотландский килт. Возможно, он был немного короток, но она надела черные плотные колготки и замшевые ботинки, а завершал туалет черный простой джемпер. Он идеально подходил к цвету ее волос и глаз, и она очень гордилась этим своим нарядом. Обычно она читала в нем лекции, но, учитывая важность приезжавшего гостя, она приложила в этот вечер особые старания.

— Ты выглядишь сказочно, — заверил ее Риз. — Мерида, ты всегда выглядишь прелестной. Но хотя по большей части я не обращаю внимания на твою некоторую эксцентричность, приезд Итана Деверо все меняет.

— Эксцентричность? — нахмурилась Мерида.

Но Риз отказался быть втянутым в этот разговор и быстро сменил тему:

— Послушай, я действительно тебе благодарен. Я уверен, что какой-нибудь парень возненавидит меня за то, что я попросил тебя поработать сегодня вечером.

Мерида сдержанно улыбнулась. Она давно решила, что не будет обсуждать с Ризом свою интимную жизнь. Или, скорее всего, ее полное отсутствие.

— А когда Итан уедет, — сказал Риз, — не откажешься ли ты обновить наш веб-сайт? Клинт явно с этим не справляется.

— Конечно.

Наконец Риз вышел из здания и остановился поболтать с Винсом, который выполнял функции дворецкого и телохранителя. А через пару мгновений Винс остановил для него такси.

До приезда важных гостей оставалось пятнадцать минут, и Мерида поспешно направилась в подсобную комнату.

В отличие от остальных залов галереи, которые были просторными и выдержанными в приглушенных тонах, стены подсобной комнаты были покрыты облупившейся коричневой краской, и там было ужасно тесно.

На двери висело завернутое в пластик черное платье и маленький мешочек с жемчугом. Джемма также прислала пару черных туфель на высокой шпильке, и Мерида поджала губы. Они явно не хотели рисковать, позволив ей надеть свои собственные туфли! Риз временами бывал таким бестактным, но Мериде так была нужна эта работа, что она никогда не протестовала.

Она надела маленькое черное платье. Лиф платья был без спинки и рукавов с завязками на шее и спине, но Джемма не задумалась о том, что у Мериды может не оказаться подходящего бюстгальтера. Так что ей ничего не оставалось, кроме как обойтись без него. Хотя, к счастью, Мерида не могла похвастать большой грудью.

Она нанесла на лицо обычный макияж — тушь, чтобы оттенить ее светлые ресницы и подчеркнуть зеленые глаза, и немного румян, чтобы освежить бледный цвет кожи. Единственная помада, которая была при ней, была кораллового цвета, и она слегка подкрасила губы, а потом сделала шаг назад, чтобы оценить результат.

Вид у нее получился довольно угрюмый, хотя для похорон это платье было чересчур открытым. Она была похожа на администратора в эксклюзивном клубе или модном ресторане.

За исключением волос.

Мериде потребовалась бы неделя, чтобы привести их в порядок. Так что она просто нанесла на кончики немного стилизующей сыворотки и завязала их в тугой конский хвост.

Она направилась в основной зал и опытным взглядом осмотрела экспонаты, а потом подошла к выставке амулетов.

Датчики были включены, и углубление в стене было обито очень темным фиолетовым бархатом. И это создавало иллюзию совсем другого мира.

Конечно, Риз позаботился о том, что для мистера Деверо все было приготовлено идеально, но она хотела проверить все сама.

Амулеты соблазнительно мерцали и переливались. В следующий раз она вернется с ключами, так что их гости смогут рассмотреть их в деталях.

Убедившись, что все в порядке, Мерида заняла свое место на высоком стуле возле стола. Она пыталась избавиться от чувства негодования, которое вызвал в ней Риз.

Эксцентричность!

Хотя карьера актрисы была для нее истинной страстью, она с большим усердием трудилась в галерее. Гораздо усерднее, чем Клинт, менеджер, который интересовался лишь комиссионными и, разумеется, в этот вечер был занят неотложными делами.

Она все еще бушевала внутри, когда у дверей остановилась дорогая черная машина. Когда шофер вышел из машины, она встала со стула, открыла бутылку шампанского и начала разливать его по фужерам.

А потом она подняла глаза.

Первым, что она увидела, был кожаный ботинок ручной работы. А потом его обладатель вышел из машины, и она обнаружила, что он был очень высоким, а его костюм был безупречным. Он излучал уверенность, и казалось, что мистер Деверо и впрямь является владельцем этой улицы.

Она почувствовала, как холодная жидкость потекла по ее руке и поспешно поставила бутылку с шампанским на столик. Ей следовало бы вытереть столик и привести все в порядок, но Мерида предпочла полюбоваться красотой этого мужчины, пока у нее была такая возможность.

На паллете художника, создававшего этот шедевр, не было ярких красок. Лицо мистера Деверо было бледным, в то время как волосы были черными, как вороново крыло. Когда он повернул голову, она увидела его профиль — элегантный и мужественный.

Его невероятная красота взволновала Мериду.

И это было необычно.

Красивые элегантные посетители регулярно наведывались в галерею. Время от времени туда заглядывали богатые и знаменитые персоны.

Но он превосходил их всех — только у нее не было времени проанализировать свои мысли… а точнее, чувства, которые этот мужчина вызвал в ней.

Мерида вытерла столик полотенцем и наполнила шампанским еще один фужер для гостя, которого он мог пригласить составить ему компанию. Она выглянула на улицу, ожидая, что из машины выйдет сногсшибательная красотка и последует за ним.

Но он направился к галерее один.

Хотя ее предупреждали о его исключительной красоте, она оказалась не готова к своей реакции на нее. Мерида обнаружила, что ее губы были плотно сжаты, а ногти впились в ладони. Она разжала кулаки и поправила платье, радуясь, что у нее есть пара минут, чтобы прийти в себя. Но когда дверь галереи открылась и он вошел внутрь, увидев его не через стекло, она испытала шок, и у нее запорхали бабочки в животе.

Он посмотрел на нее. Он не разглядывал ее тело — для этого он был слишком хорошо воспитан, и все же она почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине.

— Мистер Деверо… — Мерида откашлялась и призвала на помощь все свое актерское мастерство, чтобы не покраснеть. Протянув ему руку, она сказала: — Очень рада видеть вас. Я Мерида Картрайт.

— Мерида. — Он повторил ее имя глубоким, бархатным голосом, а потом назвал себя: — Итан.

Он предложил называть друг друга по именам, коротко пожав ее руку.

Прикосновение его руки было очень кратким, но пожатие было твердым, а ладонь горячей, словно по ней пробегал электрический ток. Мерида с трудом сдержалась, чтобы не посмотреть на свои пальцы, ожидая увидеть на них отметины. Но она продолжила свое представление.

— Я работаю ассистентом в этой галерее…

— Ассистентом? — В его вопросе она услышала, что он ожидал, что его встретит кто-то из руководства.

— Да. — Мерида судорожно глотнула. — Риз был бы счастлив встретиться с вами и сам показать вам все. Но сегодня вечером он улетел в Египет.

Итан Деверо был разочарован. Он рассчитывал, что его встретит и покажет коллекцию не просто какая-то ассистентка.

Шейх принц Халид из Ал-Захана — владелец амулетов — был личным другом и деловым партнером Итана. Они познакомились очень давно, еще учась в университете в Колумбии. За ужином в последнюю ночь в Ал-Захане Халид рассказал, что одной галерее он одолжил на время королевскую коллекцию. Из своих источников он узнал, что штат был невежественным в этом вопросе, коллекции уделяли слишком мало времени, а сотрудники предпочитали заострять внимание посетителей на тех экспонатах, за которые получат большие комиссионные.

Халид попросил Итана осторожно выяснить состояние дел.

Итан сказал, что, чем бы он ни занимался в Нью-Йорке, это не проходило незамеченным. Но тем не менее он согласился зайти в галерею; если ему повезет, он докопается до того, что там происходит. Тот факт, что его встречала простая ассистентка, уже настроил его против галереи.

Тот факт, что она была очень красива, не отразился на его мнении.

— Прежде чем я проведу вас к интересующим экспонатам, не хотите ли выпить? — предложила Мерида.

— Давайте сразу приступим к делу, хорошо?

Он был резок, нетерпелив и довольно бесцеремонен.

И он проигнорировал закуски и шампанское.

А таких людей было очень мало.

Мерида давно заметила, что, если приглашенные гости заваливались в галерею даже после трехчасового обеда, все равно большинство из них не игнорировали приготовленные для них деликатесы.

Но у Итана Деверо не было желания выпить шампанского или отведать блинчики с икрой.

— Итак, как я уже говорила, Риз в настоящий момент летит в Египет. Он собирается встретиться там с Азизой… Она дизайнер вот этих изящных кукольных домиков.

«Лучше пристрели меня», — подумал Итан.

Узнав, что его отец болен и назавтра у него назначена операция, Итан прилетел на своем роскошном личном самолете из Ал-Захана в Дубаи, а потом домой. И ему вовсе не хотелось смотреть на кукольные домики.

Возможно, ему следовало выпить шампанского. Но это только продлило бы его пребывание здесь. Он был голоден и страдал расстройством биоритмов в связи с перелетом через несколько часовых поясов. Ему хотелось закрыть ей рот и перейти к амулетам. Но ради того, чтобы Халид мог узнать как можно больше о происходящем в галерее, Итан позволил ей продолжать болтать.

Ну, не «болтать», признался он себе. Ее голос на самом деле был очень приятным — чопорным и английским, — и он звучал с некоторой хрипотцой, что делало ситуацию почти терпимой.

— Эти кукольные домики играли религиозную роль, — пояснила Мерида. — Их никогда не использовали для игр.

Он не улыбнулся, и, хотя внимательно слушал ее, она начала понимать, что ему так же скучно, как трехлетнему ребенку в церкви.

Они подошли к изящному шелковому ковру, который, как она пояснила, был сделан бедуинами. Она начала рассказывать о натуральных красителях, уникальных рисунках и о бесконечных часах, которые потребовались, чтобы создать этот шедевр.

Но Итан перебил:

— Дальше.

Он, безусловно, не был первым заскучавшим клиентом, которых Мерида водила по галерее. Но он сам настаивал на этой экскурсии!

Мерида продолжала, но его нетерпение нельзя было не почувствовать. Так что когда она демонстрировала ему ювелирные украшения, опустила некоторые детали. А когда она показала ему уникальное кольцо, он зевнул.

— Простите, — пробормотал он.

Он понимал, что ведет себя грубо, но был буквально измотан. И конечно, она не была виновата в том, что он не испытывал никакого интереса.

Или, точнее, не испытывал интереса к экспонатам.

Ассистентка была сногсшибательна.

Просто сногсшибательна.

Она была напряжена, что заинтриговало его. И что-то подсказывало ему, что под ее уверенной невозмутимостью она была не такой, какой казалась.

Ее глаза были темно-зеленого цвета, и по мере того, как продолжалась их экскурсия, он заметил, что она упорно отказывается встречаться с ним взглядом.

Она была изящно сложена, и ее кожа была очень белой и покрытой едва заметными веснушками.

А эти волосы… Это было сочетание его любимых цветов — янтаря и коньяка, и он попытался представить себе, как они выглядят в распущенном виде.

— А теперь к моим любимым экспонатам.

Она загадочно улыбнулась, и это поставило Итана в тупик. Обычно он с легкостью понимал, чего хочет женщина, и тем не менее она озадачила его.

— И что это за экспонаты? — спросил Итан.

— Амулеты из Ал-Захана. Нам исключительно повезло заполучить их на время.

— И как долго они будут выставляться здесь?

— Еще три месяца. Хотя мы надеемся, что нам продлят этот срок. Сюда, пожалуйста.

Мерида нажала на кнопку и включила свет. Жестом она предложила ему спуститься по ступенькам первому.

— Только после вас, — сказал Итан.

Мериде хотелось, чтобы он прошел вперед. Бархатные стены были расположены слишком близко, освещение было приглушенным, и она чувствовала его присутствие позади нее.

Чувственный полумрак был создан сознательно. Мерида сама обила стены бархатом. Она хотела создать нечто замечательное, нечто из другого мира. Но она даже не представляла, каково это будет — спуститься по этим ступенькам с таким мужчиной, как Итан.

Она шла по ступенькам очень осторожно. Она нервничала. Ее не столько беспокоило, что она могла поскользнуться, сколько то, что именно он поддержит ее.

Мерида никогда так не реагировала ни на одного мужчину. Честно говоря, мужчины мало интересовали ее.

Но она хотела испытать радость секса. И сделала несколько попыток, но поцелуи не зажгли в ней желание. А дальше поцелуев она не пошла.

Мерида решила, что ее холодность — это ее вина. Что в ее генах чего-то недоставало. А может быть, скандальный развод родителей был причиной ее недоверия к людям.

О, на сцене она могла с легкостью притвориться сексуальной и чувственной.

Когда она снова окажется на сцене, которая была всем для нее, сможет выразить те чувства, которые испытала рядом с Итаном.

В реальном мире Мериды эти чувства были новыми для нее.

Она никогда не испытывала ничего подобного.

Когда Мерида вошла из затемненного тоннеля в полукруглую комнату, сверкающую драгоценными камнями, она затаила дыхание.

В комнате не было окон, никаких признаков существования другого мира снаружи, и легкий аромат бергамотового и древесного одеколона Итана Деверо окутал ее, когда она подошла к тому месту, где он стоял возле первого экспоната.

Мерида откашлялась и нарушила молчание:

— Это амулеты из Ал-Захана.

Итан ожидал увидеть ювелирные украшения или древние вырезанные из дерева фигурки, но вместо этого его взору предстали драгоценные камни, необработанные, сохранившие свою прежнюю форму. И вместо скуки Итан был зачарован рассказом Мериды.

— Коллекция была страстью покойной королевы Далайлы из Ал-Захана. До самой своей смерти, а умерла она лет двадцать назад, она все еще собирала давно забытые сокровища.

— А как она умерла? — спросил Итан.

— Родами. По-моему, это был ее четвертый ребенок. А вот этот амулет подарили ей на свадьбу.

В первом застекленном ящичке лежал хитроумно сплетенный узел из изумруда.

— Амулеты — это подарки с намеком на будущее, — пояснила Мерида.

— С каким намеком?

— В Ал-Захане браки все еще заключаются по воле родителей. Амулеты символизируют будущую любовь и многочисленное потомство. Говорят, что эти амулеты таят в себе возможности, еще никем не раскрытые. Обработать и отполировать камень означало бы открыть слишком много секретов.

Они перешли к следующему экспонату.

— Это лазурит. Он используется до сих пор для создания ультрамарина — цвета, который превалирует в «Звездной ночи» Ван Гога. Когда принцесса училась здесь, на Манхэттене, она увидела эту картину. Говорят, что именно после этого она решила взять на себя миссию и найти пропавшие амулеты.

— И как много ей удалось найти?

— Очень много, — сказала Мерида.

— Так она училась здесь? — спросил Итан с нескрываемым интересом.

— Да — в Колумбийском университете.

Это был тот самый университет, где познакомились Халид и Итан. Итан знал, что амулеты принадлежали семье Халида, но не знал, что покойная королева тоже училась здесь. Итана удивило, что он узнал о своем загадочном друге больше от незнакомого человека, чем от него самого.

— Принцесса Далайла вернулась в Ал-Захан, чтобы выйти замуж. Однако ее любовь к Нью-Йорку послужила причиной того, что шейх Халид согласился выставить амулеты в нашей галерее.

Они перешли к следующему экспонату. Это был огромный рубин.

— Этот амулет мой любимый, — призналась Мерида. — Триста лет назад в Ал-Захане была тайная свадьба. Поскольку семьи враждовали, новобрачным не подарили амулета. В конце концов семьи помирились, но после двух лет брака дети так и не появились. Шейх, отчаянно хотевший наследника, приказал искать лучшие камни. И только спустя три года он согласился, что подходящий амулет найден.

— Он великолепен.

Мерида передала ему камень, и он поднес его к глазам, чтобы получше рассмотреть.

— Будьте осторожны, — сказала Мерида. — Этот камень приносит большое потомство.

— Может быть, для кур, — пошутил Итан.

Его невинная шутка заставила ее улыбнуться. Улыбка преобразила лицо — глаза засверкали, как окружавшие их амулеты. И на короткое мгновение он забыл обо всех неприятностях этого безумного дня.

Безумного, потому что он должен был быть в Дубае, а вместо этого отправится в больницу, куда этим утром положили его отца, чтобы провести сложную операцию.

И Итан больше ничего об этом не знал.

Через час или два он будет знать больше, но на несколько мгновений ему удалось забыть обо всех проблемах, ожидавших его в реальной жизни. Он сфокусировался на ее хрипловатом голосе и истории этого замечательного камня, который, как считалось, дарил любовь и многочисленное потомство, — причем Итан не желал ни того, ни другого.

— И это сработало? — спросил он, возвращая ей камень.

Мерида кивнула:

— Да, принцесса родила первых королевских близнецов.

Экскурсия близилась к завершению, и, осмотрев еще несколько амулетов, Итан отдал Мериде последний камень, который она бережно уложила в шкафчик.

— Амулеты действительно прекрасны, хотя все это лишь волшебные сказки.

— Я в этом не уверена — сказала Мерида. — Все браки, связанные с этими амулетами, оказались счастливыми.

— Но королева умерла родами, — напомнил ей Итан.

— Никто не обещает вам вечной жизни, — улыбнулась Мерида. — И я все равно считаю, что в этих амулетах таится особая магия.

— Ну что ж, нам остается лишь каждому остаться при своем мнении.

Итан не верил в любовь. Совершенно.

Но секс? Это было совсем другое.

— Как давно вы работаете в галерее? — спросил он, когда они стали подниматься по ступенькам.

— Почти год. Но я работаю здесь не полный рабочий день.

— Значит, для вас это скорее хобби?

— Не совсем, — коротко сказала Мерида, не желая продолжать этот разговор.

Итан Деверо приехал сюда осмотреть галерею, а не выслушивать историю ее жизни.

Они подошли к столику, и, конечно, Мерида снова предложила ему шампанское и закуски.

И он снова отказался.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы? — спросила Мерида.

— Только один… — сказал Итан.

Он увидел, как она моргнула, и решил, что она догадалась, каким будет его вопрос.

«Поужинаем вместе?»

Итан привык всегда получать согласие на такое предложение.

И тем не менее колебался, сам не зная почему. Он легко мог бы заехать за ней после посещения больницы.

Но он не стал предлагать ей этого, напомнив себе, что оказался здесь по просьбе Халида.

— Эти ковры, — сказал он. — Если я закажу себе такой, сколько времени уйдет на его изготовление?

— Это зависит от размера.

Мерида должна была бы прийти в восторг от этого шанса получить комиссионные. Эти ковры стоили целое состояние. Но она могла думать только об ужине. Точнее, о его отсутствии.

Мериде внезапно больше всего на свете захотелось, чтобы Итан прикоснулся к ней.

Это желание уступало лишь ее желанию попасть на Бродвей, о чем она мечтала всю жизнь.

Итан Деверо, с которым она только что познакомилась, внезапно стал вторым по важности фактором в ее жизни.

Мерида стояла неподвижно, пытаясь сосредоточиться на том, сколько времени потребуется, чтобы создать такой ковер.

— Я полагаю, около полутора лет.

— А если он понадобится мне раньше?

— Если все известные мастера соберутся вместе для этой работы, тогда, возможно, год…

— А что, если я хочу получить его быстрее? — настаивал Итан.

— Боюсь, вам придется набраться терпения.

Риз, вероятно, никогда не простит ее за то, что она не пообещала ему нанять всех мастеров, чтобы угодить этому человеку, готовому заплатить огромные деньги. А она вместо этого предложила ему подождать.

Только они говорили не о коврах. Она была совершенно уверена в этом.

И он тоже.

— Мне недостает терпения, — сказал Итан.

Он только что понял, почему не пригласил ее поужинать.

Потому что это будет только ужин.

А потом еще один ужин.

Нет, для этого ему недоставало терпения.

Он хотел знать, какова она на вкус, и его не интересовало, откуда она родом и какой была на самом деле.

И он быстро закончил их разговор.

— Что ж, — сказал он. — Спасибо вам за экскурсию. Это было интересно.

«Неожиданно интересно. И по разным причинам», — подумал Итан.

Мерида проводила его до дверей, и они пожали друг другу руки. На этот раз их рукопожатие продлилось на несколько мгновений дольше. И она старалась дышать ртом, а не носом, потому что исходивший от него запах неумолимо притягивал ее к нему.

— Была рада познакомиться с вами, — сказала Мерида, но ей хотелось вернуться в обитую темным бархатом комнату, откуда они только что вышли.

Что, черт побери, происходит с ней?

— Спасибо, что навестили нас, — спокойно произнесла она, в то время как ей хотелось закричать: «Убирайся, убирайся, убирайся отсюда!» И только ее актерское мастерство помогло ей сохранить невозмутимую вежливость.

Он больше не стал благодарить ее. И не пожелал ей хорошего вечера.

Итан Деверо просто ушел.

И посеял в ее душе смятение.

И лишь когда входная дверь закрылась за ним, она снова начала дышать.

Дьявол покинул здание.

Водитель подвез Итана к служебному входу в больницу, чтобы никто не заметил его прибытия.

Этого нельзя было допустить.

На следующее утро Джобу Деверо должны были сделать несложную плановую операцию, но любая утечка информации об этом вызвала бы переполох среди их акционеров.

Итана это беспокоило настолько, что он решил прилететь домой.

Постучав в дверь палаты, он открыл ее и вошел внутрь.

Там были Эйб и Морис, их директор по связям с общественностью.

— Итан! — Его отец, сидевший в кожаном кресле, с удивлением посмотрел на сына. — Что я могу для тебя сделать?

Сделать для него?

В его словах не было ни малейшего намека на привязанность. Он даже не предложил Итану сесть. Их отношения уже давно были натянутыми — возможно, потому, что они были невероятно похожи, и не только внешне.

— Я приехал повидаться с тобой. — Итан изо всех сил старался говорить ровно. — И я хотел знать, могу ли я чем-нибудь тебе помочь.

— О, это пустяки, — сказал Джоб. — В понедельник я уже вернусь в офис.

— Как идут дела в Дубае? — спросил Эйб, закрывая свой лэптоп и собираясь уходить. — Ты был на стройке?

— Да, — кивнул Итан. — Хелен как раз пишет отчет.

— Хорошо, — сказал Эйб. — Мы с Морисом идем ужинать — ты с нами?

Итан покачал головой:

— Я уже поужинал.

На самом деле в последний раз он ел в самолете, несколько часов назад, но он не был в настроении говорить о делах, а с Морисом и Эйбом этого было не избежать.

Когда они с отцом остались одни в комнате, оба почувствовали себя неловко.

— Где Шантель?

Итан обычно не интересовался любовницами отца, но просто через пять минут разговора им уже нечего было больше сказать друг другу.

— Мы расстались.

— Когда?

— Разве я расспрашиваю тебя о твоих любовных похождениях? — рявкнул Джоб.

— Нет, но лишь потому, что их у меня нет.

Его интересовал лишь секс, и он твердо рассчитывал и дальше вести такой образ жизни. Он видел, сколько неприятностей могут принести более глубокие отношения. История брачных отношений его отца не уступала истории Генриха VIII, за исключением публичных казней.

Но он много раз разводился.

А его мать умерла.

Итан не мог простить отца за это.

Не за ее смерть, а за предшествующие ей обстоятельства.

Итану было пять лет, когда она умерла. Но когда ему исполнилось одиннадцать, он решил сам выяснить, насколько были правдивы слухи о том, что у его отца был роман с их няней.

Он указал на фотографии счастливой семьи, которой они когда-то были.

— У тебя было все, и ты все разрушил. Это из-за тебя ушла Меган.

Джоб молча сидел, держа в руках стакан с виски, и наблюдал, как бунтует его младший сын. И только когда Итан бросился бежать из комнаты, он сказал:

— Итан! Вернись немедленно.

— Убирайся к черту. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Они больше никогда не говорили об этом.

Но сейчас, учитывая приближение операции, Итан спросил:

— Итак, что произойдет завтра?

Итан хотел знать подробности, но Джоб отказывался говорить об этом.

— Это просто небольшая процедура, — пожал плечами его отец. — Просто диагностика.

— А не могут они просто просканировать тебя или что-то в этом роде?

— А ты, я вижу, поступил в медицинское училище?

— Я просто пытаюсь понять, нужна ли эта операция?

— Именно это пытаемся выяснить и мы. Операция назначена на восемь утра, а в девять я уже буду здесь. Я хотел провести ночь перед операцией дома, но профессор Якобс был категорически против.

— Потому что дома ты проигнорировал бы его инструкции по поводу легкого ужина и никакой выпивки.

— Это правда, — признал Джоб. — Послушай, если ты действительно хочешь что-то сделать для меня, тогда посети этот бал у Кармоди.

И тут Итан понял, что дела у отца обстоят неважно. Отец всегда посещал ежегодный бал у Кар-моди, сколько Итан себя помнил.

Бал был назначен через две недели. И то, что отец отказывается в этом году посетить его, встревожило Итана. Но он этого не показал. Он просто согласился заменить отца на этот вечер.

— Тебе понадобится партнерша, — пробурчал Джоб.

— Уверен, что справлюсь с этим. Я приеду навестить тебя утром.

— Ни в коем случае, — предупредил Джоб. — Эта чертова пресса уже запустила в меня свои когти.

— Почему? — спросил Итан.

На мгновение одинаковые черные глаза встретились, но Джоб не собирался никому ничего рассказывать.

— Просто ведите себя, как всегда. Профессор позвонит вам, дети, когда операция закончится.

Дети.

Его отец все еще называл его и Эйба детьми, хотя им было уже тридцать и тридцать четыре года соответственно. Но в этом слове никогда не звучала привязанность.

Закончив дежурный визит, Итан пошел по коридору и машинально свернул направо, к лифту, хотя никогда раньше здесь не бывал.

А потом вдруг остановился как вкопанный.

Он был здесь раньше.

Итан смутно помнил себя пятилетним, одетым в новенькую школьную форму. Они с Эйбом и новой няней шли попрощаться с их матерью. Пресса ждала на улице, но их инструкции были в тот день не такими, как всегда.

— Не машите руками и не улыбайтесь. Старайтесь выглядеть опечаленными.

Кто мог сказать это детям? Кто посмел сказать им, как вести себя в тот день, когда умерла их мать?

И он уже знал ответ — это была новая няня.

Водитель ждал в машине, но Итан отпустил его. Он хотел пройтись, чтобы избавиться от больничного запаха, все еще щекотавшего его ноздри.

Внезапно, двадцать пять лет спустя, он вернулся в тот день. Он испытывал горечь утраты.

И вину, в особенности вину.

Потому что он не горевал так по матери, как все предполагали.

Меган.

В тот момент его больше всего огорчало отсутствие его няни Меган.

— Добрый вечер, мистер Деверо, — поприветствовал его швейцар. — Мадам.

Они вошли в огромное украшенное цветами фойе роскошного отеля. Итана все приветствовали по имени, и было ясно, что ему не требовалось заранее заказывать столик.

Служитель взял у Мериды сумку и плащ, а метрдотель проводил их к столику, изящно накрытому на двоих.

Ресторан был ошеломляющим, элегантным, в старом нью-йоркском стиле. Играла приятная музыка, а в центре зала была танцплощадка. И даже огромная люстра, висевшая над танцплощадкой, излучала приглушенный свет, так что когда они заняли свои места, их окружила атмосфера интимности.

Мерида нервничала. Гораздо сильнее, чем ожидала. Так что она представила, что сидит на сцене, потому что так ей было легче.

Первое, что он сделал, — отключил телефон, и этот жест дал ей понять, что им не станут мешать.

— Ну вот, — сказал Итан, чокаясь с ней шампанским. — Как приятно снова оказаться здесь.

— Здесь? — спросила Мерида. — Значит, вы здесь часто бываете?

— Я имел в виду в Нью-Йорке. Я отсутствовал несколько недель.

— У вас были каникулы? — спросила Мерида, но он покачал головой:

— Я работал.

Еда была изысканной, но не горячие закуски, которые пробовала Мерида, лишили ее аппетита. Ее лишило аппетита присутствие Итана.

Мерида заказала равиоли, а Итан — стейк. Она обратила внимание на то, что официант не спросил, каким он его предпочитает. Он и так это знал.

Это была мелкая деталь, но она напомнила Мериде, что для него все это не так ново, как для нее.

— Значит, вы работаете в галерее почти год?

— Десять месяцев, — ответила Мерида. — Как я уже говорила, я работаю там неполный рабочий день. На самом деле я актриса.

Итан внимательно посмотрел на нее, слегка прищурившись. В свое время он встречался со многими актрисами и относился к ним с подозрением. Большинство из них хотели лишь подняться за его счет.

— Я всегда мечтала стать только актрисой, — призналась Мерида. — Я не сильно продвинулась у себя дома, поэтому решила попытать счастья здесь.

— Дома — это в Англии? — спросил Итан.

— Да, — кивнула Мерида. — В Лондоне. Хотя мой отец говорит, что, если я не могу найти работу в Лондоне, почему в Нью-Йорке вдруг все станет по-другому?

Итан приподнял бровь. Ее отец казался не слишком оптимистично настроенным. Но он промолчал.

— Но, тем не менее, я еще не утратила мечту. Сейчас у меня крохотная роль в еще более крохотной постановке.

— Как она называется?

— «Почти промахнулась».

Он покачал головой в знак того, что не слышал об этой постановке.

— И какая у вас роль?

— Стрела, — сказала Мерида, потом пояснила: — Я стрела. И я никак не попаду в мишень.

— И вы одеты, как стрела?

— Нет. Я одета с ног до головы во все черное. И на голове у меня длинный черный парик.

Он посмотрел на ее замечательные рыжие волосы и сказал:

— Думаю, они здесь промахнулись.

— Что вы имеете в виду?

— Я думаю, что рыжеволосая стрела смотрелась бы выигрышнее.

— У главной героини рыжий парик. — Мерида улыбнулась. — Стрела — это как бы ее тень. Это крохотная роль.

— Но очень важная, — сказал Итан. — Хотя, конечно, мое мнение несколько предвзятое.

Его слова польстили ей. Итан сосредоточился только на ней, и это было удивительно.

— Вы скучаете по своей семье?

— Иногда. Мои родители разведены и завели новые семьи… — Она замолчала, не желая вдаваться в подробности.

Но Итану хотелось знать больше о ней. Это было так неожиданно для него — хотеть получше узнать женщину, с которой вскоре окажешься в постели.

А то, что он окажется в постели с Меридой, не вызывало у него сомнений.

Это решение он принял тогда, когда отпустил своего водителя и пешком направился к галерее.

Сначала он решил, что опоздал, потому что галерея показалась ему закрытой. Но, заглянув внутрь, он увидел ее, сидевшую за столом.

Она была прекрасна.

Ничего общего с ухоженными изощренными красотками, с которыми он обычно встречался. Ее грива волос и пухлые губки притягивали его почти так же, как эти колдовские зеленые глаза. Да, он хотел побольше узнать о ней, но это было не единственной причиной, почему он решил поужинать с ней.

Ему необходимо было поговорить.

Этим вечером он хотел бы признаться другому человеку, откуда он только что прилетел. Поговорить, как все остальные нормальные люди, о беспокоящих его семейных делах.

Но такие разговоры были исключены, если вы принадлежали к семье Деверо.

И поэтому он заговорил о прошлом — о том, о чем все и так знали.

— Я знаю о разводах все, — сказал он. — Мой отец был женат несколько раз. Один раз перед тем, как умерла моя мать, и дважды после этого.

— А вы ладили со своими мачехами?

— Господи, нет, — сказал Итан и слегка содрогнулся. — Эти браки, кроме брака с моей матерью, были очень короткими.

— Так что вы не успели привязаться к ним?

— Нет. — Итан покачал головой и невесело усмехнулся. — Я не думаю, что это были браки по любви. Эти женщины искали лишь финансового благополучия. Но я вовсе не виню их. Моему отцу жена нужна была лишь для официальных мероприятий. А его самого никогда не было дома.

— Тогда кто же растил вас?

— Драконовские няньки, — сказал Итан и замолчал, сообразив, что сказал больше, чем следовало. И он снова заговорил о Мериде: — Сколько вам было лет, когда развелись ваши родители?

— Мне было десять, когда они разъехались, и следующие два года они сражались за право на опеку.

— Значит, они вас так любили? — пошутил он, но она не улыбнулась.

— Я не думаю, что кто-либо из них на самом деле хотел жить со мной, — они просто не хотели уступить друг другу.

Ей было до сих пор больно вспоминать об этом.

Итан смотрел, как она молча положила приборы на тарелку. А когда подошел официант и спросил, все ли в порядке, она повернулась и одарила его лучезарной улыбкой.

— Все чудесно, спасибо.

Маска снова появилась на ее лице.

Итан очень хорошо разбирался в женщинах. Честно говоря, он хорошо разбирался в людях в целом.

Но он не мог понять Мериду. Она была дружелюбна, казалась уверенной в себе, но была в ней какая-то ранимость, которую он не мог понять. Он скорее чувствовал это, чем видел.

— А у кого-нибудь из ваших родителей есть еще дети? — спросил Итан.

— Да, — улыбнулась Мерида. — У моего отца есть сын, а у мамы — дочь.

— И вы близки с ними?

— Я вижусь с ними, когда могу, и вожу их в спортивные клубы, когда их родители заняты. Я не хочу, чтобы они были лишены социальной активности.

— А вы были лишены социальной активности?

«Пожалуйста, не спрашивай меня об этом», — подумала Мерида.

Ей не хотелось испортить прекрасный вечер, но она почувствовала, что Итан внезапно устал от светского разговора и начал задавать неудобные вопросы.

«Но это был лишь невинный вопрос», — сказала она себе.

Хотя и очень болезненный для нее.

— Ну, это не так уж важно, — сказала она.

— Тогда вам не трудно будет поделиться своей историей.

— Конечно, нет. Я получила роль в грандиозной постановке в театре в Уэст-Энде. Мне тогда было двенадцать. Это было чудом. Но правила относительно детей-актеров были жесткими, и родители были обязаны присутствовать на репетициях и представлениях. Вначале они очень поощряли меня. — В ее голосе зазвучали металлические нотки. — Но я уверена, что они делали это ради приличия.

Как оказалось, ей все еще не хотелось делиться этим, и она стала искать способ сменить тему.

— Репетиции длились шесть недель, и сначала мама или папа присутствовали на них, чтобы отвезти меня домой. Но потом все осложнилось. У папы появилась новая работа, а мы с мамой переехали в новый дом, расположенный слишком далеко от театра.

— И вы вынуждены были отказаться от роли?

Мерида кивнула. Она не стала углубляться в детали — как больно ей было отказаться от роли, о которой она мечтала и над которой упорно работала. И какой потерянной она чувствовала себя, когда родителям присудили совместную опеку над ней, и тут выяснилось, что ни одному из них она особенно не нужна.

Для первого свидания эти подробности были излишними.

И тут она подумала, можно ли назвать это свиданием?

Она чувствовала лишь одно: она хотела находиться именно здесь, даже если Итан казался ей немного устрашающим. Но ее смущало не его богатство и даже не его репутация касательно женщин.

Все было просто.

Он очень нравился ей.

Ей нравилась его способность заставить весь мир вокруг исчезнуть.

Она могли сидеть сейчас в ночной забегаловке и поедать гамбургеры, и она чувствовала бы себя в точности так же — связанной с ним.

Она рассказала Итану то, что лишь однажды рассказала своей лучшей подруге, Наоми.

— Как долго вы планируете жить в Нью-Йорке? — спросил Итан.

— Это зависит от многого, — сказала Мерида, а потом неожиданно призналась: — Я окажусь в отчаянном положении, если захочу остаться здесь.

Ей не хотелось завершать вечер грустными размышлениями. Но как ей ни нравилось играть в спектакле «Почти промахнулась», ей платили за эту роль лишь крохотную стипендию. А ее заработка в галерее едва хватало на оплату жилья.

Но она все равно не теряла надежды.

— Завтра утром у меня прослушивание. Это роль в телесериале, который идет в прайм-тайм.

— А какая это роль?

— Вы не будете смеяться?

— Я редко смеюсь.

— Проститутка, — сказала Мерида. — И труп. И хотя вы можете мне не поверить, играть труп очень непросто.

Он не рассмеялся, но улыбнулся.

И когда он сделал это, глядя ей в глаза, Мерида растерялась. Как он мог так тронуть ее лишь легким движением губ? Она чувствовала себя так, словно он с легкостью проник в нее и зажег в ней пламя.

И она улыбнулась ему в ответ.

Это была ее первая настоящая улыбка за весь вечер.

Они сидели и смотрели друг на друга. Она чувствовала себя так комфортно, что, когда он протянул руку и дотронулся до ее руки, она даже не вздрогнула. Вместо этого она с облегчением сжала его пальцы.

Она чувствовала себя так, словно нашла свою вторую половинку.

Официант подошел к их столику с десертным меню.

Итан стал обсуждать с официантом загадочные блюда, но Мерида не слушала их. Она приняла тот факт, что они направляются в постель.

О да. Она так долго ждала этого чувства.

И сейчас, пытаясь сделать выбор между меренгами, муссами и другими деликатесами, Мерида на самом деле размышляла о том, какова будет его реакция, если она признается ему, что она девственница.

— Что вы будете заказывать? — спросил Итан.

Она густо покраснела.

— Не уверена, что хочу чего-нибудь еще, — призналась она.

— Ну а я хочу, — сказал Итан, положил меню на стол и поднялся. — Я хочу танцевать.

Он повел ее за собой на танцплощадку, и, когда обнял, она испытала удивительное чувство облегчения.

Даже не облегчения, потому что его прикосновения воспламенили ее. Но это было таким блаженством — оказаться в его объятиях.

Они могли танцевать этот танец множество раз, потому что он держал ее так, словно они практиковались в этом тысячи раз.

Казалось, что руки Итана знали ее.

Его рука лежала сзади на ее талии, и, когда он притянул ее к себе, она обняла его за шею и положила голову ему на плечо.

Если все сейчас закончится, это все равно будет самым лучшим вечером в ее жизни.

Но только она не хотела, чтобы все закончилось.

Он еще ближе прижал ее к себе, положил ладони на ее обнаженную спину и стал поглаживать кончиками пальцев ее нежную кожу. От наслаждения Мерида закрыла глаза, пытаясь представить, что будет потом.

Может, он снова поцелует ее и предложит снять номер? Или отвезет ее домой, рассчитывая на то, что она пригласит его к себе?

Она не имела опыта в этих делах.

Он был таким искушенным, таким уверенным, и по ее реакции на его прикосновения он, без сомнения, думал то же о ней.

Должна ли она предупредить его, что девственна? В театре ей удавались любовные сцены, но сможет ли она использовать свои профессиональные навыки в реальной жизни?

Она теперь знала, почему все еще была девственницей. Просто никто не заставлял ее чувствовать себя так, как это делал он. Попросту говоря, все остальные мужчины были по сравнению с ним жалкими дилетантами.

— Мерида, — сказал он тихо, и она подняла голову. — Пойдем в постель.

Он видел, как покраснели ее щеки и загорелись глаза, но не стал отменять или смягчать свое предложение. Итан очень хотел ее. Он прошел пешком от больницы до галереи в надежде увидеть ее снова.

Для этого.

— Итан…

Он увидел растерянность в ее глазах, и ее тело слегка напряглось, а потом она сказала:

— Я еще никогда этого не делала.

Ее действительно было трудно понять, и он воспринял все по-своему.

Он ни на секунду не усомнился, что чувственная женщина в его объятиях, которая целовала его на улице с такой страстью, не была девственной.

Но Итан привык слышать подобное из уст других женщин, их настойчивые заверения, что с ними это происходит впервые.

Так что он воспринял ее слова соответственно.

— Кто бы мог подумать, что мы оба так скоро увлечемся?

И он поцеловал ее — прямо на танцплощадке.

Но он поцеловал ее не в губы. Наклонив голову, он стал покрывать поцелуями ее обнаженное плечо. И его горячие поцелуи заставили ее сердце сжаться.

А потом он снова поднял голову и прошептал ей на ухо:

— Пойдем в постель, Мерида.

— Да.

Итан крепко держал ее за руку, когда они вошли в лифт. Мерида взглянула в зеркало. Она хотела увидеть отражение Итана, но, за исключением легкой щетины на его подбородке, он выглядел таким лощеным и спокойным, словно направлялся на совещание, а не в постель с ней.

Мерида размышляла, как работал его безупречный мир.

Он что, заказал номер еще до их приезда сюда? Этого она не знала, и ее это не волновало.

Она не знала, на какой этаж они едут.

И она не знала, куда ведет коридор, в который они вышли из лифта.

Они просто прошли какое-то расстояние по кремовому ковру, пока Итан не достал ключ. Мерида знала, что ее мечты находятся за этой дверью.

Номер превзошел все ее ожидания. Он был элегантно обставлен, с высокими потолками и тяжелыми шелковыми портьерами на окнах.

Но не это волновало Мериду.

Итан Деверо заворожил ее с первого мгновения, когда появился в ее жизни. Казалось невероятным, что они познакомились всего несколько часов назад и еще утром она не подозревала о его существовании.

Он снял пиджак и бросил его на стул.

Сквозь полуоткрытую дверь Мерида видела огромную кровать, накрытую кремовым шелковым покрывалом. Она испытала волнение и ужас, когда представила его реакцию на то, что это было впервые в ее жизни.

Она решила, что он не должен ничего узнать.

Итан налил в два бокала коньяка и протянул один Мериде, которая сделала глоток, чтобы успокоить свои нервы.

Мерида не страдала страхом сцены, но в этот вечер она была близка к нему. Хотя она это успешно скрывала. Потому что когда Итан посмотрел ей в глаза, она призывно и чувственно улыбнулась ему. Он шагнул к ней и обхватил ее лицо ладонями.

Его прикосновение было нежным, а поцелуй — упоительным. Когда его язык проник к ней в рот, она почувствовала запах коньяка, греха и всего того, чего ей до этого не хватало.

Его рука легла ей на грудь, и большой палец стал поигрывать соском. Она застонала, потому что это доставило ей неземное удовольствие, и в то же время почувствовала, что этого недостаточно.

Итан аккуратно снял с нее платье, и она оказалась наполовину обнаженной, за исключением жемчужного ожерелья и кружевных трусиков. Он полюбовался ее грудями, а потом стал ласкать их, и Мерида задрожала от предвкушения.

Она должна была что-то сделать, снова притворяясь, что не та, за кого себя выдает.

Девушка протянула руку к его галстуку и развязала его, при этом не сводя соблазнительного взгляда с его губ.

Она нетерпеливо расстегнула пуговицы на его сорочке, и, когда его грудь обнажилась, она пришла в восторг. Это была широкая грудь, поросшая черными волосками, среди которых прятались темные соски. Мерида полностью стянула сорочку с его плеч, и ее руки стали обследовать его тело.

Он был прекрасен. Она видела его мускулы и сухожилия и представляла, каково это будет, когда он крепко обнимет ее. Ее рука спустилась ниже и стала поигрывать темными волосками на его плоском животе.

Она видела, как его набухшая плоть рвалась наружу, и ей было страшно представить, хотя она не показывала этого, как его длинный толстый пенис окажется внутри ее.

— Сними с меня брюки, — скомандовал он.

Мерида заколебалась, потом дрожащими руками расстегнула молнию на его брюках и обхватила рукой его теплую, твердую и пульсирующую плоть.

Он накрыл ее руку своей, и она завороженно смотрела, как они вместе поглаживали его пенис, который с каждым мгновением становился все больше.

Потом Итан нетерпеливо прижал ее к стене, страстно целуя и попутно стягивая с нее трусики. Она смотрела, как он надел презерватив.

— Итан…

Его лицо было обращено к ней, и он выглядел восхитительно, но она знала, что не имеет права не сказать ему этого.

— Я девственница.

Он замер, пытаясь понять, не ослышался ли. А может быть, это была просто игра?

А потом он заглянул ей в глаза, в которых страх боролся со страстью, и понял, что имела в виду Мерида, когда сказала, что никогда еще этого не делала.

Он должен был остановиться. Он даже снял презерватив. Но потом он увидел, как ее глаза налились слезами, и забыл обо всем.

— Ты хочешь остаться здесь? — спросил он.

— Да! — Мерида почти рыдала, но потом совершила невозможное — обнадеживающе улыбнулась ему.

Она потянулась к нему, чтобы снова поцеловать, но Итан отодвинулся от нее.

— Тогда прекрати притворяться, — сказал он, потому что теперь знал, что вся ее уверенность была просто ложью.

— Я не знаю, как!

Это было самое честное признание в ее жизни.

Она не знала, как перестать улыбаться и говорить, что все в порядке, когда все было совсем не так.

Она не знала, как выразить свои желания.

Играть на сцене было легко, потому что там тебе говорили, что нужно делать. А в реальной жизни она просто не знала, как себя вести.

Он поцеловал ее почти грубо, и она почувствовала боль вместо нежности.

Он снова отстранился от нее.

— Я сказал тебе, чтобы ты перестала притворяться. Перестань пытаться сделать мне приятное. — А потом добавил: — Ты и так уже это делаешь.

Для нее это были самые волнующие слова, которые он мог сказать, и, когда слеза покатилась по ее щеке, он нежно слизнул ее. Ее губы полуоткрылись, в то время как слезы все еще катились по щекам.

Каждый поцелуй, каким бы нежным он ни был, словно срывал с нее все ее маски и вызывал к жизни настоящую Мериду.

Итан поднял ее на руки и понес в кровать. Он снял с нее жемчуга, туфли и даже резинку с ее волос, пока она не оказалась полностью обнаженной.

Презерватив был снят, а его пиджак все еще лежал в гостиной. Глядя на треугольник ее медных волос, он мысленно выругался. Потому что некоторые моменты нельзя было прерывать.

Единственный раз за эту ночь она почувствовала его нерешительность, когда его глаза смотрели то на нее, то на дверь в гостиную.

И тут она все поняла.

— Я принимаю противозачаточные таблетки.

— Никогда, никогда не говори этих слов такому ублюдку, как я.

— Даже такому, по которому я схожу с ума?

Это было для него предупреждением, что она совсем потеряла из-за него голову. Но он проигнорировал это предупреждение.

Итан не хотел, чтобы она сходила по нему с ума. Но в то же время он испытывал удовлетворение.

И тут он увидел любопытство в ее глазах. Она протянула руку, но тут же отдернула ее.

Он схватил ее за пальцы.

— Ты ведь уже трогала меня…

Но тогда она притворялась. И она снова дотронулась до него — на этот раз нерешительно и без его указаний.

Ее неискушенные руки доставляли ему немыслимое блаженство.

Жемчужина на кончике его плоти превратилась в серебряную нить, и он сжал зубы, испытывая жестокий голод.

И тут она наклонила голову.

Кончик ее языка дразнил его, а ее горячие губы заставили Итана застонать. Как ему хотелось нагнуть ее голову ниже, и как она пыталась набраться смелости сделать именно это!

Итан слегка надавил на ее плечи, и она оказалась лежащей на спине перед ним, а он любовался ею. Ее волосы разметались по подушке, а на животе не было веснушек. Он опустил взгляд ниже, на рыжий треугольник волос, скрывавший ту часть ее, к которой он так стремился.

Он осторожно лег поверх нее, и она почувствовала вес его тела, в то время как его губы слились с ее губами. И это было настоящим блаженством.

А потом он заглянул ей в глаза, и ее мечта сбылась — она почувствовала, каково это — ощутить на себе его нежный взгляд.

Он раздвинул ее ноги и прижался губами к ее уху. Его неровное дыхание было для нее самым прекрасным звуком. Она почувствовала, как его плоть приблизилась вплотную к ее лону.

Она закрыла глаза и положила руки ему на бедра, словно желая остановить его. Но он вошел в нее и тут же вышел, когда услышал ее крик.

Мерида пыталась набрать воздуха в легкие, ее бедра дрожали. Но Итан не был сторонником медленных пыток. Он глубоко погрузился в нее, и она закричала.

Когда он начал ритмично двигаться, ей захотелось остановить его, чтобы дать себе время привыкнуть к новым ощущениям. Но он уже не мог остановиться. Он мог лишь попытаться замедлить темп, чтобы полностью насладиться моментом.

Итан приподнялся на локтях и посмотрел на нее. У нее был страдальческий вид, но, по мере того как он стал двигаться медленнее и бережнее, страдание на ее лице исчезло.

— Никогда не притворяйся, — сказал он ей.

А когда ее бедра начали двигаться ему навстречу, а пальцы судорожно вцепились в подушку, он устроил ее ноги вокруг своей талии.

— Итан!

Но она кричала уже не от боли, а от наслаждения.

Он начал двигаться быстрее, а она оставила подушку и начала царапать ему спину.

Внутри ее зародилось сумасшедшее чувство, и она не хотела, чтобы оно ее покидало.

А самым замечательным была его нежность.

Он сломал ее оборону, а потом принялся строить их новые отношения.

Ее оргазм был таким мощным, что ей показалось, будто она покинула свое тело. А потом он тихо застонал, тоже достигнув пика наслаждения и изливая в нее свое семя.

Он неподвижно лежал на ней, а она чувствовала, как постепенно возвращается к реальности.

Он нежно поцеловал ее.

— Никогда больше так не лги, — предупредил он ее.

И удовлетворенная, податливая и больше не девственная Мерида кивнула. Потому что в расслабленном состоянии она искренне верила, что не будет больше лгать.

Итан знал ее.

Голова Мериды лежала на груди Итана, а его рука рассеянно поглаживала ее плечо.

Между ними не было никакой неловкости.

Никто не притворялся, что спит, и Мерида тихо лежала, размышляя о прошедшей ночи.

Она была поразительной.

Для них обоих.

А для Итана самым странным было то, что это чувство еще не покинуло его.

И ему было странно думать о том, что его отца в настоящий момент везут в операционную.

Итан включил телефон и, когда тот немедленно зазвонил, ответил:

— Алло?

— Тебе удалось осмотреть эту галерею?

Это был Халид.

— Да.

— Ну и?

— Тебе не о чем беспокоиться. Могу я перезвонить тебе чуть позже?

— Конечно.

Он снова откинулся на подушку, размышляя обо всем происшедшем. Он внутренне содрогнулся, вспомнив, как чуть не взял ее стоя, ни на мгновение не веря, что это был ее первый опыт в сексе.

— Ты о чем-нибудь жалеешь? — спросил он.

— Нет, — сказала Мерида, но тут же поправила себя: — На самом деле, кое о чем жалею.

— О чем? — Он нахмурился. — Я…

Он хотел спросить ее, сильную ли боль причинил ей, но она улыбнулась и прервала его, чтобы сказать о своем единственном сожалении.

— Мне скоро нужно уходить.

— Ах да, твое прослушивание.

Внезапно она подняла голову и с тревогой сказала:

— Я забыла свою сумку и плащ в ресторане! Я всегда надеваю свой килт на прослушивания. Это мой амулет.

— Я пошлю за ним.

Он снял трубку телефона, стоявшего на прикроватном столике.

Заодно он заказал завтрак.

— У меня не будет времени позавтракать, — сказала она.

— Ты сможешь взять еду с собой. Я попрошу принести контейнеры.

— Спасибо.

— Не за что.

За всю ее жизнь Мериду в первый раз так опекали и так о ней заботились. То, как он был нежен и с ее телом, и с ее чувствами в эту ночь…

— Еще десять минут, — сказала Мерида, когда он снова обнял ее. — И у тебя такой замечательный будильник.

— Только нажми на него, — сказал он и взял ее за руку.

Мерида чувствовала, как набухает его плоть, но боялась, что они потеряют счет времени, и отстранилась.

И в этот момент Итан понял, что сделает все, чтобы и следующую ночь она провела с ним.

— Итан?

— Да?

— Ты снял этот номер до того, как пригласил меня поужинать, или когда мы танцевали? Ты был так уверен, что я скажу «да»?

— Да. — Он сжал ее плечо, чтобы показать, что это шутка. — У меня здесь постоянный номер.

— А-а-а…

Неудивительно, что все они знали его предпочтения.

— А что плохого жить в своем доме?

— В своем доме очень хорошо, — ответил он.

Он не афишировал свой домашний адрес и, безусловно, не приглашал туда любовниц. И тем не менее, лежа рядом с Меридой, он обдумывал именно это.

Телефон Мериды пикнул, но ей не нужно было проверять, от кого пришло сообщение.

— Это, должно быть, моя лучшая подруга, с пожеланиями успеха.

— Она здесь?

— Нет, в Англии.

— Она тоже актриса?

— Нет. Она работает няней в родильном доме. А что ты будешь делать сегодня?

— Еще не знаю. — Обычно в это время он уже сидел в своем офисе. На самом деле у него была назначена встреча на восемь часов. — Я должен позвонить Эйбу…

— Твоему брату?

— Да.

— Вы с ним близки?

— Мы вместе работаем.

— Но вы близки?

— Честно говоря, нет, — признался Итан.

— А с твоим отцом?

— Тоже нет. Мы с ним слишком похожи.

— Тогда он уже мне нравится.

Он этого не ожидал. Он даже не собирался дать такой честный ответ, но, лежа в постели с Мери-дой, расслабленный и удовлетворенный, он был более откровенен, чем когда-либо.

Он наклонился к ней, и их губы слились. Их языки неторопливо ласкали друг друга, но реакция их тел была совсем другой. От одного прикосновения его ладони к ее обнаженной груди ей захотелось сесть на него верхом.

Но Мерида прервала поцелуй.

— Мне уже пора.

— Жаль.

Она высвободилась из его объятий и встала с кровати.

Итан увидел синяки, которые его губы оставили на ее бедрах, и это было таким ярким напоминанием о прошедшей ночи, что его плоть тут же затвердела. Увидев, как приподнялась простыня ниже его талии, Мерида улыбнулась.

— Хочешь, чтобы я об этом позаботилась? — протянула она и, когда он моргнул от неожиданности, рассмеялась. — Не волнуйся. Я просто вхожу в роль для прослушивания.

— Любишь подразнить?

Итан всерьез хотел было пойти за ней в душ. Но он знал, что у нее мало времени и что это прослушивание очень важно для нее.

Он остался лежать в постели, размышляя не только о прошедшей ночи, но и о следующей. И он осознал, что ему нужна не только ночь, но и день тоже.

Итан посмотрел на телефон. От отца известий еще не было, но он позвонил Хелен и впервые за очень долгое время сказал, что берет выходной.

Мерида стояла в душе и размышляла, что будет потом. Она не могла не думать об этом… Для нее все это было настолько внове.

Выйдя из душа, она вытерла волосы мягким белым полотенцем, надела белый пушистый халат и вошла в спальню. Итан все еще был в кровати, а на столе стоял завтрак.

Там были тонкие воздушные блинчики с корицей и крепкий кофе. Если бы она заказывала завтрак сама, она выбрала бы то же самое.

— Что? — спросила она, заметив, как он пристально смотрит на нее.

— Ты и вправду принимаешь противозачаточные таблетки?

— Да, — ответила Мерида. Обычно она принимала их на ночь, но сегодня она примет одну сразу же, как доберется до своей квартиры.

— Мерида… — Он собрался прочитать ей лекцию о том, чтобы в будущем она не занималась незащищенным сексом.

Итан не был лицемером; он сам никогда до прошлой ночи не рисковал. И он хотел объяснить ей, что все мужчины, по сути, лгуны и что она должна… но тут его мысли приняли совсем другое направление. Он не мог представить ее с кем-то другим.

Она повернула голову и увидела серьезное выражение его лица.

— Честно, не беспокойся, — сказала она. — Я защищена.

— Хорошо. Я подумал…

— Я не вернусь в постель, — улыбнулась Мери-да. — И, пожалуйста, пожалуйста, не пытайся соблазнить меня. У меня ужасное чувство, что тебе легко будет уговорить меня, но мне действительно нужна эта работа.

Она глубоко вздохнула. Бабочки в ее животе порхали не только из-за предстоящего прослушивания — большая их часть относилась к нему.

Закончив завтракать, она села на кровать, вытащила из своей сумки колготки и бюстгальтер и начала надевать их.

— Что? — спросила она, потому что он продолжал смотреть на нее так, словно его мучает какой-то вопрос.

И это было правдой, причем неслыханной правдой для следующего после ночи утра. Обычно он не мог дождаться, чтобы его партнерша ушла, а сейчас он раздумывал, как продлить их время вместе.

— Я могу поехать с тобой. Не на прослушивание… Но я подожду тебя, а потом мы сможем пойти на бранч.

Его предложение было совершенно неожиданным.

Словно по ее позвоночнику прокатился электрический разряд.

Она набиралась мужества, чтобы распрощаться с ним с достоинством.

Мерида надела джемпер и посмотрела в окно на затянутый утренним туманом город. Она знала, что никогда не забудет этот момент.

Никогда.

Но это еще не было концом.

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Никаких расставаний и слез здесь не будет.

Она могла смотреть на потрясающий вид из окна, вспоминать этот фантастический отель и заново переживать события этой идеальной ночи, потому что все еще не закончилось.

— Да, — сказала она, и ее голос прозвучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Это звучит заманчиво. Мне нужно сначала забежать в свою квартиру, чтобы подготовиться.

— Тогда поедем к тебе. — Он протянул руку к телефону. — Я вызову своего водителя.

— Итан, я не поеду на прослушивание в роскошной машине с водителем.

— Почему?

— Потому. — Мерида надела яркий килт, который, казалось, был окрашен во все цвета лета. — Мы пойдем пешком.

Итан подумал, что она выглядит совершенно ослепительно. Ее волосы и яркие цвета килта были восхитительным зрелищем для серого утра делового дня.

По дороге они мило болтали, направляясь в «Адскую кухню», где Мерида снимала крохотную квартирку над шумным итальянским кафе.

— Ты была уже на многих прослушиваниях за это время?

— Больше, чем могу сосчитать.

Они подошли к итальянскому кафе, где в то утро было на удивление тихо.

Итан собирался подождать ее снаружи, но любопытство пересилило, и он начал подниматься вслед за ней по грязной лестнице.

Ее квартира оказалась небольшой студией. Там была кровать, маленькая кухонька, и за бежевой дверью, как он догадался, была ванная. Больше ничего в комнате не было.

Мерида вытащила из-под кровати чемодан и стала перебирать документы, которые могли ей понадобиться.

— Как ты думаешь, мне взять с собой паспорт?

— Я никогда не участвовал в прослушиваниях, — ответил Итан. — Ты действительно так нервничаешь?

— Действительно.

— Тогда я лучше подожду на улице, чтобы не отвлекать тебя.

Она уже опаздывала, так что бросилась в ванную и принялась за работу. Подведя глаза и наложив тушь на ресницы, она скинула ботинки, надела новые тонкие колготки и проделала в них дырку на колене.

И она решила купить для Джеммы коробку конфет, потому что снова собиралась надеть ее туфли на шпильке.

С бюстгальтерами все было проще — их у нее было много. Поверх бюстгальтера она надела маленький черный топ.

У нее не было большого зеркала в квартире, так что ей пришлось лишь надеяться, что она выглядит достаточно шлюховатой.

Мерида сбежала по лестнице, и ее мысли были так заняты прослушиванием и Итаном, что она забыла принять свою таблетку.

Итан стоял на улице и разговаривал по телефону с Эйбом.

— Есть новости?

— Почему ты не в офисе?

— Я взял отгул.

— Я только что звонил в больницу: он все еще в операционной. Он там уже с восьми часов утра.

— Держи меня в курсе, — сказал Итан.

— Обязательно.

Для небольшого обследования это тянулось слишком долго. Итану просто хотелось, чтобы Эйб позвонил и сказал, что все в порядке, и тогда он избавился бы от тяжелого чувства беспокойства, которое мучило его уже несколько месяцев — с того момента, когда он в первый раз заметил, как отец поморщился от боли.

Он не хотел терять отца.

Конечно, они не были по-настоящему близки, но Итан всегда надеялся, что у них достаточно времени, чтобы разрешить все противоречия.

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо», — мысленно попросил он.

— Готов?

Он обернулся, услышав ее голос, но не сразу узнал.

Он посмотрел вниз и увидел ее рваные колготки и туфли на шпильке. А потом она распахнула плащ и продемонстрировала обтягивающий черный топ и свой килт, закатанный на талии, чтобы сделать его короче. Она действительно выглядела идеально для этой роли.

— Если нас сфотографируют вместе, это очернит даже мою репутацию.

Итан представил лицо Мориса, если тот увидит, как он идет по центру города за руку со шлюхой. И рассмеялся.

— Куда теперь? — спросил он.

— Пятьдесят четвертая улица, — сказала Мерида.

Они нашли нужный дом, на десятом этаже которого проходило прослушивание. Итан заметил, как бледна была Мерида.

— Я могу пожелать тебе удачи? — спросил Итан, зная, насколько суеверными были актеры.

— Нет. — Мерида покачала головой. — Ты должен сказать «сломай себе ногу».

— Очень хорошо. — Он улыбнулся. — Сломай ногу, а я буду ждать тебя в кофейне, через дорогу отсюда.

Он смотрел, как она вошла в здание. В фойе уже стояло множество фальшивых шлюх. Итан понял, что все они претендуют на эту роль.

Если когда-либо и существовали лекарства для разбитых сердец, репетиции на Бродвее были наиболее действенными из них.

Уволившись из галереи, Мерида посещала репетиции шесть дней в неделю. Они были выматывающими, и у нее не должно было оставаться сил для того, чтобы думать об Итане.

Но она думала о нем.

Все чаще и чаще.

И дело было не только в том, что ей не хватало его.

Ее заботило другое.

Мерида знала, что у нее есть все причины чувствовать себя вымотанной, когда по вечерам она возвращалась домой.

Но она была не просто усталой. Она фактически падала с ног.

Обычно в театре она испытывала прилив энергии, но с каждой проходящей неделей ее энергия оставляла ее.

Мерида беспокоилась — страшно беспокоилась, — ожидая очередную менструацию.

Но она не наступила.

А однажды Сабина, которая была ее дублершей, увидела, как Мериду стошнило.

— Ты в порядке? — спросила Сабина.

— Конечно.

Но ее мысли снова и снова возвращались в то утро, когда она переодевалась для прослушивания, а Итан ждал ее внизу.

Единственный раз, когда ей нужна была противозачаточная таблетка, Мерида забыла принять ее.

После того как Сабина во второй раз застала ее в туалете, когда ее рвало, Мерида по дороге домой остановилась у аптеки, убеждая себя, что она просто не может быть беременной, что есть другие объяснения ее самочувствия.

В конце концов, у нее была роль в спектакле на Бродвее, и ничто, ничто не должно было помешать ей.

Но только кое-что помешало.

Беременность.

Мерида купила дорогой тест, на котором проявилось — БЕРЕМЕННА.

Она сидела в своей маленькой квартирке, слушала доносившиеся снизу итальянские слова и размышляла, что ей теперь делать и к кому обратиться за советом.

Итак, кому ей все рассказать?

Наоми?

Мерида думала позвонить своей ближайшей подруге, но проблема заключалась в том, что Наоми работала в родильном доме и трепетно относилась к детям.

Она сама тоже не хотела идти на крайние меры.

Так что Мерида нашла для себя новую роль — женщину, которой не к кому обратиться в трудную минуту.

Премьера.

Мужчины Деверо, невероятно красивые, особенно в смокингах, не улыбались фотографам, вылезая из своих машин на красный ковер.

Эйб привел с собой многострадальную Кэндис, которая закрывала глаза на все его многочисленные измены в надежде, как полагал Итан, на то, что тот наденет, наконец, ей кольцо на палец.

Джоб не помирился с Шантель.

Итан не потрудился взять кого-нибудь с собой.

В этом не было смысла.

В последнее время, после установления диагноза его отцу, всех девушек, с которыми Итан встречался, после ужина его водитель отвозил домой. Точнее, после той ночи с Меридой. Но ему не хотелось думать, что именно это было причиной.

Итан не был сентиментальным и клялся, что никогда им не будет, но то, что он пришел в этот вечер в театр, говорило об обратном.

Он скучал по ней.

Нет, сказал он себе, просто последнее время дела шли очень плохо.

Несмотря на страшный диагноз, Джоб почти каждый день проводил в офисе. Но, по крайней мере, совет директоров теперь все знал.

Когда они шли по красной ковровой дорожке, все глаза были обращены на Джоба. Он держался очень хорошо, но нельзя было скрыть, насколько он похудел. И Итан заметил, что отец слегка запыхался, когда они поднялись по ступенькам в свою ложу.

Итан сделал глоток виски и раскрыл программу. Его взгляд упал на Мериду.

Ее волосы всегда были необыкновенными, и даже под толстым слоем грима он узнал ее.

На фотографии она была одета во все черное и склонилась к другому актеру со зловещей улыбкой на губах.

Мерида не просто мечтала о Бродвее. Похоже, ее надежды оправдались!

Он стал смотреть фотографии актеров и краткое описание их жизни.

Мерида Картрайт — Белладонна.

Он стал читать о ней и обнаружил, что и так знал о ней почти все. Она была из Англии, у нее был диплом по истории искусств и драме. Она играла на сцене с двенадцати лет, когда ее пригласили в хор в известном театре в Уэст-Энде.

Итан криво усмехнулся. Он знал, что тогда она так и не попала на представление.

Он стал читать дальше.

После переезда в Нью-Йорк она играла на сцене маленького театра вдалеке от Бродвея, а когда Итан прочитал, что она также появилась в известном сериале, он улыбнулся.

Значит, Мерида получила ту роль.

Он стал вспоминать утро прослушивания, и ему показалось, что это был последний солнечный день в его жизни.

Даже сейчас, в разгар лета, мир казался ему серым. Он был чертовски занят на работе, летая туда-сюда между Нью-Йорком и Дубаем. И, несмотря на свой непроницаемый вид, он очень скучал по Мериде.

Однажды он даже пришел в галерею под предлогом покупки ковра.

После осторожных расспросов сердитый владелец галереи рассказал ему, что Мерида нашла себе более достойное занятие, а галерею использовала лишь как стартовую площадку.

Итан порадовался за нее.

По громкой связи попросили всех отключить мобильные телефоны, и Итан увидел пропущенный звонок от Хелен, но решил проигнорировать его и отключил телефон.

Если бы можно было так же легко отключить свои мысли!

Итан обнаружил, что с нетерпением ждет начала представления, чтобы снова увидеть Мериду. Он скучал по ней гораздо сильнее, чем готов был признаться себе.

После спектакля он отнесет ей цветы, решил он. А потом, после официального банкета, они устроят свою собственную вечеринку.

Прошли уже недели.

Нет, месяцы.

На самом деле четыре месяца, в течение которых он спал один.

Ну что ж, сегодня это закончится.

Итан сидел молча, пока в зале постепенно гас свет, и вдруг по громкой связи объявили:

— Сегодня роль Белладонны будет играть Сабина…

Но это было нелепо.

Это же был ее дебют на Бродвее! Она ни за что не пропустила бы его — если только не была больна или сломала ногу. Или, может быть, она сегодня играет другую роль.

Занавес взмыл вверх, заиграла музыка, и Итан стал разглядывать актеров, ища между ними Мери-ду. Когда стало ясно, что она сегодня не появится на сцене, Итан понял, что не сможет просидеть весь спектакль до конца.

— Ты куда направился? — нахмурившись, спросил Эйб, когда Итан тихо поднялся со своего места.

Итан и сам этого не знал.

Он вышел в буфет, но там ему, естественно, ничего не смогли сказать.

Он стал подумывать о том, чтобы пройти за кулисы и выяснить, что, черт возьми, происходит. Потому что что-то происходило. Мерида ни за что в жизни не упустила бы такой шанс.

Вместо этого он отправился к ней домой, благо она жила по соседству. Но на его звонки дверь никто не открыл. И тогда он вспомнил владелицу кафе, которой Мерида махала рукой.

— Мерида… — Итальянка покачала головой. — Вы только что разминулись с ней.

— А когда она вернется?

— Нет, нет, она не вернется. Она возвращается в Англию.

— Когда?

— Сегодня вечером.

Снова очутившись на улице, Итан сделал то, что обычно делал, когда попадал в затруднительное положение. Он позвонил своему незаменимому личному помощнику.

— Хелен, мне нужно знать, на какой рейс зарегистрировалась женщина по имени Мерида Картрайт…

— Она улетает сегодня.

— Откуда ты знаешь?

— Я поэтому и пыталась дозвониться до вас. Она звонила пару раз, но я всякий раз отделывалась от нее…

— Отделывалась? Почему ты не соединила меня с ней?

— Когда изменились наши правила? — поинтересовалась Хелен. — Мне что, теперь соединять вас со всеми женщинами, которые будут вам звонить?

— Ладно, — примирительно сказал Итан. — Так что она сказала?

— Ну, она была очень зла. Сказала, что улетает в Лондон и… — Хелен заколебалась.

— Продолжай.

Он угадал причину, по которой Мерида сегодня не участвовала в представлении. Он почувствовал это всем сердцем, и то, что сказала Хелен, только подтвердило его догадку.

— Она просила передать вам, что будет общаться с вами через своего адвоката.

Наступила гнетущая тишина, словно все звуки города внезапно смолкли.

— Дай мне номер ее мобильного телефона, — сказал Итан.

Но Мерида не ответила на звонок.

Потом Итан направился к своей машине, продолжая разговаривать с Хелен:

— Узнай информацию о ее полете.

— Итан…

— Просто сделай все, что сможешь.

Он сел в машину и сказал водителю:

— ДжФК[1].

А потом подумал, вдруг она улетает из Ла-Гуардии?[2]

— Слушаюсь. — Эдмунд включил мотор. — Прибытие?

— Нет, вылет.

Итан подумал, какое это страшное слово.

— А вы знаете номер рейса?

— Нет. — Итан покачал головой. — Я знаю только, что самолет направляется в Лондон сегодня вечером.

Но таких рейсов было несколько.

— До Гэтвика[3] или до Хитроу[4]?

— Я не знаю! — почти закричал Итан, что было ему несвойственно. Он редко повышал голос, и его ярость была направлена не на водителя, а на себя самого. — Хелен сейчас разбирается с этим. Есть надежда, что мы будем знать больше, когда доберемся туда.

Напряженность не спала, когда позвонила Хелен и сообщила, что телефон Мериды все еще не отвечает.

— Она, возможно, уже на борту или сменила свою сим-карту.

— Продолжай звонить ей, — сказал Итан, и, хотя его голос прозвучал ровно, сердце у него сжалось от отчаяния.

Он развязал свой галстук-бабочку. Пока машина неслась в тоннеле, он вспоминал, как в ее квартире видел чемодан с приклеенной на него биркой. Может быть, это был тот же самый перевозчик?

Он сказал водителю, какого перевозчика искать. Это немного сужало круг поисков, но не существенно.

Итан лишь отчаянно надеялся, что она еще не улетела.

Итан не пошел домой.

Вместо этого он направился к Эйбу, у которого был роскошный особняк в Гринвич-Виллидж.

Когда Эйб открыл ему дверь, Итан сказал:

— Прости, что беспокою тебя.

— Нет проблем.

— Скажи Кэндис…

— Ее здесь нет, — сказал Эйб. — Я отвез ее домой. Заходи.

— Как там Джоб? — спросил Итан, когда Эйб налил им по стакану виски.

— Он досидел до конца спектакля, но, когда все закончилось, он уже был на пределе. Я только что просматривал вечернюю прессу. Его худоба не прошла незамеченной.

— Что ж, этого следовало ожидать, — сказал Итан. — Он потерял тридцать фунтов. Почему бы ему не отправиться на покой?

— Он считает, что сейчас не время. В любом случае ты здесь не для этого, верно?

— Верно.

Итан посмотрел на брата и подумал, разумно ли обращаться к Эйбу за советом.

Эйб, даже по стандартам Итана, был распутником. С другой стороны, у него был блестящий ум, и в этот вечер Итан очень нуждался в нем.

— Некоторое время назад я встретил женщину. В ту ночь, когда Джоб первый раз лег в больницу.

— И как долго ты с ней встречался?

— Всего одну ночь. Она из Англии.

— И? — спросил Эйб.

— Я только что узнал, что она беременна.

— Надеюсь, ты сказал ей, что ребенок никаким образом не может быть твоим?

Итан промолчал.

— И на самом деле он не может быть твоим. Ты же не такой идиот, чтобы заниматься незащищенным сексом…

Итан продолжал молчать, и Эйб вздохнул. Он покачал головой и махнул рукой.

— Сделай анализ ДНК, поговори с Морисом.

— Это мой ребенок, — сказал Итан.

— И откуда ты это знаешь?

— Просто знаю.

— Она работает?

— Она актриса.

— Значит, ее учили быть убедительной?

Итан понял, зачем он пришел. Эйб был как черное зеркало, он озвучивал все его собственные сомнения. И тем не менее, он неожиданно стал спорить с ним:

— Я встретил ее, когда она работала в галерее. Я заглянул туда по просьбе Халида, и Мерида провела для меня частную экскурсию.

— Она знала, что ты придешь. И эта второразрядная актрисочка увидела свой шанс.

— Эй! — взорвался Итан. — Мерида отличная актриса. Прошлым вечером я обнаружил, что она должна была играть в «Ночном лесу».

Но это не смутило Эйба.

— Я готов прозакладывать этот дом, что ее ввели в труппу после того, как ты переспал с ней.

Итан мог относиться к женщинам цинично, но Эйб презирал их.

И часто оказывался прав.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. Но я должен кое в чем разобраться. Она собиралась улетать в Англию, когда я нашел ее.

— Ну что ж, вот и решение. — Эйб пожал плечами. — Заплати ей, хорошо устрой ее и навещай время от времени, чтобы видели, что ты поступил порядочно…

— Я не хочу, чтобы они жили в другой стране, — сказал Итан.

Ему сделалось дурно при мысли, как близок он был к тому, чтобы распрощаться с ними.

Если бы он приехал в аэропорт несколькими минутами позже, сейчас они уже были бы в самолете.

Они.

Мерида и его ребенок.

— Тогда мы все устроим, — сказал Эйб. — Это обойдется тебе дороже, но…

— Я здесь не за финансовыми советами. Я думаю над тем, чтобы жениться на ней.

Итан не ждал, что Эйб подпрыгнет, пожмет ему руку и хлопнет его по плечу, но он ждал хоть каких-то эмоций.

Но Эйб мыслил только категориями долларов.

— Нужно будет грамотно составить контракт. Сколько раз нам приходилось вмешиваться, когда Джоб проявлял излишнюю щедрость?

Итан закрыл глаза.

— Все не так уж плохо, — сказал Эйб. — Если она актриса, по крайней мере, знает, как улыбаться перед камерами. И это немного отвлечет прессу от здоровья Джоба. Кроме того, дети — благодатная тема.

— Не знаю, как Кэндис терпит тебя.

— Она терпит меня потому, что я плачу ей, — сказал Эйб, и Итан посмотрел на него, в первый раз услышав правду об отношениях брата и Кэндис. — Это чисто деловое соглашение.

— Чисто деловое?

— Да. У Кэндис роскошная квартира, ежемесячная зарплата, и за это она время от времени появляется со мной в театре или на ужине. И, конечно, делает вид, что прощает мои проступки. Совет директоров любит стабильность и постоянную партнершу рядом со мной. Это не навсегда. Не сомневаюсь, что в скором времени мне придется найти другое решение. Но пока все счастливы.

— Но ты не ждешь появления ребенка.

— Поэтому особенно важно, чтобы ты был хорошо информирован. Позвони Морису и попроси его приехать в офис. И пусть привезет с собой Льюиса.

Льюис был их адвокатом по контрактам.

— Прямо сейчас? — спросил Итан.

— Прямо сейчас, — кивнул Эйб. — И не разговаривай с ней до тех пор, пока все не спланируешь.

Это был классический пример поведения семьи Деверо — они никогда не шли на переговоры неподготовленными. И они никогда не проявляли излишнего благородства.

— От тебя зависит, как все сложится, — сказал Эйб. — Веди себя правильно с самого начала. Тебе нужно уже планировать тот день, когда весь этот бутафорский брак будет расторгнут.

Итан постучал в дверь своего номера, а потом осторожно вошел внутрь. На столе стояли тарелки и приборы, значит, она поужинала. А когда он вошел в спальню, на полу лежали полотенца.

Мерида лежала на кровати, и ее длинные золотые волосы разметались по подушкам. Она дышала глубоко и ровно.

Она выглядела такой мирной, что после долгой ночи, проведенной с Морисом и Льюисом, Итану захотелось повесить на дверь табличку «Не беспокоить», раздеться и лечь в постель.

Но день предстоял неспокойный.

Он выслушал Льюиса, но, как и его отец в свое время, настоял на более щедрых условиях, чем предлагал адвокат.

Они с Меридой должны быть готовы к тому, что их брак будет недолгим. Итан не сомневался, что конец неминуем, потому что знал: ничто не бывает вечным.

И ему было легче поверить, что его заманили в ловушку, чем в то, что та ночь была такой прекрасной.

— Мерида?

Она не шевельнулась.

— Мерида… — позвал он снова.

Ее зеленые глаза открылись, и несколько секунд она выглядела растерянной. Потом она нахмурилась, но тут же улыбнулась.

— На мгновение мне показалось, что ты стюардесса, которая принесла мне обед.

Он не улыбнулся.

— И что меня перевели в первый класс.

— Так оно и есть.

Мерида села, и он увидел, что она спала в халате.

— Как тебе спалось? — спросил Итан.

— Намного лучше, чем я рассчитывала. А тебе?

— Я не спал.

И тут она заметила, что на нем был тот же костюм, что и накануне вечером, а под глазами залегли темно-фиолетовые круги.

— Хочешь одеться? — предложил Итан. — Прежде чем мы начнем?

Мерида кивнула.

— У тебя пятнадцать минут. Я буду ждать в гостиной.

— Ты говоришь так, словно у нас будут деловые переговоры.

Он невесело рассмеялся и вышел из спальни. Он не стал говорить ей, что так оно и есть.

Мерида вылезла из постели и стала рыться в своем чемодане. Но выбор у нее был небольшой из-за располневшей талии, так что она остановилась на простом светлом платье. Услышав, что в гостиную принесли завтрак, она завязала волосы в хвост и вышла из спальни.

Сев за стол, она взяла в руки булочку. Итан в это время открыл свой дипломат.

Прошлой ночью она много думала о создавшемся положении.

— Я не прошу финансовой поддержки…

Она увидела, что по какой-то причине он улыбнулся.

Но она продолжала:

— Я хочу работать.

— Актрисой?

— Да, — сказала Мерида. — Ну, конечно, когда ребенок немного подрастет.

— А кто будет смотреть за ребенком, пока ты будешь работать?

Мерида сглотнула.

— Я буду не первой работающей матерью.

— Ты будешь первой работающей женой в семье Деверо, — сказал Итан и покачал головой. — Единственное решение — это брак.

— Итан… — Она тоже покачала головой. — На дворе двадцать первый век. Нам не обязательно жениться.

— Мне наплевать, какой сейчас век, — сказал он. — Я хочу, чтобы мой ребенок носил мою фамилию. И я хочу, чтобы он родился здесь. Мы оба знаем, что это брак не по любви…

Он произнес это, как установленный факт, не заметив, как она вздрогнула и ее глаза налились слезами.

— Ни один из нас не питает на этот счет никаких глупых иллюзий.

— Но любовь может расти… — с надеждой сказала она.

— Мы не растения, — отмахнулся Итан.

— Верно, но вспомни амулеты…

Не дав ему возразить, она продолжила:

— Я хочу сказать, что браки по расчету часто складываются очень удачно.

— Тогда давай хорошо рассчитаем все.

— Я не это имела в виду.

— Знаю. Но послушай меня. — Его голос был твердым. — Я не верю в любовь, Мерида. Более того, я даже не хочу пытаться поверить в нее.

Он хотел заключить контракт, а не сидеть распивать кофе и обсуждать воздушные замки. Итан никогда не хотел нести ответственность за чье-то сердце.

Он вырос, оберегая свое сердце, и теперь вокруг него была воздвигнута стальная стена.

— А как же ребенок? — спросила Мерида. — Что будет с нашим ребенком в твоем мире, лишенном любви?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сквозь сжатые зубы сказал Итан, — потому что еще не виделся с ним. Мерида, какого черта ты ждала? Мы провели вместе одну ночь, и, как бы хороша она ни была, это не основание для длительных отношений.

Он вздохнул и попытался выбросить из головы воспоминания о том, как им было хорошо. Он напомнил себе, что это был лишь секс.

— Послушай, Мерида. Ты живи своей жизнью, я буду жить своей, и вместе мы сделаем все самое лучшее для нашего ребенка.

— Ты говоришь о деловых отношениях?

— Совершенно верно.

— А в рамках этих отношений мы будем спать вместе?

— Конечно, мы будем спать вместе.

— Даже несмотря на то, что мы не любим друг друга?

— Несколько месяцев назад ты не слишком возражала.

Она сложила руки на груди, разозлившись на его слова. Это не было просто интрижкой. Как, черт возьми, он посмел так думать о ней? Но она понимала, что для него это было именно так.

— Не беспокойся, — сказал Итан, протягивая ей контракт. — Если один из нас надумает сходить на сторону, это дорого обойдется ему. Мы тщательно все обдумали…

— Мы?

— Несколько членов моей команды работали над этим контрактом всю ночь.

— Разговаривая о нас? — Она встала со стула. — Прошлым вечером я просила тебя поговорить со мной…

— Мерида. — Его спокойствие только будоражило ее. — Сядь и скажи мне, что, по-твоему, мы должны делать.

Она села.

— Мы могли бы… привыкнуть к этой идее. Вместе. Может быть, встречаться…

— Так ты решила остаться в Нью-Йорке?

— Да.

— И где ты собираешься жить?

Мерида судорожно сглотнула.

— У тебя здесь свой номер…

— О’кей, значит, я должен поселить тебя в пятизвездочном отеле. И, полагаю, тебе понадобятся деньги. Сколько?

— Я пойду работать, — объявила Мерида.

— О да, конечно. Ведь беременной женщине так легко найти работу.

— Я вернусь в галерею, — сказала Мерида и вздохнула. Она сомневалась, что Риз захочет взять ее на работу снова. — Или я могу работать официанткой.

— А потом возвращаться сюда ночевать? А как же насчет медицинской страховки? Полагаю, она не учитывает подобные обстоятельства?

— Нет, — сказала Мерида, потому что уже наводила справки. — Ты будешь платить за мое медицинское обслуживание и обслуживание нашего ребенка.

— Так кого я поселю у себя в номере? — Итан был совершенно серьезен. — Ты представляешь, как нелепо это звучит? Разве ты не понимаешь, что нам нужен продуманный план? В котором указаны наши права и обязанности? Потому что сейчас все карты на руках у тебя.

— У меня?

— Если я не стану заботиться о тебе так, как ты захочешь, ничто не помешает тебе сесть в самолет и улететь… Брак, заключенный по всем правилам, гарантирует нам всем надежные отношения.

Потом он перешел к другой теме.

— Мой отец болен, — сказал он и добавил: — Смертельно.

— Мне очень жаль.

— Никто еще об этом пока не знает, — предупредил Итан.

— Конечно, я никому об этом не скажу. Как давно ты об этом знаешь?

— Это не имеет значения. Перспектива стать дедом, безусловно… — Он сделал жест рукой, не найдя подходящего слова.

— Это может дать твоему отцу надежду, что-то такое, чего он будет ждать? — спросила Мерида.

— Я сейчас больше думал об акционерах. Это продемонстрирует им некоторую стабильность.

Он показался ей незнакомым человеком. Хотя ее предупреждали, насколько холодна и расчетлива семья Деверо. Ее не должно было удивить, что все это оказалось правдой. Но она все равно удивилась.

— Кто ты? — спросила Мерида. — Что случилось с мужчиной, с которым я познакомилась?

— Мужчина, с которым ты познакомилась, просто решил отдохнуть от самого себя, — сердито ответил Итан. — А сейчас я такой, какой есть на самом деле. Может быть, тебе следовало побольше узнать обо мне, прежде чем…

— Продолжай.

— Это не важно.

— Это важно для меня.

— Хорошо. Когда мы познакомились, ты была начинающей актрисой. Как ты сама говорила, ты уже была близка к отчаянию. Я не хочу сказать, что ты намеренно собиралась забеременеть, но я и не думаю, что ты первым делом помчалась за своей таблеткой.

Он почувствовал себя виноватым, увидев, как она смертельно побледнела.

— Я никогда не прощу тебе этого, Итан.

— О’кей. Мне не нужно ни твое прощение, ни жизнь, полная сомнений.

Он сказал, что через год они разведутся, и стал говорить об алиментах и обустройстве их жилья, останавливаясь на деталях, пока она молча сидела, оглушенная всем услышанным.

— Я не хочу, чтобы первые месяцы своей жизни наш ребенок провел среди сражающихся родителей. К концу нашего брака мы, надеюсь, придем к соглашению, которое устроит нас обоих.

Мерида вздохнула. Итан был прав — он стал ей совсем чужим человеком, но он был прав. Они обязаны дать ребенку все самое лучшее, и сейчас это означало, что она должна остаться здесь.

А для этого ей нужна его финансовая помощь.

Но брак?

— Я хочу, чтобы у ребенка была моя фамилия, — снова сказал Итан. — И, учитывая, что мой отец умирает, я хотел бы, чтобы ребенок родился здесь и…

Он не закончил фразу. Мериде показалось, что она слышала, как дрогнул его голос. Но когда она посмотрела на него, выражение его лица было каменным. И она решила, что ошиблась.

— Не спеши и внимательно прочитай контракт, — сказал Итан.

Мерида прочитала контракт, но слова расплывались от слез, навернувшихся ей на глаза.

Внезапно она стала «вышеупомянутой», а ребенок «иждивенцем».

Ей не было нужды читать все страницы, чтобы понять, что там нет ни слова о любви.

— У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Мерида чувствовала себя полностью вымотанной.

— Нет.

— Если ты дашь мне контактные данные твоих родителей, я им сообщу, что буду счастлив организовать их присутствие на свадьбе. Хелен позаботится о билетах и отелях.

Мерида кивнула.

— Значит, пока это все.

Он встал из-за стола.

Огромная слеза скатилась по ее щеке. За ней последовала другая. И хотя Мериду учили плакать по заказу, ее не учили, как останавливать слезы.

— Перестань лить фальшивые слезы, — ледяным голосом сказал Итан.

— Они не фальшивые!

— И не беспокойся о своей карьере, — добавил он, когда она подписала все бумаги и он убрал их в дипломат. — Ты только что подписала лучший контракт в своей жизни. — Итан мрачно улыбнулся. — Ты будешь играть роль моей любящей жены.

Невесты всегда нервничают в день своей свадьбы, но Мерида чувствовала себя так, словно вот-вот упадет в обморок.

Это была по-настоящему стремительная свадьба.

Первым делом в понедельник они получили лицензию, а теперь, во вторник, Мерида на дрожащих ногах стояла в номере Итана, пока ее одевали и причесывали для главной роли в ее жизни.

— Я хочу, чтобы волосы остались распущенными, — рискнула выразить свое мнение Мерида, но у стилиста Ховарда были другие идеи — их распрямят и уложат в высокую прическу.

А когда она посмотрела на изобилие платьев, которые прислали из разных свадебных салонов, ее рука потянулась к светло-сиреневому с баской, которая легко скрыла бы ее округлившийся живот. Но Ховард с ужасом выхватил это платье у нее из рук.

— Вы выходите замуж за Деверо, моя дорогая, а не устраиваетесь на работу в цирк.

Ее рыжие волосы разгладили, так что они стали прямыми и блестящими, а потом уложили в элегантный узел. Ее ногти покрыли лаком телесного цвета, и такой же помадой накрасили ее губы.

А платье, которое для нее выбрали, было очень светлое, золотистое.

— Я не уверена… — сказала Мерида, глядя на свое незнакомое отражение в зеркале, но Ховард и его команда были невероятно довольны.

— Это идеально, — настаивал Ховард.

Когда стилисты ушли, в дверь постучали, Мери-да открыла ее и увидела потрясающе выглядевшего Итана.

— Ты выглядишь чудесно, — сказал он ей, хотя про себя подумал, что она похожа на старую фотографию — потертую и выцветшую.

— Спасибо, — сказала она. — Ты тоже.

И он действительно был великолепен. Его темно-серый костюм и галстук цвета темного металла были безупречны. И он был чисто выбрит, словно брился всего час назад.

— Разве не считается плохой приметой видеться жениху с невестой перед свадьбой?

— Я уже говорил тебе — я не суеверен. В любом случае я должен отдать тебе вот это. Это доставили только что.

Он вынул из кармана кольцо.

Никаких футлярчиков.

Никаких речей.

Никакого знаменательного момента.

Потрясающее кольцо с огромным бриллиантом было вручено ей, но глаза Мериды заблестели от слез. Она не хотела, чтобы он заметил их, не хотела, чтобы он снова обвинил ее в притворстве.

— Когда спросят, где я сделал тебе предложение…

— Мы уже все это обговорили, Итан, — сказала Мерида, надевая кольцо на палец. — Мы встретились в галерее, где я работала…

Они не сильно отклонялись от правды. И не притворялись счастливыми влюбленными.

Они вошли в лифт, но, когда Мерида захотела выбежать из него и спрятаться в номере, он взял ее за руку.

— Пойдем, сделаем это.

Он сказал это так, будто направлялся на собственные похороны.

Свадьба должна была состояться в мэрии, и там всегда была очередь.

Они остановились у стола регистрации и взяли свой номер. Им сказали, что их очередь подойдет через два часа.

— Значит, у нас достаточно времени, — сказал Итан.

— Для чего?

— Скоро увидишь.

Итан был уверен, что к тому моменту, кода они завершат церемонию, пресса уже будет в курсе.

Они сидели в зале, в котором многочисленные семьи и друзья плакали, смеялись и поздравляли друг друга.

Итан сидел молча, изредка топая ногой, и ей казалось, что они ведут себя так, словно находятся в приемной у дантиста.

— Скоро подъедет фотограф, — сказал Итан. — Он будет нашим свидетелем.

— Хорошо.

Мерида смотрела на вышедшую пару. Женщина была на последних месяцах беременности, и, глядя, как они с мужем любовно обнимались, Мерида подумала, что с Итаном у них такого не будет никогда.

— У тебя не появились сомнения? — спросил Итан.

— Появились, — призналась Мерида. — А у тебя?

— Нет, — ответил Итан.

Он достаточно долго обдумывал ситуацию и решил, что поступает правильно. На самом деле он почувствовал себя намного лучше, когда все стало официальным.

— Мы следующие, — сказал Итан.

Они прошли двухминутную церемонию, и, хотя Мерида не ждала многого, ей это очень понравилось.

Итан подумал, что из нее получилась очень красивая невеста. Рыжий вьющийся локон выбился из прически и упал ей на лицо. Итан заправил его ей за ухо.

Мерида призвала на помощь все свое актерское мастерство, чтобы выглядеть спокойной и довольной, а когда они обменялись кольцами, ей вдруг показалось, что все еще может наладиться.

— Вы можете поцеловать невесту.

Итан так и сделал. Прошло так много времени с тех пор, как он целовал ее последний раз.

Его поцелуй был скорее чувственным, чем нежным. Его руки лежали на ее обнаженных плечах, и он целовал ее так долго, что ей захотелось поднять руки и обнять его за шею. Или встать на цыпочки, чтобы крепче прижаться к нему губами.

Но она этого не сделала. Она боролась с собственным телом, чтобы оно не реагировало на поцелуй. Она просто целовалась так, как если бы была на сцене.

Фотограф без остановки щелкал своим фотоаппаратом, и Мерида, чьи мысли до сих пор занимал лишь день ее свадьбы, начала думать о первой брачной ночи.

А когда Итан поднял голову, его черные глаза и лукавая улыбка сказали ей, что он думал о том же.

Он был так холоден во время их переговоров, что она ожидала такой же холодности и от его поцелуя.

Ей следовало бы задать больше вопросов по поводу их контракта, когда он предлагал ей это сделать, но она была слишком расстроена.

А теперь ей нужна была передышка.

Все это было чисто деловым соглашением, на которое она пошла ради того, чтобы они все были в одной стране, по крайней мере, когда родится их ребенок.

И тем не менее его поцелуй потряс ее до основания.

Теперь думать было уже поздно. Потому что она стала миссис Итан Деверо, и Мерида обнаружила, что их якобы скромная свадьба была хорошо продумана.

За те часы, которые они провели в мэрии, намеренная утечка информации собрала огромное количество журналистов. Ей казалось, что каждый житель города, каждый турист хотел видеть, как Итан Деверо снова обнимет свою невесту.

Фотограф поставил их на ступеньки мэрии, и Мерида чувствовала тепло руки Итана на своей талии. А потом они повернулись лицом друг к другу, и она взглянула в его черные глаза.

— Привет, жена, — сказал Итан, и Мерида улыбнулась.

— Привет, муж.

Мерида немного дрожала, но не от нервов — в конце концов, она привыкла играть на публике. Она дрожала от его прикосновения.

Он загораживал собой солнце и в то же время освещал ее мир. И когда их губы снова слились в поцелуе, она забыла о суровых условиях их контракта и поняла, почему согласилась выйти за него. Не ради акционеров или его больного отца, и даже не ради того, чтобы у их ребенка была полноценная семья.

Она вышла за него замуж с надеждой в душе.

С надеждой, что то, что было между ними в первую ночь, может вернуться.

Глупая надежда, возможно, но это все, что у нее было.

— Что дальше? — спросила Мерида, когда они спустились по лестнице к машине.

Их тихая, непубличная свадьба стремительно превращалась в нечто противоположное. По обеим сторонам улицы собрались толпы народу, и полиция стояла между ними и проезжей частью.

— Мы возвращаемся в отель?

— Мы едем вон туда.

Он постоянно удивлял ее. Вместо того чтобы вернуться в отель, как было договорено, и сделать еще несколько фотографий, Итан указал ей на Бруклинский мост.

— Еще фотографироваться?

— Нет, просто поужинаем с родными и друзьями. Мерида, я правда старался сделать все, чтобы твои родители были здесь.

У нее сжало горло.

— Но сейчас школьные каникулы, и…

— Я знаю. У них уже другие планы.

Мерида привыкла к тому, что новые семьи значили для них гораздо больше, чем она.

— Мерида…

— Все хорошо. — Она натянуто улыбнулась. — Знаешь, у этих скоропалительных свадеб есть свои преимущества. Я всегда боялась, что мои родители столкнутся в одной комнате.

Это была самая одинокая свадьба на свете, подумала Мерида. Помимо того факта, что жених не любил ее, ее родители были слишком заняты, чтобы присутствовать на торжестве.

— Почему бы тебе не позвонить им сейчас? — предложил Итан, но она покачала головой.

— Они могут догадаться, что я расстроена, а я не хочу, чтобы они знали об этом. Даже хорошо, что этот брак не…

— Эдуард! — крикнул Итан, не давая ей договорить. — Сделаем еще фото здесь?

Эдуард попросил водителя остановиться, и они вышли из машины.

— Прости, — пробормотала Мерида, в ужасе оттого, что не продержалась и часа и чуть не выдала их план.

— Просто знай, что всякий раз, когда ты будешь пытаться выдать нашу тайну, я буду закрывать тебе рот поцелуем…

Еще один поцелуй… еще один момент, который ей придется стереть из памяти, чтобы ее сердце не пострадало.

Она переживет сегодняшний день, решила Мерида. А потом переживет и следующую ночь…

— Когда ты возвращаешься на работу? — спросила Мерида.

— Послезавтра, — ответил Итан. — Почему ты спрашиваешь?

Потому что тогда она сможет дышать… сможет думать. Рядом с ним это было невозможно.

— Мы приехали, — сказал Итан.

Мерида увидела роскошный теплоход, и, когда они ступили на палубу, их встретили улыбками и проводили внутрь.

У Мериды перехватило дыхание. Перед ними открывался вид на Манхэттен, а мост, по которому они только что ехали, нависал над ними, как радуга.

Стол для молодоженов был у окна, отгороженный от всех, но, пока они шли по залу, их сопровождали улыбками. Их стол был украшен свечами и гардениями, и гости стояли с фужерами в руках, встречая новобрачных.

— Мерида, — сказал Итан. — Это мой отец, Джоб…

— Мередит, — сказал Джоб.

— Мерида, — закатив глаза, поправил его Итан.

Но Мерида лишь улыбнулась. Она привыкла, что ее имя часто произносят неправильно.

— Вы храбрая женщина, — сказал Джоб. — Не побоялись связаться с нами.

— Как видите, нет, — ответила Мерида.

— Это мой брат Эйб…

Итан мог и не представлять его, потому что оба брата были черноволосыми, невероятно красивыми и неулыбчивыми.

— Мерида, — сказал Эйб и поцеловал ее в щеку. — А это моя партнерша, Кэндис.

Кэндис была миниатюрной и ослепительно красивой. У нее были светлые волосы цвета карамели, бриллианты в ушах и на шее и улыбка, не доходившая до ярко-голубых глаз.

— Мерида! — Еще один воздушный поцелуй и слова, которые могла услышать одна Мерида: — Мы так мало слышали о вас.

На фоне Кэндис даже Эйб казался приветливым. Но Мериде было не до Кэндис, потому что другие гости ждали своей очереди представиться ей.

— Это принц Ал-Захана, — сказал Итан. — Или просто Халид.

Мерида нервно сглотнула. Хотя он был в европейской одежде, все равно держался как истинный монарх. И Мерида знала его имя…

— Я очень рад познакомиться с вами, Мери-да, — сказал Халид. — Полагаю, это моя заслуга, что вы двое встретились.

— Это амулеты вашей матери, которые выставлены в галерее?

— Да. Я люблю все держать под контролем, поэтому попросил Итана зайти в галерею. Я доверяю его суждениям. Он сказал, что за ними ухаживают просто замечательно.

Мерида заставила себя улыбнуться. Ее задело, что их встреча была не случайной. Итан экзаменовал ее в тот вечер.

Когда все расселись за столом, она повернулась к Итану:

— Ты проверял меня.

— Когда?

— В тот вечер, когда мы познакомились. Халид сказал, что ты пришел проверить, как охраняются амулеты.

— Да. — Он не сделал попытки смягчить удар. — Халид слышал, что галерея плохо представляет его амулеты. И он хотел знать мое мнение на этот счет.

— Значит, тебя не интересовали…

— Мерида, — прервал он ее — Неужели я похож на человека, которого интересуют египетские игрушечные домики?

Это расстроило ее. Ей стало горько, что их случайная встреча оказалась совсем не случайной. Но Итан невозмутимо сказал:

— Какое это имеет значение?

И продолжил разговор с другими гостями.

Но это имело значение для Мериды.

Гости переговаривались между собой, но Мери-да чувствовала себя аутсайдером. Кольца на ее пальцах мешали ей, и она чувствовала на себе испытующий взгляд Кэндис.

Она выдержала первую перемену блюд, после чего принесли горячее.

— Это была сенсация! — сказал Джоб. — Что за вечер!

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что они обсуждают «Ночной лес» и ее почти что дебют.

— Мерида… — Джоб повернулся к ней. — Итан сказал, что вы актриса?

Он пытался втянуть ее в общую беседу, но Мерида замерла, осознав, что эти люди вообще ничего не знают о ней. Да и зачем им было что-то о ней знать, если через триста шестьдесят четыре дня она уже не будет членом их семьи.

И когда у нее стало сводить скулы от улыбок, она решила, что пора сделать передышку.

— Прошу прощения…

Она отправилась в дамскую комнату, но вместо того, чтобы потом вернуться за стол, она вышла на палубу.

Мерида любовалась статуей Свободы, и ей хотелось плакать. И она и вправду чуть не заплакала, когда почувствовала, как в первый раз зашевелился ее ребенок. Черт, почему под рукой никогда не бывает носового платка?

— Вышли подышать воздухом?

Это был Джоб, и она вытерла лицо, повернулась к нему и выдавила из себя улыбку.

— Я только что спрашивал Итана, куда подевалась невеста. Неужели между вами все уже кончено?

В этот момент она поняла, что Джобу известно, что все это лишь фарс. Без сомнения, это он одобрил контракт.

И она поняла, что все гости на свадьбе тоже наверняка в курсе.

Она внимательно посмотрела на Джоба. Ему, вероятно, было около шестидесяти, и с седыми прядями в черных волосах он выглядел элегантным и красивым. И к удивлению Мериды, он был добрым. Потому что не только пошел проверить, что с ней случилось, но и протянул ей свой носовой платок.

— Спасибо.

— Свадьбы всегда так волнительны, — сказал Джоб.

— Да.

— Готов поспорить, что ваша семья огорчена, что не смогла присутствовать здесь, — сказал он и, когда она снова расплакалась, добавил: — Упс, я огорчил вас.

— Все в порядке, — сказала Мерида. — Просто я очень волнуюсь.

— Вы имеете на это право. Говорят, что мне придется еще немного пожить, чтобы узнать, кто у меня родится — внук или внучка.

— Вы непременно это узнаете.

— А вы не хотите узнать заранее?

— Я не планировала. — Она подумала, что, может быть, стоит это сделать. А потом, хотя Итан первым имел право узнать о том, что их ребенок зашевелился, она решила не скрывать этого от Джоба. — Я только что почувствовала, как впервые зашевелился мой ребенок.

— Серьезно?

Мерида кивнула.

— Значит, ребенок одобряет ваш брак, — сказал Джоб. — И я тоже. — Он улыбнулся. — Вы готовы вернуться к гостям?

Она кивнула.

— Не знаю, как вам, но мне чертовски необходимо выпить.

Мерида не рассчитывала найти друга среди всех этих людей, но ей показалось, что она его нашла. Причем самого неожиданного.

— О чем вы разговаривали с моим отцом? — спросил Итан, когда она заняла свое место рядом с ним. — Я просил его не говорить об акционерах сегодня…

— Я сказала ему, что только что почувствовала, как зашевелился ребенок.

— Ты почувствовала, как он зашевелился?

Мерида кивнула и увидела на его лице такую редкую улыбку.

— Он спросил, не хотим ли мы узнать заранее пол ребенка.

— А мы хотим?

— Не знаю.

И тут она почувствовала, как его губы коснулись ее губ, и, забыв, где находятся, они нежно поцеловались.

Гости стали стучать ножами по бокалам, требуя продолжения. Мерида вздрогнула и отстранилась от Итана. Но румянец на ее щеках был настоящим.

Она поймала на себе взгляд Джоба и увидела, что он улыбается. И, как это ни глупо, она начала верить, что у них все может сложиться. Это была бы прекрасная свадьба, если бы Итан любил ее.

Когда Мерида начала уставать, Итан обнял ее за талию.

— Давай отвезем тебя домой.

Они рано покинули банкет, но пресса уже разнюхала, где он проходил, так что снаружи их ждали неизменные камеры и машина.

Они ехали по мосту, и Итан, глядя на Мериду, испытал шок, осознав, что питает к ней более нежные чувства, чем следовало бы.

Но он совсем не знал ее.

Он знал наверняка лишь одно — она уйдет от него.

И он был готов к этому. Он составил контракт, в котором предусмотрел все возможности, потому что для него это было неизбежностью.

Когда она впервые увидела его дом, у нее на глазах выступили слезы.

Ее растрогало не роскошное здание, а окружавшие его деревья, которые были украшены фонариками, и гардении, стоявшие в вазах вдоль дорожки, ведущей к двери.

— Итан…

Она не представляла себе такого.

Они уже уехали с торжества. Тосты были сказаны, фотографии сделаны, фотографы упаковали свои камеры и разошлись, и теперь, почти в полночь, они остались одни.

И он сделал это.

Ну, Мерида сомневалась, что он сам развешивал фонарики и расставлял цветы, но то, что он организовал все это, тронуло ее.

— Это так красиво, — сказала она. — Серьезно…

Мериде не дали закончить фразу. Итан подхватил ее на руки.

— И ты тоже очень красива.

— Прекрати!

Она смеялась и брыкала ногами. Она не представляла, что он может быть таким.

Швейцар открыл дверь, и Итан перенес ее через порог и так страстно поцеловал, что она обняла его руками за шею.

«Неужели он всегда будет так возбуждать меня?» — подумала Мерида.

Она так хотела остаться наедине с ним, чтобы поговорить, обсудить миллион деталей и планов. Но сейчас она просто забыла обо всем. И он целовал ее всю дорогу до лифта, так что, когда они входили в лифт, Мерида вся горела.

Двери лифта закрылись.

— О’кей, — сказал Итан, перестав целовать ее и осторожно спустив ее с рук.

Мерида чувствовала себя растерянной, у нее слегка кружилась голова. Она была в незнакомом месте с незнакомым человеком — потому что страсть, которую он демонстрировал, была фальшивой.

— Теперь можешь перестать играть свою роль, — сказал Итан.

Слова Итана все еще звучали в ее ушах, когда они вышли из лифта в пентхаусе.

«Теперь можешь перестать играть свою роль».

На мгновение она забыла, что это был брак по контракту, хорошо поставленный спектакль. Когда он целовал ее и переносил через порог, ей и в голову не пришло, что их могли снимать на камеру.

Итан, казалось, даже не понял, что его слова были жестоким ударом для нее. Хотя он нахмурился, увидев ее побелевшие губы.

— В кровать, — сказал он. — Ты выглядишь изможденной.

Квартира располагалась на двух этажах, но Мерида почти ничего не замечала. Она просто чувствовала себя оцепеневшей, поднимаясь следом за ним по лестнице. Хозяйская спальня, похоже, занимала весь верхний этаж. Портьеры были сдвинуты, и обстановка была богатой и строгой. Это была чисто мужская комната.

— У тебя очень красивый дом, — сказала Мерида.

— И у меня очень красивая жена, — отозвался Итан, бросая свой пиджак на кресло.

— Я думала, мы перестали играть роль? — спросила Мерида, под сарказмом скрывая обиду, которую нанесли ей его слова.

— Верно. Я просто констатирую факт.

Он снял галстук. Потом ботинки и носки. За ними последовала сорочка. И все это время он не сводил глаз с ее лица.

— Я думаю, что все прошло хорошо, — сказал он.

— Была ли я достаточно убедительной по твоим меркам? — гневно сверкнула глазами Мерида, но он и бровью не повел.

Он подошел к ней.

— Очень убедительной. Давай я тебе помогу.

Он легко нашел маленькую скрытую молнию на ее платье, и, когда начал снимать его, Мерида закрыла глаза, потому что против своей воли она мечтала о его прикосновениях. Ей хотелось повернуться и очутиться в его объятиях, и она отчаянно боролась с собой.

Под платьем на ней была тонкая светло-золотая сорочка на узких бретелях, и он помог ей снять и ее.

И в первый раз он увидел произошедшие в ней изменения.

Его рука на мгновение прикоснулась к ее животу, потом спустилась ниже и стянула с нее трусики. А когда он расстегнул ее бюстгальтер, она посмотрела вниз и увидела, что ее соски съежились и затвердели.

Он погладил одну ее грудь, и воздух вокруг них наэлектризовался.

— Пойдем в постель, — сказал он тихим, вкрадчивым голосом.

Мерида подчинилась, но условия контракта были ни при чем, ей попросту этого хотелось.

Он снял брюки, и Мерида смотрела с восхищением на его обнаженное великолепное тело. И он уже был возбужден. Он лег в кровать и притянул ее к себе.

Она с готовностью прильнула к нему.

Он ожидал этой ночью забастовку в кровати, но все было по-другому.

Мерида весь день была на взводе. Бесконечные поцелуи одурманили ее мозг, так что сейчас для нее было облегчением просто отдаться своему желанию.

Позже она все обдумает, решит, как ей действовать в дальнейшем, но в эту ночь она страстно желала его.

Они сплелись в объятиях, и, когда он проник в ее лоно, она уже была готова к этому.

Он взял ее так, как сделал бы это в первый раз, не скажи она ему, что она девственница. Но она была первой женщиной в этой кровати, и он глубоко погрузился в нее, заставив ее обнять его ногами за бедра, и начал ритмично двигаться.

Мерида проснулась одна в огромной пустой постели.

Сегодня их короткий медовый месяц закончился, и Итану пора было вернуться на работу. Эти два дня они буквально не вылезали из кровати, кроме коротких походов к холодильнику или в душ, который они принимали вместе.

Было около шести часов утра, и Мерида, даже еще не открыв глаза, почувствовала прилив счастья. На ее пальце было кольцо, она была женой Итана Деверо.

И будущей матерью.

Она лежала на спине, и у нее в животе шевельнулся ребенок. Она прижала руку к животу, но ничего не почувствовала.

Не зная, чем заняться, Мерида вылезла из кровати.

Это был ее дом.

Хотя она не знала его адреса.

Она принялась бродить по комнатам.

Вид из окон на Манхэттен был потрясающий, но она понятия не имела, где находилась.

Она вошла в кухню, похожую на фотографии в глянцевых журналах, — сверкающая кухонная утварь, а в центре — огромный черный стол.

Эта кухня была настолько мужской, насколько это было возможно.

Она открыла холодильник, налила себе соку и села читать сообщения в своем телефоне от друзей, явно удивленных ее свадьбой.

Риз вдруг стал невероятно дружелюбен, и даже Антон, который был в ярости, когда она отказалась играть, прислал свои поздравления и загадочную фразу: «Теперь я все понял».

Мерида нахмурилась, но потом до нее дошло. Антон понял, почему она хотела оставить ребенка. Потому что это был ребенок Итана Деверо.

Это разозлило ее, и она стала читать следующее сообщение. Оно было от Наоми. Она просила позвонить ей и спрашивала, не очень ли расстроила ее пресса.

И Мерида сразу же начала просматривать новости.

Накануне они избегали общения с внешним миром и просто провели весь день в постели, но сегодня она снова оказалась в реальном мире.

«Золото Деверо!»

Она смотрела на фотографию, где они с Итаном стояли на ступеньках мэрии. Под ней был небольшой текст. Там говорилось, что невеста была одета в золотое платье, и этот цвет очень шел ей.

Конкретно сказано ничего не было, но подтекст был ясен. Ее называли охотницей за деньгами. Там упоминалась ее «неудачная актерская карьера», и она не знала, как и кому ответить на это.

Она переключилась на другую статью.

«Очень скоропалительная свадьба».

На фотографии она стояла так, что всему миру было ясно, что было причиной этого брака.

— Плюнь на них.

Она подняла голову и увидела Итана. Он был одет в спортивный костюм и говорил, слегка запыхавшись. Итак, она узнала две новые вещи о своем муже.

Он бегал по утрам перед работой. И он выглядел сногсшибательно даже растрепанный и обливающийся потом.

— Они называют меня охотницей за деньгами, — сказала Мерида.

— Ерунда.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Мерида, — спокойно произнес он, — если я буду делиться мыслями о каждой статье, написанной обо мне, наши завтраки будут очень долгими.

— Они пишут, что я беременна.

— Ну, ты и вправду беременна, — пожал плечами Итан.

— А ты тоже думаешь, что я охотница за деньгами?

Она смело задала этот вопрос, и он посмотрел ей в глаза и сказал абсолютно честно:

— Мне все равно.

И это было правдой.

Сейчас он мог просто наслаждаться ситуацией.

И он наслаждался Меридой.

Он думал, что их брак будет катастрофой, но спустя два дня его взгляды изменились.

У них был не только потрясающий секс, ему нравилось и разговаривать с нею.

Между ними существовала связь, он чувствовал это. И такого с ним прежде не случалось.

— Пойдем, — сказал он, решив, что разговор окончен. — Я покажу тебе наш дом, пока буду собираться.

— Я уже походила по дому. Мне следовало бы прибраться…

— Не смеши. Рита придет сегодня. Кстати, я тут подумал, что, если с тобой что-нибудь случится, ты даже не знаешь своего адреса. — Он сказал ей адрес и добавил: — Твое прежнее место работы находится прямо за углом, а в паре кварталов отсюда живет Джоб.

— Ты часто видишься с ним?

— Каждый день на работе. Не беспокойся, он сюда не придет.

— Я не возражала бы. Мне он нравится.

Нижний этаж квартиры состоял из огромной гостиной, большой столовой, библиотеки, офиса и двух гостевых спален.

Когда они вернулись в свою спальню, Итан сказал:

— Позвони Ховарду. Я предупредил его. Он поможет тебе с одеждой и всем прочим.

— Одеждой?

— Ты приехала с одним чемоданом, — сказал он.

Мерида обнаружила, что спальня занимает не весь второй этаж. В конце коридора была двойная дверь, которую она только что увидела.

За дверями была небольшая лестница, по которой они с Итаном поднялись и оказались в огромной пустой комнате со стеклянной крышей. Мерида оглядывалась по сторонам и восхищалась открывавшимся видом.

А Итан восхищался ею.

Ее волосы сверкали на солнце, и было видно, что под тонкой сорочкой на ней ничего нет.

— Это потрясающее место, Итан, — сказала Мерида. — Почему оно пустует?

— Я никогда не знал, для чего его приспособить. Думаю, здесь смогут жить ребенок и няня.

— Няня?

— Разумеется.

— Итан, нам не нужна няня.

— Мерида, пять или шесть вечеров в неделю мне приходится бывать где-нибудь. В половине случаев тебе придется меня сопровождать. И тебе придется посещать обеды и разные мероприятия. Не так много сначала, но семья Деверо участвует во многих благотворительных проектах. Тебе нужна будет няня. А когда ты уедешь, она будет нужна мне.

Он так легко упомянул, что их брак недолговечен, словно это его нимало не беспокоило.

— Здесь, наверху, места для ребенка и для няни более чем достаточно. И для просторной игровой комнаты. Но это я предоставлю решать тебе. И не волнуйся, — добавил он. — Я не сделаю той же ошибки, которую сделал мой отец. Няни решительно не в моем вкусе.

Его тон был легким и беспечным, но Мерида видела, как напряглись мускулы на его шее.

— Ты когда-нибудь простишь его? — спросила Мерида. — Итан, прошло уже столько лет.

— Да, моя мать мертва уже двадцать пять лет, если быть точным.

Он прекратил этот разговор и вернулся к прежней теме.

— Просто получи удовольствие от всего этого. — Он махнул рукой в сторону стеклянной крыши.

— Что? Ты хочешь, чтобы я обставляла твою квартиру и нанимала тебе няню?

Он не отреагировал на ее сарказм. Вместо этого он начал спускаться по лестнице.

— Я приглашу дизайнеров, — сказал он. — Они выполнят любое твое решение.

Они вошли в кухню, и Итан посмотрел на жену, на ее роскошные волосы и тонкую сорочку, облегавшую тело. Он шагнул к ней и положил руки ей на плечи. И во второй раз в жизни, почему-то только с Меридой, ему не захотелось идти на работу.

Мерида смотрела на Итана и чувствовала нарастающее возбуждение. Он так легко заводил ее одним только взглядом.

— Мне пора собираться, — сказал он, и Мерида кивнула.

Она все еще испытывала боль оттого, что он так небрежно упомянул их грядущее расставание и что его просто не волновало, охотится она за его деньгами или нет.

Он был таким потрясающим любовником, готовым в любую минуту заняться с ней сексом.

— Ну же, Мерида… — сказал он, проводя пальцами между ее ног, где она уже была влажной и горячей.

— Тебе нужно собираться.

Она не отталкивала его, лишь легонько уперлась ладонью в его грудь, но так она еще себя не вела.

Он прищурил глаза, пытаясь понять смену ее настроения, но быстро поднялся по лестнице и очень скоро снова спустился вниз.

Он выглядел потрясающе.

Его волосы были влажными, он был чисто выбрит, и от него пахло роскошным одеколоном.

Он прочитал сообщение на телефоне и выругался.

— Мне нужно идти.

Он снова был тем бизнесменом, с которым она познакомилась, но он взял у нее из рук чашку с кофе, чтобы поцеловать ее, и ущипнул ее за ягодицу, ясно давая понять, что, когда он вернется, они продолжат то, что начали.

— Не одевайся до моего возвращения, — пошутил он, но не заметил опасных огоньков, сверкнувших в глазах Мериды.

Она слышала, как захлопнулась входная дверь, и наконец, после его неожиданного предложения, скоропалительной свадьбы и двух дней, проведенных в постели, Мерида могла здраво оценить происходящее.

Она вышла замуж за человека, который ее не любил. Сама она была без ума от него. Если существует любовь с первого взгляда, с ней случилось именно это.

А ему она была безразлична.

Она не могла провести целый год у него на побегушках. Не могла отдаваться ему снова и снова, не получая ничего взамен.

Она занималась с ним любовью, а для него это был просто секс.

Это было деловым соглашением с включенным в него сексом.

Но не более того.

Так что их разговор не был закончен.

Если Итан думает, что она охотница за деньгами, тогда она будет вести себя соответственно.

И Мерида позвонила Ховарду и принялась за работу. За работу жены Деверо.

Итан вернулся домой в семь часов к красавице жене. Правда, ему не хватало ее кудряшек. Она была одета в простое серое платье, а стол уже был накрыт для ужина.

— Мне звонил Антон Дель Боско, — сказал Итан, садясь за стол напротив Мериды. — Он узнал, что я ушел с первого действия его спектакля «Ночной лес», и приглашает нас на следующее представление.

— Нет, спасибо.

— Нам придется делать это, Мерида, — возразил Итан.

— Я предпочитаю не ходить смотреть спектакль, от участия в котором мне пришлось отказаться, — сухо сказала она. — Как прошел твой день?

— Очень долгий, — признался Итан. — Мне нужно лечь спать как можно раньше.

Мерида кивнула:

— Ну что ж, я не буду тебя беспокоить. Я перенесла свои вещи в гостевую комнату.

— Что ты, черт возьми, хочешь мне сказать?

— Я думаю, что нам лучше спать в разных спальнях.

Он сначала решил, что она шутит, потому что слегка улыбнулся.

— Я говорю серьезно, Итан. Я скажу Рите, что гостевую комнату мы собираемся ремонтировать, так что я буду держать ее запертой на ключ, когда Рита будет здесь.

Мерида все продумала. Она не сможет отдавать всю себя ночь за ночью человеку, который так безразличен к ней.

— Наш брак консуммирован, — продолжала она. — Я буду посещать все необходимые мероприятия, я обустрою детскую комнату и комнату для няни и позабочусь о том, чтобы у ребенка было все необходимое, перед тем как я уеду.

Мерида собиралась отнестись к своей роли очень серьезно. Она будет идеальной женой Деверо. Но ни на секунду она не забудет, зачем она это делает.

Она носила в себе собственность Деверо.

И в этом было все дело.

— Я буду выполнять все условия контракта, и все, за что ты будешь мне платить, я буду делать хорошо, но я не буду твоей шлюхой весь этот год.

Она положила нож и вилку и, извинившись, встала из-за стола.

— С сегодняшнего дня мы спим раздельно.

Мерида была блистательна в своей новой роли. Если бы существовала награда для фиктивных жен, ее получила бы Мерида.

Ее и Итана видели в обществе держащимися за руки на неофициальных обедах. Мерида была элегантно одета и причесана и с обожанием смотрела в глаза мужа. Они посещали и официальные мероприятия, где Мерида сразу же стала своей. Черные, голубые и серебристые платья удачно скрывали ее растущий живот, и у нее появилась целая коллекция удобных туфель разных цветов.

— Пусть все любуются вами. — Это было любимое высказывание Ховарда, и Мерида в ответ всегда улыбалась и благодарила его.

Но она упорно сопротивлялась, когда Ховард настойчиво уговаривал ее перекрасить ее рыжую гриву хотя бы в светлую блондинку. Но раз в два дня парикмахер вытягивал феном ее пряди, и ее волосы были теперь прямыми и блестящими.

А Итан вел себя, как образцовый джентльмен.

Хотя он был немного грустным образцовым джентльменом. Но он пошел на эту операцию, не ожидая ничего хорошего, так что ожидания его не обманули.

Он теперь знал, что такое «медовый месяц», потому что целых два дня они прожили как в раю.

Но это был фиктивный брак, и, если она не хотела заниматься сексом, он был слишком хорошо воспитан, чтобы давить на нее.

А что Мерида?

Она привыкла подолгу спать по утрам. Возможно, это было не совсем в духе примерной жены, но Итан вставал в шесть утра, отправлялся на пробежку и в семь уже выезжал из дома. А она как-никак была на седьмом месяце беременности.

Что касается ремонта, у Мериды обнаружились скрытые таланты, и она блистательно тратила деньги Итана.

— Они собираются разобрать пол и лестницу, — как-то вечером сказала Мерида, когда они ехали к его отцу. — А стена… — Она замолчала, не желая сказать лишнего при водителе.

Они оба не хотели, чтобы кто-то узнал, что они спят в разных комнатах.

Рита, экономка, конечно, все знала, но Итан хорошо платил ей за молчание.

— Стену на нашем этаже придется снести.

— Значит, нам повезло, что у нас есть номер в отеле, — сказал Итан, вспоминая свои холостяцкие дни, а точнее — ту ночь, которую они провели там с Меридой.

— Нам не обязательно переезжать в отель, — поспешно сказала Мерида, вспомнив, что там только одна спальня.

— Нет, обязательно. Я ни за что не останусь в доме, где идет ремонт.

Господи, подумал Итан, она действительно не выносит мысли о том, чтобы лечь с ним в одну кровать.

— Я буду спать на диванчике, — прошептал он и улыбнулся мрачной улыбкой, которую изобрел исключительно для нее и которую в последнее время частенько демонстрировал. А потом с горечью добавил: — Любимая.

Поездка была короткой — Джоб жил всего в двух кварталах от них, но о том, чтобы пойти пешком, не могло быть и речи. Они были одеты для фотосессии, и Итан был очень напряжен.

— Ненавижу эти мероприятия, — сказал он, поправляя воротник своей сорочки. — Но это должно занять не много времени. Просто фото для журнала. Но нам станут задавать вопросы.

— Я справлюсь.

Мериде тоже не нравилась идея с фотосессией, но она понимала, что Джоб хочет сделать фото со своим сыном и его новой женой. Ей лишь не нравилось, что все это было так формально и заранее спланировано.

На самом деле у Джоба почти не оставалось времени. На следующей неделе он ложился в больницу, чтобы попробовать новый метод лечения. Но он таял у них на глазах.

Мерида понимала, что время истекает. Не только для Джоба, но и для Итана, чтобы он смог примириться с отцом.

Если такое вообще было возможно.

Когда они прибыли в роскошную резиденцию на Пятой авеню, им сообщили, что Джоб почти готов и скоро спустится к ним. Итан и Мерида прошли в гостиную.

Эйб и Кэндис уже были там. Эйб стоял у камина, держа в руках стакан с виски.

— Мерида.

Он кивнул ей. А Кэндис едва бросила на нее взгляд.

Когда приехали фотограф и интервьюер и начали устанавливать камеру, Мерида вышла в холл и стала смотреть на старые семейные фотографии, висевшие на стене.

Элизабет была красавицей, подумала Мерида, глядя на фото, где она держит на руках новорожденного Итана, а Джоб сидит рядом с Эйбом на коленях.

— Мерида!

Она повернулась и улыбнулась. По крайней мере, Джоб был рад видеть ее.

Он медленно спустился по лестнице и поцеловал ее в щеку.

— Скажите мне, Джоб, — с улыбкой сказала Мерида. — Когда в вашем доме появлялась новая жена, вы снимали эти фотографии?

Джоб рассмеялся.

— Нет. Она же мать моих мальчиков.

— Мальчиков? — Мерида вопросительно подняла бровь.

— Они всегда будут мальчиками для меня. Вот подожди, когда появится твой ребенок.

— Вы хороший отец, Джоб.

— Я хотел бы им быть.

Это был странный ответ, и она услышала печаль в его голосе, но он уже направлялся в гостиную.

Мерида ответила на вопросы интервьюера, пока фотограф делал пробные снимки.

— Мерида, вы работали в галерее, когда познакомились с Итаном?

— Да, — улыбнулась она.

— И часто Итан заходил в галерею?

— Часто. — Она снова улыбнулась. — Там была роскошная выставка амулетов, владелец которой принц Халид…

Мерида была безупречна в своих ответах, подумал Итан. И когда фотограф сделал пару снимков Мериды крупным планом, она весело смеялась. Она была такой расслабленной и спокойной в этой обстановке.

Но Итан скучал по прежним временам.

И это касалось не только секса.

Он не мог забыть то время, которое они провели вместе в первую их встречу. Они гуляли по городу, пили кофе, разговаривали.

И то недолгое время после свадьбы — ему казалось, что весь мир у его ног.

А сейчас Мерида получила то, что хотела. Брак был консуммирован, она выполнила свой долг, а теперь она ждала лишь рождения ребенка и тихого мирного развода.

Фотосессия длилась целую вечность, но наконец все закончилось. Эйб и Кэндис ушли еще до того, как фотограф упаковал свою камеру, и Итан проводил их до дверей.

Интервьюер все еще не мог успокоиться.

— Мы будем счастливы посетить вас, когда вы закончите ремонт и, конечно же, когда родится ребенок…

Итан промолчал. Пока он мирился с этим, но он никогда не впустит их в свой дом. Он никогда не подвергнет своего ребенка…

Своего ребенка.

Их ребенка.

Он закрыл за собой дверь и остался стоять в холле, разглядывая фотографии и вспоминая, как и когда они были сняты. Но эти воспоминания были такими тягостными, что он закрыл глаза.

Он хотел вернуться к нормальной жизни. Или к ее странной версии, которая была у них с Меридой.

Он открыл дверь в гостиную и сразу понял, что прервал оживленный разговор.

— Все в порядке? — спросил Джоб, потому что его сын был смертельно бледен.

— Да. Что вы двое здесь задумали?

— Я только что говорил Мериде: зачем вам переезжать в отель, когда вы можете поселиться здесь?

— Я ушел из этого дома двадцать лет назад, — резко сказал Итан. — И у меня нет желания…

— Итан, — прервал его Джоб, — я провожу здесь меньше времени, чем в больнице. В доме полный штат прислуги. И мне не нравится, что этот дом будет пустовать, а твоя беременная жена будет жить в отеле. Каким бы роскошным он ни был, это все равно не дом.

Если бы его отец не умирал, Итан откровенно высказал бы ему все, что он думает об этой затее, но он поберег эти слова для Мериды, когда они вернулись домой.

— Ни за что.

— А я считаю, что это хорошая идея.

— Серьезно? — Он посмотрел на нее. — Как бы там ни было, Мерида, мне все равно.

— Что ты хочешь сказать?

— Я завтра улетаю на Ближний Восток.

— Надолго?

— На четыре недели.

— Твой отец умирает, а ты уезжаешь на целый месяц?

— Да, — сказал Итан. — Это он хочет, чтобы бизнес не пострадал. Отели, видишь ли, не строятся сами по себе.

Да, он убегал. Но он ни за что не переехал бы в этот дом. Кроме того, его тошнило от этого фальшивого брака, когда они снова и снова улыбались на камеру. Когда они держались за руки и целовались, подозревая, что за ними наблюдают, но как только оказывались дома, прекращали всякое общение.

Его убивало то, что ночь за ночью он лежал без сна, в то время как она спала в гостевой комнате.

— Мы не сможем спать раздельно в доме отца, — сказал Итан и заметил, как она вздрогнула.

— Рита же знает…

— Рита родилась до того, как изобрели секс, — сказал Итан. — Она считает нормальным для супругов спать раздельно. А у моего отца огромный штат прислуги…

Итану на самом деле было уже все равно, что подумают слуги. Его гордость была задета. Но лежать ночь за ночью в одной постели и не дотрагиваться друг до друга было просто невозможно.

— Это ты хотела спать в разных комнатах, Мери-да. Что ж, я предоставляю тебе гораздо больше свободы — спать в разных странах. Этого тебе хватит?

Мериде нравилось навещать Джоба. Он проходил курс лечения в надежде дожить до того момента, когда родится ребенок.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Мерида, целуя его в щеку.

— Очень устал, — признался Джоб.

— Итан будет звонить сегодня вечером. Он хочет знать…

— Я только что разговаривал с ним, — прервал ее Джоб. — Он сказал, что ультразвуковое обследование прошло хорошо.

— Да.

— Так ты знаешь, кто у тебя будет?

— Нет. — Она покачала головой, потом посмотрела на серое лицо Джоба. — Я могу попросить своего акушера навестить вас и рассказать вам все.

— Ты сделаешь это для меня?

— Конечно.

Мерида улыбнулась, но слезы подступили к ее глазам, когда они оба подумали, что он может умереть прежде, чем узнает, кто у нее родится. Чтобы Джоб не заметил ее слез, она повернулась к столику, уставленному цветами.

— Они роскошны, — сказала она, зарываясь лицом в огромный букет алых роз с прикрепленной к нему карточкой.

— Кто такая Шантель?

— Моя бывшая.

— Не похоже, что она хочет быть бывшей, — сказала Мерида. — Она пишет, что «отчаянно хочет видеть» вас.

Если бы кто-то из его сыновей читал его карточки, Джоб тут же пресек бы это. Но ему нравилась Мерида. И он хотел, чтобы она осталась с его сыном. Он хотел, чтобы их брак стал настоящим.

И поэтому он сказал Мериде то, чего не говорил больше никому:

— Я покончил с Шантель потому, что мне не нужны зрители.

— А как же я? — спросила Мерида.

— Ты член семьи.

И она снова чуть не расплакалась.

Он подозвал ее к себе, и она села на краешек кровати и взяла его за руку.

— Я беспокоюсь из-за мальчиков. Меньше об Итане, теперь, когда у него есть ты.

Мерида сжала его руку. На свадьбе она была уверена, что Джоб знает, что все это только фарс. Но, может быть, ему было легче думать, что его младший сын остепенился.

Но Мерида сомневалась в этом.

После свадьбы прошло несколько месяцев, и ее ужасала мысль о том, что может Итан затеять в Дубае. Она подумала, что, может быть, он из-за этого и уехал…

Мерида уже давно поняла, что быть замужем за Деверо — тяжелая работа.

— Вы тоскуете по Элизабет? — спросила Мерида.

— Ни секунды, — сказал Джоб, и Мерида нервно сглотнула, услышав такой неожиданный ответ.

— Но вы же были счастливы с ней…

И может быть, из-за морфина или из-за близости смерти Джоб не стал ничего скрывать.

— Наш брак с ней был самым тяжелым отрезком моей жизни.

Мерида была ошеломлена.

— Но у вас везде висят ее фотографии… и вы так хорошо говорите о ней…

— Ну, о мертвых плохо не говорят, верно? — Он покачал головой. — Так легче для мальчиков — пусть думают, что она их любила.

— А она их не любила?

— Единственным человеком, которого когда-либо любила Элизабет, была она сама.

И потом он рассказал ей кое-что еще. Правду. Такую важную, что Итан и Эйб обязаны были знать об этом.

Но Джоб был решительно против.

— Я унесу это с собой в могилу.

— Джоб, нет.

Это было откровением. И Мерида не знала, что с этим делать. И вообще, нужно ли что-то делать с этим.

Когда Итан изредка звонил, он был так сух с ней, что она, желая спасти лицо, была с ним неизменно холодна.

Но она страдала из-за него, ей хотелось знать о том, чем он занимается в Дубае. И когда после визита в больницу она вернулась домой, легла, изможденная, на кровать и признала правду.

У нее никогда не было такой семьи, как семья Деверо.

Конечно, у них были свои трения и разногласия, но они все явились к ней на свадьбу. Джоб постоянно спрашивал о ее самочувствии, а Итан, муж, который ее не любил, все еще был способен растопить ее сердце.

Даже с экрана монитора.

Сегодня он был неожиданно облачен в арабскую национальную одежду.

— Не спрашивай, — сказал он вместо приветствия. — Я тебе звонил.

— Я была занята.

— Настолько занята, что не смогла снять трубку?

— Да, — ответила она.

Это было правдой. Она была занята тем, что горько плакала, но меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он видел ее слезы.

— Как там в Дубае?

— Жарко, — ответил Итан.

«Черт!» — подумал он.

Его холостяцкие дни закончились. И, глядя в монитор на свою жену, он подумал, что никто никогда не поверит, что они спят в разных комнатах.

— Я иду ужинать с Халидом, но сначала хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— Я хочу знать, повезло ли тебе найти няню?

— Пока нет, — призналась Мерида. — Итан, помнишь, я говорила тебе, что моя подруга работает няней в родильном доме?

Он кивнул. Он помнил каждый час, каждую минуту того времени, когда они были так близки. А они были очень близки тем утром, когда, лежа в кровати, разговаривали и смеялись, словно весь остальной мир перестал для них существовать в тот момент.

— Ну так вот, — продолжала Мерида, — я подумываю пригласить ее на первые несколько недель.

— Ты хочешь превратить мой дом в хостел для английских туристов?

Мерида никогда не знала, шутит он или говорит серьезно.

— Хорошо, — сказал он, когда она даже не улыбнулась. — Если тебе так будет легче.

Мерида очень на это надеялась.

— Но тебе все равно придется искать постоянную няню.

— Я пытаюсь, но они все такие сухие и официальные…

— Только мне об этом не рассказывай.

— Они были ужасными? — спросила Мерида. — Твои няни?

— Не ужасными — просто очень строгими. Меган, которая была у нас, когда я был совсем маленьким… она была милая, насколько я помню. Но мы теперь все знаем, во что это вылилось.

— Я не знаю, — сказала Мерида. — Все, что мне известно, — это скандальные намеки, о которых я читала в газетах.

— Это все, что я и сам знаю. Она была милой. Очевидно, мой отец тоже так считал. Я очень скучал по Меган, когда она ушла.

Мерида внимательно посмотрела на него. Это был первый настоящий разговор между ними за последние месяцы. И его первый рассказ о его прошлом.

И пока они говорили серьезно, Мерида должна была кое-что ему сказать.

— Итан… — Она не решалась давить на него. В конце концов, это ее не касалось — она была лишь фиктивная жена. Но, хотел бы он этого или нет, она чувствовала себя вовлеченной в это. — Твой отец плохо выглядит. Я думаю, что тебе следует вернуться домой.

— Кто-то должен работать. Я каждый день разговариваю с ним, и он постоянно твердит, что хочет, чтобы все работали, как обычно.

— Это не то же самое, что разговор лицом к лицу.

Да, это было не то же самое.

Он мог видеть Мериду, слышать ее. Но это было не то же самое, что быть рядом с ней.

— Ты и твой отец должны разобраться в ваших отношениях, пока еще не поздно.

— Оставь это, Мерида.

Мерида понимала, что зашла слишком далеко. И она снова надела маску равнодушия и посмотрела на него ледяными зелеными глазами, сверкавшими от непролитых слез.

— Очень хорошо. — Она холодно улыбнулась. — А теперь мне и вправду пора идти.

— Нет, подожди…

При всем напряжении между ними, разговор с Меридой был самой лучшей частью его дня. И он попытался продлить разговор, применив тактику, которая всегда срабатывала.

— Здесь потрясающие ювелиры. Как насчет…

— Итан! — резко сказала Мерида. Она не хотела, чтобы он привозил ей подарки. Она просто хотела, чтобы он вернулся домой. Только не смела признаться в этом. — Мне нужно идти.

Итан подумал, что она слишком нервная. А потом отменил ужин.

Что, черт возьми, случилось с роскошной рыжеволосой девушкой, с которой он познакомился? С той, которая каким-то образом заставила его улыбаться?

Она превратилась в Кэндис. Купленная, оплаченная и почти не участвующая в общих разговорах.

Тем не менее они все-таки разговаривали.

«Я думаю, что тебе следует вернуться домой».

Эти слова мучили его, потому что Итан знал, что он должен был быть дома. Но когда он пытался утром поговорить об этом с отцом, тот хотел говорить только о сети отелей и ни о чем другом.

Итан разделся и лег на кровать, тупо глядя в потолок и думая о доме.

Он начал вспоминать какие-то вещи о матери, которые противоречили всему, во что он верил.

Да, она была красива, и все писали о ней, что она была добра. А фотографии в доме отца подтверждали, что у них было счастливое детство.

Но это были всего лишь бумажки.

И тут он услышал голос, немного хрипловатый и такой знакомый, и посмотрел на экран телевизора.

Мерида.

В одном из своих обличий. Но это была она. Она шла по мосту в туфлях на высоких каблуках.

Он почти не узнавал ее.

Нет, физически, конечно, узнавал, с ее гривой медных волос и огромными зелеными глазами. Но она выглядела измученной, циничной, словно свет в ее глазах потух.

Мерида играла роль уставшей, умудренной жизнью дешевой проститутки.

Он перемотал пленку и снова просмотрел этот эпизод.

Она была блистательной актрисой. Он никогда не видел ее на сцене, но сейчас, когда он снова и снова пересматривал этот эпизод, Итан почувствовал, что к нему в руки попала ценная информация.

Он стал вспоминать все их разговоры. В его памяти всплыло ее признание, что она была рада отсутствию родителей на свадьбе, потому что не хотела, чтобы они видели, какую боль они ей причинили.

Не это ли она делает и с ним?

Прячет свою боль под идеальной маской?

Притворяясь, что она охотница за деньгами, в то время как сама любит его?

Он достал свой планшет и стал смотреть фотографии, которые прислали ему из журнала.

Он посмотрел на ее улыбку и увеличил изображение.

Мерида и вправду была замечательной актрисой. Даже самый наблюдательный человек не смог бы заметить, что улыбка не касалась ее глаз.

Даже ему пришлось просмотреть все фотографии и мысленно сравнить их с образом реальной Мериды. Той, которую он увидел в вечер их знакомства и на следующее утро, когда они прощались. Той, которая была еще до ребенка, до конца ее карьеры, до оскорбительного контракта и обвинений в меркантильности.

Он хотел снова встретить ее.

Но между ними выросла ледяная стена — контракт, обидные слова, к тому же Мерида теперь играла роль светской дамы.

Итан хотел увидеть, что скрывается под этой маской.

Если Мерида даст ему второй шанс.

Самолет приземлился в два часа ночи.

Итан открыл дверь и вошел в вестибюль.

Даже в ранней юности у него было в доме свое крыло, и он редко пересекался с отцом или с какой-нибудь женщиной, с которой тот в этот момент жил.

Эйб уехал из дома, когда ему исполнилось восемнадцать, и Итан сделал то же самое.

Конечно, он регулярно навещал отца, и в доме часто устраивали коктейльные вечеринки или званые ужины. Но он много лет не ночевал здесь. Годами не поднимался по этой лестнице.

Ему казалось, что он ведет себя глупо.

Он открыл дверь спальни, и она пошевелилась, а потом протянула руку и включила свет.

— Что ты здесь делаешь?

Мерида была ошеломлена. Она знала, что выглядит ужасно. Накануне она приняла ванну и заснула в слезах. Она не хотела, чтобы он видел ее такой.

— Я думала, что ты вернешься только через неделю.

— Я скучал по моей любящей жене.

Без сомнения, она воспримет это как сарказм, но на самом деле это было правдой.

Ее живот выпирал из-под простыни, ее волосы были взъерошены и спутаны, а глаза были красными. Она с настороженностью смотрела, как он начал раздеваться.

Он снял пиджак и бросил его на кресло.

— Почему ты вернулся? — спросила Мерида.

— Потому что хочешь — верь, хочешь — не верь, но иногда я прислушиваюсь к чужим словам. Ты права. Мы ничего не решим, пока я там.

— Ты здесь, чтобы повидаться с отцом?

— Да.

Помимо всего прочего. Но Итан хотел убедиться, что Мерида не такая ледяная авантюристка, какой она себя изображает, прежде чем сказать ей это.

Он все еще не верил в любовь, но был готов попробовать войти в эту реку.

— Твои волосы выглядят прелестно, — сказал он.

— Я легла спать, когда они еще не высохли.

— Ну, мне они больше нравятся именно такими.

— Правда? Ховард считает, что я должна перекраситься в блондинку.

— Уволь его, — сказал Итан.

— Я думала, что должна прислушиваться к нему?

— Мерида, он лучший в своем деле, но если тебе не нравится то, что он предлагает, скажи ему, кто здесь босс. Предполагалось, что он облегчит тебе жизнь, а не попытается превратить тебя во вторую Кэндис.

Он подошел к кровати и сел на нее.

Мериде хотелось, чтобы он этого не делал.

Потому что, когда он был настолько близко, она умирала от желания прикоснуться к нему.

Он снял сорочку, ботинки и носки. А она лежала обнаженная, прикрытая лишь простыней. Поэтому она поспешила переменить тему разговора:

— Я попросила своего акушера навестить твоего отца и сказать ему, кто у нас будет.

— Он может проболтаться, — заметил Итан. — Ему дают целую гору лекарств.

— Ну что ж, если он и проболтается, это будет не конец света. Я думаю, это очень мило, что он так интересуется.

— Полагаю…

— Кажется, я нашла няню. Я беседовала с ней сегодня днем. Она молода, забавна…

Итан повернулся и посмотрел на ее каменное лицо.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. История не повторится. Я не сделаю того, что сделал мой отец.

Она посмотрела ему в глаза и заставила себя сказать:

— Нет, история не повторится, потому что, если ты спутаешься с няней, я не поступлю, как твоя мать, и не уеду, оставив вам своего ребенка. Уехать придется тебе. Так оговорено в контракте.

Итан сжал зубы и уткнулся в ладони лицом.

Она видела мышцы на его спине и крепко сжала руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению дотронуться до него. Но ее слова явно произвели на него впечатление.

— Я начинаю вспоминать разные вещи, — сказал он.

— Какие?

— О моей матери.

— Например?

— Я не хочу сейчас говорить об этом. — Он посмотрел на нее. — Я не собираюсь тебе изменять.

— Ты уже это сделал, Итан. Я видела твои фотографии на приеме, с той женщиной, и с тех пор, как мы спим раздельно, было много других.

— Я не спал ни с одной из них.

— Лжешь.

— Нет, — сказал он. — Мне нет необходимости лгать.

Он повернулся к ней и положил руку на ее живот, который значительно вырос за те три недели, пока он отсутствовал.

— Это не близнецы?

— Господи, нет. Я два раза делала УЗИ.

— Знаю. Но тот амулет, который я держал в руках…

— Ты всегда говорил мне, что ты не суеверен.

— Обычно нет, — сказал он. — Но ты же забеременела в ту ночь.

Мерида тихо рассмеялась.

— Ну, во всяком случае, это точно не близнецы.

— А что сказал твой акушер, когда ты была у него последний раз?

— Что я в хорошей форме, — ответила Мери-да. — И что боли в спине — это нормально.

— У тебя болит спина?

— Немного. Возможно, просто ребенок толкается пятками.

— Это все твои упражнения на растяжку, — сказал Итан. — Гимнастика для беременных.

Он с самодовольной улыбкой посмотрел на нее, гордясь своими новыми познаниями.

Мерида не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты что-то читал?

— Да.

Она была очень довольна.

— Когда?

— Ну, учитывая, что я женатый человек, я не мог шататься по клубам в Дубае. Так что в аэропорту я купил книгу.

— Книгу про детей?

— Книгу про беременность. Она меня до смерти напугала, — признался он. — Ты уже разговаривала с Наоми?

— Да, она прилетит первого декабря и останется до конца января.

— Это хорошо.

Ребенок перестал толкаться, и она сняла руку Итана со своего живота.

— Спокойной ночи, Итан.

Он протянул руку и погасил свет. Она услышала, как он расстегнул молнию на брюках, а потом лег в постель рядом с ней.

Это было самым тяжким моментом в ее жизни, потому что, даже лежа рядом с ним, она чувствовала себя отчаянно одинокой.

— Я видел тебя по телевизору, — сказал Итан.

Мерида повернулась на бок, но промолчала.

— Ты была очень хороша.

И снова она не ответила. Безопаснее было притвориться спящей.

Итан чувствовал их взаимное притяжение.

В постели у них всегда все было хорошо.

Это могло бы стать началом.

Он знал, что может выиграть этот раунд.

Он повернулся на бок, и Мерида закрыла глаза.

— Где у тебя болит спина? — пробормотал он, проводя пальцем по ее позвоночнику.

Она молчала.

— Где? — настаивал Итан, и Мерида перестала притворяться спящей.

— Вот здесь, — сказала она, когда его рука спустилась к пояснице.

Он стал осторожно массировать ее поясницу своими длинными пальцами, и она лежала с закрытыми глазами, не в силах расслабиться при его прикосновениях.

— Так лучше?

Она едва дышала, так что только кивнула, а потом почувствовала, как его губы коснулись ее плеча.

Но она не сказала ему, чтобы он остановился.

Он положил руку на ее грудь, поглаживая напрягшийся сосок, и она почувствовала прикосновение его затвердевшей плоти.

— Мерида…

Она повернула к нему лицо, и его губы коснулись ее щеки.

Сдерживать свое желание было для нее мучительно трудно, но она боролась всеми силами со своим предательским телом. Ее руки жаждали прикоснуться к нему, а горло сжалось от усилия подавить стон удовольствия.

Ей хотелось отбросить притворство и прижаться губами к его губам.

— Я прочитал кое-что еще, — сказал Итан, когда его рука скользнула вниз по ее животу и дотронулась до самого сокровенного местечка.

— Что?

— Что некоторые женщины во время беременности испытывают более сильное желание.

Мерида судорожно сглотнула. Его пальцы ласкали ее, он страстно целовал ее, а потом одним движением вошел в нее.

Она испытала невероятный восторг. Он двигался в ней, зарывшись лицом в ее волосы, и она обнаружила, что почти забыла, как он был хорош.

Как он мог так затуманить ее мозги, что она сгорала от желания, при этом ненавидя и себя, и его за то, какими они стали?

— Мерида… — простонал он, не в силах сдерживать себя.

Но она упорно внутренне сопротивлялась.

Он осторожно повернул ее и поставил на колени. Руками она уперлась в изголовье кровати. И он медленно, словно дразня ее, погрузился в нее сзади.

И она застонала, все еще пытаясь бороться с собой.

— Ну же, Мерида, — пробормотал Итан, — утром ты сможешь снова вернуться к тому, чтобы ненавидеть меня.

И с его разрешения она достигла высшего пика наслаждения.

Она чувствовала себя так, словно ток пробежал по ее позвоночнику, и она выгнулась и вобрала его в себя как можно глубже. И на этот раз застонал он.

И больше никогда, ни на мгновение он не будет сомневаться в их любви.

Ему нужно найти способ убедить ее.

Вместо того чтобы лежать, обмякшей, в его объятиях, Мерида вылезла из постели и направилась в ванную. Стоя под душем, она была в ужасе оттого, что не смогла сдержать себя и рассыпалась при его прикосновении.

И она поклялась, что за пределами спальни она ни на мгновение не сбросит свою маску.

Но она была бы лгуньей, если бы пообещала сопротивляться ему.

Ночи они посвящали сексу. Это был их страшный секрет, но за закрытыми дверями спальни он снова и снова брал ее.

А Мерида, в свою очередь, пылко отвечала ему. Днем она тратила его деньги, хорошо играя роль охотницы за деньгами. Но по ночам превращалась в ненасытную любовницу.

Этот вечер был особенным. Их последним, потому что на следующий день должна была приехать Наоми.

Мерида посмотрела на себя в зеркало и вздохнула.

Они собирались ехать в театр, чтобы посмотреть новое шоу, которое просто обязаны были посетить. Не «Ночной лес», разумеется, — Мерида категорически отказалась смотреть этот спектакль, — но она все равно нервничала из-за похода в театр.

Ей было мучительно больно при мысли, что пришлось отказаться от всего этого.

Но она этого не показывала.

На ней было оранжевое платье, которое великолепно сочеталось с ее волосами. А на ее стройных ногах были высокие черные ботинки.

Спускаясь по лестнице, Мерида пыталась представить реакцию Итана.

— Я готова.

Итан повернулся к ней и подумал, что никогда еще не видел ее такой красивой. На девятом месяце беременности она ухитрялась выглядеть невероятно сексуальной.

— Вау! — выдохнул он.

И только.

— Я отказалась от услуг Ховарда, — сказала Мерида.

— Слава богу.

— И я полностью обновила свой гардероб.

— Молодец.

Он заставил-таки ее улыбнуться. Когда он послал ее к Ховарду, он просто хотел помочь ей освоиться в новом мире.

Сегодня вечером мысли Итана занимала не только постель, что было крайне редко. Он хотел Мериду. Настоящую, которая постоянно ускользала от него.

— Планы поменялись, — сказал он. — Мы идем смотреть «Ночной лес».

Он взглянул на нее, но выражение ее лица не изменилось.

— Я думала, мы идем смотреть…

— Да, но Хелен напутала с билетами. И я давно хотел посмотреть этот спектакль. Когда в прошлый раз я ушел посреди первого действия, это выглядело невежливо. Я сказал, что мы заглянем к Джобу перед уходом.

— Хорошо, — сказала Мерида. — Я пойду возьму свою куртку.

На улице шел сильный снег, и они ехали в больницу очень медленно.

Итан всегда был напряжен, когда они навещали его отца, но в этот вечер он улыбнулся ему и сообщил, что они едут смотреть «Ночной лес».

— Вы наконец решились на это? — с усталой улыбкой спросил Джоб.

— Да, — с лучезарной улыбкой ответила Мерида, хотя внутри ее трясло. Не от перспективы похода в театр, а оттого, что Джоб выглядел очень плохо.

Итан смотрел, как Мерида села на краешек кровати Джоба. Он удивлялся, как ей это удавалось, — как она могла чувствовать себя свободно в этой комнате, напичканной разными аппаратами, при каждом звуке которых он чуть не подпрыгивал.

Но он не показывал этого. Он тоже был хорошим актером.

Немного поговорив с Джобом, Мерида встала с кровати, чтобы посмотреть на цветы, которые ему присылали.

— Вот эти замечательны, — сказала она. — От Шантель?

Джоб кивнул.

— Позвольте ей навестить вас, Джоб, — сказала Мерида.

— Я говорил тебе, что мне не нужны зрители. — Он повернул голову и посмотрел на Итана: — Ты разговаривал с Морисом?

— Нет.

— Потому что я хочу, чтобы он…

— Папа. — Папа, а не Джоб. Итан посмотрел отцу в глаза. — Я здесь не для того, чтобы говорить о работе.

Он не знал, что сказать дальше. Как заполнить наступившее молчание. Потому что работа была единственным, что связывало его с отцом.

Но тут вмешалась Мерида.

— Мой акушер заходил поговорить с вами? — спросила она, потому что Джоб не упоминал об этом; хотя акушер заверил ее, что был у него, Джоб мог этого не помнить, если был под действием сильных препаратов.

— Заходил.

— И?

— Я сказал ему, что нет нужды говорить мне, кого ты родишь, потому что я решительно намерен дожить до родов.

Итан не был так уверен.

— Я зайду повидать тебя завтра, — сказал он.

— У тебя первое за месяц собрание совета директоров и…

Итан поспешно пожелал отцу спокойной ночи.

Театр был заполнен, но вместо того, чтобы направиться в ложу, они сели на семейные места в четвертом ряду.

Это было так близко, что Мериде казалось, что она может протянуть руку и коснуться сцены.

— Как ты себя чувствуешь, снова попав сюда? — спросил Итан.

— Отлично. — Она пожала плечами. — С нетерпением жду начала спектакля.

Но это было не так. Мерида на самом деле боялась его.

В программке уже не было ее фотографии. И весь состав был на месте, без замен.

Мерида сидела и смотрела, как медленно гаснет свет и поднимается занавес, как птицы летят в свои гнезда и ночь спускается на прекрасный лес.

И на ее карьеру.

Она взглянула на Итана, но все его внимание было сосредоточено на сцене, и он, казалось, даже не догадывался, как все это мучительно больно для Мериды.

Но он догадывался.

Итан слышал, как она доставала бумажную салфетку, но не пошевелился. Потому что Мерида должна была пройти через это, так же как и он должен был выяснить отношения с отцом, что он собирался сделать на следующий день.

Постановка была блистательной, прекрасной, захватывающей дух. И у нее были все основания оплакивать свое отсутствие на этой сцене. Но она ни разу не упрекнула Итана за это.

Итан взял ее за руку, и на мгновение Мерида ощутила тепло и силу, которые он не демонстрировал за пределами спальни.

Она тут же вспомнила, что они на людях, и она должна выполнять условия контракта, но все же попыталась высвободить свою руку.

И тут он вложил ей в руку носовой платок, как это сделал Джоб во время свадьбы, а потом снова взял ее за руку и крепко сжал, словно не собирался никогда отпускать.

Когда Белладонна вышла на сцену и запела свою арию, Мерида положила голову на плечо Итана.

— Ты вернешься, — тихо сказал он ей.

— Не думаю.

— Я знаю это.

Итан знал это. Потому что после спектакля намеревался поговорить с ней. Завтра он поговорит с отцом, но сегодняшняя ночь принадлежит лишь им.

Итон полагал, что совершает жестокий поступок по отношению к ней ради ее же блага, он привел ее сюда, чтобы она вспомнила о своем призвании. Он поддержит ее, и они смогут начать все сначала.

Но она вдруг отстранилась от него.

Мерида почувствовала, как затвердел ее живот. Она привыкла к этим ощущениям, но на этот раз оно было необычно сильным.

А потом, когда в антракте включили свет, это повторилось.

— Ты скучаешь по всему этому, правда? — спросил Итан, но его голос, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Мерида? — спросил Итан. — Я знаю, что тебе этого не хватает, но…

— Мои мысли не входят в контракт, — прошипела Мерида. — Даже ты, со всеми своими миллионами, не можешь позволить себе знать, что я чувствую.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты не можешь иметь все, Итан. Ты не можешь иметь каждую частичку меня. Потому что мне нужно, чтобы у меня что-то осталось, когда мы расстанемся…

Она не могла делать этого здесь. Они были на людях и затевали ссору. Маска спадала с ее лица, и она сидела в красном бархатном кресле, пытаясь снова вернуться к образу сильной женщины и идеальной жены…

— Я в порядке, — неожиданно сказала она и посмотрела в его черные обеспокоенные глаза.

Но ее спина сильно болела, и у нее не было сил выдержать второе действие. Ей просто хотелось побыть одной.

— Прошу прощения, — сказала она.

Она не направилась в дамскую комнату, хотя Итан, естественно, предположил только это. Вместо этого она прошла сквозь толпу болтающих и смеющихся людей. Потом она протиснулась между теми, кто выходил на улицу, а теперь возвращался на свои места.

На улице было светло, как днем, и она несколько секунд просто стояла, не будучи уверена, как она себя чувствует, не говоря уже о том, что ей теперь делать.

— Мерида…

Она повернулась, услышав звук его голоса.

— Просто вернись в зал, — всхлипнула Мерида.

— Мерида. — Он был спокоен и собран. — У тебя начались схватки?

— Этого не может быть! — воскликнула она. — Я не хочу, чтобы ребенок родился сейчас.

— Я не думаю, что в твоей воле это решать, — спокойно сказал Итан. — И почему бы и не сейчас?

— Потому что мы не готовы.

— Мы будем готовы, — сказал Итан, потом обнял ее и прижал к себе. — Обещаю тебе это.

Было очень странно, что в одной части больницы лежал его отец, ожидая конца своей жизни. А в другой части появлялась новая жизнь.

— Мы еще не готовы, — повторяла Мерида.

— Если верить твоему акушеру, у нас еще куча времени, — сказал Итан.

Мериде предложили попытаться уснуть, чтобы набраться сил к тому моменту, когда ей придется потрудиться.

— Мерида, — сказал Итан. — Мы готовы. Я долго думал и…

— Я не могу сделать это сейчас, — прервала его она.

Она знала, что в любую минуту может сломаться и признаться, как сильно любит его. Более того. Признаться, что, несмотря на все, что о нем пишут и говорят, он очень хороший человек.

Будь это не так, она не любила бы его так сильно.

Она не сомневалась, что если во время родов она будет признаваться ему в любви и умолять не расторгать брак, он вынужден будет согласиться. Но это будет чистой манипуляцией.

Но он не любил ее так, как она любила его, с такой всеобъемлющей страстью, и она не была бы удовлетворена крошками, падавшими с его стола.

— Уходи, — сказала она. — Дай мне поспать.

— Я не поеду домой.

— Тогда пойди посиди с отцом.

— Но уже полночь.

— Сомневаюсь, что его волнует, который сейчас час, если это может быть его последним часом на земле. Иди.

И у него не осталось выбора, кроме как послушаться.

— Я вернусь в шесть часов — если только не будет каких-нибудь изменений.

Итан поговорил с медсестрой, оставил ей номер своего мобильного телефона, но вместо того, чтобы пойти к отцу, он вышел в засыпанный снегом парк.

У него было столько планов на сегодняшний вечер.

Но Мерида была права. Они еще не были готовы к появлению ребенка.

Он посмотрел на холодное серое небо и подумал, что время его отца близится к концу. Была полночь, и, без сомнения, его напичкали лекарствами, и он сейчас спит. Но он все же послал ему сообщение.

«Привет. Мериду положили в больницу. Ничего не ожидается до завтрашнего утра».

«Хорошие новости! Как она?»

Итан был ошеломлен, что его отец даже под действием лекарств смог написать ему.

«Спит. Хочешь, составлю тебе компанию?»

«Звучит заманчиво».

Итан вошел в палату отца. Джоб сидел в кровати.

— Как она? — спросил он.

— Еще только начало, очевидно. Она спит — ей сказали, что она должна отдохнуть.

Он сел на стул рядом с кроватью отца.

— Ее подруга приезжает завтра? — спросил Джоб.

Итан кивнул.

— Я пошлю водителя в аэропорт. Мне лучше остаться здесь.

Джоб хмыкнул.

— Ты присутствовал при нашем рождении?

— Да, — кивнул Джоб. — Но не слишком часто бывал с вами после этого. — Он посмотрел на младшего сына. — И я очень сожалею об этом.

— Ты любишь свою работу… — сказал Итан.

— О да, я люблю работу.

— Тогда о чем ты сожалеешь?

Джоб промолчал.

— Я знаю, что тебе приходилось нелегко с мамой, — сказал наконец Итан. — И я не виню тебя за то, что случилось у вас с Меган. Я винил тебя, когда был моложе, потому что очень скучал по ней, и я думал, что это твоя вина, но…

— У нас с ней ничего не было.

Мир, казалось, замер.

— Меган пришла ко мне и сказала, что не может больше терпеть — что у нее нет выхода, кроме как уволиться.

— Из-за чего?

— Из-за того, как ваша мать обращалась с вами. Однажды она оставила тебя лежать на диване лицом вниз. Потом бросила Эйба одного в ванне… Меган просто не смогла больше терпеть это.

Он уставился на отца и вспомнил, как его вытащили из машины и поставили под горячий душ. Он понял, что чуть не умер тогда.

— А почему ты позволил всему миру думать, что у тебя была с ней связь?

— Сначала это придумала твоя мать. А потом она погибла, и было проще позволять вам думать, что она была идеальна.

— Но она такой не была.

— Нет.

Для Элизабет Деверо ее дети были лишь игрушками. Она заставляла их улыбаться на камеру и забывала об их существовании, когда камер рядом не было.

Но она любила свое место под солнцем, и любая угроза ее благополучию должна была быть немедленно устранена.

Как Меган.

Элизабет заставила всех думать, что няня — распутница. А когда Джоб потребовал развода, угрожая ей, что расскажет правду о том, как она обращалась с сыновьями, она попросту сбежала, не задумываясь над тем, какой хаос оставила после себя.

— Я сказал Мериде, что сойду в могилу, не рассказав вам правды…

— Мерида уже все знает?

— Конечно, знает.

— Так почему она не сказала мне ничего?

— По той же причине, что и я. Не хочется доставлять боль тем, кого любишь. А я люблю тебя, сынок.

— Я тоже тебя люблю.

— А теперь иди к своей жене.

Итану хотелось быть рядом с Меридой, но ему и не хотелось уходить от отца, и Джоб, очевидно, заметил в его глазах нерешительность.

— Я еще не умираю, — сказал он.

— Ты уверен?

— Я хочу узнать, кто у вас родится.

— Внук или внучка, — сказал Итан. — А ты станешь дедом. Но ты ведь знаешь, кто у нас будет?

— Нет, — покачал головой Джоб.

— Лжешь.

— Не лгу. — Он кивнул в сторону стола. — Открой это.

— Что?

— Ящик.

Итан открыл ящик и увидел там конверт.

— Я попросил акушера Мериды записать это на бумаге, на всякий случай…

Итан вытер слезы и улыбнулся.

— Это не фарс, папа. Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю ее…

— Я знаю. Я понял это в тот вечер, когда увидел ее.

— Но как ты догадался?

— Ты присматривал за ней даже после подписания контракта. Было много разных мелочей. Но главное то, что ты женился на ней.

— Я не откажусь от Мериды и от ребенка, — сказал Итан.

— И позаботься об Эйбе. Я беспокоюсь о нем.

— С Эйбом все будет в порядке.

— Нет. — Джоб покачал головой. — Я не доживу до того дня, когда он остепенится. Но пообещай мне, что присмотришь за ним?

— Сомневаюсь, что это доставит ему удовольствие, — сказал Итан и уже серьезным тоном добавил: — Обязательно.

— Мерида уже знает, что ты любишь ее?

— Когда родится ребенок…

— Нет, — сказал Джоб. — Скажи ей сейчас.

— Ей нужно поспать.

— Кому захочется спать в одиночестве, если они могут узнать, что их любят? Я чертовски рад, что ты разбудил меня. А теперь иди. Мне нужно поспать. Я еще должен познакомиться со своим внуком или внучкой.

— Отец хочет прийти сюда и посмотреть на нее. — Не глупи, — сказала Мерида. — Мы отнесем ее к нему.

— Я предлагал, но он настаивал на том, что спустится сюда. — Итан заколебался. — Он хочет сделать фото.

— Конечно.

— Нет, — сказал Итан, уверенный, что она не поняла. — Он хочет фото счастливой семьи.

Мерида откинулась на подушки и утомленно улыбнулась.

Итан рассказал ей, что уже знает, что между его отцом и Меган ничего не было. И он рассказал ей об этих мучительных фотосессиях, когда их заставляли улыбаться, а им хотелось плакать.

И он сказал, что никогда не допустит, чтобы такое случилось с его ребенком.

— Итан…

— Я знаю. Никаких фото.

Мерида знала, что ее муж сделает все, чтобы стать примерным отцом.

— Ну конечно же мы сделаем его фото с Авой. И если он хочет иметь семейную фотографию, так и я тоже хочу такую. Я попрошу кого-нибудь привести в порядок мои волосы и…

— Я могу сделать это, — сказала Наоми.

Она только что приехала из аэропорта. Ее чемоданы стояли в углу палаты, а сама она сразу же направилась знакомиться со своей новой подопечной.

— Я помогу вам подготовиться…

Ее прервал хрипловатый голос:

— Нет никакой нужды для этого.

Мерида подняла голову и увидела, как в палату в коляске ввозят Джоба Деверо.

На нем был шелковый халат, и его волосы цвета соли с перцем были идеально уложены.

— Так когда я познакомлюсь с ней? — спросил он.

— Сейчас! — улыбнулась Мерида.

Ава так тихо лежала в своей колыбели, что Джоб даже не увидел ее.

Итан подошел к колыбели, откинул одеяльце и взял на руки их крошечную дочь.

У нее была копна темных волос и розовые ножки и ручки, на которых висели бирки с ее именем. Она сердито расплакалась.

Но Итан успокоил ее. Завернув в одеяло, он крепко прижимал свою дочь к груди и был так нежен с ней, что у Мериды выступили слезы на глазах.

— Познакомься с Авой, — сказал Итан и передал малышку отцу на руки.

Мерида плакала, не скрывая слез, при встрече этих представителей трех поколений. Она хотела иметь фотографии. Множество фотографий. Она хотела запечатлеть на них эти драгоценные моменты.

— Ее голубые глаза к Новому году станут черными, — сказал Джоб, не сводя глаз с Авы. — У Эйба они почернели через четыре недели, а у Итана — через три…

— Я покидаю вас. — Наоми поцеловала Мериду.

— Спасибо, что приехала, — сказала Мерида. — Твои комнаты уже готовы.

— Не беспокойся обо мне, — улыбнулась Наоми. — Я собираюсь хорошенько выспаться после этого перелета и буду готова приступить к своим обязанностям, когда вы привезете Аву домой.

Это был волшебный, утомительный и волнующий день.

И когда Аву накормили и перепеленали, Итан завернул свою дочь в кремовую шаль и уложил в колыбель. Нежно, едва касаясь, он погладил ее лобик, и она заснула.

— Не могу дождаться, когда вы обе окажетесь дома, — сказал Итан, глядя на дочь.

Они пока поживут в доме Джоба, но это больше не смущало Итана. Старые воспоминания уступят место новым, и вскоре на стенах будут висеть другие фотографии.

— Видишь? — сказал Итан Мериде, показывая ей свой телефон. — Это будет висеть на нашей стене.

Это была роскошная фотография, на которой жених и невеста целовались на мосту.

— Наша свадьба… — улыбнулась Мерида.

— Я уже любил тебя тогда, — признался Итан. — И я люблю тебя сейчас. Я всегда буду любить тебя.

Они нашли свою любовь.

Аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке — принятое сокращение.

Аэропорт в Нью-Йорке.

Аэропорт в Лондоне.

Аэропорт в Лондоне.