Tracey Baptiste

JUMBIES

Печатается с разрешения издательства Book Crossing Borders, Inc. и литературных агентств The Jennifer Di Chiara Literary Agency и Nova Littera SIA

Перевод с английского языка: Марк Полещук

© 2015 by Tracey Baptiste

© Полещук М. Б., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пока Коринн Ла Мер бежала через лес, ее сердце билось, словно обезумевший барабан. Голые ноги вязли в палой листве, спотыкались о торчащие узловатые корни. Она изо всех сил напрягала зрение, чтобы не потерять в пятнах солнечного света маленького пушистого агути, который со всех ног удирал от нее. Время от времени лучи вспыхивали на гладкой поверхности камешка, привязанного к задней ноге животного. Камешек служил для Коринн чем-то вроде маяка. Подобравшись достаточно близко, она бросилась на агути и промахнулась, схватив лишь горстку земли. Коринн хмыкнула и отбросила грязь в сторону. Животное скрылось под кустом, и Коринн припала к влажной траве, чтобы последовать за ним. Юбка зацепилась за ветки, но девочка рванула ее, решив добраться до животного во что бы то ни стало. Существо под кустом прижалось к камням и корням большого дерева.

К одиннадцати годам Коринн выучила, что, когда дикому животному некуда бежать, оно может напасть. Потому она приостановилась.

– Я не причиню тебе вреда, – очень спокойно сказала девочка и подползла чуть ближе. – Мне просто нужна та штука на твоей ноге. Без нее ты сможешь бегать намного быстрее, и я не буду преследовать тебя… так…

Она осторожно подобралась к агути и медленно развязала шелковый шнурок. Всклокоченный мех зверька мелко дрожал, а сердце билось так же быстро, как и у нее. Коринн крепко сжала в кулаке кулон с камешком и выползла из-под куста.

Большим пальцем Коринн потерла камень. За годы такого обращения на поверхности образовалось гладкое углубление прямо под ее палец. Кулон принадлежал ее маме, и, когда девочка опускала большой палец в выемку, она представляла, что вкладывает свою руку в мамину ладонь. Вернув себе кулон, Коринн с облегчением выдохнула. Но облегчение было недолгим.

Она не знала этой части леса. Здесь было темнее: ветки дерева махагони [1] были такими толстыми, что сквозь них едва пробивался дневной свет. Даже пахло здесь по-другому – деревом и влажной землей, – а Коринн привыкла к запаху моря. Она не представляла, в какую сторону ей идти.

Девочке показалось, что где-то между листьями она видит пару сияющих огоньков. Они располагались близко, как глаза. По коже побежали мурашки, но затем огоньки исчезли, и Коринн попыталась стряхнуть липкую паутину страха. Должно быть, это просто какое-то отражение.

«Не глупи», – пожурила она себя.

– Я прикончу этих мальчишек, – пробормотала девочка в тяжелый плотный воздух.

Двое желтобрюхих птиц сели на ветку над ее головой и заголосили:

– Кис-ка-ди, кис-ка-ди!

Что-то крошечное юркнуло в подлеске, слегка царапнув ее ногу. В животе у Коринн сжался тугой комок, холод от него начал расползаться по телу. Она слышала истории, которые рассказывали взрослые: об ужасных существах, живущих в потаенных уголках острова, под сенью древних деревьев махагони. О чудовищах с ногами на спине, о женщинах, способных сбрасывать кожу, и женщинах с копытами вместо стоп. И пускай папа каждый раз говорил ей, что это неправда, – должна же быть какая-то причина, по которой никто не заходит так глубоко в лес?

Коринн почувствовала дуновение ветерка на левой щеке. Она последовала за ним, как учил папа.

Через несколько минут деревья поредели. Сквозь ветви проникало куда больше света. Коринн вздохнула свободнее. Сердце замедлило бег. Но она продолжала торопливо шагать по неровной земле, подныривая под ветки, встречающиеся на пути. Вдруг за ее спиной зашуршали кусты. Девочка обернулась как раз вовремя, чтобы заметить какое-то движение в тени. Наверняка это просто животное. Но что, если там совсем другое существо? Существо из рассказов взрослых?

Джамби.

Волосы на руках у Коринн встали дыбом. Оборачиваясь, она стиснула мамин кулон. Под густым тенистым пологом моргнули два желтых глаза. Коринн повернулась и побежала так быстро, как только могла. Тварь зарычала и бросилась вслед за ней.

Коринн сосредоточилась на том, куда ставит ногу. Она прорвалась через последнюю линию деревьев на грунтовую дорогу. Тут же ее схватила большая пара рук. Коринн сжалась, зажмурив глаза.

– От чего бежишь, Коринн? – спросил знакомый голос.

Она с облегчением открыла глаза.

– Ни от чего, папа, – сказала она, порывисто хватая ртом воздух и дрожа всем телом.

Пьер Ла Мер посмотрел дочери прямо в глаза.

– Что ты здесь делаешь?

Коринн посмотрела на дорогу. У пересохшего колодца стояли двое мальчишек в ободранной, грязной одежде и наблюдали за ними. Старший озорно улыбался. В руках он сжимал маленькую лягушку, подняв ее над черной дырой колодца. Лягушка сопротивлялась, но мальчишка держал крепко.

«Их следующая жертва», – подумала Коринн. Она позволила кулону выпасть из сжатого кулака и повиснуть в воздухе. Гладкая поверхность ярко заблестела в солнечных лучах. Улыбка медленно сползла с лица мальчишки. Младший не смог сдержать удивления, а затем ухмыльнулся. Брат сильно толкнул его локтем.

– Эти грязные мальчишки привязали мамин кулон к детенышу агути и напугали его, чтобы бежал в лес. Я должна была вернуть его.

– Какие мальчишки? – оглянулся Пьер, но тех уже и след простыл. – Ты правда догнала агути в лесу и поймала его?

Он оглядел Коринн с ног до головы, вытащил несколько веточек и листочков, застрявших в косичках. И вдруг рассмеялся.

– Я вырастил охотницу! – Пьер поцеловал ее в обе щеки, но после стал очень серьезным. – Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, почему по лесу нельзя бегать. В кустах могут прятаться дикие животные, Коринн. Поэтому здесь никто не разгуливает просто так.

Коринн оглянулась на заросли и подумала о сияющих желтых глазах и твари, что преследовала ее.

Отец крепко-крепко ее обнял.

– Твое сердце бьется сильнее океанской волны. Что-то тебя напугало? Неужели джамби? – поддразнил он.

В объятиях отца, на ярком свету, Коринн только посмеялась над своим страхом. Она обняла его в ответ и сказала:

– Нет, папа.

– Конечно, нет. Моя девочка ничего не боится, да? – Подмигнув, Пьер стер с лица дочери полоску грязи. – Солнце садится. Пора навестить твою маму. Готова?

Коринн надела кулон и снова почувствовала, как камень коснулся ее сердца.

– Готова.

Вместе с отцом девочка направилась прочь, пока солнце медленно опускалось за горизонт.

Они не видели пары желтых глаз, вспыхнувших на краю леса. Чем темнее становилось, тем ярче они сияли. Глаза провожали идущих по дороге Коринн и Пьера, пока те не скрылись за поворотом. И как только солнце опустилось за верхушки деревьев, а лесные тени коснулись дороги, из зарослей вышли джамби.

Коринн и ее отец присоединились к десятку других людей, идущих к кладбищу. Такова традиция кануна Дня Всех Святых – почитать память умерших родственников. Многие люди на острове Коринн верили, что в ночь после Дня Всех Святых умершие обретают силу ходить среди живых. Некоторые говорили, что духи и джамби рыщут по округе, чтобы отомстить тем, кто причинил им зло. Из них жители острова сильнее всего боялись джамби. В историях, которые передавали из уст в уста, говорилось, что джамби живут среди людей, прячутся в тенях и терпеливо ждут подходящего момента, чтобы напасть, потому что они – чистейшее зло. Многие верили в них, но Пьер учил Коринн, что духи и джамби – ерунда. Поэтому, хотя некоторые дети жались к своим родителям, Коринн не боялась. Она проскочила вперед всех и затянула песню:

Несколько самых смелых детей присоединились к ней:

Когда процессия приблизилась к церкви, песня стихла. Дети вернулись к своим родителям, и Коринн почувствовала, как большая ладонь отца сомкнулась вокруг ее руки. Свежий морской воздух играл с его длинными заплетенными волосами, и резкий запах соленой воды доносился от влажных сандалий при каждом шаге. Кожа на ладони была теплой и грубой после многих лет работы в море, где он затаскивал в лодку сети, полные рыбы.

На вершине невысокого холма показалась старая каменная церковь. Коринн же смотрела на выбеленные надгробия и деревянные кресты на кладбище по соседству. Ее взгляд скользнул по толпе. Лорен шел рядом с матерью: оба с подрумяненной солнцем кожей и широко раскрытыми глазами. Лючия и ее братья шли впереди матери и отца. Мама Лючии тяжело дышала и старалась не отставать, хотя ей было тяжело из-за раздувшегося живота, в котором до поры прятался новый брат или сестра Лючии.

– Знаешь, я помню ее, – сказала Коринн Пьеру. – Помню маму.

– Правда? – с улыбкой спросил Пьер.

– Она заплетала волосы в толстые черные косы, и они спадали до середины спины.

– Как у тебя?

– Точно как у меня, – сказала Коринн с улыбкой. – И ее кожа была темно-коричневого цвета. Как земля.

– Как и твоя! – сказал Пьер.

– Да. И ее глаза были такими же большими и яркими, как солнце.

– Хм, и как ты все это помнишь?

– Ты же рассказывал мне о ней каждый день, папа! – ответила Коринн.

Смех Пьера смешался с шепотом волн, откатывающихся обратно в море. Пьер и Коринн ускорили шаг и вошли на церковный двор как раз в тот момент, когда закат накрыл окружающий мир вуалью оранжевого света.

– Оранжевая магия, – одновременно произнесли Коринн и ее отец.

– Любимое время дня твоей мамы, – прибавил Пьер, и его глаза наполнились слезами.

– Значит, мы как раз вовремя, – сказала Коринн.

Она сжала отцовскую ладонь и повела его мимо людей, уже прошедших на маленькое кладбище, зажигавших свечи и укладывающих цветы. В углу, около молодого деревца, стоял деревянный крест. Пьер провел пальцами по вырезанной на нем надписи.

Дольше всего его пальцы лежали на слове «Николь».

Пьер сорвал с деревца белый апельсиновый цветок и воткнул его в волосы Коринн. От цветка все еще исходил сильный аромат, хотя он уже начинал складывать лепестки на ночь. Коринн вспомнила, как они хоронили маму в земле, будто семечко. Коринн тогда было четыре, и мама учила ее, как выращивать растения. На похоронах Коринн прошептала: «Через сколько она вырастет снова, папа?» Но выражение отцовского лица сказало ей, что не все, положенное в землю, однажды прорастает и возвращается. Через год на могиле появилось маленькое апельсиновое дерево: оно цвело каждый год, но никак не могло сравниться с живой мамой.

Пьер вытащил несколько свечей из кармана и чиркнул спичкой. Пламя жадно облизывало низ каждой свечки. Когда воск подтаял, Пьер вдавил свечи в твердую землю над могилой и зажег их. Морской бриз заиграл с тонкими огоньками.

– Смотри, папа, – сказала Коринн, показывая на небо. – Как светлячки.

Пьер только мельком успел взглянуть на сотни мерцающих желтых огоньков, рассеянных над темным кладбищем, – как их свет затмил силуэт крупного мужчины.

– Сегодня духи являются в наш мир, мой друг, – сказал мужчина, хлопая Пьера по спине. Низкий голос грохотал среди надгробий.

– Хьюго! – с улыбкой сказал Пьер. – Как у тебя дела?

Хьюго кивнул:

– Всё в порядке.

Он хлопнул себя по плечу, и в воздух поднялось маленькое белое облачко муки. Хьюго был деревенским пекарем. Он всегда пах свежим хлебом, а под его ногтями постоянно застревало тесто. Даже щеки его со временем надулись, как свежая выпечка в духовке. Хьюго прикоснулся незажженной свечой к одной из свеч Пьера. Язычок стал ярче, затем раздвоился, когда Хьюго убрал свою свечку.

– Мертвые ходят по земле, малышка, – сказал он Коринн. – Неужто тебе не страшно?

Она коснулась кулона мамы, улыбнулась отцу и покачала головой.

Хьюго рассмеялся, и гулкий смех разнесся по кладбищу, привлекая внимание всех посетителей к их маленькому углу. Хьюго потянул девочку за блестящую черную косу.

– Мертвых ты не боишься, а проиграть? Остальные уже начали собирать свой улов.

Коринн посмотрела, как другие дети подбирают застывшие капли воска. В эту игру они играли, пока взрослые ухаживали за могилами и общались друг с другом. Тот, кто к концу вечера скатывал самый большой шар, объявлялся победителем и мог вволю позлорадствовать вслух по дороге домой.

– У меня другая идея, – сказала она и потянулась к ближайшей свече. Пальцы ловко собрали дорожку мягкого воска, текущего сбоку.

– Не обожгись, Коринн! – предупредил Пьер.

Коринн побежала к другим детям, которые двигались промеж могил, снимая с них воск и скатывая его в шарик в ладонях. Старшие дети вроде Коринн знали, что брать стоит только мутно-белый. Младшие либо обжигали пальцы о прозрачный, только что оплавившийся горячий воск, либо ждали слишком долго и пытались отломить уже застывшие, твердые белые куски.

После обхода всех могил друзья Коринн покинули кладбище с сероватыми комками воска разного размера. Но не сама Коринн.

– Ты выиграла? – спросил папа.

– У меня нет шара.

Девочка вылепила из своего воска фигурку женщины с такими же длинными волосами, как и у нее. И показала ее отцу.

Он осторожно коснулся восковой фигурки.

– Ты все еще можешь выиграть. Здесь довольно много воска.

– Не думаю, – сказала Коринн. – И потом, так лучше.

Она посмотрела на своих друзей, Лючию и Лорена, которые держали в руках комковатые шарики воска размером больше их ладоней. Друзья взглянули на нее и ухмыльнулись. Коринн показала статуэтку и улыбнулась в ответ.

– Недостаточно большая, – сказал Лорен.

– Не больше, чем мой шар, – подтвердила Лючия.

Каждый сжимал в руках свой улов воска как приз, хотя победительницей объявили Лючию. Девочка вприпрыжку шла во главе процессии, хотя ей и приходилось все время притормаживать из-за матери.

Когда все вышли на дорогу, Пьер подошел к женщине, одиноко стоящей в тени.

– Вы заблудились? – спросил он незнакомку.

Женщина повернулась к нему и медленно покачала головой. Коринн едва могла разглядеть ее лицо, скрытое тьмой. В глазах, похожих на два озерца ртути, отражался свет луны.

Пьер колебался, как будто хотел сказать женщине что-то еще.

– Папа! – позвала Коринн отца, и он вернулся к ней. – Смотри, папа, – сказала девочка, подняв свою статуэтку в воздух: – Она светится.

Пьер улыбнулся:

– Должно быть, она волшебная… как и ты.

Коринн проследила за взглядом отца – он обернулся к тени, от которой только что отошел. Женщина исчезла. Девочка увидела лишь опустевшее кладбище.

Когда голоса людей затихли вдали, джамби выбралась из-под защиты теней и на четвереньках побрела между свежеубранных могил. Отблески от коротких мерцающих свечей плясали на ее голом теле, пока она обнюхивала каждый надгробный камень. Глаза отражали свет так, словно сами были свечами. Тонкие и узкие конечности напоминали ветки. Когда джамби двигалась, воздух с шуршанием скреб по ее телу.

Шуршание прекратилось, когда она добралась до могилы под апельсиновым деревом. Она почувствовала запах человека, который остановился, чтобы поговорить с ней. Пьер – так они его называли. И так же, как Пьер до того, она провела рукой по имени на деревянном кресте. Джамби не распознала его. Ее народ не пользовался такими знаками. Но что-то притягивало ее к запаху, который доносился сквозь гниль, древесные корни и жирную, полную червей землю. Чем-то похожим пахло от ребенка, который бежал через лес, – того самого, который сжимал в руках восковую фигурку, так похожую на ее сестру.

Она прошептала в землю – нежно, словно ветерок тронул листву:

– Это ты?

Ее язык – язык животных, растений, корней и других джамби – едва ли мог быть понят людьми.

– Ты так и не вернулась. Я так и не узнала, что с тобой случилось.

Слова остались без ответа. Только волны продолжали разбиваться о берег неподалеку.

– Ты бросила свою сестренку ради этого ребенка? Она выглядит так, словно прожила весь тот срок, сколько тебя не было с нами. Они убили тебя? Или ты умерла от горечи разлуки с нами?

Она прижалась щекой к земле и запела:

В груди джамби зародился низкий рокот. Он становился все громче и громче и закончился криком, пронзившим воздух. Жители окрестной деревни услышали его, но успокоили себя мыслью, что это всего лишь сова, вышедшая на охоту, – хотя ни одна сова, что им приходилось слышать, не издавала похожих звуков. По впалым щекам джамби потекли мутные слезы. Падая на землю, они тут же превращались в сороконожек, расползавшихся по могилам. Закончив плакать, джамби поднялась и сказала:

– Тише, тише, сестра. Поглядим, сможем ли мы снова стать семьей.

По пенистой кромке прибоя джамби поползла вдоль берега – туда, где вода становилась спокойной и теплой. Там из глубины острова показывало свою пасть болото, разлившее свои склизкие воды промеж густого мангрового [2] леса. Джамби вошла в болото и по нему добралась до глинистого островка. На нем стояла старая покосившаяся лачуга, доски которой гнили и расползались, хотя ржавые гвозди изо всех сил старались удержать их на месте.

Джамби издала клич. Это был низкий гортанный звук, почти неотличимый от кваканья лягушки – или жабы из детской песенки, – если не считать того, что он пронзал воздух будто стрела. Ведьма, хозяйка крошечной лачуги, тут же услышала зов джамби, хоть и находилась в миле [3] от своего дома. Она склонилась над делянкой белых грибов, намереваясь уловить магию, которая начиналась только через три часа после восхода луны. Ведьма отмахнулась от крика джамби, как от надоедливого москита, и продолжила свою работу.

Когда ведьма не ответила на зов, глаза джамби вспыхнули гневом. Она вломилась в хижину и забрала несколько флакончиков, наполненных колдовским снадобьем. А затем, обмотавшись длинным отрезом зеленой ткани, джамби вернулась к деревьям.

Дом утопал в запахе апельсинов. Папа Коринн осторожно потряс ее, чтобы разбудить.

– День настал, – сказал Пьер заспанной дочери. – Твои апельсины готовы к продаже.

Не открывая глаз, Коринн вдохнула поглубже.

– Да, я чувствую.

Коринн и Пьеру досталась лучшая земля на всем острове. Вот почему мама Коринн, Николь, выбрала для постройки дома это место близ леса. В их саду всегда было полно цветов, свежих фруктов и овощей. А сегодня наконец-то поспели апельсины.

– Ты повзрослела. Апельсины помогут тебе самостоятельно встать на ноги, и скоро ты уже позабудешь своего старого папу.

Коринн улыбнулась. Она прекрасно знала правила этой игры.

– Что же я буду делать без тебя, папа? – спросила она, глядя на него из-под густых ресниц. – Кто скажет мне, что океан слишком глубок и огромен для того, чтобы плавать в одиночестве? Кто запретит мне лазать по деревьям и обдирать коленки? Кто отругает меня за то, что положила слишком много соли в рыбу?

Пьер засмеялся:

– Наверное, я все-таки тебе нужен.

Он поцеловал длинные тугие косички на голове дочки и погладил мягкую кожу тыльной стороной ладони.

– На рынке следи за кошельком, – предупредил он.

– А ты смотри, чтобы море тебя не проглотило, – откликнулась Коринн.

– Морская вода течет по моим венам, – заявил Пьер. – И даже если море меня проглотит, то обязательно выплюнет назад. Ты же знаешь, что такое море. Ничто не остается на дне навечно.

– Кроме дедушки, – возразила Коринн. – Море удерживает его.

– С дедушкой по-другому и быть не могло. Он – король рыбного народа, – сказал Пьер. – Поэтому в море ты всегда будешь в безопасности.

Коринн вдохнула прохладного утреннего воздуха с берега. Большинство рыбаков селились на побережье, а обитатели других раскиданных по острову деревень просто-напросто держались подальше от махагонового леса. Но Коринн и ее папа жили на холме, приютившемся на самой опушке, с которого можно было разом увидеть всю их рыбацкую деревеньку. Именно здесь, поближе к лесу, мама Коринн любила бывать больше всего. Здесь она выращивала растения. И здесь была счастлива.

Чернильная предрассветная тьма быстро скрыла бредущего к морю отца Коринн, так что девочка уже и не могла разглядеть его. После восхода море станет ярко-голубым сверху и зеленоватым внизу. Гребешки волн будут сверкать на солнце, превращая море в слепящее зеркало. Но папа Коринн привык к морю. Он вырос на нем. Дедушка тоже был рыбаком и бóльшую часть дня проводил на лодке в компании сетей, как и его отец до него. Папа Коринн научил ее всему, что знал о море, но она не собиралась становиться рыбачкой. Девочка вдохнула аромат своих апельсинов. Она была очень похожа на маму. И принадлежала земле.

Когда Пьер спустился к своей лодке, Коринн упала обратно на подушку, думая о дедушке, плавающем среди рыб. Когда наконец девочка поднялась, солнце уже взошло, но едва пробивалось сквозь плотный слой облаков, накрывших остров. Из окна гостиной она смогла разглядеть ярко-желтую лодку своего отца, отражающую те слабые лучи света, что еще падали на побережье. Пьер выкрасил лодку в этот цвет, чтобы Коринн всегда легко могла разглядеть его из дома и знала, что он рядом.

Вместо обычной цветастой хлопковой юбки и белой блузы, какие носили почти все девушки на острове, Коринн надела старую отцовскую одежду. Она туго подвязала штаны веревкой на талии, закатала их до лодыжек, а рукава рубашки – до запястий. Довольная тем, что выглядит взрослой и деловой, Коринн отправилась выбирать лучшие апельсины на продажу. Их сад полнился фруктами и овощами, бóльшую часть которых мама Коринн посадила еще до рождения девочки. Гуава и померак [4], перец и томаты, маниока [5], дашин [6] и лук, аккуратно высаженный по периметру сада, а в центре – апельсиновое дерево. Коринн вспомнила, как мама накрывала ее руку своей и они вместе вдавливали семечко в землю. Она помнила, как смотрела на росток, когда он показался из почвы и первые листья потянулись к солнцу. Маленькое деревце росло вместе с ней, но вскоре стало гораздо выше. Теперь оно переросло даже отца Коринн.

Работая в саду, девочка вспоминала маленькое белое апельсиновое семечко в руках мамы. Мать сказала ей, что семя – волшебное. Если ты позаботишься о нем, оно позаботится о тебе, сказала она Коринн, когда учила ее, как глубоко зарывать семя и сколько ему давать воды. Пьер пересказывал ей все, что говорила мама, но Коринн так и не смогла вспомнить звук ее голоса. Когда она думала о ней, то слышала лишь шум ветра в листве. Этим утром Коринн почти ощущала прикосновение рук матери к своим и чувствовала древесный запах, исходивший от ее кожи. Семя – это обещание, Коринн, залог. Посади его и смотри, как оно растет.

Когда корзина Коринн наполнилась, она перевязала свои длинные косы пестрым куском ткани, а другим обернула ручки корзины, чтобы они не натерли ей руки по дороге на базар. Девочка спустилась по пыльной тропинке к главной дороге и зашагала вдоль опушки леса. Розовые и красные гибискусы [7] подставляли свои лепестки солнцу, пчелы заглядывали внутрь их цветков и собирали пыльцу. Когда девочка остановилась, чтобы поменять руку, у ее корзины на миг зависла колибри. Казалось, она впивала аромат апельсинов, а затем исчезла. Уже становилось жарко. Чем дальше Коринн уходила от моря, тем слабее делался бриз. К тому времени, когда она добралась до высохшего колодца, крики чаек и шепот волн превратились в щебетание птиц и шорох зверьков, пробегающих сквозь кусты по краям дороги. За следующим колодцем – полным – и парой домов на окраине деревни шумел рынок. Воздух наполняли гул голосов торгующихся людей, крики куриц, коз и свиней. Налетели запахи: специй, спелых фруктов и крепкого кофе. Коринн не колебалась ни секунды: войдя на базар, она тут же заняла место в толпе. Размотав ткань с рук, девочка расстелила ее на земле и начала раскладывать апельсины пирамидками по пять штук.

– Нет-нет-нет, детка, – запротестовала женщина, торгующая эддо [8].– Тут садиться нельзя. Это мое место.

Маленькая и смуглая, с короткими жесткими волосами, она сама напоминала разложенные перед ней клубни.

Коринн, которая едва доставала женщине до плеч, выпрямилась во весь рост.

– Здесь места не подписаны, – резко сказала она.

– Иди куда-нибудь еще, дорогуша, – ответила торговка эддо.

Ее губы изогнулись в улыбке, но глаза остались твердыми и холодными, как речная галька.

Галькоглазая уперла руки в полные бока, а рядом с ней для поддержки встала высокая женщина с сухой пепельной кожей. Коринн уже видала, как ее отец справлялся с конкурентами. Она стояла на месте. Но позади них другая женщина, прода-ющая перец, улыбнулась девочке и поманила быстрым движением руки. Женщина отогнула край своего покрывала, освобождая немного места. Прищурившись, Коринн бросила взгляд на галькоглазую и ее шелушащуюся подругу, но решила отправиться к даме с перцем.

– Спасибо, – сказала Коринн, устраиваясь.

Ее новая соседка по прилавку носила ярко-желтое сари [9], а ее волосы лежали на спине и плечах, словно черный шелковый занавес.

– Не обращай на них внимания, – отозвалась женщина достаточно громко, чтобы ее слышали все вокруг. – Все равно никто не покупает их гнилые овощи.

Галькоглазая усмехнулась и заворчала что-то под нос. Шелушащаяся пощелкала языком. Коринн улыбнулась соседке. Ее руки выглядели мягкими – как раз такими, объятия которых Коринн хотела бы почувствовать. Из-за спины у женщины выглянуло маленькое личико, и Коринн вздрогнула. Лицо исчезло так же быстро, как и появилось. А Коринн ощутила укол одиночества: она поняла, что соседка пришла на базар с ребенком.

Девочка тут же постаралась избавиться от мрачного чувства.

– У меня самые сладкие апельсины на острове, – сказала она.

– Очень хорошо, – ответила женщина в сари. – Значит, у тебя будет много покупателей.

Рынок кишел людьми, тут и там громко торговались из-за цены или качества товара. Монеты падали в руки и звенели в мешочках. Торговцы то и дело начинали петь о своем товаре, перекрывая общий гомон.

– Сладкий, сладкий инжир! Покупайте сладкий инжир!

– Картошка для рагу! Сам бы ел, да не могу!

– Отличный спелый баклажан! Попроси у мисс Джан баклажан!

– Манго-манго! Сладкое манго! Сочное манго! Сладкое манго!

И вдруг голоса на базаре начали смолкать. Тишина зарождалась в одной части площади и волнами расходилась во все стороны. Мимо торговцев в неожиданно замершей толпе шла красивая женщина. Она носила зеленую одежду цвета лесной листвы. Чтобы лучше видеть, что происходит, Коринн протолкалась сквозь плотный строй локтями.

Ткань, обернутая вокруг тела, ниспадала на землю позади незнакомки. Она ступала с такой грацией, будто скользила по зеленой шелковой нити. Ее кожа отливала глубоким темно-коричневым цветом влажной земли. Волосы были собраны высоко на макушке и украшены желтой, голубой и зеленой лентами. На мгновение женщина остановилась и обернулась. Коринн показалось, что незнакомка заглядывает прямо ей в душу – и сердце девочки подпрыгнуло. Но из-за глубоко посаженных глаз, обрамленных густыми и черными, как тень, ресницами, невозможно было сказать, на кого в действительности смотрит женщина.

Пока незнакомка шагала по базару, Коринн не сводила с нее глаз. Когда женщина проходила мимо, толпа снова обретала голос.

Некоторые тянули к ней свои продукты, предлагая их купить. Другие, сощурив глаза и прикрывшись ладонями, шептались о ней.

– Кто это?

– За все годы жизни я ни разу не видел этой женщины.

– Кто-нибудь знает, из чьих она? Невозможно сказать, что за человек перед тобой, не зная его семьи и народа.

Наконец женщина в зеленом остановилась далеко от Коринн, перед старухой с поразительно белыми волосами, которая сидела в тени единственного на базаре дерева.

Незнакомка пришла повидаться с ведьмой.

Седая ведьма и ухом не повела, продолжая раскладывать свой магический товар на покрывале.

– Мне кое-что нужно от тебя, старуха, – низким голосом проговорила джамби.

Ведьма фыркнула. Короткие белые косички на ее затылке всколыхнулись.

– Прошлой ночью ты забрала из моей хижины все, что хотела. Гляжу, ты воспользовалась зельем, чтобы обмануть всех этих людей и заставить их думать, что ты – обычная женщина. Так что еще тебе от меня нужно?

Ведьма выложила на покрывало очередной флакон с пахучим снадобьем.

– У тебя было недостаточно того, что мне требуется.

– Неужели? – сухо спросила ведьма.

– Я планирую долгий визит.

Эти слова заставили ведьму поднять голову.

Джамби улыбалась.

– О да, очень долгий визит.

– Я не могу помочь тебе, – сказала седая ведьма. – Не могу помочь одной стороне в ущерб другой.

– Ты уже делала это прежде, – напомнила ей джамби.

Старуха покачала головой. Ее косички разметались во все стороны.

– То было другое. Обе стороны получили с этого выгоду. А просто так я вмешиваться не могу. Если помогу одним – должна буду помочь и другим. Для равновесия.

– Ты помогала другой стороне годами! – Джамби указала на мешочки и бутылки на покрывале ведьмы.

– Этим? – засмеялась старуха. – Ты не хуже меня знаешь, что эти составы делают отнюдь не так много, как о них воображают.

Из горла джамби вырвался рык. Голос стал грубее.

– Ты поможешь мне, старуха.

Ведьма обнажила в улыбке немногочисленные оставшиеся желтые зубы.

– Возвращайся в ту дыру, откуда пришла. Подожди там, а я посмотрю, смогу ли как-нибудь тебе помочь.

Джамби повернулась, чтобы уйти, но на прощание угрожающе бросила через плечо:

– Ты поможешь мне или будешь страдать.

Когда женщина в зеленом покинула базар, торговцы и покупатели склонили головы друг к другу, чтобы обсудить прекрасную незнакомку.

– Чего она хотела от белой ведьмы? – спросила женщина с глазами-гальками.

– Того же, чего от нее хотят все, – ответила ее высокая соседка. – Помощи в проблемах с мужчиной.

– Как у женщины, которая так выглядит, могут быть проблемы с мужчиной? – спросила галькоглазая.

– Она очень красивая, – согласилась шелушащаяся.

– Может быть, это мужчина, с которым ей не стоило связываться.

Женщины переглянулись и посмотрели на дорогу, которой ушла женщина в зеленом. Покачав головами, они снова занялись своим делом.

Когда Коринн вернулась к своим апельсинам, перед прилавком стояла, пожирая фрукты глазами, очень маленькая девочка. Та самая, что на мгновение показалась из-за спины женщины в желтом. Девочка носила грязное розовое сари, а ее черные как смоль волосы свисали двумя гладкими тяжелыми косами ниже талии.

– Сколько? – спросила она, показав на апельсины Коринн.

– Десять, – ответила Коринн.

– Они сладкие?

– Лучшие на острове. Можешь попробовать один, если хочешь, но за него придется заплатить.

Девочка легонько погладила кончик одной из своих кос.

– Я куплю все пять.

Коринн взяла монеты, протянутые девочкой, и убрала в кошелек. Ее взгляд сам собой скользнул к противоположной стороне базара – туда, где сидела ведьма.

Девочка посмотрела в том же направлении.

– Мама говорит, что от белой ведьмы ничего хорошего не жди.

Она быстро очистила апельсин, бросая кожуру прямо под ноги. Откусила дольку. Глаза девочки округлились от удивления, и она тут же быстро куснула еще два раза. Коринн с радостью смотрела на своего первого довольного покупателя.

– Папа говорит, что люди боятся тех вещей, которые не понимают, – сказала Коринн. – С чего вообще все взяли, что она – настоящая ведьма?

– Ты же видишь все эти бутылочки и мешочки с порошком у нее на покрывале? В них скрыта магия. Из-за них случаются всякие вещи.

Коринн подняла с земли брошенное семечко.

– В нем тоже скрыта магия. От этого и я становлюсь ведьмой?

Глаза маленькой девочки снова округлились.

– Ты ведьма?!

– Конечно нет!

Девочка посмотрела на то, как седоволосая старуха отсылает очередного покупателя с бутылочкой и клочком бумаги в руках.

– Что за магию она творит? – спросила Коринн.

– Я не знаю.

Коринн оглядела девочку с макушки до пят.

– Тогда откуда тебе знать, что это настоящая магия?

– Покупатели не вернутся к тебе, если ты продаешь им не то, что они хотят. Мама говорит, что белая ведьма сидит здесь еще с тех времен, которые помнят только самые старые жители острова. Что бы она ни продавала – это работает. К концу дня ее кошелек будет громко звенеть. И то, что она продает, никто не использует для готовки. – Девочка облизала пальцы, липкие от апельсинового сока. – Это был самый сладкий апельсин, который я когда-либо ела.

Коринн удовлетворенно улыбнулась.

– Спасибо. Я выращиваю их на лучшей земле на всем острове. Прямо рядом с махагоновым лесом.

– Правда? – спросила девочка. – Ты растишь свои апельсины рядом с лесом? – Она поежилась: – Наверное, поэтому ты и погналась за тем агути в лес. Ты рисковая.

– Ты видела меня?

– Угум. Я шла к колодцу – и тут увидела, как ты забегаешь в лес. Я задержалась ненадолго, чтобы посмотреть, выйдешь ли ты наружу, но меня ждала мама. Я рада, что ты выбралась оттуда живой.

– Папа говорит, что в лесу бояться нечего.

– Даже в этом лесу? Похоже, твой папа не особо много знает, – сказала маленькая девочка.

– Он знает, что большинство людей боятся выдуманных историй, – огрызнулась Коринн, но, увидев, что девочка напряглась, быстро добавила: – В любом случае мне нужно было вернуть это. – Коринн вытащила кулон из-под ворота рубашки и показала сверкающий камень. – Он принадлежал моей маме.

– Ну, – сказала девочка, – я все равно думаю, что тебе повезло, особенно в этот день. Все знают, что когда уж точно не стоит ходить в лес, – так это в День Всех Святых: там бродят духи и джамби. Спроси кого угодно.

Джамби. Коринн вспомнила желтые глаза в чаще, и ее сердце тут же гулко заколотилось в груди. Чтобы заглушить барабанный бой в ушах, она выдавила из себя смешок.

– Духов и джамби не существует.

– Не нужно так говорить. – Девочка метнула быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь – или что-нибудь. – То, что ты в них не веришь, еще не значит, что их не существует.

– Если эти джамби вокруг нас, как так вышло, что никто никогда их не видел? – спросила Коринн. – Лес опасен, потому что в нем водятся дикие животные, а не потому, что там прячутся джамби. – Она сжала челюсти и сложила руки на груди: – Во всяком случае, вчера в лесу я была не одна. Я видела фермера.

«Да, – подумала Коринн, – это просто был фермер».

– Откуда ты знаешь? Это мог быть джамби, как лагаху. Ты слышала, как он выл по-волчьи? Гремел цепями? Наверное, нет. Говорят, если ты слышишь, как гремят его цепи, то бежать уже слишком поздно.

Девочка с нетерпением посмотрела на Коринн, ожидая ответа.

Коринн засмеялась и почувствовала себя немного лучше.

– Нет. Было тихо. Ни воя, ни гремящих цепей.

– Тогда это могла быть Ла Диаблесс. Говорят, дьяволица очень красивая. Ты видела ее лицо? Или это был низенький джамби? Дуэн. Его лицо всегда скрыто, и на его вопросы никогда нельзя отвечать.

Уверенная улыбка появилась на лице Коринн. Ничто из описанного не напоминало увиденное ею в махагоновом лесу.

– Ничего похожего. – Она заметила разочарование, промелькнувшее на лице девочки. – Но было слишком темно, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, – добавила Коринн. – Кстати, как тебя зовут?

– Друпати Сарена Рутсингх, – ответила маленькая девочка. – Ты можешь звать меня Дру.

– А я Коринн. Коринн Ла Мер.

Дру прищурилась:

– Можно скажу тебе кое-что? Мама все время твердит, что, если ты донимаешь проблемы, проблемы не донимают тебя.

– Хороший совет, – согласилась Коринн. – И я начну ему следовать с завтрашнего дня. Сегодня я должна поквитаться с теми мальчишками.

– Которые стянули кулон твоей мамы? Что ты собираешься делать?

Коринн ухмыльнулась.

Маленький лягушонок сидел на дне сухого колодца без всякой надежды на спасение. Он устал, пытаясь выбраться, и охрип от кваканья. Именно кваканье и привело его на дно колодца. Если бы он сидел тихо, мальчишки не нашли бы его и не сбросили вниз. Лягушонок жалел, что они не бросили его в обычный колодец. Захлебнуться в пресной воде было бы куда лучше, чем умирать от жажды в глубокой темной каменной яме. Если лягушонок не доберется до воды в ближайшее время, он не выживет.

Что-то капнуло на лягушонка из круга света наверху. Влага проникла в плоть и немедленно оживила его. По стенке скользнул кончик веревки.

Сладкий запах грязи и апельсинов просочился в лягушачьи поры. Что-то наверху перекрыло свет, и это что-то приближалось. Несколькими минутами позже на дно колодца опустилась девочка: держась за веревку, она с ликованием смотрела на лягушонка.

– Привет, мистер Жаба, – сказала Коринн. – Я пришла тебя спасти.

Коринн сгребла лягушонка одной рукой и положила в карман. Затем попробовала подтягиваться на веревке, упираясь в стену ногами. Но, несмотря на то что колодец давно пересох, в камнях оставалось немного влаги. Трещины в кладке заполнились мхом и грибком. Взбираясь наверх, Коринн поскальзывалась и ударялась о камни. Не раз лягушонка сдавливало между ее бедром и стеной колодца. Он жалобно похрипывал.

– Жаба голос подает, – пропела Коринн, пытаясь успокоить его. Она потянула за веревку, но нога снова соскользнула, они вдвоем врезались в стену и шлепнулись обратно на дно.

И вновь лягушонок хрипло квакнул.

– Ш-ш-ш! – укорила девочка помятого малыша. – И без твоих жалоб это достаточно трудно, а мы должны поторопиться. Эти мальчишки могут вернуться и продолжить мучить тебя в любую минуту.

Сделав еще несколько попыток, Коринн придумала, как цепляться за щели пальцами рук и ног. Она поняла, что не стоит двигаться дальше, пока не закрепишься на одном месте. Как только она освоилась, ей уже не нужна была веревка.

Когда они вылезли из колодца, еще одна капля соленых слез Дру упала на спину лягушонка. Вторая порция воды за весь день!

– Я же говорила, не переживай, – сказала Коринн новой подруге. – И мы прекрасно выбрались.

Коринн подняла с земли половинку кокосовой скорлупы и вылила скопившуюся внутри дождевую воду на лягушонка. Опустила животное на землю. Лягушонок быстро запрыгал в сторону леса. Добравшись до опушки, он развернулся, немного понаблюдал за девочками и скрылся из виду в густой тени деревьев.

– А теперь положим внутрь это, – сказала Коринн, показывая на извивающийся мешок на земле.

Дру отступила на несколько шагов.

– Всё в порядке. Просто нужно знать, как с ними обращаться.

Дру слегка пожелтела от страха, но опасливо подошла к мешку и взяла его кончиками пальцев.

– Осторожно, не урони, – предупредила Коринн.

Дру кивнула и крепко зажмурилась. Коринн развязала мешок и аккуратно высыпала содержимое, почти дюжину скорпионов, на дно колодца. Они с глухим стуком попадали вниз и немедленно начали карабкаться по веревке в попытке выбраться.

– Пойдем, они будут здесь с минуты на минуту.

Коринн спряталась в густых кустах на краю леса.

– Не так близко! – сказала Дру. Она нервно теребила пальцами кончик косички.

– Я же говорила тебе: здесь никого нет, – сказала Коринн, через плечо оглядываясь на лес и невольно вздрагивая. – Ладно. Найду еще какое-нибудь место, чтобы спрятаться. Но только потому, что ты такая трусиха.

Коринн перевела Дру через грязную дорогу, и они вдвоем притаились в зарослях высокой травы.

В обычное время из-за поворота показались братья. Подобрав по камню, мальчишки вложили их в свои рогатки. И пошли к колодцу.

– Где ты, мистер Лягух? – крикнул Буки в колодец. Натянув резинку, мальчик выпустил камень вниз и снова глянул внутрь. – Спрятался, да?

Его рваная рубашка развевалась на ветру.

Дру рядом с Коринн пошевелилась, и несколько камешков под ее ногами заскребли по земле. Буки повернулся на звук, осматривая кусты. В какой-то момент он смотрел прямо в их сторону. Коринн схватила Дру за руку и затаила дыхание.

Буки снова вернулся к колодцу. На свету Коринн заметила на грязной рубашке мальчика замысловатый узор, который указывал на то, что некогда эта одежка принадлежала какому-то богачу. А теперь всего лишь защищает спину мальчишки от солнца.

Малик, младший брат, вышагивал вокруг колодца. На ходу он заправлял непослушные кудри за уши, которые казались слишком большими для его головы. Коринн постаралась не хихикнуть, когда он нашел веревку, привязанную к стволу маленького дерева. Малик махнул брату рукой.

– Да, это веревка. И что? – спросил Буки и закатил глаза. – Лягушки не лазают по веревкам, братишка.

Малик упер руки в бока, мотнул кудрявой головой в сторону леса и замер, ожидая, пока брат поймет.

Буки покачал головой, глядя на младшего брата, и вздохнул:

– Думаешь, это была та девчонка? Готов поспорить, она спустилась вниз и вытащила лягушку.

Малик хихикнул.

– Это не смешно, лопоухий. Она все веселье нам портит. Зато хоть веревку оставила. Веревку всегда можно для чего-нибудь использовать.

Малик принялся вытаскивать веревку, пока Буки смотрел в колодец, надеясь разглядеть ее конец.

Буки натянул резинку рогатки, готовый встретить любого, кто мог бы выскочить наружу, но не замечал маленькое паукообразное, которое карабкалось по веревке наружу. Вскоре появилось еще одно, и еще. Буки отпрыгнул назад.

– Скорпионы! – закричал он.

Малик бросил веревку и подбежал к брату. Один из скорпионов повис на растрепанной рубашке Буки. Малик схватил камешек и выстрелил в насекомое. Но только задел его, и разозленный скорпион занес ядовитое жало над рукой Буки. Малик схватил еще один камешек и выстрелил как раз в тот момент, когда хвост начал опускаться вниз. Скорпиона отшвырнуло вместе с камнем в ближайшие кусты.

– Ты спас меня, маленький братишка, – сказал Буки, задыхаясь от облегчения.

Малик просто заправил волосы за уши и ответил долгим вздохом.

Девочки пытались справиться со смехом, выползая из травы. Коринн подошла к мальчишкам. На полпути она поймала скорпиона, обездвижив его, чтобы он не смог воспользоваться жалом.

– Я решила подарить вам новых друзей для игр, – сказала она.

Буки резко развернулся к ней. Его лицо покраснело от гнева.

– Они могли убить меня!

– Только не этот малыш, – ответила Коринн. – Хотя было бы очень больно. – Она усмехнулась. – Разве не вы заманили меня в лес? Вот там какое-нибудь животное могло меня убить.

– Там нет никого, кто мог бы убить тебя. Разве что поцарапать. В любом случае ты не обязана была идти, – сказал Буки. – Никто тебя не заставлял.

– Ты знал, что я обязательно пойду. А тебя никто не заставлял возвращаться к колодцу и мучить лягушку.

– Ты знала, что мы придем, – сказал Буки.

– Значит, мы квиты. – Коринн швырнула скорпиона прочь.

Буки кивнул. Он плюнул в ладонь и протянул ее Коринн. Она на мгновение заколебалась, но сделала то же самое, и они пожали друг другу руки. Потом Буки заметил маленькую девочку.

– А это кто?

– Дру, – представила подругу Коринн.

– А вы – воры с рынка, – сказала Дру.

– Что? Воры?! Ты видела, чтобы мы когда-либо воровали? – вызывающе спросил Буки.

Малик топнул ногой в знак согласия.

Неожиданно Дру растеряла всю уверенность. И снова затеребила кончик своей косы.

– Я видела, как вы брали еду на базаре, – тихо сказала она. – И одежду.

Буки разгладил рубашку на груди.

– Да ну? А почему мы никогда тебя не видели?

– Она хитрее, чем кажется, – ответила Коринн. – И обычно она со своей матерью.

Малик задрал подол рубашки брата и притворился, что прячется за ним. Лицо Буки осветилось пониманием.

– А, эта! – улыбаясь, сказал он. – Ты и спишь тоже вместе с мамой?

– У меня кошмары! И сейчас я ведь не с ней, – сказала Дру.

– И она помогла мне со скорпионами, – добавила Коринн.

Дру смело выпятила подбородок.

– Точно. Помогла.

– Значит, ты променяла юбку матери на штанину этой девчонки? – Буки нахмурился и окинул взглядом базарный костюм Коринн. – Кстати, что это на тебе надето?

– А как это тебя касается? – выпалила Коринн в ответ. – И что насчет него? – Она мотнула головой в сторону младшего мальчика. – Он вообще разговаривает?

– Конечно, разговаривает. Дурацкий вопрос.

– Ну, – сказала Дру, – ты злишься потому, что тебя только что обвели вокруг пальца, или потому, что у тебя нет родных?

Буки щелкнул языком.

– Ты имеешь в виду маму с папой? Зачем нам родные?

– Во-первых, чтобы кто-то прилично вас одел, – ответила Дру, бросив взгляд на их изодранные рубашки и брюки.

– Твоя подружка в стариковских обносках выглядит не лучше, – парировал Буки, указывая на Коринн. – И нам прекрасно хватает того, что у нас есть.

– Будь у вас мама, она бы ни за что не выпустила вас из дома в таком виде, – сказала Дру.

– Мы сами о себе заботимся, – сказал Буки.

– У меня тоже нет мамы, – сказала Коринн и слегка придвинулась к мальчишкам. – Где вы живете?

Буки показал на гряду глинистых холмов в отдалении.

– В основном там, а вообще везде, где найдем подходящее место.

Малик прищурился, видя написанный на лице Дру шок.

– Мой брат думает, что ты нас оскорбляешь, – сказал Буки Дру. – Кроме того, не всем нужен дом. Лучше спать под звездами. Ночной воздух полезный. Делает тебя сильным.

Как по команде Малик напряг мышцы.

– А что вы делаете, когда идет дождь? – спросила Коринн.

Буки пожал плечами.

– Тогда мы моемся.

– Что ж, готовьтесь к долгому душу, – посоветовала девочка, глядя на набегающие грозовые тучи. – Сейчас начнется ливень.

– Лучше мы пойдем домой, – сказала Дру. Она уже держала свободный конец сари над головой, хотя пока не упало ни капли.

– Мы знаем отличное место, в котором можно переждать шторм, правда, братишка? – сказал Буки. – Готов поспорить, оно намного лучше любого вашего дома.

– Тогда покажите, – сказала Коринн.

– Если я не вернусь к ужину… – начала Дру.

– Малышке пора пить молочко, а? – поддразнил Буки.

– Я не малышка! – крикнула Дру.

– Тогда перестань тыкать нам в лицо своими роскошными ужинами и пойдем, – сказал Буки и направился в сторону холмов.

Дру бросила взгляд на дорогу, ведущую к ее деревне, затем на троицу детей. Она колебалась.

– Ты не обязана идти, если не хочешь, – тихо сказала Коринн.

– Нет, я пойду с тобой, – сказала девочка. И все же ей потребовалась пара секунд, чтобы сдвинуться с места.

Братья повели Коринн и Дру по отходящей от дороги тропинке, о которой, похоже, знали только они. Пройдя за базаром, они срéзали путь через дворы маленькой деревушки, стреляя в кур и уток из рогаток и подныривая под мокрое после стирки белье, которое становилось только мокрее из-за начавшегося дождя. Миновав деревню, они вошли в лес. Деревья здесь росли не так густо, как в старом махагоновом лесу в центре острова, знакомом Коринн. Между стволами было больше места, света и воздуха. Как только дождь полил в полную силу, братья остановились под старым деревом с такими толстыми ветками и листвой, что капли не могли пробиться сквозь его крону. Четверка уселась, прислонившись спинами к стволу, пока вода пропитывала всё вокруг.

– Вам нравится жить одним? – спросила Коринн у мальчишек.

Малик крепко сцепил два пальца.

– Мы не одни, – добавил Буки. – Мы вместе. – Он тоже сцепил пальцы. – Прямо как ты и твой отец. Ты чувствуешь, что вы одни?

– Жить с отцом – все-таки не то же самое, что с братом, – сказала Коринн.

– Он не просто брат. Он мой брат. И этого достаточно, – сказал Буки.

– У меня шестеро старших братьев и сестер, – сказала Дру. – И папа с мамой.

Коринн представила дом со столькими людьми внутри.

– Должно быть здорово, – сказала она.

Буки отрицательно покачал головой:

– Слишком много.

– Готова поспорить, что в такой семье никогда не бывает одиноко, – сказала Коринн.

– А еще никогда не бывает тихо, – со смехом сказала Дру.

Стук дождевых капель замедлился и наконец совсем смолк. Буки встал.

– Думаю, я должен показать вам самое тихое место на острове. Идеально, когда хочется спрятаться от всех.

Он посмотрел на Малика, и брат ответил ему таким же взглядом.

– Оно далеко? – спросила Дру.

– Идите за мной, – сказал Буки. Когда Дрю снова засомневалась, он добавил:

– Не волнуйся, ты и оглянуться не успеешь, как вернешься к мамочке.

Они шли за Буки, пока не услышали тихий плеск воды, нарастающий с каждым их шагом. В просвете между деревьями девочки увидели реку, которая извилистой тропой прорезала весь остров. У небольшого притока они жадно напились воды, не обращая внимания на головастиков и маленьких ящериц, снующих между их пальцев. Мальчишки достали рогатки и сбили несколько ярко-красных помераков. Они ели сладкие фрукты, гуськом пробираясь вдоль рукава, отходящего от большой реки. Место там было достаточно глубокое и узкое, чтобы можно было переплыть с берега на берег, но все же достаточно широкое – чтобы делать этого не хотелось. Кроме мягкого шелеста листвы и журчания воды по камням, вокруг не осталось никаких звуков. Дети остановились и замерли, упиваясь тишиной. Солнечный свет, пробившийся сквозь листву, засверкал на поверхности зеленой реки. Световая рябь задрожала на гладких камнях. Воздух становился липким: солнце начало вытягивать из острова влагу, и вдруг река стала настоящим оазисом, перед которым никто не смог устоять.

Коринн прыгнула в воду последней. Но прежде она почувствовала, как кожу на затылке начало покалывать. Прямо как накануне в махагоновом лесу. Вздрогнув, она обернулась. Позади никого не было. Девочка решила, что они одни.

И ошиблась.

Когда дети показались у нее на пути, джамби спряталась в кустах. Она наблюдала за каждым из них, но в особенности – за ребенком своей сестры.

– Кто последний, тот кишки ящерицы! – сказал мальчик повыше.

Самый маленький мальчик зажал нос и показал на свои ноги. Остальные завизжали: «Нет, вонючие пятки!» – и бросились к реке. Но раньше всех в реку с камня прыгнул маленький тихий мальчик. Дочь ее сестры несколько мгновений колебалась, прежде чем присоединиться к остальным, и джамби смотрела, как они дразнят ее за это.

Джамби слушала их смех и то, как плещется вода, соприкасаясь с их кожей. Она видела, как они ныряли, а затем выныривали и жадно хватали ртами воздух, если задерживались под водой слишком долго. Она понимала, чем люди так очаровали ее сестру: коричневой кожей, темными глазами и даже неуклюжими движениями.

Маленькая девочка и ее отец были куда грациознее большинства других. Джамби уже нашла их дом и наблюдала за ними утром. Мужчина особенно красиво двигался в воде. Его мускулы перекатывались под вычерненной солнцем кожей так же плавно, как набегающие на берег волны. Он определенно был интересным. Она постарается понаблюдать за мужчиной и ребенком вблизи, чтобы понять, как им удалось увести ее сестру от своего народа. Она хотела выяснить это, прежде чем решить, что с ними делать.

Дети, плещущиеся в воде, напомнили ей о людях, пришедших на остров много лет назад на больших деревянных островах, которые они звали кораблями. Над кораблями реяла светлая ткань, которая вздымалась к небу, как плотные облака. И двигались они удивительно. Она вспомнила, как выплыла поприветствовать мореходов и как ахнула от ужаса, когда поняла: для того чтобы создать свои корабли, они срубили деревья. Мореходы напали на нее, стоило ей взобраться на борт. Она сражалась с ними, утягивая на глубину, и они глотали воду, и все меньше пузырьков воздуха вырывалось из их ртов, пока они не обмякали, как водоросли.

«Дети такие же, как те люди, – подумала она. – Может, даже более хрупкие».

Джамби пригнулась еще ниже. Из травы выскочила маленькая красная ящерица. Джамби поймала ее пальцами и сунула в рот. Пока она наблюдала за детьми, мимо бегали и другие ящерицы. Она хватала их, одну за другой и ела, напитываясь их энергией. Вскоре она набрала достаточно сил, чтобы изменить свое тело. Кожа потемнела и стала мшисто-зеленого цвета древесных стволов вокруг. Если не считать зеленой ткани, обернутой вокруг ее туловища, джамби почти сливалась с окружающим ее миром. Была прозрачной. Она позволила ткани соскользнуть на землю и спрятала ее под камнем. Подползла к берегу реки. Ее кожа менялась в зависимости от того, куда она ступала: грязь, камень, дерево, трава. Словно волна, она плавно и неукротимо приближалась к своей цели. Она села на камне у глинистого берега, невидимая для детей. Она легко могла бы следить за ними вблизи. И вдруг на противоположном берегу она увидела ведьму. Бесшумно, как легкое дыхание, джамби соскользнула в воду и нырнула на глубину, проплыла под играющими детьми и встала на дно реки прямо под их брыкающимися ногами.

Джамби планировала нападение. Кого стоит забрать первым? Ноги детей болтались над ее головой. Она решила расправиться с самым большим. Мальчишкой. Оттолкнувшись от дна, она поплыла вверх. Пальцы потянулись к его пяткам.

– Вы чувствуете? – спросил Буки и оглянулся на пенистую рябь, вдруг возникшую у его локтя. – Я что-то почувствовал.

– Собственная тень тянет тебя за ногу? – со смехом спросила Коринн.

– Смотри, у меня пальцы сморщились, – сказала Дру.

– Если остаешься в воде надолго, все тело таким становится, – сказала Коринн. – Будешь похожа на белую ведьму.

– Никто ничего не чувствует? – снова спросил Буки.

– Чего, например? – спросила Коринн.

Буки повернулся кругом и уставился на собственные ноги, бьющие по воде.

– Что-то тронуло меня за ногу.

– Только не говори, что боишься рыбок, – сказала Коринн. Она посмотрела на Дру: та хихикнула, но стала пристальнее вглядываться в воду.

– Это была не рыбка, – сказал Буки, – а, должно быть, довольно большая рыбина.

Дру напряглась.

– Насколько большая?

– Достаточно большая, чтобы потянуть меня за ногу.

– Рыбы не могут тянуть, – сказала Коринн.

Дру вгляделась в прозрачную воду вокруг себя, и ей показалось, что она видит прямо под ними какое-то движение.

– Нужно выходить из воды, – сказала она. – Уже поздно, и мне пора возвращаться домой.

– Там ничего нет, Дру, – сказала Коринн.

– Ты думаешь, что ничего нигде нет, – ответила Дру.

– Вот! Опять!

– Хватит кричать, Буки! – воскликнула Дру.

– Ты тоже кричишь!

Пока двое других паниковали, Коринн и Малик оставались спокойными. Они вместе закатили глаза, и Коринн плеснула водой в Малика, отчего на его кудрях остались сверкающие капли. Но тут Коринн и сама что-то почувствовала. И, как и Буки, она была уверена, что это не рыба.

– Тише, вы оба. Давайте просто уплывем в другую часть реки.

Коринн повернулась, чтобы плыть дальше, и тут же снова ощутила, как что-то коснулось ее ноги. Она остановилась на полпути и огляделась.

– Что это? – спросила Дру. – Ты что-то почувствовала?

Коринн кивнула:

– Может, он и прав.

Девочки глотнули воздуха и поплыли прямо к берегу.

Старая ведьма слышала, как дети плещутся в реке, и присматривала за ними. Она поймала взгляд джамби как раз в тот момент, когда та стала невидимой и двинулась к воде.

«Чут!» – прошептала ведьма себе под нос. Она не любила вмешиваться. Но когда старший мальчик начал озираться по сторонам, будто его что-то коснулось, ведьма тут же нырнула в воду. Ее кожа сразу стала просвечивать, словно течение вымыло из нее весь цвет. Через несколько секунд ведьма стала такой же прозрачной, как и джамби. И до джамби она добралась быстрее любой речной рыбы.

Ведьма врезалась в джамби, замершую среди детских ног, и с поразительной быстротой и силой потянула ее обратно к руслу реки. Она схватила джамби и прижала к песку. Но джамби удалось просунуть ноги под белую ведьму и оттолкнуться изо всех сил. Ведьма ослабила хватку, и женщина снова поплыла к детям.

Ведьма видела лишь очертания тела джамби, разрезающего воду, но этого было достаточно, чтобы гнаться за ней. И теперь ведьма была в бешенстве. Она оттолкнула джамби от детей. Джамби обернулась и впилась костлявыми пальцами в плоть ведьмы. Вдвоем они тяжело опустились на дно реки. Ведьма подняла правую руку и с силой ударила джамби в грудь. В то же мгновение она почувствовала острую боль в другой руке, переломившейся пополам.

И ведьма, и джамби отплыли друг от друга, когда дети вернулись на берег. Ведьма спасла детей. Но тут же поняла, какую цену придется заплатить за это.

На берегу Коринн, Дру, Буки и Малик смотрели, как на середине реки бурлит вода. Когда все вдруг закончилось и последняя рябь достигла берега, они молча ждали продолжения. Но больше ничего не произошло.

– Я хочу домой, – сказала Дру.

– Подожди, – сказала Коринн.

Зубы ее стучали – то ли от холода, то ли от страха. Но тело оставалось неподвижным.

– Дру права, – сказал Буки. – Зачем ждать, пока это, чем бы оно ни было, выберется наружу?

Так что все они отошли подальше от берега, но Коринн продолжала смотреть на воду. Через несколько мгновений у дальнего берега реки вынырнула, отплевываясь, ведьма. Ее кожа перестала быть прозрачной, так что дети могли отчетливо видеть ее. Ведьма двигалась к берегу, орудуя единственной здоровой рукой. И выглядела она слабой и древней.

Дру увидела, как напряглись мышцы Коринн.

– Нет! – закричала она, но слишком поздно. Коринн уже нырнула обратно в воду и поплыла к ведьме.

– Она пыталась утопить нас! – кричала Дру, но Коринн видела только то, что ведьма ранена.

Коринн плавала хорошо, хотя и не так быстро и умело, как ее папа. Добравшись до старой женщины, она обхватила ее за талию и потащила на противоположный берег. Когда Коринн коснулась ее руки, ведьма вздрогнула. Девочка старалась больше не задевать ее, усаживая старуху у камня.

– Глупые дети! – сказала ведьма и оттолкнула руку Коринн. – Что вы здесь вообще делаете?

– Я – помогаю вам, – отрезала Коринн. – И, если бы я не поняла, что нас хватал за ноги тонущий человек, мы могли бы просто уйти, а вы бы сейчас были мертвы.

– Убирайтесь отсюда, – процедила ведьма сквозь плотно сжатые зубы, а затем выкрикнула так, что эхо понеслось над рекой: – Идите домой к своим матерям!

Слова ведьмы ужалили Коринн словно кожаная плетка.

– Вы противная, старая… – начала было Коринн.

Но от яростного взгляда ведьмы все остальные слова растворились у нее во рту. Коринн развернулась и прыгнула обратно в реку в тот самый момент, когда из ее глаз брызнули слезы, а жжение в горле стало невыносимым. Она плыла так быстро, как только могла, каждые несколько секунд хватая ртом воздух. Так что, к тому времени, как девочка выбралась на другой берег, ее друзья легко могли списать красные глаза и тяжелое дыхание на усталость.

Не говоря ни слова, Коринн и трое ее друзей бросились бежать.

Когда дети ушли, ведьма задышала свободнее. Расслабилась, прислонившись к скале. На другом берегу джамби вернула цвет своей коже и завернулась в зеленую ткань.

– Ты знаешь, что теперь будет, – крикнула джамби через реку. – Ты помогла им. Теперь должна помочь мне. – Она засмеялась во всю глотку: – Равновесие!

Ведьма пробормотала под нос проклятье.

Мальчики ушли в свою пещеру на холмах, а Коринн отвела напуганную Дру обратно в ее деревню – маленькое скопление деревянных домиков посреди полей какао, сахарного тростника и инжира. Уже наступил вечер, и фермеры, покрытые потом и вымазанные землей, возвращались с полей с выражением удовлетворения от хорошо проделанной работы на усталых лицах.

Группа людей – Коринн насчитала семерых, – все с большими миндалевидными глазами, как у Дру, и густыми черными волосами, шли по дороге, смеясь и споря.

– Ты пахнешь навозом, Арджун! Опять играл с коровами? – спросила высокая девушка.

– Откуда ты знаешь, чем я пахну, Фатима? Ты чувствуешь хоть что-то, кроме вони от своих подмышек?

Парень толкнул девушку, а она швырнула ему в лицо комок придорожной пыли.

– Эй! Осторожнее! – крикнул мальчик помладше. – Ты с ним ругаешься, а не со мной.

– Да тебя вообще разве разглядишь? – спросила высокая девушка. – Ты слишком маленький, чтобы ходить с нами.

– Да, Карма, чего ты не пошел на базар с мами и малышкой? – подхватила девочка помладше.

– Я не малышка! – заявила Дру, накрутив прядь волос на одну руку, а другую сжав в плотный кулак. – Ты и на год меня не старше, Видия.

Видия и остальные братья и сестры Дру посмотрели на нее сверху вниз и улыбнулись.

– Откуда ты тут взялась? – спросил Карма. – Закончила играть на базаре?

– А вы закончили играть в поле? – выпалила Дру в ответ.

Фатима, на вид самая старшая из них, вскинула брови:

– Становишься суровой. Скоро уже перестанешь хвататься за мамино сари, а?

– Бóльшую часть дня она провела со мной, – сказала Коринн. – Не с вашей мами.

– Это моя подруга – Коринн, – сказала Дру. – Коринн, это мои братья и сестры. А позади них мой отец.

Высокий худощавый мужчина улыбнулся Коринн и приподнял самодельную соломенную шляпу в знак приветствия.

– Подруга, а? – спросила Фатима. – Почему ты так одета, Коринн?

Арджун пихнул Фатиму в плечо и сказал:

– Может, у нее такие же цыплячьи ноги, как и у тебя. В штанах их проще прятать.

– Это одежда моего папы, – объяснила Коринн. – Он надевает ее, когда идет на базар. А сегодня торговала я, так что…

– Деловой наряд? – спросила Фатима и с пониманием кивнула. – Так люди не доставят тебе лишних неприятностей, да?

– Думаешь, она не справится с неприятностями? – спросил Арджун. – Взгляни на нее. Да она сама по себе неприятность.

Коринн ухмыльнулась.

Когда они все добрались до дома, мама Дру, миссис Рутсингх, встретила их, уперев руки в бока.

– Где вы все так долго ходите? Ужин почти прилип к горшку. – Увидев Коринн, она немного смягчилась. – Останешься поужинать?

– Нет, миссис, папа будет меня ждать, – ответила Коринн.

– Хотя бы выпей чего-нибудь, прежде чем идти обратно, – настояла миссис Рутсингх.

Девочки пошли за ней в заднюю часть дома и смотрели, как мама Дру начинает доить удивленно блеющую козу. Подруги подождали, пока миссис Рутсингх занесет на кухню две чашки теплого покрытого пеной молока. Но вместо того чтобы протянуть их девочкам, она замерла.

– Я думала, Дру привела только одного друга!

Дру и Коринн обернулись. Прямо за ними стоял маленький мальчик – ему было не больше шести.

– О, смотри-ка, это твой хвостик! – крикнул Арджун из окна. – Пришел повилять?

– Перестань, Арджун. Почему бы тебе не пойти и не смыть с себя навоз? – резко оборвала его миссис Рутсингх и, протянув молоко Дру и Коринн, пошла за третьей порцией.

Дру передала свою чашку мальчику, и тот тут же сделал глоток, оставив над верхней губой полоску из пены.

Средний брат хихикнул.

– Пейте, детки.

– Кто ты? – спросила Коринн у маленького мальчика.

– Аллан, – ответил он.

– А я Коринн, – сказала она. – Рада познакомиться.

– Он живет вон там, – сказала Дру, показывая на ветхий дом по другую сторону улицы.

Миссис Рутсингх вернулась с новой чашкой. Все трое потягивали молоко и слушали веселый гомон членов семьи Рутсингх, которые болтали, смеялись и разбрасывали повсюду вещи.

– Небо снова темнеет, Коринн, – сказала миссис Рутсингх, ненадолго вынырнув из домашней суеты. – Лучше тебе вернуться домой до того, как тебя настигнет буря.

Неожиданно поднялся ветер и сари миссис Рутсингх хлопнуло о деревянную стену.

Коринн допила молоко и поблагодарила миссис Рутсингх. Мама Дру забрала чашку и повернулась, чтобы войти в дом. И тут кусочек ее сари зацепился за гвоздь да так и остался на нем. Коринн сняла клочок ткани и сунула в карман. Она замерла, когда Аллан открыл рот, будто собираясь что-то сказать. Оба посмотрели на Дру, которая все еще допивала молоко и глядела на коз. Коринн поднесла палец к губам. Аллан промолчал, и Коринн бросилась бежать вниз по грунтовой дороге.

– Не дай джамби слопать тебя! – крикнул ей вслед Арджун.

– Ох, тихо! – рявкнула миссис Рутсингх. – Почему ты не…

Что бы она ни сказала дальше, ее слова поглотил ветер.

Как только Коринн потеряла из виду дом Дру, дождь начался опять. К тому времени, как она добралась до своего дома, солнце успело сесть, а одежда девочки промокла до последней нитки. На мгновение она задержалась у порога и достала кусочек сари миссис Рутсингх. Он мягко скользил между кончиками ее пальцев. Девочка подошла к апельсиновому дереву и сказала:

– Мама, это мама моей подруги. Она бы тебе понравилась.

Вырыв ямку меж корней, Коринн положила в него обрывок сари миссис Рутсингх и присыпала сверху землей.

Стоило ей повернуться к дому, как из глубин памяти всплыла картинка: она шагает маленькими пухлыми ножками через весь дом к открытой задней двери. Она видела за порогом океан и слышала, как волны бьются о берег.

Чайки парили в воздухе и кричали на все голоса. Она даже слышала, как шелестит на ветру листва. Но не успела добраться до двери, как мама подхватила ее на руки. Губы мамы двигались: она что-то говорила дочке, но ее голос терялся в крике чаек, шепоте ветра и рокоте волн.

Коринн моргнула – и видение матери исчезло. Она вошла внутрь, ожидая увидеть отца, читающего при свете лампы. Но с удивлением услышала голоса, доносящиеся через открытую дверь кухни. Переступив порог, она увидела смеющегося отца у плиты над котелком с закипающей водой. Рядом с ним стояла женщина в зеленом.

– Привет, – сказала женщина.

– Коринн! Где тебя носило в такой дождь? Ты промокла до костей. – Отец подбежал к ней с кухонным полотенцем. – Как прошло на базаре?

Коринн отвязала мешочек, висящий на поясе, и с громким стуком бросила его на кухонный стол.

– Я слышала, что апельсины твоей дочери самые сладкие. К тому времени, как я собралась купить хоть один, ничего уже не осталось, – сказала женщина.

– Коринн, это Северина, – представил гостью Пьер.

– Я видела вас на базаре, – сказала Коринн. – Кажется, вас интересовали не апельсины.

Взгляд Северины метнулся к отцу Коринн и вернулся к девочке.

– Мне нужно было уладить кое-какие дела. Но я вернулась позже, а ты и твои чудесные апельсины уже исчезли.

Она улыбнулась.

Коринн посмотрела на отца:

– Ты ее знаешь?

– Мы встретились сегодня на пристани, – ответил он. – Она пришла купить рыбы, но слишком поздно. А когда начался дождь, я предложил ей остаться у нас, пока он не кончится.

– На дереве еще есть апельсины. Если хотите, могу принести прямо сейчас, – предложила Коринн.

– Я, конечно, заплачу за них, – произнесла Северина. Коринн заметила, что отец слегка нахмурился, услышав предложение гостьи.

– Бесплатно, – сказала девочка.

– Спасибо.

– Дождь все еще идет, Коринн. Может, сходишь за ними позже, – сказал Пьер.

Коринн пожала плечами.

– Я и так уже вымокла.

Быстро выбежав на улицу, она сорвала два ближайших апельсина и вернулась на кухню. Разрезав один пополам, она выдавила немного сока в чай, который отец заваривал для себя и Северины.

Пьер сделал глоток.

– Прекрасно, – сказал он. – Согревает изнутри.

Глаза Северины сверкнули, когда она сделала первый глоток. Она вцепилась в чашку и опустошила ее несколькими громкими глотками. Взгляд женщины пробежал по Коринн и Пьеру, которые смотрели на нее в полном молчании. Северина вытерла рот и проговорила:

– У тебя талант.

Коринн все еще была ошарашена, потому Пьер слегка подтолкнул ее локтем.

– Вовсе нет, – пробормотала Коринн. – Просто семечко в земле выросло, как ему и положено.

– Но не каждое семя приносит настолько чудесный плод, – возразила Северина. – Ты помогла этому случиться. Не нужно отказываться от своего успеха.

– Она права, Коринн, – сказал Пьер и повернулся к Северине. – Вы бы видели, как она ухаживает за деревьями, следит, чтобы не завелись вредители, дует на них теплым воздухом в особенно холодные ночи.

Лицо Коринн вспыхнуло румянцем, и она невольно улыбнулась.

– Мама научила меня этому.

Северина кивнула.

– Конечно, это ее заслуга. Это она? – Женщина указала на восковую фигурку, стоящую на полке в соседней комнате.

Коринн кивнула.

– Ее тоже сделала Коринн, – сказал Пьер, подмигнув дочери.

– Должно быть, ты скучаешь по маме. Я знаю, каково это – внезапно потерять кого-то.

Она протянула руку Коринн, но девочка не взяла ее. Спустя мгновение Северина уронила кисть.

– Коринн, лучше тебе переодеться, пока ты не простыла, – сказал Пьер.

Он наклонился к дочке, поцеловал в макушку и подтолкнул к выходу из кухни.

Когда Коринн вернулась, сменив одежду на сухую, Северина уже стояла в дверях.

– Дождь кончился, – сказала она Пьеру. – Думаю, пора бы мне пойти домой.

– Вы сможете найти дорогу в такой темноте? – спросил Пьер. – У вас нет фонаря.

– Я знаю эти дороги, будто бы они начертаны у меня на ладони, – сказала Северина. – Спасибо, что дали переждать дождь под вашей крышей, Пьер. – Она взглянула на Коринн: – Может быть, завтра ты оставишь для меня парочку апельсинов?

– Вы снова придете на базар? – спросила Коринн, выжимая еще немного воды из волос в полотенце.

Северина скользнула в темноту.

– Да, вы еще увидите меня.

Когда Коринн шла через базар следующим утром, вокруг только и разговоров было, что о Северине.

– Ты видела вчера эту женщину в зеленом? Интересно, вернется ли она, – сказала женщина с шелушащейся кожей.

– Думаешь, тут кто-то скучает по таким, как она? Куда важнее, откуда именно она вернется, – сказала ее подруга, прищурив похожие на гальку глаза. – Похоже, никто ничего о ней не знает. – Она повернулась к покупателю: – Пятнадцать за ту горсть инжира, который ты трогаешь последние пять минут.

Покупатель цокнул языком и двинулся дальше.

– Когда ты настолько красивая, тебя все замечают, да? – сказала шелушащаяся.

– Все ее замечают, но никто не знает. Ни ее друзей. Ни семью. Где ее народ? Очень странно. В любом случае сегодня она, похоже, не вернется. Ее интересовала только ведьма.

– А ведьму ты сегодня видела?

– Да, и ее рука выглядит плохо, – сказала галькоглазая.

– Удивительно, что у нее нет снадобья от этого.

Коринн слушала их разговор, расстилая покрывало и выкладывая апельсины. Она быстро взглянула на ведьму, которая сидела с закрытыми глазами, привалившись к дереву, и, по виду, спала.

Мама Дру прочистила горло и сказала:

– Доброго утра, Коринн.

– Доброго, миссис Рутсингх.

Миссис Рутсингх стрельнула глазами в сторону ведьмы и вернулась к Коринн.

– Тебе не нужно ничего из того, что она продает, слышишь? – твердо сказала миссис Рутсингх.

Коринн кивнула. После того что произошло вчера, она не собиралась иметь с ведьмой никаких дел. Она даже расположилась так, чтобы старуха ее не увидела. Дру выглянула из-за сари матери, и Коринн помахала ей рукой.

– Не поверишь, кто вчера приходил ко мне домой, – прошептала Коринн.

– Кто?

– Женщина в зеленом. Та самая, вчерашняя. Ее зовут мисс Северина.

Дру нахмурилась.

– Зачем ей идти к тебе домой?

– Папа сказал, что она пряталась у нас от дождя. Не думаю, что она приходила за чем-то специально.

– Ваш дом стоит на главной улице? – спросила Дру.

– Нет, но они вместе шли от моря.

– А рыба у нее была?

– Нет, – ответила Коринн.

– Кто спускается в рыбацкую деревню и не покупает рыбу? – спросила Дру.

Коринн пожала плечами.

– Папа сказала, что она пришла слишком поздно.

Мать Дру убрала за уши несколько длинных прядей волос и склонила голову набок. Девочкам показалось, что она прислушивается.

– Кто она такая вообще? – прошептала Дру.

– Я не знаю, – тихо ответила Коринн.

– Никто на рынке не знает, кто она такая или откуда она, – заметила Дру.

– Не могут же тут знать всех, кто живет на острове, да? Я провела здесь всю мою жизнь, а до вчерашнего дня мы с тобой не встречались. И есть много других причин пойти к морю, кроме рыбы.

Девочки подняли головы, когда у одного из входов на базар началась суматоха. По толпе побежал шепоток. Северина вернулась. Она с улыбкой направилась прямо к Коринн.

– И снова здравствуй, – сказала Северина и протянула ей несколько монет. Коринн бросила самодовольный взгляд на галькоглазую и ее шелушащуюся подругу.

– Здравствуйте, мисс Северина, – сказала она достаточно громко, чтобы услышали все вокруг. – Какие возьмете?

– Выбирай ты. Я знаю, что все они хороши.

Коринн устроила целое представление, выбирая самые красивые, округлые и спелые апельсины. Северина завернула их и положила в плетеную корзину. Торговки вокруг прикрывали рты руками, но было очевидно, о ком они говорят, стреляя взглядами в Северину и Коринн. Дру играла бровями, смотря на Коринн, будто намекала ей на что-то. Наконец Коринн поняла.

– Сегодня прекрасный день, – проговорила девочка. – В такой день бояться дождя не приходится.

– Да, отличный день для прогулки, – согласилась Северина.

– А вам далеко идти до дома?

– Нет, не особенно, – ответила Северина.

– Тогда не страшно, если покупок будет много.

– Полагаю, я справлюсь.

– Что еще собираетесь купить? – спросила Коринн.

– Вчера я так и не раздобыла рыбы, – произнесла Северина. – Но думаю, сегодня мне повезет.

Она улыбнулась. Дру и Коринн обменялись быстрыми взглядами.

Тем полднем, вернувшись домой с рынка, Коринн не слишком удивилась, застав Северину. Но она помнила все вопросы Дру об этой женщине, и в груди у девочки стало прорастать маленькое семя тревоги.

Северина стояла на кухне, суетясь над кастрюлей. Рядом, за открытой задней дверью, Коринн увидела отца, чистящего рыбу в ведре. Коринн понюхала воздух и скорчила гримасу.

– Что вы делаете, мисс Северина? – спросила она.

– Я предложила приготовить ужин. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать после того, как отняла столько времени у тебя и твоего отца вчера вечером, – ответила Северина.

Коринн почувствовала, как сомнения и беспокойство в груди растут. Но все равно улыбнулась.

– Вам не следует утруждать себя, – сказала она. – Вы же наш гость.

Она встала между Севериной и плитой и заглянула в кастрюлю.

Северина попыталась осторожно оттеснить ее в сторону.

– Я настаиваю, – сказала она. – Кроме того, готовкой в семье должна заниматься женщина.

От этих слов все в груди Коринн сжалось. Она наклонилась над кастрюлей и понюхала содержимое. Пахло как-то не так. Не похоже ни на одно блюдо, что она знала. Что-то с этой едой было не так. И с Севериной тоже. Не говоря ни слова, Коринн надела кухонные рукавицы, сняла кастрюлю с огня и вылила содержимое через заднюю дверь. Рот Северины в шоке округлился, а затем превратился в сердитую прямую линию.

– Эй! – Пьер отпрыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как дымящееся содержимое кастрюли побежало вниз по склону.

– Папе это не понравилось бы, – заявила Коринн. Она покачала головой и посмотрела на Северину так, будто та и сама должна была это знать. – Придется начать сначала, с чистого горшка.

Коринн вымыла кастрюлю, наполнила ее чистой водой и поставила обратно на огонь. Так как все, что использовала Северина, сейчас медленно текло в рыбацкую деревню, Коринн пошла во двор, чтобы нарвать овощей, и прибавила к ним те, что купила на базаре.

– Сидите. Я справлюсь сама, – сказала она Северине.

Пьер вошел внутрь и прошептал на ухо Коринн.

– Тебе пришлось выбросить ее еду? Пахло не так уж плохо. Может, тебе удалось бы просто исправить блюдо.

Он нервно улыбнулся Северине.

– Думаю, вы не слишком много готовите, мисс Северина, – сказала Коринн. – Но, может, я смогу показать вам пару приемов?

– С тех пор как в прошлом году она начала кухарничать, она почти не позволяет мне касаться плиты, – объяснил Пьер. – Она думает, что все, кроме нее, готовят ужасно. И, вероятно, она права. – Он кивнул на кресло. – Просто посидите и посмотрите.

Пьер вернулся к рыбе. Но сел ближе к задней двери, чтобы дочка видела его, а он – дочь.

Северина ответила Пьеру улыбкой и села. Коринн чувствовала на себе ее взгляд, пока нарезала сладкий картофель и томаты, измельчала кориандр и терла на терке имбирь. Затем она сбросила всё в кастрюлю и помешала.

Острый сладковатый запах имбиря, томатов и сладкого картофеля вскоре наполнил весь дом. Коринн расслабилась и уже не возражала, чтобы Северина смотрела на то, как она работает. Коринн вспомнила, как мама Дру наблюдала за дочерью и ею на рынке, и подумала, что именно так и ведут себя матери. Они присматривают. Беспокойство в груди начало стихать.

Пьер продолжал чистить рыбу. Серебристое тело королевской макрели обмякло в его руках, и чешуя, словно листва, опадала на землю, пока он соскребал ее ножом. Он вспорол рыбине брюхо, достал требуху и кости и положил на порог.

Коринн вымыла тушку, начинила травами и натерла апельсиновым соком, прежде чем поставить на огонь.

– Как давно Коринн потеряла мать, Пьер? – спросила Северина.

Пьер посмотрел на первую звезду, появившуюся в пурпурном небе.

– Коринн была совсем маленькой. Ее мать часто болела, понимаете, была хрупкой, как будто никогда и не принадлежала нашему миру. Наверное, ее уход не должен был стать неожиданностью. Но стал.

– Должно быть, трудно было одному управляться с маленьким ребенком?

– Жены других рыбаков с радостью заботились о ней, пока я был в море. И я брал ее с собой, когда мог, но Коринн никогда не любила воду так, как я.

Он подмигнул Коринн.

– Должно быть, вы чувствовали себя одиноко, – сказала Северина.

Рыба шипела на огне, и если Пьер что-то и ответил, то Коринн не расслышала.

– Я сама долгое время была одна, – сказала Северина. – Насколько хорошо она помнит свою мать?

Пьер кивнул на восковую фигурку.

– Это ее мать. В точности. Она помнит. Я не позволю ей забыть.

Северина повернулась к Коринн.

– Наверное, тебе тяжело без нее.

Когда девочка подошла к Северине, чтобы достать из буфета специи, гостья наклонилась и коснулась ее руки.

Что-то в этом прикосновении, в том, как Северина наклонилась, чтобы изучить ее лицо, заставило Коринн напрячься.

– Вы часто ходите к ведьме, мисс Северина? – спросила Коринн.

– Коринн! – с тревогой сказал Пьер.

Коринн потупила взор, чтобы избежать взгляда отца, но все равно продолжила:

– Моя подруга Дру говорит, что люди обращаются к ведьме только за помощью в решении своих проблем.

– Коринн, хватит! – прикрикнул Пьер. – Мне очень жаль, – сказал он Северине. – Почему бы вам не выйти на минутку наружу? На кухне жарковато.

Северина присоединилась к Пьеру на заднем дворе. Вдвоем они смотрели на океан, а Коринн наблюдала за ними сквозь открытую дверь.

– Понимаю, почему вы любите море, Пьер, – сказала Северина. – Оно прекрасно.

С их участка на холме на море открывался великолепный вид. Волны стали оранжевыми, освещенные последними лучами заходящего солнца.

– Вы правы, Северина. На море бывает одиноко, – сказал Пьер.

– На земле тоже, – ответила Северина.

Пьер и Северина посмотрели друг на друга. Северина протянула к Пьеру руку.

Коринн метнулась к двери и закричала:

– Готово!

Она увидела, как Северина отдернула руку назад.

– Быстро ты, – заметил Пьер.

– Я быстрый повар, – отозвалась Коринн.

Все трое ужинали при свете лампы, и той ночью, когда отец укладывал ее спать, Коринн видела, что он размышляет о прошедшем вечере. Она вспомнила, как морщинки вокруг его глаз углубились от удовольствия, когда они сидели втроем и просто разговаривали.

– Приятно, что рядом снова есть женщина, – сказал Пьер.

– Она не такая, как мама, – сказала Коринн.

– Нет. Других таких, как мама, нет на свете. Я хотел сказать…

– Я знаю, папа. Я тоже по ней скучаю. – Девочка потянулась и обняла его за шею. Она не знала, что думать о Северине, но не могла вспомнить, когда ее отец в последний раз был так счастлив. – Она тебе нравится, папа?

– Думаю, да.

Северина рождала у Коринн странное чувство. Но ее папа хорошо разбирался в людях.

– Тогда я попробую ее полюбить. Ради тебя.

Но ее сердце, подгоняемое тревогой, все еще билось слишком быстро.

На следующий день, после базара, Коринн отправилась гулять вместе с Буки, Маликом и Дру. Братья показывали красные холмы, на которых они жили: земля здесь резко поднималась, и камни то и дело уходили из-под ног, что делало эти места достаточно коварными, чтобы большинство островитян держались от них подальше. Солнце уже высосало всю влагу от недавно прошедших дождей. Едва ли на острове было место суше. Даже листва на деревьях безвольно обвисла. Мальчишки сбили несколько сочных помераков, чтобы утолить жажду.

Они вгрызались в ярко-розовую кожицу помераков, стремясь добраться до сладкой белой мякоти, и бросали большие круглые семечки за спину прямо на ходу. После четырех фруктов Буки заговорил:

– Как тебе твоя новая мама, Коринн? Она приходит в ваш дом два дня подряд. Если и сегодня придет, берегись. Она собирается захватить твой дом.

Коринн вытерла рот рукавом.

– Она мне не мама. И домом управляю я, – ответила она.

Малик начал хихикать.

– Это только пока. Будь она уродиной, у тебя еще был бы шанс, – сказал Буки. Он выплюнул семечки и вытащил из кармана еще один померак.

– Моему отцу она не нужна, – сказала Коринн.

– О, конечно, она ему не нужна. Кому нужна женщина, а, братишка? Особенно симпатичная?

– Она красивая, – кивнула Дру. – Даже моя мама так говорит. Она назвала ее красоту редкой.

Малик ткнул пальцем в небо, потом опустил его вниз.

– Мой брат думает, что тебе нужно быть очень осторожной, – сказал Буки, – с этой женщиной, которая свалилась с неба.

Коринн вздохнула:

– Откуда ты знаешь, что дама однажды не загребет вас двоих? Вы ведь тоже могли бы получить маму.

– Я уже говорил тебе, – сказал Буки. – Нам не нужна мама.

– Даже симпатичная? – поддела его Коринн.

– Такая в особенности. Симпатичные – самые невыносимые.

– Не все! – возразила Дру. – Но эта Северина появилась словно из ниоткуда. Тебе не кажется это странным? Почему твоего отца это не заботит? И почему она не готовит ужин в своем собственном доме?

Тревога в груди Коринн опять усилилась, но она все равно вскинула подбородок.

– Мой папа не думает, что это странно. Он знает, что делает.

– Взрослые всегда сходятся в пары. Это жутко грустно, – сказал Буки, качая головой.

Коринн повернулась к нему.

– Мои мама и папа были вместе все время. Они и дня не грустили, пока она была… прежде чем она… ну, они никогда не грустили.

– И мои родители тоже все время вместе, – добавила Дру. – И тоже не выглядят грустными. Что плохого в парах?

– Кто захочет все время быть с другим человеком? – спросил Буки.

Малик фыркнул и согласно кивнул.

– Может быть, с кем-то вроде тебя, Буки, действительно никто не захочет сходиться, – предположила Коринн.

Малик ухмыльнулся.

– Ха-ха. Ну вы шутницы. – Буки схватил Коринн за подол рубашки и попытался вывести из равновесия, но девочка резко крутанулась и вывернулась из хватки. Прежде чем она успела толкнуть мальчишку, он отбежал.

– Вы вечно сами по себе, и вон какие вы медленные! – выкрикнула она, отшвыривая семечко померака и срываясь с места за ним.

Буки и Коринн побежали к вершине каменистого гребня. Буки проворно скакал по неровной поверхности. Но Коринн твердо настроилась побить его в этой игре. Она была совсем рядом, когда Буки вдруг остановился.

– Ты это видишь? – спросил он.

– Не пытайся меня обдурить, – откликнулась Коринн: она уже почти добралась до него.

– Нет, ты посмотри. – Мальчик указал на долину, в которой белая ведьма склонилась над чем-то очень похожим на маленький железный котелок.

– Что она делает? – спросила Коринн, остановившись за его спиной и ловя ртом воздух.

– И знать не хочу, – заявил Буки. Он сощурил глаза и начал медленно пятиться. – Говорят, она может превращать людей в животных.

– Это смешно.

– Говорят, что ей больше двух сотен лет.

– Такое невозможно! – рассмеялась Коринн.

Ее смех эхом разнесся по долине, и ведьма стала оглядываться, пытаясь определить источник звука.

Буки припал к земле.

– Лучше тебе спрятаться, – прошептал он.

Поначалу Коринн и не думала двигаться с места. Но когда белая ведьма начала поворачиваться в их сторону, Коринн вспомнила день на реке, когда ведьма назвала ее глупой и сказала отправляться к матери. Странная холодная дрожь охватила девочку. Она упала на землю. И тут же ее ногу распорол острый камень – Коринн вскрикнула от резкой боли.

Буки навалился на Коринн и зажал ей рот ладонью, перепачканной в земле и соке померака.

Девочка замолчала, и Буки помог ей встать и спуститься с холма.

Дру ахнула:

– Выглядит ужасно!

Коринн посмотрела на залитую кровью ногу.

– Не так уж и плохо, – храбро заявила она.

Но стоило ей попробовать пройтись без помощи Буки, как Коринн снова вскрикнула от боли и упала.

Малик стянул с брата тканевый пояс, чтобы перевязать глубокий разрез. Увидев эту грязную тряпку, Коринн собиралась было запротестовать, но слова никак не шли у нее из горла. Крепко обмотав ногу поясом, Буки и Дру поднырнули под руки Коринн и подняли ее на ноги, чтобы отвести домой.

Добрались они, когда уже стемнело. Каждый шаг причинял Коринн все бóльшую боль. Девочка чувствовала слабость и холод. Когда они вышли на дорожку, ведущую к дому, из главной двери выбежал ее отец. Он схватил дочь и внес ее внутрь. Дру и мальчишки пошли следом, чтобы объяснить, что случилось.

Дру развязала пояс, которым они обмотали рану. Она хотела вернуть его Буки, но тот только выставил ладонь перед собой и отвернулся. Дру вздохнула:

– Я говорила, что по острову бегать опасно, но они никогда меня не слушают.

Пьер кивнул.

– Спасибо, что доставили ее домой. Просто лежи, Коринн. Пойду принесу воды, чтобы промыть порез.

Коринн откинулась на спинку дивана, а Пьер поспешно вышел из комнаты.

И тут к ним подошла Северина.

– Позвольте мне взглянуть, – сказала она.

Коринн и не заметила, что Северина снова здесь. При ее приближении все мышцы в теле девочки напряглись. Дру и братья отступили на шаг, настороженно поглядывая друг на друга, но Коринн уйти не могла.

– Такая хрупкая, – тихо сказала Северина.

Она сунула палец прямо в рану Коринн – и та взвыла от боли.

Малик вклинился между Коринн и Севериной и замер как стражник.

– Что вы делаете? – спросила у женщины Дру.

Северина бросила на них злой взгляд, но тут вернулся отец Коринн с чистой влажной тряпицей. Малик отошел в сторону, но Северина осталась на месте.

– Отойди, Северина, – попросил Пьер.

– Я знаю, как ей помочь, – настаивала Северина.

Она положила ладонь на рану и забормотала что-то под нос.

Коринн показалось, что глаза Северины вспыхнули желтым огнем. Девочка вновь вскрикнула.

– Ты делаешь ей больно! – Пьер оттолкнул Северину в сторону.

Гостья отшатнулась, и Пьер принялся осторожно промывать рану Коринн.

Девочка поморщилась от боли и зажмурилась.

– Папа, – прошептала она.

Она чувствовала прохладные пальцы отца на разгоряченной коже.

– Ш-ш-ш, – тихо сказал Пьер. – Я здесь. Ты же знаешь, я всегда позабочусь о тебе. Все скоро закончится.

Лицо Северины окаменело. Она положила руку на плечо Пьера.

– Ты не знаешь, что делаешь, – сказала она. – Я знаю, что ей поможет.

Он стряхнул ее руку.

– Я могу позаботиться о своей дочери, Северина.

Глаза гостьи вспыхнули гневом и запылали как раскаленные угли. Пока Пьер заканчивал перевязывать Коринн, взгляд Северины блуждал по комнате, словно она не знала, что делать дальше. Глаза остановились на каком-то предмете на другой стороне комнаты. Коринн увидела, что женщина смотрит на восковую фигурку ее матери. Девочка судорожно вздохнула.

Пьер поднял тряпицу, которую прижимал к ноге Коринн.

– Прости, прости, – сказал он. – Я буду осторожнее.

Северина подошла к полке и взяла восковую фигурку в руки. Она устремила взгляд своих жестких сверкающих глаз прямо на Коринн, а потом уронила фигурку на пол. Воск раскололся на две части, и они разлетелись в разные стороны.

Северина бросилась в ночь. Коринн посмотрела на Малика и указала на распахнутую дверь. Малик кивнул и исчез за ней, махнув брату и Дру, чтобы они следовали за ним. Дру подобрала кусочки статуэтки и завернула их в конец своего сари. Потом заглянула в комнату, где Пьер с извиняющейся улыбкой продолжал обрабатывать ногу дочери, и бросилась вслед за братьями.

Коринн вздрогнула, когда отец перевязывал порез, и всё пыталась выглянуть за дверь наружу.

– Не дергайся, Коринн, – предупредил Пьер. – Ты делаешь только хуже.

Он вышел на задний двор, чтобы вымыть тряпицы в ведре.

Девочка старалась лежать неподвижно, вслушиваясь изо всех сил, но ночную тишину нарушали лишь обычные шорохи и голоса животных. Наконец на тропинке, ведущей к дому, раздался топот ног.

– Она исчезла, – сказал Буки.

– Где? – спросила Коринн.

– Мы потеряли ее из виду за поворотом. Когда мы до него добежали…

– Она испарилась, – закончила за него Дру.

Малик широко развел пальцы и расставил руки в стороны, словно показывая, как что-то унесло ветром.

– Но это невозможно, – не поверила Коринн.

– Мы искали повсюду, – сказала Дру и, опустив голову, понизила голос, когда в комнату вернулся Пьер. – На дороге ее не было.

– Малик искал следы на земле, но ничего не нашел, – прибавил Буки.

– Куда она могла пойти? – спросила Коринн.

Но один ответ на этот вопрос уже зародился в ее голове, и сердце девочки забилось чаще.

Малик повернулся к окну и указал на деревья.

– Ни один человек не пошел бы в этот лес, – сказала Дру. – Особенно ночью.

– Разве что Северина – и есть не человек, – прошептал Буки.

Дру пропустила косу сквозь пальцы, пока не дошла до самого конца.

– Нет, не может быть, – заявила она. – Эти не могут выходить днем. Свет уничтожает их.

– Но кем еще она может быть? – спросила Коринн. – Раньше я в них не верила, но, может быть, она и вправду…

– Не говори вслух, – взмолилась Дру, но слово уже сорвалось с губ Коринн:

– Джамби.

Джамби легко переползала через толстые стволы и пробиралась в густом подлеске, хотя ночь в лесу обратилась непроглядной теменью. Проведя столетия среди этих стволов, джамби знала все тропинки меж спутанных корней так, будто сама их проложила. Ветви, которые цепляли людей за волосы, и кустарники, которые их царапали, никогда не причиняли вреда ей. Она знала каждое дерево, каждый куст. И также знала, когда мимо них проходили люди. Она чуяла их кровь на остриях шипов, и даже тончайшая нить, вырванная из одежды, хранила запах их кожи. В этом лесу сама земля со всем, что на ней росло, уступала дорогу джамби. Но люди ее властью не обладали. К тому же они были неуклюжими и напуганными, и все обитатели махагонового леса с радостью выставляли преграды для тех, кто осмеливался войти под сень древних стволов.

Обычно чем дальше она погружалась в свои владения, тем счастливее становилась, но только не этим вечером. Сегодня она думала только том, как Пьер отстранился от нее, оттолкнул ее в сторону. А ведь вчерашний вечер прошел совсем по-другому. Она думала, что заслужила их доверие. Но сегодня все изменилось.

– Они не видят во мне члена семьи, – пробормотала джамби. – Они видят только друг друга, – вскипела она. – И никогда не примут меня.

Мутная слеза скатилась по ее щеке, затем выпростала лапки и поползла по телу.

– Я была кругом права. До появления людей остров был лучше. Пришло им время уйти. Но сначала я отплачу им за то, что они отняли у меня сестру.

Рука джамби метнулась вперед и схватила за шею маленькое мохнатое существо. Оно извивалось, а Северина продолжала сжимать его большим и указательным пальцами все сильнее и сильнее, покуда крошечные косточки не хрустнули и существо не обмякло. Она поднесла мертвое животное к своей груди и погладила его.

– Я дам ребенку моей сестры выбор. Может быть, я смогу убедить ее присоединиться ко мне.

Джамби снова сжала зверька, и на мгновение он задрожал, будто возвращаясь к жизни, но это была лишь краткая вспышка. Северина раскрыла рот и проглотила маленькое животное целиком, вместе с костями и мехом.

– Я чувствую в ней силу, – проговорила джамби, покончив с хрустящими косточками существа и облизав губы. – И эта сила мне нужна.

Утром Коринн развязала наложенную отцом повязку и обнаружила мягкий красный струп, покрывший рану.

Она коснулась его. Болело, но несильно.

Девочка собрала апельсины и не торопясь двинулась на базар. Когда она ковыляла по пыльной дороге, ей начало казаться, что лес по правую руку от нее становится все гуще. На лбу и спине девочки выступил пот, волосы на затылке и руках встали дыбом. Впервые близость махагонового леса заставила сердце Коринн сильнее стучать в груди. Она вспомнила глаза, которые видела несколько дней назад, и прошлую ночь, когда глаза Северины вспыхнули тем же цветом.

«Это все тот же лес, рядом с которым я живу всю свою жизнь, – сказала она самой себе, когда мурашки, словно армия насекомых, поползли по ее рукам. – Истории о джамби – просто страшилки, которые взрослые выдумывают по вечерам».

Коринн попыталась посмеяться над мыслью о том, что Северина – джамби. Сделала еще несколько шагов.

«Но кому принадлежали эти глаза? И откуда взялась Северина? Она сказала, что живет достаточно близко, чтобы донести тяжелую корзину, но никто ее не знает».

Коринн поставила корзину рядом с колодцем и переложила несколько маленьких апельсинов в карманы. Мгновение она колебалась, но затем вспомнила отца и то, как прошлым вечером он посмотрел на Северину – как на незнакомку. Коринн пересекла дорогу, отвела в сторону спутавшиеся ветви и шагнула в лес.

Под деревьями было прохладно. Несколько безобидных животных бросились в разные стороны из-под ее ног. Проглотив комок в горле, Коринн двинулась дальше. Когда дорога скрылась из виду, она положила апельсин в изгиб ветки, чтобы отметить место, где вошла в лес. Несколько минут она шагала в глубь леса, оставляя апельсины как метки, но так и не увидела ничего необычного.

И вдруг Коринн услышала шорох с другой стороны толстого древесного ствола. Ее сердце заколотилось. Девочка пошла на звук, положив последний апельсин на ветку, нависшую над головой. По другую сторону дерева дрожали ветви кустарника – словно кто-то только что прошел мимо. Коринн шагала по следу из дрожащих листьев, пока не остановилась под толстым невысоким деревом. Она осторожно отвела листья в сторону и заглянула за них.

На сырой земле сидел ребенок и играл с мягкими влажными комками грязи, пропуская их между пальцев. На нем была плетеная соломенная шляпа в виде короткого широкого конуса.

Когда ребенок поднял к ней голову, из-за полей шляпы Коринн увидела только его рот. Рот сложился буквой «О». И повторял снова и снова:

– О! О, о, о! О!

И с каждым разом голос становился все ниже, пока не стал скорее мужским, чем детским.

Коринн отступила на шаг. Она увидела и других человечков-детей, стоящих вокруг приземистого дерева. Маленькое существо не дразнило ее. Оно звало своих соплеменников. Коринн достаточно наслушалась историй, чтобы догадаться, что это, вероятно, дуэны – духи-младенцы, ворующие детей прямо из их домов.

Она оцепенела от страха. О дуэнах говорили и кое-что еще. Когда один из человечков поднялся, Коринн попыталась разглядеть его ноги. Существо неуклюже шагнуло к ней. Его стопы были повернуты в обратную сторону. Теперь она не сомневалась. Из горла Коринн вырвался крик. Маленькая стайка синиц сорвалась в воздух, а опоссум и ярко-зеленая игуана скользнули в подлесок. Шорох спасающихся животных привел Коринн в чувство – и она тоже бросилась бежать.

Девочка добралась до последнего помеченного дерева и схватила апельсин. Обернувшись, она швырнула его в маленького джамби, который ее преследовал. Джамби поймал фрукт, не сбиваясь с темпа. Коринн ринулась к следующему дереву. Теперь все дуэны двигались вслед за ней. На каждом шагу они тянули: «О-о-о!» Звук проникал в ее уши, заполнял голову, заставлял сердце биться в том же ритме, – пока девочка не почувствовала, что хор дуэнов становится частью ее самой. Ей потребовались все силы, чтобы схватить следующий апельсин и бросить его. В этот раз фрукт попал в плечо другого дуэна, но маленький крепыш-джамби шел себе дальше так, будто ничего не произошло.

Каждый шаг для Коринн был тяжелее предыдущего: она будто двигалась против течения, но все же двигалась. Девочка изо всех сил метнула назад третий и последний апельсин. Ее взгляд скользил по зарослям в поисках дороги, но ее нигде не было. Коринн была уверена, что оставила куда больше меток, но теперь все апельсины исчезли. Она потерялась.

Сердце девочки ускорило бег. Она огляделась в поисках подсказки, в какую сторону ей бежать, но все деревья выглядели одинаково. Коринн попыталась уловить движение воздуха щекой, но чувствовала лишь пот, стекающий по коже. Ноги подкашивались и дрожали. Она больше не могла заставить их слушаться. Дуэны окружали ее.

Армия крошечных человечков приближалась, их клич становился все громче и громче. Но вдруг в их кольцо запрыгнул, остановившись перед Коринн, маленький лягушонок.

– О, – сказали дуэны, отвлекшись на лягушонка. – О, о, о!

Малыш скакнул в их сторону. Ближайший дуэн наклонился к лягушонку. Некоторые облизнулись. Стоило одному из дуэнов броситься на лягушонка, как тот отпрыгнул в сторону.

И затем снова подскочил к ним и отпрянул, когда другой попытался схватить его. Так, прыжок за прыжком, лягушонок уводил их все дальше от Коринн.

«Тот самый лягушонок из колодца?»

У Коринн не было времени удивляться. Лягушонок собрал всех дуэнов вместе, и они бросились на него, сбившись в кучу. Пальцы некоторых буквально на волосок не дотянулись до задних лапок лягушонка. Он повернулся и скакнул на едва заметную тропку. После снова повернулся и запрыгал дальше вглубь леса.

Без голосов дуэнов, наполнявших ее голову, Коринн могла думать свободно. И ноги вновь начали ее слушаться. Она помчалась по тропинке, указанной лягушонком. Раненая нога болела, но девочка не останавливалась.

Через несколько секунд она вывалилась на дорогу и замерла, тяжело дыша, ослепленная ярким солнечным светом.

«Дру была права. Джамби существуют».

Дру, подхватив подол сари, бежала к колодцу. Заметив Коринн, она остановилась и схватила подругу за плечи. Девочки прижимались друг к другу, пока не успокоили дыхание достаточно, чтобы заговорить.

– Прости, что я не верила тебе насчет джамби, – сказала Коринн и указала на лес: – Там дуэны!

Дру взяла Коринн за руку.

– Я сбежала от мамы, как только смогла. А мисс Северина? Она вернулась?

Коринн чувствовала, что ноги снова могут ее подвести. И отрицательно покачала головой.

– Если прошлым вечером она отправилась в лес, как мы и думаем, а там есть дуэны, то она наверняка одна из них.

– Я знаю, – сказала Коринн. – Но она не похожа на тех человечков – дуэнов.

– Да. Моя мама говорит, что она, должно быть, Ла Диаблесс. Женщина-дьявол, – поделилась Дру. – Ты когда-нибудь видела ноги мисс Северины? Она вечно в длинном платье.

Коринн нахмурилась.

– Ну и что?

– Ла Диаблесс – это всегда прекрасная женщина, но вместо одной ноги у нее коровье копыто, – пояснила Дру. – Они заманивают мужчин в лес и убивают.

Даже учитывая длинное платье, Коринн была уверена, что заметила бы, будь у Северины коровье копыто.

– Нет. Не Ла Диаблесс. – Коринн знала, что этим утром ее отец живым и здоровым отправился в море. – Иначе она убила бы моего отца в первый же вечер. Чем еще она может быть?

– Чем бы ни была, лучше держись от нее подальше, – взмолилась Дру. – Мы и они не можем быть вместе.

– Но она продолжает ходить к нам, – заметила Коринн.

– Скажи папе, чтобы запер двери.

Коринн знала, что ее отец не верит в джамби и не поверит, что Северина – одна из них.

На всем острове был только один человек, который, по мнению Коринн, мог им помочь, но при одной мысли о нем по ее спине пробежал холодок.

– Как насчет белой ведьмы? Она умеет колдовать.

На мгновение обе девочки призадумались.

Коринн подняла корзину, оставленную на дороге, и посмотрела в сторону базара.

– Чем быстрее мы с этим разберемся, тем быстрее жизнь снова станет нормальной, – сказала Коринн, чтобы успокоить и себя, и Дру.

Подруги взялись за руки и зашагали к рынку.

Ведьма глубоко вздохнула, когда Коринн подошла к ее покрывалу.

– Снова попала в неприятности? – спросила она, не поднимая глаз.

Старуха протянула клиенту бумажный сверток и с громким звоном бросила в кошелек три полученные монеты.

Коринн подошла ближе.

– Расскажите мне о мисс Северине, женщине в зеленом.

Мужчина, уже было отошедший, вдруг замер как вкопанный и перевел взгляд со старухи на Коринн и обратно. Белая ведьма потерла иссохшую левую руку и стрельнула в него злобным взглядом.

– Почему бы вам не заняться своими делами? – рявкнула она, и мужчина поспешил прочь. Ведьма повернулась к Коринн. – Так вот как она себя называет? Ну, я не собираюсь с ней связываться. И тебе тоже не советую.

– Я уже не могу последовать вашему совету. Слишком поздно, – сказала Коринн. – Вы должны что-то сделать, чтобы помочь мне.

– Неужели? – проворчала ведьма и снова коснулась руки.

– Мы думаем, что она джамби, которая живет в лесу. И что она может быть опасна, – сказала Коринн.

– Мы? – Ведьма заглянула Коринн за спину и увидела Дру, которая стояла на почтительном расстоянии и накручивала на палец кончик косы. – Что ж, а я думаю, что опасно плавать в реке, когда никто не знает, где ты, и убегать в одиночку в лес. Видно, тебе нравится находить опасности себе на голову.

Коринн вздрогнула. Откуда ведьма знает, что она в одиночку бегала в лес?

– Не я нашла Северину, – сказала Коринн и понизила голос: – Мне кажется, что это она искала меня.

– Зачем ей такая тощая маленькая штучка, как ты?

– Я не знаю. Я только хочу узнать, как от нее избавиться.

Ведьма засмеялась:

– Никак. Джамби поселились на этом острове задолго до того, как люди только еще возмечтали об этом. Она так просто не уйдет.

– Значит, она все-таки джамби? – спросила Дру, делая шаг вперед.

– Тихо! – прошипела ведьма.

– Мы и они не можем жить вместе, – сказала Коринн, кивнув Дру.

– Мы и они? Что ты знаешь о нас и о них, дитя? Ты даже не сможешь сказать, чем мы отличаемся. Ты новичок в этом мире. Верь тем, кто живет в нем гораздо дольше, чем ты. – Ведьма передвинула несколько вещей на своем покрывале. – Вы должны усвоить, что вещи не без причины таковы, каковы они есть. Вот тебе мой совет: в следующий раз, когда увидишь Северину, сверни на другую дорогу.

– Но она приходит ко мне домой! – воскликнула Коринн.

Брови ведьмы дернулись, и она вгляделась в лицо девочки.

– Тогда ты права. Уже слишком поздно. – Плечи старухи поникли, левая рука бесполезно болталась сбоку. – У тебя нет шансов. Она очень сильна.

– Но ты должна что-то сделать! – взвизгнула Дру. Теперь она стояла рядом с Коринн.

Ведьма, избегая взглядов девочек, помотала головой. Редкие белые косички слабо качнулись из стороны в сторону.

– Мне жаль. Я ничего не могу сделать.

– Тогда мне самой придется заняться ею.

Коринн отвернулась.

– Коринн, подожди. – Дру схватила ее за руку. – Что ты собираешься делать в одиночку? Это кончится проблемами!

Коринн отдернула руку.

– В этот раз я не донимала проблемы. Это они пришли меня донимать. И я должна что-то с ними сделать.

Она повернулась к дороге.

– Вы должны заплатить за мое время! – крикнула ведьма.

Дру взяла из корзины Коринн апельсин и бросила старухе. Ведьма ловко поймала его здоровой рукой. Ее длинные желтые ногти с клацаньем сомкнулись вокруг фрукта. От этого звука Коринн и Дру вздрогнули. Затем Коринн побежала к морю.

К тому времени, как Коринн добралась до берега, ее порез снова открылся и нога блестела от крови, но она едва обратила на это внимание. Нужно было найти отца. Но тут девочка резко остановилась. Грудь Коринн сдавило, каждый вдох причинял боль. Папина желтая лодка, пустая, лежала на песке. Сухие сети оставались аккуратно сложенными на носу, как и каждое утро перед отплытием.

Сегодня его лодка и не покидала берега.

Тем временем в доме Коринн Северина стояла у плиты и помешивала что-то в большой кастрюле.

– Пахнет потрясающе, – сказал Пьер. – Рад, что ты пришла. Никогда не видел такого ужасного неба, как сегодня.

Он выглянул в окно и покачал головой, хотя в голубом небе не было ни облачка.

Северина посмотрела на него с коварной улыбкой. Магия, с помощью которой она обманула его зрение, действовала безотказно. Пока остальные жители острова любовались чистым небом, Пьер дивился яростному шторму. Теперь оставалось закончить приготовление порции последнего зелья, которое нужно, чтобы полностью подчинить мысли этого человека своей воле. Северина напевала и пританцовывала. Так же как и Коринн, она добавила в кастрюлю тертый имбирь и резаный кориандр. Ей нужно было изменить запах варева, чтобы обмануть Пьера.

– Худший шторм, какой я только видел, – продолжил рыбак. – Представь, если бы я вышел на лодке в море. – Он вздохнул. – Если Коринн останется в этом мире совсем одна…

– Море не смогло бы забрать тебя, даже если захотело бы, – сладким голосом протянула Северина. – Я так рада, что увидела тебя сегодня утром и смогла составить компанию. А то ты коротал бы весь день дома в одиночестве.

– Коринн должна была сразу вернуться домой, – сказал Пьер. – Опасно гулять на таком ветру.

– Говорю тебе, я видела ее с девочкой с длинными косичками. Мама той девочки забрала обеих с собой.

– Вот почему так хорошо, когда у тебя есть мать, – тихо сказал Пьер. – Кто-то всегда о тебе заботится.

– Да, семья – прекрасная вещь, не так ли?

Северина сунула руку в складки своего одеяния и достала старый корявый корень, покрытый белыми грибками. Она бросила его в кастрюлю и снова принялась мешать. Напев стал тихим и монотонным, чтобы Пьера начало клонить в сон.

Джамби налила рагу в миску, поставила перед Пьером и замерла над ним в ожидании того момента, когда мужчина попробует ее магию на вкус и расстанется с разумом. Пьер взял ложку и вдохнул поднимающийся от миски аромат.

– Замечательно! – сказал он и поднес ложку к губам.

Северина наклонилась, чтобы убедиться, что каждая капля варева попала по назначению. Она наблюдала за тем, как жидкость проходит вниз по горлу Пьера, как что-то в его глазах начинает меняться. Они затуманились, словно шторм разыгрался прямо в его зрачках. Пьер зачерпнул еще и отправил в рот. Затем он бросил ложку и набросился на миску, как жадное животное. Когда она почти опустела, он поднял ее и перевернул надо ртом, чтобы не оставить на дне ни кусочка. Улыбка Северины стала шире. Пьер протянул ей миску за второй порцией как раз в тот момент, когда Коринн открыла входную дверь.

Коринн почувствовала отвратительную вонь, доносящуюся с кухни. Желудок скрутило, на глазах выступили слезы. Зажав нос рукой, она бросилась внутрь. Все окна были закрыты, а Северина стояла в тени, наблюдая за тем, как ест Пьер.

Коринн скинула миску со стола и выдернула из рук отца ложку.

– Папа, не ешь это! – прокричала она.

Отец не ответил.

Северина шагнула в полосу света.

– Где ты была? – спросила она с ухмылкой. – Я приготовила для нас обед.

Она протянула Коринн другую миску.

Девочка выбила ее из рук женщины.

Северина нахмурилась, ее губы изогнулись кривой линией.

– Папа! – окликнула Коринн, коснувшись руки отца.

Пьер посмотрел на нее, но, похоже, даже не узнал.

– Папа?

Слезы потекли по ее лицу, она трясла и звала его, пытаясь заставить ответить.

– Почему бы тебе не поесть немного рагу? – спросила Северина. Она подняла миску с пола и зачерпнула новую порцию вонючего варева.

– Уходи из моего дома! – крикнула Коринн.

– Твоего дома?

– Да. Моего дома.

Отдернув занавески кухонного окна, девочка распахнула створки, чтобы избавиться от запаха.

Дневной свет хлынул внутрь и упал прямо на лицо Пьера, но тот даже не моргнул. Магия Северины не давала ему видеть ничего, кроме созданных ею видений.

Северина обошла стол кругом. Коринн отступила, стараясь держаться так, чтобы стол оставался между ними. В солнечном свете тело Северины казалось иным. Более худым и словно покрытым волосами.

– Папа? Пожалуйста, помоги!

– О! Папа! Помоги! – передразнила Северина. – Он не видит тебя – лишь темноту и яростный шторм снаружи. Шторм настолько ужасен, что, боюсь, может убить тебя. Если ты не будешь хорошо себя вести, я скажу, что именно это и случилось. Лучше пусть он думает, что тебя убил шторм, а не я, как думаешь? – Северина захохотала: – Он ничем не сможет тебе помочь. Так кто защитит тебя теперь?

Коринн попятилась дальше. Она почувствовала, как страх волной прокатился по ее телу, делая любое движение неуклюжим. Из горла девочки вырвался всхлип.

Северина подошла ближе.

– Хватит этого смешного хныканья.

Коринн почувствовала, как в ней вспыхивает гнев, и мгновенно обуздала страх. Она бросила на Северину обжигающий взгляд. Женщина подтолкнула миску с рагу к Коринн. Коринн отшатнулась, и еда выплеснулась прямо на пол. Северина схватила девочку за руку и заставила нагнуться прямо к дурно пахнущей луже.

– Ты не сможешь противиться мне! – проскрежетала Северина.

Рагу обожгло Коринн кожу. Она тут же вскочила.

– Оставь нас в покое! – закричала она, утираясь.

Подняв глаза, Коринн увидела, что лицо Северины сужается, а нос и рот слегка выпячиваются вперед, как у животного. Руки стали хрупкими и тонкими, как ветки.

– Собираешься прогнать меня? – поинтересовалась Северина, глядя прямо в лицо Коринн.

Девочка хотела было драться, но обнаружила, что вновь отступает. Она вошла в полосу света, и солнце коснулось кулона на ее шее.

Северина уставилась на блестящий камень, открыв рот от изумления. Секунда замешательства показалась Коринн шансом. Она бросилась на женщину, надеясь сбить ее с ног. Но Северина лишь шагнула назад и схватила ручку кастрюли, полной рагу.

– Тебе меня не остановить, – заявила она и метнула горячее варево в Коринн.

Кожу девочки ожгло, словно огнем. Она выбежала наружу. Опрокинула на себя целое ведро дождевой воды. Но магия по-прежнему жалила, будто настоящее пламя.

Коринн бросилась вниз с холма и нырнула в набегающие волны. Вода накатывала и тянула ее к шероховатому дну. Рана на ноге вспыхнула болью, зато остальная кожа начала остывать. Девочка лежала на волнах, позволяя им качать себя вперед-назад в паре метров от берега, пока жжение полностью не прошло. Взглянув на свой дом на верху холма, она увидела Северину, с довольным лицом стоящую в дверях кухни. На секунду Коринн показалось, что она видит, как глаза женщины снова загораются желтым.

Северина захватила дом Коринн. И ее отца. Коринн взмолилась, прося о помощи дедушку, почившего в океане, и маму на небесах, но ответа не было. Лишь волны разбивались о песчаный берег, нашептывая ей: «Тише, тише, тише…»

Белая ведьма доковыляла до крошечной хижины на глинистом острове посреди болота. Опустив весь свой немалый вес на единственную скамейку в комнате, она вздохнула. Потерла иссохшую руку, затем наклонилась, чтобы помассировать уставшую ногу. Из сумки старуха выудила идеально круглый апельсин, который Дру бросила ей утром в уплату. Проткнув кожицу длинным желтым ногтем, ведьма очистила фрукт, наслаждаясь запахом, который источала его кожура. Аромат был прекрасен – яркий, терпкий и стойкий. Старуха разделила апельсин на дольки и вдохнула их сладость. И стоило ей сунуть одну дольку в рот, а соку – растечься по внутренней стороне ее морщинистых щек, как глаза ведьмы вспыхнули изумлением. Она тут же поняла три вещи:

1. Ни один обычный ребенок не смог бы вырастить такой необычный фрукт.

2. Северина хотела бы, чтобы ребенок принадлежал ей.

3. Чтобы защитить ребенка, требовалась магия, лежащая далеко за пределами возможностей ведьмы.

Ведьма посмотрела на апельсин, лежащий в ее руке, и громко проговорила:

– Зачем же Николь скрыла от меня свое истинное лицо?

Когда на исходе дня Буки и Малик нашли Коринн, она лежала в лодке своего отца, окруженная небольшой толпой детей. Ее друг Лорен спорил с Виктором, одним из рыбаков, но их разговор то касался ее сознания, то покидал его, словно набегающие на пляж волны.

– Это лодка ее папы, – твердил Лорен. – Она может оставаться в ней, если хочет.

– Ее отец не хотел бы, чтобы она сидела здесь, – хрипло ответил Виктор. – Тут не место для детских игр.

Коринн почувствовала аромат готовящейся еды, смешивающийся с запахом соленого моря.

– Я приду позже, чтобы проверить лодки, – продолжил Виктор. – И если она все еще будет в лодке, я сам достану ее оттуда. Похоже, ваши ужины уже готовы, а вода для мытья остывает. Детям пора возвращаться домой.

Коринн слышала шлепки ног по влажному песку, когда дети ушли один за другим. Слышала, как тяжело вздохнул старый рыбак, прежде чем оставить ее. А потом тихонько лежала среди отцовских сетей – лишь Буки и Малик по-прежнему стояли рядом и смотрели на нее.

Мальчишки забрались внутрь. Малик потер ладонь о ладонь, стараясь прогнать вечерний холодок.

– Можешь пойти к нам и остаться на ночь, если хочешь, – предложил Буки. – Дру, наверное, уже дома, свернулась калачиком под боком своей матери.

Он улыбнулся Коринн, словно приглашая поддержать шутку.

Коринн притворилась, что не слышит. Она посмотрела на дом на холме. В одном из окон ярко сиял свет. Что сейчас делает ее папа? Можно ли его вылечить? Как она собирается выгнать Северину? Усталость брала над девочкой верх.

Малик встал, схватил Коринн за руку и начал тянуть вверх. Буки присоединился к нему. Вдвоем мальчикам удалось вытащить Коринн из лодки. Она шла за ними в город, не думая о том, где она, не видя перед собой дороги, не переставая вспоминать звериное лицо Северины со сверкающими желтым светом глазами. Если бы только она держалась подальше от леса. Тогда Северина никогда бы не пришла за ней. И отец был бы в безопасности. Все это время папа защищал ее, а теперь она не могла сделать того же для него. Ее грудь горела от горя.

Коринн притворялась, что не видит беспокойства в глазах братьев, когда они переглядывались. Она сосредоточилась на том, чтобы заставить ноги двигаться прочь от дома, пока они шагали вглубь острова под сияющими звездами, уходя все дальше от пурпурной дуги, очерчивающей море.

– Время ужинать, – сказал Буки, когда они вышли на главную дорогу, ведущую в город. Он старался, чтобы его голос звучал бодро, но вместо этого вышло нечто пронзительное, похожее на стрекот сверчка.

– Не для нас, – пробормотала Коринн.

– Почему это? Каждый должен что-нибудь есть, – сказал Буки обычным голосом. Он улыбнулся и ткнул брата в плечо. – Мы покажем тебе, как добывать ужин, когда живешь сам по себе.

Малик выступил вперед и махнул Коринн, чтобы шла за ним следом. Он направился к центру города. Они зигзагами пробирались по узким проулкам, прячась за домами, чтобы никто не заметил их в свете фонарей, висящих над каменными дорогами. Добравшись до пекарни, они остановились, чувствуя запах свежей выпечки. Внутри, над прилавком, горела одна-единственная лампа. Почти все полки были пусты.

Сквозь маленькое окошко дети разглядели булочника. Коринн не видела его с той ночи на кладбище, когда неприятности только начинались. Хьюго был таким большим, что мог бы и камень смолоть в муку для хлеба, но в этот момент его огромные руки выкладывали на стойку пару нежных пирожных и накрывали их белым полотенцем. Коринн и мальчишки смотрели, как он закрывает шкафы и подметает пол. Затем Хьюго исчез в подсобке.

Малик бросился вперед – быстрее, чем Коринн когда-либо видела. Он поднял полотенце, схватил пирожные и выскочил наружу, бесшумный, словно призрак. Буки разделил добычу на троих и повел их прочь.

Буки и Малик жили в пещере посреди красных холмов, выходившей к морю и защищенной от восточного ветра. Стены и гладкий пол пещеры отливали рыже-коричневым цветом. Когда братья прислонились к камням, заканчивая нехитрую трапезу, Коринн заметила, что их кожа и волосы – такого же рыжеватого цвета, что и их дом. Стоя неподвижно, они походили на статуи, вырезанные из того же камня, что их окружал, с волосами, точно глиняные спиральки, торчащими во все стороны.

В глубине пещеры лежало несколько лоскутов ткани, на которых братья спали, а в центре стоял огороженный камнями круг, в котором они разводили огонь, чтобы согреваться по ночам или готовить то, что попало к ним в руки за день.

Малик взял одну из тряпок и накинул ее на плечи Коринн.

– Можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь, – сказал Буки. – Только не пытайся нас воспитывать.

Коринн кивнула.

Ночью она обнаружила, что пещера была достаточно уютная и теплая, а одеяла, которые одолжили ей братья, – достаточно мягкие. Но при всем этом спать спокойно она не могла. Коринн продолжала думать об отце, сидящем на кухне и выглядящем так, будто он потерялся внутри себя самого. И жестокий смех Северины по-прежнему эхом отдавался в ее ушах.

Утром, когда братья проснулись, она сидела у входа в пещеру, потирая пальцами свой каменный кулон.

– Завтрак? – спросил Буки.

Не дожидаясь ответа, он вышел наружу. Коринн подумала, что он собирается снова что-нибудь украсть из булочной, но, вернувшись, Буки вывалил на пол три кокоса, несколько бананов и длинный стебель сахарного тростника. Достав нож из заднего кармана штанов, он разрезал стебель на три части. Они молча посасывали тростник. Коринн едва замечала сладость во рту, едва понимала, что делает, доставая из зубов застрявшие волокна. После Буки срезал верхушки кокосовых орехов, и ребята утолили жажду прохладной жидкостью. Затем он разрезал кокосы пополам и отрезал по ломтику от каждой скорлупы, чтобы было чем выскребать мягкое содержимое. Когда с орехами было покончено, Малик раздал бананы.

С полным животом Коринн почувствовала, как к ней возвращаются силы и уверенность.

– Я должна вернуться домой, – сказала она Буки и Малику. – Я должна спасти папу от нее.

Она встала и направилась к своему дому. Малик заступил ей дорогу. Он качал головой и размахивал руками, пытаясь остановить девочку.

– Ты не смогла сделать этого вчера, – заметил Буки. – Почему ты думаешь, что сегодня будет по-другому?

– Я должна что-то делать, – настаивала Коринн. – И сейчас же.

Она шагнула вперед, но Малик не уступил ей дорогу и скрестил руки на груди.

– Мы не можем позволить тебе, – сказал Буки. – Ты даже не знаешь, с чего начать. Дру, кажется, что-то знает об этих джамби. Спросим у нее.

На мгновение Коринн задумалась, а затем кивнула. Она послушно пошла за мальчиками в деревню Дру. Но все это отняло бы слишком много времени.

Девочка отстала от них. Затем, в густых зарослях, тихо повернула назад и побежала домой.

Она должна была вернуть отца.

Добравшись до своего двора, Коринн подобрала с земли сухую ветку и вскинула над головой как оружие. Девочка ворвалась во входную дверь и направилась прямиком к отцу. Пьер все еще сидел на кухне. Он выглядел таким старым, будто за ночь на нем осел слой серой пыли. Даже глаза его подернулись дымкой, как у слепого. Северины нигде не было видно.

Коринн опустила ветку и выбежала наружу. Она сорвала апельсин и вернулась, разрезала его и выдавила немного сока на пересохшие губы отца. Он слабо и неуверенно облизал их. Вскоре дымка в его глазах начала рассеиваться. Коринн дала ему еще немного сока. Глаза Пьера заметались по комнате.

Наконец они остановились на дочери.

– Коринн?

– Да, папа, – с облегчением ответила Коринн.

Его взгляд был мягким, каким и всегда, но в одно мгновение переменился, наполнившись ужасом.

– Коринн, беги!

Коринн отскочила в сторону как раз в тот момент, когда тяжелая деревянная скалка обрушилась на подлокотник стула – прямо на то место, где мгновение назад стояла она. Щепки посыпались на пол. Коринн хватилась своей ветки, но Северина отбросила ее ногой. Коринн посмотрела на отца, но его глаза вновь застил туман. Пьер ничего не сказал.

Хотя Северина пряталась в тени, света, льющегося из одного окна, хватало, чтобы Коринн могла рассмотреть ее куда отчетливее, чем вчера. Кожа женщины походила на сухую и сморщенную древесную кору, покрытую слоем пушистых каштановых волос. Она исхудала и вытянулась настолько, что ей приходилось горбиться, чтобы не задевать головой потолок. Глаза на вытянутом лице были огромными и сияли желтым светом. Зеленая ткань, прежде скрывавшая тело женщины, теперь едва доходила до колен и свисала грубым куском. Две тонкие ноги оканчивались голыми ступнями с вытянутыми крючковатыми пальцами, похожими на ветки. Северина не была Ла Диаблесс. Хотя Коринн не представляла, кем еще из рода джамби она может быть.

– Я все думала, сколько времени тебе понадобится, чтобы вернуться, – сказала Северина. – Должно быть, ты скучала по мне. Но теперь я не уверена, что хочу, чтобы ты постоянно меня донимала. От тебя одни неприятности.

– Когда ты донимаешь проблемы, они начинают донимать тебя, – ответила Коринн. – И это ты пришла к нам!

– А, а, а! – Северина потрясла перед Коринн пальцем. – То, чего ты не знаешь, малышка, могло бы наполнить целый океан. Я была первой. Это мой остров. Переплыв океан на кораблях, до краев набитых людьми, вы пришли ко мне. Я уничтожила корабли и должна была позаботиться о том, чтобы все людишки утонули в море, но тогда я была глупа. Позволила многим из вас добраться до берега. Это была ошибка.

Двигаясь по кухне, Северина старательно избегала лучей света, падающих из окна. Коринн почувствовала, как внутри снова заворочался страх, и бросила взгляд на большую железную сковороду на кухонном столе. Девочка начала медленно подбираться к ней. И надеялась, что Северина этого не заметит.

– Так почему ты позволила им выбраться? – спросила Коринн дрожащим голосом. – Если ты не хотела, чтобы они здесь жили, то почему дала им поселиться здесь?

Говоря, она настойчиво продвигалась вдоль кухонной стойки к столу.

– У меня была сестра. Она пожалела людей. Забравшись на корабль, она увидела, что некоторые были скованы цепями внизу. Она помогла им сбежать и доплыть до берега, пока я разбиралась с остальными. Если бы я видела, что она делает, то непременно остановила бы ее.

– Кованными цепями?

– Да. А ты не знала? – засмеялась Северина. – Ты вообще хоть что-нибудь знаешь? Некоторые люди заковывают в цепи других и бросают гнить в трюмах своих кораблей. Сестра жалела их. Я – никогда.

– Ты ужасное… – Коринн силилась подобрать слово, подходящее стоящему перед ней существу.

– Ты знаешь, кто я. Так скажи! Скажи, как они меня называют.

– Джамби!

– Да. Точно. Мне не нравилось притворяться человеком, но моей сестре – да. Она частенько прикидывалась одной из вас, чтобы проводить время с людьми. Потом, должно быть, она начала верить, что она и сама человек, потому что сделала самую глупую из всех человеческих вещей. Влюбилась – в твоего отца.

Взгляд Северины впился в Коринн.

Все мышцы в теле девочки обмякли. Она оцепенела, застыв всего в нескольких сантиметрах от сковороды. Эта история не могла быть правдой. Она взглянула на папу, на Северину, на дом, который ее мама помогла построить. В горле пересохло. Слов не осталось.

– Мне следовало знать, что нельзя позволять – как там вы ее называли – Николь бродить промеж людей, – продолжала Северина. – Все они мелкие заразные паразиты, и она была слишком хороша для них. Она опустилась до того, чтобы быть с кем-то вроде твоего отца, – и что с ней случилось? Где она сейчас?

К Коринн вернулся дар речи. Голос звучал хрипло и тихо:

– О чем ты говоришь?

Северина присела на корточки, чтобы их глаза находились на одном уровне.

– Твоя мать врала твоему отцу о том, кто она на самом деле. Поначалу я думала, что ее притворство – хорошая мысль. Она лгала людям, завоевывала их доверие, возможно, переманивала некоторых из них на нашу сторону. Но всё, что она в итоге украла, – его сердце, а он в ответ украл ее жизнь. Вот почему лучше оставаться тем, кто ты по правде есть. Лучше держаться своего племени. – Северина взглянула на Коринн сверху вниз. – Если ты знаешь, которое именно – твое. – Она улыбнулась почти нежной улыбкой: – Я думала, что потеряла семью. Но гляди-ка – мы наконец-то вместе.

– Ты лгунья! Я не из твоей семьи.

Коринн, не глядя, потянулась назад и нащупала ручку сковороды. Подняв ее над головой и крякнув от напряжения, она швырнула сковороду в джамби.

Северина легко поймала ее и опустила обратно на стол. Покачала головой.

– Разве можно так обращаться со своей тетушкой? – спросила она.

– Хватит это твердить! Ты мне не тетка! – закричала Коринн.

– Нет? Я сестра твоей мамы – твоей прекрасной мамы, которая любила тебя так сильно, что предпочла пожертвовать собственной жизнью. Да, вот что жизнь среди людей делает с нами. Убивает, – покачала головой Северина.

– Неправда. Мама не по своей воле покинула нас. Она заболела. Папа так сказал. Она бы никогда…

– Твой обожаемый папа понятия не имел, кем была его жена. Не так ли, Пьер? – Северина подошла к нему, схватила за волосы и качнула его головой. – Так. Вот это тебе говорит джамби.

– Мой папа не джамби.

Северина глянула на Пьера.

– Пока нет, – сказала она. – Но скоро им станет.

Коринн кинулась на Северину, царапаясь, пинаясь и лягаясь изо всех сил. Джамби вытянула длинную ветвистую руку, легко удерживая Коринн на расстоянии от своего тела. Она вновь захохотала:

– Малышка, ты куда больше похожа на меня, чем думаешь. Так что я дам тебе возможность присоединиться к своей настоящей семье. Твой отец уже на нашей стороне. И ты можешь пойти с нами. Ты уже должна была понять, что ты куда лучше других детей, – внушала Северина. – Кто из них так же быстро взбирается на деревья? Кто из них догонит в лесу животное и поймает его? Кто сможет заметить джамби в лесной чаще и выбраться оттуда живым? Ты – часть этого острова. Вот почему тебе так хорошо на нем.

Северина выпрямилась во весь рост, ударившись головой о потолок. Потянулась. Ее руки и лицо затвердели, как древесная кора. Волосы на коже встали дыбом. Глаза гневно вспыхнули, и Коринн заметила, что формой они очень похожи на глаза ее матери.

Коринн онемела. Рука сама собой нащупала гладкую поверхность кулона.

– Это меня ты видела тогда в лесу, – продолжила Северина. – Я последовала за тобой. А потом вы с отцом привели меня к сестре. Спасибо за это. Я могла бы никогда ее не найти. И я понятия не имела о твоем существовании. – Она шагнула вперед и схватила Коринн за подбородок сухой шершавой рукой.

Девочка попыталась вырваться, но Северина только усилила хватку.

– Теперь я знаю, что могу жить в одном мире с людьми. Она нашла способ, но оказалась слабой. Я сильнее. Не торопясь я смогу обратить всех людей на острове и вновь сделать его таким, каким он был когда-то. Мы все будем принадлежать одному народу. Одной семье.

Коринн извивалась в руках Северины; девочку затошнило при одной мысли об острове, кишащем джамби. Она впустую шарила руками за спиной в поисках чего-нибудь для защиты.

– Мы можем стать первой семьей, Коринн. Я буду твоей новой мамой. И каждое существо на этом острове будет подчиняться нашей воле! Если ты обратишься добровольно, то ничего не потеряешь. Оставишь себе собственные мысли, собственную волю. Будешь делать все, что пожелаешь. И ты станешь могущественной. Мы обе станем могущественными. Как семья, которой никто не в силах будет противостоять. Представь, что можешь делать все, что захочется!

Глаза Северины вспыхнули жадностью – и Коринн задрожала.

– Но если ты откажешься присоединиться ко мне, – сказала Северина, и мышцы ее рук напряглись сильнее, – то сделаешься бездумной марионеткой, как и все прочие. Какой вскорости станет твой отец. Жалко будет потерять такой талант… – Северина остановилась на полуслове.

В эту секунду ее глаза округлились от удивления, как будто она почувствовала, что упустила что-то. Но затем джамби глубоко вздохнула, и на ее лицо вернулась прежняя хищная усмешка.

– Я избавлюсь от тебя, если придется. И то, что ты – дитя моей сестры, меня не остановит.

Кожу Коринн покалывало, сердце билось, словно бешеное. Она попыталась придать лицу задумчивое выражение.

– Смогу делать все, что угодно? – тихо переспросила она.

Хватка Северины ослабла.

– Да. Сможешь. Ты похожа на свою мать. На меня. У тебя куда больше способностей, чем ты можешь представить.

Коринн отодвинулась от руки джамби.

– Например каких?

Лицо Северины исказила гримаса, которую Коринн приняла за улыбку.

– Я могу показать.

Северина подошла ближе. Ее тело немного сжалось. Коринн вдруг увидела, что по всему телу Северины бегают насекомые. Сотни мокриц и сороконожек, тараканов и жуков копошились в трещинах ее тела. Они носились меж тонких волосков и заползали прямо в ее грудь: Коринн могла видеть нутро Северины, словно сердцевину гнилого дерева. Живот девочки скрутило, но она старалась не показывать отвращения. Вместо этого она отступила к одному из окон.

– Иногда другие смеялись надо мной, потому что я была быстрее них, – сказала Коринн.

– Они завидовали.

– Я всегда чувствовала себя одинокой, когда отец выходил в море.

– Больше ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой.

Коринн стояла прямо у окна. Она ждала, когда Северина вернется к своим обычным размерам. Ее зеленое платье опустилось до щиколоток. Дыры на коже начали закрываться. Несколько последних насекомых юркнули под кожу.

«Еще чуть-чуть», – подумала Коринн.

– Как будто у меня снова будет мама? – спросила Коринн.

Она пристально посмотрела на Северину. Лицо джамби изменилось: на нем проступило что-то вроде радости. Мутная слеза прочертила дорожку по щеке и превратилась в большую многоножку, которая вползла в трещину на шее и выползла через дыру в подмышке. Коринн почувствовала, что скривилась от отвращения. Северина застыла и уставилась на Коринн. Она осознала, где девочка стоит.

– Отойди от окна, – сказала Северина.

Коринн притворилась, что не понимает.

– О чем ты?

Она прижала пальцы к ставням, готовая распахнуть их.

– Отойди от этого окна! – закричала Северина и бросилась на Коринн.

Девочка отпрыгнула в сторону и одним движением открыла окно. Свет ударил Северине прямо в лицо – и она с грохотом упала на пол, как куча дров, пытаясь отвернуться от него.

Джамби встала и вновь вытянулась в полный рост, нависнув над Коринн. Насекомые оголтело носились вверх и вниз по огромному телу.

– Ладно! Вскоре ты станешь таким же, как он, – проскрипела Северина, указывая на Пьера. – Было бы неплохо показать тебе, как пользоваться своей одаренностью. Николь это понравилось бы. Ей следовало обучить тебя, но, возможно, она считала тебя слишком слабой. Очень жаль, Коринн. Мы могли бы быть семьей.

Коринн не понравилось, как Северина произнесла имя ее матери, – будто бы у него был отвратительный вкус.

– Я тебе не родня. Моя мама нисколько на тебя не походила. Все любили ее. Она была милой и доброй. Она была…

– Она была джамби, Коринн, как и я. И она всем врала. Все, кто любил ее, понятия не имели, кто она на самом деле. Так что выбирай свою сторону мудро.

Все еще дрожа, Коринн сделала глубокий вдох и постаралась говорить твердо.

– Я буду сражаться с тобой, – сказала она. Но ее голос дрогнул.

– Ты очень похожа на них, – произнесла Северина. – Неблагодарная. Моя сестра спасла их народ. Она освободила их от цепей, привела на остров, и как они отплатили ей? Забвением. Уже через несколько дней они принялись рубить наши деревья и строить свои собственные дома. Затем они принесли огонь, чтобы расчистить место для своей еды. Через несколько лет они сказали своим детям, что мы чудовища, и попытались избавиться от нас. Но теперь пришло время обратить всё вспять. Люди либо станут джамби, либо умрут. И твоя мать больше не сможет переубедить меня.

– Мы не позволим тебе, – сказала Коринн куда более решительно.

Северина пожала плечами.

– Значит, твоя участь будет ужасней, чем его. – Она указала на Пьера. – Я была права. От тебя больше хлопот, чем пользы.

Коринн обхватила папу за талию и попыталась оторвать от стула. Он был слишком большим и тяжелым, так что они оба рухнули на пол. Девочка встала и потянула отца за руку, но Северина взяла его за другую руку и усадила обратно. А потом схватила Коринн за шею. Коринн боролась и лягалась, но пальцы Северины все сильнее и сильнее сжимали ее горло.

Вдруг глаза Северины округлились. Она отбросила Коринн и посмотрела на свою руку. На ладони появился овальный ожог – в точности по размеру камня в подвеске Коринн. Северина отступила, на лице ее проявился страх.

Коринн встала на ноги, сорвала с шеи подвеску и вытянула руку с ней в направлении Северины, пытаясь прогнать ту из дома. Но этого не хватило. Джамби поймала ее за запястье и выворачивала, пока Коринн не уронила ожерелье на пол. Северина подтащила девочку к передней двери и вышвырнула наружу. Она с глухим ударом приземлилась у подножия апельсинового дерева, посаженного ее мамой. Коринн смахнула слезы, и они упали на землю точно над зарытым куском сари миссис Рутсингх.

Как раз в этот момент объявились братья и Дру, задыхающиеся от бега. Они спешили на помощь Коринн.

Северина стояла в тени крыльца, держа подвеску за шнурок, и не обращала внимания на Дру и мальчишек.

– Видишь, Коринн? Я заполучила твоего отца и теперь забрала у тебя еще и мать. Время людей прошло. И вновь приходит мое. – Злобный смех эхом отразился от деревьев. – Я покажу вам, чей это дом.

Затем Северина пробормотала что-то на странном языке. В то же мгновение земля у них под ногами начала дрожать. Длинные зеленые лозы вырвались из нее, вытягиваясь во все стороны и прорастая ярко-оранжевыми шипами, которые тут же заблестели густой, дурно пахнущей влагой.

Буки зажал нос и рот руками.

– Пахнет как что-то тухлое!

Коринн схватилась за его рубашку и за руку Дру, отползая от зарослей. Малик уже бросился к дороге. Ребята едва успели убраться подальше от колючего кустарника, который в считаные мгновения разросся настолько, что укрыл собой весь передний двор. Они стояли и смотрели, как толстая лиана обвивается вокруг всего дома, опутывая даже крышу.

Дру шагнула вперед, чтобы разглядеть ее получше.

– Нет! – крикнула Коринн как раз в тот момент, когда лиана качнулась.

Малик оттащил Дру от лианы, и зеленая плеть рассекла воздух в том месте, где мгновение назад стояла девочка.

Над домом порхнула птица. Другая лиана хлестнула и ударила ее. Крошечное тельце упало на землю перед ними. Четверка быстро попятилась от мертвого создания.

– Что я ей говорил, братишка? – сказал Буки. – Разве не предупреждал, что ей нужен план?

Малик кивнул.

Коринн замерла, в ее голове вихрем проносились мысли: об отце, похожем на пустую морскую раковину; о Северине, которая оказалась сестрой ее матери; о том, что руку Северины обжег камешек ее подвески.

Братья смотрели, как пальцы девочки сами собой сжались вокруг пустоты на груди, где раньше висел кулон. Малик потянул ее за одежду, стараясь увести подальше от дома.

– Что она сделала с твоим отцом? – спросила Дру.

– Он меня не узнаёт, – сказала Коринн. Слезы катились по ее щекам и падали в грязь у ее ног. – Он выглядит как папа, но это уже не мой папа.

– Нужно убираться отсюда, – сказал Буки. Взяв Коринн за руку, он потащил ее за собой.

– Она сказала, это ее остров, – прошептала Коринн. – Сказала, что собирается забрать его назад.

– Что бы это значило? – спросила Дру. – Коринн?

Коринн остановилась и сурово посмотрела на друзей.

– Это значит, что мы должны сражаться.

Пьер оставался заперт внутри самого себя – без движения, без мыслей. А Северина бросилась готовить для него еще одну порцию рагу. Пока магия целиком не поглотила человека, ей нужно было его кормить. Она не могла рисковать потерять его – не сейчас. Не после того, как дитя ее сестры отвергло ее. Работая, она ворчала, раздраженная тем, что дала девчонке уйти.

– Нужно было сперва найти способ изменить ребенка, – бормотала Северина.

Располагая магической силой ребенка, она бы с легкостью обратила всех остальных людей на острове. Но теперь… теперь они будут сопротивляться. Против битвы Северина не возражала, но она не хотела терять своих соплеменников. Она сунула ложку с рагу в рот Пьеру.

– Что ж, они тоже потерпят поражение, – сказала она вслух. – По крайней мере у меня есть ты.

Северина стерла каплю варева с губ Пьера. И с нежностью посмотрела на него.

Многое пошло не так, но семья у нее все равно будет. В конце концов Коринн последует за своим отцом. Северина заметила, что долго друг без друга они не могут. Через две ночи магия окончательно подчинит себе Пьера, и они с Севериной будут связаны. Он приведет свою дочь на их сторону. Потом, когда-нибудь, Северина освободит Пьера от чар. Возможно, он полюбит ее так же, как полюбил ее сестру. Но до того, как это случится, она должна позаботиться о людях, населяющих остров.

Ждать оставалось всего две ночи, но в душе Северины, остающейся в безмолвном доме, поселилось беспокойство. Она хотела, чтобы люди превращались быстрее.

– Зачем тянуть? – задумалась она. – У меня есть армия, готовая сделать все, что я ей прикажу. И если Коринн увидит, на что мы, джамби, способны без ее помощи, возможно, она сама присоединится к нам.

Северина подошла к окну и запела на языке, понятном только джамби:

Она скормила Пьеру еще одну ложку и насухо вытерла его губы.

– Вот так, – сказала она. – Не так уж и плохо, правда? А теперь я должна позаботиться о твоей жене.

Она взяла подвеску Николь за шнурок, стараясь не касаться камня. Он казался тяжелым, и не из-за собственного веса, а из-за того, что Северина понимала его магию. Едва камень коснулся ее кожи – она почувствовала его мощь. Магия Формы – древняя сила, возникшая в то же время, когда была создана сама Земля. Она была могущественнее, чем сама Северина и чем всё, о чем ей было известно. Джамби дивилась тому, как ее сестра сделала это, как справилась с этой силой, – ведь, похоже, именно она позволила Николь прожить среди людей так долго. Северину подмывало попробовать воспользоваться этой магией, но она понимала, что даже для нее это опасно. Как же ее сестра могла подарить камень ребенку, который так небрежно носил его на шее? Северину покоробило от одной мысли о том, как эти мальчишки обвязали шнурок вокруг хвоста агути и отпустили зверя бегать по лесу.

– Бедное маленькое создание, – сказала себе Северина, выходя из дома и направляясь к тенистым деревьям. – Должно быть, перепугалось, почувствовав столь мощную магию так близко к телу.

Пока она шла через лес, все существа, мимо которых она проходила, ощущали мощь магии в ее руках. Семейство пак [10] тряслось, спрятавшись в тени. Белые пятна крупных грызунов сливались с пятнами света, проникающего в чащу махагонового леса, а усы дрожали, как трава у ног Северины. Даже колибри перестали кружить вокруг орхидей, обвивавших стволы деревьев. Все замерло. В глубине древнего леса, куда не мог добраться ни один человек, Северина вернулась к своему естеству джамби. На открытом воздухе она меньше всего походила на ту прекрасную женщину, что заставила умолкнуть целый базар, и куда больше – на сплетение древесных веток и лиан, кишащее насекомыми. Но ее очертания дрожали и блекли, будто пламя свечи, когда она проходила сквозь твердые скалы и тесно переплетенные древесные стволы.

Северина бормотала себе под нос:

– Если бы у меня было столько времени, я бы придумала, как правильно его использовать. Остров уже мог бы быть моим.

Джамби догадывалась: ее сестра знала, что Северина захочет использовать магию именно таким образом. Неудивительно, что она отдала ожерелье Коринн.

– Как долго ты лгала, сестра? – спросила Северина. – Ты одурачила нас всех.

Она добралась до самой высокой точки острова. До утеса, который нависал над той самой бухтой, где рыбачил Пьер. Джамби выбрала камень, выступавший над водой, и повесила ожерелье на него, подальше от ребенка. Теперь оно будет в безопасности, пока Северина не поймет, как раскрыть все его способности. Камень требовал особого подхода. А использованный однажды – потерял бы всю свою силу.

Спускаясь со скалы, Северина зашептала еще одно послание на языке джамби:

Джамби вышли из-за деревьев, чтобы выслушать план Северины. Лес заполонили чавканье, скрежет, треск и шарканье. Солнце уже клонилось к морю. Скоро грянет битва.

Ожерелье Николь свисало со скального выступа, покачиваясь на ветру и сияя в лучах заходящего солнца. Отблески скользили по берегу, заставляя рыбаков, вытаскивающих закинутые днем сети, щуриться. Свет прочертил дорожку к ногам четверых друзей, сидевших дальше по берегу. Малик заметил ожерелье первым и вскинул руку. Коринн увидела его следующей и тут же поняла, чтó это. Кулон будто бы притягивал ее, взывал к ней.

Коринн не хотела уходить слишком далеко от своего дома, и никто из друзей не желал оставлять ее. Она весь день просидела на песке, чувствуя себя беспомощной, но теперь ее руки взмыли к груди – к тому месту, на котором всегда, сколько она себя помнила, лежал кулон ее матери. Коринн не забыла тот день, когда мама развязала шнурок на своей шее и перевесила камешек на шею дочери. Шнур был таким длинным, что камень упал ей на живот. Девочка вспомнила, как мама велела ей беречь кулон, говорила, что он защитит ее. Но голоса матери в воспоминаниях она не слышала. Только отцовский голос, который пересказывал ей истории о Николь. Коринн ненавидела себя за то, что так и не могла вспомнить, как мама произнесла последние слова.

– Я должна вернуть ожерелье, – сказала Коринн Дру и мальчикам.

Малик покачал головой.

Буки посмотрел вверх.

– Как? Никто не сможет туда забраться.

Узел внутри Коринн туго затянулся. Она наклонилась, положив руки на колени.

– Другого выхода нет, – сказала она друзьям. – Вы не обязаны мне помогать. Это моя проблема.

– Мы все в этом замешаны, не так ли, братишка? – заметил Буки.

Малик похлопал Коринн по плечу. Она попыталась улыбнуться, чтобы показать им, что с ней всё в порядке, что она сильная, – но как раз силы-то в себе и не чувствовала. Только злость и одиночество, хотя рядом были друзья. Ведь они не были ее семьей.

Коринн не хотела оставаться там, откуда могла видеть ожерелье, поэтому двинулась по дороге, ведущей в город. Дру и мальчики последовали за ней.

За их спинами солнце соскальзывало в океан, и весь остров погружался во тьму.

– Тебе лучше пойти домой, Дру. Твоя мама будет беспокоиться, – сказала Коринн. – Я вернусь в пещеру с…

На дороге, тяжело дыша, стояло существо с мордой собаки и телом, высоким, как деревья древнего леса. С острых белых зубов стекала струйка слюны. Цепи на его шее тихо позвякивали каждый раз, когда оно делало вдох.

Коринн оцепенела от страха.

– Лагаху!

Все четверо будто вросли в грязную дорогу, а лагаху тяжело дышал на них. Большие капли слюны падали на землю из глубокой темно-красной пасти. Зубы размером с кухонные ножи сверкали в свете восходящей луны. Внезапно существо опустилось на задние лапы, готовясь к прыжку. Буки пришел в себя первым. Он присел и рванул с места в сторону красных холмов. Малик последовал за братом. Дру закричала и помчалась прочь от леса, вниз по дороге, ведущей к ее деревне. Только Коринн осталась на месте, вперив взгляд в лагаху, – не столько от отваги, сколько оттого, что не знала, куда бежать.

Лагаху зарычал и взлетел в воздух. Коринн пригнулась и кинулась вперед. Лагаху перелетел над ее головой и, оставив на земле глубокие трещины, приземлился на то место, где только что стояла Коринн. Существо зарычало от злости и обернулось. Коринн побежала.

Лагаху со всех ног помчался за Коринн, волоча за собой цепи.

Мышцы девочки кричали от напряжения, и она не знала, сколько продержится. Всего через несколько секунд она ощутила на шее горячее дыхание лагаху. Потом резкий лязг цепей и странное поскуливание. И больше ничего.

Коринн остановилась и обернулась. Существо замерло на месте. Оно дышало ей в лицо горячим зловонным воздухом, но глаза его выражали лишь страдание. Создание отступило и попыталось снова броситься на девочку, но его цепи запутались в ветвях тамариндового [11] дерева. Лагаху рвался вперед, а длинные коричневые плоды тамаринда бились друг об друга, будто хлопали в ладоши, радуясь поимке чудовища.

Облегчение разлилось по телу Коринн от макушки до кончиков пальцев. Но если этот джамби вышел из леса, значит, и другие тоже. Битва Северины началась. Коринн нужно было спешить на помощь к друзьям. Она попятилась от разъяренного лагаху и побежала к деревне.

Братья бежали со всех ног, пока икры не начало жечь. Решив, что монстр остался достаточно далеко, они остановились под розовой жакарандой [12], чтобы перевести дыхание. Но отдых оказался недолгим.

По всему острову разносились звуки стрельбы и крики. Из каждого угла мальчики слышали лязг металла и глухие удары драки. И похоже, битва приближалась к их маленькому пятачку под деревом.

– Мы должны добраться до пещеры, братишка, – сказал Буки.

Малик схватил его за руку и потянул в другую сторону, к дерущимся.

– Нет-ет. Нам не надо идти туда. Ты же не хочешь, чтобы нас убили, правда?

– Кто собирается вас убивать? – спросил кто-то женским голосом.

Озноб пробрал Буки до самых костей. Он оглянулся, ожидая увидеть Северину, но позади них стояла другая женщина. У нее была кожа цвета молочного шоколада и глаза как морская волна – и, что удивительно, она была почти такой же красивой, как Северина. Женщина носила длинное белое платье, белые перчатки до локтей и широкополую белую шляпу, которые, казалось, светились в лунном свете.

Буки почувствовал, как его тянет к ней. Он сделал пару неуверенных шагов в ее сторону.

– Откуда вы пришли?

Женщина махнула в сторону верхушек махагонового леса.

– Оттуда.

– Так вы джамби? – дрожащим голосом спросил Буки.

И сделал еще один шаг к ней.

– Мы не так уж плохи, – сказала джамби.

Она протянула руки к мальчику, привлекая его ближе.

– Сколько тебе лет, малыш? – спросила женщина.

– Двенадцать. Но я взрослее других, – добавил Буки, когда увидел, как один уголок рта джамби дернулся в насмешливой улыбке.

– Значит, ты уже достаточно большой, – сказала она, раскинув руки и продолжая притягивать Буки все ближе.

– Для чего? – спросил Буки.

Он обернулся на брата, но Малика нигде не было видно.

– О, не волнуйся о нем, – успокоила его джамби. – Он сбежал. Испугался меня. Но я знаю, что ты не боишься. Ты большой двенадцатилетний мальчик, и ничто не может тебя напугать, да?

Поднялся ветер, и волна аромата жакаранды донеслась от ветвей. Но к нему тут же примешалось что-то еще – какой-то резкий гнилостный запах. Буки наморщил нос.

– Что это? – подумал он вслух.

– О чем ты, дорогой? – промурлыкала джамби, хотя ее глаза цвета морской воды затвердели как стекло.

– Вы не чувствуете запаха? – спросил Буки.

Стоило этим словам прозвучать, как ветер подхватил край длинного платья джамби и поднял его в воздух. Буки увидел одну гладкую коричневую ногу и одно волосатое коровье копыто.

Женщина попыталась быстро одернуть платье, но было уже слишком поздно. Буки начал пятиться. Лицо джамби исказила злобная гримаса, она подобрала юбку и двинулась на мальчика. Но сделала всего несколько шагов и внезапно упала на землю как подкошенная.

Буки ахнул, увидев, как джамби корчится в грязи. Ее ноги были опутаны веревкой. Малик спрыгнул с жакаранды, сжимая в руках другой конец веревки. Прежде чем джамби успела освободиться, мальчик примотал ее руки к туловищу.

– Вы оставите меня здесь в таком виде? – завопила женщина.

Малик кивнул.

– Я доберусь до вас. Клянусь! – рявкнула джамби.

Малик указал на веревку и покачал головой. Затем схватил брата за руку и увел его с пятачка. Связанной джамби оставалось только торчать на месте, выкрикивая в воздух оскорбления.

Малик повел Буки на звуки боя.

– Куда ты собрался, братишка? – спросил Буки. – Ты ведь не хочешь еще раз столкнуться с кем-то вроде Ла Диаблесс?

Малик торжественно кивнул.

– Одна из них уж точно убьет нас, – сказал Буки.

Малик отвернулся от брата и зашагал дальше.

– Хорошо, но, если меня прикончат, я буду преследовать тебя до конца твоей жизни.

Малик обернулся и вопросительно поднял обе брови.

– Ну, если прикончат нас обоих, тебе придется слушать мое нытье по этому поводу целую вечность.

Выйдя с поляны, Малик направился к деревне. Буки шел позади. Через пару минут в их уши хлынули звуки битвы, а запахи пота, грязи и крови перебили привычный ночной запах острова. Луну скрыли облака, и все вокруг погрузилось в густую тьму. Мальчики наткнулись на что-то мягкое и не удержались на ногах. В облаках появился просвет, и братья обнаружили, что рядом с ними на земле лежит маленькая старушка.

– Прости, бабушка, – быстро сказал Буки.

Он и Малик тут же потянулись помочь старой женщине подняться, но ее кожа будто полыхала огнем. Братья отдернули руки и затрясли кистями, остужая их.

– Вы больны? – спросил Буки. – В такую ночь не стоит гулять по улице, особенно если вы нездоровы. Откуда вы? Может, мы отведем вас к вашей семье?

В этот раз он не обратил внимания на жар и попытался поднять старушку. Малик не притронулся к ней.

Старая женщина улыбнулась, не выпуская руки мальчика.

Буки пытался выдернуть руку, но хватка старушки напоминала тиски. От боли и жара мальчик вскрикнул.

Старуха задрожала словно от холода, но на деле кожа на ее костях начала дрябнуть и стекать вниз, обнажая огненное тело. Это был сукуянт – злобный огненный шар, который высасывает жизненные силы из любого существа, даже младенца. Старушечья кожа сползла и осталась у Буки в руках, точно снятая перчатка. Он вздрогнул и отбросил ее. Она шлепнулась поверх горы остальной слезшей кожи, а огненное тело собралось в шар и зависло в одном-двух метрах над землей.

Братья развернулись и, преследуемые сукуянтом, бросились бежать к деревне. На всех улицах люди сражались с джамби. Буки и Малик пронеслись мимо группы рыбаков, окруживших лагаху и бьющихся с ним с помощью крючьев и сетей. Руку одного рыбака располосовали кровавые отметины от когтей. Дальше по улице маленькая банда дуэнов расползлась по целому дому, забираясь в окна и двери, а люди внутри и снаружи пытались отбиться от них с помощью метел, садовых грабель и вёсел.

Малик сжал кулаки и, казалось, готов был броситься в драку, но Буки схватил его за руку и потянул к дверям пекарни Хьюго. Сукуянт все еще летел по их следу. Буки подтолкнул брата к открытой глиняной печи и сел рядом с ним. Печь была теплой – в ее глубине все еще тлели угли. В нескольких метрах от мальчиков в воздухе парил сукуянт. Он метался, разыскивая мальчиков, и отбрасывал оранжевые блики на тех, кто дрался на улице.

– Между двух огней, да, братишка? – шепнул Буки. – Жаль, что огонь нельзя побороть огнем.

Вдруг Малик улыбнулся и крепко хлопнул Буки по спине. Тот ахнул, и Малик прижал пальцы к его губам. Сукуянт резко повернулся и двинулся в их направлении.

Рядом с глиняной печью стояло металлическое ведро. Малик схватил щипцы Хьюго и сунул их внутрь печи, пытаясь достать тлеющий уголь. Бросив несколько кусков в ведро, он взял одно из полотенец Хьюго и осторожно обернул им ручку ведра. А потом вытащил из кармана рогатку.

Увидев ее, Буки сразу все понял. И достал собственную. Выбираясь из пекарни, они подняли несколько камешков и рассовали по карманам. Оказавшись наконец на улице, братья достали свои снаряды и начали обстрел.

Поначалу сукуянт подался назад, но затем устремился к ним полыхающим облаком. Но в тот момент, когда он уже готов был поглотить мальчиков, удар весла прибил шар к земле. Здоровенный рыбак стоял рядом с сукуянтом, словно в трансе. Свет огненного шара упал на его лицо, и мальчики узнали Виктора – того самого мужчину, который пытался вытащить Коринн из отцовской лодки. Сукуянт начал подниматься с земли, и Виктор снова опустил на него свое весло. Маленький лагаху подобрался к Виктору сзади и сильно ударил его в спину. Кромка весла скользнула по краю пламенного шара и легко прошла насквозь.

Буки указал на сукуянта.

– Целься в центр шара. Пламя только по краям.

Малик заправил волосы за уши и кивнул. Мужчина сосредоточил внимание на лагаху. Он как следует размахнулся – и весло перебило лагаху лапу, оставив длинную острую щепу внутри раны. Виктор тыкал обломком весла в глаза лагаху, в то время как Буки осыпал сукуянта дождем из камней. Малик подобрался поближе к рыбаку и лагаху. Обмотав руку тканью, мальчик достал из ведра тлеющий уголек, загрузил в рогатку, прицелился и выстрелил в чудовище.

Лагаху закружился, ревя от боли. Его мех начал дымиться.

Буки вскинул бровь и ухмыльнулся.

– Два в одном! – закричал он Виктору и жестом предложил ему отбить сукуянта веслом. – Отправьте его к приятелю! – Буки ткнул пальцем в дымящегося лагаху.

Виктор улыбнулся, кивнул и перехватил обломок весла на манер крикетной биты.

Сукуянт взвился в воздух и бросился на них обоих. Виктор размахнулся и ударил изо всех сил. Шар пламени шипя пронесся по воздуху и врезался в лагаху. Чудовище взревело и завыло, охваченное огнем. Виктор и Буки радостно закричали, когда лагаху и сукуянт упали на землю единой горящей кучей. Когда огонь погас, от двух джамби осталась только кучка тлеющего пепла.

Братья обняли друг друга, тяжело дыша.

– Это еще не конец, – строго сказал Виктор. – Идите домой и оставьте сражение старшим.

Мальчишки выпрямились и взяли рогатки наперевес. Буки стиснул зубы и бросил на Виктора взгляд, ясно говоривший, что братья никуда не уйдут.

– Так передо мной мужчины. Тогда в бой!

Виктор издал боевой клич и бросился с обломком весла наперевес по дороге – туда, где разгоралась стычка с другим лагаху. С яростным воплем Виктор присоединился к вооруженным граблями и мотыгами мужчинам и женщинам, которые храбро сражались со зверем.

Мальчики огляделись в поисках кого-нибудь, кому нужна помощь, и приметили банду дуэнов, спрятавшихся за базарной стеной. Существа метали громадные валуны в напуганных жителей деревни, прижавшихся к другой стене. Камень за камнем ложился в резинку рогатки и отправлялся в дуэнов, но без всякого видимого результата. Жители деревни пригибались, но булыжники дуэнов настигали их. У многих были кровоточащие раны.

Малик бросился вперед и встал между дуэнами и селянами.

– Вернись сюда! – закричал Буки.

Малик шагнул ближе к дуэнам.

– Нет! – закричал Буки.

Дуэны бросились вперед, сбивая друг друга с ног: каждый стремился первым схватить Малика. Приближаясь к мальчику, они кричали «о, о, о» все громче и быстрее.

Буки уже готов был броситься вперед и закрыть собою брата. Но тут Малик начал действовать. Он метнулся к людям. Дуэны оказались на открытом пространстве. Теперь уже жители деревни бросились вперед и вмиг окружили карликов-джамби.

Буки схватил брата за руку и потащил прочь, пока селяне сражались с дуэнами врукопашную. На этот раз мальчикам пришлось держаться дороги: всеми привычными им тропками, похоже, было не воспользоваться.

– За нами идут, братишка? – спросил Буки.

Малик кивнул и ткнул пальцем себе за спину. Какая-то фигура двигалась к ним по обочине дороги. Длинная серая рубашка скрывала ее ноги. Буки прищурился и зарядил рогатку. Малик сделал то же самое, хотя и не прицелился. Когда фигура приблизилась, Буки упал на одно колено и натянул резинку рогатки, целясь в голову. Но в тот момент, когда он отпустил ее, Малик толкнул брата и камень пролетел в стороне от цели.

– Что ты творишь? – Буки толкнул его.

Малик показал пальцем и подбежал к человеку в серой рубашке. Буки вскочил на ноги и последовал за ним.

– Коринн! Ты жива! Как? Тот лагаху…

– Повезло. Его цепи запутались в ветках дерева. Здесь повсюду джамби.

– Мы знаем. Хорошая новость в том, что их можно уничтожить, – сказал Буки. – Хотя это не так уж и просто. Совсем непросто, если честно, – добавил он, когда Коринн начала улыбаться.

Девочка решительно кивнула ему.

– Где Дру?

Буки и Малик нахмурились.

– Она не с тобой? – спросил Буки.

Коринн тяжело сглотнула. Казалось, вокруг них сгустилась темнота.

Коринн и мальчики никак не могли найти Дру. Везде были сплошь дерущиеся джамби и селяне. Все трое вернулись к открытой печи в пекарне и повалились на землю, прижавшись друг к другу спинами и головами на случай атаки. Но уже через мгновение ребята заснули, побежденные усталостью.

Несколько часов спустя троица проснулась на мешках с мукой. Хьюго, пекарь, спал на стуле, прислоненном к входной двери. Толстая, похожая на весло палка, с помощью которой он закладывал хлеб в печь, лежала у него на коленях. Плоский конец сломался и треснул в нескольких местах. Хьюго выглядел немногим лучше. Его руки покрывали глубокие порезы, словно он в одиночку наткнулся на свирепого лагаху.

Пекарь продолжал спать, а Коринн открыла одно из окон и вместе с мальчиками выскользнула наружу. В ярком полуденном свете следы битвы предстали перед ними во всех ужасающих деталях. Деревня лежала в руинах. Повсюду валялись обрывки ткани. В воздухе кружила пыль. Камни, обломки дерева, пучки меха, ветки, кирпичи, сгоревшие факелы и разбитые фонари лежали на дороге, на лужайках перед домами, по всему базару. Ветер раздувал тут и там маленькие горстки пепла, над которыми еще поднимались тонкие струйки дыма. Время от времени дети перешагивали через кровавые дорожки, ведущие в сторону леса. Они не могли знать, стали ли жертвами люди, или это джамби уносили с поля боя своих. Несмотря на то что солнце было уже высоко, их троица единственная стояла на улице. Никогда еще остров не окутывала такая непроницаемая тишина.

– Они ушли, – сказала Коринн. – До вечера нам нужно придумать, что делать.

– Что мы можем сделать? – спросил Буки. – Они сильнее нас. Они могут заставить гигантские сорняки-убийцы за считаные секунды вырасти из-под земли. У них когти, и острые, как ножи, клыки, и мех.

– У всех есть слабости, – сказала Коринн. – Помните, Дру говорила, что они не могут выходить днем.

– Северина может, – раздался голос Дру.

– Дру! – Коринн бросилась обнимать подругу. – Ты в порядке!

Девочка не обняла ее в ответ. Ее волосы растрепались и колыхались на ветру, а в глазах застыло странное выражение.

– Что случилось? – спросила Коринн.

– Они были повсюду, – сказала Дру. – Я добралась до дома и смотрела наружу через дыру рядом со своей кроватью. Я видела, как они вышли из леса, начали ломать двери и драться с нашими соседями. Маленькая группа дуэнов начала разбрасывать по улице стеклянные шарики. Мой сосед Аллан… – Она замолчала и посмотрела на Коринн. – Он вышел поиграть с ними. Я собиралась крикнуть, чтобы он не подходил, но не хотела, чтобы они узнали, где я. Так что я просто смотрела. Как только Аллан поднял шарик, они начали говорить «О, о, о» и в следующий момент Аллан тоже начал это говорить.

Коринн ахнула:

– И что было дальше?

– Его мама вышла, зовя его назад. Так джамби узнали его имя. Они окликнули его, и он пошел за ними в лес. Его мама позвала снова, но он не мог пойти к ней.

– Почему? – спросил Буки.

– Когда он обернулся к маме, его ноги не повернулись вместе с телом. Они продолжали шагать к лесу, хотя верхняя часть туловища была обращена к маме. Я перестала смотреть. Я слышала, как снаружи дерутся, но просто не могла больше смотреть.

Коринн пыталась не обращать внимания на мурашки, побежавшие по ее спине.

– Мне жаль, – шепнула она.

Дру бросила на Коринн обвиняющий взгляд, но ничего не сказала. Малик свесил левую руку вдоль туловища и проковылял вперед.

– Бесполезно. Мы уже пытались поговорить с ведьмой раньше, – сказала Коринн. – Она не захотела помогать.

Малик обвел руками разруху вокруг них.

– Ты прав, братишка, – сказал Буки. – Ситуация поменялась.

– Белую ведьму это не волнует, – сказала Коринн.

– Может быть, она не хочет ничего делать для тебя, – сказала Дру. – Это же ты забралась в махагоновый лес, в котором, как все знают, обитают джамби. Это в твоем доме поселилась одна из них. Может, тебе ведьма просто не захотела помогать.

Коринн сильно прикусила дрожащую губу.

– Я не виновата, что мисс Северина пришла со мной из леса. И если поищешь виноватого в том, что я вообще пошла туда…

Она ткнула пальцем в Буки.

– Я? Откуда мне было знать, что этот глупый агути побежит в лес?

Малик топнул ногой так сильно, что все кудряшки на его голове вздрогнули разом. Он указал на лес, потом на деревню. И упер руки в бока.

– Хорошо, Малик, ты прав, – признала Коринн. – Они могут вернуться снова. Так как же нам найти ведьму?

Ни один человек никогда не видел дома ведьмы. Но все знали, что он прячется где-то на болоте, посреди зловонных вод, окруженных мангровыми деревьями, – настолько густыми, что некоторые говорили, будто они заколдованы так, чтобы никто не смог через них пройти. Никто и никогда не пытался увидеть ведьму в ее логове – до сих пор.

Коринн, Дру, Буки и Малик двинулись на север по побережью острова к устью самой большой реки. К полудню они наконец услышали шум бурлящей воды в том месте, где река впадала в море. Они развернулись и направились вглубь острова. Чем дальше они забирались, тем гуще и теснее становились заросли мангровых деревьев. Дети брели по воде, отмахиваясь от густого роя мух, потому что большие серые корни на обоих берегах не давали им выбраться на сушу. В воде было не намного лучше. Корни мангров изгибались на дне, словно старческие пальцы, и дети постоянно спотыкались о них. Когда деревья совсем обступили их и начали расти прямо из реки, течение воды замерло и началось болото.

Казалось, что мутная, подернутая тиной вода вокруг них растеклась до самого края мира.

Коринн остановилась и оглядела неподвижную водную гладь и древние деревья с переплетенными корнями. Она зажала нос и дышала через рот, чтобы не чувствовать вони. Но дело было не только в ужасном зловонии. Дети не знали, насколько глубоким окажется дно на следующем шаге, за каким толстым стволом притаилась хижина ведьмы и даже какие существа наблюдают сейчас за ними, спрятавшись в ветвях или под водой. Коринн понадобилось переждать несколько ударов сердца, чтобы сделать очередной шаг. Остальные ждали. Они двигались только вместе с ней.

Пока ребята шагали, к их одежде приставали куски густой коричневой маслянистой грязи. За их спинами оставался след из мутной зеленоватой воды.

– Оно на мне, оно на мне! – завопила Дру. – Снимите его!

– Прекрати, Дру! Ты забрызгала меня илом, – сказал Буки.

– Снимите его! – кричала Дру.

– На тебе ничего нет, – убеждала Коринн подругу. – Тебе кажется.

– У меня полный рот мерзкой болотной воды! – пожаловался Буки. – Хватит брызгаться!

Коринн положила обе руки на плечи Дру, чтобы успокоить подругу и унять собственную дрожь.

– Мы уже скоро выберемся из болота. Все не так уж плохо. Гляди, впереди просвет.

Малик похлопал брата по плечу и показал на змею, свернувшуюся на ветке над их головами. Коринн тоже увидела ее. Змею было не так-то просто заметить: ее кожа была лишь едва светлее окружающей листвы. Вдруг она развернулась и начала спускаться к воде.

– Похоже, мы окажемся на этом просвете раньше, чем ты ожидала, – пробормотал Буки.

Он устремился через болото так быстро, как только мог, разбрызгивая во все стороны отвратительно пахнущую воду.

Малик следовал по пятам за братом. Коринн замешкалась, увлекая за собой Дру. Длинная зеленая змея коснулась воды. И изогнутой линией заскользила к ребятам по поверхности. Заскользила быстро.

Все четверо завопили и ринулись прочь от змеи.

– Скорей! Скорей! – подгонял Буки впереди.

Когда ребята наконец миновали деревья, земля резко ушла у них из-под ног и им пришлось плыть. Буки выбрался на середину болота, Малик последовал за ним. Коринн толкала Дру вперед, гребя изо всех сил. Мангровые заросли и ил остались позади, но они продолжали отчаянно плыть вперед, пока Буки не закричал:

– Все хорошо. Она исчезла.

Их покрывала отвратительно пахнущая слизь, они вымокли насквозь, замерзли и тяжело дышали от усталости. А дома ведьмы по-прежнему не было видно.

– Мы теряем время, – сказала Коринн. – Нужно возвращаться.

Малик вытянул руку и указал куда-то ей за спину. Там, посреди просвета, виднелся крошечный островок. Обычный холм грязи, поднимающийся из болота, с маленькой хижиной на вершине.

Коринн улыбнулась:

– Зоркий глаз, Малик!

Она направилась к маленькому острову. У самого берега из воды торчали несколько замшелых камней, образуя что-то вроде тропинки, ведущей прямо к логову ведьмы.

Подниматься на скользкие камни было трудно. Несколько раз дети поскальзывались и падали обратно в воду. Один лишь Малик, казалось, продвигался вперед, как будто у него на ступнях были присоски.

– Как старая ведьма это проделывает? – спросил Буки после очередного падения.

– Она же ведьма. Использует магию, – ответила Дру.

– Может быть, камни такие скользкие только для нас. Может, когда по ним идет ведьма, они превращаются в обычную дорогу, – сказал Буки за секунду до того, как шлепнуться обратно и провалиться по шею.

Когда Коринн снова очутилась в воде, Малик проворно пробрался мимо нее.

– Как тебе это удается? – спросила девочка.

Малик только хмыкнул в ответ.

Буки опять взобрался на камень:

– Когда она тут ходит, она поднос с зельями держит на голове, что ли?

– Я же говорю – магия, – заметила Дру.

– Мне бы не помешало немного магии, – пожаловался Буки.

Наконец они добрались до двери ведьминого убежища. Коринн громко постучала три раза. Роняя капли болотной воды на крыльцо ведьмы, дети ждали.

Кривая дверь распахнулась, и ведьма выглянула наружу. Она внимательно оглядела покрытых илом ребят с ног до головы.

– Снова ты? – спросила она.

Голос старухи скрипел, как днище лодки по гравию. Она вернулась в хижину, оставив дверь открытой.

Замерев на пороге, Коринн смотрела, как яркие цвета ведьминого домашнего платья растворяются в темноте хижины, и медлила.

– Я вас не съем, – сказала ведьма и рассмеялась было, но почти тут же закашлялась.

Коринн вошла первой, остальные последовали за ней. Дом состоял из единственной комнаты. На полках вдоль кривых стен стояли стеклянные, глиняные и деревянные сосуды разных форм и размеров. Пол, покрытый деревом, гладко поблескивал, за бесчисленные годы натертый шаркающими шагами старухи.

Ведьма указала на грубо сколоченный стол и скамью в центре комнаты.

– Садитесь.

Сама она встала по другую сторону и продолжила разбирать и сортировать ингредиенты для зелий.

– Почему ты не помогла нам, когда мы подошли к тебе на базаре вчера? – потребовала ответа Коринн.

– Тогда я еще не знала, чего она хочет, – ответила ведьма.

Ее плечи поникли. Темно-коричневая кожа, и без того морщинистая и изборожденная трещинами, словно кора дерева, сморщилась еще сильнее.

– Я пыталась предупредить тебя, – сказала Коринн. – Я знала, что она собирается сделать что-то, что повредит нам всем.

Дру уперла руки в бока.

– Ты знала?

– Ну, мои друзья знали, – поправилась Коринн. – Но я пришла к тебе, а ты ничего не сделала.

Ведьма прошаркала к полке. При ходьбе ее длинные желтые ногти цокали по деревянному полу. Старуха поскребла блестящие коричневые залысины между седыми косичками. Ее левая рука висела вдоль тела, иссохшая и безвольная. Она совсем не походила на человека, достаточно могущественного, чтобы помочь им.

Здоровой рукой женщина с трудом скатала лист бумаги в воронку, через которую рассыпала по маленьким бутылочкам красные семена. Воткнув в каждую бутылочку по пробке, она выставила их на поднос. Малик протянул палец к листу, на котором лежали крошечные черные стручки.

– Твои пальцы нравятся тебе такими, какие они есть? – гаркнула ведьма.

Мальчик замер. Ведьма покачала головой, и он положил руку на колено. В это мгновение старуха выглядела прежней: сильной, уверенной в себе и способной на многое.

– Так чего вы хотите от меня сейчас? – спросила она, ни на кого не глядя.

– Мне нужно пробраться мимо джамби, – сказала Коринн.

– Ха! – презрительно откликнулась ведьма. – И как ты собираешься это сделать?

– Ты не можешь мне помочь? Ты ходишь мимо них все время.

– У джамби нет причин бояться меня, и у меня нет ничего такого, что им нужно, – проговорила ведьма. – Я не собираюсь сражаться с ними и жечь их дома, так что они мне доверяют. Если можете сказать про себя то же самое, – значит, можете также пройти мимо них.

– То есть никакой хитрости нет? – спросила Коринн.

Ведьма покачала головой, и ее косички взметнулись в воздух.

– Тогда почему бы тебе попросту не избавиться от джамби? – спросила Коринн.

– Мне? Вы, люди, слишком высокого мнения о моих способностях.

– Ты смогла бы, если бы захотела, – сказала Коринн. – Для чего же это всё?

Она махнула рукой в сторону бутылок, семян и листьев на столе.

– Некоторым людям нужны эти вещи.

– Прямо сейчас людям нужно средство от джамби. Что у тебя есть против них?

– Ничего, – сказала белая ведьма.

– Северина наложила на моего отца какие-то чары. Он даже не понимает, что происходит вокруг него. А мой дом оплела ядовитая лоза. Что у тебя есть от этого?

– На этом столе уж наверное есть какая-нибудь отрава для джамби? – спросил Буки с ухмылкой, подтолкнув локтями брата и Дру.

Но никто не засмеялся. Ведьма бросила на него злобный взгляд, и Буки притворился, что разглядывает разложенные на столе растения.

– Я говорила тебе, что она сильная. А теперь она полностью захватила твой дом? – Ведьма покачала головой и цокнула языком. – Женщины и мужчины живут вместе с начала времен, – наконец сказала она. – Тебе стоит попытаться поладить с новой матерью.

– Она не моя мать! – крикнула Коринн и сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. – Ты понимаешь? Она захватила моего отца. Она меняет его. Ты – единственный человек на острове, который может помочь. Не говори, что просто будешь сидеть здесь сложа руки! Я не могу спокойно смотреть, как он превращается… – Коринн запнулась.

– В джамби, – закончила Дру, твердо кивнув.

Коринн бросила на нее сердитый взгляд.

– Он не джамби. Он не знает, кто он такой. Я, наверное, могла бы помочь ему, если бы сумела пробраться домой, когда ее там не будет.

– Мимо ее ядовитых зарослей? – спросила ведьма.

Коринн обхватила себя руками.

– У тебя должно быть что-то, что сможет мне помочь. Она сильнее меня. И призвала всех остальных. Разве ты не слышала их прошлой ночью? Это наш остров, а они пытаются захватить его.

– Они? – спросила ведьма. – Что еще за они?

Она взглянула на Коринн, вздернув седую бровь.

– Те, кто вышел из леса прошлой ночью, – медленно ответила Коринн.

– Они, вы – есть ли разница?

– Они пытались убить нас! – сказала Дру.

– Они принадлежат этому острову, дитя. Вы не можете избавиться от них. Они – его часть. Тебе ведь не пришлось по душе, когда в один прекрасный день кто-то поселился в твоем доме, – сказала ведьма Коринн. – Понравилось бы вам, если бы кто-нибудь перебрался жить к вам, загнал вас и ваши семьи в самые дальние уголки острова и на протяжении пары сотен лет отказывался уходить? А что, если этот новый народ забыл бы про вас, а потом, обнаружив заново, испугался и попытался вас убить? Понравилось бы вам?

Коринн смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Северина говорила ей о том же самом.

– Они не похожи на обычных людей, – тихо проговорила девочка.

Но она понимала, каково это – терять свой дом и быть готовой сражаться за него, как Северина.

– Я тоже не похожа на обычных людей, – сказала ведьма. – Потом попытаешься и от меня избавиться?

Коринн вгляделась в лицо ведьмы.

– Чем не похожа?

– Тем же, чем и ты, – сказала старуха, пристально глядя на Коринн.

Девочка напряглась. Она бросила взгляд на друзей, чтобы понять, догадались ли они, что имела в виду ведьма.

– Они забирают детей! – взмолилась Дру. – Может, следующими схватят этих мальчиков, ведь у них нет родителей и некому присмотреть за ними.

– Эй! – запротестовал Буки.

– Это правда. Ведь нет, – настаивала Дру.

Но, не желая слишком сильно пугать Малика, она улыбнулась и легонько похлопала его по руке.

– Слушай, – сказала Коринн. – Мы знаем, что Северине был нужен один из твоих пузырьков. Какой бы магией она ни околдовала моего отца, она взяла ее здесь.

– Вы заварили эту кашу. – Буки грохнул кулаком по столу, отчего бутылочки закачались, звякая друг об друга. – Так что вы должны помочь ее расхлебывать.

Он попытался выдержать взгляд ведьмы. Но когда ее глаза впились в него – опустил голову и убрал руки под стол.

– Думаешь, я имею к этому какое-то отношение? – поинтересовалась ведьма. – Ошибаешься. Чтобы обратить твоего отца, помощь ей не требовалась. Каждую минуту каждого дня какой-то мужчина ловится на красивое личико.

Буки покивал.

– Я ведь так и говорил ей, да, братишка? – тихо спросил он Малика.

Малик и глазом не моргнул в ответ.

– Тогда зачем она приходила к тебе? – спросила Коринн.

– Она приходила, чтобы найти способ жить снаружи. Такие, как она, не могут долго находиться вдали от своей стихии.

Коринн и Дру обменялись взглядами.

– Как ты могла помочь ей и не помочь нам?! – воскликнула Коринн. – Теперь она захватила мой дом. Дом моей матери. Она убивает моего отца!

Слова жгли ей горло.

Ведьма глубоко вздохнула:

– Дело в моей клятве. Я не могу принимать чью-либо сторону. Если помогаю одним, должна помочь и другим. Лучше уж держаться подальше от чужих распрей. Я многое сделала для вас. Все, что могла.

– Что с тобой случится, если ты примешь чью-то сторону? – спросила Коринн.

– Посмотри на мою руку, – сказала ведьма. – Бесполезную.

Буки цокнул языком:

– Это случилось, когда ты купалась в реке и чуть не утонула.

– А ты не очень-то умен, да, мальчик? – усмехнулась ведьма. – Неужели ты думаешь, что я могла прожить столько лет в окружении воды и так и не научиться плавать? – Она переключила внимание на Малика: – Должно быть, очень тяжело жить с болваном вроде этого.

По лицу Малика быстро пробежала улыбка, которая тут же исчезла, стоило ему заметить, что брат обижен.

– Ты не можешь вылечить свою руку? – спросила Коринн.

– У меня нет средств против ее магии, – сказала ведьма. – Это древнее искусство, намного превосходящее все, что я знаю.

– А что насчет моего папы?

Ведьма покачала головой.

– А что случится со мной? Что, если я попробую? – тихо спросила Коринн.

– А-а, понятно. Значит, тебе уже известно, кто ты такая. – Ведьма заметила смятение на лицах остальных детей. – Но ты ничего не сказала своим друзьям?

Коринн посмотрела на стол.

– Я не верю в это, – тихо сказала она.

– Как я вижу, немного все-таки веришь. И правильно, потому что так оно и есть. Твоя мать, Николь, была джамби, как и Северина, или зеленая женщина, или как вы там ее называете. И однажды она пришла ко мне и попросила помощи…

Коринн помотала головой:

– Нет.

– Только она не сказала, какая именно помощь ей нужна, так что я не уверена, что то, что я дала ей, сработало так, как она хотела. И когда она не вернулась домой, ее родственники-джамби, видно, решили, что жизнь среди людей убила ее.

– Пожалуйста. Хватит.

– Но она жила – по крайней мере какое-то время. Достаточно долго, чтобы появилась ты. И теперь каким-то образом ее сестра узнала о тебе и решила, что это ее шанс. Видишь ли, они жили парой. Северине нужно вернуть себе семью. Она набирает силу в окружении себе подобных.

Коринн вспомнила, как Северина говорила, какими могущественными они будут, когда снова станут семьей. Она посмотрела на своих друзей, на то, как их челюсти отвисают от удивления. Девочка хлопнула ладонями по столу и встала.

– Прекратите!

– Если и прекращу, это ничего не изменит. Она избавится от любого, кто встанет у нее на пути. И знаешь, почему она это сделает? Отчасти из-за утраты любимой сестры – а она способна любить, – отчасти потому, что она никогда не хотела, чтобы на острове жили люди. Но в основном оттого, что теперь она знает, что у нее может быть огромная семья джамби. Потому что существует кто-то вроде тебя. Одна полуджамби вроде меня – это просто ошибка, случайность, но две…

Глаза детей по обе стороны от Коринн округлились от ужаса. Девочка продолжала мотать головой, как будто могла вытрясти оттуда слова ведьмы, не слышать голос Северины, из раза в раз повторяющий, что она, Коринн, – часть мира джамби, что она такая же, как и те создания в лесу. А теперь ведьма говорит, что все это правда.

– Не может быть, – протянула Дру в повисшей тишине.

Ведьма изогнула седую бровь:

– Тебе никогда не казалось странным, что ее дом единственный стоит так близко к лесу? И когда джамби выходят по ночам, они никогда не посещают его, хотя он стоит ближе всех остальных.

Дру потихоньку отодвинулась от Коринн на край скамьи.

– Ты не собираешься помогать нам, да? – спросил Буки, когда разъяренная Коринн молча встала напротив ведьмы.

Ведьма прижала здоровую руку к бедру.

– Все думают, что им нужна магия. Каждый хочет ответов. Избавь меня от этого гнойника. Помоги раздобыть денег. Она больше не любит меня. Почему мой тростник не вырастает таким же высоким, как у соседа? Все хотят быстрых простых решений. Может, если бы ты следил за своей кожей, то на ней не вылез бы гнойник? Может, если бы работал усерднее, у тебя было бы куда больше денег? Может, этот человек просто тебе не подходит. Может, если бы ты подумал, как получше вести хозяйство, твой урожай тоже был бы лучше. Но никто не хочет слышать ничего подобного. Всем нужна волшебная бутылочка. Мгновенный успех! Что-то, что можно выпить или побрызгать или чем удобрить землю. Все хотят магию из ничего. А магия из ничего не возникает. Она появляется откуда-то. И в этом нет ничего необычного. Это просто работа. Работа головы и работа сердца.

Ведьма схватила семечко, бросила его на стол, а затем вскинула над головой тесак. Дети отпрянули назад. Опустив тесак, ведьма разрубила семя пополам.

– Посмотрите. Что вы видите внутри? Ничего. Просто семечко. Но положите его в землю, поливайте и ухаживайте за ним – и случится что-то необычайное. Семя – это обещание…

– Залог, – добавила Коринн, вспомнив мамины слова.

Она закрыла глаза и на этот раз почти услышала голос матери.

– Настоящая магия заключается в том, чтó ты с ней делаешь, – сказала ведьма и положила половинки семечка в руку Коринн. – Она пускает корни. И ее становится сложно переломить. Ты чувствуешь, что она растет. Ты видишь, как она проклевывается, зацветает, дает плоды. Ты чувствуешь ее внутри себя. Ты знаешь о ее существовании – точно так же, как знаешь, когда кто-то наблюдает за тобой из тени. Это инстинкт. Такова твоя магия. Моя тебе не нужна. – Ведьма согнула пальцы Коринн над семечком и вернулась к своей работе. – То, что Северина забрала у меня, скорее всего, уже перестает работать. Если она еще не придумала, как ей жить снаружи, – значит, вскоре ей придется вернуться домой. Это хорошие новости. Я больше не смогу ей помочь. И не стану этого делать.

– Но она не уйдет просто так, – сказала Коринн. – Она заберет с собой моего папу.

– Это плохие новости, – согласилась ведьма. – Она собирается забрать с собой столько ваших людей, сколько сможет.

– Ты сказала, что однажды моя мама приходила к тебе, – напомнила Коринн. – Если она так и не вернулась к ним, значит, она нашла способ жить снаружи. Как она это сделала?

– У нее была любовь твоего отца, а любовь могущественна. Ради любви можно вытерпеть многое. Она похожа на семя: с каждым днем становится все сильнее и сильнее. Любовь росла внутри нее с каждым днем.

– В смысле – росла, как ребенок? – спросила Коринн. – Хочешь сказать, что это я помогала маме оставаться снаружи?

– Наверняка ты. Никакой другой магии у нее не было. Но ей пришлось совсем не легко. Она влюбилась и каждый день должна была бороться с болью, причиняемой жизнью в месте, которому она не принадлежала. Хотя с этим – как и со всем остальным: чем сложнее тебе приходится, тем крепче ты становишься. Должно быть, ты сделала ее сильной. Матери всегда такие. Дети придают им сил. Никакой хитрости тут нет.

– Так как нам одолеть Северину? – спросил Буки. – Внутри нее ведь никакие дети не растут, да?

Он скривился от отвращения.

Ведьма рассмеялась и снова закашлялась.

– Ей это и не нужно. Ла Диаблесс, лагаху, дуэны, даже сукуянты – все они ее дети. То, с чем вы имеете дело, намного сильнее их всех вместе взятых. Она древняя. Она их мать. Она создала их всех, и они делают ее сильной. Вы не сможете избавиться от нее, особенно если она нашла партнера на замену сестре.

– Моего папу? – с ужасом выдавила Коринн.

Малик легонько подтолкнул Коринн локтем, достал из кармана камешек для рогатки и показал девочке.

– Каменный кулон моей мамы, – догадалась Коринн. – Когда Северина коснулась его, он ее ранил. Она забрала его у меня и повесила на вершине утеса.

Часть порошка, который отмеряла белая ведьма, просыпалась на стол.

– Что за камень?

– Маленький, черный, округлый, – ответила Коринн. – В нем должно быть что-то важное. Все, что мне нужно, чтобы вернуть его, – пройти через махагоновый лес. Уж хоть это-то ты можешь сделать.

Ведьма просверлила ее свирепым взглядом.

– Ты все время забываешь о моей руке. Я наполовину джамби. Я поклялась никогда не принимать чью-либо сторону, и за это смогла получить свою магию и прожить долгую жизнь. Но теперь, когда я нарушила слово, вы своими глазами видите суровые последствия. И жить мне осталось совсем немного. – Она засмеялась долгим и горьким смехом. – Как думаете, что случилось в тот день, когда вы вчетвером купались в реке? Что, по-вашему, иссушило мою руку в тот полдень? Что, по-вашему, пыталось добраться до вас в воде? – Старуха увидела, как лица детей, сидящих за столом, озаряет догадка. – Да. Возможно, позволь я Северине утопить всех вас, она бы удовольствовалась такой мелочью. Возможно, она никогда не узнала бы, что эта малышка – такое же дитя двух миров, как и я. Возможно, она бы не догадалась, что люди не так сильны, как ей казалось когда-то. И тогда она вернулась бы в лес, чтобы никогда больше не выйти наружу. Я решила не приносить вас в жертву. Но, возможно, я ошиблась.

– Она уже знала, кто я, – сказала Коринн. – Она узнала, когда последовала за мной из леса к могиле моей мамы на День Всех Святых.

Коринн вспомнила предупреждение Хьюго о том, что в эту ночь по земле бродят разные ужасы. Тогда она ему не поверила. Даже Дру предупреждала ее, чтобы она была осторожна с Севериной. Если бы она только послушала их всех… но уже слишком поздно.

Ведьма пожала плечами.

– Не важно. Теперь твой черед выбирать. Ты унаследовала магию своей матери. Она защищала тебя от лесных существ так долго, как могла. Я не представляю, что разрушило ее защиту или что заставило Северину последовать за тобой наружу. Но теперь она знает. А значит, ты можешь присоединиться к ней, можешь попытаться сразиться с ней или можешь остаться в стороне и наблюдать за тем, что произойдет с островом. Но что бы ты ни выбрала, все будет иметь свою цену. Ты что-то потеряешь: своего отца, друзей или свободу.

– Я сражусь с ней, – сказала Коринн.

Белая ведьма кивнула:

– Благородный выбор. Но тебя ждет поражение.

– А как же мой отец?

– Ей нужен партнер. Кто-то, кто станет ее настоящей семьей, а не очередным джамби, которым она может командовать. Заклинание, которое она наложила на него, должно отличаться от ее обычных уловок. Ей пришлось использовать много магии. И работает эта магия медленно. – Ведьма смотрела мимо них, словно высчитывала что-то. – Три ночи. После ее магия возьмет верх. Не дожидайтесь рассвета третьей ночи.

– Прошло уже две, – подсчитала Коринн.

Ведьма указала на окно. Солнце уже клонилось к горизонту. Третья ночь наступала.

– Если собираешься что-то сделать – делай это быстро.

Вчетвером они покинули болото и побрели к берегу, прочь от хижины ведьмы. Река милостиво смыла бóльшую часть болотного зловония с их одежды и волос, и солнце начало подсушивать их. Никто не произнес ни слова. Коринн заметила, что Дру немного отстала от компании. Резко остановившись, Коринн повернулась к подруге:

– Что ты делаешь?

– Ничего, – тихо ответила Дру.

– Почему не идешь вместе с нами?

– Иду.

– Не с нами.

– Я иду сразу за вами, – запротестовала Дру. Вытянув длинную прядь волос, она принялась играть ею.

Буки и Малик обернулись к девочкам. Малик ткнул брата в бок, а Буки закатил глаза.

– Ты не хочешь выпускать меня из виду? – спросила Коринн. – Думаешь, я собираюсь околдовать тебя какой-то магией?

– Нет, – ответила Дру, хотя голос ее звучал не слишком уверенно.

– Ты считаешь, что я – такая же, как Северина или дуэны, которые забрали твоего друга. И теперь ты меня боишься, ведь так?

– Не боюсь, – сказала Дру.

– Да ты боишься всего на свете, – бросила Коринн.

– Нет, – настаивала Дру, но губа у нее задрожала, так что девочке пришлось прикусить ее. – Я же пошла вместе с тобой повидать ведьму, ведь так?

– Все это время ты стояла ближе всех остальных к двери. И, как только ведьма сказала, что я… когда она сказала, чтó я такое, ты решила держаться от меня подальше. Что ж, сейчас – отличная возможность. Уходи. Ты мне не нужна.

Глаза Коринн защипало от слез. Сморгнув их, она пристально смотрела на Дру в ожидании ответа.

Дру перевела взгляд с Коринн на братьев, затем обратно на Коринн. И сжала кулаки.

– Все это случилось из-за тебя. Ей нужна только ты. Не мы.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Дру, – покачала головой Коринн.

– Вот бы мы с тобой вообще не знакомились! Лучше бы никогда тебя не встречать!

Дру бросилась бежать по волнам в сторону деревни. Длинные волосы развевались за ее спиной.

– Ты ее оттолкнула, – укорил Буки. – Зачем надо было так делать?

Коринн посмотрела на печальное лицо Малика, глядящего вслед убегающей Дру, и упала на колени, стиснув руки. Слезы, которые она пыталась сдержать, потекли по ее лицу.

– Вы тоже можете уходить! – выкрикнула девочка. – Если бы я могла, я бы сама сбежала от всего этого!

– Вот поэтому-то мы остаемся, – сказал Буки. – Ты не можешь все делать сама.

– У меня нет выбора. Папа больше не может обо мне заботиться: теперь я должна позаботиться о нем. Больше некому.

– Нет, вообще-то есть кому, только теперь на одного человека меньше, – возразил Буки. – У тебя было трое нас. Осталось двое.

– Вы же видели, что случилось с моим папой. Слышали, что сказала старуха. Те люди, что пытаются меня защитить, всегда страдают. Даже ведьма. Кто знает, что случится дальше? Разве не понимаешь? Я должна действовать в одиночку.

Малик покачал головой.

– Что мне сказать ей, братишка? – раздраженно спросил Буки. – Она хочет делать все одна. Я не могу заставить ее принять нашу помощь.

– Так лучше, Малик, – проговорила Коринн. – Так вы будете в безопасности.

Малик снова помотал головой и посмотрел на девочку с решительным видом.

Буки попытался не обращать на брата внимания.

– Так что же ты собираешься делать в одиночку? – спросил он.

Коринн поднялась и глубоко вздохнула.

– То, что должна была сделать в первую очередь. Залезу на утес и заберу мамин кулон.

– И что потом?

– Видели бы вы лицо Северины, когда она прикоснулась к камню и он обжег ей руку. В нем что-то есть. Я собираюсь выяснить что.

– А что, если это не сработает? Лучше сражаться, как мы прошлой ночью. Это единственный способ.

– Не единственный, Буки. Я знаю, что камень поможет. Я просто чувствую это внутри, как и говорила ведьма. Когда кулон был у меня, я ощущала силу. Теперь – нет. И зачем бы Северина забирала его, если бы он не был важен? Это последняя ночь и мой последний шанс, так что пришло время придумать настоящий план. Северина точно знает, что делает. К вечеру мы тоже должны понять, что нам нужно делать. И кулон моей мамы – первый шаг.

Коринн решительно кивнула братьям.

Малик хлопнул ее по спине в знак согласия.

Девочка посмотрела на воду:

– Мне нужно доплыть до утеса. Но тот рыбак, Виктор, попытается остановить меня, если увидит. И другие тоже.

Коринн перевела взгляд на Буки и Малика.

– Чего смотришь? – поинтересовался Буки. – Что, по-твоему, мы должны сделать с целой деревней рыбаков?

Малик ткнул брата в плечо.

– Ладно, мы можем отвлечь их, – проворчал Буки. – Придумаем что-нибудь.

Теперь, когда у них был план, кожу Коринн от макушки до пальцев на ногах покалывало от возбуждения. Но тяжесть от всех событий этого дня не ушла. Девочка не могла представить, как бы справилась со всем одна. И снова ее глаза обожгли слезы.

– Спасибо вам, – шепнула она.

Буки похлопал ее по плечу.

– Было бы проще, если бы нас было трое.

Он посмотрел на пляж. Дру давно и след простыл.

Коринн стиснула зубы.

– Она сама захотела уйти, – заявила девочка, но ее взгляд тоже скользнул вдоль берега. – К тому же у нее есть целая семья, которая бы сильно переживала, если бы с Дру что-то случилось.

– Еще одно преимущество жизни в одиночку, – поддакнул Буки.

Каждая буква в словах «в одиночку» колола Коринн прямо в сердце. Но она должна была сосредоточиться на том, что предстояло.

– Так как вы отвлечете рыбаков?

Малик показал на свои ноги, а после сложил руки над головой наподобие крыши.

Буки улыбнулся и кивнул:

– Не волнуйся. У нас есть идея.

Пока все в деревне избавлялись от следов минувшей ночи, Буки подкрался к бельевой веревке позади одного из домов и стянул пару длинных мужских штанов. Затем они с Маликом пересекли несколько полей и добрались до своей пещеры на другой стороне острова. Буки вырезал из засохшей кокосовой копры сандалии, которые выглядели так, словно их носы обращены назад. Малик надел штаны. В них и в сандалиях он выглядел очень похожим на дуэна.

– И последний штрих, – сказал Буки.

Взяв сухие листья кокосовой пальмы, он скрутил их в круглую остроконечную шляпу. Она получилась достаточно глубокой, чтобы полностью скрыть лицо его брата.

Малик походил туда-сюда, вытянув руки перед собой и поскуливая.

– Тебе не нужно ничего видеть, – пояснил Буки. – Я буду всю дорогу тащить тебя за собой.

Он разрезал два свежих кокоса, которые братья еще раньше подобрали на пляже. В молчании они утолили жажду сладкой кокосовой водой и выскребли белую мякоть.

– Пора идти, – решил Буки, когда они закончили.

Живот Малика заурчал.

– Сегодня больше ничего не будет, братишка. Идет война. А на войне есть некогда.

Малик захныкал.

– Завтра все закончится, и отец Коринн принесет нам самую большую рыбину из своего улова. Она будет такой огромной, что нам хватит на три дня.

Малик схватился за живот и застонал.

– Поголодать один день или стать обедом для какого-нибудь джамби?

Малик опустил руки и выпятил грудь.

– Вот и ладно, братишка. Идем.

Нужно было дать братьям время на подготовку. Так что Коринн отправилась к своему дому, надеясь, что что-то переменилось и появился какой-то способ попасть внутрь и спасти ее отца. Но лозы, казалось, только плотнее обвили дом, так что за ними ничего не было видно. Девочка походила кругом в поисках какой-нибудь щели между побегами, но ничего не обнаружила. А стоило ей шевельнуться, как плети тоже двигались, словно следили за нею.

Коринн неохотно отошла и направилась к морю. Небо горело оранжевым – любимое время дня ее мамы, – и на мгновение девочка вспомнила улыбающееся мамино лицо, и внутри нее легкой искрой вспыхнуло счастье. Хотелось поскорее начать действовать. Где же эти мальчишки? Они должны поспешить. Коринн нашла густую рощицу кокосовых пальм и спряталась среди них. Начался прилив, и волны вспенивались вокруг нее морской водой, дергая за руки и ноги, тщетно пытаясь утянуть в море. Девочка ощущала последние лучи заходящего солнца на коже и прохладную воду, омывающую ее тело. В голове всплыла песня, которую часто напевала ее мама:

Но Коринн знала, что ни русалки, ни киты из маминой песенки не придут ей на помощь. Только от нее одной зависит, удастся ли их затея.

Девочка сунула руки в карманы, надеясь обнаружить какой-нибудь фрукт. Но нащупала лишь семечко, которое ей дала ведьма. Только теперь на одной из разрубленных половинок проклюнулся маленький зеленый побег, а другая проросла тонкой паутинкой корней.

Коринн подняла ладонь к глазам, чтобы лучше разглядеть семя. Она нахмурилась, глядя на крошечное растение, и в отвращении фыркнула. Магия ведьмы была достаточно сильна, чтобы помочь прорасти разрубленному семени, но при этом она отказывалась помогать в борьбе с Севериной и другими джамби. Коринн швырнула семя в прибой. Но волна вернула его.

– Папа был прав. Море ничего не хранит.

При звуках ее голоса побег еще чуть-чуть подрос. Но прежде чем Коринн успела рассмотреть его получше, другая волна унесла растеньице в море.

Наряженный дуэном Малик, спотыкаясь, брел за Буки. Тот раздвинул кусты и помог брату забраться в них, чтобы никто не увидел ребят раньше времени. У пекарни их накрыла волна аромата свежеиспеченного хлеба. Малик было остановился, но Буки потащил его дальше. Он провел брата мимо почти пустого рынка и направился по дороге к небольшой рощице около пересохшего колодца напротив махагонового леса. Требовалось подобраться достаточно близко к рыбацкой деревне, чтобы все услышали их крики, но оставаться достаточно далеко, чтобы увести всех жителей подальше и расчистить путь для Коринн.

Из-за поворота появился кто-то маленький и направился прямиком к ним. Когда Буки шагнул вперед поздороваться, Дру от неожиданности отпрыгнула.

– Что ты здесь делаешь? – спросил мальчик.

– Я искала вас.

– Нет, ты искала Коринн, – поправил Буки. – А она не с нами. Она собирается залезть на утес, чтобы достать мамин кулон.

– И вы ее пустили? – воскликнула Дру. – Никто не в силах забраться на тот утес.

Она успела переплести косички, но теперь распустила кончики и принялась заплетать наново.

Буки пожал плечами.

– Кому удавалось ее остановить? Мы собираемся отвлечь рыбаков, чтобы они ей не помешали.

Он помахал Малику, который показался из-за деревьев.

Дру ахнула:

– Как вы это сделали?

– Всё моя смекалка, – с гордостью сказал Буки.

Малик пнул его.

– Ох! Ладно, хорошо, усилия были общие. – Он потер ушибленную голень. – Мы собираемся притвориться, что я отбил своего брата у дуэнов. Вся деревня захочет на это посмотреть. Так что у Коринн будет немного времени, чтобы выйти в море.

– Но в лесу же джамби, – напомнила Дру. – Как быть с ними? Даже если она доберется до вершины утеса, – разве они не выйдут из леса, чтобы схватить ее?

Девочка прикусила губу.

– А что еще мы можем поделать? Нас всего двое.

– Этим займусь я. Я позабочусь, чтобы в сторону утеса ни один джамби и не глянул. Никто не увидит ее.

– В одиночку? Как?

– Что-нибудь придумаю, – заявила Дру. – Коринн нужна моя помощь.

– Даже притом, что она наполовину джамби? – спросил Буки. – А мама твоя что на это скажет?

Дру не нашлась с ответом. Она только расплетала и заплетала свои волосы.

– Она погибнет, карабкаясь на утес, – предрек Буки, – а тебя убьют, если ты в одиночку пойдешь в лес, а нас похитят дуэны, и никто никогда нас больше не увидит. Отличный план.

– По крайней мере, мы попытаемся, – сказала Дру.

Буки одобрительно улыбнулся и посмотрел на девочку так, будто увидел ее впервые и увиденное ему понравилось.

– Что ж, тогда лучше начинать. Солнце почти зашло. Полуджамби вскоре понадобится отвлекающий маневр, – сказал Буки.

Малик вздохнул. Ветер донес до них запах теплого хлеба. Буки пожалел, что больше никогда ничего не украдет у пекаря. И содрогнулся, подумав о том, чем поужинали дуэны.

Как только Дру вернулась домой, мать тут же безопасности ради отвела ее в спальню. Девочка стояла в одиночестве среди циновок и матрацев, пока ее семья металась по гостиной, баррикадируя окна и двери. Вскоре стемнеет, и джамби вернутся. Волоски на руках Дру встали дыбом. Пальцы похолодели и онемели. Но она понимала, что не может просто оставаться здесь, пока все – даже ее друзья – сражаются.

Пока остальные члены семьи охраняли гостиную, Дру переоделась в штаны и рубашку брата. Взяв несколько спичек, она беззвучно подняла две половицы около своего матраца, куда часто прятала вещи, за которые ее могли дразнить братья и сестры. Под домом оказалось достаточно места, чтобы лечь плашмя. Девочка отползла в сторону и выбралась на открытое пространство. Сердце колотилось быстро-быстро. Она не хотела думать о том, каким будет лицо ее матери, когда та обнаружит, что самый младший ее ребенок исчез.

Братья стояли перед лесом.

– Ну, братишка… – сказал Буки и повернулся к Малику.

Малик протянул руку, и Буки торжественно пожал ее. Они в последний раз обменялись взглядами и вошли в чащу.

Дру сжала в кулаке горсть спичек. Рубашка брата свисала на ней до икр, а коса зацепилась за гвоздь под домом и снова распустилась. Девочка прошла полями сахарного тростника до опушки леса. Там она набрала маленьких сухих веточек и сложила их в подол рубашки. Она поискала взглядом просвет между деревьями и на несколько секунд закрыла глаза, чтобы успокоиться перед тем, как войти. Дру пробиралась сквозь темный лес, ориентируясь с помощью кончиков пальцев на руках и ногах. Даже когда кровь громко застучала в ее ушах, она продолжала идти. Ей нужно было забраться как можно дальше, чтобы костерок, который она собиралась развести, наделал достаточно шума, поразив и джамби, и жителей деревни. Ноги дрожали, но она продолжала идти.

Братьям углубляться в лес было не нужно. Они остановились у первой линии деревьев, достаточно далеко, чтобы можно было подумать, будто их и вправду похитили, но и достаточно близко к дороге, чтобы в случае чего быстро сбежать. Едва найдя подходящее местечко, они заметили в лесу нечто странное. Ни звуков, ни движений. Как будто все до единого существа исчезли. Тишина ватой забила уши мальчиков. Они напряглись, пытаясь расслышать хотя бы шепот ветра в листве. Буки почувствовал, что джамби ждут, пока они сделают свой ход. Он посмотрел на младшего брата. Малик храбро выпятил грудь и кивнул. Буки вытянул кулак и пальцами посчитал: раз, два, три. На три они оба закричали в ночь.

И лес пробудился.

Сердце Коринн, ожидающей сигнала от братьев, безумно колотилось в груди. Она наблюдала за тем, как рыбаки вытаскивают свои лодки и укладывают сети на просушку. Все мышцы в теле девочки напряглись. Она обратилась в слух. Пришвартовав лодки, рыбаки двинулись к своим домам. Если братья не отвлекут их сейчас, будет слишком поздно. Нужно сделать это немедленно, пока все еще снаружи. Коринн уже хотела приступить к делу, как вдруг услышала крики Буки и Малика.

Рыбаки кинулись на звук. Коринн терпела, пока топот их ног не стих в отдалении, а потом рванула в противоположную сторону – к лодке отца.

Начался отлив, уносящий все обратно в море. Коринн оттолкнулась как следует, и отцовскую лодку лизнули первые крошечные волны.

– Если ты в море, дедушка, то сегодня вечером можешь мне помочь, – прошептала она.

Единственным ответом ей стал мягкий плеск моря. Коринн толкнула сильнее, и лодка освободилась из песчаного плена и закачалась на волнах. Девочка запрыгнула внутрь и вытащила одно из весел, готовясь грести. Но стоило ей отойти от берега, как в лицо ударил ветер. Он толкал ее к косе, которая грозила зацепить лодку. Как бы сильно и быстро ни гребла девочка, ей никак не удавалось отплыть дальше.

– Пожалуйста! – взмолилась Коринн.

Вдруг ветер переменился и начал толкать лодку в море. Коринн повернула ее параллельно берегу и понеслась, рассекая волны. Высоко на утесе камень маминого кулона отражал последние лучи солнца, словно маяк, ведущий ее.

Дру показалось, что она слышит крики Буки и Малика. Звук был слабым и далеким, но в абсолютной тишине этой ночи крики, наверное, разносились на многие километры вокруг. Девочка бросила собранные веточки в кучу и быстро расчистила место вокруг нее. Ее отец точно так же каждый год расчищал землю вокруг тростниковых полей, прежде чем поджечь их в конце сезона. Это удерживало огонь на одном месте. Довольная небольшим кольцом вокруг будущего костра, Дру присела на корточки и попыталась зажечь спичку. Но в ее вспотевших ладонях все они отсырели. Трудясь, она слышала, как что-то двигается среди деревьев. Наконец одна из спичек вспыхнула, и в свете ее крошечного пламени девочка заметила приближающуюся фигуру. А затем услышала и звяканье цепей.

Дру всхлипнула и выронила спичку. Она задымилась в густой лесной подстилке. Девочка отползла назад, в густой кустарник, и съежилась. Бежать было некуда, а из-за расчищенного ею кольца между нею и существом не оставалось никаких преград, кроме кучки хвороста, собранного девочкой. Дру успела забраться довольно далеко, прежде чем поняла, что влезла в заросли жгучей крапивы. Ветви кустарника цеплялись за рубашку и волосы, листья крапивы жалили голые руки. Чем больше Дру дергалась, тем больше запутывалась. Над ее головой взошла луна, осветив муху, запутавшуюся в паутине промеж ярко-красных цветов геликонии [14]. Насекомое тоже силилось вырваться на свободу, но и муху, и девочку ждало поражение.

Деревня была теперь слишком далеко, чтобы звуки оттуда могли долететь до Коринн. Она приблизилась к утесу, у которого ревела и билась о камни вода. Чем ближе маленькая желтая лодка подходила к скале, тем более неспокойными становились волны. Под днищем, лежащим на серебряно-черных водах, течения сталкивались друг с другом меж сотен острых камней, выступавших над поверхностью моря. Коринн перестала грести и позволила буйному прибою толкать себя вперед. Она орудовала веслом как багром, отталкиваясь от острых камней, которые могли расколоть лодку. Чем ближе Коринн подплывала к утесу – тем выше он казался. Солнце почти погасло, и Коринн начала дрожать.

Оставалось совсем немного.

Братья почти ничего не видели – зато слышали, как со всех сторон разом к ним что-то приближается. Они обернулись и бросились к дороге, к толпе людей, прибежавших на крики детей узнать, что случилось.

– Слышали их? Где они? – разносился гулкий голос Хьюго над толпой, собравшейся на опушке леса.

– Вон там! – ответил Виктор.

– Они схватили его! – завопил Буки, подбегая к дороге. – Они превратили моего брата в одного из них!

Буки и Малик пробились сквозь деревья. Малик изо всех сил старался выставить напоказ свои дуэнские ноги и удержать на голове шляпу. Люди быстро высыпали на дорогу и подняли прихваченное с собой оружие, готовые накинуться на Малика.

Об этом Буки не подумал.

– Достаточно мы потеряли детей из-за этих джамби! – крикнула мать Лорана. – Хватит!

Она потопала к мальчикам.

– Этот – последний! – сказал Виктор, присоединяясь к ней.

Все больше людей высыпали из домов, и каждый нес какое-то оружие: садовые грабли, большой кусок плавника, камни размером с кулак. Все они направлялись к мальчикам.

Буки закрыл Малика своим телом и закричал:

– Не троньте моего брата!

Он повалил Малика на землю, чтобы показать, что дуэнские ноги – всего лишь маскировка, но взрослые продолжали приближаться.

Малик перекатился к брату и закрыл им обоим глаза руками. Но через несколько секунд, взглянув сквозь пальцы, он увидел, к кому на самом деле шли взрослые – к компании дуэнов, стоящих на краю леса позади них с собственным оружием наперевес.

Братья откатились в сторону и поползли прочь между ногами сражающихся.

Выбравшись из толпы, Буки с довольной улыбкой повернулся к брату, чтобы помочь тому подняться. Но следом за Маликом шел маленький джамби. Буки быстро схватил Малика за руку, но дуэн тут же ухватил за другую, а Буки поймал за ногу. Его хватка оказалась невероятно крепкой. Джамби потащил братьев обратно к деревьям. Взрослые ничего не замечали в пылу битвы. Через секунду от братьев остались лишь сандалия из кокосовой копры и маленькая соломенная шляпа.

Волны сталкивались друг с другом и бились о борта лодки Коринн. Неспокойная вода всплескивала соленой пеной, клочья которой подлетали высоко над головой девочки. Коринн устала отталкивать лодку от скал. Она не могла обойти каждую из них. Лодка скрежетала по острым кромкам, и деревянные борта сплошь избороздили царапины. Волны становились все выше. Лодку мотало из стороны в сторону. Сидя на пятках, Коринн изо всех сил работала веслом, пытаясь избежать крушения, а море обрушивалось на нее и щипало глаза.

Девочка дрожала, промокнув до нитки, ее руки болели. Подножие утеса все еще было слишком далеко. Теперь лодку толкало прямо на большую зазубренную скалу. Коринн рванулась к носу, чтобы оттолкнуться, но лодку несло слишком быстро. Она закричала.

В лунном свете ей показалось, что она видит огромный рыбий хвост, который в последний момент серебристой молнией ударил в борт лодки и оттолкнул ее от скалы. Она отерла соленую воду с глаз, чтобы разглядеть его получше, но существо уже исчезло. Было ли оно вообще, или она придумала его? Коринн почувствовала, как какая-то невидимая сила толкает лодку, и вскоре она вышла в тихий канал, ведущий прямиком к утесу.

– Спасибо, дедушка! – сказала девочка волнам.

Затем подняла глаза и взглянула на скользкие, покрытые пеной камни, взмывающие к небу над ее головой.

Ей хотелось задержаться на мгновение, чтобы перевести дыхание, но луна уже выкатилась на небо. Пора лезть наверх.

Она поискала на черной скале уступ для ног или выемку для пальцев, но видела лишь мокрый камень и трещины, заполненные острыми ракушками или их зазубренными обломками. Огромная волна накрыла маленькую лодку вместе с Коринн. Чтобы удержаться на месте, девочка оперлась на весло и тут же услышала, как оно раскололось надвое. Вода стекла по камням, открыв выемку, заполненную крошевом из моллюсков. В выемке как раз хватало места для руки. Острым обломком весла Коринн соскребла остатки ракушек и дотянулась до выемки. Когда очередная волна набрала силу, чтобы обрушиться на лодку, Коринн подтянулась на одной руке. Пальцами другой руки она нащупала крошечную щель, а пальцы ног согнула так, чтобы зацепиться за скользкий камень. Стоило девочке покинуть лодку, как волна врезалась в нее и разбила вдребезги. Желтые обломки затянуло в водоворот. Лодочка, которая давала Коринн знать, что папа всегда рядом, исчезла навсегда.

Девочка прикусила губу и двинулась вверх. Чем дальше она поднималась, тем суше становились камни и тем легче было цепляться за них. Всякий раз, прежде чем найти следующую опору, она сперва убеждалась, что держится крепко. Когда Коринн приблизилась к вершине, над ней навис гладкий плоский камень. Он выпирал из скалы, не оставляя места для рук, – последнее препятствие на пути к кулону. У Коринн не оставалось выбора. Ей придется оттолкнуться от утеса и обеими руками схватиться за край этого камня. Если она промажет – внизу ее встретят соленая вода и острые камни.

Она вцепилась в скалу, почти оцепеневшая от холода и страха. Ветер трепал мокрые волосы и одежду. Коринн крепко зажмурилась и подумала об отце, о его остекленевших, ослепших глазах, похожих на мутную гладь болота. Ему нужна ее помощь. Она подумала о Буки и Малике, переодевшемся дуэном. Им нужна ее помощь. Она подумала о Дру и ее шумном доме. Ей тоже нужна ее помощь. Но кто поможет Коринн? К кому ей сейчас взывать?

Над головой Коринн дрожал на ветру мамин кулон, и блестящий камешек рассеивал лунный свет во все стороны. Девочка едва различала тусклые всполохи. Ее мама там. Так близко, что ее почти можно коснуться.

Коринн собрала все свои силы, уперлась ногами в скалу и прыгнула. Пальцы одной руки уцепились за край камня, но другая соскользнула, а ногой девочка ударилась об утес. По ноге волной разлился жар – как раз эту ногу она порезала несколько дней назад. Коринн извернулась, нащупала опору для левой руки. И подтянулась выше. Раненая нога оставила длинный кровавый след, поблескивающий на поверхности скалы. Найдя подходящий упор для ступни, Коринн вытолкнула себя на вершину утеса. И какое-то время просто лежала на краю, слушая стук сердца и чувствуя, как кровь стекает по бедру.

Звуки боя эхом метались промеж скал. Джамби были заняты. Коринн знала, что у нее не так много времени, чтобы разобраться в магии ее мамы. Она заставила себя встать и захромала к болтающемуся на ветру кулону. Сняв подвеску с мертвой ветки, к которой Северина ее привязала, Коринн повертела гладкий камешек в руке. Что такого было в этом камне, что он смог ранить Северину? И почему он не причинял вреда Коринн? Ведь она тоже джамби. В свете луны девочка разглядела несколько щербинок и царапин на поверхности камешка, но ничего примечательного в нем не было. Она прищурилась, надеясь высмотреть что-то полезное: какую-нибудь надпись или рисунок, не замеченный прежде, который рассказал бы, что ей нужно сделать. Но не нашла ничего.

Пока Коринн изучала кулон, из-под покрова леса на утес шагнула старушка. Когда девочка подняла глаза, женщина улыбнулась, сбросила кожу и вспыхнула желтым пламенем. Коринн попятилась к краю утеса. Она оказалась в ловушке.

Дру старалась не шевелиться, чтобы лишний раз не касаться жалящих листьев. Лагаху выпрямился в полный рост, звеня цепями на шее и груди. Повернувшись к полной луне, он обнажил клыки. Дру задержала дыхание. Даже муха в паутине перестала трепыхаться.

Закрыв глаза ладонями, девочка ждала, что зубы лагаху вот-вот вонзятся в ее кожу. Между пальцами пробивалось слабое оранжевое свечение. Огонь. Спичка, которую она уронила, упала в сухую листву промеж собранных ею веток. Пламя набирало силу. Оно перекинулось на мохнатую лапу лагаху. Воздух наполнил запах паленого меха.

Лагаху бросился вперед и упал в куст, в котором запуталась Дру. Сила удара освободила Дру, оставив шипам лишь обрывки рубашки и пару клочьев волос. Огонь перекинулся с лагаху на ветви кустарника, который простирался гораздо дальше расчищенного Дру кольца. Ее кровь оледенела от ужаса.

Лагаху выл и пытался вырваться из жалящего куста. Дру схватила палку и сунула в пламя. Она боялась сделать еще хуже, но огонь оставался ее единственным оружием. Девочка помахала загоревшимся концом перед лагаху, отгоняя его подальше. Существо зарычало. Дру размахивала перед ним палкой, пытаясь вспомнить, в какой стороне ее дом. Лагаху ударил по палке лапой, и пламя тут же побежало по ней. Вскоре вся верхняя часть существа оказалась охвачена огнем.

Лагаху рычал и брыкался, пытаясь сбить пламя. Дру уронила палку и бросилась бежать. Взмахнув лапой, лагаху зацепил девочку за волосы, потянул, и она с глухим ударом опрокинулась на спину. Но существо уже было целиком объято пламенем и взвыло в агонии. Дру вскочила на ноги и побежала. Жар от огня и вонь горящего меха преследовали ее, пока она с криком неслась через лес. Наконец она выбралась на открытый воздух и помчалась к своему дому так быстро, как только смогла. А запах гари все не ослабевал.

Добежав до своей деревни, Дру обнаружила, что ее семья и соседи стоят посреди дороги, с ужасом взирая на оранжевое зарево огненного существа. Но когда Дру обернулась, позади нее никого не было. Лишь лес вдалеке, охваченный ярким пламенем, и запах гари, слишком сильный, чтобы долетать оттуда. Поток холодной воды обрушился на Дру, и сразу за этим в нее крепко вцепились руки матери. Сама Дру – вот кто горел все это время. Она потянулась к голове, но нащупала лишь мокрый пепел. Ее любимые волосы сгорели дотла.

Кожа Буки стала влажной от морского ветра и страха, сочащегося из пор. Он посмотрел на брата и обнаружил, что тот тоже блестит от испарины. Очередной крик пронзил воздух, отскакивая от стволов деревьев, которые окружали мальчиков. К тащившему их дуэну присоединилось несколько других. Они перекрикивались с товарищами среди деревьев:

– О! О, о, о, о!

– Пинай его, братишка! – закричал Буки.

Оба мальчика лягались изо всех сил, но ни один не смог освободиться от крепкой хватки дуэна. Словно их держал оживший камень.

Мгновение спустя ветер дохнул огнем, и все дуэны остановились, принюхиваясь. Следом по лесу прокатилась волна звуков – топота лап, шороха уползающих тел и хлопанья крыльев.

Дуэн отпустил мальчиков и, неуклюже перебирая повернутыми задом наперед ногами, побежал к остальным. Маленький джамби замкнул круг, в центре которого оказались Буки и Малик. Буки вскочил на ноги и помог встать брату, чтобы встретиться с шайкой духов лицом к лицу. Пусть они и были крошечными, точно дети, но с крепкими мускулами взрослых мужчин.

Дуэны сомкнули ряды плотнее. Один из них начал насвистывать мотив милой спокойной песенки, будто не замечал, что творилось вокруг. Вскоре малыши свистели все вместе. Приятная низкая мелодия показалась Буки знакомой. Он уже сложил губы буквой «О», чтобы присоединиться к свистунам.

Но не успел вдохнуть, как Малик зажал ему рот ладонью. Он покачал головой и приложил палец к губам Буки. И тот понял. Вот как дуэны ловили детей. С помощью этой магии они обращали детей в таких же джамби, какими были сами. Это уже случилось с другом Дру, Алланом, и, если бы Малик не догадался, Буки стал бы следующим.

Дуэны засвистели громче и двинулись вперед.

Малик ткнул пальцем в сторону, где виднелось что-то вроде тропинки. Затем ткнул в воздух. Буки кивнул. Как только дуэны подошли достаточно близко, мальчики перепрыгнули через них и побежали к тропе. Но громкий звук удара заставил их обернуться.

Большая, уже треснувшая лопата Хьюго для печи опустилась на голову одного из джамби.

– Бегите! – гаркнул Хьюго.

Мальчики подчинились. Буки слышал, как за их спиной Хьюго колотит маленьких человечков, а еще треск – словно ломалось дерево.

Братья не успели убежать далеко, прежде чем огромные руки Хьюго подхватили их. Буки порядком придавило, но он не жаловался. Хьюго легко перескакивал через высокие корни и проскальзывал под низко висящими ветвями. Буки подивился тому, что даже двое мальчишек под мышками не замедлили пекаря. Оглянувшись, мальчик увидел, как дуэны помогают своим упавшим братьям подняться на ноги. Но они уже ушли достаточно далеко от маленьких джамби. Буки, Малик и Хьюго были в безопасности.

Сукуянт подплывал все ближе и ближе, подталкивая Коринн к краю утеса. Резкий порыв ветра пронесся мимо них. Он взметнул пламя сукуянта высоко в воздух и заставил джамби остановиться и развернуться. Существо тут же метнулось к коже, которую оставило на земле. Раз! – и перед Коринн снова стояла старуха. Джамби принюхалась к дыму, который принес бриз, и обратила лицо к деревьям. В тот же момент облака закрыли луну, погрузив мир в непроглядную черноту ночи. Коринн поднесла к колотящемуся сердцу мамин кулон и заметила вокруг него слабое оранжевое свечение.

Коринн подняла подвеску выше, и сияние стало ярче.

Внутри лежал маленький округлый предмет. Встряхнув кулон, она услышала тихое постукивание. Все те годы, что она носила его на шее, в нем никогда ничего не стучало. На поверхности не было ни отверстия, ни трещин. Облака скользнули в сторону и вновь открыли луну. Камень перестал сиять. Коринн понимала, что есть только один способ узнать, что внутри.

Она положила кулон на землю и занесла над ним острый камень. Пальцы дрожали. Слезы потекли по щекам девочки при мысли о том, что она собирается уничтожить единственную вещь, которую мама ей оставила. Задержав дыхание, Коринн с силой опустила камень. Кулон треснул. Из его сердцевины брызнули оранжевые искры. Коринн ударила снова. На этот раз кулон раскололся – и из него выскользнуло маленькое семечко.

Обыкновенное апельсиновое семечко, засохшее и сморщенное. Коринн верила, что ожерелье – ключ к тому, чтобы остановить Северину. Но в семечке не было никакой магии. Оно было… Коринн не могла собраться с мыслями. Она устала, ее нога пульсировала от боли. Из глубины ее живота вырвался плач, и девочка упала на землю. Слезы, хлынув из ее глаз, побежали по грязной земле к семечку матери.

Третья ночь подходила к концу. Магия Северины возьмет верх, и отец Коринн будет потерян навеки.

– Думаешь, я так глупа?

Коринн подняла голову. Северина стояла на самой границе леса – только теперь она уже не была той красавицей, что зачаровала всех на базаре. Она стала длинной и тонкой, как ветви старого гниющего дерева. Зеленое одеяние хлопало на ветру. Глаза горели желтым пламенем.

Северина подошла ближе, медленно, будто животное, крадущееся к добыче.

– Я знала, что ты попытаешься вернуть его. – Длинным узловатым пальцем она указала на разбитый кулон, лежащий рядом с семечком. – Ну и что же ты обнаружила? Семя? Что ты собираешься с ним делать – бросить в меня?

Северина смеялась, но глаз с маленького сморщенного семечка не сводила.

Рядом с джамби возник большой зверь. Все его тело было тускло-серым. Даже глаза казались подернутыми паутиной. Зверь носил человеческую одежду, но шел он неуклюже и принюхивался, как животное.

– Мама, что мне делать? – прошептала Коринн сломанному кулону. – Скажи мне, что делать.

– Не плачь, – протянула Северина голосом сладким как сироп. – Еще не все потеряно. С нами ты будешь очень счастливой. Я – всё, что осталось от твоей матери. Со мной ты сможешь узнать, кем она была на самом деле.

Коринн посмотрела на разбитый кулон. Черные и оранжевые осколки блестели в последних лучах бледнеющей луны.

– Ты совсем не похожа на мою маму, – пробормотала Коринн.

Она сжалась в комок и замерла.

«Ведьма сказала, что я потеряю что-то, – подумала Коринн. – Моего отца, моих друзей или мою свободу. Она была права. – Девочку слепили слезы. – Из-за того, что я решила бороться за всех троих, я могу потерять всё. Что же еще мне теперь остается делать, кроме как лежать здесь и ждать того, что должно случиться?»

Слезы, текущие по щекам Коринн, образовали вокруг семечка крошечную грязную лужицу. И семечко затрепетало. А потом раскололось пополам, и из нижней части вылез крошечный росток бледно-зеленого цвета, тут же зарывшийся в землю.

Коринн моргнула. Это была не магия ведьмы, а ее собственная. Она взглянула на Северину, которая, похоже, не заметила, что произошло. Коринн села и согнула одну ногу так, чтобы скрыть саженец от Северины. Она застонала от боли в раненом бедре, а семя тем временем тонким зеленым побегом потянулось к небу.

Ветер плясал в кронах деревьев, и сквозь тихий шелест листвы до Коринн донесся шепот: «Семя – это обещание, залог. Посади его и смотри, как оно растет».

Голос ее мамы, точно такой же, каким он был, – добрый и нежный, словно ветер, танцующий в листве.

– О, – прошептала Коринн, и при звуке ее шепота маленький росток вытянулся вдвое.

Коринн слышала свою маму и теперь знала, что должна сделать. Она поменяла позу, согнув ноги, готовая защищать маленькое растение.

Ветер переменился, и сильный запах гари окутал их.

«Что бы ни натворили мальчишки, дело ухудшается», – подумала Коринн. Северина и зверь рядом с ней повернули головы на запах. В это мгновение Коринн поняла, что может сбежать. Лесные джамби попытаются потушить огонь и спасти свой дом – им будет вовсе не до какой-то маленькой девочки. Но если она убежит, крошечное дерево останется беззащитным, и Северина заберет всю его магию себе.

Коринн встала. Бежать или остаться?

Она покрепче уперла ноги в землю, как маленькое апельсиновое дерево – корни.

Наконец Северина заметила деревце.

– Что ж, смотрю, ты разобралась, как пользоваться магией твоей матери, – сказала Северина. – Жаль, что она никак не помешает мне избавиться от всех тех людишек, которых ты так любишь.

– Пожалуйста, расти, – прошептала Коринн дереву.

Дерево вытянулось до ее колен. Из ствола полезли мягкие веточки, расправляя нежную листву навстречу небу.

– Расти, – вновь сказала Коринн, но уже громче.

Дерево не заставило себя упрашивать. Оно вмиг достигло талии девочки, ветви и ствол затвердели. Коринн ахнула и отпрыгнула в сторону. Дерево продолжало расти, на нем распустились и опали два цветка. На их месте выросли округлые спелые апельсины. Их запаху невозможно было сопротивляться. Недолго думая Коринн сорвала один и вонзила зубы в тонкую кожуру. В рот девочке хлынул апельсиновый сок, и он был слаще всего, что она когда-либо пробовала в жизни. Она потянулась за вторым, но Северина оттолкнула Коринн с дороги и сама сорвала апельсин. Хватило одного укуса, чтобы ее глаза загорелись от удовольствия.

– Нет! – закричала Коринн.

Дерево росло, всё новые цветы облетали, а на их месте появлялись всё новые апельсины.

Северина срывала их один за другим. Коринн пыталась остановить ее, но джамби отшвырнула ее в сторону леса. Коринн поскользнулась и врезалась в пару крепких ног. Она подняла глаза и увидела зверя Северины, который просто стоял и молчаливо наблюдал за происходящим. Лунный свет отражался от его сероватой кожи. На левой руке зверя блеснуло золотое обручальное кольцо ее отца.

– Папа? – прошептала Коринн.

Что бы Северина ни сделала, чтобы обратить Пьера, это высосало весь цвет из его волос и кожи – они стали бледны как луна. Коринн пыталась привлечь внимание отца, но теперь он был зверем Северины и не отводил глаз от своей хозяйки.

Северина прильнула к маленькому дереву, пожирая каждый апельсин так быстро, как их успевали хватать ее длинные руки. Она весело смеялась, сплевывала семечки, а апельсиновый сок тек по ее волосатому лицу. Насекомые, жившие на теле Северины, собирались в тех местах, где пробегали дорожки липкого сока. Вскоре землю у корней дерева покрыл слой семечек, апельсиновой кожуры и насекомых, которых ветки соскребли с тела Северины, пока она тянулась за очередным плодом.

На востоке небо подернулось розовой дымкой. С минуты на минуту из-за горизонта покажется солнце – и третья ночь закончится.

– Я проиграла, – сказала Коринн.

И вновь дерево рванулось вверх. Северина, ухватившаяся за апельсин, взмыла вместе с ним. С мгновение она так и висела, но затем схватилась за только что выросшую ветку. Потом нашла другую, потолще, села на нее и потянулась за очередной пригоршней апельсинов. Коринн подняла камень и примерилась бросить его в Северину. Но Пьер схватил ее за руку и выворачивал, пока девочка не выронила камень на землю.

– Папа, пожалуйста! – закричала она. – Это я, Коринн!

Дерево выросло еще. Теперь спелых апельсинов было так много, что они дождем осыпáлись на землю и раскатывались во все стороны. Несколько остановились у ног Коринн. Она не могла устоять перед ними. Девочка потянулась за фруктом, но зверь опередил ее. Она пнула его, думая только о вкусе этих сочных сладких апельсинов. Зверь зарычал и в ярости стиснул апельсин. Сок брызнул в лица обоим. Зверь взвыл.

Коринн закричала.

Дерево снова выстрелило вверх. Земля затряслась, когда мощные корни апельсинового дерева глубже зарылись в утес. Там, где земля соприкасалась со стволом, разверзлась трещина и пробежала по скале всего в нескольких шагах от того места, где стояли Коринн и зверь. Апельсины и насекомые посыпались в воду.

Коринн отошла от трещины. Взглянула на Северину, все еще пожиравшую апельсины.

– Расти! – крикнула Коринн.

Дерево стало больше, а трещина – шире.

– Расти! – снова закричала девочка.

Ствол взорвался новыми ветками – трещина еще расширилась.

– Заткнись! – приказала Северина.

Коринн улыбнулась:

– Ра…

Руки Пьера зажали Коринн рот. Она наступила ему на ногу и попыталась освободиться, но тщетно. Рыбный промысел сделал ее отца сильным человеком, а теперь, когда Северина обратила его, он стал еще сильнее. Коринн посмотрела на упавшие апельсины. Поставив ногу на самый большой, до которого могла дотянуться, она надавила на него пяткой и закрыла глаза, когда сок брызнул в лицо Пьеру. Он снова завыл и достаточно ослабил хватку, чтобы Коринн сумела вырваться. Схватив еще один апельсин, она бросила его в лицо отцу. Фрукт разбился о его лоб – сок потек прямо в рот. Пьер перестал рычать. Коринн заметила в глазах отца проблеск нежности. Внутри девочки зажглась искра надежды.

– Расти! – закричала она.

Дерево достигло небывалой высоты, сотни апельсинов дождем хлынули вниз, подпрыгивая и раскатываясь у ног Коринн и Пьера. Утес усеивали ползающие насекомые, белые цветы и ароматные фрукты. Трещина раскрылась, и земля зарокотала, когда куски скалы начали отрываться и падать в ревущую пучину.

Дерево накренилось над обрывом. Все больше обломков откалывалось от скалы и исчезало внизу.

Северина оторвалась от апельсинов, взглянула вниз и увидела ярость налетающего на скалу прибоя. Очередной камень сорвался и рухнул в воду с оглушительным плеском. Северина вцепилась в ветку, на которой сидела. Медленно опустила ногу на ветку ниже. Дерево затряслось – и она замерла. Коринн затаила дыхание. Любое неосторожное движение могло опрокинуть дерево в пропасть. Северина зашевелилась, осторожно прокладывая путь вниз. Но стоило ей перебраться на нижнюю ветку, как рядом с ее рукой созрел еще один апельсин. Коринн напряглась. Северина облизала губы и потянула фрукт вместе с веткой. Когда плод оторвался от черенка – ветка дернулась назад с силой, от которой внизу обрушился еще один камень.

Северина повернулась к Коринн.

– Останови это! Останови! – заорала она, но тут же смягчила тон. – Коринн?

Коринн смотрела на джамби. Голос Северины в это мгновение напомнил ей голос мамы. Он будто бы вскрыл внутри девочки запертый ящик, наполненный звуками, так долго молчавшими в ее памяти. Воспоминания нахлынули на Коринн потоком, омывая тихими словами, которые учили ее ходить, ухаживать за растениями, быть доброй.

Северина снова позвала Коринн, и девочка бросилась на голос, который так сильно походил на мамин. Дерево накренилось и повисло над бездной на одних корнях. Коринн не знала, как удержать его от падения.

– Помогите мне! – звала Северина.

Пьер бросился к ней одним огромным прыжком. Но когда он приземлился у корней, еще один камень оторвался и рухнул в море, а дерево наклонилось еще сильнее. Теперь ствол висел почти параллельно земле. Северина вцепилась в ветки руками и ногами. Насекомые бросали ее, спешно переползая с тела на утес. Пьер встал на краю и потянулся к Северине, но она не отпускала дерево.

– Прыгай! – крикнула Коринн.

Дерево дернулось, продолжив расти, и Северина оттолкнулась от ствола, пытаясь выбраться из ловушки ветвей и дотянуться до рук Пьера. В этот момент из-за горизонта показались первые лучи солнца. Коринн ахнула, когда ветвистые пальцы Северины потянулись к Пьеру. Дерево стало длиннее и накренилось еще больше. Кончики пальцев Северины царапнули по пальцам Пьера. Коринн бросилась вперед. Врезавшись в отца, она оттолкнула его от края, чтобы он не попал под солнечные лучи. Северина замахала руками и умудрилась схватиться за скалу, но ее зеленая накидка запуталась в ветвях. Джамби потянула за ткань. Дерево накренилось и сорвалось с утеса. Ветка хлестнула по рукам Северины, и она, переворачиваясь, полетела вниз – вниз – вниз, вместе с деревом, прямо в воду.

Коринн стояла на обрыве, который стал новым краем утеса. Внизу волны обрушились на Северину и дерево: море забирало их, раз за разом накатывая и утягивая их на дно, как оно всегда делало и всегда будет делать, пока ужасная джамби не исчезла под морской пеной. Солнечный луч ослепил Коринн, и она обернулась к своему отцу. Он уставился на нее из полосы тени.

Солнце третьего дня взошло.

Пьер зарычал на Коринн, с острых зубов на землю закапала слюна.

Она не могла отступать. Ей некуда было идти.

– Папа, пожалуйста. Ты знаешь меня. Я твоя дочь.

Пьер фыркнул и двинулся к ней.

– В твоих жилах течет соленая вода, – проговорила Коринн, – а в жилах мамы была земля, а дедушка – король рыбьего народа, а я… я ничего не боюсь!

Луч света медленно приближался к ее отцу. И за мгновение до того, как он коснулся зверя, тот прыгнул на девочку.

– Нет, папа! – вскрикнула Коринн и швырнула апельсин в его широко распахнутую пасть.

Солнечный свет залил весь утес, и Коринн, упав на колени, заплакала. Ведьма оказалась права. Она не могла победить.

Но тут холодная бледная рука коснулась ее лица.

Коринн подняла глаза.

– Папа?

В теплых солнечных лучах Пьер становился похожим на сильного и доброго себя, а не на безумное рычащее существо, каким был секунду назад.

Коринн схватила еще один апельсин и выдавила сок в рот отцу. Лицо Пьера медленно приобрело обычный смуглый оттенок.

Коринн дала отцу еще один апельсин. И еще.

Его волосы вновь стали черными. Он медленно возвращался к себе.

В конце концов рядом с Коринн на коленях вновь стоял ее папа.

– Мне так жаль, Коринн!

Он поцеловал тугие косички на голове дочери, как делал это каждое утро.

Коринн крепко обняла его.

Вместе они посмотрели вниз, в кипящее море, в котором исчезла Северина. На поверхности воды не осталось ничего, кроме нескольких веток и покачивающихся на волнах апельсинов.

Но теперь возникла другая проблема. Лес рядом с утесом был охвачен огнем.

– Как же мы пройдем? – спросила Коринн.

Пьер глянул на море и указал на единственное темное облако в небе.

– Просто подождем, – сказал он.

Секундой позже начался дождь.

Коринн и ее отец набили карманы апельсинами и семечками, взяв столько, сколько могли, и засобирались домой.

– Мы заблудимся, папа, – предостерегла Коринн.

– Но попробовать надо, не так ли?

Стоило им ступить под покров леса, как тут же возник дуэн и указал им путь. Пьер напрягся.

– Думаю, он пытается помочь нам, папа.

И все же глаза Пьера потемнели, как бурное море.

– Мы не можем быть уверены.

– Но попробовать надо, – напомнила ему Коринн.

Пьер встал между Коринн и джамби, и вместе они зашагали по тропинке. Уже через несколько шагов деревья в глубине леса стояли так плотно, что стало непонятно, куда идти дальше. Из-за стволов появился другой дуэн и вновь указал дорогу. Пока они шли – всё новые и новые джамби показывали им дорогу домой.

Некоторые слегка наклоняли головы, когда Коринн и Пьер проходили мимо. Другие настороженно наблюдали за ними, но ничего не делали, чтобы их остановить. Один лагаху приблизился к Коринн с подобием улыбки на морде. Коринн крепко стиснула руку Пьера, и оба остановились как вкопанные. Лагаху взглянул на кровоточащую ногу Коринн и что-то прошептал. Мгновение спустя из подлеска вышел дуэн и приложил что-то к порезу. Боль исчезла в ту же секунду. Пьер поклонился в знак благодарности.

Когда Коринн и ее отец наконец-то вышли на дорогу, их глазам предстала молчаливая толпа деревенских жителей. Вперед выступила ведьма. Дру и братья шагнули за ней. Всех троих едва можно было узнать. Буки и Малик оделись в чистую, не штопаную одежду и каким-то образом умудрились отскрести заскорузлую глинистую корку с кожи и волос. Оказалось, что братья скорее золотисто-коричневые, чем грязно-красные. А Дру! Коринн неуверенно подошла к подруге. Дру была одета в сари, но ее косы исчезли, а короткие растрепанные волосы делали ее похожей на маленького свирепого мальчика.

– Что случилось? – спросила Коринн.

– Я устроила пожар, чтобы отвлечь джамби, – объяснила Дру. – Я расчистила место и всякое такое, но все пошло не по плану. – Ее пальцы потянулись было к волосам, чтобы накрутить на пальцы концы косичек, но не нашли их.

Дру опустила руки:

– Мне повезло, что пошел дождь. Могло быть куда хуже.

– Ты помогла мне?

Дру кивнула, и Коринн, не устояв, обняла подругу.

– А у них теперь есть отец, – сказала Дру о мальчишках.

– Какой отец? Кто вообще хоть заикнулся об отце? – спросил Буки.

– Думаете, я не видела, как вы выходили из пекарни сегодня утром? – спросила Дру.

– Он накормил нас. И мы устали так, что остались до утра. Ночка выдалась длинной.

– Если бы не уши, я бы тебя не узнала, – сказала Коринн Малику и повернулась к Буки. – Так что, сегодня вечером возвращаетесь в пещеру? – спросила она с ухмылкой.

Малик поморщился.

– Мы не дети пекаря. Он о нас не заботится, – сказал Буки.

– Он заботился о вас годами, – сказала Коринн. – Каждый вечер вы находили в его пекарне что-нибудь на ужин. Думаешь, это просто совпадение?

Буки и Малик робко взглянули на Хьюго. Здоровяк ухмыльнулся и переступил с ноги на ногу, как человек, которого только что уличили в безобидной лжи.

Ведьма проковыляла вперед и тыкнула в Буки большим пальцем.

– Я же говорила, этот парень не особо смышленый. – Она фыркнула и посмотрела на Коринн: – Что ж, и как подействовал кулон?

– Это был совсем не кулон. Внутри было семя. Прямо как ты мне показывала. Смотри.

Держа семечко на ладони, она поднесла его ближе к губам:

– Расти.

Семя качнулось и расщепилось – изнутри показался крошечный зеленый росток.

Ведьма улыбнулась.

– Да, – прошептала она себе под нос. – Именно так.

Буки, Малик и Дру в замешательстве смотрели на них. Коринн передала росток Малику.

– Но ее больше нет? – спросил Буки.

Коринн кивнула:

– Ее больше нет.

– А как с остальными? – спросила Дру. – Они-то еще здесь.

Коринн посмотрела на папу.

– Но она больше ими не управляет, – сказала Коринн. – А они – часть этого острова. И были здесь задолго до нас.

Пьер кивнул, и белая ведьма улыбнулась словам Коринн, но почти все остальные заворчали.

– Они снова вернутся, – сказал Виктор.

– Они забрали моего ребенка! – закричала какая-то женщина.

– Они убили моего мужа, – сказала другая.

– А как же то, что она сделала с твоим отцом? – спросила Дру. – Как же люди, которых мы потеряли?

– Во всем виновата Северина, – сказала Коринн. – Но сегодня джамби помогли нам выбраться из леса. И вылечили мой порез. – Она сняла повязку из листвы с ноги и показала рану, которая почти зажила. – Видите? Мы должны найти способ жить вместе.

Но ответом ей стала новая волна ворчанья. Один мужчина поднял обломок ветки и хлопнул ею по ладони.

– Я не собираюсь жить вместе с ними, – заявил он.

Это был отец Лорена. Лорен стоял рядом с ним и свирепо хмурился, будто в любой момент готов кинуться в драку.

– Тогда можешь попытать удачи в море, – сказала ведьма.

Лица в толпе посуровели. Коринн взглянула на отца: знает ли он, что делать? Пьер ласково сжал ее руку, и это придало девочке смелости.

– Остров принадлежал им задолго до того, как кто-либо из нас узнал о нем, – громко и уверенно сказала Коринн, и ведьма, соглашаясь, кивнула. – Но теперь мы все здесь – вместе. Это наш дом. Всех нас.

– Они забрали моего друга, – сказала Дру.

– А мы забрали их дома, – ответила Коринн. – Каждый раз, когда мы срубаем дерево ради нового поля, – они вынуждены забираться всё глубже в лес.

Дру прикусила губу.

Малик вышел вперед с ростком апельсинового дерева в руках. Он вырыл маленькую ямку на границе с лесом и посадил проросшее семечко. Закончив, он посмотрел на Коринн.

– Расти, – прошептал он.

Коринн и Дру с удивлением уставились на мальчика.

– Чему вы так удивляетесь? – сказал Буки. – Я же говорил: он тот еще болтун.

Коринн достала из карманов апельсиновые семечки и принялась сажать их в землю. Ведьма взяла часть семян и стала помогать. Пьер раздал семена Дру, братьям и нескольким другим, и вместе они высадили целый ряд апельсиновых деревьев на границе леса.

Коринн протянула руку ведьме.

– Здесь много семян. Не думаю, что смогу вырастить их все в одиночку.

Ведьма взяла руку Коринн своей здоровой рукой.

– С этим я могу помочь, – сказала она.

– Расти, – вместе произнесли полуджамби.

Семена начали прорастать.

Люди в толпе ахнули. Апельсиновые деревья потянулись вверх. Они твердели, покрывались коричневой корой и врастали друг в друга. В конце концов из них получилась прочная стена, уходящая в небо. Деревья выглядели восхитительно, да еще и источали великолепный аромат. Жители деревни не смогли противиться искушению сорвать по созревшему плоду и съесть его прямо на месте. Лишь Дру стояла неподвижно.

– Она их не остановит, – сказала девочка, настороженно хмурясь.

– Она не для того, чтобы держать их внутри, – сказала Коринн. – А для того, чтобы мы оставались снаружи. Мы забрали их землю. Они тоже заслуживают того, чтобы жить.

Вид деревьев, преградивших путь, всколыхнул воспоминания в голове Коринн.

– Заросли джамби вокруг моего дома! – вскрикнула она.

– Завяли, – заверил Буки. – Мы ходили смотреть сегодня утром. Но на уборку уйдет куча времени.

– Если та магия развеялась, то и эта тоже может, – запротестовала Дру. – Они придут за нами.

– Они пришли за нами только потому, что мы их потревожили, – сказала Коринн. – И когда Северина начала войну. Ты сама говорила, что никогда не видела их прежде.

– А когда эти деревья умрут, – сказала Дру, – что будет?

– Возможно, к тому времени мы найдем способ жить вместе. – Коринн обняла Дру. – Мне очень жаль твоего друга.

Дру вытерла слезу со щеки.

– Мне жаль, что я тогда сказала, что никогда не хотела бы встречаться с тобой. Я винила тебя за то, что случилось с Алланом. Я думала, ты такая же, как они. Думала, что ты отвернешься от нас, и все будет становиться только хуже и хуже.

– В том-то и дело, Дру. Нет никаких нас и их. И вообще, случилось и кое-что хорошее, – напомнила Коринн Дру. – Взгляни на этих двоих!

Она указала на Буки и Малика в чистой одежде и усмехнулась. Коринн потянулась к ним обоим, чтобы обнять.

– Оу, держись-ка подальше. Мы только что вымылись. А ты выглядишь так, будто спала в грязи, – сказал Буки. – И в любом случае, мы не обнимаемся с девчонками.

Малик решительно кивнул. Его кудри взметнулись над головой.

Коринн засмеялась.

Некоторые в толпе зачарованно смотрели на стену апельсиновых деревьев, другие с подозрением косились на Коринн. Гордость, заполнившая Коринн, начала отступать, когда некоторые селяне отступили назад и начали шептаться, прикрывая рты руками. Пьер опустил ладонь на плечо дочери и сжал его.

Коринн почувствовала комок в груди и прошептала ведьме:

– Вот что ты имела в виду? Вот что я потеряю?

Ведьма усмехнулась и прокричала:

– Ее апельсины такие сладкие, а? Что-то никто из вас не торопится их бросать.

Люди в толпе что-то забормотали и начали расходиться, многие прижимали к груди горсти апельсинов. Коринн не смотрела им вслед. Она не сводила глаз с Дру, которая так и стояла на месте, неуверенная, что ей делать дальше.

– Ты тоже уйдешь? – спросила Коринн.

Дру сунула руку за пазуху, развернула часть сари и достала из него восковую фигурку мамы Коринн. Даже днем из ее глубины лился мягкий свет.

Сердце Коринн подпрыгнуло, стоило ей взять статуэтку.

– Как ты ее починила? – спросила она.

Дру пожала плечами.

– Просто знай, что я всегда рядом, чтобы помочь тебе.

Она послала Коринн воздушный поцелуй и побежала в свою деревню.

Коринн с облегчением вздохнула.

Братья кивнули ей и ушли вслед за пекарем, шагая с непривычной осторожностью, чтобы не запачкать новую одежду, и огибая все лужицы, возникшие после утреннего дождя. Коринн смотрела, как они обходят самую большую из них, не замечая маленького лягушонка, сидящего посреди дороги. Буки запнулся об него и схватился за Малика, чтобы удержаться. Вдвоем братья рухнули в ту самую лужу, которую хотели обойти. Они сели, отплевываясь, – их новую одежду сплошь покрыл ровный слой грязи. Все засмеялись, даже пекарь, который схватил мальчишек за рубашки и легко поднял их.

Когда Коринн отсмеялась и вытерла выступившие слезы, она увидела, как маленький лягушонок скачет прочь. Почему-то он показался ей знакомым.

Широко улыбаясь, Коринн показала отцу восковую фигурку. Пьер кивнул и протянул ей свою грубую теплую руку.

Тем временем по морю плыли апельсины. Волны вытолкнули сотни из них на берег. Фрукты скребли по камням, отчего их кожица стиралась и аромат разливался повсюду. Резкий сладкий запах апельсинов заполнил воздух над островом.

Пьер принюхался и тут же посерьезнел.

– Море ничего не забирает навсегда, – сказал он.

Коринн сжала его руку.

– Оно не вернуло дедушку, – сказала она. – Может, некоторые вещи и остаются в море. А мы с тобой останемся там, где и должны быть. Вместе.

Пьер выдавил из себя улыбку.

– Пойдем домой, папа, – сказала Коринн. – Нужно убрать заросли травы джамби. Жаль, что я не могу заставить вещи расти обратно.

– А ты не можешь? – спросил он.

Они с любопытством посмотрели друг на друга. Затем широко улыбнулись, взялись за руки и направились домой.

Дорогой Читатель.

Я надеюсь, что эта книга была из тех, которые заставляют вскидывать брови всякий раз, заслышав странный шорох в ночи. И в то же время я надеюсь, что эта книга дала тебе понять, что нет ничего такого, с чем ты не смог бы справиться, особенно вместе с несколькими хорошими друзьями.

Я росла, читая европейские сказки, которые совсем не походили на карибские истории о джамби, которые я слышала на своем острове в Тринидаде. Книжек со сказками о джамби просто не существовало, так что я захотела, чтобы они были. И эта история – моя попытка заполнить пробел в изобилии сказочных миров.

«Джамби. Духи леса» вдохновлена гаитянской сказкой «Волшебное апельсиновое дерево», но объединяет их всего лишь несколько мотивов: маленькая девочка, апельсины, злая дама и остров как место действия. В моей истории злая дама – джамби. В Тринидаде люди говорят о джамби так, словно ими могут оказаться ваши соседи или очередная подружка вашего кузена. Так что ты начинаешь присматриваться к людям, с которыми встречаешься. Особенно по ночам.

Джáмби – общее название для злых, подлых и любящих разные хитрости существ, которые приходят по ночам, чтобы наделать людям неприятностей. Существует множество разных видов джамби. Дуэны – духи-младенцы, которые живут в лесу. Узнав твое имя, они будут звать тебя голосом твоих мамы или папы. Так что, если кто-то зовет тебя ночью, не отвечай, пока не уверишься, что это кто-то, кого ты знаешь. Особенно если ты в лесу или рядом с лесом. А если встретишь в лесу ребенка, чьи стопы и колени повернуты в обратную сторону, – беги.

Еще есть Ла Диаблесс. Кажется странным называть их всех Ла Диаблесс: ведь во французском «la» – это определенный артикль, как «the» в английском. Но им это нравится, а у кого хватит духу спорить с джамби? Они всегда выглядят как красивые женщины в длинных белоснежных платьях и больших причудливых белых шляпах. Но вместо одной обычной человеческой стопы у них коровье копыто. Так что, если темной ночью встретишь хорошенькую леди на дороге, убедись, что можешь явственно видеть обе ее ноги!

Сукуя́нты – вот те, кто пугает меня больше прочих. Обычно они притворяются старушками, которые сбрасывают кожу, оставляют ее в безопасном месте и летают повсюду в виде огненного шара, высасывая из людей кровь. Когда я была ребенком, я не раз просыпалась по утрам с укусами сукуянтов на руках и ногах. Хотя они были очень похожи на комариные укусы, так что я не уверена. Чтобы отпугнуть сукуянта, держите в комнате веник, перевернутый вверх ногами (примечание: от комаров это не поможет).

Единственный хороший джамби – это тот, от которого вы сбегаете раньше, чем он вас заметит, так что мы переходим к лагахý, приближение которого обычно легко услышать. Традиционно, принимая человеческую форму, они таскают на себе цепи и собственные гробы, но еще могут выглядеть как волки-оборотни – без всяких гробов и цепей. Для простоты я надела цепи на оборотня.

Есть и другие джамби, которые не попали в эту книгу. Но, зная их нрав, я могу побиться об заклад, что они появятся в другой истории. Главная джамби этой книги, Северина, – полностью мое изобретение, и слава богу, что это так! Если бы среди джамби был один, управляющий всеми, они стали бы настоящей проблемой. В Северине собрано все, чего я ожидаю от джамби: хитрая, злая, эгоистичная, с дополнительным бонусом в виде чувства собственного превосходства. Я совсем не жалею, что в финале с ней случилось то, что случилось.

Остерегайтесь джамби, где бы вы ни были. Помните: они любят водить людей за нос. Таким джамби может быть твой симпатичный сосед, мистер Дженти, который выгуливает собаку каждый день как раз именно в то время, когда ты возвращаешься из школы. Или это твоя учительница математики мисс Иззард. Неприятно говорить, но джамби могу оказаться даже я.

Махагони – общее название для разных тропических пород деревьев с красной древесиной.

Мангры – леса, которые растут на затопляемых приливами территориях вблизи моря.

Миля – примерно полтора километра.

Померак, или розовое яблоко, – тропическое дерево рода сизигиум с ярко-розовыми цветами и сладкими плодами.

Маниока, или кассава, – растение со съедобными клубнями, из которых делают муку.

Дашин, или та́ро, – растение рода колоказия со съедобными клубнями, побегами и листьями.

Гибискус – кустарник с крупными яркими цветами. Один из видов гибискуса используют для изготовления напитка каркаде.

Эддо – разновидность дашина с мелкими клубнями.

Сари – традиционный женский костюм в Индии и некоторых соседних странах: длинный кусок ткани, особым образом обмотанный вокруг тела.

Пака – крупный грызун, похожий на агути.

Тамаринд – тропическое растение с плодами, напоминающими большие бурые стручки гороха, пряными и сладкими.

Жакаранда – вечнозеленое дерево, которое цветет множеством розовых, сиреневых или белых цветков.

Традиционная гаитянская песня, обращенная к русалке (La Siren) и киту (La Balenn). В песне буквально поется о шляпе, упавшей в море, но на самом деле речь идет о человеке, попавшем под русалочьи чары.

Геликония – тропическое травянистое растение с крупными ярко-красными, оранжевыми или желтыми цветами.