– Раздвинь ноги. Шире! Еще шире!

Голос звучит странно – словно механический. Преобразователь… Я не вижу мужчину, который отдает приказы. Да и вообще не могу быть уверена даже в том, что это мужчина. Конфиденциальность для клиентов превыше всего!

А вот он меня видит отлично. В любом ракурсе. Три камеры, между которыми он может переключаться.

– Быстрее! – следует новый приказ.

Мои пальцы скользят между ног. Глаза закрыты.  Я часто и шумно дышу, хриплые протяжные стоны срываются с моих губ…

Это просто актерское мастерство. Привычное притворство.

 На самом деле я, конечно, ни капли не возбуждена, но это не удивительно. Я не знаю, что такое возбуждение, понятия не имею, хотя когда-то очень хотела узнать. Снежная королева – пожалуй, так можно сказать обо мне. И о тех, кто так же асексуален, как и я.

Я поняла это еще в колледже, когда мой бойфренд – отличный парень, между прочим! – поцеловал меня. Впервые поцеловал по-взрослому, с языком. К этому времени мои ровесницы занимались со своими парнями кое-чем и покруче. Но у меня даже мысли об этом вызывали ужас. Мы с Питером до этого дня только гуляли, держась за руки. А на прощание он едва касался губами моей щеки. Парень мне и правда нравился, очень. Но его поцелуй… О, это было противно.

Какие бабочки в животе? Какая радуга перед глазами? Ничего из того, что описывали подружки. Это оказалось довольно гадко и слюняво. А его руки в моих трусиках… До сих пор меня передергивает от этого воспоминания.

Я тогда здорово перепугалась, не могла понять, что со мной не так. Пыталась доказать себе, что я нормальная, смотрела порно, пробовала себя ласкать, чтобы изучить свое тело, а уже потом снова попробовать с мужчиной…

Я даже купила вибростимулятор для клитора, понадеявшись, что техническое приспособление совершит для меня чудо.

Но чуда не произошло. Я ничего не почувствовала. Ничего. Совершенно.

Однажды, хорошенько напившись на вечеринке, я даже целовалась с какой-то девушкой. Мне надо было узнать точно – вдруг я лесбиянка, и меня просто не возбуждают мужчины?

Но из этого снова ничего хорошего не получилось.

Долгие поиски в интернете привели меня на форумы, где люди делились такой же проблемой. Там-то я и узнала, что принадлежу к редкой породе асексуалов.

Не могу сказать, что меня это очень расстроило. Напротив. Выяснив это о себе, я успокоилась. Главное, что я знаю, что со мной, и потом… Люди столько времени тратят на игру в секс, делают какие-то безумные вещи. Страдают, ревнуют, преследуют, унижаются, притворяются, ломают себя и других – ради чего?

Я даже испытала некое облегчение, радуясь тому, что свободна от таких мук. Одна из немногих.

Мне ведь будет легче, чем остальным, разве не так?

Моя работа убедила меня в том, что я права. Мне действительно повезло. Стоит лишь несколько раз полюбоваться на этих возбужденных павианов, которые со мной связываются, чтобы понять: секс – это мерзко. И как же все-таки здорово, что я избавлена от этой глупости.

Неловкость? Была поначалу, а сейчас нет, потому что это только кажется, что я открыта.

На самом деле мое лицо делает неузнаваемым изящная кружевная маска-очки. Роскошные рыжие волосы – это парик. А единственную родинку на бедре я раньше заклеивала пластырем под цвет кожи, а месяц назад и вовсе удалила…

Я осторожна. Очень осторожна. Да, у меня нет родителей, чье сердце разбилось бы, узнай они, чем занимается их дочь. Последний мой близкий человек – бабуля – не пользуется интернетом.  Из-за болезни она вообще почти не встает с кровати. А больше до меня никому дела нет.

И все-таки я успешно скрываю свое занятие. В конце концов, это не навсегда. Когда-нибудь я окончу универ, найду нормальную работу. А еще у меня обязательно будут дети, к счастью, в наше время их можно заводить без мужчин. И детям вовсе не нужно, чтобы кто-то, издевательски улыбаясь, показал им подобное видео с моим участием.

Все это останется в прошлом, которое я старательно сотру из своей памяти, выжгу, разорву в мелкие клочья.

Когда-нибудь, а пока…

Я громко вскрикнула и выгнулась, застонала еще громче, изображая оргазм. На том конце засопели. Ага. Кто-то кончил. Вот и отлично…

Я взглянула на таймер. Двадцать минут. Перевела время в деньги – неплохо. На лекарства и фрукты хватит.

Я быстро оделась. Маску и парик – в шкафчик. И вышла из комнаты, где творится эротическое волшебство.

– Тим, я домой! – крикнула оператору.

Ну разумеется, оператору. Кто-то ведь должен писать сообщения клиентам, пока я изображаю из себя нежную гурию, покорную рабыню или властную госпожу.

– Что скажем страждущим? – поинтересовался он. – Тем, кто захочет выйти на связь именно с тобой?

– Скажем, отправилась в СПА, – отмахнулась я. – Нежить свое прекрасное тело.

СПА – это хорошо. СПА – это романтично и сексуально. Пусть думают о том, как мое прекрасное тело обволакивают клубы ароматного дыма, как нежно касаются меня руки массажисток и все такое.

И вообще, пусть думают, что хотят. Моя работа на сегодня окончена. Я к бабуле.

Я выскочила из офиса, где в своих «комнатах» продолжали нести службу мои коллеги, и пошла по залитой солнцем улице. Вряд ли меня возможно хоть как-то сопоставить с моим «сексуальным» образом.

Вместо пышной копны рыжих волос – темные волосы, собранные в пучок. Губы едва тронуты блеском, никакой больше косметики. Одежда – джинсы и майка. Ничего рокового во мне нет. Пожалуй, многие клиенты удивились бы, если бы могли увидеть меня вживую.

А что касается этого интернет-притворства… Ну и что же! Я приучила себя к мысли, что деньги не пахнут. Оплачивать учебу, платить за квартиру и при этом чтобы на ту самую учебу оставалось еще и время – может, и был способ получше, да только я не встретила.

На первом курсе пыталась подрабатывать официанткой в фастфуде, писать контрольные и курсовые для сокурсников-лоботрясов, но столкнулась с дилеммой: конечно, оплачивать учебу таким образом у меня получалось, а вот времени и сил на нее не оставалось вообще. Не говоря уже о том, что бабушке приходилось подолгу оставаться одной. Поэтому тот самый сайт с предложением заработка пришелся как нельзя кстати.

Мне хватало и на учебу, и на жизнь. А за бабушкой теперь присматривала высококвалифицированная сиделка – тоже удовольствие не из дешевых. Но, по крайней мере, я была спокойна: пока я в университете воюю с неправильными глаголами, с моим близким человеком все будет в порядке.

Первое время я безумно комплексовала, стыдилась и всячески себя загрызала. А потом поняла: нужно или прекращать себя ругать, или прекращать там появляться.

А поскольку второго я себе не могла позволить по причинам финансового характера, то автоматически пришлось выбрать первое. К тому же, вопреки моим ожиданиям, совсем уж откровенный разврат творить приходилось нечасто.

Сегодняшняя сцена – это, скорее, исключение. Куда чаще клиенты просят вытворять совсем другие вещи – более экзотические. Например, лить воду себе на ногу, чтобы она стекала с напедикюренной стопы и строго приказывать: «Пей, скотина!» Или в течение получаса рассказывать своему виртуальному «мужу» о том, как я ему изменяла и как мне это нравилось.

Люди порой хотят странных вещей. На самом деле за то недолгое время, что я работала исполнительницей желаний онлайн, я узнала о людях так много нового… И снова радовалась, что я не участвую в этой глупой игре в качестве игрока. Только как сторонний наблюдатель.

И все же после каждого такого сеанса мне было просто необходимо вырваться из офиса и лететь по улице куда глаза глядят, чтобы надышаться. Сбросить с себя липкую тяжесть чужих пороков.

Телефон тихо тренькнул – сообщение. Я поморщилась. Наверняка из университета. И наверняка какая-нибудь гадость вроде того, что завтра лекции по зарубежке отменяются, а вместо них будет семинар. Ну тот, который должен был быть через неделю и к которому мне готовить доклад.

Сначала я хотела и вовсе не смотреть сообщение – увижу вечером. Нет никакого желания узнавать плохие новости как можно скорее. Но потом со вздохом вытащила телефон, прочитала несколько слов с экрана, да так и застыла посреди тротуара.

Лучше бы это был семинар! Или вообще что угодно другое. Я вчитывалась в эти несколько слов, отказываясь улавливать в их смысл.

«Привет, Лисса. Как дела?»

Черт!

Черт!

Что за хрень?!

Лисса…

Вообще-то меня зовут Энни. А Лисса – мой ник. Рабочий ник. И это имя к этому номеру не должно было иметь никакого отношения ни при каких обстоятельствах.

И не будет иметь.

Я заставила себя дышать ровно. Это наверняка ошибка, какое-то глупое совпадение. Я не оставляла там никаких своих данных, и даже карта, привязанная к аккаунту, безымянная. Никто не может меня найти.

«Вы ошиблись», – отстучала я дрожащими пальцами.

Вот так. И никаких нервов.

Меньше минуты ожидания, и тут же приходит ответ:

«Если я ошибся, значит, и деньги перевел не на ту карту».

Деньги? На карту? Я открыла банковское приложение. И правда, поступление на счет. Я присвистнула. За эти деньги я бы месяц изображала страстную красотку по паре часов в день, да еще и считала бы, что мне крупно повезло.

Отвечать незнакомцу я не стала. Если какой-то псих и решил бросить денег мне на карту – ну что ж, сам виноват. Обычно девушек рассекречивают не для того, чтобы дать денег, а для того чтобы их требовать.

Сколько я уже знаю таких историй. Записывают видео с экрана, находят «волшебницу» при помощи хитроумных программ, идентифицирующих внешность, – в Инстаграме или в любой другой соцсети. И начинают шантажировать, угрожая разослать запись всем друзьям и подписчикам.

Бр-р! Даже думать об этом жутко.

Но тут явно какая-то другая история. И о ней надо знать нашим безопасникам. Одно дело – сопоставить фото. И совсем другое – найти мой телефонный номер и номер банковской карты.

Я наскоро прикидывала, как сменю номер телефона, закрою тот счет, предварительно сняв с него деньги. Все эти мысли пронеслись мгновенно. Я уже собиралась выключить телефон, когда пришло новое сообщение.

«Это аванс. Я пришлю в два раза больше, когда ты выполнишь одно мое задание».

Рука застыла над кнопкой “отключить”. И пока я медлила, пришло следующее сообщение.

«То, что ты делаешь на камеру, невероятно скучно».

Вдвое больше… Это же, черт возьми, вдвое больше! Возможно, я не стану пока ничего говорить безопасникам, но некоторые меры, чтобы защитить себя в случае чего, все же приму.

Я помедлила еще несколько секунд, прежде чем написать:

«И что нужно сделать?»

Я вошла в фойе отеля и застыла на пороге. Тут было дорого. И я, в своих потертых джинсах, выглядела здесь совершенно инородным телом. Казалось, что вот-вот ко мне подойдет чопорный швейцар с роскошными усами и выставит меня вон.

Ладно! Ни к чему медлить и давать швейцару повод действительно обратить на меня пристальное внимание.

Следую четким инструкциям, которые выдали.

Третий от двери диванчик, прозрачный столик, заваленный рекламными проспектами. Я усаживаюсь и приподнимаю журналы. Пластиковая карта. Ключ. Я беру его и невозмутимо направляюсь к лифту. Шестой этаж. Шестьсот третий номер.

Минуту я стою у двери, выравнивая дыхание. Где-то в номере есть камера. И скорее всего – не одна, поэтому, убедившись, что в коридоре никого нет, я решительно надеваю маску и парик, и только после этого переступаю через порог.

Пусть мое инкогнито раскрыто – я все равно буду осторожной.

Номер встречает меня приглушенным светом и тишиной. Безлико. Дорого. Мне хочется немного задержаться на пороге. Привыкнуть. Унять колотящееся в ребра сердце.

Но я, согласно инструкциям, прохожу в ванную комнату. Она такая огромная, что тут запросто можно поставить кровать и сделать отдельный номер.

Но мне не нужно тут ночевать. У меня другое задание.

«Все должно быть по-настоящему. Я не буду платить за дешевую имитацию» – всплывает в памяти последнее сообщение незнакомца. Я усмехаюсь. Будешь! Просто в этот раз я притворюсь получше.

Увы, на настоящий оргазм, равно как и на настоящее возбуждение я не способна.

Застыв на пороге, смотрю на белоснежную ванну, в которой уже набрана вода. Горячая, оставляющая капли томной влаги на огромном зеркале в половину стены. Приближаюсь к нему, провожу пальцем по скользкому, чуть затуманенному стеклу и усмехаюсь своему отражению.

Если он вмонтировал камеру в зеркало, сам виноват, что картинка выйдет размытой.

Впрочем, я не собираюсь находиться здесь долго. На этот раз оплата не зависит от времени, поэтому я снимаю с себя одежду – не пытаясь выгнуться, потянуться кошкой или принять сексуальную позу.

Он хотел все по-настоящему. Посмотрим, удастся ли мне его обмануть.

Вода приятной температуры, и я с удовольствием ложусь в ванну, прикрываю глаза, чтобы настроиться, и немедленно приступаю к исполнению своей части контракта.

Не знаю, любит ли он подготовку или сразу приступает к главному, но действую по накатанной программе. Провожу пальцами по соскам, выгибаюсь и издаю стон. Протяжный, чуть хрипловатый – это должно понравиться.

Всем нравится, когда женщина возбуждается быстро и кончает после первого же толчка, хотя я ни разу не слышала, чтобы такое бывало в реальности.

Одной рукой начинаю кружить возле пупка, опускаю руку вниз и делаю первое движение.

Приятно, но ничего особенного, хотя, помня о камерах, с которых на меня сейчас смотрит работодатель, я издаю долгий выдох. Приподнимаю бедра чуть вверх, чтобы он видел, как мне это нравится, чтобы думал, что я уже возбуждена, что только и жду, когда все начнется.

Я переключаю воду на душ. Регулирую температуру и напор. Направляю струю на самую чувствительную точку и тихо ахаю от мягкого, но настойчивого прикосновения. Но моему заказчику ведь этого мало, так?

Не разочаровывая его надежд, сгибаю ноги в коленях, поглаживаю свой клитор и осторожно ввожу в себя один палец, потом второй. Неглубоко, лишь задевая нужную точку. Спасибо воде – искусственной влаги не нужно, движения получаются плавными, и мне действительно нравится. Стоит только представить, что сейчас на меня смотрит Он…

Я застываю от неожиданности.

Мне нравится? Но этого же не может быть, это ведь…

Так, расслабляться нельзя.

Потому что сколько бы я ни скользила по клитору струей из душа, сколько бы ни пыталась ублажить себя пальцами, отголосков оргазма нет и в помине. У меня устает ладонь, а кончить так и не получается.

Не получается, хотя я стараюсь.

Соски болезненно ноют, внутри все горит и требует большего, но…

Я понимаю, что это именно так, так как он говорил – скучно и дешевая имитация. И самое простое, что можно сделать – выйти из этой воды, закончить на этом.

Но впервые в жизни я вдруг чувствую, что могла бы кончить, что у меня получится.

Это выглядит как полная чушь, но внизу живота наливается болезненное, тягучее томление. И мне самой уже хочется ощутить этот вкус сладкой судороги, хочется получить удовольствие. И да, мне хочется получить эти деньги, потому что они мне нужны.

Деньги… секс… возбуждение… Три составляющие, которые должны завести, но я чувствую только пальцы, только пальцы – и ничего больше.

От обиды на себя и разочарования, что ничего не выходит, я зажмуриваюсь, выдыхаю, давая себе и своим пальцам небольшой отдых и пытаюсь придумать, как завести себя, как сделать так, чтобы он поверил, чтобы увидел, что все по-настоящему, так, как он и хотел…

Видение накрывает меня резко и сразу.

Он – мужчина, которого я ни разу не видела. Но который видел меня и считает вправе ставить условия только потому, что у него есть эти чертовы деньги. Мужчина, властный голос которого я слышу даже через его сообщения, и чья аура вседозволенности настолько сильна, что оставляет след и на буквах, и на экране моего телефона.

Он, думающий, что имеет надо мной некую власть. Уверенный, что все в этом мире можно легко купить и все ему подчиняется…

Я настолько глубоко погружаюсь в образ этого незнакомца, что он становится для меня почти осязаемым. В эту минуту. Сейчас. И мне несложно представить, что было бы, если бы он вошел в эту ванную, если бы вместо насадки для душа, за которую я хватаюсь, был его член…

Я практически вижу эту встречу.

Вижу его силуэт и выхватываю из образа самое основное – мужчина, высокий, темноволосый, с непроницаемым взглядом. Я не вижу его цвета глаз, да и его лицо – лишь размытые контуры.

Но он видит меня – всю, без остатка, кажется, даже ту часть тела, что сейчас под водой и прикрыта моими пальцами.

Он наблюдает за мной, прислонившись к двери, а когда моя очередная попытка себя ублажить, с треском проваливается, усмехается и делает шаг ко мне.

– Тебе придется постараться, если ты хочешь кончить, – слышу спокойный голос. – Или ты надеешься, что я заменю твои пальцы своими? Войду так глубоко, что ты задохнешься от удовольствия и начну трахать без остановки? Нет, милая, тебе тоже придется хорошо поработать.

Он говорит без толики страсти, как будто ему все равно, что я без одежды и что мои пальцы внутри меня.

Приблизившись к бортику ванны, он приподнимает пальцем мое лицо, заставляя взглянуть на себя, увидеть контраст: он – в черном костюме, словно спрятан, закрыт, от меня. А я – обнаженная и раскрытая для него.

Пройдясь взглядом по моему телу, чуть задерживается на груди, по которой я скольжу одной ладонью, и уверенно откидывает ее. Сжимает мой сосок – сильно, и в то же время, не пересекая границ допустимой боли – только так, чтобы хотелось большего, чтобы хотелось не только его длинных пальцев.

– Возьми мой член в рот, – раздается сухой приказ.

Незнакомец, мужчина, которого я ни разу не видела, хочет, чтобы я взяла в рот его член, но ведь…

И пока я медлю, в растерянности глядя на его брюки, мужчина обхватывает мой затылок ладонью и тянет к себе мою голову.

– Ты не расслышала? Я сказал – возьми мой член в рот. Сейчас. Я не люблю долго ждать.

Я не хочу и не могу больше противиться этому указанию. Он подавляет меня, подчиняет себе – этим взглядом, уверенностью, что имеет право мной управлять и этой аурой власти, от которой я начинаю дрожать. И желать сделать так, как он хочет.

Приподнимаюсь, тянусь к ремню, пытаюсь его расстегнуть, но влажные пальцы соскальзывают.

– За каждую секунду, что ты тянешь время, – звучит недовольный голос мужчины, – я войду еще на сантиметр глубже. На твоем месте я бы поторопился, потому что не уверен, что ты примешь меня всего. По крайней мере, с первой попытки.

Мне становится жарко только от этих слов. И хочется поскорее увидеть, заполучить, поскорее попробовать вкус этого незнакомца и узнать – каково это, когда можешь принять его полностью. И когда тебя заполняют так, что вдохнуть практически невозможно.

Мне кажется, я борюсь с этим ремнем бесконечность, но когда мне удается его расстегнуть, поднимаю глаза на мужчину, ожидая услышать его похвалу. А он вместо этого жестко наматывает на кулак мои волосы и отстраняет, заставляя смотреть, заставляя быть просто свидетельницей, как он сам расстегивает ширинку, приспускает боксеры и достает большой, возбужденный член.

Пытаюсь чуть отодвинуться, когда понимаю, что не смогу принять его полностью, не смогу, у меня просто не выйдет! Но мужчина удерживает. А чтобы больше не мешкала и наконец приступила к тому, что он хочет и требовал, он сам делает шаг вперед, упираясь в мои губы влажной головкой члена.

– Открой рот, – новый приказ, которого невозможно ослушаться. – Шире. Вот так…

Он медленно выдыхает через сжатые зубы и практически цедит:

– Расслабь горло, я пока просто хочу узнать глубину.

И я понимаю, что мне нужно постараться сделать так, как он говорит. Иначе он уйдет, и я выпаду из этой мрачной, тягучей фантазии в сухую реальность, где вместо члена во рту у меня только пальцы, а между ног металлическая насадка, которая не умеет пульсировать. И которая не отзывается так, как член.

– Вот так, – слышу его одобрение.

Но потом он, видимо, замечает глупые слезы в моих глазах, потому что хмурится.

– У тебя есть шанс все исправить, – говорит сухо он, – если ты отсосешь мой член так, как будто это все, о чем ты можешь мечтать в этой жизни. Как будто ты дышать не можешь без моего члена во рту. Ты поняла меня?

Я послушно киваю. Не могу сказать ему «нет», не могу ослушаться, не могу его подвести. Хотя минет незнакомцу – это не то, о чем я мечтала, будучи романтической девочкой.

Но он не дает мне окунуться в светлое прошлое, как будто опасаясь, что тогда я ускользну от тьмы, которой он пленит меня в данный момент. Тянет меня за волосы, намотанные на свой кулак, и практически заставляет вновь к себе прикоснуться губами.

– Язык, – его голос хлесткий, как плеть, и это заводит, заставляет снова забыть обо всем, что вне пределов этой комнаты и его.

Я принимаюсь облизывать головку, которая при каждом моем движении норовит опять проникнуть в мой рот. Обхватываю одной рукой длинный и толстый член, а второй ладонью поглаживаю мошонку, чтобы ему понравилось. Но я снова делаю что-то не так, потому что слышу, как он выдыхает:

– Хорошо, в первый раз покажу....

Он обхватывает своими пальцами мои, сжимает их, чтобы стало тесно, и уверенно толкается через эту тугую преграду в мои приоткрытые губы. Поначалу неглубоко, только влажной головкой. То погружая ее, то водя ею по моим губам.

Он просто дает мне время привыкнуть к этому странному, но не противному вкусу, к этому ощущению наполненности и тихому удовольствию, которое я неожиданно ощущаю.

А спустя пару секунд, решив, что хватит меня жалеть, он делает резкий выпад бедрами и одновременно удерживает мою голову, чтобы не смогла противиться, чтобы на этот раз приняла его всего, без остатка.

И я теряюсь в новых для себя ощущениях – таких необычных, острых, пикантных.

Его жесткие пальцы теперь в моих волосах, его член в моем рту, его запах, вкус на моем языке, его взгляд – на моих губах. И все, что мне остается – это просто ему позволить толкаться в меня.

– Вот так, – слышу сквозь шум в ушах его голос. – Вот так, блядь… Мне нравится трахать твой рот, маленькая лиса.

Невольно вздрагиваю, потому что сейчас я действительно напоминаю любопытную лису, которую поймал охотник и теперь он решает, что со мной сделать, позволить ли мне дышать, отпустить ли. А я вымаливаю себе свободу – так, как он хочет, так, как могу.

– Тебе нравится, правда? – слышу голос мужчины. – Нравится, что твой рот трахает незнакомец. Маленький, развратный лисенок, который только и ждал, когда его трахнут… Покажи, насколько ты хочешь, чтобы я продолжал.

Он останавливается, как будто готовясь выйти, и я не медлю – запускаю в себя второй палец. И насаживаюсь уже на два. Глубоко. Как хочу. И стону еще громче, выгибаясь, хныча от невозможности заполучить член в себя, от невозможности заполучить хотя бы пальцы мужчины.

Мне кажется, он впервые доволен мной. И в награду за послушание, продолжает движения – они становятся резче, жестче, ускоряются одновременно с моими. Мне практически нечем дышать, я делаю вдохи лишь тогда, когда он мне позволяет, когда замедляется и дает молчаливое разрешение.

Но потом он словно мстит за то, что я не умею, не могу обходиться лишь его членом во рту, и делает толчки более резкими. До легкой боли в горле, до слез, которые снова выступают у меня на глазах, и до моих хрипов, которыми он подпитывается, чтобы вбиваться дальше…

Я вскрикиваю, когда меня накрывает оргазм, заставляя видеть перед собой только яркие точки и выгибая дугой. Издаю хриплый, протяжный стон удовольствия, который не могу удержать при себе.

И который не только пронзает тишину ванной комнаты, но и возвращает меня в реальность, из которой я ускользнула… ускользнула, чтобы наконец кончить… впервые…

С трудом приоткрыв ресницы, делаю несколько выдохов, чтобы прийти в себя окончательно. Убираю душевую насадку, которую сжимаю между ног с такой силой, словно рассчитываю на еще один раз. И с трудом, словно пьяная, выхожу из воды.

Останавливаюсь напротив огромного зеркала, сметаю ладонью влажные капли и всматриваюсь в свое отражение.

Губы искусаны, глаза огромные, с каким-то лихорадочным блеском, на щеках тлеет румянец.

Не сразу соображаю, что надо одеться, не сразу понимаю, что сначала надеваю майку изнаночной стороной. Так вот значит как… вот значит, как это бывает…

Охуенно.

Это единственное слово, которое крутится на языке. Грубое, неприличное. Оно идеально подходит к тому, что я сейчас чувствую.

Охуенно. Охуенно…

Я справляюсь с одеждой и ухожу, не оглядываясь. Так же, как мужчина, которого я представляла в фантазии. Не знаю, почему эту тактику выбрал он, я же просто не хочу еще раз увидеть свое отражение в зеркале.

Потому что оно отражает не женщину, которая только что сама себя трахнула.

Оно отражает женщину, которую только что трахнул мужчина. Грубо, жестко… О-о-о! От воспоминания о моей фантазии щеки пылают. Не надо об этом думать. По крайней мере, сейчас. Позже… когда поверю, когда действительно осознаю…

А сейчас нужно просто уйти.

Но стоит мне переступить порог и оказаться в коридоре отеля, как мой телефон пиликает новым сообщением.

Осмотревшись, снимаю парик и маску, достаю телефон, и не могу поверить своим глазам, когда читаю послание от незнакомца:

«Заплачу еще, если расскажешь, что именно представляла, когда так громко кончала».

«Иди к черту!» – тут же пишу свой ответ.

Грубо? Пожалуй… Но сейчас мне меньше всего хотелось говорить о том, что я представляла.

Теперь, когда возбуждение схлынуло, мне самой стало жутко и неловко от этой сцены. Это что, такое меня возбуждает? Да ну к черту! Ни капли… Просто…

Я не знаю, что это было. Просто глупая фантазия. И ничего больше.

Я едва вошла в квартиру на подгибающихся ногах. Сколько бы я ни убеждала себя в том, что произошедшее сегодня неважно и незначительно, у меня не получалось.

Нет, это было важно, и это было значительно!

И эти несколько секунд перевернули все.

Я заглянула в бабушкину комнату. Она дремала в кресле-качалке, укрытая пледом… Я тут же вознесла благодарность судьбе за то, что в качестве сиделки она подарила нам такую милую и заботливую женщину. А также своей работе, благодаря которой у меня на это хватает денег.

Обычно вечера мы с бабулей проводили вместе. Я рассказывала, как прошел мой день, а она – как прошел ее. Потом я занималась, а она смотрела свои любимые шоу.

Но сейчас я даже рада была тому, что она спит. Вряд ли я скоро смогу спокойно обсудить, как прошел этот день. И уж точно не стану обсуждать его с Ба.

Я сбросила одежду и закрылась в ванной. Включила воду. Нет, мне точно не нужны были сегодня водные процедуры. Я достаточно отмокла там, в отеле. Волосы до сих пор чуть влажные.

Я хотела проверить кое-что другое. То, что случилось сегодня… Это невероятное, мощное ощущение… смогу ли я это повторить?

Я набрала в ванну тёплой воды, так же, как и в номере отеля, погрузилась в неё, ощутив всем телом приятное тепло, свернула насадку душа, мягко, ласкающе провела струёй по бедру и направила её на чувствительную точку.

Касание было мягким и приятным.

Мягким и приятным, но не более.

Не прошло и пяти минут, как я поняла: всё это пустышка! Ничего не происходило – не было внезапного возбуждения, перед моим взором не рисовались приятные будоражащие картины. Не было ничего похожего на ту бурю эмоций и ощущений, что накрыла меня в роскошной ванной отеля.

Всё было так же, как и прежде – никак.

Я вышла из воды, закутавшись в банный халат, тихонько, чтобы не разбудить бабушку, пробралась на кухню, обнаружила в холодильнике бутылку, оставшуюся от каких-то доисторических гостей, и плеснула себе вина в бокал.

Уселась на мягкий диванчик, поджала ноги под подбородок и ещё долго потягивала вино.

Значит, я ошибалась, все это время попросту ошибалась…

Я вовсе не асексуальна, как думала. Просто, кажется, меня возбуждает кое-что другое. Слюнявые поцелуи и ванильное порно – это не моё.

Как ни дико было это признавать, но… для того, чтобы по-настоящему возбудиться и хорошенько кончить, мне нужно было именно это: жёсткий приказ, полный контроль.

Мне нужно было, чтобы у меня не было выбора.

Чтобы этот выбор сделал мужчина, и заставил меня этот выбор принять.

Интересно, если бы тот милый мальчик Питер, который попытался поцеловать меня в колледже, вместо этого жёстко взял меня за волосы, швырнул на колени и расстегнул ширинку, у нас бы всё получилось бы?

Я усмехнулась про себя.

Вряд ли я об этом узнаю. Вряд ли стоило бы об этом знать. Да и вряд ли бы получилось, судя по тому, что, едва представив себя с этим мальчиком, я испытала не возбуждение, а легкую тошноту.

Возможно, дело в том, что милый мальчик никак не вязался у меня с образом властного мужчины, я попросту не смогла бы ему подчиниться. И меня бы такое поведение скорее рассмешило или разозлило, но не завело.

Сложно…

Как же все сложно, когда внове и в первый раз, и так неожиданно…

Но я была рада этому маленькому приключению. И не только потому, что благодаря ему открыла в себе новые грани, о которых раньше понятия не имела.

Денег, которые я получила от незнакомца, хватило на многое: и на лекарства для бабули, и даже на то, чтобы немного обновить свой гардероб.

Но теперь они неумолимо подходили к концу, и я с досадой думала, что скоро придется возвращаться в офис к своему обычному промыслу – изображать из себя страстную малышку.

Иногда я ловила себя на том, что чаще обычного проверяю сообщения на телефоне в ожидании новых заданий от неведомого заказчика. Но он словно забыл обо мне.

Хотя не удивительно – после такого-то ответа.

Сама виновата.

Нужно было просто смириться, что это больше не повторится, и нечего рассчитывать на дополнительный заработок извне, но…

Подсознательно я надеялась, что незнакомец появится вновь, мне хотелось, чтобы он снова дал знать о себе, мне хотелось еще раз пройтись по острой грани запретного.

И сообщение от незнакомца пришло.

Очень, просто чертовски некстати, во время контрольной. И ладно бы просто контрольной, так нет же – контрольной у самого строгого преподавателя, мистера Сайлоса.

На его занятиях студенты боялись даже дышать лишний раз, а тут контрольная! Мы сидели как мыши, уткнувшись в свои листки с заданиями. Боялись даже взгляд поднять – чтобы не привлечь к себе внимания, не встретиться со взглядом преподавателя – холодным, пронзительным…

И в это самое время экран моего телефона молчаливо вспыхнул извещением о сообщении. Я тихонько подтянула к себе гаджет, надеясь, что строгий преподаватель этого не заметит.

«Соскучилась»? – почему-то это простенькое слово казалось исполненным ехидства. Отвечать было слишком рискованно, так что я промолчала. Но не стала убирать телефон. Теперь он лежал рядом с моей работой, и я краем глаза следила за экраном, словно надеясь на что-то.

И я не ошиблась.

«Пришли мне фото своей груди. У тебя пять минут. Опоздаешь – не считается».

Я выругалась про себя. Пять минут?! И это в самой середине пары, когда мне нужно думать не о глупостях, а о зарубежных писателях второй половины восемнадцатого века?

Но следующее сообщение показало несколько цифр, от которых у меня взмок затылок. Очень приличная сумма, очень, и мне так нужны деньги… Но контрольная…

Слишком высокие ставки. О, господи, почему именно сейчас? Почему не на полчаса позже? Может быть, есть надежда оттянуть, подождать, и…

«Время пошло» – еще одно сообщение.

Я украдкой бросила взгляд на мистера Сайлоса. И по спине пробежали мурашки. Пожалуй, я его боялась. Да его все боялись! Ну или, по крайней мере, чувствовали себя неловко под стальным взглядом темно-серых глаз. Только сейчас мой страх может лишить меня легких денег.

И я решительно выдохнула.

Ладно, оно того стоит.

К тому же исполнить приказ меня гнала не только жажда денег, но и трепетное ожидание, забурлившее во мне маленькими пузырьками шампанского.

Мне хотелось сделать это.

Правда хотелось.

И раз счет идет на минуты…

– Мистер Сайлос, можно выйти? – спросила я.

Удивленный взгляд из-под бровей. От этого взгляда – мурашки по спине. И все же – неслыханная наглость! – я, не дожидаясь ответа, схватила телефон и выскочила из аудитории.

К черту мистера Сайлоса, к черту вообще все! Это мои деньги, и я их получу. Впрочем, я сама понимала, что лукавлю. Конечно, дело в деньгах. Но не только в деньгах. Мой незнакомец, сам того не зная, подарил мне мой первый оргазм. Он разом разбил в прах все мои представления о самой себе.

И я хотела продолжать эту игру. Я хотела узнать, что там дальше. Узнать, куда это меня приведет…

Я влетела в туалет, заперлась в кабинке, торопливо расстегнула блузку, бросила на рулон с бумагой. Но как назло застежка бюстгальтера не хотела поддаваться, а минуты неумолимо иссякали.

Твою же…

Нет, это невыносимо, секунды мчались, отстукивая ритм одновременно с моим сердцем, неумолимо приближая меня к провалу.

Не могу проиграть.

Не могу так подставиться, да еще зря напоровшись на недовольство мистера Сайлоса.

Так и не справившись с застежкой, я просто стащила бюстгальтер вниз, схватила телефон дрожащими руками, переключила на селфи, сделала снимок и тут же отправила.

Посмотрела на часы: успела!

У меня в запасе оставалось еще 30 секунд.

И почти тут же тренькнуло сообщение: на мой счет поступили средства. Фуххх…

Я на мгновение перевела дух, а потом буквально взвилась на месте: контрольная! Мистер Сайлос! Не представляю, что он со мной сделает за такую вольность!

Я торопливо натянула бюстгальтер, надела блузку, путаясь в пуговицах, застегнулась, выскочила из кабинки и проверила перед зеркалом, все ли в порядке.

Вроде бы с одеждой все было хорошо. А вот со мной?.. Я, должно быть, сошла с ума, раз сбежала с контрольной у Сайлоса. Я поторопилась к аудитории. Тихонько постучала и с самым виноватым видом спросила:

– Можно войти?

Мистер Сайлос смерил меня ледяным взглядом, от которого так захотелось убежать снова…

– Мисс Ричардс, вы меня удивляете. Мало того, что пронесли на контрольную телефон, так еще и выскочили с ним куда-то. Займите свое место. Я, конечно, понимаю, что посмотреть правильные ответы в интернете – отличная идея, но боюсь, не смогу допустить вас до контрольной после этого. Вы сможете написать ее завтра вечером, – он сверился с расписанием, – последняя лекция у меня заканчивает в восемь после полудня. Явитесь в мой кабинет!

Я тихо ахнула. Получить зачет по контрольной у Сайлоса и так непростая задача, а уж если я буду сидеть прямо перед ним, под этим темным пронзительным взглядом… ужас.

До конца занятия я просидела как на иголках. Ни на чем не могла сосредоточиться, даже полученные деньги не радовали. У меня проблемы, у меня точно будут проблемы с этим чертовым мистером Сайлосом.

Когда пара закончилась и мы высыпали из аудитории, меня нагнала Марианна – одна из наших университетских принцесс. Блондинка с пухлыми губами и вздернутым носиком. Вообще-то ей полагалось тусоваться с другими звездами факультета да с поклонниками. Но тут она почему-то решила снизойти до общения с простыми смертными.

– Повезло тебе! – сказала она, улыбаясь, впрочем, что-то в ее улыбке было фальшивым. Словно она едва сдерживает злость. – Провести вечер с Сайлосом один на один…

Я фыркнула:

– Давай поменяемся?

– Я бы с удовольствием, – мечтательно протянула она. – И почему я не догадалась сделать, как ты?

Боже, я и забыла, что есть идиотки, которые влюблены в нашего строгого препода. Видимо, из числа тех, кого папочка в детстве слишком часто шлепал по попе, и теперь им не хватает сурового родителя. Я вот совершенно не представляла, как можно влюбиться в надменную глыбу льда! Которая еще и позволяет себе язвительные замечания, стоит только ответить неправильно.

Но наши дурехи словно не видят этого. Смотрят на него обожающим взглядом и наряжаются на каждое занятие как на вечеринку.

– Еще и за пересдачу платить! – с досадой протянула я.

Совершенно искренне. Мне не нравилось, что кто-то посягает на мои деньги. Я точно знаю: мне они нужнее!

Но я сказала это вслух, потому что хотела хоть немного приглушить громкость Марианниной зависти. Еще не хватало мне дополнительных гадостей…

– О, я бы еще больше приплатила, – не унималась Марианна.

Вот идиотка. Впрочем, возможно, деньги не даются ей так же трудно, как и мне. Хотя сумма, которая упала мне на счет, грела душу. Даже учитывая то, что часть ее уйдет на оплату моего прокола в учебе.

– Расскажешь потом, как это было? – мечтательно протянула она. – Я ведь могла бы подождать тебя… По-дружески.

Ну надо же! У меня появилась новая подруга!

– Я уже сейчас могу рассказать, как это будет. Я приду, напишу контрольную и уйду. Ничего романтичного.

– Это конечно… И все же я могу встретить тебя после.

Редкостная дура!

Весь вечер я провела за учебниками. На удачу явно можно было не рассчитывать. Так что неплохо бы хоть что-то знать по предмету.

А на следующий день пришло новое сообщение от моего щедрого незнакомца:

«Надеюсь, у тебя нет никаких планов на сегодня?»

Надеется он. Ну-ну. Да он же сам мне эти планы и устроил!

«Благодаря вам есть», – ответила я.

И тут же пожалела об этом. А что, если он спросит в чем дело? Рассказывать незнакомцу о своих проблемах с учебой я точно не собиралась. Или вообще – отменит новое задание. А ведь я его уже ждала. И была уверена: это будет что-то очень пикантное.

Но он не стал спрашивать. И отменять ничего тоже не стал.

«К десяти придется освободиться. Тебе нужно быть в ночном клубе» – пришло сообщение от него, а далее следовало название клуба, куда я получила такое своеобразное приглашение.

Ух, ничего себе! Круто! Одно из самых дорогих и скандальных мест в городе.

«Назовешь охраннику свое имя – он тебя пропустит и даст тебе кое-что».

«Это все, нужно просто прийти в клуб?» – спросила я недоверчиво.

К десяти-то я точно закончу… А очередная сумма на счету мне не помешает.

«Ах да, забыл кое-что. Не надевай трусики».

Разумеется, я завалила контрольную этим вечером. Да и могло ли быть иначе?

Чертов Сайлос усадил меня прямо напротив себя и неотрывно сверлил взглядом.

И даже ответы на те вопросы, которые я знала очень хорошо, совершенно выветрились у меня из головы. А еще я поглядывала на часы, боясь не успеть к назначенному часу… И уж не знаю, что на меня нашло, но вместо дат рождения и смерти, творческого пути и жанров, я думала черт знает о чем.

Наверное, все дело в темном, пронзительном взгляде мистера Сайлоса – он не просто мешал сосредоточиться, он заставлял отчего-то нетерпеливо ерзать на месте. Весь его холод и странная, подавляющая сила, которые обычно распределялись на всех студентов поровну, теперь достались мне одной. И это мешало собраться с мыслями.

А возможно, причина в его одеколоне, который обволакивал меня запахом уютного моря, сандала и цитруса. И вместо того, чтобы сосредоточиться на задании, я наоборот невольно расслаблялась, вдыхая в себя этот запах.

Интересно, на тех студенток, которые липли к нему как мухи к мухоловке, он действовал также? И что они делали, чтобы избавиться от странного наваждения, когда кажется, что запах тебя обволакивает, манит, притягивает…

И от этого в голову лезут странные, словно не мои мысли…

Почему-то представилось, как мистер Сайлос встает из-за стола, резко, одним рывком выдергивает меня со стула и укладывает прямо на стол так, что щекой я чувствую его холодную поверхность. Задирает юбку и…

Я встряхнула головой, чтобы прогнать это наваждение и снова попыталась сосредоточиться на задании, но ничего не выходило. Мысли уже неслись вскачь…

– Маленькая сучка, ты не хочешь учиться, – говорит он и смачно шлепает меня по ягодице.

Я вздрагиваю, пытаюсь вырваться, но он крепко прижимает меня к столешнице, так, что становится больно.

– Тебе не нравится мой предмет? – спрашивает он строго. – А как тебе понравится это?

Рывком раздирает на мне трусики и засаживает мне сзади – резко и больно.

А потом начинает вбиваться, заставляя забыть обо всем. О том, что дверь не закрыта. О том, что кто-то может войти. И о том, что это преподаватель, которого я терпеть не могу, и вообще мы здесь не для этого.

Не для этого, но под его натиском все, что мне остается – лишь принимать его, держась за столешницу и давить стоны, которые рвутся на волю.

Потому что он четко знает, чувствует, что мне нравится, но ему явно не нравится, что я молчу. Он хочет слышать, что его старания не проходят зря. Лишь одного моего возбуждения, которое он ощущает членом – ему не хватает.

Он жаден до моих эмоций, а потому ускоряет движения, становится резким, даже чуть грубым. И я не выдерживаю – издаю тихий стон.

– Перестань себя сдерживать, – слышу строгое указание, – или я сорвусь сам, и вряд ли тебе так понравится в наш первый раз.

Голова кружится от его толчков и этого голоса. А еще от обещания, которое я улавливаю в словах мистера Сайлоса – первый раз, значит, будет еще…

И что же такого может быть, если я не послушаюсь?

Тут же получаю подсказку, когда член выскальзывает из меня, и пристраивается сзади, туда, где…

О, Боже…

– Я бы хотел, чтобы сначала была подготовка, – слышу над собой спокойный голос мистера Сайлоса, – но если ты будешь вести себя плохо, мы начнем с другого урока. Или сначала выучишь первый?

Влажная головка скользит у тугого входа, и я невольно сжимаюсь. А заодно, не могу понять почему, это не поддается контролю – раздвигаю ноги чуть шире, чтобы ему было удобней скользить.

– Здесь у нас точно будет все хорошо, – впервые преподаватель доволен мной, он чуть надавливает членом, а потом просто водит им, помогая привыкнуть к этим ощущениям и дрожать, боясь и ожидая вторжения. – Но в другой раз. Потому что там я поблажек не делаю. Думаю, ты все же способная ученица, иначе не оставил бы тебя на пересдачу, не так ли?

Пытаюсь кивнуть, но не успеваю.

Оставив в покое соблазн, он снова входит в меня, и я не могу сдержать крик.

Это так офигенно, такое чувство наполненности, что я буквально слепну от удовольствия. И уже не в силах контролировать ни свои стоны, ни свои крики – меня так подбадривает скупая похвала мистера Сайлоса, который говорит, что я и правда способная ученица, и, пожалуй, он предложит мне дополнительные занятия, а еще…

– Мисс Ричардс, – вырывает меня из странных фантазий голос преподавателя. – Мне кажется или вы надеетесь, что у вас будет еще один шанс пересдать? Хочу заметить, что я никому поблажек не делаю.

И я невольно вспыхиваю, потому что уже словно бы слышала его слова про отсутствие поблажек. И звучали они совсем, совсем с другим смыслом и при других обстоятельствах…

– Извините, – бормочу смущенно под его пристальным и, почему-то кажется, все понимающим взглядом.

Пытаюсь вернуться к заданию, пытаюсь собраться, а в мыслях совершенно другое.

Я, мистер Сайлос и стол, который раскачивался от его резких толчков…

О, боже! Я, наверное, сошла с ума, если прямо сейчас думаю об этом! Если вообще думаю о мистере Сайлосе в таком ракурсе. Чтобы он и я… бред какой-то…

Я снова попыталась отделаться от этих глупых мыслей и нелепых фантазий. Но ничего не выходило.

Взгляд сам собой отрывался от тетрадки и натыкался на темный взгляд профессора. Казалось, он будто подначивает: давай, если не рискнешь сделать то, чего хочется сильнее всего, то, что ты представляла, сделай хоть что-нибудь. Подойди ко мне, опустись на колени и сделай свою жизнь чуточку проще. Ты ведь хочешь сдать мне эту работу. Сдашь сразу две. И контрольную, и зачет по уроку, который мы проходили вдвоем. Всего-то и придется, что открыть рот, а остальное я сделаю сам…

– О, господи, – прошептала ошеломленно я, только представив это.

И поняла, что произнесла это вслух, когда услышала вежливое:

– Повторите, мисс Ричардс.

– Да нет, – отмахнулась я, боясь смотреть на него. – Это я так… просто…

– Просто, – повторил он с усмешкой: – Ну-ну.

Или мне только показалось, что он сказал это с усмешкой. Мне вообще сегодня слишком много казалось.

А это странно, глупо, нелепо, и вообще… Я уж точно не присоединюсь к тем восторженным поклонницам, которые готовы на что угодно ради благосклонности преподавателя. А тем более – ради благосклонности именно этого преподавателя.

Я снова пыталась сосредоточиться на задании, а в голову лезло лишь то, что он довольно молод. Вряд ли ему много за тридцать. И что у него красивый волевой подбородок, а плечи, упрятанные под классический пиджак, явно широкие и мускулистые.

– Мисс Ричардс, – строго сказал преподаватель, – вы пишете или опять витаете в облаках?

Я покраснела, словно он застал меня за чем-то постыдным. А ведь это были всего лишь мысли. Странные мысли. Опять…

Почему-то в последнее время мне везде мерещится что-то этакое, ненормальное. И дело тут точно не в симпатичном суровом преподавателе. Он просто подвернулся под руку в неподходящий момент.

Дело во мне, со мной происходит что-то странное – вот и все. Дело только во мне.

– Время истекло, – строго объявил мистер Сайлос и выхватил из моих рук наполовину исписанный листок.

Затем одарил меня еще одним суровым взглядом и проговорил:

– Так я и думал, вы совершенно не подготовились. Хорошо… – он тяжело выдохнул. – Вы так мило мечтали: надеюсь, о том, как сделаете карьеру. Пожалуй, я сделаю исключение. Жду вас послезавтра здесь же.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

– Дам вам еще один шанс исправить ситуацию, – сказал он, не заметив моей реакции. – Но если и в третий раз вы не сможете выдать ответ, достойный студентки нашего университета, боюсь, вам придется с ним распрощаться. И настоятельно рекомендую посвятить это время не вечеринкам и прогулкам под луной, а учебе.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, забормотала что-то извиняющееся и бочком-бочком выскочив из аудитории, выдохнула. И сердце сжалось от ужаса: вылететь из университета – это было бы просто чудовищно.

Все мои планы и мечты связаны только с моим образованием. Я хочу быть журналисткой, а не провести остаток жизни виртуальной марионеткой для озабоченных самцов.

Я пообещала себе, что засяду за учебники сегодня же, а в следующий раз выброшу глупые мысли и ничему и никому не позволю не дать мне сосредоточиться.

На телефон пришло сообщение: «Надеюсь, ты не опоздаешь».

И я застонала – а ведь и правда, времени почти не осталось!

Я влетела в свою комнату, наскоро сбросила строгую одежду для института и натянула маленькое черное платье – универсальный наряд на все случаи жизни. Дополнила его украшением и туфлями на невысоком каблуке, взглянула в зеркало: кажется, неплохо.

Достаточно нарядно для ночного клуба, но все-таки скромно и не вызывающе. В своей обычной жизни, не связанной с моей подработкой, я и есть такая: скромная, порядочная девушка, какие бы глупости ни лезли ко мне в голову.

Когда мое такси остановилось у ночного клуба, я немного оробела, торопливо взглянула на часы. Нет, все в порядке, я не опоздала. Подошла к охраннику и изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал, сказала:

– Здравствуйте, меня зовут… – и тут запнулась.

Мой таинственный незнакомец велел назвать имя, только не уточнил какое: мое настоящее или тот творческий псевдоним, который я выбрала для себя.

Ответ пришел тут же. Сам он ни разу не назвал меня моим настоящим именем. Значит, и мне не стоит.

– Меня зовут Лисса, – сказала я и в ужасе замерла.

А что, если все это не более чем розыгрыш, и сейчас охранник недоуменно посмотрит на меня и скажет: ну и что из того.

К счастью, этого не произошло. Он отошел буквально на секунду и вернулся с пакетом в руках.

– Вы можете переодеться там, – он указал мне на дверь.

Переодеться? Интересно, что еще задумал мой временный повелитель. Впрочем, не открыв пакет, я этого не узнаю.

Я юркнула в комнату, открыла пакет и присвистнула от неожиданности. Там была одежда, если, конечно, это можно было назвать одеждой.

Короткая юбочка-клеш, которая едва прикрывала бы ягодицы, топик на тонких бретелях. Все это золотистого цвета. Этот наряд вовсе не был похож на тот, который можно носить в повседневной жизни и даже на вечеринке в клубе.

Более всего он был похож на наряд стриптизерши.

Эту догадку подтверждали и босоножки, которые я обнаружила тут же, на высоченном каблуке и с огромной платформой.

Я засунула все это обратно в пакет. Пошел он к черту, я не собираюсь это надевать, тем более без белья! Но тут же на телефон пришло еще одно сообщение:

«Надеюсь, ты не опоздала».

И почему-то это сообщение придало мне смелости и утихомирило злость. Да и злость ли? Нет, это был страх, а не у всех есть возможность бояться даже малейшей тени. Некоторым приходится идти в эту тень, как сейчас иду я.

Я быстро сбросила свой скромный, но стильный наряд и нацепила это безобразие, глянула в ростовое зеркало и обнаружила там не себя – не знакомку. Эта тоненькая девушка с бесконечно длинными ногами, с высокой грудью и неуловимо порочным взглядом никак не могла быть мной.

Впрочем, времени разглядывать себя не было. Если я хочу успеть, мне надо поторопиться.

Я вошла в огромный зал ночного клуба. Сотни людей, яркий свет, блики огней и яркая музыка. Все это обрушилось на меня в одно мгновение. Через минуту, когда глаза привыкли к этой темноте и яркости, я смогла как следует оглядеть все тут и обнаружила кое-что важное.

По бокам от танцпола были установлены огромные клетки, которые яркий свет то и дело выхватывал из темноты. Я насчитала их пять. В четырех из них уже танцевали, извиваясь, девушки в таких нарядах, как и я. Только пятая оставалась пуста.

Стоило мне сделать это открытие, как рядом образовался мужчина в белой рубашке и с бейджиком. Администратор.

– Поторапливайтесь, леди, – сказал он мне строго, – программа уже началась.

И подтолкнул меня в сторону пустующей клетки.

Я запаниковала: нет, я не смогу танцевать на возвышении в ярком свете прожекторов, почти обнаженная. Но главное: на мне нет белья. И люди, которые будут смотреть снизу, наверняка смогут углядеть под короткой разлетающейся юбкой гораздо больше, чем мне хотелось.

Я сделала шаг в клетку, и дверца захлопнулась. Я в ловушке. Но теперь, когда я в ней оказалась, отступать было поздно.

Я взялась за прутья клетки и плавно повела бедрами. Впрочем, какое там плавно: через несколько секунд я уже споткнулась на высокой шпильке, не удержав равновесие и, наверное, упала бы, если бы не уцепилась за клетку.

Я пыталась танцевать, но неизбежно чувствовала себя деревянным Пиноккио, которого дергает за ниточки неумелый кукловод.

Стоп, так нельзя!

Я застыла на мгновение, вдохнула, выдохнула, вслушалась в музыку, попыталась поймать ритм. И в какой-то момент мне удалось перестать думать о тех, кто сейчас меня видит. Остались только я и музыка, чувственная, зовущая, чарующая.

Я плавно двигалась в такт и ощущала себя почти богиней, повелительницей тех, кто сейчас откуда-то снизу жадно рассматривает меня, не в силах отвести взгляд. Теперь это не мешало и не смущало, наоборот, как заводило, позволяя делать мой танец еще более чувственным и откровенным.

Смущение, стыд – все это отступило, растворилось, как будто и не было никогда. Словно, сбросив лягушечью шкурку скромницы, на волю рвалась другая я.

Осмелев, я позволила себе маленькую провокацию: пару раз присела, выгибая спину и широко расставляя ноги. И мысль о том, какой потрясающий вид открывался тем, кто сейчас танцует внизу, не пугала, а будоражила.

Мне нравилась эта новая я, потому что она не боялась. Не боялась быть открытой, не боялась себя показать, и ей было все равно, что кто-то может захлебнуться слюной от того, что увидит под юбкой. Вернее, от того, чего там не увидит.

Раскованная, свободная, и не опустошенная, как в последнее время. Наоборот – я словно наполнялась силой благодаря этой музыке, бьющей по барабанным перепонкам, благодаря игре света и тени, и благодаря взглядам зрителей, которых я не могла увидеть. Но которые прекрасно видели меня, видели все, что хотели.

И среди них наверняка незнакомец.

Стоило только представить, как он любуется мной, следит за каждым движением, и, возможно, его дыхание становится тяжелее, когда моя юбка подпрыгивает вверх… как я завелась. По-настоящему завелась. И снова нырнула в фантазию, которая меня утянула.

В фантазию, где он приближается к клетке, в которой танцую я, останавливается напротив, обводит меня оценивающим взглядом и командует:

– Повернись попкой.

Я не могу его видеть – освещение клуба играет так, что его лицо опять остается загадкой. Но я мгновенно его узнаю. И так же мгновенно ему подчиняюсь.

Разворачиваюсь к нему спиной, хватаясь за прохладные прутья, которые так мне нужны, потому что становится жарко. От танца. От взгляда мужчины. От сотен взглядов других, которые тоже наблюдают за мной, и также, как он хотели бы отдать свой приказ, но не могут.

Потому что есть он.

И потому, что он уже требует:

– Прогнись. Еще. Еще ниже. А теперь покажи, как сильно ты успела соскучиться, маленькая лиса. Как сильно оголодала без моего члена и рук.

И я снова делаю так, как он хочет. Прижимаюсь к прутьям клетки, задеваю ее грудью, пока двигаюсь в танце и разочарованно стону, потому что не могу скользить по ней, чтобы унять возникшее возбуждение.

Все, что мне остается – танец и незнакомец, который за мной наблюдает. И отдает новый приказ, видя, что ко мне подступает агония:

– Прикоснись к себе.

И я тут же, не думая, провожу ладонью у себя между ног, и едва не падаю от пронзившего меня удовольствия.

– А теперь развернись ко мне, – следует новое распоряжение. – И закончи то, что ты начала. Станцуй для меня свое удовольствие.

И я танцую – так, как он хочет. Так, как хочется мне. Забыв о людях, которые остались внизу и наверняка следят за каждым движением. Мне без разницы, что они видят, как в танце я иногда ласкаю себя. Не имеет значения, что в эту минуту они мысленно сами вставляют пальцы в меня или, возможно, усердно лижут мой клитор.

Есть только он – незнакомец, который доволен тем, что он наблюдает. И я, танцующая на новых гранях, которые раньше для меня были недоступны, закрыты, а теперь…

Мне даже чуть больно – настолько меня пронизывает острая вспышка…

Застонав от удовольствия, открываю глаза, пытаюсь отдышаться, и вовремя.

Я не знаю, сколько прошло времени, пока я танцевала, но у клетки появилась другая девушка, явно пришедшая, чтобы сменить меня. И это удивительно, но в этот момент я почувствовала отголоски сожаления.

Мне не хотелось, чтобы эта странная сказка заканчивалась. Хотелось продолжения, но я все же вышла из клетки, вернулась в комнату, где переодевалась, опустилась на стул, тяжело и часто дыша.

Возбуждение не схлынуло, оно, кажется, еще больше разгоралось, и я почти с надеждой поглядела на телефон. Будет ли что-то еще. И незнакомец не обманул моих ожиданий. Тихая трель известила о сообщении. Я схватила гаджет и прочитала:

«Твое задание выполнено. Деньги уже на счету. Ты можешь пойти домой, но сегодня ты заслужила особый подарок. Если хочешь принять его, просто напиши «да».

«Да», – почти не раздумывая, написала я.

«Учти, это подарок. Ты не получишь за него денег. Ты все еще его хочешь?»

Деньги? Нет, сейчас я не думала о деньгах. Словно в меня вселился демон – похотливый и… любопытный.

Я хотела знать, что дальше.

Я хотела этот подарок.

Я переоделась в свое платье, сменила «стрипы» на обычные туфли. Он ведь ничего не говорил о моей одежде, значит, это оставалось на мое усмотрение.

Для шоу одежда подходила удачно. Но сейчас – вне клетки, вне шоу – этот наряд смотрелся неестественно и даже жалко. Как улыбающийся пластиковый клоун на том месте, где еще вчера шумел аплодисментами и смехом цирк. Я без сожаления сложила все в пакет и оставила в гримерке.

Я готова была двигаться дальше.

Была готова, и все равно сильно нервничала – у меня даже руки дрожали, но я решила не отступать, не поддаваться привычным эмоциям, которые пытаются удержать меня от потока новых и неизведанных.

Следуя смс-инструкциям, я оказалась в пустой комнате. Тусклый свет… Посередине комнаты – стул. На нем какая-то тряпочка.

«Надень повязку на глаза и сядь на стул» – тут же пришло сообщение на мой телефон.

Повязка…

Провела по куску ткани чуть дрожащими от нетерпения и легкого страха пальцами.

Я не буду видеть его, но он меня будет…

И раз требует надеть повязку, значит, он будет близко…

Я не могла разобрать, какие чувства главенствовали – они быстро сменяли друг друга. Среди них был и соблазн отступить, но сильнее остальных было жгучее предвкушение.

И желание.

Я хотела, действительно хотела сыграть в эту игру.

В отличие от тех игр, что я устраивала на камеру, эта будоражила меня, словно заставляя вынырнуть из долгого сна, она заводила, и она мне удивительно нравилась.

Подавив все сомнения, я надела повязку.

И тут же свет погас – я поняла это даже с закрытыми глазами. Меня снова полоснуло волнением, которое прошлось маленькими иголочками от макушки до пяток. Я прикусила губу – от тревоги или нетерпения – не разобраться, да и не было времени. Дверь тихо хлопнула, и я услышала приближающиеся шаги.

Тихие, уверенные шаги.

Мужские – ни единого сомнения.

К тому же, когда вошедший приблизился, я почувствовала горьковатый запах его парфюма, заставляющий меня мысленно окунуться в грозовую ночь, проникнуться ею, глотнуть ее.

Я сделала глубокий вдох. И еще один.

Мне нравилось.

Нравилось и будоражило то, что происходило.

Плотно завязанные глаза, беззащитность – это щекотало нервы и обостряло все остальные ощущения. Я слышала и вдыхала куда больше, чем обычно.

А когда руки мужчины легли мне на плечи, все тело словно прошибло электрическим разрядом.

Он склонился ко мне, и я услышала тихий хрипловатый шепот:

– Я рад, что ты пришла за подарком. Уверяю, ты не пожалеешь.

Я судорожно выдохнула, а в следующее мгновение мои запястья обжег холод наручников.

К этому я точно не была готова. Он крепко сцепил мне руки за спинкой стула, и теперь я оказалась фактически прикованной!

В горле мгновенно пересохло, сердце ускорило бег – никогда, еще никогда я не ощущала себя настолько беспомощной. Но и никогда ранее мне так сильно не хотелось продолжить и узнать, что же дальше.

– Вообще-то я предпочитаю веревки… – снова шепнул он, и мурашки хлынули по моей спине, вытесняя испуг. – Но сейчас у нас нет на это времени.

Я невольно дернулась, словно проверяя, насколько крепки мои путы, и, конечно, он это заметил.

– Ну-ну… Спокойнее… – усмехнулся. – Я просто не хочу, чтобы что-то мешало тебе получить награду. Даже ты сама.

Я нетерпеливо поерзала на твердом сиденье, и тут же его руки скользнули под ворот моего платья, и после моего выдоха, уверенно обвели упругие полукружия грудей и остановились на сосках, ставших вдруг невероятно чувствительными, болезненно-острыми.

Странно, немного пугающе от того, как быстро и остро мое тело реагирует на внезапное прикосновение незнакомца. Но мне нравятся эти прикосновения. И мне нравится ощущать легкую шероховатость мужских ладоней.

Такое чувство, что так и должно быть, что именно так и правильно – когда ты беззащитна, и полностью во власти мужчины. И он тоже наслаждается моей ответной реакцией, то играя с сосками, которые болезненно ноют от его прикосновений, то отпускает их, чтобы в следующий раз, когда он ко мне прикоснется, я реагировала еще сильнее и невольно тянулась за его ладонями.

– Такая отзывчивая и нетерпеливая, – замечает довольно он. – И это ведь пока только пальцы…

Меня обдает горячей волной от его намека, что может быть нечто большее. Конечно, я представляю, о чем речь, но не предполагала, не думала, что это может случиться сейчас, в этой комнате…

А ведь может.

И даже если он захочет меня трахнуть, я вряд ли смогу вырваться – наручники надежно удерживают.

А что, если это будет грубый секс?

О, Господи… Нет, я не готова. Только не так!

– Тише, – шепчет голос, заметив, как я невольно сжимаюсь. – Тише, расслабься. Это ведь твой подарок. Свой я пока не возьму.

Я не понимаю, почему его слова на меня так действуют – не успокаивают, нет, а лишь притупляют отголоски страха и заводят сильнее. Хочется извиваться в этих умелых руках, хочется, чтобы он уже что-нибудь сделал, потому что эта пытка невыносима.

Мне мало его рук на сосках, мало его пальцев, пробегающих по моей шее и вновь возвращающихся, чтобы продолжить игру. Еще несколько точных, выверенных движений – и я не могу сдержать стон.

– Какая горячая девочка… – Мужчина тихо смеется мне в макушку: – Не спеши, все будет.

И, несмотря на свое обещание, неожиданно убирает руки, украв у меня новый стон. Теперь уже от разочарования и странного чувства потери и пустоты.

Я могу только угадывать его движения, но понимаю, что он обходит стул, останавливает напротив меня, а затем рывком разводит мои колени широко в стороны.

Я тут же вспоминаю, что пришла без белья, и понимаю, что он смотрит на меня. Даже с завязанными глазами я чувствую его взгляд – да, именно там, и…

И с ужасом понимаю, что даже это мне нравится – быть такой открытой и беспомощной под его взглядом.

Я не вижу его лица, прикосновений нет, но я чувствую, как меня ласкает его взгляд. Горячо, так горячо и порочно, что я с трудом давлю новый стон. Мне хочется почувствовать на себе его пальцы, хочется, чтобы он прикоснулся… Уверенно и властно, так, словно имеет на это право.

Сама мысль о том, что он ко мне прикоснется там, что я смогу ощутить эту силу, которую чувствую, смогу принять ее в себя, постараюсь…

Если бы я сидела не на стуле, а в мягком кресле, на ткани уже бы точно был виден отпечаток моего желания.

Ожидание просто невыносимо.

Мне хочется… боже, так хочется, чтобы он ко мне прикоснулся…

Наручники сковывают движения, мешают, но я все же невольно подаюсь чуть вперед, выгибаюсь, откровенно предлагая ему уже хоть что-нибудь сделать.

Можно ли так сильно желать того, кого ни разу даже не видела? Не думала, что когда-нибудь отвечу на этот вопрос утвердительно, не думала, что этот вопрос вообще когда-нибудь будет применим ко мне. Но да. Сейчас я знаю ответ.

Он напротив меня, незнакомец, может выглядеть как угодно, но…

Я хочу, чтобы он продолжал.

Мне нравится его запах, его чуть хрипловатый шепот, мне нравится это ощущение надвигающейся грозы, которое охватывает меня. И мне нравится, что главенствует он.

Но он медлит.

Слишком медлит, но это еще больше заводит, между ногами так горячо и томительно, что я делаю невольную попытку свести колени и хоть немного себе помочь.

– Не вздумай, – предупреждает он строго меня.

И тут же сам приходит на помощь.

Его пальцы – уверенные, умелые едва касаются моего чувствительного клитора, и я издаю жалобный стон. Мало… этого слишком мало… Мне так хочется больше, сильнее…

Подаюсь снова навстречу, выгибаюсь, пытаюсь подстроиться под пальцы мужчины.

– Ты ведь девственница… – слышу усмешку. – Развратная и похотливая девственница… Так?

Я киваю.

Понятия не имею, как он узнал мой секрет. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Я настолько возбуждена, что даже если бы он читал биржевые сводки, но двигал пальцами, мне было бы все равно.

Главное, чтобы не останавливался, главное, чтобы не делал таких пауз, как в данный момент, когда его палец на моем клиторе, но не поглаживает меня.

– Это чертовски заводит, милая… – его голос, тихий, хриплый, почти шепот, колко царапает нервы, и я снова нетерпеливо стону.

Пытаюсь податься еще ближе к нему, не обращая внимания на то, что теперь наручники причиняют боль. Не важно… все это не важно, потому что мне удается, и я трусь о его пальцы.

Длинные, безжалостные, которые медлят, словно проверяя: настолько ли я сильно хочу его, как этого бы хотелось ему.

– Пожалуйста… – с удивлением слышу свой голос, прикусываю губу, и уже уверенней, громче повторяю: – Пожалуйста…

– Так уже лучше, – хвалит меня незнакомец.

И тут же вознаграждает за сообразительность – не просто поглаживает мой клитор, а позволяет пальцам на нем танцевать. То лаская его, то чуть прихватывая, до легкой, едва уловимой боли, которая лишь усиливает мое возбуждение. То безжалостно его теребит подушечкой большого пальца, на которую я тоже насаживаюсь, чтобы было острее, сильнее. То растирает его между двумя пальцами, и это просто невозможно прекрасно. Настолько, что, кажется, я сорву голос от стонов и всхлипов, которые он из меня вырывает.

– Ты мокрая. Такая мокрая для меня, – слышу довольный шепот, и не сразу понимаю, почему голос мужчины раздается на уровне моих ног.

А потом он обхватывает жесткими пальцами мои колени, словно опасаясь, что даже в таком состоянии я попробую вырываться, и прикасается ко мне языком.

Первый раз просто пробует – легкое касание, едва уловимое, я даже не сразу верю в то, что это не сон, а реальность.

– Я не могу допустить, чтобы ты в таком состоянии отправилась домой, – говорит он. – Мы же не хотим, чтобы все видели, как сильно ты хочешь, да, милая? Не хотим, чтобы этот вкус захотели попробовать все? Поэтому я тебе помогу.

Я не в силах что-либо ответить.

Все, что происходит со мной, слишком невероятно, чтобы я отчетливо держалась за эту реальность.

И я с готовностью падаю в гулкую бездну соблазна, когда его язык возвращается и начинает не просто пробовать меня, а танцевать на мне свой развратный танец. Под музыку из моих стонов, криков и просьб.

Его язык творит настоящее волшебство, он заставляет меня мечтать, чтобы эта сладкая пытка не прекращалась и в то же время умолять мужчину, чтобы он поскорее закончил.

Потому что…

Не могу… не могу выдержать эту ласку, этот накал, это нападение языком, не могу больше…

Желание настолько сильное, что плевать совершенно на все – на то, что я понятия не имею, кто лижет меня. На то, как он выглядит. На то, что я прикована к стулу.

Если бы не наручники, боюсь, я бы, как похотливая кошка, сама насаживалась на этот язык, а пока могу лишь подаваться навстречу и принимать, принимать эту ласку из разврата и невыносимого удовольствия.

Жаль, что у меня закрыты глаза… Хорошо, что у меня закрыты глаза…

Стоит только представить, как выглядит мужчина у меня между ног, и как блестит его язык от моих соков страсти, и я уже не стону, я хнычу, кричу от восторга и удовольствия.

Мне кажется, по моим венам течет не кровь, а чистый огонь. Огонь удовольствия, которое с каждым ударом языка лишь усиливается, начиная скручиваться в тугой узел, и вдруг…

Два четких удара горячим языком, поглаживание подушечкой пальца у входа, и я разрываюсь на тысячи, миллионы сияющих брызг. Теряюсь во времени и пространстве, вся превращаюсь в чистое наслаждение, и содрогаюсь от мощного оргазма, который почти меня убивает…

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя, прежде чем вспоминаю, как снова дышать. Не сразу понимаю, что мужчина уже стоит рядом, сбоку от моего стула, и гладит меня по голове, как послушную девочку.

Я чувствую, что его пальцы запутались в моих волосах, и он то чуть тянет за них, то поглаживает. Приятно и успокаивающе…

Пытаюсь выровнять дыхание, но после пережитого оргазма это не так просто, как кажется. А еще мешает легкая дрожь его пальцев, которую я чувствую, ощущаю, и понимаю, что между нами все еще остается особое напряжение.

– Ты просто умница, милая, – хвалит он, делает шаг и оказывается ко мне совсем близко.

Так близко, что, повернув голову, я ощущаю щекой под его брюками вздыбленный член.

Напряженный, большой, готовый к разрядке, если мы продолжим игру…

Выдыхаю, и одновременно с выдохом издаю тихий стон.

Даже сейчас, кончив так, что у меня до сих пор мелко дрожат руки и ноги, я хочу его член. Хочу провести языком по упругому стволу, вобрать в рот головку, провести по нему языком…

Хочу, чтобы мой незнакомец разом прекратил ласковые поглаживания, взял крепче в кулак мои волосы на затылке и вбивался в мое горло – сильно, резко…

Эта мысль заставляет вновь застонать.

Трусь щекой о его ширинку. Поворачиваю голову и легонько прикусываю сквозь ткань…

– Какая жадная девочка… – усмехается мой незнакомец. – Вот что тебе нравится. Вот чего ты хочешь…

– Пожалуйста… – тянусь к нему, с готовностью подтверждаю его слова: – Я хочу…

– Не все сразу, детка… – Короткий щелчок – и мои руки оказываются свободны. – Ты его получишь… В свое время. Но надо будет выполнить еще задания. Иначе игра теряет смысл. И вот тебе мое первое задание. Уволься из своей чертовой конторы. Только я могу говорить тебе, что делать.

Удаляющиеся шаги. Хлопнувшая дверь.

Я поняла, что осталась одна, и стянула с глаз повязку.

Я слабо помню, как на нетвердых ногах вышла из клуба и вернулась домой.

Меня все еще мелко потряхивало от пережитого удовольствия. Хотелось и кричать от счастья, и тихо плакать, забившись в угол. Потому что это невероятные ощущения, острые, перченые, и настолько вкусные, что горько было осознавать: я могла никогда не узнать их.

Никогда не почувствовать этот темный, томительный сгусток эмоций, который выворачивает наружу, сметает запреты и правила и заставляет быть безрассудной.

Стало плевать на то, как много моих тайн знает этот таинственный незнакомец. Потому что он открыл для меня другую тайну, за которую можно и заплатить. Легким страхом от мыслей: чем все это закончится. Волнением, что однажды все это закончится. И желанием, которое не отпускало, несмотря на недавний оргазм.

Я хотела продолжения.

Как путник, который долго шел по пустыне и внезапно припал к источнику воды, так и я. Пила бы и пила удовольствие.

Вот только моим источником, моей жаждой стал мужчина, которого я ни разу не видела. И сама я к нему припасть не могла. Только когда мне это позволит он…

Не удивилась почти, когда эта мысль проникла в сознание, осела там, взъерошивая, изгоняя мои застарелые привычки и принципы. И даже мысль о том, что сказала бы бабуля, узнав о моих похождениях, не тревожила. Я просто не позволяла себе думать об этом.

Для бабушки я останусь прежней, правильной девочкой. Но я не могла, не хотела отказываться от новой себя.

Бессонная ночь, где в мыслях мужчина… Поглаживания себя, чтобы вспомнить, еще раз ощутить сладкую судорогу. Мне кажется, я так и уснула с рукой между ног, потому что так было чуть легче. Чуть легче дождаться утра и чуть легче томиться в ожидании нового приказания от незнакомца.

Приказания – именно так.

Мне нравилось это слово, нравилось, потому что оно отражало действительность.

Но я знала, что незнакомец не появится, пока я не выполню его условие. А с этим были проблемы…

Уволиться из своей конторы – легко ему сказать. Из всех заданий, которые он мне давал, это было самое трудное.

Потому что оно никак не касалось секса, вообще не касалось ничего личного, кроме моих денег, которых, если я соглашусь, не останется вообще. Тут уж всерьез задумаешься, так ли хорош этот мужчина и так ли мне важно продолжать нашу увлекательную игру…

Да, хотелось, и очень, но все же увольнение было слишком решительным шагом.

Сомневалась, взвешивала на весах сотни, тысячи «но», принимала то одно, то другое решение. Утром проснулась разбитой, измученной, и все это из-за его ультиматума!

Хотелось послать его к черту. Да, в этом мужчине что-то есть, наша игра буквально срывает мне башню, хочется идти дальше и дальше, потому что я знаю, что каждый новый шаг – это новый уровень наслаждения, но…

Но что, если я ошибусь, если сделаю неверную ставку?

У меня есть бабуля, мне нужны деньги, стабильные деньги, чтобы ей помогать, и это гораздо важнее каких-то мужчин.

Ладно, я должна признать, он не какой-то там мужчина, он охрененный. Но если надо выбирать между ним и мной, я выберу себя.

И только теперь, приняв окончательное решение, я спокойно уснула и проспала почти до обеда. А когда проснулась, меня ждало новое сообщение:

«Доброе утро, милая. Я там подбросил тебе деньжат, если что-то понадобится, пиши. Жду с нетерпением встречи».

То есть, он не выжидал, пока я приму его условие. Он меня к нему подтолкнул.

Сердце екнуло, я открыла банковское приложение и присвистнула: н-да, а недурно он оценил возможность приказывать мне единолично. Этого хватило бы с запасом на несколько месяцев.

И при этом не придется убиваться в своей конторе.

Теперь все выглядело проще, совсем в ином свете.

О, милый, да это самое простое задание, которое ты только мог дать!

Я быстро оделась. Теперь я хотела как можно скорее добраться до офиса и разорвать все отношения с конторой.

Здравствуй, свобода!

А если мой незнакомец вдруг перестанет быть таким щедрым… Ну что ж, я ведь всегда смогу вернуться. Приятно, когда жизнь становится такой простой, такой легкой, и то, что тянуло, доставляя внутренний дискомфорт, больше не связывает.

Тоска, которая сковывала в последнее время, отступила. Когда долго все сложно и безнадежно, когда долго беспросветно, не сразу веришь в то, что видишь на хмуром небосводе радугу. Но сейчас я, кажется, даже могла прикоснуться к ней.

Мне кажется, даже шаги мои стали значительно легче. И я не шла, а парила, с удовольствием глядя на солнечный город. Город, который дает такие возможности.

Город, который столкнул меня с незнакомцем.

И как знать, возможно, и он сейчас, как и я, с удовольствием прищуривается от солнечных лучиков, которые слепят глаза. Хотя нет… не могу представить его таким беспечным, расслабленным. Скорее он может позволить солнцу прикоснуться к себе.

Он слишком властный и любит командовать, чтобы под что-то подстраиваться.

А теперь подстраиваться под то, что не нравится, не нужно и мне.

Уже через несколько часов мне удалось уладить все формальности на работе. Надо сказать, их было не так уж и много. Эта контора из тех, что нанимают людей официально.

Но теперь все, с этим покончено!

Свободна…

Я свободна от тяжело дышащих извращенцев, а главное – от притворства, что получаю оргазм от чужого пыхтения. Пусть этим занимаются их жены.

И, пожалуй, этот подарок от моего таинственного незнакомца, ничуть не хуже вчерашнего.

Не сразу, далеко не сразу, но мне удалось перестать о нем думать, перестать бесконечно посматривать на телефон. Ведь моя реальность складывается не только из этих странных отношений.

Я уселась за конспекты и учебники, радуясь тому, что сейчас самая моя большая проблема – это сдать зачет чертовому Сайлосу. Я не ограничилась конспектом и учебниками. Набрала дополнительной литературы, в том числе и несколько книг, на обложках которых значилось: «Брайан Д. Сайлос». И почему-то мне верилось, что в этот раз все получится, не может не получиться.

Я ведь действительно классно подготовлюсь, а на зачете буду думать только о вопросах. Выброшу из головы все, что не касается предмета. Я смогу, никаких сомнений.

На этот раз я подготовилась просто отлично и в кабинет к мистеру Сайлосу заходила уверенно: какие бы каверзные вопросы он мне ни задавал – я отвечу на всё, потому что последние два дня только и делала, что зубрила и выполняла упражнения.

В общем, подготовилась до полного занудства, чтобы меньше думать о незнакомце.

Преподаватель стоял у окна. На какой-то момент я невольно залюбовалась его силуэтом. Очень широкие плечи, уверенность в позе…

Но я тут же оборвала этот поток мыслей. Сегодня я точно не позволю глупым фантазиям все испортить.

Мистер Сайлос же едва скользнул по мне взглядом.

– Садитесь, мисс Ричардс. Надеюсь, на этот раз вы достаточно подготовлены.

– Я тоже на это надеюсь, – скромно ответила я.

Не стоит сейчас рассказывать, как прекрасно я все знаю, с его-то скверным характером. Он это увидит сам.

Я подвинула к себе листки поближе и стала планомерно и тщательно выполнять задания. Мне действительно удалось здорово сосредоточиться. Не мешало даже то, как близко преподаватель сидел от меня. Запах его одеколона был таким же, приятным, соблазняющим, но не отвлекал.

Теперь все мои мысли были о зачёте, а глупые фантазии не лезли в голову. И на преподавателя я смотрела правильно: как на человека, который может в два счета вышвырнуть меня из университета. И шутить тут не стоило. Пусть другие любуются его точеным профилем и томно вздыхают, а я, пожалуй, воздержусь.

Мне оставалось ответить на каких-то пару вопросов, когда телефон мистера Сайлоса зазвонил. Преподаватель коротко ответил, затем выслушал кого-то на том конце провода. А после на его обычно невозмутимом лице отразилось замешательство.

– Я оставлю вас ненадолго, мисс Ричардс, – сказал он. – Звонок из министерства… как ни странно, в деканат. Ума не приложу, что им могло понадобиться и почему…

И раньше, чем я успела что-то ответить, он вышел из кабинета. Ну что ж… Разумеется, у него могут быть и другие дела – не только по десять раз принимать зачет у нерадивых студенток.

Впрочем, долго раздумывать об этом я не собиралась, а собиралась, не отвлекаясь ни на что, отвечать на вопросы теста. Собиралась…

Только этому простому и понятному плану не суждено было сбыться. Буквально через минуту после того, как я осталась одна в кабинете, мой телефон завибрировал в сумке. Конечно же, я отключила звук. Надо было отключить еще и вибрацию…

Даже не заглядывая, я точно знала: это новое сообщение. И почти на сто процентов была уверена, что знаю, от кого это. Разумеется, от моего незнакомца.

Еще одно задание! Перед тем, как я получу обещанную мне награду…

Как же не вовремя! Как он вообще умудряется выбирать самое неудобное время для своих приказов?! Да, меня и саму заводит эта игра. Но в моей жизни есть и куда более серьезные проблемы. Например, неплохо бы не вылететь из университета.

И несмотря на все мое возмущение, моя рука словно сама собой потянулась к сумке.

Да, сейчас нельзя отвлекаться, никак нельзя, не до этого, но все доводы рассудка были тщетны. Я уже прочитала сообщение:

«Жду фото твоей киски. У тебя есть три минуты. Удачи!»

О, господи…

Неужели он это всерьез? И не объяснишь же ему, не скажешь, что некогда, не отмахнешься, как от чего-то неважного.

Если я не сделаю, как он просит… как он приказывает, он может больше не появиться, а сама мысль об этом…

Я запаниковала, заметалась, как мышь под метлой. Лицо горело как в лихорадке.

Я ведь не стану этого делать? Конечно, не стану! Не сейчас, не здесь. Мистер Сайлос появится с минуты на минуту… И если он застанет меня…

Нет, я не могла даже думать об этом.

И дело даже не в том, что я могу провалить важный зачет, а в том, что он может увидеть меня без трусиков, и…

Как я ему объясню? Да и не станет он слушать. Решит, что я – одна из студенток, которая захотела получить зачет «другим способом»… Или дело не в контрольной, а я одна из этих влюбленных идиоток!

Да мистер Сайлос просто вышвырнет меня, сначала из кабинета, а потом и из университета. Он наша неприступная скала, о которую разбиваются девичьи мечты. Это всем известно.

И уж точно это не закончится, как в моей шальной фантазии. Я, мистер Сайлос и стонущий стол…

Не могу…

Не получится…

Я не буду так рисковать…

Хотя, мистеру Сайлосу еще ведь нужно дойти до деканата… И какое-то время ему понадобится, чтобы вернуться обратно. Да и сам разговор…

Сколько времени его уже нет, минуты две? Надеюсь, что меньше.

Мысль о том, что я все-таки собираюсь выполнить задание, невероятно пугала.

Нет, я не собираюсь на самом деле… не собираюсь ведь?

Сердце бешено билось, кровь стучала в висках. Руки заметно дрожали.

Раздумывать и дальше о том, что будет, если мистер Сайлос застанет эту мою «фотосессию», не стала. Быстро стянула с себя трусики, тут же сунула их в сумочку. Однозначно надевать обратно их будет некогда.

Юбка длиною почти до колена точно спасёт меня от ненужных взглядов… Даже страшно представить, что бы я делала, если бы явилась на пересдачу в брюках.

Тяжело дыша от страха и осознания того, что и где делаю, я развела ноги, нажала на приложение фотокамеры, и… выронила телефон из дрожащих рук. Он с грохотом упал под стол, и еще какое-то время мне пришлось повозиться, чтобы его достать.

Нет, еще одна такая ошибка, и так я точно ничего не успею!

Я с ужасом покосилась на дверь, в которую с минуты на минуту мог войти преподаватель и сосредоточилась на телефоне.

Со второй или третьей попытки мне удалось сделать фото. Гладко выбритый лобок, бесстыдно выглядывающая алая полоска плоти… Как по мне, не слишком эротично, но сойдет. Не хватало еще и самой разглядывать это изображение!

Я быстро отправила сообщение и бросила телефон в сумку.

Схватила ручку, пытаясь унять дрожь в руках и сосредоточиться на следующем вопросе теста. Дыхание сбивалось, словно я только что пробежала стометровку.

Я едва успела прочесть и слово, когда мистер Сайлос вернулся.

– Что за идиотские шутки? – сказал он с порога. – Никакого звонка не было.

Он обошёл мой стол и уселся напротив меня.

– Мисс Ричардс, признайтесь! – потребовал строго он. – Это вы подговорили кого-то из своих приятелей отвлечь меня, чтобы получить возможность списать?

– Нет! – воскликнула я с чувством, ужаснувшись такому предположению. – Это не так! Я подготовилась! Я не списывала!

Но почему-то мои оправдания звучали жалко, даже для меня самой, как будто и вправду диверсию со звонком устроила я. Может быть, из-за чувства стыда и страха, что было бы, вернись преподаватель на пару секунд раньше? А может быть, потому что я догадывалась, кто устроил её на самом деле и в таком случае да, невольно была виновницей и соучастницей.

Мой незнакомец. Это мог сделать мой незнакомец, кто же еще?

Если он легко узнал номер моей банковской карты, что стоило ему узнать, где я сейчас и чем занимаюсь?

– Это не я… – мой тихий голос звучал совсем обреченно.

Разумеется, преподаватель мне не верил. Кому бы еще понадобилось вытаскивать его из кабинета сейчас. Да я бы и сама не поверила!

Все было против меня, а я даже не могла оправдаться.

– У меня нет доказательств, – холодно сказал мистер Сайлос. – И всё же принять ответ я не могу. Но так как маленький шанс, что вы ни при чем все же есть, я дам вам ещё одну возможность пересдать. Трёх дней вам хватит на подготовку?

Мне хватило бы и трёх минут. Я была готова как никогда ни к одному предмету. Но, кажется, если я сейчас начну убеждать в этом преподавателя, выйдет ещё хуже. Хотя, казалось бы, хуже уже просто некуда.

– Спасибо, мистер Сайлос, – пробормотала я едва слышно от разочарования. – Я приду через три дня.

Когда я вышла из стен университета на улицу, мне пришло ещё одно сообщение:

«Какая послушная девочка. Я доволен. Встретимся в 20-00 в том же номере того же отеля».

Ну хоть кто-то доволен…

Долгое время я была сама не своя. Злилась на незнакомца, переживала из-за зачета, который никак не могу сдать мистеру Сайлосу и жутко боялась, что в следующий раз он не даст мне поблажку.

А потом заставила себя успокоиться.

Я знаю ответы, и в следующий раз обязательно сдам зачет. Ну, не может же быть таких совпадений, чтобы несколько раз, и так не вовремя… Да и устанет незнакомец от однообразия. Наверняка, в другой раз ему захочется чего-то нового.

А вот чего…

Возможно, разгадка, или хотя бы шаг к ней ожидают меня в отеле…

И да, я с нетерпением ждала вечера, наверное, как никогда.

Те же инструкции, тот же швейцар, тот же этаж… Все вроде бы то же, и тем не менее, внове. Потому что тогда главенствовал страх и жажда денег, а сейчас предвкушение и любопытство.

У двери номера я задержалась.

Нахлынули воспоминания, как я стояла у этой двери в прошлый раз, поспешно надевала маску, парик. А сейчас все это уже ни к чему. Этих атрибутов не было в клубе – к чему они, если он знает обо мне и без того слишком много.

Да и после того, как он вручил мне «подарок», прятаться за мишурой как-то глупо.

Открыв дверь, я вошла в номер. Осторожно, как будто меня могли ждать там неожиданности и непрошенные гости.

Но нет, номер был совершенно пуст.

На широкой кровати, застланной белоснежным покрывалом, лежала чёрная повязка на глаза, а к ней была привязана записочка: «Надень меня».

Я усмехнулась: вот уж действительно, очень кстати. Повзрослевшая Алиса всё глубже погружается в кроличью нору.

Но, как и Алиса, я не могла отступить.

Осмотрелась, решая, что делать дальше – лечь, сесть или остаться стоять?

Я не знала, чего хочет он, а потому надела повязку, взялась рукой за изголовье, чтобы чувствовать хоть какую-то уверенность, и осталась стоять. Тишина надавила на плечи, а потом тихо открылась дверь, впуская шаги грозовой ночи, которая надвигалась.

Я не только слышала, как мужчина вошел, я его чувствовала. Дыхание стало тяжелым, прерывистым, волнуясь, я прикусила губу и вздрогнула, когда по моему рту скользнул палец мужчины.

– Не стоит, – сказал холодно незнакомец. – Твои губы могу кусать только я.

Я послушно выполнила его распоряжение. И тут же его палец неглубоко скользнул вглубь моего рта. Не задумываясь, облизала его, и потянулась за пальцем, когда он снова вернулся к губам.

– Что ж, согласен, – сказал мужчина, – начнем с того, чего ты хочешь сейчас больше всего.

Он обошел меня, провел рукой по спине, заставляя прильнуть к нему, повернуть голову, чтобы уловить его дыхание, и чтобы стоять было легче. Потому что я сама не заметила, как отпустила спинку кровати, и теперь моим единственным ориентиром был лишь незнакомец.

Незнакомец, чей член теперь плотно прижимался ко мне, и я могла чувствовать, как он возбужден. Даже через два слоя ткани. Хотя мое короткое платье казалось почти невесомым, и словно таяло от мужских рук.

Я слышала, как медленно оно поднимается вверх, ведомое горячими ладонями. И перестала дышать, когда рука мужчины уверенно скользнула в развилку между моих бедер и ласково погладила. Так же, как голос:

– Хорошая девочка. Не забыла, что я не люблю тратить время на трусики.

Мою щеку обожгло жарким дыханием и сладостным ощущением, когда пальцы мужчины потерли мой клитор и опустились чуть ниже.

– И влажная, – заметил он то, что скрыть было уже невозможно. – Трудно представить, какой влажной ты будешь, когда получишь мой член в рот.

Я прерывисто выдохнула.

А в следующую секунду он свел за спиной мои запястья, и я ощутила на них что-то твердое, неудобное. Веревка! – догадалась, вспомнив о его предпочтениях.

– Не дергайся, – посоветовал он, заметив мою реакцию. – Не заставляй связывать тебя туже, чем нужно.

– Вы уверены… – начала я, облизав пересохшие губы.

И тут же мужчина показал свое недовольство. Схватив меня за волосы, потянул мою голову, заставив прогнуться, и прикоснулся к моим губам своим языком.

Жарко.

Но всего лишь касание, чтобы я поняла главное правило: да, он уверен. А мои губы – в его полном распоряжении.

И это только начало, с учетом того, что он хотел, чтобы я взяла в рот его член.

И с учетом того, как сильно этого хотелось и мне.

Но я не представляла, что делать дальше. Куда идти, как двигаться, и надо ли развернуться к нему, надо ли сказать ему, намекнуть, что я готова попробовать…

И не пришлось.

Жесткое нажатие на мои плечи, и я опускаюсь на пол. Послушно скольжу по телу мужчины, с удовольствием ловлю его выдох и мат, который срывается, когда я попкой задеваю каменный ствол, который уже рвется наружу, ко мне, но пока мешают моя медлительность и его брюки.

Мужчина обходит меня, на этот раз становится напротив.

И вновь тишина.

Он словно дает мне время представить, как мы с ним выглядим. Я – с завязанными глазами, с путами на руках, на коленях. Жадно хватающая приоткрытым ртом воздух. И он, полностью владеющий ситуацией.

Он рассматривает меня. Наверняка видит мое нетерпение и желание, а еще понимает, что мне это нравится.

Нравится быть такой с ним.

Нравится ему подчиняться.

И нравится эта тишина, которая не дает возможности одуматься – нет. Она дает попробовать еще один вкус – нетерпения.

И предвкушения, когда я слышу, как лязгает пряжка ремня, как ползет вниз молния брюк. Я успеваю лишь облизнуть свои губы, когда их касается что-то твердое, теплое, и я, даже ни разу не испытав этого прежде, безошибочно понимаю, что это член.

Делаю жадный вдох, прислушиваясь к своим ощущениям – неприятия нет. Мне нравится этот непривычный запах мужчины, хотя пробовать как-то боязно. Но скорее, это страх того, что у меня не получится доставить ему удовольствие.

– Смелее, – напутствует меня мужской голос.

И я неловко пробую языком, провожу по головке, скольжу по ней. Хочется провести по стволу рукой, ощутить его мощь, узнать, действительно ли он такой длинный и толстый, как мне сейчас кажется.

Но решаю не я…

Щеки пылают от легкого стыда, но я не хочу останавливаться. Понятия не имею, что чувствует мужчина, но мне кажется, что я просто горю. Горю изнутри.

– Ну же, милая, – подстегивает меня незнакомец, – пока незаметно, что ты действительно этого хочешь.

Я пробую впустить член в себя, но он такой большой, что в меня едва ли помещается половина. Совершенно не представляю, как это получается у других, и начинаю разочарованно хныкать.

И словно жалея меня, пальцы мужчины собирают в кулак мои волосы, притягивают к своему хозяину мою голову, а он…

Он делает резкий выпад вперед.

У меня темнеет в глазах от этой наполненности, от этого солоноватого вкуса, который во рту. И от взгляда незнакомца, который рассматривает меня в эту минуту, наблюдая за тем, как его член входит в мой рот – жестко, но пока еще неглубоко.

Пока еще…

Но мы оба знаем, что этого мало.

Пальцы мужчины сжимают мои волосы еще жестче, и он практически насаживает меня на себя. Заставляя меня принимать его. Принимать – это все, на что я способна в таком бешеном темпе.

Мелькает мысль, что я могу задохнуться, но он четко контролирует не только свои движения. Выходит из моего рта, дает сделать вдох, отдохнуть, и снова проникает внутрь.

С удовольствием, подтверждая его резким выдохом и тем, что пальцы в моих волосах сжимаются еще сильнее, чем раньше. И неимоверным образом заставляя и меня разделить его удовольствие.

Я так увлекаюсь, что не сразу понимаю, почему вкус меняется. И почему движения мужчины становятся еще резче, а из его горла раздается длинный, приглушенный стон.

А когда осознаю, и пытаюсь остановиться, отодвинуться, слышу новый приказ, сметающий все преграды:

– Глотай!

Я делаю первый глоток, с непривычки давлюсь, морщусь невольно.

– Глотай! – повторяет он, извергаясь в мой рот обжигающей гортань спермой.

Не отпускает.

И не отпустит.

И все, что я могу сделать – это глотать, как он и велит.

– А теперь оближи меня досуха, – вынув член, требует он.

Я скольжу по его головке своим языком. Я делаю все, как он хочет. И за это он снова прикасается к моим волосам. Только на этот раз не сжимает их в кулаке, а гладит, как породистую кошку, которая заработала первый приз, но способна на большее.

– Для первого раза неплохо, – говорит он, подтверждая мою догадку. – Ты заслужила маленькое поощрение.

Не могу сдержать изумленного выдоха, когда он неожиданно подхватывает меня на руки – легко, как пушинку. И так же неожиданно бросает меня на кровать.

Прохладное покрывало прикасается к немного саднящим из-за веревок запястий. Пытаюсь устроиться чуть получше – не успеваю. Меня тут же накрывает собой незнакомец.

Но, видимо, он держится на руках, потому что эта тяжесть приятная. Как и ощущения, которые дарит новая поза. Его горячее дыхание у моих губ, и горячий, влажный после моего рта член, который уверенно располагается там, где томительно ноет и сжимается в узел.

Это произойдет сейчас? Прямо сейчас? И я даже его не увижу? Плевать! Даже если и так.

Я настолько хочу этого, что с готовностью раздвигаю ноги шире и выгибаюсь, трусь о мужчину, призываю к себе.

– Не так быстро, – тихо смеется он.

Оставляет меня, заставив почувствовать обиду и пустоту, слышу, как прогибается рядом матрас, а в следующее мгновенье сильные руки меня снова подхватывают. С единственной целью – усадить на бедра мужчины, и снова почувствовать острое удовольствие от прикосновения его члена.

Делаю неловкую попытку, пытаюсь привыкнуть, понять… Он лежит на кровати, а я на нем восседаю…

– Красиво, – доносится сквозь легкий туман в ушах скупая похвала незнакомца. – Но так будет лучше.

И его ладони прикасаются к бретелям моего платья, заставляя скользнуть их вниз и оголить мою грудь.

– Бесподобно, – он поочередно поглаживает и взвешивает мои полушария, а потом говорит: – Если хочешь, чтобы я пососал твои соски, постарайся, милая, порадуй меня.

Медлю, привыкаю к новым ощущениям, отгоняю от себя остатки стыда, уже ненужного, и делаю плавное движение бедрами. И стону от легкого разряда тока, который меня пронизывает.

Да, мне хочется этого, мне нравится скользить по твердому члену. Твердому, несмотря на то, что мужчина недавно кончил. И если так, значит, ему тоже более чем нравится то, что я делаю.

Мысль о том, что он мною доволен, доводит до сумасшествия. И я начинаю не просто бестолково скользить по нему. С каждым движением я задеваю его член своим клитором, и вздрагиваю от этого прикосновения. А еще от дыхания мужчины, которое поощряет меня.

И от голодного рта, который наконец накрывает мои соски и начинает играть ими, пока я раскачиваюсь, несусь в бешеном темпе, объезжаю мужчину.

Стоны… Перестаю контролировать или считать их.

Не могу разобрать, что мне нравится больше – член подо мной или язык на сосках. Тем более когда он перестает нежно ласкать, а начинает буквально сосать, и мять мою грудь жесткими длинными пальцами.

Я становлюсь жадной. Мне хочется заполучить не только язык, и я наклоняюсь вперед, чуть подвигаюсь, и теперь головка опасно и так приятно скользит у моего входа. И с каждым моим толчком чуть-чуть почти проникает в меня.

– О, господи… – бормочу я срывающимся от стонов голосом.

– Скачи сильнее, милая, – хрипит мужчина, подбадривая меня. – Давай, ты такая красивая, когда твоя грудь раскачивается…

И я опять его слушаюсь.

Я хочу быть красивой.

Хочу ему нравиться.

И хочу победить в этой гонке, где нет тормозов, и где даже путы мне в помощь, потому что соски выпирают вперед, и их лижут с большим удовольствием.

Стирается время, стирается все, что не имеет значения. Несусь без света, не страшно, хочется большего, хочется дальше, хочется…

И вдруг я словно врезаюсь в стену из огненных искр, которыми меня накрывает, опутывает, заставляя подняться вверх и взлететь… чтобы вскоре упасть. На грудь мужчины, который дышит так же тяжело, как и я. Потому что тоже прочувствовал на себе эту скорость, и тоже взлетел. Но на этот раз одновременно со мной.

Чувствую, как внизу становится жарко от спермы мужчины, и еложу по сильному телу.

Приятно.

Так приятно, что хочется немного продлить удовольствие.

– Молодец, – меня целуют в висок, но уверенно отстраняет, не позволяя разнежиться.

Слышу, как тянется уголок покрывала, слышу какой-то едва уловимый звук. И только когда ткань прикасается к моему животу, понимаю, что он стирал свою сперму с себя, а теперь помогает и мне.

На стыд меня уже не остается.

И все, что я в состоянии делать – позволять ткани скользить по мне, позволять пальцам мужчины натянуть бретельки моего платья обратно.

Я не могу даже пошевелиться, когда мужчина встает. Уходит… он уходит, а я…

Не представляю, что делать мне. Понятия не имею, надо ли что-то сказать на прощанье.

Это делает он.

Освобождает меня от веревок, о которых я даже забыла. Слышу, как его шаги отдаляется от кровати, а потом…

– Когда мы встретимся в следующий раз, – раздается его голос уже у двери, – я тебя трахну.

Ни тени сомнений – сухая констатация факта.

И я решаюсь задать вопрос, который меня волнует.

– Как вас зовут? – И сама пугаюсь. Вдруг я нарушила какое-то правило? Вдруг на этом игра закончится? Я добавляю совсем тихо: – Это ведь просто имя…

Но он ничего не отвечает. Уходит.

Сообщение от моего незнакомца пришло лишь через час.

Целый час, когда я думала, что, возможно, потеряла его из-за своего неуместного любопытства.

В сообщении было одно лишь слово.

«Дэниэл».

Дэниэл.

Я покрутила это имя на языке и поняла, что оно мне понравилось.

Дэниэл…

Я даже попыталась вспомнить, есть ли среди моих знакомых кто-то с этим именем. Но тут же оставила свою затею. Этого мужчины точно нет в числе моих знакомых. Иначе бы я его узнала…

Все следующие дни я вспоминала случившееся в отеле. Это накатывало на меня горячими хмельными волнами, иногда даже в самых неожиданных местах.

Например, в университетской столовой.

Или посреди какой-нибудь серьёзной практической работы.

И больше всего будоражили последние слова: «Я трахну тебя, когда мы встретимся в следующий раз», сказанные спокойным, властным тоном. Таким, что возразить невозможно.

Он сказал об этом так, словно это – вопрос решённый, и ему плевать, что там я думаю. А что я об этом думаю?..

Меня раздирали противоречивые чувства. Нет, до сих пор все приключения, которые он для меня устраивал, были будоражащими, возбуждающими, откровенными.

Хотела ли я, чтобы он стал моим первым мужчиной?

Пожалуй, да.

Во всяком случае, из всех, кого я наблюдала рядом с собой, это мог бы быть только он.

Но было кое-что, что останавливало меня, как красный сигнал светофора останавливает ревущую фуру. Я не хотела, чтобы моим первым мужчиной стал тот, чьего лица ни разу не видела.

Да, эта таинственность чертовски заводила. Но, пожалуй, настал момент, когда мне бы хотелось с нею покончить.

И сейчас я сидела в университетской столовой, вяло ковыряла вилкой чертовски полезные тушёные овощи и думала вот о чём: обычно он писал мне первым. Я лишь отсылала «фотоотчёты». Но, может быть, мне самой можно ему написать?

До сих пор наша игра шла в одни ворота: он ставил условия, а я их выполняла. Но теперь, мне кажется, пришла пора чуть-чуть изменить правила. Я не хочу знать каков мой мужчина только наощупь. Я хочу его увидеть…

Имя – это слишком мало!

Я достала телефон и стала обдумывать, как лучше сказать ему о том, что меня беспокоит и волнует.

Но не успела. В этот момент откуда-то налетел Мартин – он вреде бы учится у нас на экономическом. Он уселся за мой столик напротив и теперь смущенно улыбался. Как некстати!

Я и раньше ловила на себе его заинтересованные взгляды, но он лишь смотрел на меня издалека, не решаясь приблизиться.

А теперь, видимо, решился.

– Энни, – проговорил он тихо.

А когда я бросила на него взгляд, отчего-то жутко покраснел. Впрочем, ему это было даже к лицу. Симпатичный парень. Если бы я обращала внимание на однокурсников, обязательно бы его заметила.

– В выходные будет студенческий бал. Ты хотела бы пойти со мной?

Студенческий бал? Так вот почему все стены обвешаны цветами и дурацкими стишками… я вообще равнодушно отношусь ко всем этим мероприятиям. Пустая трата времени, которого у меня до некоторых пор было и так очень мало. На все эти развлекательные мероприятия я не ходила и могла появиться там разве что, если меня назначат дежурной.

Но на этот раз никто не давал мне таких поручений. А значит, в тот вечер, когда все будут веселиться, я спокойно просижу с книжкой в руках. Или, если мой Мистер Икс… то есть, Дэниэл решит, что пришло время… я буду плавиться от страсти в его объятиях.

Эта мысль породила в моей голове целую череду неприличных картинок, и я, кажется, покраснела. Да только вот эти картинки никак не были связаны с симпатичным Мартином.

О чём я ему тут же и сказала. Ну не совсем такими словами. Я выразилась иначе:

– Прости, все эти шумные вечеринки не для меня. Я скорее останусь дома, посмотрю какой-нибудь фильм.

По-моему, достаточно, чтобы он понял: не стоит и пытаться.

– Мы можем посмотреть вместе, – быстро сказал он и покраснел ещё больше.

Казалось, он и сам от себя не ожидал такой смелости.

Я не сомневалась – он бы с удовольствием уединился со мной для просмотра фильма. Только ему такой возможности не выпадет.

– Прости, Мартин. Может быть, как-нибудь в другой раз.

– Когда?

О, черт! Да ты, оказывается, совсем непонятливый.

Я что-то пробормотала, сгребла в охапку сумку, телефон и вылетела из столовой.

Ну да, все именно так: та самая раскованная фея, что не раз демонстрировала своим виртуальным клиентам тело в любых ракурсах, на самом деле не слишком раскована.

Какая-нибудь из наших университетских звезд обязательно нашла бы, что ответить, да так, чтобы несчастный влюбленный парень и не слишком-то зарывался, не претендовал на многое. Но и не переключился на кого-то другого, создавая вокруг королевы красоты нужную ауру и не выпадая из числа трепетных поклонников.

Но мне это было ни к чему.

Даже мысли о том, чтобы как-нибудь пересечься с Мартином, у меня не возникло. Для меня сейчас существует лишь один мужчина: тот, о котором я, увы, совершенно ничего не знаю. Кроме имени. Дэниэл. Лучшее имя в мире.

Я сделала несколько шагов по коридору и остановилась, пораженная внезапной идеей.

А не мог ли Мартин оказаться тем самым таинственным незнакомцем?

Я примерила на него эту роль и тут же, мотнув головой, сама себе ответила: нет, это точно не он.

Этот милый смущающийся мальчик никак не может быть жёстким доминантом, с которым я имела дело всё это время. Нет, это кто угодно – только не Мартин.

И к тому же… Я была уверена, что мой мужчина мне не солгал. Не назвался чужим именем.

Из университета я вышла одна.

Прошла квартал и остановилась, чтобы через пару минут прыгнуть в чёрный джип преподавателя.

Эти несколько минут, пока я шла вдоль дороги и усаживалась в машину, в голове был полный сумбур. Мой преподаватель, человек, к которому я никогда не относилась иначе как к преподавателю, вот-вот станет моим любовником…

Впрочем, я была удивлена, обескуражена, но вовсе не ошарашена. И как бы я ни убеждала себя, что к мистеру Сайлосу у меня нет абсолютно, совершенно никаких чувств – моя собственная фантазия меня предавала.

Я ведь думала о сексе с ним прямо на зачёте, и неприличные картинки назойливо крутились перед моим внутренним взором…

И все же эта короткая прогулка странным образом меня отрезвила. Возбуждение схлынуло, и ему на смену пришла робость и тревога.

Мы ехали по заполненной машинами и людьми улицам. И мне становилось не по себе.

– Мистер Сайлос, – наконец осмелилась произнести я, но он меня поправил:

– Дэниэл.

– Дэниэл, – повторила послушно я.

И имя, которое я произнесла, вдруг словно обожгло. Называть его по имени – в самом этом было что-то запретное. Что-то настолько порочное, что я напрочь забыла, о чём хотела спросить.

Но он заговорил сам.

– Я думаю, твой первый раз должен быть в какой-то жутко романтической обстановке. Например, под звёздным небом. Как тебе такая мысль?

– Под звёздным небом? Значит, вечером, ночью? – спросила я с недоумением. И неожиданным облегчением.

Если он не собирался делать это прямо сейчас, почему же увёз меня из университета? Или мы поедем куда-то далеко, настолько далеко, что пока доедем, станет темно?

Я была готова согласиться с любым из его решений. Во-первых, сейчас не было никаких сил на то, чтобы спорить или что-то обсуждать. А ещё потому, что я знала: он всё равно сделает так, как считает нужным. И мне это обязательно понравится.

– Нет, – неожиданно сказал мистер Сайлос… то есть, Дэниэл. От самого этого имени, и от того, что я могу называть строгого преподавателя по имени, по спине вновь прокатилась волна мурашек. – Сейчас.

Он остановился у здания планетария, и я начала догадываться.

– Вы это серьёзно?

Вот уж действительно, лучшее место. Да там же полно народу! И сейчас наверняка кто-то придёт на занятия. Или уже там…

Он словно угадал мои опасения.

– Планетарий закрыт на ремонт. Но рабочие въедут только завтра.

У меня захватило дух. Мы одни, в огромном здании, под величественным звёздным небом…

Мы вошли в планетарий. Распахнутая дверь – и вот мы уже в огромном пустом и темном зале, а нал нами – сияющие грозди звезд и созвездий.

Мистер Сайлос застелил пол невесть откуда взявшимся пушистым пледом, и словно по волшебству появились бутылка терпкого вина и пузатые бокалы. Я сжалась, пытаясь предугадать, что будет дальше. Мы начнём прямо сейчас или позже?

Он протянул мне один из бокалов и приобнял за плечи.

– Перестань дрожать. Я не стану на тебя набрасываться сразу.

Стало чуточку легче.

Он отпил вина из своего бокала, и я, отзеркаливая его жест, тоже сделала два крупных глотка. Я всё ещё никак не могла освоиться рядом с новым мистером Сайлосом. С тем, который не смотрит строго, ожидая ответа на каверзный вопрос. С тем, который пьет со мной вино и собирается меня трахнуть.

– Я вижу, ты хочешь о чём-то спросить, – сказал он тихо.

На его губах играла легкая улыбка. Такая, словно он видел меня насквозь. И к этому тоже было сложно привыкнуть.

Спросить – пожалуй. Наверное, я хотела. Но не осмелилась бы спрашивать, если бы он сам об этом не заговорил.

– Почему я? – сорвался с губ вопрос, который, видимо, волновал меня больше всего. – Ну то есть… Почему вы – со мной. В университете столько красоток… И…

– В самом деле? – с прохладцей осведомился он. – Не замечал там красоток. Одни студентки. И я там не для того, чтобы их замечать, а для того, чтобы их учить.

– А я? Меня, значит, заметили? – я попыталась улыбнуться.

– А тебя заметил, – сказал строго он, вновь напомнив мне незнакомца из номера. – Сразу. Как только ты появилась.

Можно ли услышать что-то более приятное, чем это? Что из сотен красоток заметили только меня… Да я могла бы влюбиться в него уже только за это!

Влюбиться… с чего в голову вдруг полезла эта романтическая чушь… Он мне нравится, привлекает, меня к нему тянет. Но это ведь не любовь…

– И как же вы меня нашли? Ну… после, – откинув ненужные мысли про чувства, вернулась к теме, которая была более безопасной. – Как узнали, где я работаю?

О, это действительно был важный вопрос. Все это время меня разбирало любопытство! И вот теперь я могу получить ответ.

Он провёл рукой по моим волосам, пальцы запутались в прядях. От этого жеста – такого интимного, такого нежного, защемило где-то внутри.

– Случайно. Увидел на том сайте.

Я не стала задавать вопрос, что он там делал. Ответ очевиден… Какая теперь разница. Впрочем… На мгновение мне представилось, как он смотрит на меня – жадно, жарко – и гладит себя.

Внизу живота стало томительно тепло.

– А как узнали, что это я? – мое дыхание сбилось и я еще отпила из бокала.

– Просто узнал. Или ты думала, что сможешь обмануть меня париком? Поворот головы, то, как ты отбрасываешь волосы назад, другие мелочи… Для меня было очевидно, что это ты.

Не верилось, что он подмечал такие мелочи. И что наблюдал за мной, когда я о мужчинах даже не думала. А с его внимательностью… Я задохнулась от мысли, что тогда, когда я впервые пересдавала ему отчет и мелькали фантазии, как он меня жестко трахает у себя на столе, он знал, о чем я думаю. Знал, что мои мысли были о нем.

– А… – облизала пересохшие губы. – А банковская карта? Откуда вы узнали реквизиты?

Я засыпала его вопросами, а он смотрел на меня почти лениво, с прищуром. Улыбка тигра, который знает, что добыча уже никуда не денется, и может позволить себе поиграть с нею.

– Эта информация есть в твоем личном деле.

Ну надо же, как все просто…

Только у меня еще оставался вопрос.

– О том, что я девственница, в личном деле ничего не было… Но вы это знали!

Тут он улыбнулся шире. Какая же у него чертовски красивая улыбка!

– Догадался. И ты подтвердила мою догадку.

Конечно… Мне бы не пришло в голову спорить с ним тогда… Я замолчала, укладывая в голове всю эту информацию.

– И тогда вы решили начать свою игру? Но почему? Решили – раз я работаю в таком месте – значит доступна?

Эта мысль пришла мне в голову только что. И от нее меня словно пронзило холодом.

Он взял мою руку в свою, поднес к губам и легонько коснулся ими пальцев.

– Конечно нет! Я же уже сказал: я не хочу, чтобы тебе приказывал кто-то другой.

Несколько мгновений я вглядывалась в его лицо, словно желая отыскать отблески лжи в его глазах. Но не нашла. Это было правдой. Как и то, что я сама не хотела, чтобы мне приказывал кто-то другой.

– И вы с самого начала знали, к чему это приведёт?

Вот теперь он задумался. Ненадолго. И снова сделал глоток вина.

– Пожалуй, нет. Откровенно говоря, я не думал, что игра зайдёт так далеко… Но я не мог остановиться. С тобой я никогда не могу остановиться, мой лисенок. – В его голосе появилась та, знакомая мне хрипотца, которой я никогда не могла противиться. – Но мне нравится, как всё сложилось.

Его рука скользнула ниже, прошлась по шее, рассыпав по коже колкие мурашки. И одним коротким жестом он расстегнул застёжку на платье. Оно заскользило вниз по плечам. И только сейчас я обнаружила, что мой бокал совершенно пуст. А вот я словно наполнилась предвкушением и трепетом.

Сейчас. Это случится сейчас.

Когда Дэниэл взял бокал из моих рук, я задрожала, словно лишилась точки опоры. Мне все-таки было боязно… И как-то не по себе.

Странное ощущение, учитывая все, что между нами уже было, но…

Но мне еще нужно было привыкнуть к мысли, что мистер Сайлос и мой незнакомец – один и тот же человек. Да, я понимала, что это он. Знала. И эта мысль вызывала не отторжение, а трепет, и все-таки…

С мистером Сайлосом… с Дэниэлом все это было внове, впервые. И когда он склонился ко мне, когда его губы оказались от моих слишком близко, я малодушно закрыла глаза.

И ждала.

Ждала, что он сделает дальше.

– Ничего не изменилось, – услышала голос мужчины, такой знакомый, такой уверенный, такой приглашающий, что мои глаза распахнулись.

Я думала, что он улыбается, заметив мою нервозность, растерянность, но нет. Он был совершенно серьезен.

И смотрел на меня так, будто любовался мною, будто видел нечто прекрасное, что его восхищало.

Наверное, именно его голос и его взгляд, обжигающий, темный, как самая беспросветная ночь, и помогли мне решиться провести пальцами по его лицу.

Четкие скулы, волевой подбородок, едва заметная морщинка на лбу, которая послушно разгладилась под моими пальцами.

Даже не верилось, что я долгое время видела в нем исключительно преподавателя, не замечая, что за этой оболочкой скрывается страстный мужчина. Мужчина, который хочет меня.

Не верилось, все еще не верилось, что все это происходит со мной. Казалось, снова закрою глаза и окунусь в теплый сон. Такой же теплый и нежный, как ладонь Дэниэла, которая все это время, пока я болтала, гладила мою грудь.

Заставляя вспомнить, заставляя вновь привыкнуть к себе. И мое тело отзывалось удивительно быстро, потому что он приучил меня к своим ласкам.

– Ничего не изменилось, – повторяет Дэниэл.

И в доказательство жестко обхватывает мою грудь, начинает мять ее и в ту же секунду ловит губами мой выдох.

Так сладко.

Так вкусно.

И все так знакомо, что я перестаю зажиматься.

И сама льну к нему. Обхватываю ладонями его лицо, запутываюсь пальцами в его волосах – теперь можно, мне можно, он позволяет. Скольжу языком по его губам, смакую его удивительный вкус, и плавлюсь от его рук, которые скользят по моим бедрам.

Томительно медленно, так медленно, что я хнычу и подаюсь чуть вперед. И тут же получаю укус, который обжигает мои губы, напоминая, кто из нас главный.

А будто этого напоминания недостаточно, Дэниэл опрокидывает меня на теплое покрывало и нависает надо мной грозовой тучей. Но я не боюсь. Даже видя, как жадно он смотрит. Даже чувствуя, как вниз ползут мои трусики.

– Ненужная вещь, когда ты рядом со мной, – говорит строго он.

И я согласно киваю.

Когда он рядом, не хочется спрятаться. Хочется открыться, стать еще ближе. К нему. К его ладоням, которые жестко разводят в стороны мои ноги. К его пальцам, которые прикасаются к самому сокровенному, но вызывают не отторжение, не страх, а желание.

Перченое, жгучее, необузданное.

Тянусь к нему, выгибаюсь, длинно выдыхаю, когда он располагается у меня между ног и делает выпад, как будто между нами нет преграды из его брюк.

Я чувствую, как сильно он возбужден, и мое желание усиливается в десятки, в сотни раз, заражаясь его желанием, отзеркаливая его.

– Хочется драть тебя жестко и долго, – говорит Дэниэл, касаясь моих губ дыханием и этим шепотом. – Но в первый раз ты не выдержишь…

Его слова так сильно заводят, что я почти готова его умолять именно так и сделать, и чтобы было жестко и долго. Но он, видимо, считав по глазам мой ответ, качает головой и действует медленно, ласково.

Подготавливая меня для себя. Своими пальцами, которые танцуют на клиторе. Своими губами, которые исследуют мое тело, терзая то губы, то грудь, то наверняка оставляя метки на шее, которую я с удовольствием ему подставляю.

Мне хочется все, что он мне дает. Все, что он предлагает.

И я практически хнычу, когда этого всего становится мало, так мало, что я тянусь к ремню его брюк. Нетерпеливо пытаюсь избавиться от него.

– Ремень, – соглашается Дэниэл.

Приподнимается, оставляя меня. Заставляя умирать от желания, когда я вижу, как он не просто растягивает ремень, а вынимает его. И да, я понимаю, что будет дальше.

Через пару мгновений мои запястья оказываются связаны и закинуты за голову. Прикусываю нетерпеливо губу, когда вижу, как змейка брюк ползет вниз.

– Какая забывчивая и непослушная девочка, – слышу строгий голос Дэниэла. – Ну что ж, попробуем сделать из тебя женщину, которая умеет слышать своего мужчину.

А я ничего не могу с собой сделать – когда он достает член, и я вижу, что он действительно такой большой, как я представляла… прикусываю губу лишь сильнее.

– Я… – мой жалобный шепот.

И его уверенное:

– Ты сможешь.

Не давая мне времени взрастить в себе девичий страх, он снова располагается между моих разведенных ног. Закидывает их себе на талию, потому что я так дрожу, так волнуюсь, что думать и что-то делать не в состоянии.

Смотрит в мои глаза, дует на мои разгоряченные губы, напоминая, о чем он просил. И после того, как я расслабляю свой рот, делает уверенный рывок, проникая в меня.

Больно…

Это так больно…

А еще оказывается, что он вошел не полностью, что это только начало. Потому что я чувствую, как он продвигается дальше. Раздвигая меня изнутри, заставляя привыкать к этому странному, болезненному ощущению наполненности.

– Не двигайся, – напутствует он, нависая надо мной и скользя губами по моим скулам, глазам, подбородку, подбираясь к губам. – Главное – не двигайся, постарайся расслабиться.

А тело живет своей жизнью. Оно будто хочет проверить, так ли все больно, как кажется. И я делаю неловкое движение бедрами. Едва уловимое, робкое.

Но Дэниэл резко выдыхает и предупреждающе стонет:

– Блядь… Энни, я же просил…

И слетает с катушек.

Начинает двигаться, и это не медленные движения. Это рывки. Нет ласки, нет нежности.

Он меня трахает.

Жестко, размашисто, с удовольствием.

И это настолько заводит, что неприятные ощущения притупляются. Казалось бы, наоборот, боль должна лишь усилиться, стать практически невыносимой.

Но если она и есть, я больше не замечаю ее.

Я вижу только мужчину, который настолько красив в своей страсти, что слепит глаза. Чувствую только его жесткие пальцы на своих бедрах, когда он приподнимает меня за них, окончательно перестает сдерживаться и начинает натягивать меня на себя, как перчатку.

И это охуенно… охуенно прекрасно – других слов просто нет.

Тянусь к нему, покладисто прилипаю, когда его пальцы тянут вверх мои бедра. И послушно жду мгновенья, когда она берет новый разгон, чтобы снова проникнуть в меня.

Полностью.

Глубоко.

По самые яйца, что шлепаются о мой зад, заводя меня еще больше, хотя казалось бы – это уже невозможно.

Мои стоны смешиваются с рваным дыханием Дэниэла. Мои губы горят, когда его язык вспоминает о них. Мои соски умоляют, чтобы к ним прикоснулись, и я умудряюсь выгнуться так, чтобы потереться о грудь своего любовника.

Первого любовника.

Мужчины, который не любит меня, но трахает от души.

И выбивает с каждым движением из меня не только новые стоны, но и свое имя.

– Дэниэл… – бормочу я бессвязно. – Дэниэл…

Хотя зачем зову, если он не просто близко – во мне. Но ему это нравится. Его движения становятся еще более напористыми, еще более жесткими, как и пальцы, которые впиваются в мою нежную кожу.

– Дэниэл… – всхлипываю, когда наслаждение близко, так близко, но почему-то все еще недоступно.

И одна его ладонь отпускает меня, чтобы начать массировать клитор. Ох, Господи, это именно то, чего не хватает…

Несколько грубых поглаживаний, и я не выдерживаю. Взрываюсь, рассыпаюсь, улетаю к звездам, которые нависают, становлюсь легкой и невесомой, становлюсь радугой, той самой радугой… в сумраке, что рядом со мной…

– Красавица, – возвращает меня тихий голос в реальность. – Какая же ты у меня красавица, Энни… Моя женщина… Только моя…

«У меня» – отмечаю я машинально царапающие душу слова, – «Моя женщина… только моя».

Такое ощущение, что в этих словах скрыто нечто большее, чем уверенность в том, что у нас будет еще один секс. Видится намек на то, что у нас может быть нечто большее.

Но я тут же отмахиваюсь.

Послышалось.

Конечно, послышалось.

Мы просто любовники.

Я все-таки решила пойти на глупую вечеринку. Впрочем, вовсе не для того чтобы демонстрировать свое супернарядное платье, сплетничать с однокурсницами и строить глазки ребятам из бейсбольной команды университета.

У меня был другой план.

Я знала, что мистера Сайлоса в деканате принудили дежурить на этом мероприятии. Он сказал мне об этом, поморщившись. В чем мы были единодушны и похожи, так это в нелюбви к шумным мероприятиям, суете.

Мистер Сайлос, Дэниэл… мой Дэниэл.

Даже сейчас это казалось мне диким. После того памятного свидания в планетарии нам удалось встретиться буквально пару раз. Меня совершенно измотала сессия (впрочем, может быть, это и к лучшему, потому что мистер Сайлос отправился на три дня с выездными лекциями.

Как невовремя! Как, черт возьми, невовремя!

Дни без него тянулись как бесконечная жвачка – пустые и безвкусные. Безразмерные занятия. Пустые вечера. Я ловила себя на том, что думаю о нем не переставая. Мысленно рисую картины, где мы вместе. И эти картины уже не о страстном сексе. Ну… не только о страстном сексе.

Перед глазами всплывало и другое: мой мистер Сайлос целует кончики пальцев и говорит: «Люблю тебя, милая. Никто кроме тебя…» И лишь потом трахает меня – страстно, жестко. А растворяюсь в нем и проговариваю про себя «Люблю тебя…»

Я гнала эти мысли, но они становились все настойчивее и назойливее.

Влюбиться в мистера Сайлоса? Только этого мне не хватало.

То, что происходит между нами, это… сродни безумию. Страсть, одержимость… Но все же не любовь.

Я хочу его.

Хочу страстно и сумасшедше. И только.

И все же я едва не подскочила от радости, какого-то дурацкого счастья, когда за день накануне вечеринки мне пришло долгожданное сообщение:

«У тебя есть пять минут, чтобы добраться до моего кабинета».

Он вернулся. И теперь я опять смогу коснуться его тела, вдыхать его запах, сходить с ума от поцелуев.

О, разумеется, я была там через три минуты. Но времени было мало. И наша встреча после долгой разлуки оказалась пусть бурной, но короткой.

Так что на следующий день я просто изнывала в ожидании дурацкого мероприятия, уверенная в том, что нам удастся уединиться. Ну, или встретиться после. Хотя, конечно, лучше если мы сможем побыть вместе прямо там.

У меня мурашки бежали по спине, а ноги безвольно подгибались от одной мысли о том, как мы окажемся наедине в каком-нибудь закутке. Звуки музыки и веселья, долетающие, словно издалека… Он, я. Наши губы вместе и безумная, безудержная пляска двух тел…

Я надела эластичное платье, плотно обтягивающее колени, но оставляющее почти открытой спину. Разумеется, под ним не было белья. Оно было и не нужно. Плотная ткань не дала бы рассмотреть что-то лишнее. Но тот, для кого я сегодня одевалась, наверняка это заметит.

О, как же соскучилась по его рукам, по его прикосновениям. Прижаться губами к губам, глубоко вдыхать его запах…

Я вошла в наполненный народом зал, но единственный, кого увидела сразу, это был он. Стоял у двери с независимым видом и холодно посматривал на творящееся вокруг радостное безобразие. Дыхание сразу сбилось.

Курс мистера Сайлоса на нашем потоке был завершён, и я уже давно не видела его таким: холодным, отстранённым, с надменной полуулыбкой. Для меня он был другим. Впрочем, пожалуй, это касалось только холодности.

Властный уверенный блеск в его глазах, точные грациозные движения хищного зверя – всё это никуда не делось. Я быстро облизала губы, пытаясь справиться с учащённым дыханием, и всё же почувствовала, как лихорадочный румянец заливает щёки.

Я хотела его сейчас, немедленно. Хотела его руку под своим платьем. Его властного и настойчивого поцелуя. Хотела ощутить его в себе. Хотела быть его игрушкой – любимой игрушкой. И безропотно выполнять любой приказ. Хотела… из моих грёз меня грубо вытащил чужой голос:

– Ты всё-таки пришла, хоть и не со мной.

Мартин. Мой невесть откуда взявшийся поклонник. Вообще-то вышло неловко – он ведь и правда приглашал меня прийти с ним, но я сказала что-то вроде того, что не интересуюсь подобного рода мероприятиями. И вот я здесь, а он явно обижен.

– И с кем же ты здесь? – ревниво спрашивает он, выглядывая поблизости моего кавалера.

Выглядывай-не выглядывай, не угадаешь, дорогой, усмехаюсь я про себя, но улыбка всё-таки мелькает на моем лице.

– Я пришла одна… Честно говоря, не собиралась, но в последний момент подружки уговорили…

Какие еще подружки?! У меня отродясь их не было. Но это была ложь во спасение. Не стоит зря обижать мальчика, и вряд ли я задержусь здесь надолго.

Краем глаза я замечаю, что мистера Сайлоса уже нет на месте. Чёрт, пока я болтала с Мартином, он уже успел уйти. И, может быть, не только я рассматривала его, но и он видел меня? И этот разговор с

Я выскользнула из зала, надеясь лишь на то, что ему не придёт в голову за мной последовать. Что-то мне подсказывало, что искать мистера Сайлоса нужно в аудитории.

Я быстро перебежала в коридор, поднялась по лестнице и прямой наводкой направилась к успевшему уже стать родным кабинету.

– Энни, ты где? – раздалось откуда-то из начала коридора.

А вот это уже было совершенно некстати. Мартин всё-таки потащился за мной!

Я на мгновение остановилась, понимая, что стук каблуков выдаст любое моё передвижение. На цыпочках дошла до кабинета, дёрнула ручку и с радостью поняла: не заперто.

Я юркнула в дверь, закрыла её за собой и несколько раз провернула замок. Ну вот, теперь никого лишнего тут точно не будет. Вопрос лишь в том, угадала ли я? Здесь ли Дэниэл, мой Дэниэл?

В кабинете была кромешная тьма. Я потянулась к выключателю, но мою руку тут же накрыла другая, горячая и сильная.

– Обойдёмся без света, милая. Твой кавалер всё еще ищет тебя?

– Он не кавалер, – прошептала я.

Но больше ничего сказать не успела. Мистер Сайлос буквально заткнул мне рот поцелуем, и пока я таяла и млела в его объятиях, из-за двери донеслось:

– Энни! Ну где же ты?

Уж точно я не буду отзываться. Тем более, что мистер Сайлос ещё крепче прижал меня к двери, а моё платье поползло вверх. Рука скользнула по внутренней стороне бедра, и я тут же забыла о том, что меня кто-то ищет, что кто-то бродит по коридорам. Да я вообще обо всём забыла.

– Ты плохо себя вела сегодня, – хрипло прошептал он мне на ухо. – Кокетничала с каким-то сопляком.

– Я не…

– Молчи! – перебил он меня. – Будешь наказана.

Он подхватил меня на руки и с легкостью перебросил через плечо. Я тихонько вскрикнула от неожиданности.

Платье поехало вверх, и я понимала, что сейчас это выглядит жутко неприлично, пикантно… И это тоже заводило.

Но этот полет продолжался недолго. Еще немного – и я оказалась прижата грудью к холодной поверхности стола. И могла только догадываться, как бесстыдно сейчас смотрится моя попка, не прикрытая ни платьем, ни бельем…

Так же, как и в моей фантазии, Боже…

Как он угадывает? Или просто чувствует, чего я хочу? Как он…

А потом неожиданно раздается звонкий хлопок, и ягодицу обжигает. Не могу поверить, что он шлепнул меня! И не понарошку. Только пытаюсь привыкнуть к этой мысли, как за первым ударом следует новый. И еще один, и еще…

Пытаюсь вырваться из захвата, за что получаю еще один шлепок. Невольно вскрикиваю, но мое ухо тут же обжигает предупреждающий шепот:

– Тише. Тише, милая, иначе ты не получишь того, за чем так бежала.

И я тут же стихаю.

Новый шлепок раздается еще громче, еще сильнее обжигает нежную кожу, но я послушно сдерживаю стон. Непривычно, непонятно, и, пожалуй, неправильно, но…

После еще нескольких ударов, которые следуют друг за другом, я перестаю чувствовать боль. Накатывает волна наслаждения. Может быть, это вызвано тем, что ладонь Дэниэла ласково поглаживает место удара. И этот контраст – боли и нежности заставляет меня выгнуться так, чтобы еще больше подставить под удар свою попку.

Он сделал меня зависимой от себя.

Я принимаю все, что он предлагает, и хочу большего. Большего, даже если это будет означать еще больше боли. Потому что вместе с ней я чувствую удовольствие.

Стоит только представить, как я выгляжу в данный момент, и с каким наслаждением Дэниэл рассматривает меня, выбирая место для нового шлепка, как между ногами становится влажно.

И новый шлепок лишь усиливает желание, меня окутывает жаркой волной, и я тихонечко хнычу, не могу сдержаться, когда шлепки прекращаются. А в меня уже погружаются сразу два пальца.

– Отлично, – комментирует Дэниэл, свободно проникая в меня и начиная потрахивать пальцами. – Соскучилась, милая.

О, да, это правда.

День без него становится тягостным. Есть чем заняться, а думаю только о нем. Я всегда думаю о нем.

Хочу ответить, признаться, но он не ждет моих слов.

Он чувствует, видит, как сильно скучала, и сейчас в своей любимой манере показывает, как и ему не хватало меня. Его пальцы проникают в меня жестко и глубоко, задевают какие-то точки, от которых перед глазами круги.

– Дэниэл… – прошу его.

И опять пояснений не нужно.

Лучше любой модной музыки – звук змейки на его брюках. Он убирает пальцы, наслаждается моим разочарованным выдохом, дарит еще один шлепок, который обжигает мой зад, и тут же врывается в меня. Обжигая уже изнутри.

– Энни! – слышится прямо за дверью голос Мартина, который никак не может успокоиться, и ищет меня. – Энни, ну где ты?

– Может, открыть ему дверь? – склонившись надо мной, интересуется Дэниэл. – Как думаешь, ему понравится то, что он увидит?

И новый рывок, еже более глубокий и властный.

Мои волосы захватывают пальцы строгого преподавателя, моя попка горит от ткани брюк, когда он вбивается в меня. А я просто теку… Теку от мысли, что он правда может так поступить.

И что нас с Дэниэлом увидят.

Увидят, как он меня трахает, и как мне это нравится.

Сил сдерживать стоны под этим натиском нет, но Мартин под дверью, и все, что я себе позволяю – громкие выдохи.

– Он явно рассчитывал сегодня трахнуть тебя, – слышу грозный голос мистера Сайлоса. – Но ты выбрала мой член. Он тебе так нравится, милая?

Порочные слова, грязные, но неимоверно заводят. И я выдыхаю чуть слышно:

– Да.

Получается хрипло, со стоном, и Дэниэл впадает в неистовство. Он начинает трахать быстро, размашисто, становится даже больно, но эта боль тоже прячется за волной удовольствия.

– Энни! – мне кажется, Мартин царапает дверь, я слышу, как он дергает ручку, но…

Все это неважно, не имеет значения, даже если он выбьет эту преграду, даже если услышит и даже если сюда сбежится весь наш поток. Я не смогу остановиться, не смогу перестать подмахивать Дэниэлу, и не смогу попросить остановиться его.

Его член, который таранит меня – теперь уже можно не сдерживаться, он сделал все, чтобы можно меня было трахать свободно. Его пальцы, которые жестко держат меня за волосы… Его дыхание, которое сбивается вместе с моим… Все настолько прекрасно, что остановить это – означает приговорить себя к смерти.

– Энни! – стенает за дверью парень, как будто догадывается, что здесь происходит.

А я таю от толчков мистера Сайлоса, выгибаюсь ему навстречу, стону в его ладонь, которой он пытается приглушить мои стоны. И под музыку раскачивающегося стола, влажных шлепков, стенаний бедного парня и жаркого дыхания своего любовника мощно кончаю.

Как никогда раньше.

До белых точек в глазах.

И вздрагиваю от сладкой судороги, когда ко мне присоединяется мистер Сайлос.

– Это был правильный выбор, милая, – хвалит он меня.

И я снова готова кончить.

Только от этих властных, довольных, чуть хрипловатых ноток в его голосе.

Да, я зависима.

Но мне нравится эта зависимость.

– Какие у тебя планы на завтра? – спрашивает он на прощание.

Я лишь улыбаюсь в ответ. Разумеется, я буду делать то, что он скажет.

– Ты слышала новую сплетню? – спросила меня Марианна, когда на следующий день я пришла в университет.

Я так и не поняла, почему она считает нужным со мной разговаривать. Тем более что я разговаривать точно не намерена.

Мы сидели в библиотеке и готовились к экзамену, который должен был начаться буквально через пару часов. И уж точно мне было не до сплетен. Поэтому я лишь отмахнулась.

– Давай потом. Лучше займись делом, – сказала я ей и уткнулась в учебник. В нескольких билетах я откровенно плавала, а экзамен уже на носу.

Но тут она произнесла волшебные слова, которые заставили меня обратиться в слух.

– Оказывается, наш мистер Сайлос…

Я оторвалась от книги и посмотрела на нее с тревогой. Все, что касалось Дэниэла, было важным. Важнее, чем какой-то там экзамен.

– Что – наш мистер Сайлос?

– Не такой уж он и неприступный, как о нем все думают.

Острая вспышка боли где-то внутри.

– Что это значит? – проговорила я медленно, но уже чувствовала, как холодная и злая рука ревности сжимает моё сердце.

Мистер Сайлос не так уж и неприступен? Раскрыли какую-то его интрижку, и я далеко не единственная, кого он «заметил»?

Нет, только не это. Думать о том, что он может связаться с другой, было больно. Я бы сама в такое не поверила, но это действительно было физически больно, словно мне в сердце вбили осиновый кол.

– Мартин с экономического, ну, тёмненький такой… ты наверняка его знаешь…

Я торопливо кивнула. Конечно, я его знаю, черт побери! Но при чем тут она.

– Так вот, он говорил, что слышал из кабинета мистера Сайлоса стоны. А сам он как раз на это время куда-то делся с вечеринки. Так что…

Она почему-то улыбалась. Впрочем, теперь я улыбалась тоже.

Никакой другой интрижки у моего мужчины нет, просто гребаный Мартин что-то услышал и не нашёл ничего лучшего, чем разболтать об этом всему университету. Настоящий придурок, правильно я не пошла с ним танцевать.

– Ну, это полная ерунда. Может быть, Сайлос просто смотрел там порнушку. Или вообще…

– Что «вообще»? – Марианна посмотрела на меня недобро. Ей явно не понравилось, что я пытаюсь испортить сенсацию.

– Или твой Мартин всё просто выдумал. А может, ему вообще послышалось.

– Когда ты успела стать такой занудой, Энни? – фыркнула она. – Впрочем, возможно, ты всегда ею была.

Я рассмеялась.

– Да-да, только притворялась своей в доску девчонкой. А сама тем временем, – я перешла на шёпот, – зубрила.

Я снова уткнулась в книгу. Неприятности с учёбой мне точно не нужны. Если миссис Элевант отправит меня на пересдачу – вряд ли это закончится так же романтично, как с мистером Сайлосом. Да и она не в моём вкусе…

Экзамен оказался сущим адом. Мне попался билет, который я знала хуже всех. То есть, как раз по нему-то сказать мне было не так уж и много. Списать у миссис Элевант… ну уж нет. На такое я бы не рискнула пойти. И никто в здравом уме не рискнул бы. Так что я добросовестно вспомнила всё то немногое, что знала, и оттарабанила как можно увереннее.

Но миссис Элевант не проведёшь. Она хороших полчаса мурыжила меня дополнительными вопросами и наконец, видимо, устав, поставила моё честно заработанное «удовлетворительно».

Чёртова стерва! Могла бы расщедриться и на «хорошо»!

Впрочем, я сама виновата. Наверное, если бы вчера вечером я не развлекалась в кабинете мистера Сайлоса, а учила, всё могло быть совершенно иначе…

Впрочем… ну уж нет! Я бы ни за что не променяла наше маленькое приключение на зубрежку.

К тому же сегодня даже низкая оценка не могла бы испортить мне настроение, потому что прямо сейчас я зайду в кабинет мистера Сайлоса предупредить его, что освободилась, и отправлюсь в кафе неподалёку, откуда он заберёт меня к себе…

Действительно к себе! Сегодня наши отношения выходят на новый уровень: он пригласил меня поужинать у себя дома.

Значит ли это, что между нами теперь что-то большее, чем просто секс? Что он хочет сказать мне там, дома?

Я терялась в догадках и фантазировала. Возможно, именно сегодня он произнесет те самые слова, которых я, кончено, не жду, но все-таки надеюсь на них…

Внутри всё пело, когда я сбегала по ступенькам, сворачивала по широким университетским коридорам…

Я уже предвкушала, какую награду получу вечером за сданную сессию… Или это будет наказание – за низкую оценку? О! И того и другого я желала так страстно, что готова была считать секунды до нашей встречи. Пожалуй, наказание было бы даже лучше.

Но все радужные фантазии растворились, когда я распахнула дверь.

Картина, которую я увидела, разбила моё сердце вдребезги. Мистер Сайлос сидел в своём кресле, а на его коленях… на его коленях сидела какая-то посторонняя задница в одних тоненьких стрингах. Больше ничего на девице не было. Её белокурая шевелюра разметалась по его плечу.

Я поймала его взгляд, непривычно растерянный. И смотреть на это дольше не желала.

– Извините, я зайду позже, – тихо пробормотала я и захлопнула дверь, из-за которой сразу же донеслось:

– Мисс Честер, сейчас же оденьтесь и выйдите вон из кабинета!

Мисс Честер? Марианна! Она все-таки решилась попытать счастья. И, похоже, ей повезло.

– Я доложу о вашем поведении на совете!

Я усмехнулась. Дерьмовая попытка, мистер Сайлос.

Если он так уж хотел выставить голую девицу из своего кабинета, он мог сделать это до того, как я появлюсь там.

Я летела, не разбирая дороги. Разумеется, не в кафе, где была назначена наша встреча. А куда-то, сама не зная куда. Злые слёзы лились из глаз. Это было нечестно, неправильно. Зачем он так?

Мой первый мужчина, первый, на кого я посмотрела иначе, тот, кем были заняты все мои помыслы, тот, кому я доверяла и кому доверялась. Он не должен был обманывать меня.

И всё же, он это сделал.

Я немного пришла в себя, когда уже начало темнеть, и я обнаружила, что сижу на парковой скамейке. Где-то у чёрта на куличках, далеко и от собственного дома, и от университета.

Щёки щипало от слёз. Значит, я сидела здесь и рыдала? Ну и видок был, должно быть, у меня.

Я потянулась в сумку за телефоном: Ба могла звонить. Она ведь знает, что у меня сегодня последний экзамен, а я даже не отчиталась об оценке. Руки подрагивали и не желали слушаться. К вечеру похолодало, и сейчас я ощутимо мёрзла. Впрочем, возможно, это не от холода, а просто нервная дрожь.

Два пропущенных от Ба. Ну конечно! Да я просто отличная внучка!

И – сердце ухнуло куда-то вниз – сообщение.

Сообщение, которое я не хочу читать.

Неважно, что он сейчас скажет. Любое его слово причинит мне боль. Самое правильное – бросить телефон в сумку, вызвать такси и рвануть к бабуле.

То, что я приду домой заплаканная – это ерунда. Во-первых, Ба подслеповата. А во-вторых, такая примерная студентка как я вполне могла бы разрыдаться из-за низкой оценки.

Но всё же, я с настырностью мотылька, летящего на свет фар, открыла сообщение. Будто бы мне было мало боли на сегодня, будто бы нужно было ещё и это.

«Девочка моя, ты же понимаешь, что всё это бред? Приезжай, пожалуйста. Мы поговорим».

Пожалуйста! Неправильное слово. Мне нравилось выполнять его приказы, а не просьбы.

Просьбы на меня не действуют, а на приказы он больше не имеет права.

Мистер Сайлос, Дэниэл, моё первое вожделение, моя первая грёбаная любовь, моё разбитое сердце.

Прощайте, мистер Сайлос!

Я всё решила быстро.

Денег, которые прислал мне мой «незнакомец», хватило на то, чтобы оплатить сиделку для бабули на всё лето. А сама я за пару дней устроилась волонтёром в одну из африканских стран.

Это было легко: место не самое популярное, и рабочих рук там всегда не хватало.

Изнывать от жары и учить английскому местную ребятню – не худший план на лето. А главное, здесь не работает мой телефон, и мне не надо напряжённо ждать и, вздрагивая, бежать читать каждое сообщение.

Какие-то из этих сообщений обязательно были бы от мистера Сайлоса. Или нет?

Возможно, он не стал бы писать той, что оставляет сообщения без ответа.

А возможно, он давно уже утешился с какой-нибудь другой восторженной студенткой, и ей отвешивает шлепки по заднице, и на неё смотрит так, словно она единственная.

Слава богу, я не могу об этом узнать.

Нет, определенно уехать – это была отличная идея.

– О чём задумалась, подруга? – весело подмигнула мне Молли, моя напарница.

С ней вдвоём последний месяц мы жили в ужасно экзотической лачуге из веток и пальмовых листьев. Если бы подул ветер посильнее или начался дождь, наше жилище этого бы точно не выдержало бы. Рухнуло бы, как домик одного из трёх поросят.

Но дожди здесь – редкое явление. Куда чаще эту местность накрывает засуха.

Молли сидела на своей импровизированной лежанке и листала что-то в телефоне. Интернет тут был паршивый. Но все-таки был.

– Это же твой университет? – спросила она неожиданно. – Ты учишься в *****?

– Ну да, – лениво проговорила я. – А что?

– Да у вас там целый скандал. Вроде как застрелили преподавателя. Сумасшедшая поклонница из числа студенток.

– Застрелили? – слова «преподаватель» и «сумасшедшая поклонница» почему-то сразу слились у меня в одну общую картину.

Мистер Сайлос! Мой Дэниэл… Застрелили? Этого не может быть! Господи, пожалуйста, пусть это будет не он!

Дыхание перехватило, я не могла выдавить из себя хотя бы слово.

– Ну да, – легкомысленно продолжила Молли. – Девчонка вроде как совсем с катушек съехала. Она доставала его письмами, однажды даже разделась в его кабинете!

Теперь сомнений не оставалось. Дэниэл!

– Но он вроде бы на такие вещи не вёлся… Кремень! – продолжала зачитывать и комментировать Молли. – А девица стащила пистолет у папочки-полицейского и всадила в любимого препода три пули…

Три пули? О, нет!

Я подорвалась с места и буквально вырвала телефон из её рук. Слёзы застилали глаза, и я с трудом продиралась через строчки статьи, написанной издевательски-иронично, как это любят журналисты. В висках стучало только одно: «Всадила три пули».

Дэниэла больше нет?! Я оставила его, и теперь его нет в живых?!

А еще – он мне не лгал. Марианна – сумасшедшая идиотка. Она могла сбросить платьице и взгромоздиться ему на колени. Как раз в тот момент, когда я вошла.

Я, всхлипывая и утирая слезы, наконец добралась до конца статьи. «Преподаватель в тяжёлом состоянии поступил в госпиталь. За его жизнь ведётся отчаянная борьба. Состояние его медики по-прежнему оценивают как крайне тяжёлое».

Он жив…

Единственное, что я толком поняла из этой статьи. Он еще жив!

До дома мне удалось добраться только через трое суток.

Я чертовски измоталась в дороге. Летела с нереальным количеством пересадок, словно бы я планировала не быстро вернуться домой, а совершить кругосветное путешествие.

Когда я приехала в город, вернулась в свой дом, обняла бабулю, успокоила ее, не вдаваясь в подробности, рассказала об Африке.

А потом наскоро приняла душ, и тут же отправилась в больницу.

– Мне нужно увидеть Брайана Дэниэла Сайлоса, – сказала я дородной даме в белом халате.

Она окинула меня взглядом и усмехнулась.

– И кем же вы ему являетесь? – спросила она.

Сначала я хотела сказать: «Я его студентка», но потом передумала. Судя по взгляду, студентки ходили сюда толпами. Ну как же, он и раньше был всеобщим кумиром, а теперь в него стреляла поклонница! Загадочная и трагическая фигура. Да он наверняка стал популярнее иных рок-звёзд.

Впрочем… Даже не влюбленные студентки вполне могли быть расстроены тем, что в преподавателя стреляли.

– Я его племянница, – проговорила я, стараясь придать своему лицу выражение спокойной уверенности.

– Ещё одна племянница! – усмехнулась женщина. – Ну и плодовитые же у него братья с сёстрами!

Ясно… Значит, не одной мне пришло это в голову. И многие из студенток уже прибегали к этой маленькой невинной лжи.

– Но я… я… это же правда!

Конечно, это неправда. Но что я могла сказать? Я его любовница? Я его женщина… Вот уж это точно не нужно. Хватит ему одного скандала с участием студентки. Только я ведь действительно значила для него больше, чем другие? Или все-таки нет?

– Спросите у него! Скажите, что пришла Энни Ричардс. Я уверена, что он обязательно….

Она остановила меня жестом, набрала какой-то номер и заговорила в трубку.

– К нашему профессору ломится ещё одна девица. Да, да, тоже племянница. Энни Ричардс. Говорит, он захочет её видеть.

Потянулось долгое ожидание. Потом в трубке заговорили. Женщина внимательно выслушала ответ, перевела взгляд на меня и сказала:

– Боюсь, мисс Энни Ричардс, у меня для вас плохая новость. Он не хочет вас видеть.

Следующие несколько дней я провела как в бреду.

Конечно же, он не хочет меня видеть. Он говорил правду, я даже не захотела его слушать.

Марианна, чёртова Марианна! Всё дело в ней! Она и вправду сходила с ума по мистеру Сайлосу. Неужели писала ему письма? Чёрт возьми, это же так глупо!

И тогда, услышав нелепую сплетню, для которой мы же с Дэниэлом и дали повод, она решила, что можно попытать счастья…

И попытала! А я приняла всё за чистую монету. Почему, ну почему я тогда его не выслушала? Почему не приехала на встречу? Почему позволила рухнуть своему единственному настоящему счастью? Почему позволила себе потерять его?

За окном бушевало лето, радуя зеленью и пением птиц. Из кафе на улице лилась музыка, раздавался веселый и беззаботный смех. Но разве это волновало меня сейчас?

Я сидела дома рядом с бабулей, развлекая её разговорами.  Наверное, сидела слишком долго… Так что даже бабушка спросила, почему я не иду гулять в такую прекрасную погоду.

Только мне не было дела до того, что происходит снаружи. Единственная связь с миром, которая меня теперь интересовала, – это раз в день позвонить в госпиталь и убедиться в том, что мистеру Сайлосу лучше.

Что ж. Он жив и идет на поправку. Пусть даже я его потеряла – это были хорошие новости.

Откровенно говоря, я уже даже стала подумывать о том, чтобы вернуться. В Африку, к своим босоногим ученикам, которым я, по крайней мере, точно нужна. Во всяком случае, некоторые из них даже плакали, когда я уезжала. И уж точно никому не пришло бы в голову послать меня к чертям, если бы я решила навестить их в больнице!

Да, я злилась на себя за допущенную ошибку. Но ничуть не меньше я злилась на Сайлоса, который не давал мне шанса эту ошибку исправить.

Я уже почти было решилась уехать, когда мне на телефон пришло сообщение:

«Будь по этому адресу сегодня в 22:00».

Я перечитывала эти слова снова и снова и на глазах наворачивались слёзы. Что это значит? Что ждёт меня там? Он хочет со мной встретиться и выяснить все, или это будет прощальная встреча? Может быть, того, что он отправил меня в больнице, ему мало, и он хочет сказать это мне лично?

Такси остановилось возле особняка с высоким забором. Я сразу догадалась: это дом Брайана Дэниэла Сайлоса. Тот самый дом, в который мы должны были поехать в тот роковой день. Тот самый дом, в который не поехали…

Я зашла за ворота и позвонила в дверь, стараясь придать себе независимый вид. Я не позволю ему прочитать по моему лицу, сколько слёз было пролито за эти пару недель, и уж тем более сколько их было пролито за всё это время.

Я вообще не стану больше плакать о нём.

Двери открыли.

Он встретил меня на пороге, осунувшийся, похудевший, но всё такой же уверенный в себе. Жёсткая линия губ, упрямый подбородок и лёд в глазах.

– Здравствуйте, – пробормотала я, не зная, как теперь к нему обращаться.

Кто сейчас стоит передо мной? Мой страстный любовник или неприступный преподаватель?

Он задержал меня в дверях, словно ощупывая взглядом: лицо, руки, плечи. И мне не было плохо или неуютно – наоборот, я бы хотела, чтобы этот мужчина смотрел на меня всегда. До самого моего последнего вздоха.

– Я задолжал тебе ужин, – сказал он ровно и бесстрастно.

И я снова никак не смогла бы угадать, что на самом деле это значит: что он хочет меня видеть, или что действительно решил расплатиться по счетам прежде, чем расстаться?

– Это вовсе необязательно, – пробормотала я. – Если вам это неприятно… я с радостью прощу вам этот долг.

– Но зачем-то ты прилетела сюда из Африки? – усмехнулся он.

– Я узнала, что случилось…

– И твоё сердце исполнилось жалости? – его улыбка стала злой и ледяной.

Конечно, этому сильному и волевому мужчине не хотелось, чтобы его жалели. И тем не менее чужой жалости за последние дни он получил с избытком.

– Нет… да… то есть, – я запнулась, но, собравшись с мыслями, продолжила, – я поняла, что ошиблась. У вас ничего не было с той девушкой. И я хотела извиниться. Простите.

– И как же ты это поняла? Прочитала в газетах?

Это было не совсем так, хотя, по большому счёту, он прав. Я промолчала, ничего не ответив.

– То есть, газетам ты веришь больше, чем мне? – сделал он неутешительный для меня вывод.

– Простите… – снова пробормотала я. – Поэтому вы не захотели видеть меня в больнице?

И в ту же секунду оказываюсь прижата к холодной стене.

– Я не хотел тебя видеть? – переспрашивает мистер Сайлос, окидывая меня потемневшим взглядом. – Боюсь, тот день, когда я не захочу тебя видеть, наступит нескоро. Если вообще наступит.

Сердце начинает стучать так часто и отчаянно, словно наше короткое, но страстное прошлое сделало шаг в настоящее и теперь подбадривает меня, намекая, что еще не все потеряно, что еще есть шанс все исправить.

Действительно есть или мне только кажется?

Так страшно поверить…

Страшно разбиться, если я ошибусь.

Но еще страшнее, если я упущу этот призрачный шанс, если спасую сейчас.

Прикусываю губу, любуясь любимым мужчиной, а потом поднимаю руку и прикасаюсь к его лицу. Очерчиваю скулы, скольжу жадно пальцами по подбородку, но то и дело соскальзываю к губам…

– Энни… – тихое предупреждение.

И я мгновенно расслабляю свои губы, и сама чуть-чуть расслабляюсь, вспомнив его указание. Значит, он по-прежнему считает, что мои губы может кусать только он.

Я согласна на все.

На то, чтобы он их кусал. На то, чтобы вогнал в мой рот член. Согласна, если захочет, чтобы я его облизала.

Дэниэл страстно сжимает меня, смотрит испепеляющим взглядом, словно я принадлежу ему без остатка. А я и не хочу ничего другого, кроме как принадлежать ему. Так, как он мне позволит.

– Тогда почему же? – всё-таки выдавливаю из себя. – Почему вы сказали, чтобы я ушла?

– Я не хотел, чтобы ты видела меня, – поясняет, поморщившись. – В этих дурацких повязках и трубках.

– Это не имеет значения, ничего не имеет значения, – очерчиваю пальцами его губы, не могу успокоиться, так хочется прикоснуться к ним, так хочется вновь ощутить его вкус. – Только ты.

– Ты права, – неожиданно соглашается он, и также неожиданно повторяет: – Имеешь значение только ты.

А в следующее мгновенье приподнимает меня, и вот я уже сижу на его бедрах. А его рука, скользнув по моей ноге, уверенно ложится мне между ног, и…

– Отвыкла, – слышу недовольный голос своего «незнакомца», когда он натыкается на неожиданную преграду из моих трусиков.

Но вскоре его пальцы понимают, что стринги – совсем не преграда, и проникают в меня. Сразу два. О, господи, как я соскучилась… Я даже не сразу понимаю, что тихий скулеж, который доносится сквозь грохот моего сердца – это я.

У него просто волшебные пальцы, потому что хватает всего пары резких движений, чтобы я потеряла связь с реальностью и напрочь забыла все дни, что была без своего строгого преподавателя. Он вбивается в меня ими так интенсивно, словно хочет показать, чего я была лишена из-за своего недоверия, а теперь…

– Еще… – бормочу я бессвязно, ерзая на его бедрах. – Пожалуйста, Дэниэл…

– Конечно, милая, – соглашается он.

Но вместо того, чтобы продолжить, убирает свои пальцы. А взамен целует меня. Целует жарко, сминая мои губы и окончательно стирая из памяти дни нашей разлуки.

А я хнычу в его руках, прижимаюсь к нему, не понимая, почему он медлит, почему не войдет в меня, тяну его за волосы, чтобы ближе ко мне, чтобы еще неразрывней. Теряюсь в этом чувственном круговороте, теряю себя окончательно, но не страшно…

Уже не страшно, потому что он рядом.

Стону разочарованно, когда он неожиданно отстраняется, а в следующее мгновенье оказываюсь распластанной на огромной кровати. И он надо мной нависает.

Нет времени осмотреться, неважно, как выглядит комната. Его комната, потому что она пропитана запахом моря и цитруса, которого мне так не хватало. Да и он не дает этого – покрывает мое лицо поцелуями, горячими, быстрыми, жадными, поднимает вверх мои руки, и вдевает их в путы, которое уже ждали меня.

Веревки.

Он говорил, что предпочитает веревки.

Но почему они длинные, я даже могу свободно двигать руками. Могу обнять его, притянуть к себе, могу…

– Ты была плохой девочкой, – отстраняется от меня мистер Сайлос.

Поднимается с кровати, отходит на пару шагов, и, видя, что я слежу за ним, начинает снимать с себя всю одежду. Неторопливо. Наслаждаясь моим нетерпением. И тем, что я свожу вместе колени, когда вижу его возбужденный член, но не могу дотянуться.

– Моей плохой девочкой, – говорит он, возвращаясь ко мне.

И я умираю от одной этой фразы.

Если он просто нажмет пальцем на клитор, я кончу.

Но вместо этого он переворачивает меня животом на кровать, и да, теперь я понимаю, почему веревки такие длинные. Чтобы он мог делать так, как ему нравится, чтобы он снова мог все контролировать.

Но этот мимолетный анализ разлетается вдребезги, когда он задирает мое платье, и застывает, рассматривая мою попку. Полоска стрингов ничего не скрывает, поэтому я слышу его длинный выдох. И все равно он избавляет меня от этой преграды. Слышу звук разрываемой фольги, как всегда за секунду до…

– Моя девочка… – поглаживает мои полушария, а потом проникает между ними и начинает кружить… там, прямо там…

О, боже… он ведь не собирается…

– Дэниэл… – испуганно бормочу, догадавшись, что он собирается сделать.

Но он склоняется, прикусывает мою шею и обдает жарким шепотом, располагаясь на мне.

– Не бойся… – уговаривает меня. – Главное – не бойся, и у тебя все получится. Постарайся довериться мне.

И да, эта фраза срабатывает.

Я верю ему.

Верю беспрекословно. И так сильно хочу, чтобы ему было хорошо, что могу чуть-чуть потерпеть.

– Не сжимайся, милая, – напутствует он, водя горячим возбужденным членом между моих половинок. – Расслабься, просто расслабься… Я не сделаю ничего, что тебе не понравится.

И это опять подкупает.

Стараюсь расслабиться, стараюсь не бояться, когда его член не просто скользит, а начинает немного надавливать… там.

– Моя девочка… – обжигающий шепот настолько приятен, что я легко игнорирую первый дискомфорт, когда он надавливает головкой на тугой вход сильнее.

И совершенно теряю себя, когда его шепот пронизывает признанием:

– Люблю тебя…

Нет времени что-то ответить.

Нет времени осознать.

Потому что Дэниэл, прижав меня к кровати, приподнимает мою попку и начинает в нее погружаться.

Медленно, и все равно больно и дискомфортно. Хватаюсь за простыни, делаю глубокие вдохи, как он мне велит, медленно выдыхаю, как он мне приказывает.

И стараюсь расслабиться, как он говорит, проникая глубже в меня. С каждым моим выдохом глубже и глубже.

Непривычные ощущения.

Не могу разобрать, чего хочется больше – умолять его прекратить или попробовать прогуляться по новой грани, которую он открывает.

Его шепот, его приказы, его напутствия, его медленные, но уверенные движения склоняют меня к тому, чтобы выбрать второе.

И я стараюсь привыкнуть, стараюсь понять, что в этом такого, а когда он погружается полностью, дышу так тяжело, как будто пробежала марафон за минуту.

И это ведь только начало.

Потому что, дав мне время привыкнуть к этому уровню, Дэниэл начинает вбиваться в меня. По нарастающей. Заставляя всхлипывать и замечать за болью и удовольствие. Заставляя снова желать его, еще сильнее, чем раньше. И заставляя невольно подмахивать, когда он отстраняется.

Меня раскачивает на этой тонкой грани порока и удовольствия. Не разбираю, где я, кто я, что делаю. Все прячется за мутной дымкой, которая опутывает меня все сильнее от каждого толчка моего любовника, от каждого его слова и от нежных пальцев, которые гладят меня по лицу.

Кружусь в каком-то водовороте, куда-то несусь, не разбирая дороги, и не могу понять, чего не хватает, что я ищу. Дискомфорт остается, но открывается новое удовольствие, и я уже слышу, как комната наполняется моими жадными стонами, раз за разом, когда в меня проникает член.

– Дэниэл… – хнычу беспомощно, таю в его руках, совершенно послушная, полностью доверяя, вот только… – Дэниэл…

Не знаю, о чем умоляю его.

А он понимает.

Легкие касания клитора, нежные поглаживание подушечкой пальца, и я разлетаюсь на сотни осколков прямо в его руках. Кончаю мощно и жестко. Как никогда ранее.

На секунду даже теряюсь от той волны чувств, что окутывает меня, практически разрывая на части.

Но когда через пару движений со стоном ко мне присоединяется Дэниэл, страх растворяется.

Не пугает и то, что я не могу двигаться, не могу шевелиться, просто дышу через раз. Потому что меня обнимает он, мой «незнакомец», мой строгий преподаватель, мой первый мужчина, которому я задолжала.

– Люблю тебя, – выдыхаю, едва снова могу говорить.

Я ожидаю чего угодно. Того, что он использует мое запоздалое признание, как повод снова меня «наказать». Того, что он усмехнется, потому что заполучил меня так быстро и всю, без остатка.

Но он прижимается ко мне, освобождает от пут, и, переместив меня на себя, заставляет услышать, как бьется его сердце с моим в унисон. Отводит от лица мои разметавшиеся влажные волосы и облегченно выдыхает, глядя в мои глаза:

– Наконец-то. Наконец-то ты попалась, моя маленькая лиса.

А мне хорошо.

Так хорошо, что я распластываюсь на нем, закрываю глаза и с удовольствием остаюсь в этом жарком плену.

Потому что сердце Дэниэла, с каждым ударом, который я чувствую своим сердцем, передает мне послание: «Мы вместе… Мы вместе в этом плену…»

Сегодня исполнился ровно год с того дня, когда я впервые выполнила приказ моего незнакомца. Теперь он перестал быть незнакомцем и стал самым близким и родным мне человеком. Без которого я не могу. Уже не могу… Будто это мой эликсир жизни. Я пью его, пью каждый день, жадно, взахлеб и никак не могу утолить этот голод. Быть с ним – это лучшее, что могло случиться со мной в этой жизни. Я уверена.

Через пару дней меня ждал экзамен. Я сидела, обложившись учебниками и конспектами и думала о том, о чем полагается думать в таких случаях. Об учебе. В тот самый момент, когда на телефон пришло сообщение.

«Сегодня в 21:00. В том номере отеля. Не вздумай опоздать»

Я на мгновение забыла, как дышать, кровь прилила к лицу – и я даже огляделась по сторонам: не видит ли кто-то из посетителей библиотеки, как смутило меня это сообщение.

В назначенный час я, осторожно ступая, вошла в дверь номера.

Тишину нарушало лишь лёгкое потрескивание. Камин? Свечи?

Я сделала еще один шаг, приоткрыла еще одну дверь и…

И попала в плен целого букета ароматов. В безумном чувственном коктейле смешались запахи сандала, шоколада и мускатного ореха. И было что-то еще…Был еще один запах, который вселил в мое сердце легкую тревогу. Да, это он – запах горячего воска.

Что еще придумал мой несносный мужчина!

Какая новая грань откроется мне за этой дверью?

Сомнения рассеялись, когда я смело шагнула в комнату. Десятки, если не сотни свечей заполняли пол, стены, подоконник. Порыв воздуха трепетно обнял язычки пламени, желто-красные огни возбужденно задрожали. Как завороженная я смотрела на эту картину, и предчувствие чего-то запретно-сладкого накрывало меня, делая безвольной и покорной.

– С годовщиной…– бархатный голос прозвучал совсем рядом, но я не успела даже оглянуться, как черная повязка закрыла мои глаза.

Все вокруг погрузилось во мрак.

По моим плечам пробежали мурашки. Теперь Дэниэлу не было нужды скрываться и прятаться от меня. Но черная повязка на глазах словно вернула меня в те дни, когда неизвестность томила, а все чувства были напряжены и оголены.

Дэниэл огладил мои плечи, оставляя легкие поцелуи на шее. Нежность… Бесконечная, безумная нежность.

И вдруг – резко намотал мои распущенные волосы себе на руку и властно потянул к себе. Теперь, наслаждаясь моей беспомощностью, свободной рукой он сжимал мою грудь, ощутимо сдавливал чувствительные острые соски.

Мое сбившееся дыхание и легкий стон с головой выдавали мое возбуждение. Да, мне нравилось стоять вот так вот: с завязанными глазами, с запрокинутой головой и наслаждаться прикосновениями сильных мужских рук, которые умело и настойчиво исследовали мое дрожащее от возбуждения тело.

Я не знала, что меня ждет дальше, но хотела пройти все, что приготовил для меня Дэниэл. Все до конца.

– Иди ко мне, моя маленькая развратница, – хриплый шепот, от которого я теряю остатки разума.

И, не дожидаясь ответа, Дэниэл опрокинул меня на кровать. Быстро, пока я не опомнилась, развел мои руки в сторону. Я чувствовала, как змеится по запястьям жесткая веревка. Чувствовала. Задыхалась. Хотела больше.

Он стал целовать меня, опускаясь все ниже и ниже. И когда я в предвкушении самого сладкого поцелуя широко раздвинула ноги Дэниэл ловко зафиксировал и их. Залюбовался своей работой…

– Какая же ты красивая… – хрипло произнес он.

На секунду я представила, какое зрелище открывалось перед ним. Я лежала абсолютно обнаженная, с завязанными глазами, с широко разведенными ногами и пульсирующей от желания плотью.

Вид бесстыдной самки, сгорающей от вожделения. Внизу живота и там, еще ниже пульсировало мучительное желание, удовлетворить которое можно было только одним путем.

– Потерпи…

Я поняла, что он лег рядом со мной.

Легкое колебание нагретого воздуха и вдруг – боль. Жгучая, быстрая.

Воск! Жаркий воск свечи…

Особая романтика. Не для всех. Только для нас. У меня перехватило дыхание.

А Дэниэл уже зацеловывал, зализывал, задувал место ожога.

– Это воск, тебе понравится… – шепчет он.

А новая порция мучительно сладкой боли уже капает между грудей и снова прохладный, по сравнению с воском, поцелуй и легкое дуновение ветра.

Я схожу с ума от этих ласк жидким пламенем.

А Дэниэл входит во вкус. Горячие капли покрывают мое тело.

Грудь, живот, плечи – он не оставляет без внимания ничего.

И я не знаю где вспыхнет очередной маленький пожар.

Но – странное дело – вместе с жаркой, тягучей болью приходит и нечто еще.

Сладкая истома охватывает все тело, заставляет меня стонать и выгибаться, ожидая продолжения этой приятной пытки.

Вспышка – и тут же влажный, долгий поцелуй, легкое дуновение. Секундная пауза, я замираю в полной темноте, в неведении – где ожидать эту маленькую горячую каплю, что отзывается дрожью во всем теле?

Тонкая струйка, обжигая, льется по внутренней стороне бедра, заставляя меня жалобно стонать, содрогаясь от безудержного желания.

Оно становилось все больше, словно каждая капля воска, что касалась моего тела прибавляла во мне этой жажды.

Дэниэл жадно приник к бедрам, старательно выцеловывая нежную кожу.

– Ну же, – прошептала я подаваясь вперед всем телом.

И в ту же секунду я почувствовала, как его пальцы раздвигают мою плоть, проникая в заветную глубину. О да! Я закричала, насаживаясь всем телом на его пальцы, желая полностью насладиться каждым движением.

Краем сознания я уловила звук расстегиваемой молнии: нетерпеливый и спешный. Дэниэл был возбужден не меньше моего!

И то, как он яростно вошел меня лишь подтвердило мою догадку.

Я ловлю губами его губы, шею, выгибаюсь навстречу, страстно желая чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Хотелось глубже, сильнее, быстрее и Дэниэл, угадывая мои желания буквально вколачивал меня в постель. Я ничего не видела, хотя повязка уже съехала.

Я вся превратилась в страсть, внутри меня жарким туманом расползалось наслаждение, грозя накрыть и меня и моего любовника.

Дэниэл задвигался сильнее, жестче, сбиваясь с ритма, и замер на пике наслаждения. Я же, забившись в безумном экстазе, выгнулась дугой, а потом рухнула без сил на кровать.

Пережитое совершенно лишило меня энергии. Дэниэл быстро разрезал веревки, стянувшие мои руки и ноги, но я даже не сдвинулась с места. Я была далеко – я уплывала на волнах запаха воска, сладких специй и его кожи, пахнущей солнцем.

Он навис надо мной. Он хотел увидеть мое лицо. Лицо женщины, которую он снова довел до пика. А я засмотрелась на его лицо, такое красивое, безумно любимое и родное. И в нашем взгляде – глаза в глаза – было больше секса, чем даже во всем том, что мы проделывали перед этим.

– Ты как? – улыбаясь спросил он.

Я лишь улыбнулась ему в ответ. Что можно сказать, как описать все то, что я испытала? Только так, наверное:

– Я люблю тебя…

И было еще кое-что, что я не смогла бы сказать вслух. Я вспоминала нашу переписку, то, как вылетала из аудитории, чтобы выполнить задание, шла в незнакомый клуб и надевала повязку на глаза – доверяясь бездумно и безумно.

И понимала – стоило рискнуть, чтобы стать счастливой.