Оригинальное издание опубликовано издательством Edizioni Piemme S.p.A.

На исходе дня по крышам и дымовым трубам Парижа промелькнула лёгкая тень. Перемахнув с водосточной трубы на карниз, тень шустро вскарабкалась на балкон госпожи Гренье, запрыгнула на подоконник полковника Бувара и одним прыжком исчезла за дымоходом старинного особняка, увитого плющом. Тень двигалась с поистине кошачьим проворством, и, если вдуматься, в этом не было ничего удивительного, потому что это и в самом деле был кот.

Мяука обладал длинным изящным хвостом и чёрной как смоль шёрсткой, если не считать пары-тройки белых пятнышек там и сям. Кота звали Мистер Луноброд, был он американцем и имел такое поразительное чутьё, что все диву давались. На парижском рынке Ле-Аль котяра сразу чуял, где продают самую свежую и лакомую рыбку. А главное – ему не было равных в расследовании самых запутанных тайн Парижа. Только не думайте, что имя Мистера Луноброда не сходило с газетных полос или что-нибудь в этом роде. Люди – слишком глупые и рассеянные создания, чтобы оценить этого гениального сыщика.

Впрочем, в тот вечер Луноброд не вёл никакого расследования. Он был, с позволения сказать, на каникулах. Кот с лёгким сердцем бежал по крышам на встречу со своими усатыми друзьями-детективами. Их было ровно трое. Додо Марсельезыч – бродячий котяра, хитрый как лис, с облезлым хвостом и шрамом, пересекающим правый глаз. Жозефина – очаровательная сиамская кошечка, наделённая потрясающим нюхом. И наконец, котёнок Помпончик – в трудную минуту этот малыш умел проявить настоящую кошачью отвагу.

Тройка усатых друзей ждала Мистера Луноброда на укромном чердаке за старой, изрядно покосившейся мансардой. Туда, в этот тайный уголок, затерянный среди крыш, Луноброд и его друзья притащили одеяло и пару потрёпанных подушек. Коты встречались на старом чердаке почти каждый день, чтобы обмяукать городские новости, полюбоваться Парижем с высоты, а если придёт охота, то и немного вздремнуть.

– Пёс тебя укуси! – воскликнул Додо, едва завидев Луноброда. – Вот и наш Мистер Пунктуальность! Мы уже думали, что ты потерял свой драгоценный хвост и отправился на его поиски!

– Я задержался дома, чтобы составить компанию Бонне, – спокойно объяснил Луноброд, устраиваясь рядом с Жозефиной.

Бонне был «повелителем еды» Луноброда, а попросту говоря, человеком, который давал ему кров и немного каши в миску.

Жозефина, лежавшая клубком, вытянула лапки на старой подушке.

– Мог бы нас предупредить! – возмутилась кошка. – Я тут с места не сходила, все косточки себе отлежала. Эта подушка такая старая и неудобная…

Чёрный кот лукаво усмехнулся в усы. Дело в том, что он принёс своим чердачным друзьям отличную новость.

– Ты, как всегда, права, Жозефина, – промурлыкал он сиамской красавице. – Эти жёсткие подушки – сплошное мучение. Ах, вот бы раздобыть мягкую лежанку для наших усталых хвостов!

Коты дружно вздохнули. Если в вечерний час хочешь сладко понежиться, нет ничего лучше мягкого кресла, диванчика или пышной перины.

– Послушайте, друзья! – воззвал к котам Луноброд, словно актёр на сцене. – Нежданно-негаданно я обнаружил, где лежат самые мягкие подушки Парижа!

Жозефина тотчас вскочила:

– Шутишь?

– Нисколько! – отозвался чёрный кот. – Лежишь себе на такой подушке и в ус не дуешь! Словно на облаке!

– Заманчиво! – заметил Додо, вытягивая лапы. – Моему облезлому хвосту не мешало бы хорошенько отдохнуть! Ну и где эти подушки?

– В доме вдовы де Бульон, – ответил Луноброд.

Коты разочарованно замяукали. Все знали, что во всём Париже нет более вздорной и неприятной особы, чем госпожа де Бульон. Давным-давно, когда был жив её муж – известный коллекционер и любитель изящного, в их особняке устраивали пышные приёмы… Однако гости, не в силах вынести ядовитые замечания и колкости хозяйки, бежали оттуда без оглядки.

– Эта вдова как креветка с лимоном – от неё сводит скулы! – мяукнула Жозефина, вытянув свой розовый язычок.

– Она нас даже не заметит! – успокоил её Луноброд. – Видите ли, мадам вбила себе в голову, что ей нужен портрет, и попросила моего друга Бонне написать картину. Пока Бонне будет занят холстами и красками, мы заберёмся в дом и прошмыгнём в гостиную, где лежат подушки. Ну, что скажете?

Додо задумчиво потёр усы облезлой лапой.

– Не знаю, – ответил он. – За окном смеркается… Теперь стало опасно шастать по ночному Парижу… Вы уже слышали про Кошколова?

Жозефина кивнула:

– Вчера вечером моя подруга Царапка чуть не угодила в его сачок! Она говорит, что Кошколов – ловкая бестия. Орудует сачком как саблей! Правда, Царапка вечно делает из мухи слона…

– А ты, Додо? Тоже поджал хвост, как трусиха Царапка? – спросил Луноброд.

Марсельезыч гордо выпятил грудь и одним прыжком перемахнул на водосточную трубу, висевшую снаружи. Мол, никто ему не страшен, даже свирепый Кошколов, недавно объявившийся в городе.

Впрочем, Жозефина, Луноброд и малыш Помпончик тоже ничуть не испугались. Кошколов, как ни велик его сачок, был всего-навсего человеком, а значит, дурачиной-простофилей!

От чердака до особняка мадам де Бульон – лапой подать. Поэтому коты, не раздумывая, помчались за Мистером Лунобродом. Они перепрыгивали с крыши на крышу, пока не добрались до большого особняка. Через приоткрытое окно было видно, что внутри горел свет и царила полная неразбериха.

– За мной… – шепнул Луноброд. Чёрный кот запрыгнул на подоконник, одним ударом лапы распахнул створку окна и тотчас прошмыгнул в дом. Он очутился в просторной гостиной. Повсюду стояли мягкие диваны, кушетки, кресла и много другого скарба, которым обычно заставлены дома богачей. На стенах были развешены картины и гобелены со сценами охоты, а полы устланы мягкими восточными коврами. Была тут и богатая библиотека, полная старинных фолиантов. А ещё стулья, обитые парчой, зеркала, серванты и изящные столики с безделушками.

Жозефина, Помпончик и Додо друг за другом запрыгнули в гостиную. Мистер Луноброд, вильнув хвостом, дал им знак притаиться.

Вдова де Бульон оказалась высокой и тощей дамой в зелёном бархатном платье до полу. Её волосы с проседью были собраны в строгий узел. Мадам стояла посреди гостиной мрачнее тучи. Перед ней возвышался мольберт Бонне. Художник, сидя на табуретке, корпел над портретом вдовы. Обмакнув кисть в краску, он мелкими нервными движениями наносил мазки на холст. По лицу художника было видно, что он сидел как на иголках.

Заметив в углу Луноброда, Бонне так и подскочил от неожиданности, а потом жестом велел коту помалкивать.

Луноброд согласно кивнул. Да-да, не удивляйтесь, даже коты умеют кивать! Усатые детективы прокрались за спиной у графини и ловко запрыгнули на диван. Наконец-то они могли отдохнуть на знаменитых подушках. Теперь коты не сомневались – обыщи хоть весь Париж, мягче подушек не найдёшь!

– АПЧХИ! АПЧХИ! – чихала вдова де Бульон, содрогаясь, как деревце под порывами ветра. – Ну и пылища! Вечно в этом доме полно грязи! И подозрительно пахнет кошками… А у меня ужасная аллергия на этих паршивцев!

При этих словах Оливье Бонне вздрогнул и невольно опустил кисть. Он опасливо покосился на Мистера Луноброда, но тот уютно свернулся клубком на подушке, положил морду на лапы и не имел ни малейшего желания покидать своё место.

– Гастон! Одетта! – завизжала вдова де Бульон. – Сию минуту идите сюда!

Гастон был дворецким особняка, а Одетта – молоденькой служанкой. Едва слуги вошли в гостиную, как коты с любопытством уставились на них. Дворецкий был в чёрном фраке – длинный и худой как жердь, нос крючком. Одетта – невысокая толстушка с пухлыми розовыми щёчками.

– К вашим услугам, мадам, – объявил Гастон.

– Чего изволите? – спросила Одетта.

Слуги заметно нервничали.

Вдова де Бульон замахала руками так, что её платье шумно затрепыхалось:

– Здесь пыль стоит столбом! Пыль!!! Пыль!!! – повторяла она. – Вы что, олухи, не можете навести чистоту в доме?! Одетта, хватай щётку – и за дело! И ты, Гастон, не стой как истукан! Живо сотри пыль со статуэток и безделушек!

Одетта, покраснев до ушей, кивнула, а Гастон, смертельно побледнев, слегка кашлянул.

– Тьфу ты, мяу! Что за вздорная старуха! – тихо мяукнул Додо.

Другие коты кивнули, стараясь не проронить ни звука.

– Но, мадам… – возразил Гастон. – Вот-вот придут обивщики мебели! Мы не можем…

– Никаких отговорок! Делайте что велено! – рявкнула вдова де Бульон.

Тут зазвенел дверной колокольчик, и минуту спустя в дом ворвалась бригада обивщиков – четыре здоровяка, высокие как на подбор, в одинаковых рабочих комбинезонах, с густыми чёрными усищами. Первый работяга огляделся вокруг и воскликнул:

– Клянусь сосисками из Перигора! Классная халупа!

Додо тотчас вскинул хвост – эти парни были из Марселя! Он узнал бы марсельский говорок где угодно.

– А вы, видимо, хозяйка дома… мадам де Бульон, верно? – спросил второй обивщик и отвесил даме неуклюжий поклон.

– Мы – братья Гаравак, мастера по обивке мебели… Наше вам с кисточкой! Приятно познакомиться! – громыхнул третий.

И только четвёртый обивщик промолчал. Вдова де Бульон вздрогнула и закатила глаза:

– Эх, деревенщина! С чего вы взяли, что я желаю с вами знакомиться?! А ну, марш за работу! Да работайте на совесть, а не тяп-ляп! В прошлый раз мне прислали не обивщиков, а бездельников и лоботрясов!

Гастон и Одетта принялись протирать от пыли статуэтки и безделушки. Тем временем обивщики, освободив себе место среди антикварной мебели, картин и статуэток, принялись за дело. Дом наполнился стуком молотков и зычными портовыми ругательствами.

Бонне тотчас вернулся к своей картине и лихорадочно заработал кистью – ему не терпелось закончить портрет этим вечером. Но работа шла с большим скрипом – кругом крики, чихи, визги, да ещё коты-конспираторы под боком!

Тут Луноброд, лёжа на подушке, покосился на Додо. Тот взглянул на Жозефину. Кошка что-то тихо мяукнула Помпончику. Малыш вскочил на лапы – пора уходить.

Подушки были чудесными, но в этом доме стоял такой тарарам, что хоть уши лапами затыкай. К тому же настало время ужина. Усатые детективы тихонько выскочили из окна на карниз и нырнули в ночную мглу – расходиться по домам… И только бродяге Додо было некуда податься… Обычно он ночевал в какой-нибудь сомнительной забегаловке на берегу Сены. А вот Мистер Луноброд жил у художника Бонне в мансарде старинного узкого особняка под номером 12 на улице Виктора Массе. На пороге Луноброда встретил его верный слуга – Люк Мышелло, ушастый полевой мышонок с длинными усиками и, что удивительно, с шёлковой бабочкой на шее.

– Хорошо ли вы провели вечер, сэр? – осведомился Мышелло, завидев хозяина.

– Превосходно, благодарю. Только немного устал, – учтиво ответил Луноброд.

Чёрный кот запрыгнул на подоконник, где лежала его старая подушка, и с урчанием накинулся на сочную куриную печёнку. Ужин ему приготовил Люк Мышелло, пуская в ход объедки со стола художника.

Наевшись печёнки, Луноброд доверил мышонку свои коготки, чтобы тот как следует заточил их пилкой. Наконец Луноброд зевнул и погрузился в глубокий сон. А вот бедняга Бонне вернулся домой только поздно ночью. Его нос и усики были усеяны мелкими пятнышками краски. Казалось, что художник был чем-то очень взволнован. Он бросил пальто на стул и с протяжным вздохом рухнул на диван как подкошенный.

– Как я рад, что закончил картину, дорогой Луноброд, – сказал Бонне.

– Мяу, – участливо отозвался чёрный кот.

– Я так устал, что даже не хочу ужинать, – добавил Бонне, который обычно ел за троих. – Мадам де Бульон – это не женщина, а тихий ужас.

Мистер Луноброд прыгнул к художнику на колени.

Бонне принялся гладить густую шёрстку кота, а тот блаженно замурлыкал. Луноброд уже почти задремал, как вдруг в дверь зата-рабанили с такой силой, что стены мансарды затряслись.

Бум! Бум! Бум!

– О господи! Кого там принесло? – вздрогнул Бонне и помчался открывать.

Но прежде чем художник добежал, незнакомец успел выбить дверь – она с оглушительным треском рухнула на пол.

– Руки вверх, Бонне! Это полиция! – провизжал голос, который был очень хорошо знаком Луноброду.

Это был инспектор Рампье – чванливый коротышка с крысиной физиономией. Он считал себя лучшим сыщиком Парижа, хотя на деле был редким тупицей. Вдобавок за Рампье всегда семенила пустолайка – полицейский бульдог. А точнее, толстопуз и забияка по кличке Кошмар.

Стоит ли говорить, что Луноброд и Кошмар были заклятыми врагами. Едва псина забежала в комнату, как Луноброд выпустил когти, а его шерсть встала дыбом. Мансарда была территорией кота!

– Ин… инспектор, – пробормотал смущённый Бонне. – Чем обязан вашему визиту? Гм… Чем могу быть полезен?

– Не валяйте дурака, Бонне! – строго отрезал инспектор. – Я веду официальное расследование, а вы – главный подозреваемый. Впрочем, это меня не удивляет… Я всегда знал, что под маской художника таится преступник. А вы, мазилы с Монмартра, все как один жулики!

Мистер Луноброд недовольно дёрнул носом. Почему-то инспектор терпеть не мог художников и мечтал их всех засадить за решётку.

– Но, инспектор, я и вправду не понимаю… – в растерянности пролепетал Бонне.

– Ах, вы не понимаете? А если я скажу «вдова де Бульон»? Начинаете понимать, верно? – наседал инспектор.

– Да, но…

– Так вот, эта дама позвонила в полицию. Кто-то выкрал её драгоценного золотого кота! Уникальную вещицу из Японии! Ей цены нет! И так как один присутствующий здесь художник в эти дни болтался в доме вдовы, то держу пари, что краденое находится где-то рядом…

С этими словами инспектор Рампье достал серебряный свисток и засвистел с таким остервенением, что побагровел как помидор. В мгновение ока в помещение ворвались трое полицейских и кинулись обыскивать мансарду, переворачивая всё вверх дном. Они обшарили льняной мешочек для кистей, ощупали холсты и картины, сдёрнули салфетки с комодов, вытряхнули все вещи из шкафов…

Наконец, инспектор Рампье схватил пальто, которое Бонне бросил на стул, и придирчиво его осмотрел.

– Ух ты, какое тяжёлое, – заметил инспектор, бросая недобрый взгляд на беднягу Бонне. Рампье пошарил в карманах, и вдруг его костистое лицо расплылось в ехидной улыбке.

– Ого! Гляди-ка, что тут лежит! – воскликнул инспектор, выхватывая из кармана пальто золотую статуэтку в виде кота с поднятой лапой.

– Нет, это не моё! – завопил Бонне, отчаянно мотая головой.

– Ну вот, Бонне, наконец-то вы начали говорить правду! – язвительно сказал Рампье. – Конечно, золотой кот принадлежит не вам, а мадам де Бульон. Поздравляю, драгоценный мой! Вы арестованы!

Бонне пытался возражать и объяснять, что он золотого кота в глаза не видел. Но всё было напрасно. Двое полицейских схватили художника, заковали в наручники и выволокли из дома под одобрительным взглядом Рампье и встревоженным – Луноброда.

Кот изучил характер Бонне как никто другой и отлично знал, что художник не был вором! Значит, кто-то подбросил ему в карман статуэтку золотого кота. Но кто?

Нельзя было терять ни минуты. Старинные часы давно пробили полночь.

Жозефина и Помпончик, должно быть, уже десятый сон видели. А вот Додо… Обычно в этот час он наведывался на рыбный рынок – ночью там было безлюдно. Бродяга рыскал по бачкам с отбросами в поисках лакомой рыбёшки.

Луноброд выскочил из окна и опрометью помчался вперёд. Когда он прибежал на рынок, его сердце так и выпрыгивало из груди – оно билось, словно колокола собора Нотр-Дам.

– Смотрите, кто пришёл! – воскликнул Додо, высовывая облезлую морду из мусорного бачка. – Неужели твой хозяин забыл покормить тебя ужином?

Как и все бродячие коты, Додо Марсельезыч страшно гордился своей свободой и вечно подтрунивал над Лунобродом – мол, пропадаешь зря у художника-голодранца!

– Не время шутить, Додо! – резко ответил чёрный кот. – Этот болван Рампье арестовал Бонне!

Луноброд в двух мяучьих словах рассказал Марсельезычу о происшествии.

– Клянусь копчёными сардинками Бискайского залива! Какая скверная история! – огорчился Додо. – Может, сгоняем в полицейский участок и подслушаем, что там происходит?

Луноброд согласно кивнул, торопясь броситься в путь.

Однако Додо махнул лапой на окольную улочку:

– Лучше по этой дороге!

– Почему? – спросил Луноброд.

Марсельезыч, весь облитый лунным светом, нервно задёргал усами.

– Сегодня ночью на охоту вышел Кошколов! – объяснил Марсельезыч. – Пару часов назад он нагрянул в порт и схватил Бернара Дритто и Зизу Мёрзлую Лапку. Не хватало и мне угодить в клетку!

Луноброд согласился – они не могли рисковать, иначе кто спасёт беднягу Бонне? Додо нырнул в темноту и помчался, стараясь выбирать самые укромные переулки. Луноброд устремился за ним. Добежав до входа в полицейский участок, коты ловко проскочили между жандармами, шмыгнули в кабинет инспектора Рампье и притаились под письменным столом. В кабинете не было ни души, но очень скоро в дверь вошёл инспектор, за ним семенил злобный пёс Кошмар, завершала процессию вдова де Бульон.

– Мадам, благодарю, что соизволили прийти в участок, – пробормотал Рампье.

– На дворе глубокая ночь! Безобразие! И вам кажется, что это подходящее время, чтобы беспокоить людей?! – возмутилась вдова. Когда она была не в духе, то не разбирала ни слуг, ни обивщиков, ни полицейских.

Рампье закутался в свой плащ и пробормотал:

– Ну, по́лно, по́лно… Уверяю вас, вы не пожалеете, что пришли! Я уже бросил за решётку вора, понимаете? Этого закоренелого преступника Бонне!

– Так это был художник? – Вдова так и подскочила от изумления. – Что ж, и вправду тёмная личность… Вечно косился на мои подушки! Ну что он там нашёл интересного?

Луноброд и Додо, сидя в своём уголке, чуть не прыснули со смеху.

– Мы нашли украденное! – гордо объявил Рампье. Он порылся в кармане плаща и вытащил оттуда статуэтку. – Вот он! Ваш драгоценный золотой кот…

– Уберите эту гадость! – неожиданно крикнула вдова. – Лучше скажите, куда подевалась почтовая марка… Где она?

Рампье от удивления потерял дар речи… А Луноброд и Додо даже высунули мордочки из-под стола, чтобы лучше слышать.

Вдова де Бульон фыркнула:

– Боже мой! Вы что, не видите, что этот кот не стоит и ломаного гроша? Он вовсе не золотой – просто раскрашенная деревяшка! Настоящим сокровищем была марка, которую я хранила внутри статуэтки! Эх вы, горе-сыщик!

Рампье побледнел, а вдова рассказала вот что: золотой кот – всего лишь сувенир, который её муж привёз в Париж из Японии. Эта статуэтка была забавной шкатулкой с секретом, то есть тайником для хранения сокровищ. Но, чтобы открыть её, нужно было нажимать, выдвигать и поворачивать части шкатулки в определённом порядке.

– Вы видите – рот фигурки выдвинут и широко раскрыт, а внутри встроен небольшой ящичек? – спросил вдова. – Это значит, что шкатулка открыта. Хотя обычно рот кота крепко закрыт… Именно там я и хранила марку «Усы королевы»!

– Как вы сказали? У… усы? Ко… королевы? – заикаясь, спросил ошеломлённый инспектор.

– Это одна из самых ценных марок в мире! – объяснила вдова. – На ней изображены король и королева Англии, но из-за типографской ошибки король лишился усов – они сползли и… попали на лицо королевы! Представляете, какой скандал! Из-за этого марку стали называть «Усы королевы» и немедленно изъяли из обращения.

Остались только три такие марки, и одна из них – моя.

Я готова на всё, чтобы её вернуть!

– Гм, – буркнул Рампье. – Держу пари, что этот каналья Бонне всё знает и где-то спрятал марку… Но я найду ваше сокровище, мадам! Обещаю!

– Это в ваших интересах, – изрекла вдова и удалилась, оставляя в воздухе облачко ядовитой злобы.

Додо и Луноброду тоже нужно было уходить. Два кота незаметно выскользнули из участка и побрели по ночному Парижу.

– Боюсь, моему другу Бонне придётся провести ночь за решёткой, – огорчился Луноброд. – Но завтра… Завтра мы ему поможем!

– Клянусь своим облезлым хвостом! В этом можешь не сомневаться! – поддержал его Додо. – Завтра на рассвете встретимся на нашем чердаке. Я дам знать Помпончику и Жозефине!

С этими словами Марсельезыч исчез в тёмном переулке, оставляя за собой шлейф прыгучих блох. Ну, а Луноброд отправился домой на Монмартр. Без Бонне мансарда казалась пустой и тоскливой. Обычно по ночам хозяин так громко храпел, что в буфете дребезжали стаканы. В непривычной тишине кот не мог сомкнуть глаз. Наутро Луноброд был крайне взволнован – он даже не притронулся к завтраку, который ему приготовил верный Люк Мышелло.

– Сэр! – пропищал мышонок, возмущённый до глубины души. – Попробуйте хотя бы крохотный кусочек тунца… Глоток молока!

– Время не ждёт, Мышелло! – воинственно мяукнул кот. – Я должен помочь нашему другу Бонне!

Мышонок вздохнул:

– Неужели вы сможете его освободить? Знаете, за всё это время мы с ним перекинулись лишь парой слов.

Как и все люди, он косо смотрел на мышей… Но мне он всегда казался добрым малым!

Мистер Луноброд вскочил на лапы – усы торчком, как сухие спагетти, хвост трубой, а взгляд горел огнём.

– Да, Мышелло! Обещаю, что спасу хозяина! – воскликнул он. – Оливье Бонне был подло оклеветан, но я придумаю, как вызволить его из беды!

На рассвете Мистер Луноброд уже поджидал своих приятелей на тайном чердаке за старой мансардой.

Усатые детективы не заставили себя ждать. Первым показался Додо – он провёл ночь, шныряя по мусорным бачкам в поисках кормёжки, которая всегда настраивала его на весёлый лад. За ним Помпончик – котёнок прибежал из ресторана своего хозяина, великого повара Пьера Паштета. Наконец явилась красавица Жозефина, сияя огромными глазами и поблёскивая жемчужной шёрсткой.

Луноброд поведал друзьям, зачем так спешно их вызвал. Он рассказал об аресте Бонне и о том, что произошло в полицейском участке.

– Кошачий ужас! – воскликнул Помпончик. – Какая неприятность!

– Да уж, – согласилась Жозефина. – Кто-то тайком подбросил художнику эту странную золотую шкатулку. Вдобавок исчезла редкая марка… Так кто же преступник? И почему, украв марку, вор не оставил статуэтку на столе?

Додо усмехнулся:

– Дело ясное! Таинственный преступник хотел свалить вину на другого. На беду, он решил, что этим другим будет художник Бонне.

– Нет! – отрезала Жозефина. – Бонне арестован, это так. Но пропала марка, а значит, полицейские будут продолжать расследование. Вор бы не вызвал подозрений, оставь он статуэтку на столе среди других безделушек…

Тогда вдова обнаружила бы пропажу намного позже!

Мистер Луноброд задёргал хвостом – повеяло свежим утренним воздухом.

– Ты права, Жозефина, но если всё было так, как ты говоришь, то вору бы понадобилось много времени, – возразил Луноброд. – Золотой кот – это механическая головоломка, игрушка для людей. Чтобы понять, как она открывается, нужно долго повозиться, поворачивая её так и сяк, а на это нужно время. Вот почему статуэтку подбросили Бонне! Рассудите сами – тот, кто стащил марку, сначала должен был завладеть золотым котом, а главное – разгадать, как он открывается. Вероятно, вор просто не успел вернуть статуэтку на место. Поэтому он сунул её в карман моему другу.

Рассуждения Луноброда были логичными. – Что за бестолковые люди! – заметил малыш Помпончик. – Ну зачем делать шкатулки, которые никто не может открыть?!

Жозефина улыбнулась.

– Именно для того, чтобы прятать внутри что-то очень ценное, – объяснила она.

– Пусть так… – согласился котёнок, тщательно вылизывая лапки. – И всё-таки люди – престранные создания.

– То, что статуэтку спрятали в пальто Бонне, сужает круг подозреваемых, – продолжил Луноброд. – Когда художник рисовал портрет, вор уже был в особняке. Стало быть, преступником был тот, кто мог взять безделушку со стола, не вызывая подозрений… Например, дворецкий Гастон, служанка Одетта, наконец, братья Гаравак, обивщики мебели из Марселя.

– Из Марселя? – эхом отозвалась Жозефина.

– Даю хвост на отсечение, что они из Марселя! – подтвердил Додо. – Я сразу узнал родной говор!

– Что ж, предлагаю начать расследование с них, – заключил Луноброд.

Додо тотчас выпустил когти:

– Почему это? Ты что, хочешь сказать, что марсельцы – плохие парни?

Луноброд усмехнулся:

– Ладно, я и забыл, что ты тоже из Марселя… Итак…

Лучше бы он этого не говорил! Додо взвился в воздух – защитить честь родного города было для него святым делом. У Луноброда шерсть встала дыбом. В мгновение ока забияки сцепились в яростной схватке.

– Сейчас же отпусти хвост! – завизжал Луноброд.

– Прекрати кусать морду! – завопил Додо. В диком вихре завертелись когти, взъерошенные хвосты, лапы и острые зубы!

Обычно такие потасовки удавалось остановить Жозефине – у неё был талант успокаивать забияк. Но на этот раз драку прервал Помпончик.

– Я считаю, что мы должны начать с Одетты, служанки, – заметил котёнок. – Вы помните?

Вчера мадам приказала ей стереть пыль с безделушек… Я заметил, как Одетта выдвинула ящик комода, что-то достала и торопливо сунула в свой фартук. Тогда я не обратил внимания, но теперь задумался…

– Возможно, золотого кота украла Одетта! – воскликнула Жозефина. – Даже я заметила, что эта горничная как-то… странно себя вела. Лучше сразу проверить эту версию.

Додо и Луноброд, все в клочьях выдранной шерсти, тут же прекратили потасовку.

– Малыш прав! – изрёк чёрный кот, прилизывая ободранную шкурку.

Наши друзья со всех лап помчались в особняк мадам де Бульон. Они притаились неподалёку от входной двери, спрятавшись за высоким почтовым ящиком. Коты прождали почти до полудня, но, увы, так ничего и не дождались.

Через открытые окна было слышно, как вдова де Бульон то и дело приказывала Гастону навести порядок там и сям, а Одетте вычистить то одно, то другое.

– Какой визгливый голос! – заметила Жозефина. – Что за несносная особа! И поделом ей! Может, Одетта и правильно сделала, что украла у неё марку…

– Да уж! Только жаль, что из-за неё мой друг сидит в тюрьме… – сказал Луноброд.

Жозефина хотела что-то ответить, но внезапно осеклась… Из ворот особняка вышла юная Одетта. Она вскочила на изящный чёрный велосипед с блестящим звонком на руле.

– Куда-то спешит… – заметил Помпончик.

– По-моему, марка у неё! – воскликнул Додо, вскинув хвост. – Видно, торопится к скупщику краденого, чтобы продать марку!

– Живо, В ПОГОНЮ! – хором мяукнули коты-детективы.

Одетта с бешеной скоростью помчалась на велосипеде вниз по склону, а её чёрное платье с белоснежными кружевами затрепетало на ветру как парус. Луноброд и его друзья сломя голову бросились за девушкой. Казалось, они не бегут, а летят – их лапы едва касались земли. Коты лавировали меж повозками и каретами, шныряли среди уличных фонарей и рыночных прилавков, опрометью неслись вниз по лестнице. Но главное – мяуки не выпускали из вида Одетту, которая гнала так, словно была чемпионкой гонки «Тур де Франс».

– Уф… уф… – запыхался Помпончик. – Я больше не могу!

– Держись! – подбодрила его Жозефина. – Смотри, она уже останавливается!

Коты добежали до окраины Монмартра и оказались на живописной улочке, усаженной деревьями, на берегу Сены. Здесь было полно кафе и ресторанчиков. Одетта остановилась около небольшого бара.

Вывеска над ставнями гласила: «Кафе художников».

– Гм… – пробормотал Додо. – Тут надо всё привести в порядок… Глядите, какая разруха…

– Не время думать об этом! – прикрикнул Луноброд. – Давайте взглянем, что там происходит!

Коты подкрались к дверям кафе. Одетта уже вошла внутрь. Додо был прав – этому заведению не помешал бы ремонт: столы и стулья были покорёжены, по всему полу валялись куски обвалившейся штукатурки, разбитые бутылки и комья грязи.

Какой-то юноша в запачканной одежде и в панаме из газеты усердно красил барную стойку блестящей голубой краской.

– Бертран, дорогой! – воскликнула Одетта, кинулась ему на шею и звонко чмокнула в щёку. – Прости, что опоздала, но эта старая мегера никак не хотела меня отпускать.

Юноша застенчиво улыбнулся. Поцелуй Одетты его смутил – он покраснел как рак.

– Какие голубки… – шепнула растроганная Жозефина.

– Взгляни, что я тебе принесла! – добавила Одетта, роясь в фартуке. – Это настоящее сокровище… Ты будешь в восторге!

Юноша вздохнул:

– Надеюсь, ты не стащила это у вдовы де Бульон?

– Э-э-э… – замялась Одетта, хитро поглядывая. – Если честно, да, стащила! Но не волнуйся… Вдова такая богатая! Она даже не заметит пропажи!

А это сокровище так важно для тебя и для нас – мы сможем преобразить кафе!

Мистер Луноброд и его друзья прижались к земле – им казалось, что служанка вот-вот вынет из фартука знаменитую марку.

Увы! Одетта вытащила две обычные электрические лампочки.

– Держи! – торжественно воскликнула она. – Я нашла их в комоде. Этими лампочками мы сможем осветить стойку бара. Это будет восхитительно!

Молодой человек покачал головой:

– Не по душе мне воровство, Одетта. Хоть ты и стащила простые лампочки! А кафе мы и так отремонтируем. Незачем нам воровать!

Одетта обняла его:

– О, Бертран, не сердись на меня. Откроем кафе, начнём зарабатывать и на первые деньги купим лампочки для госпожи де Бульон. Хорошо?

Бертран задумался:

– Ну ладно, если так…

Затем он расплылся в широкой улыбке, взял девушку за талию, и они без музыки закружились в весёлом танце по всей комнате.

– Какая чудесная пара! – восторженно мяукнула Жозефина, глядя на юных влюблённых.

– Однако факт остаётся фактом: Одетта – воровка, – задумчиво сказал Мистер Луноброд, вылизывая лапу.

– О, клянусь всеми усами Парижа! – прошипел Додо. – Бедная девушка украла лишь две жалкие лампочки! Она сделала это ради своего жениха! Ясно, что марку стащила не она.

Бродяга был прав. По всему было видно, что в голове у Одетты был только её возлюбленный Бертран – у неё и в мыслях не было похищать одну из самых ценных марок в мире.

– Стало быть, как я и говорил, – задумчиво сказал Луноброд, – марку выкрали братья Гаравак!

Тут Додо выпустил длинный и острый, как нож, коготь:

– Опять наезжаешь на марсельцев? Я думал, ты уже своё получил…

Ещё чуть-чуть, и эти двое снова бы вцепились друг в друга, но, к счастью, Жозефина смогла их остановить.

– Думаю, Луноброд прав, – прошептала сиамская красавица. – Сами подумайте – для работы братьям пришлось освободить комнату от вещей, поэтому братья Гаравак могли взять золотого кота, не вызывая подозрений…

– Но открыть тайную шкатулку оказалось труднее, чем они думали, – продолжил Луноброд, вскинув уши. Братья замешкались, и в самый неподходящий момент, вероятно, их застали Гастон или Одетта. Таким образом, заполучив марку, обивщикам нужно было срочно избавиться от золотого кота… Вот они и подбросили его в карман Бонне!

– Какая бурная фантазия! – фыркнул Додо. – Да вы уже сочинили целый роман, не имея ни малейшего доказательства…

– Но мы можем найти это доказательство! – предположил Помпончик.

– Верно! К тому же я знаю, где находится склад братьев – адрес был напечатан большими буквами на сумке с инструментами, – сообщил Луноброд.

Недолго думая, четыре кота выскочили из «Кафе художников» и снова понеслись по улицам Монмартра.

Склад братьев Гаравак находился на другом конце города. Коты помчались, высунув языки. Добравшись до склада, они еле-еле дышали.

– Луноброд… – выдохнул Додо. – В следующий раз я возьму экипаж…

– А я поеду с тобой, – мяукнула Жозефина. – Я лап под собой не чую!

Помпончик так устал, что даже не мог возмущаться. Луноброд тоже промолчал. Его угнетала мысль о том, что Бонне придётся провести в тюрьме ещё одну ночь.

«Я помогу тебе, старина! – подумал про себя Луноброд. – Во что бы то ни стало!»

И кот с решительным видом устремился на склад братьев Гаравак. Склад находился в старом здании из красных кирпичей под железной крышей. Прямо перед главным входом стояла тёмно-зелёная машина. На ней было написано:

– Бегите за мной, – шепнул Луноброд.

Он одним прыжком перемахнул через повозку, добрался до фасада здания и резво вскарабкался по водосточной трубе.

Там, почти на высоте крыши, виднелось небольшое окошко с разбитыми стёклами. Луноброд протиснул туда голову и передние лапы. Но тут Додо, который следовал за чёрным котом по пятам, случайно толкнул его сзади. Луноброд потерял равновесие и… полетел вниз, прямо на склад. Стоит ли говорить, что кот остался цел и невредим. Во-первых, мяуки отлично умеют падать с высоты, не получив ни царапинки. А во-вторых, склад был доверху завален тканями. Чего тут только не было: огромные рулоны из хлопка, бархата и парчи всех цветов радуги – в цветочек, в клеточку и в горошек. Здесь лежали роскошные шелка, отрезы органзы, венецианские кружева, льняные тесёмки и кисточки из золочёных шнурков.

– Кот за бортом! – воскликнул Луноброд, погружаясь в море мягчайших тканей.

– Ого! Какая красота! – мяукнул Додо, проваливаясь сразу за чёрным котом. – Да здесь мягче, чем на подушках мадам де Бульон!

– Невероятно! – отозвался Помпончик. – Я, пожалуй, немного вздремну…

Жозефина тотчас куснула его за хвост – не время спать, малыш! Сиамская кошка начала перебирать лапами (а, вернее, плавать) в этом огромном море больших и маленьких лоскутов ткани, пока не наткнулась на что-то твёрдое.

Это были бидоны. Видимо-невидимо бидонов с клеем, поставленных друг на друга. Рядом, в небольшом проходе, стоял столик – на нём братья Гаравак азартно резались в карты. Игра шла при тусклом дрожащем свете керосиновой лампы – горы тканей и ряды бидонов заслоняли последние лучи солнца.

– Брискола[1]! – пробасил один из братьев, хлопнув картой по столу. – Клянусь своей пиратской бородой, сегодня удача мне улыбается!

– О чём ты? – отозвался другой. – Да нам везёт как утопленникам…

К тому же я видел, как ты выдернул эту карту из колоды. Ты нечестно играешь!

– Никак не можешь избавиться от старых портовых привычек, Жан? – подал голос третий брат. – Что ни говори, а Поль прав – из-за кражи в доме вдовы мы сядем на мель.

– Да уж, – снова ответил первый. – Эта мегера так испугалась марсельцев в доме, что решила отказаться от наших услуг… Тысяча дохлых каракатиц Мраморного моря! Уплыли наши денежки!

– Если так пойдёт, скоро придётся продать склад! – посетовал брат по имени Жан.

Коты, притаившись за бидонами с клеем, безмолвно ловили каждое слово братьев.

– Видно, вдова их прогнала, – шепнула Жозефина. – Вот они и сидят без работы!

– Верно. Теперь они честные безработные… Ясно, что «Усы королевы» украли не они, – заключил Луноброд.

– Не они? – удивился Помпончик.

– Малыш, поразмысли сам! – сказал Луноброд и постучал лапой по голове. – Будь они ворами, то сейчас бы делили кругленькую сумму, полученную от продажи марки. А братья горюют, что потеряли работу.

– Ну вот, видишь? – пробурчал Додо. – Я всегда говорил, что марсельцы – ребята хоть куда!

– А ну, прекрати! – воскликнул чёрный кот.

– Эй, не ссорьтесь! – вмешался Помпончик.

Увы, поздно! Додо уже залепил оплеуху Луноброду – тот, пытаясь удержать равновесие, схватился за хвостик Помпончика. Малыш зацепился за ухо Жозефины. Наполненные клеем бидоны накренились и приоткрылись, заливая котов и братьев Гаравак густой липкой волной.

– МЯУУУ! – заголосил Луноброд, свалившись прямо на голову одному из братьев, да так и остался сидеть приклеенным, точно муха, попавшая на ленту-липучку.

– Спасайся кто может! – заорал другой брат.

– Коты по правому борту! – завопил третий брат Гаравак, увидев, что на него летит порция липучего клея вместе с взъерошенными котами.

– Ребята, уносим лапы! – взвизгнул Додо.

Марсельезыч когтями загрёб Луноброда, концом хвоста поймал Жозефину, а Помпончика схватил зубами за шкирку… Додо опрометью бросился прочь со склада, лавируя меж потоками клея и извергая проклятия на марсельском жаргоне.

Чего только не рассказывают про котов! На самом деле бо́льшая часть этих россказней – чепуха, которую выдумали люди. Например, поговаривают, будто коты терпеть не могут мышей. Но ведь так бывает не всегда. Взгляните на Мистера Луноброда и его личного слугу Люка Мышелло – они живут душа в душу!

Правда, есть и другие, более верные утверждения. Говорят, что коты, брр, как не любят воду. Это чистая правда. Мяуки совсем не дружат с водой – тут уж ничего не поделаешь!

Итак, Мистер Луноброд, Додо, Жозефина и Помпончик оказались склеены друг с другом убойным суперлипучим клеем со склада братьев Гаравак. Помпончик приклеился к спине Додо лапами вверх, а хвостик Жозефины пристал к хвосту Луноброда. Мяуки так слиплись, что еле-еле могли двигаться. Словом, им не помешала бы хорошая ванна.

– Что думаешь делать? – поинтересовался Луноброд, приклеенный к Додо одной лапой – он следовал за бродягой повсюду, куда бы тот ни шёл.

– Там внизу… – ответил марсельский кот. – Течёт Сена…

– Река? Заклинаю тебя усами и хвостом, Додо! Только не это! Ты так не шути…

Но бродяга и ухом не повёл.

– Болтовнёй эту липучку не смоешь, – решительно продолжил Додо, приближаясь к парапету набережной. – Раз… два… три!

Взвившись в воздух, как это умеют делать только матёрые бродяги, Додо устремился в потрясающий полёт, увлекая за собой друзей. Огромный мохнатый шар из шерсти, лап, хвостов и клея полетел в реку и с громким БУЛТЫХ! плюхнулся в воды Сены. Речная вода была ледяной, грязной и, что особенно неприятно… ужасно мокрой!

– Мяууу! – загорланил Луноброд, первым выпрыгивая из воды. Кот со всей мочи заработал лапами и быстро добрался до берега. Следом за ним поплыли Жозефина и Додо – он держал в зубах Помпончика.

– Тьфу! – жалобно кашлянул котёнок. – Какой невкусный компот…

Малыш так наглотался речной воды, что у него вздулся животик. Но это не беда! Главное – коты смыли с себя липучий клей и были готовы к новым подвигам.

– Да, крепко мы влипли! – воскликнул Додо, взглянув на склад Гараваков. – Мы не можем бросить братьев в беде… По нашей милости их склад безнадёжно испорчен!

– Братьям мы тоже поможем, – со вздохом пообещал Луноброд. – Хотя ещё не знаю как. А теперь надо вернуться в дом вдовы де Бульон.

В сущности, коты уже не сомневались в том, кто был вором. По методу исключения, если художник Бонне, юная Одетта и обивщики Гаравак были невиновны, то украсть марку мог только дворецкий Гастон! Больше некому!

– Мы его поймаем, притащим в полицию, и тогда моего друга Бонне оправдают! – решительно воскликнул Луноброд.

Коты подождали на тротуаре проходящую повозку, вскочили на неё и забрались на крышу, чтобы лёгкий ветерок просушил их мокрую шёрстку.

Как только повозка повернула в неверном направлении, коты перепрыгнули на крышу автомобиля, потом перескочили на экипаж – так они делали, пока не добрались до особняка мадам де Бульон. Мяуки не пошли через главный вход – они вскарабкались по водосточной трубе, затем перескочили на балкон и наконец очутились перед окном комнаты дворецкого.

– Там нет ни души! – мяукнул Луноброд. Оконные створки были приоткрыты – достаточно было подтолкнуть их лапой, чтобы распахнуть окно. Коты запрыгнули внутрь и внимательно осмотрели комнату.

– Что будем делать? – спросил малыш Помпончик.

– Будем охотиться на… марки! – подмигнув, ответил ему Луноброд.

Комната дворецкого была аккуратной и строгой: кровать, небольшой письменный стол и высокий узкий шкаф.

– Начну со шкафа, – сразу сказала Жозефина.

Она ловко повернула лапами ключ в замке шкафа. Тем временем Луноброд вскочил на стул и внимательно осмотрел письменный стол. На нём лежали несколько листов бумаги, перо и стояла чернильница.

– Да у нашего дворецкого, похоже, есть идея фикс… – заметил Додо, рассматривая книжки на тумбочке. – Смотрите-ка: «Как решить любую головоломку», «Руководство по сборке пазлов», «Большая книга по эник-мистике»…

– ЭниГмистике! – поправил его Луноброд, который умел читать на человечьем языке намного лучше бродяги. – Это значит, что книга учит разгадывать тайны! Должно быть, дворецкий скупил все эти книжки, чтобы понять, как открывается золотой кот!

Малыш Помпончик внимательно слушал разговоры взрослых котов, сидя на полу и высоко задрав мордочку. Затем он фыркнул: вечно его оставляют внизу – это несправедливо!

Тут он расхрабрился, вскочил на табуретку, вытянулся, чтобы забраться на стол, но расстояние было слишком велико… Котёнок выпустил когти…

Табуретка качнулась вперёд, и Помпончика подбросило вверх, словно катапультой. Но так как у котов нет крыльев, малыш тут же полетел вниз…

Помпончик свалился на стол с шумным БУМ-БУМ-БУМ!

– Эй, малыш, ты хочешь, чтобы нас услышали? – спросил Додо, тревожно озираясь по сторонам.

– Молодец, Помпончик… – шепнул Мистер Луноброд.

От толчка стол качнулся, и на пол выпал конверт, застрявший между письменным столом и стенкой.

Луноброд осторожно подцепил лапой пожелтевшие листы, вложенные в конверт, и разложил их в один ряд на столе.

Похоже, это были страницы, вырванные из какой-то тетради.

– Пёс меня укуси! – мяукнул Луноброд, разглядывая неразборчивый почерк. – Да это же страницы из дневника старого графа де Бульона!

– Это кто? Муж графини? – спросила Жозефина, вылезая из шкафа.

– Именно он, коллекционер! – сказал Луноброд. – На этих страницах он рассказывает о своей поездке в Японию. Пишет, что нашёл забавную шкатулку в форме котёнка…

– Золотого кота! – догадался Додо.

– …Но открыть шкатулку так сложно, что она может служить сейфом для его сокровища – марки «Усы королевы».

– Тысяча облезлых хвостов! – зашипела Жозефина. – А в дневнике сказано, как открывается этот кот?

– К сожалению, нет. Но это доказательство, которое мы искали! – объявил Луноброд. – Итак, дворецкий нашёл дневник графа, понял, что золотой кот на самом деле был шкатулкой с секретом, вырвал страницы из дневника и решил похитить марку. А чтобы понять, как открывается тайник, ему пришлось прочесть уйму книг!

Луноброд хотел что-то добавить, но в это мгновение бронзовая дверная ручка со скрипом повернулась. Кто-то собирался зайти в комнату!

Коты испуганно оглянулись вокруг в поисках пути к отступлению. Тут дверь чуть-чуть приоткрылась. Мяуки услышали два голоса – вдова де Бульон и дворецкий Гастон стояли за дверью и о чём-то жарко спорили.

– Вы хотя бы понимаете, что такое чистота? – кричала вдова.

– Мадам, уверяю вас, я вытираю пыль в библиотеке вот уже три дня подряд, – терпеливо объяснял дворецкий.

– Значит, этого мало! Начинайте всё с начала! АПЧХИ! АПЧХИ!!! АПЧХИ!!! – зачихала графиня, у которой, по-видимому, была СТРАШНАЯ аллергия на кошек. – Видите, что у меня хронический насморк? Это всё из-за пыли, которую вы, Гастон, забываете вытирать!

Спор разгорался всё сильнее, а потом перешёл в отчаянную перепалку с визгами и чихами. Наконец разъярённый Гастон ворвался в свою комнату и закричал:

– Знаете что? С меня хватит! Моё терпение лопнуло! Я увольняюсь! Прочь из этого дома, ноги моей здесь больше не будет! Счастливо оставаться!

Дворецкий распахнул шкаф и дрожащими руками начал вынимать и складывать одежду. Потом он наклонился и вынул из-под кровати кожаный чемодан. К счастью, он не заметил в темноте, рядом с чемоданом, восемь горящих кошачьих глаз, которые зорко следили за каждым его движением.

Чемодан был собран. Дворецкий разволновался не на шутку – он даже не обратил внимания на то, что страницы из дневника лежали не там, где он их оставил. Гастон нервно схватил бумаги и сунул в чемодан.

– Что будем делать? – еле слышно мяукнула Жозефина.

– Бежим за ним, – шепнул Мистер Луноброд. – Вы заметили? У Гастона очень мало багажа: все вещи уместились в одном чемодане. Бьюсь об заклад, он давно задумал покинуть этот дом. Наверняка он снял номер в каком-нибудь парижском отеле. Видно, там он и прячет «Усы королевы»!

Дворецкий распахнул дверь и стремительно вышел из комнаты. Луноброд первым вынырнул из-под кровати, за ним выскочили его друзья – они ринулись прочь, но сразу были обнаружены.

– А-а-а! Коты-ы-ы! А-А-Апчхи!!! – завизжала и зачихала вдова де Бульон, увидев под ногами удирающих котов.

– Это всё ты, Гастон! – продолжила вдова, сверкнув злыми глазками. – Ты назло мне держал в своей комнате котов!

Додо Марсельезыч вдруг замер на полпути, тормозя лапами на скользком как лёд паркете.

– Гляди в оба, Луноброд! – крикнул он другу. – Там не пройдёшь! Уходим через окно…

Бродяга был прав: секунду спустя вдова опомнилась и пошла в наступление.

Она выхватила из чулана швабру и принялась размахивать ею, словно рыцарь шпагой. Жозефина – самая шустрая из усатой четвёрки – первой бросилась обратно в комнату дворецкого. Сиамская красавица прыгнула на письменный стол, оттуда на подоконник, мордочкой открыла окно и выскользнула на крышу. За ней выскочил Додо. Наконец настала очередь Луноброда, который ждал Помпончика – он не мог оставить малыша позади!

Коты перескакивали с балкона на балкон, пока не оказались на ступеньках особняка вдовы де Бульон. Тут они осмотрелись.

– Куда он делся? – мяукнул Луноброд. – Где Гастон? Как сквозь землю провалился… Мы видели его две минуты назад!

– Да вот же он! – воскликнула Жозефина. – Садится в машину…

И верно, дворецкий остановил чёрное такси и как раз заносил ногу, чтобы сесть в машину.

Луноброд повернулся в его сторону, за ним как по команде Жозефина, Помпончик и… Увы! Додо рядом не было.

– Помогите! – раздался истошный голос бродяги. – Кошачье проклятие! Он поймал меня в сачок!

Луноброд резко обернулся и увидел, что его мальсельский друг судорожно барахтается в сачке. Ужасное орудие принадлежало высокому сухопарому человеку в тёмно-синей униформе и в низко нахлобученной фуражке. Его белоснежные усы уныло свисали вниз.

– Беги, Луноброд! – в отчаянии завопил Додо. – Уноси отсюда лапы, пока не поздно!

В это мгновение усач в униформе – тот самый пресловутый Кошколов – заметил котов и грозно пошёл на них.

– Ишь ты, какие пушистики! – громыхнул он.

Луноброд кивнул Жозефине – они схватили Помпончика, нырнули в переулок и пустились наутёк. Чтобы спасти Додо, они должны быть на воле!

– НЕТ! – возмутился котёнок. – Мы не можем бросить Додо в беде!

– Конечно! – согласился Луноброд, как только опасность миновала. – Мы его не бросим.

Додо, попав в сачок, изо всех сил пытался вырваться на свободу. Он брыкался, фыркал, царапался и извивался, словно ужаленный. Кошколову пришлось изрядно попотеть, чтобы приструнить котяру. Тут ловец решил не гоняться за другими котами и вернулся к своей добыче (наш бродяга, надо признаться, стоил троих).

Кошколов подошёл к синему, в цвет униформы, велосипеду, на багажнике которого стояла огромная стальная клетка. С ловкостью фокусника усач распахнул дверцу, швырнул туда Додо и мигом закрыл клетку на ключ… Затем Кошколов сел на велосипед и помчался по дороге, рьяно крутя педали и что-то насвистывая.

– В погоню! – воскликнул Луноброд. – Мы не должны потерять его из виду!

Откровенно говоря, упустить его было трудно. Дело в том, что велосипед Кошколова с каждым ходом педалей издавал чудовищный скрип:

Шкряб… Шкряб… Шкряб…

К тому же Додо, запертый в клетке, шумел как чертёнок – его пронзительное мяуканье было слышно на километр вокруг.

Луноброд, Жозефина и Помпончик мчались за Кошколовом как угорелые, пока не оказались у мрачного склада неподалёку от Монмартра. Приземистое здание зияло разбитыми окнами. Оттуда доносился душераздирающий плач – это вопили коты, не желая сидеть в кошачьей тюрьме.

Наши усатые друзья притаились за мусорным бачком у входных ворот. Они увидели, как Кошколов заехал на территорию склада. Послышались жалобные завывания, шипение и визги. Так продолжалось минут десять, пока усач не выехал из ворот.

Кошколов снова погнал свой велосипед, нажимая на педали со всей мочи. Только теперь клетка на багажнике была пуста.

– Додо остался на складе! – воскликнула Жозефина. – Живо туда, пока Кошколов не вернулся!

Луноброд и его друзья через окно в два счёта проникли на склад. Едва они оказались внутри, как кошачий шум перерос в какофонию. Склад был заставлен клетками – в них метались десятки, если не сотни бродячих котов. Мяучьи вопли раздавались со всех сторон.

– Эй, приятели, рады вас видеть!

– Умоляем, выпустите нас!

– Нашего полку прибыло! Котобригада приехала!

Луноброд озадаченно бродил среди бедных узников.

– Почему вас сюда свезли? – спросил он. – Что Кошколов собирается с вами делать?

Один из котов закричал, что Кошколов хочет их продать одному злому скорняку из Лиона, другой – что их зажарят на ужин… Третий завопил, что котов увезут далеко-далеко на остров… Словом, в этом гаме было трудно что-то разобрать. Луноброд решил не тратить время на выяснение тайных планов Кошколова. Они с Жозефиной перемигнулись и вместе с Помпончиком принялись открывать клетки.

Оттуда друг за другом выскакивали самые лютые бродяги Парижа и благодарно хлопали своих освободителей лапами:

– Огромное спасибо, дружище! Теперь мы у вас в долгу!

– За нами не пропадёт!

– Будете на рыбном рынке – для вас всегда найдётся свежая сардинка!

Наконец Луноброд увидел старину Додо. Бродяга одним прыжком выскочил из клетки и крепко обнял Луноброда.

Затем он кашлянул, стараясь принять равнодушный вид, ведь он был суровым марсельцем!

– Что будем делать? – спросил Додо.

– Эх, понятия не имею, – ответил Луноброд. – Дворецкий бесследно исчез, а как его найти – не знаю. Не можем же мы обойти все отели Парижа!

Неожиданно сзади раздалось хриплое мяуканье:

– Вы, кажется, сказали «отели», я не ослышался?

Это говорил облезлый котище: хвост ободран, на глазу – чёрная повязка, одно ухо отгрызено.

– А ты кто такой? – с подозрением прошипел Луноброд.

Додо сразу воскликнул:

– Да я его знаю! Это Шератон, он же Кошкотель, – гроза всех отелей и постоялых дворов Парижа!

Так оно и было. Старина Шератон был главарём банды бродячих котов, которая наводила страх на весь город! Котобанда совершала налёты на отели – бандиты забирались в чистое бельё, спали на застеленных постелях и пожирали самые лакомые кусочки на кухнях.

– Так и есть! Моё прозвище – Кошкотель! – признался Шератон. – Большое вам кошачье спасибо! Я томился в тюрьме уже две недели – больше я бы не вытерпел. В благодарность я помогу вам отыскать беглеца. Ведь вы ищете какого-то человека, верно?

Жозефина кивнула:

– Да, это бывший дворецкий господ де Бульон – высокий как каланча, нос крючком, по имени Гастон. Но как вы его найдёте, Шератон? Этот мошенник мог скрыться где угодно!

Старый котяра расплылся в улыбке:

– Поверьте мне, мадемуазель. Если ваш Гастон остановился в одном из отелей Парижа, я найду его в два счёта. Честное кошачье слово!

Луноброд и его друзья выбежали из темницы и рысью помчались за одноглазым бродягой, пока не оказались в безопасном месте. Коты остановились на краю тротуара перед каким-то кафе.

– Ждите меня здесь… Не пройдёт и часа, как я вернусь! – воскликнул разбойник Шератон, лихо вскочил в проходящий экипаж и, махнув котам лапой, исчез из вида.

Луноброд и его друзья решили, что после всего пережитого им не мешало бы подкрепиться.

Жозефина привела котов на узкую улочку к чёрному ходу знаменитой мясной лавки «Рене», куда часто заходила её хозяйка. Во дворе лавки стояли огромные мусорные бачки. Там кошаки нашли вполне съедобные сосиски, которые мясник выбросил в угоду своим капризным клиентам из высшего общества. Коты устроили ужин – усики оближешь! Наевшись вволю сосисок, вся компания вернулись в кафе – место встречи с Шератоном. В ожидании бандита мяуки решили поболтать с Додо. Тот всё ещё не мог прийти в себя, ведь он чудом избежал гибели.

– Говорил я вам, что Кошколов – чистая напасть. Интересно, что могло бы случиться, если бы … – начал было Додо, но вдруг осёкся.

Малыш Помпончик встал на задние лапки и воскликнул:

– Эй, глядите-ка! Шератон!

По другой стороне дороги проезжал роскошный автомобиль, на заднем крыле которого сидел не кто иной, как Шератон – он смотрел прямо на котов, щурился и хитро улыбался.

Не раздумывая, мяуки перемахнули через улицу и прыгнули на машину к своему нежданному помощнику.

– Итак, – воскликнул Луноброд, – ты его нашёл?

– А то! – ответил Шератон, подмигнув прекрасной Жозефине. – Кошкотель я или не Кошкотель, известный всему Парижу? Ваш Гастон остановился в небольшом отеле «У Мими» на Монмартре. Сейчас он в своём номере. Мы как раз туда едем.

Жозефина пришла в изумление:

– Как вам это удалось, Шератон? И так быстро!

Старый бродяга рассмеялся:

– О, невелика хитрость. Я лишь мяукнул об этом паре друзей.

Отель «У Мими» оказался скверным местом, клоповником низшего разряда. На потолке разрослась зелёная плесень, а створки окон отваливались на глазах.

– Человек, который украл столь дорогую марку, мог бы найти отель и получше… – заметил Луноброд, вильнув хвостом.

– Вы ещё не видели хозяйку! – усмехнулся Шератон. – Мадемуазель Мими – управляющая отелем – весит килограммов сто, не меньше, а усы у неё длиннее твоих… Я молчу про её характер!

Коты поблагодарили Шератона-Кошкотеля. Тот поклонился и галантно поцеловал лапку Жозефине. Увидев это, Луноброд и Додо ревниво насупились. Затем коты ловко вскарабкались по пожарной лестнице отеля на пятый этаж, где располагалась комната Гастона.

– Вот он, смотрите! – воскликнул Додо.

Через грязное окно можно было разглядеть дворецкого, который склонился над небольшим письменным столом.

Чемодан лежал на кровати нераспакованным, а мужчина держал в руках страницы из дневника господина де Бульона. Казалось, дворецкий был погружён в глубокую печаль.

– Почему он такой грустный? – спросила Жозефина.

– Да, странно! – заметил Додо.

– Тссс! – шикнул Луноброд. – Вот она! Улика, которую мы искали!

И вправду, прямо на глазах у котов Гастон достал из кармана пожелтевший конверт. В нём лежала крошечная зелёненькая бумажка. Гастон положил её на ладонь. На марке были изображены король и королева. Картинка была презабавной – у короля кожа была гладкой, как у младенца, а вот королеву украшала… пара колючих чёрных усов!

– Да ведь это «Усы королевы»! – радостно воскликнул малыш Помпончик. – Ха-ха-ха!

Луноброд отвернулся от окна:

– Осталось лишь арестовать Гастона, и тогда Бонне выйдет на свободу! Живо дуем в полицию! Нужно убедить этого болвана Рампье, что он должен прийти сюда!

– Бежать в полицию?! – ужаснулся Додо. – Да ведь это пёс знает где! Мы и так целый день гоняемся по городу, не жалея лап! Сначала за горничной, потом за обивщиками, вдовой де Бульон, Кошколовом и вот теперь ещё этот дворецкий…

– Не будь занудой, Додо! – мяукнула Жозефина. – Бег – отличное средство, чтобы сохранить кошачью грацию и стройность. Ну же, бежим наперегонки в полицейский участок!

– А кто прибежит последним – блохастик! – взвизгнул довольный Помпончик.

В участке, как обычно, царила страшная суматоха: всюду сновали полицейские агенты, жулики в наручниках, журналисты с ручками за ушами, фотографы с огромными аппаратами на шеях, элегантные дамы, пришедшие заявить о краже или ограблении… Когда Луноброд с котами добежали до участка, небо Парижа всё ещё было затянуто сизой плотной мглой.

– Меня бросает в дрожь от одного вида полиции, – признался Додо, шмыгнув в дверь участка.

Надо сказать что Марсельезыч, как и все бездомные коты, то и дело нарушал закон. Он вечно был в бегах – сначала воровал еду, а потом уносил лапы от правосудия!

– Я тоже боюсь… Столько пустолаек вокруг! – отозвался малыш Помпончик, с ужасом рассматривая полицейских собак – те громко лаяли и грызли кости.

Луноброд оглядывался по сторонам в поисках кабинета инспектора Рампье, как вдруг из-за закрытой двери донёсся знакомый голос:

– Вы – полное ничтожество, бездарь и болван!

– Да как вы смеете, мадам де Бульон… – возмутился тонкий голосок Рампье.

– Смею, ещё как смею! Прошёл целый день, а вы так и не нашли марку! Я буду жаловаться начальству! Вы у меня попляшете! Будете махать палочкой на перекрёстке…

Луноброд подмигнул своим друзьям, и коты подкрались к двери кабинета.

За столом сидел дрожащий от страха инспектор Рампье. Над ним грозно нависла госпожа де Бульон – она просто взрывалась от злости.

У ног Рампье лежал пёс Кошмар – его поводок был привязан к стулу инспектора. По счастью, пёс клевал носом и был весьма рассеян.

– Гм… Как же нам заманить Рампье в отель? – спросил Луноброд.

– Да запросто! – ответил Помпончик, не веря, что это может представлять трудность для взрослого кота.

Не прошло и минуты, как дерзкий котёнок загорланил обидную песенку:

Песенка запоминалась легко, и очень скоро Луноброд, Додо и Жозефина весело распевали её хором.

Сонный пёс замер в нерешительности, затем открыл один глаз и поднял ухо. Несколько минут он внимательно слушал и наконец сообразил, что пели про него, а слова были просто возмутительными… Тут пёс начал тихо звереть. По мере озверения глухое рычание Кошмара становилось всё громче и громче.

– ГРРР… ГРРР… ГРРР…

Наконец, толстопузый бульдог, кипя от возмущения, вскочил на кривые лапы.

Можете себе представить, что произошло потом: наши коты мигом развернулись и дали такого стрекача, что только лапы засверкали! Кошмар, хоть и не отличался сообразительностью, всё же решил не упускать столь лёгкую добычу и с визгливым лаем бросился за котами.

Да вот незадача – пёс совсем забыл, что его поводок привязан к стулу Рампье.

…Инспектор вылетел на стуле из своего кабинета как пробка из бутылки.

– ГАВ! ГАВ! ГАВ! – яростно залаял Кошмар.

– Помогитееее! – завизжал Рампье.

– Стой, негодник! – крикнула вдова де Бульон – она ещё не отругала инспектора как следует! Слюнявый бульдог, резко рванув с места и потащив за собой инспектора, прервал яркую речь вдовы. Какое оскорбление!

Додо на бегу подмигнул Помпончику.

– Теперь мы повеселимся! – объявил он. Бродяга прошмыгнул под ногами у полицейского, прыгнул на стол и скинул на пол пухлую папку с бумагами. Помпончик тотчас понял, что надо делать – он вскочил на колени к даме, увешанной бриллиантами, затем вскарабкался на деревянную картотеку и, сиганув вниз, с визгом прокатился по всему мраморному полу…

Кошмар, брызгая слюной, вприпрыжку кинулся за котами. Рампье полетел на стуле за псом. За ними вслед помчалась вдова де Бульон, лихо размахивая сумочкой из крокодиловой кожи.

Наши мяуки выскочили из полицейского участка и понеслись по улицам Парижа, круша всё на своём пути и то и дело оглядываясь – посмотреть, гонятся ли за ними. О да, за ними гнались, да ещё как! Уходя от погони, Луноброд сбил с ног двух официантов и одну продавщицу цветов, Жозефина опрокинула корзинку с овощами и две картины, Додо плюхнулся в свежий цемент, загубив работу бедного каменщика, а Помпончик налетел на таксиста, который мирно ждал клиентов.

Когда коты добежали до покосившегося отеля «У Мими», за ними гналась целая толпа, а именно: полицейский пёс по кличке Кошмар, инспектор Рампье со стулом, вдова де Бульон, четверо полицейских, три жулика, два официанта, два продавца фруктов, одна цветочница, четыре художника, шесть каменщиков, одна лошадь и даже ослик, который случайно проходил мимо. Луноброд и его усатые друзья, не мешкая, ворвались в отель и понеслись вверх по лестнице, пока не очутились перед закрытой дверью номера Гастона.

– Что будем делать? – тревожно мяукнул Помпончик. С лестницы доносился нарастающий топот преследователей – они были всё ближе и ближе.

– Я считаю до трёх, потом бросимся врассыпную и спрячемся, – важно объявил Луноброд.

Тут из коридора вынырнула рычащая морда Кошмара, перекошенная от злобы и усталости.

– Раз… – начал считать Луноброд, становясь прямо перед дверью номера.

Рядом с Кошмаром возникла крысиная физиономия инспектора, потом появились полицейские и вдова.

– Два… – продолжил Луноброд.

На этаже показались остальные преследователи (не считая лошадь и ослика).

– …Три! – резко мяукнул Луноброд.

В это мгновение Кошмар разинул огромную пасть, чтобы укусить кота. Но мяуки виртуозным прыжком отскочили в сторону, а толпа, что гналась за ними, всей массой навалилась на дверь. Не выдержав напора, дверь с оглушительным треском рухнула внутрь.

Бледный как поганка дворецкий, сидевший за столом, вскочил как ошпаренный:

– Кто вы такие? По какому праву врываетесь в мой номер?

Гастон сразу узнал инспектора Рампье и задрожал как осиновый лист.

Мгновение спустя он оказался лицом к лицу с мадам де Бульон. Вдова упёрла руки в боки и, забыв о цели своего визита, взвизгнула:

– Гастон, а вы-то что здесь делаете?

Гастон на мгновение замер, а потом тряхнул головой и воскликнул, словно разговаривая сам с собой:

– Нет, нет, так тому и быть. В конце концов, я и сам уже решил сдаться…

Пока все в изумлённой тишине смотрели на него, Гастон собрался с духом. Он достал запечатанный конверт и торжественно вручил его вдове де Бульон:

– Держите! Это принадлежит вам. Я как раз собирался на почту, чтобы отправить вам этот конверт.

– Как это?! – удивилась вдова. – Однако действительно, на конверте указано моё имя…

Вдова вскрыла конверт, пошарила в нём костлявыми пальцами и вытащила небольшой зеленоватый прямоугольник.

– Да это же марка! – громыхнул каменщик, который перестал понимать, что происходит.

– С каких это пор марки кладут внутрь конверта, а не наклеивают снаружи? – удивилась цветочница – она понимала ещё меньше.

– Закройте рты, олухи! – приказала вдова. – Гастон, вы можете мне объяснить? Как моя драгоценная марка оказалась в этом конверте?

– Очень просто… – тихо ответил бывший дворецкий. – Неужели вы ещё не поняли? Преступник, которого вы ищете, вовсе не бедняга Бонне. Вор – это я!

С этой минуты преследователи совершенно забыли о том, какую свистопляску устроили хитрые коты, заманивая всех в отель. Внимание толпы было приковано к бледному человеку со скорбным лицом, который, склонив голову, сам признался в том, что он вор!

Мистер Луноброд, Жозефина, Додо и малыш Помпончик воспользовались общим замешательством, незаметно пробрались в комнату и юркнули под кровать – прекрасный пункт наблюдения.

Инспектор Рампье нервно пригладил свои напомаженные усики и пробурчал:

– Я полагаю, вам следует объясниться, месье Гастон.

Тут дворецкий едва слышным голосом выложил всё начистоту.

– Давным-давно, когда господин де Бульон был ещё жив, – начал свой рассказ Гастон, – я его считал скорее другом, чем хозяином.

Добрейшей души был человек! Часто в разговорах мы проводили часы напролёт. Порой граф раскрывал кое-какие тайны… Он мне доверял как родному и незадолго до смерти отдал на хранение свой дневник. Потом случилось то, что известно всем. Граф покинул этот мир, а его жена стала единственной наследницей. Во всяком случае, так утверждала сама вдова… На самом деле в благодарность за долгую дружбу господин де Бульон завещал мне небольшой загородный домик! Однако вдова, которая терпеть меня не могла, наняла лучшего парижского адвоката. Ему удалось оттяпать этот домишко в пользу мадам.

– Это правда? – спросил инспектор, сверля вдову глазами-буравчиками.

Вдова пробормотала:

– Гм… Всё было законно… Мой адвокат…

Но Гастон прервал её, продолжая рассказ:

– Тогда я задумал отомстить вдове и лишь ждал удобного случая. Однажды ночью мне не спалось, и я начал читать дневник господина де Бульона. Я узнал то, что вам уже известно – изящная японская статуэтка на самом деле была шкатулкой с секретом – внутри таился крошечный ящичек. Именно там супруги де Бульон хранили своё самое ценное сокровище – «Усы королевы»!.. И вот я решил украсть марку… Но оставалась одна трудность. Чтобы не вызвать подозрений, я должен был открыть шкатулку, украсть марку, а затем немедленно вернуть золотого кота на место. Тут-то и крылась загвоздка – открыть этого кота было очень трудно.

А я никогда не был силён в головоломках! Тогда я начал штудировать книгу за книгой… Каждый день под предлогом уборки я уносил золотого кота с другими безделушками на кухню. Там, делая вид, что вытираю пыль, я пытался открыть шкатулку.

– Всё это, конечно, очень интересно, но… – прервал его Рампье, которому надоело слушать эту болтовню. – Нельзя ли покороче? Объясните, наконец, как статуэтка золотого кота попала в карман к Оливье Бонне?

– К этому я и веду, – продолжил Гастон. – В вечер кражи в доме царила страшная суматоха. Обивщики мебели шныряли туда-сюда, художник Бонне заканчивал писать портрет, а госпожа де Бульон была, как обычно, не в духе. Она приказала мне протереть безделушки, и я их отнёс на кухню. Туда же перенесли вешалки и пальто, чтобы освободить место для обивщиков.

На кухне было спокойней, и я снова и снова пытался открыть золотого кота. И вот, когда я уже потерял надежду, мне удалось это сделать! Но, едва я схватил марку, как услышал скрип дверной ручки. Меня охватила паника – не хватало ещё попасться с поличным! Я сунул статуэтку в карман первого попавшегося пальто. Это было пальто несчастного Бонне!

– Так-так-так… – задумался Рампье. – Это всё объясняет… Кроме одного: почему вы положили марку в конверт, адресованный вдове? Замыслили что-то коварное?

Дворецкий Гастон вздохнул и ответил:

– Неужели вы ещё не поняли? Когда вы вошли, я уже решил вернуть марку. Я всегда был честным человеком… и не смог бы спать спокойно, зная, что из-за меня невинный человек брошен в тюрьму!

– Верно! – воскликнул Рампье. – Теперь в тюрьму отправитесь вы! Полицейские, арестуйте этого жулика!

Вот так и закончилась эта история.

Мадам де Бульон получила свою марку, дворецкого заковали в наручники, а художник Бонне очень скоро вышел на свободу. Увидев хозяина, Мистер Луноброд так обрадовался, что вскинул хвост и принялся тереться о его ноги.

Ах, как жаль, что хозяин так никогда и не узнает, что свободу ему принёс кот! Впрочем, это пустяки. Важно, что Оливье Бонне снова вернулся домой!

Но это ещё не всё. Прошёл месяц, и вот Мистер Луноброд, Додо, Жозефина и Помпончик снова встретились на старом чердаке, затерянном среди крыш. Солнце уже начинало заходить, когда коты неспешной рысью отправились в путь по улицам и террасам Парижа.

Очень скоро они оказались у дверей небольшого бара на берегу Сены. Заведение называлось «Кафе художников» – этим вечером здесь праздновали его открытие.

– Пёс великодушный! – воскликнул Додо. – Одетта и её жених постарались на славу – старое кафе просто преобразилось!

– О да! Взгляните, как сверкают лампочки! – восхищённо мяукнула Жозефина. – А какая чудная обивка мебели… Похоже, здесь поработали братья Гаравак! Наверное, Одетта обратилась в их фирму!

Луноброд принялся точить коготки о дерево.

– Это ещё не всё! – заметил он. – Поглядите, кто стоит за стойкой бара…

Коты дружно ринулись в кафе, да так и остолбенели. Барменом был не кто иной, как дворецкий Гастон – элегантный, аккуратно причёсанный, с лучезарной улыбкой на лице!

– Как? Он здесь? – удивился Помпончик. – Неужели он уже вышел из тюрьмы?

– Вот это да! – ответил Луноброд. – Не прошло и пары дней после его ареста, как Одетта пришла в гости к Бонне и рассказала обо всём, что случилось. В сущности, Гастон – порядочный человек, он и сам собирался вернуть марку. А вот у вдовы де Бульон нет ни стыда ни совести, ведь она вычеркнула дворецкого из завещания.

– А потом? – спросила Жозефина.

Луноброд с довольным видом вытянул лапы:

– А потом Бонне явился к госпоже де Бульон с её новеньким портретом и потребовал, чтобы она забрала заявление из полиции и объявила Гастона невиновным. Иначе не видеть ей портрета как своих ушей!

– Пёс зацени, какая история! – заметил Додо.

Луноброд продолжил:

– Не знаю, вправду ли вдова так хотела заполучить свой портрет… Кто знает, может, она раскаялась. Нельзя же так ужасно обращаться с людьми!

Словом, Гастон вышел из тюрьмы, а так как работы у него не было, то Одетта с женихом пригласили его на место бармена в «Кафе художников»!

Похоже, Гастону очень нравилась его новая работа – он то и дело протирал стойку, записывал заказы в блокнотик, виртуозно орудовал бокалами и артистично разливал напитки. Заметив котов, забежавших в кафе, Гастон им подмигнул, налил немного молока в блюдце и поставил его на пол.

– Я всегда нежно любил котов, – тихо признался он. – Особенно мне нравилось, что у этой безумной вдовы была аллергия на кошачью шерсть! Ха-ха-ха!

Одетта тоже прыснула со смеху. А потом расхохотались и все гости, хоть они и понятия не имели, о чём говорили эти двое.

Очень скоро в кафе появился Бонне – публика встретила его ликованием. Художник устроился в уголке и тотчас принялся рисовать в своём альбоме эскизы и акварели.

Один славный старичок с лихими усами развернул аккордеон – грянула музыка. Одетта схватила жениха за руку и вывела его на середину зала. Они пустились в пляс, а гости, окружив счастливую пару, смеялись и хлопали в ладоши.

– Какая чудесная пара! – мяукнула Жозефина. А вот Додо стащил со столика бутерброд и, по своему обыкновению, недовольно ворчал.

– Это несправедливо! – пробухтел он. – Мы бежали через весь город, не жалея лап, вытащили Бонне из тюрьмы, не говоря о других подвигах… И что же? Никакой благодарности! Впрочем, мы оказались превосходными… детективами!

Помпончик усмехнулся, а Луноброд мяукнул, покачав головой:

– Превосходными? Я бы не сказал… Дело было проще простого. Знаете, что обычно пишут в конце романов? Преступником был дворецкий! Так вот, о нашей истории вернее не скажешь.

Скарб – домашние вещи, пожитки, имущество.

Жердь – длинный тонкий шест из ствола дерева.

Истукан – статуя, изваяние.

Зычный – громкий, резкий.

Обивщик – специалист по обивке мягкой мебели.

Скорняк – мастер по выделке меха и изготовлению меховых изделий.

Брискола – одна из самых популярных карточных игр в Италии (примеч. переводчика).