Стрелки часов приближались к половине восьмого, но закатное солнце, нехотя сползая за дома, продолжало обжигать город лучами, а наступающие сумерки не обещали долгожданной прохлады.

Вечер пятницы выдался жарким и душным, и городские крыши были так сильно нагреты за день, что ни один здравомыслящий кот не решился бы пробежать по ним, чтобы не обжечь лапы.

Август шел к концу, и солнце знало, что оно самое главное в городе, поэтому с самого утра лезло повсюду, пытаясь расплавить асфальт на улицах, высушивая траву на газонах и пробираясь в квартиры, чтобы залить их жарой и духотой.

Раскалило оно за день и заросший кустами сирени старый двор на Садовой улице, который со всех сторон обступили неуклюжие дома, зияющие темными и сырыми подворотнями. Этот двор был самым обычным двором, каких полно в старом центре Петербурга, и почти все его жильцы тоже были самыми обычными людьми.

Почти все, кроме одной, очень странной семьи, которая проживала в квартире номер тринадцать.

В этой семье не было ни мамы, ни папы – только дедушка и его тринадцатилетняя внучка. Дедушке, если верить слухам, уже перевалило за девяносто. Внучка, самая обыкновенная девочка, ходила в школу, а после занятий играла с подругами во дворе. И все шло бы в этой семье как обычно, если бы не загадочные вещи, которым некоторые любопытные соседи не находили никакого объяснения.

Вот и сейчас две пожилые соседки, заняв скамейку, с которой можно было наблюдать за всем двором, обсуждали жильцов квартиры номер тринадцать.

– Бедняжка, девочка растет без матери и отца! – восклицала Нина Гавриловна, грузная женщина с пышной прической и тремя подбородками. – А вы видели ее волосы? Кошмар… Дед в одиночку ее тянет, а ведь ему чуть ли не сто лет!

– А я слышала вот что, – зашептала Марья Петровна, которую тощая шея и выпученные глазки делали похожей на суслика. – Мама Анжелочки, той, что из двенадцатой квартиры, рассказывала, как на родительском собрании в школе учительница спросила этого самого деда, кто родители девочки и есть ли еще какая-нибудь родня. И знаете, что он ей ответил?

– Что же? – округлив глаза, спросила Нина Гавриловна.

– Он велел ей не вмешиваться не в свое дело, вот что он ответил! Да так глазами зыркнул, что школьная доска треснула, во как! – Марья Петровна откинулась на скамейке, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Да-а-а… – покачала головой Нина Гавриловна. – Ну, я думаю, школьная доска просто была старая, и это совпадение. Но что правда, то правда, – он что-то скрывает. Если нет родителей, то должны же быть хоть какие-нибудь тети или дяди, например. Я внимательно наблюдаю за этой семьей и могу точно сказать, что у них нет никого, совсем никого!

– Что хорошего получится из ребенка, который растет во дворе и ничего не видит, кроме стен? – с деланной заботой вздохнула Марья Петровна. – Разве дряхлый старик может нормально растить девочку? Говорят, он вырезает и продает какие-то фигурки, на то и живут… Как же его имя, никак не могу запомнить… Вам… э-э-э… Вандер Францевич, уф… Еле выговорила. Наверное, воображает себя графом, с таким-то именем! Хотя фамилия у них самая обычная – Огневы!

Обе соседки захихикали, но тут же смолкли, потому что из-за угла дома показался Вандер Францевич Огнев – сухенький и сгорбленный, с зачесанными назад седыми волосами, одетый в хорошо отглаженный темный старомодный костюм. Лицо его было бы самым обычным, если бы не большой орлиный нос с горбинкой и внимательные строгие глаза под нависшими густыми бровями. Он нес пакет, набитый продуктами, и шел медленно и осторожно, трясущейся рукой опираясь на палочку.

– Добрый вечер, Вандер Францевич! – заискивающе пропела Нина Гавриловна. – А вы из магазина, все хлопочете… Я завтра зайду к вам, принесу лекарства, мне удалось достать дешево, со скидочкой…

– Добрый вечер, большое спасибо, – ответил стариковским надтреснутым голосом Вандер Францевич, учтиво приподняв шляпу, и скрылся в подъезде дома.

– Вы видели?! – прошипела Нина Гавриловна своей собеседнице. – В пакете-то, кроме хлеба и кабачков, – кофе! И он его пьет, в его-то возрасте?

– Пьет, я сама видела, когда к ним заходила, – подхватила Марья Петровна, качнув пышной прической. – И знаете, что еще странно? – понизив голос, зашептала она. – На прошлой неделе, когда меня мучила бессонница, я посмотрела вечерние новости и решила полить герань. Подхожу к окну с лейкой, и что бы вы думали? Вижу, как наш Вандер Францевич идет из магазина домой. И шел он не как сейчас, с палочкой, а будто молодой, вот как… А за ним крался кто-то странный, будто и не человек, а не поймешь что. А когда старик наш зашел в подъезд, та фигура постояла, постояла, а потом рассыпалась и исчезла, словно никого и не было. Мне аж жутко стало, даже успокоительное пришлось выпить…

– Да не может быть такого! Наверное, дорогуша, вам из-за бессонницы привиделось… – недоверчиво протянула Нина Гавриловна.

Обе дружно заморгали ресницами и замолчали, переваривая сказанное.

Спустя некоторое время окно на третьем этаже отворилось, и по двору разнесся голос Вандера Францевича:

– Влада, иди ужинать!

Внучка, болтавшая с подружками на качелях, помахала деду рукой.

– Еще пять минут, деда!!!

Она закрыла глаза и раскачалась, подставив лицо горячему ветру.

В этой невысокой тоненькой девочке с большими серыми глазами не было бы ничего примечательного, если бы не странные темные волосы, отливавшие на солнце разными оттенками синего, зеленого и фиолетового. В школе они доставляли Владе немало неприятностей – учителя требовали, чтобы она немедленно смыла краску, а девчонки распускали слухи, что Влада моет голову нефтью с бензином, поэтому волосы и переливаются. В конце концов Влада решила сооружать тугой пучок и носить кофты и свитера с капюшонами, чтобы ее перестали доставать.

– Влада, беги домой скоре-е-е, – передразнила белокурая Анжела, заносчивая и избалованная девчонка. – Ты так никуда и не поедешь этим летом, останешься в городе?

– Видимо, да, – не слишком охотно ответила Влада.

– Как так можно жить, я не понимаю, – громко заявила Анжела. – Я вот уже с папой и мамой отдохнула и в Греции, и во Франции, а до сентября мы слетаем в Италию. А у твоего деда, видимо, совсем нет денег, ты ведь никогда никуда не ездишь отдыхать.

– Я и не хочу никуда уезжать летом, мне и в городе нравится, – тихо ответила Влада.

На самом деле, конечно, ей очень хотелось съездить куда-нибудь, искупаться в теплом лазурном море, позагорать на пляже. Куда уж ей было до красивой и всегда модно одетой Анжелы, которую папа и мама каждое лето возили в Италию, а на зимние каникулы – в Финляндию. А для Влады самыми дальними путешествиями были школьные экскурсии в Планетарий и в Ботанический сад. Да и лучшие ее наряды Анжела сразу выбросила бы на помойку.

Влада знала, что они с дедом живут на то, что удается выручить от продажи фигурок. Дед вырезал их из камней, которые подбирал где придется. Вообще-то вырезать фигурку из камня очень сложно, но у деда был нож, который они оба в шутку называли «волшебным», – очень старинный, из какого-то редкого металла. На его ручке сверкала россыпь драгоценных камней. Он резал камень, как масло, и дед, вырезая причудливые фигурки, напоминавшие гоблинов или троллей, только маленьких, размером с мизинец, нес их в ближайшую антикварную лавку. Продавец лавки каждый раз, цокая языком, рассматривал их и бормотал, что это редчайшая работа по камню редчайшим инструментом, но цену давал небольшую. Зато из антикварной лавки дед сразу же шел в магазин и домой приносил сумку, полную продуктов.

– И вообще вы странные с дедом, потому что к вам никто никогда не приходит и не звонит, будто вы одни на свете. Так моя мама говорит, – сказала нравоучительным тоном Полина Рыжова, веснушчатая девочка с круглыми, как у совы, глазами, и копной рыжих волос.

– Влада! Ужин сейчас остынет! – снова позвал дед.

Влада, попрощавшись с подругами, побежала домой, где замечательно пахло жареными кабачками, которые уже вовсю шипели в масле на сковородке, заглушая бормотание телевизора.

Вандер Францевич готовил из самых простых продуктов, но вкусно, умудряясь даже обычную картошку или кабачки поджарить так, что пальчики оближешь. Вообще ее деда можно было бы назвать образцовым, если бы не несколько сложных вопросов, которые она и хотела обсудить с ним сегодня за ужином.

Влада положила в тарелку несколько ломтиков кабачка и села за стол.

– Я надеюсь, это не кофе? – спросила она, с подозрением глядя на кружку, которая стояла на столе.

– Нет-нет, это цикорий, – поспешно ответил дед, пододвигая кружку к себе поближе.

– Ага, понятно, – Влада строго взглянула на него. – Цикорий, значит? А пахнет он натуральным черным кофе, как странно, правда?

– Внучка, я прошу тебя, не надо сегодня опять начинать разговор про кофе, – дед приложил руку к сердцу. – Я уже старик, мне трудно с тобой спорить. Принеси мои таблетки, пожалуйста.

– Я принесу, только в упаковке с валидолом лежат мятные леденцы, а настоящий валидол ты никогда не принимаешь, – ответила Влада. – Ты сам-то поел? Что-то я не видела, чтобы ты ел, только кофе пьешь без конца… Дед, ты меня слышишь?

Вандер Францевич промычал что-то невразумительное, подошел к телевизору и прибавил громкости.

– А теперь перейдем к городским курьезам, – радостно продолжал розовощекий диктор. – Среди местных жителей распространяются слухи о призраке, который бродит в самом центре нашего города. Многие очевидцы наблюдали, как по дворам ночью ходит одинокая фигура. Завидев кого-то из запоздавших прохожих, фигура рассыпается и исчезает. Остается только надеяться, что подобные слухи горожане воспримут не всерьез, а как следствие жаркой и душной погоды… И наконец расскажем о погоде на остаток августа. По сообщениям синоптиков, аномальная изнуряющая жара к началу осени сменится сильнейшей грозой…

Со двора вдруг донеслись радостные крики ребят: те готовились к дворовому матчу и встречали команды свистом и хлопками в ладоши.

– Последние дни лета проходят, шла бы ты погулять после ужина, – вздохнул дед. – И кстати, я очень хотел бы, чтобы ты больше общалась с людьми. Нельзя их сторониться, Владочка. Сейчас шел по двору – заметил, какая ты сидела хмурая рядом с подругами.

– Иногда мне кажется, что у меня нет подруг, – буркнула Влада, но тут же пожалела о сказанном.

– Как это – нет подруг? – расстроился дед. – Неужели люди избегают тебя? Но это… совершенно невозможно!

– Да я пошутила, а ты поверил, – поспешно начала врать Влада. – У меня полно друзей и в школе, и во дворе. Анжела, Полина. Или, например, Макс Громов. Он сегодня вечером пригласил меня на дворовой матч. Ребята будут играть в волейбол или футбол, точно не знаю…

– Отлично! Конечно, сходи! – расцвел дед радостной улыбкой. – Обязательно!

Конечно, не стоило говорить деду, что Макс Громов вряд ли даже узнал бы Владу на улице. Его взгляд скользил по ней, как по самой неинтересной части пейзажа. Зато ему очень нравились светлые волосы Анжелы.

Как только Влада вышла на лестничную площадку, соседняя дверь – квартиры номер двенадцать, где жила Анжела с родителями, – открылась. Оттуда показался папа Анжелы, упитанный мужчина в шелковом халате, с массивной золотой цепочкой на шее и с сигарой в зубах. Вслед за соседом на площадку выбежал огромный пес, черный ротвейлер, которого Влада боялась как огня. Едва завидев ее во дворе, этот ротвейлер начинал лаять и рваться с поводка, будто хотел разорвать ее на куски. Вот и теперь, почуяв ее, он оглушительно залаял и зарычал, оскалив огромные клыки.

– Фу, Кондор, фу… – схватив собаку за ошейник, сказал мужчина в халате. – Добрый вечер… э-э-э… Вандер Францевич. Помните наш разговор насчет вашей квартиры? Когда продадите? Я долго ждать не намерен, у меня планы.

– Добрый вечер, Лев Михайлович, – поздоровался дед, нахмурившись. – Я уже говорил: квартира не продается. Купите другую.

Отцу Анжелы ответ явно не понравился. Этого солидного, уверенного в себе бизнесмена боялись все соседи во дворе. Никто и никогда не смел поставить машину на то место, куда он ставил свой роскошный черный «мерседес», никто не возмущался вслух, когда ротвейлер бросался с оглушительным лаем на проходящих мимо людей, и уж конечно, никто бы не отважился сказать ему что-то вроде: «Купите другую квартиру». Никто, кроме старого Вандера Францевича.

– Я уже решил купить именно эту квартиру, – не отставал папа Анжелы. – Вы уже в годах, живете, судя по всему, очень бедно, зачем вам столько метров? Я дам хорошую цену…

– Нет, эта квартира не продается, – сдержанно повторил дед. – И придержите, пожалуйста, вашу собаку, она слишком злая. Иди, внучка, я покараулю на лестнице.

Смерив деда злобным взглядом, Лев Михайлович яростно захлопнул дверь, и Влада поспешила вниз.

Августовский вечер был в разгаре, сумерки уже опустились на двор, в котором гоняли мяч соседские мальчишки, а девочки качались на качелях.

За двадцать минут Влада успела все: и побегать по дорожкам, и повисеть вниз головой на турнике, и побеседовать с дворовым рыжим котом о его интересной жизни.

Когда она заняла место на скамейке рядом с девчонками, те увлеченно обсуждали что-то, ожидая начала дворового матча.

– Вы слышали, что по телику сказали? – Анжела делилась новостями. – В нашем районе, именно вокруг нашего двора, по ночам ходит призрак! Мой папа сказал, что телевизор несет сплошную ерунду и всех надо оттуда гнать поганой метлой. У него есть связи на телевидении, и он им всем такое устроит!

– Не надо, без телика будет скучно… – возразила ей Полина. – Может, в новостях и не врут про призрака? Моя мама вчера выглянула ночью из окна и увидела, как качели на площадке качались сами собой, а рядом никого не было!

– Ну что же, тогда нам безопаснее гулять всегда рядом с Владой, – лукаво улыбаясь, сказала Анжела.

– Почему это? – удивленно подняла брови Полина.

– Ну, как же. Если призрак решит на нас напасть, он увидит, что рядом с нами чудище пострашнее, и испугается…

Влада не особенно прислушивалась к разговору, внимательно рассматривая крышу дома за стадионом. В вечерних сумерках по ней будто кто-то двигался, пробираясь между трубами, каких всегда полно на крышах старых домов. Этот кто-то крался медленно и осторожно, а потом присел и затаился. Влада поежилась, словно ей стало холодно, и отвела взгляд, решив, что ей померещилось.

– Огнева, опять витаешь в мечтах? – послышался язвительный голосок Анжелы, а вслед за ним – хихиканье Полины. – О ком же ты мечтаешь, интересно…

Девчонки засмеялись, ехидно поглядывая на Владу, и она закусила губу. Насмешки больно ранили, но ведь других-то подруг у нее не было.

– Я ни о ком не мечтаю и в призраков не верю, – Влада поспешила закрыть неприятную тему и сделала вид, что крайне заинтересована происходящим на стадионе: – Матч начинается, смотрите! Как они будут играть в такую жару? Эх, лимонада бы…

Пить хотелось всем, даже очень. Несмотря на то, что солнце уже спряталось за дома, во дворе было жарко и душно, как в нагретой духовке. Кое-где зажигались окна, бросая желтые отсветы на асфальт.

Однако мальчишкам жара была нипочем: дворовые команды сошлись на большом поле и, поднимая тучи пыли, выясняли отношения друг с другом с помощью мяча.

Влада не отрываясь наблюдала за игрой, где команда Макса забила уже три мяча в ворота противников.

Вдруг она увидела, как прямо на нее летит мяч, но не с поля, а совсем с другой стороны. Мяч перелетел через ограждение, кусты сирени, дорожку и приземлился у скамейки, закатившись в траву.

Влада, пошарив под скамейкой, подняла его, огляделась и тут же увидела хозяина мяча – к ним, легко перепрыгнув через ограждение газона, неторопливо шел незнакомый мальчишка лет пятнадцати.

Он был довольно высокий, спортивного сложения. Слегка растрепанные черные волосы падали на глаза, закрытые темными очками, и Влада подумала, что это очень странно – носить темные очки, когда солнце уже село. Одет мальчишка был в черную футболку с рисунком – красным пауком с мохнатыми лапами – и черные же джинсы, рваные снизу. Незнакомец выглядел так, словно вот-вот скажет что-то неприятное, однако когда он приблизился, суровое выражение его лица сменилось на дружелюбное.

– Привет, девчонки, мячик-то верните! – весело заговорил он.

– Ненормальный, еще скажи, что ты случайно! Ты чуть не попал в нас! – фыркнула Анжела, смерив мальчишку взглядом.

– «Чуть» не считается, – отпарировал тот. – Бил бы специально – попал бы обязательно. – Мальчишка улыбнулся, и Владе показалось, что за стеклами его темных очков заплясали искорки. – Особенно в тебя.

Эти слова он произнес, подчеркнуто обращаясь к Владе.

Она смутилась – обычно все внимание доставалось белокурой Анжеле. А этот мальчик смотрел прямо на Владу, будто и вовсе не замечая ее красивую подругу.

– В другой раз поосторожнее, – растерянно ответила Влада и возвратила мяч владельцу.

– А я тебя раньше здесь не видел, ты не отсюда? – поинтересовался мальчишка, подкидывая мяч и ловко крутя его на одном пальце.

– Она здесь всю жизнь живет со своим дедулей, а тебе-то что? – выпалила Анжела, чтобы все-таки привлечь внимание незнакомца.

Однако ей это не удалось.

– У тебя интересные волосы, – заметил мальчишка, не удостоив Анжелу взглядом и по-прежнему глядя только на Владу. – Никогда таких не видел…

Влада страшно растерялась, но Анжела, фыркнув, заявила:

– Да она голову бензином моет, а тебе-то что? Ты вообще не из нашего двора!

Видимо, Анжела решила во чтобы то ни стало добиться внимания этого парня. Однако ей опять это не удалось. Он, даже не обернувшись к ней, в упор смотрел на Владу, да так, что той захотелось провалиться сквозь землю. От ярости, что ее чары не сработали, Анжела даже не заметила эффектного гола команды Макса, который радостно помахал ей рукой.

– А разве мне нельзя заходить в ваш двор? – спросил незнакомец, снова обращаясь к Владе.

– Двор общий, заходить тебе, конечно, можно… – пожав плечами, отозвалась она, все еще смущаясь.

– Спасибо за разрешение. – За темными стеклами очков снова появились озорные огоньки. – А как тебя зовут?

– Ее зовут бледное привидение, а меня Анжелика! – раздраженно ответила подруга. – Чего ты к ней прицепился-то? Она вообще тебя боится.

– Анжела, я как-нибудь сама разберусь, без твоей помощи! – не выдержала Влада, рассердившись на себя за стеснительность. – И вообще мне пора.

Кинув на незнакомого мальчишку настороженный взгляд, она встала и почти бегом бросилась домой.

Весь остаток вечера Влада сидела над учебником по алгебре, которую требовалось подтянуть за лето, а дед, как обычно, до полуночи листал книги в своем кабинете. О такой библиотеке, где все пространство от пола до потолка занимают полки, мог бы мечтать любой антиквар. Все книги были редкими, старинными, многие написаны на уже исчезнувших языках. Влада иногда рассматривала в них картинки, не понимая ни слова.

Алгебра не шла – через полчаса Влада поняла, что просто перечитывает одну и ту же страницу, а сама думает о том незнакомце в темных очках. Он первый подошел к ней и заговорил, и теперь она безуспешно искала причину, чем же могла его заинтересовать.

Перед сном она распустила волосы, причесалась и долго вглядывалась в свое отражение в зеркале.

Конечно, она далеко не уродина, как с первого класса пыталась ей внушить Анжела.

Изящная фигура: тонкие запястья, худенькие плечи и почти осиная талия.

Лицо миловидное, с правильными чертами и большими серыми глазами. Высокие скулы и аккуратный подбородок, а кожа такая белая, что никогда в жизни на ней не появилось ни одной веснушки. Полина, у которой каждое лето лицо покрывалось веснушками, как пестрым ковром, даже завидовала Владе, не забывая высмеивать белизну ее кожи и обзывать «бледной молью».

Да и волосами можно было бы гордиться, если бы только прекратились глупые насмешки. Темные и идеально прямые, они лежали красивыми волнами, отливая зелеными, синими и фиолетовыми оттенками. И вовсе это не было похоже на разлитый по асфальту бензин!

А вот выражение лица было грустным и неуверенным – это все и портило.

«Тот мальчишка не мог заинтересоваться мной. Нет, это просто невозможно. Он увидел нас на скамейке и выбрал меня, потому что Анжела или Полина сразу же отшили бы его и нашлись что ответить. А у меня вид всегда неуверенный, а волосы наоборот – как будто я их нарочно покрасила, чтобы привлечь внимание. Вот он надо мной и решил посмеяться. Еще и спрашивал мое имя, чтобы друзьям рассказать…» – грустно подумала Влада, выключила свет и забралась в кровать.

Уснуть долго не получалось: комнату заливал таинственный свет, и Влада устроилась поудобнее на подушке, чтобы наблюдать, как лунный диск будет медленно подниматься в темное небо.

Вдруг она заметила странное движение на крыше дома напротив. Что-то двигалось там, словно сгорбленная фигура медленно кралась между труб и антенн, выставив вперед крючковатые руки.

Это казалось настолько странным и пугающим, что Влада вскочила с кровати, выглянула из окна и принялась напряженно всматриваться в темноту. Неужели какой-то рабочий вздумал ремонтировать крышу посреди ночи, потерял фонарь и теперь бродит, ища его?

Но уже через секунду на крыше никого не было – двор, тускло освещенный луной, дремал в тишине, на кустах сирени не дрожал ни один лист.

– Ой! – вздрогнула Влада, внезапно увидев, как что-то копошится в углу оконной рамы. На фоне луны в открытом окне висел большой паук, который медленно шевелил мохнатыми лапами, раскачиваясь из стороны в сторону. Будто заметив, что Влада смотрит на него, он настороженно замер. Пауков Влада не то чтобы не боялась – просто не визжала при виде них, как другие девчонки, и уж тем более не пыталась их убивать. Вспоминалась примета, о которой однажды рассказал дед: паук в доме – к счастью.

– Привет, – прошептала Влада, обращаясь к мохнатому гостю. – А я тебя приняла за монстра, который крадется по крыше дома напротив. Извини, что помешала плести паутину. Спокойной ночи!

Утром в дверь позвонили, и Влада сквозь сон услышала, как по коридору зашаркали тапочки деда.

– Доброго вам утречка, Вандер Францевич! – загудел из коридора голос соседки, Нины Гавриловны. – Мы тут с соседями подписываем жалобу на дворника. Этот бездельник развел столько крыс во дворе, что скоро ступить будет некуда. У меня уже по квартире эти твари бегают. Утром захожу на кухню, а они по углам – шасть! А у вас разве крыс нет?

– Только этого мне не хватало, – отозвался голос деда. – А может, померещились вам эти крысы, Нина Гавриловна? Вроде как и про призрака слухи ходят, но ведь это полная чушь…

– Ничего мне не померещилось! – возмутилась та в ответ. – Кстати, многие соседи видели в нашем дворе призрака, того самого, про которого рассказывали в новостях. А вы не видели? Я, пожалуй, присяду.

Скрипнула табуретка – похоже, Нина Гавриловна решила расположиться у них надолго. Она продолжила:

– Какая с утра жара, прямо парилка! Да, забыла, зачем я еще пришла… Я же принесла вам лекарства. Нам, старикам, такие перемены погоды тяжело даются. Я сама пью только чайный гриб в растворе слабенького чайку и вам настоятельно советую. Вот… тут валерьянка, валидол… И еще валидол… за все двести рублей.

Из коридора зашуршали упаковки лекарств, послышалось сдавленное дедовское «спасибо», затем последовала речь Нины Гавриловны о погоде – минут на десять, и лишь потом дверь захлопнулась.

Влада вышла на кухню – дед, стоя над мусорным ведром, раздраженно вытряхивал в него из кармана упаковки с таблетками. По кухне разносился кофейный аромат. На плите поджидала сковородка с омлетом, а перед дедом на кухонном столе красовалась огромная кружка крепчайшего кофе.

– Интересно, что бы сказали Нина Гавриловна с ее чайным грибом, если бы сейчас тебя увидели? – с упреком сказала она.

– Я думаю, чайный гриб сбежал бы от Нины Гавриловны и перешел бы на нашу сторону, – мрачно буркнул Вандер Францевич. – Больше я этой гусыне дверь не открою. То одно, то другое. Последние деньги отдал, а за что? И что за ерунду она несла про крыс! К нам в квартиру они не сунутся, а валидол мне не нужен…

– А как же букет на школьную линейку? – встревожилась Влада. – У нас хотя бы немного денег осталось?

– На букет хватит, – успокоил ее дед. – Сбегай на Сенной рынок, там дачницы цветами торгуют. Конечно, до первого сентября еще неделя, но потом цветы будут стоить безумно дорого. Купи астры, они живут в воде очень долго. Только осторожнее через дорогу. Сейчас такое время, знаешь…

– Я все знаю. Буду очень осторожна.

И Влада, наскоро перекусив омлетом, побежала за цветами к первому сентября. От их двора до шумной Сенной площади совсем недалеко – минут десять пешком по набережной канала Грибоедова, одетого в гранит и пахнущего тиной.

Утро выдалось солнечным и жарким, и прохожие предпочитали спешить по своим делам по теневым сторонам улиц и набережных, избегая открытых солнцу мест, где сразу же припекало голову.

Добежав до Сенного рынка, Влада выбрала скромный букет из трех белых астр: единственный, который был ей по карману.

Старушка-дачница, заворачивая букет в целлофан, критически разглядывала юную покупательницу и бормотала что-то о деревне, домашней сметане и коровьем молоке, необходимых таким бледным худышкам.

Влада смущенно пробормотала «спасибо», схватила астры и поспешила прочь, отбрасывая мечты о мороженом: на него денег уже все равно не хватило бы.

Все-таки лето всегда заканчивается слишком быстро, а последние дни августа ускоряются, будто бегут бегом. Влада немного постояла на тенистой набережной канала, вспоминая, как радовалась майским листочкам на деревьях еще совсем недавно. А теперь по зеленовато-мутной глади воды лениво плыли первые желтые листья.

Остаток пути до дома пришлось бежать бегом: астры стремительно вяли на жаре, и их срочно нужно было поставить в воду. Нырнув в темную подворотню, где из-за эха всегда казалось, что кто-то идет за спиной, она чуть не столкнулась с нарядной Анжелой. Та неспешно шагала по двору, отхлебывая лимонад из бутылки и держа на поводке своего ротвейлера. Полина, шедшая рядом, окинула Владу недобрым взглядом, как будто они серьезно поссорились накануне.

– Ой, смотрите-ка, наша звезда двора, приветик! – воскликнула Анжела, невежливо ткнув в сторону Влады указательным пальцем. – Куда так бежишь, Огнева? Фу, Кондор, фу… Опять мой песик нервничает… Фу…

Ротвейлер рычал и рвался с поводка с явным намерением разорвать Владу на кусочки.

– Анжела, ты чего… – начала было та, отступая на несколько шагов назад от лающего пса, но Анжела тут же перебила ее, обратившись к Полине:

– Она, наверное, вышла, чтобы поискать того мальчика, который вчера с ней поговорил. Даже купила ему цветы. Влюбилась, что ли?

Они с Полиной переглянулись и дружно прыснули со смеху.

Влада опустила глаза и почувствовала, что краснеет.

– Да он просто посмеялся над ней… – презрительно сказала Полина. – Видимо, он еще никогда такого пугала вблизи не видел, вот и подошел.

– Ты сначала волосы от бензина отмой, а потом мечтай о поклонниках… – не унималась Анжела.

– Вы… Вы мне больше не подруги, – неожиданно для себя резко сказала Влада. – И мне все равно, какую чушь вы несете обо мне.

И, отвернувшись от Анжелы с Полиной, она быстро зашагала прочь, почти ничего не видя перед собой.

– Да и не больно-то надо! – крикнула ей вслед Анжела. – Мы с тобой и не дружили, еще не хватало с такой убогой дурочкой дружить. Больше к нам никогда не подходи, и в школе тоже. Мы с тобой не разговариваем, поняла?!

Ее ротвейлер тем временем, захлебываясь, рычал и рвался с поводка, и вдруг Анжела, будто случайно, выпустила поводок из рук.

Пес, почувствовав свободу, рванулся и бросился вслед за Владой.

В три прыжка он преодолел газон, перемахнул через ограждение и понесся по дорожке.

Влада услышала, что лай приближается к ней, и оглянулась. Увидав оскаленную собачью пасть, она попыталась бежать, но споткнулась и полетела на асфальт, уже ощущая, как с коленки, словно наждаком, сдирается кожа. В левую кроссовку что-то вцепилось. Влада в ужасе зажмурилась, чувствуя, что собачьи клыки почти добрались до ее ноги… но этого не произошло.

Раздался громкий и резкий свист, а затем – собачий визг и вопль Анжелы:

– Кондор! – верещала она. – Ты куда?! Ко мне!!! Мама, папа-а! Скорее сюда!

Влада, еще не веря в спасение, осторожно открыла глаза и увидела в примятой траве две ноги в потертых кроссовках. Она подняла взгляд: рядом стоял тот самый темноволосый мальчишка, который вчера подходил к ней, спрашивал ее имя и довел до бешенства Анжелу. Он был одет так же, как и вчера, только теперь без темных очков. Зато на голове красовалась лихо повязанная разноцветная бандана, которая придавала мальчишке сходство с юнгой с пиратского корабля.

– Не ранена? – спросил звонкий голос, и два черных глаза обеспокоенно и заинтересованно глянули на нее, как из тумана.

Влада только мотнула головой в ответ, не зная, что сказать.

– Вставай, я этого людоеда отправил проветриться, – мальчишка протянул Владе руку. – Ого, ты разбила коленку.

Рука была холодна как лед – очень странно для жаркого дня. Влада, скрыв, насколько удивлена этим, осторожно встала.

Голова у нее немного кружилась, а в колено будто воткнули сотню иголок.

– Спасибо, ты… Ты очень вовремя. Ой, мои цветы…

Астры, и так не слишком свежие, изломанными валялись в траве. Поднимать их смысла уже не было. Впервые она явится на торжественную школьную линейку даже без такого букета.

Анжела уже бежала к ним, неуклюже подскакивая на высоченных каблуках, продолжая визжать и звать своих родителей, а из подъезда выбегали ее папа в халате и шлепанцах и мама, у которой на голове смешно подпрыгивали бигуди.

– Огнева, нахалка! – вопила Анжела. – Дразнила нарочно мою собаку, а этот мячом в нее запустил!

– Пусть побегает, – отозвался мальчишка. – А то злой слишком.

– Дочурка! – бросился к Анжеле отец. – Почему ты кричала? Что тут случилось?

– Они чуть не убили нашу собаку, папа, – притворно рыдая, стенала Анжела. – Владка дразнила ее, а этот… швырнул в нее мяч. Кондор испугался и убежал… может быть, навсегда убежал!

Выпалив это, Анжела не забыла кинуть на мальчишку кокетливый взгляд и перекинуть свои светлые волосы так, чтобы их было лучше видно.

Мама Анжелы, подоспев на подмогу мужу и дочери, уставилась на ребят злыми глазами: один – огромный, накрашенный тушью, а второй, не накрашенный, – в три раза меньше.

– Я видела из окна, как ты дразнила нашего пса! – заорала она, наступая на Владу. – Я тебе покажу, нахалка!

– Никого я не дразнила, и я не нахалка, – попыталась отбиваться Влада, но отец Анжелы злобно накинулся на нее:

– Врешь, ты хуже нахалки! Что вы оба сделали с нашей собакой?!

– Полегче-ка! – встав между ними, незнакомый мальчишка заслонил Владу спиной. – Никто никого не дразнил. Таких псов надо на цепи держать. Рассвирепеет – половину двора разорвет.

– Да кто ты такой, чтобы нам указывать?! – взвизгнула мать Анжелы. – Оборванец малолетний!

– Ах ты, негодяй! Как ты смеешь! Хулиган! Мерзавец! – взорвался папа Анжелы и вдруг размахнулся, чтобы отвесить «оборванцу» оплеуху.

Влада вскрикнула, прижав руки к вискам.

Только вот волосатая пятерня просвистела в воздухе – мальчишка как-то неуловимо увернулся, а отец Анжелы чуть не упал, потеряв равновесие.

– Ч-что, а? – растерялся он, удивленно посмотрев на свою ладонь. – Н-наглец! Номер твоей школы, быстро! Как фамилия? Анжела, кто он такой?

– Он не из нашей школы. Вокруг Владки ошивается, защитничек ей нашелся… – с интересом буравя мальчишку глазами, процедила Анжела.

– Я Гильсберт Муранов, – ответил мальчик. – А уж кто я такой – это мое дело.

Влада с удивлением взглянула на него – этот мальчишка был как-то особенно уверен в себе, при том без тени дерзости. Любой другой на его месте давно бы испугался натиска и криков или же начал вести себя вызывающе. А этот просто спокойно улыбался, будто не боялся абсолютно ничего и происходящее его даже забавляло.

Влада подумала, что с такой красивой внешностью и странным именем уверенность в себе, наверное, прилагается в комплекте.

– Гильсберт?! Как-как, Муранов? – Лев Михайлович уже немного пришел в себя и снова начал громко орать: – А ну, номер твоей школы, быстро!!! Ты еще пожалеешь! У меня большие, очень большие связи, я тебе устрою!!!

– Конечно, устраивайте, – блеснул белозубой улыбкой мальчишка. – Я учусь в Носфероне. Но я вас огорчу – там у вас связей точно нет.

– Какой еще Носферон? Вранье! – взвизгнула мама Анжелы. – Мы никогда не слышали ни про какой Носферон! Что еще за ерунда? Какой-нибудь интернат для хулиганов в пригороде? Ну, ничего, мы и твой Носферон найдем, и твоих родителей, и где ты живешь!

– С родителями пообщаться не получится – они очень далеко, и дома только друзья, – улыбнулся мальчишка. – Но вы можете приезжать, если хотите… Садитесь на триста пятидесятый автобус и доезжаете до второй конечной остановки. Только не перепутайте – до второй конечной. А там ищите Темную аллею, дом три. Приезжайте! И не забудьте там всем рассказать, что собираетесь воевать с семьей Мурановых, будет весело.

– Он еще издевается, наглец! – негодовал папа Анжелы. – Еще шутит – второй конечной остановки не существует! Темная аллея! Такой улицы нет в Петербурге!

– А ты… – мама Анжелы повернулась к Владе, прищурив глаза. – А ты просто беспризорная девка, и я напишу заявление в полицию на тебя и твоего деда, и немедленно!

И она, зацокав каблуками, направилась в подъезд.

– Ну, ты поплатишься, сопляк! – гудел отец Анжелы. – Я тебя достану! Я сейчас позвоню куда надо! Все выясню: и фамилию, и номер школы… А этих Огневых мы выселим из квартиры, и очень скоро! Кондор, фас! Паршивый трусливый пес, куда ты сбежал?!

– Идем, провожу тебя, – сказал мальчишка, увлекая Владу за собой. – Только сначала перевяжем коленку. Да, наделали мы тут шуму.

Влада шла с трудом – коленку саднило, голова кружилась, в ушах звенело от криков и визга Анжелы и ее родителей. К тому же голос Льва Михайловича, который гудел им вслед, обещал им всем очень скорые и многочисленные неприятности.

Разумеется, весь двор был в курсе происходящего. Из окон вокруг выглядывали соседи, а Нина Гавриловна, стараясь все рассмотреть, чуть не вываливалась из окна своей квартиры.

– Не нужно, мне совсем не больно, – попыталась протестовать Влада, когда мальчишка, присев на корточки, снял бандану и начал перевязывать ей коленку. – Какое у тебя странное имя – Гильсберт…

– Лучше просто Гильс, – подняв на Владу веселые черные глаза, ответил мальчишка. – Гильсберт – это официально, для торжественных случаев, вроде уличного скандала. А твое имя я и так уже знаю, Влада.

Гильс проводил ее до самого подъезда и остановился у порога.

– Дальше не пойду, – улыбнулся он. – Не приглашали, а я бы не отказался от чая.

Влада смутилась – мальчишка явно напрашивался в гости, выжидающе глядя на нее, и не собирался уходить.

– Пойдем, если хочешь, – она растерянно махнула рукой и, зайдя в подъезд, обернулась.

– Это не то, – Гильс произнес это с каким-то странным и жестким выражением на лице. – Пригласи меня через порог твоего дома, назвав мое имя. Неужели это так трудно? Или боишься?

По спине у Влады пробежал неприятный холодок. Что значит «не то»? Пусть он и красавчик, но неужели ждет, что она будет церемонно просить его зайти в гости и навязываться? Нет, это слишком.

– В… другой раз… потом… – и Влада, махнув рукой, кинулась по лестнице вверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Мальчишка настолько странно себя вел, что совершенно сбил ее с толку. Нет, вряд ли Гильс Муранов ждал от нее какого-то особенного приглашения. Но зачем он тогда настойчиво напрашивался в гости на чай и почему не проводил до дверей квартиры, будто ему что-то помешало войти в дом?..

Из-за дверей доносился истошный рев пылесоса: дед увлекся уборкой и не слышал шума во дворе.

Влада достала из кармана ключи, дрожащими руками открыла дверь, кометой влетела в квартиру и почти минуту стояла с бешено колотящимся сердцем, стараясь успокоиться.

Обычно в центре всех самых интересных событий оказывались Анжела и Полина, а ей ничего не оставалось, как наблюдать в сторонке. А за последние два дня что-то начало происходить именно вокруг нее, всегда незаметной и застенчивой.

Именно ее сегодня спас от злого пса таинственный мальчишка, именно ее коленку перевязывали платком на виду у всего двора, и… именно ей и ее деду пообещал все страшные наказания и беды гроза всего двора – папа Анжелы. И что теперь говорить деду?

В лучах солнца, которые падали из комнат, метались пылинки. Допотопный пылесос «Вихрь», похожий на шлем, скинутый средневековым рыцарем, не столько убирал пыль, сколько наводил на нее ужас рычанием и воем, и, покружив в воздухе, она аккуратно возвращалась на прежние места.

Пылесос затих, дед выглянул из гостиной.

– А где букет? – Он опустил взгляд и заметил яркую повязку на колене. – А это еще что такое? Ты упала? Почему ты так запыхалась?

– Деда, – Влада с трудом перевела дыхание. – Нас, по-моему, ждут большие неприятности. Только что был такой страшный скандал во дворе… просто ужас.

– Какие еще неприятности?

– Да вот они уже сюда идут, кажется. Ой, только не открывай!

Влада не ошиблась – через секунду звонок заверещал, а в дверь со всей силы ударили ногой. Но дед все-таки открыл дверь.

Почти целых полчаса отец Анжелы яростно вопил, угрожал и подробно рассказывал, что бывает с теми, кто посмел тронуть его семью и его собаку.

– Все, старый хрыч, ты допрыгался! – бушевал Лев Михайлович. – Ты мне ответишь! Всю жизнь не расплатишься! Я уже в полицию позвонил, и если ты мне до завтра собаку не вернешь, я вам устрою обоим. И тебе, и малолетней хулиганке твоей. Ее в детский дом отправлю, а потом мы выясним, на каком основании ты занимаешь такую большую квартиру, понял?!

Когда сосед выдохся и отправился восвояси, на деда было страшно смотреть – настолько он побледнел. Казалось, старик вот-вот упадет.

– Это все неправда, честное слово, – выдавила Влада с трудом. – Не дразнила я их собаку. Я не виновата ни в чем, понимаешь?

– Да я тебе верю, – вздохнул дед. – Что же это такое творится-то… Какие все-таки ужасные соседи эти Царевы. Расскажи-ка мне все подробно.

Слушая внучку, дед так нервничал, что даже съел настоящую таблетку валидола.

– Погоди… – хмурился он. – Ротвейлер на тебя кинулся? Какой ужас… А мальчик тебя защитил… какой мальчик?

– Ну, тот, что вчера познакомился со мной. Его зовут Гильсберт Муранов. Какое странное имя, правда? Он отогнал пса, кинул в него мяч или громко свистнул, я не успела понять. Но пес перепугался и сбежал из двора!

– Ротвейлер Царевых перепугался и сбежал? – недоверчиво переспросил дед. – Такое злобное существо не может испугаться обычного мальчишки. А что у тебя на колене повязано?

– Я убегала от собаки и упала! – захлебываясь, продолжала Влада. – А тот мальчик перевязал мне колено своим платком… Он сказал, что учится в Носфероне… Ты не знаешь, в каком районе такая школа?

Однако дед совершенно не разделял радостного оживления своей внучки.

Он молчал, уставившись невидящим взглядом куда-то перед собой, словно вспоминая что-то такое, о чем не хотел говорить. Лицо Вандера Францевича при этом было настолько мрачным и воинственным, что Влада забеспокоилась:

– Деда, ты чего? Да не болит уже колено, не переживай!

– Учится в Носфероне… Гильсберт Муранов… – пробормотал дед. – Вот оно что…

– Кстати, где у нас йод, на кухне? – И Влада, недоумевая, что же так расстроило ее деда, побрела на кухню.

Она достала из аптечки йод, села на табуретку и принялась развязывать повязку, чтобы смазать коленку.

Ткань повязки была с интересным рисунком – на черном фоне пестрели желтые, оранжевые, зеленые и красные рожи, страшно и свирепо скаля зубы. Узел развязываться не хотел, и Влада, потеряв терпение, взяла маникюрные ножницы. Но хотя на вид и на ощупь странная ткань казалась тончайшим шелком, она не поддавалась ни в какую.

– Не надо так делать, поранишься, – остановил ее дед, входя на кухню. – Не снимешь ты эту повязку так просто. Что он еще сказал, этот Гильсберт Муранов?

– Напрашивался в гости, – призналась Влада, хмуро разглядывая коленку.

– Надеюсь, ты его не пригласила, – буркнул дед. – Только этого нам не хватало вдобавок ко всем неприятностям, которые и без того сыплются последнее время…

Слова деда прервал громкий вопль, который донесся с лестницы, и в их входную дверь кто-то забарабанил кулаками. Потом вопль повторился.

– Опять Царевы?! Не открывай им! – ахнула Влада, но дед прислушался и покачал головой:

– Не похоже на них. Там кто-то сильно напуган. Думаю, лучше открыть.

И он зашаркал в прихожую.

На лестничной площадке, прислонившись к стене, стояла Нина Гавриловна. Лицо ее перекосилось и так покраснело, что напоминало помидор, а обычно пышная прическа теперь была похожа на рухнувшую пизанскую башню.

Увидев соседа, она кинулась к нему и вцепилась ему в рукав.

– Помогите! – вопила она. – Ван… Фр-р-р… нцевич, помогите! Какой ужас!

– Что произошло, Нина Гавриловна? – терпеливо спросил дед.

– Я сама не понимаю… Я вышла вниз к почтовым ящикам за почтой, только достала газеты, и вдруг… за спиной что-то зашуршало… да-да… и мне стало страшно оборачиваться!

– Продолжайте, – тихо и терпеливо произнес дед. – Что было дальше?

– Я даже уронила газеты, – причитала соседка, – а потом увидела какую-то тень… никогда не забуду этого ужаса, никогда… это было что-то потустороннее, не из нашего мира…

Нина Гавриловна закрыла лицо руками и разрыдалась. Плечи ее тряслись.

– Я хотела убежать, но ноги будто приросли… Я закричала… Ох… – Она схватилась за сердце.

– Влада, быстро принеси валидол, – скомандовал дед. – Настоящий валидол, – поправился он, – тот, что в помойном ведре.

Девочка кинулась в квартиру, на кухню, а когда вернулась обратно, увидела, что соседка уже перестала рыдать и хвататься за сердце и теперь просто шмыгала носом, посматривая на деда и сморкаясь в передник.

– Моя почта… Газеты и квитанции… – всхлипывала соседка. – Валяются внизу. Я боюсь, боюсь к себе идти… все-таки призрак, он где-то здесь… все, что говорят в новостях, – это правда.

– Деда, что происходит? – в ужасе спросила Влада. – Кто там, на лестнице?

– У Нины Гавриловны солнечный удар, – быстро ответил дед. – Неудивительно при такой-то жаре. Видимо, ей что-то померещилось от духоты. Надо бы проводить ее до квартиры. А я проверю, кто там пугает народ у почтовых ящиков. Скорее всего, обычные хулиганы.

Они поднялись, осторожно поддерживая соседку под руки. Квартира Нины Гавриловны представляла собой нечто ужасное в понимании Влады – заставленная буфетами и шкафами, пропахшая старыми лекарствами. Повсюду в горах пыли лежали кружевные салфеточки, тряпочки, а на стенах в огромном количестве были развешаны расписные блюдечки и выцветшие календари с котятами.

Дед вышел и спустился обратно, а Влада все еще стояла в прихожей соседской квартиры. Нина Гавриловна сейчас явно боялась оставаться одна. Она обошла всю квартиру, зачем-то заглянув в стенной шкаф, будто думала, что там может кто-то прятаться.

– Вы не бойтесь ничего, – осторожно заметила Влада, стараясь не дышать пылью. – Знаете, я недавно тоже вроде бы что-то страшное ночью увидела, а потом поняла, что ошиблась. Мне показалось, будто кто-то крался по крыше соседнего дома в темноте. А на самом деле это был всего-навсего безобидный паук, который плел паутину в моем окне.

– Паук? – рассеянно бормотала Нина Гавриловна, словно впервые услышав это слово. – Пора нашего дворника гнать. Крыс развел, да еще и пауков… А где у меня были лекарства?

Она открыла дверку буфета, но за ней оказались спутанные мотки с вязанием.

– Как будто кто-то хозяйничает у меня в квартире, все вещи переворошил, – сокрушалась соседка, качая головой. Потом вдруг что-то вспомнила и спросила невпопад: – А что за мальчик к тебе подходил во дворе? Такие крики были, но Царевых у нас никто во дворе не любит, меня их ротвейлер чуть не укусил однажды. А что у тебя на колене? Теперь так носят – тряпочки с рожами, это мода такая? Ты подумай о дедушке, нехорошо девочке такое на себя напяливать, а то будешь, как эти кошмарные юмо с цветными волосами… или моты…

«Она хотела сказать – эмо или готы. Но лучше с ней не спорить, ей и так нехорошо, у бедной Нины Гавриловны солнечный удар», – подумала Влада.

Ей очень не хотелось проходить в комнату, и она осталась стоять в прихожей, пока дед ходил к почтовым ящикам, чтобы подобрать почту, оброненную соседкой. В комнате Нина Гавриловна хлопала дверками буфетов, бормоча про жару и призрака, который рылся в ее вещах и таится где-то в недрах старого дома.

Тишину в подъезде нарушили шаркающие шаги деда.

– На лестнице никого нет, я обошел все этажи, – спокойным голосом сказал он. – Нина Гавриловна, вот ваша почта. Выпейте валерьянки и ложитесь спать. Вам просто что-то почудилось.

Проснувшись следующим утром, Влада первым делом села в кровати и осторожно попыталась стянуть с ноги повязку, надеясь, что вчера ей просто примерещилась какая-то мистика. Но тряпка будто вцепилась в колено и не собиралась покидать его, а узлы, стоило начать их развязывать, заплетались еще хуже.

Подумав, Влада пришла к выводу, что этот кусок ткани мальчишка купил в каком-нибудь магазине под названием «Прикольные подарки» или что-то в этом роде. В таких магазинах продаются авторучки, которые плюются в глаза, искусственные отрубленные пальцы, которые можно подложить в школьный портфель, и прочая ерунда для того, чтобы пугать и смущать окружающих.

На десятой попытке бросив бороться с повязкой, она встала с кровати, потянулась и, облокотившись на подоконник, выглянула в окно.

Утренняя легкая дымка в воздухе и выцветшее бледно-голубое небо снова обещали жаркий день. За распахнутым окном двор жил обычной жизнью – детишки играли в песочнице, за кинутый соседкой кусочек булки дрались в кустах воробьи. Дворник катил по асфальту тележку, громыхая ведрами, на футбольном стадионе двое мальчишек лениво перекатывали мяч, лениво шествовал по газону рыжий кот.

В распахнутом окне что-то поблескивало на солнце – тончайшие нити паутины тянулись от одного угла окна к другому. Незадачливый паук, который плел эту паутину, явно остался без завтрака – в нее не попалось ни одной мухи или комара.

Вдруг внимание Влады привлекли несколько полицейских в форме, которые в сопровождении папы Анжелы, Льва Михайловича, деловито шли через двор, направляясь к их подъезду. Сосед вел их за собой, как полководец, который заранее убежден в победе и поэтому злорадно улыбается. Уверенно шагая, он жестикулировал и показывал пальцем на окна квартиры Огневых.

Влада, ойкнув, отпрянула от подоконника, спрятавшись за занавеской. Ее сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

И она не ошиблась – спустя минуту тишину в квартире разорвал требовательный звонок в дверь.

В прихожей послышались шаркающие шаги деда, щелкнула задвижка – и вслед за этим сразу же раздался гомон чужих голосов.

Дед оправдывался и что-то доказывал, папа Анжелы яростно орал, а полицейские занудно гудели и шелестели бумагами.

– Нападение на собаку… Есть свидетели… Привлечем к ответственности по закону… – доносились из прихожей обрывки малопонятных фраз.

Влада осторожно выглянула в прихожую и увидела там двух людей в форме.

– Здесь проживают несовершеннолетняя Огнева и ее дед, некий… м-м-м… Ван… э-э-э… Вам… в общем, гражданин Огнев, – полицейские разглядывали какие-то листки, буравя деда подозрительными взглядами. Один из них, открыв папку с бумагами, потребовал неприятным голосом:

– Предъявите документы, гражданин Огнев. Паспорт и все остальное.

– Зачем? – Дед по-стариковски надтреснуто закашлялся.

– На вас поступило несколько заявлений в полицию, – строго произнес второй полицейский. – Вы не получаете пенсию, как же вы можете воспитывать несовершеннолетнюю внучку?

Они засыпали деда вопросами о том, кем он работал раньше, где его документы, и ни на один из этих вопросов дед не ответил, предпочитая бормотать что-то невразумительное.

– Я приношу свои извинения за то, что произошло. Я возмещу вам стоимость собаки. И оставьте нас в покое, пожалуйста! – пытался протестовать Вандер Францевич.

– Ишь ты, оставьте в покое! Что мне твои извинения! – громко выступал папа Анжелы из-за спин полицейских. – Это дорогой пес, купленный в питомнике! Вовек не расплатишься!

– Понятно, будем разбираться… – бубнили полицейские, скрупулезно что-то записывая.

– Вот-вот! Давно пора! – раздраженно рявкнул Лев Михайлович. – Разберитесь! А вздумаете отлынивать, учтите – у меня большие связи где надо!

Когда полицейские удалились, Лев Михайлович с торжествующим видом повернулся, закурил толстую сигару и, выпустив дым прямо деду в лицо, произнес:

– Слушай меня внимательно, старый хрыч! Если моя собака до завтра не найдется, я тебя выселю из квартиры на улицу, а девчонку твою отправлю в детский дом. У меня большие связи и возможности. Надеюсь, ты меня хорошо понял?

С этими словами сосед ушел, а дед, закрыв глаза, прислонился к двери. Влада испугалась, что ему плохо и сейчас он упадет.

– Неужели угрозы этого Царева – не пустой звук? – Представив себе обещанные соседом ужасы, Влада перепугалась так, что неприятный холод пробежал по спине. – Что же нам теперь делать?

– Тебе – ничего.

Старик стряхнул с себя оцепенение и решительно направился в прихожую.

– Дед, ты куда? – ахнула Влада, видя, как он надевает плащ.

– Я должен найти этого пса, – пояснил он. – Наверное, носится где-то по дворам.

– Я пойду с тобой!

– Ни в коем случае! – Вандер Францевич повысил голос. – Я категорически против! Этот зверь тебя чуть не разорвал, я не допущу второго раза…

– Но… Но ведь мы не виноваты ни в чем! – горячо возмутилась Влада. – Как же так?! Собака Царевых напала на меня первой и хотела укусить, и, если бы тот мальчишка не вмешался, она бы разорвала меня! А теперь нам же хуже?! Это несправедливо!

– Да, многое в этом мире несправедливо, но ничего не поделаешь, – тихо ответил дед. – Лев Михайлович настроен очень серьезно, и у него много знакомых. А у меня если и были раньше полезные знакомства, то теперь их нет. Да… нет никого, совсем никого.

Сгорбившись и покачав седой головой, дед взял свою палочку и вышел из квартиры.

Влада осталась стоять посреди прихожей, пытаясь собраться с мыслями.

«Это я виновата. Не поссорилась бы с Анжелой, ничего бы этого не произошло… – ругала она себя, кусая губы. В глазах и в носу вдруг защипало, и слезы хлынули рекой по щекам. – Лучше бы я вообще сидела дома и никогда не выходила в наш двор, видимо, гулять там спокойно может только Анжела…»

Всхлипывая, Влада села прямо на пол, уронив голову на руки, и разрыдалась, совсем как маленькая девочка. За окнами квартиры весело шумел летний двор, жарко светило солнце, но она даже не замечала этого, продолжая плакать.

Так прошло много времени – настолько много, что Влада успела жутко проголодаться, а часы в кабинете деда пробили пять.

– Что же делать, что же теперь делать… – всхлипывала Влада, размазывая слезы по щекам.

Скоро ночь, дед может упасть, ему может стать плохо с сердцем. Представлять себе, как ее бедный дедушка, опираясь на палочку, шаркает по дворам, разыскивая злобного соседского пса, было очень больно.

Вдруг она услышала какое-то шипение и легкое постукивание. Она подняла голову и увидела, что в паутине за окном суетится и бегает ее знакомый паук, постукивая в оконное стекло лапками.

«Паук… У Гильса на футболке тоже был нарисован паук…» – подумала Влада, вспомнив о недавнем знакомстве.

Вдруг в голову ей пришла идея.

Ну конечно же, Гильс Муранов!

Этот мальчишка прогнал соседскую собаку и сказал, что Лев Михайлович в любое время может приехать к нему домой, чтобы найти его и поговорить с ним. Папа Анжелы тогда раскричался, что такого адреса не существует, но Влада хорошо запомнила сказанное: триста пятидесятый автобус до второй конечной остановки, Темная аллея, дом три!

Идея поначалу показалась сумасшедшей, совершенно невозможной!

Влада обхватила голову руками, лихорадочно раздумывая. Сидеть на полу, переживать и лить слезы до ночи было бы глупо и бессмысленно.

«Я поеду по этому адресу и попрошу Гильса Муранова помочь мне найти соседского пса…»

Она даже испугалась, что такое могло прийти ей в голову. Уехать одной, неизвестно куда, без разрешения деда!

Но чем больше она обдумывала эту идею, тем больше понимала, что это единственное, что она способна сделать. Конечно, кроме того, чтобы рисовать себе ужасные сцены: деда выгоняют на улицу, а ее отправляют в детский дом.

Ей вдруг страшно захотелось приехать по этому странному адресу, найти на Темной аллее Гильса, рассказать ему о беде, в которую они попали, и вернуться обратно уже с подоспевшей помощью, чтобы дед понял, что она вовсе не бесполезная и глупая девчонка, из-за которой все беды и произошли.

Адрес, который назвал Гильс, был довольно простым.

Единственное, что вызывало сомнения, – вторая конечная остановка триста пятидесятого автобуса. Именно на нем Влада самостоятельно ездила в школу, до которой было три остановки. Значит, надо миновать школу, доехать до конечной, а потом еще дальше, а там она найдет Темную аллею…

Осознав, что она наконец решилась, Влада кинулась собираться в дорогу.

Выходить на улицу с вызывающе яркой повязкой на колене не хотелось. Раз уж не удается снять, так хотя бы надеть джинсы вместо юбки, чтобы ее скрыть. Влада так и сделала, но тут же вскрикнула от испуга – сквозь джинсовую ткань на колене, как змеи, пролезали яркие нитки. Уже через несколько секунд повязка снова гордо красовалась на ноге, только уже поверх джинсов. Рожи на ней теперь дружно высовывали языки, злорадно оскалившись и даже как будто посмеиваясь.

– Дурацкие фокусы… – с досадой закусив губу, прошептала Влада.

Она быстро написала на тетрадном листке записку: «Дед! Не волнуйся, я уехала за помощью», прикрепила ее магнитиком в виде солнышка к холодильнику, наскоро выпила стакан холодного чая, отыскала мелочь на автобусный билет и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Занятая размышлениями и сомнениями, Влада выбежала из подъезда и очнулась только тогда, когда чуть не полетела кувырком. Оказалось, что в спешке она позабыла завязать шнурки на кроссовках. Из-за этого ей пришлось остановиться, и Влада с тоской пожелала, чтобы во двор сию минуту упал метеорит и отвлек внимание от ее персоны.

И на то были очень, очень веские причины.

На скамейке у самого подъезда, закинув ногу на ногу, сидела Анжела, а рядом – не кто иной, как Макс Громов, которому она весело трепала волосы. Анжела была с утра при полном параде – светлые кудри аккуратно завиты, на длинных ногтях блестящий маникюр, а одежда явно из лучшего бутика. Влада, ожидая насмешек, опустила глаза, стараясь даже не смотреть в их сторону.

На соседней скамейке на своем неизменном посту восседали любопытные соседки, уже вытягивавшие шеи, чтобы не пропустить ничего интересного.

– Макс, смотри… – Анжела смерила Владу взглядом. – Наша серая моль высунула нос из дома! И зареванная-то… Что, получила от моего отца? Так тебе и надо, это только самое начало. Он и тебе, и твоему деду устроит, не надо было меня злить. Ой, а что это у нашей звезды на коленке? Очень знакомая тряпочка… – Она прищурилась, а потом фыркнула, огласив двор грубым смехом: – Ой, не могу… Это же та самая тряпка, ей вчера тот мальчишка на коленку повязал. Так ты с ней расстаться не можешь, даже поверх джинсов повязала? Бедня-яжка…

– Это мое дело, и тебя оно не касается, – стараясь говорить ровным голосом, ответила Влада, пытаясь завязать упрямый шнурок и чувствуя, что у нее начинают дрожать руки.

– Владочка, ты будто чем-то расстроена, – подала голос с соседней скамейки Нина Гавриловна. – И куда это собралась бежать из дома?

– А что, полиция к вам больше не собирается? – поддержала ее Марья Петровна, которой любые слухи доставляли радость. – И что они вам сказали? Я слышала такое – ох…

Не проронив ни слова в ответ и ощущая, как в ней поднимается волна досады и злости, Влада ровным шагом направилась прочь со двора, слыша за спиной смех Анжелы и перешептывания соседок.

Едва кусты и деревья скрыли ее от чужих глаз, она пустилась бегом и прибежала к остановке как раз, когда подъехал автобус.

«Триста пятидесятый!» – Это показалось ей знаком удачи.

– Главное, чтобы этот адрес существовал… – прошептала Влада, влетая в распахнувшиеся двери.

Автобус неторопливо ехал по улицам, на остановках люди входили и выходили, а Влада, устроившись на самом дальнем сиденье, растерянно глядела в окно.

Вот уже позади осталась знакомая остановка, где она всегда выходила, когда шла к школе – большому грязно-розовому зданию в самом конце улицы. Потом – Сенная площадь, Московский проспект, Измайловский… а затем начались совсем незнакомые и чужие места.

В любой другой день она бы радовалась такому путешествию, но чем дальше увозил ее автобус от дома, тем больше терзали сомнения.

– Это я во всем виновата. Значит, я и должна поехать и попросить этого мальчишку о помощи, – сказала она.

Видимо, это прозвучало слишком громко – пожилая седая женщина в очках, которая сидела напротив нее, удивленно приподняла брови, и Влада поспешила отвернуться к окну.

За ним мелькали городские улицы, залитые оранжевым солнцем, которое уже собралось клониться к закату. Примерно через час автобус выбрался из центра города на окраину – мимо потянулись многоэтажные дома спальных районов. Постепенно салон почти опустел, и в нем осталось совсем немного пассажиров, а автобус, кряхтя мотором, подъехал к желтой табличке с надписью «Автобусное кольцо» и остановился.

– Конечная остановка, – обернувшись в салон к оставшимся пассажирам, громко объявил водитель.

И, достав откуда-то бутылку кефира, принялся отхлебывать из нее, закусывая батоном.

Человек пять встали и пошли к выходу, но Влада осталась сидеть на месте.

«Вторая конечная остановка, мне нужна вторая…» – билась мысль у нее в голове.

Она так нервничала, что сейчас ее высадят и она не доедет до Темной аллеи, что вцепилась в сиденье до боли в ногтях.

– Я сказал – конечная остановка, – громко гаркнул водитель. – Все люди вышли? Эй, вы двое, – окликнул он двух очкариков, по виду – студентов, которые дружно читали какой-то замусоленный конспект. – Выходите, конечная остановка.

Очкарики, встрепенувшись, вскочили с мест и, заплатив за проезд, вышли.

«Ну, все… – подумала Влада. – Я, наверное, ошиблась, и села не на тот автобус… Или вообще нет никакой второй конечной остановки, просто этот Гильс Муранов пошутил…»

Кроме нее, в салоне осталось еще трое ребят в зеленых куртках, которые явно не собирались никуда выходить, и Влада решила, что если ее высадят, то и их, разумеется, тоже.

Водитель, встав из-за руля, прошелся по салону. Это был здоровенный детина в фуфайке и кожаной фуражке, с грубоватым угрюмым лицом, напоминающим загорелую картофелину.

– Нам дальше, – подмигнув водителю, сказал один из ребят. – До второй конечной.

Водитель кивнул и заметил Владу, которая вжалась в сиденье.

– Конечная остановка, – повторил водитель автобуса, глядя на нее. – Люди выходят… Или особое приглашение нужно?

– Мне… мне тоже до второй конечной… – прошептала Влада, вцепившись в сиденье – так, что побелели кончики пальцев. – Я к Мурановым… в гости.

Водитель внимательно посмотрел на нее маленькими поросячьими глазками, приподняв густые брови. Его взгляд остановился на платке с рожами, который был повязан на ее колене.

– Ах, вот оно что… – он щелкнул пальцами, и выражение его физиономии из угрюмого стало озорным. Пританцовывая и продолжая прищелкивать пальцами, водитель вернулся за руль автобуса.

– Ну, тогда едем дальше! – проорал он внезапно изменившимся голосом. Теперь его голос был хриплым и бесшабашным, без ноток скуки, как до этого.

Он повернул свою фуражку назад козырьком, и автобус рванул вперед.

Теперь автобус ехал без остановок. Троица в зеленых куртках весело загалдела, распевая какую-то песню.

– Следующая остановка – вторая конечная! – весело похрюкивая, орал водитель и лихо крутил руль. – Если кто не вышел вовремя, я не виноват, вы свой выбор сделали! У кого чесночная жвачка – высажу!

Влада потихоньку приходила в себя, еще не до конца поверив в то, что ей, возможно, все-таки удастся доехать до таинственной второй конечной. Она разжала онемевшие пальцы, заметив, что следы от ногтей отпечатались на кожаном сиденье.

Пока автобус трясло по разбитой асфальтовой дороге, Влада мысленно сочиняла речь для Гильса Муранова:

«Извини, что не пригласила в гости. У нас такой беспорядок…»

Ну да, после чего он решит, что она неряха.

«Я хотела тебя пригласить, но Царевы так кричали, что я…»

А вот после этого он решит, что она трусиха.

«Прекрати, это глупо, – тихо отругала себя Влада. – Пусть думает, что хочет. Просто скажу – пожалуйста, помоги нам найти этого ужасного пса…»

Автобус несся по узкой асфальтовой дороге, над которой с обеих сторон нависали кроны деревьев. Чем быстрее он ехал, тем радостнее хрюкал водитель, и Влада подумала, что такого странного водителя и такого странного автобуса еще не видела никогда в жизни.

По обеим дороги тянулись поля ярких розово-фиолетовых цветов, а вдоль дороги мелькали странные дорожные знаки: глаз, нарисованный в черном треугольнике с красной окантовкой; перечеркнутое изображение человеческого силуэта с крыльями; странная табличка с предупреждением: «Под асфальтом дороги переходить запрещено!»

Полосы света и тени мелькали и проносились по салону, Владу чуть укачало, и она даже не заметила, как потихоньку задремала.

– Просыпайся, слышишь? Эй… Просыпайся.

Влада открыла глаза – автобус стоял посреди огромной площади неправильной формы, застроенной по краям застекленными павильонами, стекла которых отражали яркие блики заката.

«Уже солнце садится! Мы что же, так долго ехали?» – протирая глаза кулаками, подумала она.

– Просыпайся, барышня, вторая конечная остановка, – проорал водитель автобуса и снова хрюкнул. – Третьей конечной не будет, обойдетесь!

Автобус с фырканьем распахнул двери, и Влада вышла на площадь, оглядываясь по сторонам. Мимо нее из салона выкатилась веселая компания ребят в зеленых куртках, но она постеснялась их окликнуть, чтобы спросить, как найти Темную аллею.

Влада обернулась, чтобы спросить дорогу у водителя, но автобус уже захлопнул двери и отъехал в сторону.

С одной стороны за площадью высились верхушки сосен и яркие разноцветные крыши невысоких коттеджей, с другой – маячили вдалеке многоэтажные дома, каких полно в любом спальном районе города.

Площадь, освещенная косыми лучами низкого солнца, пустовала – ни прохожих, ни продавцов в торговых павильонах, которые теснились по краям площади. Вывески на павильонах были странными: кафе «Веселый упырь», салон «Предметы для кикимороводства», «Суперпрочная одежда для летучих», «Домовые сувениры». И почему-то все эти заведения работали с десяти часов вечера до четырех часов утра, о чем свидетельствовали таблички, прикрепленные к дверям.

Заметив на краю площади яркий указатель, Влада подошла ближе и прочла:

«Что значит „л“ покидать засветло? И куда же мне теперь податься в этом Пестроглазове? – испугалась Влада. – Но если Гильс не назвал номера квартиры, то, значит, он живет в отдельном доме!»

Получалось, что нужно идти в сторону коттеджей, а не к многоэтажкам. И уже пора поторопиться – солнце вот-вот нырнет за деревья.

Влада бросилась в перелесок и зашагала по тропинке, которая бежала между вековыми соснами от дома к дому. Тени от стволов растянулись в длинные синие полосы, поэтому усыпанная иголками земля походила на раскинутую шкуру огромного полосатого ежа. Кое-где попадались заросли невысоких кустов, напоминающих черничник. Но усыпаны эти кусты были не черникой, а ярко-сиреневыми спелыми ягодами, которые Влада не рискнула попробовать.

После пыльного и душного центра города казалось, что воздух здесь можно пить глотками, как настоянную на хвойном отваре прохладную воду. Однако природа природой, но ведь так можно до самой ночи блуждать, не разыскав того, ради кого она сюда приехала…

– Эй! – Влада вдруг увидала за деревьями долговязого паренька, который озирался по сторонам. – Стойте! Подождите, мне бы только спросить, как пройти!..

Она бросилась догонять его, но он стремительно обернулся, словно боялся кого-то и… в ту же секунду канул, будто провалился сквозь землю. Добежав до того места, где он стоял, Влада недоуменно озиралась: куда же он мог подеваться, неужели улетел? О том, что паренек ей не померещился, говорила лишь слегка взрыхленная, будто в ней кто-то копался, почва.

Влада очень надеялась встретить еще хоть кого-нибудь, чтобы спросить про Темную аллею, но прохожих поблизости видно не было, а окна коттеджей были наглухо закрыты ставнями и занавешены шторами.

Девочка страшно обрадовалась, когда впереди за стволами деревьев замелькало что-то зеленое. Спустя несколько секунд на тропинке показалась здоровенная тетка со свирепой физиономией, одетая в зеленый застиранный халат.

Огромные ноздри тетки раздувались, на голове подпрыгивали бигуди, каждая размером с кастрюлю, а плюшевые тапки на ее ногах заканчивались почти настоящими свирепо оскаленными крокодильими пастями.

– Извините… Вы не подскажете, где Темная аллея? – очень вежливо и доброжелательно спросила ее Влада.

Странная громадная женщина остановилась, уставилась на нее крохотными глазками и проревела в ответ:

– Гррхмм… Балбес в зеленой майке и с серьгой в ухе тут не пробегал?

– Н-нет, не видела… – пролепетала Влада, и ужасная женщина, фыркнув, оттолкнула ее в сторону.

Пролетев несколько метров, Влада приземлилась на ковер из сосновых иголок, слыша удаляющиеся громовые шаги.

– Зачем толкаться-то? – прошептала она, поднимаясь и отряхиваясь от иголок. – Никогда еще не встречала таких грубых ужасных теток…

Зато прямо перед Владой оказалась арка, сложенная из замшелых валунов. В арке болталась кованая ржавая калитка, на которой поблескивала медная табличка с выбитой надписью:

Темная аллея, дом 3

Над аркой в верхушках сосен маячила остроконечная башня из красного кирпича. Она венчала старый особняк, окруженный причудливым забором.

Нашла! Радостно рванувшись к калитке, Влада толкнула ее. Та заскрипела и отворилась, пропустив в заросший папоротником тенистый двор, через который к дому бежала узкая каменистая дорожка.

Влада боялась, что дома никого не окажется, но внутри явно кто-то был – из закрытых окон приглушенно доносилась музыка.

Три потрескавшиеся каменные ступеньки вели к огромной деревянной двери, справа от которой висел медный колокольчик. Влада, поднявшись по ступенькам, протянула руку к колокольчику, чтобы позвонить, но отдернула ее обратно.

«Что я ему скажу сейчас? – мысли проносились ураганом. – Гильс, пожалуйста, помоги найти того ужасного соседского пса… или нет, не так…»

Простояв довольно долго у двери, она все не решалась позвонить. Вечернее солнце уже готовилось нырнуть за дальние деревья – а значит, пора было действовать, пока не стемнело.

Нервно вздохнув, Влада дернула шнурок колокольчика, и он жалобно и тоненько зазвонил.

Музыка в доме стихла.

Спустя минуту тяжелая дверь открылась, но на пороге показался совсем не Гильс, а загорелый светловолосый юнец лет пятнадцати, в шортах цвета хаки и зеленой расстегнутой рубахе, надетой поверх ярко-зеленой футболки. Он жевал кусок пирога и запивал его колой из бутылки. У него были правильные, но немного грубоватые черты лица, взлохмаченные волосы, а в ухе нахально болталась зеленая серьга.

«Точно – балбес! С серьгой в ухе. Это ведь его та ужасная тетка искала», – невольно догадалась Влада.

– Ничего себе, какая темноглазка… – лохматый мальчишка присвистнул, разглядывая ее, будто какого-нибудь редкого зверька в зоопарке.

– Что? – удивилась она, но мальчишка только ухмыльнулся в ответ.

– Егор! Кто там пришел? – крикнул кто-то из дома.

– Это моя мамочка! – трагическим голосом выкрикнул светловолосый. – Спасите меня, помогите! А-А-А!!! – издал он надрывный вопль.

Дом вдруг вздрогнул, раздались невнятные восклицания, что-то зашуршало, зашелестело, будто разбегались десятки чьих-то ног.

Лохматый юнец, довольно улыбаясь, прислушивался к переполоху, пока все не затихло.

– Что-то никто меня не спасает… – ухмыльнулся он. – А ты ко мне в гости пришла, надеюсь?

– Нет, я… Позови, пожалуйста, Гильса Муранова! – набравшись храбрости, быстро выпалила Влада.

Мальчишка продолжал смотреть на нее, склонив голову набок, жуя пирог и капая ягодной начинкой на рубаху.

– Гильса нету дома, я за него. Проходи, не бойся.

Влада хотела было так и сделать, но передумала. Вид у этого юнца с серьгой в ухе был слишком уж нагловатый и бесшабашный. Рассчитывать, что здесь, в этом чужом доме, кто-то захочет помогать ей и ее старому деду, было не просто глупо – это было полнейшим идиотизмом.

– Я лучше пойду, – пробормотала Влада с упавшим сердцем, делая шаг назад. – Зря я приехала сюда…

Вдруг где-то за деревьями снова раздались громовые шаги, и верхушки сосен закачались.

– Ег-о-о-ор! – разнесся зычный рявк, и стая перепуганных птиц рванулась в небо и закружилась над деревьями.

Светловолосый мальчишка схватил Владу за рукав и втащил за порог, молниеносно захлопнув дверь. Влада очутилась в полутьме, прислушиваясь к шагам и скрипу калитки снаружи.

– Это моя мама, она сегодня злая из-за канарейки и тапок… тс-с-с-с… – приложив палец к губам, прошептал юнец. – Знаешь, стихийное бедствие лучше переждать в доме…

– А что случилось с канарейкой и тапками? – тоже шепотом спросила Влада.

– Стали лучше, на мой взгляд, – из полутьмы раздался смешок. – Пойдем, чего мы в прихожей стоим.

После темной прихожей глаза ослепило закатное солнце, которое глядело прямо в высокие стрельчатые окна просторного зала.

«Ничего себе, в какой экзотике живет Гильс Муранов!» – мысленно восхитилась Влада, удивляясь черно-багровому интерьеру.

Сразу было понятно, что хозяева этого дома больше всего любят именно такие цвета.

Черный диван, шелковые черные занавески, багровый ковер, черный блестящий потолок, в котором отражалась вторая такая же комната, только вверх ногами.

Похожие дома Влада видела только на картинках или по телевизору – обычно в них жили всякие старинные знатные семьи. Казалось, что на роскошной черной лестнице, которая, изгибаясь, спускалась со второго этажа, вот-вот появится важный граф в камзоле или дама в кринолинах.

Влада подумала, что здорово, наверное, скатываться с таких широченных перил и приземляться прямо в центр пушистого багрового ковра!

У подножия лестницы на полу стояли раскрытые дорожные сумки, из которых выглядывали одежда и тетрадки. Все, что в сумки не влезло, валялось рядом на ковре: книги, ручки с карандашами, помятая спортивная форма, одинокий ботинок с оторванной подошвой.

– Да, заранее готовимся к отъезду на учебу, – сообщил светловолосый, дожевав пирог и вытирая заляпанные ягодами руки об шелковую занавеску. – Кстати, меня зовут Егор, и я лучший друг Гильса. А зачем тебе Муранов-то понадобился? Он по делам ушел вообще-то, но никогда не говорит, куда его понесло и зачем… может, остальные что-нибудь знают?

Егор озадаченно огляделся по сторонам и позвал, сложив руки рупором:

– Дрина! Марик! Ау-у… Я пошутил насчет своей мамочки… Где вы?

Тяжелая бархатная штора в дальнем углу всколыхнулась. Из-за нее в холл осторожно ступила девица, настолько миниатюрная, что едва доставала светловолосому Егору до плеча, на вид совсем ненамного старше Влады – от силы года на два. У нее были курносый вздернутый носик и карие глазки с огромными ресницами, которыми она хлопала, как двумя веерами. Ее розовый брючный костюмчик, расшитый блестящими камешками, так и сверкал, а волосы рассыпались по спине множеством тоненьких зеленых косичек.

– Дурацкие шутки! – сердито напустилась на лохматого балбеса девица. – Я чуть не слилась по трубам с перепугу… А где Марик?!

– Помогите! – раздался полузадушенный вопль из дальнего угла, где темнела ниша камина. – Вытащите меня, я застрял! Ай-ай-ай!

– Хватайтесь, – скомандовал Егор. – Дергаем по команде три-четыре! Поможешь? – он глянул на Владу. – Хватайся за него и дергай… Три-четыре!

Егор схватил невидимку за одну ногу, а Влада и девица с зелеными косичками – за другую, и они дружно рванули ноги на себя. Что-то крякнуло, раздался хлопок, и все они отлетели, взметнув тучу пыли, в другой конец зала – вместе с чем-то большим и толстым.

Это большое и толстое, отплевываясь от пыли и сажи, поднялось и оказалось подростком-увальнем, с рыжими длинными волосами и крупными передними зубами, что делало его похожим на гигантскую говорящую белку. Еще у него были розовые, как яблоки, щеки. За толстыми стеклами очков блестели круглые глаза.

Яростно фыркая и чихая, он отряхивал от сажи свою майку расцветки «взрыв в тропиках» и тренировочные штаны.

– Я с тобой больше не разговариваю! – начал он наскакивать на Егора. – Я тебе этого никогда не прощу! У меня же аллергия на пыль… и на твою мамашу тоже!!! Ты еще хуже, чем Муранов!

– Я не знал, что ты настолько боишься моей матери, – развел руками Егор и кивнул на Владу: – Вот, к нашему Гильсу гостья приехала. И она… человек, – многозначительно добавил он.

Толстяк наконец-то заметил Владу и спохватился, заморгав глазками и одергивая майку на пузе.

– Марик Уткин, – представился он. – А как тебя зовут?

– Влада… Влада Огнева.

– А я – сам Егор Бертилов! – с нотками самодовольства и гордости представился светловолосый, и Владе почудилось, что в его глазах сверкнули зеленые искорки.

– Дрина Веснич! – улыбнулась девица с зелеными косичками, протягивая Владе руку с длинными зелеными ногтями. – Ты подружка Гильса? У тебя на коленке такая знакомая тряпочка!

– Нет, я не его подружка! – запротестовала Влада. – Мы с ним и встретились-то всего два раза. Просто после этого возникла одна проблема…

– Всего одна?! – ехидно рассмеялся Егор. – Как-то маловато. Обычно от Муранова проблем бывает больше. Что он натворил-то, Влада?

– Это очень долго рассказывать. Просто Гильс такой человек, понимаете, он соседа одного сильно разозлил…

– Гильс – человек? – удивился и нахмурился Егор. Потом вдруг что-то сообразил и переглянулся с ребятами. – Ах, вот как… И что он сделал?

Но рассказывать Владе не хотелось. К тому же она вдруг почувствовала сильную резь в глазах, и фигуры ребят вдруг стали расплывчатыми.

– Не звал он меня сюда, – дрогнувшим голосом призналась она. – Я просто случайно услышала его адрес. Пойду я домой, вы меня извините за…

Влада запнулась и резко зашагала в сторону входной двери. Еще не хватало разреветься перед этой веселой и беззаботной компанией.

– Эй, подожди! – ее вдруг кто-то подхватил под локоть и повернул обратно.

– Так дело не пойдет, – возмутился Егор Бертилов. – Только познакомились, а она уже убегает. А знаете что? Предлагаю нам всем поужинать. Заодно Влада расскажет нам обо всем!

– Конечно! – обрадовался Марик. – Совместное вытаскивание меня из камина – чем не повод подружиться?!

Это было уже слишком большой наглостью – напроситься еще и на ужин в доме Гильса Муранова. Владе пришлось отнекиваться, упираться, пока она не оказалась в просторной столовой за столом длиной, как ей показалось, в километр.

В эту столовую можно было бы водить их класс на экскурсии – чтобы показать старинные гобелены на стенах, удивительные серебряные скульптуры в виде людей с крыльями, как у летучих мышей, и стулья с остроконечными спинками, будто из старинного замка.

Влада вспомнила, что с утра ничего не ела, выбежав из квартиры без завтрака, поэтому, увидав стол с роскошным ужином, страшно смутилась. Но и есть не получалось – нервы были натянуты как струны, и она только вздыхала, стараясь не расплакаться.

Посредине стола, уставленного чашками и тарелками с сыром и ветчиной, возвышалось огромное блюдо с пирогами. Поскольку за высокими, во всю стену, окнами уже вот-вот собирался погаснуть закат, Дрина нашла в ящике свечу и зажгла ее, водрузив в центре стола.

«Наверное, экономят электричество», – подумала Влада, хотя дом Гильса Муранова превосходил богатством даже квартиру Царевых.

Было заметно, что в этом доме нечасто появляются взрослые, а сейчас и вовсе хозяйничают подростки. У мраморной раковины в дальнем углу громоздилась гора немытой посуды, в тяжелой серебряной вазе на подоконнике сохли огрызки яблок, а на шелковых темно-красных шторах красовались отчетливые следы чьих-то жирных пальцев.

Ребята бросились сооружать многоэтажные бутерброды, нагружая кусок хлеба сразу и колбасой, и сыром, и нарезанными овощами.

– А вдруг я сумею помочь решить твою проблему? – начал расспрашивать Егор, с интересом поглядывая на гостью. – Выкладывай, что у тебя случилось…

Влада рассказала историю с собакой, вплоть до утреннего прихода полицейских.

– Так ты говоришь, что после того скандала тебя с дедом ждут жуткие неприятности? – Егор нахмурился. – И ты приехала к Гильсу за помощью. Понятно…

– Какой ужас, – тряхнув косичками, громко возмутилась Дрина. – А разве так можно – устроить кому-то неприятности ни за что? Просто жестоко мстить за то, в чем они не виноваты?

– Некоторые люди могут, – тоскливо вздохнула Влада. – Наши соседи Царевы – настоящие монстры, весь двор их боится. Теперь меня спасет только чудо.

Влада успела заметить, как Дрина кинула на Егора лукавый взгляд, а потом быстро опустила ресницы.

– Это Царевы еще не знают, что за чудо Егор Бертилов, – он весело подмигнул Владе. – Так, мы поедем в город, и я обещаю, что никто вас с дедом не тронет!

– Разве ты справишься? Нет, это невозможно… – не поверила Влада. – Ты шутишь, наверное.

– Не шучу я. Раз сказал, значит, сделаю, – упрямо подтвердил Егор, и два его зеленых глаза серьезно глянули на нее исподлобья. Потом он снова весело рассмеялся: – Но с одним условием, что мы все сейчас поужинаем. А то я есть не могу, когда рядом сидит голодная девчонка.

Больше уговаривать не надо было: Влада только старалась не слишком жадно набрасываться на сочные сосиски, бутерброды с ветчиной и хрустящие ломтики арбуза, вытащенные из холодильника.

Дрина разлила чай в черные фарфоровые чашки, и Влада с удовольствием принялась за пироги с сиреневой ягодной начинкой, которые оказались необыкновенно вкусными.

На вопрос Влады Дрина ответила, что эта ягода называется упырикой и растет в окрестных лесах.

«Странно, ведь Дрина кокетка и модница побольше, чем Анжела, но при этом совсем не заносчивая и не вредная», – подумала Влада, глядя, как девица с зелеными косичками заливисто смеется над шутками Егора и деловито разливает всем чай.

Марик жевал все подряд, Егор начал коптить на свечке сосиску, а потом эти двое дрались на вилках и чуть не рухнули под стол. Огонек свечи весело плясал на стенах столовой, отражаясь в посуде и оконных стеклах, и у Влады вдруг промелькнула мысль, что это самый веселый ужин в ее жизни.

Закатное солнце, которое заглядывало в столовую, в этот момент село за дальние дома, и в кухне резко потемнело. Но в домах не зажглось ни одного окна – как и ни одного фонаря на видневшихся вдалеке улицах.

– Как темно за окном, – заметила Влада. – У вас, похоже, отключили электричество во всем районе.

Дрина и Егор переглянулись со странным выражением на лицах.

– Э-э-э… – замялся Егор. – Да, отключили.

– А тебе Гильс про Пестроглазово ничего не рассказывал? – как бы невзначай поинтересовалась Дрина.

– Нет, – Влада помотала головой. – А что он должен был рассказать?

– Да так, ничего, – махнул рукой Егор.

Егор и Дрина снова переглянулись и как будто толкнули друг друга ногами под столом.

– Ничего, мы приедем и вам с дедом поможем! – с набитым ртом вещал Марик. – Егор, он – ух! Но я круче, конечно. Уж если еще я вмешаюсь, то… – вдруг он сморщил нос, словно в него что-то попало, и… оглушительно чихнул, подпрыгнув вместе со стулом.

Пламя свечи на столе метнулось из стороны в сторону и погасло.

– Вот черт… – с досадой произнес голос Марика. – Там, в камине, столько пыли, а у меня на нее аллергия!

Но столовая уже погрузилась во тьму.

Влада собралась было сказать, что в темноте ужинать еще интереснее, но вдруг ее пальцы разжались, и чашка чая со звоном упала на пол и разбилась.

Из темноты смотрели три пары глаз – страшных светящихся глаз.

В них переливался холодный нечеловеческий огонь, бросая отсвет на лица Дрины, Егора и Марика, которые сейчас казались лицами трех привидений.

– Влада, подожди! – крикнул чей-то голос. – Не бойся ты нас…

Хорошо, что за спиной оказался коридор.

Влада ринулась туда, натыкаясь на стенки, и больно стукнулась обо что-то плечом. Потом какая-то стена поддалась, провалилась, и девочка, сообразив, что это дверь, толкнула ее и упала, больно ударившись ногой.

В панике ей удалось захлопнуть за собой дверь и задвинуть защелку, и она осталась в полнейшей темноте.

Ванная! Потому что пахнет сыростью и душистым мылом.

Кромешную темноту Влада ненавидела, а тут как раз такая и была. А потом на кафельный пол легла чуть заметная полоска бледного света из-под двери. То, чего она испугалась в столовой, сейчас стояло за дверью и светило своими жуткими глазами.

В памяти промелькнула сцена из жуткого фильма, где протягиваются страшные щупальца чудовищ и утаскивают несчастного человека куда-нибудь под землю, чтобы сожрать.

Но прошла минута, другая, а в дверь никто не ломился.

Наоборот, в нее кто-то очень осторожно постучал.

– Эй, темноглазка… – позвал Егор. – Ты как, в порядке?

– Кто… Кто вы такие? – дрожащим голосом спросила Влада, на всякий случай отходя от двери подальше.

– У меня аллергия на пы… – начал Марик, но его, видимо, отпихнули от двери, и вместо него быстро заговорила Дрина:

– Ты не волнуйся, мы просто не знали, как тебе рассказать о том, кто мы и куда ты приехала, чтобы не напугать!

– Понимаешь… – Егор поскреб ногтем дверь. – Мы не люди… А если выразиться точнее, мы – нечисть, и нас на свете много. Ты приехала в дом к нечисти. И даже хуже – в район для нечисти.

– Нечисть… какая еще нечисть? – чувствуя, как ее пробирает крупная дрожь, спросила Влада. – Ничего я не понимаю… Ваши глаза в темноте светятся… Как такое может быть?!

– Ну да, светятся глаза, и с непривычки это немного страшно, – вздохнув, принялся объяснять Егор. – Мы видим в темноте, лампы и фонари нам не нужны. Потому у нас в Пестроглазово нету на улице фонарей, да и свет в домах мы нечасто зажигаем…

Его голос звучал довольно искренне, и Влада постепенно начала успокаиваться. Действительно, если бы здесь ее подстерегала беда и эти существа были бы опасны, они не стали бы угощать ее пирогами, наливать чай и пускаться в пояснения.

– Значит, вы нечисть, – стараясь говорить ровным голосом, сказала Влада. – Это вроде чертей, да?

– Ой, не смеши меня! – отозвался Егор из-за двери. – Марик – упырь, да… А Дрина – она кикимора, а я, насколько я себя помню, с утра был троллем.

– Так… – Влада судорожно вздохнула. – Ты тролль, значит. А Гильс – он тоже… нечисть?

– Конечно, – Егор за дверью тихо рассмеялся. – Ты знаешь, мы с людьми не так уж часто общаемся, я не очень понимаю, зачем Гильса Муранова занесло к вам на Садовую улицу.

Влада вспомнила, что впервые увидела Гильса, когда во дворе стемнело, и он пришел в темных очках. Тогда это показалось ей странным, а теперь она поняла, зачем он надел очки, – чтобы никто не увидел его глаз в сумерках.

– Погоди, Егор, я сама ей объясню и успокою, – затараторила кикимора Дрина. – Влада, мы тебе зла не причиним! Это только в сказках и фильмах нечисть гоняется за людьми, а в реальности у нас других интересов в жизни полно. Тяжелая учеба в Носфероне, например…

– Носферон? – переспросила Влада. – Гильс тоже говорил, что учится там.

– Мы все там учимся! – обрадовалась Дрина. – Носферон еще называют Темным Универом. Хочешь посмотреть на мой студенческий билет? Сейчас просуну под дверь.

Под дверью ванной что-то зашуршало.

– Вот, посмотри… хотя на фото я там не очень.

– Я не могу посмотреть на твой студенческий билет! – с досадой произнесла Влада. – Я не вижу в темноте, как вы!

– Тьфу, Дрина! – возмутился за дверью Егор. – Где у Мурановых фонарь и батарейки?

В недрах дома послышалась возня – начались поиски фонарика. Кто-то двигал стулья, что-то шуршало и звенело, а потом Егор, видимо, полез на антресоли и уронил оттуда чугунный утюг на ногу Марику. По звукам, которые издавал Марик, Влада смутно догадалась, чем упыри могут отличаться от людей.

Продолжать сидеть в ванной в компании стирального порошка, да еще в кромешной темноте было глупо.

Влада, немного подумав, открыла защелку и толкнула дверь, осторожно выглянув наружу.

В темноте заметался тусклый луч света: ребята отыскали фонарик, и теперь Егор боролся с ним, чтобы он не погас.

– Ты это… прости, что так вышло… – неуклюже оправдывался Егор. – Днем-то мы на людей похожи, с первого взгляда и не отличить. А говорить с порога, кто мы такие, – тоже глупо, я же увидел сразу, что ты человек. Да и понял, что ты даже не знаешь, куда приехала. Вот ты на своей Садовой в жизни бы не догадалась, что на окраине города есть целый район, где обитает нечисть…

При упоминании Садовой улицы Владу вдруг обожгло, будто огнем, – как она могла забыть позвонить деду! Она же собиралась вернуться до темноты!

От ужаса Влада даже побледнела.

– Мне срочно нужно домой! Дед ведь придет, а меня дома нет! Он решит, что со мной что-нибудь случилось. Мне надо скорее уехать домой! Но сначала позвонить деду, срочно, прямо сейчас!

– Позвонить не получится, – тролль Егор пожал плечами. – Дело в том, что из района нечисти по обычному телефону в город не позвонишь. Мы же для большинства людей как бы не существуем, понимаешь?

– Но мой дед с ума сойдет оттого, что я ушла из дома неизвестно куда и исчезла! – воскликнула Влада чуть не плача. – Если отсюда не позвонить и не уехать до утра, то что мне делать?!

– На такие случаи есть вариант, – успокоил ее Егор. – У нас, нечисти, есть водяные, это лучше, чем всякие телефоны и так далее… Наши водяные кого угодно достанут. Пошлешь послание своему деду, он его получит и спокойно ляжет спать, зная, что с тобой все в порядке. Пойдем-ка…

Юный тролль, светя фонарем, взял Владу за руку, подвел к крану в ванной, как-то по-особому постучал по нему ногтем и покрутил вентиль.

Однако ничего не произошло.

– Ладно, водяные могут долго по трубам передвигаться, – Егор выглядел озадаченным. – Нужно подождать, он и появится.

– Да, обычно водяные идут сами, как только позовешь, – подтвердил упырь Марик. – Откроешь кран с водой – а из него выливается водяной и передает все сообщения, которые тебе послали. Или ты посылаешь кому-то свои.

– И куда они все делись? – тролль крутил вентиль, стучал по нему, но ни капли воды не появлялось. В кране шипело, булькало, но ничего не происходило.

Минуты тянулись медленно, трубы в доме Мурановых глухо гудели, изредка фыркая. Егор бродил по темным коридорам, вспоминая, что когда-то Гильс держал водяного в трехлитровой банке, но разве сейчас в огромном доме такую мелочь отыщешь?

Пока ребята сидели и ждали, свет от фонаря начал постепенно затухать. Егор, поковыряв его, сообщил, что батарейки закончились и сидеть, видимо, придется в темноте.

– Не нашел ни одной лампы в доме Мурановых, а батареек нет, – развел руками Егор, в очередной раз вернувшись откуда-то с раскопки антресолей. – Люди боятся нечисти в темноте, это я уже понял. Что делать-то? Фонарь уже гаснет…

– А ты действительно самый настоящий тролль? – переспросила Влада, глядя, как Егор стучит фонарем о квадратное загорелое колено и ругается.

Он на секунду замер, а потом фыркнул, отбросив фонарь в сторону.

– Он тупой тролль, – очень необдуманно хихикнула Дрина. – Ну ты даешь, Бертилов. Раньше не подумал?

– Ах, я тупой?! – тут же оскорбился Егор и щелкнул пальцами.

В этот миг стены комнаты вдруг ожили и вспыхнули, загорелись мерцающими огнями.

Влада, как зачарованная, смотрела на море огоньков. Каждый из них зажегся на спине огромного лупоглазого светлячка. Светляки эти деловито топали по стенам, потом начали со стрекотанием срываться с места, чтобы пролететь как можно ближе от носа кикиморы.

– Жуки-и-и!!! – завопила Дрина. – Убери эту гадость, Бертилов!!!

– Так я же тупой, я не помню, как… – пожал плечами Егор. – Тупой ведь?

Он посмеивался, потирая руки, и вот по стенам вслед за светлячками поползли светящиеся ящерки, побежали змейки с фонариками на хвостах. Кажется, обиженный тролль специально вспомнил всех-всех существ, которых страшно боится каждая девчонка. Напоследок он оставил огромную жабу с ярко горящими глазами. Жаба радостно квакнула и прыгнула прямо на Дрину.

Раздался визг – чудовищно громкий, который бил по ушам.

Марик вдруг заухал по-совиному и кинулся на стену. Владе на секунду померещилось, что это уже не Марик Уткин, а летучие мыши, которые сгруппировались вместе и вот-вот разлетятся в разные стороны. Дрина пронзительно визжала, мотая головой и размахивая руками.

– Хватит! – закричала Влада. – У меня сейчас голова лопнет!!! Не надо, я уже не боюсь смотреть на глаза нечисти в темноте! Совершенно не боюсь!

Егор повел рукой, тролльское наваждение исчезло, и в комнате стало темно и тихо.

– Вы вообще оба спятили?! – заверещал Марик. – Да я чуть на летучих мышей не развалился! Я же упырь, я же могу! И что бы вы делали, а?! Я ж собираться-то обратно еще не умею…

– Нашел время показывать свои тролльские штучки, – ругала Дрина Егора. – Ты не тупой, но балбес, каких нет во всем Пестроглазово…

– А ты нашла время демонстрировать свой кикиморский квизг! Уши в трубочку свернулись… – отбивался тролль, хотя явно выглядел виноватым.

– Где водяной, лучше скажи! – разозлилась Дрина. – То, что вся вода из дома Мурановых исчезла, и водяные – это тоже твои штучки?!

– Если что-то плохое в мире происходит, то сразу я виноват? – обиделся Егор.

Тролль на какое-то время замер, закатив глаза к потолку, а потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Я забыл совсем! У нас же ночью дворовой матч, и все наши сейчас на окраине Пестроглазово! А как же без водяных-то?! Они страшно любопытные. Будут высовываться из пруда, чтобы поглядеть. Поэтому их сейчас и не дозовешься…

– И что же делать?

Тролль взглянул на Владу, которая снова готова была разреветься от отчаяния.

– Без паники, темноглазка. Есть гениальная идея! – тоном главнокомандующего заявил он. – Пруд, где сейчас сидят все водяные, там неподалеку. Я тебе сразу их тысячу поймаю. – Заметив насмешливый взгляд Дрины, Егор тут же поправился: – Ну, десяток водяных я точно изловлю. Или одного.

Ночное Пестроглазово выглядело таинственно и красиво: в небе взошла луна, яркой разноцветной россыпью сверкали звезды, которых в городе было почти не видно.

На секунду Владе почудилось, что звезды заслоняют какие-то быстро летящие в темноте силуэты, но на самолеты это было не похоже.

Ночь выдалась теплой, в воздухе стоял пряный запах трав и цветов, громко пели сверчки. Влада шагала по тропинке вслед за ребятами, стараясь не споткнуться в темноте. Вот когда Пестроглазово оживало – из темных окон домов доносилась музыка, звучали голоса и смех.

– Тс-с! Только не шумите! – обернулся Егор, сверкнув двумя огнями зеленых глаз. – Марик, топаешь, как бегемот. Влада, не отставай. Под ноги смотри, а не на небо.

Они шли довольно долго, пока не прошли тропинку до конца, где она выходила к большой поляне. Влада, помня, что здесь должен состояться дворовой матч пестроглазовской юной нечисти, ожидала увидеть что-то вроде маленького стадиона среди домов, как у них во дворе на Садовой.

Но вместо этого в непроглядной темноте огромной, будто настоящее футбольное поле, поляны двигались стремительные огни да звучали хлопки в ладоши и голоса.

С одного края поляны в лунном свете блестела гладь воды, заросшая камышами, с другой стороны ее огибал лес. Вдалеке, за верхушками деревьев, виднелись темные силуэты новостроек. Вот они уже больше были похожи на городской район, в котором почему-то выключили электричество.

Поляну обступили болельщики, которые пытались выкрикивать советы игрокам. Влада слышала, но не видела их – как мог человек что-то рассмотреть в такой темноте, кроме сполохов огней?

Один округлый огонь во всей этой кутерьме был не похож на глаза нечисти. Он вспыхивал и дымился. Самое странное, что, как показалось Владе, именно этим огнем и играли сейчас на поле, и мяч этот хихикал и шипел каждый раз, когда его кто-то ловил или пинал в сторону противника.

– Дальше не пройти, матч начался уже… – предупредил тролль, и ребята расположились на поваленной сосне, как на скамейке.

Вокруг них сидели другие зрители, ребята и помладше, и чуть повзрослее, расположившись и на земле, и на ветвях деревьев.

Марик тут же принялся шарить в траве, загребая горстями спелые ягоды сиреневого цвета и запихивая их в пасть. Свежая упырика, которой упырь угостил Владу, оказалась удивительно вкусной. Даже лучше клубники, которую Влада обожала, хотя угощалась ею крайне редко.

– Эй, кто в счете ведет? – спросил тролль у кого-то поблизости, и ему ответили:

– Летучие играют с вурдалаками. Вообще-то ждали, что против вурдалаков выступишь и ты, но тебя же вечно где-то носит.

– Занят был, – буркнул тролль, напряженно вглядываясь в темноту. – Ну кто так играет! – вдруг гневно завопил он. – Ты, мазила летучая, ну ты не видишь, что мимо ворот прешь? Крылья есть, а мозгов нету, а?!

– Эй, летучие! – донеслось сверху. – Забивай, проигрываем…

Удивительно, но ночные тени, которые проносились в воздухе, оказались ребятами, которые размахивали огромными, словно у летучих мышей, крыльями. Их глаза светились синими огнями, и Владе приходилось пригибаться, когда кто-нибудь проносился совсем низко над головой.

– Это валькеры и валькирии, – объяснила Дрина. – Но они проигрывают матч, их противники хитрее. Вурдалаки вообще всегда жульничают. Могут яму мгновенно выкопать под ногами или… Эй-эй! – кикимора вдруг вскочила на ноги и возмущенно завопила, замахав кулачками: – Это нечестно! Все видели!!! Вурдалаки утащили мяч под землю!!!

«Ничего себе, какие у них дворовые матчи между ребятами, нашим и не снилось такое». Теперь, когда Влада увидела состязания юной нечисти, игры на стадионе в ее дворе казались ей копошением улиток.

– Наверное, Гильс здесь? – Влада дернула Дрину за рукав, и та села обратно, будто вспомнив, что она здесь не одна.

– Да будь он здесь, – с досадой произнесла кикимора, – разве бы наши проиграли? Если бы Гильс играл, матч бы уже закончился победой, причем сразу. Естественно, той команды, за которую он играл бы, – добавила она. – А зрителем Муранов никогда не будет, не в его характере.

– Промазал летучий! – вдруг выкрикнул Егор, взмахнув рукой. – Эх, ну что же ты, ведь прямо по воротам бил… Ну, с меня хватит!

«Тролль совсем забыл про меня и про водяного», – расстроилась Влада, когда Егор вдруг сорвался с места и бросился в темноту, где сверкали и носились горящие огни.

Появление Бертилова было встречено воплями восторга с неба и возмущенными голосами из-под земли.

– Ура!!! Наших прибыло! – донеслось с неба. – Ну все, вурдалаки, держитесь теперь…

И началось нечто невообразимое.

Огненный мяч с мерзким хихиканьем метался по полю то в одну сторону, то в другую. Владе приходилось то и дело затыкать уши, потому что Дрина каждые тридцать секунд начинала пронзительно вопить и размахивать руками, и ей вторили другие голоса. Раздавался грохот, будто что-то тяжелое ударялось об землю, и тогда всем за шиворот сыпались сосновые иголки.

– Давай, Егор! – позабыв обо всем, кричала кикимора и прыгала так, что ее косички взметались вверх зеленым веером. – Вмажь им! Вурдалаки проигрывают! Ура-а-а-а!!! Гол!!!

– Гол! – завопил Марик, подавился упырикой и долго кашлял, утирая слезы.

– ГО-О-ОЛ!!! – завопили на поляне, и кто-то за спиной у Влады от радости рухнул с дерева.

Силуэт с зелеными глазами на секунду остановился, радостно потрясая в воздухе кулаками. Влада вдруг услышала вопль досады, донесшийся из-под земли. Даже дерево, на котором она сидела, чуть качнулось.

– Бертилов! – визжал Марик, ухая по-совиному. – Молодца, тролль! Еще один гол, и наши выигрывают!

За следующий гол команды дрались ожесточенно и долго.

Земля будто кипела в том месте, где проползали игроки команды вурдалаков. Валькеры носились в воздухе как сумасшедшие, иногда врезаясь в кроны сосен. Мяч метался по поляне. Вурдалаки то уволакивали его под землю, то перебрасывали друг дружке. Но в конце концов огненный шар все-таки попался в руки Егору.

Отобрать мяч у тролля вурдалакам не удавалось: тот умело изворачивался, когда из-под земли его пытались схватить длинные руки, и перепрыгивал через ямы-ловушки, которые мгновенно появлялись на его пути.

Потом тролль перекинул мяч одному из валькеров, тот – следующему летучему. Вурдалаки взвыли и ринулись в сторону, отстав от Бертилова.

Тот же, пользуясь моментом, отбежал на край поляны, обернулся и поймал мяч от летучего валькера, который на бреющем полете очутился рядом.

Теперь уже и Влада, у которой глаза со временем привыкли к темноте, сама могла рассмотреть, что происходит на поляне, и начала переживать.

– Что, прозевали, да? Р-растяпы… – победно похохатывая, Егор несся по поляне, подкидывая мяч в руке.

Размахнувшись как следует, тролль уже собрался было запустить мяч в ворота противника, но в этот момент прямо из-под земли высунулась чья-то нога. На полном бегу Бертилов споткнулся о подножку и…

– ГО-О-ОЛ!!! – взорвалась криками вся поляна, когда тролль вместо мяча кубарем пролетел куда-то в темноту, где закончил падение оглушительным всплеском. В высоту взметнулся столб воды, подняв оглушительное кваканье.

– Наши победили! – радовались те, кто болел за летучих валькеров. – Подножка была от вурдалаков, значит, гол считается!

Тотчас же вурдалак, которому удалось захватить мяч, взвыл от досады и…

Влада увидела только, как огненный шар, будто метеорит, взмывает ввысь и пролетает поляну и лес за ней.

Потом замедляется, не переставая мерзко хихикать.

А потом, как огненная комета, обрушивается туда, где вдалеке виднеются темные силуэты многоэтажных домов.

Раздались громкий треск и звон разбитого стекла.

Поляна тут же испуганно затихла, сверкающие в темноте огни замерли, застыли на месте.

– Безобразие!!! – донеслось издали. – Эти хулиганы разбили окна во всем доме! Ну, погодите…

Со стороны домов раздался шум – будто на поляну начала надвигаться большая волна. Эта «волна» вспарывала землю, хлопала крыльями и возмущенно кричала.

Все игроки и зрители, как по команде, бросились врассыпную.

Сталкиваясь друг с дружкой в воздухе, ринулись в разные стороны летучие валькеры; подпрыгнув над землей, как пловцы, ушли в глубину земли вурдалаки; кикиморы с бесшумным плеском исчезли в озере. Зеленые, желтые, фиолетовые огни горящих глаз разбегались, как нашкодившие ребята с обычного городского двора.

– Взрослые сюда идут! – пискнул Марик, вытаращившись круглыми глазами вдаль. – Сейчас всем достанется. И вурдалакам, и тем, кто ни в чем не виноват…

– Его-о-ор!!! – будто в подтверждение ее слов, разнеслось по округе.

– Федя-я-я!!! – зычным гулом раздалось из-под земли. – Фе-е…

Вопль подхватили другие голоса, которые звали по именам всех, включая Дрину и Марика.

– Бежим! – Дрина схватила Владу за руку и ринулась обратно, к тропинке.

– Подождите, – Влада оглядывалась назад, тормозя бег. – Но там же остался Егор. Мы же не бросим его? Нужно идти к нему на помощь…

– К троллю на помощь? – удивилась кикимора. – Нет, уж ему-то точно не в первый раз попадать в такие переделки. Подумаешь, разъяренные взрослые. После преподов в Носфероне не так страшно. Тролль прикинется пнем или…

Видеть разъяренную взрослую нечисть Владе почему-то не хотелось. Вполне было достаточно насмотреться на ребят ее возраста или чуть постарше, чтобы представить, почему они сейчас бежали от взрослых.

Кикимора оказалась права – через пару минут стремительного бега по тропинке Егор догнал их. Мокрый и облепленный водорослями, но целый, невредимый и страшно довольный.

– Наши победили! – ликовал тролль. – Ну конечно, раз я им помог. А без меня бы позорно продули вурдалакам. Хотя за разбитые стекла теперь всем достанется. Федька совсем очумел…

– А в-водяной? – едва переводя дыхание, напомнила на бегу Влада, которой казалось, что ее вот-вот схватит кто-нибудь из темноты.

К тому же теперь, когда она узнала о существовании вурдалаков, очень страшно было смотреть под ноги, тем более что под землей эти малоприятные существа двигались так ловко, будто плавали в воде.

– Ты думаешь, куда я упал? – вопросом на вопрос ответил Егор. – В самое болото и плюхнулся. Потому что я умный и всегда все рассчитываю заранее. Мне и надо было упасть туда, в самое логово водяных! Поймал! Потому что я заранее всегда…

В этот момент Бертилов умудрился споткнуться об корень и растянулся на земле, прокатившись по тропинке и собрав на мокрую рубаху щетину из сосновых иголок. Из-за шиворота у тролля с истерическим кваканьем выскочила лягушка и упрыгала в заросли упырики.

– Это тоже входило в мои планы, – прокряхтел Егор, изобразив попытку подняться, после которой он снова рухнул на землю и состроил трагическую физиономию. – Друзья мои, бегите в укрытие! Оставьте меня на растерзание страшным монстрам, которым мы разбили окна! Вспоминайте меня как великого тролля, выигравшего матч ценой собственной жизни…

Влада страшно испугалась, что Егор себе что-нибудь сломал, и с ужасом увидела, как близятся к ним горящие огни, мелькая за темными стволами деревьев. Но бросить такого, пусть даже совершенно безумного, друга было невозможно, и она пыталась поднять тролля, пока не увидела, что парень ехидно улыбается.

– Вот ведь ты балбес, Егор! – обругала его Влада, в сердцах швыряя в тролля репейник. – Хватит уже дурака валять! Вставай, вставай!

Она потянула Егора за руку, тот резво вскочил на ноги, и оба, слыша над головами свист крыльев, бросились туда, где за деревьями мелькала башенка над особняком.

Ребята бегом ворвались обратно в дом Мурановых, по-прежнему пустой и тихий.

Влада долго не могла отдышаться. Ее новые друзья были гораздо лучше подготовлены для ночных пробежек, хотя Марик на время забыл человеческую речь и минут десять ухал по-совиному, Дрина стонала, что сломала каблук, а Егор отряхивался от иголок и репейника, пока из его карманов и рукавов выпрыгивали лягушки и сыпались ракушки с водорослями.

– Егор, а водяной?! – Влада с ужасом подумала, что сейчас тролль скажет, что потерял добычу по дороге, но по победному выражению на физиономии Бертилова поняла, что это не так.

Он распахнул дверь ванной и, заткнув раковину пробкой, начал шарить за пазухой своей рубахи.

Спустя несколько секунд из ладоней тролля в раковину плюхнулось что-то полупрозрачное, что приняло форму большой капли с личиком. Оно щурилось от света фонарика, выжидающе глядя на ребят почти осмысленным взглядом.

– Все в порядке, я же обещал, – Егор погрозил водяному пальцем. – Наша почтовая служба сегодня отказывалась работать, потому что глазела на матч из пруда. Но работать все равно придется!

– Я слушаю… Водяная почтовая служба готова… – помаргивая, пробулькал водяной почтальон.

– Диктуй свое послание, – подсказал Егор, толкнув Владу локтем.

– Дед, не волнуйся! Со мной все в порядке, я в Пестроглазово, и завтра утром приеду домой! – выпалила Влада.

– Кому… – прошептал водяной, прикрывая голубые глазки. – Кому сообщение…

– Просто скажи – моему деду, адресов они не понимают… – снова подсказал Егор.

– Моему деду… Ван-де-ру Фран-це-ви-чу! – стараясь говорить четко и громко, по слогам произнесла Влада.

Водяной снова булькнул и с урчанием слился в сток раковины.

– А вдруг послание не дойдет? Что-то я не очень доверяю водяным. Лучше бы мне поехать домой прямо сейчас…

Ребята дружно переглянулись и покачали головами.

– Тебя привез последний автобус, – вздохнул тролль. – Следующий в город отправится только утром. Но ты не переживай. Переночуешь в этом доме, а на рассвете мы все вместе приедем на Садовую, и я придумаю, чем помочь тебе и твоему деду.

– Я тоже остаюсь здесь на ночь, пока мама Егора не ляжет спать, – заявил Марик. – У меня девятнадцать младших братьев и сестер, и я не могу рисковать собой. Да и моего отсутствия никто не заметит, родители нас пересчитывают только раз в год.

– А я останусь за компанию, чтобы Владочке было не страшно тут до утра, – сказала Дрина.

– Вообще мы всех сильно разозлили, – признался Егор. – Так что теперь лучше тихо до утра сидеть. А ранним утром все Пестроглазово еще спит, а первый автобус как раз и приедет. Вот тогда и смоемся.

– Уже два часа ночи, – обеспокоенно заметила Дрина. – Я читала, что люди обязательно должны спать по ночам. Так что Владе сейчас нужно лечь поспать, ведь из-за нас она пережила сегодня нервное потрясение…

– И я тоже пережил потрясение, – Егор широко зевнул и потянулся. – Я, может, в людей тоже не очень-то верил. А тут бац – является прямо на дом, такая темноглазая. Как тут успокоиться! Минимум пару часов здорового и спокойного сна мне, как троллю, просто необходимо…

– Мы с Владой переночуем в комнате Гильса! – подумав, скомандовала Дрина. – А вы с Мариком как-нибудь в гостиной, на ковре. И не шуметь!

Комната Гильса была совершенно темной, и Влада, как ни пыталась что-нибудь рассмотреть, видела только отсветы на стенах от глаз Дрины, пока та боролась с незримым для гостьи бардаком, расстилала пледы и одеяла, гремела раскладушкой.

Влада чувствовала себя неловко, что ее укладывают спать на кровати, а Дрине придется улечься на раскладушке, но та была непреклонна.

– Если нужна лампочка, только попросите, – заявил Егор. – Не гарантирую, конечно, что она не начнет храпеть…

Дрина погрозила троллю кулаком, и тот поспешил ретироваться за дверь, а комната погрузилась во тьму.

Постепенно глаза Влады немного привыкли к темноте, и она увидела, что Дрина, устроившись на подушке, сосредоточенно пилит ногти пилочкой.

– Я с закрытыми глазами делаю маникюр, можно я уже их открою? – осторожно спросила кикимора. – Внимание, не орать и не швырять в меня тяжелые вещи…

– Открывай, я же сказала, что не боюсь, – немного напряженно ответила Влада.

В темноте загорелись два глаза, которые светили ровным ярко-сиреневым огнем. Они бросали сиреневые блики на лицо Дрины, на подушку, даже на потолок и были похожи на неоновую рекламу, которая зажигалась по ночам в городе.

– Ну как? – спросил голос Дрины. – Очень страшно?

– Ничего, терпимо, – прошептала Влада. – Чуть-чуть страшновато… А я, кажется, поняла, почему ваш район называется Пестроглазово. Столько горящих глаз – издалека это смотрелось так красиво! А как у тебя получается издавать такой ужасный кикиморский квизг?

– Легко получается, с самого рождения это умеет каждая кикимора. – Владе показалось, что Дрина в темноте улыбается. – Квизг – это наше страшное оружие. Вообще мы родом из болот, первые древние кикиморы там и жили. Заманивали в болота заблудившихся путников, пугали людей. Когда люди решали, что пора избавить местность от кикимор, боевые маги шли на нас войной. Иногда наших выгоняли прочь, а иногда сами маги убегали из лесов сильно оглохшими. Но сейчас такое умение в Носфероне мне очень сильно пригодилось. Знаешь, там любят всякие шутники вроде троллей или вампиров подкараулить и напугать, но им же хуже… – и кикимора залилась очень звонким хихиканьем, от которого у Влады заложило уши.

В коридоре послышались шаги, дверь комнаты распахнулась, и темная фигура, появившись в проеме, погрозила им кулаком.

– Дрина, в чем дело? – возмутился голос Егора, и два ярко-зеленых огня уставились на них из темноты. – Я спать уже лег. Нам же завтра ехать с утра! А у меня после вашего кикиморского квизга в голове звенит!

– Правда, у троллей красивые глаза в темноте? – спросила Дрина, когда Егор вышел, сердито хлопнув дверью. – Они у них светятся зеленым. А вот у вампиров глаза светятся красным, у нас, кикимор, – сиреневым… Увидишь в темноте кого-то, у кого глаза светятся желтым, – значит, упырь, а синим – валькирия. Глаза могут сверкнуть и днем, если нечисть разозлить.

– А Гильс? – подумав, спросила Влада. – Он кто – тролль?

– Нет, ты что, – Дрину будто удивило, что Влада ничего не знает про Муранова. – Гильс – вампир, из очень древней вампирской семьи. Мурановы повелевают всякой нежитью, вроде пауков. Его любая, даже самая злая собака испугается, она же чувствует, что Гильс не человек.

– Вампир, – прошептала Влада растерянно.

Это слово внушало тревогу и страх. Но почему-то она почти не удивилась, узнав правду о том, кто такой Гильс Муранов. Сложнее было бы поверить, что этот мальчишка, необычайно уверенный в себе и красивый, – простой человек.

Что ж, это многое объясняло. Например, теперь ей казалось вполне естественным, что вампир живет именно в таком доме, большом и странном.

– Значит, вампир… А я собиралась попросить его о помощи, – Влада невесело усмехнулась. – Какая я глупая. Размечталась.

– Вампиры иногда помогают людям, – успокоила ее кикимора. – Хотя не всем, конечно, а только избранным. Но если Гильс не появится, тебе поможет Егор. Наш Егорушка – очень талантливый тролль… – в голосе Дрины послышалось искреннее восхищение. – У него огромные способности наводить морок. Хотя иногда он срывается и наживает себе проблемы на пустом месте. Вот чем его не устроили обычные тапки? Его мама так радовалась, когда моя мама подарила ей тапочки в виде плюшевых котят. Но нет, Егор же не мог оставить все как есть. Поэтому мать и искала его со вчерашнего утра по всему Пестроглазово. А у Эммы Бертиловой рука тяжелая…

Влада улыбнулась, вспомнив встречу на тропинке с разъяренной троллихой в тапках-крокодилах.

– Я все хотела спросить, почему у тебя бандана Гильса на коленке повязана? – Дрина, приподнявшись на подушке, оперлась на локоть и явно была настроена поболтать. – Расскажи, это так романтично! Обожаю слушать такие истории…

Влада, поняв, что любопытная кикимора теперь не отстанет, решила рассказать все так, как и было на самом деле. Правда, она никогда не вела задушевных девчоночьих разговоров. Поскольку подруги в основном насмехались над ней, а не откровенничали, Влада немного опасалась, что Дрина тоже начнет смеяться над ней, как остальные девчонки в школе.

– Это странная история, – неуверенно начала Влада. – На меня набросился злой соседский пес, и я разбила колено, а Гильс подошел и перевязал мне его своим платком. Но этот платок развязать не получается, совсем… я пыталась. А еще он хотел, чтобы я пригласила его в свой дом, будто не мог перейти через порог. И вроде бы его разозлило, что я этого не сделала.

Но Дрина вовсе не смеялась, а наоборот, задумалась так надолго, что Владе показалось уже, что та заснула.

– Ах, вот оно что… Нечисть не может переступить порог людских домов без приглашения, – зашептала кикимора наконец. – Если ты дружишь с вампиром, надо знать такие тонкости. Нужно было произнести особое приглашение и назвать вампира по имени. Это такая древняя магия, понимаешь? И узел, если его завязал Муранов, уже никому, кроме него самого, не развязать. А будешь возмущаться и ругаться с ним – пауков на тебя натравит, у него характер такой… Некоторые преподаватели в Носфероне даже побаиваются Гильса. Кстати, ты ведь заметила, какой он красивый? Девчонки со всех курсов Носферона от него без ума…

– Тогда мне еще повезло, – вздохнула Влада. – Ваш вампир Гильс Муранов мог завязать мне шнурки на кроссовках, сейчас спала бы я в обуви…

Дрина фыркнула, накрылась одеялом с головой и так заразительно захихикала тоненьким серебристым голоском, что Влада не выдержала и присоединилась к ней, забыв обо всем.

Девчонки покатывались со смеху, пока в дверях не появились возмущенные зеленые огни, и в нарушительниц спокойствия не полетело несколько подушек.

Остаток ночи в чужом доме Влада спала беспокойно.

Во сне горящие огни гонялись за летающим мячом. Мяч налетал на окна домов, разбивая их вдребезги. Только за окнами этими почему-то оказывались соседи из двора на Садовой. Причитала Нина Гавриловна, Царевы снова выкрикивали угрозы, размахивая кулаками. Влада, задыхаясь, бежала прочь по лесной тропинке, боясь даже оглянуться, но прибегала к глухой кирпичной стене, которая тянулась вдоль всего горизонта.

Из леса надвигалось что-то ужасное, и Влада прижималась спиной к этой стене, понимая, что бежать ей некуда.

Страшный шепот слышался в тишине, жуткая фигура качалась из стороны в сторону. Было нечем дышать, и даже во сне вспомнились прогнозы погоды, которые обещали, что вот-вот в городе разразится гроза.

Потом вдруг раздался оглушительный удар грома, Влада вздрогнула и проснулась. Гроза ей только приснилась в кошмаре – в комнате, где она сейчас находилась, стояла привычная духота и совсем не пахло дождем.

Но грохот, который ее разбудил, был вполне реальным – до сих пор слышалось отдаленное звяканье, словно что-то все еще падало и разбивалось вдребезги.

– Вы оба – бестолковые балбесы! – раздавался откуда-то сердитый девичий голосок. – Вчерашних подвигов вам, парням, показалось мало?! Егор, я всего-навсего попросила помочь мне помыть посуду. А теперь в доме у Мурановых больше нет ни одной целой тарелки!

Влада села на диване и начала протирать глаза, пытаясь понять, где очутилась.

В памяти промелькнул вчерашний день – он показался бесконечно долгим и совершенно нереальным. Очень трудно было поверить в то, что вчера она сбежала из дома за помощью и сейчас находится в Пестроглазово – в поселке, где юная нечисть сначала повела ее смотреть сражение дворовых команд, а потом оставила ночевать в особняке Мурановых.

«И не просто в особняке, а в комнате Гильса…» – сообразила Влада, вскочив с дивана. Комнату, которую вчера в темноте ей так и не удалось разглядеть, сейчас заливали тусклые предрассветные сумерки. Дрина уже исчезла. Раскладушка, на которой спала кикимора, – тоже.

– Эй, соня! – раздался за дверями мальчишеский голос. – Темноглазка, вставай! Нам пора ехать в город, как я и обещал. Завтракать уже некогда, поедим по дороге…

– Не на чем завтракать, точнее! – перебил его голосок Дрины. – Всю посуду тролль расколотил. Зачем нужно было заставлять тарелки маршировать строем в раковину?!

– Но они бы помылись в раковине сами, если бы не подрались там с водяными! – оправдывался Егор Бертилов. – Что за вредные девчонки? Все тебе не так, Дрина…

«Егор собирается помочь нам с дедом, – вспомнила вдруг Влада и тут же начала сомневаться: – Ой, что-то не верится, что этот тролль сделает что-то путное. Вдруг ничего не получится, или он просто передумает по дороге?»

Влада отчаянно хотела верить, что тролль выполнит свое обещание, несмотря на то, что Бертилов с первой минуты знакомства пугал ее своими выходками.

– Я сейчас выйду, я уже проснулась! – громко крикнула она, вскочив с дивана.

И все же девчоночье любопытство пересилило, и Влада задержалась на минуту, разглядывая обстановку, в которой жил юный вампир.

А посмотреть здесь было на что. Высокий потолок и стены, обклеенные узорчатыми серебристыми обоями с рисунком под паутину, выглядели необычно и причудливо, но Владе больше понравились занавески на окнах – тоже с рисунком в виде паутины, которые таинственно сверкали и переливались.

Мебели было немного – большой письменный стол у стены, черный сервировочный столик на тонких кривых ножках, книжные полки и старомодный черно-красный диван, на котором спала Влада. Плакаты, частично прикрывавшие серебристые обои, судя по рваным краям, кто-то яростно жевал.

На одном из них был изображен полуразвалившийся скелет с красными светящимися глазами и с серьгой в ухе, и под ним красовалась кривая надпись: «ВОТ ДО ЧЕГО ДОВОДИТ СЕССИЯ НА ПЕРВОМ КУРСЕ ТЕМНОГО УНИВЕРА!!!»

На другом стайка ярко одетых подростков с острыми ушами держала в руках вилки с нанизанными на них котлетами, а подпись внизу предупреждала: «Студент, беги из Носферона! У НАС тебя сожрут живьем!»

Внимание Влады привлек письменный стол, на котором царил чудовищный кавардак.

«А вампиры порядок не очень-то любят», – она с любопытством разглядывала все, что валялось на столе.

Чего там только не было – кипы книг, громоздившиеся друг на друге тетради, пухлые конспекты с изжеванными страницами, авторучки, карандаши и их очистки, даже огрызки яблок.

Влада взяла в руки одну из тетрадей и прочла на обложке:

Под надписью было криво накорябано красными чернилами: «Danger! Не брать мой конспект, убью!» и нарисованы свирепый череп и кости.

Сам конспект, составитель которого не отличался аккуратным почерком, пестрел помарками. На полях и внизу страниц ярко выделялись росчерки красной авторучкой, будто писала чья-то недобрая учительская рука.

«Муранов, два за поведение на лекции!!!»

«Безобразные выходки, спорить с учительницей истории!!!»

«Муранов, поставлю неуд по истории!»

Да уж, пай-мальчиком Гильс явно не был, раз историчка, которая вела в Носфероне занятия, почти на каждой странице оставила ему злобные послания.

Влада продолжала разглядывать тетрадь с любопытством, позабыв обо всем, пока вдруг не раздалось шипение и конспект не начал вырываться из рук.

– Ой, ничего себе! – вскрикнув, она отшвырнула его от себя.

Впервые ей пришлось увидеть, как тетрадка может скакать по полу и шипеть, щелкая обложкой, словно челюстями.

«Покусает ведь сейчас, – Влада начала пятиться к двери. – Хотя за дело, я ведь рылась в чужих вещах. Надеюсь, эти тетрадки вампирские не умеют докладывать своим хозяевам, кто именно совал туда свой любопытный нос…»

Замерев на минуту и стараясь даже не дышать, Влада дождалась, пока конспект успокоится и затихнет, после чего бегом ринулась прочь из комнаты.

Путь от дома Мурановых до площади, где останавливались автобусы, ребята пробежали так стремительно, будто кто-то гнался за ними по пятам.

Новое ясное и солнечное утро предвещало, что город и сегодня не покинут духота и жара. Солнце вставало на востоке, за далекими домами, куда вчера умудрился зашвырнуть мяч вурдалак. Вокруг царила тишина, словно вчера и не было всего этого переполоха. Разве только верхушки некоторых сосен погнулись, да земля покрылась разрытыми полосами, будто от быстрого подземного бега вурдалаков.

Тролль тащил Владу за руку, а Марик и Дрина постоянно оглядывались. Похоже, они боялись, что мать юного тролля вот-вот выскочит из-за дерева.

Едва ребята запрыгнули в автобус, как пассажиры, пришедшие раньше, встретили Егора радостными приветствиями.

– Эй, Бертилов! – выкрикнул мальчишка с фиолетовыми глазами. – А здорово ты вчера вурдалаков обыграл, так было классно! Вместо мяча сам в болото башкой – ХРЯСЬ! Самое главное, что гол все-таки засчитали…

– Учитесь, юнцы, – усмехнулся юный тролль, самодовольно улыбаясь. – Что, вчера сильно от родителей всем влетело?

– Не, – мальчишка поморщился и махнул рукой. – По сравнению с прошлой зимой, когда ты устроил бунт снеговиков и эти твари ломились во все дома, – вообще ерунда. А помните, как нам досталось позапрошлым летом, когда вы с Гильсом построили ловушку для светлых магов?

– Хватит прославлять хулиганство! Я после того случая до сих пор вижу во сне кошмары, – одернула мальчишку Дрина. – Ведь попались в эту ловушку большинство жителей Пестроглазово, и я в том числе. А если сейчас всем влетит – и поделом. Просили же, чтобы во время игр мы ничего не громили. А получается каждый раз наоборот. Особенно когда вмешивается вот он… – и кикимора кивнула на тролля, который безмятежно улыбался, щурясь от утреннего солнышка и позванивая серьгой в ухе.

Автобус тем временем дождался последних пассажиров, со скрипом захлопнул двери и покатил в сторону города.

Народу в салоне было немного: только небольшая компания троллей и веселых оборотней, очень занятых обсуждением вчерашних событий.

– Не понимаю, как такое может быть, – вполголоса сказала Влада. – Почему вы, нечисть, спокойно приезжаете в город, ходите среди людей, а в новостях о вас ни слова? Почему я никогда ничего о вас не знала? Вы же близко совсем… А если я, к примеру, в школе расскажу про вас, про Пестроглазово?

– Ой, расскажи! – Егор приложил руку к сердцу. – Я давно мечтал прославиться. Расскажи, что есть на свете такой тролль Егор Бертилов, умный и красивый. Обещаешь?

Влада, улыбаясь, помотала головой.

– Но я же серьезно.

– И я серьезно, – Егор пожал плечами. – Люди вообще так устроены, чтобы не видеть ничего лишнего. А если что-то необычное и увидят, так ночку поспят и наутро все забудут. Есть такой магический закон в нашем мире. Некоторые люди знают о нечисти, это посвященные. Их в мире очень немного. Но обо всем этом, конечно, в вашей школе и по телевизору тоже никогда не расскажут.

– А если кто-то забредет в Пестроглазово случайно? Заблудится и…

– Не-а. Его не пропустят. Кроме нечисти, есть еще и нежить, которой управляют вампиры. Такая нежить обычно стоит на охране наших поселений. Тебя вот пропустили, потому что на тебе вампирская вещь. – Егор кивнул на колено Влады, стянутое повязкой. – Она как пропуск в наши места. А так бы высадили на первой конечной остановке, и все. А пешком попробуешь пройти – будет тебя разворачивать обратно против твоей воли, водить кругами. Словно наваждение…

– Люди такие места называют проклятыми, – заметила Влада.

– На самом деле такие «проклятые» места – просто пограничные зоны между миром людей и нами, – объяснил тролль. – Но если человек и забредет дальше, чем положено, – что поделаешь, съедим его из чувства долга! – и тролль, пихнув Владу локтем, радостно рассмеялся.

– Кстати, о еде! – встрепенулся Марик, хватаясь за свой объемистый рюкзак. – Мы же не позавтракали! Ну-ка…

Запасливый упырь прихватил с собой столько еды, что хватило бы на десятерых. Из рюкзака появились бутерброды, яблоки, холодная курица в кастрюльке, булочки с корицей и даже горячее какао в термосе.

Когда Марик копался в рюкзаке, учебники и тетрадки из него посыпались на пол.

Влада поспешила их поднять: уж очень хотелось рассмотреть поближе учебники из таинственного Носферона, тем более после того, как конспект Гильса ожил и не дался ей в руки.

– Что, интересно? – лукаво спросил Егор.

– История нечисти, да? Ух ты…

Влада листала учебник, жадно пробегая глазами страницу за страницей. До чего же захватывающе было читать о вампирах, о валькириях и троллях всерьез! Не в сказках, не в легендах, а по-настоящему. С датами событий, с описаниями битв и войн…

Заголовки глав были один страннее другого: «История древнейшей нечисти», «Восстание болотных кикимор в 1267 году», «Битва домовых Петербурга в XIX веке», «Особенности вампиров Средневековья», «Нападение водяных на прибрежные поселения в 1434 году».

– Здорово вам, наверное, учиться, – вздохнула Влада. – Я бы тоже хотела к вам, а не в свою школу, туда мне возвращаться совсем не хочется… Да и подруг у меня там нет. Все бы отдала, чтобы оказаться в Носфероне, среди таких, как вы.

– Но ты же человек, – вежливо улыбнулась Дрина, и Влада закивала головой – мол, да, да, я все понимаю.

– К тому же преподавание этой самой истории нечисти у нас вообще потерпело полную катастрофу, – добавил Марик. – Так что ты не много потеряла.

– Это почему? – удивилась Влада.

– С училкой по истории нам сильно не повезло, – вздохнул Егор. – Так-то в Универе все преподаватели и деканы вполне нормальные. Кто ядом плюется, кто одним голосом может усыпить на сутки. Лина Кимовна, например, из оборотней и, если у нее плохое настроение, орет так, что Универ по швам трещит. Но это когда кто-то лекции прогуливает или экзамены завалит, мы привыкли. А Инферна сама валяла дурака на лекциях, у нас весь год впустую прошел, никто историю не сдал.

– Инферна? – переспросила Влада. – Странное какое имя.

– Инферна Танатовна, если точнее, – Егор поморщился. – Это наша бывшая училка по истории. Гильс с ней здорово поругался. Он сказал, что она некомпетентный преподаватель.

– Ого! – изумилась Влада. – А почему он так сказал?

– Он – Муранов, – пояснил тролль. – Это у них семейное: никого не бояться.

– Вообще-то многие в Универе считают, что Гильс прав, – заявила Дрина. – Та учительница была немного не в себе. Почти весь год она вместо того, чтобы преподавать нам историю нечисти, бормотала страшилки про какого-то страшного вампира и твердила, что его надо уничтожить, пока не поздно. Она была упырицей, а упырям надо следить за собой. И за своим обжорством! – добавила кикимора, пихнув локтем самозабвенно чавкающего Марика.

– Гильс ей прямо при всех на лекции заявил, что она параноик, – усмехнулся Егор. – Был страшный скандал… Ректор вызвал их обоих в кабинет, но Гильсу удалось отстоять свою точку зрения, и Инферна Танатовна уволилась. Так что теперь мы без исторички…

«Ничего удивительного, – подумала Влада, вспомнив, как Гильс разговаривал с отцом Анжелы. – Что ему какая-то учительница истории…»

– Ух ты, а тут и про магов написано? – Влада, листая учебник, вдруг наткнулась на главу «Древние светлые маги и их история». – Они что, существуют?!

– Еще как, – ухнул по-совиному Марик. – Мало того, что светлые маги существуют, мы еще с ними и воюем периодически. Сейчас, правда, у нас перемирие. Вот, слушай…

Он полистал толстую тетрадку и, сощурив глазки за стеклами очков, начал читать нараспев:

– …История самого древнего рода светлых магов, великих Венго – воинов с нечистью – насчитывает столетия. Упоминаются эти маги в древнейших летописях, повествующих, как ценой своих жизней многие из них закрыли Тьму и спасли мир от неминуемой гибели. Венго прекрасно владели любым оружием, но особенно хорошо – клинками, которые резали любой материал, как мягкое масло. В древности они прорубали ими дороги в скалах, чтобы увести от троллей заблудившихся путников и жителей деревень, попавших к нечисти в плен…

В двадцать первом веке следы Венго потерялись. Нет их среди современных светлых магов, но высказываются предположения, что они и их потомки живы по сей день…

– Вот, смотри, это Вильгельм Венго, древний светлый маг, – Марик повернул книгу к Владе и ткнул пальцем в картинку. – Считается самым миролюбивым. В учебнике написано, что он никогда не убивал нечисть просто так, в отличие от всех других магов…

Влада смотрела на иллюстрацию и не верила своим глазам.

Она видела своего деда, Вандера Францевича, – только гораздо моложе. На нем были сверкающие латы, в руках он держал меч, а под ногами у него извивалось нечто похожее на оскаленного бегемота.

– Здесь нарисован… – Влада запнулась, не зная, что сказать. – Это же…

«Нет, не может быть. Молчи лучше!» – одернула она себя и умолкла, закусив губу.

– Да, впечатляет, – согласилась Дрина. – Это он и есть, древний воин с нами, нечистью. Интересно, где он сейчас живет? Говорят, что затерялся среди людей…

– А кто-то сейчас лопнет! – Егор отобрал у Марика сверток с пирогами. – Хватит жрать, Уткин! Оставь пироги для Владкиного деда. Он, наверное, никогда не пробовал упырики.

Пока автобус несся по городу, Влада хотела обдумать как следует, почему нарисованный в учебнике маг так похож на ее деда. Только вот водитель так весело похрюкивал и лихо крутил руль, что все мысли вылетали из головы на каждом резком повороте.

Родной двор на Садовой улице ранним утром был совсем пустым – и компания ребят не привлекла к себе лишнего внимания.

Прежде чем зайти в подъезд, Влада с тревогой заметила, что в окне Нины Гавриловны качнулась занавеска и кто-то быстро отодвинулся от окна. Надо же, соседка и в такую рань шпионит, вместо того чтобы спать!

Перед подъездом Влада остановилась, ожидая, что ребята попросят ее, так же как Гильс, произнести слова приглашения, когда она переступит порог.

– Не, теперь уже не надо, – пояснил ей тролль. – Ты же сама послала сюда водяных. Значит, открыла порог своего дома для любой нечисти.

В подъезде пахло сыростью и как будто шел дождь: повсюду блестели лужи воды, со ступенек бежали ручьи, с потолка на голову падали капли.

– Какие-то у меня нехорошие предчувствия, – напряженно произнес Егор, когда вода капнула ему прямо на лоб. – Очень нехорошие. Что-то мне тут не нравится.

Владу тоже терзали предчувствия – и они подтвердились, когда она дошагала до двери и увидела, что вода хлещет струями из-под закрытой двери их квартиры номер тринадцать.

– Кошмар! – Влада ахнула и в ужасе прижала руки к вискам. – Это же наверняка работа того водяного… Что же я натворила?!

– Темноглазка, если хочешь, я сам с твоим дедом поговорю, – прошептал Егор. – Чтобы не ругал тебя или вообще про всю эту историю забыл.

– Никаких наваждений на моего деда, ты что?! – ужаснулась Влада. – Он старенький очень, и он… один у меня. Пожалуйста, Егор, веди себя очень тихо и скромно. Понял?

– Понял, – охотно согласился тролль и тут же рявкнул на всю лестницу: – Алло, чего нам не открывают-то?! Эй!!! Хозяин!!! Супертролль пришел на подмогу, открывай!!!

– Вот только тебя здесь не хватало! – резко сказали из-за двери, она распахнулась, и не кто иной, как Гильс Муранов, схватил Егора за рукав и втолкнул в квартиру.

На лестницу выплеснулась волна, которой чуть не унесло Марика и Дрину, и в нос ударило рыбной вонью.

– Входите быстро все и закройте дверь! – коротко бросил вампир, махнув ребятам рукой.

– Ты что… Что ты тут делаешь?! – изумилась Влада.

Она ожидала увидеть в квартире кого угодно. Но только не вампира Гильса Муранова, который с тряпкой в руках вытирал пол, убирая последствия потопа.

Всю квартиру заливала вода, в которой плескались и прыгали водяные. Их было много: от больших, размером с кошку, до совсем крошечных, не больше капли воды. Водяные орали на разные голоса: «Светлый маг, поймай меня!.. Светлый маг, сдавайся!!!», плевались и брызгались водой.

Влада испугалась за деда, но тут же увидела Вандера Францевича живым и здоровым. Он стоял посреди гостиной со своим серебряным клинком в руке и воинственно сверкал глазами, нахмурив брови.

Его сутулость куда-то подевалась, седые волосы были всклокочены, и выглядел он таким яростным, словно узнал, что во всех магазинах запрещена продажа кофе.

При виде Влады на лице деда появилось такое облегчение, что он на несколько секунд прикрыл глаза.

– Ну вот, все в порядке! – указал на Владу юный вампир. – Никто ее не сожрал и не обидел, ваша внучка жива и здорова. А водяных не я на вас натравил, хотя догадываюсь кто.

– Дед, а что тут происходит? – пробормотала Влада, не зная, с чего начать.

Но Вандер Францевич, увидав в прихожей Егора, вдруг гневно ткнул в него пальцем и прокричал:

– Тролль!!! Это же тролль, собственной персоной… Сначала водяные, потом заявился вампир, а теперь еще и самое худшее! Не вздумай применить свои штучки с мороком, паршивец!

– Даже и не собирался, – приложив руку к сердцу, заверил его Егор. – За «самое худшее» отдельное спасибо, я очень тронут. А как вы во мне тролля-то узнали? Вообще я вас где-то видел, но не у нас в Пестроглазово…

– Дожили, – процедил дед, обводя суровым взглядом притихших гостей. – Вот, значит, как выглядит современная нечисть! Вырядились в джинсы и кроссовки, у вас свои районы на окраине каждого города, и еще задаете вопросы, как сам Вильгельм ван дер Венго смог распознать тролля!

Минуты три в гостиной царила тишина, только слышно было, как Марик хлопает глазами.

Влада опешила. В голосе деда еще никогда не звучали такие железные нотки, он будто помолодел, сбросив с себя видимость старости и груз прожитых лет.

– Интересный у тебя дедушка, – дернул ее за рукав Егор. – Он про нечисть знает и, похоже, уже давно. Могла бы и предупредить…

– О чем предупредить? – нервным шепотом отозвалась Влада. – Я вообще не понимаю ничего. У деда, кажется, солнечный удар…

– Или у меня, – прошептал Марик. – Ущипните меня… Это же… Точь-в-точь как на картинках в учебнике по истории! Дрина, ты поняла, кто это?

Но кикимора потеряла дар речи и только громко хлопала ресницами.

– Здравствуйте, великий светлый маг! – восторженно воскликнул Марик, вытаращив и без того круглые совиные глаза на дедушку Влады.

– Прекрасно, что ты понимаешь, кто перед тобой, – фыркнул Вандер Францевич. – А ты, как я понимаю, упырь. Видал я упырей, много их водилось по пещерам в прежние времена…

– Я – упырь! А вы – Вильгельм ван дер Венго, бессмертный ванхельсинг, гроза троллей, вампиров и прочей нечисти?! – выпалил рыжий толстяк и добавил скороговоркой: – Меня бабушка пугала светлыми магами, когда я не ел кашу, дадите мне автограф?

– Обойдешься! – воскликнул дед, топнув ногой. – Подумать только, какая наглость! Я веками гонял ваше темное племя… Я бился с вампирами в Румынии, в Бране, в Македонии, преследовал орды троллей по фьордам Хедмарка, а упырей мы готовили в больших котлах на ужин нашим псам…

– А теперь войны позади, и нечисть в лице деканата Носферона приглашает вас на работу учителем истории, – успел дипломатично вставить Гильс, пока дед переводил дыхание.

– Посмели!!! – бушевал старик. – Меня, боевого мага!!! Издеваться надо мной, высмеивать! Чтобы я поверил, будто меня приглашают в этот ваш Носферон учителем?!

– Никто не издевается, все очень серьезно, – терпеливо объяснял вампир. – Наша преподавательница истории сгинула неизвестно куда. Я специально разыскал вас, чтобы передать приглашение от деканата, им нужен учитель истории, и очень срочно. Прежняя учительница сбежала из Темного Универа, поскольку была немного не в себе. Скоро первое сентября, и искать другого преподавателя нет времени, так уж получилось. Да и у вас, Вандер Францевич, насколько могу судить, дела среди людей идут не очень…

– Дела у меня идут отлично, просто замечательно! – оскорбился дед. – И никакой гуманитарной помощи от нечисти мне, светлому магу, не нужно!

«Так вот почему Гильс Муранов появился в нашем дворе, – подумала Влада. – Но это все какая-то чудовищная ошибка! Мой старый дед – светлый древний маг? Нет, не может быть…»

– Дед, они ведь ошибаются? – дрожащим голосом спросила она, ожидая услышать, что все сказанное – нелепая шутка.

Но Вандер Францевич только бросил на нее виноватый взгляд и глубоко вздохнул.

– Ух ты! Это здорово! – восторженно заверещал упырь Марик, не обращая внимания на то, что Егор изо всех сил пытается пнуть его. – Какая романтика – столько столетий гоняться за нечистью, то есть за нами! И вдруг такая личность – и будет нашим учителем по истории!!!

– Я им никогда не буду!!! И не желаю больше слушать глупости! – возмутился Вандер Францевич, стиснув руку на эфесе клинка так, что побелели костяшки пальцев. – Сегодня с утра я открыл кран в ванной, а оттуда на меня ринулось войско водяных!!! С их предками я бился на берегах Ледовитого океана когда-то в глубокой древности… А теперь они испоганили мой любимый ковер!!! Сначала в мой дом через порог обманом пытался проникнуть вампир, потом подослали водяных, а теперь еще и тролль явился!!! Но вы забыли, что я – Венго и со мной шутки плохи!!!

Старик, выпрямившись, гордо взмахнул клинком.

И зря это сделал. Раздался свист, и люстра советских времен из чешского стекла с грузным звяканьем рухнула на залитый водой паркет, подняв фонтан брызг.

– Вандер Францевич, успокойтесь, – попросил Гильс, покачав головой. – Водяные просто не ожидали, что встретят здесь вас. Слегка пошалили, вспомнили далекое прошлое…

– Вот что, юноша. Разговоров у нас с вами не будет. Вампиру в доме боевого светлого мага делать нечего, – непреклонно заявил дед и решительно указал на дверь. – Убирайся вон, вампир!

– Как скажете, – с каменным лицом ответил Гильс.

Но вместо того чтобы пойти к двери, мгновенно оказался у распахнутого окна и так же мгновенно исчез из гостиной.

– Гильс, что ты делаешь?! – Влада, ахнув, бросилась к окну, но увидела только, как удаляется, мелькая среди ветвей деревьев, спина в черной футболке.

«Ну да, он же вампир, что ему высота?»

Она хотела окликнуть его, прокричать ему вслед извинения, но Гильс уже скрылся в темной подворотне.

После того как Муранов покинул квартиру Огневых, там наступила напряженная тишина, в которой слышалось лишь хлюпанье воды. Марик икнул, а Егор озадаченно почесал в затылке, изобразив на загорелой физиономии кривую ухмылку.

– А мы привезли вам пироги… – нервно вздохнула Дрина. – С упырикой, очень вкусные. Бабушка Марика испекла…

Упырь с готовностью скинул с плеча рюкзак, достал оттуда сверток с пирогами и развернул. По гостиной поплыл аромат ягод и сдобного теста.

Кикимора попыталась дружелюбно улыбнуться, но сникла, потому что светлый маг наградил ее уничтожающим взглядом.

– Вон из моего дома! И пироги свои забирайте! – и дед клинком указал нечисти на дверь.

– И зачем я только сюда приехал? – обиделся Егор, скорчив гримасу. – Я собирался помочь дедушке Влады, потому что он попал в беду. Но уж никак не ожидал оказаться в центре скандала со светлым магом! Раз уж я нежеланный гость…

– Мы нечисть сюда не приглашали, – с неприязнью сказал дед. – Да, у меня будут гости получше вас. И нам абсолютно не нужна ваша помощь!

– Ну и ладно, – потеряв терпение, вдруг вспылил Егор. – Не очень-то и хотелось. Ребят, пошли отсюда!

Тролль с досадой пнул ногой табуретку и решительно направился к выходу, но в этот момент раздался громкий настойчивый звонок в дверь.

Звонили с таким упорством, будто намеревались раздавить кнопку о стену.

Тролль остановился в прихожей, обернувшись к Вандеру Францевичу и вопросительно подняв брови.

– Огнев, откройте дверь! – забарабанив в нее, потребовал строгий голос. – Откройте немедленно! Это полиция! У вас тут грохот и крики, вы залили водой соседей снизу, открывайте!

– Открыть? – Егор сделал шаг в сторону двери. – Это таких гостей получше нас вы ждали?

– Нет, открывать лучше не надо, – прошептал Вандер Францевич, с которого сразу же слетел воинственный вид. – У меня совершенно нет никаких магических полномочий на объяснения с полицией.

Звонок не смолкал, и удары в дверь стали сильнее.

– Что делать-то будем? – тихо спросил тролль, глядя на побледневшего Вандера Францевича. – Я слышал про полицию, с ней не шутят. У вас есть какие-нибудь идеи, предложения? Вы же светлый маг, что вам какие-то там соседи или полицейские…

– Ты же наверняка читал в своих учебниках, что против людей мы, светлые маги, бороться не можем, – тихо сказал дед, – не имеем права. Мне подавай оборотня, вампира, упыря, справлюсь с вурдалаком или с троллем… Но с полицией и соседями – нет. Для них я обычный старик.

– Так, отлично! – фыркнул Егор. – Вот вам и боевой светлый маг. Только с нечистью воевать и готовы…

– Егор, я боюсь! – взмолился Марик, тараща глаза. – Если меня заберут в полицию, они могут узнать, что я упырь, и тогда меня сварят в котле на ужин?!

– Егорушка… – робко протянула Дрина. – Может быть, ты применишь свои способности, а? Ты же все-таки такой талантливый и способный тролль…

– Серьезно?! – шепотом рявкнул Егор. – Ты с ума сошла?! Меня тут только что чуть клинком не проткнули за то, что я тролль! Светлый маг в гневе – это будет похлеще моей мамочки…

– Ну, не исключено, что в данном конкретном случае я бы принял вашу помощь… – смущенно прокряхтел дед. – Наверное, закрою глаза на ваши фокусы в данном… кхм… частном случае…

– Что-о?! Ну, знаете! – возмутился тролль. – Вы, Вандер Францевич, и ты, Дрина… Самые настоящие лицемеры, тьфу! Я сейчас на взводе, вы хоть представляете, что я способен натворить, когда злой? Я же потом остановиться не смогу! Это вам не тапочки, это уже будет серьезнее гораздо!

Егор метнул взгляд на Владу, перепуганную куда сильнее, чем Марик с Дриной.

– Но больше помочь некому… – со слезами на глазах прошептала Влада. – Если ты не очень обижен на моего деда… помоги, пожалуйста. Я очень тебя прошу, ведь ты мне обещал. Пожалуйста, Егор!

Услышав это, Бертилов явно смягчился, и злой блеск исчез из его глаз. Влада вдруг по-девчоночьи догадалась, что юному троллю очень хочется покрасоваться перед ней.

– Открывайте!!! – в дверь барабанили уже несколько кулаков. – Открывайте немедленно, или мы ломаем дверь!

– Хорошо, я сделаю что-нибудь, раз вы все без меня пропадете, – Егор решительно вздохнул. – Но за последствия не отвечаю. Сидите все в кухне и не вылезайте. Темноглазка, внимательно слушай инструкции. Ты откроешь дверь и скажешь, что твоего деда нет дома. Что бы ни случилось, не подавай вида, что удивлена. Все, вперед!

Влада, кивнув головой, бросилась к двери.

Она распахнула ее как раз в тот момент, когда кто-то снаружи налег так, что затрещал дверной косяк. С грохотом в квартиру ввалились двое полицейских, едва не рухнув на пороге.

За их спинами возвышалась незнакомая худая женщина в синей форме с погонами, строгим неприятным лицом и огромными очками на длиннющем носу. За ней виднелись папа и мама Анжелы, надутые, как пузыри, а позади них маячила любопытная Нина Гавриловна с каким-то горшком в руках.

– Вот – полюбуйтесь, – громко заявила мама Анжелы, указав пальцем на залитую водой прихожую. – Это настоящий гадюшник, а не приличная квартира!

Строгая женщина в очках брезгливо сморщила свой длинный нос и процедила сквозь зубы:

– Да, сигнал соседей подтвердился, но мы и не такое видели. – Она посмотрела на Владу бесцветными глазами. – Итак, что у нас там известно про Огневых по архиву, Воронов?

Один из полицейских торопливо извлек откуда-то папку, выхватил из нее бумажку и зачитал по слогам:

– Ог-нев Ван-дер Фран-це-вич. Год рождения… Странно… Его год рождения указан как… как тысяча триста десятый… ой… Ему семьсот лет, получается…

– Вы перегрелись, Воронов, а в архиве беспорядок, – строго отрезала женщина в очках и нацелила свой длинный нос на Владу: – Так. Ты – Огнева? Есть в квартире взрослые? Где твой дед?

– Я Огнева… – ответила Влада. – А деда нет, он уехал по делам. По очень важным делам.

– Семейка у них крайне неблагополучная, – громко начала докладывать мама Анжелы из-за спин полицейских. – Мы живем в соседней, двенадцатой квартире и вынуждены постоянно страдать от этих Огневых. Сами видите, что здесь творится. А дед этой девчонки – сумасшедший!

– Я живу выше этажом, – встряла Нина Гавриловна, воинственно размахивая горшком, – и знаю семью Огневых. Они не виноваты! Это все призрак, который бродит по нашему двору, во всем виноват! Вы же наверняка смотрите новости по телевизору? У меня герань завяла, а ведь цвела столько лет! Цветы же все чувствуют, даже перепады давления и погоду! А уж потустороннее – тем более…

– Вы тоже перегрелись, уважаемая, идите со своим потусторонним горшком домой, – раздраженно сказала женщина в форме. – Ситуация самая обычная – и не надо придумывать никаких призраков. Вика… или как… Вера? – она уставилась на Владу. – Впрочем, имя совершенно не важно… Собери необходимые вещи – тапочки, зубную щетку и полотенце. Теперь о тебе позаботятся там, где положено.

– То есть в детском доме, – торжествующе пояснила мать Анжелы.

– А я пока все документы, как надо, оформлю, – уже по-хозяйски осматривая прихожую, довольно прогудел папа Анжелы. – Да-а, квартирка-то в плохом состоянии. Придется тут евроремонт делать, перегородки сносить, снимать полы…

В этот момент один из водяных выплеснулся из лужи, подпрыгнул вверх и шлепнулся прямо под ноги полицейских.

– Светлый маг, а давай-ка подеремся?! – пробулькал водяной почтальон тонким голоском и плюхнулся обратно в лужу воды на линолеуме.

Мама Анжелы и Нина Гавриловна истерически взвизгнули, а женщина в форме подпрыгнула так, что очки едва не слетели с ее носа.

– Надо вызвать санэпидемстанцию… – тихо сказала она полицейским и начала пятиться из прихожей. – Вызывайте, причем срочно…

– Санэпидемстанция уже здесь! – раздался зычный голос за спиной Влады, и та, а вслед за ней и полицейские уставились на очень серьезного молоденького очкастого врача в белом халате.

Чертами лица он был вылитый Егор Бертилов, но юношеский голос сменился солидным мужским баритоном.

– Э-э-э-э… – строго подняла брови чиновница. – Кто вы такой?

– Я главный санитарный врач этого двора, Троллев Егор Эммович, – серьезно произнес очкастый юноша, кинув сердитый взгляд на кухню, с которой раздалось сдавленное хихиканье.

– Мммм… – с сомнением смерив взглядом Егора, промычала женщина в форме. – Главный врач, значит. А позвольте взглянуть на ваши документы, молодой человек!

– Да, конечно.

Очкарик наклонился, схватил с лавки в прихожей старую газету и помахал ею перед носом у полицейских.

– Вот, прошу взглянуть, – скучно забубнил он. – Все бумаги в полном порядке. Документы на проверку дома, санитарное заключение, распоряжение министра и сверхминистра…

«Егор с ума сошел, – со страхом подумала Влада. – Нас всех сейчас точно заберут в полицию. Разве можно показывать клочок старой газеты и называть это документами?»

Очень вовремя вспомнив инструкции, которые дал ей Бертилов, она сделала каменное лицо.

А женщина в форме и полицейские почему-то на полном серьезе перешептывались, переглядывались и кидали на Егора взгляды, полные уважения и страха.

– Как показала проверка этой квартиры, – продолжал нести полную околесицу Егор, – она является образцовой. Постановлением министерства по уборке квартир ей присвоено… звание лучшей квартиры района и всего города! Эта квартира будет выдвинута на международную премию… этой, как ее… имени Эйна Штейна! Я это как главный санитар страны и маршал гигиенических войск ответственно заявляю…

Влада вдруг ощутила легкое головокружение и заметила, что очки тролля заблистали золотыми ободками, а на белом халате откуда-то взялись погоны с шестью звездочками.

Полицейские, приложив руки к козырькам, встали по стойке «смирно».

Женщина в форме, сведя глаза к переносице, растерянно пробормотала:

– Но как же Огневы, что делать с ними? Есть жалоба и постановление о выселении их из квартиры…

– Не трогать, – отрезал Егор. – В эту квартиру больше не ходить. И если вам еще нужны звездочки на погонах, забудьте навсегда фамилию Огневых. Все понятно?

– Да, п-п-понятно, г-господин маршал… – запинаясь и побледнев, как полотно, пробормотала женщина в форме.

– Да вы что, с ума посходили все?! – заорал вдруг папа Анжелы. – Я не верю ни единому его слову. Какой маршал, это же проходимец, посмотрите на него!

Влада похолодела, но тролль быстро подошел ко Льву Михайловичу и, приподняв очки и внимательно всмотревшись зелеными глазами, обеспокоенно спросил:

– А это чей, собственно, кот? Где ветеринары и чем они занимаются, бездельники?

– Ч-ч-ч-ч-что… т-т-такое… да к-к-кто он тако… – папа Анжелы налился кровью, но вдруг напрягся и… яростно мяукнул.

– Ну вот, я же сказал, что тут беспризорный кот! – воскликнул Егор, стараясь не замечать, что на кухне уже кто-то свалился со стула. – Вот где антисанитария, вот где настоящее безобразие! Спасать этого кота надо немедленно!!! От блох, от собак! Ты ведь боишься злых собак, бедная киса?!

Тролль вдруг приподнял папу Анжелы за шкирку халата, как нашкодившего котенка, и потряс.

– Что вы стоите, как столбы! – прикрикнул он на полицейских. – Живо! Немедленно отправьте это бедное животное к ветеринару и сделайте ему укол от бешенства!

Полицейские, схватив Льва Михайловича, который яростно сопротивлялся и шипел, потащили его вниз по лестнице.

– А у вас что? – подскочил Егор к оторопевшей Нине Гавриловне. – Какие у вас жалобы на эту квартиру?

– Ав… ва… ква… – показывая трясущимся пальцем на герань, пролепетала соседка.

– Я понял! У вас подохла канарейка. Ерунда! – Тролль плюнул в горшок, и поникший стебелек вдруг воспрянул, приподнявшись, как пружина, и покрылся листиками неестественного ярко-желтого цвета.

– Всё, граждане? – Егор явно разошелся не на шутку – стоило Владе моргнуть, как на нем уже появилась форма фельдмаршала, с бриллиантовой звездой на лацкане, а на голове засверкала императорская корона, усыпанная бриллиантами и изумрудами.

– Я спрашиваю, есть еще вопросы к моему императорскому величеству?! Кто посмел, я спрашиваю?! Всех лишу званий и погон!!! Я вам всем устрою!!! Все получат по шапке!!! – громовым голосом орал тролль, увеличиваясь в размерах, и вот уже его макушка стукнулась об потолок с таким грохотом, что дом содрогнулся. – Ох, остановите меня кто-нибудь… Идите отсюда, во-о-о-он!

Женщина в форме, со съехавшими набок очками и сведенными в кучку глазами, вдруг неожиданно хихикнула и резво поскакала прочь из квартиры, обмахиваясь пачкой заявлений, словно веером.

Следом за ней, пятясь, выскочила потерявшая дар речи Нина Гавриловна с горшком, из которого что-то гнусаво чирикало, раскачивая ярко-желтыми листиками.

Входная дверь с треском захлопнулась, Егор бросился в ванную, закрылся в ней на защелку, и наступила тишина.

Из кухни на четвереньках выполз Марик, стеная от смеха и утирая слезы рукавом.

Вандер Францевич удивленно выглядывал в коридор, видимо, не веря, что все закончилось и полицейские оставили его в покое.

– Егор, – Влада осторожно постучала в дверь ванной, откуда слышался шум воды из-под крана. – Ты как… в порядке?

– Не совсем, темноглазка, – сдавленным голосом откликнулся тролль. – Сейчас меня лучше не трогать, я опасен…

– Дед!

Влада гневно и пристально глядела на Вандера Францевича. Тот хмурился, вытягивая губы в трубочку и пытаясь сгорбиться, что получалось не слишком удачно.

Дрина и Марик озадаченно притихли, понимая, что скандал в квартире Огневых еще не закончен.

– Почему я ничего не знала про нечисть, почему ты не рассказал мне правду? Ты – древний светлый маг, а прикидывался пенсионером с таблетками?! И кто ты после этого?! Даже фамилия твоя – Венго, а не Огнев!

Дед привычно схватился за сердце, но вспомнил, что этот номер больше не пройдет, и озадаченно закряхтел.

– Внучка, пойми! – оправдываясь, он повысил голос. – Огнев – это Венго, только если прочесть наоборот. Потому и документов нет, что людской мир ни магов, ни нечисти не знает. И разве мог я вот так взять и начать говорить тебе об этом? Ты бы решила, что твой старый дед сошел с ума. Или все-таки сразу поверила бы мне?

– А теперь, когда нечисть хочет с тобой помириться, даже позвать на работу, ты прогоняешь их вон?! – гневно продолжала Влада. – Ты был так груб, ты выгнал Гильса! За что, почему?! Да если бы меня только позвали в Темный Универ учиться! Да я бегом бы побежала!!! Да-да!

Дрина заулыбалась, но тут щелкнула дверь ванной, и на пороге кухни появился хмурый Егор.

Его волосы и футболка были мокрыми – видимо, тролль сунул голову под кран с холодной водой, чтобы успокоиться.

Выглядел он таким же, как прежде, лохматым раздолбаем, только глаза горели яркими зелеными огнями, заметными даже сейчас, при свете дня.

– Я там, в ванной, у вас наваждений навел немного. – Егор порывистым жестом откинул со лба мокрые волосы. – Мыльницу не трогайте, она кусается… Кафель к полнолунию станет такого же цвета, как и был, а пока он ярко-зеленый, уж извините… Зеркало кривляется малость, лучше в него не смотреться. Не мог иначе.

Вандер Францевич вздохнул и откашлялся, потом целую минуту молчал.

– Кхм… Егор… – наконец произнес он сдержанно-торжественным тоном. – Как ваша фамилия?

Влада посмотрела на деда с изумлением.

– Бертилов, – приподняв брови, ответил тролль. А затем скрестил руки и прислонился к стене, в удивленном ожидании уставившись на деда.

– Я должен поблагодарить вас, Егор Бертилов, – с достоинством в голосе продолжил дед. – Вы избавили нас от крупных неприятностей. Скорее всего, вы не совсем такой, какими были многие тролли в прошлом… Раньше эти тва… кхм… то есть, я хотел сказать, ваши уважаемые предки отводили глаза лошадям, чтобы те бросались в пропасть, или одиноким путникам, чтобы тем казалось, будто они видят очаг в темном логове…

– Да, мои предки любили порезвиться, – махнул рукой юный тролль и поморщился. – А мне вот теперь долго будет не успокоиться. Я как начну бузить, так потом очень трудно взять себя в руки. Могут исключить из Носферона. Деканат мне уже и так кучу выговоров влепил, я на волоске там вишу…

– Я могу чем-то помочь? – помолчав, спросил дед. – Ректор сильно суров?

– Он старый вампир, – пожал плечами Егор. – Вы же вроде семьсот лет гонялись по горам и лесам… то есть я хотел сказать, что вы изучали и вампиров, которым больше сотни лет. Помните, какие они?

– Да, припоминаю… – пробормотал дед. – Очень опасны, уворачиваться от клинка и натравливать нежить на противника умеют великолепно. Мда-с…

В кухне воцарилась тишина, только слышно было, как в ванной яростно щелкает зубами мыльница.

– А что, если принести в деканат объяснительную записку? – предложила вдруг Дрина. – Справка от самого светлого мага, легендарного Венго, – это же впечатлит нашего ректора! Лет сто назад, возможно, вы гнались за ним по темным лесам или даже бились где-нибудь в пещере – и вдруг от вас записка…

Вандера Францевича слегка передернуло, но других идей в голову никому не приходило. Он сходил в свой кабинет за листом бумаги и ручкой, сел за кухонный стол и аккуратным, почти каллиграфическим почерком написал:

В деканат

Темного Университета Носферона

СПРАВКА

Сообщаю Вам, что Ваш студент, Егор Бертилов, оказал мне помощь в виде наведенного морока, ввиду вынужденных причин. Учитывая характер троллей, все последствия его будущих каверз и шалостей я лично беру под свою ответственность.

Прошу проявить к этому троллю максимум понимания, что бы он ни натворил.

С уважением, боевой (бывший) светлый маг Вильгельм Францевич ван дер Венго

Дед, размашисто подписавшись, протянул записку троллю, и тот, поблагодарив, аккуратно сложил ее и спрятал в карман джинсов.

– Никогда в жизни не представил бы себе, что буду выписывать справку юному троллю… – задумчиво констатировал дед. – Мой давний приятель Фридрих Третий, курфюрст Саксонии, хохотал бы сейчас, как над анекдотом столетия. Ну, если бы не умер в тысяча пятьсот двадцать пятом году, конечно…

– Ух ты! – восхитился Марик. – Наверное, вы были знакомы почти со всеми титулованными особами средневековой Европы!

– Почти со всеми средневековыми королями, – гордо сказал дед. – И почти при всех битвах присутствовал лично. Я знаю все древнескандинавские языки, язык древних троллей, Эдду в подлиннике, но с моими документами, в которых указана дата рождения, меня не берут ни на одну работу. Увы, но в современном мире светлые маги не могут найти себе места. Остается только прятаться среди людей, что становится сложнее с каждым годом.

– На что же вы живете? – воскликнула Дрина и тут же смутилась, поняв, что задала бестактный вопрос.

Вандер Францевич сдержанно вздохнул, и лицо его потемнело.

«Дед ни за что не признается, что своим фамильным клинком вырезал фигурки на продажу, – подумала Влада. – И лучше никогда и никому не рассказывать об этом».

– А у нас очень здорово в Универе, – сказал вдруг Егор. – Вы стали бы идеальным учителем истории. Соглашайтесь, Вандер Францевич. Если деканат поручил Муранову вас разыскать и пригласить, значит, дело очень серьезное. Никаких издевок и шуток, честное тролльское. Вы увидите, какие у нас проводятся учебные бои вампиров, это же обалдеть какое зрелище! Разве можно такое пропускать? А сколько вы встретите старых знакомых!

– Конечно! – горячо поддержал эту идею Марик. – Людям вы не очень-то нужны, зато вас зовет тайный мир. Это же такой шанс.

– Дед, соглашайся! – взмолилась Влада, едва не плача. – Это же так здорово, ну пожалуйста! Учительницу истории в Носфероне уволили, и теперь историю некому преподавать, ты так там нужен, правда!

– Не знаю, не знаю… – задумчиво проговорил дед. – Древний маг, борец с нечистью, дожив до двадцать первого века, вдруг устроится работать преподавателем истории в их Темный Университет… Забавно и нелепо…

Пока Егор с Вандером Францевичем мирно беседовали, Дрина занялась усмирением почтовых водяных. Она вышла в коридор, где плескались в огромной луже воды несколько полупрозрачных существ, присела на корточки и похлопала по воде ладонью.

– Ах, эти вампиры… – усмехнулась кикимора. – Они, конечно, сильные ребята. Но командовать водяными не в их власти, не они водяному народцу ближайшие родственники… верно я говорю?

Почтальоны начали стекаться на мелодичный голос Дрины, рассматривая ее водянистыми глазками.

– Плывите-ка отсюда домой в Пестроглазово, малыши, – попросила кикимора. – И больше потопов в квартире светлого мага не устраивать, ясно? Вам должно быть стыдно за такой разгром!

Водяные притихли и пробулькали извинения.

Затем волна воды пробежала по квартире и выплеснулась в ванную комнату, залив ее на несколько секунд до самого потолка. Когда вода схлынула, последние водяные, делая эффектные сальто в воздухе, смачно шлепались в раковину и исчезали в сливных трубах.

Как ни странно, но после этого пол в квартире моментально высох, будто они прихватили с собой всю разлитую воду до последней капли.

– Ковер ваш тоже высохнет, – пообещал Егор. – А если нет – только попросите, сотворю другой, мне нетрудно. И новую люстру, как во дворце. Хотя долго эта красота не продержится, сами понимаете…

– Прекрасно понимаю, – вздохнул дед. – Вот что, ребята. Насчет работы учителем я ничего вам пока не отвечу. Давайте-ка лучше пить чай. Где там ваши пироги с упырикой?

Все последующие дни августа жизнь Влады тянулась в ожидании известий из Пестроглазово.

С того самого дня, как ее новые знакомые, юная нечисть, разъехались по домам, девочка не могла найти себе места. В жизни столько всего переменилось за такой короткий срок. Дед оказался не тем, за кого себя выдавал. Да и весь привычный окружающий мир вдруг стал другим, населенным магами, нечистью и кто знает какими еще таинственными и пока незнакомыми существами?..

Как можно после всего этого жить как прежде, Влада не представляла.

Деда пригласили на работу учителем истории, а он, к ее досаде, так и не ответил на приглашение. Втайне Влада мечтала, что и ее позовут на учебу в Носферон. Уж она-то не сомневалась бы! Ни минуты, ни секунды!

Конечно, надежды на это было очень мало. Стоило лишь вспомнить, что она не вампирша, не троллиха, даже не кикимора. Не умеет наводить морок, как Егор, и никогда не сможет прыгать так же ловко, как вампиры. Просто внучка светлого мага, который оказался не у дел…

Размышляя об этом, Влада часами сидела у крана в ванной и ждала, когда оттуда появится водяной почтальон с новостями.

Так прошел день, еще один, и еще, но никаких водяных почтальонов не появилось, и Владе уже начало казаться, что все произошедшее – неправда, что приключения в Пестроглазове ей лишь приснились.

Жизнь во дворе шла тихо и размеренно, только крысы, которые нервировали жильцов, ночью шныряли по двору. Да еще мохнатый паук продолжал деловито плести паутину за окном комнаты Влады, но она уже привыкла к этому и не обращала на него внимания.

«Ребята из Пестроглазово познакомились с нами и забыли о нашем существовании… – в отчаянии думала Влада, глядя на свое перевязанное колено. – Деканат Носферона передумал насчет учителя истории, а Гильс обиделся и больше не появится. Он ведь вампир, он сильный и гордый. А мне на память от него останется только цветная повязка на колене, до конца моей жизни…»

– Ты случайно не видел в нашем дворе чего-нибудь необычного? Или кого-нибудь? Например, вампиров? – спрашивала Влада у местного рыжего кота, угощая его молоком, налитым в блюдце. – Хотя тебя, понятно, больше всего интересуют крысы. Соседки ругаются, что их стало в нашем районе слишком много…

Каждый раз, когда с улицы слышался шум проезжавшего автобуса, у нее замирало сердце. Она представляла себе, как мимо ее дома едут ребята – Дрина, Егор, Марик… и Гильс Муранов.

Напоминали ей, что нечисть действительно появлялась в ее жизни, только злая мыльница в ванной, которая норовила тяпнуть за палец, да сосед Лев Михайлович. После возвращения из ветеринарной клиники бизнесмен тихо сидел дома, лишь изредка выходя на прогулку вместе со своим ротвейлером Кондором, который вернулся домой совсем другим, задумчивым и вежливым псом. Оба они, завидев Владу и Вандера Францевича, вели себя очень странно. Ротвейлер поджимал хвост и с опаской пятился назад, а Лев Михайлович радостно мяукал.

Это тролльское наваждение со сменой фазы луны должно было развеяться, но пока что Влада могла совершенно спокойно выходить во двор, не опасаясь ни соседа, ни его собаки. Только Анжела иногда показывалась в окне с перекошенным от злости лицом, но на улицу не выходила.

Так пролетел остаток лета, и тридцать первого августа Влада целый день в одиночестве бродила с учебником алгебры по двору, с отчаянной надеждой поглядывая по сторонам, но Гильс Муранов не появлялся. А вот гроза медленно, но неумолимо надвигалась на город: впервые за весь жаркий август небо начало сереть, затягиваться дымкой, а воздух будто дрожал в раскаленном духотой дворе.

Вечером отчаяние охватило Владу окончательно, а настроение упало до нуля. Разложив на кухонном столе школьную форму, она уныло гладила ее утюгом и размышляла о том, что ее мечты о Носфероне и таинственном мире рухнули.

Напрасно она все еще надеется, что их с дедом пригласят туда снова. Завтра ее ждут прежняя школа и обозленная Анжела с Полиной, которые теперь никогда не будут с ней разговаривать. Да и ей самой общаться с бывшими подругами уже совсем не хотелось.

А вот дед выглядел невозмутимо. На столе демонстративно стояла огромная чашка и банка с кофе – дед больше не прикидывался стариком, а открыто упивался свободой.

– Поставлю-ка я чайник, попью кофейку на ночь, – вздохнул Вандер Францевич, подходя к кухонной раковине.

– Главное, не ешь кофе прямо из банки ложкой, – печально пошутила Влада, стараясь не разреветься.

Он открыл кран, чтобы набрать в чайник воды, как вдруг в трубе зашумело, зафыркало, и из крана в раковину плюхнулось прозрачное существо, которое уставилось на деда голубыми водянистыми глазками и важно пробулькало:

– Вандер Францевич Венго! Мы напоминаем, что вы приглашены на работу учителем истории в Темный Универ! Вы получаете комнату для преподавателей и оклад согласно должности, буль-буль…

Дед чуть не выронил чайник, а водяной продолжал:

– Влада Огнева! Вы приняты на учебу в Носферон… Как и всем студентам, вам полагается место в общежитии, куда надо прибыть к первому сентября, буль-буль… учебники вы получите уже на месте… буль…

Влада уронила утюг, и тот грохнулся на стол, разбив дедовскую чашку.

Сердце радостно прыгало, колотилось, пело!!!

– Не может быть! – Влада готова была расплакаться от счастья, еще не веря в услышанное.

Водяной булькал и что-то еще бубнил. И тут раздался пронзительный звонок в дверь. Влада бросилась в прихожую, даже не спросив, кто пришел, распахнула дверь… и увидела на пороге Егора и Гильса.

– Гильс! – выпалила она вне себя от радости, но вампир удостоил ее только едва заметным кивком.

Зато юный тролль сиял радостной улыбкой до ушей на загорелой физиономии.

– Светлые маги, па-адъем!!! – проорал Егор, затопав ногами, как стадо бегемотов. – Вы что – еще не собраны?! Это когда весь Носферон на ушах стоит и ждет нового препода по истории? Это когда вся нечисть ждет новую студентку из магической семейки? Да что же это за разгильдяйство такое?!

– Потише, тролль, – усмехнулся дед. – А то смотри, от светлого мага можно схлопотать по шее.

– Я ему добавлю, – Гильс ткнул приятеля кулаком в плечо. – Всю дорогу сюда буянил, чуть из автобуса не высадили.

– Гильсберт, послушайте, – дед вздохнул, поймав строгий взгляд Влады. – Уж не знаю насчет отъезда, но в прошлый раз я позволил себе некоторую грубость, о чем весьма сожалею…

– Проехали, Вандер Францевич, – вампир махнул рукой. – Сейчас не время вспоминать обиды. Вообще-то лучше вам поторопиться. Автобус из Пестроглазово отъезжает в полночь, прямо в Универ. Придется сейчас ловить такси, но у нас есть тролль, и с этим проблем не будет…

– Сейчас? – Вандер Францевич озадаченно нахмурился. – Как же… уезжать прямо сейчас?

– Именно так, – подтвердил Гильс. – Бертилов прав, у нас очень мало времени. На сборы – минут двадцать. Решайтесь.

– Дед?! – Влада бросила на него отчаянный взгляд, испугавшись, что он откажется уезжать и все рухнет. – Дед, ты ведь согласен, правда?

Тот стоял в гостиной, нахмурив брови и размышляя вслух:

– Последние дни мы жили спокойно. Но сменится фаза луны, наваждение пройдет, Лев Михайлович очнется и обо всем вспомнит. И он нас в покое не оставит…

– А я буду на учебе, Темный Универ ой как далеко отсюда, – подсказал Егор. – И не смогу вам помочь.

Вандер Францевич вздохнул и, с видимым усилием приняв решение, торжественно произнес:

– Собирай вещи, Влада. Мы уезжаем!

Уже через пять минут Вандер Францевич копался в своих вещах, сосредоточенно укладывая их в чемодан, найденный на антресолях. Снимал с полок старинные книги, каждую просматривал и аккуратно заворачивал в газету, доставал из стенного шкафа зимнее пальто и костюмы, пропахшие нафталином. Пыль при этом поднялась такая, что казалось, будто по квартире Огневых стелется туман.

– Такой резкий поворот в жизни… такой резкий поворот, ехать к нечисти… – бормотал светлый маг себе под нос. – Если бы лет двести назад мне кто-то об этом сказал, я бы ему в лицо рассмеялся…

– Светлые маги невыносимы, – вполголоса ругался Гильс, гневно сверкая глазами. – Когда надо гоняться за нечистью, они стремительны. Когда надо быстро собраться – они медлительнее улитки.

Влада вовсе не медлила, зато бестолково металась по своей комнате, теряла вещи и страшно нервничала.

Да и как не нервничать, когда в дверях стоят вампир с троллем и с интересом наблюдают, как она роется в шкафу. А ведь в шкафу у каждой девчонки есть вещи, которые совсем не предназначены для мальчишеских глаз! Хуже всего было то, что майки и колготки то и дело пытались выпрыгнуть из дорожной сумки и бросались наутек. Расческа, как только Влада протянула к ней руку, принялась скакать по столу, будто безумный конь, перепрыгивая через раскиданные карандаши и авторучки.

– Я не могу так собираться! – взвыла Влада, пытаясь ухватить уползающий свитер. – Егор, прекрати морочить мою одежду!!!

– Не могу перестать, – приложил руку к сердцу тролль. – Это как у Дринки квизг. Автоматически получается, понимаешь?! У меня и справка есть от светлого мага, могу показать.

– Не надо! С меня хватит! – завопила Влада, пытаясь ухватить за хвост сине-полосатого кота, который еще минуту назад был ее пижамой, а теперь шипел и пытался удрать под кровать. – Я так никогда не соберусь!!! Мне нужно пятнадцать минут… Но – бестроллевых!!!

– Ага, нет проблем, – сказал Гильс и вдруг ловким захватом зацепил Егора за плечи и поволок к выходу из квартиры.

– Владочка, мы подождем тебя внизу, я пойду на улицу ловить такси, – сказал дед. – Не забудь плотно закрыть окна и входную дверь. Я ее оставлю открытой, а ключи лежат на тумбочке!

Влада, выглянув в окно, увидела, как тролль с вампиром выкатились из подъезда, продолжая шутливую потасовку, причем вампир дрался скорее для видимости. Потом мальчишки исчезли в подворотне, и от ее сводов отразились их голоса – ребята обсуждали, можно ли будет отправить в Носферон светлых магов по ходам вурдалаков, если они опоздают к отправке автобуса.

Дед же спустился следом, и его чемодан на колесиках загромыхал по асфальту.

У нее в запасе оказалось несколько спокойных минут. В сумку полетели вещи – теперь они вели себя как положено, не шипели и не пытались удрать. От радости у Влады слегка дрожали руки, и она вдруг позволила себе хулиганский поступок – наверное, первый в жизни. Скомкала и засунула в шкаф аккуратно отглаженную школьную форму! Все равно она ей больше не понадобится.

Волосы Влада на всякий случай туго стянула заколкой – вдруг и на новом месте учебы ребята начнут над ней смеяться?

Потом тщательно закрыла окна, проверила, выключен ли газ. Ведь неизвестно, когда они с дедом снова приедут сюда. Может, зимой, на Новый год – она ведь не знает, когда в Носфероне каникулы и есть ли они там вообще…

Влада подхватила сумку, выскочила на лестницу и начала возиться с ключами.

Вдруг сердце сжалось в неясной тревоге, словно должно было произойти что-то очень нехорошее.

Она обернулась, когда по лестнице разнеслось эхо то ли всхлипа, то ли вздоха. Держась за перила, выше на ступеньках стояла Нина Гавриловна.

– Владочка, у вас снова что-то случилось? Ты куда-то собралась?

– Ой, вы меня напугали! – Влада вздохнула с облегчением. – Все в порядке, Нина Гавриловна, просто мы с дедом уезжаем. Может быть, насовсем.

Эта неожиданная новость выбила соседку из колеи.

– Как?!? Вы уезжаете?! – запричитала она, всплеснув руками. – Да как же это… Да куда же Вандер Францевич-то поедет… в его возрасте? С его-то здоровьем?

– Так надо, Нина Гавриловна, – Влада пожала плечами. – «Знала бы она, кто мой дед на самом деле и сколько ему лет», – улыбаясь про себя, подумала она.

– А со мной попрощаться позабыли, – чуть не прослезившись и шумно вздохнув, обиделась соседка. – Всегда, все годы, что я здесь живу, я помогала вам, как сейчас помню…

– Простите, Нина Гавриловна, – Влада неловко улыбнулась соседке. – Мы не забыли, просто очень торопились. Мы еще вернемся сюда, на зимние каникулы. И обязательно зайдем к вам в гости, обещаю!

– Я и так одинока, а теперь и хорошие соседи уезжают, – всхлипнула соседка, высморкавшись в платочек. – Даже некого попросить помочь мне закрыть окна перед грозой…

– Я сейчас вам помогу, – Влада решила, что одна минута ничего не решит, зато окна в квартире Нины Гавриловны не разобьются от порывов ветра. – Ой, что с вами?

Влада вдруг заметила, что лицо у Нины Гавриловны посерело, а прическа сбилась на сторону.

– Ничего, деточка, – соседка благодарно закивала головой. – Спасибо, что хочешь мне помочь. Пойдем…

Дверь в соседскую квартиру была распахнута, и едва Влада ступила через порог, в нос ударил привычный тяжелый запах лекарств и старого тряпья. Но теперь здесь почему-то сильно пахло мышами – так воняло от клетки с хомяком, которого она видела у Полины.

Удивительно, как человек может умудриться захламить небольшую квартиру. Кружева и пыль, прямо на полу – старые газеты, перевязанные бечевкой. И такой затхлый воздух, несмотря на распахнутые окна.

– Та-ак, сейчас все закроем, – Влада бросилась к окну и принялась дергать раму.

Та рассохлась за лето и теперь поддавалась с трудом, скрипела и сопротивлялась. Влада боролась с ней, пока вдруг не увидела, что сверху оконную раму держит комок плотной паутины.

Все-таки старые квартиры с высокими потолками и огромными окнами плохи тем, что без стремянки никуда не достанешь.

Стремянка нашлась рядом, и Влада, вооружившись шваброй, залезла на самую верхнюю ступеньку и принялась срывать паутину.

А Нина Гавриловна уселась в кресло и взялась за вязание.

– Что это – паутина?! – соседка испуганно ахнула, указав спицей на окно. – Какой кошмар! Паук у меня в квартире, заплел ее гадкой паутиной!

– Да такой же паук уже давно живет в углу моего окна, не бойтесь, – поспешила успокоить ее Влада. – Он не ядовитый, в наших широтах ядовитые пауки не водятся.

Соседка недоверчиво взглянула на нее, поморгав глазами, но промолчала.

«Бедная Нина Гавриловна даже не подозревает, что в наших широтах, кроме пауков, водятся вампиры, тролли, упыри и все такое прочее, – весело подумала про себя Влада. – И лучше ей этого не знать».

– И паук этот, и надвигается гроза, – пробормотала соседка. – Наверное, будет гроза, да-да, я это чувствую…

Гроза действительно надвигалась на город – прозрачное вечернее небо стремительно темнело, а закатное солнце заволокло мутной дымкой.

– Как жаль, что вы уезжаете, – Нина Гавриловна тяжело вздохнула. – Да еще в такую погоду. Из-за перепада давления так хочется спать, и голова кружится, и в ушах звенит, и в ногах гудит… Какое ужасное было лето, такая страшная жара! А как же твоя школа, деточка? – настойчиво допытывалась она.

– Я перевожусь… в другую, – дергая раму, ответила Влада. – Не расстраивайтесь вы так, мы ведь будем приезжать.

Нина Гавриловна так расчувствовалась, что всхлипнула, вытащила из кармана носовой платок и шумно высморкалась.

– Теперь у вас с дедом будет интересная новая жизнь, а я останусь здесь… А ведь я наблюдала за вами, я многое видела… Я видела, как тебя обижали из-за твоих волос и как ты познакомилась с тем мальчишкой в рваных черных джинсах. Ты до сих пор носишь на колене тряпочку, которую он тебе повязал. Кстати, этот мальчишка мне сразу не понравился.

– Вы его просто не знаете, он хороший, – уклончиво ответила Влада, не вдаваясь в подробности происхождения Гильса.

Пропуская мимо ушей словесный поток, она продолжала возиться с окном, потому что паутина оказалась неожиданно плотной и крепкой.

Было немного странно смотреть с такой высоты на двор, который она привыкла видеть из окна своей комнаты.

Снизу доносились голоса, гулким эхом разносясь по двору. Из двора вдруг потянуло прохладой и запахом дождя, порыв внезапно налетевшего ветра отогнул ветви деревьев в сторону.

Влада, посмотрев вниз, вдруг увидела одну из соседок, которая мирно беседовала с… Ниной Гавриловной, которая стояла на дорожке около кустов сирени!

– Вы слышали, Марья Петровна, что из тринадцатой квартиры уезжают мои соседи Огневы? – донесся снизу ее квакающий голос. – Только что видела Вандера Францевича, так он со мной очень мило распрощался, обещал навещать. Такие перемены в жизни, что у меня голова кругом. Я просто чувствую, что вот-вот разразится жуткая гроза, вы слышали прогноз погоды?

Влада замерла, стоя на стремянке со шваброй в руках.

Если Нина Гавриловна внизу беседует с соседкой, кто тогда сидит в кресле за ее спиной?!

Она стояла неподвижно, не в силах обернуться, и по спине поползли противные мурашки.

– Что, уже передумала мне помогать? – прошептал у нее за спиной тихий голос.

– Я… пойду, – выдавила Влада севшим голосом. – Мне пора… меня ждут.

– Не торопись.

Влада с усилием заставила себя обернуться: соседка по-прежнему сидела в кресле, но что-то в ней неуловимо изменилось.

В ее глазах появилось злорадство. Нос стал острее и загнулся в сторону. Уши тоже заострились, а на подбородке выросла огромная бородавка.

Заметив, что Влада пристально смотрит на нее, Нина Гавриловна ухмыльнулась, и по ее лицу расползалась страшная, нечеловеческая гримаса… Нет, теперь это была уже не пожилая полная женщина, а какое-то мерзкое существо, совсем не похожее на человека.

В этот момент где-то вдалеке грохнул первый раскат грома, и налетевший с улицы порыв ветра взметнул до потолка легкие занавески. Вокруг резко потемнело, и комната погрузилась в полумрак.

– Тебя не дождутся, – произнес в ответ тихий шепот. – Так что можешь не торопиться. Мне пришлось слишком долго, почти все лето выслеживать тебя в этом дворе…

Раздался тихий смех, и фигура в кресле чуть качнулась.

– К-кто вы? – чувствуя, как мурашки побежали по спине, шепотом спросила Влада. – Что вам от меня нужно?

– Кто я, уже неважно… – прошипело чудовище. – От тебя мне нужно только одно. Чтобы ты исчезла, умерла…

Влада зажмурила на секунду глаза и открыла их снова, думая, что все, что происходит сейчас, – только кошмарное наваждение, и сейчас соседка снова заговорит про лекарства, давление и погоду, приняв прежний, привычный вид. Но этого не произошло.

Чудовище покрылось буграми, которые на глазах обрастали бурой шерстью. Что самое ужасное – оно начало шевелиться, будто состояло из отдельных частей. Каждая из них пищала, махала хвостом, сверлила Владу злобными бусинками глаз.

Крысы!

«Так это же тоже нечисть, это упырь!» – догадалась Влада. Она вспомнила Марика, который чуть не развалился на летучих мышей, когда Дрина оглушила всех кикиморским квизгом.

– Все-таки тролли лучше умеют прикидываться кем-то другим, чем упыри, – тихо сказала Влада.

Крысиный монстр то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

– Да, облик менять трудно, – забормотало страшилище. – Я-то многое знаю и понимаю. Разбираюсь в древних книгах! Надо мной смеялись те юные балбесы и бездельники, которых я учила… Но я должна спасти весь наш тайный мир! А эти неблагодарные не верят мне, я ведь учила их истории… Но нет больше учительницы истории.

– Вы учили? – не веря своим ушам, переспросила Влада. – Вы – учительница?!

– Ну, наконец-то догадалась… – прохрипело чудище. – Да, я была учительницей истории… Истории тайного мира, магии и нечисти. А теперь я потеряла все, и работу, и уважение! Потому, что только я знаю, кто ты на самом деле…

– Вы хотите убить меня за то, что мой дед – светлый маг?

– Нет… – отозвался монстр шипящим клекотом. – Все гораздо хуже…

Крысиный монстр то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

– Да, я потеряла все. Но я не смирилась… Я нашла дом, где вы поселились с дедом, и стала следить за вами с начала этого лета. Когда я, только придя сюда, бродила по двору, многие пугались меня, принимая за призрака. А я ждала удобного случая, чтобы расправиться с тобой… А что может быть лучше облика соседки, которая везде сует свой нос?

Чудовище хрипло расхохоталось.

– Вы – Инферна! – крикнула Влада, вспомнив разговор с ребятами в автобусе, когда те рассказывали про сгинувшую преподавательницу истории. – Вы же Инферна, вас уволили из Носферона!!!

– Спас-сибо, что напомнила мне об этом, – донесся до Влады разъяренный клекот. – И не вздумай звать на помощь, ты умрешь раньше, чем раскроешь рот…

В это мгновение раздался удар грома, и комнату осветила вспышка молнии. Загораживая дверь, в полумраке перед Владой качалась шевелящаяся фигура, сквозь которую можно было разглядеть обои на стене и коридор.

– Ты не поедешь туда, куда собралась! – в шипении Инферны появились истерические нотки. – Не видать тебе Носферона! Не получится у тебя ничего, не выйдет…

Теперь упырица несла что-то, но уже неразборчиво. Угрожала, всхлипывала, рычала, и голос ее распался на множество крысиных писков, которые пытались произносить слова.

Влада вдруг боковым зрением увидела, как по паутине, с которой она только что боролась, пробежал черный паук. Пальцы на руке разжались, и швабра, стукнувшись о железный отлив, полетела вниз. Снизу донесся звонкий удар об асфальт.

– Умри-и-и… – заверещала омерзительная пасть упырицы, и узловатая рука, удлиняясь, потянулась к горлу девочки.

Дальше все происходило очень быстро и одновременно.

Липкие холодные лапки пробежались по руке Влады – паук, свалившись сверху, использовал ее руку как трамплин и прыгнул.

По ушам полоснул хрипящий визг сотни крысиных глоток, по полу рассыпались крысы и застучали коготками по паркету, пытаясь снова собраться в одно целое. Мелькнула рядом черная футболка, и в полумраке комнаты метнулись два горящих красных глаза.

– Гильс! – крикнула Влада, не видя вампира, но догадавшись, что он где-то рядом. – Это Инферна! Она…

– БЕГИ!!! – раздался звонкий голос откуда-то со стороны.

Потолок комнаты резко почернел, и с него повалились огромные пауки, целый дождь из пауков! Они впивались в каждую крысу, не давая ей прицепиться к другим, отшвыривая прочь.

– Опять этот несносный Муранов! – сипели крысиные глотки. – Пауки… Ненавижу пауков… Не мешай мне… ты еще пожалеешь…

Инферна с грохотом налетела на стол, опрокинув его набок, затем на шкаф, откуда, раскачавшись, начала полет ваза с засохшим букетом. Крысы отчаянно дрались с пауками. В воздухе летали ошметки старых газет, салфеток и обрывки обоев.

Влада, внезапно заметив, что выход из комнаты свободен, кинулась бежать.

Из соседской квартиры вниз по лестнице, оттуда – во двор, по дорожкам, продираясь через кусты!

Крысы гнались за ней, цепляя джинсы острыми коготками, пока не загнали в тупик в самом конце двора. Оттуда бежать было некуда – Влада прижалась спиной к кирпичной стене, стоя в тусклом круге света, который бросал единственный в тупике фонарь.

Вокруг, в темноте, ощерив зубы, фыркало и визжало целое полчище огромных серых тварей.

С отвратительным визгом грызуны вдруг бросились друг на друга, истошно пища и размахивая хвостами. Они карабкались друг на дружку, образовав фигуру, которая становилась все выше и выше, пока не возникло нечто похожее на человека.

Существо из крыс двинулось к Владе, уродливо переваливаясь с ноги на ногу.

– Попалась, – прохрипело чудовище. – Тебя надо убить, пока не поздно… Только я знаю, кто ты…

Большой черный паук выбежал из темноты в круг света на асфальте, а вслед за ним появилась гибкая фигура, и на Владу глянули два багровых глаза, пульсирующих огнем в полумраке.

– Гильс! – срывающимся голосом крикнула Влада.

– Не бойся! – отрывисто бросил вампир, заслоняя собой Владу и не отводя взгляда от чудовища. Он протянул перед собой руку и громко воскликнул:

– Инферна Танатовна, угомонитесь! Я сильнее, и вы это знаете! Или вас уже не пугают пауки?

– Негодный мальчишка! – завизжало на сотни голосов существо, теряя при этом крыс со всех частей тела. – Убирайся прочь, Муранов! Р-растерзаю, уничтожу…

– Не смейте! – Влада вдруг ринулась вперед, наперерез между Гильсом и Инферной. – Я вас не боюсь! Мой дед был боевым светлым магом, ясно?

– Ты-ы-ы!!! – завизжал монстр, снова переключившись на Владу.

Этой секунды Гильсу хватило, чтобы выкрикнуть приказ своим паучьим слугам. И по кирпичной стене начали сползать пауки. Они, как черная шевелящаяся река, стекали со стены на асфальт и с шипением устремлялись на крысиного монстра.

Тот визжал страшным голосом, отмахивался, пытался устоять на ногах, но через несколько секунд зашатался и начал разваливаться с омерзительным клекотом.

– Вы поплатитесь за это… Дрянная девчонка, только я знаю тайну… негодный Муранов… Ты помешал мне… – говоря это, Инферна уже рассыпалась на части, и каждая крыса, отвалившаяся с нее, улепетывала прочь из двора.

Монстр едва держал форму. Теперь оставались целыми одна голова и правая рука, которой он тщетно отбивался от нападавших на него пауков.

– Она – самый страшный вампир… – эти последние слова прохрипела уже одна голова ужасного существа. И тут же разлетелась на десяток серых грызунов.

Влада очень долго, как ей показалось, простояла, прижавшись к стене. Сердце у нее бешено колотилось, а перед ее глазами плясали красные огни. Немного успокоившись, она поняла, что это глаза Гильса, который тряс ее за плечи и что-то спрашивал.

– Они не искусали тебя? Крысы не укусили тебя? – громко повторял вампир. – Влада, ты меня слышишь?

– Гильс… – прошептала Влада. – Это… был такой ужас… я хотела помочь ей, закрыть окно перед грозой, она что-то в комнате говорит и говорит, а я смотрю – а внизу во дворе она же стоит. Вот это ужас…

– Это не ужас, а наша бывшая училка по истории, – отрывисто ответил вампир, и тут же принялся ругать Владу: – Я и не знал, что ты такая отчаянная! Зачем ты бросилась мне помогать? Ведь у тебя не было шансов. Неужели ты думала, что я не справлюсь?

– Но… – Влада запнулась. – Знаешь, мне же надо как-то начинать готовиться к учебе в Носфероне. Если у вас там все учителя такие, что же мне еще оставалось делать?

Это рассмешило вампира, и Влада с удивлением поняла, что и сама улыбается, хотя они оба только что избежали опасности.

– Гильс, я все-таки не могу понять, почему она следила за мной. Почему хотела меня убить?

– Кто ее разберет, – пожал плечами он. – Инферна всегда была странной. Она из рода крысиных упырей, а когда тело состоит из крыс, наверное, и характер полагается плохой. Она даже на работу не всегда приходила… м-м-м… полностью собранной. Но в ней есть одна хорошая черта – она панически боится пауков. После того как я походил на ее лекции… – вампир многозначительно усмехнулся.

– И она хотела убить меня за то, что деканат пригласил моего деда преподавать историю вместо нее, – вслух начала размышлять Влада. – Она не рискнула напасть на светлого мага, а напала на меня. Я права?

– Ага, – Гильс немного помолчал. – Твой дед, конечно, сразу вспомнил бы свои боевые навыки, и его клинок успокоил бы Инферну надолго.

– Погоди, – Влада нахмурилась. – Но почему тогда она кричала, что знает обо мне то, чего не знает никто? Нет, все-таки она хотела убить именно меня. «Самый страшный вампир». Неужели это обо мне?

– Я в свой адрес такие комплименты слышу каждый день, – пожал плечами Гильс. – Что-то не видел я нигде таких слабеньких и худеньких вампирш, да еще с такими странными волосами… Хотя должен признать, что характер у тебя отчаянный.

«Он прав, какая же я вампирша, если я слабая физически, да еще постоянно бледная, и волосы у меня… – смутилась Влада. – Уж если называть меня вампиром, то только в насмешку. Да, похоже, что Инферна просто сошла с ума…»

– А вообще у тебя будет много времени, чтобы во всем разобраться, – сказал Гильс. – Древние книги, с которыми носилась Инферна, полны всяких плохих предсказаний для всего нашего мира и для нечисти. Например, там про Тьму много страшного, а у нас на эту тему в Универе чуть ли не запрещено говорить. Некоторые из этих книг написаны домовыми, которые любят нагнетать истерику и пугать, а некоторые – вообще неизвестно кем. Ты закончишь Носферон в восемнадцать лет, а до этого тебе придется насмотреться на чудищ похуже, чем Инферна. Привыкай жить среди нечисти, это только начало.

Вампир замолчал, и Влада, пытаясь осознать сказанное, долго смотрела, как черные тени пауков ползают по асфальту в свете фонаря.

– Что, передумала учиться у нас? – На нее глянули два багровых глаза, в голосе послышалась улыбка. – Кажется, ты перепугалась. Обещаю, что ты будешь под моим присмотром.

– Ну, вот еще, – возмущенно буркнула Влада. – Ничего и никого я не боюсь. А ты что, собираешься висеть в паутине за моими окнами?

– Там видно будет, – потягиваясь, как хищник после долгого сна, ответил вампир. – Все, хватит болтать. Нам уже давно пора в Пестроглазово, мы и так почти опоздали. А мне еще домой надо забежать за вещами и учебниками.

– Ой, а дверь-то в квартиру так и осталась нараспашку… – спохватилась Влада. – Но мне не хочется туда возвращаться!

– Ерунда, сейчас… – Гильс щелкнул пальцами, и черный паучий ручеек, выползая из травы, направился к дому. – Заплетут дверь и окна паутиной, никто не откроет. Кстати, мы уже опаздываем.

Вампир сделал несколько шагов и остановился, когда из темноты вдруг выскочил темный силуэт с двумя яркими огнями зеленых глаз.

– Вы обалдели?! – рявкнул разозленный Егор. – Нет, вы вообще уже? Я поймал такси, отправил Вандера в Пестроглазово. Говорю – езжайте, поймаю еще одно, пока Влада закрывает дверь в квартиру.

– И как, поймал? – поинтересовался Гильс.

– Ха, – фыркнул тролль. – Что у вас стряслось, почему так долго?

Владе очень захотелось рассказать Егору о своих приключениях, которые он пропустил. Но странные последние слова Инферны лучше было не повторять.

Такси тролль действительно поймал, но в прямом смысле этого слова. Машину с желтыми бортами, которая мигала аварийной сигнализацией у тротуара, накрывал огромный сачок, будто для ловли бабочек. Влада очень удивилась, заметив, что вокруг машины, как и в самом салоне, и правда порхают зеленые бабочки.

При этом водитель такси был совершенно спокоен и весело то напевал, то приговаривал:

– Здорово, да! Еду – и вдруг… эх! Перегрелся, видимо! Хорошо, что сейчас гроза будет… ля-ля! – Водитель вдруг сделал вдохновенное лицо и басом пропел: – Ой, мороз, моро-оз… не морозь меня-я-я…

– У меня есть справка от светлого мага, – напомнил Егор, заметив строгий взгляд Влады. – Так вы мне расскажете, что случилось?

– Когда до Универа доберусь, не раньше, – пообещала Влада. – Скажи, Егор, я похожа на самого страшного вампира? Только честно.

– Ты похожа на перепуганную девчонку, – признался тролль. – Тебя трясет, будто от холода. Я один раз в жизни замерз, и меня тоже трясло, когда поругался с матерью из-за истории со снеговиками и целую неделю в январе бродил по Пестроглазово. Так, чего стоим? Поехали скорее! – скомандовал тролль водителю, когда ребята устроились в машине.

Сачок вместе с бабочками исчез в тот же миг, как и не бывало.

Едва такси рванулось с Садовой улицы, налетевший ветер взметнул пыль, и раскаленный жарой асфальт зашипел под ударами первых капель. Через секунду ливень рухнул стеной, и навалилась темнота, в которую канули и дома, и кусты, и деревья. Над городом оглушительно загрохотало, будто кто-то огромный скакал по железным крышам домов в чугунных сапогах.

– Эй, молодежь, до отправления всего десять минут! – высунувшись в окно автобуса, прокричал веселый тролль-водитель. – Грузитесь быстрее, опоздавшие полетят с валькириями или поползут под землей вместе с вурдалаками!

Рейсовый автобус с надписью «Пестроглазово – Носферон», распахнув двери, ждал, пока в него погрузятся студенты.

Без десяти минут полночь в последние сутки августа поливало как из ведра, и огни разноцветных глаз сверкали на площади.

Юные студенты – вампиры, тролли, оборотни, упыри, кикиморы, – провожающие их друзья и родственники ждали отъезда автобуса в Темный Универ.

На главной площади Пестроглазово откуда-то появился фонарь, единственный на весь район нечисти, словно кто-то заранее позаботился о людях, которые в этот раз присутствовали среди отъезжающих.

Сейчас желтый свет фонаря был совершенно бесполезен. Он едва мерцал в непроглядной стене ливня, а небо ярко освещали вспышки молний, которые ослепительными трещинами раскалывали темное небо на куски. Гром оглушал так, будто тряслась земля, но жителям Пестроглазово гроза была нипочем – наоборот, все ей радовались и встречали каждую вспышку молнии восторженными возгласами.

– Балбес, только не вздумай опять наводить морок на преподавателей, а то тебя исключа-ат… – вцепившись в рукав куртки Егора, рыдала его мать Эмма Бертилова, сморкаясь в гигантский носовой платок. – Ты же нарвешься на неприятности, ты же там такое устроишь… Опять меня будут вызывать в деканат… гррмм…

– Перестань, мам, у меня теперь на такие случаи справка есть от светлого мага, – отмахивался Егор, пытаясь вырваться из здоровенных ручищ троллихи.

– Дриночка, вот чемодан с блестками для ресниц, – суетилась мама-кикимора, красивая настолько, что Влада приняла ее поначалу за какую-нибудь кинозвезду. – Не потеряй только! В прошлом году ты потеряла по дороге сумку со стразами для ногтей, и я так нервничала, пока не выслала их срочной водяной почтой…

Огромная шумная толпа братьев и сестер Марика дружно составляла список подарков, которые упырь должен был привезти на новогодние каникулы.

Влада, заняв одно из сидений в самом дальнем конце автобуса, листала толстый учебник «Древнейшая история нечисти и магов», время от времени поглядывая в окно.

Настроение было и тревожным, и радостным. Старая школа и родной дом оставались позади, а впереди ждала новая жизнь, первый курс Носферона, новые друзья… и Гильс Муранов.

«Все будет хорошо, обязательно», – в сотый раз повторяла себе Влада, стараясь выбросить из памяти недавний ужас и последние слова Инферны про самого страшного вампира.

Она с любопытством присматривалась к ребятам, с которыми ей предстояло вместе жить и учиться.

Вот кто-то сверкает глазами в темноте, издавая при этом почти звериное рычание. Через секунду он же хохочет, заливаясь счастливым смехом. А вот с неба стремительно спускается черная тень, горят чьи-то синие глаза, и два черных крыла хлопают за спиной.

– На высоте километра такая красота! – кричит крылатый. – Молнии – хрясь! Гром – бац! Обожаю летать на высоте в грозу…

– Не смей больше так делать! – вопит его разъяренный отец. – Я тебе покажу! На этот раз я тебя поймаю… И покажу тебе, как мне нервотрепки устраивать…

Но крылатый снова с хохотом взмахивает крыльями и взмывает в высоту, и отец его делает то же самое, размахивая тяжелой сумкой.

– Федька, привет вурдалакам! – встречают воплями ликования какого-то долговязого бледного паренька, который выкапывается из-под земли около автобуса, будто крот.

Вздрогнув от ужаса при виде настоящего вурдалака, который оказался совсем рядом, да еще и поедет учиться вместе с ней, Влада вдруг заметила, как он дружелюбно смеется в ответ на приветствия и клянчит у кого-то чистую тетрадку для первой лекции.

«И что же, среди них стесняться моих необычных волос?! Все, хватит!»

И Влада решительно содрала надоевшую заколку и тряхнула головой, почувствовав, как волосы волнами рассыпались по плечам.

Дед сидел на переднем сиденье и увлеченно беседовал об истории средневековых вампиров с седовласой преподавательницей, оборотенессой Линой Кимовной. Она отдаленно напоминала волчицу, говорила очень громко и хрипло, глаза ее полыхали желтыми огнями, но взгляд, то и дело обращавшийся к светлому магу, был полон неподдельного восхищения.

– Ах, Вандер Францевич, если бы вы только знали этих балбесов! – оборотенесса будто долгие годы ждала возможности пожаловаться на своих студентов именно светлому магу. – Невозможны, особенно Бертилов. Талантливый тролль, это признают все преподаватели в Носфероне и даже ректор. Но при этом совершенно ужасное поведение! А что касается Муранова…

Дед же с удовольствием выслушивал жалобы Лины Кимовны на несносных парней-хулиганов, особенно на вампиров и троллей, с которыми справиться практически невозможно. Вопреки опасениям Влады, ее дед за каких-то десять минут освоился и чувствовал себя среди нечисти прекрасно и свободно, оставаясь спокоен, как скала во время бури.

Почти все студенты, которые садились в автобус, здоровались с ним, и он любезно отвечал каждому, учтиво приподнимая свою серую шляпу.

Распознать троллей для Влады теперь было нетрудно – все они любили одежду зеленого цвета, галдели и соревновались в тролльских фокусах. Дождь их не пугал – они стояли под струями воды.

Провожающие расступились – по размокшей от дождя дороге, беззаботно шлепая прямо по лужам, шла компания мальчишек. Юные вампиры были одеты в черные ветровки, которые развевались на ветру, придавая ребятам сходство со стайкой воронят. Все они двигались с уверенностью и грацией хищников, и Влада подумала, что теперь легко сможет отличить вампира от человека даже днем.

Во главе компании она увидела Гильса – он шел, весело болтая с приятелями. Толпа шумно ввалилась в автобус, дружно рявкнув: «Здрасьте, Вандер Францевич и Лина Кимовна!» Новоприбывшие начали шумно рассаживаться по местам, закидывая дорожные сумки наверх, в багажное отделение.

Из-за спинки передних сидений высунулась голова Гильса, и черные озорные глаза уставились на Владу.

– Привет! – Ее слегка смутило такое неожиданное внимание.

– Виделись сегодня, – подмигнул ей Гильс. – Как настроение у самого страшного вампира?

– Ты себя имеешь в виду? – отшутилась Влада. – Слушай, хочу тебя попросить. Пока мы не приехали в Носферон, сними у меня с колена свою повязку, пожалуйста. На нее все будут обращать внимание…

– Не-а, не сниму, – вампир перестал улыбаться, в глазах сверкнуло упрямство. – Не хочу. И вообще, ты под моим присмотром, ясно?

Влада собралась было возмутиться, но рядом высунулась голова Марика, место справа заняла Дрина, а позади послышалось ворчание Егора.

– Еле вырвался от своей мамани, – тяжело дыша, сообщил тролль. – Кстати, надо будет пришить мне рукав… да и руку заодно.

– Что там твой рваный рукав! Ты, Егор, хотя бы репейник из волос вытащи! – возмутилась Дрина. – Я вот сломала ноготь, и это настоящая катастрофа! Наша преподавательница кикимороводства считает, что кикимора должна быть очень красива, просто сногсшибательна…

– Дрина, ты и так сногсшибательна, когда дело доходит до квизга! – перебил ее Марик. – Мне вот мои девятнадцать братьев и сестер выдали список подарков, которые я должен привезти, – начал жаловаться упырь. – Ужас… Достань им из Темного Универа сувениры, и все тут! В виде парочки камешков. А в Носфероне стены из таких камешков, размером с дом, и как я их допру до Пестроглазово?!

Начиналась привычная для студентов жизнь: под потолком автобуса уже летали записки с крылышками, зеленые ушастые мухи и творения талантливого Бертилова: крохотные Лины Кимовны, которые пищали и стукались носами о стекла.

– Так, пора в дорогу! – раздался вдруг хриплый голос, и преподавательница-оборотенесса показалась в проходе автобуса. – Шесть троллей, восемь вампиров, девять упырей и пять кикимор! – громко начала она пересчитывать ребят, вытянув шею в три раза длиннее, чем положено солидной даме, и водя в воздухе когтистым пальцем. – Так… крылатые полетят своим ходом, вурдалаки поползут под землей… Что-то я трех троллей не вижу… не страшно… наверняка эти хулиганы сделались невидимыми, чтобы мне нервы потрепать! Главное, новую студентку невредимой до Универа довезти… Огнева! – вдруг всполошилась она. – Огнева Влада, у вас все в порядке?! Где вы??

– Лина Кимовна, мы съели Огневу минуту назад! – громко крикнул Гильс Муранов. – Вы слышите это зловещее чавканье?!

Егор с Мариком тут же смачно защелкали челюстями, скорчив кровожадные физиономии.

– Хватит! – взвизгнула оборотенесса. – Муранов, Бертилов! Еще даже не тронулись в путь, а вы уже устраиваете мне черт знает что! Прекратите немедленно и отсядьте от новенькой подальше, Муранов! Вы меня слышите?!

«Я не хочу, чтобы он отсаживался от меня!» – подумала Влада. Она подняла руку и громко крикнула:

– Лина Кимовна! Я жива, со мной все в порядке, не волнуйтесь!!!

– Тогда все по местам, на часах полночь, отъезжаем! – хрюкнув, громко сообщил веселый водитель. – Держитесь крепче!

Огоньки глаз на площади заволновались, а некоторые начали подпрыгивать вверх.

Двери автобуса с треском захлопнулись, и через пять минут он стремительно несся по узкому шоссе навстречу черной грозовой туче, которая висела над самым горизонтом.

Продолжение следует…

Вампиры

Сильнейшая нечисть тайного мира. Обладают исключительной физической силой, ловкостью и быстротой. Командуют подконтрольной нежитью, используя ее как оружие. Например, у вампиров Мурановых таким оружием является паучья нежить. Любят устраивать вампирские бои и соревноваться друг с другом. До восемнадцати лет не нуждаются в человеческой крови, но по достижении этого возраста перерождаются в кровопийц.

Характер у вампиров скрытный, обычно они всегда себе на уме. Любят одного человека всю жизнь, и если теряют его – потом ищут по всему миру похожего. Вампиры любят роскошь и красивые вещи, любят жить в старинных домах, окружая себя вещами черного, красного или бордового цвета.