Открывшаяся дверь побеспокоила колокольчик, мелодично зазвонивший и извещающий о новом посетителе. Не совсем молодая мадам приподнялась со своего стула, увидев меня. После зноя на улице, иссушившего кожу до состояния пергаментной бумаги, даже сухой кондиционированный воздух казался чем-то вожделенным. Вроде бы и не далеко дойти от машины до магазина, а я уже вся взмокла.

Небольшой магазинчик женского белья принял в свои объятья, соблазняя с первого же взгляда. На трех из четырех стен располагались вешалки с товаром. Чего тут только не было, глаза так и разбегались в разные стороны от милого сердцу каждой женщины великолепия. Кружевное, бархатное, гладкое, трикотажное, атласное белье привлекало к себе внимание и кричало «купи, купи, купи», и следом «меня», «меня», «меня». Наверное, будь моя воля, то я бы купила все, ну или большинство вещичек, представленных в ассортименте. А с другой стороны, зачем мне так много белья? Когда не будет чего хотеть — станет не интересно жить.

— Здравствуйте, — привлекла к себе внимание продавщица. — Чем могу помочь?

— Добрый день, — ответила, не сводя глаз с выставочных образцов.

Я уже мысленно примеряла один за другим бюстгальтеры, гадая, на самом деле они подойдут мне или все же придется исходить из того что достанется.

— Мне бы что-нибудь цветное, — озвучила свое желание.

— Что бы вы хотели? — В голосе послышалась заинтересованность.

— А что вы можете предложить? — сразу же задала встречный вопрос.

— Много чего, — поджала губы мадам, ей не понравился мой ответ.

Но я же знала причину своего вопроса, ибо не первый раз совершала покупки подобных вещичек и не всегда уходила из магазинов женского белья с покупками. А все из-за особенностей своей фигуры: при достаточно небольшом объеме под грудью я имела пышные прелести, которые ни в одну стандартных чашечек не влазили. Тогда как производители одежды стремились к усредненным вещам с небольшими вариациями в ту или иную сторону. Потому и приходилось озвучивать свои проблемы сразу же.

Я не собиралась выслушивать дифирамбы ассортименту магазина, а прервала на полуслове выступление продавщицы, объяснив, что мне требуется. Как я и думала выбор сразу же сузился до нескольких моделей. И это при всем богатстве ассортимента.

Вот так всегда.

Все что понравилось оказалось неподходящего размера. А ведь я предвкушала удачное посещение магазина. Скрепя сердце пошла в примерочную, надеясь, что все же смогу подобрать что-нибудь по случаю первого свидания с почти что мужем.

Первая из выбранных моделей оказалась ужасной. Бюстгальтер сел на мне, как на корове седло. Я улыбнулась возникшей в голове аналогии. Надо же. Придет же такое в голову. У второго лифчика оказались слишком тонкие бретельки, в результате чего они врезались в плоть моментально прочерчивая красные полоски на нежной коже. Третий же был непонятной формы. Вернее, чашечки были скроены явно не на женскую грудь, а на козьи дойки. Складывалось такое ощущение, что у женщины должны быть не груди, а правильные конусы, торчащие в разные стороны. Я пала духом. Ну если и последний не подойдет, то тогда… А что тогда? Придется надевать старый, слегка заношенный, но любимый бюстгальтер. Тут я, конечно, загнула про многократное использование, подумаешь, надевала-то всего несколько раз. Но для женщины все что ношено больше одного раза уже не новое, а старое. И пусть меня в этом кто-нибудь попробует переубедить.

— Ну, что? Вам что-нибудь подошло? — в примерочную просунулась голова мадам.

И, вообще, не мадам она, а любопытная баба, которую хлебом не корми, а дай позаглядывать за покупательницами. Я скорчила недовольную рожицу. Может догадается и уберется отсюда. Я же не для нее собралась устраивать дефиле в нижнем белье. Наверняка же она знает, что любопытство не порок, а простое свинство. Может стоит ей озвучить данную мудрость?

— Если мне что-то понадобится, то я непременно о том скажу. А пока я не нуждаюсь в чьих-то советах, а тем более в зрителях, — ура. Я это сказала.

Но женщина и не собиралась убираться восвояси, продолжая глазеть на меня.

— Хотите, я еще другие принесу? Может быть вам понравятся, — предложила она.

— Я. Выбрала. То, что хотела. И больше мне ничего кроме этого не понравилось, — произнесла раздельно. Меня раздражала излишняя назойливость.

Может быть она додумается, что ее присутствие в примерочной совершенно лишнее?

— А есть еще без косточек…, — начала она вновь.

— Я, кажется, русским языком объяснила. Мне ничего не надо. Я сама разберусь. И, пожалуйста, выйдите из кабинки. Или у вас принято подглядывать за покупателями? Это входит в ваши должностные обязанности? — развернулась в сторону чересчур любопытной женщины.

— Н-нет, — начала та заикаться, поняв свою оплошность.

Видимо мой разъяренный взгляд сказал ей о многом.

Черт! Может мне и не нужно это свидание? А? Может и муж мне совершенно не нужен? Я сегодня в сто первый раз задалась этим вопросом.

Гадство. Гадство. Гадство.

И что мне делать?

Как теперь все отменить? А ведь маховик запущен. Ненавижу это ужасное состояние беспомощности, которое бродит со мной с того момента как я вернулась с отдыха.

Ах, этот отдых! Ах, это лето! Ах, эти чудесные воспоминания!

И я прямо в примерочной унеслась мыслями в прошлое. А ведь оно было не так давно. Всего каких-то пару-тройку недель назад…

— Олька, что мне делать? Я так устала. Это постоянная работа. Работа. Работа. Достало меня все уже. Я света белого не вижу. Мне все обрыдло. Все эти рожи. Прости. Лица. Я их уже видеть не могу. Меня тошнит. Того и гляди на кого-нибудь из офиса вывернет. Еще и подумают, что я беременная. А я же ни сном, ни духом. Даже ни на грамм, ни на вот такую толику нигде и ни с кем, — я показала на мизинце размер своих страданий. — Мне же даже головы некогда поднять. Я уже не могу.

Я уронила голову себе на сложенные руки, выражая последнюю степень усталости.

— В отпуск тебе пора, Зинаида. В отпуск. Бросить все и махнуть куда-нибудь подальше. На какие-нибудь заморские острова, — услышала я от Ольги то, что собственно говоря и хотела услышать.

— Какие к черту острова? Там все наши обитают. Там же шага нельзя ступить, чтобы не нарваться на знакомого. Помнишь, как было раньше? Куда бы ты не поехала летом на Черноморское побережье, то обязательно кого-нибудь из знакомых встретишь. Даже думать не будешь о конкретном человеке, а он — бац, и стоит перед тобой. Скрыться невозможно. Точно так же обстоят дела сейчас на заморских островах. Приличные курорты они ограниченны по территории. Вот и встречаются одни знакомые. А оно мне надо? Они мне все здесь надоели хуже горькой редьки. Они мне вот где сидят, — я провела ребром ладони по шее. — Достали. Спиногрызы.

— Вообще-то, спиногрызами называют детей, — заметила Оля.

— Да мне начхать кого как называют. У меня сил нет. Что же мне делать горемычной? Как поступить? — я чуть ли не за голову схватилась, думая о нерешимости моей проблемы.

— А ты тогда езжай туда, где ты точно никого не встретишь из своего круга, — предложила подруга.

— Куда? Скажи мне куда мне ехать? — я воззрилась на Ольгу. — Нет же такого места чтобы не было наших. Они везде. Они как муравьи оккупировали все на свете. Все цивильные места.

— Так ты не в цивильные езжай, — продолжала настаивать.

— То есть как? — удивилась я, не понимая к чему она клонит.

— То есть очень просто и легко.

— Поясни, — меня заинтересовало предложение Ольги.

Было в нем что-то такое что я сразу же поняла. Истина где-то рядом. У меня было чутье на такие моменты. Вот и сейчас я уже унюхала выход из своей ситуации.

— Купи путевку в третьесортный отель в Турции. Вот там точно никого не встретишь. Твои знакомые просто даже представить себе не смогут, что ты поедешь отдыхать не в VIP.

— А в этом что-то есть, — пробормотала. — Слушай, да меня же там отравят. Жратва говно. Вода еще хуже. А обслуживание полный отстой, — принялась загибать пальцы, перечисляя причины, по которым не стоит покупать дешевые путевки.

— Я тебя, Зинаида, что-то никак не пойму. Ты покоя хочешь от своих спиногрызов или покоя и возможности затеряться меж совсем не звезд?

— Ну, хочу, допустим…

— Так езжай. Бери самую дешевую путевку и вперед, — уже в приказном порядке произнесла Ольга.

— Ты смерти моей хочешь, — протянула в ответ.

— Чего-то я тебя не понимаю, подруга. Ты только что стонала, что житья нет от знакомых, а тут я тебе такой вариант предлагаю. Просто конфетка. И ты еще намерена от него отказаться? Решай сама.

Оля скрестила руки на груди, выражая свое отношение к моей персоне.

Мы с ней еще долго разговаривали по этому поводу. В результате чего я поняла, что она права и другого выбора у меня нет. Потому как во всех других случаях я буду узнана влет.

Иногда, известность — это страшное зло, которая не дает житья и покоя, как бы я не старалась примириться со всеми вытекающими последствиями.

В итоге, спустя пару дней я стала обладательницей путевки в чуть ли не самый дешевый отель заграничного курорта. Если о том узнают мои недоброжелатели, то они посчитают, что Зинаиде Кареван пришел конец в профессиональном плане, раз ей даже на хватило денег на Геленджик. А уж тем более она не может себе позволить полноценный отдых. Никто ведь даже не подумает, что я от них бегу.

Во дела?!

Подруга со мной не смогла полететь, потому я отправилась одна. Предполагаю, что она поняла мой настрой и желание побыть одной.

Самое смешное заключалось в том, что мой билет на самолет первым классом стоил в несколько раз больше, чем отдых в течение десяти дней на курорте солнечной Турции. В подобной мелочи, как нормальное кресло в салоне аэробуса, я не могла себе отказать.

Я предвкушала в какой гадюшник попаду по приезду в отель. Однако все оказалось гораздо лучше, чем если бы я остановилась в палатке на берегу моря. И то, слава Богу. Простыни в номере были чище, чем в лагере в Ялте, когда я в десять лет отвисала в пионерском лагере, в постели даже клопов не наблюдалось. Что по моему разумению было прогрессом в квадрате. Пищу местных поваров я ела с опаской, предварительно приняв пару пилюль от расстройства желудка. А себя успокаивала, что это малая плата за спокойный отдых. Ну кто сможет узнать в девчушке с двумя хвостиками и россыпью веснушек на носу бизнесвумен высокого полета. Да никто. Я бы сама себя не узнала, увидав в зеркале. А в зеркало я предпочитала не смотреться. От греха подальше, чтобы лишний раз не травмировать свою нежную психику.

И, вообще, на курорте была не я. Вернее, я, но я другая, та, которая жила внутри меня и о существовании которой забыла.

В удовольствии от себя, мира и окружающих я провела целых три дня. Пока не задумала исследовать морской берег, отойдя от территории отеля достаточно далеко. Оказалось, что на побережье еще полно неосвоенной земли, не поделенной и не застроенной отелями. Я, прихватив с собой шляпу и полотенце, оправилась на поиски приключений.

А приключения сами меня нашли.

Дело было так…

Я гуляла по морскому берегу. Вначале шли облагороженные территории, где и берег расчищен, и песочек подсыпан, и мешки с песком лежат на дне для более комфортного выхода из моря. Зато за территориями отелей эта красота обрывалась. Причем моментально. Сразу начинался каменистый пляж, а кое-где даже встречались на берегу валуны. Пройдя еще немного я набрела на небольшую каменную бухту. Берег причудливым образом изгибался, выступая в море. Вода в этот день была спокойная, светило жаркое солнце, и я решила здесь же полежать позагорать, скинув с себя все. Загорание «ню» на турецких пляжах не приветствуется. Все же большая часть населения исповедуют ислам и меня бы неправильно поняли разденься я догола где-нибудь на территории отеля. А так я была вольна делать что хочу, судя по отсутствию вокруг хоть одной живой души.

Я внимательно осмотрела окрестности и, не выявив никого постороннего, расстелила полотенце, сняла с себя платье и купальник, подставив свое тело по ласкающие лучи солнца.

Для меня было такой редкостью быть самой собой, тем более на лоне природы я ощутила себя ее частью и позволила полностью расслабиться. О плохом старалась не думать. Почему-то даже мысли не допускала, что в этих местах могут водиться шальные люди, промышляющие разбоем, убийствами или чем-то подобным.

От неги меня разморило. Я лениво переворачивалась с одного бока на другой, периодически смазывая свое тело средствами для загара. Я уже предвкушала с какой шоколадной кожей вернусь домой.

Лежа на берегу, я на малую толику ощутила себя одной ногой в раю, поняв, что испытывала Ева, оказавшись в недостижимом для других людей месте. Блаженство. Кайф. Мешок удовольствия. И бесконечное расслабление. После бешеного ритма жизни, стрессов, перегрузок подобное времяпрепровождение казалось манной небесной, ниспосланной мне свыше.

Я не заметила, как задремала. Благо солнышко уже катилось к горизонту и не обжигало кожу, а то превратилась бы я в вареного рака вместо очаровательного создания, которым хотела явиться назад на родину.

Проснулась от ощущения, кто-то ползал у меня по ареоле соска. По-видимому, какая-то букашка заползла на меня и теперь решила признать своей землей обетованной, застолбив место для вольготной жизни.

Открывать глаза было лениво, впрочем, как и шевелиться. Букашка ползла по телу, вызывая крайне восхитительные ощущения. От них я потихоньку стала получать удовольствие. Ее маленькие лапки раззадоривали мои нервные окончания, даря приятные моменты. Букашка ползала-ползала по одной груди, а затем направилась в ложбинку между грудями, миновала ее и оказалась на другом соске, принявшись путешествовать по кругу вокруг вершины.

Какая-то странная букашка, подумала я и открыла глаза…чтобы встретиться с горящим карим взглядом.

Несомненно, глаза с радужкой цвета горького шоколада принадлежали явно не букашке, а вполне живому человеку. А если быть еще конкретнее, то мужчине. Или парню. Это кому как нравится называть молодых ухоженных мужчин, привлекающих взгляд даже в толпе людей. Хозяин глаз, склонившись надо мною, нежно и крайне бережно водил одним пальцем по моим прелестям, изображая из себя насекомое. Как у него получилось такое я даже не смела представить.

В моей голове пронеслись тысячи мыслей, начиная, что это бандит, убийца, насильник или кто похуже. Скованная острым страхом я замерла, будучи полностью парализованной. Незнакомец же продолжал свое занятие, то есть изображал из себя ползущую по телу букашечку, даже заметив, что я проснулась и уставилась на него, как кролик на удава.

В свете заходящего солнца кожа мужчины отливала бронзой, а спутавшиеся чуть кудрявые волосы, слегка выгоревшие до рыжины, падали на лицо. Скорее всего какой-то местный житель, подумала я, потихоньку приходя в себя от потрясения.

Я прочитала обожание, светившееся в глазах незнакомца. Ему нравилось то, что он видел, а мне понравилось, как он это воспринимал.

Краем сознания отметила, что он не набросился на меня, словно дикий зверь, если бы был каким-то дурным человеком, скорее всего случайным прохожим, забредшим на безлюдный пляж.

Недалеко от себя я заметила горку брошенной одежды. Кому она принадлежала даже не сомневалась.

Спустя несколько минут я успокоилась и стала ждать что же будет дальше.

Я хотела приключений? Хотела.

Так почему бы их не получить по полной программе? Вот и ожидала дальнейших действий незнакомца. Все это время он не переставал водить пальчиком по моей груди, отчего на коже зажглись огненные дорожки, настолько приятны были ласковые прикосновения.

Заглянув мне в глаза, и поняв, что я не собираюсь ни кричать, ни паниковать, ни, вообще, ничего делать, мужчина осмелел. И теперь водил по моей груди не одним пальцем, а тремя, вызывая чертовски приятные ощущения. Со своей бешеной работой, сумасшедшим ритмом жизни, я забыла, когда последний раз была на свидании. А про полноценный секс совсем не стоило вспоминать. Мужчины в моем окружении были настолько зациклены на себя, что стремились получить свою порцию удовольствия, не задумываясь, а получила ли его партнерша. На турецком пляже мне выпала редкая возможность хотя бы ощутить, что такое полноценная ласка. Что бы ни было, но я решила узнать, чем закончится мое приключение.

Мужчина оторвал руку от моей груди и слегка изменил положение тела. Мне показалось, что у него затекли ноги, вот пришлось несколько переместиться, отчего мы стали ближе друг к другу.

— Еще, — вымолвила я по-английски, надеясь, что он сможет понять, о чем я говорю.

Турецкий язык я, естественно, не знала. Да и зачем мне было его изучать, если я его не использовала в повседневной жизни и работе.

Мужчина хмыкнул. Его глаза заблестели, будто маслины, истекающие соком. Дважды повторять незнакомцу не понадобилось. Он оказался понятливым. Даже очень.

Чуть шершавая рука опустилась на грудь и накрыла пышный холмик, заставив меня громко выдохнуть от чувственности прикосновения.

— Да, — дала знать, что мне все нравится. И вновь на английском. Кажется, мой турок был очень даже образован.

Указательный палец мужчины принялся играть моим возбужденным соском, перекатывая словно горошинку на блюдечке. Я чувствовала, что плавлюсь от этих прикосновений, таю словно мороженое в жару, растекаясь мокрой лужицей по поверхности. Вторая рука мужчины повторила тоже самое, что и первая. Теперь не застонать я не смогла, выгнувшись дугой. А ведь мужчина еще ничего такого не делал.

Мне захотелось чего-то большего и, кажется, незнакомец это понял.

Его рука заскользила вниз по животу, несколько раз обрисовав по кругу пупок и… поползла еще ниже. Туда, где когда-то кудрявились рыжеватые волоски, а теперь было гладенько, словно у новорожденной девочки. От ожидаемой неожиданности (да простят меня за тавтологию) я задержала дыхание, гадая, что же будет дальше. Осмелится он опуститься ниже или изберет другой путь для своей игры.

Все же он оказался очень рисковым мужчиной. На мое счастье. А его пальцы оказались чертовски проворными. Все их мастерство я ощутила в полной мере, когда они проникли меж розовых лепестков моего женского естества.

Мне понравился его возглас, когда мужчина обнаружил мою полную готовность к любовной игре. Длинные пальцы запорхали меж нежных створок моей раковины, даря наслаждения, приближая к пику удовольствия. Оказалось, что мое тело настолько истосковалось по мужской ласке, что готово было впитывать даже жалкие капли прикосновений, стараясь насладиться в полной мере разрядкой, которая пришла вместе с накатившим на меня оргазмом. Я громко утробно застонала, совершенно не стесняясь выражения своих чувств. Это так здорово побыть собой хоть чуть-чуть, хоть немного.

Мой незнакомец поднял руку, которой только что ласкал меня и поднес к лицу. Жадно вздохнул, втягивая носом мой запах, а затем, влажными от моих соков пальцами начертил какую-то фигуру у меня на животе… а через миг встал, подхватив одежду и… ушел. В неизвестном направлении.

Я думала, что он недалеко, что он вернется. Однако мужчины и след простыл. Я ждала. Ждала. Пока не начало темнеть. Да так и не дождалась. Потому отправилась в обратное путешествие в отель.

А на завтра я … загорала «ню» на том же месте, жадно прислушиваясь к звукам вокруг меня. Но слышала лишь только звук морского прибоя, шелест листвы в кронах деревьев и перекатывание камушков под тихой поступью волн.

Я приходила на одно и то же место каждый день в надежде встретить знакомого турка, ну и, естественно, ожидая повторения чувственного приключения. Это было сильнее меня, подобно очередной дозы для наркомана, которую он никак не мог дождаться, однако желал всем сердцем. Всей душой.

В последний вечер, перед отъездом на родину, я уже ни на что не надеялась, понимая, что хорошего бывает в жизни по чуть-чуть. Вот свою дозу я получила несколько дней назад. А на знакомое место отдыха пошла лишь только потому что никого не хотела видеть. И, кроме того, желала запомнить волшебство момента, когда я была одна и никого более вокруг. Так хотелось одиночества, раз не было того, с кем хотелось быть.

Сегодня я решила побольше поплавать, желая, чтобы и мышцы запомнили этот день, почувствовав усталость. Все же расстаюсь со своей беззаботной жизнью, протяженностью десять дней. Никогда не думала, что жить без оглядки на окружающих так здорово. Даже не хотелось возвращаться в свой привычный мир.

А может быть остаться здесь? Купить себе где-нибудь лачужку на берегу моря и каждый день встречать рассветы, глядя на поднимающийся диск солнца.

И я тут же себя одернула — и сколько я выдержу в таком темпе жизни? Месяц. Два. Вряд ли больше. Не такая я. Мне подавай ритм. Жизнь. Драйв. А умиротворение хорошо в малых дозах. Как лекарство.

Я плыла на спине, глядела в синее небо над головой и размышляла о бренности жизни и о том, что все хорошее непременно кончается, когда внезапно ощутила, как снизу что-то притронулось к моей попочке. Неужели медуза? Я, вроде бы, заплыла далеко. Или они есть везде? Я забарахталась на месте попытавшись принять вертикальное положение.

И встретилась взглядом с глазами цвета горького шоколада.

Мой незнакомец вернулся. Он рядом со мной. Он подле меня.

Меня окутала небывалая радость. Все же не зря я сегодня пришла на свое место и не зря задержалась чуть дольше, чем планировала. Я была в восторге от появления мужчины и не скрывала этого.

Брюнет подплыл ко мне вплотную, пристально глядя в глаза. Я не отводила взора, ожидая, а что же сегодня он приготовил в паре со своим появлением. И не ошиблась.

Мужчина, оказавшись рядом, без предисловий и лишних слов впился поцелуем в мои губы. Жадно. Неистово. Горячо.

Черт. Не думала, что можно так целовать. Я когда-то читала, что по тому, как целуется мужчина, можно определить каков он в постели. И если верить этому тесту из женского глянцевого журнала, то мой незнакомец должен был быть неистов до безобразия, горяч как расплавленный металл и необратим как цунами.

Мы настолько увлеклись процессом целования (а я участвовала в этом безобразии насколько мне позволяли), что ушли с головой под воду, да так сильно, что пришлось отплевываться, чтобы не задохнуться.

Дыхание сбилось не только от недостатка кислорода, но и от близкого присутствия горячего мужского тела, зовущего меня приникнуть к нему и вкусить все запретные желания.

— К камню, — срывающимся голосом вымолвил мужчина по-английски.

Недалеко от нас из воды торчал небольшой валун. Наверняка его хорошо было бы использовать как декорацию для фотографий. Однако нам он был нужен не для этого.

Оказавшись почти рядом с валуном, я обнаружила что у подножья камня имеется площадка, которая из воды не видна. Она находилась под водяной толщей, но позволяла на себя взобраться. Далее был пологая стена валуна. Туда мы и выбрались.

Занимались ли вы любовью на камнях? Если нет, то никогда и не начинайте пробовать. Это очень травмоопасно. Но если очень хочется, то можно. Это мудрость применима ко всему на свете. В том числе и к тому, что произошло между мною и незнакомцем на турецком пляже.

Стоило нам лишь почувствовать под ногами твердую почву и все страхи глубины пропали, как мы буквально накинулись друг на друга. Судя по всему, вопроса «быть или ни быть?» никто себе не задавал. Наши тела жаждали друг друга. Страсть была подобно лавине, катящейся с горы и сметающей все на своем пути. Мы желали познать друг друга так как могут это сделать только мужчина и женщина.

Все было очень странно и в тоже время чудесно. Я вспоминала спустя время о своем неудержимом поведении тогда и никак не могла понять, как я настолько доверилась незнакомцу, нырнув с головою в пучину страсти и желания. Ведь я не задумывалась не о предохранении, ни о возможных болезнях, которыми он мог быть болен. Ни о чем. Да я тогда могла ли, вообще, думать? Конечно же, нет.

Стремление соединиться, слиться с мужчиной, превалировало над всем, заставляя действовать, не обдумывая последствия скоропалительных решений. Мне показалось, что и мужчина был в таком же, как и я состоянии. А уж когда схлестнулись два одинаковых желания, то результат может быть только один.

Руки, губы брюнета были везде, они шарили по моему телу, словно не могли насытиться от простых прикосновений. Он был неистов, горяч и страстен так, каким может быть только южный мужчина. Это я поняла, вернувшись назад к себе. Своим желанием незнакомец увлек и меня, а может быть это я его заразила. Не знаю. Но все свершилось на острых камнях, впивающихся в спину, отметины от которых долгое время присутствовали на моей спине и ягодицах. Но от этого наше совокупление было еще более сладким и желанным.

Вот такого бы любовника мне в постоянное пользование. Я не раз потом вспоминала напор моего незнакомца, его неистовство, его мужскую силу, вплеснувшуюся в танце страсти на том огромном обломке скальной породы, послужившим нам постелью и принявшим в свои объятья.

Мужчина оказался не только горяч, но и долгоиграющая, как хорошая не заезженная пластинка, крутящая все время разные мелодии и поражающая великолепным звучанием. А может быть просто я изголодалась по ласке настолько, что была готова получать удовольствие от каждого прикосновения. Одним словом, надо отдать моему незнакомцу должное, ибо заездил он меня тогда, на том валуне, посреди моря под аккомпанемент угасающего южного солнца чуть ли не до смерти. Там я познала, что значит подниматься на вершину удовольствия и с головой бросаться в пучину небытия.

На берег мы возвращались уже затемно. Все так же без лишних слов и обещаний. Мы еще долго целовались под луной, прежде чем расстаться и разойтись в разные стороны, как расходятся в море корабли. После того я едва успела собрать свои вещи, немного подремать и улететь в свою старую серую жизнь, унося с собою частицу сказки, волшебства, понимая, наконец, как именно чувствовал себя царь Шахрияр в объятьях Шахразады после ее очередной истории, обрывающейся на самом интересном месте.

Работа, домашний быт закрутили-завертели, заявили сразу же о себе по приезду в отчизну. Турецкое приключение виделось в воспоминаниях яркой картинкой, эдаким деликатесом, чем-то наподобие бараньих яиц, которые однажды пробовала. Вроде бы и вкусно, престижно и дорого, но еще раз отведать не хочется. А все потому что повторения быть не может. Второй раз будет уже не так хорошо и здорово. Точно такое же ощущение у меня сложилось после южного рандеву с красавцем мужчиной.

Черт побери, а ведь я даже толком не запомнила, как он выглядел. В память опечатались только яркие глаза цвета горького шоколада, да слегка вьющиеся черные волосы. Все остальное осталось за кадром. Стерлось. Как будто и не было. А может быть я просто заставила себя забыть. Ведь так здорово жить во сне. Единственное, чем всегда сопровождались воспоминания так это вспышками дикого плотского желания, стоило мне подумать о своем незнакомце, как я его про себя называла.

Я как-то задумалась, а какого он роста, размера, да так и не смогла точно ответить самой себе. Мне показалось, что ненамного выше меня, да и не сильно крупной комплекции. Вот и все что осталось в памяти.

— Зинаида Вальпургиевна, вас «сам» вызывает, — в кабинет заглянуло миленькое личико Машеньки, моей секретарши.

Все просто обожали звать меня по имени отчеству, а за глаза так, вообще, кроме, как Пургой не величали. Далось же им мое имя, вернее отчество. Не виновата же я, что дедушка решил назвать сына Вальпургием, в честь одной из святых. Вот так на деде сказалось тлетворное влияние Запада. Правда, папу все дома звали Вальком. Я же с гордостью несу свое отчество всем назло. А недоброжелателей у меня пруд пруди.

— откликнулась я и отправилась на ковер к Леониду Кароевичу, под чьим чутким руководством наш медиа-альянс летел на всех парусах по океану шоу-бизнеса.

Перед кабинетом «сама», как мы называли я собралась, не ожидая ничего хорошего от этого вызова. Чуяло мое сердечко, что это неспроста. И ничего хорошего я не услышу. Как в воду глядела.

— Заходи, Зинаидушка. Заходи, милая, — елейным тоном начал «сам».

Я внутренне вся сжалась понимая, меня ждет что-то ужасное. Ибо милой он называл меня однажды, когда чуть не уволил за самовольство. Это было первый раз, а второй, когда акции нашей компании стремительно обесценивались из-за происков конкурентов. И вот в третий раз я слышу то же самое.

— С каких это пор я стала милой? Обычно за глаза вы меня Пургой кличете, — ощетинилась я. — Вместе со всеми остальными.

— Ты, Зинаидушка, не лезь в бутылку раньше времени, — глаза Кароевича опасно заблестели. — Рано еще. И, вообще, с каких это пор ты стала на начальстве свое настроение поганое срывать? Тебе не кажется ли, что не на того наехала, подруга?

Я поняла свою ошибку, да поздно было. Прав Леонид. Не на того бочку покатила. Совсем не на того. Надо бы в спортзал сходить — спустить пар, а то совсем извелась от думок о своем заграничном впечатлении. И на фига я туда вообще поперлась? Лучше бы на острова. Там все привычно и предсказуемо было бы. Отлежала бока на пляже, добавила пару килограммов и нормально бы влилась в струю. А то нет же, поперласть новую жизнь познавать. Познала, обрадовалась, вот только теперь думы не дают покоя, томя душу и тело.

— Извините, Леонид Кароевич, сорвалась, — поспешила покаяться перед большим начальством.

Я для него была всего лишь машина для добывания денег. Женщины во мне он не видел совершенно. Да и не любил он женщин. На дух не переносил. Ему по вкусу были голубоглазые блондины ангельской внешности, которых он менял, как перчатки, даром что имел жену и двоих детей. И как только хрен встал дважды на жену? Все до сих пор гадают — сам детей зачинал или кто подсобил со стороны. Вроде как поговаривают дети на него похожи, да только у Леонида есть младший брат и чует мое сердце без Владика там не обошлось. Уж больно во всем он пытается походить на брата, да только кишка тонка, всегда ему быть только вторым. Леня братца даже в штат не взял, предпочитая держать того на побегушках, вот только не видел он как Владик смотрит ему во след, будто проклинает за каждый шаг и вздох, что старший делает.

— Лады, Зинаидушка. С кем не бывает? — милостиво дал понять «сам», что зла не держит и готов дальше со мной обсуждать дела. — Я зачем тебя позвал?!

— И я думаю, — для поддержания разговора тихо-тихо пробормотала я, подумав, что лучше бы не звал, целее бы была.

— Идет год семьи. Ведь так? Ты же слышала, как наш президент радеет за семейные ценности.

— Слышала. То-то побежал сразу же разводиться.

— Ты не перебивай, милая. А слушай сюда, — мужчина перевел дух. — А ты у нас лицо компании. После меня, конечно. Но ты сама знаешь, что я не люблю на людях бывать, да и выставляться не очень в моем духе.

Конечно, подумала я, боится за свою драгоценную шкуру, что кто-нибудь в ней дырок понаделает. Слышала я, что не только в одном бизнесе Кароевич был отмечен, недавно прошел слушок, будто оружие заинтересовало нашего «сама», а это уже серьезно. Даже очень серьезно. Мужику надо сидеть дома за высокими стенами и забором с колючей проволокой, а не на людях в толпе тусоваться. Не дай Бог что случится. С того света еще никто не возвращался. А ведь прецедент уже был. Царство Небесное водителю Кароевича ни за что угрохали.

— Да. Да. Конечно.

Я сцепила руки в замок, ожидая к чему ведет «сам».

— Так вот, милая. Негоже в такой год быть бессемейной, да бездетной.

— Да где же я вам их возьму. Нарисую что ли? — всплеснула я руками. — На примете у меня никого нет, а чужие меня не прельщают.

Все знали, что я не завожу романы в своем коллективе, как бы не старались претенденты. Мне лишние проблемы не нужны. Удовольствия на полмизинца, а головной боли на целый воз. Мальчики так хорошо не работают в постели, чтобы из-за них потом страдать. Вот если бы… и мысли плавно потекли в другом направлении. Эх, берег турецкий, как ты близок и далек одновременно…

— Да разве ж я тебя всерьез заставляю? Я же тебя не для того вызвал.

— А для чего?

Меня это очень сильно интересовало.

— Замуж тебе надо выйти, милая, — я чуть не поперхнулась слюной, когда резко вздохнула от возмущения.

— За кого? Мы же только это обсудили, что не за кого.

— Да какая разница за кого, если это все для галочки, — стал мне объяснять Кароевич, словно я должна о том знать.

— Так зачем тогда вообще выходить, если для галочки? — начала я возмущаться.

Кароевич славился своими бредовыми идеями, хотя в целом был очень даже мудрый и прозорливый мужик, даром, что мальчиков любил зажимать в койке.

— А потому как надо поддерживать политику президента. Поняла? Надо. Есть такое слово.

— А если я не хочу? — встала в позу.

— А тогда лицом компании придется назначить Мымрикова. У него все в этом плане отлично. Жена и два сопливых мымрика есть. Чем не альтернатива?

Ох, уж этот Мымриков. У нас с ним давно шла война не на жизнь, а на смерть. Такого лизоблюда белый свет не видывал. Он был готов подтирать задницу своим шершавым языком «саму» каждый день и без перерыва на обед. Кароевич же любил смотреть на наши бои с Мымриковым, с удовольствием стравливая, как бойцовых собак. В тоже время «сам» любил чтобы все было только по его и даже мельчайшее возмущение пресекалось на корню. Не знаю, как я до сих пор с ним работала. Может уже недолго осталось?

— Точно. Пусть будет Мымриков. Я только «за», — не стала плясать под дудку Кароевича.

Надоело. Сколько можно прогибаться? Каждый раз одно и тоже. Слова не дает вставить. Все, видите ли, должно быть по его. Пусть Мымриков ему хвост и заносит.

— Ты мне тут демарш с голыми сиськами не устраивай, — сразу же поменял тон «сам», поняв, что его уловка сегодня не прошла. — У тебя есть месяц. Нет. Даже не месяц. А две недели на то, чтобы стать замужней женщиной. Тебе ясно? И никакие возражения я не принимаю. Усекла, милочка?

— Да где же я мужа найду? — в сердцах воскликнула я. — Они же на дороге не валяются. Вам же надо не абы кого, а так чтобы представительный, видный, не позорящий честь компании. Я же правильно все поняла? — стала загибать пальцы, поняв задумку Леонида Кароевича.

— А у меня есть на примете один кандидат, — вот чего-то подобного я боялась больше всего, что мне предложат козыря из чужой колоды.

— Да я как-нибудь сама, — попыталась запротестовать, заведомо зная, что проиграла.

— Зинаида, милая. Ты можешь ошибиться с выбором. Я все же мужчина и лучше знаю, что тебе нужно, — услышав это я чуть со стула не свалилась, но в последнюю секунду смогла совладать сама с собой.

Мужчина, который спит с мужиками знает, что нужно женщине. Не смешите мои бигудюшки.

— Да вы что? — всплеснула я руками.

«Сам» как будто и не заметил моей иронии, а продолжил:

— К нам как раз должны перевести одного перспективного сотрудника из региона. Вот с ним-то ты и заключишь брак. Как раз введешь в курс дела про, между прочим. Разговорчики там в постели. Совместные завтраки. Оно все быстрее будет. Да и в семье все обсудите, что требуется, — Кароевич так рассуждал, словно все уже давно решено и обсуждению не подлежит. — Да и тебя давно пора пристроить. А то такая видная баба, а все в девках ходишь. Не порядок.

Я терпела сколько смогла, выслушивая весь этот бред сумасшедшего. Неужели он думает, что я на все соглашусь? Ну по крайней мере на то, чтобы заключить фиктивный брак да сделать видимость семьи. Да ни за что. Не пойду я на это. Да лучше я уволюсь. Да на фиг мне все это надо.

А потом… меня переубедили, объяснив, что просто так меня никто не отпустит. Что я очень ценный кадр. И мой контракт может прекратиться только смертью. И так дотошно все разжевали, в деталях, что у меня до сих пор по позвоночнику бегают ледяные мурашки, а на загривке волосы стоят по стойке смирно. Оказывается, я очень дорогой источник информации и ежели уйду к конкурентам, то меня проще ликвидировать, чем следить, дабы я не проболталась где-нибудь и что-нибудь. Вот так-то.

А вот теперь у меня в скором времени встреча с будущим мужем. Будь он не ладен. И дабы поднять себе настроение я решила прикупить новое бельишко. Пусть хоть титьки порадуются. Потому как у меня никакого настроения нет. И быть не может в подобной ситуации.

На судьбоносную встречу я шла как на каторгу. Сразу вспомнились жены декабристов, поехавшие за своими мужьями к черту на кулички, ради того, чтобы быть вместе с ними, терпеть лишения и тяготы судьбы. Вот это сила духа. Принять чужой крест на себя, разделить тяжесть со своим любимым не это ли высшее предназначение женщины? Сейчас бы вряд ли кто поддался подобному любовному психозу. Сейчас бы в первую очередь побежали в ЗАГС разводиться. Благо, что закон позволяет.

Скоро и я попрусь в ЗАГС, как бык на заклание. Вот спрашивается, а зачем мне это все надо? Ради чего? Ради того, чтобы кто-то где-то поставил очередную галочку, что в обществе создана очередная ячейка? Так ладно бы по любви, а то ведь по чистому расчету. Я еще подозреваю, что мой так называемый муж будет приставлен за мною следить, если я кое-что понимаю в этой жизни. Не просто так же Кароевич, чтоб у него женилка только от виагры работала и то с перебоями строго по лунному календарю майя, сосватал мне его. Как его там? Михаил Краснюков. По отчеству Иванович. Одним словом, Мишка сын Ивана, вот мой сокамерник на неопределенное время. Пока «саму» не надоест идти в ногу со временем и бредовыми проектами правительства.

— Меня должны ожидать, — сообщила я метрдотелю ресторана с броским названием «Вход в рай».

Господи, ну какие идиоты придумывают подобные завлекаловки для простых смертных? Эх. Я и придумала. Каюсь. Нашей компании заказывали провести пиаркомпанию по раскрутке этого новомодного заведения. А я возьми и ляпни, что первое пришло в голову. И самое интересное, что оно понравилось всем без исключения. Кроме меня. Но об этом я тактично умолчала. Зачем дразнить гусей? Вернее, акционеров каких-то там очередных «рогов и копыт». Вот теперь хоть оценю со стороны, что получилось из всей нашей затеи. Но судя по отзывам заведение очень даже пользуется спросом, да еще каким. Цены тут бешеные. Еще бы скупились в заведении с таким названием. Так народ и платит. Даже не жужжит. Все же внезапная мысль она самая верная.

— Пройдемте, вас ждут в кабинете, — ну да, там нечто среднее между будуаром и просто спальней. Для особо искушенных гостей, желающих получить тридцать три удовольствия, начиная от еды и заканчивая плотскими утехами. А как без них? В таких заведениях должно быть все на уровне. Ведь во все времена после еды требовали зрелищ, читай удовольствий.

Меня почему-то совершенно не интересовало как выглядит будущий муж. Наверняка, ничего выдающегося. У меня пошла ассоциация с серой личностью, эдаким невзрачным типом с неприметной внешностью, кто будет приставлен за мною следить денно и нощно.

Как же я ошибалась, но это осознала не сразу.

Я вошла в кабинет, буквально влетев на середину, и в первую секунду никого не увидела. Помещение было пусто. За столом никого не сидело, хотя приборы были расставлены на двоих.

Я было хотела пойти назад к метрдотелю, чтобы выяснить, а туда ли он меня привел, для чего развернулась и тут же увидела, что возле входной стены, лениво упершись плечом в эту самую стену стоял… мой незнакомец с турецкого побережья.

В первую секунду у меня отнялся язык. Такого я не ожидала. Никак. Для меня это было настоящим шоком. Я-то думала, что забыла, как выгладит мой любовник, но нет. Это оказалось не так. И хоть одежды на нем было гораздо больше, чем в прошлый раз, да и очки в тонкой оправе тоже меняли внешность, причем разительно, но это был несомненно он. Свое последнее веское слово в части узнавания сказало тело, напрягшись, как натянутая струна, и заявив желанием внизу живота. Разве могла я так отреагировать на совершенно незнакомого человека? Конечно, нет.

Я не допускала даже и мысли, что это ошибка, что меня привели в другую кабинку, что это недоразумение. В деле где замешан Леонид Кароевич ошибок быть не может. Это я уже уяснила. Значит, я попала по назначению и предо мною мой будущий муж Михаил Иванович Краснюков.

Мы минуты три стояли, изучая друг друга, настороженно, с опаской и… взаимным вожделением. Я видела, как трепетали ноздри Михаила, втягивающие глубоко воздух. Мужчина не был спокоен, хоть и пытался таким казаться. А его расширившиеся зрачки выдавали хозяина с потрохами. Да и я сама, чего греха таить, реагировала также. Во мне бушевала страсть, грозя прорвать плотину внешнего спокойствия.

Думаете мы начали выяснять каким образом оказались вновь на расстоянии вытянутой руки? Или спрашивать друг у друга что мы делали в Турции в одно и тоже время? А вот и не угадали.

Первый шаг навстречу мужчине я сделала с ним одновременно, а дальше кто был быстрее я не знаю, не следила. Потому как нас потянуло друг к другу, как магнитом. Да, что там говорить мы чуть лбы не поразбивали друг о друга, когда встретились где-то на пол пути.

Это было как вспышка, как озарение, удар молнии. Нас кинуло в объятия друг друга с неимоверной силой и страстью.

Думаете, так не бывает в жизни? Как же вы ошибаетесь.

Впрочем, так же ошибалась и я. Раньше. Пока не встретила своего незнакомца на южном берегу.

Женщина всегда остается женщиной, даже когда горит от страсти, как факел в олимпийской деревне. Я подумала, что очень даже правильно сделала, купив себе новое изумительной красоты бордовое белье, шикарно смотрящееся на моей коже. Эта мысль проскочила, когда с меня срывали черный шелковый пиджак и прорывались к белой блузе, застегнутой под самое горло. И это при температуре плюс двадцать пять. Видимо, выбирая одежду я подсознательно с одной стороны желала понравиться, заинтересовать будущего мужа, а с другой показать свою неприступность и деловитость. Однако моя я одежда сыграла мне на руку, заставив моего незнакомца, как я его до сих пор называла, прорываться с боем к вожделенному телу.

Как к спеху оказался кабинет с большим диваном и множеством мест для преткновения пышущих страстью тел. Руки мужчины жадно блуждали по моему телу, не останавливаясь ни на секунду, ни на миг, исследуя, изучая, проникая под одежду.

Пиджак из высококачественного шелка оказался заброшенным на рога вешалке, примостившейся возле входа, и свисал оттуда обыкновенной жамканной тряпкой, даром, что я заплатила за него пятьсот баксов. Кого это интересовало, когда страсть била ключом, накатывала штормовыми волнами, сметая все на своем пути. Первое от чего я избавила мужчину были его очки в тонкой оправе. Я насколько могла мягко швырнула их на стол. Кажется, они даже не разбились, а звонко приземлились в центр одной из тарелок. Разве кто-то за н ми смотрел? Нет, конечно. Когда я, желая прикоснуться к телу незнакомца, срывала с него пиджак сама уже была практически раздета до пояса. Каким-то образом жемчужные пуговички блузы были расстегнуты одним движением руки. Все это время мы непрерывно целовались, словно подростки, только-только вошедшие в стадию полового созревания и, наконец, дорвавшиеся до объекта своего обожания.

Со звоном поехал стол, благо не далеко пропутешествовал, когда я оказалась на него водружена своей пятой точкой. Это мы так неудачно приземлились на диван, промахнувшись. Ведь смотреть куда двигались времени не было. Мое тело горело, требуя прикосновений все больше и больше, хотя и получала их, но мне все было мало. Внизу живота свернулся тугой клубок неудовлетворенного желания. Мужчина дышал громко и прерывисто, сдерживая свою страсть. Совершенно не сговариваясь, брюки снимали самостоятельно, каждый для себя решив, что так будет гораздо быстрее. В итоге я осталась в белье и туфлях на высоком каблуке, а мой визави в плавках и носках, свою обувь он скинул сразу же, а от сорочки я его успела избавить раньше, оторвав пару пуговиц. Все же опыта по раздеванию мужчин у меня было недостаточно много.

По восторженным глазам мужчины я поняла, что угадала с цветом белья, а может быть просто ему нравился бордовый, но снимал его он медленно… целую секунду и то, потому, как не сразу разобрался с застежкой. А уж когда мы остались обнажены дело было за малым, вернее за главным.

Никогда не думала, что при большом желании секс на столе может быть настолько замечательным. Правда, пришлось несколько разгрести для себя место и, кажется, даже ничего не побили, а два бокала для воды в счет не шли. У них были слишком длинные и хрупкие ножки. Это совсем не практично.

Я, надеялась, когда стонала от страсти, что стены в кабинете достаточно толстые, чтобы не пропускать мои охи и вздохи, а также финальный аккорд страсти, а вот его мы с моим любовником тянули вместе. Громко и с наслаждением.

Мужчина уткнулся мне в ключицу, когда все закончилось обоюдной разрядкой и прошептал:

— Я в раю?

— Конечно. Непосредственно в самом его центре, — ответила я, имея в виду название ресторана.

— Тогда давай останемся тут подольше.

Правда, опомнившись, что рай раем, а, кажется, уже раза два стучали в дверь, мы решили, что надо бы и одеться. После приведения себя в порядок вид мы имели потрепанный, но удовлетворенный.

Надо отдать должное обслуживающему персоналу ресторана, который даже ухом повел, увидев весь тот бардак, какой мы устроили в кабинете. Разбитые бокалы были убраны, стекло сметено, а стол накрыт заново.

— Ну давай хоть познакомимся, — предложила я, когда официант наполнил французским вином вновь принесенные бокалы. — Зина.

— Миша, — улыбнулись мне в ответ глаза цвета горького шоколада, — а я думал ты представишься по имени отчеству.

— И ты туда же, — с укором воскликнула я.

— Там мне столько про тебя рассказывали…

— Тогда ясно, — я помрачнела.

— И только хорошее, — я помрачнела еще больше.

— Но я ничему не поверил и решил довериться своему чутью.

— И как?

— Думаю, что наша семейная жизнь будет очень насыщенной. С таким-то началом.

И тут в дверь постучали.

Интересно, а кого еще нелегкая принесла? Вроде как мы не просили, чтобы официанты нас не беспокоили без приглашения. А звать их мы не звали.

— Войдите, — дал добро Михаил, а мне пояснил. — Прости, я должен передать очень важные документы. Это крайне срочно.

Мужчина встал, заслоняя собою весь обзор и направляясь к вешалке, на которой за ручку висел мужской портфель. Когда пространство предо мною очистилось, и я смогла увидеть вошедшего, то… остолбенела от неожиданности второй раз за день.

На меня смотрел мой турецкий незнакомец дубль два. Те же глаза цвета горького шоколада, те же слегка волнистые волосы черного цвета… и та же страсть во взгляде.

— Зина, познакомься это Игорь. Мой брат. Близнец.

— Вот черт. А Еве в Эдеме было намного проще… не поддаться соблазну, — вспомнила я библейскую притчу.